Когда Стас впервые понял, куда именно он попал, то его самым первым желанием было сунуть голову в свой станок и закончить этот ужасный кошмар.

Да-да, из всего многообразия вселенных, в которых Станислав мог оказаться, начав свой путь попаданца, злая судьба выбрала для него одну из самых чудовищных.

Очнуться в теле одного из миллиардов безвольных заводских рабочих в имперском улье, это не та судьба, которую ты пожелаешь кому бы то ни было. Пришедшие вместе с телом обрывочные воспоминания лишь подтвердили его ужасное положение.

С другой стороны, когда Станислав все же удержался от прыжка в работающий станок и продолжил механически выполнять свои однотипные действия, он понял, что всё могло быть ещё хуже.

В конце концов, эта вселенная славилась тем, что всегда было что-то хуже.

Стас мог появиться в мире-кузнице техножрецов, где рабочим и вовсе было отказано в имени и они имели лишь цифровой идентификатор, а прав было ещё меньше, чем в обычных имперских городах. Не говоря уже о том, что риск стать сервитором увеличивался в геометрической прогрессии.

Или он мог стать рабочим в одном из демонических миров кузницах, где его в любую секунду могли принести в жертву, для запитывания одной из адских машин.

Наконец, он мог и вовсе стать сервитором, навсегда запертый в своем изуродованном механикой мозге. Быть вечным наблюдателем, лишенным даже шанса на смерть или забвение.

Именно поэтому Стас смирился. Но не тем смирением, которое можно было ожидать в его положении.

О нет.

Стас просто смирился с тем, что он сдохнет и его смерть будет ужасной и мучительной.

Ведь работа на заводе больше чем по четырнадцать часов в день с ужасным питанием и отсутствующим соцпакетом, это ли не растянутая во времени ужасная смерть?

И раз Стас собирался умереть, так почему бы не сделать это хотя бы интересно?

— Эй ты, мешок с костями! Какого грокса ты не работаешь?! — толстый бригадир уже приближался к Стасу, когда губы мужчины растянула меланхоличная улыбка.

— Эм-м-м, — бригадир замялся, когда увидел странное выражение лица рабочего. — Ты чего? А ну… — что бы не хотел сказать бригадир, это было заглушено визгом циркулярной пилы, вгрызшейся в человеческую плоть.

Хоть Стас и выглядел, словно только что вышел из нацистского "спа-курорта" Освенцима, но сил в его худых, но жилистых руках было более чем достаточно, чтобы подхватить и бросить верещавшего бригадира прямо на стремительно крутящиеся острия пил.

Весь цех в ужасе замер, огромными глазами смотря на происходящее святотатство, ведь все отлично представляли, что будет дальше.

Расположившаяся на верхнем уровне охрана быстро хватала дубинки и, пыхтя, бежала вниз, чтобы превратить бунтующего рабочего в мясо набитое крошевом его же костей.

Но Стасу было плевать. С почти неуловимой улыбкой и лёгкой походкой он шёл прямо на приближающуюся к нему охрану.

Мужчина не видел смысла бежать, надеясь что именно сейчас всё и кончится.

Один из рабочих поднял голову и внимательно пригляделся к лицу идущего мимо него бунтовщику. Неизвестно, что он на нём нашел, но на его собственном, грязном и заросшем щетиной лице появилась безумная, жестокая улыбка.

"Как и было обещано, Боги дали знак!"

— Братья! — взревел он, слитным движением вытаскивая из под своего станка лазвинтовку. Бегущие охранники почти комично начали тормозить, ударяясь друг о друга и производя кучу малу, не добежав до первого бунтовщика всего лишь пары метров. — Боги сказали своё слово! Вот тот, кто был обещан! Смерть Трупу на троне и его жалким прихлебателем!

— Сме-е-е-ерть! — прошла волна и десятки других рабочих принялись доставать из самых разных углов и щелей оружие. Как такового, стрелкового, было мало, но зато колюще-режущего предостаточно.

Тем временем семена бунта начали своё шествие и в другие цеха, поднимая новые и новые сотни и тысячи людей на бессмысленный, беспощадный и кровавый бунт!

Охранники попытались сбежать, но бежать было некуда, когда рванувшаяся со всех сторон толпа буквально разорвала их на множество кровавых лоскутов.

Сам же Стас, недоумевая, шёл вперёд. Он решительно не понимал, почему всё ещё жив.

Мимо него пробегали культисты и просто бунтовщики. каждый из них уважительно обходил его по кругу, боясь выразить неуважению к Вестнику воли Богов Хаоса

Некоторые пытались прикоснуться к его одежде, но большинство падало на колени на пол и пыталось собрать пыль, по которой он ступал ногами.

И те, у кого это получалось, издавали громкие радостные крики.

Вот только самому Стасу было совсем не весело.

Мужчина мрачно шагал вперёд и к своему растущему раздражению без всяких проблем приближался к выходу с завода. память владельца тела безошибочно вела его на выход, но это было совсем не то, чего он так желал.

Спустя два часа, когда он ступил на покрытый пылью и пеплом бетон улья Иксодус, огонь восстания уже давно выплеснулся из стен завода и начал распространяться по этому району улья.

— Свежее мяско — свежее мяско, — длинная ниточка грязной слюны стекла из уголка рта ужасной помеси человека и чего-то ещё более тошнотворного. — Покушаем. Набьем животики, набьем. — при этих словах он ласково погладил цепной меч, который достался ему с большим трудом. Зато как же хорошо он резал мясо и кости!

— Тихо ты! — яростно зашипел на него второй мутант. Их двойка давно промышляла на самых нижних уровнях Иксодуса. Обладая поразительным чутьём на опасность и знанием всех тайных закоулков улья, банды использовали их чтобы выслеживать и приводить должников и тех кто пытался сбежать.

Частенько в таких случаях тела убитых жертв оставляли парочке на обед.

Глубоко-глубоко под землей, под неисчислимыми тысячами тонн камня, бетона и пластали расположилось царство выходцев из самых низов Улья Иксодус.

Даже в свои лучшие годы это место кишмя кишело преступниками и человеческой гнилью всех мастей, форм и размеров.

С падением же человечества в Темную эру и рассветом Хаоса нижние уровни сумели превзойти сами себя, став ещё более кошмарным и отталкивающим местом.

И правители Улья без всяких сомнений на протяжении тысяч лет этим пользовались, сливая туда, как промышленные, так и человеческие отходы.

Тем не менее, коренные жители этого места с удивлением и недоверием почуяли ветер перемен. Обладая живучестью, которой позавидовали бы даже космические крысы, они опасливо выглядывали из щелей и тайных убежищ, пытаясь понять, к чему им стоит готовиться.

Впрочем, воображение никогда не было сильной стороной выходцев из подобных мест. Убийцами они были превосходными, примарх Конрад Кёрз, как олицетворение подобной “выбраковки”, не даст соврать.

Однако отведем взгляд от лихорадочно суетящихся жителей и переведем внимание на нижние уровни Иксодуса. Место, где раньше правили чудовищные мутанты и еретики, а теперь место, где расцвела новая сила.

Громкая, яростная музыка, поддерживаемая хлопками собравшихся людей, буквально ввинчивалась в мозг, порождая внутри самые темные и разнузданные мысли. Варварская во всей своей сути, она была истинной насмешкой над тем, как давно человечество вышло к звездам.

И словно этого было мало, перед зрителями исступленно танцевали три десятка самых желанных и отборных красоток, которых только смогли найти. Одеты они были в забавную смесь кожаных полосок и металлической брони. Пышные груди бешено раскачивались и задорно подпрыгивали при каждом пируэте, прыжке или танцевальном движении. Было видно, что танцовщицы отчаянно желали показать лучшее, что они только умели.

Их взгляды, то и дело, призывно сосредотачивались на грозной фигуре, восседающей на гигантском металлическом троне и возвышающейся над всем пиршественным залом.

Сам трон тоже привлекал внимание. Сделан он был из сложенных и сплавленных вместе орудий погибшей армии мутантов хаоса. Даже несмотря на кислоту и термическую обработку прометием, всё ещё можно было угадать деформированный и изуродованный посох с символом дедушки Нургла.

Верные последователи пытались убедить своего господина не рисковать понапрасну и не усаживаться на оскверненные знаки Темных богов, но их предводителю было всё равно, что, в свою очередь, лишь ещё сильнее разожгло огонь веры в его избранности.

Ведь кто, как не Святой, тот, кто выше любых условней может позволить себе так наплевательски относиться к чему-то столь ужасному, как Хаос? Разве может обычный человек быть столь высокомерным?

Вот только, невзирая на все разговоры, на самом верху пугающего трона сидел просто человек, хоть многие называли его совсем другими именами.

Спаситель, Тот-кто-открыл-глаза и самое распространенное, Святой — вот, лишь часть из его великих титулов.

Но в отличие от всех остальных, Стас, а именно он сидел во главе гигантского стола, был совсем не весел.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он наконец достиг дна Иксодуса и сразился в невозможной и самоубийственной схватке с псайкером Нургла.

Если приплюсовать те месяцы, что он потратил на спуск, то выходит, что вот уже почти полгода, как он почему-то до сих пор жив!

Это было абсолютно абсурдно, но он жил в мире Вархаммера и… Почти наслаждался жизнью! Его не пытала инквизиция и его душа не оказалась в желудке какого-то демона. Наоборот, Стас протянул руку и подхватил с услужливо протянутого слугой подноса какую-то мясную закуску из мяса грокса. И эта закуска оказалась изумительно вкусной!

Когда он спросил, как такое оказалось возможным, выяснилось, что повар, Джеймс Альварес, в прошлом прислуживал одной из семей аристократов на самом верху Улья. Однако из-за интриг ему пришлось бежать и прятаться в самых глубоких норах из всех возможных.

При личной встрече Альварес оказался очень тихим и вежливым человеком, смотревшим на мир кроткими глазами Джона Уика.

Как подозревал Стас, Джеймс был скрытым культистом Принца удовольствий или Архитектора судеб, ведь как иначе он способен сделать столь возмутительно вкусные блюда, было решительно не понятно!

Пиршественный зал был битком набит самыми разными людьми, подавляющее большинство которых, если вообще не все, состояли в тех или иных преступных бандах, синдикатах и группировках.

От обилия татуировок, жутких ирокезов и механических имплантов разбегались глаза. Каждый из этих людей кого-то да прикончил, а зачастую, счёт их убийств давно перевалил за десяток, а порой, и за сотню.

Это были исключительные мрази, концентрированное сборище ублюдков и сволочей. И самое ироничное, что они готовы были умереть за кого-то, кто по их мнению был осенен светом Императора. Возможно, кто-то из них и сомневался, но они не рисковали даже показать тень сомнений, дабы их не разорвали на месте.

Тем временем танцовщицы завершили свой дикарский танец и с хихиканьем были мгновенно разобраны вожаками банд. Однако около половины девиц гордо прошествовали до трона Стаса и разлеглись на специальных шкурах в его основании.

Как потом объяснил Станиславу Фишер, эти девушки добровольно стали его собственностью, как только услышали о том, кто он такой. Для них не было большей чести, чем согревать постель аж самого Святого.

Вероятно, у того же Инквизитория нашлось бы что сказать к подобному подходу, но, к счастью, их тут не было. Или, по мнению Станислава, к сожалению?

И хоть Стас “собственноручно” переспал с каждой из девушек, на что потратил не одну неделю, но к его глубочайшему огорчению среди них не нашлось ни единой скрытой культистки или демонетки Слаанеш.

Сам же Станислав находился на перепутье. Он всё так же искреннее хотел покончить со всем окружающим безумием, но судьба упорно ему в этом препятствовала. Что бы он не делал, любая попытка проваливалась.

Безусловно, мужчина мог бы попытаться самостоятельно вскрыть себе вены, но Стас считал, что слишком рано сдаваться и переходить к последнему средств. Кроме того, по пути к низу улья он уже пытался свести счеты с жизнью, но каждый раз что-то совершенно случайно ему мешало.

И кто-то мог бы удивиться бескомпромиссности мужчины. Казалось бы, чувак, наслаждайся жизнью. У тебя есть гарем из очень даже красивых девушек (для низа Улья так точно), десятки тысяч людей, готовых сдохнуть по одному твоему слову и всеобщее почитание, сравнить с которым на старой Земле просто не с чем.

Вот только этот «кто-то» даже представить себе не может всю ту бездну одиночества, с которой столкнутся Стас, когда был вынужден поглубже вникнуть в происходящие вокруг него процессы.

Трудно даже представить, как много всего человечество потеряло, вступив в Темную эру.

Пытаясь разговаривать даже с высокопоставленными жителями, Стас чувствовал насколько же они чужды ему.

Вещи, которые ему самому были очевидны, для местных являлись непонятными и сложными.

Попытка погрузиться в кино и игры тоже принесло лишь разочарование. Нет, верные «нукеры» провели серьезную операцию по изъятию у аристократов наверху целой коллекции фильмов или, как их тут называют, пикт-записей.

Но попытка наслаждаться этой коллекцией было похоже на просмотр азиатского фильма, где половина слов и терминов понятны лишь относительно, а вторая половина вызывает у тебя дикое раздражение.

Аристократы снимали кино для самих себя и за века подобного «творческого инцеста» они выродились в совсем уж печальное зрелище.

Не улучшало ситуацию и местное обожествление. Стас не мог и шагу ступить, чтобы кто-нибудь не рухнул перед ним на колени в истовом желании поцеловать пыль, по которой он шел. А уж от желающих покаяться и устроить торжественное самосожжение, как искупление грехов, можно было только отбиваться.

У Стаса было всего лишь несколько человек, с которыми он мог бы хоть как-то нормально пообщаться.

И одним из них был Вальтер Фишер, его бессменная правая рука, и человек, на которого Стас возлагал большие надежды по своему предательству и убийству. Ради последнего Станислав передал Фишеру чуть ли не всю власть и контроль над собственной охраной.

Однако к огорчению мужчины, Фишер упорно не пользовался предоставленной возможностью. Впрочем, Стас пока ещё не терял надежды. Скорее всего Фишер укрепляет власть и подлый удар в спину придёт в любую секунду.

— Господин, — стоило Станиславу о нём подумать, как тот, тут как тут. — Как вам представление? — незаметно подошедший со спины Фишер чуть наклонился справа от трона.

— Ты и сам прекрасно знаешь. — мрачно ответил Стас, не особо желая продолжать.

Вальтер тяжело вздохнул. Бывший головорез, а нынче номинальный глава одно из крупнейших бандитских банд в Улье прекрасно видел, как его патрон всё глубже уходит в депрессию.

Самое же ужасное, что как бы Вальтер не пытался, у него никак не получалось вернуть их святому жажду жизни

И ведь он пытался!

Узнав о том, что Святой доверял ему настолько, чтобы вложить в руки буквально всю власть, Фишер решил во что бы то ни стало оправдать действия господина.

Но он провалился. А значит, осталось лишь одно средство, использовать которое Фишер не хотел до последнего. Однако выбора не было.

Вальтер искренне не понимал стремление своего господина к смерти. Правда, Фишер вполне допускал, что он просто не в состоянии постичь всю глубину и жертвенность истинного Святого, ведь сам он всего лишь человек.

— Господин, — тон голоса Фишера заставила Стаса вновь посмотреть на Вальтера. — Если нахождение здесь вас так угнетает, то не пора ли вернуться к тому, что вы делали до этого?

— О чём ты… — Стас внезапно замер.

— Да, господин. — Вальтер торжественно кивнул, и с каждым словом его голос наполнялся всё большей силой. — Я говорю о том, чтобы вернуться к несению света Императора дальше, дабы направить заблудшие души и покарать уже запятнанные скверной! Мирная жизнь явно не для вас, так что…

— Как же ты прав! — не став слушать дальше, Стас резко вскочил с трона, громогласно взревев от переполняющих его эмоций. Весь зал разом затих. — Я слишком рано сдался, позволив этому проклятому миру навязывать мне свои правила! Если я хочу умереть, то ничто и никто не помешает мне этого сделать!

Вожаки банд, боссы синдикатов и главари убийц с замиранием сердца вслушивались в слова Святого, пытаясь понять скрытую за ними мудрость. У них не было и тени сомнений, что в словах господина скрыт некий шифр, поэтому лишь глупец стал бы воспринимать слова такими, какие они есть.

— А раз так! — горящие пламенем праведной яростью глаза Святого обвели подавшихся вперёд худших из худших отбросов общества Улья. — То хватит нам сидеть внизу и прозябать в неизвестности! Так восстанем же! В небеса! Тот, кто был никем, станет всем!

Кровь всех присутствующих вспыхнула, когда слова Святого дошли до их сердец. Неужели их господин предлагает…

— Мы больше не будем молча принимать всё, что на нас обрушивается. Мы поднимемся и возьмем сами, что нам причитается!

— Да! — радостно завопили лидеры банд, вскакивая с мест и вознося к бетонным небесам клинки и огнестрел. — В небеса!

Стас очнулся резко, вот он ложится спать, а в следующую секунду осознает себя сидящим за слабо горящим костром, вместе с каким-то усталым стариком в потрепанном, коричневом плаще. Однако, даже несмотря на древность вещи, можно было заметить, что в паре месте плащ был прошит истершимися золотыми нитями.

Также Стас отметил, что на высовывающихся из рукавов ладонях можно различить причудливые и выцветившиеся татуировки, словно у какого-то шамана или жреца.

Пожилой мужчина совершенно никак не показал, что за его костерком появился кто-то ещё.

— Ну вот и оно. — удовлетворенно кивнул сам себе Стас. Его самодовольство было столь сильно, что заставило пошевелиться даже старика.

— Что оно? — тихо спросил старик.

— Наконец-то я попал в варп, — ничуть не стесняясь, пояснил Станислав. — Готов поспорить ты, наверное, Тзинч?

От одного этого имени костерок испуганно вздрогнул, а на лице старика мелькнуло легкое раздражение.

— Нет, дитя. Я не Архитектор судеб. И нет, не стоит произносить в этом месте имена остальной четверки. Я не любой из них, — голос старика приобрел смиренные нотки. — И нет, я не любой из демонов, желающий пожрать твою душу.

— Тогда какого хрена ты меня сюда призвал? — раздраженно уточнил Стас. — Хотя нет, подожди. Если ты не демон, но спокойно можешь читать мои мысли, то у меня есть другой вопрос… — Стас сделал многозначительную паузу, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой.

— Так что за вопрос?

— Разве ты не прочитал его в моей голове?

— Прочитал, но тебе всё равно придётся его задать. — в голосе старика без проблем можно было услышать иронию.

— Тогда вот он: «Во имя всех святых, почему именно золото?! Разве оно не слишком пафосное?»

— Потому-что золотой цвет самый красивый из всех цветов. — немедленно последовал быстрый и абсолютно уверенный в собственной правоте ответ.

— Да неужели, — Фыркнул Стас, ничуть не убежденный. — Скорее наоборот, слишком много золота это пример отсутствия вкуса и варварской роскоши. Если ты тот, о ком я думаю, то именно ты должен об этом знать, как никто другой!

Стас демонстративно тыкал своему собеседнику, в тайне надеясь на какую-нибудь золотую молнию, которая прервет его мучительное существование. Но, кажется, собеседника наоборот веселила его наглость.

— Распространенная ошибка. Человечество совершенно зря предало сей священный металл, — в голосе старика послышалось нерушимая убежденность. — Глупцы и бедняки смогли убедить людей, что вид стали и серебра куда более подходит человеку новой эры. Но это лишь заблуждение перед ложными идолами.

Оба спорщика замолчали, уютно смотря в огонь небольшого костра.

— Если ты тот, кто есть, разве ты не должен быть, ну, — Стас неопределенно помахал руками. — Больше, там. Величественнее? Где золотая броня и огненный меч?

— Ты разговариваешь лишь с частью целого, дитя, — Стас нахмурился, ему показалось, или он увидел на лице старика самую настоящую грусть? — Я лишь осколок чего-то некогда великого…

— А говорить пафосными, многозначительными фразами, это обязанность всех могущественных и великих сущностей? — хмыкнув, задал провокационный вопрос Стас.

— Понимание приходит с возрастом, дитя. — беззаботно ответил старик, но в его словах послышался юмор.

— Ну так почему ты меня всё-таки сюда призвал? — все же задал свой первый вопрос Стас.

— Твоё появление здесь такой же секрет для меня, как и для тебя, — ответ старика заставил Стаса замереть. — Кроме тебя, больше никто не смог сюда попасть. Словно некий, невозможный счастливый случай позволил тебе пройти через все легионы демонов вокруг.

— Счастливый случай, да? — протянул Станислав. — В последнее время вокруг меня их даже слишком. Ладно, оставим это. Так что дальше? Мы так и будем сидеть, и смотреть на этот костер? Это же ведь олицетворения Империума, да?

— Да, это он.

— Как-то он неважно выглядит, — критично осмотрел хреново горящий костерок Стас. — Ему явно нездоровится. Может подбросить дровишек?

— К сожалению, это не так просто, — вздохнул старик. — Я чувствую, что тебе уже пора.

Стас и сам ощутил некое, всё нарастающее чувство.

— Я смогу сюда ешё вернуться? — неожиданно даже для самого себя уточнил мужчина, на что получил легкую усмешку.

— Кто знает, дитя. Но, в свою очередь, я буду рад компании. Давно меня здесь никто не навещал. И да, лови.

Без участия сознания Стас поймал нечто светящееся золотом, когда старик внезапно ему что-то бросил. Он не успел рассмотреть подарок, когда мир смазался.

Остальные слова старика буквально растянулись по всему его просыпающемуся сознанию: «Как же я могу оставить своего первого за столь долгое время гостя без подарка?»

Деций Нуменорий, лорд констебль сил планетарной обороны, нервно шагал по покрытым чистым золотом этажам личного дворца планетарного губернатора улья Иксодус, и, по совместительству, правителя планеты Антара.

Тяжелый плащ при каждом шаге немного касался пола, но лишь безумец мог бы подумать, что на золоте дворца могло скопиться хоть немного пыли. Если такое когда-либо и произошло бы, то кара последовала бы немедленно. Под пытки и последующую сервиторизацию, или иными словами, превращение в безмозглого, напичканного кибернетикой раба, превратились бы не только слуги, но и начальство их начальства.

Более того, страшная кара достигла бы даже семей несчастных. Лишь малые дети и груднички имели смутные шансы пережить наказание. Впрочем, иногда смерть куда предпочтительнее жизни, ведь этих детей отправили бы в самые жестокие и беспощадные учебные заведения, где смерть на занятиях вполне себе часть приемлемой статистики.

Надо ли говорить, что лорд констебль СПО, один из первых по влиянию человек в звездной системе, очень боялся идти к губернатору с теми вестями, которые он нёс? Особенно сейчас, ведь Франсуа Вердон изволил играть в шахматы, древнюю игру, которая по слухам пришла аж с самой Святой Терры.

Одно Деций знал точно, если их предки и впрямь играли в такие игры, то они были истинными мерзавцами.

Подойдя к тяжелым, инкрустированными бриллиантами и прочими драгоценными камнями дверям, Деций незаметно вздохнул и упёр высокомерный взгляд в стоявшую у дверей стражу. Последние, к вящему раздражению лорда констебля, отнюдь не торопились сразу открывать двери, начав процедуру проверки.

Деция всегда раздражали эти наглые ублюдки, которые были вынесены за пределы его цепочки командования и лишь числились в СПО.

Наконец, закончив проверку, которую, вообще-то, делали ещё на входе во дворец, стража недостаточно глубоко поклонилась и медленно открыла двери.

«Бзз!» — от звука лазерного выстрела Деций чуть было не сделал шаг назад, но всё же поборол минутную слабость. Он должен был сообщить плохие новости сейчас, ведь потом, когда ситуация окончательно выйдет из под контроля, будет уже поздно.

Представший перед Нуменорием зал был аккуратно расчерчен и разделен на черные и белые квадраты, на которых в ровных порядках застыли десятки, одетых в различные бутафорские доспехи людей.

Да-да, Франсау Вердон изволил играть в шахматы, используя вместо фигурок самых настоящих людей. Сам губернатор лениво боком возлежал на ложе-клинии, попутно одной рукой кушая виноград, а второй небрежно помахивая лаз-пистолетом. Чуть в стороне, на поле, лежал мертвый человек, от чьей спины поднимался лёгкий дымок — пешка была съедены другим игроком.

Оппонент Франсуа выглядел, как богато украшенный сервитор, вместо головы которого был установлен широкий голопроектор, показывающий лицо другого планетарного губернатора, соседней звездной системы.

Лорд констебль даже боялся представить, сколько средств ушло, чтобы собрать столь стабильную связь между двумя звездными системами.

Деций мрачно отвел взгляд от наполненных ужасом глаз рядом стоявшей молодой девушки, играющей роль ладьи. Одного взгляда Нуменория хватило, чтобы предположить, что «ладьёй» пожертвуют уже через три хода.

Мужчина очень сомневался, что хоть одна «фигура» добровольно участвовал в этой извращенной игре, но никто даже не пытался бежать, понимая, что в таком случае их судьба будет настолько ужасной, что они при всём желании не смогут осознать даже часть будущей боли и страданий.

— О, мой дорогой Деций, разве ты не знаешь, что в этот день я никого не принимаю, так как у меня запланированный раунд с моим давним соперником Квинтом Бендером? — голос губернатора был одновременно капризным и предупреждающим. Этот могущественный человек был совсем не рад внезапной встрече.

Нуменорий почувствовал, как пот стекает по его напряженной спине и лбу, но, вытянувшись во фронт, он не сделал даже инстинктивного движения, чтобы его стереть.

Требовалось как можно быстрее что-то сказать, пока ещё была хоть какая-то возможность.

— Господин губернатор! — Деций изящно поклонился, ровно на тот угол, который был установлен этикетом. — У меня новости невероятной важности!

— Настолько важные, что ты считаешь, что они могут быть важнее моей партии с Квинтом? — чуть скривился губернатор, с омерзением приложив надушенный платочек к носу.

— Ой, Франсуа, ты же видишь, как этот солдатик нервничает и боится, — донесся из динамиков сервитора манерный голос Бендера. — Очевидно, если бы это не было так важно, он бы ни за что не посмел нарушить нашу игру. Кроме того, — голограмма насмешливо улыбнулась. — Разговор с ним позволит тебе ещё немного оттянуть своё поражение.

На этих словах телеса Франсуа ощутимо вздрогнули.

— Это мы ещё посмотрим, — доброжелательный тон губернатора окончательно умер и его требовательный взгляд уперся в своего лорда констебля. — Итак? Что же за срочное дело заставило вас посчитать, что моя шахматная партия недостаточно важна? Может быть, на орбите вторжение пиратской флотилии беспощадных Темных эльдар? Или из под земли лезут таинственные некроны? Что же вы молчите, голубчик? Я начинаю думать, что должность лорда констебля для вас слишком велика, а вот роль сервитора будет вам в самый раз…

— Господин! — Деций в панике рухнул на колени и как можно сильнее склонил голову, дабы показать всю степень своего раскаяния. — Я посмел потревожить вас из-за угрозы восстания! Нижние уровни улья восстали и теперь пробираются на самый верх!

— И ради этого ты нас отвлек? — разочарованно покачал головой Вердон. — Грязь со дна Иксодуса постоянно время от времени бунтует, пытаясь получить какие-то жалкие права. Эти дураки никак не могут понять, что их единственное право, это умереть и попасть на переработку в трупные батончики, чтобы верные жители Империума смогли насытиться для дальнейшей работы на благо человечества. И ничего больше!

— Конечно же, нет, господин! — быстро ответил Деций. — Это восстание намного крупнее и опаснее предыдущих. В этот раз восставших в несколько раз больше чем за предыдущее восстание. Они уже захватили все уровни с четыреста двадцать шестого, по трехсотый!

— А вы, мои верные силы СПО что в это время делали? — возмутился губернатор. — Просто стояли и смотрели, как они громят вверенное мне Лордами Терры имущество?

— Какое увлекательное зрелище, — донесся веселый голос из сервитора. — Я всегда знал, что ты, мой соперник, не важный игрок в шахматы, но вот твои навыки в подборе людей на высокие должности тоже оставляют желать лучшего!

— Единичный провал ничего не значит, Берден. Теперь-то я уж позабочусь о поиске достойного исполнителя, который понимает, что вопросы какой-то там черни меня мало волнуют…

Во взгляде Франсуа мелькнула ярость смешенная с унижением и Нуменорий внезапно понял, что у него есть всего пара секунд до полного, катастрофического провала.

— По донесениям Адептус Арбитрес их ведёт Святой! — единым предложением выдохнул Деций, боясь, что его прервут раньше.

— Что? — в зале повисла неуютная тишина и оба планетарных губернатора взглянули на докладчика совсем иными глазами. — А ну-ка повтори последнюю часть. И в твоих интересах быть максимально точным.

— Адептус Арбитрес сообщают, что их ведёт самый настоящий Святой самого Императора. Каждый из членов восстания уверен, что за ними стоит воля Бога-Императора.

— А что говорит Эклезиархия? — после небольшой паузы уточнил Франсуа. Его ленивый взгляд куда-то делся и теперь губернатор был максимально серьезен. — Они уверены, что это настоящий Святой?

— Мы получили донесения об этом лишь недавно, — Деций быстро перекинул часть ответственности на «святош». — Они пока лишь разбираются в вопросе, но по их словам очень трудно получить хоть какие-то точные данные в той мешанине, которой является восстание. Однако, если позволите моё личное мнение…

— Говори. — резко приказал Франсуа и даже от Бендера не послышалось никаких язвительных комментариев.

— Это восстание слишком странное и подозрительное. По донесениям разведки в их рядах царит пугающая и почти мистическая дисциплина. Если раньше волны мятежников сжигали и уничтожали всё на своём пути, то теперь они не трогают практически никого. Более того, их войска почти не мародерствуют. Здесь или и впрямь замешан Святой или… это продолжение нападения Хаоса.

— Проклятье! — раздраженно прикрыл глаза Франсуа и от избытка чувств выстрелил из лаз-пистолета в потолок. — Только этого ещё не хватало! Хотя… — Он внезапно задумался. — Как там поживает та приехавшая инквизитор? Она же так и не нашла причину восстания на заводе?

— Никак нет, — мысленно выдыхая, четко ответил Деций. Вроде бы, первый гнев прошел мимо него. — Она всё ещё ищет главарей того культа.

— Тогда изволь сообщить ей о нашей неожиданной проблеме. Уверен, появление самозваного Святого её несомненно заинтересует. Ну а дальше, ты и сам знаешь… — губернатор окончательно потерял интерес к разговору.

— Я подготовлю войска, мой господин! — вдохновлено начал частить Нуменорий, отступая спиной к дверям. — Мы их встретим и разобьем, как полагается. Я вас больше не подведу!

— Да-да, конечно, не подведешь. — кивнул губернатор, возвращая внимание к шахматам.

Деций облегченно подумал, что беда его миновала, но лорду констеблю давно надо было запомнить, что Франсуа Вердон никогда не прощает ошибок.

В прошлый раз, для того, чтобы Стас сумел добраться от середины улья до практически самых нижних уровней потребовалось более двух месяцев, теперь же, учитывая всю массу идущих за ним войск, это время увеличилось ещё больше.

Конечно, Станислав мог просто бросить основную часть орды и с небольшой группой рвануть вперёд. Вот только в таком случае Стас не смог бы контролировать идущих за ним головорезов.

Зачем ему их было контролировать, если его цель заключалась в смерти? Всё довольно сложно.

Оказавшись в этом мире, Станислава не интересовало ничего, кроме как желание побыстрее покончить с окружающим фарсом. Именно поэтому он ничуть не сожалел обо всех тех жертвах, что случились после его выступления на заводе.

Когда Стас спустился на самый низ, ему опять же было плевать на тех убийц и ублюдков, что присягнули ему на верность. Мужчина не обманывался их сладкими речами, прекрасно понимая, какая гниль и мерзость теперь следует за ним.

О чем говорить, если он доподлинно знал, что в его подчинении было несколько банд людоедов, затем были синдикаты работорговцев и вишенкой на торте расположились насильники детей. В последнем случае, преступники делали это не столько для удовольствия, а чтобы оскорбить своих врагов. Вот за подобные «привычки» они и получили несмываемое клеймо, чрезмерное даже для этих темных мест. Стас заранее расположил Насильников на самом переднем крае наступления, бросая их в самых отчаянных направлениях.

Однако, как бы это странно не звучало, ему было жаль жителей более высоких уровней улья.

Естественно, речь шла не об аристократах и их прихлебателях, а об обычных жителях Иксодуса, чьи жизни и так были настоящим мраком. И Стас не хотел быть тем, кто сделает их существование ещё невыносимее.

Именно поэтому он должен был внимательно следить за своим войском, дабы то никого не грабило, насиловало, убивало и пожирало.

Стас хотел пройти как можно быстрее среди нормальных людей, чтобы отвести своих головорезов наверх и устроить грандиозную бойню, где он сам, естественно, тоже сложит голову. Да, это всего лишь капля в космосе, но своими действиями он немного, но улучшит этот проклятый мир.

Так какого же было разочарование и гнев мужчины, когда десятки тысяч обычных людей начали тоже вступать в его орду! Пораженные человеческим отношением и милосердием предводителя орды, они жадно слушали хвалебные оды Святому от бывших бандитов и убийц.

Живя в нескончаемой агонии, даже малейшее проявление человеческой доброты воспринималось ими, как нечто великое и невозможное.

Хуже того, часть жителей нижних уровней настолько прониклась идеями служения Святому, что начали величать себя его священниками и принялись нести его слово всем окружающим. Откуда-то они достали сборник его цитат и слов, после чего назвали эту книженцию Библией и начали яростно проповедовать на каждом углу.

Самое же ужасное, что им верили!

Во главе этих сумасшедших встал очень колоритный персонаж, от одного вида которого в прошлом Стаса хватил бы «кондратий».

Невероятно высокий, но жилистый старик с длинными, нечесаными и растрепанными черными волосами, яростно горящими потусторонним светом глазами, Константин, а именно так его звали, был одет в длинное, черное рубище, в прошлом, похоже, выполняющее роль сутаны.

Он был неопрятен и дик, а идущий от него «духан» мог свалить неподготовленного человека, но когда он открывал рот, немногие могли отвести от него взгляд.

Каждая его проповедь несла такой задор и веру, что даже самые отъявленные преступники плакали, как дети, смываемые жаждой действия и служения истинному Святому.

Брань и оскорбления сыпались из Константина, словно из рога изобилия, но каким-то странным образом это лишь сплачивало окружающую паству.

Впрочем, стоило Константину заговорить со Стасом, как некультурный варвар мгновенно превращался в улыбчивого и добродушного старика, который с жадностью слушал каждое слово своего пророка, от чего Станиславу быстро становилось неловко.

Никто не знал, откуда пришел этот старик. Он просто возник и взял лидерство и никто не смог ему возразить. Ходили слухи, что он связан с эклезиархией, но слухи на то и слухи, что их сложно подтвердить.

Тем временем же, чем выше поднимался Святой, тем больше жителей «покоренных» уровней присоединялись к его святому походу. Бесправность, жестокость арбитрес, невыносимые условия жизни — эти люди готовы были умереть, лишь бы извращенные аристократы тоже умерли вместе с ними.

Если поначалу Стас ещё пытался бороться, не давая им официального разрешения присоединиться, то затем, видя, как они просто идут, следом, сдался.

Изначально Станислав лишь горел желанием бессмысленно сгореть в огне СПО, забрав с собой на тот свет как можно больше подонков, то теперь ему требовался совсем иной план.

И учитывая то, что по поступающим донесениям силы СПО уже практически закончили монтаж оборонительной линии для их встречи, и численность войск СПО в три раза превышает мятежников, перспективы были далеко не радужными.

Впрочем, даже в такой ситуации Стас видел плюсы. Ведь в любом случае, в конце подавления восстания он точно будет мертв.

Дабы хоть как-то отвлечься от окружающих ужасов жизни обычных жителей улья и всплывающих в памяти отрезков воспоминаний самого тела Стас принялся учиться пользоваться имеющимся у него оружием.

Верный болт пистолет и цепной меч были далеко не обычным оружием для низа Улья, но организующая сила всего восстания, в лице Вальтера Фишер и безумного пророка Константина быстро нашли ему подходящих инструкторов.

Конечно, Стас не стал бы за несколько месяцев великим воинов, но теперь он знал о своем оружии чуть больше.

Заодно Константин как-то вырвал для себя минутку и рассказал Стасу о важности и полезности чтения священных литаний над своим оружием.

Вначале Стас отнесся к этому очень скептически, но когда после стрельбищ и поединков с мечом они сверили результаты, мужчина мог лишь молча покачать головой.

Каким-то образом, просьба болт-пистолета стрелять точнее, и впрямь заставляла последний улучшать свои характеристики. В бою же с мечом Стас начинал двигаться чуть быстрее и ловчее.

И хоть поначалу Стас не хотел тратить время на такие мелочи, ведь его цель умереть, а не жить, но Константин столь умильно его просил об этом, что Станислав просто не смог отказать старику.

Теперь же, похоже, настало время проверить оружие в деле.

Стоило их орде подняться ещё на один уровень, как стало ясно, что весь он полностью занят силами СПО, которые явно не теряли время, готовя оборону.

Тысячи тяжелых стабберов поводили своими хищными стволами, километры колючей проволоки готовы были задержаться наступающих, пока их тела будут сжигать огнем лазеров и рвать стабберными пулями.

В данный момент, находясь в безопасном месте, лидеры восстания собрались вокруг голопроектора, где транслировалась карта этого уровня улья.

Вальтер Фишер напряженно хмурился, так и эдак пытаясь найти способ прорвать оборону, но раз за разом терпел поражение. Лидер СПО слишком хорошо знал своё дело, чтобы оставить хоть какую-то щель, в которую они могли бы проскользнуть.

Рядом с Вальтером стоял и лениво отдыхающий Константин, чем изрядно раздражал педантичного Фишера.

Между двумя лидерами и раньше не было дружбы, так как оба стремились стать самым приближенным человеком к Святому, что порождало неразрешимый конфликт. Сейчас же их отношения накалились ещё сильнее.

— Может ты наконец соблаговолишь поднять свою жопу и тоже подумать над тем, как нам победить? — едко спросил Вальтер у подозрительно спокойного Константина. — наши запасы продуктов не бесконечные. Скоро они начнут заканчиваться и вот тогда мы все попляшем.

— Нет, я не вижу в этом смысла.

— Неужели? — рявкнул Вальтер, окончательно выведенный из себя. — То есть, тебе плевать, что все те люди, что последовали и верили тебе, умрут, а выжившие позавидуют мертвым?

— Нет, мне не всё равно, — размеренно сказал Константин, после чего неторопливо указал на спину стоявшего в стороне и смотрящего на баррикады СПО Святого. — Но если наш с тобой пастырь не беспокоится, то и я не вижу смысла волноваться. Больше верь в нашего лидера, ведь всё ты видишь вокруг возможно лишь из-за него одного.

И такой верой были наполнены слова Константина, что Вальтер не нашелся даже, что сказать.

Но прежде чем Фишер успел что-то придумать, заговорил так и не повернувшийся Станислав

— Наладьте связь, — оба лидера восстания тут же повернулись к нему. — Я желаю переговорить с тем, кто командует силами СПО. Отправьте ему сообщение о переговорах ровно через пять часов.

Фишер и Константин переглянулись, но не стали ничего говорить, начав отдавать приказы.

Спустя несколько часов, Стасу доложили, что связь готова.

— Я, Деций Нуменорий, сам не знаю, зачем согласился на этот разговор, — представший по связи лорд констебль буквально цедил свои слова. — Ведь вы уже мертвы, раз посмели бунтовать против власти Франсуа Вердона, что априори означает бунт против самого Империума и Императора! Единственное, что вас ждёт это смерть, смерть и смерть.

— Кстати, о смерти, — речь лорда ничуть не взволновала Стаса, пока стоявшие за ним командиры восставших аж шипели от злости. — Насколько я слышал, с вами сейчас находится инквизитор. Я хотел бы с ней переговорить, дело чрезвычайной важности.

Из разрозненных сведений о верхних уровнях пришли довольно интересные слухи о постоянно сопровождающем лорда констебля инквизиторе. Станислав расценил, что последний будет и сейчас здесь.

Было видно, что Деций очень хочет послать наглого мятежника и оборвать связь, но страх упорно не давал ему это сделать.

— Дальше я сама, — чей-то мягкий голос нарушил тишину, и командующий СПО был вынужден отойти в сторону. На его место встала холодно выглядящая молодая женщина, с черными волосами и глубокими, как космос, глазами. — Итак, вы хотели меня видеть.

Инквизитор была одета в тяжелую технологическую броню, а в руке сжимала длинную косу с зеленоватым, светящимся лезвием. В другой руке она перебирала небольшие, деревянные четки. Всё как говорилось в донесениях, это была и впрямь она.

— Да, — Стас решительно кивнул, после чего сделал серьезное лицо и начал зачитывать официальным тоном. — От лица всех здесь собравшихся, я и прибывшие сюда добровольцы изъявляем желание записаться в полк имперской гвардии и отправиться на Армагеддон, дабы нести смерть и отчаяние врагам Империума! Мы готовы кровью искупить любые свои прегрешения на благо Империума! Поэтому мы вверяем нашу судьбу вам, инквизитор.

В обеих комнатах повисла мертвая тишина.

— Чё? — еле выговорил лорд констебль помертвевшими губами, представляя реакцию планетарного губернатора на эту новость.

Со звоном о пол ударились четки инквизитора, которые та невольно выпустила из руки.

Для кого-то подобное предложение выглядело бы чистым безумием, если бы не одно но. Стас узнал символ на зеленой косе инквизитора. И в далеком прошлом этот символ был очень хорошо известен всей галактике, ведь он принадлежал не кому-то, а самим некронам.

Эмилия Аматти почти с восхищением взглянула на столь поразительно наглого лидера восставших. Даже находясь в столь плачевном положении, он всё равно упорно отказывался сдаваться, придумав столь безумный и в то же время интересный план.

Откуда он вообще мог знать, что на Армагеддоне происходит вторжение орков, если она сама лишь недавно об этом узнала? Отчаянный крик о помощи комиссара Яррика не остался неуслышанным, но ближайшие силы имперской гвардии были слишком далеко и потребовалось слишком много времени до их прилёта.

При том планета Антара находилась достаточно близко, чтобы успеть прийти на помощь.

И ведь это было далеко ещё не всё. Эмилия должна была отдать должное этому «Святому», в его словах было больше смысла, чем можно было подумать.

Несмотря на то, что силы СПО превосходили восставших в несколько раз и находились в обороне, всё было далеко не однозначно.

В прошлом, вместе со своим наставником Эмилия побывала на многих верных Императору мирах и в большей части из них силы планетарной обороны представляли собой печальное зрелище. Некомпетентные, неумелые и продажные — они были настоящим мясом по сравнению с силами той же имперской гвардии, не говоря уже о каких-нибудь скитариев Механикус.

И здесь ситуация была ничуть не лучше. Против СПО должны были выступить самые беспощадные и бесстрашные бандиты из низов Иксодуса, которых вместе с тем поддерживали ещё и обычные жители.

Будь это обычным восстанием нападающие могли бы побежать и сдаться в случае особо серьезных потерь или давления, но всё что видела Аматти говорило об одном — эти люди не побегут.

Железная дисциплина, отсутствие грабежей и мародерства, доносившиеся даже до сюда молитвенные песнопения хвалы Императору и, что плохо, его пророка — всё это создавало нерешаемую проблему.

Эмилия взяла паузу, внимательно следя за лицом «пророка», пытаясь понять, о чём он думает, но единственное, что она смогла понять, это его раздражение. Возникало ощущение, что мужчину бесило буквально всё вокруг.

Как на неё саму, так и на пророка кидали удивлённые взгляды, пока тишина заставляла всех вокруг нервничать и переминаться. Эмилия с лёгким уважением должна была отдать должное этому мужчине, мало кто может стоять перед инквизитором и чувствовать себя столь непринужденно.

О чём говорить, если создавалось впечатление, что этому человеку словно всё равно, что, естественно, никак не могло быть! Даже самые изощренные культисты Слаанеша и Нургла теряли своё хваленое бесстрашие к боли, когда понимали, кто стоит перед ними. У Инквизиции был богатый опыт причинения боли даже тем, кто получал от неё удовольствие или никак не мог её чувствовать.

И ведь нельзя было сказать, что «Святой» не понимал, кто перед ним стоит. Далеко не зря он позвал именно её, ведь лишь она обладала той полнотой власти, способной вытащить его задницу из этой передряги. Более того, от неё не укрылись и те взгляды, что он кидал на её косу. Мог ли он знать, что это за артефакт? И если да, то откуда?

И во всей этой ситуации оставался главный вопрос: «Как будет лучше для Империума?»

С одной стороны, было бы намного проще позволить всему развиваться так, как должно, ведь это была не её специализация. Она, как и её учитель, относились к Ордо Маллеус, то есть той ветви Инквизиции, что поставила себе цель бороться с угрозой демонов и изучение того, что же демоны собой представляют.

Проблема восстаний, ереси и религиозных культов относилась больше к Ордо Еретикус, хоть ей никто не мешал и самой решить подобную проблему.

Вот только если она и впрямь позволит всему продолжаться, то с высокой долей вероятности, оборона СПО будет прорвана, а главный планетарный улей захвачен. Не трудно предположить, что вслед за основных ульем огонь восстания перекинется и на остальные, что повлечет за собой прерывание планетарных поставок, что, опять же, повлечет урон Империуму. А вот последнее Эмилия никак не могла допустить.

Да, спустя время к мятежному миру прибудут космические корабли с имперской гвардией, после чего лазерным огнем и артиллерией вновь установят здесь закон и порядок. Но урон уже будет нанесен на всех уровнях.

Не то что бы это кого-то остановило бы. Хоть Эмилия стала полноправным инквизитором относительно недавно, но за свою жизнь она видела столько ужасов, что какое-то восстание, да ещё и без гибельных сил, смотрелось столь незначительной мелочью, что становилось даже неловко.

И будь здесь кто-то из её куда более пуританских коллег, к примеру, торианцы и уж тем более монодоминанты, то судьба этих восставших была бы решена в мгновении ока, однако к их удаче, её наставник, а теперь и она сама относились к радикальной ветке.

В отличие от твердолобых пуритан Эмилия и её наставник считали, что пытаться победить хаос одними физическими методами просто невозможно. Кроме того, использовать псайкеров и астропатов, но отказываться от других направлений изучения варпа, разве это не глупо?

Именно поэтому, когда после тяжелой поездки на Громикон II у Аматти появилась возможность завладеть косой одного из элитных некронских воинов, она немедленно ей воспользовалась и впоследствии ничуть об этом не пожалела.

Тяжелая коса, хоть и была откровенно непривычным оружием, рассчитанная для воинов совсем другой комплекции, полностью компенсировала свои неудобства феноменальной стойкость к любым проявлениям варпа и обладала способностью саморемонта, стоило ей погрузиться в плоть существ, долгое время контактирующих с силой изменения. Невероятная же острота не тупящегося лезвия также шла в комплекте.

И здесь удача восставших вновь показала своё золотое лицо. Ведь какого же цвета может быть удача, как не золотого, как у непогрешимого Бога Императора?

Наставник Аматти относился к отдельной ветви философии радикалов, реконгрегаторам. Он и придерживающиеся той же философии инквизиторы считали, что Империум в том виде, в котором он присутствует сейчас, не более чем саморазрушающаяся конструкция, конец которой предопределен.

Их целью было инициирование в Империуме положительных изменений и появление инноваций, которые помогут человечеству вырваться из нескончаемого кризиса и застоя.

Для этого реконгрегаторы поддерживали многочисленные восстания и тех, кто пытался менять устаревшие нормы и законы.

По мнению остальной части инквизиции они очень близко подошли к пределу ереси даже для радикалов, но реконгрегаторы готовы были пожертвовать собой, если это позволит Империуму шагнуть вперёд.

Эмилия с сожалением заключила, что пытаться помочь этому восстанию бессмысленно. Будь лидер восстания обычным человеком, она ещё могла бы что-то сделать, но использование темы святости было ошибкой.

Эклезиархия рано или поздно получит отчет о некоем новом «Святом» и выделит более чем достаточно ресурсом для его поимки. В итоге, даже если восстание победит и Святой встанет во главе Антары, он ничего не успеет изменить, как на них обрушатся святые "баржи".

Вот только, если она ничем не может помочь ему в долгосрочной перспективе, это не значит, что прямо сейчас ей нечего ему предложить.

Радикалы тем и отличаются от пуритан, что они не стесняются использовать все предоставляющиеся возможности. Там где глупый пуританин сожжет всё, радикал найдет валяющиеся под ногами самые настоящие алмазы.

Какая будет польза, если сдавшихся или сражающихся восставших просто перебьют? Добавить сюда их сопротивление и картина окончательно становится неприятной. А вот отправка на сражающийся Армагеддон пару сотен тысяч, пускай и сомнительных, но рьяных бойцов, может помочь планете продержаться против орочьих орд до прибытия подкреплений.

Если же Святой и тогда выживет… чтож, эклезиархия редко выпускает из когтей добычу и рано или поздно она его настигнет.

Тем не менее Эмилия позаботится, чтобы письмо на Терру запоздало достаточно, чтобы прибывшие торговые корабли смогли успешно перевезти восставших на Армагеддон.

У Аматти была парочка подходящих вольных торговцев готовых помочь славному делу инквизитория на безвозмездной основе.

— Хорошо. — одно единственное слово инквизитора заставило людей буквально сойти с ума.

Но если восставшие чуть ли не прыгали от радости, то стоявший неподалеку Деций Нуменорий едва не сошел с ума от душившего его страха вперемешку с яростью

Его помутнение рассудка достигло столь большой величины, что он даже посмел протянуть руку, чтобы попытаться схватить за наплечник доспеха инквизитора. Но на его беду у последней были сопровождающие.

— Угх! — с трудом подавил крик боли лорд-констебль, когда гигантская лапища находившегося рядом огрина схватила его за локоть и чуть было мимоходом не раздавила.

— Не трогать. Красивую леди. Иначе. Грон вырывать руки. — доходчиво пояснил туповатый, но абсолютно верный гигант, опустив бугроватую голову, от чего посеревшее лицо генерала отразилось в широкой зловеще красной линзе искусственного глаза, вставленного в левую глазницу огрина.

— Грон, отпусти его, — спокойно приказала Эмилия, после чего огрин тут же выполнил её приказ, доверчиво уставившись на миниатюрную по сравнению с ним молодую девушку. — Благодарю за внимательность.

— Грон, умрёт за леди. — и такой уверенностью были наполнены эти слова, что все разом им поверили.

— Теперь насчет вас, — инквизитор вновь повернулась к экрану. — Как вас зовут?

— Стас. — не дождавшись продолжения Эмилия удовлетворенно кивнула. Смутные донесения о том, что «Святой» отказывается признавать свою святость, оказались правдой. Впрочем, не значит, что это его спасет от эклезиархии. Та сожжет его в любом случае.

— Тогда, Стас, отдайте вашим войскам приказ тренироваться и готовиться к погрузке на скоро начавшие прибывать корабли. К вашей «удаче» на Армагеддоне и впрямь есть необходимость в войсках. И у меня есть на примете пара космических торговцев, готовых помочь вам туда отправиться.

— Я отдам приказ. — благодарно кивнул Станислав и он именно это и имел в виду.

Взгляды инквизитора и самозваного Святого в последний раз встретились и Эмилия легонько кивнула этому человеку, признавая его силу духа и интеллект. Она не сомневалась, что «Святой» рассмотрел все вариации их «партии в регицид» и теперь хладнокровно выбрал тот вариант, в котором он выигрывает больше всего. Эмилия не могла не уважать человека, который столь спокойно может распоряжаться собственной судьбой, зная об ожидающем его конце.

Откуда ей было знать, что желающий смерти Станислав рассматривал любой, даже самый худший вариант, как свою победу?

Деций Нуменорий откровенно нервничал. Даже не так, он находился в полной панике.

Его попытка лично доложить о произошедшем разговоре инквизитора и Святого немедленно провалилась из-за того, что его попросту не пустили во дворец губернатора! Мало того, наладить связь с секретариатом Франсуа у него тоже не вышло.

Напомаженные клерки лишь вежливо улыбались ему насквозь мертвым улыбками, от чего Нуменорий чувствовал, как холодный комок во внутренностях опускается всё глубже и глубже.

Не трудно было понять, что губернатор совсем не обрадовался решению инквизитора и, что логично, очередному провалу своего лорда-констебля.

А если что Деций и узнал, так это мстительность и злобность своего начальника.

Глупцы! Они кричат об ужасах варпа или кровожадных ксеносах, но Нуменорий искренне считал, что его планетарный губернатор может переплюнуть многих из них.

Звук сообщения с личного когитатора заставил Деция скатиться с кровати и бегом броситься к столу. Когда он включал машину и проводил первичную литанию, пальцы мужчины подрагивали.

Нажатие кнопки и побелевший лорд-констебль, точнее, бывший лорд констебль, вчитывался в беспощадные строки, написанные аж самим Вердоном.

Во всем письме нас с вами интересует лишь последние строки:

«… В связи с многочисленными ошибками, с вас снимаются регалии лорда констебля. Мой соперник прав, пора бы мне найти настоящего профессионала. Однако даже вашим убогим навыкам найдется подходящая работёнка. Сначала я думал сослать вас пожизненно чистить дерьмо гроксов. Уж там-то вы при всём желании ничего бы не смогли испортить, но новый лорд констебль предложил мне лучший выход. С этого дня вы переданы в полное подчинение этому «Святому». Если уж вы так хотели его выживания, что ничего не сделали то я уверен, вы будете рады разделить его судьбу…»

Деций в бешенстве ударил по когитатору, разрушив машину и осыпав комнату разбитыми деталями и искрами.

Ему уже нашли замену и теперь отправляли на глупую смерть! Пытаться остановить орочий ВАААГХ силам каких-то бандитов — это ли не безумие. И выбора не было! Он обязан был подчиняться этому Святому, ведь в ином случае, его судьба была бы ещё печальней.

Взгляд Деция невольно остановился на его старом добром лазпистолете. Идея покончить со всем здесь и сейчас, смотрелась привлекательной, как никогда. Внезапно глаза бывшего лорда констебля мрачно сверкнули.

Если уж его не убили, то он приложит все усилий, при необходимости, потратит всю жизнь, но вернёт должок Вердону! Даже если ему придётся заключить союз с мерзкими порождениями низа улья, он это сделает, лишь бы свершить свою месть.

И он, Деций Нуменорий, сделает всё возможное, чтобы армия восставших пережила их будущую кампанию на Армагеддоне.

Огромный, каменный обелиск, возвышающийся на пятьсот метров вверх и уходящий на двести пятьдесят вниз. Ширина его основания представляла собой тоже двести пятьдесят метров.

Материал обелиска состоял из синевато-чёрного пористого камня, отдаленно похожего на обсидиан. Он пронизывался тысячами отверстий шириной до одного метра, в которых постоянно скапливался песок во время пылевых бурь.

Если бы кто-то сумел пройти ещё несколько сотен километров вправо, влево, вперёд и назад по пустынной поверхности мертвой планеты, то непременно наткнулся бы на точно такие же пилоны.

Возведенные неизвестно когда и неизвестно кем, тысячи обелисков терпеливо выполняли своё истинное предназначение, а именно, ослабляли или полностью уничтожали потоки варпа.

Однако вечно так продолжаться не могло.

Случайность космического масштаба и в тело планеты врубился поистине гигантский астероид, прибывший откуда-то за пределами системы.

От титанического столкновения по всему телу планеты прошли критические трещины, и космическое тело раскололось, после чего его куски начали дрейфовать в разные стороны.

Однако нас интересует не гибель никому неизвестной мертвой планеты на окраине космоса, а её небольшой уцелевший кусочек, на вершине которого застыл нетронутым синевато черный обелиск.

Казалось бы, ничем не примечательный осколок, несся сквозь пустоту космоса к одному ему известной цели, попутно набирая скорость.

Попав в радиус притяжения ближайшей черной дыры, он чуть было не исчез, но в последнюю секунду до полного уничтожения, варп разлом перенёс ускорившийся обелиск куда-то ещё, где он продолжал рассекать космос, направляясь к одному ему известной цели.

Смертельный ко всему живому черный шип летел так быстро, что буквально разрывался в пространстве пустого космоса.

Стас с замиранием сердца смотрел, как сотни тяжелых грузовых шаттлов опускаются на планету, готовые отправить их всех в холодную тьму космоса. Прямо сейчас в машины нагружается многочисленное снаряжение и припасы, которое Инквизитор выбила у планетарного губернатора.

Поговаривали, что Франсуа Вердон так яростно топал ногами от злости, что нечаянно отбил себе пятки, тем не менее припасы были собраны и теперь грузились.

В «добровольную помощь» неофициальному малому крестовому походу, как их движение стали позже называть, были собраны тысячи лазвинтовок вместе с питающими их батареями, однако этого решительно не хватало для двухсоттысячной орды Святого, поэтому остаток добили стабберами и боеприпасами к ним.

Самой важной частью снаряжения были тяжелые противогазы, закрывающие как всю голову, так и часть плеч. Армагеддон был совсем не дружелюбным местом. Века работы заводов превратили планету в пустоши и отравленные океаны. Люди могли выжить только в городах-ульях и в имперских строениях. Пища импортировалась извне, а чистые воздух и вода являлись большой ценностью.

Но настоящий ад начинался в, так называемый, «Сезон бурь», когда температура воздуха поднималась настолько высоко, что моря начинали буквально кипеть, и за пределами ульев было по-настоящему проблематично выжить.

Вот таков он был Армагеддон — крупный промышленный центр Империума и место, где ровно в эту секунду люди из последних сил сражались с превосходящими их во всём зеленокожими ордами плотоядных, хищных грибов.

Стоя на самой границе Иксодуса, Стас рассматривал превосходный вид на бесплодную, покрытую миллионами труб и бетонных коробок землю. Там же располагался и космопорт.

За спиной раздался шум и Стас оглянулся. В компании Фишера и Константина подходил уже знакомый лорд констебль. Точнее, бывший лорд констебль.

— Господин Святой, это полная лажа! — возмущенно начал Вальтер, кивая на стоявшего справа от него невозмутимого Деция. — Эта отрыжка грокса требует, чтобы мы все следовали его указаниям! Слышь ты, когда губернатор тебя выкинул ты стал никем, так что смирись с этим! Константин, а ты что молчишь? Он же и к тебе начал лезть!

— Вальтер, ты всегда слишком спешишь, — покачал головой Константин и поглядел на Нуменория. — Пусть этот заблудший сам расскажет, чего он хочет.

— Благодарю, я рад, что хоть кто-то здесь далек от варварства…

— … Но вот если он не оправдает затраченного на него времени, я собственноручно раздавлю его поганый череп в своих ладонях. — зловеще заметил Константин, заставив генерала осечься.

— Говори. — коротко бросил Стас, от чего Нуменорий приободрился.

— Господин, — в его голосе послышались умоляющие нотки. — Позвольте мне взять на себя подготовку вашей армии. Прямо сейчас она в ужасном состоянии и если ничего не сделать, нас ждёт настоящая катастрофа! — под конец Деций практически закричал, но все же справился с собой.

— У нас нет толкового разделения на подразделения, нет четкой структуры командования, нет родов войск, а связь отсутствует почти полностью! Если мы хотим выжить в будущей войне с орками, нам срочно требуется всё это исправить.

— А кто тебе сказал, что это должен делать ты?! — ревниво рявкнул Фишер, которого задело желание Деция занять его место. — Мы справлялись и без аристократических подстилок, вроде тебя!

— Мнение грязи со дна улья мне не интересно. — презрительно ответил Деций.

— Чё ты там вякнул?!

— Тишина! — сухой приказ заставил обоих спорщиков почти присесть. Стас смерил их неприязненным взглядом. Можно было лишь догадываться, как Станислав не хотел решать чужие споры.

— С этой минуты, за командование и повышение боевой силы наших войск отвечает Деций Нуменорий, — Фишер обиженно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы — Однако, если он не оправдает ожиданий, то его наказанием будет смерть. — Лицо Фишер немного разгладилось, хоть и не до конца. — Ты же Вальтер, возьмешь на себя техническое обеспечение нашего похода. Делай, что угодно, но что бы не потребовал Деций, у нас должно быть. А ты Константин…

— Да, господин?

— Постарайся сплотить наши войска как можно сильнее. Не так давно они все принадлежали к совершенно разным бандам или даже слоям общества, поэтому дай им всем цель в свете Бога Императора. Скоро эта вера им очень пригодится. — последние слова прозвучали довольно зловеще.

— Будет сделано, господин.

Больше не говоря ни слова, Стас развернулся к балкону, продолжив наблюдать за поднимающимися и опускающимися шатлами. Где-то там, за черными тучами смога улья плыли грозные космические корабли.

Мог ли он подумать, что вскоре окажется на одном из них?

И вновь Стас очнулся, сидя за небольшим костерком, пока напротив него уселся уже знакомый старик. В этот раз рукава плаща были отодвинуты сильнее, поэтому Стас в подробностях разглядел сложные шаманские татуировки.

— Любопытна сила, переносящая тебя сюда, — заметил старик, протянув палочку и пошурудив ей угли. — Что-то столь неуловимое, от чего я до сих пребываю в сомнениях, была ли она, или мне показалось? Как думаешь, что это?

— Что бы это ни было, оно лезет не в своё дело, — недовольно фыркнул Стас. — Эта вселенная слишком уродлива, чтобы в ней было хоть что-то, кроме вечной войны.

— Интересно, — взгляд старика чуть дольше задержался на лице Станислава, будто он смотрел куда-то глубже.

— В целом не очень, — вздохнул мужчина, после чего его взгляд потемнел. — Но что это мы всё обо мне и обо мне. Может быть, теперь мы поговорим о тебе?

— О чём же ты хотел бы поговорить сегодня, дитя? — взгляд старика ощутимо потяжелел.

— Да хотя бы об отношениях отцов и детей, — зло улыбнулся Станислав, ничуть не беспокоясь о внезапной потяжелевшей обстановке и подозрительном потрескивании статического электричества в воздухе. — Мне всегда было интересно, как же столь могущественное и мудрейшее существо, как ты, могло быть столь поганым и ужасным отцом?

Мир казалось замер, когда тяжеловесные слова окончательно сорвались с уст безумца. Усталый старик, казалось, стал выше ростом и ощутимо прибавил в плечах, а обычные человеческие глаза давно сменились нестерпимо ярким, иссушающим золотым светом, от которого хотелось забиться куда-то поглубже и там сдохнуть, попутно молясь всем богам о снисхождении.

Вот только сказавший подобное святотатство мужчина не только не опустил глаза, наоборот с показным весельем он смотрел на гневающегося собеседника. Нищему нет причин бояться бедности, а ищущему смерти страшиться той, кого он так жаждет.

И когда казалось, что неминуемое вот-вот случится… золотой свет пропал из глаз старика, а сам он ощутимо сдал, сгорбившись.

— Примархи, — наконец с тоской прошептал он. — Они должны были стать венцом всего. Как когда-то первые псайкеры Земли пожертвовали своими жизнями, чтобы создать Императора, дабы он оберегал и помогал развивать человечество, так и я создал тех, кто мог бы дать людям пример того, к чему надо стремиться. Идеал и путеводный маяк на многие сотни и тысячи лет вперёд, однако, — старик скривился, после чего его лицо вспыхнуло давней злостью.

— Самодовольные, самоуверенные и горделивые — полные недостатков всех мастей и размеров. Истинный провал меня, как творца…

— И самый большой провал тебя, как отца. — закончил Стас.

— Да… Насчет же «могущественного и мудрейшего» я мало что могу тебе сказать, ведь сейчас я лишь тень Его. Скажи, ты когда-либо слышал о таком понятии, как «сверхчеловек Ницше»?

— Да, — напряг память Стас. — По мнению Ницше, это, вроде, следующий этап развития человека.

— И по своему могуществу должен превзойти современного человека настолько, насколько последний превзошёл обезьяну, — старик сказал эти слова так, будто зачитывал какую-то выдержку. — Может ли кошка осознать весь полет мысли человека? Все те проблемы и идеи, что вертятся в его разуме? Можно зацепить лишь край того, о чем думал или планировал Император. Одно можно сказать точно, примархи были его самым большим разочарованием.

— Но неужели ничего нельзя было сделать? Показать им, что всё ещё можно что-то исправить? В конце концов, люди способны меняться. Нам, обычным людям приходится воспитывать детей без какого-либо многотысячелетнего опыта, неужели всё было так провально?

— Император… — начал было старик, но Стас резко замотал головой.

— Сейчас я говорю не с всемогущим и всезнающим Императором, а с тобой. Итак, считаешь ли ты, что он поступил правильно?

— Нет, я так не считаю, — тяжело вздохнул старик. — Он поступил жестоко. И будь у меня возможность, я бы постарался поступить иначе. Но такой возможности нет. Прошлое не изменить.

— Я бы так не зарекался, — улыбнулся Стас. — Прошлое может и не изменить, хотя с этим сраным варпом возможно и такое, но ведь, если я правильно помню, далеко не все верные тебе примархи погибли? Какой-то вроде прохлаждается в паутине, а второй и вовсе непонятно куда утопал. Третий же ждёт не дождётся, когда проснуться. И это лишь те, о ком я вспомнил сразу.

— Как же это всё сбивает, — старик в поражении покачал головой. — Даже после того, как я прочитал в твоей голове те воспоминания, я всё равно не могу до конца поверить, что всё это не очередная игра хаоса.

— А теперь представь, каково мне? — приподнявшееся было настроение Стаса, вновь рухнуло вниз. — Спрашивается, где мои поняшки?

— Думаешь, та вселенная тоже существует? — косо посмотрел на Стаса старик.

— Ваша же адская дыра вполне себе на месте, почему бы не существовать другим? Я бы не отказался от вселенной «Черновика», точнее, той реальности, где всё отлично. Чистовик, вроде. Блин, удобно с тобой говорить, когда ты можешь узнать обо всём сразу из твоей головы.

— Многих бы это наоборот сильно возмущало.

— Я просто отдаю себе отчёт, что за свою жизнь ты видел столько всего, что даже будь я маньяком-каннибалом-копрофилом, то не попал бы даже в сотку самых мерзотных людей, с которыми тебе приходилось общаться.

— Во вторую сотню точно бы попал. — "приободрил" старик и Стас с удивлением заметил, у него в уголках губ легкую, еле заметную улыбку.

— А вообще, если задуматься, — высказал вертящуюся на краю сознания мысль Стас. — Я почти не знаю выдуманных вселенных, где предпочел бы оказаться. Везде или какое-нибудь говно или та ещё жопа.

— Закон драматургии, — пожал плечами старик. — Никто не будет читать книги о героях, у которых всё хорошо и ничего не происходит. Всегда нужен какой-то конфликт и надрыв. Хотя если подумать с этой стороны, то очень грустно, что своим творчеством человечество создает исключительно ужасные реальности. Интересно, значит ли это, что где-то существует ещё одна версия нашего мира?

— Твоего, — поправил Стас. — Этот мир не имеет со мной ничего общего. Я бы не удивился. Было бы забавно, если существовал мир, в котором Император вполне успешно закончил свои походы, расправился бы с Богами хаоса и просто начал править просвещенным и успешным человечеством.

— И впрямь забавно, — грустно хмыкнул старик. — Но чувствую твоё время пришло.

— Пожалуй, — Станислав неторопливо поднялся с колен и сделал шаг от костра, пока мир как и прошлый раз начал покрываться дымкой. — Кстати, все никак не спрошу, что ты в прошлый раз мне подарил?

— Разве будет интересно, если я просто так всё расскажу?

На эвакуацию всей их орды вольные торговцы прибыли в составе четырёх кораблей. Два из них были транспортными кораблями, марки «Бродяга», самыми распространенными звездолетами в Империуме. Можно сказать, его «рабочими лошадками» на которых держится большая часть доставки грузов.

Да, их вооруженные серьезно проигрывало полноценным боевым кораблям, но даже так они могли очень больно огрызнуться против тех же рейдеров.

Тем не менее, задача по обеспечению безопасности транспортников ложилась на два небольших фрегата марки «Меч» и «Буря». Турели и лазерные орудия первого фрегата были точны и способны причинить огромный урон, а плазменные двигатели массивны и надежны даже в экстремальных условиях.

Буря же в отличие от своего товарища пожертвовал дальнобойным вооружением в пользу тяжелых бортовых орудий малой дальности, предназначенных для уничтожения противника на дистанции "поножовщины". Для того же, чтобы добраться до этих дистанций, "Буря" была оснащена тройной носовой броней и улучшенными двигателями.

В случае нападения случайной банды рейдеров их небольшого флота должно было хватить, чтобы отбиться или чтобы сбежать.

Когда Стас летел на содрогающемся шаттле в космос, он до последнего думал, что потрескивающий корпус вот-вот развалится и они все «подышат» вакуумом, однако в какой-то момент тряска прекратилась, и они вполне успешно залетели в ангар «Бури». Если большинство войск малого крестового похода расположились в транспортниках, высшее руководство решили разместить во фрегате.

Стоило же Станиславу покинуть бронированную машину, как его с охраной уже встречали. И хоть по сравнению с гигантским, уходящим ввысь ангаром, люди смотрелись словно муравьи, но их знаки различий говорили сами за себя.

Хоть вольный торговец, Хаззел Холланд и не захотел лично встречаться, но он вежливо отправил своего первого помощника и заверил через него Стаса, что ему и его людям будет оказан лучший приём.

Последний, как потом стало ясно, включал в себя богатейшие гостевые покои, где та же кровать была такого размера, что по ней надо было в буквальном смысле идти ногами, чтобы дойти до края.

И вновь Стасу пришлось потрудиться, ведь капитан Бури решил выразить главе похода почтение, для чего отправил в его каюту целую команду профессиональных путан.

Так как Станиславу во время похода кроме тренировок с цепным мечом и болтерным пистолетом особенно нечем было заняться, то мужчина старательно пользовал весь представленный ему контингент.

Торговец же, получив соответствующие донесения, обрадовано расслабился, с удовлетворением осознав, что сделал всё правильно. В конце концов Инквизитор не стал бы так хлопотать ради обычного человека, следовательно лучше бы оставлять этого непонятного Святого исключительно в довольном состоянии.

Впрочем, если Стас предавался блаженной прокрастинации, то вот его люди трудились словно объевшиеся стимуляторов пчёлки.

В отличие от своего лидера, Фишер, Константин и Нуменорий расположились в транспортных кораблях. Им было больно оставлять Святого, однако они понимали всю важность подготовки к будущим боям, поэтому им пришлось выбрать армию.

Неохотно поддерживая друг с другом связь, Фишер и Деций разделили корабли между друг другом и принялись создавать из разрозненной орды полноценное войско.

В этом им несомненно помогали предоставленные губернатором припасы и даже небольшое количество инструкторов, за появление которых был ответственен Деций.

А он всего лишь взял и попросил Стаса связаться с Инквизитором и запросить данную помощь у Франсуа Вердона.

Можно лишь предполагать какую ярость почувствовал планетарный губернатор на подобное предательство своего бывшего подчиненного, но какое-то число инструкторов было выдано.

Космические перелеты в мире Вархаммера зачастую занимают долгие недели, месяцы, а иногда и годы. Нередки случаи, когда какой-нибудь корабль, который уже давным-давно списали как безвозвратные потери, берёт и наконец, выходит из варпа спустя сотни лет! Да, экипаж к тому моменту или мертв, или «альтернативно жив», но сам факт.

Вот почему у людей Стаса было время, чтобы хоть немного организовать войска. А работы у них было много, а времени в обрез. За всеми этими хлопотами и сеансами связи друг с другом, когда корабли выходили из варпа на остановках, Деций с Фишером невольно начали даже… Нет, не сдруживаться, но как минимум чувствовать, что вторая сторона не просто так ест свой паек.

Однако долго так продолжаться не могло и к глубокому разочарованию Станислава, варп их не пожрал, а поле Геллера даже не поколебалось, от чего они благополучно вывалились из варпа прямо на орбите, в прошлом, Улланора Прайма, а ныне, Армагеддона.

И не успели ещё размазавшиеся об обшивку звездолетов демоны рассеяться, а внутри кораблей уже протяженно завыла сирена боевой тревоги.

Ситуация же оказалась столь откровенно паршивой, от чего Хаззел Холланд даже вызвал в свою командную рубку Святого с его охраной.

Когда гермодвери рубки с шипением раскрылись и внутрь шагнул счастливо улыбающийся Стас, никто даже не обернулся, подавленно взирая на широченные мониторы, на которых транслировались приближающиеся корабли противника.

— Что случилось, господа? — обернувшийся на вопрос Стаса вольный торговец чуть было не вздрогнул, когда увидел широкую, несомненно кровожадную улыбку Святого.

«Псих какой-то. Неудивительно, что с ним возится аж целый инквизитор». - опасливо подумал Хаззел.

— У нас большие проблемы, — Холланд сделал знак рукой и диаграммы на самом большом экране разошлись, открывая пару схематичных, но довольно подробных модели вражеских кораблей. — А именно, эти два орочьих корабля.

— Так у нас их вроде четыре. — беззаботно отметил Станислав, заставив торговца скрипнуть зубами от вспыхнувшей ярости, и сделать паузу чтобы успокоиться.

— Да, четыре, два транспортника и два фрегата, а даже по скромным подсчетами, перед нами два легких крейсера, если не вообще полноценных крейсера! — с каждым словом Хаззел всё сильнее повышал голос, пока и вовсе не перешел на паникующий крик. — Даже одного хватит, чтобы превратить нас всех в космическую пыль, а их здесь два!

— Так это же прекрасно! — ответ Святого заставил его подавиться собственным криком.

— Ч-что? — неверяще переспросил он с ужасом смотря на зловеще улыбающегося мужчину. Если раньше он казался ему невзрачным, слишком высоким, худым и уродливо налысо выбритым, то теперь он предстал совсем в другом свете.

— Неужели вы не понимаете? — Святой вдохновленно посмотрел на надвигающиеся на них два крейсера зеленокожих, которые откровенно говоря, представляли жуткое зрелище. Покрытые кусками скал, несокрушимой броней и торчавшими из каждой щели огромными орудиями, эти летающие крепости, казалось, ничем нельзя было остановить. — Когда мы расправимся с этими двумя лоханками, представляете какой честью и славой мы себя омоем?

— Ч-честью, с-славой? — словно сломавшийся попугай повторял бледный вольный торговец, все остальные же на мостике и вовсе выглядели не лучше подтухших трупов.

— Вот именно! Захватить два орочьих крейсера с помощью всего двух фрегатов и двух транспортников, это ли не героизм! Это ли не достижение! После подобного подвига о вас услышит во всех сегментумах, во всем Империуме!

— Так мы же просто умрём! — отчаянно закричал какой-то из сидящих за мониторами служащих, но его быстро заткнули ближайшие товарищи.

— Отставить панику! — громко рявкнул Стас, оборвав паникера. — Капитан, готовьтесь к абордажу, в этот день мы овеем себя вечной славой!

— П-подождите, — все же попытался исправить катящуюся в пропасть ситуацию Хаззел. — Мы же можем просто уйти. Наши корабли быстрее и…

— Никакого отступления, — торжественно горящий взгляд Святого уперся в мечущиеся зрачки вольного торговца. — Инквизитор не простит нам отступления и потери транспортников. Даже если мы сегодня сбежим, им будет конец. Плюс, люди на Армагеддоне верят в нас. Поэтому только вперёд. Во имя Императора!

— Во имя Императора, есть только вперёд, — подавленно прошептал Холланд, попутно передавая приказ и на соседний фрегат. — Всем приготовиться мы готовимся к… к…

— Абордажу! — плотоядно облизнулся Стас, выхватывая цепной меч и с жужжанием раскручивая его зубья.

— … Абордажу, — послушно повторил Хаззел, прикрывая глаза от всей абсурдности и катастрофичности приказа. — Абордажным командам второй уровень готовности, цель орочий корабль.

«Я буду первым капитаном фрегата, который был столь сумасшедшим, чтобы попробовать взять орочий крейсер на абордаж». — с истерикой подумал Холланд, но судьба не собиралась давать ему и секунду продыху.

— Капитан! — в панике закричал один из команды мостика. — Орочьи корабли изменили вектор движения! Они… они идут на таран!

— Срочно изменить вектор движения..! — начал было отдавать приказы Хаззел, но осекся, когда в опасной близости от его лица появились медленно прокручивающиеся зубья цепного меча.

— Никакого изменения движения, — ласково поправил торговца Стас, не открывая глаз от экранов. — Идём им навстречу. Они хотят таран, мы им его же и устроим.

— Но это же самоубийство, — простонал Холланд. — Даже не будь это орочьими булыжниками, а имперскими крейсерами, идти на ответный таран при такой разнице в тоннаже, это конец!

Вот только всё это Хаззел говорил лишь по инерции, прекрасно видя ответ в дьявольских глазах стоявшего рядом безумца.

Холланд не сомневался, что если он не отдаст соответствующего приказа, этот сумасшедший кусок говна грокса располовинит его пополам своим проклятым цепным мечом!

— Идём на абордаж. — непослушными губами он всё же отдал приказ, полностью отдаваясь тому, что должно было вскоре произойти. — Всем приготовиться к удару…

Он ещё что-то произносил, но даже он сам себя не слушал. Всё его внимание было сосредоточенно на лихорадочном шепоте Святого, который весело чему-то улыбался.

— Хе-хе, ну как вам такое, а? Давайте теперь посмотрим, чем всё это закончится! Я же сказал, что этот мир меня, черт возьми, не удержит!

А тем временем два небольших фрегата «храбро» неслись навстречу двум гигантским орочьим кораблям, сделанных из цельных космических скитальцев.

— Босс-босс! Они павернули! — один из нобов недоверчиво стукнул себя по зеленой башке, словно пытаясь прогнать увиденное у себя из головы.

— Чё ты тама вякнул, Грузный? — исполинский даже по орочьим меркам капитан повернул увенчанную черной треуголкой голову и уставился на одного из своих помощников.

— Они павирнули пряма на нас, Босс! Идут на таран!

— Да ты шо! — не поверил босс, а по совместительству и командующий этими двумя кораблями. — А видь и впрямь! А у этих юдишек есть храбрасти почти как у настаящий орочий бойс!

Палуба затряслась от раскатистых руладов громкого орочьего смеха.

— Во имя Горка и Морка! Нада уважать такой враг! — Тренч Касмичиский кулак весело оскалился. — Эй, все, а ну-ка всю энаргию на дви́жки! Газгкулл Маг Урук Трака паставил на то, что в этой дыре есть хароший пастук и драчка! И ваивода был прав! ВААААГХ!

— ВААААГХ! — радостно подхватили рёв все вокруг.

Услышавшие приказ босса гретчины и орки-меки быстро забегали, перераспределяя энергию и разворачивая корабль четко носом.

Взрыкнув, гигантские крейсеры, если их можно так назвать, понеслись вперёд, с каждым пройденным километром набирая всё больше и больше скорости.

— Мала скорости! Мала-мала-мала! — грозно стучал по подлокотнику своего трона Тренч. — Включайте «Бусту»!

— Босс, но она же ещё до канца ни гатова… — попробовал было возразить один из гретчинов, но грохнул выстрел «большой пулялы» и гретчин куда-то испарился.

— Я сказал включай "Бусту". — веско припечатал Касмичиский кулак и орки-меки послушно начали активацию режима форсажа двигателей.

Самый большой орочий крейсер содрогнулся всем своим многокилометровым корпусом, от чего с него сорвалось несколько пушек и пристроек, но это было не стоящей внимания мелочью.

А вот вырвавшийся позади крейсера титанический выхлоп, превышающий прошлый аж в два раза, был куда более интересным зрелищем.

Словно получив поджопник, крейсер Тренча начал стремительно набирать скорость, обгоняя своего более медленного собрата. Последний же, не желая сдаваться, тоже приказал мехам раскочегарить реакторы на полную.

Вот только давший непрошенный совет гретчин был как никогда прав. Корабль Касмичиского кулака пока ещё не был подготовлен к усиленной «дви́жке». И так шатающиеся и держащиеся на молитвах Горка и Морка болты сорвало и мотающий туда сюда двигатель резко перекосило.

Но сила инерции и прочность «дви́жки» сыграли с орочьим кораблём злую шутку. Там, где имперские двигатели уже бы выключались, орочьи наоборот лишь прибавили мощности, буквально вспарывая броню и прорывая корпус крейсера и вставая практически перпендикулярно своему прошлому размещению.

От новой «конфигурации» передвинувшегося на бок двигателя, крейсер на полной скорости начал смещаться в сторону своего товарища. Там же экипаж, полностью уйдя в гонку, до последней секунды не заметил нависшую над ними угрозу.

С громогласным грохотом, впрочем, неслышимом в космосе, два титана столкнулись. В обычном состоянии орочьи «движки» ещё могли выдержать подобной силы удар, но раскочегаренные до упора они запустили цепную реакцию термоядерных взрывов.

Мостик «Меча», собственно, как и трёх других имперских кораблей, пребывал в полной тишине. Экипаж звездолетов с шоком наблюдал за красочно взрывающимися двумя орочьими крейсерами, которые влетели друг в друга чуть ли не под носом у торговцев. Последним даже пришлось притормозить, чтобы не влететь в ту же кучу малу.

Хаззел, несмело улыбнулся и медленно повернул голову, чтобы поздравить Святого. Теперь у Холланда не было и тени сомнений, что рядом с ним стоит настоящий святой самого Императора, ведь никто другой просто не способен на такие чудеса. И как же глуп он, Хаззел был, если сразу не понял гениального плана этого великого человека. Несомненно, он полностью просчитал орочью тактику!

Вот только стоило Холланду увидеть Святого, как всякие поздравления умерли у него на устах.

Лицо Святого напоминало скорее морду демона Кхорна, а Хаззел имел неудачу увидеть харю этой твари. Перекошенное ненавистью, оно мало напоминало хоть что-нибудь человеческое. Пальцы мужчины так сильно стиснули металл цепного меча, что он казалось, начал гнуться.

«Вот она, истинная ярость избранников Императора», — с уважением и восхищением подумал Хаззел: «Хоть орки и мертвы, но Святой всё равно жаждет их убийства. Воистину, за всю свою жизнь я не видел ничего прекраснее этого! Будь проклята торговля, когда вершатся такие дела, доля каждого человека следовать за такими людьми!»

Не говоря ни слова, Святой развернулся и двинулся на выход. На секунду заколебавшись, за ним поспешила и его охрана.

Однако с каждым чеканящим шагом Святого, по звездолетам всё громче и громче гремело одно единственное слово. Оно грохотало от чистых верхних палуб, вплоть до омерзительных закоулков корабля. Резонировало в оружиях и отдавалось в костях экипажа.

"Святой!"

Святой наконец прибыл на Армагеддон и горе тем, кто не услышал о приближении его тяжелых шагов.

Адский предел пылал. В прошлом это был крупный портовый имперский город, расположенный на континенте Армагеддон Секундус, сейчас же это было жестокое и кровавое поле боя между жителями предела, прибывшими из павшего Инферно беженцами и бесчисленными орочьими ордами Газгкулла Маг Урук Трака.

Однако для кого-то со стороны, могло быть непонятно, как ситуация на Армагеддоне вообще стала столь ужасной, поэтому обратим же внимание в недалекое прошлое.

Благодаря ужаснейшему руководству планетарного губернатора Германа фон Штраба, не придавшего вниманию «какому-то там очередному орочьему нападению», армада Газгкулла успешно высадилась на западном континенте, миновала полосу джунглей и обрушилась стальным кулаком на все ближайшие имперские города западного континента. Глупо отправленные Штрабом небольшие силы планетарной обороны были тут же уничтожены многократно превосходящими силами орков.

Не выдержав неожиданного нападения, Армагеддон Прайм вскоре был вынужден сдаться, его линии снабжения оказались перерезаны и поток орков заполонил туннели ульев. В столь тёмный час, комиссар 252-го полка Стального Легиона, Себастьян Яррик отдал приказ астропатам послать отчаянный сигнал о помощи, чем заслужил недовольство фон Штраба и ссылку в улей Гадес.

Но было бы недальновидно недооценивать весь полет мысли имперских генерал-губернаторов, ведь ведерко «гениальных решений на все случаи жизни» Германа фон Штраба было ещё полным полно.

Планетарный губернатор не был озабочен потерей целого континента, объявив, что орки никогда не смогут пересечь густые джунгли, отделявшие зеленокожих от Армагеддон Секундус. И каково же было его удивление, когда выращенное Древними живое оружие бесконечной войны с лёгкостью преодолело джунгли и обрушилось уже на земли второго континента.

Фон Штраб отдал приказ принцепсу Куртизу Маннгейму повести его титанов в битву против армий орков. Принцепсу ничего не оставалось, кроме как подчиниться, хотя он прекрасно осознавал, что идёт на самоубийство. Легион титанов под командованием Маннгейма вступил в бой с орками под ульем Инферно.

И хотя принцепс и его войско нанесли серьёзный удар врагу, остановить его они не сумели. Титан Куртиза был подбит в пылу битвы, тогда командующий решился на таран орочьих гаргантов — ударившись о нескольких, он запустил системы самоликвидации, что вызвало большой взрыв, унёсший на тот свет тысячи зеленокожих и несколько гаргантов.

Если до падения стального легиона ситуация была просто паршивой, то теперь она активно покатилась прямиком а ад. Повсюду имперские войска беспорядочно отступали, преследуемые ликующими войсками орков.

Ксеносы торжествововали, раздирая на части человеческий мир и упиваясь его страданиями.

Когда Сезон Бурь набрал полную силу и моря буквально вскипели, орки взяли курс на улей Инферно. Жители города решили без боя сдать город, и начали тяжелый и смертельно опасный переход к иным ульям. Десятки тысяч беженцев брели по негостеприимным и ядовитым пустошам, умирая от суровых внешних условий или становясь жертвами банд орочьих Маньяков Скорости, безустанно изводивших колонны спасающихся людей.

По мере победоносного продвижения на юг, орды Газгкулла решили разделиться, направившись к ульям Гадес и Адский Предел.

Именно в Адский предел и прибыло большинство беженцев в отчаянной надежде суметь сесть на корабли и, переплыв Океан бурь, покинуть гибнущий континент. Вот только следующие за ними по пятам орки не собирались так просто отпускать «слабых юдишек».

Тем не менее люди были не так просты. Осатаневшие от нескончаемых потерь и поражений, вскормленные ненавистью к проклятым ксеносам, они жаждали крови нечистых зеленокожих.

И Сервий Блэйк, как один из генералов СПО сделал всё от себя зависящее, чтобы орки как можно дороже заплатили за нападение на его город. Уже довольно пожилой, находящийся в летах генерал, с честью принял командование. Самое же главное, в отличие от обычных кабинетных крыс, в молодости ему довелось понюхать пороху, пускай и лишь в местных конфликтах.

Всех неспособных держать оружие погрузили на переоборудованные супертанкеры и отправили прочь через Океан бурь, все же остальные приготовились подороже продать свои жизни.

Сервий Блэйк и его люди знали, что помощь не придёт, что их бой ничего не изменит и все они покойники. Но пламя ненависти в их сердцах было столь сильно, что им было всё равно.

«Бу-у-у-ум!» — мощный взрыв заставил Блэйка покачнуться и ухватиться за ближайший металлический поручень. Вдалеке черным дымом поднималось грибовидное облако.

— Тридцать второй склад успешно подорван, — активировалась вокс-бусина генерала, сообщив ему одновременно удачные и печальные новости. — Группа Зета успешно заминировала и произвела самоподрыв зарядов. Не сумев покинуть территорию складов, командир Группы Зета принял решение взять с собой побольше зеленокожих. Храни их Император.

— Доклад получил, храни их Император. — жестко сказал в ответ Сервий, не дав своему голосу дать даже малейшую слабину. — Сообщите группе Бета и Гамма начать подрыв железнодорожных путей с пятого по восьмой, орки пытаются на наших же поездах проехать вглубь обороны.

— Так точно!

Блэйк знал, что отправляет ещё два отряда на верную смерть, но какое он имеет право сомневаться, пока верные сыны Империума жертвуют своими жизнями буквально на каждом шагу?

Не имея возможности защититься от подавляющих войск орков, было принято взрывать любые транспортные узлы, заводы и склады улья, дабы унести с собой на тот свет побольше ксеносов.

И горели, взрываясь прометиевые цистерны, разбрызгивая всюду горящее топливо, а черный дым от горящего улья сделал день ночью, таким черным и светонепроницаемым он был.

Однако на этом героизм жителей Адского предела отнюдь не заканчивался. Блэйк собственными глазами видел, как несколько работников порта собственноручно заварили себя внутри тяжелых башенных кранов, после чего, подпустив поближе, аналог имперских титанов, орочьи гарганты, они обрушили на них всю свою ярость.

Звон стали, и многотонные краны сошлись в звериной рукопашной с высоченными, ощетинившимися пушками прямоходящими роботами орков.

И хоть гарганты по праву считались опаснейшими машинами войны, но даже они не могли игнорировать падающие им на голову многотонные конструкции.

Конечно, очень скоро карабкающиеся по кранам зеленокожие добирались до отчаянных смельчаков, но те успевали напоследок собрать кровавую дань.

Тем не менее, невзирая на отчаянное сопротивление силы обороняющихся были неизмеримо меньше атакующих. Орки могли с лёгкостью разменивать десятерых павших на одного убитого человека и всё равно оставаться в выигрыше.

А ведь математика была отнюдь не столь благосклонна к людям.

В конце концов, оркам противостояли не закаленные в десятках и сотнях войн легионы имперской гвардии, а обычные силы СПО, усиленные местными жителями. В то же время даже самый простой орк по физическим характеристикам значительно превосходил даже очень сильного человека. Да, люди были ловчее и быстрее, но в тесных улочках улья далеко не всегда это давало хоть какую-то пользу.

Старик отвернулся от стоявших рядом подчиненных, дабы те не увидели предательскую влагу на глазах генерала. Блэйку было больно видеть, как верные сыны Империума зазря гибнут от рук проклятых ксеносов.

И ведь ничего нельзя было сделать! У генерала были предательские мыслишки попробовать отступить. Даже не ради себя, а ради спасения хоть кого-то, но он сам же отправил прочь все суда, дабы те не достались оркам.

«О Всеблагой Император», — от охватившего его отчаяния пожилой генерал СПО, прикрыв глаза, чтобы не видеть разворачивающий перед ним крах, мысленно обратился к тому единственному, к чему ещё только мог: «Окажи нам последнюю милость. Помоги своим сынам бороться со злом…»

Внезапно старик застыл и, распахнув глаза, в неверии посмотрел в серое от раскаленных туч небо.

Ему показалось или он услышал столь знакомый и родной уху военному звук… ревущих турбин десантных шаттлов!

Прорвав небеса, словно ангелы самого Императора вниз посыпались десятки, сотни, а потом и тысячи мелких и крупных машин, везущих на себе, несомненно, вестников их Бога, который в последнюю секунду все же послал помощь!

Завывая мощными движками, стальные машины широким веером начали расходиться, охватывая улей со всех сторон.

Обороняющиеся люди замерли, не до конца веря собственному счастью. Заляпанные своей и чужой кровью линзы противогазов пристально вглядывались в спускающиеся челноки. Побитые жизнью люди ничуть бы не удивились, если вновь прибывшие были скрытыми орками.

«Фшух! БУ-У-УМ! Фшух! БУ-У-УМ!» — черные тучи из смога и дыма резко разошлись в стороны, открывая внушительного размера дыры, в которые устремились бортовые залпы находящихся на орбите звездолетов.

И хоть там били по войскам зеленокожих за пределами улья, но от силы ударов, дрожь каждого такого попадания ощущалась от низа до вершины человеческого стального муравейника.

А следом кружащиеся и спускающиеся с неба машины разом открыли огонь, взрывая, разрывая и сжигая бесчинствующие внизу зеленокожие орды.

Посыпались вниз бомбы и ракеты, круша и давя проклятых ксеносов.

И тогда люди сдались. Больше нельзя было терпеть и сомневаться. Радостный крик вознесся в небеса и зашедшие в город орки впервые дрогнули, ведь теперь им противостояло не сдавшиеся и обреченные на смерть, а те, кто наконец увидел надежду. И ради «улыбки» последней ожесточенность конфликта вышла на новый уровень.

К тому же, десант новоприбывших лишь набирал обороты. Выбирая для посадки самые тяжелые направления, шаттлы с шипением раскрывали свои мрачные зевы, выпуская наружу жаждущих крови служителей священного крестового похода.

И если раньше оркам бросали вызов усталые, обреченные жители улья, то теперь на них набросились абсолютно свежие отродья из самых глубин улья Иксодус. Долгими неделями тренируемые и истязаемые инструкторами, эти бойцы теперь хотели лишь одного — убивать. И сейчас они могли предаться этому желанию с абсолютной беззаветностью.

Не уступали им и боевые капелланы. Константин не зря ел свой хлеб. Его подчиненные мало того, что зачастую в прошлом были такими же бандитами или убийцами, отлично знавшими за какой конец держать оружие, так ещё и своей храбростью они заряжали всех окружающих на новые свершения во имя Бога Императора.

Но не стоит думать, что несмотря на столь сокрушительное давление, орки сразу же сдались. Нет, они сражались не менее яростно, но теперь перевес был совсем не на их стороне. Лишенные подкреплений, которые в данный момент занимались увлекательной игрой «увернись от орбитального удара», они были вынуждены отступать, вновь возвращая исконным жителям улья их покореженный и залитый кровью дом.

Обретший новые силы Сервий Блейк с живостью вновь вернулся к командованию, оперируя оставшимися у него в подчинении силами с активностью дирижера оркестра.

Он был так занят, что почти пропустил аквилу, лёгкий транспортный шаттл, на котором обычно перевозили офицеров или любых других важных персон, в сопровождении парочки пустотных истребителей.

Генерал успел в последнюю секунду добраться до места посадки, решив лично приветствовать новоприбывших. Благо, те заслужили его уважение, как никто другой.

Первыми на одну из крыш улья высыпалась охрана, а уже затем вышли те, ради кого и гоняли шаттл. Ожидавший увидеть форму имперской гвардии, Блэйк пораженно замер.

Да, военного типа противогазы присутствовали и даже военная форма у большей части прибывших тоже была, но всё остальное! Во-первых, многие из охраны носили на одежде многочисленные священные знаки Императора и аккуратно прицепленные страницы из Священных писаний.

Словно этого было мало, рядом с религиозными символами вполне себе неплохо соседствовали уродливые, очевидно, бандитские знаки и различия. О чем говорить, пара охранников умудрилась присобачить себе на шлемы-противогазы самые настоящие ирокезы!

Одно можно было сказать точно, кто бы это ни был, к имперской гвардии они не имели никакого отношения.

Шагнувшие следом люди тоже были какими угодно, но не обычными.

Первым и, очевидно, главным выступал высокий и угрожающе широкий из-за силового доспеха абсолютно лысый мужчина с мрачным, зловещим взглядом. Зная как тяжело достать силовой доспех «лидл», Сервий не сомневался, что это далеко не обычный человек.

Следом за лидером шагали троё, каждый из которых выделялся даже на фоне друг друга. Первый был одет в черную, множество раз штопанную, старую сутану, укрепленную тут и там случайными элементами брони. Обилие прикрепленных к нему священных знаков, прямо намекало о его причастности к эклезиархии.

Второй мог бы выглядеть обычным имперским офицером, если бы не наколотая прямо на лице черная аквила. Блэйк не мог знать, но татуировка была результатом тщательно выверенной мести Фишера, сумевшего не так давно подвести верных людей в окружение бывшего генерала.

Третий и последний спутник застыл где-то посередине между образцовым солдатом имперской гвардии и выходцем из какой-нибудь особо жестокой банды с низа улья.

— Добро пожаловать на Армагеддон, господин, — кое-как справился с удивлением Блэйк. — Ваше появление, несомненно, сюрприз, но исключительно приятный. Ваше прибытие было ниспослано нам самим Императором! Если вы меня извините, но мне всё ещё не сообщили кто вы…

— Мы малый крестовый поход самого Бога-Императора! — громко взревел старик в рясе и тяжелой силовой палицей, от чего все вокруг подпрыгнули. — Мы несем смерть и огонь еретикам и ксеносам! И как мы слышали, на этой земле избыток последних!

— Вам не соврали. — дипломатично ответил Блэйк, покосившись на так и молчащего здоровяка в силовых доспехах. Неужели он ошибся в том, кто главный в этой компании?

— Фишер, Нуменорий, — внезапно заговорил самый высокий новоприбывший. Голос его был под стать внешнему виду — такой же напрягающий и беспокоящий. — Каково общее положение?

— Судя по донесениям, — оба генерала связались со своими командирами. — Орки отступают, а кое-где и начинают бежать из города. Орбитальный обстрел закончился, поэтому орки вновь восстанавливают порядки.

— Прекрасно, — Блэйк хотел спросить, что же в этом прекрасного, но не успел. — Это дает нам превосходную возможность их немедленно атаковать.

«Что? О чем он говорит? А как же разведка?» — тысячи вопросов пролетели в голове старого генерала, но он благоразумно оставил их при себе. Глядя на то, какой верой горели глаза подчиненных этого неизвестного, ему было откровенно не по себе высказывать какие-то сомнения.

Тем временем рядом начали приземляться всё новые и новые транспортные шаттлы, а высадившиеся двинулись дальше, оставив генерала неудобно стоять в стороне.

Тихо выругавшись себе под нос, Сервий поспешил следом, попутно риторически спросив в воздух: «И кто же, мать его, это такой?» Тем неожиданней был пришедший ответ.

— Это Святой. — стоило Блэйку понять, кто ему ответил, так он чуть было не отпрыгнул в сторону. Покрытый ритуальными шрамами, с отрезанным и заросшим носом видимым сквозь прозрачный, самодельный респиратор, с ним заговорил один из «солдат». — И лучше бы тебе быть вежливым, когда говоришь о Святом самого Императора. — ещё раз посоветовал закоренелый душегуб и как бы Блэйк не хотел показать своего отношения к столь наглому нарушению субординации, он благоразумно не стал этого делать. И судя по виду охраны уже самого генерала они тоже не торопились вмешиваться.

— Я это учту. — выдавил он и стоявший чуть ли не в плотную зверь в человеческом обличии удовлетворенно двинулся прочь.

Блэйк огляделся и повёл плечами словно от холода. Куда бы он не посмотрел всюду шагали столь лютые головорезы, от чего можно было удивляться, где этот «Святой» умудрился найти такое количество опытных убийц?

Сервий покачал головой, пораженный той неистовой верностью, что он увидел ранее и конкретно сейчас.

Неужели это и впрямь Святой?

Блэйк слышал о наличии малых и больших крестовых походов, но не думал, что ему придётся засвидетельствовать что-то подобное лично.

Старый генерал решительно выкинул лишние мысли из головы. Прямо сейчас ему следует организовать оставшиеся силы и приготовиться поддержать наступление высадившихся.

Хоть их поведение и выглядело странным, но Сервий не мог не отметить, что столь уверенное поведение… Святого даже его самого наполняло уверенностью в победу. А в такие тяжелые времена, именно веры и не хватало.

— Смерть ксеносам! Хороший орк — мертвый орк! Горите, твари! — радостные крики выживших горожан Адского предела разносились в душном от запаха пороха и горелой плоти воздухе.

Многие из радующихся победе плакали, не в силах осознать, что они живы. Смирившись с тем, что они обречены, эти люди с трудом могли поверить, что смерть на этот раз прошла мимо.

Впрочем, очень скоро счастье от победы начало рассеиваться и тем быстрее оно проходило, чем больше внимания привлекали идущие прочь легионы бойцов малого крестового похода.

Хоть облик спасителей и был ужасен, а их манеры отвратительны, но, во-первых, они были людьми, а во-вторых, они убивали ксеносов — для многих это было уже оправдание для того, чтобы простить им большую часть грехов.

Тем не менее, то, что спасители и не думали останавливаться, было довольно необычно, а уж когда стало ясно, что бой с орками отнюдь не закончен, многие изъявили мрачное желание присоединиться к последнему, как им казалось походу.

Почему последнему?

Просто хоть орбитальные удары вольных торговцев и сократили число стомп, но какое-то их количество всё ещё присутствовало, плюс даже после поражения в городе, численность орков за его пределами всё ещё превышала число людей.

Пытаться выйти хоть и из прорванной, но обороны улья, чтобы напасть на орков на открытом пространстве, было равносильно добровольному самоубийству под тяжелыми орочьими чоппами.

Вот только эти люди уже заглянули в бездну и не видели ничего ужасного, чтобы вновь посмотреть ей в глаза.

А уж после приказа Сервия Блэйка было не так уж и много тех, кто испугался присоединиться к выбирающимся наружу бойцам.

Стоит отдельного упоминания и то, что хоть жители Адского предела и находились в обороне, они не просто так взрывали свои склады и гаражи.

Армагеддон — одна из крупнейших промышленных планет, из-за чего в любом из его городов ульев имелось множество разнообразной техники, которую прямо сейчас спешно и выкатывали.

Конечно, большая часть была не заправленной или готовилась к отправке, но некоторую часть жители Адского предела смогли запустить. И значительную часть из них составляли самые популярные машины человеческой армии — химеры.

Простые и неприхотливые бронемашины пехоты могли нести в себе до двенадцати человек экипажа, в случае же начала боя, они также могли поддерживать высадившихся тяжелым болтером или мультилазером.

Кроме многочисленных, двинувшихся к выходу из улья, химер, тут и там можно было заметить и леман руссы, самые массовые танки Империума. Было видно, что их экипажи оставляют желать лучшего, но в случае необходимости они смогут выстрелить в сторону врагов.

При этом волей неволей взгляды собравшихся тысяч людей притягивались к высокой человеческой фигуре, в полный рост стоявшей на «вишенке» складов Адского предела, машине, которую немедленно бы взорвали, появись риск её попадания в лапы орков.

Никто доподлинно не знал, как она появилась в Адском пределе. Немногие, кто имели дело с накладными, дружно разводили руками, лепеча что-то о какой-то странной, подозрительной случайности.

Будто бы один из прибывших в этот мир вольных торговцев по ошибке спустил на планету совсем не тот танк, который собирался.

Хотя очевидно, посмевшие возвести ложь на гордого вольного торговца нагло врали, ведь не может же готовый удавиться за каждый трон космический торговец ошибиться так сильно?

Но вернёмся же к машине, что притягивала взгляды всех спешащих к выходу из города солдат.

По разрушенным улицам Адского предела гордо ехал самый настоящий гибельный клинок, сверхтяжелый танк, многобашенной компоновки. Универсальная многоцелевая машина, способная эффективно бороться как с пехотой, так и с легкобронированными и тяжелобронированными целями, укреплениями и даже с низколетящими воздушными целями.

Возможности прицеливания и контроля огня гибельного клинка были настолько эффективны, что он мог вести бой сразу против нескольких целей на разных направлениях одновременно.

И на самом верху, держась за специальный бортик, стоял тот, чья слава уже начала свой осторожный путь по отравленной поверхности и этой планеты.

Взгляд Святого бесстрашно смотрел вперёд, чем наполнял его войска неиссякаемой жаждой сражения.

Если уж вместе с ними Святой самого Императора, то кто вообще может посметь идти против них?

Тем временем орочий босс, Гуржок Кривой зуб, недоверчиво смотрел, как из улья выплескивается всё больше и больше «юдишек».

Откровенно говоря, Гуржок немного испугался, когда увидел высадку десанта внутрь улья. Дабы внести ясность, Кривой зуб боялся не увеличившегося количества людей, а того, что в связи с увеличением гарнизона у него не выйдет захватить Адский предел сходу, как планировалось.

А если у него не выйдет захватить Адский предел, то ему придётся отвечать перед самим Газгкуллом. А если чего Гуржок и боялся, так это своего кошмарного предводителя.

Газгкулл Маг Урук Трака — это имя стало настоящей легендой среди орков. Его прозвище «Пророка Горка и Морка», поговаривали, было совсем не прозвищем. Ведомый шепчущими голосами в его изуродованной болтерным снарядом и бионикой голове Газгкулл бросал бесчисленные орды беспощадного орочьего ВА-А-АГХ-а от одной населенной звездной системы до другой.

Из значительных побед на его счету уже было сокрушение защитников Семи систем, разграбление мира-кузницы Диностикса V и уничтожение до последнего человека ордена Астральных Дрейков.

А уж из разграблений и уничтожений не столь известных миров и вовсе можно было бы создать длинный список.

Если ты служишь такому орку, как Маг Урук Трака, то ты волей неволей подстраиваешься под его высокие стандарты, что значит, ты или успешен, или мертв.

И Кривой зуб очень хотел жить, дабы и дальше нести войну даже до самых дальних подступов галактики.

Именно поэтому Гуржок был невероятно рад такому подарку. Невольно он даже почувствовал мимолетное уважение к лидеру «юдишек». Не став прятаться за стенами, как последний гретчин, тот честно вышел на добрый махач.

Именно поэтому Гуржок не стал сразу же нападать на разрозненные силы людей, хоть и у него и была такая возможность. Кривой зуб позволил им полностью выйти за пределы стен и построиться напротив его собственной орды. И со своей стороны Гуржок приложил все силы, чтобы его силы выглядели как можно представительнее. О чем говорить, если он лично расставил немногие оставшиеся стомпы равномерно по всему полю боя, чтобы они выглядели повнушительнее.

Гуржок не сомневался в своей способности расправиться с таким количеством людей. Однако если он ударит их сейчас, то получит совсем немного славы.

Но если дать им построиться, то его победа будет куда более впечатляющей. Конечно, это не позволит Кривому зубу сместить самого Газгкулла, но за место его правой руки он может и побороться.

Две армии пристально разглядывали друг друга через пустую, выжженное и опустошенное химикатами, огнем и войной пустошь, готовые по малейшему приказу своих лидеров броситься вперёд.

Обратим же своё внимание вглубь человеческого построения.

— Господин, мы не уверены, что это ваше лучшее решение! — подключенная общая связь между Станиславом и его генералами с Константином, буквально дрожала от умоляющих просьб помощников передумать. — Да, то, что вы лично возглавите атаку, несомненно, повысит боевой дух армии, но что если вас вдруг…

Сами генералы благоразумно остались в улье, командуя войсками уже оттуда.

— Отставить! — резко приказал Святой, мрачно и недоверчиво разглядывая стоявшую вдалеке армию орков. Он словно бы что-то прикидывал у себя в голове, не позволяя себе быть обнадеженным. — Это лучшая возможность, от которой я ни за что не откажусь. Командуйте наступление, ибо я слишком долго жаждал этого дня и этого боя.

Сказав всё, что хотел, Станислав отдал приказ и гигантский, сверхтяжелый танк, ревя несколькими движками, медленно рванул вперёд, вырвавшись из общего имперского строя.

Увидев своего лидера, по строю крестового похода прошла волна оживления и торжества.

Его подчиненным пришлось экстренно отдавать приказ на атаку, дабы их лидер не атаковал вражескую армию в одиночку.

В то же время со стороны орды орков раздались уважительные восклицания. Пользующиеся приближающей оптикой командующие армией нобы, как и сам Кривой зуб, не могли оставить без внимания отчаянную храбрость вражеского босса.

Так хотеть славной драки, что аж броситься впереди всей своей армии. А в то, что на самой большой машине стоит предводитель людей, никто из орков не сомневался.

— Этот юдишка почти как настоящий орк, — с сожалением вздохнул Гуржок. Будь он на пару десятков лет помоложе, то, может быть, и сам бросился вперёд, чтобы лично сразиться с этим человечком, но сейчас он мог отдать лишь один приказ. — Эй бойзы, а ну-ка нашпигуйте даккой этаго храбраго юдишку!

Затем же, переключив связь на общую, он наконец-то отдал тот приказ, которого так жаждало всё его естество.

— Все в атаку! Впирё-ё-ёд! Разбейте их черепа! Сламайте и сажрите их кости! За Горка и Морка! ВА-А-А-АГХ!!!

— ВА-А-А-АГХ!!! — немедленно подхватили сотни тысяч орков и бегом бросили вперёд. Позади же них, тяжело топая, переваливались огромные стомпы, чьи орудия разом повернулись и нацелились на едущий впереди всех танк.

Зазвенели, раскручиваясь, тяжеленные стволы гатлингов, завыли насыщающиеся тяжелые лазерные пушки и защелкали переключающиеся на бронебойные снаряды ракетницы.

Огромные пушки стомп готовы были разнести храбрую машину и стоящего на ней человека в прах, когда стало ясно, что у людей все же были какие-то другие планы, кроме как просто атаковать в лоб.

Прорвав низко висящие тучи, вниз неожиданно понеслись серебристые, вытянутые корпуса пустотных истребителей. Им наперерез порскнули уже орочьи машины, но последних было слишком мало.

Сразу несколько стомп пошатнулись и задымились от прямых попаданий ракет и лазеров истребителей.

Однако далеко не все малые гарганты были поражены, часть из них продолжала наводиться на человеческий танк!

«Бах!» — когда тяжелая нога одного из стомпов в очередной раз наступила на черную землю, последняя издала гулкий треск и провалилась вниз, увлекая за собой гигантскую машину.

В прошлом в этом месте под землей находилась какой-то заброшенный склад, чья крыша выбрала именно этот момент, чтобы не выдержать и провалиться.

Однако злоключения именно этого стомпа и не думали заканчиваться, ведь в тот момент, когда он проваливался, орк-стрелок как раз и нажал на гашетку выстрела.

Увлекаемая гравитацией стомпа неловко повернулась, от чего выстрел тяжелой лазерной установки полетел совсем не туда, куда целился стрелок. Пролетев над армией орков, он с шипением вонзился вбок второго стомпа, прямо под его конечностью-бензопилой.

И хоть орки знамениты тем, что их гарганты невероятно живучие машины, но именно в этом месте работающие гретчины немного поленились и приварили некачественную сталь.

Сверх-насыщенный лазерный выстрел без проблем прожёг старую заплатку, пронзил ядро ядерного реактора и вышел из другой стороны стомпа, чтобы пройдя ещё несколько сотен метров попасть в глаз головы второго гарганта, напрочь поджаривая находившегося там главного мека и заклинивая всё управление.

Многострадальная крыша древнего склада окончательно сдалась и многотонная машина орков полетела куда-то вниз, увлекая за собой десятки тяжеленных бетонных обломков. Попутно порядки орков были изрядно поколеблены, когда один гаргант взорвался, а второй, споткнувшись, неподвижной статуей рухнул вперёд.

И не успел ещё Кривой зуб осознать, что он как-то разом лишился большей части оставшихся стомп, как добравшиеся до порядков орков люди, открыли сокрушительный огонь из всего, что только могло стрелять. Орки же, не растерявшись, ответили уже со своей стороны всей «даккой», что у них только была.

Две стены свинца, взрывов и лазеров столкнулись и двинулись вглубь друг друга, когда две вопящие от бешенства армии окончательно схлестнулись.

Зажужжали раскручивающиеся зубья бензопил и загрохотали тяжелые стабберы. Брызжущая зеленая кровь смешалась с красной, образовав на черной, пепельной земле Армагеддона коричнево-желтоватое месиво.

Сверху, спикировав, присоединились и те шаттлы, на которых были установлены хоть какие-то орудия.

С грохотом в середину армии орков вновь ударили разрозненные орбитальные удары. И хоть от бомбардировки сгорали сразу сотни орков, зеленая волна, казалось, ничуть не уменьшалась.

И впереди всего этого безумия, давя бросающихся на него орков ехала громада гибельного клинка. Главный калибр пушки, меткими выстрелами буквально изничтожала любую орочью машину, которая только попадалась ему на глаза. А тяжелые, спаренные боковые лазеры прожигали целые просеки в бушующем вокруг зеленом море.

Сотни и тысячи стабберных пуль из оружия орков стучало по тяжелой броне танка, не причиняя тому никакого вреда, вот только если броня могла игнорировать такое количество выстрелов, то вот человеческая плоть, даже закованная в силовой доспех, давно превратилась бы в пасту.

Тем не менее под восхищенными взглядами солдат Святой даже и не подумал прятаться. Стоя на вершине танка, он хладнокровно отстреливал пытающихся вскарабкаться по броне орков, напрочь игнорируя рикошетящиеся вокруг него снаряды.

Подобное бесстрашие не могло остаться без внимания и со стороны орков.

Едущий уже на своём орочьем танке Гуржок перевел налитые кровью глазки на все ещё живого вражеского генерала. Оскаленная пасть орка растянулась в широкой ухмылке.

— Эй, вадила! Давай-ка правь к таму танку! Я очень хачу смахнуться с их боссом! Гатов паспорить, наша битва будит лигенадарной и очень парадует Горка и Морка!

Находившийся в глубине танка орочий мек подхватил оскал своего босса и немедленно направил тяжелую машину навстречу гибельному клинку. Сверху что-то обрадовано вопили гретчины, но орки привычно их не слушали.

Орочий танк представлял собой многоплатформенного гиганта, у каждой из платформ которого во все стороны торчали дула пушек, пулеметов или огнеметных раструбов.

Вся эта громада, не переставая, грохотала, лязгала и стреляла. Но больше всего шума издавал тяжелый, шипастый каток впереди, который с лёгкостью перемалывал всё, что имело глупость оказаться перед ним.

Заметив мчащийся наперерез орочий танк, Станислав отдал приказ командиру гибельного клинка ехать навстречу. Что бы не думал в тот момент командир машины, но, не споря, он тут же выполнил приказ.

Подпрыгивая на колдобинах и вздрагивая от вражеских попаданий, обе машины отчаянно стреляли друг по другу, но раз за разом промахивались.

Ухмыляясь, Кривой зуб взобрался на броню, готовый схлестнуться со стоявшим наверху боссом «юдишек». Силовых доспехов лидеров было достаточно, чтобы удержаться при столкновении, а оба танка были слишком огромны, чтобы быть уничтоженными сразу.

Представививший, как же будет великолепна их битва, Гуржок не сразу заметил, как тот, с виду основательный поручень, за который он всё это время держался, беззвучно отломился, оставшись лишь в его силовой клешне.

«А-а-а?» — недоверчиво сказал свалившийся с вершины танка Кривой зуб.

«Кранч» — сказала мега-броня Гуржока при столкновении с нижней пристройкой танка.

«Хлюп» — сказал гретчин, когда падающий ещё ниже Гуржок упал на него всем своим весом, оставив на броне лишь красное пятно.

«Бр-р-р-р» — сказали гусеницы танка, когда они переехали великого и ужасного босса четырёхсоттысячной орочьей орды.

— Босс? — осторожно спросил высунувшийся из люка мек, который отказывался поверить, что произошло именно то, что ему послышалось. — Босс, ты тама жив?

Ответ пришел со стороны стоявших за небольшими пушечками гретчинов. В красках разглядев глупую и бесславную гибель босса, зеленые коротышки дико завизжали, да так, что их услышали орки и за пределами танка.

— Босс мертв! Савсем-савсем мёртв! Миртвее не бывает! Спасайся кто можит!

И в ту же секунду страшная весть пламенем пожара в сухом лесу разнеслась во все стороны.

Если раньше зеленокожие не особо обращали внимания на рвущиеся среди них бомбы, сжигающие лазеры орбитальных ударов и нескончаемые шквал снарядов и выстрелов людей, то с гибелью вожака всё стало несколько иначе.

Клубившаяся вокруг энергия ВА-А-АГХ начала рассеиваться и орки дрогнули. Лишившись лидера, некоторые из отрядов, разворачивались и бросались прочь, и глядя на них, к ним тут же присоединялись и другие, что повлекло за собой цепную реакцию повального бегства.

Силы людей были изрядно потрепаны, но они отнюдь не отказали себе в удовольствии преследовать и расстреливать в спины бегущих ксеносов.

И хоть ругающаяся на чём свет стоит одинокая фигурка на гибельном клинке и приказывала орочьему танку вернуться, но последний, развернувшись и развив приличную скорость, оперативно уносился прочь.

Станислав ещё не знал, что вернувшийся к Газгкуллу мекбойз танка босса, дабы хоть как-то оправдать в глазах великого босса их позорный провал, в красках придумает красочную историю противостояния и схватки храброго генерала «юдишек» и ныне покойного Кривого зуба.

В конце концов, найти новых гретчинов куда проще, чем объяснить могущественному варбоссу, что ты нечаянно задавил одного из его больших боссов.

История же неизвестного мека ещё широко разойдется среди множества орков галактики и все они ещё узнают о «Святом юдишке, каторый храбрый пряма, как настаящий бойз.

Святая Терра. Величественный, возвышающиеся на многие километры вверх святой храм экклезиархии. Это место было одним из нескольких центров всей веры в Бога Императора по всему человеческому пространству.

Именно здесь заседал один из нескольких лидеров церкви, кардиналов.

Джованни Митрессо, так звали хозяина этого величественного дворца-храма и правителя раскинувшейся на множество систем религиозной империи.

Трудно даже представить всю ту полноту власти, что была заключена в руках этого суховатого и уже изрядно древнего старика. Ведь хоть технологии омоложения и позволяли таким людям, как он раз за разом оттягивать приближение смерти, но в какой-то момент даже искуснейшие технологии не могли скрыть печать времени на их лицах.

Джованни со вздохом подписал очередной сверхважный лист и отставил его в сторону. Митрессо до безумия хотелось закончить на сегодня с делами, но он прекрасно понимал, что в связи с ежегодной проверкой приходов, ближайший месяц ему будет не до отдыха.

«Вот она, ирония», — с сарказмом подумал Джованни, откидываясь на своё роскошное, больше похожее на трон кресло. Последнее мгновенно изменило свою форму, дабы сидящему было максимально удобно: «Так долго добиваться места кардинала, терять по пути друзей и последователей, чтобы по итогу всё равно оказаться заваленным работой. Есть в этом что-то неправильное. Если окажется, что у экклезиарха работы ещё больше, чем у меня самого, то я, может, и откажусь от его кресла».

Впрочем, Митрессо, конечно же, лукавил. Такие люди, как он, скорее бы перегрызли сами себе глотку, чем добровольно отказались бы даже от малейшей крупицы власти.

Осторожный звонок в дверь прервал его размышления. Был лишь один человек во всей вселенной, кто мог позволить себе подобную вольность.

— Входи! — раздраженно приказал Джованни, смотря на своего секретаря. Если Роберто посмел его отвлекать в такое время, значит, произошло что-то поистине важное и достойное его внимания. В конце концов, Роберто прошел с ним практически с самых низов и за последние два столетия лучше самого Митрессо знал, что стоит его внимания, а что нет.

Вошедший, не в пример кардинала наоборот был довольно тучен, а вместо глаз у него был установлены сложная бионическая система, включающая улучшенные глаза. Из спины секретаря, словно у какого-то механикуса торчали две механические клешни.

— Ну что там у тебя? — возмущенно шикнул кардинал и у кого-то другого это могло вызвать остановку сердца от страха, но Роберто прекрасно умел отличать реальный гнев своего мессира от показушного.

— Недавно поступили важные сведения из системы Антара. — глубоко поклонился секретарь.

— Антара-Антара-Антара, — пощелкал пальцами кардинал, пытаясь вспомнить одну из десятков тысяч подчиненных ему систем. — Стой, подожди, не говори, это там, где находится улей Иксодус? Пару столетий назад там вроде была большая заварушка с мятежниками, которые захватили весь улей?

Джованни вспомнил этот мир лишь потому, что там находилась одна из древнейших колоний человечества. Кроме того, ему в этом неплохо помогали несколько встроенных в его голову имплантов.

— Вы как всегда правы, Ваше Высокопреосвященство. И как мы видим, история имеет свойство повторяться.

— Ни за что не поверю, что ты решил отвлечь меня из-за какого-то там очередного, пускай и крупного мятежа. — скучающе покачал головой Джованни. Он решил воспользоваться разговором с секретарём, чтобы хоть немного отдалить момент встречи с документами.

— Абсолютно верно, Ваше Высокопреосвященство, — кивнул Роберто и особо выделил свои последние слова. — Да, в улье Иксодус произошел невероятно крупный мятеж, из-за чего наверх поднялась аж пара сот тысяч мятежников. Но все дело в том, что их вёл… Святой.

— Опять? — абсолютно безразличным тоном спросил кардинал, закатив глаза. — Что-то в последнее время их всё больше и больше. — Неужели качество образования в Министоруме настолько упало, что эти идиоты на местах настолько не способны разобраться с подобными фальшифками на местах? Неужели такие случаи должен лично рассматривать аж сам кардинал?

Под конец голос Джованни перешел на шипение и Роберто напрягся. Очевидно кардинал пришел в ярость, благо почти сразу успокоился.

— Может мне и вовсе направлять такие запросы самому Экклезиарху? Если по мнению министорума у нас в Империуме столько святых, то кому, как не высшему лицу церкви его рассматривать?

— Ваши слова наполнены истиной, — поддержал заявление кардинала Роберто. — Но во всем этом происшествии слишком много странностей и темных пятен.

— Удиви меня, — приглашающее взмахнул руками Митрессо. — Мне кажется, лишь за время моего собственного пребывания на должности кардинала, я столкнулся с многими тысячами «святых». Я знаю о них всё!

— Данный Святой с самого начала является невероятно таинственной личностью, — начал обстоятельно рассказывать Роберто. — Наши агенты сумели лишь примерно определить его путь от поверхности и до самых глубин улья. И даже так, нет никаких сведений о том, откуда он появился и кто он такой.

— Ах, таинственный незнакомец, — понимающе закивал кардинал. — Не самый частый представитель «святых», но и не самый редкий. Пока что ты ещё меня никак не впечатлил.

— Первые более-менее правдоподобные сведения о личности Святого исходят после его достижения одних из самых нижних уровней улья, где всё ещё возможна относительно разумная жизнь. Прибытие Святого совпало с началом крупного исхода мутантов и еретиков, из-за чего множеству банд и пришлось экстренно бороться за свои жизни. Самое же прескверное, что ту волну измененных возглавлял могущественный колдун Великого Оскверняющего…

— Хаос, — сказал, как сплюнул кардинал. — Конечно, как же я мог не догадаться. И этот Святой совершенно «неожиданно» его победил?

— Если взять в целом произошедшее, то да.

— Проклятье! — все же не выдержал Джованни. — Каждый четвертый самозваный «мессия» является марионеткой гибельных сил. Что конкретно этот обещал? Излечение всех болезней? Вечную молодость? Отсутствие страданий?

— В том-то и дело, Ваше Высокопреосвященство, важно как именно он победил колдуна хаоса.

— Удиви меня.

— Судя по отчетам инженеров, ровно в тот момент, когда выплеснувшиеся орды мутантов под предводительством колдуна готовы были уничтожить одну из самых крупных и организованных банд, потолок данного уровня улья рухнул и на орду вылились многие и многие тонны кислоты.

— Кислоты? — приподнял бровь кардинал.

— Да, как стало потом ясно, прорыв с кислотными цистернами произошел аж за двести уровней выше и вытекшая из цистерн кислота шла вниз аж двенадцать часов.

— Подожди, — Джованни нахмурился. — То есть, ты хочешь сказать, что прорыв начался ещё тогда, когда вторжение мутантов даже не началось?

— И более того, — в голосе Роберто послышалось лёгкое восхищение. — Поток кислоты мог выйти в сотнях тысяч, даже миллионах мест в самых разных районах улья, однако он вытек ровно над головой армии мутантов, попутно не затронув ни одного из сражающихся людей.

Роберто сделал паузу, сверившись с отчетами.

— Затем, сведения постоянно меняются, так как единственные источники информации это последователи самого «Святого», но если попытаться обобщить, произошло грандиозное сражение самого объёкта с колдуном хаоса. В ходе которого колдун был собственноручно убит объектом.

— И как он это сделал? — недоверчиво уточнил кардинал. — Он был вооружен каким-нибудь оружием из темной эры?

— Нет, он справился с ним в рукопашной.

— Значит, даже самим детям императора приходится нападать на колдунов хаоса целыми отделениями, а он способен справиться с колдуном один, да ещё и в рукопашную? — медленно проговорил это Джованни, словно сам не верил в свои собственные слова. — Роберто, мне это совсем не нравится. Даже полному идиоту должно быть очевидно, что здесь виднеется рука Меняющего пути. Просто так, подобных случайностей не бывает!

— Послушайте же что было дальше, — степенно продолжил секретарь. — Когда колдун и мутанты погибли, выжившие жители нижних уровней улья были так восхищены победой незнакомца, что нарекли его Святым, после чего все дружно ему присягнули, после чего их лидер повел их прямо наверх, попутно наращивая войска.

Лицо Джованни вновь поскучнело.

— …Однако, когда он добрался до самого верха, где его уже ждали все силы СПО, он изъявил желание выйти на связь не с кем-нибудь, а с самим инквизитором.

— Что? — мгновенно вскинулся кардинал. — А что в этой истории делает инквизитор?

— Я отправил данные о ней в ваш когитатор. Если же коротко, она прибыла на планету в поисках демонического влияния, повлекшего за собой восстание в одной из промышленных зон улья. В дальнейшем же она решила проследить наличие связи между мятежом внизу улья и в его середине.

Роберто сделал паузу.

— Стоило же «Святому» наладить связь, как он изъявил желание отправиться на Армагеддон, дабы, как он выразился, «кровью смыть все свои грехи».

Секретарь имел удовольствие лицезреть необычайно удивленное и одновременно настороженное лицо своего патрона.

— Этого только не хватало, — процедил кардинал. — Как будто нам не хватило первого вторжения хаоса с падшим примархом. А теперь орочье вторжение вместе с марионеткой темных богов.

— Воистину так, — согласился Роберто. — Как раз недавно мы получили сведения от астропатов из Адского предела, одного из городов ульев на Армагеддоне. Судя по донесениям, одна из орочьих орд практически захватила крупный промышленный улей, когда с неба рухнули десантные шаттлы Святого.

— Очередное «случайное» совпадение.

— Силы Святого разом вышибли орков из города, однако оставались ещё орки за пределами улья. Даже несмотря на выжившие отряды СПО, численность войск Святого проигрывало числу орков в два раза.

— Роберто, избавь меня от всей этой военной чепухи. Я знаю достаточно, чтобы понимать, что с таким соотношением сомнительно, что орки сумеют взять укрепленный улей. — закатил глаза Джованни, но его секретарь незаметно улыбнулся краешком губ.

— В этом-то всё и дело, — механические глаза Роберто оживленно задвигались. — Святой не стал ждать в обороне, стоило только высадке закончиться, как он немедленно приказал атаковать! И после непродолжительной битвы он опрокинул, а потом и вовсе рассеял силы орды!

— То есть ты хочешь сказать, он спас город?

— И не только. По последним данным астропатов, его армия, или как они сами себя называют, малый крестовый поход, изо всех сил спешат к центральной орде, осаждающей улей Гадес. Именно там, судя по всему, и находится командующий лидер орков. Учитывая

— Занимательно, — наконец, после долгой паузы протянул кардинал. — Кто же перед нами. Марионетка темных богов, гениальный тактически самородок, слишком умный самозванец или всё вместе?

— Не Святой?

— Какие либо признаки святости были замечены?

— Насколько мне известно, нет.

— Странно, для последователя Изменяющего он удивительно скромен. Хорошо, — Митрессо наконец принял решение. — Отправь за ним ближайший флот. Рассчитай, сколько кораблей и войск будет достаточно, чтобы захватить его даже в случае сопротивления всего Армагеддона. Я слишком хорошо знаю таких агентов. Когда прибудут наши люди, ересь будет цвести пышным цветом.

— Будет сделано, Ваше Высокопреосвященство, но я должен сказать вам, что в «Святом» заинтересованы не только мы. По нашим сведениям инквизитор с Иксодуса отправила запрос лорду инквизитору, после чего он тоже выразил желание пообщаться с нашим объектом.

— Инквизиция… — опасным тоном процедил кардинал, сжимая кулаки. — Как всегда лезут туда, куда их не просят. Задача по ним, это тупо возить псайкеров на черных кораблях, а они мнят из себя не пойми что. Немедленно начните подготовку ближайшего к системе флота для перехвата. Мы должны успеть первыми его получить!

— Будет сделано, Ваше Высокопреосвященство.

Когда Станислав в очередной раз открыл глаза и не увидел вокруг обстановки собственного передвижного склада, он почувствовал лишь легкое раздражение.

А вот то, что на этот раз не было никакого костра и сидящего за ним собеседника, немного сбивало с толку.

На этот он оказался в каком-то стареньком, вышедшем словно из американских фильмов годов так сороковых, кафе. Черно белое заретушированное окружение, демонстративно лишенное всех других цветов, создавало ощущение нахождения прямо внутри киноленты.

Кроме него самого вокруг было ни души.

— Мистер Станислав, — чей-то вежливый голос заставил Стаса обернуться. Буквально за два столика от него сидел представительного вида мужчина, одетый в разделенный по вертикали фрак. — Присаживайтесь, я давно хотел с вами поговорить.

Левая сторона фрака сидящего была угольно черной, в то время как правая, ослепительно белой. Более того даже его лицо было разделено на две половинки, где одна сторона была, белой, а вторая, соответственно, черной.

Стас послушно прошел до мягкого кресла и, со скрипом его отодвинув, сел напротив невероятно подозрительного существа. Одного взгляда на незнакомца хватало, чтобы почувствовать его «инаковость».

— Вежливый человек, сначала представляется. — буркнул Стас, сверля собеседника недружелюбным взглядом.

— Какое счастье, что я совершенно не человек, — обезоруживающе улыбнулся незнакомец. — Перед началом нашего разговора, я бы хотел сразу заверить вас в моём полном восхищении тем путем, что вы выбрали. То, как вы бескомпромиссно идете по пути саморазрушения, настолько точно олицетворяет мои собственные стремления, что в вас я чувствую, не побоюсь этого слова, родственную душу!

— Неужели? — ядовито уточнил Стас. — Учитывая то, насколько неудачно заканчиваются все мои попытки?

— Что вы — что вы. Не говорите так! — засмеялся незнакомец, весело откинувшись на стуле. — Кто-то со стороны мог бы подумать, что всё это ваше «стремление к смерти» не более чем фиксация и ловкий трюк, призванный замаскировать ваши истинные желания, но я прекрасно вижу ваши желания и то как же они совпадают.

Незнакомец махнул рукой и на столе перед ними появились две чашки горячего кофе. В черно-белой гамме, жидкость кофе была настолько темной, что смотреть на неё было физически больно.

Кто-то другой мог бы и побояться пить неизвестно что, от неизвестно кого, но Стас, не моргнув и глазом, пригубил содержимое своей собственной чашки.

Собеседник доверительно подался вперёд.

— Лично я считаю, что куда важнее путь к саморазрушению, а не его конечная цель. Да, рано или поздно момент «конца» наступит, но неужели нельзя получать удовольствие от самого пути?

— От кого-то, вроде вас, странно слышать такие слова. — фыркнул Стас на что незнакомец вновь рассмеялся, сверкнув чрезмерно острыми для человека зубами.

— Значит, вы всё-таки знаете, кто же я такой. Впрочем, разве можно было ожидать от того, кого я выбрал для разговора?

— И зачем же вы захотели со мной поговорить? — кофе оказалось на удивление вкусным. Сделанное на сливках, с настоящими кофейным зернами и каким-то легчайшим сладким сиропом сделало нынешний разговор куда более терпимым.

— Вы бы поверили, если я сказал бы, что просто хотел поговорить с тем, кто так полно и истинно понимает моё учение? — лукаво улыбнулся незнакомец и Стас отметил, что разделение на черное и белое идёт даже по его зубам.

— Запросто. — безразлично ответил Стас и они оба усмехнулись столь явной лжи.

— Что же, тогда не буду тянуть, — незнакомец стал чуточку серьезнее. — У меня есть мечта, цель или, если хотите признание. Моя мечта закружиться с моими братьями в последнем танце, под прекрасную мелодию моей любимой флейты. Я желаю нашей последней встречи, где все мы навсегда уйдем в небытие.

— Прекрасная цель, — кивнул Стас, беря вторую появившуюся из ничего чашечку кофе. На этот раз кофе был горький, без крупицы сахара или сиропа, но его горечь оттенялась лёгким привкусом миндаля. — А я к ней каким боком?

— Что-то мне подсказывает, что рано или поздно вы, мой друг, встретитесь с моими братцами и когда это произойдет, я хочу… — черно-белый мужчина протянул руку, а его глаза вспыхнули, став двумя омутами черного пламени. — Вам помочь. Разделить вашу цель.

— Почему бы и нет. — Стас спокойно пожал руку незнакомцу и по помещению кафе словно бы прошлась лёгкая, еле заметная волна.

К чему-то прислушивающийся собеседник Станислава расплылся в предвкушающей ухмылке.

— Благодарю вас за уделенное мнение. Когда наступит нужный нам момент, я буду рядом. И да, можете звать меня Малалом. Было приятно с вами познакомиться.

— Аналогично.

Пол, стены и потолок треснули и начали распадаться, открыв сквозь трещины вид на ужасающе медленно кружащуюся черно-белую дыру в самом мироздании.

Вокруг увиденного прорыва реальности не было ни демонов, ни демонических владений. Всюду была лишь тьма и саморазрущающийся голод, чью сытость могла обеспечить лишь смерть.

По сравнению с обычным человеком, даже самый среднестатистический орк, это огромный, смертельно опасный зверь, мало того, что не знающий страха и жалости, так ещё и обладающий своим, извращённым, но все-таки разумом.

Будучи разумным оружием, созданным древними, орки слабо чувствуют боль и столь же слабо боятся смерти.

Безусловно, орков можно заставить побежать и испугаться, но если их ведет не кто иной, как босс, и уж тем более большой босс или варбосс, то орки превращаются в неостановимый зеленый прилив, сметающий всё на своем пути.

Для того, чтобы орки сочли кого-то достойным уважения, он должен быть огромен, смертоносен и воинственен настолько, чтобы сам космос содрогнулся от его громогласного ВАААААГХ!

Иерархия орков была проста и незамысловата, где каждый последующий член был здоровее и опаснее предыдущего.

После обычных бойзов шли нобы, орочье «дворянское» сословие, командиры отрядов и члены личной гвардии следующей категории, боссов.

Нобами становились лишь самые успешные и кровожадные орки, пережившие десятки и сотни кровавых схваток.

В некотором роде, их можно было считать взрослыми среди орочьей расы, ведь "бойзы", фактически, были подростками.

Но вернемся к боссам, именно они возглавляли целые племена и города зеленокожих, космических убийц. Пользуясь своими положением, боссы получали самую лучшую «дакку», то есть пушки, и лучшую чоппу (оружие ближнего боя) и, конечно же, мега-броню.

Каждый такой орк возвышался даже над нобами на целую голову, заставляя последних опасливо приседать, что уж говорить об обычных орках?

Обладая чудовищной живучестью и удивительной для такой махины скоростью, он в одиночку был способен прорвать оборону юдишек, неся смерть и опустошение на каждом шагу.

Однако в орочьей иерархии были те, перед кем начинали стелиться даже орочьи боссы.

Речь идёт о больших боссах.

Когда орочьий босс живет долго-долго и становится ещё больше и умнее, рано или поздно он подомнет под себя всех окружающих боссов. Те, кто откажутся присоединиться, умрут, другие же встанут под его знамена.

Начиная с больших боссов, этих орков уже нельзя было мерить по их глупым собратьям. Подобные монстры запросто могли править как одной планетой, так и целыми системами или кусками секторов.

Обладая как орочьим непостоянством, так и нечеловеческой хитростью, эти чудовища были страшными противниками, даже для опытных генералов и полководцев.

Ведомые «драйвом» они были способны на самые безумные тактические ходы, которые просто невозможно предсказать. Впрочем, бывало эти же ходы приводили их самих к смерти.

Однако иногда среди орков рождалась ещё одна, самая страшная и малочисленная категория орков, так как она выходила из больших боссов.

Иной раз налитые кровью глаза большого босса поднимались к звездам, а в его сердце рождалась мечта. Нет, не так. МЕЧТА.

Мечта о «бальшом-бальшом пастуке», великом ВАААГХ-е, равном которому ещё никогда не было.

И в таком случае, если у данного орка получалось убедить ещё больше орков начать поход к звездам в поисках великой битвы, то он становился не просто большим боссом. Он становился «Ваиводой» или Варбоссом, высшей ступенью развития орка.

Каждый ваивода благодаря питающей его энергии ВАААГХ-а становился ещё больше и опаснее, чем самый здоровенный «большой босс»

Именно подобное чудовище и стояло на серой, пропитанной ядом земле возле улья Гадес. Всякий орк, что имел необходимость пробежать рядом, опасливо пригибался и втягивал голову в и так опущенные плечи.

Лишь «мэдбойзы», сошедшие с ума орки могли бы иметь глупость ошиваться рядом, хоть и они бы сбежали куда подальше.

Газгкулл Маг Урук Трака — имя, от которого содрогались целые звездные системы. Имя, гремевшее по значительной части галактики.

В прошлом, будучи обычным бойзом, он словил башкой снаряд из болтера. На его счастье, неподалеку находился «лечила», орочий доктор-вивисектор, который решил провести забавный «иксперимент» и вставил в дырявый череп почти дохлого орка бионику из адамантия.

К огромному удивлению лечилы пациент не сдох и мало того, серьезно изменился.

Газгкулл заявил, что слышит голоса орочьих богов, Горка и Морка, и именно он знает путь, по которому следует идти всем оркам.

Неизвестно, правда это или нет. Слышит ли Маг Урук Трака голос богов или он абсолютно безумен, но нельзя отрицать результат.

Газгкулл, подобно имперскому титану, буквально прорвался на вершину орочьего общества, сметая на своем пути любое препятствие.

Более того, было бы глупо отрицать его тактический и стратегический гений, побеждающий всех его противников.

Тем не менее, чем больше Маг Урук Трака побеждал, тем сильнее в нём крепло легкое, еле заметное раздражение.

Да, сражаться с теми же «космопарнями Ымператора» было весело, да и обычные юдишки были мастаки устроить хароший «пастук», но все же зачастую все заканчивалось довольно быстро и однообразно.

Иронично, но как и любой орк, Газгкулл хотел некоего вызова. Препятствия, которое заставило бы его использовать всю свою силу и хитрость. Вот только проблема была в том, что Урук Трака был слишком силён и хитер, чтобы найти своего врага.

И подобное удручающее положение вещей продолжалось вплоть до сегодняшнего дня.

Когда Газгкулл подошел к улью Гадес, он не ожидал от него ничего неожиданного. Очередной человеческий муравейник должен был пасть под тяжестью стального орочьего сапога так же, как и все остальные до него.

Казалось, у Гадеса не было ничего, что могло бы выделить его из линейки всех уничтоженных варбоссом ульев до этого.

Тем не менее, очень скоро Газгкулл почувствовал, что что-то не так.

Всякий раз, когда он отправлял верных ему парней вперёд, что-то постоянно шло не по плану. Неожиданные фланговые нападения, секретные ловушки и мощные засады преследовали орков на каждом шагу.

В тот момент, когда его парни в очередной раз откатились от улья, так ничего и не добившись, Газгкулл пришел в ярость.

Возглавив лично наступление, Маг Урук Трака внезапно обнаружил, что там, за стальными переборками и ощетинившимися пушками стенами находится противник, ничуть не уступающий ему самому.

Загоревшись, Газгкулл обрушил на своего врага, как потом стало ясно, известного под именем Себастьян Яррик, всё, что только мог.

Неделями военачальник применял каждую хитрость, которую нашёптывали в его изуродованный мозг Горк и Морк. Молниеносные атаки сменялись отвлекающими манёврами, крупномасштабные штурмы чередовались с массированными бомбардировками.

Яррик же в свою очередь каждый раз находил достойный ответ на любую выставленную против него уловку. Он высылал подрывные команды для уничтожения осадных орудий зеленокожих, контратаковал, нанося удары по флангам, когда орки ломились на баррикады и отступал с целью заманить ксеносов в смертоносную засаду.

Два военных гения столкнулись и, не сумев мгновенно друг друга пересилить, сцепились в сложной тактической схватке, цена которой была жизнь.

С каждым днём этого великого противостояния Газгкулл словно бы сбрасывал окутавший его сон. Его давняя мечта сбылась, ведь он нашел врага прямо под него самого.

Именно поэтому, когда до него дошли сведения, что один из его боссов, Угулхард, убил Яррика, Маг Урук Трака не смог радоваться своей победе, ведь это значило, что больше у него нет столь отличного врага.

Вот только уже очень скоро пришли другие сведения, Яррик оказался жив, и Газгкулл с облегчением и радостью вновь обрушил на Гадес все свои силы, желая лично убить Комиссара.

Для кого-то поступки варбосса были бы бессмысленны, на что знающие люди лишь покачали бы головой, ведь искать логику в поступках орков было бы той ещё глупостью.

И здесь нельзя было не признать, не взирая на весь гений Яррика и храбрость имперских граждан, силы были неравны.

Мощь орков была слишком велика, и армия Газгкулла неуклонно захватывала улей. Более того, запасы пищи начали показывать дно, из-за чего комиссар принял тяжелое решение начать эвакуацию.

Маг Урук Трака смотрел, как из улья вылетают многочисленные шаттлы, старательно маневрирующие между истребителями зеленокожих. То и дело, одна из машин получала критическое повреждения и, дымясь, падала вниз.

Однако варбосс не боялся, он знал, что его главный, истинный враг не побежит. Он не станет прятаться и спасаться, как обычные «юдишки». О нет, он вступит в схватку, как настоящий бойз и Газгкулл жаждал этого, как ничего другого.

Тем не менее что-то пошло совсем не так, как планировал варбосс. В тот момент, когда он уже планировал начать очередное решительное наступление, к нему прибежали разведичики и их сведения заставили Газгкулла нахмуриться.

— Босс-босс! — дрожащий перед гигантской, закованной в мега-броню фигурой, орк из фанатов скорости быстро выпалил всё, что знал. — Пряма за нами до сквигга всяких очинь злых юдишек! Мы падабрали нескалька парней Кривого зуба. Всё очинь плоха!

— Что с этим сквигговым выкормышем? — рыкнул Газгкулл от чего все орки неподалеку дернулись, то ли с целью убежать, то ли закопаться под землю.

— Его разбили, босс! С неба прилетели новые юдишки, вышли из улья и пастукали его! С нами приехал его мек, он рассказал, как босс юдишек сашелся в драке с Гуржоком пабедил его!

По рядам ближайших нобов прошла волна недоверия. Чтобы обычный юдишка смог победить босса?

— А ну, привидите его сюда! Я хачу сам его услышать. — рявкнул Маг Урук Трака, после чего внимательно выслушивал сбивчивую речь мека, когда тот рассказывал о великой битве Кривого зуба и юдишки в мега-броне. Как после столкновения двух танков босс чилавеков отрезал голову Кривому зубу цепным мечом в великой схватке.

За этим рассказом внимательно следили ближайшие нобы. Всем им было интересно узнать про такого сильного юдишку.

— Харашо, что он идёт сюды, — наконец хмыкнул Газгкулл. — Не придётся за ним бегать.

Варбосс не боялся оставлять у себя за спиной недобитого комиссара. У того всё равно недостаточно сил, чтобы создать много проблем. Для его блокировки хватит и небольшой части орды.

Касательно же численности людей, ему и вовсе не было смысла их бояться.

Под донесениям камандос, после боя с Гуржоком у спустившихся с неба людей осталось не более ста семидесяти тысяч. В то же время у самого Газгкулла прямо здесь и сейчас было аж семьсот тысяч отборнейших зеленокожих парней. Это не говоря уже о ещё двух армиях, двинувшихся к ульям Ахерону и Тартару.

Маг Урук Трака с радостью встретит самонадеянного убийцу Кривого зуба и затем вернется к столь приятному противостоянию с Ярриком.

Газгкулл даже начал подумывать попробовать дать комиссару небольшой шанс сбежать, чтобы он вновь собрал людей и их противостояние продолжилось вновь. Да, это было некрасиво, но очень уж варбоссу понравился такой враг.

В любом случае, путь от Адского предела до Гадеса был неблизким, поэтому пришлось бы подождать, пока армия человечишки дойдет до него.

Впрочем, Газгкулл не мог не отдать должное странному человечку. Чего-чего, а драйва у него было под стать настоящему орку. Переть за противника, превышающего тебя в несколько раз, было поступком, достойным уважения.

И спустя ещё несколько дней Маг Урук Трака все-таки дождался.

Малый крестовый поход Святого все-таки добрался до орков варбосса

Кхарн Предатель открыл глаза и к чему-то прислушался. Покрытые кровью губы дрогнули и медленно сложились в ужасающую улыбку, впрочем, совершенно не видимую под красным шлемом.

Один из самых печально известных чемпионов хаоса, а точнее самого Кхорна, поднялся с горы трупов, на которой он до этого восседал

Хлюпнуло. Единым движением Кхарн вытащил тяжелый цепной топор из развороченной грудной клетки погибшего космодесантника.

Сколько он уже убил своих братьев? Кхарн давным-давно сбился со счета.

Начавший свой путь ещё до Восстания Хоруса, Кхарн нёс бесчисленные страдания ксеносам и прочим расам в галактике.

Теперь же, служа Кхорну Кхарн ещё сильнее расширил свой послужной список, добавив туда воинов и жителей Империума.

Стоявшие и сидевшие неподалеку Пожиратели миров тоже наконец услышали и, порыкивая, начали собираться вместе.

В данный момент на этой планете были не только они и лояльные Империуму космодесантники. Также здесь оказался и один из бессчисленных ВАААГХ-ов орков.

Кхарн считал это удачей, ведь он мог передать своему богу черепа сразу двух рас.

Нечеловечески зоркие глаза Кхарна наконец заметили приближающуюся к ним огромную орду зеленокожих.

Включив цепной топор, Кхарн рывком оттолкнулся от земли и понесся на всей скорости вперёд. Следом за ним, он чувстовал, бежали и остальные пожиратели.

Все они жаждали крови и черепов, и он чувствовал, что сегодня он получит в избытке и первого и второго.

Любой другой, оказавшись в столь опасном положении, испугался бы, но бойцы Станислава лишь насмехались над виднеющимися вдали порядками орков.

После победы над Кривым зубом, больше никто не сомневался в их святой миссии по уничтожению ксеносов.

Даже полному идиоту было очевидно, что за ними стоит сам Император, так кто посмеет бросить им вызов?

Именно поэтому они ничуть не боялись атаковать готовые к обороне позиции орков.

Газгкулл не особенно хотелось напрягаться на сражение с этим маленьким отрядом, поэтому он решил позволить ему разбиться о его войска.

Впереди Маг Урук Трака разместил парней с чоппами и щитами. Вооруженные топорами и прочим оружием ближнего боя, они буквально дрожали от желания вступить в схватку.

Следующим шли «стрелялы», те орки, что променяли радость ближней схватки на грохот огромных свинцометов. Каждый такой стрелок считал, что чем громче стреляет его «шута», то есть пушка, тем точнее ведется огонь.

Следом за стрелялами расположились самые непредсказуемые даже для орков войска — их псайкеры. В отличие от других рас, орочьи псайкеры, или, как их ещё называют, чудилы, используют не варп, а поле ВАААГХ, генерируемое орочьей ордой.

Тем не менее, из-за непостоянной сути орков, не справившись с атакующей их силой, чудилы частенько взрывались, забирая с собой на тот свет множество ближайших собратьев. Именно поэтому зачастую чудил располагали в отдалении от остальных орков, дабы «чиго нехарошего не случилась».

Вот и сейчас подергивающиеся, раскачивающиеся и хватающиеся за головы чудилы оказались в центре значительного пустого пространства, так как никто не хотел к ним приближаться.

Последними стояли меки с их разнообразными «тачилами», гаргантами и стомпами. Среди них расположился и сам Газгкулл, с интересом наблюдающий за тем, что должно было развернуться.

Но если среди обычных бойцов Крестового похода царило приподнятое настроение, то среди высших руководителей властвовала чистая паника.

— Он же сказал, что пойдет проверить танкистов! — причитал, заламывая руки непреклонный Константин. Старик в панике чуть ли не заглядывал под гусеницы танков, словно именно там мог притаиться разыскиваемый ими Святой.

— А мне он сказал, что хочет поглядеть на химеры. — в отчаянии заметил Фишер. Было трудно придумать что-то хуже, чем потерять лидера всего похода.

Причем офицерам приходилось скрывать свои поиски, чтобы не поднимать панику среди остальных войск.

— Стойте, а что там происходит? — прозвучавший в воксе недоверчивый голос Нуменория, бывшего генерала СПО, заставил офицеров Святого насторожиться. — Что это там за шаттл?

Руководство похода послушно подняло головы и посмотрело вверх.

И там и впрямь творилось что-то странное.

Громко завывая движками, в сторону гигантской орды орков несся один единственный шаттл.

Подобная наглость была за пределами любого безумия, ведь десятки тысяч орудий зеленокожих могли без труда сбить наглую машинку.

— О нет… — смертельно побледнел первым догадавшийся о том, кто же сейчас находится внутри стальной скорлупки Вальтер Фишер.

В конце концов он больше всех остальных провел времени со Святым.

Пока догадавшееся о том, кто же все-таки сидит в шаттле, руководство малого Крестового похода рвало на себе волосы и экстренно отдавало приказы начать наступление, небольшой "Арвус" уже практически подлетел к позициям орков.

Внутри машины находился не только Святой, но и ещё двое пилотов. Оба из них были беззаветно преданы Святому и не видели совершенно никаких проблем, чтобы лететь прямо к центру орочьей орды.

— Эй, а ну-ка сбейте эту мелкую летающую тачилу! — громко приказал Газгкулл, насмешливо глядя на небольшой шаттл.

И так как варбосс не сказал кому конкретно открыть огонь, великое множество орков подняли свою дакку к небесам, после чего ликующе нажали гашетки и курки.

«Ба-ба-ба-бах!» — застрочили тысячи пулеметов и автоматов, посылая тяжелые свинцовые снаряды в сторону машинки.

«Бум-бум-бум!» — это, громко бухая, открыли огонь массивные гарганты и стомпы.

Но у судьбы сегодня явно другие планы.

Искра и сбой в перегоревшей на мгновение проводке отключил управление у пилотов шаттла, от чего машина резко клюнула вниз, позволяя пронесшимся в считанных сантиметрах гигантским снарядам танковых пушек и лучам мега-лазеров пройти мимо.

Не успели пилоты испугаться, как управление вновь включилось, но из-за перекошенной рукояти управления шаттл разом закрутился вокруг своей оси, за раз сделав сразу несколько бочек, но успев пропустить мимо ещё множество летящих следом снарядов.

Отключившиеся на секунду датчики заставили пилотов подняться вверх и вновь предназначающиеся им снаряды ушли в молоко.

Тем временем на земле руководство людей начинало стремительно седеть, пока орки выходили из себя.

— Что вы мажите, как паследние гретчины?! — рыкнул Маг Урук Трака, недовольный точностью своих парней. — Он же всиго адин! Сбейте же его! Иначе мой силавой кулак окажится в чьей-то жопе!

И получив столь бодрящее «напутствие» орки ещё активнее открыли огонь в страстном желании сбить наглую машинку.

Вот только, как оказалось, это было до безумия сложно сделать.

Два летящих танковых снаряда от соседних гаргант умудрились столкнуться в воздухе, породив мощнейший взрыв, который не только скрыл за собой вид на шаттл, но и ударной волной оттолкнул последний в сторону, позволив вновь увернуться от большей части огня и заставляя орков пускать пену от гнева.

— Гра-а-а-а! — взревел от боли огромный орк, после чего, захрипев, замолк навсегда. С его тела весело спрыгнул Кхарн, держа за имплантированные стальные рога отрубленную башку какого-то случайного безымянного босса.

Повинуясь мимолетному желанию избранного Кхорном, по черепу прошла волна адского пламени, стирающая всякий намёк на плоть, оставляя лишь голый, дымящийся череп.

— Черепа для трона черепов! — закричал Кхарн, поднимая голову ныне мертвого босса голой, чудовищно мускулистой рукой.

Его клич подхватили сотни ближайших проклятых космодесантников, выбравших навсегда погрузиться в кровавую мясорубку, которой не было конца и края.

Однако, что Кхарну всегда нравилось в орках, так это их умение проливать свою кровь. Дерясь с орками, крови всегда было предостаточно. Стоило пожирателям миров вырезать один отряд орков, как на них пёрли ещё десять.

Более того, по рядам берсеркеров Кхорна прошла волна ненависти. Если воины Кровавого бога что и не любили, так и это колдовство и псайкеров и прямо сейчас именно они и нападали!

Впереди наступала целая армия чудил, из-за которых буквально само пространство трещало и лопалось от бьющих во все стороны зеленых молний.

Кулаки чемпиона хаоса сжались так сильно, что затрещала сама его броня. От напряжения по скрытому шлемом лбу Кхарна прошла паутина вспухших вен.

— Убе-е-е-ейте! — вой Кхарна обрушился на всё поле боя, заставив на долю мгновения поколебаться даже орков под ВАААГХ-ом. — Убейте их всех!

И жестокая, кровавая схватка вновь разгорелась под безжалостным смехом Темных богов.

Глядя на немыслимым образом игнорирующий огонь всей орочьей орды скорлупку, Газгкулл начал чувствовать неуверенность. То, что он видел своими собственными глазами было немыслимо, но оно происходило здесь и сейчас.

Хуже того, варбосс вполне себе мог предсказать путь шаттла и если он продолжит лететь так, как летит сейчас, то он приземлится рядом с ним, если не рухнет прямо на него!

Что-то было очень-очень не правильно!

— Эй ты! — клешня Маг Урук Трака недвусмысленно указала на одного из нобов. — Прикажи чудилам атакавать это скиггово дерьмо! Быстра!

— Слушаюсь, босс!

Получив приказ сотрясающиеся от психических конвульсий вирдбои посмотрели своими светящимися от распирающей их энергии глазами в сторону шаттла.

Из-за того, что сила чудила зависела от питающего их ВАААГХ-а, наличие такого количества взбудораженных орков имело как хорошую, так и не очень сторону.

Да, сила чудил сейчас была максимальной, но была и другая проблема. Энергии было так много, что они и вовсе не могли её контролировать.

Вот, один из чудил поднял стальной посох, в который нескончаемо били зеленые молнии, и активировал свою магию, стремясь уничтожить зловредный летающий корабль.

Однако он сразу почувствовал, что что-то пошло не так.

Энергии было слишком много. Орочий псайкер пытался хоть как-то управлять поступающей силой, но она с оскорбительной лёгкостью поставила его на колени.

Из глаз уродливого, даже по сравнению с обычными зеленокожими, орка ударили два концентрированных зеленых пучка света. Не выдержав, чудила раскрыл в вопле огромную пасть и из неё тоже ударил зеленый свет.

Окончательно потеряв контроль, чудила превратился в нестабильную магическую бомбу, которая могла взорваться буквально в любой момент!

Но вселенная войны никогда не упускала сделать любую ситуацию ещё хуже, чем она могла бы быть.

Тебе кажется, что Империум это адская дыра, хуже которой не придумаешь? «Подержите наше пиво». — говорят планеты темных механикус.

Слетевший с нарезки чудила распространял во все стороны мощнейшие волны чистого ВАААГХ, от которых ближайшие чудилы тоже начали терять контроль и спустя пару секунд тоже сходили с ума, присоединяясь к расширяющейся волне зеленого безумия.

Заметивший неладное Газгкулл отдал приказ начать расстреливать светящихся зеленым светом чудил, но было уже поздно.

— Умрите — умрите — умрите! — в бешенстве хрипел Кхарн топча ногой размазанное о подорванный танк тело одного из чудил.

Немного придя в себя чемпион Кхорна наконец заметил неладное. Собравшиеся вместе несколько десятков вирдбоев проводили какой-то странный, но несомненно мощный ритуал.

Кхарн слишком часто за свою чрезвычайно долгую жизнь сталкивался с псайкерами, чтобы не понимать опасность подобных ритуалов.

Его рука размылась в воздухе, когда он с силой метнул один из своих дрожащих от ярости проклятых топоров.

За мгновение преодолев несколько сотен метров, он попал прямо в череп одного из вирдбоев. Но, что странно, голова орка не взорвалась, а лишь сместилась в сторону, нарушив заранее выверенный поток энергии из его рта.

Чудила успел лишь испуганно раскрыть глаза, когда их всех скрыла мощнейшая зеленая вспышка.

Громкий зеленый взрывы поколебал орочьи порядки.

Стоявшие ближе всех стомпы были опрокинуты на спины магической ударной волной, а те орки, кому не повезло оказаться возле эпицентра взрыва были и вовсе испепелены в мгновении ока.

Но даже те, кто остался в живых, не остались полностью целыми. Расходящаяся ударная волна была «жесткой стервой» и ничуть не жалела тех, кто оказывался в её тесных любящих объятиях.

— Что за ЗОГ?! — помотав головой Газгкулл рывком встал на ноги и оглядел перемешанный ряды своих войск налитыми кровью шарами. — Какого зога тут тварится?! Что эта за дерь… — варбосс осекся, когда наконец дым от места расположения чудил рассеялся и стали видны их позиции. А точнее, их новые хозяева.

Тяжеленная, усиленная стальным намордником челюсть Газгкулла неумолимо рухнула вниз, когда в его зеленую голову окончательно пришло осознание, кого он видит прямо сейчас.

Выпрямившийся в полный рост бывший капитан обвел взглядом изменившееся поле боя. Кхарна ничуть не обеспокоила смена условий.

За сотни лет сражений, как в реальном мире, так и в варпе, было очень мало вещей, что могли смутить ужасающую машину войны в его лице.

Что уж говорить о также прибывших остальных пожирателях миров. В творящемся в их голове кровавому угаре, они бросились бы даже один на один на имперский титан.

— Кровь для Кровавого бога! — кошмарный клич нарушил то хрупкое равновесие, что каким-то образом образовалось и всё полетело к чертям.

Поговаривали, что для захвата целого мира зачастую может хватать всего лишь десятка космодесантников.

И самое ужасное, что эти россказни даже преуменьшали весь тот ужас, которым были сыновья Императора.

Сверхбыстрые, сверхсильные, бронированные настолько, что обычное оружие ничего не могло им сделать — эти воины обладали невероятными чувствами и столь высокой скоростью обработки информацию, что обычные люди для них выглядели еле двигающимися мухами.

И хоть число орков даже после взрыва превышало шесть сотен тысяч, две сотни пожирателей миров были далеко не тем, что можно было игнорировать. Особенно если они в центре твоего строя.

Газгкулл громко выругался, проклиная всё вокруг. Он так сильно скрипел зубами, что пара из них и вовсе треснула, отвалившись.

Неужели Горк и Морк отвернулись от него, от чего за что бы он не взялся, всё летело сквиггу в зог?

И словно этого было мало, проклятый распроклятых шаттл и не думал никуда деваться. Мало того, он вполне себе конкретно нацелился на самого Газгкулла! И летел он к нему очень быстро.

— Убейте же его! — быстро приказал Газгкулл, выполняя непривычный, но очень полезный приём, доступный лишь по настоящему умным оркам.

Варбосс в полной мере оценил ситуацию, провел сложное и многоступенчатый мозговой штурм, после чего принял тяжелое и вместе с тем взвешенное решение.

Он дал деру.

Крепкие сервоприводы мегаброни толкали тело Маг Урук Трака прочь, пока переваливающийся варбосс на удивление быстро бежал от приближающегося к нему шаттла.

Вот только несмотря на продолжающийся зенитный обстрел заговоренная варпом машина упорно не желала отступать. Наоборот она становилась всё ближе!

Орки, мимо которых пробегал отдувающийся варбосс, провожали своего ваиводу огромными глазами, но Газгкуллу было плевать.

Развернувшись, Урук Трака открыл ураганный огонь по уже слишком близко летящему шаттлу, но даже так пули или пролетали мимо или бессмысленно рикошетили по броне.

— Я Газгкулл Маг Урук Трака! — громогласно рычал варбосс. — Я великий прарок Горка и Морка! И я ни могу так пазорно умереть!

Последние слова варбосс прокричал уже в панике, так как окончательно стало ясно, что ещё секунда другая и никакая мегаброня его не спасёт. Учитывая массу и скорость шаттла, от Газгкулла останется лишь длинный кровавый след.

Урук Трака изо всех сил ударил клешней по красной кнопке «экстриннаго тилипорта». Эта чудо-машина была ещё плохо доработана и сделавший её из кучи телепортов эльдаров мек посоветовал использовать лишь «в крайним случаи, босс».

Газгкулл решил, что этот момент вполне себе подходит. Если не сейчас, то когда?

«Экстринная тилипорта» издала громкий треск, пшик и… не сработала.

— Ах ты зогова дрянь! — рявкнул Газгкулл, лихорадочно продолжая бежать и отчаянно стуча по кнопке. — Работай-работай-работ-а-а-ай!

И лишь, когда нос шаттла легонько и нежно ткнулся в спину мегаброни варбосса, «тилипорта» наконец изволила сработать.

«Бах!» — рухнувший на пузо шаттл продолжил вспахивать землю, давя попадающихся у него на пути зеленокожих. В стороне же, на расстоянии около четырёх десятков метров, произошла зеленая вспышка и с высоты десятка метров рухнул матерящийся на орочьем варбосс.

Но то ли Газгкул успел получить инерцию от толчка, то ли телепорт сработал неправильно, но ваивода появился вверх тормашками, от чего вошел в землю четко вниз головой.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — принялся отплевываться от пепла ужас галактики, вставая на свои тумбообразные ноги.

Прямо сейчас, он сам и шаттл находились в здоровенной яме, от чего создавалось впечатление, что сражение происходит где-то в стороне.

— Босс, ты жив?! — подбежала к Газкуллу наконец-то догнавшая его гвардия.

— А у кого-то, зог вас падери, были самнения?! — очевидно, Маг Урук Трака был совсем не в духе. — Ну-у-у-у?!

— Нет, босс! — тут же рьяно замотали «бошками» десятки огромных нобов, стоило только варбоссу на них посмотреть.

Внезапный звук за спиной заставил Газгкулла не очень авторитетно дернуться и быстро обернуться.

Остановившийся, дымящийся шаттл, покрытый сверху донизу пулевыми отверстиями, висящими кишками и кровью орков, медленно открыл шлюз.

— Пригатовиться! — зло и серьезно прокричал Газгкулл, максимально приготовившись увидеть того, кто должен был сейчас выйти.

Учитывая всё произошедшее, Маг Урук Трака уже точно не собирался недооценивать того, кто сидеть в этом жутком шаттле.

«Бум. Бум. Бум». — чьи-то тяжелые шаги скоро показали их обладателя.

Высокий, одетый в золотую силовую броню лысый человек с наслаждением вдохнул пропитанный кровью воздух и посмотрел на черное от пепла неба.

— Сегодня хороший день чтобы умереть. — негромко сказал он, но усиленные чувства варбосса с лёгкостью вычленили его слова из окружающего дикого шума, заставив "ваиводу" напрячься ещё больше.

Где-то раздалась череда взрывов и дикий крик подтвердил, что войска стоявшего перед Газгкуллом человека тоже добрались до сражения.

Маг Урук Трака стиснул клыки. Застряв здесь с этим человеком, он совершенно не мог управлять войсками, которые получили удар, как изнутри, так и снаружи. Более того, Варбосс слышал подозрительное копошение из улья Гадес.

Проклятый Яррик явно тоже что-то задумал. И если изначально у Газкулла было более чем сил, чтобы отбить его жалкое нападение, то теперь уже сам Трака был в очень неустойчивом положении!

И казалось бы, вот он, корень всех его проблем. Убей этого человечишку и возвращайся к командованию, но что-то останавливало Газгкулла от этого простого и логичного шага.

Великий варбосс не стал бы тем, кем стал, если бы у него не был этого сверхъестественного чувства, которое частенько вытаскивало его из самых опасных и безнадежных ситуаций.

И прямо сейчас это чувство вопило в полный голос, находясь в ужасе от неторопливо приближающегося к нему человека.

Этого абсолютно лысого, одетого в золотые доспехи с белым плащом человека можно было охарактеризовать одним единственным словом — СМЕРТЬ!

— Босс-босс, — тихо, по орочьим меркам, «прошептал» один из нобов. — А это, кажись, тот юдишкин босс, который застукал Кривого зуба.

Это уточнение не принесло Газгкуллу успокоения, а наоборот ещё сильнее испортило настроение.

Варбосс лихорадочно думал над тем, что же в этой ситуации можно сделать.

— Эй, парни, это наш с ним бой! — внезапно рыкнул на охрану Газгкулл. — Пашли отсюда к зогу! Я хачу забить этого юдишку адин на адин!

— Но босс… — попытался сказать было что-то ближайший ноб, но стремительно мелькнувшая клешня разорвала его на несколько кусков.

— Слушаемся, босс! — нобы быстро бросились прочь от их разгневанного варбосса.

Не прошло много времени как внутри ямы не остался лишь человек и гигантский орк. Пилоты шаттла закрыли двери и не видели, что происходит снаружи. Все датчики были уничтожены ещё во время полета и последующего приземления.

Стас недоверчиво смотрел, как нобы быстро убегают вверх по склону. Он начал было беспокоиться, но успокоился, когда увидел, что самый здоровенный и знакомый по прошлой жизни орк, никуда не делся.

— Чилавек, эта, — Станислав заметил, что заговоривший с ним варбосс был чем-то явно смущен и на удивление не уверен. Это смотрелось столь странно и комично, что Стас даже остановился. — Ты эта, ни падумай. Я всегда, понимаешь, за хароший пастук…

Маг Урук Трака неловко засмеялся рыкающим смехом, и его рука-клешня начала медленно подниматься вверх под ставшим подозрительным взглядом человека.

— Но эта… Сийчас как-то слишком мало бойзов. Да, точно! Мы встретимся, когда у нас у абоих будит ещё больше парней! — отчаянно подыскивающий оправдание варбосс обрадовался, когда всё же нашел хоть что-то. — Чтобы наша битва была паистине виликой!

Сам же Станислав наконец-то заметил небольшую, мигающую красную кнопку на груди Газгкулла.

Страшное осознание прострелило Святого от головы до пят.

— Ты не посмеешь. — осторожно протянул мужчина, делая маленький шажочек к нервно переминающемуся варбоссу.

— Эта… — грустно вздохнул Маг Урук Трака.

— Пожалуйста. — жалобно протянул Стас, делая ещё один шаг и ласково улыбаясь нервно вздрогнувшему ваиводе, что был выше него раза в два.

— Мы ещё встретимся. — извиняющим тоном рыкнул Газгкулл.

— Не смей! — рявкнул Станислав, заметив, как клешня варбосса дернулся вверх.

Почти доставший до Газгкулла Святой ухватил уже воздух, в котором мерцали рассеивающиеся остатки энергии после телепортации.

— Не-е-е-ет! — громкий, яростный крик и исчезновение психического поля варбосса привело ближайших орков в панику. А уж после того, по ним ударили вылетевшие из улья силы Гадеса, возглавляемые одноруким комиссаром, орки окончательно побежали.

Ослабление ВАААГХ-а повлияло и на перенесенных космодесантников. Стоило орочьему ритуалу ослабнуть, как Пожиратели миров были телепортированы обратно на другую планету, оставив лишь страшное опустошение в том месте, где они ударили по зеленокожей орде.

Газгкулл же в очередной раз доказал, что орки самая продвинутая и умная раса в этой проклятой галактике, ведь, когда нужно, он отлично умел использовать самый важный и полезный военный инструмент: «Вовремя дать деру».

С бегством Газгкулла Маг Урук Трака орочье вторжение на Армагеддон начало буксовать. Силы зеленокожих впервые почувствовали страх, когда их главная орда побежала в панике и была разбита возле улья Гадес.

Никто не знал, выжил ли Газгкулл, но его тела никто так и не нашел, что могло говорить о чём угодно.

Тем временем вал проблем орков и не думал заканчиваться.

Стоило отгреметь сражению за Гадес, как на приблизившихся к ещё одному городу улью, Ахерону, орков посыпались десантирующиеся войска Кровавых ангелов. Как оказалось, на призыв о помощи откликнулся не только флот Святого Стаса, но и флот ангелов Императора.

Огромные космодесантники с легкостью разрывали паникующие войска орков, пока последних разрывали на куски дождь из сыплющихся с орбиты бомб и канонада из гигантских пушек.

Когда грохот болтеров и шипение сжигающего все и вся прометия затихло, выжившие Ахерона склонили головы и встали на колени, передав верность одному из успешнейших и благородных ангелов Императора — Данте.

О подвигах последнего ходило так много легенд и слухов, даже среди самих космодесантников, что Данте считали чуть ли не самим Сангвинеем. Вот уже более чем полторы тысячи лет жил предводитель ангельского воинства. Так что не было ничего удивительного, что испытавшие самое черное отчаяние люди решились встать под знамена кого-то большего, чем просто человек.

Одним из первых указов Данте было арестовать и поместить под стражу Фон Штраба, того самого планетарного губернатора, что был ответственен за весь тот ужас, что пережил Армагеддон.

Таким образом, если у орков ещё и были какие-то надежды найти нового варбосса и продолжить ВАААГХ, то с появлением Кровавых ангелов, эти надежды превратились в прах.

Сжимаемые с двух сторон силами Святого и Ангелами, зеленокожие превращались из активных и шумных, в тихих и мертвых.

Среди выживших орков ходила, всё более расширяющаяся байка о чудовищном, даже по сравнению с орками, лысом юдишке, что «настолька апасный, что рядом с ним портится грибное пыво и портятся всё стрелялы!»

Для любящих свои «шуты» орков и уж тем более меков, перспектива лишиться столь любимых вещей была ужасна, от чего история о кошмарном юдишке начала свой неспешный путь от планеты к планете и от системы к системе.

И хоть армия Станислава вновь понесла серьезные потери, от чего её численность опять уменьшилась, и на этот раз аж до ста тысяч, но зато каждый из выживших мог по праву зваться ветераном.

Эти люди не раз смотрели смерти в лицо и жестокой вселенной Вархаммера требовалось поднапрячься, чтобы сломить их боевой дух.

Немалую роль в этом сыграла и личность того, кто их вёл. Среди войск Святого ходили безумнее предыдущих слухи о его подвигах и достижениях.

От экипажа космических кораблей просочились слухи о «случайной» гибели целых двух крейсеров зеленокожих. Всякий кто слышал эту историю ничуть не сомневался, кого стоит благодарить за столь невероятную удачу.

А уж если вспомнить череду побед над орками, то неистовое восхищение личностью Святого быстро завоевывало сердца жителей Армагеддона.

Так, после битвы, очень грустный Стас встретился с тем, кто не дал Гадесу пасть.

Яррик всё ещё чувствовал себя плохо из-за отсутствия правой руки и глаза, но он все же нашел силы, чтобы поприветствовать спасшего его город человека.

Из-за общей слабости комиссара и необходимости преследования орков, особого разговора не вышло. Единственное, что навсегда осталось в памяти Себастьяна, это невероятно грустное лицо Святого. Как потом ему объяснили, Святой невероятно сильно огорчился тем, что силы орков кончились и в ближайшее время у него не будет возможности убивать ксеносов.

Именно поэтому лидер малого Крестового похода немедленно отправился в преследование за оставшимися армиями орков, отказавшись от любого чествования и пира в честь победы, которые хотели провести администрация освобожденных ульев.

То ли победы их так взбудоражили, то ли титул, но Администорум буквально стелился перед Святым, всячески пытаясь выполнить любое его желание.

Столь искреннее и самоотверженное желание помощи Империуму потрясло комиссара до глубины души. И хоть его сильно настораживало прозвище «Святой», Яррик увидел в этом человеке пример настоящего служения Императору.

Подобный пример дал Себастьяну неиссякаемый источник новых идей.

Нечем заняться? Иди убивай ксеносов. Много свободного времени? Убийство ксеносов само себя не сделает. Семь раз отмерь и убей ксеноса. Если ксенос не идёт к тебе, ты идёшь к ксеносу.

Немалую часть славы получили и приближенные Святого.

Вальтер Фишер и Деций Нуменорий проявили себя как отличные тактики, сумев в пылу боя, должны образом руководить многочисленными отрядами и полками. И хоть они постоянно ссылались на ведущую их руку Императора, но, очевидно, и они сами были далеко не худшими командирами.

Проявил себя и Константин. Он с яростным рвением бросился общаться с местными отделениями эклезиархии. Далеко не везде его проповеди находили поддержку, но резкий, как удар серпом по яйцам, неистовый проповедник буквально прорывал любые препоны и сопротивлением, которое ему оказывали. Пару раз он и вовсе сцепился в драке с несколькими священнослужителями.

И его подход работал. Жаркие речи привлекали всё больше и больше людей по всей планете, которые жадно вслушивались в приключения и победы избранного Императором.

Многие, наслушавшись проповедей Константина с улыбкой шли вступать в силы малого Крестового похода.

В их серой, бессмысленной жизни золотым светом вспыхнул маяк личности и пути Святого Станислава. Словно мотыльки, они летели к свету, чтобы стать часть его истории.

Поэтому, не было ничего странного, что в связи с таким большим ростом добровольцев, не прошло много времени, когда две армии встретились, перемолов оставшиеся организованные силы орков.

Конечно, до окончательной победы над зеленокожими было очень далеко, если вообще когда-либо возможно. Размножающиеся спорами орки, спрятавшиеся в глубине джунглей Армагеддона, были очень неудобной проблемой, которую было очень трудно решить.

В тот день офицеры Святого были невероятно нервными, ведь они знали, что сегодня им доведется встретиться не с кем-то, а самими ангелами Императора. Безусловно, некоторые из них видели вдалеке рвущих всё и вся Пожирателей миров, но толстая прослойка из орков позволила избежать столкновения.

Встречу решили назначить в небольшой долине, в прошлом бывшей каким-то небольшим карьером.

И хоть сам Святой откровенно скучал, его сопровождающиеся беспокойно оглядывались и переминались с ноги на ногу. Слухи о Кровавых ангелах были самым невероятными, и даже повидавший за свою жизнь многие, Деций, никак не могу успокоиться.

На встречу решил прийти и Себастьян Яррик. Хирургены успели провести операцию и установить ему на руку и на глазах протезы. Правда, некоторые слышали, что комиссар приказал сохранить отрубленную руку орочьего босса, дабы впоследствии попросить Механикус переделать её для установки на свой обрубок.

«Идут». — прошелся по рядам встречающий тихий шепот и собравшиеся до рези в глазах стали разглядывать быстро приближающиеся ярко красные фигуры.

Несмотря на то, что космодесантников, казалось, не особо торопились, каждый их шаг был так велик, что обычному человеку, пришлось бы серьезно ускориться, чтобы держаться рядом.

Глядя на четкость и плавность движений было очевидно, что обычным людям за всю жизнь не добиться чего-то подобного. По знакам, регалиям и бумажным печатям становилось очевидно, что это была элита Кровавых ангелов, превосходящая обычных братьев, как орк превосходит гретчина.

Впрочем, далеко не все они имели красного цвета доспехи. Больше всего из них выделялся идущий впереди всех ещё более высокий воин в богато украшенных, золотых доспехах.

До Стаса уже дошли сведения о том, кто это был.

Однако не только Кровавые ангелы привлекали взгляд. Кроме Данте и трёх его сопровождающих был ещё один человек, которого несли словно, пойманного на охоте подсвинка.

Руки и ноги были связаны вместе за спиной и за этот узел и держал один из космодесантников, с лёгкостью неся взрослого мужчину одной рукой.

Сам связанный был жирным, неприятного вида человеком, чьё лицо было ярко красным от прилившей к нему крови. И было непохоже, что неудобства пленника хоть как-то заботили его носильщика.

Стоило ангелам Императора дойти до встречающих, как они остановились. И напряженное молчание Данте заставило всех ещё сильнее насторожиться.

— О благословенные ангелы Императора, — вперёд решительно шагнул Константин, видя, что никто не торопится первым заговорить, а ситуация становится уже просто неловкой. — Для нас огромная честь увидеть вас сегодня здесь. А понимание того, что мы с вами делаем общее дело…

— Комиссар Яррик, — тяжелый голос командора Ангелов заставила проповедника мгновенно замолчать, а всеобщее внимание было переведено на напрягшегося комиссара. — Ты был инициатором отправки сигнала о помощи?

— Да, господин, — сурово кивнул Себастьян, одновременно показав уважение, но и не унижаясь. Он уже понял, что разговор не будет легким, так как повелитель сверхлюдей не был доволен. — Это был я.

— Знаешь ли ты, что прямо в эту секунду, целых десять важных, развитых миров Империума подвергаются нападению? — золотая фигура чуть наклонила голову вперёд, от чего кричащая маска стала выглядеть ещё более жутко.

— И перед отправкой в это место, я был вынужден принять тяжелое решение, какому из миров я должен был оказать помощь в первую очередь, а какие из них будут вынуждены уповать на милость Императора?

— Никак нет, господин.

— Но это так, — голос командора упал ещё на пару градусов. — И когда я сюда наконец-то прибываю, оказывается, что наша помощь уже и не требуется и силы орков практически уничтожены. Что вы скажете в своё оправдание?

И всем стало ясно, что если храбрый комиссар срочно что-нибудь не придумает, всё может очень плохо закончиться. Было видно, что повелитель Ангелов не собирается долго ждать.

Однако несмотря на грозящую ему опасность, Яррик был абсолютно спокоен.

— Господин, когда был направлен сигнал о помощи, положение на фронте было удручающим. Из-за некомпетентности планетарного губернатора, — комиссар покосился на возмущенного замычавшего в руке космодесантника Фон Штраба. — Был уничтожен легион титанов и рассеяны СПО. В подобных обстоятельствах я решил взять на себя инициативу и вызвать помощь для спасения верного Императору мира.

Комиссар прервался и посмотрел на стоявшего неподалеку Святого. И глядя на абсолютно безразличного мужчину, Яррик не мог не восхититься его самоконтролем. Даже он сам, стоя возле творений Императора, чувствовал внутри себя неуверенность.

— Тем не менее, когда ситуация окончательно вышла из-под контроля, нам на помощь совершенно неожиданно прибыл малый Крестовый поход под предводительством… Святого Станислава. — последнюю часть Яррик сказал в сомнении, но все же сказал.

— Из этого выходит, что единственный виновный во всем происходящем, это планетарный губернатор, — сурово подвел вывод Данте повернувшись к державшему Штраба брату. Последний с готовностью поднял связанного так, чтобы он сумел со страхом вглядеться в щелочки глаз золотого шлема.

— Герман Фон Штраб, властью данной мне Императором, я обвиняю вас в пренебрежении собственным долгом, предательстве интересов Империума, многочисленных ошибках, повлекших за собой гигантский урон целому миру и просто глупости. Вам есть что сказать в своё оправдание?

Даже бесстрашный из-за своей тупости планетарный губернатор застыл, пока повелитель ангелов зачитывал ему обвинение. Но стоило Данте замолчать, как опомнившийся Штраб попытался что-то сказать, но заткнувшая его рот тряпка ему в этом помешала.

— М-м-м! — раздраженно замычал Герман, но его неудобство никого не обеспокоило.

— Значит, вам нечего сказать, — хладнокровно заключил Данте под остервенелые рывки связанного губернатора и его попытки что-то сказать. — Тогда, в связи с тяжестью ваших преступлений, я приговариваю вас к смерти. Приговор привести в исполнение немедленно.

Державший за веревку космодесантник небрежно перехватил дергающегося губернатора за ноги и за руки, после чего… резко дернул. Раздался громкий хруст и рвущийся звук, когда тело Германа оказалось с лёгкостью разорвано на две части.

На и так красные доспехи ангела хлынуло немало крови, но было не похоже, что того это хоть немного заботит.

Однако разговор ещё не закончился.

Золотая фигура Данте сделала пару шагов и встала прямо над поднявшим голову Святым. Учитывая то, что рост командора был даже выше обычных космодесантников, то Стас оказался где-то на уровне живота оппонента.

Спокойные глаза предводителя малого Крестового похода встретились со скрытым взглядом Кровавого Ангела.

— Когда я услышал о некоем Святом, первым моим желанием было найти и сжечь наглого еретика, что посмел назвать себя подобным званием, — угрожающий голос Данте заставил людей Стаса потянуться за оружием, что не понравилось уже охране командора. — Однако, чем больше я слышал о твоих подвигах, тем больше росло моё недоумение.

Данте демонстративно оглядел Святого, после чего остановил взгляд на его лысой голове.

— Знаешь, во всех россказнях о тебе, говорят, что у тебя прекрасные, золотые волосы. — на заднем плане кто-то, кажется подавился. Вероятно, это был Деций.

Глаза Стаса сузились.

— В этом плане мы похожи, — Святой криво улыбнулся. — Честно говоря, я думал, что вы выше.

Окружающие застыли со страхом ожидая реакции живой машин смерти, которой был каждый космодесантник и уж тем более столь старый, как командор ордена.

— Пха-ха-ха! — внезапно раздавшийся гулкий смех заставил всех вздрогнуть, а потом немного расслабиться. Тяжелая, покрытая адамантием рука Данте гулко похлопала Святого по плечу, заставив пошатнуться. Если бы не силовая броня, тот вполне бы мог получить несколько переломов. — Мне по душе твоя храбрость, предводитель.

Не дышавший всё это время Фишер громко выдохнул и облегченно улыбнулся.

— Орки разбиты и наши люди вполне могу справиться и без нас самих, поэтому я предлагаю отметить победу у меня в лагере, — Данте приглашающе махнул рукой. — Я был бы рад узнать о твоих подвигах, «Святой», из первых рук. В конце концов, не каждый день можно заставить варбосса сбежать!

— Я не против. — пожал плечами Стас, двинувшись следом за здоровяком. — А вы займитесь оставшимися силами орков. — коротко приказал он своим людям, которые было двинулись следом, я справлюсь здесь и без вас.

С ощутимой неохотой подчиненные Святого были вынуждены отступить, Данте же мысленно согласился с правильностью своего решения. Выпить и поговорить со столь храбрым человеком и впрямь было бы интересно.

Тем временем же один из двух спешащих к Армагеддону флотов наконец-то добрался до системы и вышел из варпа. Инквизиция и Эклезиархия очень спешили, чтобы первыми захватить столь необычный объект для исследований.

— До выхода из варпа осталось ещё несколько секунд. — коротко бросил стоявшему рядом жирному представителю Эклезиархии капитан небольшого, но вполне себе опасного флота. В подчинении Джеймса Смола было аж четыре крейсера и даже один гранд крейсер, выступавший в роли флагмана.

Подобной силы было более чем довольно, чтобы уничтожать целые небольшие космические цивилизации в необследованных участках космоса. Теперь же они летели к Армагеддону с одной единственной целью.

Хоть в своё время Себастьян Тор и ограничил влияние Эклезиархии, запретив им прямо иметь войска и флота, но священники всё же смогли выпутаться, привязав к себе множество различных свободных торговцев и даже флоты из Имперских экспедиционных сил.

Да, формально все эти силы не подчинялись Церкви, но лишь дурак бы отказался бы слушать их «советы».

Именно поэтому, когда с ним связались и сообщили, что аж сам кардинал заинтересован в успехе, то Джеймс использовал всё своё влияние, чтобы успеть первым выйти из дока.

Если учесть, что у того, кого он должен был доставить на Терру, были в лучшем случае фрегаты, а внутри кораблей имелось аж несколько орденов Сороритас, то Джеймс считал, что поймал удачу за хвост. Очень скоро у него в должниках будет целый кардинал и кто знает, как он сумеет воспользоваться подобной возможностью.

Стоявший неподалеку священник Министорума ничего не сказал, но явно принял его слова к сведению, покрепче ухватившись за поручни.

Толчок!

Любой переход через варп соседствовал с опасностью. Варп был настолько непредсказуем, что с кораблями могло произойти всё что угодно. Некоторые флоты и вовсе бесследно исчезали, так и не выходя наружу, а другие наоборот прибывали, но на борту не было ни единого живого человека.

Джеймс повел плечами. Во время последнего «прыжка» ему почудилось, что поле Геллера на какое-то время стало как-то странно работать, но быстрая проверка бортовых Механикус не нашла ничего странного.

Адмирал уже собирался отдать приказ о начале движения, как мостик буквально взорвался от сигналов тревоги.

— Смола, что во имя Императора происходит? — закричал стоявший священник, которого явно напугала неожиданная тревога. Отдуваясь, он нервно начал стирать стекающий по пухлым щекам пот.

— Капитан! — в ту же секунду подал голос один из работающих за консолью механикус. И даже несмотря на полностью механический голос, в нём можно было почувствовать неуверенность и даже страх. — Возле Армагеддона находится сразу несколько мощных и отлично вооруженных космических станций! И в данный момент мы все в пределах поражения их орудий! И они явно считают нас угрозой!

— Откуда здесь космическая станция?! — непонимающе выдохнул Смола, сверяясь с показателями интерфейса. Не было никаких сомнений, это был Армагеддон, но откуда здесь космические доки и оборона, которой мог похвастаться далеко не каждый мир в Империуме?!

— Капитан! — новый голос и новая порция проблема обрушилась на адмирала. — Зафиксированы множественные цели прямо за нами. И если верить их спецификациям, среди них есть несколько линкоров!

— Линкоров… — пораженно прошептал Джеймс, которому резко поплохело. Да, его гранд-крейсер, при удаче мог бы сойтись с одним линкором, но ведь их там было несколько! — Пожри меня грокс, скажите же мне кто это?! С кем мы столкнулись?

— Адмирал, — первый механикус вновь подал голос. — Мои данные показывают, что ряд кораблей так же, как и мы, принадлежат флоту Империума, хоть несколько других судов мне и неизвестны.

— Ничего не понимаю. — пробормотал Джеймс, чувствуя, как пот стекает по его спине. Попробуй он хотя бы дернуться, как наведшиеся на него орудия станций, очень быстро превратят их в космическую пыль. А сбежать не дадут уже закрывший ловушку флот за спиной.

— Запрос на связь, адмирал. Включить?

— Включай. — резко бросил Смола, уставившись на экран, где очень скоро возникло изображение.

Джеймс невольно выдохнул, когда стало ясно, что его оппонент одет точно в такую же форму, что и у него самого. Это был седой мужчина с густыми белыми бровями и шикарными, заплетенными в косички усами.

«Хотя бы не хаоситы. И уже хорошо». — подумал Джеймс, ожидая, что ему наконец скажут.

— Говорит командующий обороной Армагеддона, мастер флота Генрих Краудмур, — сухо заговорил владелец космической верфи. — Вы незаконно вторглись в сектор Армагеддон. Назовите себя или будете сочтены угрозой и уничтожены!

— Я, адмирал Джеймс Смолу, прибыл сюда для ареста некоего человека по прозвищу «Святой» по решению Эклезиархии и кардинала Джованни Митрессо! — всё это было быстро проговорено и Джеймс приготовился увидеть, как наглое выражение лица его собеседника изменится, когда он сообразит, кому угрожал.

Вот только время шло, а неизвестный мастер флота не только не испугался, более того, мрачный и торжествующий огонек в его глазах явно стал сильнее.

— Эклезиархии значит? — со вкусом протянул Генрих Краудмур, криво ухмыльнувшись. — Тогда у меня для вас есть важное сообщение. — мастер флота наклонился вперёд и чуть ли не по слогам процедил. — По приказу вернувшегося Императора, Эклезиархия, и все те, кто был в её подчинении, признаны предателями и врагами человечества. Поэтому для вас у меня лишь один ответ. Сдавайтесь и приготовьтесь принять десант. Если мы заметим хотя бы тень неповиновения, вы будете уничтожены на месте.

— Что… Что ты несешь?! — рядом раздался полузадушенный хрип. Джеймс словно сервитор повернул голову и увидел глупо разевающего рот священника. — Вы мятежники! Какой Император?!

— Адмирал! — уже собравшийся что-то сказать Джеймс отвлёкся на дикий крик ещё одного подчиненного. Последний был явно в раздрае, так как его глаза были совершенно безумными. — Посмотрите на эти показатели звезды, адмирал!

Нахмурившись, Смола так и сделал. И чем дольше он смотрел, тем бледнее он становился.

— Не может быть. — помертвевшими губами выдавил он, после чего обессиленно рухнул в своё кресло.

Ведь если верить датчикам, то судя по изменениям в звезде Армагеддона, с момента их погружения в варп прошло минимум несколько сотен лет.

И если вновь вспомнить слова Генриха Краудмура, то, о чём истово мечтали все жители Империума, наконец-то произошло.

У Империума вновь был Император.

Вот только ирония была в том, что с возвращением Императора, эклезиархии по какой-то причине не нашлось места в его Империуме.

Рядом раздался гулкий грохот. Судя по звуку, священник изволил рухнуть в обморок.

Удивительно, но в запасниках Кровавых ангелов нашелся алкоголь, который подходил для хрупких человеческих тел.

Сам разговор происходил внутри вытянутого красного бронированного штаба, десантированного прямо с орбиты. И хоть любое пространство в подобном месте было строго систематизировано, но для разговора Данте с лидером малого Крестового похода место быстро нашлось.

Иронично, но если бы кто-то имел возможность посмотреть на эту встречу, то он нашёл бы забавным положение Стаса. Из-за того, что всё внутри штаба было рассчитано на размер космических десантников, то «стул» был очень высок, из-за чего ноги Святого так и не доставали металлического пола, а поверхность стола наоборот была слишком высока, из-за чего создавалось впечатление, что Станислав не взрослый человек, а ребёнок. Усиливалось это впечатление и когда они шли, а мимо проходили закованные в броню ангелы Императора.

— И всё же очень трудно поверить в вашу историю. — покачал головой снявший шлем Данте.

Стас с интересом взглянул на лидера ордена. Лицо командора было противоречивым. Если смотреть чисто физиологически, то его возраст колебался около сорокалетней отметки, однако абсолютно белые, седые волосы, расположившиеся тут и там морщины и жуткий, слишком глубокий взгляд буквально кричали, что этому человеку намного больше лет.

И человеку ли? Даже если отбросить все те улучшения, которым подвергнется в прошлом испытуемый. Можно ли назвать человеком того, кто прожил более полутора тысяч лет?

Причем, не где-то, а в мире Вархаммера. Одной из самых страшнейших вселенных из всех, что были известны Стасу.

Кроме самого Стаса и Данте в комнате присутствовал ещё один астартес, застывший возле одной из стен. Он выполнял роль охраны, удерживая в руках болтер. И если бы Стас сам не видел, как он зашел, то счёл бы его искусно сделанной статуей, столь неподвижен он был.

— По вашим словам, орочий босс, более того, один из успешнейших варбоссов галактики, просто испугался и предпочел убежать, чем драться? — любой другой, услышав недоверие командора, уже валялся бы на полу, пытаясь вымолить прощение, но Стас не повел и бровью.

— Всё именно так, — пожал плечами Станислав. — Учитывая моё проклятье, он счёл за лучшее, сбежать.

— Проклятье? — разом нахмурился Данте и от стоявшего в стороне астартес послышался какой-то металлический звук.

— Позвольте продемонстрировать. — Стас спокойно потянулся к кобуре на поясе за болт-пистолетом. Его никто не стал обыскивать и заставлять отдавать оружие, ведь обычный человек не в состоянии представить угрозу астартес.

Единственная проверка, которую он прошел, это сканирование жутко выглядящим библиарием, чья голова была буквально опутана входящими в неё толстыми проводами.

— Замри или умрёшь. — вот охранник стоит у стены, а в следующую секунду его болтер почти касается головы Стаса, что, правда, не особо побеспокоило последнего. В голосе кровавого ангела не было даже угрозы, лишь безразличная констатация факта.

— Убери оружие, Маний, — приказал Данте. — Что именно ты собираешься сделать? — это предназначалось уже Стасу.

— Хочу показать своё проклятие, — пожал плечами Стас и демонстративно медленно прижал пугающе огромный ствол болт пистолета к своему виску. — Так будет нагляднее.

Щёлк!

Звук нажатия на курок не привёл совершенно ни к чему. Под внимательными взглядами Стас выщелкнул магазин, вытащил патрон, вставил его обратно и вновь нажал на курок.

Щёлк!

— Можете приказать вашему охраннику навестись на меня и нажать на курок. — пару секунд Данте нахмурено смотрел на Святого, после чего всё же кивнул Манию.

Щёлк!

Стас даже не заметил, как последний направил на него ствол.

И вот теперь было видно, что эта демонстрация и впрямь обеспокоила остальных. Очевидно, для таких воинов, как они, факт неисправности их оружия был чрезмерно неприятен.

— А что насчет цепного меча? — пальцы астартес с намеком коснулись висящего на поясе меча.

— Выключится.

— Но это не помешает мне убить тебя с его помощью. — поправил космодесантник. Данте ничего не говорил, следя за разговором.

— Я бы не был так уверен, — криво улыбнулся Ордынцев. — Я не знаю, что может произойти, но обязательно что-то произойдет, что помешает вам это сделать. И скорее всего, вам совсем не понравится результат.

— Как появление Пожирателей миров? — уточнил командор. — Да, кадры с орбиты ясно показывают, что за их призывом стоят орки, но в связи с тем, что вы рассказали…

— Именно так, — вздохнул Святой. — Когда-то, когда это всё только началось. Я попробовал свести счёты с жизнью напрямую. Я подошел к ограждению дороги на одном из уровней Иксодуса. За ограждением имелась пропасть столь глубокая, что я даже не видел дна. И стоило мне попробовать перелезть, как сверху упал электрический провод, который меня оглушил.

Стас зло хмыкнул.

— Когда я очнулся, то вновь попробовал это сделать. У меня получилось перелезть через ограждение и спрыгнуть, но ударившая снизу мощная волна воздуха из какого-то сработавшего технического клапана отнесла меня прямиком на груду скопившегося тряпья на соседнем уровне.

Стас взялся за стоявший перед ним бокал с алкоголем и разом его осушил, после чего налил ещё.

— Осознав, что мои попытки ни к чему не приведут, я решил пойти другим путем. Я отказался есть, намереваясь уморить себя голодом. И несколько дней я тешил себя мыслью, что всё идёт по плану. Я пребывал в иллюзии ровно до того момента, как мне не повстречалась группа сошедших с ума каннибалов. Они схватили меня и силком накормили.

— Ты ел человеческую плоть? — было непохоже, что Данте как-то это осуждал. Впрочем, если вспомнить, чем знамениты Кровавые ангелы, это и неудивительно.

— Нет, — Стас отмахнулся. — У них были консервы. Но важен сам факт. Какова вероятность встретить на нижних уровнях улья, желающих помочь тебе каннибалов? В тот раз я понял намёк, ведь меня могли накормить совсем не консервами.

Повисла тяжелая тишина, пока каждый из собеседников над чем-то напряженно размышлял.

— Почему же ты так ищешь смерти? — очередной вопрос командора Кровавых ангелов заставил Станислава мрачно рассмеяться.

— Почему я ищу смерти, — повторил он. — Потому что я хочу умереть на собственных условиях. Я хочу умереть обычным человеком, а не раздувшейся, гниющей тушей от даров одной проклятой твари, как я не хочу, чтобы меня затрахали покрытым лезвиями мечом или ещё чем похуже.

Станислав принялся перечислять, размахивая прочным бокалом, не замечая, как из него летят капли амасека.

— Быть разорванным орками, попасть в рабство пиратов, очутиться в лапах демонов, жаждущих пожрать твою душу, страдать в застенках темных эльдар веками, скончаться от непомерного труда на заводе механикус или улья — жить в это время, участь намного хуже смерти. Так удивительно ли, что я желал простой и обычной смерти?

Стакан со звоном приземлился на поверхность стола, а Святой скривился.

— Но даже в такой малости мне было отказано.

— Должен признать, с таким «проклятием» мне ещё не доводилось сталкиваться, — медленно заметил Данте, беря свой стакан, который всё это время стоял нетронутым. По его тону было непонятно, иронизирует ли он, или говорит прямо. — Одно то, что вы называете далеко не всем известные имена и даете намеки на силы, столь чудовищные, что о них не стоит знать, вводит меня в смятение.

Командор пригубил собственный напиток.

— Но не думали ли вы, что ваше проклятие, может быть благословением? Если судить о том, что вы сделали за время своего похода, то вы как минимум спасли один мир, если не целых два. Вторжение орков на Армагеддоне и культ Нечистого на Иксодусе. Ваш путь — это благословение для Империума и ужас для его врагов.

Данте сделал паузу, его глаза сверкнули и теперь он смотрел на Стаса совсем иначе.

— Император защищает разными способами. За свою долгую жизнь я видел тех, кто был им благословлен. Их называют Святыми. И хоть за вашими плечами я не вижу золотых крыльев, его внимание ясно очерчено вокруг вас.

— Может быть. — проскрипел Станислав. Ему безумно хотелось сказать, что Император тоже не понимает, откуда он взялся, но все же Стас не стал.

Даже если каким-то образом Данте поверит, ничем хорошим для этого человека подобный разговор не завершится.

Стас видел, что один из поддерживающих стержней лидера Кровавых ангелов, это вера в Императора. Возможно, он не верил в него, как бога, но он верил в него как в лидера и того, кто заботится о человечестве.

Рассказ о том, в каком грустном положении сейчас Император, не принесет спокойствия его душе.

Сам же Ордынцев был уверен, что всё происходящее не более чем ужасная насмешка этой вселенной, которая по своей сути жаждет страдания всех, кто в неё приходит. Возможно, ей не понравилось, что Стас решил слишком легко уйти, поэтому она и продолжает над ним измываться.

Впрочем, это были лишь его домыслы. На самом деле, здесь могло быть всё, что угодно, начиная с поцеловавшей его в лобик богиней судьбы или удачи «попаданцев». Стас читал соответствующие книги, поэтому у него было много вариантов.

— Мой библиарий проверил тебя и не нашел никаких признаков влияния варпа, — Данте немного улыбнулся, что с его лицом выглядело внушительно. Правда, любое выражение лица у командора было достойно кисти художника. — Это значит, что с большой долей вероятности, Ткач судеб не имеет к тебе никакого отношения. А учитывая продемонстрированный тобой уровень способностей, скорее всего ты и впрямь Святой. Поэтому…

Командор вновь поднял бокал и протянул его к Стасу.

— …Предлагаю отпраздновать нашу встречу. Видит Император, редко в нашем мире происходит что-то хорошее, но этот день явно один из последних.

— А почему бы и нет. — хмыкнул Ордынцев, чокаясь с древним астартес. — Глядишь, я выпью столько, что упьюсь до смерти и закончу весь этот задержавшийся фарс.

— Я бы на это не надеялся, — рассмеялся Данте. — Уверен, Император заготовил для тебя ещё немало свершений!

Флот Инквизиции прибыл как-то буднично.

К тому моменту орочье вторжение уже окончательно затихло, и жители Армагеддона принялись исправлять ущерб. Большая часть континента пребывала в руинах и требовалось немало сил, чтобы разобрать завалы, восстановить заводы и вновь запустить производством.

Также немаловажным было ещё и пополнение припасов «спасителей».

Прибытие двух флотов и высадка десанта потребовали многочисленные ресурсы и топливо. Теперь же Армагеддон поставил себе цель их восстановить. Это меньшее, чем они могли отплатить своим спасителям.

Огромное влияние оказали и личности лидеров.

Слухи и сказания о подвигах Святого разом завоевали популярность на самых разных уровнях планеты. Немаловажным в легенде Стаса было и то, что никто доподлинно не знал, кто он такой и откуда.

Вот почему обычные жители Армагеддона видели в Святом поднявшегося благодаря милости Императора человека, который точно такой же, как и они. Аристократы же считали, что Святой — это очень хитрый и амбициозный аристократ, который нашел способ подняться в своём мире и получить свои руки огромную власть и влияние.

Немаловажную роль в этом сыграл Константин. Сумасшедший старик, когда надо, оказывался удивительно понимающим и красноречивым, способным попасть даже в самые высокие кабинеты.

Подобная тактика приносила заметные плоды.

Вербовочные пункты малого Крестового похода буквально ломились от желающих к нему присоединиться.

И генералы Святого с радостью гребли всех, кто подходил под их требования. Избыток кандидатов позволил Фишеру и Нуменорию выбирать самых лучших кандидатов, отбраковывая всякий мусор.

Здесь же и проходила первоначальная подготовка, где уже опытные, выжившие в боях с орками ветераны старательно «дрючили» молодняк, стараясь вылепить из них свои меньшие копии.

Иронично, но бандитский контингент выживших войск Святого был очень манящим для нижних уровней ульев Армагеддона. И в этом не было ничего странного, ведь отбросы Иксодуса были куда более компетентны в вопросах выживания и убийства, поэтому именно они и выживали в походах их Святого.

Таким образом, если ожидалось, что Армагеддон разбавит преступную составляющую малого Крестового похода, то эта цель сокрушительно провалилась.

Опять же, если кто из преступников и надеялся на отсутствие дисциплины и структуру неорганизованного табора, то они тоже жестоко ошибались.

Фанатичные до абсолюта люди Святого готовы были убивать и выбивать дух из тех, кто по их мнению недостаточно сильно отдавал себя тренировкам.

Смерть во время «учебных недель» была совершенно рядовым явлением, ведь на место «выбывших» уже была очередь тех, кто желал встать на их место.

Именно в это время и прибыл флот Инквизиции.

Возглавлял его инквизитор Гектор Пессон, суховатый мужчина очень близко подошедший к старости.

Достигнув планеты, он не стал долго тянуть, выразив желание получить в своё распоряжение «Святого». И хоть Гектор не угрожал, в тоне его послания и висящих в космосе аж целых трёх крейсеров чувствовался намёк.

Вот только чего Пессон явно не ожидал, так это поддержавшего Святого не только торговый флот, что, учитывая разницу в силах, было чистым самоубийством, значительную часть Армагеддона, но и Кровавых ангелов вместе с их легендарным командором.

Астартес поддерживала висящая у орбиты боевая баржа космодесантников, что была более чем страшным противником в космосе. Она была переоборудована и улучшена не только для высадки десанта, но и для прорыва обороны планеты, поэтому в условиях системных боев могла дать прикурить и трём крейсерам.

Столь прочный, а главное сильный союз заметно успокоил генералов Святого, однако последний одним махом заставил их впасть в панику, когда просто взял и согласился выполнить приказания инквизитора.

Испытывающий робкие надежды Станислав, очень надеялся на безжалостность и самодурство инквизиции. Да, будущие пытки ему были не по душе, но всегда был шанс быстрой смерти после них. А уж об умении инквизиторов убивать самых не убиваемых противников ходили настоящие легенды.

Святой готов был дать им попытку доверия в его убийстве.

Тем не менее вскоре Стас рассердился, когда с кораблём Инквизиции связался командор Кровавых ангелов.

Ордынцев так и знал, что ему следовало вести себя с Данте куда более грубо. Тогда бы он не пытался спасти его жизнь и усложнять его и так неудачный путь к смерти!

— Гектор Пессон слушает, — спокойно заявил инквизитор, без страха глядя через голопроектор на лидера ордена.

— Инквизитор, я буду немногословен, — следующие слова были максимально сухими и выверенными. — Я должен вас известить, что если с другом нашего ордена произойдет какой-либо несчастный случай до его прибытия на Терру и встречи с лордом инквизитором, то вы найдете множество проблем в лице нашего ордена.

— Это угроза? — сузил глаза Гектор.

— Если вы хотите это так рассматривать, то да, — не отступил Данте. — Я слишком часто сталкивался с тем, что вы и ваши подчиненные могут проявлять излишнее рвение в своих служебных обязанностях, что лишь идёт во вред делу. Лорд инквизитор, ясно отдал приказ, доставить Святого в целости и в здравой памяти. Если какой-либо из пунктов его приказа будет нарушен, я заставлю вас пожалеть о своём решении.

— Вы об этом пожалеете. — прошипел разгневанный инквизитор.

— Очень в этом сомневаюсь. — сказал командор, разрывая связь.

Пессон громко выругался, от чего его свита предпочла отвести глаза и не попадаться на глаза злому инквизитору.

Забавно, но изначально Гектор и впрямь намеривался максимально плотно заняться перевозимым заключенным, чтобы к моменту прибытия к лорду инквизитору тот окончательно раскололся.

Таким образом Пессон мог бы показать себя с лучшей стороны перед лордом инквизитором.

Да, формально все инквизиторы равны, но лишь дурак бы счёл, что те, кого назвали «лордами» в их тяжелой и опасной профессии, были такими же, как остальные.

Теперь же Гектору пришлось забыть о своих планах, ведь хоть Кровавые ангелы и не были самым многочисленным орденом, по сравнению с теми же ультрамаринами, но их влияние было огромным.

Звонок Данте к глубочайшему недовольству Стаса и впрямь сработал, поэтому ведущие Святого до его камеры солдаты были молчаливы и на удивление вежливы.

Никто из них ни разу не попытался приложить его электрической дубинкой или просто ударить.

Более того, когда его все же привели к камере, оказалось, что это вполне себе комфортная комната, имеющая как кровать, так и санузел с ванной.

Зная мир вархаммера Стас ожидал чего угодно.

И хоть в камере имелись пикт-кастеры, другими словами, видеокамеры, но Ордынцев не стал даже и пытаться послать нахер инквизитора или Императора.

Да, ворвавшиеся в камеру охранники его скорее всего побьют, но не убьют, что полностью лишает смысла его действия.

Зная, как долго лететь до Терры, Стас собирался спать как можно дольше. На минутку, Армагеддон находился в самом конце Сегментума Солара, центром которого являлась благословенная Терра.

Учитывая же, что никаких книг, собеседников или развлечений Стасу не полагалось, то путешествие обещало быть ещё более долгим.

— Приветствую, что-то ты давно не заходил. — доброжелательно поприветствовал Стаса все так же сидящий у костра старик. Впрочем, Станиславу показалось или огонь костерка стал чуточку более постоянным, не уменьшаясь иной раз до пылающих углей.

— Соскучился, старик? — хмыкнул Стас, усаживаясь напротив. — Честно говоря, я даже рад, что меня к тебе закинуло.

— На тебя это непохоже, — краешками губ улыбнулся старец. — Где тот бунтарь, отказывающийся склоняться даже перед смертью?

Стас мысленно кивнул, было очевидно, что не только костерок стал выглядеть более живо, но и сам старик вел себя куда более оживленно.

— Всё тут же, — заверил Стас. — Вот только лететь в инквизиторском корабле так скучно, что я рад любой компании.

— Ты попал к инквизиции? — немного нахмурилась Тень Императора, от чего Стас удивленно поднял глаза от костерка.

— А ты не знаешь? Как там насчет того, что Бог-Император присматривает за всеми?

— Я НЕ БОГ! — мгновенная вспышка злости заставила выпрямившуюся фигуру старика вспыхнуть ослепительно ярким светом, столь сильным, что происходи это в реальном мире, он равнялся бы силе десяткам разом взорвавшихся термоядерных бомб.

Голос старика наполнился гудящим фоновым звучанием и в нём послышались десятки шепчущих что-то голосов.

— Всю свою жизнь я сражался против суеверий и глупой веры! Я продвигал рационализм, понимание законов вселенных и чистое знание! В нашей вселенной нет ничего божественного и тот, кто заявляет иное, или глупец или враг. Называть меня БОГОМ лично, это одно из худших оскорблений!

— Окей-окей, — примиряюще поднял руки Стас, смотря как золотое свечение начинает успокаиваться. — Я не хотел тебя обидеть. Просто, согласись, когда тебя так называет большая часть человеческого населения в галактике, то волей-неволей начнешь за ними повторять.

— И это одна из моих самых глубочайших ошибок, — окончательно успокоился старик, закончив иллюминацию. — Все должно было закончиться совсем не так. То, что сейчас происходит, это жестокая насмешка над всем над чем работал Император и во что он верил. Это плевок в саму концепцию мира, что он желал построить.

Стас отметил, что старик вновь перешел на упоминание об императоре, как о ком-то другом, хоть чуть ранее он ассоциировал себя именно с ним. Была ли какая-то связь?

— Но что тогда насчет той четверки? Учитывая их могущество, разве они не могут называют себя богами?

— Богов нет, — вновь твердо повторил старик. — То, что они так себя называют, не более чем ложь особо могущественных тварей варпа, сожравших так много энергетических слепков погибших и эмоций, что шагнули на новый уровень силы. Но это не делает их богами.

— Слушай, — Стас невольно хлопнул себя по лбу, когда вспомнил что-то. — Бог с этими богами, ха, забавно звучит. Если уж мы так хорошо сидим, скажи, почему о тебе было так мало слышно до Темных веков? Почему появился так ярко лишь потом? Подожди-ка… А мог ли ты быть и в моем мире? Хотя, раз у нас никто не слышал о варпе, то и твоей копии у нас тоже нет.

Тень Императора прищурилась воззрившись в память собеседника.

— Нет, — наконец сказал он. — Очень мало шансов, что в вашей вселенной тоже был Император. Слишком много мелких различий. А насчет варпа, в то время на Терре тоже не так много людей знало о варпе. Обычные люди не должны были знать о столь опасной и переменчивой энергии.

Глаза старика сверкнули, ведь они оба прекрасно понимали, что тень Императора знает о чём Стас сейчас подумал.

«Забавно, что этот принцип он в своё время решил переложить на весь Империум».

— А насчет того, что об Императоре мало кто знал, — старик вздохнул. — В то время Император считал, что человечество должно само решать свою судьбу, он же буду лишь поправлять его от самых опасных и критических ошибок. Не лидер, не тиран, а лишь пастырь и учитель. И у этого решения была причина, к тому моменту Император жил уже многие тысячелетия и вдоволь испил самой разнообразной власти. Он решил отойти в сторону, дав дорогу молодому ростку.

— И я так понимаю, это не закончилось ничем хорошим. — заключил Стас, припоминая всё, что ему известно о Войне с Железными людьми.

— Глупцы, — в голосе Тени Императора без проблем чувствовалось давнее презрение. — Я предупреждал их, что столь глубокое заигрывание с созданием столь изощренного и сложного интеллекта не может продлиться до бесконечности.

Старик хмыкнул.

— Сила и слабость человечество — наша нескончаемая и неутоляемая жадность. У вас есть бесчисленные легионы роботов, готовых выполнить любой ваш приказ? Зачем на этом останавливаться? Давайте создадим роботов, которые будут не только работать, но и двигать вперёд науку. И этого мало? Почему бы не переложить на них и искусство? Мало? Давайте нагрузим на них что-то ещё! Так удивительно ли, что в какой-то момент что-то пошло не так?

— Насколько плохо это было? — не мог не задать вопрос Стас. — Насколько то, что происходило тогда, хуже, чем то, что происходит сейчас?

— Насколько хуже? — глаза старика невидяще уставились вдаль. — Довольно сложный вопрос. Если судить по масштабности, то происходящее сейчас не более чем жалкое подобие истинной войны. Федерация была выше во всех смыслах Империума так же сильно, как человек выше червяка.

Старик замялся, и Стас невольно испытал сочувствие, видя на лице собеседника неподдельную боль.

Насколько же ужасно должно быть тому, где видел высшую точку развития человечества, чтобы затем в полной мере познать всю глубину его падения? Как Император вообще мог видеть в тех техноварварах и упавших в средневековье колониях хотя бы отдаленно близкие ему перспективы?

Сам Стас подозревал, что даже будь у него могущество Императора, он бы просто сдался, не сумев выдержать удар.

— Как будто то, что он выдержал нам помогло, — чуть улыбнулся старик. Невольная похвала в мыслях Стаса его немного позабавила. — Но если вернутся к сравнению прошлого и настоящего, та война была куда более… Чистой? Да, машины ничуть не стеснялись брать пленных, чтобы с их помощью навязывать нам свои желания, но очень скоро все поняли, что единственным способом борьбы, это совершенно не обращать на сопутствующие жертвы.

— И тогда машины перестали брать пленных.

— Именно так. Несмотря на то, что искусственные разумы хотели нашего уничтожения, в отличие от хаоса, они не хотели наших страданий. Просто, обе наших стороны понимали, что или они или мы, вот и всё. Да, галактика горела, но уничтожение было чистым и рационализированным, в то время как хаос стремится не только уничтожить нас, но и сделать это как можно более мерзким и мучительным образом.

Стас невольно повел плечами. Было что-то поистине жуткое, когда говорят так спокойно о гибели такого большого количества человек, что Ордынцев мог и не знать столь длинного числа.

— Можно даже сказать, что сейчас мы в куда более тяжелом положении, — признался старик. — В те далекие времена несмотря на все свои пороки человечество было в состоянии себя защищать. Мы были сильны, и победа над Железными людьми говорит сама за себя. Теперь же человечество опустилось столь глубоко в невежество и глупость, что я удивлён, что оно до сих пор продолжает бороться.

Когда мир начала трескаться, никто из них больше не сказал ни слова.

— Вы уже подлетаете, — стоило Стасу сесть у костра, как Император ответил на невысказанный вопрос. — Ещё немного и ваш корабль достигнет Терры.

Всё время путешествия Станислав предпочитал проводить за костерком с Тенью Императора. То ли благодаря его желанию, то ли по ещё какой-то причине, но практически любой сон переправлял его в это место.

Сам Стас любил задавать вопросы о далеком прошлом галактики и Темной эре, о которой было не так уж много известно даже в его собственной вселенной.

К несчастью в некоторых вопросах старик тоже не мог помочь. Некоторые участки его памяти отсутствовали или были нарушены из-за чего многое ему было неведомо или он сомневался в их правдивости.

Вот и сейчас Ордынцев поднял интересный вопрос.

— Малкадор, да? — повторил вопрос старик, прищуриваясь. — Эх, старый друг. Пожалуй, единственный, кто был близок к тому, что понять всю полноту планов Императора. Иногда я думаю, что даже хорошо, что он не увидел того, к чему всё пришло. Хотя мог ли он сделать лучше? Теперь уж никогда не узнаем.

— А откуда он? — с нетерпением спросил Стас. — Когда вы с ним познакомились? Сколько ему лет?

— Иронично, но я не знаю, — ответ обескуражил Ордынцева. Старик усмехнулся. — Император встретился с ним в последние дни существования Федерации. Их сблизило то, что они оба пытались достучаться до Канцлера…

— Канцлера? Забавно. — невольно фыркнул Стас.

— Да, любопытное совпадение. Правда в отличие от того, о ком ты думаешь, тот канцлер был тем ещё идиотом. Сигиллиту к тому времени уже было минимум несколько сотен лет, а все что было ранее являлось засекреченным. Потом же нам всем было не до его прошлого.

— Понимаю, — Стас заговорщически ухмыльнулся. Недавно ему пришла интересная мысль и он решил попробовать её реализовать. — Скажи, старик, а всё, что я вижу вокруг, это же создано твоей волей, не так ли?

— Да. — медленно кивнул старец. Тень Императора старалась поменьше читать мысли своего собеседника, чтобы у них сохранялось хотя бы видимость обычного разговора.

— Это значит, что ты можешь создать здесь всё что угодно?

— Допустим, и нет, это я здесь создавать не буду. Мгновенно отказался старик, стоило только Стасу открыть рот.

— А что тогда насчет еды? — ничуть не растерялся Ордынцев, предлагая другой вариант. — Ты же можешь создать еду?

— Могу. — коротко ответил старик.

— Тогда не мог бы ты создать сосиски и палочки?

Несколько секунд старик внимательно разглядывал сидящего перед ним мужчину, пока внезапно между ними не возник небольшой золотой столик, с золотой скатертью и стоявшей уже на ней золотой тарелкой с двумя длинными, больше похожими на сардельки, мясными сосисками. Чуть в стороне лежали и искусно сделанные деревянные палочки.

— С твоей любовью к золоту я невольно боялся, что и сосиски будут золотыми, — усмехнулся Стас, протягивая руку, и поднимая сосиску с палочкой.

Легкое движение рукой и сосиска оказывается на конце палки, после чего Станислав небрежно начал поджаривать один из боков сосиски прямо над огнем костра.

— …

— …

— Ты же понимаешь, что ты сейчас жаришь сосиски прямо над пламенем гибнущего в огне Империума? — вкрадчиво спросила Тень Императора, глядя как с сосиски упала капля жира в костер, который пронзительно зашипел, пока капля истаивала, породив маленькую струйку дыма.

— Уверен, вкус будет просто восхитительным, — невинно заметил Стас. — Кроме того, может тоже попробуешь? Готов поспорить на твоё «кресло» за все десятки тысяч лет твоей жизни ты ни разу не жарил сосиски на таком огне.

— Я создавал и сжигал цивилизации, создавал и превращал в пыль целые народы, смотрел, как человечество достигает своего пика и сокрушительно падает вниз… — старик взял палочку. — Но подобного я и впрямь не делал.

Скоро уже две фигуры сидели с палочками, внимательно смотря, чтобы нигде не подгорело и со всех сторон была вкусная, зажаренная золотистая корочка.

Спустя несколько минут всё было готово и крепкие зубы вгрызлись в источающие дымок и божественно вкусные сосиски. Брызнул горячий сок, но так как все здесь было то ли сном, то ли и вовсе энергией, Стас мог наслаждаться вкусом горячего мяса, не боясь обжечься.

— Ты осознаешь, что если бы я не захотел, этот огонь ничего бы не сделал? — уточнил старик, нанизывая ещё одну сосиску. — И все вокруг ненастоящее? Твоё тело сейчас лежит в камере корабля инквизиции, а эта еда не более чем энергия?

— Понятное дело, — ничуть не расстроившись, пожал плечами Стас, повторяя за ним действие. — Но согласись же, так интереснее? Сидеть в хорошей компании за костром, кушать вкусную еду. Уверен, что-то подобное ты делал тысячу другую лет назад.

— Дольше, намного дольше, — задумался старик. — Император не жарит сосиски, а до этого было как-то не до того. Покрытая радиацией и обезумевшими ордами техноварваров Терра не самое лучшее место для пикников. А ещё раньше меня больше заботило спасение человечества против Железных людей, чем что-то такое обычное… Такое человеческое…

Старик задумчиво замолчал, Стас же не стал прерывать его мысли, как не стал упоминать, что старик вновь заговорил о себе, как об Императоре. В последнее время он стал делать это куда чаще, и Стас не знал, хорошо это или плохо. Да и по большому счету, ему было плевать.

Что самое худшее могло случиться? Он мог умереть? Ха!

— Ранее ты сказал, что сидишь в хорошей компании? — старик серьезно уставился на расслабленно откусывающего куски сосиски с палки Станислава. — Разве ты не знаешь о том, что я делал? По моему приказу сгорали целые звездные системы, нет, цивилизации из множество звездных систем. И далеко не всегда это были ксеносы. Многие из человеческих космических государств вполне неплохо себя чувствовали и после падения Федерации. Они предлагали мне мир и союз, но я стоял лишь на подчинении или смерти. По-твоему, мои ошибки делают меня хорошей компанией?

Стас вздохнул и закатил глаза. Уж кому-кому, но не ему требовалось рассказывать расколотому и безумному Императору о том, что хорошо, а что плохо.

— Скажу так, — Станислав постарался получше сформулировать мысль. — Чем выше уровень власти, тем сложнее человеку остаться не то что чистеньким, а даже просто нормальным человеком. И даже не потому что на такие уровни попадают плохие люди. Просто ты или впрягаешься в работу и делаешь то, что от тебя требует государство, или ты вредишь государству своей моралью, после чего система от тебя избавляется.

Ордынцев взмахнул рукой.

— И это я сказал лишь про государство. Я даже боюсь представить о том, каким должен быть человек, способный подчинить своей власти целый мир вроде той же Терры. Но это ведь не то. У нас здесь даже не звездная система с несколькими заселенными планетами, не, мать его, галактический сектор. У нас практически целая галактика. В таких масштабах тот, кто способен чем-то подобным управлять даже в мирное время должен быть истинным чудовищем, чтобы остановить все те миллионы могущественных интриганов, что ежесекундно планируют разрушить построенное.

Стас отсалютовал палкой, на которой висел последний кусочек сосиски.

— А насколько я знаю, управляя чем-то подобным, ты думал не только о себе, но и о человечестве. Плюс, учитывая весь тот уровень дерьма этой вселенной, то все выглядит не так однозначно, а? Если посмотреть с этой стороны, то эта вселенная явно выиграла от твоего присутствия, не так ли?

— От присутствия Императора. — поправил старик, но в его голосе явно чувствовалось сомнения.

Сегодня тому, кто считал себя лишь Тенью Императора, было о чем подумать.

В очередной раз открыв глаза, Стас с удивлением огляделся. Уже привычно он ожидал увидеть Тень Императора, но вместо этого перед ним предстала уродливая, зеленовато-серая пустошь, столь широкая, что её края сравнялись с блеклым, неприятным даже на вид небом.

Прямо перед Стасом, уронив голову кто-то сидел, и этот кто-то даже в сидящем положении был выше стоящего Станислава. Из-за невероятно длинных, распущенных волос, полностью скрывающих фигуру, было трудно разглядеть кто именно тут сидит.

— Кхм. — вежливо привлёк внимание Стас, от чего, как оказалось, женщина резко вскинулась, открыв своё измученное и усталое лицо.

«Эльдар», — мысленно подумал Стас: «Или эльдарка? Как правильно?»

«Человек?!» — глаза плененной Нурглом богини жизни и исцеления стремительно оббежали её собственный внутренний мир, единственное место, где хоть в какой-то мере она могла быть спрятаться от окружающих её ужасов: «Нет! Откуда здесь может взяться человек?!»

— Что тебе ещё надо, Нургл? — рявкнула Иша, грозно вставая на ноги и возвышаясь над, как оказалось, довольно маленьким по сравнению с ней человеком. — Я не позволю тебе здесь находиться!

«А она довольно высокая…» — невольно потерял дар речи Стас, лицезря трёх с половиной метровую абсолютно обнаженную эльдари. Несмотря на то, что женщина демонстрировала признаки истощения, да и физиологическое строение имело неуловимые, но все же заметные отличия, она невольно притягивала взгляд.

Стас напряг память, пытаясь вспомнить кого-то подобного. Даже самые высокие эльдары были заметно меньше. Также он не видел нигде шипов, БДСМ приспособлений и кричащих жертв, так что она явно была не темной эльфикой или Жадной сукой.

Что-то забрезжило в памяти Стаса и он чуть внимательнее начал разглядывать незнакомку.

«Может ли она быть…»

Хоть Иша и была в плену, но она всё ещё была богиней, у которой была своя, пускай небольшая, но паства. Любая попытка пробраться сюда Нургла была обречена на провал. Этому способствовало ещё и тип её силы, который был буквально создан для противодействия болезням и разложению. Будь она в свою полную силу, Нурглу могло очень не поздоровиться.

Теперь же он мог её уничтожить, но все же не подчинить до конца.

Иша напрягалась, пожелав выкинуть из своего разума очередного демона, но…

Ничего не случилось. Её сила, не встречая препятствий, пронзила стоящего перед ней человека и, словно бы там ничего не было, прошла дальше.

Но даже если бы там был лишь фантом, она должна была бы его развеять. Тем не менее реальность была упорна. Человечек стоял и продолжал нагло на неё пялиться!

Одно можно было сказать точно, это явно не был один из привычных демонов Нургла или даже он сам. За эти бесчисленные тысячи лет она отлично запомнила «запах» его силы.

— Кто ты такой? — резко бросила она, став ещё серьезней.

— Стас, человек, — безразлично бросил неизвестный, после чего под ошарашенным взглядом богини присел на пол. — А тебя как зовут?

— А тот, кто послал тебя, разве не говорил? — подозрительно спросила богиня.

— Меня никто не посылал.

— Тогда как же ты мог сюда попасть? Я нахожусь в плену у Бога разложения. Сюда никто не может попасть без его ведома!

— Но я же как-то попал?

Иша нахмурилась и вновь попыталась просканировать того, кто посмел вторгнуться в её внутренний мир. И на этот раз она даже смогла что-то нащупать.

Нет, это всё так же было нечто неуловимое, ей непонятное, но были и отличия. Она наконец-то узнала, где встречала это ощущение.

— Это был ты! — лицо богини разом изменилось, сменив гнев на искреннюю радость.

Для того, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние, богине потребовалось не более пары тройки шагов. Стас успел лишь широко раскрыть глаза и издать странный, сложный звук, что-то между сипом и писком, когда его сграбастали в крушащие кости объятия и прижали к здоровенной груди.

Ноги мужчины смешно дергались, пока он одновременно пытался оторвать голову от горы мягкой плоти, чтобы попытаться что-то сказать и заодно вдохнуть, но при этом, не делать этого по вполне понятным причинам.

Наконец тяжело дышащего от нехватки кислорода Стаса скромно поставили обратно на землю, когда запал радости богини наконец иссяк.

— Ты бы это, хоть оделась. — наконец-то пробормотал он, стараясь смотреть в лицо богини, что было, откровенно говоря, сложно.

— Ох уж эта стеснительность молодых рас. — покачала головой Иша с улыбкой, на что Стас невольно нахмурился.

— Учитывая, что именно вы, эльдары, создали Голодную суку, я бы не был столь однозначен. — стоило Стасу сказать эту фразу, как он мгновенно пожалел о собственных словах, когда увидел печальное лицо Иши, мгновенно потерявшей всякий намёк на хорошее настроение.

— Извини, — буркнул Стас, чувствуя себя неловко. — Не стоило мне этого говорить.

— Да нет, ты прав, — вздохнула богиня и с зеленой вспышкой на ней возник сложный тканевый костюм. — Мы были сами творцами своего падения.

— Да ладно тебе, — неуверенно попытался подбодрить загрустившую гигантшу Станислав. — Теперь тебе есть с кем поговорить, пускай и компания так себе. — самокритично закончил он. — В последнее время, я прямо нарасхват.

— Так кто же ты? — вновь заинтересовалась Иша, вновь любопытно оглядев человека. — Я совершенно не представляю, как ты сюда попал. И что за сила внутри и вокруг тебя.

— Если бы я знал! — вскинул руки мужчина. — Кстати, ты же можешь создать для нас какие-нибудь стулья? И нас никто здесь не прервет?

Стоило ему закончить, как мгновенно перед ним возник сделанный из кости стул, на который он тут же и уселся.

— Нет, — Иша тоже уселась уже на своё кресло. — Великий Нечистый сейчас чем-то стал внезапно занят. Как я сумела услышать, Тзинч почувствовал какую-то смутную угрозу, поэтому собирает войска возле своего домена в варпе. Остальные же темные боги, не зная, чего ждать от главного хитреца, тоже стягивают войска в единый кулак.

— Ему сейчас не до тебя. — понятливо покивал Станислав. — Тем лучше, а то я что-то уже подустал с любителем золотого цвета разговаривать.

— Любителем… — глаза богини вспыхнули в понимании. — Ты разговаривал и с Императором?

— Ты его знаешь? — припомнил Стас. — Ты же вроде была пленена до его активных действий.

— Я все же богиня эльдар, — С ноткой гордости заметила Иша. — Я вижу судьбы мира, да и Нечистый любит поговорить, пока создает свои проклятые варева. Поэтому я внимательно следила за этим человеком. Хотя можно ли его назвать человеком, большой вопрос…

Последнее было явно сказано неспроста, судя по внимательному взгляду богини, которая словно бы ждала какой-то реакции. Но Стас не собирался ей облегчать путь.

— Хорошо, — вздохнула в притворном поражении Иша. — У меня есть небольшая просьба.

— Слушаю, — без особого интереса кивнул Стас.

— Когда в следующий раз будешь говорить с Учителем, передай ему, что в случае его помощи, я готова встать на его сторону и оказать ему полную поддержку. — судя по интенсивности, с которой Иша это передавала, она явно многое ставила на это решение.

— Учителем?

— Раньше он очень любил скрываться в тени, используя везде лишь своих «учеников». Но та Война сильно его подкосила и поменяла. Все мы уже не те, что прежде.

— Хорошо, я передам. — согласился Станислав, которому и самому была интересна реакция Тени на его предложение.

— Хорошо, — богиня глубоко вздохнула и к ней вновь вернулась часть той мягкости, которая она демонстрировала чуть ранее. — А теперь я бы с радостью услышала о твоих приключениях. В моей клетке не так часто появляются хорошие истории.

Стоило Стасу проснуться, то он как-то сразу понял, что это прыжок был последним. Их путешествие окончено, и они наконец-то добрались до Святой Терры, колыбели человечества, и места из которого люди начали свой сокрушительный поход по галактике.

Ордынцев недовольно вздохнул и с хрустом потянулся. Единственной хорошей вещью во всей этой кутерьме было то, что он наконец-то покинет эту дурацкую камеру, правда, чтобы сесть уже в другую.

Довольно скоро показалась и охрана. Заковав руки, они обступили Стаса со всех сторон и повели его по бесконечным коридорам корабля, пока не вышли к ангару, где стояли шаттлы.

Там всё было уже подготовлено заранее. Стасу мало дали поглазеть по сторонам, но даже так было видно, что целое судно было зарезервировано лишь для него одного.

Внутри же к глубочайшему огорчению Ордынцева не было окон, поэтому он никак не мог полюбоваться Террой конца сорокового тысячелетия.

Впрочем, хоть он и не сумел поглазеть на Землю издалека, зато он сумел в подробностях осмотреть главный штаб лорда Инквизитора.

Как ни странно, на этот раз здесь не было никакой помпезности, показного богатства или чего-то такого, чем так любит славиться Империум. Нет, это было невероятно высокое, черное прямоугольное здание, столь монструозных размеров, что стоявшие рядом корпуса выглядели жалкими карликами.

Из этого черного параллелепипеда тут и там, словно серые прыщи, выдвигались отдельные пристройки, но они лишь подчеркивали извращенное чувство юмора создателя.

Единственной серьёзно выделяющейся вещью был занимающий значительную часть передней стены знак Ордо Маллеус, ведь именно к этому ордосу и принадлежал Лорд-инквизитор.

Спецификой Ордо Маллеус было уничтожение демонических угроз и исследование их природы. Учитывая, какими сложными противниками были демоны, служба в этом ордосе была чудовищно опасной, но и столь же необходимой.

Посадочная площадка находилась на некотором расстоянии возле здания, к которому шла железная дорога.

Как оказалось, «купе» для Стаса представляло собой отдельный вагон в поезде, специально укрепленный для сдерживания самых опасных заключенных, вроде псайкеров высокого уровня и тому подобных источников проблем.

К несчастью для мужчины, уровень безопасности резиденции Инквизитора включал множество разнообразных мер. Так, тело Стаса было заковано в непроницаемый железный саркофаг, где он не мог даже пошевелиться. Закачиваемый воздух включал снотворное, поэтому Стасу здесь повезло — всё время ожидания он благополучно проспал.

Затем его саркофаг погрузили на поезд и, наконец, повезли к гигантскому черному зданию.

Стас этого уже не мог видеть, но стоило поезду скрыться в глубине здания, как он разом снизил скорость, дабы десятки боевых турелей не сочли его за угрозу.

И ведь это было далеко не всё, что включало в себя «поместье» столь могущественного инквизитора.

Скрытые ниши с до зубов вооруженными сервиторами, выскакивающие скрытые минные поля, опускающиеся переборки, и цистерны с едкой кислотой, огнеметные и энергетические турели, расположенные возле стен цепочки небольших церквей для нейтрализации демонической ауры — это всё было лишь небольшой частью тех сюрпризов, что поджидали бы тех, кто решил вторгнуться через железнодорожный путь.

Если в кошмарном мире вечной войны и существовали люди, готовые к тем ужасам, которые готова была в них бросить галактика, так это были инквизиторы. Профессия, которая выбрала смело смотреть в глаза самым страшным вещам их мира и не отводить глаза.

Саркофаг со Стасом был доставлен до тюремного блока, после чего переведен на двадцатый подземный уровень из двадцати пяти, соответствующий очень серьезным угрозам, но все же не абсолютно критическим.

Наблюдатели инквизиции не смогли найти в человеке никакой колдовской связи с варпом, но дабы перестраховаться из-за его внушительных и странных достижений, решили дать ему столь большой уровень угрозы.

В конце концов, начиная с двадцать первого уровня, там содержались уже частично или полностью энергетические существа, начиная с псайкеров и заканчивая демонхостами, за одно знание о которых любого «свидетеля» ждала бы неминуемая смерть.

Черный обелиск, который, когда-то стоял на богом забытом астероиде теперь несся сквозь потоки варпа, уничтожая всё на своём пути.

Ускоренный и разогнанный притяжением черной дыры этот «уничтожитель варпа» дезинтегрировал любую энергетическую сущность, которая оказывалась даже в нескольких сотнях метров от этой вещи.

Там же, где на пути пилона встречались островки материальности, по случайности, закинутые в варп, шпиль разрывал их с той же легкостью, совершенно не неся никаких повреждений. Будучи созданными аж самими К-тан, для борьбы с варпом, пилоны могли считаться одними из самых твердых материалов во всей галактике.

И это неудивительно. План К-тан включал в себя расположение пилонов буквально по всему космосу, на каждом сколько-нибудь крупном кусочке земли.

Архитектор Судеб одержимо листал очередной созданный из энергии талмуд. Рядышком, а точнее точно вокруг его светящейся всеми цветами синего фигуры застыли тысячи других книг, которые он тоже листал, попутно читая.

Кожа Тзинча кишит постоянно меняющимися лицами, которые злобно косятся или передразнивают того, кто на них смотрит. Эти мелкие лица мимолетны, а вот сморщенный лик самого Тзинча покоится на его груди, отчего голова и тело составляют одно целое. Каждое и этих лиц прямо сейчас внимательно что-то читает, придумывает новые идеи и реализует их.

Над горящими глазами Тзинча широко раскинуты два рога, спиральные отростки которых потрескивают колдовским огнем. Небесная твердь вокруг Тзинча насыщена магией: она завивается, словно текучий дым, пока вокруг его головы, образуются утончённые, переплетающиеся рисунки.

Не так давно Тзинч наконец-то вернулся к тому, что его не так давно отвлекло. Некая аномалия в реальности, столь несущественная, что вторжение Кхорна сбило его с толку.

А ведь, как оказалось, это было нечто чрезвычайной важности!

Тзинч яростно отбросил очередной том и тот начал гореть в фиолетовом пламени, попутно истошно крича тысячами женских и мужских голосов.

Всё это было на поверхности! Как же он мог этого не почувствовать?!

Весь его план готов был развалиться от, казалось бы, столь незначительного и мелкого воздействия, что Тзинч мог бы даже восхититься мастерству своего противника, если бы это не было направлено против него самого.

Он не мог этого допустить, всё должно было идти своим чередом и прямо сейчас он был так близок, чтобы найти ту проклятую мошку, что создает так много проблем. Именно она была корнем и источником того влияния, что расходилось по всей галактике.

И он уже был близок!

Черный пилон не обладал ни разумом, ни эмоциями, но обладай он ими, непременно бы ужаснулся.

Прямо перед ним предстали тысячи километров стали и камня гигантского космического скитальца, непонятно как заброшенного прямо в варп.

Скиталец был покрыт содрогающейся демонической плотью и бесчисленными фиолетовыми демонами Тзинча, которые лазили тут и там. Они весело скалились и прыгали, насмехаясь над одними им известными вещами.

Казалось, ничего не способно преодолеть столь крупный и неприступный скиталец. Любой объект, который ударит по нему, так или иначе разлетится в пыль.

Вот только пилону было всё равно.

Несущаяся на немыслимой скорости черная стела вонзилась в сталь и немедленно пронзила её скрывшись внутри.

«Вот оно! Вот оно!» — зловещий разум Тзинча мрачно радовался, когда он наконец нащупал нить: «Так-так-так, улей Иксодус, странное происшествие, гибель колдуна и появление… Святого. Вот она аномалия!»

Архитектор Судеб радостно потер десятки рук, сотни его лиц начали причмокивать губами, предвкушая их месть. Это был интересный вызов, но теперь игра окончена.

Кто бы не пытался от него скрыть свою пешку, он её нашел и теперь уничтожит.

Да, Святой куда-то сбежал, но для сущности уровня Тзинча найти того, о ком он теперь знал, было довольно просто.

— Терра значит… — от силы слов Архитектора варп буквально содрогнулся. — Вот где скрывается аномалия…

Черный обелиск с вспышкой плазмы пронзил последнее препятствие и, вращаясь, вылетел с другой стороны космического скитальца.

Но этот путь дорого обошелся бедному шипу.

Космический скиталец был невероятно древней вещью, видящий, как цивилизацию Некронтир, так и Древних. Он вобрал в себя как корабль гробницы некронов, так и противостоящий ему линкор-сеятель Древних. Здесь же были вместе сцепившиеся корабли человеческой Федерации и космический червь Железных людей. Этот скиталец был настоящим памятником вечной войны.

И, что логично, он был невероятно прочным. И хоть некронский пилон все же сумел прорваться, но он потерял всю свою скорость и даже носил на себе сколы и трещины.

Казалось, его путь наконец окончен. И хоть он всё ещё уничтожал варп вокруг себя, но сам он никуда двигаться не мог.

Однако, у судьбы ещё были планы на один маленький и очень целеустремленный пилон.

Пролетая через скиталец, обелиск невольно пронзил сразу четыре до сих пор работающих реактора кораблей Древних, Федерации, некронов и Железных людей. На долю мгновения они все расположились одним единственным образом, сформировав единую линию, сквозь которую и пролетел пилон.

Один энергетический взрыв скиталец ещё сумел бы пережить, но сразу четыре?

Мощь детонации была такова, что это привлекло внимание бесчисленных демонов хаоса. Даже три бога хаоса обратили на территорию Тзинча свои пылающие от силы взгляды. Они недоумевали, пытаясь понять, что же интриган на этот раз задумал.

Единственный, кто этого не сделал, был Архитектор судеб. Вся его мощь была сконцентрирована на решении самой сложной в его жизни загадки. Аномалии, которая была столь странной, что даже он не знал, что это такое.

Мощь взрыва подхватила трескающийся пилон и с новой, невообразимой мощью понесла его сквозь любые препятствия, в том числе и сквозь барьеры личного царства Тзинча, так удачно расположенные неподалеку от древнего скитальца.

Словно черная игла обелиск пронзал одну защиту за другой, столь стремительно, словно это происходило в один момент. Самое же главное, уничтожающий варп эффект также уничтожал и извещающую хозяина «сигнализацию» о вторжении.

Тзинч удовлетворенно начал собирать силы, дабы одним ударом прихлопнуть аномалию.

Да, та находилась на Терре, фактически, в средоточии силы Золотого обманщика. Вот только Император почти мертв и обессилен. Даже если бы он захотел или узнал об ударе, он бы не сумел защитить одного единственного человека.

Собранной Тзинчем силы в обычных условиях хватило бы на уничтожение целой планеты, если не системы.

Немыслимая трата, но Архитектор готов бы всем этим пожертвовать ради гарантии продолжения Плана.

В своем стремлении нанести гарантированный удар он собрал столько силы, сколько сумел, даже пожертвовав частью личных защит и щитов.

Никто в целой вселенной не смог бы воспользоваться той мимолетной прорехой, которая появилась в его защите. Во-первых, это было ничтожно небольшой промежуток времени, а во-вторых, всевидящий взор Тзинча замечал всё, чего касался варп.

Вот только пилон, как творение К-тан, не имел никакого отношения к варпу.

Уже почти обрушивший удар на Терру Тзинч не видел, как пол под ним лопнул, выпуская посечённое тысячами препятствий, крошащееся и зазубренное, но всё ещё острое черное остриё.

Погруженный в ритуал Архитектор судеб мог бы среагировать в любой другой момент, но только не в этот.

Вылетевший четко снизу обелиск, сработал как превосходный кол, нанизав темного бога от задницы до макушки, пронзая и рвя всю его сущность.

На мгновение мир, казалось, замер.

А затем…

Тзинч умер…

И ВАРП ОКОНЧАТЕЛЬНО СОШЕЛ С УМА.

Смерть Темного бога, много ли это или мало? Хороший вопрос, ответ на который не так уж и просто получить в связи с редкостью подобных событий.

После того, как та же Слаанеш «родилась», галактику затопили бесконечные варп штормы, которые стали последней соломинкой, переломившей хребет Федерации, сильнейшему человеческому государству за все времена.

Любые попытки космических перелетов были обречены на провал в связи с ещё большим непостоянством варпа. Бесчисленные миры оказались отрезаны от общего пространства на тысячи лет и были вынуждены сами хоть как-то строить свою судьбу.

Тем, у кого имелась как промышленность, так и сельское хозяйство, повезло — они могли сами себя обеспечивать. Вот только далеко не все были такими везунчиками. Многие из систем были узкоспециализированными, к примеру, производя лишь технику, но не еду.

С исчезновением поставок, на этих мирах вспыхнул голод, а затем туда пришла и анархия.

В мирах же, где лишь выращивалась пища, шел другой процесс — абсолютной и повальной деградации, когда сложные и технические машины разбивались и переплавлялись в примитивных кузнецах, чтобы получить металл. Из-за отсутствия привозного топлива, уничтожались бесценные СШК, которые рассматривали не более чем как источник металла.

Такими были последствия рождения Темного бога.

Так насколько же ужасной будет его смерть?

Стоило черному обелиску пронзить сущность Тзинча, как внутри его энергетической структуры начался процесс разрушения, вырабатывающий огромное количество разрушительной энергии.

И в тот момент, когда рушащаяся оболочка темного бога больше не могла сдерживать давление, вся эта энергия высвободилась в едином, неостановимом порыве, распространяющемся во всех направлениях варпа.

Первым, что попало под апокалипсис, был Хрустальный лабиринт Тзинча, или, другими словами, его основное царство. Именно здесь располагались его самые сильные и верные демоны, колдуны и слуги.

Находясь в центре Лабиринта, Невозможная крепость была распылена в мгновении ока. Та же самая судьба постигла и всех повелителей перемен, которым не повезло в тот момент находится внутри.

Могущественные демоны разом сгорели в силе своего повелителя, не успев даже осознать всю иронию своей смерти.

Расширяющаяся волна смерти достигла, собственно самих стен лабиринта и те, кто находился там, наконец-то почувствовали угрозу.

Работающий над чем-то падший примарх Магнус Красный резко поднял голову, уставившись в сторону Невозможной крепости. Внезапно его единственный глаз распахнулся в ужасе, когда он осознал в какой они все опасности.

Нечто внутри него скрутилось от страшной боли, от чего он упал на колено, но падший примарх отказывался сдаваться, позволяя агонии полностью окутать его разум.

Магнус сразу догадался, что случилось, хоть сама мысль о подобном приводила его в трепет. Отсутствующий кусок души, навсегда потерянный из-за проклятого Сигиллита, был заменен силой Архитектора судеб. И теперь, когда по какой-то причине с Тзинчем что-то случилось…

— Сыны мои! — усиленный чудовищный крик разорвал варп, разом привлекая к Магнусу внимание всех его сынов, кто был неподалеку. Магнус заставил себя встать, игнорируя страдания своей души. — Все ко мне!

И в ту же секунду как усилием воли примарх разорвал в ткани варпа пролом, рядом с ним начали возникать десятки колдунов и идущих следом их братьев-големов.

Многие из них шатались, других и вовсе тащили их чудовищные слуги, но те, кто сумел справиться с обрывом связи, прибыли на зов своего примарха.

— Идите же! — отдал приказ страдающий Магнус и колдуны потекли в созданный их примархом переход.

Тем временем же залитый потом глаз великого псайкера неотрывно следил за приближающейся волной разрушения.

Удар!

Магнус упал на колено, когда апокалипсис достиг его самого. Его бело-золотые доспехи начали плавиться, пока он из последних сил держал сферический барьер, позволяя его людям сбегать прочь из гибнущего царства.

В какой-то момент дымящиеся доспехи вспыхнули и начали плавиться, стекая прямо по голой плоти, оставляя страшные раны, но падший примарх продолжал держать барьер, позволяя его людям спасаться.

Проходящие мимо колдуны, те, кто был достаточно стар, чтобы ещё учувствовать в Крестовых походах Императора, коротко наклоняли голову, отдавая дань уважения своему отцу.

Магнус усмехнулся через боль. Несмотря на идущие годы, он продолжал заботиться о своем легионе, хоть с каждым столетием все меньше и меньше оставалось того, ради чего он пошел на предательство.

К сожалению, связь с Тзинчем была той ошибкой, исправить которую могла лишь смерть. Архитектор нашел извращенное удовольствие в порче любой идеи, которую Магнус мог попробовать сделать. Именно поэтому примарх больше не делал никаких шагов по восстановлению легиона, зная, что Тзинч не даст ему преуспеть.

Он стал насмешкой. Бесполезной фигурой, лишенной собственного духа.

Вся его жизнь шла лишь от одной глупости до другой и к чему это его привело?

К счастью, теперь у него был выбор. Спустя тысячи лет он мог решить сам свою судьбу.

В тот момент, когда остатки тела падшего примарха вспыхнули особенно сильно, прошли ещё не все колдуны, но большая их часть. Со смертью же Магнуса Красного и так нестабильный переход рухнул окончательно, как и окружающий барьер, после чего единственный уцелевший в море пламени стабильный островок был сметен и развеян по всему имматериуму.

Одно можно было сказать точно — Магнус Красный до последнего защищал свой легион. Или точнее, то, что от него осталось.

Где-то, на одной из бесчисленных планет реального мира.

Ариман рухнул на колени, пока его тело и разум корчились от обрыва связи. Но никаких физическая боль не могла сравниться с тем, что он испытывал в своем разуме.

«Неужели всё зря?!» — задавал себе один и тот же вопрос тот, кто своими действиями обрёк свой собственный легион: «Неужели единственное лекарство окончательно потеряно?!»

В далекие годы именно Ариман придумал способ помочь своему страдающему легиону. Тысячи сынов стремительно деградировали и умирали из-за критической уязвимости их плоти к мутациям.

Ариман нашел, как ему казалось тогда, способ помочь. И провел ритуал.

Вот только всё обернулось совсем не так, как он хотел. Да, теперь его братьям не страшна была смерть, если вообще можно назвать жизнью существование в виде безмозглой души внутри пустых доспехов.

Тысячи лет Ариман искал способ исправить ошибку и помочь своим братьям, хоть те, кто и пережили ритуал, навсегда назвали его предателем из предателей.

Однако теперь, с гибелью Тзинча и его библиотеки, что дальше?

Да, рано или поздно Тзинч возродится, так как подпитка эмоциями всё ещё продолжается, но будет ли это всё тот же Тзинч? Будет ли он иметь все знания своего предшественника?

А если нет…

Неужели всё, что делал до этого Ариман, было зря?

И самый главный вопрос, о котором он даже боялся думать — остался ли хоть кто-то, кого он мог спасти?

Пока последователи и слуги Тзинча корчились по всей галактике, в варпе происходили свои события.

Расходящаяся волна энергии отнюдь не остановилась на границах царства Тзинча и продолжила свой разрушительный путь, двигаясь к владениям остальных темных богов.

И каким бы ублюдками не были Темные боги, им волей-неволей пришлось шевелиться, чтобы не дать ударной волне уничтожить их владения.

Нургл, Слаанеш и Кхорн высвободили уже свои силы, ударив навстречу, стремясь подавить и ослабить давящий фронт. Впрочем, не стоило считать их благодетелями, заботящихся о своих последователях.

Подавляя последствия взрыва, оставшиеся темные боги стремились самыми первым вцепиться в освободившиеся владения погибшего собрата.

Да, часть энергии ими будет проигнорирована из-за разности «доменов», но некоторую спорную силу они всё ещё могут присоединить к себе, став ещё мощнее.

Также темные боги не забывали огрызаться, нанося друг по другу подлые удары, открывая целые секции врага под натиск опасной энергии.

В жадности сцепившись между собой и последствиями взрыва, они невольно ослабили своё давление на многие другие вещи.

Иша наконец-то почувствовала возможность, которую она так долго ждала. Все эти тысячи лет находясь в плену Нургла она множество раз пыталась сбежать, но отвратительный бог лишь посмеивался над её попытками, пичкая всё большим и большим количеством болезней и ядов.

Однако теперь всё было иначе.

Иша чувствовала, что внимание Нургла где-то очень далеко и даже если он почувствует её мятеж, он не успеет вовремя отреагировать.

Сейчас или никогда!

Гнилые, но невероятно прочные прутья клетки вздрогнули, когда плененная богиня нанесла удар.

«Не получилось!» — с ужасом поняла Иша. Проклятая сталь продолжала держаться, Нургл же узнал о её попытке побега.

«Ещё раз!» — очередной удар и вновь провал.

Иша видела, как со всех сторон к её клетке стекаются полчища демонов. Да, пока это была сущая мелочь, но она уже чувствовала приближение истинных чудовищ. Их сил хватит чтобы укрепить её тюрьму и продолжить её бесконечные страдания.

Богиня сосредоточилась. На этот раз она собрала сразу всё, что у неё было. Всю её надежду, стремление к свободе и волю к победе. Если она сейчас проиграет, то сдастся окончательно, позволив гниющей волей другого бога захватить всё её существо.

Но Иша готова была пойти на такой риск.

Всё или ничего!

«Удар!» — и прутья наконец сломались, проделав своими осколками настоящую просеку в телах злобно кричащих нургликов.

Наклонившись, Иша прошла сквозь образовавшийся проём и подняла голову.

Над ней возвышалась надвигающаяся волна демонов. Гниющие твари так тесно переплелись друг с другом, что они походили на океанический прилив, собирающиеся словно цунами опустошить прибрежную полосу.

Но в глазах богини не было страха.

Зашипела и закричала сама суть царства Нургла, когда отравленная земля лопнула и из неё начала расти трава и распускаться прекрасные, неземные цветы. Благоухающий аромат последних был столь силён, что даже пересилил вонь окружающего воздуха.

«Умрите». — одно слово и от маленькой по сравнению с тучей демонов фигуры разошелся зеленый взрыв, разом истребившей большую часть тварей. Сквозь их белесо-зеленоватую кожу прорастали крепкие корни, буквально разрывающие демонов на куски. Других же просто распылила вспышка силы.

Бьющийся с другими демонами Нургл перестал улыбаться и грустно захлопал толстыми губами. Его огорчила своевольность Иши. Неужели она так и не смогла понять его доброту? Что её ждёт за пределами его клетки? Снова этот жестокий мир?

К несчастью Великий Нечистый не мог отвлечься от битвы, так как энергия разрушения после смерти Тзинча пошла на спад и именно сейчас ему надо было хватать освободившиеся куски, пока двое других не захапали себе лучшую часть.

Впрочем, Нургл отправил большую часть своих сильнейших прислужников в погоню.

Да, они не смогут убить или пленить Ишу, но их хватит, чтобы её остановить, а там прибудет и он сам.

И план Нечистого вполне себе был удачен.

Тысячи демонов разрывались божественными ударами богини жизни. Пускай она всё ещё была слаба, но даже так она была богиней, что включало в себя невероятную психическую мощь.

Как та, кто учувствовала в войне с Некронтир, Иша была более чем профессиональна со всем, что связано с войной.

Но как бы сильно она не била, демонов было слишком много.

Прибывшие по приказу Нургла великие демоны, пускай и были слабее своего «отца», но они были его полными копиями, то есть, невероятно трудно уничтожимыми тварями.

Стоило Ише хоть одному из них нанести серьезный урон, как они тут же менялись, когда вперёд выходили свежие войска.

С каждой такой заменой Иша всё сильнее и сильнее поддавалась панике.

Она должна была вырваться. Она не могла потерпеть неудачу.

От отчаяния богиня была готова ухватиться даже за призрачную надежду. Её ищущему разуму пришла на ум недавняя встреча. Тот молодой человек со столь чуждой и необычной энергией внутри. Могла ли встреча с ним что-то значить? Была ли у той силы какая-то своя воля?

«Пожалуйста!» — Отчаянный крик Иши отправился в пустоту, когда она сама не понимала, что делала, лишь пытаясь связаться с той непонятной силой: «Помоги мне! Я не хочу обратно в клетку!»

«Бом!» — прямо перед ошарашенной Ишей мир расцвел десятками ярких цветов, когда в паре метров от неё проявился знакомый по давним воспоминаниям портал.

«Быстро внутрь, я не могу его долго держать!» — пришедшая мысль, несмотря на напряженность ситуации была наполнена искристым весельем.

«Спасибо, брат». — быстро сказала Иша, рыбкой нырнув в открытый перед ней портал.

«Сочтемся, сестра». — пришел смеющийся ответ.

Демоны взвыли от ярости, когда столь внезапно открывшийся портал, быстро закрылся.

Вставшая на ноги Иша, глубоко вздохнула, чувствуя отсутствие проклятой вони. Богиня улыбнулась, чувствуя столь знакомое ощущение эльдарской паутины, тайной сети туннелей опутывающей всю галактику.

Однако Иша не позволила себе долго наслаждаться свободой.

Богиня жизни с радостно улыбкой взглянула на стоящего перед ней собрата. Как же давно она не видела своих братьев богов.

Черное пальто, чья внутренняя сторона была обшита десятками разноцветных ромбиков, клоунские, обтягивающие штаны и загнутые кверху башмаки, и, конечно же, смешной шутовской колпак с тремя бубенчиками.

— Я рада видеть, что ты ничуть не изменился, Цегорах, — улыбнувшись заговорила Иша, чуть поклонившись. — И спасибо, что ты меня спас.

— Не волнуйся об этом, дорогая сестра! — Иша сама не заметила, как бог арлекинов подхватил её под руку и повел в одном ему известном направлении. — Позволь же мне показать все здешние достопримечательности. С моими последователями так скучно говорить, они лишь заглядывают мне в рот. А как в таких условиях создать настоящий театральный шедевр?!

«А Цегорах за эти эоны ничуть не изменился». — с теплотой подумала Иша. Впрочем, сейчас ей именно это и надо было.

Что-то неизменное из старого мира, чтобы хоть немного прийти в себя после тысяч лет мучений.

То, что темные боги отвлеклись на растаскивание царства своего мертвого собрата, дало шанс многим из их врагов.

А точнее, тому, кто уже больше десяти тысяч лет борется против гибельных сил, не давая им окончательно пожрать человечество.

Он — божество, восседающее на Золотом Троне Терры. Он — проводник, правитель, высшая сила, которой возносят свои молитвы о помощи и избавлении. Квадриллионы людей по всей Галактике носят Его изображение и поклоняются Ему в бесчисленных формах. Культ Механикус почитает Его как «Омниссию», физическое воплощение Бога-Машины.

И если тело Императора представляет собой гниющие останки, удерживаемые в живых лишь механизмами Золотого трона, его дух ведет бесконечную войну в варпе.

И именно в эту секунду, когда лапы темных богов наконец-то отодвинулись от золотого барьера, Император сумел впервые вздохнуть в облегчении, на мгновение позволив себе расслабиться.

Однако он не имел права долго предаваться безделью.

Пылающий взгляд старика отлично видел взрывы имматериума и расходящийся во все стороны шторм варпа.

Да, большую его часть сумели сдержать энергетические пиявки, называющие себя богами, но даже того, что осталось было более чем достаточно, чтобы вновь погрузить человечество в Эпоху раздора.

Вырвавшиеся остатки взрыва прокатятся смертельной волной по всему его Империуму, не щадя никого.

И перед Императором вновь предстал выбор, столь же тяжелый, как и всегда.

Император мог пустить все свои освободившиеся силы на своё собственное восстановление. Пока теперь уже троица отвлечена у него может быть достаточно времени, чтобы восстановиться настолько, чтобы встать с проклятого трона, попутно оставляя закрытой дыру в варп.

Или…

Или Император может пустить все свои силы чтобы вновь защитить Империум. Отвести очередной страшный удар по человечеству. Направить всю свою энергию против варп-шторма, перенаправив его от миров Империума.

Губы Тени Императора дрогнули и его уставшие глаза загорелись решительностью.

Невольно старик вспомнил последний разговор с тем забавным человеком.

Он считал, что Император нужен человечеству, что он его защитник.

Что же, тогда этот старик должен оправдать возложенные на него надежды.

Застывшие во дворце Кустодес с ошеломлением наблюдали, как светящееся золотом останки Императора словно бы стали чуть здоровее, но почти сразу прекратили этот процесс. В то же время все псайкера Империума буквально увидели золотую волну, которая защитным коконом окутала целые секторы Империума, рассеивая самый страшный удар варп шторма.

Да, часть окраинных миров была безвозвратно уничтожена или потеряна, но большая часть миров была спасена.

В тот момент, когда по защищающему барьеру Императора вновь ударили силы троицы, старик мрачно улыбался.

Хоть его противники и стали сильнее, съев частицы царства Тзинча, но они не поглотили все его силы. А значит, прямо сейчас они давили куда слабее, чем прежде.

А это открывало интересные перспективы.

«Вы думаете, что я вас не переиграю, что я вас не уничтожу?» — наполненный волей голос Императора заставил атакующих его демонов на мгновение замереть, пускай он относился и не к ним. Правитель Империуму чувствовал зловещее внимание трёх сущностей: «Но я вас уничтожу. Четверо из вас когда-то бросали мне вызов. Но лишь трое из вас теперь стоят передо мной. Это начало».

В ответ донесся лишь хохот Темных богов, но Император знал, что они насторожены. Они не понимают, что случилось. Как один из них, самый параноидальный был мертв. Они волновались. Они делали ошибки.

Это было хорошо.

Император чувствовал иронию в том, что он дал своим противникам подсказку об их противнике, когда использовал фразу из головы человека из другого мира. Но они никогда её не поймут, хоть и будут искать.

Когда-то паразиты сыграли хорошую шутку, показав Хорусу видение будущего, которое тот сам и создал, пытавшись его предотвратить.

Император любил возвращать долги.

Щит Императора защитил большую часть Империума, не дав варп штормам прокатиться по сегментумам, сея смерть и разрушение.

Кроме Императора были и другие силы, противостоящие варпу. Как упоминалось ранее были боги хаоса, которые не желали полного разрушения своих собственных царств, но были и другие.

Всё многообразие орочьих миров создавало мощную психическую энергию, которая порождала своих собственных богов. Горк и Морк дружно ударили по варп штормам ослабив их и для своих миров.

Впрочем, орочьи боги ослабили их ровно настолько, чтобы орков не уничтожило, но недостаточно сильно, чтобы отказаться от варп прорывов и сыплющихся из них демонов. В конце концов, как орочьи боги могли посметь ограничить «атличный пастук» для своих верующих?

К сожалению остальной галактики, у которой не было видных защитников, им пришлось выживать своими силами.

Хоть Тау и не использовали варп технологии и поэтому не сталкивались с проблемами того же Империума, но резко увеличившаяся концентрация бурлящего варпа подействовала и на них.

На множестве миров Империи начали открываться хаотические порталы, несущие за собой лишь разрушение.

Спокойное и самоуверенное государство Тау столкнулось с кризисом, с которым они до этого не сталкивались. И большой вопрос, смогут ли они справиться с чем-то подобным.

Куда интереснее, что варп штормы смогли повлиять на одну, если не самую главную угрозу галактики.

Разрушительная волна варпа, прорвавшись в реальность, ударила четко по вторгшимся силам Тиранидов.

Да, последние имели козырь в виде «тени в варпе», который сводил на нет, любую энергию варпа. Вот только поток энергий был слишком силён даже для этой способности. Сила убитого бога мало того, что была сама по себе могущественна, так она была ещё усилена и перенаправлением от Императора.

Варп ударил по нескончаемому потоку тиранидов и принялся в неограниченном количестве открывать порталы, сквозь которых ринулся столь же нескончаемый поток демонов.

Незнающие страха тираниды с готовностью бросились на нового врага, намереваясь порвать и поглотить его… Но какая жестокая ирония. Тираниды и демоны оказались друг для друга худшим типов противника.

Тираниды не могли питаться эфемерным варп-веществом, из которого сотворены порождения Эмпиреев. Разум Улья же, эта непознаваемая сущность, не ведающая ужаса и неуязвимая для потустороннего разложения. Соответственно, двум величайшим хищникам оставалось лишь упорно сражаться между собой за право осквернить необъятные запасы смертной плоти в Галактике.

Бессмысленная и бесконечная война, существование которой тем не менее было невероятным благом для всей остальной жизни. Ведь подобные варп прорывы замедлили, а кое-где и вовсе остановили продвигающиеся порядки тиранидов.

Однако вернемся же обратно к Империуму.

Хоть жертва Императора и не была напрасной, но все же его защита не была идеальной. Пожертвовав возможностью встать с Золотого трона, Вечный создал щит над Империумом, но даже так в этом щите иногда появлялись трещины и щели, сквозь которые варп прорывался в реальный мир.

Да, это не было тем ужасом, с которым столкнулись те же Тираниды или Тау, но у воинов Империума резко появилось много работы.

Тем не менее нас сейчас интересует один единственный дворец на Святой Терре. А точнее, резиденция Лорда Инквизитора, занимающийся изучением демонов и способов их полного уничтожения.

Будучи радикалом, Руфин Уллис не стеснялся призывать и пленять демонов, проводя чудовищную в своей запретности магию создания демонхостов.

Всего у Руфина имелось двадцать пять подземных уровней, хотя официально их было лишь двадцать. Ещё пять относились к максимально тайным и засекреченным этажам, о которых знали очень немногие.

Именно там Уллис и проводил свою работу над демонхостами, пленив и заперев множество сильных демонов.

Когда по галактике прошла волна варпа, закованные в магические цепи демоны, получили столь необходимый им приток энергии.

Жестокие и мстительные порождения Эмпирея жаждали мести и у них было более чем сил до того момента, как хрупкие тела удерживающих их оболочек окончательно разрушаться.

Стас медленно открыл глаза, почувствовав, как его саркофаг неторопливо открывается и выпускает мужчину наружу.

Соображать после столь долго сна было тяжело, а мысли текли медленно и неторопливо, именно поэтому раздающаяся в воздухе сирена не сразу дошла до его разума.

«Ох, как же хреново». — Ордынцев поморщился и закашлялся. Во рту было невероятно премерзко, а как живот сходил с ума от голода. По ощущениям Стаса его не кормили где-то около дня-двух. Благо, воткнутые в руки и ноги капельницы вводили не только снотворное: «Подожди-ка».

Взгляд мужчины обрел четкость, и он резко сузил глаза: «Какого хрена я ещё жив?! И раз я жив, где допрос и инквизитор?! Стой, это что, сирена?!»

Пронзительный, воющий звук не затихал ни на секунду, лишь меняя свою амплитуду, становясь то тише, то, наоборот, громче.

Стас сразу понял, что происходящее совсем не к добру.

«Меня должны были привезти сюда, опросить, после чего тихо и мирно казнить. Даже если бы меня оправдали, никто бы не стал везти меня обратно. Так, какая, к черту, тревога? Серьезно? Нападение на резиденцию инквизитора? Или может, вообще на гребанную Терру? Давай, мать твою, скажи мне, что Хорус воскрес и теперь вновь осаждает дворец Императора!»

Без поступающего снотворного Стас почувствовал, как иглы капельниц жгут его мышцы и кожу, поэтому с хрустом стиснутых зубов он начал вытаскивать глубоко вошедшие иглы.

«За маму, ай! За папу, уй! За… Ох, как глубоко вошла!» — наконец последняя игла покинула его многострадальное тело и Ордынцев вытащил себя из саркофага.

Голые ноги стали на холодный, металлический пол, но Ордынцева это не сильно беспокоило.

Оставался вопрос, какого хрена тот вообще открылся и почему перестало поступать снотворное, но прошедшие месяцы научили Стаса не задавать глупых вопросов.

Вселенная вархаммера упорно пыталась довести его до белого каления и Ордынцев был полон решимости послать её к черту, игнорируя продолжающиеся попытки.

Стас прислушался, пытаясь понять, что происходит и то, что он услышал ему не понравилось. Откуда-то издалека доносились взрывы, стрельба, крики и жуткий потусторонний вой.

Камера задрожала и сверху посыпалась пыль, когда что-то взорвалось особенно мощно. Что бы там не происходило, но всем было весело.

Ордынцев безразлично оглядел камеру и кроме саркофага внутри ничего не было. Тяжелая стальная дверь была закрыта и было не похоже, что он отсюда хоть как-то мог деться.

«Ну и отлично». — удовлетворенно заметил Стас: «Рано или поздно нападавшие будут уничтожены, после чего уже займутся и мной. Там глядишь, они и вовсе сразу посчитают меня уже зараженным и казнят на месте. Кроме того, я в любом случае никуда не могу отсюда деться…»

Мощная вспышка на пару секунд ослепила его, а последующий за эти звук заодно и оглушил Стаса, заставив того прикрыть лицо руками, пытаясь заодно проморгаться. Поднявшаяся же к этому пыль заставила его надсадно кашлять.

Наконец пляшущие в глазах блики пропали и Ордынцев мрачно взглянул на почти оторванную дверную створку, висящую лишь на одной петле. Неизвестно, что за сила смогла это сделать, но она же открыла путь Стасу на свободу. С открытием двери звуки сражения стали слышаться куда отчетливее и иногда были видны отражения от выстрелов лазганов.

— Не-а, — Ордынцев демонстративно сложил руки на груди и поудобнее уселся на выступающую подставку саркофага. — Я с места не сдвинусь. Так что засунь себе в задницу этот способ побега.

В то же мгновение, как он это сказал, в камеру начал втекать черный дым от пожара.

— Ха, тем лучше, — ухмыльнулся Станислав. — Задохнусь, значит, задохнусь.

Пару секунд дым ещё втекал внутрь, пока снаружи не сработала система пожаротушения и пожар начал идти на убыль.

— Мелко играешь, — самодовольно хмыкнул Ордынцев, откидываясь на дверь саркофага.

Стрельба в коридоре окончательно затихла, сменившись оглушительной тишиной, вспышками электричества и щелчками порванных кабелей.

Именно поэтому чей-то неторопливый ход и шлепающие шаги прозвучали оглушительно громко.

Шлёп.

Шлёп.

Шлёп.

Чья-то тень показалась прямо перед дверью в камеру Стаса и Ордынцев с интересом увидел, как тень задрожала, и начала скручиваться, обрастать и меняться, явно насмехаясь над тем, кто на неё смотрит.

Ещё шаг и Станислав смог в полной мере разглядеть вторженца.

Практически полностью голое тело, покрытое сотнями мистических знаков, проткнувших кожу металлических крюков, подвешенных страниц из священных кодексов и висящих цепей. На лысой голове демонхоста, а именно он им и был, торчали несколько разнокалиберных рогов, а глаза светились жутким красным светом.

Последней важной деталью была покрывающая его свежая кровь, которая вопреки законам физики не стекала на пол, а текла прямо по его телу во всех направлениях.

— И кто же тут такой, интересный? — вкрадчиво спросил демон, облизывая абсолютно черные губы и прищуривая пламенные глаза.

— И чем же я так интересен? — безразлично спросил Стас, от чего демонхост на мгновение замялся, после чего подозрительно оглядел камеру.

Демон упорно не чувствовал от сидевшего перед ним человека ни капли страха, что было более чем подозрительно. И хоть он вырвался и убил множество солдат инквизиции, демон не собирался недооценивать проклятых инквизиторов. Не после того, как он сидел в этом проклятом подвале тридцать лет!

Демонхост застыл у входа так и не решившись зделать шаг внутрь.

— Ну как же, — демон оскалился. — Когда я открыл камеры остальных заключенных, все они рванули на выход и присоединились к общему веселью. Да, потом они умерли жестокой смертью от моих рук, но перед этим они успели вкусить благословенной резни. Но не ты. Ты почему-то остался внутри. Почему? Утоли моё любопытство напоследок.

— А смысл мне уходить? — вопросом на вопрос ответил Стас. — Я же пришел сюда, чтобы умереть, так что я собирался дождаться инквизиторов, которые рано или поздно очистят это подземелье.

— Ты ждёшь их… Чтобы умереть? — медленно повторил демон, после чего счастливо засмеялся, от чего мир вокруг него задрожал и начал терять четкие очертания, сменяясь чем-то чужеродным и мерзким. — Давно я не видел такого забавного человечка! Знаешь, учитывая произошедшее, я…

— Стой-стой-стой, — мгновенно перебил демона вскинувшийся Стас. — Ты же не собирался сказать какую-то чушь насчет того, что из-за всей этой ситуации, ты меня пощадишь? Наплечники Императора, ты же демон! Ты должен нести смерть и опустошение всем без исключений!

Требовательный взгляд Стаса уставился в пылающие глаза демона и между ними повисла абсолютная тишина, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой.

— Твоя наглость, человека, станет твоей погибелью! — взревел демон, покрываясь бушующими языками пламени. Пол под его ногами начал краснеть и постепенно плавиться. Костяные рога покрылись красной энергией, увеличив его рост на целую голову. — Но теперь ты так просто не умрешь!

— Да-да! — радостно воскликнул Стас, наклоняясь вперёд и восторженно смотря на представшую перед ним сцену. — Давай же, сделай это!

Услышав столь дерзкий вызов демонхост сделал шаг в камеру, после чего вновь застыл, снова сканируя помещение. Все чувства демона кричали, что здесь скрывается какой-то подвох. Все не могло быть так просто, но он упорно ничего не видел.

Сам же Ордынцев нахмурился, чувствуя внутри себя какое-то странное покалывание.

Сначала он думал, что это чувство от присутствия демона, но с каждой секундой он все сильнее понимал, что это далеко не так.

— Эй, демоническая морда, тебе бы поторопиться, — Стас, как и демон, начал бросать подозрительные взгляды вокруг. — А то знаешь, вдруг что-нибудь случится?

— Не приказывай мне, человечишка! — демон сделал ещё шаг и Стаса буквально прострелило ещё сильнее усиливающееся ощущение.

— Проклятье! — Ордынцев с паникой чувствовал, как что-то рвётся изнутри него и у него всё хуже и хуже получается этому противостоять. — Бей, кусок демонятины, бей же меня пока не поздно!

Демон, которому окончательно надоела вся эта странная ситуация, окончательно выбросил свои ощущения и сделав последние шаги, со всей силой опустил когтистую лапу на голову наглой букашки. Ранее он такими ударами пробивал полуметровой толщины пласталевые двери.

Кулак почти достиг головы Стаса, когда Ордынцев окончательно проиграл в сопротивлении внутреннему чувству.

Глаза мужчины вспыхнули золотом.

ВЗРЫВ!

Золотая энергия затопила камеру столь интенсивно, что стальные стены загорелись и потекли, словно лава вулкана, но хуже всего пришлось демонхосту.

Он успел лишь выкрикнуть что-то похожее на «Анафема», как волна энергии распылила его на атомы, а сущность демона навсегда сгорела под силой Порядка. Нечему было возвращаться в варп, поэтому демон навсегда встретил свою смерть.

Тот же, кто все это время сидел на подножке саркофага медленно поднялся.

Его фигура словно бы немного стала выше, кожа приобрела чистоту и теплый, приятный оттенок, который сложно было описать. Открывшиеся глаза высвободили поток неземной энергии в виде золотых лучей, на которые смертному было бы даже трудно взглянуть.

Стас с недоумением посмотрел на свои руки, от которых исходил мягкий, еле видимый свет. Это продолжалось ровно до того момента, как с краю его зрения не появилось нечто странное.

Повернув голову, Ордынцев взглянул себе за спину, после чего у него отвалилась челюсть.

Теперь у него за спиной покачивалось два огромных, белоснежных крыла, столь чистых, что даже самая белая бумага не могла даже приблизиться к столь благостной чистоте.

Там, где крылья касались расплавленных стен, которые и не думали застывать, оставались глубокие каверны, но было непохоже, что мистическим крыльям наносится хоть какой-то урон.

Да и сам Стас, не смотря на то, что парил в паре сантиметров от булькающей расплавленной стали не чувствовал ни жара, ни боли. Захоти он погрузить руку в текущую стену, то не получил бы никакого урона.

И изменениями тела всё отнюдь не ограничилось. Внутреннее строение мужчины тоже претерпело серьезные перемены. Какие бы болезни, недостатки и ошибки не скрывались в его физиологии и генокоде, теперь они были полностью исправлены.

Скорость обработки информации, качество запоминания, реакция — всё это вышло на совершенно новый уровень, недоступный обычным людям.

Стас видел и слышал больше, чем когда-либо хотел, но всё многообразие сенсорной информации ничуть его не беспокоило и не смущало.

Рождение живого святого Императора сопровождалось таким количеством энергии, что у напавшего демона не было ни шанса на то, чтобы уцелеть.

Внезапно всё тело парящего святого напряглось, когда одна мысль наконец-то дошла до его разума.

«Святая Целестина… Вроде так её звали? И она воскресла? То есть смерть для живых святых может с первого раза и не сработать».

Глаза живого святого начали испускать всё больше и больше энергии варпа, пока окружающая камера трескалась и лопалась от хлынувшей вокруг психической мощи. Рухнувший поток раскололся надвое, обходя пылающую божественную фигуру.

Сияющий нимб раскалился так сильно, что любой, кто долго бы на него посмотрел, ослеп.

Наконец копящаяся ярость выплеснулась наружу в виде расходящегося во все стороны золотого купола, пробившего себе ход до следующего этажа. Вокруг падали многотонные обломки, но Стаса это не волновало.

Куда важнее был его громогласный крик, от благозвучности и святости которого хотелось расплакаться и встать на колени для молитвы:

«Император, СВОЛОЧЬ! Забирай свой подарок обратно!»

Стас был зол. Даже не так. Он чувствовал чистую, раскаленную ярость, которая омывала всё его существо теплыми, накатывающими объятиями. Хотелось окончательно отбросить разум и самоконтроль, чтобы просто плыть по реке чистого насилия.

Всё усугублялось ещё и тем, что новую сущность Ордынцева буквально корежило от запаха и эманаций сущностей хаоса.

Чувствовать их энергию своей кожей было подобно опусканию руки в теплый, гниющий раствор, смешанный из разлагающейся, перегнившей пару недель человеческой плоти и содержимого общественной выгребной ямы.

Его сущность была практически парализована бешенством от осознания того, что столь мерзкие и порочные существа посмели прорваться в реальный мир.

Взглянув на состояние Стаса, можно было бы сделать вывод, что новые чувства были злонамеренно привиты мужчине, во вред его характеру, но в реальности всё было несколько сложнее.

Передавший «подарок» Император, был очень осторожен, не желая, чтобы на голову его тела на Золотом троне внезапно и совершенно случайно упал потолок или какой-нибудь космический корабль, вроде линкора.

Он предоставил свою силу и позволил избраннику пройти перерождение, но в отличие от обычного максимально ограничил своё влияние. Впрочем, даже в обычном случае влияние Императора было не таким уж и большим. Он выбирал тех, кто и так был ему верен от и до.

Вот только даже так, те знания и концепции, что шли вместе с телом живого святого, очень серьезно расширили понимание Стаса. Если раньше он просто слышал, что демоны это нечто неестественное для реального мира, то теперь он об этом буквально знал во всех подробностях.

Надо ли говорить, что это знание не принесло ему облегчения? Скорее, он ещё сильнее захотел со всем покончить.

И если Станиславу помешали получить то, чего он так хотел…

Пылающие глаза Живого святого подняли вверх и безошибочно уперлись в бесчинствующих наверху демонхостов.

Ордынцев ничего больше сейчас не хотел, чем раздавить парочку рогатых голов.

— Аркгх! — в чудом уцелевшем проеме камеры показался один из выпущенных демонхостами монстров.

Раньше это был один из солдат инквизитора, но силы демонов изменили его до неузнаваемости. Покрытый костяными наростами, прорвавшими форму, с черными глазами и острыми зубами бывший человек сделал шаг к парящей фигуре и тут же остановился.

Хоть он и был полностью безумен и новые инстинкты толкали его вперёд, но эти же инстинкты кричали от ужаса, приказывая владельцу броситься прочь.

Шелест.

Вот крылатая фигура стоит в камере, а в следующую секунду она уже у входа, держа одной рукой вырывающую и корчащуюся фигуру бывшего солдата.

Золотые глаза бесстрастно разглядывают изуродованную силами варпа плоть.

Шипение.

От кожи мутанта пошел легкий дымок, который с каждой секундой становился всё сильнее.

Вспышка!

Тело мутанта вспыхнуло и начало сгорать прямо на глазах корчась в руке крылатого ангела. И стоило позвоночнику перегореть и голове оторваться, как последние барьеры самоконтроля Стаса пали, оставив лишь одно — яро…

Гектор Джустус, тридцати трёх летний помощник лорда инквизитора Руфина Уллиса находился далеко не в самом лучшем расположении духа.

Сопровождая и учась у своего наставника уже много лет, Гектору довелось в полной мере узнать ту тьму, что скрывается внутри Империума, так и те ужасы, от которых они защищают человечество.

За свою карьеру Гектор давным-давно избавился от наивности и веры в светлые идеалы. Несмотря на то, что их работа была вокруг самого главного, спасения человечества, он, как и его учитель, были кем угодно, но не спасителями.

По одному лишь его слову и слову учителя сгорали целые миры, а там, где имелся хоть малейший риск вырезали сразу всех.

Его руки не были запятнаны кровью, нет. Вернее будет сказать, что он весь был запятнан ею, учитывая всё то, что он был вынужден совершить.

Война с демонами была грязным, подлым делом, в котором не то что не было места для жалости, не было места даже для тени человечности, ведь любая слабость могла быть использована против тебя.

Демоны не стеснялись осквернять матерей и детей, желая насладиться страданиями тех, кто пытался им помочь. Сведение с ума сынов и дочерей на глазах отцов, предательства родных и многое-многое другое — заставили его напрочь закрыть сердце.

Однако даже несмотря на всё это, Гектор никогда не одобрял одержимость его мастера созданием демонхостов.

Вызывать сильных демонов в реальный мир, запирать их в телах, пускай, преступников, но всё равно людей — это ли не всё, против чего они боролись?

В такие моменты, когда его лорд делал очередную ужасную тварь, Гектору всё сложнее было находить разницу между теми колдунами, которых они раз за разом сжигали в ульях на множестве планет и ими самими.

Но проблема была в том, что Уллис был его наставником, а сам он был всего лишь обычным учеником. Да, в плане иерархии Джустус был на самой вершине. Но мужчина не обманывался — в случае необходимости лорд заменит его, не моргнув и глазом.

Руфин Уллис был абсолютно безжалостным человеком, разменявшим своё третье столетие. Он уже несколько раз продлевал свою жизнь и явно не собирался на этом останавливаться.

Вот почему, когда снизу хлынула толпа освободившихся демонхостов, а их собственные солдаты начали мутировать и пытаться съесть лицо Гектора, Джустус совершенно не удивился такому развитию событий.

К несчастью, отсутствие его удивления очень плохо помогало в этой ситуации, когда их прижали в центральном молитвенном зале, а все остальные выходы были перекрыты. За десятилетия пыток демоны были очень обижены на своих пленителей и сделали всё от себя возможное, чтобы помешать лорду инквизитору сбежать. Заодно под раздачу попал и его невезучий ученик.

Высунувшись из-за наспех возведенной баррикады, Гектор выпустил психический удар, вбив сразу парочку тварей в стену, попутно размозжив им головы.

Его собственную голову тут же прострелила мучительная игла боли, но мужчина привычно отстранился от этого чувства.

Как и многие другие инквизиторы, Гектор был псайкером уровня зета, и у него были впечатляющие способности.

Впрочем, прямо сейчас использовать варп было тяжело, даже несмотря на то, что он присутствовал на самой Терре. Такое количество демонов поблизости создавало нешуточную опасность для любого псайкера.

«Какая ирония», — с усмешкой подумал Гектор: «Сдохнуть от демонов на Терре. Уверен, это будет невероятно редким гроксовым дерьмом».

Тем временем, прекрасно понимая, что с каждой минутой их шансы на убийство инквизиторов всё меньше, демонхосты всё-таки решили окончательно закрыть вопрос.

Из всех входов в зал повалила нескончаемая толпа мутировавшего мяса, а следом за ними еле уловимыми телами неслись демонхосты. И хоть личная гвардия инквизитора, в которой были как псайкеры, так и механикус, создали впечатляющую оборону, но этого было недостаточно.

Громогласно застрочили тяжелые болтеры, разрезая поток мутантов, словно фермер скашивает траву, но проклятая сила демонов начала создавать барьеры или укреплять тела своих миньонов.

Психические молнии и телекинетические удары псайкеров тоже делали своё дело, собирая кровавую жатву. Контратака людей была столь сильна, что погибло даже несколько демонхостов, отправив ревущих от ярости демонов обратно в варп.

Особенно много убил стоявший рядом с инквизитором серый рыцарь. Ангел смерти полностью оправдывал своё имя, одиночными, но невероятно четкими выстрелами болтера взрывая головы любой крупной и особенно сильной твари, выделяющейся на общем фоне орды.

Его серая, угрожающая фигура возвышалась над всеми людьми, давая всем столь необходимую в этот тяжелый час решимость и ярость битвы.

Однако Гектор не радовался, понимая, что они убивали лишь самых слабых тварей, пока сильнейшие выжидали, выгадывая лучший момент для удара.

И долго ждать не пришлось.

Взрыв окатил Джустуса потоком крови из взорвавшегося неподалеку солдата. По кителю ученика инквизитора застучали осколки костей его боевого товарища. Один из осколков и вовсе порвал кожу на лице. Упав на горячий бетон, Гектор слепо зашарил по полу одной рукой, пока второй пытался протереть заляпанные кровью глаза.

То, что ввело бы обычного человека в истерику было мелочью для того, кто почти в полной мере познакомился с ужасами этой проклятой галактики.

Пальцы твердо ухватились за рукоять болт пистолета, когда Гектор резко развернулся и прострелил башку уже прыгнувшего на него мутанта.

Совместный удар демонов дорого обошелся обороняющимся. Хоть псайкеры и сумели защититься щитами, часть силы все же прошла внутрь, вызвав хаос и неразбериху.

Гектор сплюнул выбитый ударом о сталь зуб и нашел взглядом своего учителя. Тот держал вокруг себя мощный энергетический щит и точными ударами, и выстрелами из оружия уничтожал всякого, кто смел к нему приблизиться.

Поток демонов же их приспешников и не думал прекращаться, войска же инквизитора не были готовы к столь продолжительному бою. Патроны уже начали кончаться и многим из защитников пришлось перейти на рукопашную.

По большому счету, единственными очагами сопротивления были те, в которых имелись псайкеры. Именно они из последних сил отводили сокрушительные удары, смотря на скалящиеся и насмехающиеся морды демонов.

Где-то раздавались отчаянные крики товарищей, которых начали пытать и жрать живьём порождения хаоса.

Пот стекал по лбу Гектора, когда он понял, что ещё пара демонических ударов, и он просто упадет без сил. Инквизитор с сожалением оглядел собравшихся вокруг него десятки людей. Как бы ему не было жаль, но они умрут следующими.

— Ну что инквизиторы? — громкий, насмешливый крик заставил несколько человек мучительно закрыть уши. Слова принадлежали высокой, фиолетовой твари, совмещающей в себе черты, как мужчины, так и женщины. Оно имело четыре конечности, две из которых были клешнями. — Кто теперь будет корчиться из нас целую вечность? Когда вы умрёте, я приложу все силы, чтобы забрать ваши души с собой. Нас ждут незабываемые сотни лет самых лучших и упоительных пыток моей великой госпо…

Сильный демон не успел договорить, когда пол под ним взорвался и нечто пылающее нестерпимым светом вырвалось наверх. Всё было настолько быстро, что Гектор толком не успел даже сообразить, что увидел.

Вот горящее нечто вытягивает руку и хватает демона за лицо, чтобы в мгновении ока достичь потолка и впечатать трепещущее, словно половая тряпка, тело в сталь, оставив на ней глубокую, оплавленную дыру. Но сразу же после удара, словно отскочивший от потолка резиновый шар, две фигуры понеслись вниз.

Удар!

Гектор невольно порадовался, что уже лежал, так как не было никаких шансов, что он бы устоял от разошедшейся во все стороны ударной волны. Все, у кого не было псайкерских сил, повалились вниз, сбитые чудовищным по силе ударом.

Однако совсем не это занимало все мысли ученика лорда-инквизитора

Прямо сейчас, широко раскрыв глаза, как только он мог, и совсем не солидно для его должности, Гектор пялился на светящуюся золотым светом фигуру крылатого человека, который величественно стоял над распростертым телом мерзкого демона.

Джустус знал этого демонхоста, созданного с использованием очень мощного демона Слаанеш. Тем удивительнее и радостно было смотреть, как это страшное создание прямо сейчас напоминало жалкого жука, корчащегося под тяжелой ногой человека, который вдавил его голову в пол священного зала.

Демон пытался что-то сказать, но лишь бессильно булькал своей нечистой кровью и осколками клыков с костями челюсти, размазанной сначала о потолок, а затем и об пол. Его шесть конечностей отчаянно пытались поднять его тело или отбросить прижимающую его ногу, но совершенно ничего не добивались.

За свою жизнь Гектору довелось увидеть много, в том числе и неприятную сторону того, что он так пытался защитить. Джустус прекрасно знал все те темные секреты эклезиархии, которая при внимательном изучении была совсем не такой святой, как пыталась казаться.

Да, он верил в Императора, но он также имел доступ к секретным данным, где имелась информация о том, что «всего» каких-то десять тысяч лет назад всё было далеко не так однозначно с верой в «божественность».

Тем не менее в эту секунду, глядя на практически обнаженную, царственную фигуру ангела Императора попирающую ногой демона, Гектор в полной мере уверовал.

Блестящая голова ангела медленно опустилась, встретившись с глазами окончательно запаниковавшего демона. По телу демонхоста начали бегать молнии, и оно словно принялось растворяться. Очевидно, демон экстренно пытался сбежать.

На его беду, он принял это решение слишком поздно.

— Умри. — одно единственное слово сорвалось с губ ангела, когда нога, игнорируя все законы физики без всякого размаха двинулась вперёд, начисто размазав голову демона по всему полу и глубоко уйдя в сталь.

Словно кто-то нажал на переключатель, все заставшие демоны и мутанты вновь рванули вперёд, но на этот раз их целью была и высокая светящаяся фигура.

Уродливые спины тварей успели лишь скрыть ангела, как последний резко склонился и крутанулся, широко расправив крылья. Белоснежные же перья, с шипением впились в плоть тварей хаоса, насквозь прожигая сквозь них дымящийся путь.

Вот, монстры окружают ангела, а в следующую секунду их верхние половинки, кружась в агонии взлетают вверх в потоках дрянной крови. Но кровь недолго висела в воздухе, испепеленная рванувшей следом за взмахом золотым очищающим огнём. Все твари, что попали под эту атаку, катались и корчились на полу, стремительно умирая.

— За ИМПЕРАТОРА! — что есть силы закричал Гектор, вдохновленный сценой. Золотая аура ангела придала всем им сил, попутно ослабляя демонов. — Во его славу!

Перехватив разряженный болт пистолет за ствол Джустус со всего размаха опустил его на голову ближайшего мутанта, после чего принялся колотить им по черепу упавшей твари, расплескивая во все стороны розовые мозги.

— А-а-а-а! — окрыленно вопили солдаты, бросаясь в атаку. И даже механикусы издавали странные, механически восторженные вопли.

Но даже сражаясь Гектор то и дело запечатывал в своем сознании пылающую фигуру их защитника.

Кулак ангела входит в грудину уродливого демонхоста Кхорна, пробивая последнюю насквозь. Кхорнит пытается выколоть пальцами ангелу глаза, но Гнев Императора просовывает вторую руку в черную дыру и разрывает тварь хаоса пополам.

Вот, летящая розовая молния слаанешита практически впивается в тело золотой фигуры, но на пути подлой магии встают белые перья, которые единым махом отбивают снаряд в стену.

А тот момент, когда ангел схватил одного из мутантов за ногу и принялся бить его телом остальных чудовищ? В какой-то момент измочаленное тело не выдержало и в руках ангела осталась лишь нога, так он засунул ту в горло следующей твари, после чего хлопком крыльев превратил её в дымящийся паштет!

Будь у Гектора возможность он бы только и делал, как смотрел на ту симфонию боли и насилия, в которую превратился посланник Императора. Каждое его движение было наполнено такой яростью и неизбежностью, что будь Гектор поэтом, он бы сочинил тысячи стихов, чтобы отдать должное этому искусству.

Самое же восхитительное во всем этом было то, что убитые ангелом демоны продолжали лежать на полу, так как больше нечему было возвращаться в варп. Прямо сейчас в этом бою они были такими же смертными, как и те, кого они всё это время презирали.

И Гектор готов был смеяться и смеяться от той паники, которую он видел на их лицах.

Лучший день в его жизни.

Просто лучший день.

Неудивительно, что в какой-то момент силы хаоса дрогнули и в ужасе помчались прочь. Привыкшие к собственному бессмертию, они не были готовы столкнуться с настоящей войной.

Тем ироничнее было то, что на выходе их встретили подоспевшие элитные силы Имперской гвардии.

Закованные в тяжелые доспехи, вооруженные лучшим оружием Империума, усиленные Механикус и псайкерами — эти бойцы могли противостоять кому угодно.

Не прошло много времени, как последний демонхост, вереща, нашел свою окончательную смерть, а последний мутант упал с дыркой от выстрела лаз винтовки или болтера.

И стоило битве закончиться, как всеобщие взгляды ошеломленно уставились на медленно опустившегося на пол крылатого человека. Тут же для его посадки образовался впечатляющий круг, пока люди нервно смотрели на золотую фигуру.

«Живой Святой». — наконец-то вспомнил Гектор определение, осознав кто же перед ними: «Человек, столь святой, что привлёк внимание Императора, поэтому тот решил наделить его своей силой».

И если раньше Джустус, будучи членом Ордо Маллеус, рассматривал живых святых лишь как более дружелюбную версию порождений варпа, то теперь он понимал, как же он ошибался. Если и было что-то более высокое, чем они, то это бы…

— Схватить и пленить его! — Гектор в шоке смотрел, как палец лорда инквизитора недвусмысленно указывал на живого святого, пока он отдавал приказ стоявшим вокруг псайкерам. — Что вы стоите?! Взять его!

И в этот момент Гектор в ужасе вспомнил, что его мастер давно говорил, что хотел бы вскрыть живого святого, дабы понять, насколько же они близко по своей природе с другими сущностями варпа.

Невзирая на всё безумие этого приказа, Гектор мог понять, что двигало его учителем.

Инквизиция по своей природе преследовала сразу множество, зачастую, совершенно несвязанных целей. Какие-то ордосы сражались против еретиков, другие пытались решить вопрос временных перемещений, третьи, как его собственный ордос, сконцентрировались на демонах.

Из-за подобного подхода, разные инквизиторы могли иметь диаметрально противоположный взгляд на способ помощи Империуму.

Так, если для кого-то убийство Живого святого было высшей ересью, то для Руфина Уллиса всё было далеко не так однозначно. Намереваясь пленить и провести вивисекцию над святым, Уллис желал не только понять, как работает принцип наделения «святостью», но и найти способ собственноручно проводить такой процесс.

В итоге, в случае успеха, ценой жизни всего лишь одного живого святого Руфин создал бы армию, нет, армаду бессмертных ангелов, сжигающих демонов одним своим присутствием.

Стоит ли жизнь хоть кого-то надежды навсегда положить конец проблеме демонов? Если бы он преуспел, то ему бы простили и не такое злодеяние.

Инквизиторы, как и человечество в этой вселенной не имели права на мораль. Они могли делать всё, что угодно, лишь бы выжить.

Другое дело, что Уллис мог потерпеть и неудачу, а если вспомнить редкость истинных святых, это была бы воистину невосполнимая потеря. Это если забыть о моральной и религиозной стороне вопроса.

Стоявшие вокруг бойцы неуверенно переглядывались, не зная, что предпринять. С одной стороны, слова инквизитора были законом. В Империуме было не так много тех, кто мог оспорить власть инквизитория. С другой же, атаковать сияющего золотом ангела Императора было тоже как-то некрасиво. Особенно после того, как он помог им выжить.

— Атакуйте! — вновь раздраженно подал голос Уллис. — Это всего лишь ещё один демон варпа, посмевший принять облик ангела Императора! Не дайте ему себя обмануть!

И на этот раз слова инквизитора достигли своей цели. Глаза солдат стали жестче и их оружие недвусмысленно уставилось на святого.

«Нет!» — мысленно кричал Гектор не в силах сделать и шагу. Его страх к учителю боролся с желанием не допустить непоправимого. Отчаянный взгляд Джустуса уперся в пассивно стоявшего святого: «Почему он ничего не делает?! Скажи же что-нибудь! Возмутись, объясни, что он не прав!»

Однако ангел продолжал молчать, безразлично наблюдая, как псайкеры накапливают энергию, готовые в скором времени атаковать.

По грязной, покрытой кровью щеке Гектора стекла одинокая слеза. Джустус наконец понял, почему вестник Императора ничего не делал. Ведь если бы он стал сопротивляться, то невольно причинил бы вред тем, кого он должен был защищать! Насколько же сильна его вера и доверие к человечеству? И насколько же они сами ужасны, если посмели это доверие предать?!

— Лорд-инквизитор, — когда Гектор уже почти решился что-то закричать, чей-то пробирающий до костей голос заставил всех замереть. — Я призываю вас остановиться.

Ученик инквизитора заставил себя развернуться и во все глаза посмотрел на спокойно стоявшего серого рыцаря.

Если до этого в зале всё ещё были какие-то звуки, то теперь они окончательно умерли. Восставший против власти инквизитора астартес — это нечто чрезвычайно важное.

Те же, кто понимал, что значит орден серых рыцарей и вовсе ужаснулись бы от происходящих событий.

В конце концов, Серые рыцари — это тайный орден космических десантников, чьи члены за всю свою историю никогда не вставали на сторону хаоса. Их орден был создан Императором сразу после восстания Хоруса и даже несмотря на столь продолжительный срок, не было ни единого зафиксированного случая предательства в сторону хаоса.

Словно этого было мало, каждый серый рыцарь представлял ещё более опасную машину смерти, чем обычный космодесантник. Все серые рыцари были мощными псайкерами, а их опыт сражений был немыслимо огромным.

И если серый рыцарь решил встать на сторону ангела…

Но проблема была в том, что вся информация о Сером ордене, как и об Инквизиции была засекречена, поэтому окружающие войска рассматривали его всего лишь как обычного мятежного космодесантника.

Расстановка сил вновь изменилась. Теперь войска волком смотрели уже на двух человек и хоть сражение могло начаться в любую секунду, никто не рисковал сделать первый шаг.

Собрав всю свою решимость, Гектор наконец сделал выбор.

— Наставник! — его голос заставил инквизитора недоуменно оглянуться. Джустус высоко поднял свой знак ученика инквизитора, что вызвало ещё большую неразбериху. — Не делайте этого! Он настоящий Святой, и мы не можем так с ним поступить.

— Ты смеешь противиться моей воле? — мгновенно пришел в ярость Уллис. — Кем ты себя возомнил? Ты лишь ученик! Немедленно одумайся и признай свою ошибку!

— Нет! — отрезав себе всякий путь к отступление, Гектор впервые чувствовал внутри столь освежающую легкость. Больше не было смысла бояться, ведь у него остался лишь путь вперёд. — Вы ошибаетесь. И это совсем не демон, а настоящий живой святой, как святая Катерина и Целестина! Нападать на него самая большая ошибка в жизни. Идти против избранника Императора, это словно идти против него самого!

— Предатель! Демонопоклонник! — лицо лорда инквизитора почернело от злости. — Он предал человечество, снюхавшись с демоном. Верные сыны Империума расстреляйте эту мерзкую падаль, которую я раньше звал своим учеником!

И в тот момент, когда серый рыцарь сжал алебарду, а Гектор приготовился умереть, на входе в зал появилось какое-то возмущение.

Решительно проталкиваясь, вперёд шагнули новые действующие лица.

Раздраженный очередной заминкой лорд-инквизитор стиснул зубы, когда наконец узнал вошедших. При этом у его ученика была диаметрально противоположная реакция.

Гектор с восторгом смотрел на Ричарда Меера, второго лорда инквизитора, но, в отличие от его учителя, относящегося к другой ветви инквизиции, а именно к торианцам. То есть к тем, кто следовал учению Себастьяна Тора и видел в Императоре бога и единственный способ человечества к выживанию.

Ричард Меер выглядел, как мускулистый мужчина лет сорока с поседевшими висками и бровями, и цепкими, колючими глазами. В руке он сжимал мигающий синим плазменный пистолет.

Позади нового лорда-инквизитора топала уже его собственная охрана.

— Что здесь происходит? — строго спросил Меер, но его взгляд тут же прикипел к золотой фигуре живого святого. На мгновение лицо Ричарда стало довольно глупым, но он быстро поборол удивление.

Прежде, чем кто-либо ещё успел ответить, вперёд шагнул Гектор.

— Господин лорд-инквизитор. Спешу доложить, что лорд-инквизитор Руфин Уллис принял ошибочное решение напасть и пленить пришедшего нам на помощь живого святого!

— О, вот как, — седые брови Меера прыгнули вверх, к короткому ежику волос. — А я смотрю, ты, Руфин, ничуть не изменился. Как всегда, торопишься и делаешь ошибки, которые приходятся исправлять другим.

— Что ты тут делаешь, Меер? — выплюнул Уллис. — Это моя территория! Что ты тут забыл?!

— Да случайно летел неподалеку, — пожал плечами Меер. — И поймал просьбу о помощи. А уж когда узнал, от чего именно требуется помощь и где именно она требуется, то сразу же понял, что без меня не обойтись. И как мы видим, я не ошибся.

Руфин скрипнул зубами. Он сразу понял намек на демонхостов. Очевидно, Ричард пришел сюда ради поиска компромата на своего оппонента, но теперь положение осложнилось ещё сильнее.

— Это не твоё дело, Меер, — предпринял очередную попытку вернуть ситуацию под контроль Уллис. — Эта тварь, демон, и любая попытка её защитить будет рассматриваться, как ересь высшей категории. И наказание за подобный проступок лишь одно — смерть. В том числе и для тебя.

Охрана Меера напряглась, но сам Ричард выглядел все так же расслабленно.

— Руфин-Руфин-Руфин, — покровительственно пропел Ричард. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать, но на твою беду, здесь не кто-либо другой, а я. При везении ты бы ещё мог ускользнуть от обвинений при захвате живого святого. Но нападение на собрата инквизитора вместе с захватом живого святого? Боюсь тебя никто не поймет, Руфин. А нападать придётся, так как я ни за что не позволю тебе схватить вестника нашего великого Императора.

В ответ пришло лишь мрачное молчание.

— О Святой, — Меер уважительно наклонил голову в сторону продолжавшей всё это время молчать золотой фигуры. — Прошу простить нас за всю эту некрасивую сцену. Пройдёмте, пожалуйста, за мной и я докажу вам, что среди нас есть и те, кого по-настоящему волнует судьба Империума.

Не сказав и слова святой двинулся к Ричарду, пока все люди на его пути старательно расходились, заодно стараясь не смотреть в сторону кипящего Уллиса.

Кивнув, Меер двинулся на выход, пока его свита образовала коридор для своего патрона и его гостя. Стоявший же в стороне Гектор облегченно вздохнул, после чего с грустной улыбкой посмотрел на свой пистолет. К счастью, в нём все ещё осталась пара «болтов».

После того, что он сделал, ему лучше было самому застрелиться, чем попадать в руки своего наставника. Тем не менее душа Гектора была спокойна, он сделал то, что считал правильным — задержал нападение на святого достаточно долго, чтобы появился торианец.

— Подождите, — комната содрогнулась, когда по ней пронесся неземной, напитанный чарующими энергиями голос. — Я хочу, чтобы этот человек пошел с нами.

Гектор ошеломленно поднял голову и увидел, как палец Святого недвусмысленно указывал прямо на него.

Сделать первый шаг было самым тяжелым. Провожаемый самыми разнообразными взглядами Джустус, словно сервитор, дошел до с интересом смотрящего на него Меера и встал четко за спиной святого. И лишь тогда они покинули зал.

Глядя же в спину спокойно шагавшего живого святого, Гектор чувствовал невероятную, глубокую благодарность, ведь этот человек, если его можно так называть, спас его жизнь, хоть и не был обязан.

— Проклятье! — Руфин в ярости выругался, с ненавистью смотря за ушедшим соперником. Их противостояние с Меером длилось уже сотню лет и Уллис не собирался так просто сносить поражение.

«Ничего-ничего», — мрачно думал лорд-инквизитор: «Это ещё не конец. Надо будет связаться с другими инквизиторами. Также стоит обратиться к одному из лордов Терры, который мне обязан…»

«Крак». — ушедший в свои планы инквизитор слишком поздно обратил внимание на подозрительный звук у себя над головой.

Всё, что он успел, это поднять голову и посмотреть на поврежденный потолок. Ранее, в него был ударен ангелом демон Слаанеш, что образовало множество глубоких трещин.

И именно в эту секунду часть многотонного потолка окончательно не выдержала и рухнула вниз.

Вокруг инквизитора сформировался голубой психический барьер, но ему ли состязаться с десятками тонн бетона?

Шмяк.

Лишь когда он шел следом за непонятно откуда взявшимся ещё одним инквизитором Стас окончательно пришел в себя.

Всё это время он пребывал в каком-то странном состоянии, похожем на слишком реальный кошмар.

Теперь же Ордынцев уже другими глазами осознал всё произошедшее.

Мысленное усилие и льющийся во все стороны золотой свет начал слабеть, пока и вовсе и не пропал, оставив его обычную кожу. К несчастью, крылья никуда не делись, продолжая угрожающе висеть за спиной.

Стас отлично помнил, да и откуда-то знал, какой чудовищной силой они обладают.

Несмотря на то, что на ногах мужчины не было ботинок и он шел голыми ступнями по пластали, не было даже отдаленного ощущения неприятного холода. Точнее, чувство холода было, но оно совершенно не приносило никакого неприятия. Как подозревал Стас, даже очутись он сейчас где-то в холодном мире с температурой минус пятьдесят, его новое тело с легкостью приспособится к подобным температурам.

Другими словами, хоть он всё ещё и выглядел, как человек, но им совершенно не являлся.

— Вижу, вы начинаете осваиваться со своими силами, — одобрительно заметил идущий рядом Меер. — Для меня большая честь лично встретить кого-то вроде вас. Учитывая, что все остальные живые святые были женщинами, у Императора, должно быть, великий план для вас.

— Я хотел бы встретиться с Императором, — пронзительный взгляд Стаса уперся в инквизитора. Хоть он больше и не светился, но было в нём нечто впечатляющее. — Немедленно.

Идущий позади Гектор чуть не навернулся от того, как спокойно его спаситель говорил о желании встретиться не с кем-то, а с самим Императором!

Даже для того, чтобы просто полюбоваться дворцом издали, люди могли ждать многие десятилетия, если не столетия. Очередь паломничества на Терру была заполнена уже чуть ли не на тысячелетия!

А уж о том, чтобы приблизиться и даже войти во дворец не могло быть и речи.

— Конечно, Святой, — ответ лорда инквизитора заставил Джустуса, распахнув глаза, уставиться уже на него. — Вы встретитесь с Императором, но сначала нам требуется решить все вопросы с вашим обеспечением. В конце концов, ваш облик совсем не подходит к вашему статусу.

Ордынцев вздохнул, признавая этот момент. Скрывающие его пояс тряпки готовы были в любой момент окончательно отвалиться.

— Кроме того, следует обсудить вопрос вашей святости с Эклезиархией. Нет-нет, с этим никаких проблем, — неправильно расценил взгляд Стаса Меер, рассмеявшись. — Ваши два доказательства, — он кивнул на крылья. — Плюс то, что вы сделали в том зале, более чем доказывают, что вы именно тот, кто есть. Но сами понимаете, традиция.

Ордынцев недовольно отвернулся. Конечно, он мог бы начать спорить, но решил этого все же не делать.

В конце концов, хоть у него было много чего сказать Императору, он мог бы и потерпеть.

Новость о появлении ещё одного живого святого, буквально взорвала общество Терры. А уж слухи о том, что впервые за все времена, этот святой ещё и мужчина, уж точно не оставили никого равнодушными.

Сведения о его облике и способностях, несмотря на все запреты, помчались во все уголки галактики.

Так, на Иксодусе услышавшая о появлении святого с вполне узнаваемым именем, улыбнулась одна женщина инквизитор с характерной зеленой косой. Она могла лишь покачать головой от того, какими причудливыми путями идёт судьба.

При этом, вернувшийся на Ваал Данте, с гордостью читал пришедшие донесения. Он сразу понял, что разговаривающий с ним человек, это нечто большее, чем можно было подумать. И нынешняя его схожесть с их примархом, этому подтверждение.

Услышали о Стасе и его враги, точнее, один единственный враг, который сумел остаться в живых.

Газкулл Маг Урук Трака со свойственной его виду мудростью решил, что нападать сейчас на Терру и любой другой мир, где сейчас находится Святой Стас как-то неинтересно, и он поищет вызов в диаметрально противоположном направлении.

Возможно, этому способствовали голоса его богов в голове. Почему-то Горка и Морка в отличии от своего обычного поведения были как-то странно задумчивы со всем, чтобы было связано с этим святым.

Сам же Стас поближе познакомился с церковью Империума, которая, к удивлению, всех, практически не досаждала своими правилами. В обычном случае, каждого святого, точнее, святую какое-то время мариновали внутри, передавая «мудрость» отцов основателей. Но в этот раз всё было иначе.

Единственное, что потребовало от Стаса большого количества времени, это расчёт, подгонка и примерка нового комплекта серебряно-золотых доспехов с прорезями для его крыльев.

За работу взялись лучшие жрецы Механикус и по слухам, они руководствовались древними чертежами доспехов одного крылатого примарха.

Как говорилось, ранее появление живого святого, привлекло внимание многих. И логично предположить, что столь же многие увидели в этом свой шанс на величие.

Десятки капитанов собственных судов, политиков и членов администратума, министорума и имперского флота и многие другие поняли, что в случае следования за появившимся святым, перед ними открываются неограниченные возможности карьерного роста.

И пока один новоявленный святой привыкал к своим силам и знакомился с желающими с ним познакомиться большими шишками Империума, к Терре стягивались самые амбициозные люди галактики.

От автора: Для написания этой главы много использовал данные с вики по Вархаммеру.

Как оказалось, отдавать свой меч Император решительно не хотел. Несмотря на то, что описанный выше артефакт лежал без дела аж целых десять тысяч лет, Тень Императора упорно не желала с ним расставаться.

Всему происходящему добавляло иронии ещё и то, что оба спорщика прекрасно знали, что каким-то образом спустя ещё пятьдесят лет меч окажется в коллекции Велизария Коула, архимагоса-доминуса Механикус, после чего будет передан воскресшему Робауту Жиллиману.

Но так как до событий Тринадцатого крестового похода было ещё около полувека, Император не желал расставаться со своим «ковыряльником».

Тем не менее у Ордынцева была железобетонная позиция, так как это именно Император просил его об одолжении, а не наоборот.

В итоге Император гневался. Император стрелял золотыми молниями. Император снова превратился в золотую версию здоровенного ока Саурона, но так как он ничего не мог сделать собственному святому, он был вынужден пойти на компромисс.

— … И ты будешь протирать его оружейным маслом каждый день…

— …

— … И не забывай покрепче привязывать ножны, если потеряется, сам будешь его искать!

— …

— … Руби поменьше, но остриём действуй наоборот больше, а удар принимай на плоскую сторону клинка, и не вздумай принимать на само лезвие…

— Да хватит уже! — возмутился окончательно потерявший терпение Стас, после двадцатиминутной лекции по обращению с клинком. — Это же просто меч!

— Это не просто меч! — не менее громко рявкнул старик. — Я этим самым клинком Дракона Пустоты по башке бил, после чего заточил его на Марсе. О чём я говорю, этот клинок со мной ещё с самой Терры! Он видел расцвет и падение человечества. Он был со мной в самые темные и светлые времена. Тысячи известных лидеров и столь же великих воинов пали от него, найдя свою окончательную смерть. Так что если ты его просрешь, я не знаю, что с тобой сделаю!

— Ладно-ладно, — Стас успокаивающе поднял руки. — Ничего с ним не случится.

— Надеюсь. — тяжело вздохнула Тень Императора.

— К слову, меня тут попросили передать тебе одно сообщение, — Император приподнял бровь. — Иша, та богиня эльдар, что в плену у Нечистого, предлагает тебе вроде как союз. Дескать, она готова всячески поддержать любое твое решение и план.

— Это не союз, — старик задумчиво погладил себя по бороде. — Это, скорее, полное подчинение. Удивительно. Неужели страданий, которые она претерпела у Нечистого, достаточно, чтобы вбить немного ума даже в бога эльдар? Как жаль, что нельзя провести и всех остальных эльдар через подобную процедуру.

Стас пожал плечами, никак не прокомментировав довольно провокационное высказывание.

— Особенно это интересно звучит теперь, после того, как она вырвалась из плена Великого Нечистого…

— Что? — Стас недоуменно поднял глаза и тут же наткнулся на странный взгляд старика.

— После того, как был убит… Тзинч. — со значением закончил Император.

Несколько секунд Ордынцев просто сидел, ничего не делая и пытаясь осознать, что он только что услышал.

— ЧТО?! — громкий крик потряс золотой мир. — Тзинч мёртв?! Ты в этом уверен? Это не одна из его «шуток»?

— Если в его шутку входило запустить ещё один галактический варп-шторм, лишиться всех своих владений, потерять большую часть верных ему высших демонов и выбросить здоровенный кусок силы, то да, этот план у него получился выше всяких похвал.

— Как же так, — Стас ошарашенно пытался собрать разбегающиеся мысли. — Этого же не было в каноне. Я о подобном никогда не слышал.

— Видимо, твоё появление, оказалось именно той бабочкой, что сломала хребет динозавров, — пошутил старик. Было видно, что ему буквально доставляет удовольствие обсуждать смерть одного из богов хаоса. — Я бы посоветовал тебе поменьше об этом думать.

— Ладно, плевать, — Стас с трудом сумел отбросить эти мысли, дабы не сойти с ума, от подбирающегося безумия осознания. — Если я снова встречусь с Ишей, или её посланниками, что мне передать?

— Я принимаю её предложение. — решительно заключил Император. — Слишком долго наши народы сражались порознь. Пока наши враги этим пользовались. Пора дать им понять, что они слишком рано праздновали свою победу.

Стас моргнул и повел плечами, от чего стоявшие вокруг него кустодес немного сдвинулись, готовые немедленно отреагировать.

«Интересно, сколько времени прошло в реальном мире? Было бы забавно, если кустодес решили, что я заснул с открытыми глазами и решили бы меня разбудить».

Правда эти мысли не долго занимали голову Ордынцева, ведь идущий от трона золотой свет начал понемногу усиливаться.

Зал легонько вздрогнул и лежащий на коленях Императора меч медленно поднялся в воздух и поплыл в сторону Стаса.

Стоявшие перед троном кустодес почтительно сделали шаг в сторону, позволяя огромному клинку в ножнах пройти мимо них.

«Вжух!» — Стас даже не успел сообразить, как медленно летевший меч стремительно ускорился и впечатался в грудь Ордынцева, словно кто-то от души его бросил.

— Угх. — от веса меча и силы удара выбило дух даже у новой крылатой, полуэнергетической формы.

«Треск!» — один из проводов золотого трона заискрил и, дымясь, отвалился.

И хоть Стас не видел за шлемами лиц кустодес, почему-то он не сомневался, что они не очень довольны происходящим. К счастью, по стабильной золотой ауре не трудно было понять, что всё более-менее по плану и не стоит резать Святого на ломтики.

Стас криво ухмыльнулся Императору: «Один — один».

Меч в его руках понемногу начал меняться, привыкая к новым размерам владельца. За свою долгую жизнь Император обладал многими обликами, поэтому и его меч, имеющий частично энергетическую природу, тоже умел меняться.

Совет лордов Терры собирался не так часто, как можно было подумать. Несмотря на все ужасы галактики, поводов для такого сбора было не так уж и много, ведь в обычном режиме любые другие проблемы можно было решить и так.

Тем не менее нынешнее положение дел заставило лордов Терры поспешить и в отличие от их обычных привычек, собраться как можно быстрее.

И за исключением представителя Эклезиархии и лорда командующего Имперской гвардии, все здесь присутствующие были сильно обеспокоены появлением новой силы, совершенно неожиданной на политическом Олимпе.

То, с какой скоростью никому не известный Святой набирал силу и сторонников, беспокоило здесь сидящих «сильных мира». Они привыкли видеть все текущие расклады и иметь руки полные козырей, но внезапно они осознали, что пока они собирали «козыри», кто-то принёс на карточную игру дубинку.

Стоило только этим людям осознать подобное положение вещей, как они бросились спешно выискивать любую информацию и, к их удивлению, они её даже нашли, что, правда совсем не принесло им успокоения.

Путь Святого Стаса был откровенно безумным и чем глубже они в него погружались, тем стремительнее лорды Терры чувствовали подбирающуюся к ним смертельную опасность.

Несвязанные и, казалось бы, случайные совпадения плавно превращались в довольно жуткую картину абсолютного доминирования.

Люди, подобные им, слишком долго жили и слишком много знали, чтобы верить в «случайности», от чего они не могли смотреть на Святого Станислава иначе, как на гениального и, вне всяких сомнений, чудовищного интригана и заговорщика.

А от того, что они никак не могли найти способ того, как Святой спланировал все свои подвиги, они лишь ещё усерднее искали эту несуществующую связь.

Каждый шаг Святого рассматривался под самой мощной лупой и любой бит информации был просеян десятки раз.

Но все было без толку. Интриги Святого были столь тонкими и незаметными, что успешно проходили между их ловчих сетей.

Именно поэтому даже мельчайшие связи в глазах этих людей были практически чистосердечным признанием.

Вступившийся за него серый рыцарь, смерть инквизитора-радикала, разговор с женщиной инквизитором, поддержка инквизитора торианца, встреча с магистром Кровавых ангелов, неожиданная для всех аудиенция с самим Императором — лорды Терры чувствовали, как сети их противника стягиваются всё туже, а они упорно никак не могут их найти!

Их ищейки рыли носом землю, а сами лорды с каждым днём спали всё хуже и хуже.

Надо ли говорить, что бесконечно подобное продолжаться не могло? Да, убийство подтвержденного Святого было чрезмерно даже для них, кроме того, они не были уверены в успешности покушения — слишком уж невероятный уровень интриг показал этот Святой.

Значит, если нельзя подчинить и нельзя убить, надо спровадить его куда подальше!

А какой лучший для этого повод? Правильно, Крестовый поход. Опыт товарища Махариуса не даст соврать.

Однако Крестовый поход так просто не собирается. Для него требуется огромное множество жизненно необходимых вещей, среди которых, собственно, армия, лишь одна из многих.

Ведь пока Крестовый поход движется в одному ему известному направлению, люди продолжают есть, а патроны и снаряды имеют свойство заканчиваться. Следовательно, кто-то должен позаботиться о том, чтобы ничего из ранее упомянутого, не показывало дно.

Стоило посланникам Совета попробовать связаться со Святым по этим вопросам, как он разом открестился, сказав, что ему откровенно плевать. При необходимости он готов отправиться, хоть на одном корабле.

У Совета было искушение так и поступить, но учтя уровень хитрости Святого, они сочли его предложение ловушкой и взяли в свои руки сбор армии. И, надо отметить, даже без их действий было множество желающих сражаться.

Слухи о подвигах Святого просочились и многие захотели следовать за тем, кто никогда не проигрывает.

Безусловно, статистика следования за Святым Стасом была далека от идеальной. Его солдаты имели свойство погибать в больших количествах. Но, во-первых, если сравнивать со статистикой других подразделений, армия Ордынцева была даже выше среднего по потерям. А во-вторых, учитывая сложность задач, которые они на себя брали, было настоящим чудом, что вообще хоть кто-то выживал.

Вот почему, стоило только лордам Терры объявить сбор кораблей, как тут же к ним устремились десятки судов.

Да, часть из них принадлежали официальным флотам Империи, которым дали приказ, но большую часть составляли, так сказать, «свободные вымпелы». То есть, торговцы и наёмники, видящие в новом Крестовом походе отличную для себя возможность.

Но были и исключения. Так, прибывшая боевая баржа Кровавых ангелов изъявила желание следовать приказам Святого от и до. Магистр ордена, Данте, был твердо уверен, что Святой Станислав принесёт Империуму неисчислимое количество великих побед. И долг Кровавых ангелов ему в этом помочь.

С небольшой паузой, космические доки Терры зафиксировали прибытие строго засекреченного судна, знать о котором было смертельно опасно. Серые рыцари и стоящая за ними фракция Торианцев тоже изъявила желание поддержать притязания нового избранника Императора. И хоть у Серых рыцарей был всего лишь один фрегат, но качество его исполнения, орудия, противодемоническая защита и телепортационные камеры делали из него смертельно опасного противника даже для линкора.

Не отставали от космических военных и их наземные товарищи. Сразу на нескольких планетах была объявлен сбор новобранцев в будущие полки. Их подготовка должна была пройти уже на борту кораблей. Впрочем, не стоило думать, что армия Стаса состояла бы лишь из новичков.

Отнюдь нет. Широко разошедшиеся похождения Святого Стаса вызвали огромное бурление среди полков Крига, да и на самой планете, Криге, никто не остался равнодушными.

Прямолинейность, решительность и безжалостность Святого напрочь покорили покрытые радиоактивным пеплом сердца криговцев, от чего сразу десять полков этих умелых воинов подали прошение на вступление, которое быстро было одобрено.

Удивительным стал интерес Вострои, далекой и холодной промышленной планеты, знаменитой великолепными и смертоносными полками Востроянских первенцев.

В тёмные дни Ереси Хоруса, Востроя не выполнила свой долг перед Императором. Когда война и анархия бушевали по всей Галактике, Император приказал всем верным Империуму мирам направить четверть своих солдат на его защиту. Востроя отказалась подчиниться, заявив, что для Империума будет полезнее, если она бросит все свои силы на производство оружия для армий Императора, и что отправка такого количества её населения в Имперскую Армию приведет к невозможности производить снаряжение в необходимых количествах. К неожиданности, по окончанию Ереси отказ Вострои был прощён, но, дабы искупить свою вину, мир обязался направлять первенца из каждой семьи на службу в Имперскую Гвардию.

Востроянцев взволновало столь родное их уху имя нового Святого. Будучи же людьми невероятно семейными и клановыми, они сочли за честь сражаться на стороне дальнего соотечественника.

Когда же впоследствии востроянцам говорили, что никакой связи между ними замечено не было, бородачи лишь хитро усмехались в длинные усы и поправляли меховые шапки.

Это были лишь самые примечательные из полков, а так, десятки планет отправили свои полки, чтобы те присоединились к новому Крестовому походу.

В обычном режиме подобная подготовка могла с легкостью занять годы, но заинтересованность лордов Терры сократила её до какого-то жалкого года.

За это время Стас в полной мере освоился со своим новым телом и даже неплохо овладел боевыми навыками. Улучшившаяся память и созданное для битвы тело — были отличными ему в этом помощниками.

Столь продолжительная пауза позволила Ордынцеву утолить его ещё один интерес.

Ещё будучи в своём родном мире, Стаса интересовало, как много в мире Вархаммера сохранилось от прежней докосмической Земли.

Именно поэтому он попросил предоставить ему доступ ко всем уцелевшим артефактом.

Было довольно забавно, когда в личное поместье Святого принесли копию одного из таких древнейших артефактов и Стас пораженно его узнал.

«Сунь-Цзы. Искусство войны», — со сложным выражением лица прочитал Ордынцев, держа в руках неплохо стилизованную книгу. И хоть он не узнавал материал, из которого она была изготовлена, но английские буквы говорили сами за себя.

Те, кто делали копию, воссоздали артефакт чуть ли не с молекулярной точностью. Был воссоздан материал и даже каждая точка и песчинка на обложке.

Открыв книгу, невольно улыбнулся, когда нашел год, когда оригинал был распечатан.

«Две тысячи триста сорок второй год. Я так смотрю, Сунь-дзы и тогда пользовался популярностью. Впрочем, я ничуть не удивлён, что именно эта книга сумела дожить до этих дней. Империум скорее бы забыл, как делать колесо, чем как воевать».

Небольшая справка о том, как книга была найдена, лишь подтвердили его мысли.

Выяснилось, что оригинальная книга была найдена в сокровищнице техноварвара правителя на Терре, во время объединительной войны Императора. Император лично прикончил лидера, а следовавшие за ним подчиненные заботливо сохранили раритет до нынешних времён.

К своему счастью Стас неплохо знал английский язык, поэтому у него не было больших проблем с чтением книги, хоть он и заметил, что некоторые слова за триста лет немного изменились.

Засев в одном из кресел, мужчина полностью погрузился в чтение, чувствуя, будто он снова оказался у себя дома, и всего продолжающегося кошмара последних нескольких лет, как не бывало.

«Шелест». — Ордынцев недоуменно посмотрел на свой кровоточащий палец. Ранка почти мгновенно заросла, но Стас решительно не понимал, как его сверхкрепкое тело могло порезаться об обычную страницу. Но капелька крови на бумаге показывала, что ему это не привиделось.

Мысленное усилие и высвободившаяся золотая энергия легонько слизнула кровь, уничтожив ту без следа.

Не обратив внимания, Стас продолжил читать, а тем временем подготовка флота Крестового похода подошла к концу.

— Ваше Святейшество. — Стас со странным выражением лица разглядывал десяток рухнувших перед ним на колено женщин. Стоило им только увидеть крылья Ордынцева, как они разом застыли, во все глаза смотря на него.

Дело происходило в его резиденции, поэтому вокруг почтительно застыла почетная охрана из Кровавых ангелов. Их Капитан, Андерсон Коул, выиграл в подпольной борьбе за власть с другими претендентами, именно поэтому охрану Стаса составляли лишь его бойцы, что изрядно бесило другие стороны Крестового похода.

Самому же Ордынцеву было глубоко плевать, кто именно будет тусоваться вокруг него. Единственное, что его немного заботило, это эстетическая сторона, и внушительная броня ангелов была ему по душе.

Прямо же сейчас на поклон к Станиславу пришли ещё одни желающие присоединиться к его провальному пути к смерти.

Смотря же на почтительно склонивших головы Сестёр битвы, которых все же отправила в поход Эклезиархия, у Стаса на языке вертелось сакраментальное: «на картинках они были красивее».

Нет, по логике Ордынцев прекрасно понимал, что прошедшие жесточайшие тренировки девушки и женщины, закаленные в десятках, а порой и сотнях войн, отнюдь не будут выглядеть, как вышедшие с обложек журналов топ модели.

Опять же, было очевидно, что те прелестницы, которых он видел в свою бытность на Земле, не смогут вбивать страх божий одним своим видом в войска еретиков и мутантов.

Он знал, что авторы «артов» по Вархаммеру не стали бы рисовать настоящий облик Сестёр битвы, дабы не травмировать своих зрителей.

Однако, одно дело знать и другое дело видеть это собственными глазами.

Стас прокашлялся и поправил воротник, чувствуя, как немногие из его уцелевших розовых очков были безжалостно растоптаны.

В защиту сестер, нельзя сказать, что они были уродливы. Все же медицина в Вархаммере находилась на достаточно высокой планке, даже на полевом уровне.

Вот только и красивыми их тоже нельзя было назвать, если смотрящий, конечно, не поклонник шрамов, сломанных, заращенных и снова сломанных носов, коротких волос, квадратных челюстей и ледяных, пронзительных глаз.

Хотя последнее совершенно точно не касалось самого Стаса.

В данный момент Ордынцева буквально пожирали восторженными глазами десять накаченных и крутых, как вареные яйца мамонта, теток. Невзирая на тяжелые силовые доспехи, и не обращая внимания на многочисленные страницы текстов Церкви, подтверждающие их подвиги, эти тетки выглядели сущими детьми, впервые попавшими в детский мир и увидевшими лучшую игрушку всей их жизни.

Ощущения Стаса при этом были непередаваемыми.

— Кхм-кхм. — громко прокашлялся Стас, когда слишком долго тянущаяся пауза стала совсем уж неловкой. — Я тоже рад вас приветствовать.

— Ах! — в глазах возглавляющей посланниц канониссы зажегся огонек осознания и тут сменившего его смущения.

Единым движением та вскочила на ноги и вытянулась во фрунт перед Стасом. За её спиной точно так же поступили и девять других сестёр битвы.

— Прошу прощения, ваше Святейшество за моё поведение! Мне нет прощения, но видеть вас здесь, на Святой Терре, столь приятно и радостно, что я полностью потерялась в своих мыслях!

— Это мелочи, — изобразил улыбку Стас, которому становилось все больше не по себе под интенсивными взглядами десяти женских версий Арнольда Шварценеггера, когда он играл терминатора. — Я так понимаю, вы хотели мне что-то сказать?

— Воистину! Я канонисса ордена Пылающей чаши, Виктория Лестер. И наш орден готов следовать за вами, Святой, всюду куда вы отправитесь, дабы нести ЕГО слово всем!

Ордынцев подавил первое инстинктивное желание помассировать пальцами переносицу.

— Путь со мной нельзя назвать легким, — Стас прищурился, пронзительным взглядом оглядев всех женщин. — Я бы даже сказал, что следовать за мной, тоже самое, что следовать к своей смерти. Возможно, вы будете уничтожены в первом же бою, возможно, вам повезет выжить до второго. Любой, кто готов идти за мной, должен быть готов умереть. Это не красивые слова, а факт.

— Мы готовы! — взревела преисполнившаяся от слов Святого канонисса. — Величайшая честь умереть во славу Императора! Какой смысл жить, не имея цели, если можно за неё умереть! Для нас честь следовать за вами.

— Командование исключительно за мной или теми, кому я это поручу, — сделал последнюю, отчаянную попытку Стас. — Желания Эклезиархия не буду иметь никакого значения в этом походе. Вы будете делать то, что вам скажут.

— Мы готовы. — вновь повторила пожирающая его взглядом двухметровая канонисса и Ордынцев окончательно сдался, осознав, что проиграл.

Где-то на задворках галактики, в варпе.

— Как же так?! — черно белое пространство разорвалось невиданной мощности взрывом, после чего было скомкано, словно простыня и выкинуто прочь. — Я что вам, какая-то шутка?!

В центре черной пустоты плыло нечто. Это был невероятно злой комок чистых противоречий, который буквально олицетворял стремление хаоса к своему собственному уничтожению.

Живой и в то же время неживой парадокс, единственная цель существования которого заключалась в уничтожении других богов хаоса, его братьев.

И теперь он узнает, что один из них мертв. Самое же главное, без какого-либо его участия!

Реальность вновь содрогнулась.

Пятый, а ныне уже четвертый бог хаоса, Малал, изволил пребывать в депрессии.

Заодно же Малал пребывал в ужасе, что вдруг если этот проклятый человек убьет и других богов, пока Малал не видит?!

Заключить договор с тем человеком, было его худшим решением за всё время существования!

— Ваше Святейшество, флот готов к переходу. — вежливо обратился к Стасу стоявший возле него адмирал флота Рассел Харди. Именно он был назначен командовать всем тем многообразием кораблей, которым являлся флот нового Крестового похода.

— Начать приготовления к прыжку. Цель — Армагеддон. — спокойный и меланхоличный голос Святого заставил Рассела хищно улыбнуться. Как он слышал, на Армагеддоне их ждало пополнение, что ещё сильнее увеличит их боеспособность.

Уже сейчас, их флот представлял собой пугающее зрелище. Давно Империум не собирал столь внушительный по мощности и количеству вымпелов флот. Если же к ним добавить те корабли, что стоят у Армагеддона, то Харди практически станет адмиралом самого опасного флота во всем Империуме!

Мог ли такой, как он, когда-либо мечтать о чем-то подобном?

Расселу Харди потребовалась всего одна аудиенция со Святым, чтобы с облегчением осознать, что Святой Станислав в отличие от многих других высокопоставленных кретинов, не будет ему мешать почем зря делать своё дело.

У Рассела, как у того, кто вышел в высший эшелон адмиралтейства практически с самых низов, был о-о-очень длинный опыт общения с вышестоящими идиотами. В некотором роде, Харди являлся примером того, что любой человек имеет шансы дослужиться до любой должности в армии Империума.

И теоретически это была правда. Да, вы это можете сделать, если будете одновременно гениальны, везучи, как никто другой и попутно потеряете около половины своего тела, впоследствии замененного механикой.

Рассел притопнул стальными ногами и посмотрел на стальные ногти его искусно сделанного протеза руки.

Вообще же Харди был очень удивлён, когда на столь важную и прославленную должность был выбран именно он. Да, теоретически, он получил звание адмирала и имел под своим командованием маленький, но все же флот.

Тем не менее, его флот находился в какой-то жопе галактики, а сам он не имел никаких перспектив получить хотя бы один новенький корабль в свою «коллекцию». Все его судна были древними и изрядно побитыми войнами с проклятыми пиратами.

И хоть Рассел понимал, что это бесполезно, он назло всем отправил свою собственную кандидатуру на Терру.

Какого же его было удивление, когда спустя пару месяцев пришел положительный ответ?!

Как чуть позже ему стало известно, все те, двадцать три кандидата в адмиралы, что шли перед ним, внезапно дружно отказались по самым разным причинам. У кого-то выходил из строя мозговой имплантат, у других начинался бунт на их собственных кораблях, а третьи и вовсе внезапно куда-то пропадали.

Надо ли говорить, что после того, как Харди поподробнее ознакомился с тем, кому именно он будет служить, Рассел превратился буквально в олицетворение лучшего флотоводца всего Империума. Он посвящал всё своё время организации флота и его притирке.

В конце концов, он очень не хотел, стать двадцать четвертым «выбывшим» адмиралом. Кроме того, его душу грели мысли о том, что именно он был выбран для столь важной цели.

Рассел Харди в очередной раз окинул взглядом свой новый флагман, а по совместительству, линкор класса Апокалипсис.

У Харди буквально темнело в глазах от осознания, что теперь всё это воплощение тотальной войны полностью в его распоряжении и готово делать всё, что он только прикажет.

Апокалипсис относился к тому типу древних кораблей, чья технология постройки была утеряна во время Ереси Хоруса. Из-за этого каждый из таких судов был бесценен для Империума, так как они были невосполнимы при утере.

Рассел боялся даже представить, каким влиянием надо обладать, чтобы получить в свой флот даже один такой корабль.

Забавно, но спешащие выпнуть как можно быстрее Святого с Терры лорды не смогли в короткие сроки найти подходящий флагман из-за чего плюнули и использовали ближайший, подходящий под общие параметры Линкор.

Конечно, Генерал-фабрикатор был не очень доволен подобным подходом, но все же выдал один из указанных линкоров.

Адмирал еле удержался, чтобы в очередной раз не погладить приборную панель флагмана.

Линкор класса Апокалипсис по своей сути являлся «истребителем линкоров». То есть кораблём, чьей целью была охота и уничтожение самых опасных, прочных и тяжеловооруженных кораблей во всей галактике.

Основным вооружением «Апокалипсиса» являются ряды устрашающих лэнс-излучателей, установленных вдоль обоих бортов линкора. Это энергетические пушки невероятной мощности, способные с лёгкостью пронзить даже толстую броню боевого корабля и нанести ему тяжёлые повреждения или одним попаданием разорвать в клочья незащищенный щитами эскортный корабль.

Но если лэнс орудия — это пылающая рапира, бьющая четко в стык доспехов, то установленные четыре батареи макропушек, это всесокрушающий молот, способный смять и разнести любого, кто посмеет выйти на дуэль против Апокалипсиса.

Ну и вишенкой на праздничном торте Адмирала Харди, было, конечно же, курсовое оружие «Нова», по праву считающееся одним из мощнейших орудий всего Имперского флота.

Оно крепится под защищённой носовой частью и требует от капитана определённой сноровки в наведении. Нет орудия, сравнимого с «Новой» в мощности — это высокотехнологичное чудо способно зачищать огромные объёмы пространства и поражать множество целей за один точный выстрел.

Ещё одной «фишкой» и причиной любви к Нове была её возможность использовать различные типы боеприпасов.

Нова могла стрелять целой серией снарядов, вроде плазменных, варп-снарядов, эми-снарядов, гравитационных снарядов и снарядов Доплера.

Если обобщить всё ранее сказанное, один линкор Апокалипсис в умелых руках с легкостью стоил целого флота. В составе же полноценной армады он был тем, с кем вы никогда не хотели встретиться в космосе.

Тем временем подготовка к прыжку наконец завершилась, о чем сообщили многочисленные донесения других кораблей.

— Ваше Святейшество?

— Отправляемся.

С гордой улыбкой адмирал Рассел Харди отдал приказ и флот нового Крестового похода пришел в движение под многочисленные восторженные крики жителей Терры.

Гниющий, разлагающийся гигантский труп Империума вздрогнул и зашевелился, насторожив всех других игроков. Да, возможно, причиной были скопившиеся внутри трупные газы.

Но что если это было не так?

Прошел целый год с того момента, как спаситель Армагеддона отправился на Святую Терру, но каждый житель планеты знал, что рано или поздно их спаситель вернётся.

Этому способствовало ещё и то, что прибывшая армия Святого никуда не делась, так и оставленная без присмотра на Армагеддоне.

Возможно, кто-нибудь другой, лишившись начальства, тут же пошел бы в раздрай и ударился бы во все тяжкие, но командование, как они себя называли, Малого Крестового похода истово верило в возвращение своего господина.

Они отказывались слушать любые попытки убедить их в смерти лидера, а ведь такие потуги предпринимались неоднократно. Аристократы, знавшие о прибытии инквизитора, уже поставили крест на жизни Святого Стаса, но ближники Ордынцева лишь смеялись над их словами.

Пока Стас совершал перелёт до Терры и пока он находился в анабиозе под резиденцией инквизитора, каждый из офицеров Святого делал всё от себя зависящее, чтобы упрочнить и расширить войско их господина.

Вальтер Фишер навел связи с каждой крупной бандой в каждом улье Армагеддона, вербуя оттуда людей чуть ли не целыми полками. Он ничуть не стеснялся расписывать «молочные реки и кисельные берега», всячески мотивируя бандитов и головорезов записываться в их поход. Однако стоило только наивным, позарившимся на добычу и деньги ублюдкам записаться, как он разом показывал им, насколько они были неправы.

В этом деле ему помогал и отец Константин. Бывший, а теперь и действующий священник покорил своими пламенными речами всю планету и добрался даже до сердец человеческих отбросов, вроде убийц и бандитов.

В итоге, даже если кто-то и хотел бы предать Фишера, их бы сдали свои же, верящие словам отца Константина о их новом, благословенном пути к звездам.

Не отставал от своих товарищей и Деций Нуменорий. Хоть он и был выброшен с должности лорда-констебля, но бытие им позволило генералу отлично разбираться в политике, чем он и пользовался, лавируя среди аристократов и промышленников, выбивая для Крестового похода танки и прочую технику.

В итоге создалось противоречивая ситуация, когда на планете было сразу два центра власти. И быть большой беде, если бы спустя время к ним не прибыла новая новость.

«Святой Стас был полностью оправдан и признан Эклезиархией, как полноценный живой Святой!» — после этой новости вся планета буквально сходила с ума.

Несмотря на то, что большинство армагеддонцев и в глаза не видела Святого, как-то так вышло, что они считали его уже почти своим. Впрочем, выход любого святого именно с их родины давал планетам нехилые преимущества на политической арене. Так что их можно было понять.

С того дня изменилось многое. Если раньше аристократы ещё имели хоть какие-то надежды на победу, то теперь они были вынуждены смириться и делать то, что им скажут. Это окончательно подтвердилось с началом прибытия на Армагеддон всех тех, кого не пустили на Терру, но они желали присоединиться к новому Крестовому походу.

Более того, многие из подобных желающих имели что предложить друг другу, что создало торговую точку, что привлекло ещё больше кораблей.

И теперь, спустя год, они все готовились встретиться с тем, кто сплотил их всех. Тот, чьё желание изменило судьбы многих миллиардов, если не триллиардов людей.

В тот момент, когда флот Святого тронулся в путь с Терры, на Армагеддоне началась подготовка.

Дабы вместить всех прибывших был построен специальный, гигантский плац и сотни к нему дорог. Часть прибывших даже построили небольшие поселения возле плаца, чтобы первыми на него прибыть.

И вот он, итог. Сотни тысяч солдат, наёмников, охотников за головами и просто авантюристов, затаив дыхание и подняв головы вверх стоят на бесконечном плацу, вглядываясь в черно-серое, отравленное небо Армагеддона. Далеко за ними были построены многоярусные трибуны, на которых застыли многие тысячи обычных жителей, тоже желающих посмотреть прибытие Святого.

Сотни тысяч противогазов ежесекундно шумят, очищая воздух и давая людям столь необходимый им кислород.

Гулкий, пробирающий до костей звук пронесся по расстилающемуся во все стороны бетонному чудовищу.

Все знали, что это значит: «ОН наконец-то пришёл!»

И правда.

Прорвав небеса, вниз четкими звеньями рванули сотни «Молний», ударных истребителей Имперского Военного флота.

Построившись в четыре линии, они дружно активировали сброс дыма, начертив в воздухе над войсками, своеобразный разноцветный «потолок».

Их прибытие было встречено звуком музыкальных труб и дружным, многоголосым ревом толпы, которая, правда, быстро затихла, подчиняясь командам командиров.

Стоило истребителям улететь, как появились неторопливо снижающиеся десантные шаттлы. Здесь были, как и обычные аквилы, так и громовые ястребы, на которых, как известно, передвигались в основном адептус астартес.

Судна направились к специально выделенной площадке, а тысячи людей вытягивали шеи, желая в полной мере запечатлеть легендарное зрелище.

Особенно громко зашумев движками, челноки коснулись поверхности площадки. С шипением открылись люки и на Армагеддон шагнули первые члены шествия.

Тьма внутренних помещений громовых ястребов расступилась, выпуская истинных ангелов войны этого страшного и беспощадного мира. Сверкая красным светом вперёд дружно шагнули десятки кровавых ангелов.

Величественные, больше чем двухметровые ангелы Императора быстро выстроились по краям площадки, создав для неё непрерывное оцепление. И хоть их было не очень много, лишь глупец рискнул бы сунуться туда. Черные провалы на месте глаз со смертельной серьезностью сканировали расстилающееся во все стороны людское море, выискивая любые признаки ереси.

Не пришлось долго ждать, пока большинство прибывших вышли из машин и построились, двинувшись вперёд. Пока первые уже шли, следующие плавно выходили из шаттлов и присоединялись к шествию. Это позволяло избежать глупого стояния, но и не давало увидеть главную цель сегодняшнего марша.

Первыми гордо шествовали члены Адептус Механикус. Изуродованные, покрытые жуткими механическими имплантами, они внушали одновременно страх и благоговение от того, что эти механические чудовища сражаются на стороне людей.

Большинство членов механикус сжимали в руках тяжелые, энергетические алебарды, чьи острия гордо смотрели прямо в небо, пока стальные ноги жрецов выбивали крошку из пола плаца. Среди них было немало скитариев — хирургически лишенных эмоций, максимально киборгинизированных людей, являющихся послушной пехотой Адептус Механикус.

Но, конечно, больше внимания привлекали не эти роботизированные люди, а возвышающиеся даже над жрецами роботы-кастеланы. Любой, кто хоть немного знает об этих машинах, отдаст многое, чтобы оказаться как можно дальше от любой из них.

Лишенные разума и сострадания, эти огромные големы запрограммированы выполнить любой приказ, который им отдает их техножрец. Если последний скажет выжечь огнём город и внезапно сам умрёт, робот кастеллан будет жечь город и убивать всех, друзей или врагов, пока его энергетические ресурсы не закончатся или он сам не будет уничтожен.

Их глупость была единственным решением против нового восстания Железных людей, но даже так подобные машины находились уже одной ногой в Ереси высшего порядка.

Механикус было выделено первое место за их вклад в техническое обеспечение флота. Самая опасная и технологически продвинутая часть кораблей нового Крестового похода была предоставлена именно этой жуткой организацией.

Следующими за последователями Бога-Машины следовали члены Адепта Сороритас или, как их ещё называют, Дочери Императора. Женщины и девушки, выбравшие своей целью искоренение ереси и сражения с самыми страшными врагами Империума, демонами.

Облаченные в тяжелые силовые доспехи и вооруженные до зубов, эти девушки притягивали взгляды и вызывали мечты не у одного члена Имперской гвардии. Во всяком случае, до того момента, пока они не познакомятся с ними поближе.

Сёстры битвы имели разное вооружение, но каждая из них относилась к целестианкам, элите сестёр битвы. Каждая из этих женщин видела такой ад, что сломило бы и многих взрослых мужей. Но они прошли его и остались верны своим идеалам. Их боевые навыки не вызывали сомнений, а за сомнения в их верности в Императора, можно было ждать лишь неминуемую смерть.

Однако, как и с механикус, больше всего внимания привлекали их роботы, если эти чудовищные, даже по меркам Вархаммера, машины можно было так назвать.

Да-да, речь шла о машинах покаяния — шагающих боевых машинах, которые прорываются сквозь боевые порядки противника, оставляя за собой смерть и резню. Установленные на их механических руках огнемёты оставляют за собой пламенеющий след разрушения, когда они с грохотом приближаются к своим врагам, а их гигантские, острые как бритва жужжащие пилы с каждым бешеным взмахом прорезают броню, плоть и кости.

Быть пилотом Машины Покаяния — это значит совершить ужасное преступление, настолько отвратительное, что такие наказание, как тюремное заключение, изгнание, превращение в арко-флагеллянта или смертная казнь считаются слишком мягкими для него.

Многие из несчастных, приговоренных к управлению Машинами Покаяния, когда-то были членами Экклезиархии — священниками, впавшими в немилость, или сёстрами Битвы, которые из-за невыполнения долга или недостатка веры стали причиной смерти своих соратниц.

Множество проводов и химических инъекторов имплантировано в позвоночники осужденных пилотов, и когда они не прорываются сквозь ряды своих врагов, стрелы острой боли и образы вины выстреливают прямо в их мозг, напоминая им об их грехах.

Движимые безумной потребностью своих пилотов в искуплении грехов, Машины Покаяния устремляются к ближайшему врагу в поле зрения, не обращая внимания на какую-либо опасность, зная, что только в смерти — их или врага — можно, наконец, заслужить прощение.

На броне каждой из таких машин висело обнаженное женское тело, чьи спины были изувечены вошедшими в них проводами. На самом деле, эти тела были не более чем приманками, так как всё жизненно важное было скрыто внутри машины, поэтому уничтожение останков ни в коей мере не принесло бы несчастным желанную смерть.

Однако внимание не долго концентрировалось на машинах покаяния, ведь наконец наружу решил выбраться тот, ради кого все здесь собрались.

Несмотря на то, что на плацу стояли сотни тысяч солдат, это была лишь малая часть тех сил, что собрались на новый Крестовый поход.

Те же полки Имперской гвардии не имеют строгого, фиксированного размера. У некоторых из них счёт идёт на тысячи человек, а у других на миллионы. И при этом и тот, и тот считаются полком.

Именно поэтому для выбора тех, кто стал бы присутствовать на встречающей церемонии, создали даже специальную комиссию. В итоге, прошло очень много тех, кто был со Святым с самого начала, ведь с момента его ухода они тренировались, как безумные, достигнув впечатляющих результатов.

Правда, даже старых ветеранов было не больше пары сотен тысяч, а все остальные тысячи были уже новичками.

Стоявшие неподвижно кровавые ангелы сдвинулись и часть из них двинулась вперёд, пока оставшаяся сформировала живой коридор.

По человеческому морю словно бы прошла волна, когда на установленных гигантских экранах впервые мелькнуло золото.

О чём говорить, прямо сейчас, в реальном времени тысячи камер снимали сей великий момент и миллиарды граждан Армагеддона прилипли к экранам, следя за каждым движением внутри элитной аквилы.

К счастью, им не пришлось больше ждать.

Первые наружу показались белые крылья, словно гигантский зонтик, они скрыли облик человека, пока он выходил наружу. Те, кто видел облик Святого до его полета на Терру, широко раскрыли в неверии глаза.

С могучим хлопком крылья расправились и сложились за спиной, когда Святой Станислав ровно встал и спокойным взглядом оглядел собравшихся. Вокруг него стояли Кровавые ангелы, но они встали достаточно редко, чтобы Святого все же можно было увидеть за их спинами.

Несколько секунд солдаты с пугающим молчанием смотрели на живого святого, пока плотину их напускного спокойствия не прорвало, и они восторженно не завопили, подняв лес рук над головой.

Командиры тут же принялись раздавать удары и пытаться успокоить подчиненных, но это было не так-то просто.

Воздух буквально стонал от сминающей его человеческой радости.

По лицам многих мужей и женщин текли слезы искреннего счастья — для них лицезрение Святого было равносильно цели всей их жизни, после которой можно лечь и умереть.

Уровень безумия был так силён, что многие люди просто падали замертво, когда их сердца не выдерживали бушующего в них счастья.

И настолько мощная и направленная психическая волна не могла остаться без ответа.

И так обладающее легким золотистым оттенком тело Святого начало разгораться всё ярче, заставляя людей ещё сильнее сходить с ума.

Ноги Стаса перестали касаться земли, когда он немного подлетел вверх, а его крылья вспыхнули, превратившись в чистое, золотое пламя. Они серьезно увеличились, накрыв собой всю ширину дороги и скрыв небо для Кровавых ангелов.

Сила и яркость огненный крыльев была такова, что от них во все стороны распространились белые протуберанцы чистой энергии. Кое-где они были столь длинными, что даже касались солдат. Но вместо обожжённых и изуродованных тел, каждое такое касание излечивало шрамы и болезни и улучшало самочувствие.

Парящий Святой наконец справился с обрушившимся на него давления силой и двинулся вперёд. Следом за ним, чеканя шаг появились представители самых прославленных полков Имперской гвардии. Каждый из них гордо нёс свой штандарт, показывая всем, кто они и чем знамениты.

Из-за размера плаца идти надо было долго, но для всех собравшихся это длилось считанные минуты, так велика была сила момента.

Когда же прибывшие достигли двух третей пути, казалось бы, ничем не примечательные тканевые холмы вдалеке пришли в движение. Брезент, подобно воде стёк вниз, обнажая под собой несокрушимый металл.

Заревели двигатели и зажужжали сервоприводы, позволяя скрытым до этого момента гигантам встать в полный рост.

Святой остановился, дабы в полной мере рассмотреть ещё одну силу, решившую присоединиться к нему.

Кроме обычных полков и авантюристов, в состав Крестового похода решили вступить ещё две силы: дом имперских рыцарей и манипулы титанов.

Первые, представляли собой небольшие версии, титанов, гуманоидных шагающих роботов, чрезвычайной боевой мощи. В отличии от своих старших родителей имперских рыцарей возможно пилотировать в одиночку. Правда и технологически и по вооружению они сильно проигрывали полноценным титанам.

Второе же… Имперские титаны были олицетворением и вершиной наземной мощи Империума. Неостановимые, обладающие мощнейшими силовыми полями боевые роботы были способны уничтожать целые города.

Даже самый маленький имперский титан был высотой аж четырнадцать метров, что уж говорить про самые высокие, вроде того же Императорского титана.

Скрытые до поры до времени в специально оборудованных для этого шахтах, их теперь подымали наверх, да и они сами вставали в полный рост, позволяя всем в полной мере оценить их стать.

И, что ни говори, даже сам Ордынцев проникся величественной грозностью этих машин. Кроме рыцарей здесь была почти вся линейка титанов, начиная с «гончих» и заканчивая «полководцем». Единственного, кого здесь не было, это «Императорского титана», так как каждая такая машина была истинной редкостью.

Была даже пара «налетчиков», уже не производимых машин, которых заменили полководцы.

Наконец все титаны и рыцари поднялись в полный рост. Басовитое гудение разнеслось на многие километры, заставив всех замолчать. Таким образом принцепсы титанов подали «голос».

Но на этом их представление не закончилось.

Те титаны, что имели в своих руках энергетические пушки подняли стволы своих орудий вверх.

«Вспышки!» — с треском энергетические лучи пробили серое небо, уносясь в черноту космоса.

Закончив со стрельбой, титаны дружно встали по стойке смирно, а Святой под неутихающие овации двинулся к концу плаца. Его ещё ждала встреча с его верными товарищами.

Черная, поглощающая абсолютно всё сфера висела в пустоте космоса на самой границе галактики. Прибывший флот тиранид предпочел обойти это место по гигантской дуге, дабы никоим образом не привлечь внимание того, кто находится в этой одиночной «тюрьме».

Когда-то у галактики были свои боги. Они плавали между звездами, пожирая их и поглощая всю накопленную энергию.

Не было сил и средств способных тягаться с их могуществом и знаниями.

Будучи существами чистой энергии, их познания о законах вселенной были так всеобъемлющими, что трудно это даже представить. Само пространство и время подчинялось их прихотям, делая то, что они хотели.

Однако те времена остались далеко позади.

Поглощенные собственной гордыней и жаждой власти, обманутые одним из них самих, они направили оружие друг против друга в жестокой войне, ожесточенность которой была столь велика, что даже память о тех страшных событиях была стерта.

Когда-то Смеющийся бог обманом убедил Потустороннего пожирать своих братьев, вечная борьба между К'тан за власть была залогом успеха обмана.

Вот только Потусторонний оказался на свою беду слишком успешен. Он поглотил столько своих братьев, что его разум раскололся от терзающих его сущностей других К'тан.

Потусторонний сошел с ума и выбрал изгнание на краю галактике, пытаясь хоть как-то вернуть хотя бы часть здравомыслия. Он отправился на самый дальний край галактике, где и облюбовал себе пустынную планету, вращающуюся вокруг одинокой звезды.

Там его и настиг Цегорах, заключив сильнейшего из К-тан в сферу Дайсона. Вот только бог эльдар просчитался. Да, сфера была сильна, но не против того, кто обладал силой Потустороннего в комплекте с могуществом его поглощенных братьев.

К везению всей галактики Потусторонний сам выбрал изгнание, и вертящаяся вокруг него и звезды сфера ничуть этому не мешала.

Фактически, это был единственный К-тан, чью сущность не разбили на осколки. Более того, его сила с тех времён лишь стала ещё больше.

Однако любой, у кого были бы психические силы, заметил бы странные завихрения варпа вокруг тюрьмы Потустороннего. Часть из варп шторма после смерти Тзинча добралась и сюда.

И хоть пока ничего не происходило, это не значило, что так будет всегда.

Последние месяцы для Императора были лучшими за все прошедшие десять тысяч лет.

Начать стоит хотя бы того, что сводящее с ума давление четырёх богов хаоса снизилось лишь до трёх. И хоть каждый из них стал сильнее, сграбастав себе часть царства Тзинча, но это всё равно было лучше.

И даже если они полностью бы скомпенсировали силу, даже так Император остался бы в выигрыше, ведь вести войну против Тзинча было настоящим мучением.

Практически все удары четверки, которые были особо чувствительны пришлись от любителя тайн.

Смешно, но даже сейчас Император держал в голове возможность, что всё происходящее не более чем хитрый план Тзинча, который лишь разыграл свою смерть. С противниками уровня Великого манипулятора, никогда нельзя было ни в чём быть уверенным до конца.

Второй же хорошей новостью было начало сбора своей личности в единое целое. Слишком долго Император пребывал на границе реальности и безумия.

И если раньше он не мог себе подобное позволить, то после разговоров со своим новым святым, Император наконец нашел для себя новый путь.

Да, процесс был ещё далек от завершения, но Император был полон надежд его закончить в ближайшее время.

Внезапно правитель Империума почувствовал нечто странное.

Удары по его золотому щиту были привычным делом, но очень редко он чувствовал что-то подобное. Будто кто-то осторожненько постучался, попутно стараясь сделать это максимально тихо, дабы никто кроме Императора не услышал.

Учитель внимательно осмотрел привкус силы гостя, после чего отправил импульс одобрения — он узнал, кто именно напрашивался на разговор.

Для общения Император создал ограниченный, защищенный канал, сквозь который он мог беспрепятственно ударить, а вот гость был почти беззащитен. Тем не менее его собеседник немедленно принял приглашение.

В золотом пространстве возникла ладная, высокая фигура женщины эльдари. Напротив неё, чуть погодя сформировалась ещё одна фигура в лице высоченного гиганта в тяжелых золотых доспехах.

— Я рада приветствовать Наставника. — Иша вежливо наклонила голову. Как и у всех эльдари, этот жест нёс в себе сразу десяток значений, которые Император без труда прочёл.

— И я рад видеть вас, Иша Исцеляющая, — правитель Империума ответил вежливым кивком. — Но вы не правы, я больше не Наставник. Это имя ушло десятки тысячелетий назад. Ныне зовите меня Императором.

— Понимаю, — Иша улыбнулась. — Все мы ныне не те, что прежде. У меня есть множество важных тем для разговора и одно сверхважное предложение. С чего вы хотели, чтобы я начала?

— Жизнь научила меня, что зачастую первым надо выбирать второе.

— Тогда вот моё предложение, — Иша официально сложила руки на груди, определенным образом расположив ладони в знаке мира. — Жизнь вашего сына в обмен на… «Очистку дома». И да, мы поможем попасть в «дом».

— «Очистка дома», — медленно повторил Император. — И почему же вы решили пойти на этот шаг? В конце концов, родственников не выбирают.

— Потому-что «очистка» поможет одному из моих братьев, скажем так, проснуться.

— Хм-м-м, хорошо, — дал добро правитель Империума после небольшого размышления.

— Тогда, — Иша протянула руку, сделав невинное лицо. — Вроде бы так у вас, людей, заключают соглашения.

— Приятно видеть такое знание наших традиций, — впервые улыбнулся Император, после чего произнёс фразу на эльдарском, которую физически не могло правильно произнести человеческое горло, заставив Ишу мило покраснеть. — Lle naa vanima.

— Lle naa belegohtar, — попрощалась Иша, быстро сбежав. — Namaarie.

Оставшись в одиночестве, Император позволил своей человеческой форме распасться, дабы вновь стать безумным потоком несвязанных образов. В конце концов, он не мог предстать в таком виде перед богиней эльдари, поэтому был вынужден притворяться собой прежним.

— Так, ну где же мой Святой. Зная его, он будет очень рад тому, что я собираюсь ему передать.

— Господин! Вы наконец-то вернулись! — и столь искренняя радость звучала в голосах его подчиненных, что Стас волей-неволей, но улыбнулся.

Когда он все-таки добрался до своих ближников, те правильно поняли желание господина, поэтому перенесли большой аристократический приём на следующий день. Сегодня же собрались в небольшой, тесном кругу лишь самые близкие и доверенные люди.

— Да… друзья, — это тяжеловесное слово сорвалось с его губ и Ордынцев сам поразился тому, что он сказал. — Я все-таки вернулся.

— Смотрю я, не без дополнений? — лукаво хмыкнул в бороду Константин, посматривая на легонько покачивающиеся белоснежные крылья. — Как я помню, вы, святейший, что-то говорили, что вы не совсем Святой?

Стас бросил не впечатлённый взгляд на старика и закатил глаза.

— На Терре произошли небольшие изменения, но не стоит считать, что эти две «конечности» хоть что-то изменили. Я все тот же, кого вы знали раньше.

— Эх, жаль этого не видит мой планетарый губернатор, — мечтательно протянул Деций Нуменорий, лорд-констебль, которого отправили на смерть за ложным святым.

Но глядя сейчас на него, Стас видел лишь человека, который наконец-то впервые в своей жизни был по-настоящему на своем месте. Все его силы были направлены на укрепление Крестового похода. Каждую минуту он думал о походе и это ему безумно нравилось.

Ордынцев с легкой, грустной улыбкой оглядел остальных.

Вот стоит Вальтер Фишер. Бывший бандит и убийца, который кровью и потом доказал свою верность и желание искупления. Во время войны на Армагеддоне, как и всё командование он был на передовой и воевал против орков, одновременно командуя наступлением.

Спустя год он стал ещё сильнее возмужал и приобрел уверенность, которой ему недоставало.

О Константине и говорить нечего. Проклятый старик, такое чувство, был во все том же рубище, в котором Стас его встретил.

Каждый из этих людей передал ему свои жизни и надежды. Они верили, что он приведёт к их лучшему возможному будущему. И каким-то мистическим образом это пока получалось.

Но Стас как никто другой знал, что это не может вечно продолжаться. Если ничего плохого не случилось, это значило, что вселенная лишь копит злобу в конце.

Вот только в отличие от прошлого, когда все окружающие были для Стаса чужаками, теперь он не мог смотреть на них, как на чужих людей.

Единственное, что хоть как-то его спасало, это оправдание, что они сами решили следовать за ним и он их ни к чему не принуждал.

Стараясь отвлечься от этих раздражающих мыслей, Стас представил своих старых подчиненных новым.

И Ордынцев должен был признать, что вид магоса доминуса Иерекии Доса, канониссы Виктории Лестер и капитана Кровавых ангелов Андерсона Коула не оставили никого равнодушными. Адмирала флота, Рассела Харди здесь не было, он обязан был сделать чрезвычайно много работы, по расположению столь гигантского флота вокруг Армагеддона на случай внезапного нападения.

Впрочем, был в этом и забавный момент. Стаса изрядно позабавило благоговейное выражение лица отца Константина, когда он почти пялился на канониссу. Последняя же, естественно заметив внимание старика, демонстративно делала вид, что не замечает подобного внимания. Однако благодаря улучшенным чувствам, Ордынцев готов был поклясться, что это внимание изрядно подняло женщине настроение.

В плане чтения эмоций было труднее всего читать Иерекию и Коула. Что механикус, что космодесантник слишком далеко шагнули от человечества, чтобы иметь стандартные реакции. Тем не менее психические силы от святости немного помогали Стасу и в этом случае

— Святейший, — когда все наконец успокоились и расселись, решил наконец задать главный вопрос дня, капитан Кровавых ангелов. Седой, с квадратным подбородком и короткий стрижкой, он упорно напоминал Стасу одного из командиров старенькой стратегии по вархаммеру. — Я слышал слухи, что во время полета с вами связался сам Император…

Андерсон не стал продолжать, но и так всем было понятно, на что он намекал. Император не стал бы «звонить» просто так. Кроме того, Ордынцев мрачно усмехнулся про «слухи», ведь именно кровавые ангелы охраняли его покои, и они физически не могли проигнорировать разразившуюся золотую иллюминацию.

К счастью, предложение, которое передал Император в общей мере хоть и было не так хорошо, как идея самого Стаса, но, в целом, тоже подходила под его желания.

— Капитан Андерсон прав, со мной и впрямь связался Император, — признал Ордынцев, игнорируя пораженные вздохи окружающих. Соратники чуть ли не подпрыгивали на своих стульях, так желали услышать слова правителя Империума. — И он дал следующую цель для нашего пути. Наша цель… Комморра! — последнее слово Стас буквально взревел что есть силы, заставив остальных подпрыгнуть от неожиданности.

Ордынцев удовлетворенно кивнул. Он надеялся, что шпионы темных эльфов или кто ещё их подслушивал, на всей скорости несутся в Коммору, чтобы предупредить самого Асдрубаля Векта об их приближении.

Если всех и смутил крик Святого, то каждый постарался его скрыть. Наоборот, все они были в восторге от масштаба цель их Похода. Хотя тот же Андерсон, как один из ангелов Императора, неплохо представлял себе всю опасность такого начинания.

Имея тесное общение с орденами ультрамаринов и Саламандрами, Андерсон понимал, что Город Темных Эльдар слишком силён.

Комморра — это не просто огромный город, ибо даже крупнейшие имперские ульи выглядят по сравнению с ней как термитники на фоне высокой горы. Её размеры можно посчитать невозможными, если оценивать обычными мерками, а по численности населения город превосходит целые звёздные системы.

Комморру можно описать как огромную совокупность сателлитных царств и городов, связанных друг с другом бессчётными порталами и скрытыми путями. С одной стороны, Комморра — это широкая система разветвлённых узловых пунктов, распростёршаяся по артериям Паутины подобно зловредному вирусу. Скопления подобных узлов разбросаны в реальности по всей Галактике, разделённые тысячами световых лет.

Однако все эти места связаны между собой мерцающими пространственными проходами. Находясь внутри Паутины, безмерные расстояния между каждым под-царством можно пересечь всего за один-единственный шаг.

Это центр всей силы и могущества Темных эльдар, именно там стоит весь флот искомой раковой опухоли галактики.

Бесчисленные охранные системы будут готовы встретить любых нападающих, миллионы кораблей с радостью закрутятся в смертоносном танце над острыми шпилями темного города.

Оборона Коморры невероятно сильна ещё и потому, что она создана и против самих темных эльдар, где каждый кабал и архонт норовит предать другого. Нет и дня, когда в Комморре не идёт война между кабалами.

Несмотря на всю силу собранного ими Крестового похода, нападать на Коммору практически бессмысленно. Это не говоря уже о том, что каждый крупный вход в паутину тщательно контролируется и невозможно незаметно проникнуть внутрь.

Но Андерсон промолчал. Благодаря магистру Данте он имел доступ к информации о достижениях Святого, поэтому Коул знал, что для Станислава нет невозможных вещей.

Асдрубаэль Вект был доволен, как может быть доволен темный эльдар, чей возраст превысил отметку в десять тысяч лет.

Молодые темные эльдары жаждут испробовать всё до чего только могут дотянуться. Они пьют боль и страдания рабов, врагов и даже друзей, словно какой-нибудь глупый мон-кей дорогой алкоголь. Агония приносит им силу, молодость и задор.

Но годы идут и то, что раньше давало так много, постепенно даёт всё меньше и меньше. Не желая снижать дозу, темный эльдар начинает экспериментировать.

Если он богат или могущественен, ему не составит большого труда вместо, скажем, десяти замученных рабов, найти два десятка. Вот только десятилетия сменяются столетиями и десятки замученных сменяют сотни, а затем тысячи. На отметки в несколько прожитых тысячелетий необходимость в тысяче убитых приближается к месяцу.

На отметке в десять тысяч прожитых лет… Темный эльдар должен ежедневно поглощать страдания этих тысяч. Бесконечная мясорубка мучений, дабы продлить жизнь древнего чудовища ещё чуть-чуть.

Однако эксперименты на то и эксперименты, что всегда дают несколько путей.

Так, темный эльдар может повышать количество жертв до бессконечности. Или… Повысить качество каждой жертвы. И здесь на сцену выходят гемункулы. Ужасные даже по меркам темных эльдаров мастера плоти, виртуозы пыток и маэстро страданий.

Эти существа, уже практически ничего не имеющие общего с эльдарами, способны продлить мучения жертвы на многие месяцы и годы, свести с ума, вернуть разум и вновь свести с ума самыми разнообразными и причудливыми пытками, которые только существуют в этой больной вселенной.

И пытуемым невозможно надеяться даже на благословенную смерть, ведь даже в случае ошибки гемункулы с легкостью могут воскресить и вновь продолжить свою «работу».

В итоге, если объединить первый и второй путь, может получиться нечто куда более успешное.

Так вот…

Асдрубаэлю Векту давно уже было мало всех путей страданий, которые только придумал извращенный разум эльдар на протяжении тысячелетий.

Асдрубаэль жил так долго, что он застал общество эльдар ещё до грехопадения, которое породило Слаанеш, создало могущественный варп-шторм и обрушило человеческую Федерацию, которая и так на ладан дышала после войны с Железными людьми.

В тридцать втором тысячелетии Векту не повезло оказаться рабом на Комморре. Именно с той точки начинается официальный процесс его восхождения на вершины власти, когда он поклялся стать ещё одним архонтом возглавив свой собственный Кабал.

И в конце концов он достиг своей цели, стравив между собой несколько других кабалов, после чего уничтожил их, поглотив остатки и создав Кабал Черного Сердца. Самый могущественный, организованный и жестокий кабал даже по меркам Темного города.

На протяжении последующих пяти тысяч лет, начиная с тридцать второго тысячелетия и заканчивая тридцать седьмым, Асдрубаэль планомерно захватывал все сателлитные царства в Паутине и присоединял их к Комморре.

В конце концов, практически вся Паутина оказалась под его властью. Под властью кабала Черное Сердце.

Теперь ничто не могло укрыться от взора гениального и ужасного Асдрубаэля. Вся раса темных эльдаров была вынуждена принять его волю.

И теперь, объединенная единой волей Комморра с ещё большей страстью принялась нести страдания во все уголки галактики. Черные корабли темных эльдар пиратствовали и бесчинствовали повсюду, загоняя в Паутину бесчисленные вереницы рабов, чья кровь стекала по черным шпилям Темного города.

Но тысячелетия шли своим чередом. И жажда Векта росла вместе с ними.

Теперь Векту приходилось все чаще вылетать на своем модернизированном «губителе», дабы наслаждаться страданиями целых миров. Впитывать их крики, видеть отчаяние на их умирающих лицах.

Но терзающий его голод невозможно утолить, поэтому рано или поздно бездна взгляда Асдрубаэля направляется на свой собственный народ.

Время от времени Вект любит тайно устраивать грандиозные войны между кабалами, дабы ослабить их и уменьшить риск для его собственного, правящего Кабала.

И вот, чуть больше года назад Векту пришла очередная идея растрясти кабалы, и он инициировал столкновение сразу четырех крупных объединений. Пара упущенных писем там, несколько убийств здесь, пойманные свидетели и Паутина вспыхнула очередной крупной войной.

Глядя на умирающих собратьев, черное сердце Векта вновь начинало биться чуть быстрее, а застоявшаяся кровь опять бежала, а не ползла по венам.

Вект с радостью подбрасывал всё больше и больше «дровишек» в разгорающийся конфликт. Пылали сгорающие шпили, нанятые гемункулы выпускали всё новые и новые партии модифицированных боевых рабов, а тысячи истребителей устраивали смертоносный танец над фрактальными строениями Комморры.

Казалось, всё идёт ровно так, как хотел того Вект. Кабал Черное Сердце оставался всё таким же сильным, пока его главные противники с каждым месяцем слабели всё сильнее.

Тем не менее, постепенно Асдрубаэль начал замечать неладное. Чуть больше полугода назад он решил начать остановку войны. Воюющие кабалы потеряли уже значительную часть своих сил и Вект не желал, чтобы они были полностью обескровлены, так как на них у него были планы.

Но какого же было удивление Векта, когда вместо того, чтобы затихнуть, война вспыхнула с новой силой! Совершенно внезапно в продолжающуюся бойню вступили новые участники, другие кабалы и пламя вспыхнуло с новой силой!

Будучи величайшим архонтом, Вект тут же понял, что против него кто-то играет. Этот кто-то специально не давал завершиться войне и это было сделано с целью атаковать его, Асдрубаэля.

Вект, затаился и раскинул сети, пытаясь определить хитроумного противника, чтобы спустя ещё несколько месяцев с яростью осознать, что никакого противника нет!

А война тем временем окончательно вышла из-под контроля. Каким-то мистическим образом те послания, которые никогда не должны были попасть не в те руки, именно это и сделали. А непроизвольно выстреливший дезинтегратор, случайно испаривший половину тела одного из архонтов на встрече о мире?

Естественно, после этого досадного недоразумения всё окончательно пошло под откос.

И теперь, смотря на цифры, Вект с исступленной яростью понял, что из-за тотальной войны, поток рабов уменьшился до сокрушительных значений, так как вместо рейдов за рабами, все были заняты резанием глоток друг друга!

Словно всего этого было мало, лишенные контроля бедняки, мутанты и чудовища самых гнилых и темных уровней вылезли на поверхность.

Темные эльдары обожали иногда устраивать мятежи и рабские бунты, дабы разбавить кровь и вдоволь порезвиться, убивая глупых рабов.

Но в творящемся хаосе найти всех сбежавших рабов не представлялось возможным. И сбежавшее «мясо» лишь добавляло окружающей действительности лишь ещё больше суматохи.

Ненавидящие и боящиеся своих проклятых хозяев всей душой, эти рабы мстили и уничтожали всё до чего только могли дотянуться. Понимая, что милости от темных эльдар не стоит ждать и попадать к ним не стоит даже мертвыми, рабы взрывали сами себя, унося с собой целые заводы, топливные хранилища и камеры клонирования.

Да-да, образ жизни темных эльдар не располагал к любви и заботе о детях, поэтому гемункулы давным-давно изобрели способы клонирования своего населения, дабы число эльдар лишь продолжало расти.

И хоть его собственный Кабал продолжал оставаться в стороне от бушующей вокруг гражданской войны, Вект метался словно раненный зверь. Он воспринимал Комморру как своё извращенное детище. Владение, которое принадлежало только ему. И теперь его игрушку ломали прямо у него на глазах!

Впрочем, несмотря на, казалось бы, ужасающую ситуацию, ничего поистине непоправимого не происходило.

Кабалы продолжали сражаться, но каждый из них отнюдь не спешил показывать все свои козыри. Самое страшное оружие, могущественные артефакты, яды и техника были заботливо прибережены.

Среди же населения гибли в основном лишь молодые эльдары, пока большинство старых и опытных с интересом наблюдали, как будут разворачиваться дальнейшие события.

— О могущественнейший! — очередной посланник осторожно вошел в кабинет Асдрубаэля, быстро застыв, когда клинки охраны легли ему на плечи. — Срочное донесение от Гемункулов!

— Говори! — из тьмы раздался пробирающий до самых костей голос правителя Комморры.

— Гемункулы отправили сообщение, что одна из крупнейших их тюрем для особо опасных и жестоких объектов для исследования была прорвана и их создания вырвались наружу…

Так и не договорившая голова посланника, скатившись, с плеч упала на дорогой, свитый из волос замученных астартес ковер, а кабинет буквально сотрясся от прокатившегося по нему вопля бешенства Векта.

Десять тысяч лет плена — вот цена за то высокомерие и глупость, что стали причиной падения одного из примархов Императора.

Джагатай Хан имел множество имён: Великий хан, Боевой ястреб, Хан Ханов — это лишь одни из самых прославленных его прозвищ.

Ведомые им Белые шрамы стали настоящим кошмаром для всех врагов зарождающегося Империума. Их стремительная и непредсказуемая тактика изматывала и уничтожала любых противников, посмевших бросить вызов ангелам Императора и их примарху.

Вот только случившаяся трагедия, Ересь Хоруса, больно ударила по Хану Ханов.

Джагатай был не очень общительным человеком. Таким был и его легион. Это были суровые, беспощадные воины со своим кодексом чести, но они были слишком грубыми и простыми для Империума, поэтому они не особо стремились налаживать связи, выбирая поле боя, вместо дипломатии и общения.

Примарх Белых Шрамов имел хоть какие-то связи лишь с тремя примархами из всех. Это был Хорус, из-за того, что примарх Лунных волков тоже любил тактику внезапных ударов, затем был Магнус Красный, который, как и его легион, были отверженными, и наконец это был Сангвиний, чья чистота могла пробиться даже в самое жестокое сердце.

После Ереси у Джагатая не осталось никого кто был бы ему дорог, кроме его легиона.

Надо ли говорить, что когда он вернулся на Чогорис и узнал, что на его планету совершили несколько рейдов за рабами Темные эльдары, то гнев вспыхнул внутри примарха с новой, совершенно неконтролируемой силой?

Слишком многое обрушилось за короткий промежуток времени и Джагатай Хан не выдержал. Сжигаемый изнутри жаждой мести, он собрал поход и бросился в погоню за Темными эльдари.

Не прошло много времени, как он оказался у входа в Паутину, в которую сходу и проник.

Привыкшие к резким, неожиданным ударам, пошедшие за примархом Белые шрамы, обрушились на «пригороды» Комморры так же неожиданно, как летний дождь в тропиках.

Астартес сжигали и уничтожали всё, что попадалось им на пути, после чего растворялись в бесконечных путях паутины, словно призраки.

Вот только, Джагатай слишком увлёкся и забыл, что Паутина отнюдь не его родина, а дом для совсем других хозяев.

И в какой-то момент удача изменила примарху и его легиону. Они попали в заботливо расставленную ловушку, выхода из которой не было. Как бы яростно они не сражались, как бы много не падало под их клинками и болтерами врагов, всего этого было недостаточно.

Самое же страшное, что темные эльдары отнюдь не желали смерти предводителя Белых шрамов. Они заплатили тяжелую цену, но все же смогли пленить целого примарха.

Джагатай смутно помнил те дни.

В то время ещё не существовало единой Комморы, а было множество архонтов и их государств.

Его привели в цепях и бросили на потеху толпе, как гладиатора. Многие сотни лет Джагатай сражался за свою жизнь, против самых опасных и жестоких тварей галактики. Но по праву самыми опасными из них были темные эльдары.

По большому счету примарха редко выпускали на арену. Он был изюминкой программы. Той вещью, которой гордился любой Культ ведьм. Но даже так, было время, когда Джагатай сомневался в собственном здравомыслии.

Иронично, что то время он считал подобным аду, ведь когда Асдрубаэль Вект наконец занял свой трон, примарх узнал, что такое истинные глубины отчаяния.

Его вновь, как тогда привели под очи влиятельного темного эльдара, но теперь это был не какой-то архонт, а правитель всей Комморры.

— Ну что, зверь? — Асдрубаэль насмешливо наклонился на своем черном троне и посмотрел в глаза стоявшему на коленях примарху. — Теперь ты осознаешь своё положение? Кому как не тебе, примарх, олицетворять то, что будет ждать вас всех, мон-кеев.

Неизвестно, чего ждал в ответ, достигший триумфа, лишь недавно захвативший всю Комморру, Вект, но явно не этого.

— Жалкий ксенос, — хриплый голос Джагатая был всё таким же сильным, как и раньше. — Дай мне клинок и сними эти цепи, и я покажу место вашей угасающей расе.

По рядам стоявших вокруг темных эльдар прошла волна ненависти. Намёк на грехопадение был хорошим ударом по их высокомерию. Не обошел этот удар и Векта.

Глаза правителя Комморы сузились, после чего его губы тронула поистине неприятная ухмылка.

— Вот как. Арены тебя всё ещё не сломили. Тогда я поручу эту работу истинным профессионалам своего дела. В следующий раз, когда мы встретимся, первым делом ты почистишь своим наглым языком мои ботинки. Конечно, если язык у тебя к тому моменту ещё останется. А то гемункулы иногда… Увлекаются.

После этого примарха увели прочь, отправив ровно туда, куда обещал Асдрубаэль.

Джагатая отдали гемункулам. И вот тогда примарх познал в полной мере, что такое отчаяние. Мастера пыток темных эльдар были истинными маэстро своего дела. Можно было даже сказать, что они были величайшими мастерами истязаний во всей галактике.

На протяжении последних тысяч лет мучений, примарх множество раз думал о том, чтобы сдаться и признать власть темных эльдар, но каждый раз его что-то останавливало.

Что-то держало его на самом краю пропасти и не давало упасть в бездну.

Несколько раз Джагатай сбегал, но каждый раз его возвращали обратно. На Комморре не было места, где можно было спрятаться от темных Эльдар.

Но нет ничего вечного, и тот день, которого он так долго ждал настал.

Проклятые ксеносы слишком сильно погрузились в междоусобицы и Джагатай сумел не только вырваться, но и обзавестись собственной армией, благодаря сбежавшим рабам.

И его появление оказало поистине чудодейственное действие на мораль сражающихся против темных эльдар людей и ксеносов. Если раньше они бились подобно смертникам, прекрасно понимая, что шансов уцелеть у них нет никаких, то после прихода примарха среди них появилась надежда.

Теперь рабы дрались с такой ожесточенностью и жаждой битвы, что дрогнули даже жестокие друкхари. А уж с вводом в дело тактического и стратегического гения Джагатая, дела у эльдаров были так себе.

Впрочем, недооценивать друкхари тоже не стоило. Этот факт Хан узнал своем собственном опыте.

По его следу уже шли лучшие ищейки гемункулов, и примарх делал всё, что угодно, лишь бы сбить преследователей со следа.

Ведь одно он знал точно, если он ещё раз окажется под угрозой плена, то он сделает то, что должен был сделать давным-давно.

Живым он к ним не попадёт.

Макрагг — место, где вот уже десять тысяч лет в стазисе находится тело Робаута Жиллимана. Он сидит на огромном мраморном троне внутри Храма исправления в крепости Геры, одном из самых защищенных мест во всем Империуме.

Ни орочьи орды, ни вторжения Тау и ни пробуждения некронов не смогли поколебать защитников этого величественного места.

Даже произошедший двести лет назад натиск флота-улья Тиранид и тот был уничтожен слаженным усилиями бесстрашных защитников.

Именно в этом месте находится крепость-монастырь Ультрамаринов, благородных защитников человечества, храбро сражающихся со всеми ужасами, которые вселенная щедро сыпет на людей.

Сотни тысяч паломников приходили сюда, дабы взглянуть на одного из последних живых и верных Империуму примархов.

Десять тысяч лет в этом месте, в тронном зале ничего не менялось, оставаясь полностью неизменным. Но в этот день всё должно было измениться.

Десятки ветеранов и библиариев ультрамаринов следили за каждым шагом высокой, утонченной эльдари, что вошла внутрь тронного зала.

Она выглядела столь чужеродно в этом месте, что было буквально больно на неё смотреть. Тем не менее, никто из астартес не сделал и жеста, чтобы показать к ней своё презрение. Да, они презирали её и уничтожили бы ещё на подступах к Макраггу, но приказ не давал им это сделать.

Прибывшие кустодес ясно передали слова самого Императора: «Не мешать эльдари делать то, ради чего она сюда прибыла».

Подошедшая к сидящему на троне Робауту эльдарка опустилась на колени и подняла руки вверх, закрыв глаза.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем реальность содрогнулась, когда сквозь веки аватары пробился неземной, зеленый свет.

Стоявшие вокруг библиарии содрогнулись, а некоторые и вовсе опустились на колено от обрушившегося на них давления. Будь здесь обычные люди, они умерли бы в мгновении ока — мало кто может выжить, находясь рядом с воплотившимся в реальном мире божеством.

Вселившаяся в тело своей жрицы богиня не стала тратить зря ограниченное время и быстро шагнула к трону. В мгновении ока она уже стояла на ступеньках, практически вплотную к сидящему примарху.

Ещё шаг и рука богини, беспрепятственно пройдя и ничуть не замедлившись сквозь стазис поле, коснулась груди примарха.

В то же мгновение зеленый свет поглотил весь зал и окутал сидящую фигуру.

В воздухе то и дело появлялись неизвестные письмена, а переливающийся свет отражался самыми разными оттенками зеленого.

Вся процедура происходила в полной тишине. Никто не смел прерывать процесс. Лишь иногда скрипели сочленения брони, когда ультрамарины особенно крепко сжимали оружие, желая раз и навсегда покончить с проклятым ксеносом.

«Вздох!» — по рядам астартес прошелся еле слышный звук, когда даже непоколебимые ангелы Императора не смогли удержать себя в руках, ведь все они увидели невозможное.

На долю мгновения, но по лицу их правителя прошла еле заметная судорога!

И словно только это он и ждал, глаза примарха медленно открылись, а стазисное поле окончательно исчезло, открыв миру наконец-то пробудившегося истинного сына Императора.

Миг и тяжело дышащая эльдари оказалась в самом низу трона, после чего упала на каменный пол без сознания. Богиня покинула её тело, но никого из собравшихся это не интересовало.

Единым движением ультрамарины рухнули на одно колено, склонив головы.

«Шелест» — каждый из них, дрожа от восторга, слышал звук, как их примарх встал со своего трона.

Стоявший ближе всех магистр ультрамаринов, Марней Калгар, поднял голову и с благоговением поприветствовал своего владыку.

— Мы так долго ждали… И мы дождались!

Уже очень скоро весть о пробуждении Жиллимана разнесётся по всей галактике.

Не минует она и варп и тамошних обитателей.

Особенно же она заинтересует братьев восставшего примарха, ведь его пробуждение было совсем не той новостью, которую они хотели услышать.

Тот же Абаддон устроил настоящую резню в своём окружении, когда услышал об этом. А Ангрона лишь чудом сумели удержать от прямой поездки на Макрагг.

И хоть восстание Робаута из «мертвых» и было светлым днём для Империума, но это не значило, что всё шло хорошо.

Темная комната, внутри которой было слышно лишь равномерное тиканье часов.

Возле окна, из которого расстилается одновременно прекрасный и ужасный вид на Коммору, сидит прекрасная друкхари, чьё лицо скрывает хищная голубоватая полумаска.

Она задумчиво вертит в руках зеленый кинжал, внимательно смотря сквозь окно.

Её сердце не бьется, так как за место него в её груди находится кусок кристалла, который она выиграла в интеллектуальной схватке с самим Цегорахом.

Правила игры были просты — каждый из игроков ставит на кон своё сердце и Аврелия Малис, не моргнув и глазом, согласилась учавствовать в игре со смеющимся богом. И, самое главное, она смогла победить, после чего, вырезав своё сердце, она вставила на его место сердце бога.

И хоть перед глазами Аврелии не было ничего, кроме стекла и города, она прекрасно видела, как все кусочки её плана встают на место, итогом которого будет её месть.

Когда-то давно, Малис сумела сделать невозможное и украсть у Империума самый настоящий СШК Панацею, скрывающую в себе лекарство от всех болезней.

Она это сделала дабы приблизиться к Асдрубаэлю Векту и вступить в его свиту. Её план успешно завершился. Впечаленный её подвигом Вект приблизил Малис и сделал её своей наложницей.

Впервые в жизни Асдрубаэль нашел кого-то, чей разум ничуть не уступал его собственному.

Вот только не прошло и десяти лет, как интерес к Малис пропал, и он стал относиться к ней немногим лучше, чем к надоедливому насекомому, пока и вовсе не прогнал её из своего дворца.

И такое отношение Малис совсем не понравилось. Разгневанная, она покинула Комморру вместе с наиболее приближёнными фаворитами и устремилась в Паутину, где её самовольное изгнание привело к непредвиденным последствиям. В глубинах лабиринтного измерения леди Малис встретилась с переливающимся существом из чистого света, коим был арлекинский бог Цегорах.

Именно там она и получила его сердце и ещё немного приблизилась к своей мести.

Она же стояла за большей частью происходящих сейчас мятежей и хаоса. И хоть она замечала подозрительную успешность всех своих действий, это следовало её плану.

Небольшой жест и внутрь с поклоном входит пара женщин темных эльдари.

— Начинайте третью фазу, — строгим голосом отдала приказ Малис. — Пора моему бывшему почувствовать, как всё, что он так долго строил, будет уничтожено прямо на его глазах.

— Слушаемся, госпожа. — ещё раз поклонились женщины, почтительно выходя из покоев спиной вперёд.

«Очень зря Вект, ты не убил меня, когда у тебя была такая возможность», — Малис вновь посмотрела в окно: «Даже лучшие из нас иногда совершают ошибки, да? Тогда я с радостью стану той, что прервет твою поганую жизнь».

Вдруг пол под Малис вздрогнул, и она была вынуждена ухватиться за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

Холодая маска на её лице сломалась, показав наконец реальные чувства.

Аврелия быстро достала инфопланшет и начала спешно разбираться с поступающей информацией. И полученные данные её совсем не радовали. Что бы сейчас не произошло, она это совсем не планировала.

В какой-то момент бледное лицо Малис резко застыло, когда она наконец поняла, что же послужило причиной столь мощного толчка, что его отголоски почувствовала вся Комморра.

Асдрубаэль Вект, не мигая, смотрел на пришедшие к нему данные, не в силах поверить, что это правда.

Одна из самых засекреченных тайн Темных эльдар выбрала именно этот момент, чтобы дать о себе знать.

В глубинах Подцентра Комморры, в месте, о котором знают лишь избранные, была расположена массивная металлическая дверь круглой формы. Эта дверь, известная как врата Кхейна, украшена сияющими рунами защиты и обвязана цепями из сверхпрочной звёздной стали. Она оставалась такой на протяжении тысячелетий, прошедших с момента грехопадения. За вратами Кхейна таилось безумие варпа, страшная дыра в Паутине, которую никак нельзя закрыть или отрезать от Комморры.

Что же привлекло внимание Векта?

Возможно то, что прямо сейчас именно из того места, где располагались врата нескончаемым потоком рвались демоны и прочие твари варпа. Какая бы не была оборона и защита вокруг врат, она была уничтожена мощнейшим взрывом, которые чувствовали все, кто жил в Темном городе.

Откуда бы не ждали удара кабалы, но открывшийся прямой разлом в варп был отнюдь не тем, к чему они были готовы.

Если раньше Комморра называлась адским местом, за то, что в ней творилось, то теперь её можно было назвать так официально.

— Господин! — очередной посланец, боящийся разделить ту же судьбу, что три предыдущих, обливаясь потом застыл у входа. — Пришли срочные донесения!

— Что, во имя этой суки Слаанеш, ещё?! — взревел Вект. Черные вены на его лице на этот раз проступили особенно сильно.

— Наши окраинные заставы только что отправили срочное послание. Каким-то необъяснимым образом, огромный флот мон-кеев тайно сумел пробраться в Паутину и теперь приближается к Комморре!

— Что за флот? — инстинктивно спросил Асдрубаэль, ещё не оправившийся от новости об открытии врат Кхейна.

— Если судить по сведениям шпионов, — обрадованно от того, что он ещё жив, зачастил посланец. — Это недавно созданный Крестовый поход, который лишь недавно отбыл с Терры, и его ведет Живой Святой!

В тронном зале правителя Комморры образовалась мертвая тишина.

От автора: Хочу поблагодарить читателя: Даниил Капленко. Он указал несколько важных моментов про Темных эльфов, что помогло написанию главы. Также в главе использованы отрывки из «Трилогия Warhammer 40000: Тёмные Эльдары».

И если Стас хотел хоть немного поучаствовать в разворачивающейся бойне, ему следовало поспешить.

— Где здесь самое защищенное и опасное направление? — Стас повернулся к стоявшему в окружении кровавых ангелов арлекину. Мало кто был рад присутствию ксеноса так близко к святая святых корабля, но Паутина была слишком опасным и таинственным местом, чтобы можно было обойтись без помощи верующих Цегораха.

— Вот этот комплекс, — изящно указала место на голографической карте женщина арлекин. Там, где она ткнула были самые высокие шпили и фортификационные сооружения. — Это кабал Черного Сердца. Именно там находится Асдрубаэль Вект, правитель…

— Отдать приказ всему флоту, — оборвал арлекина Стас, которого уже не интересовало всё, что она там скажет. — Теперь у нас есть цель.

— Святейший, судя по данным авгуров, щиты на главном шпиле слишком сильны и стабильны, так как питаются напрямую от звезд. Даже залпа всего нашего флота может оказаться недостаточно, чтобы их пробить.

— Тогда собирайте десант, — впервые счастливо улыбнулся Святой Императора и улыбки тут же осветили лица всех людей на мостике. — Как только мы прорвёмся, я спущусь вниз лично.

«Зарядить орудия! Подготовить торпеды!» — сотни тысяч одновременно выкрикиваемых приказов прокатились по всему космическому флоту, приближающемуся к раковой опухоли галактики, которой всегда был Темный город друкхари.

Приближение имперцев не прошло незаметно для темных эльдар. Несмотря на идущий нескончаемый бой друг с другом, те орудия, что смотрели наружу, немедленно начали свой разворот, чтобы точно нацелиться на многокилометровые имперские линкоры и фрегаты.

«Залп!» — первыми в бой пошли торпеды. Огромные и чудовищно длинные космические ракеты, зачастую вооруженные, словно самые настоящие корабли, плазменными двигателями — эти «сигары» были способны преодолевать многие тысячи километров до столкновения с противником. Их же мощь взрыва была столь опустошительна, что иной раз им даже не требовалось прямое попадание. Хватало и просто взорваться где-то возле врага.

Многие опытные адмиралы в космических боях использовали заградительный огонь торпед, чтобы ограничить ход противника и загнать его в заранее расставленную ловушку. Но куда может убежать гребанный космический город?

Тысячи смертоносных, невероятно трудно обнаруживаемых гостинцев, ревя плазменными движками, рванули по направлению к Комморре.

Люди же и не думали на этом останавливаться. Внутри душных, заполненных паром и отработанными газами переборок пустотных кораблей матросы и низший экипаж рвал жилы практически вручную перетаскивая гигантские снаряды.

Из-за слабой автоматизации процесса, зарядка каждого орудия требовала усилий сотен одновременно работающих людей. Это была чрезвычайно опасная и тяжелая работа, но никто и не думал жаловаться.

Хотя бы потому, что весь флот прекрасно знал, ради кого они сегодня работают.

Присутствие Святого и их священный поход наполняли каждого человека новым, глубинным смыслом. Их жизнь больше не была бессмысленным существованием. Даже если они сегодня умрут, то сделают это ради великой, прекрасной цели.

Вот почему новая партия торпед была заряжена в кратчайшие сроки, и новая партия гостинцев отправилась в возвышающуюся в пустоте черную громадину Комморры.

Друкхари же, видя приближающуюся к ним смерть тоже не думали зря тратить время.

Космос пронзили сотни и тысячи черных зенитных лучей из тёмной материи. Стрелки темных эльдар старались сбить все приближающиеся к ним торпеды, но тех было слишком много.

«Бум! Бум! Бум!» — серия детонаций сотрясла и так апокалипсирующий Темный город. Плазменные взрывы рвали на части защитные сооружения, башни, переходы и здания. Сгорали в ядерном свете друкхари и их омерзительные слуги. Отрывались и бессмысленно плыли в пустоте целые секции Комморры, когда их отбрасывали взрывами от основы.

Но Темный город не зря столько лет мучил всю галактику. Флот имперцев наконец-то достиг дистанции огня и проклятые эльдари с хищным предвкушением открыли огонь из «призрачных копий» — сверхтяжелых лазерных и энергетических орудий, в случае с друкхари, работающих на темной материи.

Черные даже на фоне пустоты росчерки в мгновении ока соединили флот и город, породив множество мощных, сокрушительных взрывов.

Небольшие корабли, которым не повезло попасть под прямой удар, тут же превращались в гигантские огненные шары раскаленного газа, когда их реакторы выходили из строя и взрывались, убивая всех на борту.

Даже щиты линкоров далеко не всегда могли сдержать ксенотехнологию, от чего на бронированных носах и другой броне появлялись оплавленные дыры и каверны. В таких случаях все, кто оказывался возле пробитий, умирали страшной смертью или от взрывов, или от разгерметизации.

Однако несмотря на настоящую стену из темных росчерков, флот Империума упорно шел вперёд, буквально грудью прорывая оборону мерзких ксеносов.

«Флот достиг дистанции огня макробатарей», — пришел сигнал от офицеров и адмирал флота.

Рассел Харди злобно оскалился: «Тогда давайте дадим им почувствовать, почему имперский флот — это самое страшное, что им доведется видеть в их жалких жизнях!»

Да, дальность орудий темных эльдар была выше, чем у флота людей, но вот когда люди вышли на удобную для них дальность стрельбы…

Макропушки, плазменные батареи, лазерные орудия, рельсотроны и ракетные пусковые установки — все они были заряжены и изнывали, чтобы разом выпустить весь скрытый армагеддон на своих врагов.

И команда была отдана.

Титанические пушки разом открыли огонь и поверхность Комморры превратилась в ад. Всякий, кому не повезло оказаться на поверхности испарялся, а их кровь и внутренности превращались в пыль, сдуваемую идущими друг за дружкой ударными волнами.

И так идущие всюду пожары и вовсе превратились в нескончаемую стену огня, пожравшую целые районы мерзкого города.

И даже так темные эльдары не переставали ожесточенно отбиваться. Да, часть защитных систем была уничтожена, но немало ещё осталось. Более того, сражающиеся между собой кабалы теперь начали концентрировать огонь на новоприбывших.

Гигантские корабли плыли над пылающей поверхностью Комморы, ведя огонь из всех орудий, пока их также обстреливали со всех сторон. Вокруг них словно мошкара метались темные силуэты истребителей и мелких судов эльдар. Имперцы напоминали хищных китов, ворвавшихся в косяки пираний.

Но у людей было кое-что чем они ещё могли удивить ксеносов.

Вспышка и один из сильно проблемных шпилей раскололся пополам и начал падать на панические мечущихся друкхари. Тысячи тонн стали и камня упали вниз и сдетонировали, породив гигантское облако взрыва.

Это открыла огонь пушка «Нова» флагмана Стаса. Адмирал Рассел сохранял долго перезаряжающуюся пушку именно для такого, максимально удобного момента.

В ту же секунду от боевой баржи Кровавых ангелов отделилась мелкая черточка и стремительно понеслась к поверхности укреплений кабала Черное сердце. Зенитные орудия попытались её сбить, но снаряд явно имел системы противодействия.

«Тудум» — звук раскалывающегося воздуха ознаменовал успешное попадание. Крепости Темных эльдар словно немного приподняло, а затем с силой бросило оземь, оставив лишь руины и ошарашенных подобной степенью разрушения ксеносов.

Бомбардировочная пушка Адептус Астартес была страшным оружием, устанавливаемая зачастую лишь на боевые баржи ангелов Императора.

Бомбардировочная пушка состоит из установленного на башне электромагнитного линейного ускорителя, который запускает плазменные боеголовки на основе магматической бомбы с большей скоростью, чем стандартные торпеды.

И хоть взрыв ничуть не повредил главному комплексу, в котором находился Вект, но это и не требовалось, ведь наступил второй этап вторжения.

Боевая баржа Кровавых ангелов расцвела вспышками запустившихся на большой скорости десантных капсул. Прямо сейчас на разбитые и ничего не понимающие силы темных эльдар спускалось само олицетворение ярости человечества и его желания смерти всем ксеносам.

И если бы это было всё, что ждало друкхари, ведь остальные имперские корабли тоже не собирались стоять в стороне, начиная и свою высадку десанта.

Десятки тысяч грузовых шаттлов понеслись вниз, неся верных Империуму сынов человечества.

Был среди них и ещё один шаттл. Имеющий лучшую противозенитную защиту, он находился в кольце истребителей и других шаттлов. От всей их процессии словно бы исходил еле заметный золотой свет, видя который флот Крестового похода с ещё большей яростью обрушивал плазму и лазеры на Комморру.

Не прошло много времени, как аппарель шаттла коснулась оплавленного камня Темного города, и пылающая золотом фигура не стала на эту злую землю. Но Ордынцев не долго стоял. Взмах крыльев и он взлетел на пару десятков метров, оглядев поле битвы сверху.

Чувствуя бесчисленные взгляды, Стас чувствовал необходимость что-то сделать. Это был инстинкт, порыв, вдохновение

Святой набрал в горло побольше воздуха, после чего по наитию наполнил его силой.

— Воины Империума! — золотое свечение стало нестерпимо ярким, но лишь для морщившихся и содрогающихся друкхари, в то время как люди не чувствовали ни капли боли или недомогания. — Очистим же тьму и отомстим за всех людей, что погибли в этом месте! ЗА ИМПЕРАТОРА! — клич святого был столь силён, что мистическим образом шел по пустоте, поэтому его услышали даже на кораблях. Его почувствовали под землей и в крепостях.

Его слышала вся Комморра.

Лелит Гесперакс поморщилась от звенящего крика какого-то мон-кея… Хотя нет, одна из опаснейших суккубов культа ведьм, предводительница своего собственного Культа Распри, она не недооценивала поистине сильных противников.

Кто бы сейчас не издал этот крик, он был поистине силён. Хоть Лелит, как и любой темный эльдар, не использовала варп, она его прекрасно чувствовала. И этот крик более чем характеризовал это существо, по чистой силе ничуть не уступающий какому-то высшему демону богов хаоса.

Коммуникатор уже затих, но в голове Лелит всё ещё звенели слова Векта, который только-только связался с ней, приказав ей ударить в спину атакующим его людишкам.

И в отличие от других мятежных кабалов, Гесперакс не видела смысла предавать Асдрубаэля. В конце концов, правитель Комморры мог в будущем предоставить ей множество сложных и интересных противников для дуэлей.

Лелит потянулась к коммуникатору, дабы отдать своим ведьмам приказ, как чьё-то всеподавляющее присутствие заставило её полностью замереть и онеметь.

Это было столь страшное и в то же время восхитительное чувство, будто стоять на краю бесконечной бездны, что Гесперакс полностью отдалась этому незабываемому ощущению, позволив ему проникнуть в её душу и передать послание, которое оно так желало передать.

Правильнее всего его можно было перевести, как предложение службы. И от того, КТО именно предложил Лелит это, Гесперакс почувствовала, как впервые за последние несколько лет она по-настоящему намокла внизу.

— Слушаюсь, о Боже, — с безумной улыбкой прошептала сама себе суккуба, после чего активировала связь со своими ведьмами, повелителями зверей и гладиаторами. — Приказ всем. Атаковать войска Векта всюду, где их встретите. Не щадить никого.

— С-слушаемся. — Лелит чувствовала, как подчинённые ей ведьмы были смущены и растеряны, но никто даже не подумал сомневаться в приказе.

Лелит Гесперакс громко рассмеялась и долго не могла остановиться, заходясь во всё новых и новых руладах хохота.

В конце концов, не каждый день тебе предлагает службу и место верховной жрицы не кто-то, а сам Иннеяд, Шепчущий бог, а по совместительству недавно окончательно проснувшийся за счёт массовых жертв среди Темных эльдар бог мертвых.

В дополнительный же пакет входили такие мелочи, как защита её души после смерти от «Той-что-жаждет» и сражения с самыми необычными и могущественными силами вселенной.

Как же тут можно отказаться?

Взмах двуручным мечом, который в руках примарха выглядел, как одноручный, прикончил сразу троих стоявших в ряд инкубов.

Джагатай повернулся и посмотрел в ту сторону, откуда донесся человеческий крик. Примарх не знал, что и думать, услышав его.

Начать стоит с того, что в этом крике Хан почувствовал ни что иное, как привкус силы его отца. Причём он был столь концентрированный, что можно было даже подумать, что отец сам спустился в это место, наконец-то встав с Золотого трона.

Но все чувства примарха говорили, что это не так.

Второй же момент, что смутил Джагатая, это близость кричащего к крепости злейшего врага примарха, Асдрубаэля Векта.

Джагатай воспользовался сведениями разведки и увиденное ему совсем не понравилось.

Глаза Хана опасно сузились. Вторгшиеся силы Империи были опасно близко к уничтожению Векта, что было совершенно недопустимо. Это именно он, Джагатай должен был прикончить мерзкую тварь!

Никто не смел украсть его месть, прямо у него из-под носа!

Хан отдал срочный приказ своим войскам — немедленно двигаться в сторону кабала Черное сердце.

Он должен был добраться до Векта первым!

Жаль, что здесь не было его верных Белых шрамов, но он справится и так.

— Тупая сука! — в сердцах высказался Вект, глядя на то, как войска Лелит вместо того, чтобы послушно броситься на людей, атакуют его самого.

Откровенно говоря, Асдрубаэль чувствовал себя словно попавший в капкан ур-гуль, уже слышащий, как к нему, не торопясь, подходят смеющиеся охотники.

Все планы, подготовленные ловушки и заранее приготовленное оружие оказывались не более чем «пшиком» и всё шло пропадом!

Это было похоже на дурной сон, кошмар, из которого никак не получалось проснуться. Что бы не делал Вект, всё становилось лишь хуже и хуже.

Оборона его кабала была прорвана и войска мон-кеев штурмовали его личную крепость. Армада мертвых призрачных воинов не могла пробиться сквозь атакующих их со всех сторон мятежных кабалитов под предводительством другой суки, Малис.

О, как же Вект сейчас сожалел, что не распотрошил этих тварей тогда, когда у него была возможность.

А его великолепное солнечное орудие? Оно было окончательно потеряно из-за смерти солярных культистов.

Даже если он сейчас победит, кто даст ему доступ к необходимым кодам и ритуалам?!

Впрочем, не всё еще было потеряно.

У Асдрубаэля остался последний козырь. Да, ранее он ещё надеялся на мандрагор, темных эльдар, которые слишком сильно ушли по пути теней и в какой-то момент потеряли даже те немногие остатки «эльдаристости».

Вот только мандрагоры проигнорировали призывы Векта, оставив его одного разбираться с последствиями.

Он был окружен одними предателями!

Впрочем, если он, правитель Комморры, не может победить здесь, значит можно сделать это потом.

У Векта было заготовлено много планов на побег, но в данной ситуации, разумным оставался лишь один.

Асдрубаэль ввел сложный код в терминал и со злым ликованием наблюдал, как за спинами человеческих построений, одна из гладиаторских арен раскрылась и оттуда начал подниматься огромный черный зиккурат.

Это была вершина всех технологий темных эльдар, включающая в себя лучшие наработки и других космических рас, в том числе и некронов.

Мощность щитов этой крепости позволила бы ей на какой-то время отбиться даже от целого флота, а мощи орудий хватит, чтобы пробиться к Векту сквозь мон-кеев и дать тому возможность сбежать из кольца врагов.

Гигантская летающая крепость двинулась вперёд, а из неё выстрелил тонкие, еле заметные нити, которые за секунду уничтожили несколько небольших космических кораблей неподалеку. Та же судьба постигла и ближайшие к зиккурату наземные войска, скрывшиеся в цепочках разрывов.

Корабли Империи были не готовы к появлению столь мощного противника внутри их построения, поэтому спешно перестраивались, давая правителю Комморры столь необходимое ему время.

— Да, горите-горите, — шептал Вект, раздраженный лишь тем, что мон-кеи умирали слишком быстро. — Гори… — слова Асдрубаэля застряли у него же в глотке, когда из ниоткуда ударили сразу несколько мощных энергетических лучей, которые практически перегрузили щиты зиккурата, заставив тот остановиться.

Пустота замерцала и маскировочные поля окончательно спали, открывая новых действующих лиц.

«Не может быть». — маска спокойствия Вект окончательно треснула и всякий самоконтроль окончательно его покинул: «Откуда?! Откуда они здесь?!»

Гордо переливаясь зеленым цветом, над зиккуратом Векта плыли несколько кораблей-драконов, крупных космических судов обычных Эльдар. Каждый такой корабль, хоть и был меньше, но по опасности ничуть не уступал Имперским линкорам.

Слишком многим за свою долгую жизнь Вект перешел дорогу. И давние враги дошли до того, чтобы заключить временный мир, дабы стереть Асдрубаэля с лица галактики.

Появление их светлых собратьев большинство друкхари встретили возмущенным воем, прокатившимся по всей Комморре.

Вид предавших их собратьев, снюхавшихся с мон-кеями, приводил темных эльдар в исступленную ярость. Друкхари не особо думали о том, что тысячелетиями мучили и убивали своих родственников и остальную часть галактики.

«А нас-то за шо?» — вот мысль, которая невольно лидировала в головах друкхари.

Наглые и самодовольные ксеносы с удовольствием мучили и оскорбляли другие расы, но когда то же самое начали делать уже с ними, им подобное совсем не понравилось.

За тысячелетия их существования не было ни одной расы, которая бы от них не пострадала. Черные корабли эльдар рыскали по всей галактике, так как архонты предпочитали самых необычных и интересных рабов. А надобность в пополнении рабов никогда не ослабевала.

Тем временем зиккурат Векта явно испытывал трудности. Внезапный удар кораблей драконов поколебал его щиты и заставил остановиться, дабы справиться с давлением энергетических копий. Вот только этой вынужденной паузой с радостью воспользовался флот Империума.

Гигантские корабли неторопливо развернулись и обрушили на плывущий под ними зиккурат всю мощь макробатарей и лэнс-орудий.

И хоть корабль Асдрубаэля представлял собой вершину современной эльдарской технологии, но даже он был не способен противостоять совместной мощи сразу двух космических флотов.

Вот, мигнув, пропал энергетический щит, а в следующую секунду снаряды и лучи впились в броню, прожигая и прорывая огромные дыры, внутрь которых рванула взрывная реакция.

«БУМ!» — Комморра осветилась мощной вспышкой, когда зиккурат в мгновение ока превратился в пылающий, раскаленный шар. Сила взрыва была столь велика, что досталось даже поверхности города, оставив после себя лишь застекленную, расплавленную породу.

Именно гибель зиккурата окончательно дала понять всем сторонам, что время торжества темных эльдар окончательно подошло к концу. Да, друкхари всё ещё были сильны, а их армия и флот значительны, но всего этого было недостаточно в связи с их критической разобщенностью.

Среди них не было того, кто мог повести их всех за собой. Сформировать цельный флот, способный отбросить людей и обычных эльдар.

Словно какие-то крысы, все они разом бросились собирать вещи и разбегаться во все стороны. Никому не было дела до других представителей их расы. Каждый спасал сам себя, плюя на остальных соотечественников.

Лишь немногие кабалы были достаточно организованы, чтобы не поддаться полной панике и отступать в соответствии со всеми своими членами.

К примеру, кабал Ядовитого языка, с управляющей им Аврелией Малис, вполне успешно отбивался от всех нападок людей. К ней присоединилось ещё несколько меньших кабалов, поэтому их мощи было достаточно, чтобы закончить эвакуацию и раствориться в Паутине.

Куда они отправились? Кто знает. Галактика довольно обширное место и в ней есть где спрятаться.

Были и другие необычные моменты. Так, человеческий и эльдарский флоты по какой-то странной причине практически не атаковали снявшийся и отступающий ковен ведьм Лелит Гесперакс. Ходили слухи, что за этим стоит некий договор высших сил, но мало кто знал даже малейшие подробности.

Но если часть друкхари смогла успешно сбежать, то вот Асдрубаэль Вект такой возможности был лишен. Атакующие сделали все возможное, чтобы он никак не смог избежать своей судьбы.

Однако это привело к неприятным последствиям.

Запертые в крепости Векта темные эльдары, осознав, что их песенка спета, в своей извращенной жестокости, решили продать свои жизни как можно дороже. Каждый зал, переход, комната или лестница превратились в смертоносные ловушки, забирающие жизни всех, кто рисковал в них вступить.

Друкхари со смехом взрывали сами себя, желая забрать с собой на тот свет, как можно больше низших рас. Туда же шли и распыленные в воздухе смертоносные яды.

Это был настоящий кошмар и мясорубка, но именно там шагал Святой Станислав. Вписанные в само его существо навыки и знания прорывали любую оборону. Пылающий свет выжигал и взрывал всё, что темные эльдары смели бросить в живого святого Императора.

Не было ни единого крупного столкновения, которое Ордынцев проигнорировал. Он всегда был на переднем крае, бросаясь в самые опасные и тяжелые ситуации.

Вдохновленные его примером имперские солдаты тоже показывали примеры героизма и самоотверженности.

Но с каждым следующим залом сложность боев возрастала экспоненциально.

Вект окружил себя самыми лучшими и опытными бойцами друкхари, что, учитывая продолжительность их жизни, включало в себя минимум сотни лет самых ужасных и жестоких боев и войн.

Сильнейшие инкубы, опытнейшие ведьмы и быстрейшие гелионы, всадники скайбордов.

В какой-то момент, единственные, кто ещё был способен придерживаться скорости наступления Стаса и выжить, были космические десантники Кровавых ангелов и Серые рыцари. Лишь их нечеловеческие рефлексы позволяли им вовремя реагировать на обдолбавшихся до бровей темных эльдар, которые использовали самые жёсткие боевые наркотики, понимая, что спустя ещё несколько часов все они будут уже мертвы.

«Взрыв!» — золотой свет сформировался в энергетический таран, который хоть и не с первого раза, но все же выбил тяжелые ворота в личные залы правителя Комморры.

Внутрь шагнули всего несколько человек, если их так можно назвать.

Решительно шагающий вперёд Святой выглядел почти невредимо. Лишь в паре мест его броня имела следы попаданий, но ни одно из них не смогло ему нанести хоть какого-нибудь вреда. И совсем иначе выглядел десяток выживших кровавых ангела и пара одетых в терминаторские доспехи, серых рыцарей.

Не было и пяди их брони, которая не пострадала. Кое-где керамит и вовсе был прорван, от чего под ним, очевидно, были раны. Но ангелы Императора никак не показывали свою боль.

Издевательские хлопки поприветствовали вошедших.

В самом дальнем конце зала на железном, хищном троне сидел тот, чьей смерти желала большая часть галактики.

Асдрубаэль перестал хлопать и насмешливо откинулся на спинку трона. Больше никого в зале не было, но никто не расслаблялся. Особенно напрягало, что несмотря на тяжесть положения, Вект был всё таким же веселым.

— Кого же я вижу! — правитель Комморры скривил губы в подобие улыбки. — Неужели это те жалкие обезьянки, чьи предки ещё копались в дерьме, когда наша раса правила галакти…

Болтерные снаряды завязли в силовом поле прямо напротив лица Векта. Один из космодесантников чуть опустил болтер, понимая, что защита трона Асдрубаэля слишком сильна, чтобы её можно было пробить с наскоку.

— Что и ожидалось от примитивов. Никакого умения к диалогу. Хотя, чего я могу ждать от дураков, что молятся живому трупу. В этом плане даже те же орки и то выглядят умнее… — заговаривающий зубы вторженцам Вект наконец-то дождался полной зарядки энергетической ловушки и с наслаждением её активировал.

Эта ловушка была его гордостью. Основанная, опять же, на технологии их древних врагов, некронов, она была опасна не только против физических сущностей, но и против энергетических тоже. Учитывая, что его противником был живой святой, имперский вариант высшего демона хаоса, Вект уже готовился насладиться его ужасной смертью.

Во время речи темного эльдара Святой Стас почему-то ничего не делал, от чего его бойцы косились на начальство, но тоже стояли на месте. Когда же вокруг них возник зеленый туман, даже ангелы Императора начали беспокоиться.

Именно поэтому, когда вмонтированные в стены и потолок некронские пилоны заискрили и выключились, удивленное выражение застыло на лице не только у Векта, но даже у кровавых ангелов, что, правда, из-за их шлемов было совершенно не видно.

— Что?! Почему ничего опять не работает? — раненным зверем закричал Асдрубаэль, чуть ли не рвя свои длинные темные волосы.

— В первый раз, да? — философски спросил Стас, смиренно вздохнув. — А я ведь почти понадеялся.

— Хорошо, — выплюнул Вект. — Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам!

В ту же секунду фальшивые стены взорвались и со всех сторон атаковали скрытые до поры до времени инкубы. Их храбро приняли на себя космодесантники, пока сам Стас на полной скорости рванул вперёд.

Вспыхнул пламенем меч Императора, когда с грохотом впечатался в энергетический барьер. По щиту прошла волна, но он устоял.

Сам же Вект совершенно не обращал внимания на бьющего по его последней защите святого.

Асдрубаэль достал черную коробку и, открыв крышку, вытащил оттуда несколько шприцов, после чего начал планомерно вкалывать их содержимое себе в шею.

Черные вены, которые и так были на его лице, окончательно проявили себя, став жутковатым рисунком на алебастрово белой коже. Но это было лишь началом.

— Не думал, что до этого дойдет, но выбирать не приходится. — пробормотал Асдрубаэль, нажав пару символов на троне, после чего из скрытой ниши подлокотника вышел розовый, словно освежеванная плоть демона, меч.

Одного взгляда на это омерзительное оружие было достаточно, чтобы понять к какому богу хаоса он принадлежит.

Когда-то давно Вект посмел сделать не много ни мало, а заключить договор с Той что жаждет. Он предоставил ей души тысячи своих соотечественников, а та же предоставила ему мощный артефакт «последней мести».

Он не спасет Асдрубаэля, но даст ему силы, отомстить.

Неохотно ухватившись за рукоять, Вект заскрипел зубами, когда плотоядные корешки меча проникли в его руку и начали менять его тело.

Страшная боль окутала правителя Комморры, но он упорно молчал, лишь слушая, как хрустят его кости и текут мускулы.

Генератор защитного поля заверещал, предупреждая об отключении, когда золотой свет в очередной раз ударил по энергетической плёнке. Ещё один — два удара, и он бы отключился, но Вект сделал это за него.

Стоило защите исчезнуть, как размывшаяся фигура темного эльдара сама бросилась на замешкавшегося после удара живого святого.

Успевший броситься наперерез космодесантник оказался убит первым же ударом, второй же оказался принят на огненный меч.

Живой святой и избранник Слаанеш встретились взглядами, после чего с новой яростью заработали клинками в попытках убить своего соперника.

На стороне Станислава были сила Императора, его меч и вложенные знания, в то время как Вект не так уж и уступал. Тысячелетний опыт был несоизмеримо выше знаний человека, а боевые наркотики и демонический меч сделали из него нечто поистине страшное.

Вот почему, несмотря на ожесточенное сопротивление, ангелы Императора с ужасом видели, что святой медленно, но верно проигрывает. Да, пока он отбивал удары, но постепенно отступал, не в силах справиться с напором демонического эльдара.

Сами же космодесантники не могли прийти на помощь святому, так как давление инкубов никуда не пропало.

Вдруг Ордынцев захрипел и сделал шаг назад. На пол хлынула кровь. Демонический клинок практически на ладонь вошел в левую сторону груди мужчины, оставив в ней незаживающую дыру.

Поле боя замерло, когда торжествующий Асдрубэль сделал шаг вперёд, готовясь увидеть страх смерти в глазах своего врага, но…

— Сильнее… — прошептал Святой Стас, от чего улыбка Векта застыла.

— …Что?

— Что? — Автоматически ответил Ордынцев, но тут же поправился.

— Я хотел сказать, не отвлекайся, о злодей, тебе не нанести мне этот последний, решительный удар. — с энтузиазмом взревел живой святой, убирая огненный меч подальше, выпятив грудь вперёд и случайно отведя взгляд в сторону. — Тебе никогда не пробить мою защиту и не убить меня!

Неизвестно, что хотел сказать замешквашийся Вект, но именно его заминка и стала фатальной.

В комнате словно бы взорвалась бомба. Все, кто стоял между дверью и святым с Асдрубаэлем, разлетелись в стороны, когда нечто за мгновение пронеслось вдоль всего зала.

Взмах!

Отрубленная рука Векта с мечом взлетает в воздух.

Взмах!

Вторая рука присоединяется к первой. Всё происходит столь стремительно, что невозможно даже понять, кто атакует.

Наконец атакующий замедляется достаточно, чтобы можно было распознать в нём величественную фигуру примарха Белых шрамов. Джагатай Хан держит своего покалеченного врага над головой, а затем единым движением разрывает его пополам.

Заляпавшая Хана кровь не то что того обеспокоила, наоборот, примарх широко улыбнулся. Он с силой бросил верхнюю половинку тела на пол, после чего мощным ударом стопы размазал голову Векта по всему полю.

Увидевшая смерть правителя охрана окончательно сломалась и бросилась к тайным ходам в ложной надежде успеть сбежать. За ними помчалась часть космодесантников.

По гибнущей Комморре прошла невероятная новость — Асдрубаэль Вект был мёртв.

Сам же примарх, как и оставшаяся часть ангелов Императора, молча смотрят на живого святого, чьё лицо внезапно сильно напряглось. Дыра в груди неторопливо начала зарастать, но не похоже, что его это заботило.

Немалая часть внимания досталась и самому примарху. Кровавые ангелы и серые рыцари с благоговением вглядывались в черты лица Джагатая и его высоченную фигуру.

— Кто ты? — настороженно спросил Хан, чьё внимание сконцентрировалось на белых крыльях. — Сын ли ты моего брата, Сангвиния? Или Император всё-таки встал с трона, и ты брат мой?

Лицо Ордынцева перекосило от гнева. Ведь он был так близко! Ещё чуть-чуть и всё это безумие закончилось бы, так нет же!

— Не брат ты мне… — раздраженно начал Стас, но он не успел закончить.

Рядом с ним в зеленой вспышке из ничего появился высокий и жутко худой робот, похожий на скелет, одетый в стальной, чешуйчатый плащ.

Никто не успел даже дернуться, как скелет положил руку на плечо Святого, а затем они оба исчезли в ещё одной зеленой вспышке.

Надо ли говорить, что охрана живого святого осталась немного, самую капельку, огорченной?

Асдрубаэль Вект пребывал в удивительно благодушном для его положения настроении.

Буквально несколько минут назад по его связи с клоном пришло ощущение, что клон был убит. В некотором роде Векту было даже жаль Калеку, как он называл своего клона.

В конце концов, это был превосходный инструмент, который было жаль терять.

Но ничего. Рано или поздно, но галактика вновь о нём услышит. А пока Асдрубаэль предпочтет на время исчезнуть, чтобы подготовиться.

В данный момент он зашел внутрь одного из своих тайных судов, где уже всё было готово для дальних перелетов. Никого поблизости не было, поэтому он мог спокойно улететь.

Дверь на корабль закрылась, а бывший правитель Комморры сел в кресло пилота.

«Введите пароль». — прямо перед ним появилась горящая красным надпись.

Любой, кто нашел бы этот корабль и посмел бы его украсть, очень быстро пожалел бы о своем глупом решении. Ведь никто не крадет у Векта и не переживает последствия.

Асдрубаэль позволил сканеру себя просканировать, после чего быстро ввел последователь символов, известную только ему на голографической клавиатуре.

«Извините, не удается войти. Пожалуйста, проверьте правильность пароля». — Вект не понимающе взглянул на вновь загоревшуюся красным надпись.

Щелчок и его тело оказалось в ловушке, когда специальные захваты заковали его внутри кресла. Свободной осталась лишь одна рука.

«Как я мог ошибиться?! Точно!» — Вект вспомнил, что именно в этом корабле он и впрямь добавил в пароль один лишний символ.

Асдрубаэль начал осторожно вновь вбивать длинный и сложный код.

Буквально же в километре имперский линкор решил дать залп из всех орудий, от чего этот район Комморры, а конкретно скрытая верфь ощутимо дрогнула и палец бывшего правителя вместо нужного, последнего символа, нажал совсем иной.

Красная надпись мигнула и превратилась в черную: «Извините, не удалось войти. Приятной вечности в брюхе Той-что-жаждет».

Когда-то давно Векту показалось забавным добавить эту надпись в свой корабль, сейчас же ему было совсем не смешно.

«Системы самоуничтожения активированы. Три».

— Будьте вы прокляты!

«Два».

— Примитивы, зверьё, мон-кеи..!

«Один».

— А-а-а-а-а-а!!!

Бум.

Воскрешение Робаута Жиллимана буквально всколыхнуло весь Империум. Фигура его уровня, безусловно, была меньше силы личности Императора, но, не сказать, чтобы очень на много.

Эклезиархия приложила немало сил, чтобы один из немногих верных Империуму живых примархов получил свою долю почестей. Вероятно, никто не думал, что Жиллиман когда-нибудь проснётся. Церковникам во все времена куда больше нравились неживые святые, чем дышащие, говорящие и имеющие своё собственное мнение, которое, возможно, идёт «против линии партии».

Вот только теперь их никто не спрашивал. Жиллиман встал с трона и сразу же, не сходя с места, развил бурную деятельность.

Вначале он ухватил за жабры тетрархов, правителей тех миров, что входили в Ультрамар. Свою маленькую личную Империю из пятисот миров, которая, к слову, не платила десятину в Империум.

На собравшемся совете вернувшийся примарх ясно дал понять, что как раньше больше не будет и Империуму пора «просыпаться».

Те проблемы и заминки, которые появлялись, были сметены, словно их и вовсе не было. А те, кто пытался препятствовать «поступи прогресса» очень быстро знакомились или с дознавателями Инквизиции, часть которой с радостью встретила возвращение примарха, или с дознавателями самого Жиллимана.

И так не простаивающая военная машина Ультрамара начала работать ещё усерднее, благодаря тем же Механикус, которые были вынуждены все же пойти немного на попятную и прислушаться к желаниям примарха.

В конце концов, хоть у них и были самые технологически развитые миры, но вот космодесантники и мощь Империума были все же у Робаута.

Ранее описанный процесс был совсем не быстрым, а занимал долгие недели и даже месяцы.

Тогда же разошелся невероятный слух о победе нового Крестового похода над Комморрой и Темными эльдарами. Новость, надо признать, была поистине яркой, но она была омрачнена сообщением о пропаже Святого Станислава.

Его исчезновение чуть было не закончилось большой кровью, когда разные офицеры и сильные личности начали обвинять друг друга в его пропаже. К счастью, разум все же возобладал.

До момента возвращения Святого, Крестовый поход решил на время остановиться в центре Паутины на Комморре. И у этого было сразу несколько причин, кроме ранее описанной.

Во-первых, учитывая размер Паутины и то, что часть районов города отключили телепортационные врата, далеко не все друкхари были повержены. Требовалось немало сил, времени и терпения, чтобы найти последние «раковые» участки и окончательно их вырезать.

Во-вторых, Империум был кровно заинтересован в освоении и развитии полученной транспортной сети. Безусловно, для широкого использования было ещё невероятно далеко, но техножрецы уже отправили своих лучших магосов, дабы те начали исследование и изучение ксенотехнологий.

В этом плане не обошлось и без спорных моментов.

Изначально договоренность включала мирное взаимоотношение с сотрудничающими эльдарами и арлекинами. Вот только исчезновение Святого сильно подпортило отношение к союзникам, плюс мало кто вообще доверял проклятым ксеносам, поэтому хоть обычных эльдаров и не расстреливали, но напряжение между всеми сторонами было нешуточным.

Более менее разобравшись в своей вотчине, Робаут взялся и за остальной Империум, взяв за основу самые технически развитые и населенные миры, вроде того же Армагеддона.

Пользуясь отсутствием самых крупных и раздражающих врагов Империум сумел немного выдохнуть и начать собирать жирок в лице нескольких крупных и отлично вооруженных пустотных флотов.

С их помощью Робаут Жиллиман собирался навсегда перекроить карту галактики.

Стас моргнул, после чего недоуменно огляделся.

Он прекрасно помнил, как его снедала ярость от того, как один примарх испортил ему уже почти свершившийся факт смерти. Ещё чуть-чуть и демонический клинок Векта окончательно бы его убил и всё был закончилось. Так нет же!

В этот момент Ордынцев начал понемногу понимать разочарование Императора в своих сыновьях. Разве можно ценить этих «сверхлюдей», если они могут испоганить, извратить и испортить даже самую простейшую работу?!

Святой с трудом подавил вновь вернувшуюся злость и все же придал значение окружающей его действительности. А посмотреть была на что.

Угольно черные, гладкие стены со светящимися мерцающим светом прожилками уходили высоко вверх, превращаясь в прямоугольные кубы. Потолка не было, вместо него открывался потрясающий вид на зеленую звезду, которая, казалось, находится так близко, что в любую секунду может рухнуть на планету, или где именно Стас находился.

Кроме самой звезды, в небе висели бесчисленные, похожие на гробы металлические структуры, пронизанные все таким же зеленым светом.

Там же, хоть и куда реже, плыли жуткие черные пирамиды, чем-то похожие на зиккурат Векта. Однако в отличие от того, они имели куда более законченный и конечный вид, словно бы их создатели куда лучше представляли, что они хотели получить.

Но все эти виды были не более чем декорациями перед истинным предназначением этого места.

Куда бы Стас не бросил взгляд, везде возвышались постаменты с установленными на них экспонатами.

Где-то это были смутно знакомые вещи, вроде чего-то отдаленно выглядящего как оружие, броня или техника. Кое-где это были твари, один вид которых вызывал недоумение. Но куда большего внимания заслуживали живые существа, навеки запертые в стазисных полях, из-за чего время для них остановилось.

Окинув уходящую в бесконечность пустошь, Стас примерно оценил это место, как «охренеть, какое большое». Кроме того, учитывая искусственный пол, вполне возможно, что коллекция продолжалась и внизу.

Стас мысленно хмыкнул. Хоть его и нельзя было назвать большим знатоком Вархаммера, но ряд известных персонажей он все же знал. И Тразин Неисчислимый был среди них.

Он был одним из некронов, сверх древней расы, что застала, сражалась и уничтожила расу Древних, тех, кто для войны с Некронами и их союзниками К-тан, создал эльдаров, людей, орков и другие расы.

Но несмотря на все усилия Древних, некроны победили, после чего вернули должок и обманувшим их К-тан, которые знатно ослабли после гражданской войны между друг-другом.

За исключением одного единственного К-тан, все остальные сверх энергетические сущности были расколоты на куски, которые, соответственно, были порабощены и использованы, как оружие.

Большинство некронов после этого дружно легли в спячку на миллионы лет, но некоторые из них решили остаться по тем или иным причинам.

Одним из таких был и Тразин. Лишившись души и собственного биологического тела, Тразин, как и многие другие некроны, сошел с ума. Но если кто-то срезал с живых плоть и натягивал её на своё стальное тело, то Неисчислимый решил спасти как можно больше уникальных вещей из галактики, пока та не будет уничтожена.

Ради этого он странствует по всем мирам и «реквизирует» всё, что ему кажется стоит сохранить на века. В это «всё» входит как техника или произведения искусства, так и разумные и неразумные существа.

За его деятельность многие наделяют его прозвищем Вор, с чем он категорически не согласен, предпочитая, чтобы его величали Хозяином Редких Мгновений, Повелителем Великой Библиотеки или Увековечивателем Историй.

Всё это он переносит в громадные и бессчётные подземелья его мира-гробницы Солемнейс.

Солемнейс располагается на Восточной Окраине и входит во владения некронской династии Нигилахов. Этот серый и угрюмый мир-гробница спрятан в глухом космосе, где царит практически кромешная тьма, если не считать холодное сияние солнца, омывающее планету. Оба небесных тела имеют рукотворное происхождение. Звезда — это скопление зеркал, угол которых точно выверен для захвата избыточной энергии, поступающей из мощнейшего источника в недрах планетоида.

Сам планетоид, в свою очередь, представляет собой колоссальную сферу Дайсона с оболочкой из наномашин и искусственной атмосферой. Внутри располагаются сотни ярусов, медленно вращающихся вокруг ядра, где заточён К'тан — жемчужина коллекции Тразина и источник его силы, по его же словам.

Стас посмотрел себе под ноги и совсем не удивился, увидев ещё один постамент. Очевидно, он тоже, как и другие неизвестно сколько стоял в этом месте, будучи частью коллекции.

«Интересно, сколько прошло времени», — лениво думал Стас. Ленивый взмах крыльями и он спланировал вниз: «Прошли ли десятки или сотни лет? А может больше? Тысячи? Существует ли Империум или человечество давно кануло в Лету?»

Ордынцев не знал ответа, но это никоим образом не повлияло на его любопытство, что толкнуло его дальше. Коль уж он был здесь, почему бы не полюбоваться коллекцией?

Пол под ногами Стаса легонько дрогнул и внизу словно бы донесся приглушенный звук взрыва. Святой лишь пожал плечами, если это важно, скоро он узнает.

Вначале Станислав шел вдоль бесконечной стены эльдарских артефактов. Ничего особо интересного в них Ордынцев не нашел. Какие-то поделки из психокости, застывшая словно в беге Видящая танцующий арлекин — всё это Стас видел и так.

Единственное, что хоть немного привлекло внимание, это угрожающе оскалившийся аватар Кхейна. Замерший в пространстве горящий меч выглядел красиво.

Спустя ещё пару сотен метров Стас наконец-то добрался до экспонатов, посвященных человечеству, и здесь Ордынцев крутил головой уже с куда большим интересом.

Чего здесь только не было. Часть экспонатов были небольшими, а некоторые, вроде самого настоящего имперского титана, возвышались на многие десятки метров вверх. Особую же «магию» этому добавляло и то, что это были не макеты, а реальные машины войны.

В какой-то момент внимание Ордынцева остановилось на одиноко стоявшем имперском гвардейце. Он был одет в самую обычную военную форму Империума, но вот что в нём привлекло внимание, это его внешность.

Стас уже давненько смотрел серию фильмов по Гарри Поттеру, но будь он проклят, если лицо гвардейца не было точь-в-точь, как у актера, что играл Рона Уизли.

Оставив эту непонятную загадку, он двинулся дальше, но вскоре Стас столкнулся с тем, что заставило его распахнуть рот и выпучить глаза.

— Что?! — в голос закричал он во все глаза пялясь на прозрачный закрытый гроб, внутри которого лежал… — Это что, Ленин?!

Стас протер глаза, но реальность и не думала меняться.

Прошлое Земли вселенной Вархаммера всегда оставалось невероятно туманным, но сейчас одно можно было сказать точно. Когда-то давным-давно жил кто-то похожий на земного Ленина, для него построили мавзолей, откуда того и спёр Тразин.

Стас невольно повел плечами. Ему пришла в голову жуткая мысль, что и на его настоящей Земле могло лежать ненастоящее тело Ленина, ведь когда-то кто-то его тоже спёр.

Оставив эти странные мысли, Стас быстренько пошел дальше.

Дальнейшие экспонаты уже не вызывали того ажиотажа. Выставка явно была построена от древности к современности, поэтому очень скоро Стас смотрел уже не на колесные машины, а на летающие, а затем какое-то время полюбовался стальным скелетом «железного человека».

— Вот какие вы были, — присвистнул Стас, оглядев жуткую машину войны. — Впечатляет.

Дальнейшая часть экспонатов очень точно показала деградации человечества. Больше не было тех сложных и прекрасных механизмов. Уродливые, покрытые воспалениями мутанты и кибернетикой воины, техноварвары и их твари. На их фоне громовой воин выглядел как аристократ, хотя сам немногим от них ушел.

Были здесь и космодесантники. Некоторые просто застыли в стазисе, а некоторые находились в кружащихся пирамидках и кубах.

Однако Стас быстро для себя нашел того, кого он и не надеялся встретить. Ускорившись, Ордынцев остановился прямо напротив гигантской, словно бы спящей фигуры. Застывший в стазисе мужчина был почти полностью раздет, за исключением набедренной повязки, что позволяло в полной мере рассмотреть его ужасающее телосложение.

Длинные белые волосы немного опустились на лицо, но все же не мешали рассмотреть тонкие, аристократические черты и столь же белые брови.

— Слаанеш мне в жо… — начал было Стас, но осекся. В Вархаммере надо было следить за своими словами. — Да это же, мать его, Фулгрим!

Стас мало помнил про этот момент, но вроде как спящий перед ним Фулгрим был не более чем клоном. Причем клоном, без души оригинала. Учитывая же неразрывную энергетическую составляющую всех примархов, в итоге выходило не так уж и много.

Душа настоящего Фулгрима была заточена в картине, в то время как истинным телом Фениксийца и его легионом рулил высший демон Слаанеш.

«А что если…» — внезапно Стасу пришла интересная идея: «Если правильно помню, это тело создал какой-то безумный хаотический хирурген, как подарок Тразину, дабы от того откупиться. А что выходит из под рук хаосита? Правильно, лишь злобная хрень».

Стас поднял огненный меч Императора и желанием воли заставил его загореться.

Взмах и клинок с треском входит в металл постамента и с трудом начинает его резать. Вверх вьется дым, слышится шипение, но некродермис поддается и разрывается.

«Давай-давай». — азартно шептал Ордынцев, изображая из себя дровосека: «Со злобным хаотически примархом клоном уж точно получится!»

Владения Слаанеш. Дворец Удовольствий.

В данный момент все высшие демоны старались держаться подальше от своей госпожи-господина, так как та приказала её/его не беспокоить.

Гибель Комморры породила такое количество сладких душ темных эльдаров, что Слаанеш буквально разрывалась от удовольствия, вылавливая и выпивая столь вкусные «мешочки с соком».

Однако всё это меркло с последним подарком.

Прибывшая чуть позже душа Асдрубаэля Векта была истинным десертом, ради которого Слаанеш отменила все свои дела. Она собиралась посвятить все свои навыки игре со столь знаменательным эльдаром.

В это же время по дворцу спеша со всех ног несся один из демонов посыльных. В шести розовых руках он сжимал невероятно ценную и дорогую выжимку из чистых душ. Этот напиток предназначался лишь для высших демонов, так как был невероятно ценным и редким.

Найти, а главное поймать столь светлые души было и так тяжело, а уж должным образом их запытать и слить в напиток и вовсе могли лишь мастера своего дела.

Невольно внимание демонического слуги привлёк висящий на почетном месте на стене дворца портрет. Каждый, кто имел дело с Властелином удовольствий, знал, что это за портрет и что он скрывает.

Вот только демон очень зря отвлекся. Как и во всяком хаотическом царстве, интриги процветали в них пышным цветом.

Выскочившая под ногами демона предательская магическая леска, заставила демона на полном ходу споткнуться и одновременно замереть, парализованным.

Однако тот, кто задумал эту интригу продумал далеко не всё.

Да, та часть плана, где напиток бессмысленно разобьется и рассеется был успешно выполнена, но вот место, куда приземлится напиток, было явно не тем.

Разбившаяся о магические щиты ёмкость выпустила своё содержимое, которое с легкостью прошло сквозь все защиты и плеснуло прямо на картину.

Изображение примарха легиона Детей Императора задымилось и началось расползаться по частям, словно под действием сильнейшей кислоты. С разрушением же физической составляющей тюрьмы, заточенная в картине душа тут же выпорхнула наружу.

В обычном случае, это ничего бы не изменило. Душа была потеряна и неопытна в путешествии по варпу. Кроме того, единственное место, которое могло её принять, настоящее тело Фулгрима, уже было занято демоном. Да и Слаанеш быстро бы заметила пропажу и вернула бы её на место.

Вот только этот день явно был не обычным, ведь ровно в эту секунду стазисное поле Тразина окончательно спало и душа почувствовала путь.

Варп же, тем и необычен, что в нём нет привычных законов и расстояний. Другой конец галактики может быть словно на расстоянии руки, если ты в варпе.

Слуга и подставивший его демон не успели даже дернуться, как душа примарха исчезла, а на провинившихся слуг внезапно уставился очень внимательный и очень недовольный взгляд Той-что-Жаждет.

Исчезновение стазисного поля не прошло для Стаса незамеченным. Стоявший в капсуле Фулгримм сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза, взглянув на стоявшую перед ним крылатую золотую фигуру с огненным мечом.

— Отец? — осторожно спросил примарх, но Стас почувствовал в его голосе смирение и легкую нотку страха. Взгляд примарха разом прикипел к узнаваемому огненному мечу Ордынцева, словно тот того и гляди окажется у него в кишках.

— Нет, сынку, — криво ухмыльнулся Ордынцев. — Ты не угадал.

Настороженность во взгляде примарха лишь увеличилась, когда он следил за каждым движением живого святого.

Воспоминания Фулгрима были довольно смутными, и он совсем не был в них уверен. Слаанеш доставляло изощренное удовольствие иногда пытать его и сообщать о том, в каком состоянии находится Империум после Ереси.

Фулгрим сделал шаг и легко спрыгнул с довольно высокого пьедестала. Босые ноги хлопнули по стальному полу и примарх буквально навис над мелким по сравнению с ним крылатым человеком, который внезапно начал как-то слишком уж нехорошо улыбаться.

— Да-да! — Стас выключил огненный меч и, как и с Вектом, отвел его в сторону, дабы не было и шанса чтобы примарх случайно об него убился. Более того, сверх чувства и псайкерство Святого контролировало все окружение, готовое отбить любую угрозу направленную на Фулгрима. Стас был решительно настроен закончить всё здесь и сейчас. — Давай же, предатель, сделай это!

Фиолетовые глаза Фулгрима сузились после чего он взорвался движением, от чего Ордынцев с довольно улыбкой закрыл глаза, готовясь отправиться на тот свет, но… Секунда шла за секундой, а он всё так же стоял в этом проклятом мире!

Станислав недовольно открыл глаза и вытаращился на стоявшего перед ним на одном колене и опустившем голову примарха.

— Убей меня. — не поднимая головы попросил его Фулгрим.

— Что? — Стас яростно закачал головой. — Какого хрена ты хочешь убить себя?! Разве твоя хаосистская душонка не жаждет сеять смерть и разрушения? А я, если ты не заметил, святой твоего отца!

Фулгрим вздрогнул про упоминания хаоса и от стыда опустил голову ещё сильнее.

— Почему вообще ты жаждешь смерти? — раздраженно спросил Стас, убирая меч в ножны. Он уже понял, что с этим примархом каши не сваришь. Фулгрим ему ещё на Земле не особо нравился, другое дело Ангрон, этого маньяка даже уговаривать не надо, чтобы кого-нибудь убить.

— Я не в силах искупить свой позор, — глухо сказал Фулгрим. — Моим действиям нет оправдания и прощения. Из-за моей слабости погиб мой брат, Феррус. Возможно, из-за меня Хорус сумел так быстро получить так много власти…

— Невероятно интересно, — фыркнул Ордынцев и двинулся прочь, уходя от поперхнувшегося таким преображением примарха. — Слушал бы и слушал, но я очень занят, поэтому прощай.

Несколько секунд Стас шел в тишине, уже чувствуя легкую надежду на то, что он так и продолжит путь в одиночестве, когда внезапный вопрос разрушил все эти чаяния.

— Почему ты меня не убил, когда у тебя была такая возможность? — вырвавшийся вперёд Фулгрим, не торопясь шел слева. А учитывая длину его ног, у Стаса не было и шанса его обогнать. — Хоть ты и наполнен силой моего отца, но у тебя больше никогда не будет шансов в сражении с примархом.

Стас закатил глаза, невольно чувствуя в словах Фулгрима гордыню. В конце концов примарх не был бы примархом, если не имел самодовольства величиной с имперский линкор.

Вообще же Ордынцев встретился уже с двумя примархами и кажется начал понимать откуда растут ноги у столь благоговейного к ним отношения. Нет, Стас не умалял силу и способности некоторых примархов, плюс, туда же шла и религиозная накачка, но Ордынцев подозревал, что значительная часть пиетета перед сыновьями Императора идёт из их пассивного психического поля.

И если задуматься об этом хоть немного, всё вставало на свои места. Примархи вобрали в себя не только огромную физическую силу, но и часть псайкерских талантов отца. Да, большинство из них не были псайкерами, но это не мешало им использовать свои силы для защиты от энергии имматериума.

И находящиеся в их компании люди невольно чувствовали всю эту психическую мощь, от чего считали примархов чуть ли не за богов.

Вот только примархи не были богами. Большинство из них нельзя было назвать даже полноценными людьми. Ограниченные лишь войной, в которой они несомненно добились невероятных достижений, они мало разбирались в других, более мирных вещах.

Скорее всего часть вины лежала на Императоре, но можно ли догадаться, какой план Император приготовил для примархов? Ведь в отличие от своих сыновей сам Анафема уже давно превзошел свою человечность, встав на уровень сверхчеловека со всеми приложенными к этому последствиями.

Может ли обезьяна постичь весь замысел человека? В точности настолько же сверхчеловек превосходит и человека.

— Потому что мне это не нужно. — ответ Стаса был столь безразличен, что Фулгрим практически сбился с шага.

— Я архипредатель, — нахмурил брови примарх. — Один из тех, кто развязал Ересь Хоруса. Тот, из-за кого Император теперь находится в столь ужасном состоянии. Разве ты не хочешь отомстить за своего правителя?

— Я всегда думал архипредатель — это лишь Хорус, но ладно. Начнём с того, что он мне не правитель. И да, эти куриные крылышки у меня за спиной не более чем последствия договора с твоим отцом. Убивать за него сыновей я не нанимался.

— Это не похоже на моего отца, — недоуменно заметил Фулгрим. — Возможно за последние десять тысяч лет он и изменился, но раньше он предпочитал контролировать всё максимально полно.

Стас лишь пожал плечами, не собираясь рассказывать всю ту безумную историю, что предшествовала их встрече.

Правда, его немного напрягал увязавшийся следом, словно потерянный утенок за мамой, примарх, но Стас надеялся, что если игнорировать его особенно долго, тот рано или поздно отстанет.

Тем временем же странные вибрации пола продолжались, а откуда-то издали доносились звуки взрывов.

Стас уже хотел примериться к ещё каким-то экспонатам, когда со вспышкой зеленого перед ними возник виновник всей сложившейся ситуации.

— Ты-ы-ы-ы! — металлический голос взревел так громко, что будь здесь обычные люди, они рухнули бы оглушенные с текущей из ушей кровью. — Это всё ты-ы-ы!

Фулгрим исчез, чтобы появиться рядом с телепортировавшимся некроном и попробовать оторвать тому голову, но Тразин, а это был именно он, вновь исчез, чтобы возникнуть совсем с другой стороны.

Примарх вновь попробовал кинуться к некрону, но возникший со стороны зеленый луч буквально вбил его в ближайшую стену, где и зафиксировал с помощью повышенной гравитации. И хоть некродермис начал трескаться и рваться под рвущимся из пут примархом, но на какое-то время он смог его удержать.

— Я? — с интересом уточнил Стас, без всякого страха приближающийся к нему ужас галактики.

— Ты! — взревел Тразин, становясь всё ближе. — С каким бы наслаждением я вырвал бы твои кишки и намотал бы их вокруг твоей же шеи!

— Да… — глаза Стаса вспыхнули.

— Я бы сломал бы твои крылья и оторвал голову!

— Продолжай. — Ордынцев словно на рыбалке начал подсекать.

— Но я не могу! — в голосе некрона послышалась такая боль, что Стас даже не смог на него обидеться за уничтоженные ожидания.

— Почему? — лишь вздохнул он.

— Вот почему. — ядовито сказал Тразин. В его руке возник светящийся изумрудным светом посох с зеленым камнем в навершии. Именно вокруг последнего и возникли жутковатого рода искры. Тразин нацелил верхушку посоха на Стаса и начал медленно ту к нему приближать, и в ту же секунду все ближайшие экспонаты словно бы сошли с ума.

Некоторые начали искрить, а в других стазисное поле принялось сбоить. Часть экспонатов и вовсе задымилась, словно что-то их сжигало. Как только это началось, Тразин тут же в страхе убрал посох прочь.

— Это всё из-за тебя! — ноги некрона подкосились, и он рухнул на колени, протягивая свои стальные руки в сторону его чудесных экспонатов. — Мои бедные артефакты и реликвии! Как только я притащил тебя сюда, всё начало ломаться и сходить с ума. Некоторые экспонаты освобождаются и сеют хаос, другие ломают системы работы планетоида, третьи и вовсе творят не пойми что!

Тразин начал раскачиваться на месте, не в силах остановиться.

— Сотни бесценных реликвий были потеряны! Тысячи редчайших артефактов превратились в пыль. Вещи, которых больше не найти в этой галактике уничтожены. И всё это из-за тебя. Я пытался это предотвратить, искал хоть какое-то влияние, диверсантов или ловушки, но ничего не нашел.

Взгляд некрона уставился на Ордынцева и тому, откровенно говоря, стало неудобно и неловко.

— Когда я понял, что всему виной именно твоё присутствие, я решил тебя уничтожить! — лихорадочным шепотом продолжал Тразин, обхватив себя руками. — Я призвал самые чудовищные и жестокие технологии некронтир для этого, но… стоило мне только начать, как все становилось ещё хуже. В какой-то момент зашевелился в своей тюрьме даже наш древний враг и я вынужден был прекратить.

Даже Фулгрим перестал вырываться, внимательно слушая исповедь Тразина.

— Осознав, что я не могу тебя уничтожить, я попробовал тебя вернуть обратно, но, — кулаки некрона сжались. — Я не смог этого сделать! Ты продолжал портить мои реликвии, что бы я не делал.

Тразин вскочил на ноги и его дрожащий палец указал точно на сделавшего шаг назад Стаса.

— Ты чудовище! Монстр! Как ты можешь так поступать с моей коллекцией?! Что она тебе сделала?!

— Если не заметил, это ты сам приволок меня к себе, — возмущенно заметил Ордынцев на обвинения некрона. — Так что хватит всё валить на меня. Ты тоже виноват!

— Но я понял свою ошибку и пытался вернуть тебя обратно, так почему же ты не уходишь?!

— Почему-почему… — Стас уже собирался ответить, как вдруг замер прямо с открытым ртом. Ему вдруг пришла в голову неприятная мысль.

После всех его попыток убиться о злые силы этой проклятой вселенной, у него на данный момент осталось не так уж и много вариантов.

По донесения разведки орочьи орды под предводительством Газгкулла Маг Урук Трака с каким-то подозрительным рвением начали двигаться в диаметрально противоположном направлении от Империума. Доходили даже слухи, что орки начали усиленно строить межгалактический флот, наподобие тиранидского, дабы отправиться в совсем другую галактику.

Синенькие Тау, как и тиранидские флоты столкнулись с последствиями варп шторма, от чего завязли в бесконечных волнах демонов. Положение дел у первых было совсем плохим, тираниды же лишь в пустую тратили ценную биомассу, так как с уничтожения демонов они ничего не получали.

Темные эльдары тоже нашли свой закономерный конец и их выжившие остатки были рассеяны по всем хоть сколько-то тайным закоулкам галактики. Очевидно, когда они придут в себя, пиратские нападения продолжаться, так как они жить не могут без пыток и рабов, но масштаб таких нападений уже будет несопоставим.

Некроны в лице Тразина и вовсе хотели, чтобы Стас ушел от них и больше не возвращался.

В итоге перед Ордынцевым открылась далеко не радостная картина. Из всех крупных игроков остался лишь один — Хаос.

От библиариев Кровавых ангелов Стас уже знал, что с высокой долей вероятности у хаоса осталось лишь три бога, так как четвёртый, Тзинч, скорее всего умер, но даже так они представляли огромную силу.

Таким образом последняя оставшаяся у Стаса попытка все же кинуть эту сраную вселенную отводилась старому недоброму хаосу.

Но бесконечные неудачи научили Ордынцева, что к своей смерти надо подходить с должным уровнем подготовки. Если ты просто кинешься в Око ужаса, может произойти всё что угодно! О чем говорить, оно и вовсе может закрыться прямо перед его флотом!

Нет, здесь требовалось подойти с хитростью.

Стас примерно помнил события, которые должны были произойти через пятьдесят лет.

Если его воспоминания не врали, через полвека должен был произойти тринадцатый Крестовый поход Абаддона. Великий неудачник хаоса, который уже, если задуматься, целых двенадцать раз терпел неудачу на протяжении десяти тысяч лет, решил наконец раз и навсегда захватить мир… То есть уничтожить Императора и Империум.

Ради этой цели он привел самый масштабный и опасный флот хаоса к Кадии, Имперскому миру бастиону, расположенному прямо перед Оком Ужаса и мешающему Оку продолжить расти.

В это время в галереях Солемнейса, планеты Тразина, тринадцать раз звонит колокол святого Гершталя, вызывая страшные разрушения музея, после чего затихает, и Тразин незамедлительно выкидывает его в Паутину, надеясь, что теперь тот будет изводить эльдар.

Пять запасных тел Тразина уничтожено, половина стазисных хранилищ Солемнейса обрушена или затоплена охладителем, легионы погрузились в сон, а управляющая программа сбоит.

Чтобы раскрыть тайну предзнаменования колокола, Тразин отправляется в Небесный Планетарий, принадлежащий династии Орускаров, и узнает, что в Галактике происходит нечто ужасное. Определив место зарождения порчи, разъедающей полотно космоса, он отправляется на планету Кадию, не совсем уверенный, кем он хочет выступить — спасителем или опять вором.

Там Археовед возникает перед архимагосом Велизарием Коулом и предлагает помощь, ничего не прося взамен. Он раскрывает техножрецу некоторую информацию о происхождении кадианских пилонов и о том, как ими управлять. С помощью них оказывается возможно раз и навсегда закрыть рану реального мира и разом ограничить влияние Темных богов из имматериума.

Вот только об этих планах узнает хаос, после чего бьет изо всех сил, дабы не допустить закрытия Ока. Битва возле Кадии была столь ужасна, что планета была уничтожена, а остаткам обороняющихся пришлось бежать в паутину, что впоследствии привело к возрождению Робаута Жиллимана.

Именно этим шансом Стас и собирался воспользоваться.

Если уж тринадцатый крестовый поход, который скорее всего уже почти готов, не сможет ему помочь, то Ордынцев больше ни на что не мог надеяться.

— Хорошо, я могу уйти. — Стас совсем иначе посмотрел на резко замолчавшего Тразина.

— Ты уйдешь?

— Да, однако у меня будет несколько… просьб.

— Просьб? — стальное лицо некрона не могло передать эмоции, но вот его голос был более чем подозрительным.

— Первым делом я хотел бы, чтобы с нами ушли и все имперские полки, комиссары и генералы, которых ты поместил в свою коллекцию…

— Нет, — мгновенно отказался Тразин. — Я их собирал не для того, чтобы отдать! Они бессмысленно умрут, и галактика лишится столь уникальных веще…

В ту же секунду сразу по нескольким постаментам прошли искры, а где-то внизу послышался жуткий гул.

— Хорошо-хорошо! — тут же в панике закричал Тразин.

— Во-вторых, ты расскажешь и объяснишь нашим техножрецам, как с помощью кадианских пилонов они смогут закрыть Око Ужаса.

— Хорошо. — проскрипел некрон, его глаза светились словно прожекторы, когда он буквально прожигал Стаса взглядом.

— Ну и последнее: ты отдашь все живые экспонаты, которые касаются Империума. В том числе и Титанов с космодесантниками. Да и кое-что ещё по мелочи…

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Джагатай Хан с раздражением посмотрел на погасший голопроектор и откинулся на своем гигантском, под стать примарху, кресле.

«Прошло десять тысяч лет, а этот ублюдок ничуть не изменился». — зло подумал предводитель белых шрамов: «Как был бюрократом, так им и остался. Хотя, учитывая то, что все это время он пролежал в стазисе, оно и неудивительно».

Полгода назад, когда основные бои начали затихать, а обломки Комморры окончательно предстали перед победителями, перед армией вторжения открылась неприятная правда — тот, кто вел их и являлся лицом Крестового похода, мистическим образом исчез, и никто не знал, как его найти или вернуть.

Единственной зацепкой был вид похитителя, в котором очень быстро узнали некрона, а вскоре с помощью Инквизиции и его имя. Тразин Вор — имел дурную славу по всей галактике, но если бы это хоть как-то помогло.

Расположение его родного мира было тайной и за всё это время никто так и не смог её разгадать.

В таких обстоятельствах нужно было срочно что-то предпринять, пока Крестовый поход не скатился в хаос и Джагатай был вынужден принять на себя эти обязательства.

Именно он был вынужден с недовольством играть роль диломата с эльдарами, хоть единственным его желанием было стереть этих тварей в пыль. После того, через что ему пришлось пройти, вид любых эльдар вызывал в нём лишь черную ярость.

Однако он справился, сумел удержать себя в руках. Но если принятие на себя руководство за миллионами людей было приятным и знакомым ритуалом, то вот личность того, кто был над ним, заставляла скрипеть зубами от бессильной злости.

Ещё тогда, после Ереси Джагатай, скрепя сердце, но все же согласился разделить свой легион на ордена, понимая, что если он выступит против, то начнется продолжение Ереси. Но согласие с Жиллиманом не значило, что ему нравилось подчиняться или он считал, что его брат главнее.

Единственный, кто имел право им править, был их отец — Император. В остальном же случае все братья были равны и не имели права друг другу приказывать.

И теперь, после его возвращения оказывается, что из-за Эклзеиархии весь Империум верит, что именно Робаут Жиллиман был его любимым сыном!

И Джагатаю было глубоко плевать, что Робаут совершенно не контролировал этих церковных мракобесов и они почти сами всё придумали.

В целом же Джагатаю было обидно. Да, все кто его видел мгновенно приходили в восторг, прибывшие почти сразу, как дошли вести, Белые шрамы готовы были выполнить любой его приказ. Они не осуждали его за столь долгое отсутствие. Более того, они были искренне рады, что он вернулся.

Вот только сам Джагатай чувствовал горечь.

Почему, пока он сам пребывал в плену и подвергался ужасным пыткам, другой брат спокойненько себе спал, пока его сыны за ним ухаживали? Почему его мир каким был, таким и остался, в то время как Ультрамар Жиллимана являлся отдельной империей в Империуме?

Тем не менее, несмотря на все терзающие его вопросы Джагатай был вынужден тянуть свою лямку. И дабы как можно дольше оставаться вне контроля брата, он начал процесс освоения Комморры.

Для начала Хану пришлось наладить поставки продовольствия, так как запас корабельных пайков имел свойство заканчиваться. А если вспомнить трудность с входом в Паутину, это оказалась не такой простой задачей.

Вместе с тем, Хану опять пришлось разруливать сложности с эльдарами. В связи с союзным захватом Темного города, часть районов отошли эльдарам, от чего требовалось создать как можно меньше конфликтов между двумя группировками. А это значило, что Хану пришлось много общаться с трижды распроклятыми видящими остроухих, что тоже не добавляло ему настроения.

Именно поэтому спустя полгода такой работы, единственное, чего хотел Джагатай, это чтобы все вокруг сгорело в огне.

Вот почему, когда оповестительные системы Механикус заметили какое-то невероятно мощное энергетическое возмущение неизвестной природы, он с радостью приказал готовиться к бою.

На удивление точку возмущения было определить очень просто. Территория была очищена и на неё были нацелены все орудия.

Долгое время ничего не происходило, но скоро техножрецы дали знать, что вражеское воздействие перешло в активную фазу.

Сформировавшийся в воздухе зеленый прямоугольный портал практически не дрожал, испуская во все стороны изумрудное свечение. Его высота была невероятной, составляя больше пяти десятков метров, шириной же он был и того больше.

Имперские гвардейцы сильнее сжали рукояти лазвинтовок, чувствуя нехорошее подозрение от размеров портала. Они понимали, что просто так никто не будет делать столь высокие ворота, если в них не собирается пройти кто-то реально очень большой.

И они оказались правы.

Плёнка портала дрогнула и подалась вперёд, после чего лопнула выпуская наружу… исполинскую стальную ступню.

Лица воинов Империума перекосило, когда они с ужасом смотрели на истинного титана, воплощение войны и воли Омниссии — титан класса Император.

Высота конкретно этого титана была около сорока девяти метров, и он с легкостью возвышался над всем, что решили бы в него бросить войска Империума.

Эти огромные супертяжёлые боевые шагатели — самые большие и самые мощные военные машины в распоряжении Империума. Их огневая мощь остается непревзойденной перед любой другой боевой единицей, используемой любой другой фракцией галактики.

Размер их основных орудий, устанавливаемых на руки, превосходит только артиллерия самых больших судов Имперского Флота. Крепления их предустановленных орудий слишком большие для установки даже на титаны класса «Полководец».

Они не имеют оружия рукопашного боя, так как упор делается на чрезвычайной огневой мощи. Используя свое лучшее вооружение, Титаны класса «Император» бомбардируют вражеские позиции ужасающим заградительным огнем, при этом оставаясь недостижимыми для большей части вражеской артиллерии.

А наличие сразу нескольких пустотных щитов позволяет Императору идти сквозь непрерывный огонь даже пустотных кораблей, неся смерть и опустошение всему, что бросит ему вызов на планете.

Вот почему в данную конкретную минуту генералы Крестового похода находились, мягко говоря, не в настроении.

Да, они могли бы рано или поздно сбить щиты титана, но пока они бы его расстреливали, орудия «Императора» устроили бы настоящий Армагеддон.

Взгляды командования разом посмотрели на того, от чьего слова зависели их планы, но Джагатай молчал, напряженно хмурясь.

Примарху не раз доводилось видеть и сражаться вместе с титанами подобного класса, поэтому он прекрасно знал, как те действуют. Но глядя сейчас на расположение рук-орудий и общего положения титана Хан мог решительно сказать, что этот «Император» не собирается сражаться.

Вот почему он отдал приказ пока не открывать огонь, хоть и подготовить снаряды и макробатарери кораблей для пробития пустотных щитов.

Спустя же еще минуту, когда Император сделал несколько шагов вперёд, стало ясно, что его последние приготовления не нужны.

Плёнка портала дернулась и наружу нескончаемым потоком повалили тысячи и тысячи солдат в узнаваемой имперской форме и не только.

Кого здесь только не было. Востроянские гвардейцы в своих прекрасно узнаваемых меховых шапках, полк танитских снайперов, больше известный как «Танитский Первый и Единственный». Последнее название отсылало к тому, что их родной мир Танит был уничтожен войсками Хаоса сразу после создания их полка.

Новость о возвращении Святого мгновенно облетела флот Крестового похода и, вырвавшись из Паутины, двинулась дальше по галактике. И последствия этого события было трудно недооценить.

Да, Джагатай Хан прекрасно справился с организацией похода пока Стаса не было рядом, но даже так все прекрасно чувствовали отсутствие их главного знамени. Теперь же мораль снова была высока как никогда.

Несмотря на попытки Стаса его генералы и примархи сумели сохранить информацию о следующей цели похода. Сбор же армии было решено приурочить к решению вопроса некронов.

Учитывая похищение Святого и откровенно непонятную и неизвестную природу некронов, цель была отличной. Впрочем, никто особо не обманывался. Хаос обладал массой способов рано или поздно узнать правду, поэтому они все лишь выгадывали время для сбора армии.

А собрать требовалось, мягко говоря, очень много.

Никто не сомневался, что битва за Око ужаса будет самой тяжелой и ожесточенной кампанией за очень и очень долгие года.

Возможно, в последний раз человечество видело войны подобной этой во время Ереси Хоруса или и вовсе во времена Федерации и войны с Железными людьми.

К слову, предоставленные деморализованным Тразином человеческие артефакты не на шутку возбудили техножрецов Механикус. Именно они с превеликой осторожностью погрузили саркофаг с «древним правителем Терры». А уж когда они получили на руки выключенного «железного человека»…

Для перевозки всех этих реликвий с Комморры до Терры и Марса был вызван поистине гигантский флот, который обещал присоединиться к сражению возле Ока, поэтому артефакты были переданы почти без вопросов.

Местом сбора флота был выбрана система Гидрафур — старая человеческая колония, разросшаяся в важный промышленный центр и перевалочный пункт как для вольных торговцев, так и для Имперского флота.

Хоть номинально здесь правил губернатор, но из-за большого влияния благородных домов, состоящих из наиболее крупных торговых организаций, этот пост является символическим. Фактически планетой управлял совет лордов Гидрафура. Космос над планетой и вся система принадлежала Имперскому Военному Флоту, который из-за своей двуликости во времена Чумы Неверия не имел права оспаривать решения правительства.

Прибытие Святого невероятно взволновало местную знать, от чего всё время до отбытия было у Стаса расписано. С ним желало увидеться и переговорить такое количество людей, что становилось просто смешно.

За одну лишь возможность просто посидеть вместе с ним в комнате развязывались сложнейшие интриги, зачастую способные затрагивать сразу несколько планет, а то и вовсе систем.

И несмотря на то, что за внимания Стаса боролись лишь наивлиятельнейшие торговцы, военные и политики Империума, но даже так их было слишком много.

А тем временем пока Станислав «развлекался» в бесконечном море высших сословий, которые словно мухи стекались на… мёд со всего Империума, совсем другие люди решали, как именно будет происходить поход.

Флот нового Крестового похода представлял собой огромную силу, но его было решительно мало. Вот почему генералитет во главе с примархами разослали приказы во все ближайшие ордена космических десантников с настоятельной «просьбой» присоединиться к святому действу, но все это было не более чем самодеятельностью, ведь реальные решения принимались совсем в другом месте.

Настоящая просьба была отправлена прямиком в Ультрамар и Терру лично Робауту Жиллиману. Именно ему следовало принять решение, так как сообщение Лордам Терры носило лишь условный характер. Слишком долго они любили принимать решения, сейчас следовало поспешить как никогда.

И глядя на приближающийся к Гидрафуру армаду кораблей, становилось понятно, что флот Святого не так уж и велик.

Вместе с Робаутом Жиллиманом прибыло три десятка различных боевых групп Имперского флота, больше десятка орденов космодесанта, пять орденов Адептус Сороритас и великое множество транспортных кораблей, везущих внутри своих утроб бесчисленные полки Имперской гвардии с более чем двух десятков миров.

Самое же впечатляющее во всем этом было то, что это был лишь авангард, те силы, что Робаут сумел собрать в кратчайшие сроки.

Правители Гидрафуры были поистине счастливы. Вынужденные траты на обеспечение столь гигантского флота с легкостью компенсировались самыми невероятными знакомствами.

В данный момент именно в этой точке галактики собрались самые активные и одновременно могущественные силы Империума.

И очень скоро четверо из них решили встретиться.

— Рад вас видеть, — вошедший в комнату Робаут Жиллиман был истинным воплощением величия. Синие доспехи, золотые волосы и зеленый лавровый венок, обозначающий символ славы, победы, мира и главенства примарха Ультрамаринов. — Святой Станислав, Джагатай и… — Робаут сделал паузу, рассматривая Фулгрима. — … И ты, Фулгрим.

— Я тебя тоже приветствую. — спокойно кивнул Фениксиец. Разговор с Императором вернул ему часть старого спокойствия и уверенности. Дабы дать Фулгриму хоть какую-то работу, ему поручили тренировки штурмовых и десантных частей Имперского флота. Их же он и должен был повести в предстоящем бою.

Невероятно опасная миссия, но Фениксиец был даже рад этому. Он кровью хотел смыть свой старый позор.

Возвращение Бога-Императора являлось событием, которое не могла игнорировать ни одна сила в галактике.

Миллионы псайкеров по всему Империуму и не только сходили с ума от напряжения, стараясь как можно быстрее и точнее передать полученную ими весть.

Хотя в целом уже все поняли, что что-то произошло, ведь путеводная звезда всего человечества, Свет Астрономикона изменил свою суть.

Нет, он всё так же продолжал светить, но его, скажем, цвет немного изменил свою тональность, став не столь… иссушающим.

Причиной подобного изменения стало отсутствие необходимости в столь огромных жертвах псайкеров для продолжения подпитки трона. Как и в старые времена Император теперь мог и сам справляться с этой задачей.

А сил у него для этого было более чем достаточно. Стоявшим возле Золотого трона кустодиям пришлось эвакуироваться, когда волна чистой силы уничтожала значительную часть дворца и вырвалась вверх в виде широко золотого луча невиданной силы.

Десять тысяч лет молитв и веры целого Империума не прошли бесследно. Императору пришлось изрядно постараться, чтобы в его присутствии могло существовать хоть что-то живое. И даже так ни о каком изменении формы, как в древние времена пока не шло и речи.

Даже сквозь специальные фильтры на Императора было больно смотреть. Сквозь его глаза, трещины на теле и рот лилось слишком много света.

Благо, с каждым днём можно было заметить, как Анафема понемногу овладевает увеличившейся силой.

Если раньше у Империума был сильнейший и древнейший псайкер, то теперь у Империума был самый настоящий, пусть и относительно слабый бог. Почему относительно слабый? Всё же несмотря на свою специфическую «антидемоническую природу» и десять тысяч лет поддержки Император был молодым богом по сравнению с той же тройкой.

Последние росли многие миллионы лет, пускай одна/одно окончательно родилось относительно не так давно.