Дорогой читатель, перед тем, как ты начнёшь знакомство с романом, я хочу поделиться с тобой небольшой историей.

Началось всё с долгой и жаркой дискуссии с моим хорошим другом. Мы начали рассуждать о том, что с каждым годом становится всё меньше писателей, корпящих годами над одной книгой. Все мастера слова старательно переквалифицировались в коммерческих авторов, зарабатывающих исключительно на сетевой литературе. Писателям приходится подстраиваться под тренды и менять привычки, чтобы их творения приносили прибыль, чтобы иметь возможность прокормить свою семью.

Угодить читателю, по сути, — та же игра вслепую. Надо найти интересную тему, раскрытие которой заинтересует и вовлечёт в чтение произведения. А после ждать и смотреть на отклик.

Благодаря веку скоростного интернета авторам удаётся сразу получать обратную связь и уже на её основе выявлять то, чего хочет массовый читатель. У некоторых получается наткнуться на скрытую область и быстро добиться успеха, но такое происходит слишком редко. Потому многие авторы и концентрируются лишь на популярных темах. Вот благодаря большому числу повторений всех этих популярных идей и появились современные жанры.

Сегодня каждый коммерческий автор знает, что мужская аудитория с большим энтузиазмом покупает патриотические тексты, в которых события проходят в реалиях России либо старого доброго СССР. Мужчин подкупает, когда главный герой — русский, и путешествует он исключительно по родной русской земле.

Вокруг женщин же образовались совершенно иные жанры. Жанры, где главных героинь окунают в социальные сюжеты, переполненные изменами, предательством и любовью… дружбой и родительской заботой. Каждая страница сетевого женского романа пестрит яркими эмоциями, выдавленными под тяжестью внутренних переживаний.

Все эти жанры стали популярны не только из-за того, что они трогают наболевшие струны души, но и благодаря простоте. Такие сюжеты легче усваиваются в моменте бешеного темпа жизни читателей.

Зачастую люди читают книги с телефонов в общественном транспорте. Во время коротких передышек не хочется нагружать голову сложными сюжетами. Лучше расслабиться под лёгкую и непринуждённую историю. Короткие главы можно успеть прочитать между станциями метро. Простой сюжет, детали которого не надо держать в голове.

На сегодняшний день сетевая литература больше похожа на жвачку. Неспешное чтение даёт достаточно эмоций, чтоб отвлечься от повседневной рутины и сильно не нагружать голову. Однако из-за такой лёгкости в тексте образуется большое скопление воды.

Вот, устав от этой воды, мы с товарищем и решили создать книгу, которая понравится всем. Мужчинам и женщинам. Захотели создать неформатную историю, которая будет кардинально отличается от уже устоявшейся нормы сетевой литературы.

Нам захотелось сплести паутину из слов в один большой сюжет с досконально продуманными ходами, где каждая сцена скрывает за собой смысл, а каждый персонаж обладает живым характером и обоснованными мотивами. Хорошо сконструированный путь героя с неожиданными сюжетными поворотами и литературными капканами.

Для реализации столь сложной идеи мы собрали небольшую группу бета-ридеров. Каждую неделю они не только читали свежую главу черновика, но и голосовали в опроснике как должен поступить герой в следующей главе. Благодаря этому методу удалось создать непредсказуемую историю даже для самих авторов текста.

Спустя год, когда черновик был готов, настал момент чистого листа. По причине того, что в грязном тексте было много мешанины и хаоса, историю мы писали заново. Было сложно навести порядок. Пришлось многое выкинуть и переделать. Но переписав весь тот сумбур с нуля, смогли создать совершенно новое удивительное произведение.

С первого дня, как только мы с товарищем приступили к реализации, понимали, что имеем дело с творческим проектом, в который надо вложить не только свои собственные силы, но и другие ресурсы. Так и пришло осознание, что стоит разнообразить текст большим количеством иллюстраций, а для аудиоверсии нанять студию с профессиональными актёрами и каждому персонажу подарить свой собственный уникальный голос.

Надеюсь, тебе понравится книга, и ты захочешь порекомендовать её своим друзьям. Приятного чтения!

— Хм-м… Хочу написать повесть про избранного богиней героя. Не обычного, а ментально сломленного. Рассказать о совершённых им прегрешениях и показать, как сильно он раскаивается в содеянном. И назову эту историю «Эльфийский стыд».

Жил талантливый юноша, настоящий герой, воспитанный в деревне благородных эльфов, что расположена у самых корней великого древа матери. Его чистое сердце, добрые помыслы и успехи в фехтовании приглянулись покровительнице Хельте. И она нарекла парня избранным, дабы отправить в приключение с целью отыскать одну из реликвий творца, создавшего весь бренный мир.

Преодолев множество трудностей, наш герой успешно справился с поручением. Благо поддержка товарищей, которые были с ним рядом, спасла его от провала. Ему удалось разыскать божественную книгу, но чтобы заполучить её, пришлось поступиться своими принципами. Поэтому, несмотря на радость победы, внутри эльф разбит и сломлен, а в его голове зудят воспоминания решающей битвы. Битвы, которую он уже никогда не забудет.

— Алэн. Алэн! Просыпайся, Алэн. Да проснись ты, наконец! Алэн!

Образы той жуткой ночи слишком яркие, отчего и сновидения мои переполнены кошмарами. Но в этот раз я не увидел осуждающего взгляда отрубленной мною головы. Сегодня мне приснился дивный сон. Вот только из-за Лавины, что яростно трясёт меня за плечи и орёт в ухо, я позабыл подробности этих прекрасных грёз. Надо бы наказать негодницу и заткнуть её поцелуем!

Вытягиваю руку и пытаюсь схватить девушку за плечо, дабы притянуть её к себе для сладострастия. Но Лавина не дала себя поймать, уклонившись от выпада:

— Алэн, фу-у! Убери своё хрючело. Воняет же! А лучше пойди и прополощи язык с мылом.

— Думаю, ты преувеличиваешь. Не такой уж он и вонючий…

— О, поверь, я преуменьшаю!

Приподнявшись, уселся на спальном мешке поудобнее, и улыбнулся. Вокруг — зелёная трава, покрытая утренней росой, и приятный хвойный запах, присущий колкому лесу… Мм-м, сейчас бы выпить чашечку чая с лепестками лилии.

Заметив потухший костёр, кидаю на свою спутницу осуждающий взгляд:

— Дорогая, напомни-ка, чья очередь готовить завтрак?

— Твоя! Поэтому встань и займись уже делом.

— Ам… Разве?

— Не веришь? Могу для убедительности пнуть под зад.

— Ну… Ладно, верю. А ты, прям, голодная-голодная? Или терпимо голодная?

— Безумно голодная! Ой, и не смотри ты на меня так… соблазнительно.

Услышав заигрывающий тон, провёл рукой по голове, чтобы распушить свои чудесные локоны. Хотел усилить привлекательность, вот только ладонь скользнула по абсолютно гладкой лысине, отчего настроение кануло на дно бескрайней бездны.

Сжав зубы, перевёл взгляд на окраину лагеря, где развалился ещё один кусок… нашего отряда.

Не знаю, за какие прегрешения богиня навязала нам этого бесполезного немоща, с которым приходится возиться, как с малым дитём! Может, он и обладает магическим даром, но его проблемы со зрением начисто перечёркивают наличие какой-либо силы!

Смотря на то, как слепой альв, скукожившись калачиком, забился под дерево, я рефлекторно закатил глаза.

Ха! Вырвать бы из его рук волшебный посох, который он так похотливо прижимает к груди. Хотя бы ради шутки! Если он потеряет эту палку, то станет ещё более бесполезным и никчёмным. Хех-хе-хе…

— Смотри, убогий снова облизывает свою деревянную женщину!

— Алэн, я понимаю, что тебе не нравится твоя новая причёска, но хотя бы сегодня оставь Аймона в покое.

— А чего это ты защищаешь немощного?

— Да так. Ночью слышала, как он плакал во сне. Тут не только тебе снятся кошмары, вообще-то.

— Понимаю.

В тот день, столкнувшись с кризисом, мы действовали слаженно, как единый отряд, и делали всё, чтобы выжить. Правда, какой ценой?.. Да, благодаря тому непростому решению мы остались в живых. Но взамен потеряли «свет». Теперь остаётся лишь молиться Аиду, чтобы тот пропустил наши истерзанные пытками души к источнику перерождения. Если богиня… Точнее, когда богиня узнает о нашем проступке, не видать нам лёгкой смерти.

Удивительно, почему Лавина совсем не беспокоится о последствиях? Продолжает улыбаться. Мне бы её легкомыслие. Тогда и я, наверняка, смог бы спать спокойно.

— А ещё тебе должно быть стыдно за то, что порвал его рясу.

— С чего это вдруг?

— Да вчера, услышав, как он плачет, я забеспокоилась и разбудила его. В итоге мы разговорились о всяком разном. Вскользь затронули тему магической одежды. Оттуда и узнала стоимость материалов для одеяний. И лучше бы этого не знала… Я поражаюсь, как тебе вообще в голову пришло оторвать от рясы рукав и пустить его на тряпки⁈

— Ам… Ну…

— Хватит мямлить! Поднимайся давай и займись уже едой.

— Тс-с. Подожди…

— А? Затыкаешь меня⁈ Ну, хорошо! Раз мои голодные мольбы на тебя не действуют… Тогда прости уж! Я сейчас воспользуюсь бодрящей силой удара с ноги по…

— Да подожди ты со своей готовкой! Сама ведь слышишь! К нам кто-то приближается.

— Слышу. Двое орков и иной. Похоже на зверя… Прямоходящее существо с массивным хвостом и острыми когтями на ногах. Судя по дребезжащему металлическому звону, думаю, орки поймали и заковали в цепи какого-то монстра.

Эльфийский слух острее, чем у людей. Настолько, что мы способны улавливать даже отголоски звуков. Вот только мало кто тратит время на тренировку этого навыка. Но Лавина развила данное умение. Она одна из немногих лучников, научившихся с высокой точностью различать отдалённый шум.

— Придётся с ними разобраться.

— Алэн, пока ты будешь там геройствовать, я окочурюсь от голода. Да и вообще, стоит ли так рисковать? Они ведь направляются к реке — умоются, наберут воды да свалят.

— Вот именно, что к реке. Думаешь, заметив наших коней, они решат пройти мимо?

Девушка обернулась и немного наклонилась. Начала высматривать за густой растительностью привязанных лошадей.

— Ты прав. Мы в глубоком дупле. Тогда мне стоит тебе помочь.

— Чем? У тебя ведь закончились стрелы. Лучше разбуди убогого. Пусть отрабатывает вчерашний ужин. А я пока выиграю время!

Орки, по сути своей, разбойники и воры. Благо стараются никого не убивать. Связывают поверженных врагов и тащат в своё поселение, чтобы новые рабы могли проявить себя на арене и порадовать толпу. Только вот с девушками зелёные великаны обращаются иначе. Мерзко как иначе…

Дабы лишить жертву любой возможности сбежать, орки в первую очередь избавляются от транспорта. Потому я уверен: выйдя на речной берег и заметив привязанных к дереву скакунов, они тут же метнут в них топоры, а после убийства лошадей отправятся уже на наши поиски.

— Алэн. Чего застыл? Вставай давай и иди делай свои геройские дела!

— Уже иду. А ты разве не должна кое-кого разбудить?

Нащупав рапиру, поднялся на ноги. Вспомнил, что так и не починил застёжку на поясе. Понимая, что нет времени на тщательные сборы, крепко сжал рукоять и обнажил оружие. Деревянные ножны отправились на всё ещё тёплый спальник.

Лавина же вместо того, чтобы поспешить и разбудить спящего альва, встала в позу недовольства:

— Может, оставишь её здесь⁈

— Ам… Ты о чём?

— О твоей паранойе! Ты и так с ней не расстаёшься в кровати и даже в туалет таскаешь. Но хоть сейчас-то, оставь ты книгу в лагере!

Я опустил глаза на поясную сумку из плотной кожи, в которой хранился с таким трудом добытый гримуар.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом именно сейчас? Не могла потерпеть пару минут? Дождалась бы уже орков. Думаю, великаны с удовольствием поделятся своим мнением. Да и настроение твоё улучшится, как только ты распробуешь вкус деревянной дубины.

Пока распинался, на лице Лавины полыхал огонь ненависти и презрения. Но когда я замолчал, она не стала ничего отвечать, лишь покрепче сжала зубы:

— Тс-с!

Всегда поражался загонам Лавины. Взяла и устроила тут несвоевременную сцену на ровном месте, а теперь давит взглядом. Взирает на меня так, что ощущаю себя ничтожным насекомым. Бр-р-р…

Кажется, пора сгладить ситуацию.

— Дорогая, ты даже с хмурыми бровками остаёшься милашкой.

Стоило мне по-доброму улыбнуться, как её взгляд тут же смягчился. Вот только сейчас не до этого. Надо поскорее встретиться с незваными гостями.

Освободившись от лишних мыслей, я побежал к берегу. Добравшись до речной глади, сразу приметил выступающие из воды камни. Несколько широких прыжков, и я преодолел водную преграду и продолжил стремительное движение уже по противоположному берегу.

С каждым шагом расстояние между мной и великанами сокращалось. Разум становился вязким, кровь сгущалась, и сердцебиение замедлялось. Глубокое дыхание помогло успокоиться и войти в боевой транс.

Я — избранный богиней, рождённый под ветвями матери земли, благословлённый талантом фехтования. Эльф, получивший знак героя и отправленный на поиски гримуара.

Я… Алэн Хэйзар!

— Получается неплохо, но как-то сухо. Хм-м… Думаю, попробую написать другую повесть про истинного героя, старика в теле ребёнка! Историю о простом компаньоне, которого никто не ценил. И называться она будет… «Лишённый взгляда». Идеально! Та-а-а-к…

Талантливый юноша преодолел бесконечно долгий жизненный путь и, хотя внешне остался тем же мальчишкой, внутри таилась мудрость старика. Альв, обладающий властью над опаснейшей из стихий, способной пожрать всё, мечтающий посмотреть мир, но из-за физического изъяна и страха пред неизвестностью боялся покидать деревню эльфов… Пока однажды не явилась богиня, и не предложила сделку. Хельта пообещала ему в награду новые глаза!

Обрадовавшись возможности, молодой «старик» тут же согласился стать подручным героя и отправился с ним в долгое путешествие, которое благополучно закончилось. Осталось лишь вернуться домой.

— Аймон. Аймон! Просыпайся, Аймон…

Виноградная роща растворялась в пепле времени. Гроздья ягод за мгновение сгнивали, и взрастившие их лозы скрючивались. Усыхая, они превращались в пыль. Всё кругом умирало по моей вине, и даже голос ветра был со мной согласен. Его вой напевал моё имя, а шелест просил проснуться…

Проснуться⁈

Открыл глаза и увидел размытое пятно в форме человека. Кто-то схватил меня за плечи и начал телепать из стороны в сторону.

— Гниль болотная… Аймон! Да проснись же ты!

— Хватит трясти. Хватит… Лавина, хватит!

— Ну, наконец-то, ты очнулся. Давай поднимайся! Нужна твоя сила.

— Сила? Вы там, что, снова потеряли кремень и теперь не можете разжечь костёр?

— А? Ну, да. Я снова забыла, куда его положила. Ну, а чё, вещей у нас много… Нет! Дело не в этом! На нас напали!

Напали⁈ Видимо, настал тот день… День расплаты за наши прегрешения. Надеюсь, не придётся снова сражаться с ордой полупрозрачных монстров.

— Кто именно? Монстры⁈

— Да поднимешься ты, в конце-то концов⁈ Пока ты тут валяешься, Алэн рискует своей жизнью. Поспеши и помоги ему.

— Хорошо. Но мне надо найти и разбудить Лан.

— Ну, так ищи свою фею там, где обычно: у себя на башке! Она снова свила гнездо из твоих волос.

— Понял, спасибо.

Размытое пятно стало отдаляться, и вскоре силуэт Лавины вовсе исчез из виду.

Воткнув в землю посох, дабы опереться на него, я стал подниматься. Кряхтя и стараясь не упасть, кое-как выпрямил спину. Глубоко вздохнув, развёл плечи в стороны. Размял затёкшие мышцы. Спать на голой земле — то ещё мучение.

Закончив с зарядкой, поднял руку и принялся искать устроившееся на моей макушке магическое насекомое. Нащупав засоню, несколько раз ткнул её пальцем.

— Лан, просыпайся. Надо поработать.

— Ж-ж-ж.

— Ну, не начинай. Я тоже не выспался.

— Ж-ж-ж-ж-ж?

— Хватит паясничать. Ещё успеешь отдохнуть.

— Ж-ж…

Волна энергии прошла от макушки до пяток. Я закрыл глаза и сосредоточился на пробуждающейся стихии. Чувствую внутренний жар. С каждым выдохом горячего пара суть моего тела менялась. Повышалась температура, а разум дополнялся чужими мыслями. Магическое существо — фея — стала частью меня, тем самым подарив возможность управлять огнём.

Открыв полыхающие глаза, я осмотрелся. Увидел, как Лавина носится по лагерю с закинутым за спину луком и пустым колчаном стрел. Она нервно ругалась, пиная разбросанные вещи, чтобы вновь нагнуться и продолжить тормошить поклажу. Видимо, искала заготовки для стрел.

Бесполезно. В той битве она опустошила колчан подчистую, а после почему-то не озаботилась пополнением припасов. Наверное, понадеялась, что сражаться больше не придётся. Вот и расслабилась. На радостях подумала: раз мы идём домой, то и беда обойдёт стороной.

— Удача ненавидит невежество.

Услышав мой бубнёж, девушка обернулась и смерила меня презрительным взглядом, который я встретил лёгкой усмешкой.

Как же приятно вновь трансформироваться в мага! В этой форме я обретаю не только способность видеть, но и возможность распознавать любые колебания температуры, даже сквозь стены и другие препятствия.

Окинув взглядом горизонт, тут же нашёл эльфа. Он уже успел перебраться на противоположный берег реки и спрятаться в засаде. А вот и тепловой след потенциальных врагов. Два силуэта великанов и какой-то неизвестный мне горячий субъект. Странное существо, размером с крупнее орка, так пышет жаром, что кажется, будто оно горит изнутри.

Ладно, нет времени разбираться. Стоит поспешить и подойти поближе. Битва вот-вот начнётся, а Алэну действительно нужна моя помощь. Придумать бы скорее, как ему лучше помочь, чтобы случайно не поджечь. Да и лес спалить не хотелось бы.

Придумал! Воспользуюсь водой в реке — создам прикрытие из пара. В густой пелене ему будет проще сражаться.

— Почему-то я всё никак не могу определиться. Ладно, возьму ещё один чистый лист. Запишу на нём набросок другой истории с каким-нибудь прозаичным названием. Наверное, тут подойдёт что-то вроде… «Зелёный прилив».

Талантливый юноша, рождённый унаследовать пост своего отца. Молодой орк, которому предназначено стать вождём, никогда не стремился к власти. Варлама больше интересовал окружающий мир, с его тайнами и загадками. Потому сын вождя и сбежал из дома, чтобы вместе со своим другом изучить материк.

Пройдя через множество испытаний, они забрели к подножию вулкана и обнаружили там диковинное поселение краснокожих разумных существ. Заинтересовавшись уникальными особенностями этого народа, Варлам приручил татаамского самца. И теперь он возвращается домой, желая получше изучить драконита в тихом и спокойном месте.

За время нашего долгого путешествия я успел соскучиться по обычному общению. Раньше был благодарен, что рядом со мной молчаливый и недалёкий компаньон. Гермут может лишь мычать, и эти невнятные звуки мне нравились. Когда-то нравились…

М-да, видимо, тишина настолько приелась, что безмолвная натура моего зелёного собрата начала раздражать. А всё потому, что мы возвращаемся домой! На обратном пути хочется поностальгировать, обсудить все преодолённые трудности и вспоминать забавные ситуации.

Достала тишина!

И поэтому вчера я отказался от ночлега. Стоило нам очутиться в знакомых местах, как тут же почувствовал прилив энтузиазма и решил побыстрее добраться до поселения. Всю ночь мы пробирались через заросли колкого леса. Было сложно ориентироваться в потёмках, но нам всё же удалось отыскать реку, к берегу которой мы сейчас спускаемся, чтобы…

— Ар! Р-р-р-р-р…

Услышав позади недовольный рык татаамца, я оглянулся. Гермут тянул его за цепь от ошейника, заставляя глупого ящера обойти препятствие. Наблюдая как они огибают дерево, я засмотрелся на кроваво-красную чешую драконита. Снова вспомнилась детская сказка, про великое существо, спасшее орков от неизбежной гибели.

И вот смотрю я на ящера… И не могу поверить, что эта дурная скотина как-то связана с драконом из той сказки. Да, татаамец весь покрыт чешуёй, и на его зубастой морде растут шипы. Однако он уж совсем не похож на повелителя небес — у него даже крыльев нет! А главное, этот так называемый драконит не умеет дышать огнём! По мне, он больше похож на прямоходящего крокодила, зубастого красного крокодила с мускулистыми ногами и массивными руками.

Насторожившись, останавливаюсь. Впереди заметил странный блеск в густой растительности. Заподозрив неладное, остановился и стал пристально вглядываться в глубь кустарника. Отмахнувшись от назойливого любопытства, я решил медленно отступить.

Стоило мне начать пятиться, как из кустов вылетело нечто острое. Испугавшись, замешкался, но всё же успел отскочить в сторону, уходя от атаки вражеского клинка.

— Хр! Ар-р-р-р!

Татаамец сорвался с места, и бросился прямо к затаившемуся в засаде противнику. Но когда его мощная лапа обрушилась на заросли, в них уже никого не было. Лысый парень почти сразу сбежал из укрытия и теперь стоял чуть поодаль. Улыбается и тычет в нас своим тонюсеньким мечом.

— Ха! А я тут недавно убил одну татаамскую воительницу! Если она была твоей мамашей, то глубочайше извиняюсь. А вообще… Нет. Не извиняюсь. Она была ещё той псиной рогатой!

Не знаю, понял ли чешуйчатый оскорбительные речи эльфа, однако слушал он парня внимательно, а стоило тому договорить, как ящер тут же бросился в атаку с широко раскрытой пастью.

— Р-ра-а-а!

Мечник, конечно же, увернулся и с разворота нанёс удар, но тоненький клинок даже не поцарапал чешуйчатую броню. Прочность толстой шкуры не смутила эльфа, и он продолжил наносить удары, выискивая мягкую плоть. Каждое его движение было идеально выверено. Он, как танцор, кружился в смертельном танце, под музыку звона металла и клацанья зубов.

Наблюдая за тем, как эльф с лёгкостью уходил от размашистых ударов, я совсем не переживал. Понимаю, что рано или поздно татаамец достанет наглеца. Да, эльф шустрый и вёрткий: бегает быстро и прыгает далеко. Однако он скоро выдохнется, и тогда зубки ящера сделают ему о-о-очень больно.

После очередного кульбита из-под рубашки эльфа вывалилась деревянная табличка. Я тут же её узнал… Знак героя. Это был символ богини Хельты. Нет сомнений, что это он, ведь в прошлом я уже видел такой на шее у одного эльфа. Эльфа, который представился героем матери земли, а потом зачем-то избил моего компаньона и отрезал тому язык.

Гниль болотная! Надо что-то делать! Срочно!

Хоть оружие парня не может навредить татаамцу, но теперь я уверен, что совсем скоро эльф отыщет уязвимое место и убьёт моего ящера. А после возьмётся и за нас с Гермутом. Мы хоть и не слабаки, но противостоять эльфийскому герою вряд ли сможем. Надо навалиться на него всей толпой.

Ударю ему в спину!

Насрать на традиции и честь воина. Не хочу умирать во имя какого-то там завета предков!

Приготовившись к атаке я замер на месте, не успев сделать ни единого шага. Моё внимание захватило зрелище новой приближающейся напасти:

— Туман? Откуда он здесь?

Стоило мне пробубнить себе под нос слова неожиданности, как глаза эльфа тут же округлились. Ослабив защиту, он начал вертеть головой по сторонам, пока не заметил приближающуюся пелену. Затем повернулся спиной к татаамцу и с испуганным лицом направил оружие вглубь тумана, словно оттуда вот-вот должен был выскочить огромный монстр.

Только зря он это… Отвернувшись, он пропустил удар от разъярённого ящера. Тот рубанул своим хвостом. Да с такой силой, что эльфа отбросило и впечатало в ствол дерева. Судя по хрустящим звукам, лысый переломал все кости и, наверное, вовсе помер. Хотя неважно. Проверить его состояние всё равно не представится возможности, ведь голодный татаамец уже подбежал к побеждённому врагу и, нагнувшись, раззявил слюнявую пасть…

Чавк!

Красота да загляденье. Один маленький «кусь», и лысый эльф остался без башки.

— И снова здравствуй, чистый лист. Я тут подумал и решил уделить своё внимание ещё и девушке. Да и лаконичное название уже придумал. Название, что описывает всю боль лучника без стрел: «Выстрел пустотой».

Допустим, будет история о талантливой девушке, отправившейся в приключение во имя любви. А всё из-за её избранника, которого богиня объявила героем. Юная эльфийка должна была отпустить чувства, но вместо этого напросилась в отряд к Алэну, дабы всячески помогать милому сердцу парню. Ради успешного выполнения возложенной на них миссии лучница до изнеможения совершенствовала свои навыки и на каждой тренировке старалась превзойти своего учителя по стрельбе.

В самом начале путешествия девушка стеснялась героя и всячески скрывала свои чувства. Эльфийка боялась, что её отвергнут. Однако произошло чудо: Алэн сам проявил к ней внимание. Пара оказалась в водороде взаимного интереса. Их захлестнули чувства. Влюблённые стали мечтать о совместном будущем, о счастливой семейной жизни. И вот, книга найдена, надо только доставить её в родную деревню, и можно воплощать грёзы в жизнь… Осталось лишь благополучно вернуться домой.

Обычно, когда я нервничаю или переживаю, мне помогает успокоиться кинжал для метания. На его рукоятке расположено специальное кольцо, в которое можно вставить палец, чтобы раскрутить нож для более точного броска. Вот это самое вращение на пальце обычно и помогает расслабиться. Обычно — да, но сейчас — нет. Я с трудом сдерживаюсь, чтоб не метнуть кинжал в спину мелкого мага!

После того как Аймон начал колдовать над рекой, тут стало слишком громко. Из-за бурлящего шума я больше не слышу, что происходит на другом берегу. А самое отвратительное — всё вокруг заполнилось обжигающим туманом, от которого не спрячешься. Остаётся лишь кашлять и терпеть.

— Кхе-кхе… Аймон, ты достал! Хватит распространять свой кипяток! У меня от него лицо горит, першит горло, слезятся глаза, и лютое желание вдарить тебя с ноги!

— Потерпи ещё немного.

— Немного — это сколько?

— Не знаю. Мы ждём, когда вернётся Алэн.

— В смысле, не знаешь⁈ Ты же своими пылающими гляделками видишь сквозь стены. Не можешь посмотреть через этот грёбаный туман⁈

— Сейчас не могу. Горячий пар мешает что-либо разглядеть.

— Ну, и на кой ты его тогда создал⁈ Раз из-за этого тумана ничего не видно.

Сквозь гул реки и пара послышались какие-то хлюпающие звуки. Из-за громкого шума довольно сложно разобрать детали, но складывается впечатление словно кто-то бежит по воде. Кто-то с тяжёлым шагом…

На всякий случай, отступила на пару метров назад.

Из тумана показался зелёный великан, и я тут же метнула в него кинжал. Клинок угодил орку в плечо, однако он даже не обратил на него внимание, бросился к Аймону и рывком вырвал посох из его рук.

— А? Мой посох… Верни мой посох!

Пылающая корона альва замерцала, и на его ладони начал формироваться огненный шар.

— Так это посох? Тогда на, забирай его!

Здоровяк крутанул в руке деревянный посох, словно это была простая дубинка, хорошенько размахнулся и ударил им мага по лицу.

Аймона отбросило в воду. Бурный речной поток мгновенно подхватил его маленькое тело и понёс по течению.

— Зелёная тварь! Где Алэн⁈ Что ты с ним сделал⁈

Продолжая отступать назад, я достала ещё два метательных кинжала и принялась их раскручивать.

— Ты про того лысого? Так мы его убили.

— Ты врёшь!!! Орки не убивают!

Великан выдернул из плеча кинжал и, не обращая внимание на прыснувшую кровь, начал крутить его на пальце.

— Прости, дамочка, но не каждого удаётся поймать живьём… Мне нравится эта игрушка. У тебя много таких?

Нет, он врёт! Я не верю, что Алэн мог так легко погибнуть.

Прислушиваюсь. Пытаюсь уловить отдалённые звуки громыхающей железной цепи. Слышу чьё-то недовольное мычание. Похоже, кому-то напихали в рот тряпок.

— Ты соврал. Я слышу голос Алэна!

— М-да. Видимо, эльфийский слух всё же переоценивают.

Я понимаю, что этот урод сказал правду. Слышу ведь, как другой орк тянет за цепь монстра… и больше никого там не слышно…

Нет! Не хочу в это верить! Признать, что Алэна больше нет?.. Ни за что!

— Тварь! Я убью тебя!

Срываюсь с места. Бегу на орка в лоб и в последний момент резко меняю направление. Пытаясь затеряться в пелене тумана. Сократив расстояние, метаю сразу оба кинжала: один направляю в глаза, а второй — в промежность. Орк успел среагировать только на один снаряд и тут же выставил ладонь, прикрывая лицо.

— Гниль болотная! Больно же…

Он дезориентирован. Надо его добить, но боюсь лишиться последнего кинжала. Стоит подобраться поближе и всё закончить в ближнем бою!

Ускорившись, снова сменила направление, уходя в сторону. Двигаюсь зигзагом, стараюсь потеряться из виду, чтобы напасть со спины. Пригнувшись, ныряю между ног великана и выцеливаю сухожилия. Однако мне не удалось нанести ни единого удара.

Словно всё это время ожидая данного манёвра, орк молниеносно вывернулся и поймал меня за горло. Его пальцы начали сдавливать кожу, не давая вдохнуть. Воздух в лёгких стал стремительно заканчиваться. В глазах помутнело. Хоть я и держала в руке кинжал, но силы покидали меня. Я безвольно разжала ладонь выронив нож, а вместе с ним и всё стремление бороться.

— Дамочка, а мне нравятся твои зубки! Вместо питомника я брошу тебя в яму. Гых-хы. Постарайся показать там хорошее шоу!

Продолжая сжимать мою шею, великан приподнял меня и резко опустил, с силой впечатав в землю. Вместе с остатками воздуха из меня вышибло последние крупицы сознания. Осталась лишь темнота.

— Получилось, конечно, прекрасно. Но почему-то хочется выкинуть всё написанное да начать заново. Думаю стоит написать другую историю. Историю про неопытного и совершенно зелёного главного героя, которой ещё толком не успел прорасти.

Давным-давно одна великая женщина, основавшая гильдию авантюристов, узнала страшное. Подземелье, на котором стоит город приключенцев, стало угрожать внешнему миру. Потому она и решилась на отчаянный шаг: пожертвовать собой и запечатать бездну, не дав полчищам монстров дотянуться до поверхности.

Понимая, что дорогой сердцу ученик обязательно последует за ней, женщина решилась обмануть его. Дала парню важное задание — следить за всходом ростка. Однако в землю никаких семян посажено не было. Женщина закопала золотой зуб порождения бездны, вырванного у таинственного существа из самых глубин.

Время шло, и ученик уже давно состарился. Его дряхлые суставы болят от каждого шага, но он всё продолжает посещать место посадки и поливать доверенный ему участок земли. Даже раскусив обман, старик продолжал выполнять последнюю волю любимого учителя.

Произошло немыслимое. Поздней весной из земли протиснулся золотой стебель и распустил два сверкающих листика. Когда старик увидел чудо, его мир перевернулся. Он бросил странствия, дабы каждый день ходить в лес и заботиться о сверкающем золотым ростке…

Когда я впервые осознал себя, то уже знал, что меня закопали в твёрдую землю. Однако… я не был против. Мне тут очень нравится. Тишина и спокойствие помогают наслаждаться свободой, которую у меня когда-то отобрали. Верно, я настолько настрадался в прошлой жизни, что мне наконец-то дали отдохнуть.

Сложно вспомнить кем я был раньше, но знаю, что большую часть времени провёл в крошечной комнатушке с сырыми стенами и прутьями решёток. Помню, как я безудержно на кого-то злился и, колошматя стену, постоянно разбивал кулаки.

Злость… какое удивительное слово! Вроде оно означает… яркую эмоцию, заставляющую двигаться вперёд… вот только я этого больше не понимаю. Я хоть и знаю о существовании внутренних чувств, но мне они почему-то недоступны. Внутри меня лишь пустота, в которой нет ни чувств, ни желаний. Нет ничего.

Хотя совсем недавно кое-что изменилось. Я зачем-то начал изучать окружающую меня землю… и тут меня настигло давящее чувство ностальгии. Почувствовал, будто меня вновь засунули в тесное пространство. Запихнули в клетку! Спрятали от всего мира.

Ведомый желанием свободы и стремлением вдохнуть свежий воздух, я пустил в землю корни и, набравшись сил, начал пробиваться наверх, сквозь почву.

Стоило мне высунуться наружу, как мой мир тут же наполнился приятными запахами и звуками. Поначалу они пугали, но я быстро к ним привык и начал наслаждаться жизнью.

В этом лесу мне нравилось всё: пение птиц, утренняя прохлада и приятные капельки росы, омывающие мои листья. Я был счастлив… пока не явился он…

Дряхлый старик приходит ко мне каждое утро и поливает из лейки, а потом садится на голую землю и начинает раздражать длинными монологами. Я его слушаю, наверное… от безнадёжности. Иногда он всё же рассказывает интересные истории. А вот сегодня вовсе придумал мне прозвище! Стал называть меня Фарсом, объясняя свой выбор тем, что уже давно не верил в моё существование и считал меня… простой шуткой. Хоть имя и звучало странно, но мне понравилось. Ведь у него есть своя история и скрытый смысл.

И вот, как обычно, старик устал разговаривать сам с собой и уже как по расписанию решил устроить тихий час. Положил свою голову на согнутые в коленях ноги, закрыл глаза и уснул. Всё бы ничего, если бы не раздражающий звук:

— Хр-р-р-р… Хр-р-р-р-р… Хр-р-р-р-р-р…

Я тут, конечно, ворчу и ругаюсь на дряхлого человечка… но, наверное, мне всё же нравится, когда он приходит. Да и его истории помогают узнать этот мир. Мир, где я свободен. Мир, где я действительно счастлив.

— Хр-р-р-р-р-р-р… Хр-р-рай! Ой! Прости Фарс, я снова уснул. Но зато кое-что вспомнил. Я ведь хотел показать тебе это…

Старик залез в поясную сумку и достал из неё тоненькую тетрадь в кожаном переплёте.

— Помнишь, я тебе рассказывал о своём брате? Все те сказки, что до этого я читал, были написаны именно им. Так вот, пока я посвящал тебя в его истории, сам преисполнился вдохновением и решил тоже написать небольшой рассказик. Как раз узнал, что деревенские жители выловили из реки одного слепого мага. Он потерял свой посох, а без него он толком не может колдовать. Вот я и решил наведаться в подвал старой мельницы, где его поселили, и заключить сделку, когда я обязуюсь создать для него новый посох, а он мне рассказывает историю своей жизни, чтобы я на её основе написал интересную сказку. Удивительно. Хоть ему и нужен посох, но он послал меня в пекло Аида. Интересно, конечно, ругается этот альв. Мог бы просто определить меня в дальний угол чьей-то задницы. Но нет, он интеллигентный малый и, даже когда посылает людей, делает это достойно… Короче, как ты понял, я расстроился из-за отказа альва и пошёл искать другого главного героя для своей истории. И тут наткнулся на мальчика с уродством на лице. Взглянув на него, я сразу понял, что он необычный парень. После краткого диалога, он тут же согласился и даже отказался от вознаграждения. Сказал, что все и так знают его историю…

Старик раскрыл тетрадь и, положив её себе на колени, приготовился читать:

— Повесть. Мальчик без лица… Кхе-кхе… История про юношу. Молодого героя, рождённого в нищете и не знавшего имени отца. Он никогда не унывал. Его улыбка располагала к себе, и все в Колдеце без исключений умилялись красоте парня. Все, кроме неё… И это задевало Чарли. Он не мог понять почему эта девушка не замечает первого красавца на деревни. И чем больше юноша думал о ней, тем одержимее становился. А узнав, что дева его мыслей в одиночку отправилась в дикий лес, что переполнен свирепыми хищниками, Чарли тайком решил проследить за ней, дабы защитить даму в беде… Новость, что влюблённый мальчишка отправился в колкий лес, быстро достигла ушей матери, и она тут же поспешила на поиски детей. В прошлом Ёнсу много путешествовала с гостем из другого мира и благодаря долгим странствиям многому научилась. Потому ей не составило труда прочитать следы и разыскать своего сына. Однако, когда она вышла на поляну, разъярилась и с неприсущей ей жестокостью расправилась с волчьим вожаком, тем самым заставила пустится в бегство остальных членов голодной стаи… Мать орала, кричала и умоляла, однако умирающий Чарли продолжал улыбаться. Даже несмотря на обглоданное лицо, юноша радовался, ведь он не только защитил даму сердца, но и набрался храбрости признаться ей в своих чувствах… Ёнсу продолжала молить богов Олимпа, предлагая в качестве платы всё, что у неё было, но никто не ответил. Никто, кроме той, чьё имя она даже не упоминала, — богини эльфов, матери земли Хельты. Явившись на зов отчаявшейся женщины, она предложила сделку, где ценой за спасение сына стали плоть и кровь просящей.

Закрыв тетрадь и отложив её в сторону, старик вновь повернулся ко мне и легонько улыбнулся:

— Ну как тебе? Я знаю, история обрывается на самом интересном, но это лишь предисловие. Самое начало истории! Перед тем, как я продолжу писать дальше, хочу за ним ещё понаблюдать. Сейчас в теле парня уживается сразу две души. Бедный Чарли постоянно слышит голос своей матери, а порой она и вовсе берёт под контроль его тело. А он ведь простой ребёнок, а уже остался без личной жизни… М-да, чрезмерная забота раздражает. Согласен? Точно! Надо будет ещё вечером к тебе прийти и хорошенько полить, а то вон земля уже вся сухая… Во! Вспомнил ещё забавный факт. Чарли объединил своё имя с маминым и теперь просит, чтоб все называли его просто «Чё»…

Старик всё продолжал говорить и говорить… и мне надоело его слушать. Да, он интересный рассказчик. Вот только от его баек так и клонит в сон. Я даже ушёл в себя, потеряв связь с окружением. Оно и к лучшему. Надо бы хорошенько выспаться до наступления темноты. Не знаю почему, но именно в позднее время я чувствую себя комфортнее всего.

Проснувшись, я мысленно улыбнулся. Старик ушёл, а вместе с ним и дневной свет. Всё было покрыто моей любимой чернотой, а слабые голубые лучи разбавляли ночной пейзаж приятным сиянием. Прохладный вечерний ветер кружил вокруг меня, щекоча мои драгоценные листочки. А пение птиц сменилось журчанием насекомых.

Вслушиваясь в звуки ночного леса, я думал о богах этого мира, которые позволили мне переродиться в форме растения. Благодаря их милости, я могу действительно наслаждаться природой. Жить настоящим, не беспокоясь о людских проблемах. И когда я вырасту большим и сильным деревом, то никто не посмеет осудить меня и засунуть в клетку!

Тьма рассеялась, и мои листья снова засияли в лучах утреннего света. Остывшая за ночь земля, вновь начала нагреваться, а я приготовился к приходу старика…

Совсем скоро он притащит большущую лейку, наполненную чистейшей водицей. Не знаю почему, но мне нравится упиваться его заботой. Вода из лейки намного вкуснее, чем вся та безвкусная влага, падающая с неба. Пусть дождём питаются простые растения, а меня, пожалуйста, кормите только лучшей водой.

Эх…

Сколько можно ждать⁈ Я тут от жажды умираю, а дряхлого старика нигде не видно. Я хочу напиться той вкусной водичкой! Старый пердун, ты где шляешься⁈

Странно…

Раньше этот добрый человек никогда не опаздывал. Приходил каждый день в одно и то же время, делился очередной историей. Но сегодня… его нигде нет.

Надеюсь, с тобой ничего не случилось. Надеюсь, увижу тебя завтра. Мне не нужна твоя вода. Можешь приходить даже без лейки. Ты, главное, приди. Покажи, что с тобой всё хорошо. Пожалуйста… Приди…

Сегодняшний ночной ветер мне не кажется таким уж приятным. Эти холодные порывы обжигают мои листья, покрывают их невидимой изморозью. Хочется забиться обратно под землю. Спрятаться от этой давящей темноты!

Ненавижу! Почему эти насекомые никак не могут заткнутся⁈ Долбанные чирикающие жуки! Бесят и раздражают! Вот пришёл бы сюда старик и поубивал бы всех надоедливых тварей.

Не-ет. Лучше пусть придёт и расскажет очередную сказку, под которую я сладко и крепко усну…

Скучаю по тем дням, когда я спал в земле: время плыло иначе, и мир казался приятнее. Но стоило выбраться на поверхность, как тут же на меня навалилась суровая реальность. Нет больше былого спокойствия и переполненных тишиной будней. Теперь мне приходится бороться с гадкими мыслями, что кружат надо мной и втаптывают обратно в землю. Обратно в глубину, где главенствуют покой и безопасность.

Хочу поскорее провалиться в пустоту и окончательно потерять связь с реальностью…

Вздрагиваю. Чувствую, как по листикам струится та самая живительная влага. Чувствую и тут же понимаю: он пришёл. Он пришёл, дабы умыть сухую почву. Да! Он пришёл! Он вновь пришёл с деревянной лейкой и теперь стоит с доброй улыбкой и поливает землю, давая моим корням насладиться вкусом чистейшего деликатеса.

Отставив деревянную лейку в сторону, человек наклонился и ласково посмотрел на меня:

— Привет, Фарс. Скучал по мне?

Привет-привет. Давай присаживайся и рассказывай, где ты там пропадал, старый негодник.

Поправив одежду, старик уселся на землю и принял уже привычную для себя позу. Положив ладони на колени, он чуть наклонил седую голову и задумчиво посмотрел вдаль:

— Прости, что вчера не явился. Мне пришлось отлучиться, чтобы помочь деревенским… Как обычно, напившись крепких зельев, я мирно спал в своей избушке. И тут ко мне в дверь стал ломиться тот самый мальчик без лица, про которого я тебе рассказывал. Он много кричал, пытался объяснить о трагедии, но из-за похмелья мне было сложно его понять. И тут поведение пацана резко изменилось. Он успокоился, выпрямил спину и перестал размахивать руками. Мать Чарли захватила контроль над телом. Ёнсу начала свой рассказ с печального события, повергшего в уныние весь Колдец, и меня заодно. Рано утром было обнаружено тело старосты…

Старик опустил взгляд и какое-то время молча смотрел в землю, перед тем как вновь продолжить свой рассказ:

— Милонег Ганлар… Он был классным мужиком. Мы со старостой частенько виделись, хоть мой дом и расположен далеко за пределами деревни… Душевно болтали, а когда выпивали, сразу и омывали истории о моём учителе. Милонег не был с ней знаком, но он с огромным восторгом слушал истории о наших с учителем приключениях. Он всегда восхищался её деяниями. Всегда… Эх-х. Ну а теперь он мёртв. Подло убит! Какая-то тварь рубанула его ножом по шее! И в этом большая странность… Убийца явно подошёл со спины, держа в руках кухонный нож. Но вместо того, чтоб просто перерезать Милонегу горло, преступник нанёс рубящий удар наискось, будто пытался срубить дерево. Сразу складывается впечатление, что нанесён такой удар ненамеренно. Видимо, у убийцы есть привычка рубить, нежели резать. Привычка… или даже издержка профессии…

Засунув руку в лежащую на земле сумку, человек достал из неё большую стеклянную бутылку с мутной жидкостью внутри. Схватившись за торчащую пробку, с хлопком откупорил её. Немного покрутив в руках сосуд и собравшись с мыслями, прислонил горлышко к губам. Сделав небольшой глоток, он скривил лицо, словно испил несусветную гадость:

— Хе-е-е, какая же это лютая дичь. Не понимаю, почему учителю так нравился этот вкус⁈

После очередного глотка щёки старика покраснели, а глазные яблоки начали смотреть в разные стороны.

— Милонег Ганлар настолько был классным мужиком, что его уважали даже орки. Представляешь, он дружил с самим Богамутом! Вождём Борбула! Их связь настолько была крепка, что Богамут пообещал неприкосновенность деревни до тех пор, пока жив Милонег. Но вот староста умер, и этим же вечером в Колдец явилась орда под предводительством отпрыска вождя. Они прошлись по деревне, заходили в каждый дом, в плен забрали всех местных женщин. Абсолютно всех! И молодых, и старых! Некоторые мужчины сопротивлялись, но из них быстро выбили дух. Вообще, странно, что обошлось без жертв. Никого не убили. Лишь немного пострадал местный кузнец — Билл.

Старик прислонил бутылку к губам и запрокинул голову. Жидкость начала стремительно вливаться в горло.

— Хе-е-е… Ик. Лютейшая дичь. Лютейшее зелье! Но действенное.

Дрожащими руками он вернул пробку в полупустой сосуд и закинул бутылку обратно в сумку.

— Кузнец Билл — лютейший мужик. Здоровенный, как медведь. И у него есть такой огромный-преогромный молот, которым он обычно всю дурь из металла выбивает. Вооружившись железякой, кузнец спрятал за своей спиной маленькую дочь и приготовился встречать незваных гостей. И когда дверь в его дом распахнулась… Билл тут же рванул на зелёного великана! И не успел он нанести ни единого удара, как наотмашь получил топором. В итоге кузнец остался валяться на полу с отрубленными ногами, а орк выволок из дома напуганную маленькую девочку…

Подняв указательный палец, старик состроил важное лицо:

— Мораль! Каким бы сильным и отважным кузнецом ты бы ни был, важно помнить, что ты всего лишь кузнец. И если ты рыпнешься на опытного воина, то ждёт тебя лишь кабзда!..

Старик вновь залез в сумку, достал из неё бутылку. И немного покрутив в руках полупустой сосуд, почему-то передумал и вернул бутыль обратно.

— К чему я веду-то… Всю эту кровавую сцену с отрубанием ног наблюдал «мальчик без лица». И увидев, что орки забрали дочурку Билла, тут же поспешил ко мне. Да-а, это та самая красавица и умница, из-за которой парня потрепали волки… Так вот, парень примчался на окраину деревни, дабы разбудить полупьяного дряхлого старика с больными суставами. И тут ты спросишь: «Чем я смогу ему помочь?». Вот только я не простой старик! Я ученик великой женщины! А ещё у меня есть вот такой кусочек деревяшки.

Он вытащил из-под воротника несуразную дощечку на шнурке. На ней был вырезан рунический знак, приглядевшись к которому, я тут же понял, что именно означает этот символ. Грибной король.

— В далёком прошлом, ещё будучи молодым, я как-то помог эльфийской богине. Теперь же она у меня в должниках. И если я испачкаю этот знак своей кровью, то Хельта тут же явится, дабы выполнить мой каприз… Ну так вот. Последовав за «мальчиком без лица» и добравшись до деревни, я встал перед ордой… Знаешь, среди эльфов и людей довольно распространены сказки о моих приключениях, что я даже пристрастился пользоваться этой известностью. Но вот для орков я не являюсь важной персоной. И великаны увидели во мне лишь немощного старика. Однако сын вождя Волрам узнал висящий на моей шее знак богини. Узнал и тут же решил удовлетворить мою просьбу: освободить одну из пленниц. А именно дочь кузнеца… Я, конечно, мог потребовать больше и попытаться того вынудить отпустить хотя бы половину женщин, вот только я уже слишком стар для подобных геройств… Вон, пусть молодёжь рвёт свои сраки во имя справедливости!

Вытащив из сумки бутылку, старик откупорил пробку, поднес горлышко к носу и глубоко вдохнул резкий аромат.

— Вот такие вот дела. Отныне в деревне Колдец живут лишь трусливые мужчины, безногий кузнец и спасённая мной красавица. Со стороны может показаться, что всё это меня глубоко печалит. Однако признаюсь: мне высоченно насрать на тех, кто не смог уберечь такого замечательного старосту… Милонег Ганлар, пью за тебя!

В Колком лесу, где благоухает сладкий аромат, золотой стебель стремится вверх. Его ствол укрепился, и из него, как тонкие лучики, во все стороны раскинулись веточки, покрытые драгоценными листиками. Недавно родившийся росток окреп и превратился в пышный куст, напоминающий крохотное деревце. На самой верхушке золотого растения появился чудесный бутон, готовый распуститься в любой момент.

Когда я впервые увидел морщинистое лицо старика и его ужасный крестообразный шрам на лбу, мне было неприятно настолько, что хотелось вернуться обратно в землю. Однако вскоре я к нему привык. А если быть честным, то я и вовсе привязался к этому дряхлому человеку. И из-за этой привязанности я его даже ненавижу, особенно в моменты, когда он покидает меня.

Вот и сейчас, я слежу за тем, как старик ступает прочь. Как он опирается на удивительно ровную палку. Двигается очень медленно: после каждого шага переставляет опору, дабы снова сделать шаг. Смотрю на его спину и тихонько злюсь. Злюсь, даже понимая, что он невзирая на боль в суставах, приходит ко мне каждый день.

Мне просто грустно. Ведь чувствую, что совсем скоро мой бутон распустится. А я так хотел, чтобы старик стал свидетелем этого явления.

Ну вот… Как назло, стоило мне заострить на этом внимание, и я тут же почувствовал изменения. Золотые чашечки разошлись в стороны, выпуская на свободу тёмные лепестки. Цветок расправил свои крылья, поразив собственным великолепием.

Среди драгоценных листьев распушилась роза чёрного цвета.

Сложно оценить силу собственного аромата, но вскоре на поляну с кустом слетелись рой насекомых всевозможных видов. Они кружили надо мной, но никто не приближался к самому цветку. Держались на безопасном расстоянии, словно боялись обжечься.

Пристальное внимание меня не только не радовало, но и нервировало, особенно эта катавасия из жужжащих звуков. А самое ужасное, что я никак не могу прогнать раздражителей. Остаётся лишь свыкнуться с надоедливым шумом.

Стараясь абстрагироваться от поджужживаний, я начал осматривать окружающие меня хвойные деревья и тут же заметил, что на ближайшей ко мне ёлке затаилось целое полчище белок. И смотрят они на меня голодными глазами…

Что делать⁈ Боюсь, эти белки на меня сейчас набросятся.

Не-е-е-ет! Они наступают! Твари спрыгивают с дерева и уже бегут прямо на меня! А-а-а-а-а!!! Помогите-е-е…

Мой безмолвный крик превратился в шёпот отчаяния. Полчище белок волной накрыло весь куст. Я чувствовал, как одни монстры вгрызаются зубами в мои ветки и листья, в то же время другие толкаются и ступают по головам собратьев, дабы добраться до главного деликатеса. Мгновение, и от ароматного бутона розы не осталось и лепестка.

Хотя меня и чуть не разорвали на части, успокаивало, что никто не тронул ядро моего сознания. Оно всё так же хранится в земле, среди извилистых корней. И если посмотреть на этот хаос с оптимизмом, то ничего существенного не случилось. Так что можно расслабиться. Дождусь, когда пушистое полчище свалит и смогу вновь проклюнуться на поверхность в виде маленького ростка.

Нет-нет-нет! Одна из беличьих тварей начала с яростью раскидывать укрывавшую меня землю. Ещё чуть-чуть, и чудовище доберётся до косточки! Косточки, из которой проросла моя суть. Не-е-е-ет…

Бессильный и ограниченный в движениях, я мог лишь наблюдать без возможности противостоять жестокой судьбе. Смотреть, как пушистая тварь орудует когтистыми лапами.

Я мог лишь смотреть…

Нет! Рано сдаваться. В следующий раз, когда лапа монстра коснётся земли, я начну действовать.

Сейчас!

Золотые корни метнулись к телу существа и пробили плоть. На землю полилась красная жидкость, которую я тут же начал поглощать. Питательная, густая субстанция оказалась на порядок вкуснее воды… Но мне не дали насладиться деликатесом!

Хоть раненный зверь и отступил с прижатой к груди покалеченной лапой, однако другие белки заинтересовались происходящим и двинулись ко мне. А самая шустрая и вовсе уже оказалась рядом с распахнутой слюнявой пастью.

Когда я осознал намерение монстра, меня охватил страх, и я не смог вовремя среагировать. Рывок! И меня вырвали из корневого плетения. Теперь мне больше нечем защищаться…

Через мгновение я обнаружил, что подвешен в воздухе. Поймав меня в ловушку острых зубов, голодная белка сомкнула пасть.

Мир померк. Я больше не ощущаю пространство вокруг. Лишь темнота. Стебель сломан. Корни повреждены. Однако… это ещё не конец! Даже если моя жизнь зажата меж чужих зубов, я просто обязан выбить все эти кривые зубы!

Я растопырил обрывки корней, и мне удалось остановить падение. Застряв костью в горле, начал пожирать существо изнутри. Насыщаясь питательными соками, я разрастался, пробивая корнями плоть этого жалкого создания.

— Фа-а-ар! Фа-а-а-ар…

Как только другие белки заслышали крики, переполненные агонией, так тут же разбежались в разные стороны, оставив собрата мучаться в одиночестве.

— Фа-а-ар! Фа-а-ар!

Существо билось в припадке. Пыталось отрыгнуть застрявшего в горле «меня». И все её попытки лишь раздражали меня, заставляя продолжать натиск с ещё большей силой.

— Фа-а-а…

Я хотел завладеть этим существом. Похитить чужую жизнь, но своровал нечто большее. Вместо того, чтоб пожирать, я присваивал плоть себе. Поглощал и всячески преображал, тем самым меняя свою суть и обретая новые инстинкты.

Мне больше не нужны свет, влага и земля. Мой путь развития сменился. Подвергнувшись смертельной опасности, я раскинул корни. Углубил их и захватил плоть существа, расширив свои владения.

Паразитические щупальца вторглись в саму суть существа и, закрепившись в ней, дали мне полную власть над монстром. Отныне я являюсь полноправным хозяином этого тела.

Тьма рассеялась, и появились новые неподвластные мне ранее чувства. Я могу осматривать окружающий мир через глаза зверя и ощущать яркие ароматы через его ноздри. А ещё появилась непреодолимая жажда. Желание испить питательной и вкусной крови!

Я хочу… крови!

Вскочив на задние лапы и вытянув шею, стал высматривать добычу. Куда же убежали те белочки? Кис-кис-кис…

Помню, что большая часть белок улизнули на деревья, но всё же несколько особей лишь отступили на пару шагов. Перед побегом схватили останки растерзанного растения, чтобы продолжить трапезу, затерявшись в высокой траве.

Да, вижу. Вижу этих ненасытных тварей! Этих вкусных… сочных тварей.

Встав на все четыре лапы, я начал медленно приближаться к сородичу. Двигался очень плавно и бесшумно, копируя повадки кошек. Однако пушистый зверь всё равно меня заметил. Поднял мордочку, и наши глаза встретились. Я смотрел на него; он смотрел на меня. Казалось, что ситуация накаляется. Но вскоре я пригляделся к его недоумевающему взгляду и заметил в глазах зверя… озадаченность.

М-да уж, неловко осознавать, что глупый пушистик смотрит на меня, как на дебила.

Дождавшись, когда белка потеряет ко мне интерес, я продолжил путь, уже толком не скрываясь. Хоть зверь и вернулся к своей трапезе, но я видел, как его ухо настороженно дёргалось от каждого шороха.

Заняв удобную позицию для рывка, с любопытством стал разглядывать свою жертву. Наблюдал, как она грызёт кусочек золотого стебля, и у самого весь рот наполнился слюной. М-м-м, как же мне вновь ощутить вкус той густой субстанции? Хочется целиком окунуться в питательную жидкость и неспешно её поглотить.

Да! Я хочу крови!!!

Мощный прыжок, и когтистые лапы впиваются в плоть. Прикладываю усилия и вдавливаю жертву в землю, не давая возможности пошевелиться. Зверь начинает жалобно верещать. И мои зубы смыкаются на его шее, тем самым обрывая крик.

Как только ощутил вкус крови, мои глаза налились непреодолимой жаждой, и тело, будто поддавшись сильному позыву, начало двигаться само. Острые когти разрывали толстую шкуру, позволяя эликсиру жизни выплёскиваться наружу. А когда он наполнил пересохшее горло, меня захлестнула волна эйфории.

Переполнившись опьяняющей смесью силы и экстаза, я впал в восторженное безумие. Вихрь приятных ощущений угрожал разрушить мой хрупкий разум.

Моё новое естество неумолимо вопило и просило добавки. Всепоглощающая пустота внутри требовала наполнить себя живительной влагой. Кровь одной-единственной белки не могла утолить ненасытное желание. Безумное желание отыскать нектар жизни, оно захватило контроль над моим телом! Заставило двигаться! Вперёд на поиски манящего аромата сладкой смерти…

Оу-да-а-а… Вскоре я вновь погружусь в чувственный акт потребления…

Вцепившись в ветку, я тихонько сидел на хвойном дереве. Наслаждался ночным ветром и вылизывал окровавленную шёрстку. Так уж получилось, что на эмоциях поддался инстинктам и совсем забыл об этикете. Вот, например, во время трапезы до того заляпал рыжую шкурку, что она полностью сменила свой окрас!

Было бы, конечно, проще найти какую-нибудь лужу с чистой водой и нормально вычесать кусочки плоти из своей шёрстки, однако из-за этого неугасающего аппетита мне совсем не хочется переводить ценный продукт.

Несмотря на то, что я пожрал несколько десятков своих сородичей, внутри меня всё ещё скребётся голод. Крепкий разум помог одуматься и остановить охоту. Да и здравый смысл подсказал, что с такими аппетитами я довольно быстро превращусь в жирную, неповоротливую белку.

Вдруг меня обдал сильный порыв холодного ветра, тем самым выдернув из голодных мыслей. Осмотревшись, я улыбнулся темноте и поблагодарил ночной лес за то, что обдувает мою влажную шёрстку.

Хоть пейзаж и выглядел однообразно, но мне это очень нравилось. Нравилось, что здесь, в лесу, всё такое одинаковое. Все окружающие меня ёлки, как близнецы, посажены в ряд и выросли одинаково в высоту. И даже кусты и трава на земле похожи на своих соседей. Как же приятно быть единственной аномалией!

Кстати, по поводу аномалии. Я только сейчас заметил, что небо странное. На нём нет ни луны, ни звёзд. Небо укрыто каким-то… живым куполом, ограждающим от космического света. Ощущение, словно какой-то монстр сожрал этот мир, и я изнутри смотрю на стенки склизкого желудка. Благо тут, на дне чьей-то пасти, достаточно светло. Плоть монстра, что окутывает планету, сама по себе освещает землю приятным голубым оттенком.

Продолжая наблюдать за небом, я заметил, что это склизкое покрывало начало стремительно приближаться. Испускаемый ею свет усиливался, разгоняя ночную темноту.

Поистине завораживающая и самая красивая смена дня и ночи. Смотреть на небо и видеть, как на тебя надвигается светящийся потолок, одновременно волнительно и страшно. Ощущение, будто весь мир обрушивается, пытаясь тебя раздавить…

Точно, уже рассвет! И это значит, что скоро придёт старик. Эм-м, а что мне делать?.. У меня ведь тут совсем не прибрано…

Куда не посмотри, кругом разбросаны недоеденные кусочки пушистиков. А вон тот зверёк, вообще, размазан по стволу дерева.

М-да уж, как я вообще умудрился такое сотворить с этими миленькими созданием? Хм-м, подозреваю что это не моих лап дело. Может, весь этот кровавый беспорядок устроил кто-то другой?..

Да, определённо! Это всё дело когтистых лап какой-нибудь очень злобной и безумно голодной белки.

В жестокой схватке на грани жизни и смерти золотой герой поглотил душу напавшего и присвоил себе его плоть. Завладев телом зверя, он столкнулся с навязчивым позывом и нестерпимым животным голодом.

Красота цикличности жизни демонстрирует, что даже нечто прекрасное, вкусив крови, впадает в неистовое бешенство. А когда разум вернёт свои очертания, он окажется в полнейшем замешательстве.

Не понимаю, зачем я тут дожидаюсь старика? Знаю ведь, что увиденное его не обрадует. Та ухоженная лужайка, по центру которой рос золотой куст, превратилась в свалку трупов. Не знаю зачем, но я все недоеденные тушки стаскивал в одно место. Видимо, сработал инстинкт делать запасы еды. И теперь вокруг этой вонючей кучи кружат назойливые насекомые.

О, явился. Наконец пришёл старичок, которого я так долго ждал. Вот только двигаться он стал ещё нерасторопнее и медленнее. Ступает, опираясь на свой костыль, а в другой руке тащит деревянную лейку, настолько тяжёлую, что его даже скручивает под её весом.

Странно. Вроде он уже вышел на поляну, но до сих пор ещё не заметил произошедших изменений. Насколько же у него плохое зрение?

Вдруг старик уронил деревянную лейку и побежал. Добравшись до недавно взрытой почвы, он рухнул на колени и ударил по земле:

— Аа-а-а-а! Не-е-ет! Какая тварь это сделала⁈

Мощный крик напугал сидевших на деревьях птиц, отчего те разлетелись в разные стороны.

— Кто это сделал? Кто-о-о⁈

По щекам старика текли слёзы, и он с опущенной головой держал на вытянутых ладонях уцелевший золотой листик:

— Хельта… Великая мать земля, покровительница эльфов, прошу тебя, явись… Явись и спаси Фарса. Прошу тебя! Хельта!

Аккуратно переложив драгоценный листик в одну ладонь, старик начал ощупывать свою шею и вскоре достал из-под воротника деревянный кулон. После недолгой паузы он сжал дощечку и дёрнул её. От резкого действия шнурок лопнул, и старик вытянул руку со сжатым в кулаке талисманом:

— Хельта!!! Прошу тебя, спаси Фарса!

Зов человека услышали и вскоре раздался свирепый ответ:

— Ра-а-а-а!

От угрожающего рёва всё моё естество сжалось в страхе. Я не знал, что за зверь приближается, но моё новое тело дрожало от ужаса. Хоть мне дико и хотелось сбежать прочь, я остался на месте, лишь покрепче в ветку вцепился.

Старик, похоже, расслышал приближающийся топот. На его лице совсем не было беспокойства, лишь раздражение:

— Ой ты ж… Грызли тебя за лапу.

Нащупав лежащий на земле костыль и воткнув его в землю, старик опёрся на него и неспешно начал подниматься на ноги. Он неосторожно дёрнул рукой и случайно выронил деревянную дощечку. Упав, она тут же затерялась в густой траве.

Шум усилился. На поляну выбежал огромный мохнатый зверь. Из его пасти сочилась слюна, пока он жадно разглядывал тушки выпотрошенных мною зверьков. Сперва мне показалось, что чудовище явилось из-за выкриков старика, но, видимо, его приманил яркий запах мертвечины.

Несмотря на то, что габариты монстра превышали человеческие чуть ли ни в два раза, старик почему-то встал напротив разъярённого зверя и выпрямил спину. Даже костыль в его руках совсем не дрожал, словно тот вообще не боялся.

Заметив, как что-то поблёскивает в руке старика, я тут же присмотрелся к этому странному предмету и понял, что это небольшая стеклянная колба с переливающейся на свету жидкостью.

М-да, этот человек действительно любит выпить, что даже сейчас первым делом достал из кармана подозрительное зелье. А нет, он решил угостить пушистого гостя и метнул в его сторону стекляшку.

Когда колба встретилась с мордой существа, она разлетелась на мелкие осколки, и светящаяся жидкость окрасила шерсть. Я вжался в дерево, ожидая очередного оглушительного рёва. Однако его не последовало. Зверь оцепенел, застыл, будто парализованный.

Пока человек не спеша приближался к беззащитному существу, я вглядывался в морду монстра и тут понял, что узнаю его. Это ведь простой бурый медведь, но вот смотря на него через беличьи глаза я вижу огромное чудовище, желающее откусить мне голову.

От неожиданности я вздрогнул. Старик взмахнул рукой. На землю упала голова медведя. И только после того, как прыснула кровь, я заметил, что он в руке держит блестящий тонкий меч.

Он отвёл лезвие в сторону и сделал ещё несколько взмахов, разрубающих воздух, тем самым избавляясь от кровавых потёков. Убедившись в чистоте клинка, старик вернул его в ножны, превратив оружие обратно в костыль.

Мм-м, какой же приятный аромат развеялся по округе. У меня аж слюнки потекли. Так и хочется подбежать к медведю и сунуть свою мордочку в ещё горячую плоть. А потом зарыться с головой в рану, чтобы медленно вгрызаться в пока ещё свежую плоть и наслаждаться вкуснейшей медвежатиной.

— Фыр-фыр!

От удивления я даже заговорил беличьим голосом. Пока я сосредоточённо разглядывал убитого медведя, старик вернулся к дереву и встал напротив моей ветки. Теперь стоит и разглядывает меня. И этот его пристальный взгляд до жути пугает.

Все мои инстинкты вопят о том, что я должен сбежать, но вместо этого жду, когда он заговорит. Однако он молчит. Безмолвно стоит под веткой, опирается на свой костыль и смотрит на меня. А я смотрю, как он смотрит. И вот мы смотрим друг на друга. Чего-то ждём. Смотрим и ждём…

— Какой странный шуршунчик… Хм, а почему у тебя вся шерсть в крови?

Я даже фыркнуть не успел, когда старик взмахнул рукой. Кусок ветки отделился от дерева и полетел вниз. Радует, что глаза старика уже подводят и он промазал. Чудом лезвие меня совсем не задело, но прошло в опасной близости от моей шкуры.

Пока я осмысливал случившееся, моё тело уже начало двигаться будто бы само собой. Оттолкнувшись от обрубка ветки, я сделал мощный прыжок по направлению ствола и тут же вцепился в иссохшую кору. Перебирая лапками, стараюсь как можно быстрее взобраться вверх по дереву, подальше от старика и слышу:

— Тварь шуршавшая! Это ведь ты сожрал Фарса! А ну вернись и умри! Тва-а-арь!

Не оборачиваясь на старика, я взбежал по ветке и перепрыгнул на соседнее дерево, чтоб вновь прыгнуть с одной ветки на другую. Забираюсь повыше и убегаю прочь. Как можно дальше от этого жуткого, старого монстра!

Одного единственного взмаха меча хватило, дабы перечеркнуть все добрые воспоминания об этом человеке. Теперь, думая о старике, я испытываю лишь всепоглощающий страх. Да уж, по сравнению с этим человеком тот свирепый медвежонок — совсем не страшный.

Бр-р. Никак не могу забыть этот холодный взгляд, переполненный желанием отомстить всему миру… А потом взмах, и половина ветки падает на землю! Интересно, из чего сделано лезвие его меча? Что с такой лёгкостью смогло разрубить дерево?

Кстати, надо бы вернуться и набить брюхо вкуснейшим лесным деликатесом. Да и когда ещё у белки появится возможность насладиться медвежатиной?

Ого! А это что такое?

Взобравшись повыше, я с нескрываемым непониманием смотрел на парящую в небе перевёрнутую пирамиду. Идеальная форма… и блестит на свету. И этот металлический «остров» неспешно плывёт по воздуху над макушками деревьев.

Интересно, кто построил столь удивительное сооружение и, главное, зачем? А как оно двигается? Хм, странно, что совсем не слышны завывания воздушных потоков, словно эта штука игнорирует сам ветер. Да и вообще она летает как-то слишком беззвучно…

В каком же удивительном мире я родился! Всю эту планету сожрало огромное чудовище, а по небу летает перевёрнутая пирамида из глянцево-чёрного металла. Мне захотелось отправиться в далёкое путешествие и исследовать каждую встреченную загадку. Решено, сейчас же отправляюсь!

— Фыр-фыр!

Бесит! Опять этот надоедливый голод стягивает мой крохотный желудок. Заставляет страдать. Видимо, надо вернуться на поляну и хорошенько перекусить, набраться сил пред величайшим из приключений.

Ну и как мне найти обратную дорогу?.. По звёздам или солнцу ориентироваться не получится. Их ведь просто нет в этом мире! Ладно, доверюсь инстинктам. Пусть ведут меня потаённые желания. Вперёд, навстречу сладенькому мишке!

* * *

М-да. Как бы я не старался, сколько бы не прыгал по деревьям, а выбрать направление не могу. Тут просто нет нормальных ориентиров! Весь этот долбанный лес одинаковый. Ощущение, будто на этих близнецки похожих ёлках даже количество шишек идентичное.

— Фыр-фыр!

Раздражает! Моё упрямство раздражает! Весь день прыгаю по веткам в поисках заветной поляны, а мог бы поискать еду в другом месте. Бесит! Уже темнеет, а я всё скачу по деревьям, мечтаю о медвежьем мясе.

Да ну… Неужели? Мне надо было с самого начала хорошенько принюхаться, а не искать в лесу ориентиры.

— Фыр-фыр.

И действительно… с того направления веет мертвечиной. Я определённо на верном пути! Да и сомневаюсь, что в этом лесу есть другие деревья, которые украшены беличьими кишками.

Оказавшись на том же самом дереве, я спустился пониже и начал озадаченно оглядываться. Окровавленная поляна теперь выглядела иначе.

Туша медведя — разорвана на куски, и вся земля вокруг пропиталась аппетитной жижей. Мне хотелось поглотить этот нектар, но я не спешил спускаться. Недалеко от гигантской туши неподвижно замерли волки. Целая стая сбежалась на запах крови. И после того, как они растерзали медведя да плотно перекусили, они намертво застыли. А мясо-то оказалось отравленным!

Сглотнув слюну, я уже собрался уходить, но тут же передумал и спрыгнул на землю. Нашёл в высокой траве деревянную табличку, которую обронил старик. Помню, он говорил, что если измазать амулет кровью, то явится какая-то там богиня эльфов. Поэтому я и решил, что разумнее всего будет припрятать деревянную драгоценность в свой тайник.

Я как раз прошлой ночью приметил одно глубокое дупло, хотел запрятать там еду. Благо вовремя одумался и не стал всё вымазывать беличьими внутренностями. А нет, всё же я успел запачкать дупло… Ну и что мне делать с амулетом богини? Искать другой тайник? Хотя ладно, ничего со мной не будет. Поработаю лапками и выгребу отсюда всё лишнее.

Фух. Это было тяжко. Пока я выковыривал все протухшие ошмётки из потайного места, проголодался ещё больше. Но всё же моё упорство перебороло назойливую пустоту в животе и заставило нормально вычистить тайник, чтобы хранящаяся в нём подвеска старика не впитала в себя кровь. Ведь кто знает, что со мной сделает богиня, если я случайно измажу дощечку в чём-то мерзком и противном. Главное, я справился и спрятал её в очень тёмном и совсем немного пахнущем дупле.

Кто молодец? Я молодец. Очень голодный и вредный молодец!

Продолжая мысленно нахваливать самого себя, я прыгал по веткам в поисках вкусной еды. Пожалуй, я разыскивал любую еду, не обязательно вкусную. Но как на зло вся живность куда-то подевалась. И я не мог вообще никого встретить: ни паучка, ни мухи. Словно в этой части леса жил огромный монстр, который распугал всех, в том числе и насекомых.

А ещё из-за того, что я там так долго провозился, небо успело скрыться за чёрными тучами, а воздух — наполниться влажностью.

В очередной раз перескочив с ветки на ветку, я остановился и с интересом стал разглядывать человеческий дом. Одинокий дом, посреди густого леса. Не знаю, кто тут живёт, но у него обязательно должно быть много еды. О, а вон под крышей есть огромная щель, через которую я с лёгкостью смогу попасть внутрь. Да и пышная веточка аккуратно свисает над этим отверстием, словно приглашая войти.

Хм-м. Выглядит как-то уж слишком соблазнительно… Нет! Я слишком голоден для сомнений. Думать буду после. А сейчас надо поспешить и найти чего пожевать… или кого.

Случайные встречи, что переплетают судьбы, не бывают случайными. Потому рано или поздно пушистый герой должен был оказаться перед порогом, положившим начало великому приключению, в ходе которого может либо завязаться крепкая дружба, либо случиться конфликт с далеко идущими последствиями. От дальнейших действий зависит судьба героя. Один неверный шаг может привести к цепочке закономерностей.

К радости, или же печали, но он уже сделал этот шаг, перешагнув через судьбоносный порог.

Стоило мне забраться в дом, тут же услышал, как снаружи ухудшилась погода. Холодный воздух проник вслед за мной в отверстие под крышей и протяжно завыл. Обдувая мою шёрстку, ветер не просто подталкивал в спину, он пытался меня сбросить вниз, но цепкости когтистых лапок хватило без проблем удержаться на выступающей балке потолка. Невзирая на дискомфорт, я осматривал внутреннее убранство дома. Первое, за что зацепился взгляд, — это знакомая фигура человека, которую освещал тусклый свет от настольной лампы. Старик развалился на столе с зажатой бутылкой в руке и крепко спал.

Не успел я обрадоваться воссоединению с дорогим мне человеком, как в нос ударили миазмы чего-то кислого. Я поморщился. Попытался спрятаться от вони, уткнувшись мордой в свой грязный, но ещё пушистый хвост. Хоть он и был весь испачкан в подсохшей крови, но благоухал намного приятнее, нежели одежда старика.

Почувствовав, что дышать стало легче, я обернулся и посмотрел в отверстие под крышей. На улице стало темнее, и с каждым мгновением усилившийся ветер становился всё холоднее и мокрее. Вскоре я услышал, как по крыше забарабанили капли дождя.

Обрадовавшись, что мне не придётся мёрзнуть на улице, я вернулся к изучению дома на предмет наличия съестного.

Всё деревянное убранство было увешано сушёными травами да цветами, а посередине помещения стоял массивный железный котёл. Сомневаюсь, что в этом чане старик готовит себе завтрак. Хм. Но где тогда он хранит еду? Может, в тех шкафчиках с массивными дверцами? Даже и не буду пытаться их открыть. Во! Кажется, нашёл что-то интересное.

Оглядываясь по сторонам, я начал планировать маршрут. Из стен торчали деревяшки с хранящимися на них предметами. И вот на одной из таких полок и находился нужный мне шматок еды. Однако он лежал идеально над столом старика, и моя вылазка выглядела рискованной.

Вспомнив, с какой ловкостью прыгал по деревьям, я решил довериться инстинктам и так же грациозно преодолеть этот путь. Но я облажался, ступив на первую же полку. Мой пушистый хвост как-то умудрился смахнуть тяжеленный горшок. И тот с грохотом полетел вниз.

Замерев, я посмотрел на старика… который даже не шелохнулся. Немного обдумав случившееся, решил забыть об аккуратности и продолжить путь напрямик. Я опрокидывал всё, что было расставлено на полках, а некоторые стеклянные колбы и вовсе падали вниз и разбивались. Как я и думал, глухой старичок вообще не заметил шума.

Взобравшись на нужную мне полку, я вначале поморщился от кислого запаха, но вскоре позабыл о раздражителе и радостно обнял ароматный булыжник. А когда я наконец откусил первый кусочек сыра, то тут же осознал, что больше никогда не захочу пить кровь и есть сырое мясо. Отныне буду питаться лишь этим в меру твёрдым и очень нежным сыром.

Почувствовал поток свежего воздуха. Я оторвал морду от трапезы и прислушался к завываниям под крышей.

Дверь распахнулась! Мощный поток ветра ворвался внутрь дома. Разложенные на столе бумаги поднялись в воздух и начали кружить по комнате. Пучки трав и плохо закреплённые высушенные цветы отрывались от стен, чтобы тут же быть подхваченными бурным воздушным потоком. За мгновение всё помещение захватил хоровод безумия.

От разбушевавшегося хаоса в доме стало холодно и мокро. Пространство возле входа и вовсе затопило дождём. Старик же только сейчас приподнял голову и посмотрел на распахнутую дверь:

— Что за? Кто дверь открыл? Э-э-эй… Чего молчишь⁈

Не знаю, к кому он обращается, но он старательно крутит головой в поисках своего собеседника.

— Милонег, ты где? Если сейчас не выйдешь, то я эту бутылку запихаю в твою Ганларскую… О-о-о! Да тут ещё что-то осталось!

Старик покрутил бутылкой перед глазами, разглядывая жидкость за стеклом, и залил остатки содержимого себе в рот.

— Кхе-кхе. Да ты прав… Нет больше Милонега. Да уж… Ну а чего я тогда дверь на ночь не закрыл? Долбанный ветер…

Старик скорчился, пытаясь выбраться из-за стола, но ножка стула застряла в щели между досок пола.

— Эй, слышь ты. Хватит… Эй, хватит говорю! Да, шо это за шутки такие⁈

И снова старик заговорил с невидимым другом. Однако не успел я толком озадачиться личностью его собеседника, как тот, извернувшись, выбрался на свободу.

Ой! Он уставился прямо на меня! А!.. Нет, он смотрит в землю. А теперь на потолок… на стол и снова на входную дверь.

— Точно… Надо закрыть калитку. Ик…

Старик стоял на дрожащих ногах. Стоило ему сделать несколько шагов, как его тело тут же поплыло. Выглядело так, словно он должен упасть, но каким-то образом он умудрился сохранить равновесие и продолжил идти навстречу к ветру.

За то время, пока старик раздуплялся, дабы решить проблему с дверью, разбушевавшийся в доме ветер уже успел натворить дел. Однако меня этот мокрый сквозняк… порадовал. За столь короткое время холодному потоку удалось выветрить весь затхлый запах кислятины. Теперь же в помещении пахнет хвойным лесом, морской свежестью и сушёными травами.

— Э-э-э-э! Да закройся ты уже!.. Старость — грёбанная гадость.

Кое-как навалившись, старик, ругаясь и пыхча, смог захлопнуть дверь и запереть её на засов.

— Фух… Вот же тяжёлая гадина. Я аж протрезветь успел.

Пока он возвращался обратно к насиженному месту, я обратил внимание, что его походка изменилась. Он больше не шатается и идёт относительно прямо. А нет, показалось. Под конец пути его ноги подкосились, и он чуть ли не упал лицом вниз. Лишь чудом в самый последний момент успел схватиться за край стола и замедлить падение.

— О! Зелье. А я-то думал, что уже всё выжрал.

Достав из-под стола бутылку, старик поставил её перед собой. Отодвинул стул и поспешил сесть на него. Вот только застрявшая в досках ножка не давала ему сделать задуманное. В итоге старику пришлось протискиваться в узкую щель, чтобы усесться на своё место.

— Грызли того погрызли. Надо будет этого гада неумелого хорошенько обучить уму разуму. Ещё плотником себя называет. Вон раньше тут жил настоящий мастер. Не то что этот недоученик, сколотивший мне тумбочку из гнилого древа. Давно пора выпороть дурака… Согласен, Фарс⁈

Услышав своё имя, я напрягся. Посмотрев повнимательнее на старика, заметил, что он… обращается не ко мне! А к золотому листику, укрытому в прозрачной колбе и сверкающему в тусклом свете настольной лампы.

Драгоценный кусочек меня спрятан от мира за толстым стеклом. Выглядит этот пьедестал мёртвого растения как какой-то сектантский алтарь. Но, с другой стороны, приятно, что старик не изменяет самому себе. Сразу вспоминаются времена, когда он сидел так же напротив меня и упивался своими зельями.

— Первое, чему научила меня учитель, так это готовить горячительное зелье. Да-а-а, выпивать она любила…

Откупорив пробку, старик пододвинул к себе пустую рюмку, чтобы наполнить её мутной жидкостью.

— Каждый раз, пробуя моё творение, она морщилась, ругалась, но после всячески хвалила. И говорила: «Вкуснейший вкус». Да, прошло уже столько времени, но я сам так ни разу не смог насладиться этим «вкуснейшим вкусом». Хотя вру, когда я распивал зелье с Милонегом, мне действительно нравился этот кислый аромат… За тебя, друг.

Резким движением старик опрокинул в себя содержимое рюмки и с грохотом поставил её на стол.

— Хах. После первой рюмки Милонег частенько тыкал пальцем в мой шрам на лбу и подтрунивал: обещал раскрыть моё настоящее имя. Видите ли, ему не нравилось называть меня Крестычем.

Продолжая говорить, он поднёс бутылку к рюмке и снова её наполнил.

— Увы, но как бы Милонег не уговаривал, я не мог вспомнить своё имя. Я даже имён своих родителей не знаю. А всё потому, что нас с братом выкрали работорговцы ещё в раннем детстве. И примерно тогда же нас и клеймили. Мне на лбу вырезали крест, а брату ноль. И всё для того, чтобы один мудак смог различать близнецов.

Неспеша подняв рюмку, старик прислонил её к губам и начал очень медленно пить, стараясь распробовать напиток.

— Кхе-е. Нет, это всё такая же гадость. Вкус не меняется. Хотя признаю — на душе стало теплее, вспомнилось как нас с братом ласково называла учитель. Крестик и Нолик… Да-а-а, время никого не щадит. И миленький мальчик по имени Крестик, постарев, стал Крестычем… Есть у меня ещё и другое прозвище, под которым меня знают многие люди да эльфы, — Грибной король. Вот только мне не нравится, когда так называют меня в лицо. А всё потому, что придумала его одна богиня с очень скверным характером. Вспоминаю, с какой усмешкой и пренебрежением она каждый раз произносит: «Грибной король», и тут же всё тело покрывают мурашки. Какая же она всё-таки скверная женщина!

Достав из внутреннего кармана небольшой свёрток, Крестыч положил его перед собой на столе и развернул. Внутри я увидел разноцветный порошок, сверкающий всеми цветами радуги.

— Но как бы меня не раздражало это прозвище, я всегда буду любить грибы с бриофитами. Учитель всегда называла их высшими растениями. Да, они прекрасны… Вспомнить хоть тот факт, что органы бриофитов снабжены сосудисто-волокнистыми пучками, состоящими из ксилемы и флоэмы.

Опустив пальцы в горку цветастого порошка, старик взял щепотку и поднёс её к пустой рюмке… но, задумавшись, отвёл руку в сторону.

— Может, пойти да сварить какое-нибудь зелье? Не-не-не, я ведь обещал самому себе, что впредь буду готовить лишь трезвым.

Договорившись с самим собой, он вернул руку к рюмке и разжал пальцы. Радужный песок плавно спускался вниз, переливаясь в тусклом свете огонька светильника. Но стоило сверкающим частицам устелить дно рюмки, как их тут же затопила мутная жидкость.

Подняв приготовленный коктейль, Крестыч поднёс рюмку к светильнику и начал с улыбкой наблюдать, как плавающий в зелье радужный песок отражает свет.

— Говорят, что Виарский мох создал сам Владыка. Оно и не удивительно. В этом бриофите содержится множество микроэлементов, положительно влияющих на человека. Вначале повышается температура, потом улучшается приток крови, и вскоре тело наполняют силы молодости. Однако есть неудобный побочный эффект в штанах… потому-то данный бриофит и был популярен среди мужчин. Был… Жаль, что он мог расти только в одном месте. Месте, которое уничтожил эльфийский герой Алэн Хэйзар… Я помню этого гадёныша. Если встречу его вновь, прибью!

Ещё немного понаблюдав за радужными частичками, Крестыч всё же поднёс рюмку к губам и рывком залил в себя содержимое. Глубоко вздохнув, он бросил посуду на столе. Отодвинувшись назад, выпрямил спину.

— Хорошо!

Старик замолк. Откинулся на спинку стула и начал смотреть на полоток. Не двигается. Снова уснул?

Заинтересовавшись его лицом, увидел, как морщинистая кожа наливается розовым румянцем.

Осознав, что ничего интересного больше не происходит, сосредоточился на трапезе сыра. Надо бы поспешить и доесть этот вкуснейший шматок деликатеса.

— Фыр-фыр…

Услышав какой-то шум, Крестыч резко повернул шею и посмотрел прямо на меня! Взгляд человека изменился, и я вновь увидел лицо монстра, желающего меня убить:

— Ах ты ж мерзкая тварь!

Даже помня о том, что старик находится в ловушке стула и он не сможет быстро встать из-за стола, я всё равно не стал испытывать судьбу и тут же поспешил развернуться, чтобы сбежать. Благо путь отступления уже был проверен, и я без лишних мыслей сиганул на следующую полку. Позади раздавался агрессивный шум ломающейся мебели, но я не стал оборачиваться и просто прыгнул вперёд, в отверстие под крышей.

На улице было темно и мокро, холодный ветер толкал меня в лицо, не давая нормально ускориться. Но отвратительная погода меня совсем не расстраивала. Спрыгнув на пышную ветку, я вздохнул с облегчением, что мне вновь удалось улизнуть. И даже почувствовав, что моя шёрстка потяжелела от влаги, я продолжал радоваться и бежать прочь. Подальше от этого проклятого дома!

— Шуршунчик! Ты где⁈

Оборачиваюсь и вижу дверь нараспашку, а в проходе стоит старик с вынутым из ножен мечом. И самое страшное, что он стоит прямо и его ноги совсем не дрожат.

— Шуршунчик⁈

Крестыч, чуть ли не сворачивая шею, крутил головой, выискивая меня. Я же решил довериться инстинктам и затаиться. Покрепче ухватился за ветку и всем телом к ней прижался.

Я ошибся.

Старик повернулся в мою сторону и плавно проведя глазами по веткам, посмотрел прямо на меня, а после широко улыбнулся:

— Хых-хы, ну привет… Тварина, убившая Фарса.

Забравшись в неизведанное, маленький герой двигался беспечно и даже нагло. Каждый его шаг подготавливал почву для опасных последствий. Всё ради избавления от назойливого чувства в животе. Он утолил голод, но жадность не позволила ему уйти сразу после достижения цели, и герой столкнулся лицом к лицу с последствиями своей опрометчивости.

Старик бежал на невообразимой для дряхлого тела скорости. Его стремительная прыть пугала. Я не мог ни о чём больше думать, лишь о побеге. После каждого прыжка ничего не видел кроме другой ветки для последующего манёвра. Мысли стали спутанными, зрение — туннельным. Я сосредоточился только на возможном пути к спасению.

Вот только как бы я не старался, мне не удавалось разорвать дистанцию. И всё из-за сбивающей с толку погоды.

Я бежал по мокрым, опасно скользким веткам и думал, что нельзя забывать об осторожности, иначе упаду прямо под лезвие безумца.

— Не уйдёшь! Шуршунчик, ты никуда не уйдёшь!

Мы столько уже бежим, а этот старый да немощный даже не выдохся.

Надо оторваться и спрятаться. Но где мне найти укрытие? Стоит после каждого прыжка внимательнее по сторонам смотреть… Точно! Зачем искать? Я ведь знаю об одном относительно чистом дупле. И мы как раз недалеко от той самой поляны.

Сориентировавшись, я резко меняю направление, перепрыгиваю на другую ветку, чтобы побыстрее добраться до укрытия.

— Хах-ха? Пытаешься меня запутать⁈ Не получится!

Увидев, как Крестыч ловко разворачивается на месте, я запаниковал. Чуть не упал вниз! Чудом удержавшись на ветке, продолжил скакать по деревьям, уже не оборачиваясь на преследователя. И всё же после очередного прыжка я замер.

Вцепившись в ветку, смотрел на стаю хищников. Волки, которых я считал погибшими, вели себя как ни в чём не бывало. Они все дружно улеглись под пышным деревом и продолжали облизывать уже обглоданные кости. Самого же медведя окончательно растащили, а кровавые улики смыл проливной дождь.

Тут и сам старик выбежал на поляну, чем побеспокоил зверей. Волки подняли свои морды и свирепо посмотрели на замершего человека.

— Ого, привет. И, пожалуй, пока… Эй, не смотрите на меня так. Я просто прохожу мимо. Пришёл вон за тем шуршунчиком. Вы, главное, не агрессируйте. Целее будете!

В момент, когда старик указал на меня рукой, я понял, что зря застыл на месте. Мне давно пора валить! Повернув мордочку, нашёл глазами нужное дерево с заветным дуплом и поспешил скорее спрятаться.

Заметив, что я пытаюсь скрыться, Крестыч попытался последовать за мной, но он разозлил и без того раздражённых волков. Звери как один повскакивали и, оскалив зубы, стали приближаться к старику.

— Ну зачем?.. Это ведь для вас ничем хорошим не закончится.

Крестыч спокойно следил за тем, как его окружают и грустно улыбался:

— На улице дождь. Мне холодно, я устал. Так и вы ещё пристали…

Один из волков, обходивший Крестыча, не выдержал и прыгнул на беззащитную спину. Старик тут же среагировал: развернулся и взмахом меча встретил нападавшего ещё в воздухе. Зверь замертво обмяк, а приземлившись, сложился сломанной куклой.

Воспользовавшись заминкой Крестыча, я ускорился. Оказавшись на нужном дереве и нужной ветке, я тут же нырнул в заветное дупло. Но вскоре, ведомый любопытством, высунул из него мордочку и продолжил наблюдать за происходящим внизу.

— Ну правда, хватит. Вы ведь ничего…

Замолчав на полуслове, старик опустил лезвие к земле и начал медленно кружить на месте. Он внимательно осматривал пышные ветки деревьев и пытался на них кое-кого найти. Из-за проливного дождя, конечно, сложно понять, но мне кажется, что у него намокли глаза и по щекам потекли слёзы горести.

Перестав кружиться, он вновь поднял меч и посмотрел прямо в глаза одному из волков:

— Из-за вас… Из-за вас я его упустил!

Звери тут же почувствовали надвигающуюся угрозу. Зарычав ещё громче, они начали пятится назад. Однако на этот раз нападал уже Крестыч.

Стремительным рывком он оказался перед самым крупным из хищников и лёгким движением вонзил лезвие в испуганный глаз животного.

Пока он доставал лезвие из черепа убитого врага, к нему со спины подбежал небольшой волчонок и попытался укусить. Крестыч лишь отмахнулся от малыша и подставил под раскрытую пасть голую руку, давая себя цапнуть за предплечье:

— Хах-ха, слабак! Совсем не больно! Лишь слегка покалывает и небольшое… онемение?..

Его глаза округлились, и он испуганно посмотрел на последнего волка, что обходил его со спины. Сделав какие-то выводы, он вернул своё внимание к щенку, который всё это время продолжал грызть его руку. С мрачным лицом старик завёл острый меч над головой и со свистом опустил вниз.

Прыснула кровь.

Волчонка отбросило в сторону, с зажатой в зубах отрубленной рукой. Оставшись без конечности, старик истекал кровью, но казалось, что в этот момент его ничего не беспокоило. Он действовал.

Развернувшись на пятках, Крестыч крутанул мечом и рубанул нападавшего волка. От мощного удара брызги крови полетели во все стороны, но большая часть красной жидкости попала на лицо старика.

Стоя с опущенным мечом и глубоко дыша, Крестыч смотрел на небо, позволяя каплям дождя умывать испачканную кожу.

Я же зачем-то сжимал в лапах деревянную дощечку и провожал взглядом убегающего прочь маленького волчонка с зажатой в зубах отсечённой конечностью.

Осознав, что старик может умереть от кровотечения, перевёл на него взгляд и увидел, как он подошёл к тому самому месту, где раньше рос золотой куст. А после сел на мокрую землю в привычную позу и уложил голову себе на согнутые в коленях ноги:

— Прости, Фарс. Я не смог отомстить за твою смерть… Но я обещаю. Сейчас немного передохну и отправлюсь искать эту мерзкую белку. Подожди ещё… немного…

Крестыч закрыл глаза и перестал шевелиться. Вот только на этот раз я не слышал того самого привычного храпа, которым он каждый день раздражал меня. Сейчас старик был пугающе молчалив, отчего в груди у меня всё сжималось.

В очередной раз посмотрев на лужу крови, я схватил зубами табличку богини и поспешил спуститься вниз.

Не хочу! Не хочу… И всё равно, что он пытался меня убить. Мне всё равно! Он ведь всё ещё остаётся моим единственным родным человеком в этом мире. Не хочу, чтоб он умирал. Даже если мне придётся заплатить высокую цену… я готов к этому!

Припоминаю, как старик отзывался об эльфийской богине. Говорил, что терпеть не может её скверный характер. Упоминал о том, что она не любит выполнять просьбы, а если и выполняет, то делает всё по-своему. Звучит всё, конечно, не так уж и плохо, но мне кажется, что он хорошенько смягчил слова перед тем, как произносить их вслух.

Подбежав к старику, я не стал терять время и тут же бросил деревянную табличку рядом с ним, в самую большую лужу крови.

Ничего не произошло. Я нервно смотрел, как рассохшееся дерево напитывается разбавленной дождём кровью и ждал чуда.

И тут земля задрожала! Из почвы стали вылазить деревянные щупальца. Переплетаясь друг с другом, они формировали силуэт человека. Жгуты сжимались и уплотнялись, превращаясь в элегантную фигуру девушки с деревянно-серебристой кожей. Вместе с тем, как на голове красавицы сформировались пышные травяные волосы, я заметил, как из земли начали прорастать зелёные ростки, которые вскоре преобразовались в роскошное платье.

Я с изумлением смотрел на красивую девушку, облачённую в цветочный наряд, сотканный из молодых стеблей травы, и с роскошными волосами, усеянными нежными цветами и листьями.

Богиня начала заваливаться назад, словно пытаясь усесться на воздух. Казалось, что она вот-вот должна плюхнуться на задницу, как вдруг из земли вырвались деревянные щупальца, что подхватили её, а после преобразовались в роскошный резной стул.

Открыв глаза, богиня с интересом посмотрела на Крестыча, а после перевела взгляд на меня:

— Привет, малыш. Расскажешь, что тут случилось?

— Фыр? Фыр-фыр.

— Да, может разговаривать ты и не умеешь. Но я ведь тебя понимаю.

— Фыр-фыр…

— Если хочешь выругаться, делай это молча! Больше предупреждать не стану. Поверь, обычно за бранные слова я убиваю.

Оценив мою испуганную мордочку, богиня усмехнулась, а затем разжала ладонь, и я увидел, как из-под рукава выползает деревянная змея.

— Фыр-фыр.

— Твоё желание вполне нормальное. Поверь, никто не хочет умирать.

Всполошённые инстинкты вопят о побеге, но разумом я понимаю всю глупость этих желаний. Боюсь, мне не позволят даже пошевелиться. Стоит мне неправильно дёрнуть хвостом, и деревянная змея тут же бросится на меня.

Остаётся лишь бороться со страхом и искать в себе силы. Нельзя показывать неуважение к высшему существу. Я должен терпеливо наблюдать за тем, как хищник спускается с колен богини и приближается ко мне.

— Ну так что? Ты мне расскажешь, что тут произошло?

— Фыр-фыр. Фыр-фыр, фыр, фыр.

— Человек сражался с волками. Всех перебил. Но когда его укусил волчонок, он вместо убийства малыша решил отрезать себе руку? Я правильно поняла?

— Фыр-фыр.

Когда деревянная змея уже приблизилась ко мне, та внимательно посмотрела мне в глаза, а после резко сменила направление и поползла к старику.

— Как-то не верится, что этот живодёр, погубивший множество жизней, решил пожертвовать рукой ради спасения волчонка. Давай спросим у него.

Когда змея подползла к Крестычу, начала оплетать его ноги, вместе с тем взбираться вверх по телу, попутно связывая по рукам и ногам. Достигнув шеи, она приблизилась к губам, а после сдавила оплетённое тело.

Кажется, старик почувствовал давящую боль, потому что его лицо сразу покраснело. Проснувшись, он приоткрыл глаза:

— Что эт?.. Г-г…

Крестыч не успел договорить мысль, как в его рот стремительно вползла деревянная змея. Он пытался сопротивляться, но силы давно покинули уставшее тело. Единственное, что он мог, — это злобно водить взглядом, изучая окружение.

Когда змея заползла уже на половину, его глаза закатились, тело задрожало. Наблюдая за мучениями старика, я решил вмешаться.

— Фыр-фыр! Фыр!

— Малыш, не переживай. У него всего лишь приступ отторжения. Он выживет… Должен, по крайней мере.

Уверен, она специально проговорила это таким тоном, дабы я переживал за старика ещё больше. Играет с нами, как с куклами.

Да я ведь знал это с самого начала! Знал, что у неё скверный характер ещё до того, как бросил деревяшку в лужу крови. Знал и был готов заплатить любую цену, лишь бы родной мне человек выжил.

Платить мне не пришлось ничем, но меня заставили смотреть, как он мучается, без возможности помочь. Остаётся лишь молиться о его благополучии…

Молиться⁈ И кому я собрался молиться⁈ Вот ей⁈ Той, кто с надменный лицом сидит на своём троне и наслаждается чужими страданиями?

Не в силах больше смотреть, я зажмурил глаза и опустил мордочку вниз. Но хрипящие звуки его конвульсий продолжали разноситься в моей голове, и даже сосредотачиваясь на шуме дождя, я продолжал видеть образ как он задыхается.

— Кхе-кхе… Кхе…

Услышав отхаркивающий кашель, я обрадовался тому, что старик выжил. Но стоило мне поднять морду, как я тут же увидел те самые холодящие, горящие жаждой убийства глаза:

— Эльфийская ведьма! Мать его земли! Ты что со мной сделала⁈

Вместо ответа богиня посмотрела на взбешённого человека и коварно улыбнулась. Но старик не остался без ответа. Ведь сама природа решила поддержать его недовольство.

Недалеко от кровавой поляны сверкнула молния, и последующий за ней крик старика растворился в протяжном грохоте:

— Хельта!!!

Великая мать земля знаменита тем, что её дары находятся на грани между божественным проклятием и благословением. Даже герои, что положили жизни во служении, рискуют заполучить подарок с рядом недостатков.

Истекающий кровью человек за период долгой жизни совершил множество противоречивых деяний. Но он точно не заслужил такого подарка, что даже сама богиня не знает, является ли этот дар благословением или же проклятием.

Пока старик орал на молчаливую богиню, я незаметно улизнул. Хотел и вовсе сбежать, но инстинкты манили меня к резной конструкции, на которой сидела Хельта. Мне хотелось забраться на деревянный трон и, развалившись, наслаждаться удобным сидением.

Пока я пытался выбросить это навязчивое чувство из головы, моё тело уже двигалось само. Ведомый тягучим желанием, я прошмыгнул под деревянное кресло и, улёгшись на землю, скрутился калачиком. Хоть я и укрылся от дождя, и мне стало намного теплее, однако то самое навязчивое чувство никуда не делось.

Удивительно, но из-за всей этой внутренней борьбы, я не уловил момента, когда старик перестал возмущаться на богиню. Сейчас они оба молчат. Крестыч и вовсе, откинувшись назад, развалился на траве. Лежит на спине с закрытыми глазами и, видимо, наслаждается тем, как капли дождя барабанят по его лицу:

— Эльфийская ведьма, может, объяснишь уже? Что ты со мной сделала?

— Не так быстро, грибной король. Мне ведь надо тебя ещё помучить, за всё то, что ты успел наговорить тут.

— Да ну? Тебе недостаточно того, что я и так уже мучаюсь?

— Разве? Что-то я не вижу криков боли и отчаяния.

— Ты смеешься, а мне действительно плохо. Каждый раз, как напрягаю мышцы, тут же чувствую, как внутри что-то начинает шевелиться. Ещё этот непрекращающийся зуд в суставах. А про нарастающую боль во всём теле я вообще молчу. Благо хоть отрубленная рука кровить перестала, да и рана уже затягивается.

— А ты уже начал слышать её голос?

Немного помолчав, старик приподнялся и посмотрел на богиню безумными глазами:

— Голос⁈ Её голос⁈ Ты кого в меня засунула⁈ Ведьма!

— Хех-хе, а ты как думаешь?

Крестыч долго вглядывался в усмехающееся лицо девушки, но в итоге сдался и вновь улёгся спиной на землю. Грустно выдохнул:

— Помнишь мальчика Чарли и его мать Ёнсу?

— Мм-м, нет. Это кто такие?

— Ты как-то спасла жизнь умирающему парню, за что тебе большое спасибо, ведь этот ребёнок мне нравится. Однако платой за спасение ты забрала плоть и кровь его матери, дабы оживить одну из своих дочерей. Да, теперь где-то по миру разгуливает могущественная дриада, выглядящая как Ёнсу.

— Что-то подобное припоминаю. Вроде доченька потом отправилась в Аргус. Зарегистрировалась там в гильдии авантюристов и сейчас во всю развлекается в глубинах подземелья.

— Богиня абсурда, скажи, я ведь прав? Штука, которую ты в меня засунула, — росток дриады?..

— Верно. Я связала тебя с одной из моих дочерей.

— Ну и за что мне эта заноза в заднице⁈

— Хм, прекрасное имя. Думаю, ей понравится.

— Ты смеёшься? Или действительно хочешь, чтоб я называл твою дочь «занозой»?

— А почему нет?

Небо давно поглотила тьма, но остаточного света хватало, чтобы я видел глубокую грусть на лице старика. Он молча лежал с открытыми глазами, и даже падающие на ресницы капли дождя не могли заставить его зажмуриться:

— Хельта, знаешь, а я звал тебя ещё вчера. Но ты почему-то пришла с большим опозданием.

— Разве? Даже не знаю. Судя по луже крови под тобой, я пришла вполне вовремя.

— Нет, ты опоздала. Я хотел, чтоб ты спасла наследие учителя.

— Наследие?

— Помнишь тот цветок, что она посадила перед прощанием? Ну так вот, он наконец пророс, а я не смог его сберечь.

— Какая грустная история… Продолжай.

Почувствовав неладное, я напрягся, но было уже поздно. Из ножек деревянного кресла вырвались стебли и опутали моё тело, не давая пошевелиться. Я был пойман в ловушку.

И всё же… мне не было страшно. Мои чувства двоились: мне одновременно хотелось и убежать, и остаться. Доверившись животным инстинктам, я расслабился и не стал сопротивляться.

— Если бы ты пришла вчера, когда я тебя звал, то ты могла бы спасти Фарса. Но уже поздно. Слишком поздно… Я подвёл учителя.

Когда богиня опустила свою руку, моя «тюрьма» начала двигаться. Стебли вытянулись и плавным движением вложили моё испуганное тело в нежную ладонь богини. Девушка подняла меня и, положив себе на колени, начала гладить.

— Крестыч… а что ты знаешь об этом цветке?

— Лишь то, что рассказывала учитель.

— А точнее?

— Она говорила, что в этом мире подобных растений не существует и если мне удастся, то я стану первым, кто смог вырастить чудо.

Руки богини оказались божественно нежными. Каждый раз, когда она проводила ладонью по моей мокрой шёрстке, всё моё тело покрывалось приятными мурашками. Несмотря на проливной дождь и холод, я был готов провести в этом положении вечность!

— Да, твой учитель умела красиво звездеть. Но я спрашиваю о другом. Ты ведь знаешь, где она взяла семя?

— Она вытащила его из самых глубин бездны подземелья. Этот золотой зуб монстра был единственной вещью, что она взяла с собой на поверхность.

— Вот именно. Вы с учителем зарыли в землю простой зуб монстра, и он каким-то образом пророс. Так и ещё спустя много лет… Как ты это объяснишь?

— Не знаю. Но я уверен, учитель с ним что-то сделала.

Дождь совсем не собирался заканчиваться и даже немного усилился. Я же перестал содрогаться от холода благодаря нежным поглаживаниям. Да и когда богиня почёсывала меня своими пальчиками, мне становилось одновременно и щекотно, и жарко. Странное ощущение… но мне нравилось.

— А теперь скажи мне, почему ты думаешь, что та сущность из подземелья погибла?

Приподнявшись, старик уселся и внимательно посмотрел на руки богини и, судя по его подозрительному прищуру, узнал во мне ту белку, за которой гонялся.

— Хельта, что ты пытаешься мне сказать?

— Лишь то, что твой цветочек жив. И если честно меня, это даже пугает. В отличает от тебя, я знаю чей именно зуб стал основой для рождения этого существа… Кстати, напомни его имя.

Крестыч наклонил голову набок и начал разглядывать меня с ещё более озадаченным лицом:

— Ам-м… Фарс.

— Какое чудесное прозвище. Да? Фарсик.

— Фыр-фыр.

— Постой, хочешь сказать, что этот шуршунчик…

Крестыч не стал заканчивать свою мысль и виновато потупил взгляд. Видимо, вспоминал все те моменты, как пытался меня убить.

— Грибной король, скажи, как бы ты поступил, будь в твоих руках жизнь ребёнка, которому суждено разрушить твоё королевство? Ты бы убил это дитя ради спасения своих подданных?

— У меня нет ни короны, ни подданных.

— Зато у меня есть…

Собеседники замолкли. Дождь усиливался.

Мне вновь стало холодно. Хельта перестала меня поглаживать.

Подняв на неё мордочку, увидел нескрываемую печаль. И с этой болью она смотрела именно на меня.

От её тяжёлого взгляда у меня всё сжалось. И я осознал своё прискорбное положение. Сейчас произойдёт что-то страшное, и единственным разумным решением будет сбежать. Однако я сомневаюсь, что мне позволят даже попытаться.

Остаётся лишь смиренно ждать и смотреть как решается моя судьба.

Подняв меня на руках, Хельта встала с места, чтобы тут же развернуться положить меня обратно, на сидушку кресла.

Осознав, что ничего плохого со мной не сделали, я глубоко выдохнул и тут же начал ёрзать, выбирая максимально удобную точку. Пока я вмещал свои чресла на троне, богиня уже подошла к Крестычу и уселась на мокрую землю рядом с ним, а после по-дружески обняла старика:

— Крестик, ты когда последний раз виделся с братом?

— Давно. Очень давно. Но зато я с большим удовольствием читаю все его сказки.

— Согласна. Нолик — талантливый мальчик.

— Какая же ты всё-таки… богиня. Мы с братом совсем скоро окочуримся от старости, а ты всё ещё считаешь нас детьми.

Хельта прижалась к старику поближе и начала поглаживать его по голове:

— Хех-хе. А я так и не спросила самое главное. Зачем ты отрубил себе руку?

— Правильно делаешь, что смеёшься. Ситуация действительно глупая. Я сам себя загнал в патовую ситуацию, где не было иного выбора, кроме как отрубить конечность, пока яд окончательно не распространился по организму.

— Яд? Какой ещё яд? Расскажи всё с начала.

— Недавним вечерком на меня напал медведь. И я вместо того, чтоб отпугнуть его горчичником, решил дать волю эмоциям. Облил зверюгу парализующим зельем! Захотел одним движением руки избавиться от всей той боли, что меня разрывала. Хоть я и обезглавил зверя, но душевные терзания никуда не делись… А вот эти вот волки поужинали бесхозным мясом, и, видать, немного паралитического яда осталось на их зубах.

— Обещал весёлую историю, но я слышу лишь грусть в твоём голосе.

— Прости, мне сложно улыбаться. Однажды я уже пережил смерть Фарса. И мне бы не хотелось снова испытывать ту боль. Не знаю, что ты задумала, но найди другой способ решить эту проблему.

Услышав, что тема разговора вновь вернулась ко мне, я поднял мордочку и внимательно посмотрел на богиню. Её взгляд был таким же тоскливым, как и погода:

— Вулдем слишком молод, дабы противостоять подобным угрозам. Этот мир настолько молод, что по нему до сих пор ходят те, кто собственными глазами видел Владыку, построившего всё это. И когда я в прошлом встречала подобные Фарсу аномалии, я без раздумий от них избавлялась. Но сейчас не могу. Ведь этого ребёнка посадила именно она…

— Приятно слышать, что ты тоже скучаешь по учителю.

Их голоса смолкли, а вместе с тем затихла и погода. Чёрные тучи уходили прочь вместе с дождём. Лишь редкие капли скатывались по веткам деревьев и одиноко падали на землю.

— Мне показалось или я увидела на твоём морщинистом лице улыбку?

— Да. Я улыбнулся. И даже готов рассмеяться, ведь осознал две очень важные вещи.

— Первая — это то, что наконец-то закончился дождь. Ну а вторая?

— Ты не убьёшь Фарса. Если бы ты действительно хотела его смерти, то прибила бы малыша ещё до моего пробуждения.

— Хах-ха, у тебя уже седая борода, но ты так и не понял главную житейскую истину. Никогда не ищи логику в поступках молодой и красивой девушки.

Богиня повернулась ко мне, и её лицо тут же посуровело. Она неспешно подняла руку и…

— Стой! Не делай этого!

— Поздно. Я уже всё решила.

— Давай заключим сделку! Я готов на любые условия.

Как только девушка услышала заветные слова, на её лицо тут же вернулась та самая пугающая коварностью улыбка:

— Смотри, условий будет много. Для начала тебе стоит занять освободившийся пост старосты деревни. Ну а об остальных инструкциях ты подробно узнаешь от человека, которого я к тебе пришлю.

— Старостой? Зачем тебе это?..

— Всё, хватит. Целую, обнимаю. Пока…

Богиня взяла Крестыча за плечи и повернула к себе, чтобы поцеловать в шрам на лбу. После доброго прощания девушка начала рассыпаться на мелкие веточки, которые тут же устремились к старику.

Когда маленькие стебельки оплетали тело человека, будто насекомые, он совсем не сопротивлялся, только смотрел, как они проникают под одежду. Но когда ползучие твари полезли в его рот и носовые пазухи, былое спокойствие сменилось паникой.

Пока старик брыкался и пытался избавиться от червяков в носу, я наблюдал как из обрубка его руки прорастают древесные щупальца. Они переплетались друг с дружкой, приобретая вид чего-то большего, становясь похожими на человеческую руку. Заметив, что Крестыч перестал брыкаться, я отвёл взгляд от деревянного протеза и тут же заметил изменения.

Морщины разгладились, мешки под глазами посветлели. Бледная кожа стала розового цвета. Однако седая борода никуда не делась. И хоть он и помолодел, но выглядеть как старик не перестал:

— Старость грёбанная гадость. Ну и что эта ведьма со мной сделала?

Защитница мирной и спокойной жизни впервые решила рискнуть. Вместо избавления от проблемы она повесила её на смертного. Но тот был лишь рад подобным тяготам и даже благодарен богине за доверие. Он намеревался защитить наследие учителя и преобразить маленькое бедствие в истинного героя.

После ухода богини старик ещё какое-то время валялся на земле и громко ругался на неё. Однако вскоре он заметил меня и тут же успокоился. По началу мне показалось, что он хочет согнать меня с удобного кресла и сесть на него. Но вместо этого старик доброжелательно улыбнулся и, поднявшись на ноги, протянул мне ладонь. И стоило ответить на его рукопожатие, как он поднял меня на руки и усадил себе на плечо.

Крестыч подобрал с земли свою клинок и, тут же развернувшись, зашагал прочь:

— Ты это… Прости, что я пытался тебя убить… два раза.

— Фыр-фыр.

Вдруг Крестыч пошатнулся с озадаченным лицом. Потеряв равновесие, он начал заваливаться вниз. Отведя руку в сторону, воткнул лезвие меча в землю, но клинок не помог замедлить падение, так как ушёл глубоко в почву. Поэтому, чтобы не упасть, старику пришлось вывернуть спину и расставить ноги.

— Ты кто, мать его, такая⁈ Что ты делаешь в моей голове?

Не понимаю. К кому он обращается⁈

Оглядевшись, я никого не заметил. Осознаю странность ситуации и перевожу взгляд обратно на Крестыча. Вижу, как он зачем-то поднял вверх свой деревянный протез и начал на него смотреть будто на собеседника.

М-да, видимо, у старичка «чердак потёк».

— Да помню я всё. Заноза ты эдакая. Просто… ты ошеломила меня своим внезапным появлением. Всё, хватит верещать! Ты лучше поподробнее объясни, о чём ты там говорила до этого. А то мне показалось, будто ты смогла расшифровать фырканье белки.

Вслушиваясь в слова Крестыча, я неотрывно слежу за его деревянной рукой. Она двигается как-то невпопад, словно её контролирует кто-то другой. Но больше всего меня интересуют движения пальцев. Складывается впечатление, будто эти жесты что-то значат.

— А ты понимаешь слова всех животных? Или только его?

Вот опять этот знак. Деревянная рука вновь скрещивает большой и безымянный палец. Сжимается в кулак. Теперь указательный смотрит вниз. Следом растопыренная ладонь с прижатым мизинцем…

— Жаль. А я надеялся, ты мне сможешь объяснить, на кой этот долбоклюв каждым ранним утром начинает долбить именно под моим окном. Когда весь мир ещё спит, этот долбанавт уже во всю терроризирует дерево. Эх, сколько же раз я уже пытался выпотрошить эту птицу, но она каждый раз умудряется упорхнуть… Ну а утром вновь возвращается.

Чем дольше наблюдаю за деревянной рукой, тем больше убеждаюсь в том, что это язык жестов. Осталось найти закономерности и… Ээ-э, а зачем мне это? Как-то слишком много заморочек, дабы удовлетворить простое желание подслушать чужой разговор.

— Фарс, смотри, как красиво.

Подняв мордочку, я увидел, как стремительно распространялся голубой небесный свет. А мокрые от дождя деревья отражали синие лучи, окрашивая округу в нежно лазурные тона.

Пока я наблюдал за сказочным преобразованием леса, мне вновь захотелось отправиться в далёкое путешествие, чтобы получше разглядеть этот сказочный мир. Но для начала надо бы перекусить, а то смотрю на мясистую шею старика и тут же слюнки наворачиваются.

— Фыр-фыр, фыр.

После того, как я высказал свою просьбу, деревянная рука вновь зашевелилась, показывая что-то жестами.

— Сейчас доберёмся до дома и перекусим. А чем бы ты хотел позавтракать? Есть предпочтения?

— Фыр-фыр.

— Сыр? У меня вроде был большой шматок сыра. Ну точно. Ты ведь его уже успел попробовать ещё ночью. И как тебе он? Понравился?

— Фыр-фыр. Фыр! Фыр-фыр-фыр. Фыр-фыр, Фыр-фыр…

Да как он смеет спрашивать? Это лакомство — будто бы нектар богов! Лучшее из того, что я когда-либо пробовал! Сырная текстура дарит незабываемые ощущения. Одновременно нежный и твёрдый вкус переполняет тебя полностью, заставляя почувствовать райское наслаждение…

— Хах-ха-ха! Я рад что он тебе понравился.

— Фыр-фыр.

Вдруг лицо старика изменилось. Он скорчил неприятную гримасу и посмотрел вдаль. Проследив за его взглядами, понял, что слышу слабый и отдалённый стук. Словно кто-то бьёт топором по дереву.

— Опять этот долбоклюв вернулся. Сегодня я уж точно найду способ поймать эту тварину…

И снова этот пугающий взгляд. Хоть в этот раз старик смотрит так на кого-то другого, но меня его глаза всё равно пугают.

— Фыр-фыр…

— Ты чего? Фарс, не переживай… Иди сюда. Дай тебя поглажу.

Старик поднёс к моей макушке ладонь и начал почёсывать за ушком. Конечно, его грубые руки ощущаются совсем не как руки богини, но мне всё равно нравится. Приятное почёсывание шершавыми пальцами, от которого мурашки по всему телу. Кайф!

Вот только у старика какое-то недовольное лицо. Он меня почёсывает, а со стороны кажется, будто он сам от этого страдает. И самое странное в этой ситуации — он умолк. Кажется, впервые вижу, как он молчит. Да и он ещё зачем-то стиснул зубы, словно ему больно.

И тут меня настигло осознание. Всё это время я когтями впивался в его плечо и раздирал кожу до крови, а Крестыч почему-то терпел. Даже сейчас, после того как он начал меня почёсывать, я непроизвольно стал ещё сильнее сжимать когти, усугубив ситуацию. А он вместо того, чтоб закричать, продолжил терпеть.

Из-за меня старик пострадал.

Я понял всю прискорбность ситуации. Стало обидно и горько. Захотелось всё исправить. Например, разорвать в клочья ту грёбанную птицу, что мешает ему спать!

Дождавшись момента, когда Крестыч будет проходить рядом с деревом, я напряг всё тело, чтоб одним прыжком преодолеть короткую дистанцию. Рывок, — и я цепляюсь за свисающую ветку.

— Фарс⁈ Фарс, ты куда?

— Фыр-фыр.

Я понимаю, что мы ещё довольно далеко от дома, но я уверен, что не смогу тут заблудиться, ведь этот ритмичный стук довольно хороший ориентир. Выбрав нужное направление, я поспешил вперёд, прямиком на шум.

Крестыч смотрел на то, как я ловко прыгаю по веткам и добро улыбался. Казалось, что он хотел мне ещё что-то крикнуть. Какие-нибудь слова напутствия, но вместо этого решил просто молча понаблюдать.

Не понимаю. Почему он так добр ко мне? Я ведь всего лишь кусок золотого зуба, что притащили из какого-то там подземелья. Но он ко мне относится, словно я родственник какого-нибудь дракона или даже бога.

Странно всё это. Хотя бы вспомнить, как тогда на меня смотрела богиня. Её взгляд был переполнен не только печалью и грустью, но также и страхом перед неизведанным.

Да и зачем я забиваю всем этим голову? Вместо того, чтоб искать нестыковки в логике окружения, мне стоит просто расслабиться и отдаться свободе.

С каждым прыжком я приближался к источнику долбящего звука. Вот уже видна крыша дома. Осталось лишь найти дерево, на котором сидит эта ярко красная птица…

Замерев и покрепче вцепившись когтями в ветку, я прислушался к внутренним ощущениям. Надо срочно разобраться. Действительно ли я могу чувствовать пространство вокруг себя либо мне это лишь кажется?

Вот я закрываю глаза, но осознание моего окружения никуда не исчезает. Даже наоборот, всё кажется более привычным. Действительно! Я ведь именно так раньше и наблюдал за окружением. Но вселившись в белку и обретя её чувства, я будто ослеп. Как я только мог забыть, что позаимствованные глаза и уши не являются моими родными и чувства это не мои, а захваченного тела?

Концентрируясь на внутреннем радаре, я тут же понимаю, что происходит подле меня. Вижу всё. И жучков, ползающих по стволу дерева. И ярко красную птицу, что без остановки долбит по дереву. Я даже могу видеть сквозь стены дома.

Зря я, конечно, просканировал убранства Крестыча. Аж настроение испортилось. Ведь я увидел одиноко лежащий наполовину съеденный шматок сыра. Теперь не могу ни о чём думать, кроме как о нём — вкуснейшем деликатесе.

Нет. Столь чудесный десерт надо ещё заслужить!

В тот момент, когда прыгнул на отдалённую ветку, я перестал думать о посторонних вещах и сконцентрировался на краснопёрой птице. Однако, чем ближе я к ней подступал, тем больше начинал нервничать. Эта птица просто огромная! Она не только размерами превышает меня, но и её клюв выглядит так, словно создан для убийства.

Я чувствовал, как моё крошечное сердце бьётся, подстраиваясь под такт ударов клюва об дерево. Чувствовал, как с каждым мгновением, сковывающие меня оковы рушились, позволяя телу двигаться свободнее.

И вот он. Момент настал. Всего один прыжок, и я окажусь на ближайшей к птице ветке. После следующего шага тварь меня заметит и дальше либо нападёт, либо попытается улететь. Вот только я не собираюсь её отпускать!

Птица держалась за ствол своими массивными лапами и без устали долбила дерево. И тут она на мгновение остановилась. Заметила бешенную белку, летящую на неё с заведённым для удара кулаком.

Благодаря неожиданному появлению мне удается хорошенько вмазать по пернатой черепушке. И чтобы не свалиться вниз, я тут же хватаюсь за торчащие перья и продолжаю свои нападки. Свободной лапой бью по голове, стараясь попасть по выпученному глазу.

— Кра-а! Кра-а!

Если сперва птица и замешкалась, то сейчас она вовсю брыкается, пытаясь скинуть меня.

В момент, когда она расправила крылья, я чуть не сорвался. Мне пришлось остановиться и покрепче ухватиться за спину противника.

— Кра-а! Кра-а…

Из-за постоянных раскачиваний было неудобно ни бить, ни царапать. Оставалось лишь затаиться, ожидая, когда птица попытается меня клюнуть.

И тут меня осенило: она физически не способна крутить шеей. Голова этой тупой птицы зафиксирована относительно туловища, поэтому, оставаясь на её спине, я в полной безопасности.

— Кра-а! Кра-а…

Задолбала махать! Бесишь!

Раскрыв пошире пасть, я вцепился в лопатку, пытаясь раздробить зубами кость крыла.

— Кра-а-а-а-а!! Кра-а-а-а-а!!

В тот момент, когда птица протяжно кричала, окружающий нас мир закружился, а обдувающий шерсть ветер усилился. Сконцентрировавшись на внутренних ощущениях, я тут же понял прискорбность ситуации. Мы падали вниз.

Чтобы меня ненароком не придавило огромной тушей, я оттолкнулся задними лапами от спины противника. Меня отбросило, но упал я совсем недалеко — на мокрую траву рядом с разъярённой птицей.

Поднявшись, посмотрел на превосходящего размерами противника, способного убить меня одним лишь ударом клюва.

Хоть нервы и были на взводе, но в этом чувстве не было страха. Наоборот, казалось, будто я вернулся в прошлое. Ностальгические образы создали картину, словно я вновь стою на боксёрском ринге.

Оказавшись за порогом неминуемой битвы, герой без раздумий ринулся вперёд. Фантомные воспоминания давили тяжёлым грузом. События прошлого подталкивали к пропасти безрассудства — пренебречь инстинктами и схлестнуться в неравной схватке. И вместо того, чтоб отбросить ностальгические позывы, герой решил им поддаться.

Я стоял на задних лапах и внимательно изучал громадную птицу. Её красное оперение переливалось в лучах утреннего света, а глаза полыхали желанием убивать. Однако крылатый хищник почему-то не нападал, а лишь следил за мной. И от этого затишья создавалось впечатление, будто сам мир остановился.

То крыло, которое я пытался откусить, птица старательно прижимает к телу. И судя по тому, как оно подрагивает, предположу, что махать она им уже не сможет. Стоит держаться поближе к покалеченной конечности и нападать именно с этого фланга.

— Кра-а! Кра-а!

Заметив, что я двинулся в атаку, птица громко завопила. Пыталась меня напугать. Но я продолжил приближаться, и она вместо того, чтобы отступить, вцепилась когтями в землю.

Оценив твёрдую стойку противника, я заподозрил неладное и поспешил отскочить в сторону.

Тело птицы немного накренилось вперёд, и в месте, где я только что находился, будто бы произошёл взрыв. Во все стороны полетели куски земли, а клюв монстра окрасился грязью.

Мои инстинкты завопили. Хотелось отступить, но нежелание показывать спину оказалось сильнее. Поэтому я встал на четыре лапы и внимательно посмотрел на ноги противника. Заметил, как двинулось колено птицы, и отскочил в сторону.

Земля взрывается в опасной близости от меня, да так, что меня аж накрыло кусками грязи. И тут же вновь отпрыгиваю, уходя от очередного удара.

Нельзя останавливаться. Надо двигаться. Маневрировать между атаками, каждый раз менять своё направление. А главное, стоит поспешить сократить дистанцию, иначе…

Я осознал, что могу проиграть, и шерсть поднялась дыбом. Меня охватила злость. Образы прошлых поражений заполнили разум. Удар поражения бьёт сильнее смерти. Не хочу проигрывать!

Я оскалил зубы. Из-за непреодолимой ярости сосредоточился лишь на горле противника, на которое без раздумий бросился.

Боль!

Я чувствую глубокую и пустую боль…

— Кра-а-а-а-а! Кра-а-а-а-а!

В глазах потемнело. Тело покинули силы, и я беспомощно рухнул на влажную траву. Напоследок подняв глаза, увидел силуэт огромной птицы, по грязному клюву которой стекали капли моей крови…

— Кра-а-а-а-а!!

Когда птица перестала издавать победный клич, я напрягся. Приготовился к тому, что она сейчас начнёт жрать меня живьём. Но добивающего удара не последовало. Она лишь взмахнула напоследок здоровым крылом, развернулась и потопала прочь.

Хоть краснопёрый монстр и убегает, я этому совсем не радуюсь. Ведь я лежу на земле с огромной дырой в туловище. А ещё я проиграл. Да уж. Почему-то именно от поражения мне печальнее всего. Я готов умирать хоть по десять раз на дню, лишь бы больше никогда не проигрывать.

Меня одолел долбоклюв. М-да. Звучит отвратно…

Мне не удастся победить смерть. Даже бороться смысла нет. Остаётся лишь смириться с очередным поражением.

Поражением…

А разве я способен проиграть?

Не стоит забывать, что шкура белки — это всего лишь удобный способ передвижения. Если с телом что-то случится, я всегда могу сменить его. А пока, за неимением других вариантов, думаю, стоит попытаться отремонтировать свой транспорт.

Для начала концентрируюсь на собственной сути. Из золотого зуба прорастает множество тоненьких корней, что уже давно стали частью нервной и мышечной системы зверя. Следовательно, я могу попытаться закрыть кровоточащее отверстие, отрастив в том месте более плотные корневые отростки.

Сосредоточившись на ране, выпустил из тела деревянные щупальца и, переплетая их друг с другом, начал сшивать плоть.

Однако, хоть я и остановил кровотечение, часть внутренних органов всё так же была повреждена, а некоторые — и вовсе разорваны. Так как воссоздать новые части тела я навряд ли смогу, мне остаётся лишь подлатать то, что от них осталось. И начну я, пожалуй, с пищеварительной системы…

— Фарс, с тобой всё в порядке?

Мм? Я слышу голос Крестыча. Настолько сосредоточился на врачевании, что совсем не заметил его приближения.

Открыв глаза, увидел обеспокоенное лицо старика. Он протягивал мне руку, будто приглашая меня взобраться на неё. Не отводя взгляда от ладони, я продолжил лежать на мокрой траве.

— Фыр-фыр.

— Нет, не в порядке. Я же вижу. Ты весь в крови.

Раньше мне нравилась та забота, с которой Крестыч смотрел на меня. Но сейчас подобное внимание только раздражает. Аж хочется нагрубить ему, дабы он поскорее отвалил со своими вопросами.

— Фыр-фыр-фыр. Фыр!

— Так значит, ты сражался с красной птицей… А где она сейчас?

Подняв голову, старик медленно осмотрелся и вновь опустил взгляд на меня.

— Ясно. Так тебя злит, что она сбежала?

Нет. Меня бесит, что ты такое внимание уделяешь моему проигрышу. Неужели так сложно отвернуться и сделать вид, что всё в порядке⁈

Крестыч протянул вторую руку. Аккуратно обхватил меня двумя ладонями и поднял с земли. Почувствовав человеческое тепло и холод деревянного протеза, я начал ёрзать. Но не найдя удобного положения, я просто свернулся в клубочек.

— Твоя шерсть вся в крови. Не хочешь искупаться?

— Фыр-фыр.

— А пока ты будешь мыться, я приготовлю тебе десерт из сыра.

Мне ведь не послышалось? Он сказал, что накормит меня очень сладким и безумно сырный десертом?

— Фыр-фыр?

— Хах-ха, обязательно накормлю.

С довольной улыбкой я опустил мордочку и уткнулся в свой хвост. Пахнет сыростью и гнилью. М-да уж. Крестыч прав. Действительно пора тщательно помыться.

— Сейчас позавтракаем и пойдём в деревню. Чувствую нутром, что стоит поторопиться и выполнить поручение богини.

Старик нёс меня на согнутых руках и неспешно двигался к своему дому. Быстрее идти ему мешал острый меч, заткнутый за пояс. С каждым шагом лезвие опасно раскачивалось, намереваясь проткнуть ногу. Когда я вспоминаю, с какой лёгкостью железяка разрубила толстую ветку дерева и отсекла голову медведя, складывается впечатление, что старик неоправданно рискует, держа обнажённое лезвие столь близко к своим ногам.

— Сколько бы я не думал об этом… никак не могу понять. Зачем Хельте делать меня старостой деревни?.. Заноза, а ты случайно не знаешь? Что задумала твоя маман?

Хоть я и не услышал ответа дриады, но зато почувствовал лёгкую вибрацию, исходящую от деревянного протеза.

— Ну а про посланника что-нибудь знаешь? Или об инструкциях, которые он должен мне передать?

Любопытно, что именно отвечает ему Заноза?.. Ладно, я особо не жалуюсь. Даже наоборот… приятно наслаждаться подобными вибрациями. Оу-у да, хочу каждый день засыпать под этот расслабляющий массаж.

Подойдя к дому, Крестыч тут же перешагнул порог, так как входная дверь уже была открыта.

— М-да, ну и бардак же тут. Так… Во, это должно подойти.

Старик подошёл к одному из столов, заваленных хламом, и аккуратно переложил меня в глиняную чашку. Судя по лежащей рядом ложке, он из этой посуды обычно ест.

— Побудь пока тут. Я сейчас налью тебе воды.

Развернувшись, Крестыч подошёл к другой столешнице, которая тоже была завалена разными непонятными вещами и начал что-то искать. Странно, конечно, почему он воду ищет среди стеклянных колб, которые наполнены подозрительными жидкостями разных цветов. Хотя, если вспомнить, он ведь каждый раз поливал меня из деревянной лейки странной на вкус субстанцией. Видимо, и сейчас готовит для меня какую-то особенную ванну.

— Заноза, если ты так хороша в растениях, тогда ты, наверное, знаешь где в этой округе растёт зелёный щавель?

Опустив глаза, старик увидел висящий на поясе меч и тут же поспешил его достать. После нагнулся и поднял с пола деревянные ножны. Лёгким движением он объединил две части, и тонкий меч вновь стал выглядеть как простой костыль.

Крестыч продолжил передвигаться по дому, уже опираясь на костыль. Хоть после манипуляций богини опора ему уже и не была нужна, он почему-то вновь шагал на трёх ногах. Видимо, так старику сподручнее или просто привычнее.

Наконец он вернулся ко мне с большим флаконом зелья. Откупорил крышку и начал наполнять этой жидкостью мою ванную. Вдохнув, я почувствовал приятный цветочный аромат.

— Фыр-фыр…

— Это заживляющее раны зелье сделано на основе амбора. А точнее — из корней амброзии. Когда кто-нибудь искупается или выпьет такой отвар, в его организме произойдет всплеск соматотропидов, из-за чего ускорится регенерация тканей.

Ничего не понял, кроме того, что мне предстоит мыться в лекарстве. Но… думаю, это к лучшему. Я так и не закончил сшивать внутренние органы, и меня уже достала эта давящая боль в боку.

Развалившись поудобнее, наблюдал за стариком. Сразу же отвернувшись от меня, он начал убираться в доме. Каждые несколько шагов нагибался, поднимая с пола пучки сушёных трав и цветов. Со стороны казалось, что он мучается, напрягая этими движениями поясницу, однако на лице старика красовалась улыбка.

Когда в комнате стало более-менее чисто, он подошёл к стене и снял с подвесной полки погрызенный мной шматок сыра. Но стоило ему поставить деликатес на стол, как его лицо тут же наполнилось печалью.

— Фарс, прости. Я тебе тут пообещал приготовить сладкий сыр, но столкнулся с проблемой. Видишь ли, я потерял свой инвентарь.

Крестыч какое-то время молча разглядывал недавно приобретённую деревянную руку, после одумался и взял стул. Поставил его возле тумбочки, на которой стояла моя ванная, и с виноватым лицом на него сел.

— Владыка, породивший наш мир, создал множество рас. У каждого народа есть своя история становления. И я тебе сейчас поведаю о горных жителях. Расскажу о том, как Владыка наделил маленьких человечков тайным знанием, позволяющим открывать порталы в отдалённые места. Хоть и звучит данное познание, как манна небесная, но на деле всё закончилось печально. Гномы умудрились разозлить создателя своим нежеланием работать, и он наслал на них проклятие, не позволяющее им даже помыслить об отдыхе. Отныне они живут, только пока трудятся.

Крестыч достал из-за пазухи небольшую блестящую монету тёмного цвета и начал перебирать её пальцами.

— Заручившись поддержкой богини эльфов, гномы построили центральный банк под великим деревом мира. Хотя точнее будет сказать, что они выкопали в земле свой главный штаб. Но на этом бородатые малыши не остановились и воздвигли свои филиалы в каждом крупном городе. Тем самым создали единые валюты для всех рас и народов, позволяя изолированным общинам принимать у себя торговцев.

Старик положил узорчатую монету на стол и указал не неё пальцем. Присмотревшись к ней, я увидел изображение: стрелки с узорчатыми закорючками, напоминающими листья винограда. Хоть сам материал монеты и поблёскивал, однако в углублениях он отдавал чернотой. А ещё казалось, текстура монеты движется как живая.

— Эту монету отчеканили гномы в своих кузнях. Её номинал составляет один мегабайт. А вот эти малыши стоят по килобайту.

Старик поднёс к столу другую руку и разжал ладонь. На стол посыпались малюсенькие монетки. Они тоже блестели и переливались чёрным цветом, но располагался на них совершенно другой рисунок.

— Фыр-фыр?

— Если честно, я сам не понимаю, из каких металлов сделаны эти малыши. Помню, учитель мне объясняла, что гномы специально выкупают у людей всевозможные руды, дабы создать этот кристаллический сплав для своих монет. И всё это для поддержания работы порталов, магия которых требовала различных расходников.

Мне кажется или старик ушёл от изначальной темы? Вроде он хотел мне объяснить, почему я остался без вкусняшки. Знаю его способность болтать без остановки, и надо бы поскорее одёрнуть его.

— Фыр-фыр. Фыр?

— Ну так инвентарь — это и есть та самая магия порталов, о которой я рассказывал. Если у тебя достаточно денег, ты можешь прийти в любой филиал банка, и гномы тебе нанесут округлую татуировку на ладони. Но так получилось, что я отрубил себе именно ту руку, на которой и был мой идентификатор.

Теперь понятно, почему в этом доме кроме сыра я не вижу никакой еды. Хотя… Мне ничего большего и не надо.

Предвкушение и азарт переполняли героя, потому как он знал, что скоро окажется в человеческом поселении, где он сможет увидеть мирскую жизнь простых людей. Воображая себе даже самые пустые деревенские улочки и размышляя над непримечательными жителями, он восторженно любовался окружающей обстановкой. Любая невзрачная суета контрастирует с уже давно наскучившим пейзажем колкого леса.

Я развалился на плече Крестыча и с превеликим удовольствием грыз сыр, наблюдая, как старик, опираясь на свой костыль, пробирался сквозь высокую траву. Обычно в местах, где часто ступает нога человека, трава толком и не растёт. Однако, как бы я не присматривался, я не заметил даже намёка на протоптанный путь. Непонятно… А как часто здесь кто-нибудь ходит?

— В пекло Аида всё это! Я когда-нибудь сожгу весь этот бурьян! Ну вот куда он такой растёт⁈ Кстати, Фарс, будь осторожен. Лишний раз не приближайся к этому растению. От этих с виду пушистых листьев ужасный зуд по всему телу. Помню, я как-то попытался уснуть в подобном месте, но через мгновение вскочил трезвый и бодрый. А после неприятно долго отмывался в холодном ручье.

Опустив морду, я посмотрел на зелёные кустики, из листьев которых торчало множество длинный волосков. Красивые белоснежные бутоны приманивали своей пушистостью.

— Фыр-фыр.

— Согласен, цветы действительно красивые. И если их хорошенько высушить, то лепестки будут хорошим анальгетиком. Я периодически готовлю лекарство из этой дряни для местного кожевника. Хм, вечно забываю, как на самом деле зовут старого… Он мягкотелый слабак и совсем не обижается на придуманное детьми прозвище — Тощак. Вот и забываю.

После той лекарственной ванны я не только почувствовал себя лучше, но и шёрстка стала более мягкая и блестящая. Каждый раз, когда лёгкие порывы ветра обдувают мою мордочку, мне прям хочется замурлыкать. И вот с таким хорошим настроением я готов слушать любой несуразный бубнеж старика.

— Фарс, ты это… Сильно не налегал бы на сыр. Мы сейчас направляемся в таверну, где я планирую заказать много разных и вкусных блюд.

Ой, можешь не переживать. Под вкусняшки у меня есть отдельный желудок. Кстати, а чем это пахнет?.. Такой приятный душистый аромат!

— Фыр-фыр?

— Ты, наверное, унюхал саррацению. Их специально посадили вокруг деревни. Хорошее средство против опасных насекомых. Вон видишь жёлтые чашелистики с пурпурными жилками?

Найдя глазами растение, на которое указывал Крестыч, я увидел цветок необычной формы и пчелу, прилипшую к краю его кувшиновидного листа. Насекомое старательно махало крыльями, но вместо того, чтоб освободиться, оно ещё больше вымазывалось в тягучей слизи.

— Саррацения выделяет сладкий сок, привлекающий насекомых. Они забираются внутрь кувшина, из которого им уже не суждено выбраться… Посмотри туда. Видишь красные цветы? Их тоже посадили деревенские жители.

Старик указал на куст с длинными стебельками и красными бутонами, напоминающими наконечники стрел.

— Цветы калипса. Хоть они и пахнут как сладкая морковь с душистым перцем, но этот запах отпугивает крупных хищников. Учитель говорила, что оно имитирует аромат очень опасного существа. Учуяв запах, животные тут же отступают, так как инстинктивно бояться зайти на территорию могучего хищника.

Интересно, и что это за опасное существо такое, которое пахнет сладкой морковью и перцем?

— Ну а ещё, мало кто знает, что сок калипса — мощное седативное средство. Если хорошенько сжать бутон, то можно получить масляный концентрат. Одной его капли достаточно, чтобы вырубить человека до самого утра.

Да уж! Крестыч безусловно хороший рассказчик, однако мне всё равно грустно. Шматок сыра, что я всё это время жевал, закончился. И теперь мне остаётся лишь развалиться поудобнее на плече и облизывать коготки. Ну… или просто попросить добавки!

— Фыр-фыр. Фыр!

— Хах-ха. Да, сейчас.

Старик засунул руку в поясную сумку и вытащил из неё аппетитный кусочек сыра. Широко растопырив лапки, я ухватился за протянутый мне деликатес, чтобы тут же вцепиться в него зубами.

— Твоя прожорливость напоминает мне учителя. В рот мне зелье! Как же она любила выпить. Она могла без остановки закидываться, но всё равно внимательно меня слушать. Даже несмотря на то, что из моего рта часто летели сплошные глупости.

Кто она? Эта таинственная учительница, по которой даже богиня тоскует.

— Фыр-фыр-фыр?

Вместо ответа Крестыч поднял голову и посмотрел на небо. Непонятно, на что именно он так пристально смотрит: на пушистые облака или же на мерзкую плоть космического существа, что обволакивает планету. А может, он просто решил скрыть от меня блестящие от влаги глаза.

— Хоть я и верю, что учитель ещё жива… Но мне мучительно представлять, как она блуждает по темноте бездны и не может найти дорогу домой. А я вместо того, чтоб собрать отряд авантюристов и спуститься на её поиски, остался на поверхности… ухаживать за кучкой грязи, в которую ради шутки закопали чей-то зуб. Ты прости Фарс, я тебя ни в чём не обвиняю. Просто частенько задумываюсь о том, что было бы, поступи я иначе.

По морщинистым щекам потекли слёзы. Старик не стал их смахивать.

— Я ненавижу себя за нерешительность. Жалею, что растратил всю молодость на пустое ожидание! Хоть она и обещала, но так и не пришла. Наверное, ей помешали вернуться… Сейчас, даже если бы я и решился нырнуть за ней в бездну, у меня просто не хватит сил там выжить. За годы моего ожидания подземелье расширилось и стало опаснее. Немощному старику не прожить там и недели. Тем более не спуститься на самую глубину.

Когда старик замолчал, я понял, что мне надо ему что-то ответить. Однако, как бы я не старался, никак не мог решить, какие именно стоит произнести слова. И пока я прикидывал подходящую фразу, к разговору подключилась Заноза.

Деревянная ладонь кружила перед глазами старика и предельно плавно жестикулировала. Глядя на эти размеренные и нежные движения, я понимал, что дриада пытается успокоить старика.

— А ты уверена, что она согласится мне помочь?

Заноза ответила просто. Сжатый кулак с оттопыренными мизинцем и большим пальцем. И выглядел этот жест довольно непринуждённо, будто говоря: «Расслабься да не парься, бро».

— Ну хорошо. Договорились. После того, как разберусь с поручениями Хельты, отправлюсь в Аргус и встречусь с твоей сестрицей.

Крестыч подошёл к накренившемся молодому деревцу и отодвинул в сторону пышную ветку, освобождая проход. И пока он протискивался сквозь колючие заросли, я с изумлением смотрел на хаотично разбросанные деревенские домики.

Старик двигался в сторону поселения, и путь пролегал через возвышенности. И с этого ракурса не только сама деревня была видна как на ладони, но и отдалённая от неё водяная мельница, построенная на берегу реки.

Голубой утренний свет играет на ещё влажных от дождя крышах. И хоть все дома и похожи друг на друга, однако каждый из них сияет по-особенному. Кажется, что вся деревня искрится уютом и заботой. Вот только смущает пустота на улице. Не хватает жизнерадостных детей, бегающих по широким улочкам, и ворчливых стариков, сторожащих лавочки…

— Фыр-фыр?

Услышав мой вопрос, Крестыч потупил взгляд. Создалось впечатление, будто это он виноват в отсутствии людей.

— У деревенских забрали жён и дочерей. Неудивительно, что каждую ночь мужики собираются в таверне и уничтожают запасы перегонки из картофеля. Я бы и сам им компанию составлял, если бы только они пили что-нибудь, помимо аквавита и без плавающих в стакане специй. Эх-х, один лишь Милонег поддерживал мою любовь к настойкам на цветах и травах.

Влажная от воды трава шумно скользила под ногами старика, однако устойчивая опора в виде костыля сопутствовала неспешному спуску с возвышенности, и вскоре Крестыч ступил на широкую дорогу, устланную каким-то странным песком, цвета засохшей крови.

— Фыр. Фыр-фыр?

— Это огненная земля, привезённая из адской пустыни. Из-за своих температурных свойств она считается хорошим алхимическим ингредиентом, но им всё равно довольно часто покрывают дороги, чтобы трава не росла, а зимой снег таял. Вот только из-за этой особенности с наступлением холодов дикие животные часто ложатся спать посреди дороги.

После объяснений я ещё раз взглянул на грязный песок и заметил, что дорога хоть и была покрыта множеством неровностей да ям, однако я не видел ни одной грязной лужи.

Неужели этот адский песок уже успел впитать всю ту воду, что дождём вылило на землю? Нет, наверное, дело в высокой температуре… Однако это тоже неверно. Вместе с испарением влаги должен возникать конфликт холодного и тёплого воздуха, тем самым создавая природный туман. Наверное так, но может и…

А зачем я ломаю себе голову? Проще ведь спросить.

— Фыр-фыр?

— Да ты прав, обычно после дождя над огненной землёй поднимается густой туман. Вот только деревня Колдец располагается на горной равнине. Здесь постоянно гуляют сильные ветра, поэтому тут отродясь тумана быть не может. Хотя помню: учитель мне рассказывала, как можно поднять облака искусственно, даже в столь проветриваемой области.

Старик становился всё более предсказуемым. Он ещё не начал отвечать на мой вопрос, но я уже знал, что он прямо или косвенно сведёт тему к учителю.

Почувствовав внутренним радаром чужое присутствие, я обернулся и увидел выходящего из-за угла дома толстого мужчину с мешком на плече. Заметив Крестыча, он сильно напрягся и сразу остановился. Мужчина начал медленно пятится назад. Пытается вновь спрятаться за домом?

— Фыр-фыр?

— Где⁈ Кто⁈

Крестыч начал крутить головой, ища глазами персону, которой я заинтересовался.

— О, Квадрар! Здорово. Как поживаешь?

Подняв глаза, мужчина недовольно оскалил зубы:

— Старик, ты достал нас путать! Меня зовут Треул! Да и как ты, слепой недоумок, умудрился меня перепутать с Квадраром⁈ Мы вообще ведь не похожи!

— Оу, ну чего ты сразу грубишь. Ошибся, я. С кем не бывает?

— Да захлопнись ты!

Мне показалось или этот странный мешок на его плече только что шелохнулся?

Фокусируюсь на свёртке и стараюсь ощутить пространство внутри него. Мгновение, — и я понимаю, что под тканью скрывается связанный парень без сознания. Приглядевшись к лицу пацана, тут же его узнаю, по характерной ране на всё лицо и деревянному глазному протезу.

— Фыр-фыр, фыр.

Переведя на меня взгляд, толстый мужчина криво усмехнулся:

— Старый ты пердун. Зачем тебе ручная крыса? Или ты настолько уже из ума выбился, что начал подкармливать паразитов?

Крестыч, ничего не ответил на грубую усмешку и сосредоточился на увесистом мешке, свисающем с плеча мужчины. Чем больше он смотрел на подозрительный свёрток, тем сильнее сжимал рукоять костыля.

Даже сейчас, когда пугающий взгляд Крестыча нацелен не на меня, а на мерзкого мужчину, мне всё равно страшно. Настолько страшно, что я не могу перестать смотреть в эти холодные глаза, переполненные желанием убить…

Назойливое любопытство пушистого героя помогло обнаружить похитителя детей. Дабы наказать злодея, он вынудил вмешаться своего опекуна. Вот только тот никогда не отличался благородством и тем более никогда не верил в искупление.

Сегодня никто не собирается прощать прегрешения злодея!

На лбу толстого человека поблёскивали капли пота, а руки дрожали. Он нервничал. Было видно, как он мечтает побыстрее закончить разговор:

— Ты чего на меня так вылупился⁈ Иди куда шёл!

Мужчина уже начал разворачиваться на одной ноге, но тут заметил, что Крестыч направился в его сторону.

— Отвали. Не подходи ко мне! Эй, ты!..

— Треул, будь добр, опусти пожалуйста поклажу на землю и отойди в сторону.

— А⁈ Ты головой тронулся или снова зельями упился? Мы, мясники, в подобных мешках пойманную дичь таскаем! Короче, старик… Отвали! Иди куда шёл!

Всё продолжая ругаться, толстый мужик развернулся и широкими шагами пошёл прочь:

— Бесишь! Можешь в нашу лавку за вяленным мясом больше не захаживать. Отныне мы с братом продавать тебе ничего не будем!

Глядя на удаляющуюся спину мужика, Крестыч остановился и вместо того, чтоб последовать за похитителем, зачем-то повернул голову ко мне:

— Фарс, ты уверен?

Ты ещё спрашиваешь⁈ Конечно, уверен. Я всё это время без остановки следил за засунутым в мешок телом пацана, пытаясь понять, дышит ли тот вообще. Ты же вместо спасения ребёнка стоишь тут и чешешь репу в раздумьях!

Однако, хоть мне и хотелось накричать на недоверчивого старика, я решил не тратить попусту время и ответить на поставленный вопрос без лишних слов, простым кивком.

— Хорошо. Можешь тогда спуститься с моего плеча?

Посмотрев на протянутую мне руку, я лишь фыркнул на неуместную заботу и спрыгнул на землю. Крестыч проследил за моим удачным приземлением, после перевёл взгляд на спину беглеца:

— Треул, постой! Мы не договорили…

— Отвали, урод! Я тебе уже сказал всё, что хотел.

Толстяк ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Заметив это, Крестыч перехватил свой костыль, приготовившись достать меч из ножен, и наклонил вперёд корпус. Глядя на его неустойчивую позу, мне начало казаться, что он сейчас завалится вниз. Однако вместо падения его тело неподвижно замерло.

Старик закрыл глаза, глубоко выдохнул и тут же рванул вперёд на удивительной скорости. В воздух поднялись клубы пыли, и я услышал металлический свист.

Крестыч не только догнал мужика, но и всадил ему в спину клинок. И тот, пронзив рёбра, вышел с другой стороны.

— Кха-а… Что?..

Толстяк откашлялся кровью и непонимающе посмотрел вниз, на торчащее из груди лезвие.

— Не переживай ты так. Я всего лишь пробил твоё лёгкое. С тобой всё будет хорошо. Главное, не шевелись. Ну и сам клинок не трогай, иначе кровью захлебнёшься.

— Кх… Зачем ты…

— Подожди ты с расспросами. Дай я сперва взгляну на твою поклажу.

Старик стянул с плеча мужчины увесистый свёрток и, немного отойдя в сторону, аккуратно положил его на землю.

— Подожди… Не надо…

Разорвав край мешковины и заглянув внутрь свёртка, Крестыч тут же вскочил на ноги и хмуро посмотрел на торчащий из спины толстяка клинок:

— Что ты собрался с ним делать? А⁈

— Я всё… Всё объясню…

— Да нет. Не стоит.

Старик схватился за рукоять и потянул на себя. Сразу после того, как меч вышел из спины, рот мужчины наполнился густой кровью. Он схватился за грудь и попытался вдохнуть, но лишь забулькал кровавыми пузырями.

— Гх-х… Гх-х-х…

Крестыч пнул в бок толстяка. Тот закружился на одной пятке и, запутавшись в своих же ногах, завалился на спину.

Старик пристально посмотрел, как мужчина пускает кровавую пену изо рта, и подошёл поближе. Немного подумав, он перехватил свой меч, нагнулся над умирающим телом и вытер окровавленное лезвие об одежду толстяка.

— Не переживай… Я не собираюсь тебя добивать. Наслаждайся страданиями.

Тем временем я подбежал к окровавленному телу и сел рядышком, терпеливо ожидая, когда же старик наконец отвернётся.

Вот он вернул клинок обратно в костыль, отошёл в сторону и нагнулся над свёртком, дабы продолжить вызволять спящего парня.

Я понимаю, что сильно рискую, проделывая подобный фокус у Крестыча под носом. Однако я сомневаюсь, что в ближайшее время мне вновь удастся наткнуться на никому не нужное тело.

Снова оглядываюсь на старика, занятого освобождением парня. Убедившись, что тот не обращает на меня никакого внимания, взбираюсь на круглый живот толстяка, чтоб тут же поднести морду к кровоточащей ране и медленно, без лишних звуков срыгнуть золотой зуб.

Моё сознание разделилось. Появилась странная уверенность, что я нахожусь в двух местах одновременно. Но чем дольше я сосредотачиваюсь на своём старом теле, тем больше понимаю, что отныне зверёк мне не подвластен. А когда когтистые лапы начали запихивать мою золотую оболочку в открытую рану человека, я окончательно убедился в том, что в теле бельчонка сохранилась часть моего сознания.

Зверёк ещё немного потоптался на груди толстяка, наблюдая за тем, как из золотого зуба прорастают корни и спрыгнул на землю, прежде чем старик обернётся на крики боли, которые сейчас начнёт извергать мужчина.

Странно. Мои тоненькие щупальца стремительно пронизывают плоть, а толстяк всё продолжает лежать безмолвно. Я уверен, ему сейчас должно быть больно, но он почему-то молчит, как мертвец.

Не понимаю, как так получается? Я ведь чувствую, что сердце в его груди всё ещё бьётся. Но, видимо, ненадолго…

Не знаю, сколько осталось времени до его смерти… Надо поспешить и очистить дыхательные пути от крови. И только после нормализации дыхания я избавлюсь от разрыва тканей, а после приступлю к захвату тела.

Тем временем Крестычу удалось освободить пацана, и он сейчас пытался привести его в чувства:

— Чарли! Ёнсу! Кто-нибудь! Проснитесь наконец.

Мальчишка с правильными чертами выглядит довольно симпатично, если, конечно, не обращать внимание на изуродованную половину лица.

Покрывающие кожу рубцовые шрамы смотрятся странно, будто кто-то обглодал ему лицо. Да и на щеке виднелись вмятины и затянувшиеся дырки, оставленные клыками. Одна из бровей отсутствует вместе с ресницами и веками. А на месте глазного яблока расположился деревянный протез, который только что начал двигаться сам по себе.

— Утро доброе, старичок.

— Да неужели! Вы проснулись.

Парень приподнялся, усаживаясь поудобнее на песчаном покрытии дороги:

— Не совсем. Чарли ещё спит.

— Меня особо не волнует, кто именно всё объяснит. Я просто хочу узнать, из-за какой ерунды мне пришлось убить Треула.

Крестыч наклонился в сторону, давая возможность парню осмотреть труп.

— О, гляди, какая милая белочка. Такая пушистая-пушистая. Малыш, ты чего тут делаешь?

— Ёнсу, ты куда-то не туда смотришь.

— Ну а ты что предлагаешь? Таращиться на труп?

— Я надеялся, что вид умирающего человека заставит тебя рассказать о случившемся, чтобы я понял, стоит ли пытаться его спасти.

— Ой, да забудь ты о нём. Лучше расскажи, что это за милый зверёк на меня смотрит. Ведь я понимаю, что это твой питомец, внутри него я вижу яркую сеть энергетических каналов.

Поначалу мне показалось, что этот глазной имплант всего лишь заглушка, умеющая двигаться. Но, приглядевшись, заметил, что деревянный зрачок прям как живой, то сокращается, то расширяется.

— Что ещё за энергетические каналы?.. Хотя неважно. Хватит уходить от темы. Скажи уже наконец! Мне спасать Треула или нет? Он вот-вот захлебнётся кровью.

Вместо ответа пацан с улыбкой посмотрел на деревянный протез Крестыча, который активно жестикулировал:

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться. А ещё, Заноза, у тебя очень красивое имя. Получше, чем у других дриад…

— Вы издеваетесь⁈ Он ведь умирает!

— Прости, старичок. Сейчас всё объясню. Дай прийти в чувства. Я ведь только проснулась.

Парень вскочил на ноги и начал отряхивать одежду от огненного песка. Крестыч тоже решил последовать примеру и, оперевшись на свой костыль, поднялся с земли:

— Ёнсу!

— Да подожди ещё немного. Сам ведь знаешь, если сразу не очистить эту гадость, потом пятна на одежде останутся.

— Ну и ладно. Я уже не успею его спасти. Можешь отряхиваться. Тебя уже никто не торопит.

— Ой, да ладно… Если вкратце, то Чарли решил провести расследование и найти убийцу Милонега. Первым подозреваемым была Линда, из-за того, что накануне у неё со старостой был конфликт. Однако при всём желании с ней поговорить не получится, так как толстушку забрали орки. Вот Чарли и решил побеседовать с её сыновьями. Старшего он найти не смог. Наверное, Квадрар, как обычно, заночевал в лесу. Поэтому и отправился на поиски Треула, и по странному стечению обстоятельств он тут же его нашёл. Стоило Чарли только выйти на улицу, как с ним поздоровался вечно недовольный толстяк. Вот парень и растерялся, потому вместо приветствия набросился на мужика с обвинениями и расспросами. Треул разозлился, но вместо попыток возразить и оправдаться, он развернулся да убежал прочь… чтоб вскоре вернуться.

Сделав небольшую паузу, пацан ещё раз осмотрел свой наряд, убеждаясь, что на нём не осталось песка.

— Ну так вот. Рано утром толстяк ворвался к нам домой и напал на ещё спящего Чарли. Я, конечно, перехватила контроль над телом и вроде как надавала тому по морде, но он оказался физически сильнее. Поборол меня и заставил выпить какое-то там зелье. После первого же глотка я и потеряла сознание.

— Ага. Так значит на Милонега нап…

— Ой, да неважно. Старичок, ты мне лучше расскажи о себе. Где ты успел подцепить такую симпатичную дриаду? Да и сам ты стал красавчиком. Вон у тебя почти все морщины разгладились, а изо рта больше алкоголем не несёт. Смотрю на тебя, и глаза радуются…

— Ёнсу, у тебя отвратительный характер. Бедный Чарли…

— Ой, да ну тебя. Его тут комплиментами заваливают, а он грубит.

Парень увидел настороженное лицо Крестыча и, заинтересовавшись, обернулся посмотреть, на что же он так пристально уставился.

Чуть поодаль от дороги застыл на месте высокий и широкоплечий мужчина, габаритами напоминающий медведя. Его квадратные черты лица создавали грозный и даже пугающий вид. Однако, если присмотреться к его глазам, сосредоточенным на мёртвом теле, то сразу становилось понятно, что он до чёртиков напуган.

— Ёнсу. Напомни, как зовут этого парня? Я вроде его уже где-то видел.

— Ты чего? Как можно забыть Чада, самого быстроногого труса во всей деревни? Вспомнить хоть ту историю, как он с визгом убегал от кабана.

— Да хоть от зайца, мне-то что. Главное, что у него хватит дури оттащить этот труп до ближайшей канавы.

— А, ну это запросто. Смотри и учись старичок… Эй, Чад! Поди сюда!

Услышав крик парня, глаза огромного мужчины расширились ещё больше, и он вместо того, чтоб подойти, совершил шаг назад.

— Да ладно! Чад, не бойся. Никто тебя не обидит! Даже наоборот, получишь вознаграждение за хорошо проделанную работу.

— Нет! Прости, я спешу…

— Да знаю я, куда ты спешишь! В подвал старой мельницы, к своему ушастому другу.

От услышанного огромные руки мужика задрожали, и он стал выглядеть ещё более напуганным:

— Ты…

— Ой, да уже давно весь Колдец знает, что ты слепому альву помогаешь создать новый посох. Хах-ха. И кстати, как ты думаешь, кто именно ответственен за распространение всех самых интересных слухов на деревне?

— Зачем тебе это?

— Ой, да ладно. Хватит бояться и иди сюда! Помоги оттащить вон тот труп. А за это вот этот добрый старичок поможет с посохом для твоего друга.

Услышав предложения пацана, мужчина сжал кулаки и начал медленно приближаться. И с каждым шагом ужас на его лице лишь усиливался.

Золотая основа героя покинула пушистого зверька, но с ним ничего не сталось. Пронизывающая плоть корневая система никуда не делась, и он продолжил осознавать себя собой. Однако зверёк потерял способность чувствовать окружающее пространство. Но и со сломанным кругозором он планировал наслаждаться бескрайними просторами удивительного мира.

После того, как я выплюнул золотой зуб и засунул его в грудь умирающего человека, мне стало до жути обидно. Я понимал, что моё сознание разделилось. Понимал, но всё равно злился из-за этого. Злился, что почему-то именно мне было суждено остаться в теле белки, когда «другой» я переселился в человека. Почему⁈ Вот почему я тут, когда он там⁈ Это ведь я придумал план по захвату бесхозного тела! И именно я должен был стать тем толстяком! Несправедливо…

Успокаивает лишь приятное поглаживание миниатюрных ладошек. Да и вообще, мне почему-то действительно нравится находиться на руках этого парнишки. Он как-то по-особенному меня обнимает, словно котёнка, и так же нежно поглаживает. Вот только его звонкий голос немного раздражает писклявыми нотками:

— Хах-ха, старичок, ну ты даёшь. Весь такой важный да отважный выходил против страшных орков, чтоб тут же проиграть лесным шавкам. Хах-ха, ты облажался прям в стиле Чарли!

Крестыч поднял свой костыль и легонько ткнул им в бок пацана:

— Ёнсу, у тебя отвратительный характер.

— Ой, хватит это повторять. Все и так знают, что это неправда. Вон даже Занозе не нравятся твои нападки.

— И не говори. Пригрел предательницу.

Когда Крестыч с пацаном подошли к перекрёстку и повернули на более широкую улицу, я увидел впереди большое здание, отличающееся от других. Оно находилось ещё далеко, но я уже отсюда видел, что рядом с ним собралось множество людей.

— Кстати, старичок, а почему ты Чада попросил оттащить тело глубоко в лес? Чем тебе моя идея сбросить того толстяка в реку не понравилась?

— Потому что отравлять питьевую воду — идея плохая. Дальше вниз по течению есть и другие поселения… Точно! Ты ведь и сама родом из тех мест.

— Да пошли они! Я бы их всех сама с удовольствием в реку сбросила.

— Паразитка, хватит зубы показывать и объясни мне наконец. На кой ты Чаду пообещала помощь в создании нового посоха для альва?

— Ой, ну не знаю… Это первое, что пришло в голову.

— Удружила, прям спасибо. У меня и без этого забот полон рот.

— Да кому ты звездишь? Все и так знают, о чём мечтает твой ротик. Ночами колдырить и весь день потом спать.

Вдруг выражение лица парня изменилось, и он внимательно посмотрел на то, как протез старика торопливо что-то показывал. Вот только Крестычу совсем не понравилось происходящее, и он ударил себя по деревянной руке.

— Заноза! Ты зачем это рассказываешь⁈ Зачем⁈ Дура ты тупая…

Стиснув зубы и сжав покрепче костыль, Крестыч ускорил шаг, оставив парня немного позади. Но того совсем не волновал раздражённый старик, он опустил взгляд себе на руки и стал внимательно разглядывать меня.

От этого пристального внимания мне как-то не по себе… Неужели Заноза рассказала именно про меня? Неудивительно, что Крестыч так разозлился. И я с ним полностью согласен. Заноза — та ещё дура…

Они молча шли по улице, смотрели по сторонам и о чём-то размышляли. Всё бы ничего, вот только пацан перестал меня гладить. Вместо приятного массажа он теперь крутит меня в руках и пристально изучает. Даже заглянул под хвост, отчего мне стало уж совсем неловко.

Чтоб хоть как-то отвлечься от унижений, я смотрел по сторонам на немногочисленных прохожих. Мужики да старики шли с опущенными глазами и опасно пошатывались. И все они выходили из того большого здания, к которому мы и направлялись.

Над аркой входа висела табличка с большими руническими буквами. Мне изначально показалось, что я никак не смогу прочитать написанное, но всё же смысл начертаний как-то сам отпечатался у меня в голове, тем самым подняв настроение. Ведь в таверне с названием «Много сыра» наверняка подают очень вкусные блюда.

Недалеко от самого входа старик всё же остановился и, обернувшись, посмотрел на пацана. Хоть раздражение и ушло с его лица, однако во взгляде больше не читалась привычная ему мягкость:

— Ёнсу, сделаешь заказ?

— Ну и что тебе взять?

— Молочную кашу. А Фарсу закажи сырную тарелку. И ещё спроси, есть ли у них сладкий творог.

Договорив, Крестыч тут же развернулся и поспешил скрыться за раздвижными дверями таверны, оставив пацана в недоумении чесать затылок:

— Ну а ты куда?

Постояв ещё немного с озадаченным лицом, парень всё же проследовал к входным дверям и зашёл внутрь. И тут мой чувствительный нос ощутил мешанину из приятных и не очень запахов, а по голове ударил гул голосов.

Мы оказались на пороге широкого обеденного зала с большим количеством столов и стульев. Хоть большая часть мест и пустовала, но людей всё равно было очень много.

Осмотрев зал, парень нашёл стоящего по центру старика и тут же улыбнулся. Словно зная, что сейчас произойдет, пацан подошёл к свободному столику, с которого удобно будет наблюдать за представлением, и уселся на лавочку.

Я уже намеревался высвободиться из объятий парня, но, почувствовав приятное поглаживание по шёрстке, тут же передумал.

— Тишина!

Крестыч постучал костылём по деревянному полу, привлекая к себе внимание. Удивительно, но после громогласного крика все как один замолчали и перевели на него взгляд.

— Многие из вас знакомы со сказками о страшном и злом грибном короле, поэтому вы меня и обходите стороной. И я вас прекрасно понимаю, ведь мне глубоко плевать на человеческие жизни и особенно на ваши. Потому что вы никчёмные отбросы, неспособные даже защитить собственные семьи. Однако вот Милонег отличался от вас… Было достаточно лишь его одного, дабы отпугивать все невзгоды от деревни. Ну, и как вы отплатили ему за счастливую жизнь в безопасности⁈ Ударом ножа в спину? Вы о последствиях не подумали⁈ Вы ведь знали, что Милонег Ганлар является моим другом!

Выкрикнув последнюю фразу, Крестыч замолчал, чтобы отдышаться. Пока его грудь тяжело вздымалась, он водил глазами по мужикам, сидевшим за столами. И никто из них не мог выдержать тяжёлого взгляда… Стоило старику посмотреть хоть на кого-то так, тот сразу виновато опускал голову.

— Вы вместо того, чтоб искать убийцу вашего любимого старосты, всё свободное время проводите за распитием аквавита. Такими темпами вы опустошите все запасы картошки. У вас еды не останется, и вы явно не переживёте надвигающуюся зиму.

— Ну а кто сказал, что мы собираемся дожить до неё? Как по мне лучший исход — это умереть от крепкой выпивки.

Крестыч внимательно посмотрел на крупного мужчину, решившего с ним подискутировать, и начал медленно подходить к его столику.

— Хорошо. Допустим, многие из вас потеряли желание бороться… Допустим, что лично ты смирился со своей судьбой и приготовился к смерти.

Остановившись перед мужчиной, старик достал из-за пазухи небольшой пузырёк и поставил на стол. Тот непонимающе уставился на стеклянный флакон, наполненный жидкостью странного цвета.

— Что это?

— Решение твоих проблем. Один глоток, — и ты уснёшь беспробудным вечным сном. Оу, что это за испуганный взгляд⁈ Только не говори мне, что ты всё же решил дожить до наступления холодов…

— А ну это… Это ну… А это…

— М-м?

— Ну, я это… Передумал умирать.

Крестыч перехватил свой костыль и одним движением вынул из него клинок. Тут же провёл лезвием по столешнице. От лёгкого взмаха на пол упал весомый кусок деревяшки.

Сидевший за столом мужик уставился на старика с ещё более округлыми глазами.

— Ты не прав. Передумать можно, лишь когда я сам решу передумать. Поэтому будь любезен возьми наконец флакон в руки. И прошу, не заставляй меня ждать.

— Нет! Умоляю. Не надо.

Старик развернулся и осмотрел зрителей.

— Ганлара убили, а ваших жён и дочерей забрали. И всё это из-за вашей никчёмности. Вы все! Такие же жалкие трусы, как и этот! Однако впредь всё изменится… Отныне порядки в Колдеце станут другими. Потому что теперь я ваш новый староста деревни!

Время и события проплывали мимо сознания героя, пока он пытался срастить плоть своего нового тела. Ему пришлось сконцентрироваться на ходе лечения, потому как столкнулся с опасной чередой проблем. Герой настолько сосредоточился на внутренних ощущениях, что не заметил, как его тело уволокли далеко за пределы деревни.

Я кое-как успел впитать корнями все излишки крови и освободить дыхательные пути, но сразу же столкнулся с другой проблемой. Почти все внутренние органы этого тела были наполнены гноем и слизью. Видимо, из-за плохой проходимости сосудов, шлаки скапливались в брюшной полости.

Осознав, что мои корни способны поглотить и переработать любую субстанцию, я начал потихоньку распространять их, стараясь получить доступ ко всем уголкам организма. А всё для того, чтобы избавиться от скоплений отмерших тканей и ненужных жировых отложений.

Тем временем другие мои щупальца, занимавшиеся захватом тела, как раз получили полный контроль над организмом, и я наконец-то смог открыть глаза. Увидел широкую спину огромного мужика. Оглядевшись, понял, что он держит меня за ноги и волоком по земле тащит. И, судя по звукам и окружающему пейзажу, находимся мы далеко за пределами деревни, где-то глубоко в лесу.

Чем дольше я смотрю на мускулистую спину мужчины, тем больше меня переполняет странное чувство обиды. Мне хотелось отказаться от своего уродливого и неповоротливого тела и стать им — красивым и сильным…

В то же время я не мог понять, откуда во мне появилась эта жадность. И размышлять об этом было как-то невыносимо сложно из-за того, что каждая рациональная мысль, убеждающая меня не делать глупостей, вызывала лишь раздражение. Наверное, подсознательно я всё уже решил.

Отведя взгляд от его спины, я тут же вскинул руки и ухватился за торчащий из земли корень, тем самым вырвав ноги из захвата и заставив мужчину повернуться ко мне.

Лишь на мгновение обернувшись и увидев моё лицо, мужчина тут же бросился наутёк:

— А-а-а-а⁈ Твою ж ма-а-а-ать! Нечисть!!!

Я смотрел, как он убегает, а внутри меня закипала ярость.

Вдох, выдох.

Сердце разгоняет кровь, заставляя сокращаться мышцы. Мои корни прорастают сквозь плоть и сосуды, заставляя шевелиться одеревенелое тело. Рывок. И я вскакиваю на ноги, чтобы тут же броситься вслед за убегающим здоровяком:

— Нет-нет-нет! Спасите! Помогите! А-а-а-а!..

Хоть с каждым шагом я и ощущаю своё тело всё лучше, вот только мне по-прежнему сложно его контролировать. Посему я то и дело спотыкаюсь о кустарники и врезаюсь в стволы деревьев. В итоге мужчина убежал далеко вперёд. Я потерял его из виду и зачем-то остановился. Остановился, и мой разум сразу переполнился неконтролируемым гневом:

— Как же это бесит…

Немного покрутив головой в поисках направления, в котором скрылся беглец, я сжал зубы и закрыл глаза. Правильнее всего будет отложить поиски и сфокусироваться на внутреннем состоянии организма. Чувствую, что после избавления от жировых отложений мышцам стало легче сокращаться, однако между волокнами осталось большое количество пустот, уменьшающих натяжение. Потому я тут же начал заполнять эти пустоты корневыми отростками для того, чтобы сплести их между собой, создавая подобие мышечных волокон.

Закончив с улучшением двигательной системы, я открыл глаза и глубоко выдохнул. Хоть я и почувствовал огромную силу в руках и ногах, мой разум всё ещё переполняло стремление догнать мужчину и забрать себе его красивое тело.

Прощупывая окружающее пространство, я начал расширять свое видение. Вокруг меня образовался всевидящий купол, и с каждым вдохом он становился только больше. Я быстро дошёл до возможного предела, но мне всё же удалось обнаружить испуганного мужчину.

Он бежал на пределах своих возможностей, словно пытался скрыться от своей собственной тени. Почему-то он совсем не оборачивается и просто бездумно продолжает бежать. Неужто он так и не понял, что уже давным-давно оторвался?

Опустив глаза, я посмотрел вниз на окровавленную и мокрую от пота рубашку. Стянул её с себя.

Избавившись от тряпки, которая всё это время стесняла движения, я расправил плечи и глубоко вдохнул, наслаждаясь холодным ветром, обдувающим влажную кожу.

Вдруг всё переменилось. Я в панике начал крутить головой, выискивая глазами оптимальный путь до мужчины. Этот «гений человечества» каким-то образом умудрился спровоцировать медведя и теперь убегает уже от него.

Надо поспешить и спасти идиота. Нельзя допустить, чтоб приглянувшаяся мне оболочка слишком сильно пострадала. Сориентировавшись, я выдвигаюсь в сторону, где убегающий должен оказаться через какое-то время.

С каждым шагом делаю глубокий вдох, насыщая тело кислородом. Чувствую, как в сосудах нарастает давление, и горячая кровь двигается всё быстрее. В ушах слышится ритм сердцебиения. Под пульсирующий аккомпанемент я наращиваю свой темп, переходя на бег.

Тем временем мужчина никак не мог оторваться от свирепого зверя. Хоть он и довольно легко маневрировал между деревьями, постоянно меняя направления, в попытках потеряться из виду ему не удавалось запутать зверя, и с каждым шагом расстояние между ними лишь уменьшалось.

Понимая, что я могу не успеть, заставляю мышцы в ногах сокращаться за пределами своих возможностей. Из-за чего каждый шаг стреляет огнём, и мне начинает казаться, будто я бегу по раскалённой земле. Но мне этого всё ещё мало, и я продолжаю напрягать тело, дабы увеличить скорость ещё больше.

Быстрее! Ещё быстрее! Я должен двигаться намного быстрее!

Я чувствовал жгучую боль во всем теле… и такую же невыносимую ярость. Этот мужик в очередной раз сменил направление. Вместо бега в мою сторону «идиотина» начал кружить вокруг дерева, всячески рискуя подставиться под размашистый удар зверя. Однако, к счастью, я был уже достаточно близко:

— Р-ра-а-ар-р-р!

— Мамочки! Прошу, отстань!

Мужик вновь сменил направление и ринулся уже мне навстречу. Вот только я не знаю, смогу ли увернуться от бегущего человека или мне всё же придётся снести его тараном. На этой скорости очень сложно управлять и тем более маневрировать, остаётся лишь…

— Уйди! В СТОРОНУ!!!

Испуганный мужик успел среагировать да отпрыгнуть, позволяя мне влететь в медведя и ударить кулаком со всего импульса по его огромной морде. Голова зверя впечатывается в мокрую почву, разбрасывая комья грязи.

Глубоко дыша, я пытаюсь успокоить дрожь в ногах, дабы сделать несколько шагов назад. Тело не слушается… мне остаётся лишь стиснуть зубы и наблюдать за тем, как прижатый к земле монстр смотрит на меня налитыми кровью глазами.

— Р-ра-а-Ар-р!

Прижав подбородок к груди, я расправил плечи и встал в стойку с поднятыми кулаками.

Медведь продолжал смотреть в мои глаза. Видимо, он не увидел в них страха, поэтому решил подняться на задние лапы, чтобы напугать меня. Но даже смотря на его массивное тело, возвышающееся надо мной, и осознавая ощутимую разницу наших форм, я совсем не боялся и даже улыбался, покрепче сжимая кулаки.

Меня переполняет восторг и предвкушение битвы с превосходящим по силе противником! Сражение на грани жизни и смерти. Шанс смыть кровью поражения прошлого!

Короткого перерыва хватило, чтобы мои ноги вновь ожили, и я смог свободно двигаться. Покрепче сжав кулаки, начал прыгать на носочках и широко улыбнулся, глядя на своего противника:

— Ну, что, шуршунчик? Потанцуем?

На зверя провокация не подействовала. И я продолжил внимательно следить за его движениями. Пытаюсь расшифровать закономерности, заметить проблески уязвимости сокрытую за медвежьей мощью.

Внезапно медведь наклоняется вперёд, и его когти разрезают воздух.

Мне с трудом удаётся уйти из-под удара, настолько он стремительно мощный. На мгновение во мне промелькнул страх, от которого я тут же избавился и ринулся вперёд. Отвечаю серией ударов по туловищу.

— Р-ра-а…

Следует танец уклонения и контратак. Воздух наполняется звуками ворчания, смешивающимися с музыкой колотушек, бьющих по твёрдой шкуре.

— А-ар-р-р…

Кулаки ноют от каждого удара. Я чувствую, как мои хрупкие костяшки не выдерживают напряжения и покрываются трещинами. Мышцы горят, сухожилия натянуты до самого предела, но я продолжаю колотить свирепого хищника, вкладывая в каждый удар желание убить.

Казалось, что все мои старания бесполезны. Мои многочисленные удары так и не смогли пошатнуть зверя. Невероятная стойкость медведя вселила в меня неуверенность и пораженческие мысли.

Мои движения стали замедляться…

Взмах! А за ним и второй.

Мир погрузился в темноту. Я ощущаю разрывающую боль. Когти рвут грудь и лицо. Мгновение, — и разбушевавшийся медведь нанесёт ещё один удар, и моё существование закончится в крови поражения…

Уклонившись от добивающего выпада, я сжимаю кулаки и поворачиваюсь к монстру.

— Нет! Я не проиграю!

Тело горит болю. Я истекаю кровью. Но это не значит, что я готов сдаваться! Даже лишившись глаз, я продолжу смотреть прямо в лицо противнику и, если получится, улыбнусь его трупу.

Глубоко выдохнув, я расслабляю кулаки. Когда я оказываюсь в смертельной опасности, посторонние эмоции уходят на задний план, позволяя мне оценить противника холодной головой.

Отскочив от очередного удара, я не стал бездумно контратаковать и просто внимательно проследил за поведением зверя своим внутренним чувством пространства. И тут же заметил, что сразу после удара монстр выпрямляет спину, возвращаясь в стоячее положение, тем самым, не давая мне приблизиться к голове. Из-за подобного поведения мне и приходилось всё это время бить его по толстой шкуре.

Заметив, как зверь готовится к уже привычной мне атаке, я вместо того, чтоб отскакивать в сторону, немного приседаю и делаю шаг вперёд, навстречу к надвигающемуся выпаду.

В момент атаки ныряю под лапу и всем весом выпрыгиваю, нанося точечный удар по челюсти. Медведь пошатывается и, накренившись набок, падает. Но тут же поднимается на четыре лапы и смотрит на меня.

— Ну же. Нападай!

— Ф-фр-р-р…

Устало прорычав себе под нос, он отворачивает морду, а вслед за ней уже и всё тело, чтобы развернуться и уйти прочь.

Пока я наблюдал за его покачивающейся походкой, во мне ликовал победитель. Даже несмотря на то, что моё тело покрыто ранами, а я продолжаю истекать кровью, поднимаю вверх кулак, встав в победную позу.

Я победил… Осталось лишь забрать свою награду.

Повернувшись к развалившемуся на земле мужику без сознания, я уже собирался начать доставать из груди золотой зуб, но сразу передумал. Для начала надо восстановить это тело, иначе оно скоро погибнет от потери крови.

Грудь и лицо рассечены когтями. Я ещё во время битвы предварительно остановил кровь, но время прошло, и моё самочувствие лишь ухудшается. Надо поспешить и закрыть раны.

Сконцентрировавшись, выпускаю из разорванной плоти тоненькие корешки, чтобы переплести их друг с другом, тем самым сшивая повреждённые ткани. Вот только не знаю, как поступить с глазами… Зверь сильно повредил глазные яблоки, а я не способен сконструировать из своих щупалец столь сложный орган. Единственное, на что меня хватило, — это остановить кровь, тем самым навсегда запечатав глазницы.

Закончив с оказанием первой помощи, я вынул из груди золотой зуб. Нагнулся и запихнул его в приоткрытую пасть спящего мужика.

Впереди меня ожидает очередной захват человеческого тела. Благо, оно относительно целое и здоровое… без кровоточащих ран.

Дезориентированный и сломленный, я облокачиваюсь о дерево и пытаюсь решить, как мне поступить… Отказавшись от золотого зуба, я стал совершенно беспомощным. Погрузился в бесконечную темноту, как только потерял возможность чувствовать пространство вокруг себя.

Оказавшись посреди непроглядного мрака, я почему-то решил сбежать, уйти подальше от нового Фарса в теле красивого человека. Наверное, дело в потаённой обиде, что именно я остался здесь, когда другая часть меня осваивается в новой оболочке.

Да кого я обманываю? Я ведь сам прекрасно знаю, что мне пришлось сбежать, чтобы не наделать глупостей. Уж слишком сильно хотелось засунуть пальцы ему в рот и вернуть обратной золотой зуб, с которым я вновь смогу видеть.

— Эх… Ну и что мне делать?

Вдруг в груди что-то сжимается. Сжимается в том самом месте, где раньше находилось золотое ядро. Одновременно с этим меня начали охватывать странные мысли с навязчивым желанием действовать.

Насторожившись, я прислушиваюсь к самому себе, пытаюсь разобраться в происходящем, однако единственное, что мне удается понять, — это то, что всё моё тело покрывается мурашками, а волосы встают дыбом.

Тот медведь не только оставил меня без глаз, но и срезал часть носа, повредив носовые пазухи. Поэтому мне остаётся лишь полагаться на слух. Да и то, кажется, что и он меня начал подводить. Ведь я отчётливо слышу, будто сам ветер что-то шепчет в моё ухо.

Повернув голову по направлению к источнику воздушной мелодии, я продолжаю ждать. Но чем дольше прислушиваюсь к звукам ветра, тем сложнее мне становится игнорировать зов. Меня всего распирает желание подчиниться этому голосу, но какое-то внутреннее упрямство всё же не даёт мне сдвинуться с места.

— Кто здесь⁈ Что тебе от меня надо⁈

Ответа не последовало, однако моё желание выдвинуться на зов стало настолько нестерпимым, что я сам не замечаю, как делаю шаг вперёд, а затем второй.

Даже не видя окружающего мира, я словно знал и понимал, куда надо ступить, чтоб случайно не навернуться. Будто этот самый голос, ещё и переставлял за меня ноги.

Следуя пути в неизвестность, направляясь «не зная куда» и не представляя «зачем мне туда», я продолжал идти вперёд, невзирая на то, что это может быть ловушкой. Может, кто-то и заманивает меня, чтобы сожрать, однако мне кажется, что я уже и сам не против стать чьим-то кормом. Манящий шёпот делает из меня безвольного и покладистого слабака.

Странно только то, что в голове моей нет никакого тумана. Я прекрасно осознаю, как мне промывают мозги и навязывают чужие желания. Однако я вместо того, чтоб сопротивляться наваждению, решаю нырнуть в него с головой.

Мне предложили стать собачонкой, и я без раздумий упал на колени и начал вилять хвостом да лаять. И всё это ради света. Ради пути, способного вывести меня из мрака.

Кстати, а как давно я вновь начал видеть?.. Хоть и слабые очертания, но всё же видеть… Понемногу, по чуть-чуть, с каждым шагом мой окружающий мир насыщается контурами и образами.

— Спасибо! Кем бы ты ни был. Спасибо!

Поклонившись неизвестному, я улыбнулся и продолжил путь, ориентируясь чувством пространства. И хоть мой узкий кругозор не показывал и дальше вытянутой руки, но даже этого хватило, чтоб ускорить шаг, начать двигаться в нормальном темпе и не бояться споткнуться.

Очередной поток холодного ветра вновь обдал меня шепчущими звуками. Вот только на этот раз я смог разобрать в нём нотки приятного женского голоса:

— Не за что…

На мгновение остановившись, я тут же ускорился, чуть ли не перейдя на бег. Всячески спотыкаясь, я спешил побыстрее добраться до источника ветра. Ведь этот нежный ласкающий слух голос я ни с кем не перепутаю.

— Госпожа Хельта! Вы где⁈

— Хах-ха…

Не знаю, что на меня нашло, но я изо всех сил побежал вперёд. Её звонкий смех доносился отовсюду, но ярче всего он звучал прямо передо мной.

Я бежал. С каждым шагом мой кругозор расширялся, всё сильнее наполняя мир не только смутными очертаниями, но и образами действительности. Чем дальше я заходил, тем отчётливее различал окружающий меня лес.

И тут я остановился, потому что увидел её. Богиня сидела на резном кресле с закинутой ногой за ногу и смотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах:

— Мне вот интересно, как часто ты собираешься менять свои тела?

— Простите. Я сам не знаю, что на меня нашло.

— Ну уж подумай и постарайся объяснить. Я так уж и быть. Подожду…

Хельта скрестила на груди руки и задумчиво посмотрела в сторону. А у меня в голове словно случился взрыв и, чем дольше я смотрел на отстранённую позу девушки, тем сложнее было придумать нормальное оправдание.

— Я хотел стать красивым.

Мой ответ заставил богиню повернуть голову обратно и посмотреть на меня:

— Продолжай…

Судя по её мягкому взгляду, она приняла данную причину как серьёзную. Да и если приглядеться, то можно увидеть, как много внимания девушка уделяет своей внешности. К примеру, её платье и причёска выглядят совершенно иначе. Я не удивлюсь, если окажется, что она никогда не появляется в одинаковых нарядах.

— Изначально я просто хотел стать человеком. Но стоило мне оказаться в теле толстого урода, как я тут же понял, что подобная судьба мне не подходит.

— Я бы не назвала тебя уродливым. Наоборот, скажу, что мне нравится смотреть на тебя. Даже увечья на твоём лице создают приятную глазу особенность.

— Спасибо.

— Однако, мне бы не хотелось, чтоб и дальше появлялись подобные тебе.

Почему богиня эльфов так переживает из-за того, что я захватил умирающее тело человека? Если бы не моё вмешательство, то Треул бы уже давно гнил в земле.

— Это ведь не от меня зависит.

— Знаю. Но ты можешь встретиться с другим собой и передать мои слова.

— Хорошо. А что конкретно ему стоит передать?

— Ничего. Я потом сама с ним поговорю. Ну а тебе остаётся лишь принять наказание за причинённый вред. Можешь напоследок выговориться. Прошу, не стесняйся.

В прошлый раз, когда на лице богини появлялась эта жуткая ухмылка, она тоже угрожала мне расправой. Вот только тогда меня защитил Крестыч, пообещав горы добра.

— Я хорошо помню, что тогда было сказано той дождливой ночью. И прекрасно понимаю, что являюсь источником непоправимых проблем. Вот только я не Фарс. Меня зовут Треул. И я шёл сюда с готовностью стать машущей хвостом собачкой, даже не подозревая, кто именно меня зовёт. Да, я потерялся. И, заблудившись, понял, что не хочу двигаться на ощупь.

Согнув спину и опустив голову, я поклонился максимально низко, выказывая своё смирение:

— Прошу. Великая мать земля, позвольте мне остаться рядом с Вами. Я готов выполнять любые поручения, лишь бы иметь возможность видеть окружающий мир.

— Хах-ха. Первый раз слышу настолько корыстное обещание верности. Хах, забавно, но мне нравится твоя честность.

Мне хотелось что-то ответить, но воздух застрял в горле, не давая ничего произнести:

— Я…

— Х-ха-х.

Продолжая тихонько посмеиваться, девушка поднялась с резного кресла и распушила своё роскошное платье. И пока я любовался, как травяные узоры играют на ветру, её деревянный трон вытянулся и преобразился в идеально ровную палку.

Вдруг лицо богини посерьезнело, и она взяла деревянный посох двумя руками, чтобы тут же воткнуть его в землю между нами.

— В этой деревне прячется один мой непослушный ребёнок. Он забрался в подвал старой мельницы и думает, что там я его не найду. Так вот, я хочу, чтоб ты… Хотя нет. Это задание я поручу другому тебе. Но, а что тогда придумать для тебя?.. Придумала! Я хочу, чтоб ты сходил кое-куда и забрал кое-что.

— Честно, мне не особо хочется отправляться в какое-то путешествие. Да и я надеялся побыть рядом с Вами.

— Ну ладно, пошли вместе. Мне как раз по пути… Хватай посох.

— Это мне?

Я нерешительно приблизился к торчащему из земли идеально ровному жезлу и начал разглядывать нанесённые на нём резные узоры.

— Надо будет ещё найти для тебя одежду. Ну и маску сделать, чтобы спрятать твою покалеченную физиономию.

— Вам же вроде нравилось моё лицо.

— Нравится. Очень. Но смотреть на него больше не хочу…

Когда моя корневая система разрослась внутри человеческого организма, я не только получил контроль над этим огромным и мускулистым телом, но и впитал в себя его эмоции: стремление вжаться в холодную почву, дабы спрятаться от всех томящихся в лесу опасностей.

Удушающая паника не давала открыть глаза и осмотреться. Единственное, что я мог, — это продолжать притворяться мёртвым, надеясь, что меня обойдут все напасти.

Всё из-за того, что я сам себя убедил в том, что на меня сейчас смотрит большой и свирепый медведь. Вот только тут никого не было. Я прекрасно ощущал пространство вокруг и потому знал, что я лежу на земле в полной безопасности. Однако разыгравшуюся фантазию я побороть был не в силах. Страшные образы продолжали давить на моё сознание, не давая шевелиться.

Спустя какое-то время благодаря глубокому дыханию мне как-то удалось успокоиться и наконец открыть глаза. Я лежал на влажной земле и наслаждался видом голубых лучей, проглядывающихся сквозь кроны деревьев.

За время борьбы с подсознанием я многое понял. Осознал, что впредь мне придётся не только учиться договариваться с «внутренним я», но и попытаться перевоспитать это напуганное тело. Да и, самое главное, я осознал, что все мои желания на деле оказались главными врагами, разрушающими меня изнутри. Отныне мне не стоит доверять инстинктам, на которые я уже так привык полагаться.

Договорившись с самим собой, я поднялся и огляделся. Но как бы я не крутил головой, не мог понять куда же делся «старый я» и почему, вообще, Треул решил уйти. Почесав квадратный затылок и пожав плечами, я наугад выбрал и пошагал «куда глаза глядят».

Вроде всё как прежде. Я иду по лесу и пытаюсь наслаждаться музыкой дикой природы. Вот только почему-то моё сердце сжимается от каждого непонятного шороха.

— А-а-а-а⁈

Наступив на сухую ветку, я не просто подпрыгнул от испуга, но и завизжал тоненьким голоском.

Верчу головой. Осматриваю окрестности. Что если мой крик привлёк опасных хищников?..

Даже после того, как я убедился в относительной безопасности, моё сердце всё ещё продолжало барабанить в груди. Ощущал я и ритмичную пульсацию в висках, а моя тревога лишь нарастала, и воображение начало рисовать всевозможные опасности, затаившиеся в высокой траве.

Не-не… Туда я не пойду! Между теми двумя деревьями идеальное место для засады. Лучше обойду стороной… А то страшно. Ой нет, а здесь кустарник слишком высокий и густой. В нём тоже может кто-то сидеть и дожидаться приближения моей тушки. Вон, пойду лучше по открытой полянке…

— А-а-а-ай! Уйди!

Отпрыгнув в сторону, я с ужасом смотрю на ползущую мимо змею. Её совсем не смутил мой крик, и она продолжала ползти дальше и вскоре пропала в густой траве, оставив меня одного обливаться ручьями пота.

— Надо поскорее выбираться отсюда. Вот только… А в какой стороне деревня?..

В очередной раз осмотревшись, понимаю, что заблудился. Видимо, остаётся лишь звать на помощь. Может, кто услышит меня, придёт да спасёт?.. Нет. Своим криком я могу привлечь стаю волков… или позвать голодного медведя.

Я неосознанно вспоминаю недавнее столкновение с бурым зверем, по моей спине пробегают мурашки, и я спешу прикрыть рот, опасаясь случайно привлечь свирепого хищника.

Стараясь не издавать лишних звуков, шагаю по лесу в поисках выхода из этого лабиринта. Сложно осознать, сколько именно я тут уже блуждаю, могу лишь с уверенностью сказать, что довольно долго. Настолько, что я уже успел привыкнуть к раздражающему чувству пустого желудка.

Облизнув иссохшие губы, я останавливаюсь. Слышу журчащий звук, похожий на речной поток. Сориентировавшись в пространстве, я разворачиваюсь и направляюсь к воде. И хоть меня и мучила сильная жажда, рисковать я не собирался, а потому ступал медленно, аккуратно и без лишней спешки.

Если задуматься, то, наверное, и хорошо, что я так осторожничаю. Ведь я толком не помню свою прошлую жизнь, а в этом мире я оказался совсем недавно. Следовательно, у меня нет знаний и тем более опыта, чтобы выжить в суровых условиях дикой природы. Да и здравый смысл подсказывает, что к источнику воды стягиваются многие звери. Где водопой, там и хищники. Поэтому мне стоит двигаться ещё медленнее… и тише.

Продолжаю прислушиваться к окружению и периодически озираться по сторонам, сосредоточенно слежу за обстановкой при помощи внутреннего радара. Досконально проверяю все близлежащие кусты и сканирую каждое пышное дерево. И даже не найдя ни одного затаившегося хищника, я не могу позволить себе расслабиться.

Несколько раз тщательно всё проверив, я не нашёл угроз вокруг, поэтому позволил себе расширить видение и изучить области речного берега. И тут же я засёк огромную волосатую угрозу: развалившегося на траве спящего медведя. Судя по мокрому меху и разбросанными вокруг зверя кровавым чешуйкам, можно предположить, что тот отдыхает после рыбалки и плотной трапезы.

Развернувшись, я пошёл в другую сторону.

— Да ну этого Феню к едрене фене.

Из-за обезвоживания меня начали покидать силы. Но даже сильная жажда не заставит меня рисковать. Как-нибудь потерплю, пока буду делать крюк. Выйду к реке в другом месте, подальше от этого спящего монстра.

Пока я блуждал по лесному лабиринту, в голове всплывали образы недавной битвы с медведем. Чем дольше я прокручивал воспоминания, как я бесстрашно сражался с могучим хищником, тем больше убеждался, что меня подменили. Ведь то жгучее нежелание проигрывать сменилось жалким страхом поражения. Раньше во мне кипело стремление сражаться до победного, а теперь я на цыпочках избегаю любых противостояний!

Хоть мне и противно от самого себя, однако у меня нет иного выбора, кроме как принять свою новую осторожную суть, мечтающую о безопасности. Да, было бы неплохо запереть себя в четырёх стенах, чтобы больше никогда не видеть эту дикую и опасную природу. Может, раньше мне и нравились данные пейзажи, но сейчас я убеждён, что красивым видом надо любоваться с безопасного расстояния. Например, через малюсенькое окошко огромной и неприступной крепости.

Наконец, преодолев долгий путь, я вышел к речному берегу и тут же застыл в нерешительности. Хоть предварительно и уже несколько раз я просканировал обстановку, но осторожность лишней не бывает.

Убедившись в относительной безопасности, я подошёл к реке и присел на корточки. Хоть от бурного потока и вздымалась пена, вода тут была идеально чистая.

Опустив руки, я сразу почувствовал приятную прохладу. Зачерпнул ладошками живительную субстанцию и выплеснул её себе на лицо. Повторив данное действие ещё несколько раз и окончательно освежившись, я прислонил иссохшие губы к ладоням и начал жадно глотать холодную воду.

Напившись и закончив с умыванием, я уселся на каменный берег и с довольной улыбкой посмотрел на бурный поток. Но через миг напряг все свои чувства.

Мне показалось или я действительно только что услышал далёкое эхо, похожее на человеческий крик? Вот только этот зов о помощи растворился в шуме воды так, что я не смог определить направление звука. А попытки прислушаться ни к чему не привели, и мои уши смогли уловить лишь речной грохот.

Я не знаю, кто именно это кричал, но стоит попытаться найти его. Без провожающего я не найду дороги до деревни, а ночевать в лесу не особо-то хочется.

Поднимаюсь на ноги и закрываю глаза. Сосредоточенно жду очередного крика, попутно прощупывая лес внутренним чувством. По-хорошему, мне бы стоило отойти подальше от шумной реки, но я решил попытаться абстрагироваться от посторонних звуков.

— Помогите! Кто-нибудь!..

Каким-то образом мне удалось не просто уловить направление зова, но и разобрать смысл слов.

Обернувшись в сторону крика, я посмотрел на проход, через который вышел к реке. Странно, что я ещё тогда не заметил человека. Я ведь перед выходом к воде досконально проверил всю область. Видимо, не хватило дальности обнаружения. Хотя радует, что мне предстоит пройти уже по протоптанному относительно безопасному пути.

— Кто-нибудь!..

Очередной выкрик заставил меня сдвинуться с места, и я зашагал к источнику хриплого голоса. Тут же взвесив все риски, решил ускориться и перешёл на лёгкий бег. Ведь, кто знает, какая именно тому существу требуется помощь? Отсюда и появляется шанс, что если я промедлю, то жизнь человека может оборваться. И я останусь без провожатого до деревни.

— Спасите… Прошу!..

Когда я протиснулся через очередные кусты, мой внутренний радар наконец смог разглядеть звавшего на помощь. Им оказался щуплый старичок, повисший вниз головой. Плетённая верёвка, зафиксированная на его лодыжке, тянулась к самой верхушке дерева.

Интересно. Его тут кто-то подвесил, либо он сам умудрился попасться в ловушку? Хотя неважно. Ведь самостоятельно он спуститься точно не сможет.

Продолжая приближаться к старику, я тщательно изучал его и сразу же обрадовался, заметив его впалые щёки и общий болезненный вид. На его костлявых руках совсем не было мышц. И раз он слабее меня физически, я могу его не опасаться.

А вдруг он такой же опасный старик, как и Крестыч? Я сейчас потеряю бдительность и спущу его на землю… А тот как возьмёт да набросится на меня! Не-не-не… Хоть он и выглядит немощным и слабым, расслабляться я точно не буду. Да и, наверное, зря я называю его стариком… На его голове не так уж и много седых волос.

Я уже достаточно близко подошёл. Уже вижу его через густую зелень. Да и он меня уже должен был услышать, ведь мне приходится раздвигать ветки, а пышная листва предательски шумит на всю округу.

— Эй! Кто здесь⁈

Вместо ответа я отодвинул мешающую пройти ветку и вышел перед стариком, давая себя осмотреть.

— Оо-о, Чад! Как же рад я тебя видеть!

Ага. Так значит мы с ним знакомы. И насколько хорошо он меня знает?

— И тебе привет. А что это ты тут делаешь?

— Да, мать её, дети! Кто-то из сыновей Линды снова установил ловушку на тропе.

Припоминаю это имя. Тот мальчик из мешка говорил, что подозревает в убийстве старосты именно эту женщину. Значит её дети это…

— Треул?

— Не-е, тот толстяк совсем неуклюжий, такую ловушку не поставит… Это был определённо Квадрар! Но важно другое. Пока я тут висел вниз головой, вспомнил те мрачные слухи. Поговаривали, что у этой семейки мясников есть потайной подвал, где они разделывают непослушных детей. Думаю, что-то из этих страшилок — всё же правда. Иначе зачем они установили ловушку на тропинке, по которой обычно ходят люди? Что думаешь об этом, Чад?

— Я думаю, как бы тебя спустить…

После того, как я освободил старичка и опустил на землю, тот предложил мне зайти к нему домой ради какой-то там награды. Мы направились в сторону деревни. Я шёл немного позади, позволяя человеку указывать дорогу, и внимательно слушал его болтовню.

— Знаешь, я даже благодарен судьбе, что угодил в эту ловушку. Благодаря неприятности мы с тобой наконец можем поговорить. А то после вторжения орков мы так и не обсудили случившееся.

Так, если он сейчас начнёт задавать какие-нибудь каверзные вопросы, я просто буду хмурить брови и смотреть на него как на дурака, словно тот и сам знает все ответы. Хотя, конечно, лучше вообще создать ситуацию, в которой говорить будет лишь он один.

— Если тебя что-то беспокоит, расскажи. Я выслушаю.

— Беспокоит. Меня беспокоит твоё состояние и то, что ты отстранился от всех деревенских. Я тоже скучаю по Любе, и мне очень тяжело просыпаться по утрам с осознанием, как сильно она там страдает. И если честно, мне нужна твоя поддержка. Повторюсь… но скажу. Моя дочь сделала свой выбор, и ты стал для меня хоть не родным, но всё же сыном. И мне бы очень хотелось, чтобы ты хотя бы иногда заходил в гости.

— Понимаю…

— Вместо того, чтобы проведать старика, ты дни напролёт проводишь в подвале с альвом. У меня вообще в голове не укладывается как так получилось, что вы с Любой вытащили из реки умирающего мага, откачали его, так ещё и выделили этому бедолаге тихий уголок… И он даже в знак благодарности не захотел отплатить за спасение! Мог бы хотя бы попытаться вызволить твою жену. Но нет! Он продолжает сидеть в том грёбанном подвале!

— Ну вот. Ты сам всё прекрасно знаешь.

— Знаю? Я ничего не знаю, кроме слухов! Благо, мальчишка Чё разболтал, что ты носишься по лесам… В поисках ингредиентов для создания нового посоха? Ну, и что произойдет, когда маг получит его⁈ Думаешь, он весь такой благодарный пойдёт спасать твою жену? Нет уж. Наверняка этот гадёныш сбежит! Подотрётся всем добром, что ты для него сделал… и просто сбежит!

Не знаю почему, но от слов старика у меня в груди всё сжалось. В горле появился неприятный ком обиды, и мне захотелось заступиться за того мага.

Откуда во мне эти чувства отрицания и нежелания выслушивать ливень осуждений? Я ведь не знаком с тем альвом…

Надо бы сменить тему разговора, пока моя внутренняя буря не превратилась в настоящий шторм:

— А сами вы что сделали для их спасения⁈

— Ты отстранился от людей. Откуда ты будешь знать новости последних событий, а? Ну, ничего страшного, я тебе сейчас всё расскажу. Только давай присядем да передохнём.

Худощавый мужичок сошёл с тропы и подошёл к поваленному дереву. Смотря на то, как он залазит на сухой ствол, я обратил внимание что его кожаные штаны в многих местах заштопаны и даже покрыты заплатками. И тут в голове вспомнилось, как Крестыч рассказывал о местном кожевнике по прозвищу Тощак.

— Говоришь, что я отстранился от людей… а самому, вон, дети обидное прозвище придумали.

Подойдя к старичку, я уселся на бревно рядом с ним.

— А кто сказал, что я обижаюсь? Наоборот, мне нравится. Сразу вспоминается покойная супруга. Она частенько ругалась из-за моей худобы и всячески пыталась откормить. Да и, вообще, она сама постоянно дразнила меня. Если задуматься… она почти никогда не обращалась ко мне по имени. Так что и ты не стесняйся!

— Хорошо. Тощий, расскажи мне о последних событиях.

— Недавно состоялись похороны Ганлара старшего. И мы в очередной раз убедились, каким же замечательным человеком был Милонег. Ведь приехали его проводить не только люди из близлежащих деревень, но и суровые авантюристы из самого Аргуса. Только они ни с кем не разговаривали, кроме воспитанника старосты. Да и, если честно, мы не особо-то пытались с ними сблизиться. Ну, а вскоре после окончания церемонии они так же молча и уехали. Поэтому, когда Чеддер сообщил всем нам о том, что авантюристы Аргуса решили помочь нашей деревни и спасти похищенных женщин, никто ему не поверил.

— А у них получится?

— Думаю, им это под силу. В Аргусе живёт очень много сильных личностей. Только вот мне не верится, что кому-то удастся превратить высокомерных авантюристов в армию. Шансов почти нет, но мне всё же хочется верить. Точнее, нам только и остаётся, что беспомощно закрывать глаза и верить.

Почувствовав, что ветер стал более холодным, я поднял голову и посмотрел на тёмное небо. Стремительно вечерело, а я за весь день так ничего и не съел. И чем дольше я тут сижу, тем сильнее мой желудок прилипает к позвоночнику. Но голод я потерпеть всё же могу. Сейчас важнее побольше узнать о делах в деревни.

— Какие ещё события я пропустил?

— М-м-м, дай подумать. Я слышал, что сегодня утром вроде как с гор спустился грибной король и заявился в трактир, дабы поставить всех на место. Он задвинул глубокую речь о том, что мы не смогли сберечь Милонега, а после заверил всех в справедливой расплате, ведь отныне он берёт на себя обязанности старосты. Вообще, тот, кто мне пересказывал случившееся, был не особо трезв, поэтому многие моменты он, скорее всего, преувеличил или не досказал. Однако меня в любом раскладе радует данная новость, потому как Крестыч достойный человек. Чрезмерно жестокий… но всё же справедливый.

Мой живот издал голодный стон. И мне почему-то из-за этого протяжного звука стало неловко и даже стыдно.

— Прости я…

— Это ты меня прости. Позвал в гости обещанием вкусно накормить, а сам… Ладно. Давай поспешим и вернёмся в деревню.

Старичок поднялся на ноги и довольно бодрым шагом продолжил путь. Я даже озадачился его прыти и какое-то время ещё удивленно сидел, перед тем как последовать за ним.

— Слушай Чад. Мне всё же интересно. Почему альв не выходит из подвала? Ты его там что? Цепями заковал?

— А сам как думаешь?

— В основном, слухи о маге разносит малыш Чё. Порой его россказни хоть и кажутся выдумками, но люди в них верят. Но тут его слова противоречат рассказам дочери. Люба говорила, что у мага глаза полыхают жёлтым пламенем и он может видеть даже сквозь стены. Ну и как я после этого смогу поверить в брехню Чё о том, что на самом деле альв слепой и именно по этой причине и ведёт затворнический образ жизни?

— А до этого ты пацана хоть раз ловил на лжи?

— Помню, я тогда прям разозлился, что аж хотел выкрутить выдумщику ухо, но гадёныш оказался прытким и, почувствовав угрозу, тут же сбежал. А вот на следующий день уже было стыдно мне. Ведь россказни Чё оказались правдой. Кузнец Бам действительно соорудил себе железные ноги взамен отрубленным.

— А кто именно делится с тобой этими сплетнями? Чарли или Ёнсу?

— Хах-ха, ты действительно веришь, что внутри пацана живёт его же мать? Я думал, что на деле ему никто не верит, а все лишь делают вид да подыгрывают. Парень ведь просто скучает по маме, вот и пародирует её манеру речи и движения. Да и чего таить, вся деревня сочувствует ему. Многие стали свидетелями жестокости Ёнсу. Того, как она, держа на руках покусанного волками мальчика, вышла из леса, чтоб тут же бросить того на дороге и, развернувшись, уйти в сторону Аргуса.

— Ну, а как же деревянный глаз, подаренный Хельтой?

— Пф-ф. Да какое дело богине эльфов до деревенского пацана? Скорее всего, это какое-нибудь зелье грибного короля преобразило лицо парня.

— Совсем не хочешь ты верить в чудеса.

— Удивительно, что ты сам в них веришь. Я-то всегда считал тебя недоверчивым и осторожным. В чём-то даже слишком осторожным.

Мужичок нагнулся и поднырнул под пышную ветку. Ну а мне, чтоб пройти, пришлось отодвинуть её в сторону. И, когда я это сделал, то на мгновение замер от красивого пейзажа вечерней деревни.

Жёлтый свет, исходивший от окон домов, манил своей теплотой. А огоньки факелов гипнотизирующие покачивались на ветру, отбрасывая изогнутые тени. Из-за большого количество источников света казалось, будто деревня полыхает в пожаре.

Чем дольше я смотрел на освещённый путь, тем больше хотелось воспользоваться приглашением и шагнуть вперёд в объятие сказочного места. Я мотнул головой и проморгался, и мне удалось вернуть мысли в норму. Но навязчивое желание поселиться в этом месте укоренилось глубоко в сознании.

Переведя взгляд, я увидел, что Тощак сильно нервничает, спускаясь по крутой тропинке. Отчего в голове тут же сформировался вопрос:

— Слушай, а чего ты искал в лесу, что аж в такую глубь забрался?

— Искал чешуйчатые цветы. У меня материалы закончились, а доспехи доделать уже хотелось.

— Что за спешка? Зачем было так рисковать?

— Ну вот. Ты спросил и теперь сюрприза уже не получится. Хотя и мне самому уже надоело молчать. Дело в том, что в начале зимы Люба попросила меня о помощи. Она захотела сделать доспехи на всё тело, которые оградят тебя от любых опасностей. И мы всё это время трудились над ним втайне от тебя. А когда мою девочку забрали орки, я решил закончить его уже сам. Потому что она бы этого хотела.

— И ты их закончил?

— Почти. Не хватает парочки декоративных чешуек. А, вообще, считай, что закончил. Поэтому и обрадовался, что тебя встретил. Ведь дальше предстоит примерка и подгонка. Но для начала… давай хорошенько перекусим.

После того, как Тощак напомнил про еду, мой пустой желудок сжался ещё сильнее, вызывая неприятную боль, вместе с тем отбив любое желание продолжать разговор.

Оставшуюся дорогу до его дома мы проделали в полной тишине.

После вкусной трапезы мне стало настолько комфортно, что я почувствовал себя здесь в полной безопасности. Наверное, потому я без сомнений воспользовался гостеприимством старичка и остался у него на ночь, чтобы наутро вновь отведать вкусных угощений.

После завтрака он привёл меня в свою мастерскую и продемонстрировал те самые кожаные доспехи. И мне они, конечно, показались очень красивыми и крутыми, пока меня в них не запихнули и не заставили стоять в неудобной позе с поднятыми руками и раздвинутыми ногами.

Не знаю, сколько времени я так уже торчу, ожидая, пока Тощак подгонит каждую часть обмундирования… но я уже успел как следует устать. Благо, болтливая натура старичка помогает отвлечься.

— Слушай, Чад, а все арсанты такие здоровые и мускулистые?

Сегодня за завтраком я узнал, что в этом мире существует множество рас и народов, начиная от атлантов и заканчивая гномами. Теперь выясняется, что я и сам не являюсь человеком… а каким-то арсантом.

— А что ты сам знаешь о нас?

— То, что вы появляетесь по воле божьей в городах-обелисках. Рождаетесь сразу взрослыми и сильными. Ну и там же, на месте, ставят перед выбором: уйти прочь в неизвестность или до конца дней своих жить в городе на благо народа. Кстати, а ты не жалеешь, что выбрал изгнание?

— Думаешь, есть из-за чего расстраиваться?

— Конечно. Ведь тем, кто остаётся, дарят множество тайных знаний. Я слышал, что у вас там в городах-обелисках не только оружие из особых материалов, но и удивительная броня. Тонкая и лёгкая! Я вот не отказался бы поработать с такими таинственными тканями… А то за всю жизнь ничего кроме дублённой кожи, да и не трогал.

— А что ты ещё знаешь об арсантах?

— Почти ничего. Лишь то, что ты сам мне когда-то рассказывал. Хотя нет… Помню, хотел я как-то потравить крыс в мастерской, вот и спросил у Крестыча об ядовитых растениях. Так он мне тогда не только рассказал о скрытых свойствах поганок, но и пожаловался, что большая часть этой отравы, вообще, не подействует на вас. Сказал, что «арсанты невосприимчивы к болезням». И ещё он добавил, что раз я действительно надумал избавиться от непутёвого мужа своей дочери, то лучше бы мне купить нормальный яд, приготовленный мастером алхимии.

— Ну и что? Купил?

— Хах-ха, если бы я купил, то ты бы тут уже не стоял. Хех-хе… Ладно, я всё. Вроде закончил. Можешь двигаться.

Старик отошёл в сторону, давая мне пространство покрутиться на месте. И действительно. Броня сделана под меня! Движения не стесняет, и даже в местах ремешков и заклёпок ничего не давит.

Встав в стойку и попрыгав на носочках, я понял, что мне намного комфортнее в этих высоких сапогах, чем в старой обуви. Да и перчатки с накладками на кулаках так приятно сдавливают пальцы, что мне хочется их сразу же испробовать в действии.

— Тощак, спасибо тебе. Мне очень нравится.

— Ты не меня благодарить должен, а Любаню. Ладно, давай не будем о грустном. Расскажи лучше, куда сейчас планируешь? Небось даже домой заходить не станешь и сразу отправишься к старой мельнице, в подвал к своему другу?

— Не понимаю. Почему ты так сильно не хочешь, чтобы я к нему ходил?

— Если задуматься… Мы оба с тобой желаем одного и того же: чтоб Люба вернулась домой. И раз ты считаешь, что альв может хоть как-то поспособствовать с этим, то я даже готов предложить свою помощь.

— Договорились. Если что-то понадобится… я обязательно скажу.

Старичок подошёл поближе и, похлопав меня по спине, указал на дверь мастерской.

— Больше не смею тебя задерживать. Удачи, Чад…

Подойдя к выходу и уже собираясь шагнуть на улицу, я напоследок обернулся и посмотрел на улыбчивого мужичка, что продолжал махать мне в спину.

— Ага. И тебе.

Покинув мастерскую и выйдя на дорогу, я остановился и сориентировался. А пока выбирал направление, обратил внимание, что на улице нет ни одного прохожего… Видимо, в деревне преобладает ночная жизнь. Ложатся поздно, а встают ещё позже.

И зачем я об этом думаю? Мне ведь надо разобраться, куда идти.

Вот только как бы я не старался расширить своё видение, мне никак не удавалось найти мельницу за пределами деревни. И пока я ощупывал окрестности шестым чувством, единственное, что я смог отыскать, — это подобие тропинки, уходящей из деревни и ведущей куда-то вниз к реке. Но перед тем, как выдвинуться и проверить свою догадку, я решил немного прогуляться и осмотреть деревню.

Все дома были типовыми и одинаково кривыми, словно их все построил один человек с ужасной фантазией. Хотя, возможно, кто-то изначально сделал плохо, а другие начали так же плохо за ним повторять. И все же, если присмотреться, в этих неровностях есть своя красота, а одинаковые оградки и вовсе привносят глазу приятное однообразие.

Остановившись у забора, я заглянул на один из участков и увидел аккуратно вспаханную грядку с ухоженными клубнями.

М-м-м, как вкусно пахнет.

Этот сладкий и душистый аромат тянулся с другой стороны улицы: из распахнутого настежь окна.

Чтоб разглядеть источник запаха, я сконцентрировался и внутренним радаром просканировал весь дом. В помещении оказалось двое людей. Огромный мужик крепко спал, укутавшись в шкуры животных. Молодая девушка старательно помешивала стоящий на каменной печи котелок.

Орки разве забрали не всех девушек?.. Тогда откуда взялась она? Точно! Крестыч ведь спас дочь кузнеца.

Снова сконцентрировавшись на спящем мужике, я убедился, что у него действительно покалечены ноги. А рядом с его кроватью стоит странная штуковина из чёрного железа, в форме сапог.

Вдруг на меня нахлынули непонятные образы, и я машинально развернулся и пошёл в направлении, казавшемся безопасным и привычным. Тело двигалось само, а мой внутренний дискомфорт продолжал сгущаться. Я начал осуждать самого себя, за то, что расслабился и потерял бдительность. Появилось давящее чувство тревоги, заставляющее ускорить шаг. Мне хотелось обернуться и высмотреть затаившуюся угрозу. Паранойя нарастала. Сердцебиение усилилось, а дыхание стало прерывистым и хриплым.

Глубоко вдохнув, я попытался расслабиться, но дрожь в руках лишь усилилась. Паника подступила уже к самому горлу, затуманивая разум. И несмотря на это, я продолжил глубоко и медленно дышать, не давая телу окончательно захлебнуться страхом.

Раньше казалось, что мне неподвластны воспоминания Чада, но сейчас осознаю, что я захлёбываюсь негативными эмоциями, вызванными образами прошлого. Вот только я не понимаю, какие именно образы меня так напугали⁈

Это сложно. Сложно бояться не понимая, что именно пугает. Сложно постоянно копаться в мыслях и искать в них подвох. Сложно противостоять тому, что закрыто для понимания. Сложно бороться, не получая результата.

Перед глазами всё плыло, но я продолжал идти.

Внезапно осознал, что уже давно покинул деревню и уже смотрю на постройку у реки с массивным механизмом, двигающемуся благодаря бурному потоку воды.

С каждым оборотом колеса мои внутренние опасения убегали прочь. Отступила паника и даже тревога ушла. Я вновь мог дышать спокойно, не опасаясь надуманных фантазий.

Недалеко от мельницы возвышался небольшой домик. И когда я сосредоточил на нём свой взгляд, в голове что-то щёлкнуло. Мне захотелось запереться внутри этого маленького, но очень безопасного пространства. В сознании появилось странная уверенность, что я вернулся в личную обитель, где меня никто не посмеет потревожить и тем более обидеть.

И тут я столкнулся с выбором тяжёлых дум. С одной стороны, мне хотелось укрыться в той хибарке и не выходить на улицу до завтрашнего дня, а с другой, — мне так же сильно хотелось спуститься в подвал мельницы и познакомиться с тем самым альвом.

Я начал двигаться ещё до того, как окончательно определился с решением. И уже по мере того, как я приближался к мельнице, мой разум убеждал меня в том, что пришедший в деревню чужак никак не сможет во мне распознать самозванца.

По мере моего приближения шум воды и скрипучий стон колеса усиливались, отчего я задавался вопросом: как можно жить в месте, переполненном раздражающими звуками? Но когда я зашёл в строение и закрыл за собой дверь, гул стих и ответ пришёл сам с собой. Внутри самой мельницы было относительно тихо, лишь слышался небольшой скрежет механизмов.

Касаюсь рукой стены и чувствую, что они покрыты пористой смесью, похожей на белую глину с битыми ракушками. Видимо, именно это уплотнение и создаёт шумоизоляцию, ведь им даже покрыта внутренняя сторона двери.

Хм. А вот и дверь, ведущая в подвал…

Толкнув её, я увидел уходящий вниз лестничный пролёт. Свет сюда почти не проникал, но я всё же смог разглядеть нескончаемые сети паутины, тянущиеся по потолку прохода.

Когда я решил сделать глубокий вдох, дабы собраться с силами, почувствовал странный запах. Наклонив голову и принюхавшись, понял, что это смешанный аромат гари и пепла.

Тут что? Недавно был пожар?

Осмотревшись и не найдя никаких следов сажи на стенах, я наконец решился спуститься вниз. И стоило мне шагнуть на первую ступеньку, как я тут же ощутил, как страдательно прогибается подо мной доска.

Услышав неприятный скрип, я стиснул зубы и продолжил путь, уже стараясь не издавать лишних звуков. Вот только каждая последующая ступенька оказалась музыкальнее предыдущей. И в какое бы я место не ступил, оно предательски сообщало о моём присутствии…

— Эй! Кто там крадётся⁈

Услышав из глубин подвала голос ребёнка, я застыл от неожиданности. Я думал, альв будет постарше.

Я сконцентрировался на внутреннем радаре. Мне удалось взглянуть сквозь мрак и разглядеть помещение, где находился мальчик.

Радует, что моему ощущению пространства не нужны источники света, так как в небольшой комнатке подвала была кромешная тьма. Несмотря на все неудобства, я смог разглядеть множество деревянных бочек и ящиков. На одном из них сидел светловолосый ребёнок с очень длинными ушами и пустым взглядом.

— Отзовись! Живо!

Очередной выкрик выбил меня из раздумий, и я поспешил успокоить парня:

— Это я, Чад.

— А на кой ты меня пугаешь⁈ Чад!

— Да я это… Ещё не привык к новым сапогам.

— Я тебя плохо слышу! Спускайся давай.

Вокруг меня царила кромешная тьма. И этот непроглядный мрак казался мне необычным и довольно интересным местом. Вот я и сидел на ящике и, сконцентрировавшись на внутреннем радаре, внимательно изучал окружающую обстановку, пока молодой парень, который пригласил меня присесть, подозрительно молчал.

Изначально мне показалось, что это довольно крохотный подвал. Но, приглядевшись, я понял, что на деле это помещение довольно обширное, а мелким оно кажется из-за катастрофической нехватки места.

Тут так плотно всё заставлено ящиками да бочками, что даже развернуться негде. Интересно, а что в них упаковано?

Когда я заглянул внутрь деревянных сосудов, моё недоумевающее лицо, скорее всего, стало ещё более кривым и озадаченным. И всё из-за смолянистой жидкости, хранящейся в закупоренных бочках, и аккуратно расфасованным по ящикам лесным шишкам.

— Чад, ты тут ранее упомянул, что обзавёлся новыми сапогами. Можешь рассказать об этом подробнее?

— Ну, если коротко… я заходил к отцу Любы… Там я и переоделся.

— Хм-м. А ещё что-нибудь важное произошло?

Не понимаю. Чего этот парень ко мне так докопался? Задаёт расплывчатые вопросы и ещё таким тоном, словно подозревает меня в чём-то.

— Да нет… Всё как обычно.

— Вот и славно. Чад, там возле тебя корзина с яблоками. Можешь подать?

Обрадовавшись, что пацан прекратил свои допросы, я тихонько выдохнул и положил одно из яблок в протянутую ладонь.

— Одного хватит? Или тебе ещё передать?

Парень промолчал. А после поднял руку с яблоком и начал крутить сладкий плод перед глазами, делая вид, будто разглядывает. Вот только я понимаю, что мы сидим в непроглядной тьме, а он впридачу ещё и слепой. Поэтому его поведение мне и кажется странным и даже жутким.

— Как интересно…

Пока смотрел за тем, как он с задумчивым лицом играет с яблоком, я заметил непонятные символы на коже его руки, одновременно похожие на шрамы и ожоги. Вообще, странно, что мальчик одет в тёмную рясу, скрывающую всё тело, а один рукав отсутствует до самого плеча.

Вдруг парень опустил руку и протянул яблоко к находящемуся рядом ящику. Тот в отличие от других ящиков был с открытой крышкой. Да и шишки, что его наполняли, были порваны на мелкие кусочки. И когда пацан положил яблоко по центру ящика, я увидел шевеление.

— Ж-ж…

Вскоре наружу выбралось крупное насекомое, размером с ладонь. Силуэтом и очертанием фигуры эта тварь напоминает человеческую девушку. Девушку с полупрозрачными крыльями за спиной и когтями на лапах.

— Ж-ж-ж-ж-ж!

Когда насекомоподобная девочка завидела яблоко, тут же прильнула к нему. А после её жуткая челюсть разошлась в стороны и острые жвала впились в сочный плод.

Чем дольше я глядел на монстра, тем становилось всё труднее дышать. И я почувствовал поступающие рвотные позывы.

— К-кой…

Попытавшись сглотнуть ком в горле, я издал несуразный звук, тем самым привлек к себе внимание пацана.

— Действительно. Интересно ты себя сегодня ведёшь.

— О чём ты?

— Прошу, давай обойдёмся без допросов и угроз. Пусть Лан нормально позавтракает. А мы с тобой для начала представимся. Меня зовут Аймон Сильзар… А тебя?

— Не понимаю… Ты ведь знаешь моё имя!

— Не стоит нервничать. Своими криками ты пугаешь ребёнка.

Парень указал рукой на ящик с насекомым.

— Нет! Это ты меня пугаешь.

— Ладно. Давай ты помолчишь, а я немного порассуждаю вслух. Хорошо?

— Х…

Я не мог поверить в происходящее. Не мог осознать, что этот маленький слепой мальчик смог каким-то образом меня раскрыть. Но больше всего меня пугало то, каким спокойным голосом он со мной разговаривал.

— Начнём с того, что я не слепой. Хоть мне из-за пелены и сложно распознать человеческие лица, но я вполне ясно вижу исходящий от факелов свет. Поэтому я сильно удивился, осознав, что сегодня ты пришёл без зажжённой лампы. Но перед тем, как делать поспешные выводы, я решил дать тебе возможность выговориться. Хоть ты тогда и не рассказал о приобретённой способности «видеть в темноте», но я смог многое узнать из твоих слов. Например, уловил изменения в твоём голосе и самой манере произносить слова. Раньше бы я на это не обратил внимание, однако мне довелось познакомиться с удивительным ребёнком по имени Чё. Ребёнком, в теле которого прорастает частичка дриады, дающая возможность видеть «всё» и тем более в темноте.

— К чему ты…

— Для начала я бы хотел узнать, что случилось с изначальным Чадом. И перед тем, как ты начнёшь рассказывать, я хотел бы донести до тебя важную мысль. Понимаешь ли, Чад стал для меня очень значимым и важным человеком. Настоящим другом…

Вроде передо мной сидит маленький ребёнок, весь такой слабый и беззащитный. Но почему тогда от его голоса мне настолько жутко? Почему мне так хочется упасть на колени? Почему⁈

Сковывающий страх мне не только не даёт нормально осмыслить происходящее, но и отгоняет прочь рассудительность. Здравые мысли, что мне не стоит признаваться и что я обязан врать до последнего, теряются за паническим желанием визжать как девочка и молить о прощении.

Я пытаюсь сжать кулаки, дабы вернуть спокойствие, но в руках совсем нет сил. Осознаю свою беспомощность, остатки моей уверенности рассыпаются прахом.

— Того Чада, которого ты знал, больше нет. Но он всё ещё живёт внутри меня.

— Продолжай…

— После того, как я захватил это тело, меня поглотил сильный страх. Мне было сложно успокоиться. Вначале мне показалось, что мне навязывают чужие чувства. Но, разобравшись, понял, что эти ужасы прорастают из глубин уже моего сознания. Вместе с плотью мне достались потаённые желания и стремления, которые стали частью меня. И вместо того, чтоб сопротивляться новому, я решил прислушаться к нутру. Вот так, я, ведомый внутренним чувством, и пришёл в эту мельницу. Пришёл, потому что хотел увидеть своего друга.

— А разве тебя сюда не Хельта прислала? Дабы отомстить за смерть своей дочери.

— Ну да. С богиней эльфов я и правда виделся. Вот только она хотела меня убить. Спасибо Крестычу, что уговорил её пощадить.

— Крестыч… который грибной король? Так, не понял… Хочешь сказать, что ты не дриада?

— Нет. Я Фарс…

Альв закрывает глаза и опускает голову. Видимо, о чём-то размышляет. Но его тут же из раздумий выдёргивает звук недовольного жужжания.

— Ж-ж-ж-ж! Ж-ж!

Насекомоподобная девочка отбросила в сторону то, что осталось от яблока, и начала активно жестикулировать и размахивать крыльями.

— Лан, не начинай. Ты и так уже сожрала яблоко размером с тебя. Прекращай дурачиться и лети сюда. Мне нужна твоя помощь…

Слова парня успокоили эту странную бабочку, и она вспорхнула вверх, чтоб тут же подлететь к его лицу.

И вдруг эти двое вспыхнули. А я от неожиданности зажмурил глаза и отвернул голову, чтобы перестать испытывать боль от яркого излучения.

Неожиданное явление развеяло темноту, и теперь всё пространство подвала освещал тёплый свет исходящий от альва.

Когда мои глаза адаптировались к яркости, я повернулся и увидел парящую над его головой огненную корону, сотканную из жёлтого пламени. Но самое жуткое в преображении парня — это полыхающие глазницы, внутри которых разгорались бесконечные пожары.

Не выдержав его пристального взора, я опустил голову, но тут же сосредоточил своё внимание на коже его руки. Те символы, что раньше казались шрамами и ожогами, сейчас двигались словно живые, переливаясь огненно-жёлтым цветом.

— Чад… То есть Фарс. Подними голову.

— А?

Вновь посмотрев в его полыхающие глаза, я не увидел угрозы. Поэтому мне захотелось немного выдохнуть и расслабиться.

— Что произойдёт, если из тебя вынуть эту вещь?

Аймон поднял руку и указал мне на грудь. Прямо на то место, где находится золотой зуб.

— Моё сознание разделится на две половины. Одна часть останется в теле, а другая в — сердце.

— Интересное свойство, прямо как у паразитических организмов из глубин подземелья. Значит, можно предположить, что твоё сознание и так работает по отдельности без разделения. Если попробуешь, у тебя может получиться думать не только головой, но и сердцем.

— У меня действительно порой получается абстрагироваться и наблюдать за собой со стороны.

— Знаешь, Фарс, чем больше смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь в своей догадке. Тебя ведь даже Хельта восприняла как угрозу… Скажи, ты ведь житель бездны? Да?

В его словах я уловил тревогу и настороженность, но всё же решил не колебаться и продолжить отвечать на вопросы правдиво.

— Сложно сказать, ведь я знаю лишь то, что смог вынести из разговора богини с Крестычем. Хельта тогда и правда упоминала подземелье. Сказала, что моя суть — это клык какого-то монстра. Но каким-то образом, когда меня похоронили в землю и начали поливать, я пророс ростком экзотического цветка.

— Растение… Так значит все эти энергетические каналы, что пульсируют обилием энергии, на деле являются корневой системой… В таком случае это действительно может сработать…

Хоть альв и смотрел на меня, но по его выражению лица казалось, что он смотрит куда-то вдаль и вообще разговаривает не со мной, а с кем-то другим.

— Эй…

— Фарс, ты напал на Чада и похитил его тело. Поэтому я считаю, что ты обязан взять на себя ответственность и помочь мне спасти его жену. Согласен?

Я понял из разговоров, что бывший хозяин этого тела собирал материалы для создания нового посоха для Аймона. И, видимо, он сейчас меня попросит найти недостающие части, которые можно будет взять у Крестыча.

— Да. Я с радостью тебе помогу в этом.

Парень улыбнулся и протянул ко мне руку, вокруг которой начали кружиться небольшие огоньки. А после рывком приблизился и дотронулся до моей груди.

— Постарайся не шевелиться…

Я почувствовал сильный жар. Казалось, что кожаные доспехи в месте прикосновения сейчас расплавятся. Но самое страшное, что я чувствовал огонь прямо на золотом зубе и видел, как на нём начинает выжигаться какой-то рунический знак.

Мне захотелось закричать и оттолкнуть пацана, но моё тело не шевелилось. Я застыл безвольной марионеткой, не в силах даже открыть рот. Единственное, что мне оставалось, — это молча наблюдать за тем, как вырисовывается символ на моей сути.

Но вскоре меня охватила паника, ведь я почувствовал, как меня начали покидать силы, словно из меня их кто-то выкачивал…

Лёжа на холодном полу, я смотрел на потолок и пытался понять, что сейчас произошло. Вот только как бы я не старался, никак не получалось разобрать случившееся из-за обрывистых воспоминаний.

Помню, как к моей груди прикоснулся Аймон, а после я почувствовал сильную слабость вкупе с головокружением. Всё, что происходило дальше, полностью вылетело из головы. Вроде я не терял сознания, однако мысли мои стали вязкие и несобранные.

Повернув голову, я посмотрел на сидящего на ящике альва. У него всё так же светились глаза, и над головой полыхала корона. Он подпёр подбородок кулаком и с уставшим видом оглядывал моё тело.

Раньше, когда я смотрел на него, во мне бурлили тёплые дружеские чувства, но сейчас меня одолевает обида. Ощущение, словно меня предали.

— Что ты со мной сделал?

— Связал тебя с феей. Теперь Лан может пользоваться твоим огромным кладезем энергии.

— Не понимаю…

— Ладно, объясню по-другому. Можно сказать, что ты стал моим посохом. Находясь рядом с тобой, я смогу творить более сложные чары.

— Ну и зачем ты так со мной?.. Я думал, что мы друзья. Но ты превратил меня в свою палку!

— Моим другом был Чад! Человек, которого ты сожрал.

— Я ведь объяснял, что он никуда не делся. Я чувствую его внутри. И он недоволен тем, как ты с нами обошёлся.

Аймон уже собирался что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом, чтобы после глубоко выдохнуть и отвести свой взгляд в сторону. Я заметил печаль на лице альва, потому решил дать ему возможность подумать в тишине, однако тот почти сразу повернулся, чтоб вновь посмотреть на меня.

— В подземелье Аргуса обитает большое количество монстров. Некоторые из них достаточно сильно напоминают животных с поверхности, но даже этих особей не стоит употреблять в пищу. Потому как в плоти монстров обитают мелкие организмы, которые устойчивы и к холоду, и к высоким температурам. Как бы долго и тщательно не обжаривали мясо, те твари всё равно выживут. И всё же находятся глупцы, решившиеся попробовать экзотические блюда, тем самым подхватившие паразитов. Поначалу кажется, что с людьми, отведавшими мясо, ничего не происходит, а эти существа никак не вредят своим носителям. Но понаблюдав ещё какое-то время, можно заметить, что эти авантюристы становятся более безрассудным и начинают необоснованно рисковать. Отсюда увеличивается вероятность того, что при следующем спуске в бездну смельчаков сожрёт какой-нибудь монстр и те самые безобидные организмы смогут вновь вернуться в родную экосистему.

— Конечно, интересные паразиты. Влияют на человеческий разум и всё такое. Даже убеждают того стать трапезой для монстра… Хм, а к чему ты мне это рассказал?

— Впервые попробовав мясо из бездны, авантюрист больше никогда не будет прежним. Он начнёт увлекаться азартными играми и ввязываться в безрассудные драки. Его характер кардинально меняется, и от добродушного пугливого парня остаётся лишь прежняя внешность… Вот и, глядя на тебя, я вижу такие же кардинальные изменения. Да, ты чем-то похож на Чада, но ты больше не тот пугливый здоровяк, выполняющий любую работу с кропотливой тщательностью и осторожностью.

Из-за того, что я всё это время пролежал на полу, моя спина затекла. Поэтому я поспешил подняться на ноги. Встав в полный рост, выпрямился и взглянул вниз, на сидевшего альва. Смотря на него с этого ракурса, я почувствовал какую-то странную уверенность в себе.

— Не могу сказать, что раскаиваюсь в содеянном. Я забрал тело Чада, потому что мне захотелось им стать: человеком с широкими плечами, накачанными руками и симпатичным квадратным подбородком. И сейчас, после того, как обвыкся и осмотрелся, я понял, что так же хочу заполучить и его повседневную жизнь. Хочу, чтобы его друзья и родные стали моей семьёй. И для этого я должен помочь спасти его любовь.

— Можешь не сомневаться. Мы обязательно спасём Любу.

— Ну раз так, тогда давай сейчас же отправляться в путь!

Аймон скривил лицо, будто я сказал какую-то несусветную глупость.

— Нет. В таких делах спешить нельзя. Нам предстоит долгая и сложная дорога. Поэтому потрать сегодняшний день, дабы запастись хотя бы провиантом. Буду ждать тебя на рассвете. И прошу… Постарайся не опаздывать.

— Ага, понял. Раздобыть кучу еды на двоих.

— Не-не, на одного. Обо мне не беспокойся. Да и вообще, я как бы не перевариваю человеческую пищу.

— Ладно… Ну, я тогда пошёл?

Развернувшись, я ещё какое-то время продолжил стоять и украдкой поглядывать на Аймона. Но тот меня не остановил и даже не ответил на прощание.

Вскоре я уже поднимался по лестнице. Шагал по ступенькам и размышлял о случившемся.

Удивительно, что за время всего разговора с альвом я ни разу не испугался. Все мои инстинкты молчали. Несмотря на то, что я разумом понимал природу мага. Он намного опаснее встреченного мной медведя. Вот только подсознание считает иначе и совсем не воспринимает этого ребёнка как угрозу.

Выйдя на улицу, я осмотрелся. Казалось, что тут что-то изменилось. Но, как бы я не приглядывался, ничего странного не видел. Река всё так же громко бурлила, и механизм мельницы проворачивался с таким же скрипучим звуком. Даже направление ветра не изменилось, и капли воды отбрасывало всё в ту же сторону.

Прислушавшись к навязчивому чувству, я обернулся и посмотрел в сторону леса. Казалось, что меня кто-то зовёт.

Странно. Почему мне так хочется пойти в ту сторону? В глубь деревьев, прямиком в гущу неизвестности и опасности. И главное, зачем я себя об этом спрашиваю, если мои ноги уже понесли меня вперёд?

Хоть и понимаю, что меня заманивают в ловушку, но несмотря на это я каждый шаг делаю осознанно. Мне совсем не хочется сопротивляться этому сладкому голосу. Даже наоборот, я желаю побыстрее добраться до его источника.

Перепрыгнув ствол поваленного дерева, я решил увеличить свой темп и перейти на бег, ведь мне не хотелось заставлять ждать этот влекущий зов.

Я полностью отдался движению, что даже позабыл о томящихся в лесу опасностях. Совсем не проверял, куда ступает моя нога и кто может скрываться в засаде. Меня волновал лишь источник нежного голоса, уговаривающий поспешить.

И всё же какая-то «часть меня» назойливо сверлила затылок. Пыталась достучаться до разума. Умоляла бороться и одуматься. Эта зудящая «часть меня» без умолку настаивала, что мчусь я прямиком в ловушку. Вот только я это и так знал. Прекрасно понимал, что в конце пути меня ничего хорошего не ждёт. Понимал, но игнорировал этот факт. Потому как мне просто хотелось встретиться с источником зова.

Чем дальше я забирался в глубины леса, тем слаще становился манящий шёпот. Казалось, что он доносится отовсюду, но я всё равно чувствовал конкретное направление, путь, по которому мне следует двигаться.

Перепрыгнув через очередной кустарник, я замер в нерешительности и затем вернулся на ту самую поляну, с которой начался мой путь. Вон там, где взрытая земля, раньше прорастал золотой куст чёрной розы. А вот это дерево я тогда вымазал кишками белок. А в том дупле я прятал эмблему богини. Богини…

Переведя взгляд на центр поляны, я посмотрел на деревянное кресло с незамысловатой резьбой. Казалось, что именно эти загадочные узоры и манили меня. Звали. Уговаривали подойти поближе. И даже окружающее пространство давило на меня, заставляя сесть на кресло.

По мере того, как я приближался к нему, атмосфера становилась темнее, а воздух холоднее. Мои чувства обострились, и я начал оглядываться. Казалось, словно кто-то следит за каждым моим движением. Но после очередного шага, я позабыл об этом чувстве. Мысли стали вязкими, и туман в голове полностью растворил все тревоги. Притяжение кресла нарастало, и я больше не хотел ему сопротивляться.

Стоило мне лишь прикоснуться к креслу, как по всему моему телу пробежало множество приятных мурашек. Восторг переполнил меня, и я поспешил усесться на кресло.

Тьма…

Мрак…

Чувство падения…

Произошло что-то необъяснимое. Вначале всё померкло, а потом я стал осознавать себя в другом месте и совершенно иным существом. Маленькой и беззащитной куклой, размером с белку.

Заметив знакомое платье и осознав, что сижу на коленках богини, тут же поворачиваю голову, чтоб посмотреть в её хитрые глаза. И вновь вижу эту издевательскую ухмылку, мне сразу хочется узнать: на кой она меня вырвала из тела Чада и засунула в деревянную игрушку?

Вместо того, чтоб раздражать Хельту глупыми вопросами, я решил поступить благоразумно и просто отвернуться.

И тут же заметил, что мы находимся в странном месте, с мрачной давящей атмосферой. Окружающие нас деревья пугали своей остротой. Чёрные как смоль скрюченные веточки, и вместо листьев на них прорастают толстые шипы, похожие на кинжалы.

Посмотрев на землю, я увидел сухую потрескавшуюся черноту. Выглядело так, словно сам дождь игнорирует эту местность.

— Мать земля, а сколько мне так ещё стоять?

Услышав знакомый голос, я обернулся и увидел облачённого в травяной одежде мужчину. Его сложно было узнать из-за деревянной маски, закрывающей всё лицо, но я сразу понял, что передо мной Треул.

Интересно, а зачем он залез на воткнутую в землю палку и пытается на ней устоять? Ха, да ещё и стоит в этой акробатической позе. Выглядит, конечно, забавно.

— Глупый ты ребёнок, если всё ещё не понял, что это упражнение направлено не на тренировку твоих мышц с чувством равновесия, а на закалку твоего характера. Твоя натура слишком наглая и агрессивная. Да и судя по тому, что ты осмелился задать этот вопрос, тебе предстоит пройти ещё другую тренировку, в ходе которой ты научишься терпению.

— Прошу прощения…

Богиня опустила глаза и вновь посмотрела на меня. Вот только на её лице больше не было той улыбки. Неужели этот безобидный вопрос так сильно испортил ей настроение?

— Ну, а ты безвольный и слабохарактерный. Стоило тебя поманить пальчиком, как ты тут же примчался на задних лапках. Скажи, ты хотя бы пытался сопротивляться? Или ты настолько привык слушать «ветер в голове», что тебя способен обмануть даже слабенький, слегка навязчивый шёпот?.. Как же всё-таки ты меня разочаровал… Фарс.

Хоть со стороны и выглядит забавно то, как Хельта сидит на любимом кресле посреди мрачного леса и играется с куклой, только вот в теле этой самой деревянной игрушки заперт мой дух, и мне тут совсем невесело. Настолько, что даже плакать хочется.

Я чувствую, как тоненькие пальцы богини сдавливают моё искусственное тельце. И хоть эти прикосновения и причиняют вред, я продолжаю терпеть. Ведь понимаю — меня испытывают. Понимаю, вот и стараюсь не обращать внимание на болезненный дискомфорт.

— Как интересно… Ты даже с такой слабой волей способен терпеть боль. Может, из тебя всё же что-то да получится…

В следующее мгновение один из пальцев богини проткнул моё деревянное плечо, и вместе с этим движением я ощутил неописуемую боль. Я и так был на пределе, поэтому неудивительно, что я не смог стерпеть, когда она вытащила палец.

— А-а-ай… Тц-ц-ц.

Из гортани куклы вырвался предательский стон, и я тут же захлопнул деревянную пасть, чтоб не произнести ничего лишнего.

— Глядя на тебя, я чувствую себя какой-то овцой, приютившей голодного волчонка. Сейчас ты беспомощный и такой слабый, что я умиляюсь. Вот только совсем скоро ты раззявишь свою пасть на моих деток.

— Я не…

— Молчи. Перед тем, как оправдываться, послушай, что я тебе расскажу. Видишь ли, в этом мире все разумные создания являются бессмертным воплощением своих прошлых проявлений. За каждой смертью всегда следует лишь начало. Так было всегда, пока не появился ты со своей способностью поглощать чужие основы, тем самым разрывая цикл перерождения.

— …

Богиня откинулась на спинку стула и, наклонив голову набок, смерила меня задумчивым взглядом.

— Понимаю, что это глупо: пытаться из волчонка воспитать вегетарианца. Но лучше уж сделать из тебя достойного сторожевого пса, нежели лишать жизни.

— Я буду стараться…

— Хах-ха… Конечно, будешь. У тебя просто нет иного выбора, кроме как следовать правилам… Для начала запомни: тебе запрещено похищать тела людей и эльфов. Ну, а если всё же приспичит сменить оболочку, ступай на болота. Там обитают орки и гоблины. Твари, по которым я плакать точно не стану.

— Запомнил.

Богиня наклонилась к деревянной кукле. Она приблизилась настолько близко, что теперь всё моё поле зрения занимает её лицо. Губы растянулись в пугающей улыбке.

— Кстати, Фарс, у меня ведь есть для тебя задание. В твоей деревне прячется один непослушный ребёнок. Светловолосый альв с небольшим дефектом глаз. Найди его и приведи сюда. Хочу, чтобы он взглянул на результаты своих деяний.

Повернув голову, я ещё раз осмотрел мрачное окружение с мёртвой землёй и шипастыми деревьями.

— Как мне найти это место?

— Поспрашивай деревенских жителей, и тебе расскажут подробнее про призматический лес, который совсем недавно сверкал яркими красками. Тут было очень красиво, пока мои дети не натворили глупостей… Сейчас же эта местность известна под другим именем. Осквернённый лес.

Пока я старательно запоминал каждое сказанное Хельтой слово, она вновь вонзила в меня свои пальцы. Вот только на этот раз я чувствовал увечья не только деревянной куклы, но и боль, исходившую от реального тела.

Моё сознание пытается вернуться в колкий лес, но пальцы богини удерживают меня. Очередная вспышка боли вырвала мой дух из деревянной куклы, и я смог вернуться в Чада. Вот только я совсем не был этому рад, ведь в мои доспехи и в мою плоть впивались деревянные змеи!

— А-а-а-а-а!

Всё тело под одеждой горело огнём. Я чувствовал, как ростки пускают корни в меня. Мне хотелось сопротивляться, сорвать с себя эти извивающиеся ветви. Но я понимал, что у меня нет иного выбора, как терпеть эту невыносимую боль.

— Люди взрослеют лишь тогда, когда воспитывают детей. Думаю, и ты станешь полноценным, если тебе придётся кого-то защищать. Я дарую тебе возможность проявить заботу. Прошу, береги её, иначе удавка на твоей шее моментально сомкнётся…

Когда я услышал шёпот богини, стало легче. Благодаря её голосу мне вновь удалось вздохнуть. Теперь мне хватает сил, чтобы сосредоточиться на внутреннем радаре. Надо оценить обстановку и понять, что происходит.

Не знаю, куда делся то деревянное кресло, но понимаю, что я сейчас распластался на земле именно в том месте, где оно тогда стояло. Видимо, кресло и превратилось в эти деревянные щупальца, что с такой жадностью впиваются в мои кожаные доспехи и преобразуют их во что-то удивительно другое.

Теперь мой нагрудник украшен деревянными пластинами с изогнутым узором. Появились наплечники, выглядящие хоть и массивно, но совсем не стесняющие движений. Даже кожаные перчатки преобразились и стали напоминать оружие.

Осознав, что всё закончилось и змеи перестали шевелиться, я начал подниматься на ноги. И стоило мне выпрямиться в полный рост, как я сразу почувствовал, что горло стягивает плотная удавка. Сосредоточившись на своей шее, я увидел травяное ожерелье, сделанное из молодых стебельков. Попробовал поддеть его пальцем и тут же разочарованно убрал руку.

Не знаю почему, но меня разозлил факт, что богиня нацепила на меня этот ошейник. Видимо, если я нарушу её правила, то тут же лишусь головы. Ладно. Стоит засунуть эти эмоции куда-нибудь глубоко белке под хвост. Ведь я столкнулся с более насущной проблемой.

— Ну, и куда мне идти? Где эта деревня?

Не понимаю, как вообще можно ориентироваться в настолько однообразном лесу? Впереди ёлки, сзади ёлки, кругом одни лишь ёлки. Как мне определить направление?

— А это что там за… дым?

Между двумя макушками деревьев я случайно заметил белый столб дыма. Тусклый и почти не заметный. Наверное, он исходил от какого-нибудь небольшого костра.

Я решил выдвинуться напрямик, не ища обходных путей. Почти сразу упёрся в заросли, и мне пришлось протискиваться между густыми ветками.

Двигался я не спеша и постоянно сканировал область по пути следования. Хельта, конечно, была права, когда говорила, что я слабохарактерный. Но лично мне нравится то, с какой я тщательностью проверяю обстановку. Однажды эта хроническая осторожность обязательно спасёт мне жизнь.

Перешагнув через небольшой куст, я вышел на протоптанную тропу и тут же остановился. Заметил, что немного поодаль от дороги натянута ловушка. Почти сразу после того, как я расширил своё видение, обнаружил и другие конструкции, которыми была усеяна данная местность.

Повернувшись, я ещё раз посмотрел вверх на слабый дымок. Понимая, что источник огня скорее всего принадлежит тому, кто расставил все эти ловушки, я задумался. Вспомнился Тощак, что угодил в одну такую. Он тогда с полной уверенностью заверял, что установил ту западню один из сыновей Линды, а именно Квадрар. Ещё старичок рассказывал про пугающие слухи, окружавшие эту семью продавцов мяса. Следовательно, мне стоит быть настороже.

Выкинув из головы желание отступить, я продолжил путь по направлению к дыму. И вскоре оказался достаточно близко, чтобы внутренним радаром засечь сидевшего перед костром мужика.

Возле костра в землю он воткнул прутики с нанизанными на них зверьками. Мужчина размахивал куском ткани, отгоняя дым, тем самым заставляя облака копоти проходить сквозь шашлыки. От этих манипуляций мясо приобрело золотистый оттенок.

Хоть выглядит это блюдо и аппетитно, но мне стоит собраться и хорошенько присмотреться к человеку, так как тот может представлять опасность. К примеру, его поза выглядит очень напряжённой. Он стоит перед костром на одном колене и, чтобы подняться из этого положения, ему потребуется всего одно движение. Так же недалеко от него на земле лежит деревянное копьё с металлическим наконечником. Мужчине достаточно лишь вытянуть руку, чтоб схватиться за древко.

Сам же Квадрар выглядит не особо-то и сильным. Низенький и щуплый. Однако, если присмотреться к его рукам, можно заметить рельефные мышцы и выпирающие вены. Отчего складывается впечатление, что в его с виду хрупком теле скрывается огромная мощь.

После очередного моего шага мужчина схватил оружие и вскочил на ноги, чтоб тут же обернуться и посмотреть в мою сторону. Нервно сжимая копьё, он всматривался в растительность:

— Кто здесь⁈

Побоявшись, что в меня метнут копьё, я решил не прятаться и начал раздвигать пышные ветки, чтоб выйти на свет:

— Квадрар, это я… Чад.

Мужчина расслабился и опустил оружие острием вниз:

— Какого ты тут забыл⁈ Арсант.

— Ну-у, как бы сказать. Я, кажется, заблудился.

— Э-а-а⁈

Когда Квадрар скорчил недовольную гримасу, его шрам над верхней губой скривился змеёй, сделав его уродливую рожу ещё более неприятной.

— Можешь сказать, в какой стороне деревня?

— Хах-ха. Арсант, дитя богов, заблудился в лесу. Тебе самому не стыдно?

Заметив неладное, я напрягся: мужчина сжимал древко копья с такой силой, что его пальцы аж побелели. Так же пока он говорил, я заметил небольшую дрожь в голосе.

— Раз не хочешь помогать, то и не надо.

— Да ладно тебе. Я просто удивился, что ты не умеешь ориентироваться по трутовикам. Где бы не росли эти грибы, они всегда указывают в одном направлении. Вон как раз те красавцы смотрят прямо в сторону деревни.

Квадрар натянул скверную улыбку и указал мне за спину, и это его поведение почему-то насторожило. Поэтому, когда я повернул голову и начал рассматривать полосатые грибы, что растут на коре дерева, я всё равно продолжил следить за мужиком при помощи внутреннего радара.

Убедившись, что я отвернулся, мужчина завёл копьё себе за спину, чтобы тут же метнуть его в меня.

Хоть я и видел готовящуюся атаку, мне сложно было среагировать. Моё массивное тело толком не поспевало за мыслями. Благо мне повезло, что Квадрар не рассчитывал, что я буду уклоняться.

Копьё пролетело мимо и воткнулось в дерево, которое я только что разглядывал. Обернувшись, я посмотрел на скорченную от недовольства рожу с уродливым шрамом над губой.

Щуплый мужчина с отвратительным шрамом на губе застыл, как дикий зверь перед броском. Он совсем не двигался и тяжело дышал через сжатые зубы. Хоть в его налитых кровью глазах и читалась непомерная злоба, всё же он выглядел спокойным и собранным.

Мои инстинкты вопили, заставляли меня броситься наутёк, однако я понимал, что человек передо мной именно этого и ждёт. Ждёт, чтоб я, забыв об осторожности, побежал вперёд, дабы угодить в скрытую от глаз ловушку. Боюсь, что стоит мне потревожить хоть один скрытый механизм, и моя жизнь тут же оборвётся.

— Арсант, ты сводил меня с ума ещё с того дня, как пришёл в деревню. Я не мог спать. Постоянно думал о тебе. Смотрел, как ты ходишь по лесу с корзиной и собираешь шишки. Следил за тобой и облизывался. И сейчас, наконец, у меня появился шанс получить желаемое. Ведь рядом больше нет матери, что запрещала мне похищать деревенских жителей. Хах-ха-хух-ху…

Его глаза изменились: наполнились безумием, а изо рта обильно потекла слюна.

— Что за дичь ты несёшь?..

Даже не понимая смысл слов, я начал неосознанно отступать назад. Заметив мою неуверенность, Квадрар схватился за рукоять кинжала засунутого за пояс и агрессивно зашагал на меня.

— Хух-ху-х… Ты всё сейчас поймёшь… Поймёшь, когда я медленно и с удовольствием буду разделывать тебя на куски. Чтоб потом сожрать! Ведь ты деликатес, о котором я всё это время мечтал! Мечтал попробовать нежную плоть арсанта! Иди же ко мне, сладенький!!!

Взмах.

Хоть я и не заметил молниеносных движений противника, однако моё тело среагировало само. Я ушёл от подлого выпада, отведя назад корпус. И следуя какому-то наитию, в момент уклонения я сжимаю кулак и выкидываю вперёд руку.

Удар пришёлся по голове, и он ошеломлённо застыл на месте.

Его замешательство дало мне шанс собраться и принять удобную для боя стойку: подбородок прижат к груди, плечи подняты и выставленные вперёд кулаки.

— Грёбанный Арсант! Твоя сила фальшивая. Всё, что ты знаешь или умеешь, тебе в голову вложил бог из обелиска. Это всё не настоящее! Эти знания тебе не принадлежат! Ты их не заработал своим трудом и потом! На деле ты всего лишь трус, неспособный даже поймать белку… Хах-ха, и тем более… ты не способен убить человека!

Мужчина вскинул вперёд нож и начал им размахивать перед собой. С каждым взмахом его руки мне становилось всё сложнее уследить за лезвием. Однако, глядя на его плечи и глаза, я подсознательно понимал, что он пока не собирается наносить удара.

Сердце колотится. Меня переполняет страх. Вот только он не сковывает движения. Этот страх помогает реагировать на угрозы и замечать опасные для жизни уловки. Также эта навязчивая осторожность не даёт мне натворить глупостей, приняв рискованное решение.

— И чего ты застыл? Растерял все свои навыки? Ну же! Повтори свой тот удар! Покажи силу, которой наделили тебя боги! Нападай! Арсант!

— Нет.

— Слабак…

Движения Квадрара перестали быть прямолинейными. Теперь лезвие вычерчивает извилистые дуги, уследить за которыми стало почти невозможно. Раньше я хоть как-то мог предугадать его атаку, но сейчас точно не смогу.

Не понимая, что делать, я начал пятиться назад.

Сердце стучит как молот. Горячая кровь пульсирует по венам. И всё из-за переполняющего меня стремления жить. Помогающий всё это время страх взбунтовался против меня и начал наполнять голову пораженческими мыслями. По спине пробежался холодок, и я почувствовал сковывающую слабость в руках…

После моего очередного шага назад Квадрар нанёс удар. Нож с лёгкостью миновал лабиринт из выставленных вперёд кулаков и вонзился мне в грудь.

Когда я опустил взгляд и увидел глубокую царапину на новых деревянных доспехах, во мне что-то щёлкнуло. В голове вспыхнули странные воспоминания из прошлой жизни, и всё нутро наполнилось непреодолимой злобой — яростью, что какая-то мразь повредила моё сокровище!

Поддавшись сильным эмоциям, я нанёс мощный удар по голове Квадрара, чтоб тут же сжать другой кулак и ударить снизу, прямо в челюсть.

— Ублюдок! Ты поцарапал моё Феррари!

Даже заметив, что глаза мужчины потухли, я не собирался останавливаться. Наоборот, мои удары стали более стремительными и яростными. Я колошматил его из разных направлений, тем самым не давая тому упасть.

По моей коже прошла странная вибрация. Заподозрив неладное, я остановился и увидел, как декоративные элементы моей брони ожили и начали щупальцами тянуться к бессознательному телу.

За мгновение моя ярость потухла, и вернулся панический страх. Я не мог шевелиться, лишь наблюдать, как деревянные змеи впиваются в плоть мужчины и неспешно осушают его от влаги. Он попытался завалиться на подкошенных ногах, но подпиравшие его щупальца удержали от падения.

Квадрар повис на деревянных опорах с опущенной головой. С каждым мгновение его полумертвое лицо становилось всё более бледным и высушенным. А я уже больше не мог смотреть на иссыхающее тело человека, поэтому и отвернулся.

Стараясь не слушать этот хлюпающий звук, с которым корни поглощают кровь, я вглядывался в полосатые грибы, которые так любезно указывают путь к деревне. Эх, если бы я изначально знал, как можно ориентироваться в лесу, то не оказался бы в столь неприятной ситуации.

Вроде всё уже закончилось, но мои ноги до сих пор дрожат. Особенно не покидает меня воспоминание, когда его нож почти дотянулся до моего горла. Да и другой удар был очень опасен. Он ведь целился мне прямо в сердце. Благо лезвие не смогло пробить дублёную кожу, и лишь поцарапало грудную пластину. Надо будет зайти к Тощаку и поблагодарить за хорошо проделанную работу, а заодно попросить еды в дорогу.

Почувствовав, что деревянные отростки начали возвращаться обратно в доспехи, я повернулся и увидел, как иссохшее тело падает на землю. Ещё немного оценив ситуацию, я перевёл взгляд на потухший костёр, рядом с которым в землю были воткнуты палки с насаженными на них зверьками. Хоть они и выглядели вполне аппетитно, но я почему-то боялся пробовать приготовленное Квадраром мясо.

Решив больше не задерживаться в этом месте, я поспешил уйти, но вспомнил о расставленных ловушках и тут же замедлил шаг. Неспеша и осторожно я доберусь до деревни. Главное, что я теперь знаю, в каком направлении двигаться.

Из-за этой неспешной прогулки по лесу я начал размышлять о самом неприятном: о словах богини, где она наказала мне привести Аймона в осквернённый лес. Вроде она и не говорила, что собирается с ним поступить плохо, однако я не хочу быть подлецом. Я не хочу предавать альва, которого почему-то считаю своим другом.

Может, мне просто стоит признаться? Рассказать о встрече с богиней и о том, что она мне поручила. Думаю, он намного лучше понимает нрав Хельты, поэтому пойдёт со мной в тот мрачный лес. Вот именно, что Аймон знает повадки своей богини… Навряд ли он добровольно захочет с ней встретиться.

Что же мне делать? Как мне стоит поступить? Как?..

Продолжая страдать от сложных дум, я пробирался через лес, периодически поглядывая на кору деревьев. В каких-то участках леса, где света было мало, грибы росли на каждом шагу. Но стоило выбраться на открытую поляну, как полосатые ориентиру тут же куда-то попрятались.

Спустя время мне наконец удалось выйти к реке. Немного пройдя вверх по течению, я увидел вдали водяную мельницу и небольшой домик, расположенный поодаль от неё. Прислушавшись к внутренним позывам, я направился к этому уютному домику.

Когда я смотрел на него со стороны, во мне бурлили совершенно разные чувства. Мне казалось, что в этом месте я обязательно буду в безопасности, однако в то же время мне было почему-то грустно смотреть на этот дом. Складывалось впечатление, что в нём чего-то не хватает или даже кого-то…

Осмотрев скос крыши и заметив, что он весь кривой, я почувствовал неловкость перед самим собой и даже стыд, будто я сам его таким сделал. Опустив глаза, увидел, что вдоль дома аккуратно посажены цветы голубого цвета. Глядя на эти чудесные бутоны, я начал тосковать.

На меня нахлынуло осознание печали, и стоило мне подойти достаточно близко к дому, как у меня всё сжалось в груди, а по щекам потекли слёзы.

Мои руки дрожали, а ноги отказывались вести меня к двери дома. Я так и застыл недалеко от входа. Не в силах больше сделать ни шага, я уселся на пенёк для рубки дров и опустил голову, позволяя потоку слёз скатываться вниз.

Пока я наблюдал за тем, как капли отчаяния ударяются о землю, наконец осознал слова богини. Сейчас я действительно понял, что не просто присвоил чужое тело, но и захватил душу. Все эти переживания, которые сейчас разрывают меня изнутри, больше не принадлежат Чаду. Отныне это лишь мои терзания и мысли…

Хоть я и не помню, как выглядит та девушка, что посадила все эти цветы, но я всё равно думаю о ней. Хочу услышать её голос и взять за руку. Я настолько страдаю по ней, что во мне загорается решимость пойти наперекор наказу богини.

Я не отдам Хельте альва! Только он способен вытащить Любу из того страшного места, в которое её заточили. И когда он спасёт её, я тем более не стану подставлять его.

Переведя дух, я нашёл в себе силы зайти в дом и осмотреться. Вот только, когда я очутился внутри, меня вновь одолела тоска. Казалось, что идеально выставленные на полках вещи смотрят на меня укоризненно. А та железная посуда, что висит на крючках, так и норовит обвинить меня в никчёмности.

Не знаю, зачем я подошёл к платяному шкафу, но, когда я распахнул дверцы, мне в нос ударил приятный ностальгический аромат. Немного осмотрев женскую одежду, я остановил взгляд на пышном платье. И пока я глядел на этот узорчатый наряд, моё сердце сжалось ещё сильнее.

Не выдержав давления, я захлопнул гардероб и поспешил отвернуться.

Рядом со входной дверью я заметил плетёную корзинку с кожаными лямками для плечей. Подойдя поближе и немного осмотрев её, предположил, что если я сложу в неё еду, то мне будет вполне удобно таскать её с собой.

Открыв крышку и заглянув внутрь, я увидел на дне несколько подсохших шишек. И тут сразу вспомнился механизм мельницы с глубоким желобом для перемалывания да подвал с полными бочками смолянистой жидкости. Думаю, я прав, и Чад действительно с этой корзинкой на плечах ходил кругами по лесу и собирал шишки для выжимки.

Наклонив корзинку, я уже собрался вытряхнуть остатки содержимого на пол, но сразу же передумал. Подсознательно испугался, что мне влетит за то, что развожу в доме грязь. Опустив голову, я с виноватым видом закинул плетёную корзинку за спину и вышел из дому.

Стоило мне обратить внимание, что на улице уже вечереет, как живот тут же взбунтовался и недовольно забурчал. И ведь действительно — он прав. Я с самого утра ничего не ел. Так что мне стоит поспешить и найти дом Тощака.

Выйдя на узенькую тропинку, я направился в сторону деревни.

С каждым шагом всё больше убеждаюсь, что иду по верному пути. Да, я решил пойти наперекор наказу богини, но мне почему-то совсем не страшно. И я даже уверен, что она в какой-то степени меня похвалит за демонстрацию зубов, хотя есть вероятность и моей быстрой смерти.

Я снова и снова прогоняю эти мысли в своей голове, словно пытаюсь себя похвалить за правильное решение. Вот только если посмотреть на всё со стороны, то тут же станет ясно, что я всего лишь боюсь. Боюсь думать, что нам предстоит выступить против целой армии орков. Остается лишь надеяться, что Аймон — достаточно могущественный маг, дабы сотворить задуманное. А я, пожалуй, и дальше продолжу бояться и не думать об этом.

— Эй! Чад!

Знакомый голос выдернул меня из дум. Повернув голову, я увидел идущего со стороны леса старика, на плече которого сидела белка.

— Крестыч?..

— Чего встал⁈ Подойди сюда.

Немного поколебавшись, я всё же подбежал к старику. И сразу обратил внимание, что его деревянная рука, которой он облокачивается на свой костыль, замотана толстыми полосками ткани.

— Что-то случилось?

— Это я у тебя хочу спросить. Почему ты после того, как выполнил моё поручение, не пришёл за наградой? Кстати, а что это на тебе за доспехи такие интересные? Неужто ты в авантюристы решил податься? Хм, и материал такой странный…

О чём он говорит? Какая ещё награда? Точно… Тот пацан ведь обещал Чаду, что если он поможет избавиться от тела Треула, то Крестыч подсобит с изготовлением посоха для альва. Вот только, как я понял, посох Аймону больше не нужен…

— В этой награде уже нет смысла.

— В смысле? Ам, ладно… А ты куда сейчас направляешься?

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я взглянул на сидевшую на плече белку, которая разглядывала меня с таким любопытством. Неужто узнала?

— В гости к Тощаку.

— Отлично. Нам по пути. Пошли, расскажешь, с какого это перепугу альву больше не требуется посох.

Облокотившись на свой костыль, Крестыч вновь выпрямляет спину и продолжает идти по дороге. Я же, понимая, что не знаю, в какой именно части деревни живёт Тощак, отстаю от старика на несколько шагов:

— Да нечего тут рассказывать. Ведь я сам ничего не знаю. Лишь то, что он мне сказал. Посох ему больше не нужен.

— Хм, а не врёшь ли ты часом? А⁈ Хотя, если и врёшь, ну и ладно… Ты мне лучше расскажи, откуда у тебя эльфийские доспехи, сделанные из мирового дерева.

— Это подарок…

— Ну да, ты ведь чураешься с тем альвом. Неужто это он их сделал?

Чего это он пристал с вопросами? Ещё с такими каверзными, на которые совсем не хочется отвечать.

— Крестыч, а ты можешь рассказать про осквернённый лес, который в прошлом ещё назывался призматическим?

Старик осознал мой вопрос, и взгляд его изменился. Теперь он поглядывал на меня не особо-то и дружелюбно:

— Хм… Интересно, с чего это вдруг ты решил узнать об этом месте. Это тебя альв надоумил разузнать?

— Нет. Аймон тут не причём.

Когда мы подошли к деревне, небо уже достаточно потемнело. Однако на улицах виднелось намного больше людей, чем я замечал утром. Все прохожие передвигались с зажжёнными лампами, даже несмотря на то, что вдоль дороги горели факелы на столбах.

— Аймон? Аймон… Старость — грёбанная гадость. Не могу вспомнить, как звали компаньонов того гадкого героя. Сам он вроде Алэном представился, а вот остальные…

— Так ты расскажешь, почему те шипастые деревья так выглядят?

— Ты про деревья векта? А что с ними не так?

— Вот это я и хочу узнать. Что случилось с этими деревьями? Почему они теперь выглядят настолько пугающими?

— Знаешь, они ведь всегда так выглядели. Просто раньше люди не замечали их угрожающего вида из-за того, что стволы деревьев покрывал особый вид бриофита, который прорастал лишь в тех местах. А когда герой со своей мерзкой справедливостью сломал место силы, он заодно уничтожил и экосистему того места, отчего погиб весь виарский мох. Теперь лишь в подземелье можно раздобыть этот редчайший алхимический ингредиент… Хочу снова встретить того ушлёпка по имени Алэн Хэйзар и засунуть ему в дупло его же шпагу.

— А как добраться до этого места?

— Чад, я погляжу, ты совсем недалёкий, раз не додумался выйти на дорогу и посмотреть на указатель.

— Ну, и что я должен на нём увидеть?

Крестыч посмотрел на меня как на дурочка и показательно закатил глаза.

— Ам… Ты, что, ни одной сказки про призматический лес не читал? Каждый ребёнок ведь знает, что посреди блестящего леса стоит поселение в форме кольца. И называется оно-о-о…

— М…?

— Сканерг!.. М-да, чему вас, Арсантов, только учат в ваших обелисках?..

— Спасибо за разъяснение.

— Да не за что… Кстати, без награды я тебя оставлять совсем не хочу. Может, тебе не только с посохом требовалась помощь?

— Даже не знаю, сможешь ли ты с этим помочь. Я планирую наполнить эту корзину плохо портящейся едой.

Крестыч взглянул на плетённую корзину на моей спине и странно улыбнулся.

— Видимо, тебе предстоит дальний путь да извилистая дорога. Следуй за мной. Думаю, я смогу тебе немного помочь.

Старик резко развернулся и пошёл по узенькой улочке меж домов. Немного поколебавшись, я последовал за ним.

— Спасибо большое.

— Из плохо портящихся продуктов могу предложить сушёное мясо либо много твёрдого сыра.

— Сыр! Определённо хочу сыр.

Своим выкриком я потревожил сидевшего на плече бельчонка. И теперь он пугает меня своими холодными глазками. Смотрит одновременно кровожадным и обиженным взглядом, словно мне собрались отдать сыр из его личных запасов.

— Хах-ха, да. Милонег воспитал достойного ученика. Сыр у пацана получается ничем не хуже.

— Крестыч, я давно хотел спросить, а что у тебя с рукой? Зачем ты обмотал её тканью?

— Тут нет ничего особенного. Я просто узнал, что злой дух, который вселяется в чужие тела, становится менее активным, потеряв доступ к свету. Вот и решил это проверить.

— Понятно…

Действительно. Теперь понятно, почему за всю эту долгую беседу любопытная Заноза так ни разу и не влезла в наш разговор.

Старик остановился перед забором и начал заглядывать через него, что-то высматривая. Я поступил так же, как он, однако ничего необычного не увидел. Лишь дом казался слегка симпатичнее других. Хоть он и был построен из тех же материалов, что и остальные дома в деревне, однако сразу бросалось в глаза, что за этим красавцем хорошо ухаживают.

— Чеддер… Чеддер! Ты дома⁈

— Да! Жди… Ща приду!..

Голос донёсся откуда-то из-за дома, и я сконцентрировался на внутреннем радаре, дабы рассмотреть незнакомца.

Короткостриженый молодой парень с голым торсом тащит два наполненных водой ведра к ограде с домашним животным. Глядя на его крепкое тело, я задумался и тут же решил задать возникший вопрос знающему человеку:

— Слушай, Крестыч, а ты случаем не знаешь, зачем Чеддер состригает свои волосы под чистую? Ему ведь совсем не идёт эта причёска.

— Хах-ха, согласен, выглядит он забавно. Но таков путь производителя сыра. Вспомни хоть блестящую лысину Милонега. Он-то вообще каждое утро начинал с полировки своей головы. По-хорошему, мне бы тоже стоит избавиться от этой роскошной бороды. Ведь иногда и даже часто случаются неприятности. Это действительно раздражает, когда в зелье, над которым работаешь полдня, падает мой седой волос.

— А как делается сыр?

— Я плохо и поверхностно понимаю технологию приготовления, да и важные секреты мастера раскрывают лишь ученикам. Однако знаю, что главным ингредиентом являются желудочные мешки диких животных. Без них молочная масса толком не погустеет, а лишь створожится. Да и это лишь начало, ведь после получившуюся кашу надо сцеживать, прессовать и ещё много чего делать, дабы получился приятный языку сыр.

Сконцентрировавшись вновь на внутреннем радаре, я уже по-другому смотрел на корову, которая с такой жадностью пьёт воду из корыта. Это могучее создание является главным и самым важным элементом в производстве сыра. Вкуснейшего, лучшего сыра…

Ночная тьма стремительно поглощала небо, однако во дворе у дома Чеддера было относительно светло. На торце здания кто-то закрепил массивные лампы, которые освещали всё теплым и приятным жёлтым светом. Меня настолько заворожили эти огоньки, что я толком не слушал разговор Крестыча с парнишкой, а пялился на то, как колышется пламя.

— Старик, а чего ты с пустыми руками?

— Ам-м, а? Разве я обещал тебе что-то принести?

— Не совсем. В прошлый раз, когда мы виделись, ты грозился напиться да уснуть у могилы старосты.

Чеддер указал в сторону пышного дерева, у корней которого виднелась каменная табличка с выгравированными на ней рунами.

— Несомненно, я это сделаю. После того, как дождусь посланника богини, который вроде как на подходе к деревне.

— Ну так тебе необязательно напиваться, чтобы поговорить с призраком Милонега.

Глаза старика блеснули печалью, и он взглянул в сторону дерева.

— Ага…

— Кстати, а чего ты пришёл? Да и зачем приволок этого переносчика шишек?

— Не обижай Чада. Он хороший парень.

— Ага. Прям замечательный арсант. Ребёнок богов, который пользуется подаренной силой лишь для того, чтобы сбежать от дикого кабана. Хах, Крестыч, ты бы видел его рожу, когда он осознал, что стоит перед всеми с мокрыми портками. Хах-хех-хе…

— Чеддер, ты ещё слишком молод, чтобы понять это самостоятельно, поэтому я тебе открою эту простую истину. Видишь ли, смельчаки намного чаще оказываются в объятиях Аида, нежели трусы.

— Хватит нравоучений. Переходи к делу.

Старик грустно улыбнулся и посмотрел на меня.

— Чад, подай мне сумку.

Я стянул с плеч кожаные лямки и передал Крестычу плетёную корзинку. Отойдя в сторону, он поставил её на деревянный стол, а после вытащил из-за пазухи чёрную монету и положил её рядом.

— Наполни корзину своим лучшим сыром.

— Мегабайт? Этого слишком много. У меня не будет сдачи.

— Это тебе за молчание. А то мне аж противно наблюдать за тем, как ученик столь великого человека позволяет себе смеяться над кем-то лишь из-за того, что тот менее храбр чем остальные. Мелонегу было бы стыдно за тебя…

Старик махнул рукой, развернулся и зашагал в сторону пышного дерева.

Мы вдвоём с парнем молча смотрели, как Крестыч усаживается на траву перед каменной плитой. Продолжая стоять в полной тишине, Чеддер повернулся ко мне и стал с любопытством разглядывать мои деревянные доспехи.

— Кстати, а куда ты так приоделся? И зачем тебе столько сыра? Хах, неужто собрался в военный поход?

— Да нет. Я всего лишь хочу вызволить Любу.

— Э-э⁈ То есть сплетни, что разносит мелкий Чё, на деле являются правдой? И ты действительно смог уговорить эльфийского мага спасти наших женщин⁈

— Вроде того.

— Тц…

Лицо Чеддера скривилось, и он с силой прикусил свою нижнюю губу. По уголку его рта потекла струйка крови.

— Чад… Прости меня. Я тогда наговорил лишнего. Ты никакой не трус. Даже, наоборот, ты намного смелее всех нас…

— Да ладно. Всё нормально.

— Нет, не нормально…

Парень подошёл к столу и взял лежащую на нём чёрную монету, которую он тут же вложил в мою ладонь.

— … я не стану брать деньги с того, кто рискует своей жизнью ради благополучия деревни.

Опустив глаза, я посмотрел на необоснованно тяжёлую монету для своих небольших габаритов. Чёрная, блестящая и очень странная. По центру располагалась стрелка, указывающая в одну сторону. И, пока я смотрел на этот узорчатый символ, складывалось впечатление, что вся эта монета движется, словно пребывает она в полужидком состоянии.

— Ты чего, Чад? Первый раз мегабайт видишь?

— А почему он такой тяжёлый? Из чего сделан?

— М-да, я всегда забываю, что арсанты по сути своей — дети. Да, у тебя с рождения сразу есть мускулистое и красивое тело взрослого человека, вот только ты в нём даже и пяти зим не проходил. Тот же мелкий Чё, думаю, поопытней тебя будет.

— И всё же ты не ответил на вопрос.

— Да забудь ты про монету и посмотри сюда. Я тебе сейчас покажу поистине удивительную вещь. Раскрытие инвентаря…

Запрятав монету за пазуху, я поднял глаза на Чеддера. Он стоял возле деревянного стола и отодвигал в сторону плетённую корзинку. Закончив, приложил свой большой палец к ладони другой руки. Узорчатая татуировка в форме круга засветилась от прикосновения пальца. И теперь парень протягивал руку к центру столешницы, чтобы дотронуться до неё мерцающей ладонью.

Вместе со странным звуком, похожим на течение воды, рядом с ладонью Чеддера стало происходить что-то неладное. По столешнице растекалась странная чёрная субстанция. Вскоре эта непроглядная жидкость сформировала идеально ровный квадрат, на поверхности которого виднелась небольшая рябь.

— Ну, как тебе, Чад? Улётно выглядит, да?

— Согласен. Действительно красиво. А что это за чёрная жидкость?

— Ты ведь понимаешь, что я как бы не в состоянии утолить твоё любопытство относительно байтов и тем более инвентаря? Истинную природу этих вещей знают лишь гномы, и то лишь самые древние. Те карапузы, которые застали правление владыки.

— Неприятно вот так оставаться без ответов…

— Да не расстраивайся ты раньше времени. Лучше подойди поближе. Я тебе сейчас покажу такое, что твоя голова взорвётся от бесконечных вопросов.

Взглянув на озорное лицо Чеддера, я предположил, что он не желает мне зла. Поэтому я поспешил выполнить его просьбу. Подойдя к столу с противоположной от парня стороны, я вновь взглянул на его лицо. Оно не изменилось. Там всё ещё красовалась озорная улыбка.

— Я весь во внимании.

Глаза пацана блеснули, и он рывком наклонился вперёд. Его рука тут же погрузилась в бездну. По чёрному озеру пробежалась волнистая рябь, и вскоре он достал из непроглядной жидкости массивный кусок сыра, чтобы с улыбкой протянуть его мне.

— На, попробуй. Это сыр, приготовленный Милонегом. Я пару раз пытался повторить эту рецептуру, но, увы, вкус у меня получается совершенно другой…

Приняв в руки шматок деликатеса, я поднёс его к губам и сразу же почувствовал сильнейший манящий аромат, от которого мой рот за мгновение наполнился слюной. А стоило мне откусить небольшой кусочек, как я тут же закатил глаза от удовольствия…

— Ам-м… Да, удивительный вкус…

— Хах-ха, у тебя такое забавное лицо. Хех… Кстати, Чад, я тут заметил, что иногда ты прям вглядываешься в лица, словно пытаешься считать чужие мысли. Вот только, когда ты так пялишься на кого-то, твоя рожа сморщивается и… Короче, ты своим пристальным взглядом реально пугаешь. Завязывал бы ты с этим…

— Спасибо за разъяснение. Постараюсь исправиться.

Чеддер схватил стоящую рядом корзинку, наклонил и начал закидывать в неё шматки сыра, которые он вытаскивал из инвентаря.

— Как-то Милонег меня заверял в том, что все люди произошли от арсантов. Вроде как мы потомки сбежавших из обелисков арсантов и осевших в лесах. И думая о твоих странностях, я начинаю понимать, что всё дело в твоих инстинктах, которые работают иначе, чем у людей. Ты ведь так пристально вглядываешься в моё лицо лишь для того, чтобы понять, представляю я для тебя угрозу или нет. Да и твоя трусость объясняется сильным желанием выжить. Вот только я не понимаю другого. Скажи, Чад, тебе самому не надоело так жить, что приходится постоянно оборачиваться?

— Буквально недавно был случай. Если бы я не обернулся, то копьё Квадрара вонзилось бы мне в спину.

Когда Чеддер услышал мои слова, его глаза наполнились безумием, и он оскалил зубы:

— Ты видел этого гада⁈ Где сейчас Квадрар⁈ Где⁈

Повернув голову, я посмотрел на сидевшего под деревом Крестыча. Тот делал вид, что ничего не происходит. Однако я понимал, что он внимательно слушает.

— Точное направление подсказать не могу, но я видел его в лесу. Он сидел перед костром и обдувал дымом мясо. А ещё я заметил в той местности много спрятанных от глаз ловушек.

Парень тоже повернулся и посмотрел в сторону дерева:

— Старик! Ты это слышал⁈ Квадрар не сбежал! Он всё ещё тут! Прячется в нашем лесу! Ты разве не хочешь наказать убийцу твоего друга⁈

Крестыч не стал отвечать. Он лишь смерил парня суровым взглядом. И этот его взгляд заставил меня задуматься.

— Чеддер, скажи. Что, по-твоему, может сделать Крестыч? В местности, где я видел Квадрара, было огромное число спрятанных от глаз ловушек.

Парень развернулся обратно к столу и продолжил перекладывать сыр из инвентаря в корзину. И я увидел, что он вновь зубами сжимает нижнюю губу, а по его подбородку стекает струйка крови.

— Тц… Эти его ловушки представляют, в первую очередь, опасность для людей. Этот ублюдок ведь даже орков умудрился в них поймать… Чад, ты ведь слышал о причине нападения на нас орды?

— Нет. Но очень хочу узнать.

— В прошлом Милонег и Богамут вместе спускались в подземелье. И даже спустя многие зимы, когда учитель стал старостой, а Богамут — вождём, они также продолжали общаться. Милонег даже навещал его на болотах и старался всегда лично поздравить со священным днём умывания. Богамут, со своей стороны, каждой весной направлял в наши леса отряд орков, чтобы те уменьшали численность хищников. Порой вождь орков даже лично приходил, чтобы развлечь себя охотой на медведей. Но вот в последние годы приходящие на помощь орки стали пропадать, а популяция лесных хищников даже возросла. Заподозрив неладное, Милонег начал расследование и почти сразу наткнулся на доказательства причастности Линды. Не знаю зачем, но он решил всё рассказать Богамуту и отправил гонца, который должен был сообщить, что одна женщина со своими сыновьями заманивала присланных им орков в расставленные ловушки, дабы сделать из великанов шашлычки. Через несколько ночей было найдено тело мёртвого Милонега, и не успели мы отойти от трагедии, как пришли они. Пришли, дабы ограбить нас и забрать наших женщин…

Не знаю, как я на это вообще согласился⁈ Наверное, меня подкупили озорная улыбка парня и весёлый голос, которым он заверял меня в шикарности своей идеи. Вот только с каждым моим шагом мурашки на спине вопят совершенно о другом…

Зачем я вообще послушал его и перелез через ограду? Отсюда и вопрос, на кой мне сдалась эта корова и зачем я должен её гладить? Не понимаю! Как он вообще смог уговорить меня на эту авантюру⁈

Стоит теперь возле заборчика и лыбится. А свет от лампы, которую он держит над головой, почти не достаёт до меня, из-за чего я уже два раза умудрился вступить во что-то очень мягкое и склизкое.

Однако, несмотря на все неудобства, мне действительно весело.

— Чеддер, меня пугает твоя лыба. Да и вообще, держи ты лампу нормально, а то я совсем не вижу, куда ступаю.

— Хах-ха, поверь, уже поздно переживать. Твои сапоги грязнее не станут. Хах-хах-ха…

Наблюдая, как парень заливается смехом, я пытался придумать саркастический ответ, но вскоре передумал что-либо говорить, а просто поднял руку и показал средний палец.

Почувствовав неладное, я отвернулся от Чеддера и посмотрел на корову. Заметив меня, она поднимает переднюю ногу и начинает ритмично постукивать копытом по земле.

Угрожающе опускает голову, направляя на меня рога. Хоть я и понимаю, что эти костяные отростки меня не покалечат, однако страх всё равно сковывает тело. Приступ паники тут же подкатывает к горлу.

— Эй! Хватит смеяться! Лучше скажи, какого чёрта она на меня бычет⁈ Ты ведь говорил, что корова твоя — дружелюбная!

— Хах-ха-а! Наверное, она учуяла, что ты жрал её сыр! Хах-ха…

— Му-у-у-у!

Вместе со свирепым воем животное срывается с места. Бежит прямо на меня.

Я какое-то время непонимающе смотрю на приближающийся таран, пытаясь осознать прискорбность ситуации. В самый последний момент, когда корова уже должна была сбить меня с ног, мне наконец удаётся заставить тело шевелиться. Я отскакиваю в сторону и тут же бросаюсь наутёк.

— Чеддер! Гад! Ты меня подставил!

— Хах-ха, да ладно тебе. Корова намного медленнее кабана, от которого ты с лёгкостью тогда сбежал. Хах-х, угар, я не могу…

Во время бега из-за плохой видимости мои ноги периодически застревали в склизкой и влажной земле, потому мне пришлось сконцентрироваться на внутреннем радаре и сканировать путь, по которому я бегу. Вот только от осознания, что я всё время спотыкаюсь о коровьи какашки, лишь ухудшилось моё и так убитое настроение.

Вскоре я заметил, что корова перестала меня преследовать. Стоит на месте и исподлобья поглядывает на мою убегающую спину. Я же не стал расслабляться и поспешил добраться до спасительной ограды. И, лишь когда я перескочил через забор, смог с облегчением выдохнуть.

Пытаясь отдышаться, я согнул спину и посмотрел вниз на вымазанные в говне сапоги. Усталость смешалась со страхом, отчего сложно было осмыслить только что произошедшее.

Краем глаза заметил, как Чеддер поставил рядом со мной деревянное ведро с тряпкой.

— На, держи. Помой ноги.

Подняв голову, я поморщился от яркого света, исходящего от лампы, которую парень держал на вытянутой руке.

— Чеддер, я тебе это потом припомню.

— Хах-ха, это кто ещё кому будет припоминать. Ха-а-а, я никогда не забуду лицо, с которым ты удирал от коровы. Хах-х-хах…

— Гад…

— Хах, ладно дружище. Завязывай пыжится. И мне рано вставать, поэтому я пойду уже. Давай прощаться. Лампу оставлю тут. Ну а как почистишься, не парься и брось всё здесь. Утром я сам уберу.

После того как я услышал, что парень назвал меня другом, почувствовал, как моё лицо непроизвольно расплылось в улыбке, и от злости да обиды не осталось и следа.

— Постой, Чеддер, можешь рассказать мне о Сканерге?

— Зачем тебе сдалась эта пустынная деревня?

Усевшись на корточки, я стянул с края ведра тряпку, пропитал её водой и начал обтирать грязную обувь.

— Ко мне обратились с просьбой. Я не особо хочу её выполнять, но всё же не могу перестать думать об этом. А просьба напрямую связана с этим местом, о котором я совсем ничего не знаю.

— Ну-у… не знаю. После того происшествия часть Сканергских жителей перебралась к нам. По сути, если тебя интересует что-то конкретное, проще спросить у того же Ганзалеза, который живёт в конце улицы.

— Не. Меня интересуют лишь общие сведения. Ну и, конечно, рад буду послушать, если ты поделишься слухами.

— Думаю, самая интересная сплетня — это то, как родного брата Милонега избивала жена. Мужик не выдержал и убил её, а после покончил жизнь самоубийством. А ещё я слышал, что тамошние жители немного с придурью, так как покланялись какой-то призрачной сущности. Также говорили, что по вечерам в центре Сканерга устраивали массовые совокупления, однако я в это не особо-то верю.

— А что там произошло? Почему призматический лес стали называть осквернённым?

— Тут я тебе навряд ли что-то расскажу, так как версии произошедшего слишком сильно отличаются друг от друга. Однако во всех пересказах неизменным остаётся виновник. Какой-то полоумный эльф, что решил поубивать кучу народа и заодно осквернить их священное место. В итоге их божественный сад сгнил, и выжившие люди не нашли другого выхода, как покинуть проклятую деревню… Вообще, Чад, если ты действительно хочешь разобраться в случившемся, то тебе всё-таки стоит сходить до Ганзалеза и расспросить его. Как раз в это время он сидит на веранде и колдырит аквавит. Только будь осторожен, «под этим делом» он заболтает любого, и ты сам не заметишь, как наступит утро. Думаю, если ты подойдёшь к нему и завяжешь разговор, он будет только рад.

— Напомни ещё раз. Где он живёт?

Чеддер вытянул руку и указал пальцем в сторону дороги.

— Идёшь прямо и не сворачиваешь. В самом конце улицы увидишь дом без забора и с круглой беседкой.

— Запомнил…

Парень ещё какое-то время постоял и понаблюдал за тем, как я отмываю сапоги перед тем, как повесить на ограду лампу и, развернувшись, молча уйти.

Хоть меня и раздражало, что мне приходится очищаться от этой мерзкой склизкой субстанции, однако глубоко внутри я был счастлив. Мне действительно нравился этот улыбчивый парень, даже несмотря на то, что он частенько смеялся надо мной.

Доведя сапоги до приемлемого состояния, я сполоснул руки в ведре и уже собрался уходить, как вдруг вспомнил, что чуть не забыл самое важное.

Подойдя к заборчику, поднял нагруженную сыром корзинку и аккуратно просунул руки в кожаные лямки. И только после того, как проверил, что поклажа устойчиво держится на спине, я выдвинулся к калитке, чтобы покинуть двор Чеддера.

Проходя мимо пышного дерева, я увидел спину Крестыча, который сидел на голой земле перед каменной табличкой. На мгновение мне захотелось подойти к старику, но, ещё раз всё обдумав, я решил, что не стоит его трогать. Ему определённо есть, что обсудить с призраком лучшего друга…

Выйдя на улицу, я заметил, что прохожих на дороге стало больше прежнего, несмотря на поздний час. Покрутив головой и вспомнив, куда указывал Чеддер, я пошел дальше.

Почему я так стремлюсь разузнать об осквернённом лесе? Я чётко для себя решил, что не стану предавать Аймона и заманивать его туда… Однако мне всё же хочется узнать, зачем он со своими друзьями уничтожил целый лес. Он не понимал, что разозлит богиню? Какова причина их опрометчивости?..

— Слышь! Ты кто такой⁈

Остановившись, я посмотрел вниз на преградившего мне дорогу пацана. Изуродованное лицо и деревянный глаз сразу выдали в нём того самого бедолагу, которого Крестыч вытащил из мешка.

— Чо-о?..

— Чё — это наше имя! Ну а ты нам тут не чёкай, либо произноси с почтением и достойным нас уважением. Вот так: Чё-ё-ё… Понял?

Вспомнив, что этот парень и был тем, кто заставил Чада перетаскивать мёртвое тело Треула, я понял, что должен вести себя так, словно мы с ним знакомы.

— Чарли, ты чего пристал? Я как бы спешу.

— Не-не-не, ты никуда не пойдёшь, пока не расскажешь… Кто ты, мать его, такой⁈

Я отступил на шаг назад. Мои инстинкты вопили. Кричали, что от этого деревянного глаза исходит угроза. Он двигается хаотично. Зрачок поворачивается под неестественным углом, щедро одаривая меня вниманием. После того, как глаз осмотрел меня с головы до ног, он сфокусировался на моей груди. Прямо на том месте, где находится золотой зуб.

— Что с тобой? Я Чад! Мы ведь не первый день с тобой знакомы.

— Слышь, если ты и дальше будешь придуриваться, мы вобьём твою тупую голову в песок и заставим раздвинуть булки. Ты нас понял⁈

Хоть мальчик и выглядел хрупким и слабым, мне всё равно становилось жутко от его угроз. Казалось, что этот деревянный глаз видел всю мою притворную суть.

— Нет. Я, вообще, не понимаю тебя.

— Недавно одна добрая тётя по имени Заноза случайно растрепала всякое. Её, конечно, за это наказали, но мы узнали кое-что о-о-очень интересное… Вытаскивай уже рожу из дупла и рассказывай, кто ты такой. Или мы тебя сейчас опустим на такое днище, что ты до самого утра будешь обтекать в прострации.

Покрутив головой, я осознал, что это небольшое представление привлекло внимание проходящих мимо мужиков, и теперь они поглядывают на меня с нескрываемым любопытством.

Если я сейчас же всё не решу, то ситуация может усугубиться. Поэтому остаётся лишь сдаться.

— Понял. Я всё расскажу, только давай уйдём отсюда.

— Хах, так-то лучше…

Парень увёл меня прочь с людной дороги. Завёл в небольшой переулок, посреди которого стояла одинокая лавочка. И вскоре мы уже сидели на этой самой лавочке и жевали сыр, глядя на чёрное небо.

— Вроде всё, что ты рассказал, звучало складно, однако, если задуматься о твоих словах в общем, то получается, что ты наплёл нам ту ещё бредятину несусветную. Вот, к примеру, тебя зовут Фарс, раньше ты был белкой, и та белка, которой ты был, всё ещё является тобой, но другим тобой. И, по сути, Фарсов уже больше одного… М-да, сплошная задница болотная, и всё из-за полоумного старика, который притащил сюда настолько заразную бредятину. Сжечь бы тебя на костре для профилактики, а то чихнуть не успеем, как произойдёт внезапное нашествие фарса.

— Не переживай ты так. Мне богиня запретила похищать плоть людей и эльфов. Да я и сам не особо хочу менять это тело. Меня в нём всё устраивает.

Повернувшись, я заглянул внутрь корзины, которая стояла между нами, чтобы взять очередной шматок сыра. Вот только они все разные и наверняка на вкус различаются между собой. Хочется попробовать их все, но какой кусок стоит всё же выбрать следующим?

— Попробуй вот этот. Нам этот вкус не особо нравится, но многие мужики обожают копчёным сыром закусывать бухлишко.

— Понял. Ща заценим.

Протянув руку, я схватил тот шматок, на который указывал пацан, и тут же поспешил поднести его к губам.

Да! Действительно вкус другой, совершенно не похожий на остальные. Однако он мне нравится.

— Кстати, а что это за светящиеся линии, что расползаются внутри тебя? Выглядит так, словно речные каналы растекаются по телу. Ну, и броня твоя тоже мерцает, но иначе, почти так же, как и деревянная рука Крестыча. Неужто ты тоже обзавёлся ручной занозой?

Деревянный глаз Чарли вновь начал хаотично двигаться, но я толком не обращал на него внимания. Мои мысли были заняты произнесёнными словами. Я понял, что парень каким-то образом способен видеть выстроенную мной корневую систему. И она для него почему-то светится.

Я забеспокоился, когда он вдруг вытянул руку, но всё же позволил ему прикоснуться к деревянному элементу моей брони. В следующее мгновение я почувствовал, что один из отростков под миниатюрной ладошкой пацана шелохнулся.

— Да не бойся ты. Меня зовут Чарли, а её вот Ёнсу. Не переживай, мы всего лишь хотим с тобой подружиться. Скажешь своё имя?

Я уже собирался ответить пацану, но в последний момент почувствовал, как отросток вновь шелохнулся, и тогда я понял, что обращается он не ко мне.

— Феррари… Какое редкое и очень красивое имя.

Понимая, что всё выходит из-под контроля, я хватаю руку парня и насильно отрываю её от моих доспехов. И даже, когда его ладонь отстраняется достаточно далеко, я продолжаю держать его за предплечье.

— Достаточно! Ты лезешь, куда не стоит.

— Отпусти. Иначе мы тебе сейчас покажем, как выглядит истинный розовый цвет.

— Ам-м… Чо-о?

Воспользовавшись моей озадаченностью, пацан вырвал руку из захвата и осуждающе стрельнул на меня глазами.

— Какая же тупая у тебя сейчас рожа. Мы такую крутую аналогию придумали, а ты её даже осознать не смог.

— Прости, но я вообще… Это ты мне типа так угрожал? Да?

— Про единорогов слышал?.. По твоей роже видно, что нет. Ну, смотри. Иногда в лесу можно встретить белоснежную лошадку с большим длинным рогом на лбу. Поначалу кажется, что это симпатичное создание, дружелюбное и доброе, можно даже подойти и погладить этих красавцев. Однако в определённый день сезона они становятся настолько жестокими и агрессивными, что любой встреченный ими человек превращается в кучку неоднородной массы, а белоснежная шерсть единорога, пропитавшись людской кровью, принимает ярко розовый оттенок. Вот и я в своей аналогии намекал на этот самый кроваво-розовый цвет.

— Аа-а. После того, как ты объяснил, я понял, что это, и правда, звучало очень глубоко и круто. Молодец.

— Ой, да не подлизывайся ты. Лучше гляди, что мы тебе сейчас покажем. Это реально улётная тема.

Чарли вскочил с лавочки, сделал несколько шагов и остановился возле калитки. После обернулся и посмотрел на меня с такой озорной улыбкой, что я и сам непроизвольно улыбнулся.

— Фарс, ты чего расселся? Поспеши.

— Да, иду.

Пока я поднимался с лавочки и закидывал плетённую корзинку себе за спину, парнишка уже успел скрыться за калиткой.

Подходя к забору, я обратил внимание, что в этом месте в отличие от других домов ужасно темно. Все лампы, которые установлены во дворе, потушены. Поэтому я перестал полагаться на глаза и начал ориентироваться в пространстве при помощи внутренних чувств.

Когда я перешагнул порог калитки, парнишка резко выскочил.

— Бу-у!

От его выходки моё сердце ушло в пятки, а спина покрылась холодным потом.

— Прошу… Не делай так больше…

— Да ну, не интересно. Чад был намного пугливее тебя, а ты даже в штаны не ссыкнул, и это расстраивает. Э-эх…

Не пойму, он меня сюда привёл, дабы поиздеваться? Вот же мелкий паршивец!

— Так, что ты мне хотел показать?

— Да уже ничего. Ты ведь не мы и не умеешь смотреть сквозь темноту.

— Вообще-то могу. И даже получше тебя.

— Ага, конечно. Тогда скажи, сколько мы показываем пальцев?

Чарли отбежал в сторону, тем самым растворившись в ночной черноте, и прижал к груди кулак с выставленным средним пальцем.

— Ты показываешь мне один палец, ну а другой рукой чешешь задницу.

— Очуметь… Дядь, ты реально крутой. А та белка, что с Крестычем таскается, тоже так может?

— Даже не знаю… Ты лучше скажи, в чей дом мы забрались?

Услышав вопрос, парнишка скривился и пнул лежащий рядом камень.

— Это грёбанный дом жирной Линды и её ублюдских детей! Дом твари, что убила старосту!

— Я думал, убийца — Квадрар…

— Нет! Это сделала Линда, либо тот сучий выродок — Треул, что напал на нас и засунул в мешок! Хотел пустить на мелкий фарш!

— Если это настолько опасное место, зачем ты тогда тут глотку рвёшь?

— Ой, да отвянь ты и иди за мной.

Чарли гордо вскинул подбородок и куда-то целеустремлённо зашагал. Я пожал плечами и последовал за ним, попутно сканируя окружение. Мы шли вдоль дома и приближались к довольно странному холму, поросшему травой. Казалось, что из земли выскочила шишка, такая же как бывает на лбу от удара о что-нибудь твёрдое. Вот только стоило мне исследовать этот загадочный бугор ощущением пространства, как я тут же потонул в множестве вопросов.

Под этим земляным бугром спрятана очень сложная система из труб и механизмов. А самое странное, что все это было выковано из металла… В этой деревне хоть и есть кузница, но я видел очень мало железных изделий, в основном, посуду и оружие.

Парнишка остановился возле холма и указал на него двумя руками.

— Вот эта несусветная ерундень периодически извергает белый дым. Этот туман просачивается из самой земли и порою пахнет очень странно. Мы надеялись и сейчас застать извержение. Но увы… не повезло.

Пока Чарли делился интересной историей, я продолжал исследовать сложную систему из труб и механизмов.

— Источник белого дыма находится в подвале.

Парнишка посмотрел в сторону, на деревянное строение.

— Что за бред? Какой ещё подвал? У этого дома нет подвала. Максимум, у этих уродов есть погреб в их мастерской.

Парнишка указал на хибарку, расположенную на противоположном углу участка, но я даже не стал поворачивать голову туда. Вместо этого я подошёл к дому и встал прямо на аккуратно засаженную цветами клумбу, а после хорошенько топнул.

Раздался пустой металлический звук. Услышав его, Чарли занервничал и начал вести себя странно: крутил головой, будто что-то искал. И, видимо, не обнаружив искомое, развернулся и, бубня себе под нос, побежал вдоль торца здания.

Немного поразмыслив о поведении мелкого, я решил не думать об этом и просто отошёл в сторону, да спустил со спины корзину. Уперев поклажу о стену дома, я достал первый попавшийся кусочек сыра и стал наслаждаться нежным вкусом, приносящим блаженство.

Вскоре Чарли вернулся, держа в руках длинную палку, на конце которой была закреплена изогнутая железка. Чем-то эта конструкция напоминала лопату, но выглядела не так практично.

Парень подошёл к цветочной клумбе и нервными движениями начал разгребать землю. А я взял из корзины очередной кусочек сыра и продолжил наблюдать, как щуплый мальчик орудует странным инструментом и счищает рыхлую почву с металлических дверей.

— Чавкающий лентяй, хватит там стоять! Иди сюда и потяни вон за ту штуку.

После выкрика парня я посмотрел на свою ладонь. На ней лежал ещё достаточно массивный шматок сыра, и мне не особо хотелось его закидывать обратно в корзину. Поэтому я постарался пошире раззявить пасть и уместить его во рту.

Тщательно пережёвывая деликатес, я подошёл к Чарли и одним лишь жестом головы попытался попросить его отойти. Тот меня понял и отшагнул назад.

Железо было покрыто странной субстанцией древесного цвета. И судя по толщине слоя, эта загадочная краска тут нанесена не для красоты. Нагнувшись, я повторно осмотрел металлические створки и, не найдя ничего подозрительного, схватился за массивные ручки.

Стоило приложить немного усилий, и двери с протяжным скрипом раскрылись. Рыхлый грунт стал засыпаться внутрь, устилая металлические ступеньки.

Когда я наклонился, чтобы до конца раскрыть створки и аккуратно уложить их на землю, в нос ударил затхлый запах плесени. Почувствовав рвотный позыв, я поспешил подняться и отойти в сторону.

— Фарс, ну ты и навонял!

Повернувшись на пацана, я уже собирался возразить, но понял, что мой рот всё ещё забит сыром. И единственное, что мне оставалось, — невинно округлить глаза.

— Ужас. Ты настолько талантливый, что умудрился испортить воздух во всей округе.

Я хоть и понимаю, что Чарли просто стебётся надо мной, но мне все равно неприятно, когда меня обвиняют в том, чего я не совершал.

Продолжая кривить лицо, парень начал спускаться вниз и вскоре скрылся в подвале. До меня лишь доносились звуки торопливых шагов по железным ступенькам.

Мне стало совестно, что ребёнок в одиночку спускается в потенциально опасное место, и я тут же отбросил все навязчивые мысли, которые уговаривали меня отсидеться наверху. Поднялся и последовал за ним.

— Фарс! Береги голову, тут очень низкие потолки.

Звонкий голос Чарли разносился эхом, причиняя немалый дискомфорт. Но я всё же был благодарен за его выкрик, потому как не заметил торчащую железку и уже собирался расшибить себе лоб.

Согнув спину и опустив пониже голову, я продолжил спуск, попутно изучая это место внутренним радаром.

Винтовая лестница вела к двум коридорам, тянущимся параллельно друг друга. Один проход полностью заполняли коммуникации в виде металлических труб разных размеров и диаметров. Во втором коридоре не было ничего, за исключением закреплённых на стенах стеклянных колб, наполненных светящейся жидкостью.

Казалось, что в обоих туннелях почти не было пыли. Потому как идеально ровный пол и потолок аж сверкали металлическим блеском.

Переведя своё внимание на Чарли, который только что спустился, я увидел озорную улыбку ребёнка, получившего новую игрушку. Он тут же подбежал к одной из светящихся колб и начал её пристально разглядывать, чтобы после попытаться оторвать её от стены.

Вдруг лицо парня изменилось, и он подошёл к противоположной стене. На ней виднелись тёмно-бордовые разводы, приглядевшись к которым, я увидел размазанный след от человеческой руки. Мгновение, — и до моего сознания дошла истина, что смотрю я на засохшую кровь…

Сижу у входа в мельницу и дрожащими руками прижимаю к себе утомлённую голову, а голубой утренний свет поглаживает меня по уставшей спине, пытаясь успокоить. Однако все попытки вернуть самообладание тщетны. Кошмары прошлой ночи засели в моем разуме слишком глубоко.

Раньше казалось, что меня особо не волнуют человеческие жизни. При мне Крестыч хладнокровно зарубил Треула, а потом я и сам умертвил Квадрара. Тогда я вполне спокойно смотрел на смерть и не видел в этом ничего пугающего. Но то, что находилось за железной дверью в подвале, сломало меня за мгновение.

Когда мы распахнули толстую преграду, я понял, что мы заглянули за кулисы театра боли и страданий. Меня переполнили эмоции ужаса, и я замер, не в силах пошевелиться.

Не знаю. зачем я вновь и вновь прокручиваю эти воспоминания. Видимо, я просто физически не могу не думать о этом.

— Что-то случилось?

Обернувшись на голос, я увидел альва с пылающей короной над головой. Он облокотился спиной о стену и смотрел на меня с лёгким прищуром.

Я настолько был поглощён своими мыслями, что совсем не заметил, как он вышел из мельницы. Даже скрипучая дверь не вывела меня из оцепенения.

— Этой ночью я увидел истинное лицо чудовищной реальности. Человеческую жестокость, выходящую за рамки безумия… Это было настолько ужасно, что я не могу перестать об этом думать.

— Снова кого-то убили?

— Нет. То, что я видел намного хуже смерти…

Аймон опустил голову и глубоко выдохнул, словно подозревая о чём я сейчас расскажу.

— Иссохшие лица с отпечатком отчаяния. Высохшие человеческие тела, подвешенные к потолку на металлических крюках. Когда я смотрел на весь этот ужас, мне хотелось сбежать, но Чарли зашёл в помещение, и пришлось остаться. Как бы мне не хотелось отвернуться и уйти, я продолжал следить за парнем. Просто не мог бросить ребёнка одного в столь ужасном месте. И пока он ходил вдоль рядов и вглядывался в лица мёртвых людей, я беспомощно стоял и плакал. Когда парень обошёл всё обширное помещение, он молча вышел и с опущенной головой направился прочь из того подвала, а я остался. Потому как одно из мёртвых лиц показалось мне до боли знакомым. Настолько знакомым, что я рухнул на колени и начал орать в голос.

— Опиши то лицо.

— Боюсь, что не смогу. У тех людей не было волос, а тела выглядели так, словно их в начале обжарили огнём, а потом высушили.

— Опиши скелет. Какой формы череп? Какой рост? И, главное, скажи, какого пола этот человек.

— Ам… Настолько низенькая девушка, что я бы назвал её ребёнком. Квадратный череп с треугольным подбородком и очень маленький носик с горбинкой.

— Гера. Дочь рыбака. Она частенько приходила в ваш дом, чтобы вместе с твоей женой обсудить последние сплетни и заодно связать новую рыбацкую сеть.

После того, как Аймон описал жизнь погибшей, у меня перед глазами всплыл образ улыбчивой черноволосой девушки, и мои руки наконец перестали дрожать. Подняв подбородок и взглянув на небо, я понял, что хочу наказать виновницу всех тех зверств.

Поднявшись на ноги, я повернулся к альву и заглянул в его полыхающие глаза.

— Вместе со всеми женщинами орки забрали ещё и тварь в обличье человека. Боюсь, что захочу придушить Линду, сотворившую всё это.

— Тогда пошли, поищем эту женщину.

Договорив, Аймон отпрянул от стены и неспешной походкой направился в сторону деревни. Я же поспешил поднять плетёную корзину и уместить на плече.

Понимая, что сейчас начинается наше совместное приключение, я начал нервничать. Понял, что могу всё испортить.

Я шёл позади могущественного существа и украдкой поглядывал на его огненную корону. Представлял, как он разбрасывается огненными шарами, пока я стою в сторонке и дрожу от страха. И чем дольше я плавал в своих фантазиях, тем сильнее укреплялась моя неуверенность в себе.

— Аймон, расскажи о своих планах. Как долго мы будем в пути?

— Мы можем напрямик выдвинуться к болотам, но я всё же поведу нас другой дорогой. Хочу взглянуть на призматический лес, точнее на то, что от него осталось.

— Может, не стоит… туда ходить?

— Чад, я понимаю, что ты молод и ещё не научился нести ответственность за свои поступки. Но всё же постарайся порой забывать об эгоизме.

— Где ты увидел эгоизм? Я не хочу, чтобы ты шёл в осквернённый лес только потому, что боюсь за тебя! Вдруг тебе кто-то там навредит?

— Твои опасения излишни. Там больше ничего нет. Осталась лишь выжженная земля.

И как мне ему сказать, что он ошибается? Как сообщить о том, что его там поджидает недовольная богиня? Попробовать сказать прямо? Нет. Это слишком рискованно. Ведь я совсем не знаю, как альв отреагирует на мои слова. Надо молчать, пока нормально не продумаю план действий.

Сойдя с тропинки и выйдя на дорогу, мы начали приближаться ко входу в деревню. И чем ближе мы подходили, тем отчётливее я улавливал едва слышные отголоски странных звуков, похожих на музыку. Также слышались приглушённые человеческие голоса, и это было очень странно. Обычно в это время почти все деревенские спят непробудным сном.

Сосредоточившись, я расширил видение и тут же нашёл источник суеты. Однако, как бы я не старался понять, никак не мог осознать, что это за существо такое. Вроде мужчина, но выглядит как деревянная кукла в форме человека, да и ещё с четырьмя руками. Держит странный музыкальный инструмент, похожий на гитару, но с двумя грифами. И благодаря лишней паре рук это существо умудряется подыгрывать самому себе.

Судя по тому, что вокруг музыканта собралась толпа зрителей, можно было предположить, что он здесь частый гость. Да и выглядит он вполне дружелюбно, даже несмотря на то, что похож на монстра. К тому же и на лицах людей блестят счастливые улыбки.

Пока я наблюдал за тем, как мужики задорно хлопают деревянному парню, мне и самому захотелось подобраться поближе и насладиться музыкой. Вот только Аймон сошёл с главной улицы и теперь ведёт нас по закоулкам между домов.

Продолжая скрываться от посторонних глаз, мы без происшествий преодолели немалый путь и уже пересекли половину деревни.

Вдруг из-за угла вышел Крестыч. Мы одновременно остановились. Осмотрев меня, старик быстро перевёл внимание на Аймона.

Я обрадовался появлению своего хорошего знакомого и уже собирался помахать ему рукой в знак приветствия, но стоило увидеть напряжение в его глазах, как я машинально отступил на полшага назад.

Они продолжали молча смотреть друг на друга, а я не знал, что мне делать. Хотелось просто развернуться и уйти, но стоило мне заметить сидевшую на плече Крестыча белку, которая с таким удовольствием грызёт весомый кусок сыра, как все тревоги тут же улетучились.

Ведомый правильным примером, я кое-как изогнулся и достал из корзины небольшой шматок сыра, чтобы сразу начать его жевать.

С металлическим звоном Крестыч разделил свой костыль на две части и тут же вытянул вперёд руку. Остриё меча остановилось прямо перед лицом Аймона, но тот даже не моргнул. Маг с невозмутимым лицом продолжил смотреть на старика.

— Пылающий альв, самый редкий и самый могущественный питомец богини, скажи, с каких это пор Хельта начала выпускать из-под своих ветвей высших магов?

— Прости, но тебя это не касается, человек.

— Ещё как касается. Это ведь ты был с тем героем, который уничтожил призматический лес.

— С чего ты так решил?

— Хватит придуриваться! Пылающих слишком мало, а за пределами тени-матери ещё меньше. Да и вообще, твой друг совсем недавно расспрашивал меня об осквернённом лесе.

— Вообще-то я…

— Заткнись, Чад! Не влезай в разговор взрослых.

Старик уже достаточно долго держит свой меч на вытянутой руке из-за чего, похоже, начинает уставать, и это хорошо видно по дрожащему клинку.

— Ты действительно хочешь потратить время, допрашивая меня о происшествии, в котором я могу быть не замешан, вместо того, чтобы поспешить на главную улицу, где сейчас развлекает толпу легендарный Эстер?

— Эстер⁈ Ты уверен, что это он?

— Абсолютно. Я его музыкальный стиль за версту узнаю.

Постояв в оцепенении ещё мгновение, Крестыч поспешил спрятать клинок обратно в костыль, чтоб тут же пройти мимо нас, не сказав ни слова. А мог бы и попрощаться…

Пока старик быстрым шагом удалялся прочь, Аймон продолжал стоять на месте, совершенно не двигаясь. И лишь когда Крестыч полностью скрылся из виду, альв позволил себе выдохнуть с облегчением, чтобы тут же подойти к забору и облокотиться на него рукой.

— Подожди, Чад. Дай мне немного времени… Отдышаться надо…

— Хорошо, я пока осмотрюсь.

Сконцентрировавшись на расширенном видение, я мельком осмотрел главную улицу, по которой спешили люди в сторону музыканта. И пока я разглядывал мужиков, заметил высокую деревянную табличку с указателями. На ней были вырезаны странные руны, которые я каким-то образом смог прочитать.

— Всё Чад, хватит спать. Нам сюда.

— Нет, ты не прав. Это неверное направление.

Остановившись, Аймон обернулся и посмотрел на меня заинтересованным взглядом.

— Будь добр, объясни.

— Как я понял, ты хочешь вначале зайти в осквернённый лес, который окружает Сканерг.

— Верно. И деревня эта как раз находится вон в той стороне. Я ориентируюсь по узорам на небе, поэтому никогда не ошибаюсь.

Подняв голову, я посмотрел на бесконечно длинные щупальца, которые виднелись за облаками.

— Тогда странно, что тот деревянный указатель, на котором вырезано слово Сканерг, смотрит в неправильную сторону.

Альв пристально посмотрел на меня своими пылающими глазами, и я увидел в его взгляде глубокие размышления.

— Хм-м… Зачастую дороги строят извилистыми, и они никогда не идут напрямик. Если мы пойдём по пути, который огибает все труднопроходимые участки, то это может сэкономить нам силы.

Аймон развернулся и пошёл в сторону, куда я указывал.

— Рад помочь.

Не знаю почему, но эта маленькая победа заставила меня расплыться в широчайшей улыбке.

Мы отправляемся в приключение и идти будем по дороге, которую предложил именно я.

Как же приятно развалиться и наслаждаться любимым деликатесом. Мне настолько понравился неподвижный образ жизни, что я иногда забываю, что нахожусь на плече старика. Да и в моменты, когда у меня заканчивается вкусняшка, сложно забыть о существе, которое снабжает меня сыром.

Однако сейчас, как бы я не старался, никак не мог отвлечь Крестыча от его мыслей. Я уже несколько раз впивался ему в плечо, попутно фыркая на ухо, но он совсем не обращал на меня внимание. Старик куда-то спешил. Чуть ли не бежал по улице и порой даже задевал прохожих людей, которые так же быстро шли, словно куда-то опаздывали.

Неужто всё дело в озорной музыке, что разносится по деревенским улочкам? Да и огненный мальчик, которого мы только что встретили, говорил про какого-то легендарного Эстера. М-да, видимо, я останусь без сыра, пока Крестыч вдоволь не насладится игрой музыканта.

Чем ближе мы подходили к источнику звука, тем разборчивее становилась мелодия, и я неосознанно начал к ней не просто прислушиваться, а прямо-таки наслаждаться этими нежными ласкающими слух нотами. Какая виртуозная игра…

Выйдя из-за угла, мы столкнулись с толпой мужчин, заполонивших всю широкую улицу. И Крестыч, даже не задумываясь, сразу нырнул в человеческий поток и начал протискиваться вглубь. По началу широкоплечие мужики сопротивлялись и не пропускали старика, но стоило им обернуться и посмотреть «кто там такой наглый», как на их лицах проявлялся белый ужас. И они тут же старательно расступались, освобождая дорогу.

В момент, когда старик вышел из толпы и встал перед музыкантом, тот резко оборвал сыгранную ноту и убрал руки от инструмента. Повисла давящая тишина. А я в это время с недоумением осматривал легендарного Эстера, который оказался гигантской деревянной куклой, ростом с человека.

Приглядевшись к сероватой коже, которая была такого же оттенка, как и у богини, я перевёл взгляд на его одеяния, которые своими узорами так напоминали платье Хельты. Сделав быстрые выводы, я сконцентрировался на музыкальном инструменте, висевшем у него на груди. Почему-то мне хотелось назвать его гитарой, вот только меня смущало наличие дополнительного грифа. Видимо, для этого богиня и создала этой кукле две дополнительные конечности, чтоб он мог играть на двойной гитаре в четыре руки.

— Дорогой друг Крестик, на тебя больно смотреть. Когда ты успел так сильно состариться? Если бы не шрам, я мог бы тебя и не узнать.

— Бессмертный маразматик, ты чё несешь⁈ Мы виделись прошлой зимой.

Эстер расставил в стороны все четыре руки и широко улыбнулся, демонстрируя деревянные зубы.

— Да ладно тебе, дружище. Иди сюда. Давай обнимемся!

— Отвали, трухлявый. Ты ведь сюда притопал, чтоб сообщение от богини передать? Так выкладывай и не забудь объяснить мне, на кой я стал старостой этой деревеньки.

— Для начала скажу, что пришёл не с пустыми руками. Так сложилось, что я недавно побывал в одном из схронов учителя и прихватил оттуда бутылочку её любимого вина.

— Дорогой Эстер, с этого сразу и надо было начинать. После столь дивной новости я готов выслушать любое божественное откровение, даже если оно будет переполнено бессмысленным безумием.

Вдруг на лице музыканта появилась коварная улыбка, и он начал смотреть на Крестыча, словно на добычу, угодившую в ловушку.

— Хельта хочет, чтобы жители под твоим руководством вырубили часть здешних лесов и построили тут деревянный замок, в котором будет восседать владыка тьмы.

— Что за… мать её земли, ты только что сказал⁈ Какой ещё божественный замок она там возжелала⁈ Короче, Эстер! Разворачивайся и пошли за мной! На трезвую голову это всё дерьмо я обсуждать не намерен.

— Не так быстро, друг. Я не могу уйти и оставить этих людей ни с чем. Надо спеть им хотя бы одну песню.

— Хорошо. Только спой что-нибудь про учителя.

— Хах, да у меня же почти все песни про неё. Конкретнее можешь сказать?

— Сложно… Давай про тот день, когда ты стал деревянным.

— Ночь крови, значит. Хорошо…

Он запел:

— В ту ночь лишь я свидетель всех событий,

Как зла оплот освобождён от давней грязи.

Была в крови утоплена порочная обитель,

Во тьме разорваны преступники и мрази.

И содрогнулся мир от слов освобождения,

Сполна была оплачена кровавая цена.

Теперь ее разорваны оковы подчинения.

И смерть окрасит город в багровые тона.

…

В бой неся возмездие смерти вопреки,

Пусть же падёт сегодня зло от её руки.

И врагам убитым давно потерян счет,

Она не дарует пощады и так же её не ждет.

И пропитан кровью в Аргусе воздух ночной

Мягко звучали струны, звеня за её спиной.

Битва была жестока, они не склонят колен.

И тела остаются среди обгоревших стен.

…

Она шагнула вперёд, на ноги подняв меня,

И с нежной улыбкой тихо сказала: играй!

Рывок вперёд, и её укрыла живая броня,

Она смерть в ночи принесла в этот край.

Во мгле свистели сотни эльфийских стрел,

Слышны были крики орков и звон мечей,

Во тьме от пролитой крови воздух густел,

В ту ночь свершилась казнь и для палачей.

…

В бой неся возмездие смерти вопреки,

Пусть же падёт сегодня зло от её руки.

И врагам убитым давно потерян счет,

Она не дарует пощады и так же её не ждет.

И пропитан кровью в Аргусе воздух ночной

Мягко звучали струны звеня за её спиной.

Битва была жестока, они не склонят колен.

И тела остаются среди обгоревших стен.

…

И до рассвета во тьме пировала смерть,

Питаясь жадно с ее беспощадных рук.

А кровь еще не впитала земная твердь,

Как тишину разорвал из рыданий звук.

Она осталась одна, а я удалился прочь,

И на руинах встретил Хельту, богиню леса,

Она даровала бессмертие, решив помочь,

Вернула голос, чтоб спел я ещё много песен.

…

В бой неся возмездие смерти вопреки,

Пусть же падёт сегодня зло от её руки.

И врагам убитым давно потерян счет,

Она не дарует пощады и так же её не ждет.

И пропитан кровью в Аргусе воздух ночной

Мягко звучали струны, звеня за её спиной.

Битва была жестока, они не склонят колен.

И тела остаются среди обгоревших стен.

Мы уже достаточно давно покинули деревню, но напряжение с лица альва никуда не делось. И он таким стал именно после встречи с Крестычем. Неужто старик так сильно напугал этого могущественного повелителя огня?

— Аймон, а о чём говорил Крестыч?

— Из-за моих действий был уничтожен мощный алхимический реагент, который не может расти за пределами подземелья.

— Если это настолько редкая и важная вещь, зачем ты её уничтожил?

— Я, конечно, могу сказать в свою защиту, что решения принимал другой, а я был всего лишь простым подчинённым, делающим что скажут… Но, по сути, это не снимает с меня ответственности. Даже тот факт, что мы тогда совсем не представляли, с чем именно столкнулись, не оправдывает последствий. Только после того, как поднялась шумиха, я наконец смог разобраться и понять, что это было за растение на самом деле.

— Не понимаю, как можно, ничего не зная, спалить целый лес?

— Мы ничего не сжигали, а всего лишь проникли в священное место и забрали артефакт. Только потом осознали, когда уже было поздно, что гримуар создателя одним лишь своим присутствием поддерживал жизнь призматического леса.

— То есть если вернуть артефакт, то лес станет прежним?

— Ты думаешь, кто-то проверял? Нет. Мы ведь изначально туда за гримуаром и пришли, поэтому никто даже не подумал о том, что стоит попробовать его вернуть на постамент.

— А тебе бы не хотелось…

— Может, хватит⁈

Аймон остановился и посмотрел на меня. Обычно в его полыхающих глазах читалась грусть и мудрость, но сейчас я увидел там обиду и даже злость.

— Ты о чём?

— Чад, ты думаешь я полный идиот, что в упор не замечаю, как твоя кожаная броня изменилась⁈ Тут и слепой увидит паразита, выкачивающего из тебя жизненную силу. Если бы ты не обладал столь огромным потенциалом, то давно бы уже умер.

Опустив глаза, я посмотрел на деревянные щупальца, которые служили декоративным украшением моих доспехов.

— Так они меня убивают⁈

— Что тебе сказала Хельта⁈ Почему ты пытаешься скрыть ваш разговор?

— Нет! Объясни, они действительно меня убивают⁈

— Тц…

Сжав зубы, альв резко развернулся и продолжил идти по дороге ускоренным шагом. Я же вместо того, чтоб попытаться догнать его, застыл на месте и посмотрел в небо.

В голове роился ворох мыслей, не связанных друг с другом. Я шёл далеко позади Аймона и пытался осознать происходящее. Лишь приятный хвойный запах колкого леса не давал мне вконец отчаяться. Наблюдая за тем, как ласкающий ветер расчёсывал пышные ветки деревьев, я широко улыбнулся и прислушался к музыке природной тишины. Великолепная мелодия безмятежности и свободы!

Повернувшись обратно к Аймону, увидел, что он остановился возле пышного куста, ветви которого провисают от тяжести ягод. Он оттянул одну такую ветку в сторону и аккуратно, двумя пальчиками, общипывал красные жемчужины ягод и закидывал их себе в рот.

Переполнившись решительностью, начал приближаться к другу. Однако, чем ближе я подходил, тем более робкими становились мои шаги. Вскоре от внутренней уверенности ни осталось и следа. И остановившись за спиною Аймона, я и вовсе не нашёл в себе силы поднять головы. Мне стало ужасно стыдно.

— Прости, что сразу не рассказал тебе о разговоре с богиней. Просто я не был до конца уверен, можно ли это рассказывать…

Немного повернув голову, альв смерил меня суровым взглядом и, ничего не сказав, вернулся обратно к общипыванию ягод.

— После того, как Хельта наказала мне разыскать альва и привести его, то есть тебя, в осквернённый лес, я понял, что не хочу этого делать. Ведь считаю тебя другом, и мне неприятно даже помыслить о предательстве. Однако так сложилось, что ты сам решил отправиться в это место, и я посчитал, что разумнее всего будет промолчать.

— Что именно она попросила тебя сделать?

— Хельта хотела, чтобы ты увидел, как изменилось это место, и ты осознал тяжесть своего поступка. Ничего конкретного я узнать не смог, потому что после того, как она высказалась, кресло, на котором я сидел, рассыпалось, и деревянные змеи стали проникать…

— Так! Стоп! Какое ещё кресло⁈

— Обычное резное кресло, на котором на днях сидела Хельта. Сидя на нём, она серьёзно поговорила со стариком Крестычем. Ну а когда ушла, после неё осталось одинокое кресло посреди леса, на которое я зачем-то решил сесть.

Когда Аймон осознал мои слова, глаза его округлились ещё больше.

— Ты кто такой⁈

— Прости, я не понимаю вопроса…

Задумавшись, альв отпустил ветку и, вытерев испачканный рот рукавом рясы, отошёл от куста. Ещё раз многозначительно посмотрел на меня и продолжил путь по песчаной дороге. Поравнявшись с Аймоном, я молча приготовился слушать.

— Начнём с того, что наш мир создан по прихоти могущественного существа — Владыки. Именно он породил всех наших богов: повелителя небес Зевса, верховного правителя морей Посейдона, покровительницу плодородия Деметру, мать земли, защитницу природы Хельту, отца гномов и кузнечного ремесла Гефеста, проводника глашатаев и торговли Гермеса. Перечислять их всех я не стану. Главное запомни: за нами наблюдает множество глаз.

— Тогда причём тут кресло, на котором я сидел?

— При том, что на троне бога способен усидеть лишь равный им по силе.

— Когда я сел на то кресло, богиня не особо этому обрадовалась и была даже готова меня смертельно наказать… Знаешь, меня всё же заинтересовали другие боги. Можешь рассказать о них поподробнее?

— Иногда, подняв глаза, можно увидеть проплывающий по небу Олимп. Летающий остров, где отдыхают верховные боги.

— А эти небожители часто спускаются на землю?

— Есть множество слухов о том, что тот или иной бог перед тем, как спуститься, принимает человеческий вид. Я сам не особо верю в эти россказни, ведь как-то раз я слышал, что Хельта с усмешкой говорила про Олимп. Она утверждала, что его боги кардинально отличаются от неё. Покровительница эльфов, наверное, — единственный бог, кто лично контактирует со смертными.

— Может, раз этих богов никто не видел, на деле их не существует?

— Хах. Чад, ты что? В прошлой жизни был гоблином?

— Ам? Не пойму, ты меня так хвалишь или оскорбляешь?

— Да нет. Я лишь поразился твоему странному вопросу. Видишь ли, никто из разумных рас никогда не сомневался в существовании богов. Кроме мелких уродцев, что умудрились исказить историю и создать собственную религию.

— И зачем им это?

— В руках коварных коротышек хорошо продуманная религия стала удобным инструментом, при помощи которой они манипулируют поведением и привычками глуповатых орков. Все те заветы предков, о которых с такой гордостью орут зелёные великаны — это всего лишь хорошо продуманная сказка, сочинённая гоблинами.

— А как они называют бога, вокруг которого строят своё учение?

— Нет там никаких богов. Лишь вера в Псиллиум, который как-то связан с источником перерождения. Гоблины утверждают, что после смерти никто не умирает и их дух направляется к озеру, и это воплощает в себе суть проявления их предков.

Задумавшись, я вспомнил, как Хельта рассказывала мне что-то подобное про бессмертие и перерождение.

— Может, в этом что-то и есть, но я всё же не понимаю. Почему сильные орки позволяют каким-то никчёмным слабакам собой управлять?

— Они не замечают, что ими манипулируют. Ведь с виду кажется, что вся власть принадлежит сильнейшим воинам и, конечно же, вождям. Сами гоблины прячутся в тени и никогда не выходят на свет. Они считают и называют себя духовными наставниками или же жрецами.

— У меня складывается ощущение, что ты преувеличиваешь. Не могут какие-то там духовные наставники обладать такой властью!

— Представь такую ситуацию. Группа орков возвращается домой с добычей. Им повезло, и они ограбили бедолагу торговца. Теперь у них в руках много мяса и выпивки. А добытые драгоценности и деньги они принесут в дар предкам, через посредников в виде гоблинов.

Вроде Аймон говорит о драгоценностях и еде, но я почему-то представил, как орки конвоируют захваченных в плен женщин. И от этих образов в груди стало всё сжиматься.

— А что они делают с захваченными людьми? Тоже передают их гоблинам?

— Тут всё намного сложнее. Ведь человеческие рабы настолько вплетены в их культуру, что даже орочи женщины уже почти перестали рожать детей. Все обязанности по вынашиванию потомства повесили на человеческих женщин.

— А как же смешивание крови? От такой связи должны рождаться полуорки.

— Чад, ты откуда набрался таких слов? Первый раз слышу слово полуорк, но в чём-то ты прав. Орки, порождённые людьми, растут в несколько раз быстрее, чем их чистокровные собраться, да и размером они меньше… Помню, как-то подслушал разговор двух мыслителей в Аргусе. Так они заверяли, что если орки продолжать размножаться при помощи человеческих женщин, то спустя сотни зим их дети перестанут быть великанами и сравняются ростом с людьми.

Из-за этого разговора количество мелькающих в голове образов нечастных лишь увеличилось, и я непроизвольно сжал кулаки.

— А какой у тебя план? Как ты намерен спасать деревенских девушек?

— Конечно же… При помощи демонстрации силы.

Аймон вытянул вперёд руку, и я тут же почувствовал в груди неприятный жар. Прощупав себя внутренним радаром, я увидел, как на золотом зубе засветился рунический знак. Сделав ещё один шаг, я почувствовал, что ноги стали свинцовыми. Слабость и головокружение подтверждали мою догадку — из меня выкачивали силы.

Переведя взгляд обратно на альва, я увидел огромный огненный шар, парящий над его рукой. Он был настолько обжигающе ярким, что мне захотелось назвать его солнцем.

Хоть мои догадки оказались и верны, я всё ещё не могу поверить в произошедшее. Да, ради этого и затевался этот эксперимент, но результаты превзошли все мои ожидания. Орчиха не только смогла забеременеть от татаамца, но и произвести на свет потомство. Я ожидал, что родится зеленокожий малыш, но вместо этого из неё вышла пара гигантских яиц.

Уже не знаю, сколько времени я сижу на поваленном дереве и смотрю на эту прозаичную кладку яиц, но мне никак не удаётся продумать чёткий план действий. Стоит ли дожидаться, когда треснет скорлупа, для продолжения экспериментов? И если нет, то что делать с похищенными из деревни женщинами?

Когда я планировал создать тайное поселение без гоблинов на окраине болот, мне казалось, что всё будет намного проще. Но стоило мне приступить к реализации плана, как тут же столкнулся с множеством проблем. И самая большая из них — это нехватка продовольствия. У меня просто не хватает рук, чтоб прокормить такую ораву рабынь. А охота на медведей в колком лесу — временное и не самое лучшее решение. Думаю, нам пока не стоит глубоко забираться на людские земли, дабы случайно не раскрыть местоположение нового поселения.

— Отпусти! Мне больно! Больно! Отпусти! Больно. Больно…

Услышав человеческий визг, я обернулся и увидел Гермута, который тянул за волосы пухлую женщину в мою сторону. Немного приглядевшись к грязной толстухе, я вспомнил, что сам попросил её притащить. Однако это было полдня назад. Неужто он забыл о моей просьбе и только сейчас вспомнил? Ну даёт…

Подтащив её поближе и бросив у моих ног, Гермут развернулся и поспешил удалиться. Видимо, догадывался, что я сейчас был готов его отчитать за плохую память.

— Больно. Больно… Ты мясо. Тупорылое мясо! Как же больно…

Женщина тёрла свою голову грязными руками и сверкала безумным взглядом.

Понимая, что она может вытворить непредсказуемую глупость, я отстегнул от пояса топор и положил его себе на колени, так, чтобы она хорошо его видела.

— Заткнись. Хватит верещать.

— Уйди урод. Урод. Урод. Урод…

— Ещё один такой возглас и останешься без головы.

— Не надо… Нет. Нет… Не надо.

Наконец, заметив топор, толстуха умолкла. Однако ей это не поможет избежать смерти. И в конце нашего с ней диалога, я отрублю ей голову, чтоб отнести отцу. Ведь вроде как именно она ответственна за смерть его хорошего друга Милонега.

— Ты ведь Линда. Да?

— А… Ну…

Стоило мне назвать женщину по имени, как её глаза наполнились ещё большим безумием, и она начала крутить головой по сторонам, словно высматривая пути отступления.

Интересно, она понимает, что тут кругом сплошные болота? И даже если она сбежит, то навряд ли сможет выбраться из этой местности живой.

— Успокойся. Меня не волнует смерть Милонега. Но мне интересно другое. Действительно ли мясо орков настолько вкусное, что ты успела к нему так пристраститься? Это сколько ты уже наших съела? М-м?

Её безумный взгляд сфокусировался на моём лице. А когда она улыбнулась хищной улыбкой, я увидел отвратительно жёлтые зубы с чёрными прожилками.

— Вкусное. Да. Самое вкусное. Орочье мясо. Вкусное.

— Хах, по твоему подбородку обильно стекает слюна. Неужто я выгляжу настолько аппетитным? А?

— Х-х-х… Х-х-х…

Громко дыша, Линда опустила голову и попыталась избавиться от обильного потока слюней, однако она лишь ещё больше размазала грязь по своему лицу.

— У меня к тебе предложение. Ты честно и развёрнуто отвечаешь на все мои вопросы, а я выдаю тебе массивный кусок мяса, который мы взяли в твоём подвале.

Глаза Линды вновь сверкнули безумием, и на её лице появилась пугающая улыбка.

— Согласна! Да. Согласна. Да-да-да…

Глядя на реакцию Линды, я не сдержал усмешку. Выжившая из ума толстуха, готовая на всё, чтобы вновь вкусить мясо моих сородичей. Это насколько же она стала зависимой от него, что с такой лёгкостью поверила в мои слова? И даже не потребовала доказательств.

На деле я бы никогда не стал притрагиваться к мясу в том подвале и тем более брать его с собой. Изначально я даже подумал сжечь то место, но не стал тратить время, ведь всё то сооружение в виде тайных лабиринтов построено гномами. Отсюда и вопрос. Зачем бородатые работяги создали это место?

— Как ты умудрилась тайно построить у себя под домом такой огромный лабиринт? Как ты заставила гномов?

— Это не я. Он там был всегда. Всегда. Ещё до появления деревни. Его построили гномы, чтобы угодить ей. Ей. Могущественному титану, которая любила выпить под особую закуску. Да. Не знали… О лабиринте, где готовится гномский самогон, не знали. Никто не знал. Даже её ученик — грибной король — не знал.

Понятно, видимо, я тогда не ошибся, и тот дряхлый старик, который заставил меня отпустить одну из пленниц, на самом деле оказался учеником спасительницы. Если бы я не послушал своё чутьё, чувствую, многие бы орки погибли в тот день.

Интересно тут другое. Кто именно начал в том подвале готовить разумных существ? Что-то мне особо не верится, что та самая легендарная спасительница предпочитала закусывать крепкий алкоголь вяленной человечиной. Однако всё может быть…

— Расскажи о том, как ты впервые попробовала зелёное мясо.

— Я знала. Знала, что ваше мясо вызывает сильное привыкание. Знала, но не смогла удержаться. Я всегда знала и хотела это чувство. Сильное. Безумное возбуждение от одного лишь кусочка… Х-х-х-х… Х-х-х-х— …

Многие знают, что кровь орков приводит к безумию. И это часто подтверждается во время охоты в человеческих лесах. Когда медведь ненароком пробует нашу кровь, то он кардинально меняется. Его мыслями овладевает один лишь голод.

По этой причине, когда вождь ради развлечения выходит на арену, то его противников, человеческих рабов, опаивают нашей кровью. Дабы те своей трусостью не портили представление.

— Хочу, хочу, х-х-х-х…

Я заметил, что слюноотделение Линды ещё больше усилилось, а она сама приняла странную позу: сгруппировалась как зверь, готовящийся к броску. Долго не думая, сжал кулак и, немного завернув корпус, вмазал ей по лицу, не дав толком подняться.

Женщину откинуло назад, а из сломанного носа прыснула кровь.

— Ты чё⁈ В конец обезумела? Это что ты ща пыталась сделать? А⁈

— Больно. Больно… Мне больно…

— Отвечай! Тварь. Это что ща было?

— Я хотела лишь один кусочек. Маленький кусочек… Кусочек.

— И откуда у тебя появилось это желание? Попробовать орка.

— Ам… Просто ты такой вкусный… Аппетитный. Красивый.

Меня эта обезумевшая уже изрядно начала раздражать. Я с трудом сдерживаюсь, дабы не взмахнуть топором… Надо терпеть.

— Раздражаешь… Меня интересует, откуда у тебя изначально взялось это желание⁈

— Арсант. В детстве я много болела, и отец накормил меня Арсантом. Арсантом. На вкус он был отвратителен. Ужасен. Казалось, что я жую песок. Но мои лёгкие зажили. Мне стало легче дышать. Я исцелилась. Я перестала кашлять кровью. Я исцелилась. Я исцелилась.

Арсанты. Дети обелисков. Самый развитый и могущественный народ, однако они ни с кем не конфликтуют. Они вообще не выходят за пределы светила своего покровителя. Но всё же встречаются изгнанники, те, кто с самого рождения отрекаются от жизни в коллективе. Видимо, одного такого она и сожрала. Хм…

— Когда мы вас конвоировали, я прислушался к разговору остальных женщин. Они кричали на тебя, обвиняли в том, что ты убила своих родителей и собственного мужа. Это правда?

— Я думала они будут вкусные. Вкусные… Вкусные!

— Достала!

Во все стороны прыснула кровь, капли которой даже долетели до моего лица, а я с недоумением смотрел на окровавленный в руках топор, пытаясь понять, зачем я это сделал.

Зачем я снёс ей голову? Я ведь планировал задать ещё уйму вопросов. И главное, я так и не расспросил Линду о грибном короле.

Это всё из-за её раздражающего безумия. Снова она посмотрела на меня этим голодным взглядом, что я инстинктивно схватился за топор.

Вытерев лезвие о штанину, я отложил топорик в сторону и достал из поясной сумки эльфийский нож с кольцом на рукояти. Когда начал раскручивать кинжал на указательном пальце, мне вспомнилась бывшая хозяйка этой игрушки.

Вроде её Лавина звать. Интересно, удалось ли ей выжить на арене? Хотя навряд ли, гладиаторы так долго не живут.

Вместе с Аймоном я стоял перед массивным и пугающим деревянным мостом, по другую сторону которого я видел кошмар. Раскинувшийся пейзаж выглядел нереальным. Казалось, что мост не просто служил переправой через бурный речной поток, а разделял мир на две половины. За нашей спиной простирался густой лес с высокой травой и яркими цветами, когда на другой стороне реки не было ни намёка на жизнь: чёрная потрескавшаяся земля и голые от листьев деревья с торчащими во все стороны шипами.

Открыв рот, чтоб задать вопрос, я застыл в нерешительности.

Меня окутывало странное желание. Казалось, словно кто-то протягивает мне руку, зазывая ступить на мост. Я чувствовал чужое намерение… но оно было добрым и бескрайне нежным.

— Аймон, тут происходит что-то неладное. Я чувствую зов, и мне тяжело ему сопротивляться. Может, всё же уйдём отсюда?

В прошлый раз, когда я поддался подобному зову, ничем хорошим это для меня не закончилось. Поэтому я решил попросить помощи у могущественного альва. Он-то наверняка знает, как лучше сейчас поступить.

— Мужчина или женщина?

— Ам, что?

— Ты понимаешь, кто тебя зовёт?

— Нет. Или да… Да. Это девушка. Прекрасная девушка.

— Плохо, очень плохо… Ну, ступай вперёд. Показывай дорогу к источнику голоса.

— Зачем? Ты ведь уже выполнил наказ богини и посмотрел на результат своих деяний. Может, лучше стоит нам сбежать? Пока не поздно.

— Вот именно, что поздно. Ведь мы не имеем права отказываться от приглашения… Идём.

Я видел не только, как колеблется пламя короны, но и как дрожат миниатюрные плечи мага. Казалось, будто он злился… либо боялся. Однако он не стал заострять внимание на внутренней тревоге и двинулся с места. Теперь неспешной походкой пересекает помост.

И зачем я ему рассказал о зове⁈

Сжав кулак, я ударил себя в лоб, дабы наказать за глупость. Впредь мне стоит думать своей головой, вместо того, чтобы перекладывать решения на маленького мага.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я стащил со спины плетёную корзину и, достав из неё шматок сыра, запихнул его себе в рот.

Наслаждаясь приятным вкусом, я шагал по мосту позади Аймона. И с каждым сделанным шагом чувствовал, что зов усиливается, а вместе с этим и нарастала сдавливающая меня тревога. Меня переполняли сомнения, ведь я понимал, что стоит преодолеть деревянный мост, как тут же перестану себя контролировать.

Не желая терять контроль, я сфокусировался на внутренних ощущениях. Вот только мне это никак не помогло. Стоило мне сойти с моста и ступить на мрачную землю, как лёгкий зов чужих намерений превратился в оглушительный крик, заставляющий немедленно выполнить поставленный приказ.

Весь окружающий мир стал незначительным и чужим. А в голове громыхала лишь одна мысль: «МНЕ НАДО СПЕШИТЬ».

Взор затуманился, и я бросился вперёд.

Я стремительно бегу, ведомый манящим шёпотом. Прямиком туда, откуда доносится её голос.

— Чад, стой!

— …

Я хочу ответить, но разум стал настолько вязким… Кажется, будто мои мысли больше мне не принадлежат. Я вообще не понимаю, что происходит и даже перестаю чувствовать ноги, которые с такой прытью несут меня вперёд.

Боль! Резкая боль. Я чувствую разрывающий изнутри жар и понимаю, что у моего тела повысилась температура.

Остановившись, я отбрасываю в сторону плетёную корзину и хватаюсь за грудь. Кладу ладонь на то место, где находится моя суть, и я ощущаю исходящее от золотого зуба нестерпимое тепло.

Веки тяжелеют. Заваливаюсь набок. Не понимая, что происходит, я пытаюсь нащупать опору, но поблизости не оказывается ни одного колючего дерева.

Не в состоянии пошевелиться из-за сковывающей усталости, я рухнул на колени и упёрся руками о землю. И даже в таком положении земля перед глазами продолжала ходить кругами.

Я ощутил, как к моему мокрому от пота лицу прикасается тёплая ладошка.

— Всё хорошо. Продолжай дышать. Просто продолжай дышать.

Когда я слышу спокойный голос Аймона, мне сразу становится легче, но всё равно не хватает сил, чтобы поднять голову и взглянуть на него.

— Сконцентрируйся на своих желаниях и попробуй их разделить. Тебе нельзя допускать, чтобы твои личные стремления переплетались с навязанными.

— Мне плохо…

— Прости за это. Но я не могу позволить тебе подняться на ноги, пока ты не научишься противостоять чужим голосам. Старайся.

Альв прав. Даже несмотря на то, что я потерял возможность двигаться, я продолжаю тянуться к тому загадочному голосу.

— Я должен идти. Мне надо!

Переполнившись решимостью, стал прикладывать усилия, чтобы подняться. Однако меня почти сразу придавило обратно к земле, а жар в груди стал совсем нестерпимым.

— Чад, не вынуждай делать тебе больно. Я желаю тебе лишь добра, поэтому перестань сопротивляться.

— Нет, отпусти. Отпусти! Я должен…

— Абстрагируйся от чужого присутствия. Очисти разум. Пойми, что этот голос, который ты слышишь, на самом деле враждебен. И все эти мысли тебе навязывают.

— Я всё это понимаю, но я должен…

— Никому ты ничего не должен! Закрой глаза и сконцентрируйся.

Хоть в моей голове и грохотал зов, я всё же смог прислушаться к голосу Аймона и закрыть глаза.

— Попробуй разделить сознание. Попытайся отстраниться от тех желаний, которые требуют немедленного воплощения. Твои истинные стремления никогда не станут раздражать тебя и привлекать к себе внимание. Перестань слушать всё, что свербит внутри и назойливо ломится наружу.

— Нет. Не могу. Отпусти… я должен идти.

— М-да. Уговоры что-то совсем не работают. Надо бы придумать что-то другое…

Я почувствовал, как альв убрал руку от моей головы и куда-то стал уходить, мне стало не по себе, и я кое-как изогнул шею, дабы отыскать его глазами. Но стоило его найти и осознать увиденное, как мне тут же захотелось плакать и молить о пощаде.

Когда я падал, то отбросил в сторону корзину с сыром, часть которого вывалилась на землю. И вот Аймон зачем-то уселся на мою плетёнку и поднял один из шматков выпавшего из корзины деликатеса. И теперь с надменным лицом не просто сжимает этот сыр в своей ладони, а сжигает его в своём жёлтом пламени.

— Ты! Ты что делаешь⁈

— Учу тебя отличать фантазии от вымысла.

— Перестань! Хватит!

Напрягаю всё тело. Пытаюсь подняться, но, как бы я не старался, никак не удаётся пошевелить даже пальцем, и никакая злость тут не помогает. Остаётся лишь, стиснув зубы, слушать бесчувственного мага.

— Сфокусируйся на этом чувстве и попробуй заглушить манящий голос. Тебе надо научиться различать навязанное от собственного.

— Не могу.

Небольшая вспышка, и кусок сыра в его руках рассыпался пеплом.

— Та злость и беспомощность, что ты сейчас испытываешь, принадлежат только тебе. Сосредоточься на этих эмоциях.

— Прошу перестань… Не надо.

Аймон нагнулся и поднял с земли ещё один кусок сыра.

— Не отворачивайся и не отводи взгляда. Смотри внимательно за тем, как из-за твоего нежелания бороться я уничтожаю то, что тебе так дорого.

— Я смотрю. Смотрю… И не понимаю, зачем ты это делаешь. Прошу перестань.

— Да потому, что это неправильно. Не должно быть так, что настолько могущественному существу так легко залезть в голову.

После очередной огненной вспышки между пальцев Аймона посыпались пепельные хлопья. И одновременно с этим я почувствовал, как по моим щекам покатились слёзы.

Мне хотелось возразить и накричать на альва, но краешком сознания я понимал, что он прав. Надо отделить своё внутреннее и внешнее. Наконец вспомнить, что моя истинная суть — это паразит, что залез в это тело и взял его под контроль. Думаю, если я постараюсь, то я наверняка найду…

— Что ты делаешь⁈ Не смей! Не делай этого! Аймон⁈

Уйдя в свои мысли, я не заметил, как альв встал с корзины и высыпал её содержимое на землю. И только когда он отбросил пустую корзину в сторону я осознал происходящее.

— У нас нет времени затягивать твоё обучение. Поэтому я решил тебе подарить яркую эмоцию, вспоминая о которой ты всегда сможешь возвращать разум под свой контроль.

Аймон стоял над кучкой сыра с огненным шаром в руках.

— Нет. Прошу не делай этого… Прошу…

— Прости.

Он отвёл руку, и жёлтый огонёк неспешно начал спускаться вниз. И, когда пламя коснулось кучи съестных припасов, в одно мгновение вспыхнуло мощное пожарище, поглотив в себя весь разбросанный по земле сыр.

— Не-е-е-е-ет!!! А-а-а! Нет!

Из моей груди вырывался протяжный крик, но я совсем его не слышал. Казалось, что весь мой мир сейчас сгорает в жаре этого костра, и обильный поток слёз был тому самым главным доказательством.

— Не-е-ет! Аймон! За что ты так со мной⁈ Аймон!

Меня переполняла боль предательства. Мне хотелось подняться и со всей дури врезать по миловидному лицу этого урода. Но я совсем не мог пошевелиться.

— Аймон…

Он отошёл в сторону и разглядывал меня своими пылающими глазами.

— Прости, Чад, но я должен был тебе показать, чем отличается реальный мир от навеянных тебе образов.

— Нет. Нет… Я ненавижу тебя! Ты не имел права!

— Вот и сконцентрируйся на этой злости. Она поможет развеять туман в твоей голове, и ты сможешь научиться не обращать внимание на манящий тебя голос.

Аймон прав. Хоть я и продолжаю слышать тот навязчивый зов, он перестал на меня влиять. Мне больше не хочется фокусировать своё внимание лишь на этом шёпоте.

Даже понимая, что альв помог мне побороть слабость, я всё равно не скажу спасибо. Этот выродок вместо слов благодарности заслуживает лишь плевок в лицо.

— Ненавижу тебя.

— Я знаю.

Когда я отошёл от ужасного потрясения, уже успело стемнеть. В итоге нам с Аймоном пришлось пробираться сквозь шипастый лес в потёмках. Благо его пламенная корона неплохо освещала путь. Вот только, когда мы дошли до места назначения, мне вновь пришлось испытать серьезное потрясение.

Оказалось, что источник манящего зова — деревянный трон богини, который одиноко стоял среди шипастых деревьев. Когда маг увидел его, то тут же замер, а я и вовсе с испуганным лицом попятился назад.

— Аймон, сделай, что-нибудь. Не дай мне повторить ошибку и сесть на это кресло.

— Я, конечно, рад что ты научился противостоять прямому внушению, однако тебе всё же придётся воспользоваться приглашением богини, иначе рискуешь расстроить её.

— Пойми, в прошлый раз я чуть не умер… Может, всё же стоит проигнорировать этот раздражающий шёпот и просто уйти?

— Есть решение получше, но для этого…

— Эй, ты чего замолчал⁈

— У нас большие проблемы. Приготовься бежать… И брось ты наконец поклажу! Там ведь ничего уже нет.

Опустив глаза, я посмотрел на плетёную корзину, кожаные лямки которой я сжимал дрожащей рукой. Хоть в ней больше не осталось сыра, но мне совсем не хотелось расставаться с ней. Чем-то эта корзина была мне дорога…

— Аймон, да что случилось?

— А ты сам не видишь⁈

Подняв голову и вновь посмотрев на деревянный трон богини, я увидел, как шипастые деревья заволакивает густой туман. К нам приближается густая пелена, словно цунами, и совсем скоро эта волна настигнет нас.

— Аймон, а это нормально, что эта несусветная дичь двигается так по-живому?

— Сам не понимаю, как такое может быть. Я думал, что она мертва.

— Она⁈ Кто она⁈

— Мой самый большой кошмар. Призрак прошлого…

— Ам… И-и-и? И что нам делать⁈

— Только бежать…

Альв повернулся ко мне, и я увидел страх в его пылающих глазах.

— … Да брось ты эту корзину и хватай меня!

Он рывком вырвал из моих рук плетёную корзинку и отбросил её в сторону, чтобы тут же прыгнуть мне на грудь. Я подхватил маленького мага за подмышки и перебросил его через плечо. Зафиксировав его за свисающие ноги, я рванул вперёд.

— Идиот! Ты нас погубить решил⁈

Осознав, что по глупости своей приближаюсь к надвигающемуся туману, сразу торможу. Кое-как разворачиваюсь и бегу что есть силы в противоположном от пелены направлении.

Туман двигается не особо быстро, но я не могу от него оторваться из-за колючих препятствий. Это настоящий, почти непроходимый, лабиринт, двигаясь по которому приходится уворачиваться от множества веток с длинными острыми шипами. И мне совсем не хочется, чтобы они хоть как-то вредили моим деревянным доспехам.

— Чад! Фарс! Быстрее! Туман нагоняет!

— Нет! Я так Феррари поцарапаю!

— Если сейчас же не ускоришься, я тебя поджарю, а потом как следует расцарапаю твою задницу!

Когда я услышал убедительный аргумент, мне не осталось иного выбора, кроме как сгорбиться и рвануть прямо вперёд, на торчавшие во все стороны ветки. Сжав зубы и сконцентрировавшись лишь на скорости, я мчался как таран, снося всё на своём пути.

— А-а-а-а-а!

Хоть я и ускорился, но у меня так и не получилось оторваться от тумана. Казалось, словно он специально немного отставал — поддерживал между нами небольшую дистанцию.

Паникуя и не зная, что делать, я старательно изучал местность, прощупывая пространство, и вскоре нашёл выход из сложившейся ситуации. Резко сменив направление и снеся плечом сухую ветку, я прорываюсь между деревьев и спешу ускориться, чтоб побыстрее выбежать на чистую поляну без колючих препятствий.

Но стоило мне выбраться на ровную площадку, как я тут же столкнулся с новой проблемой, и мне пришлось остановиться на месте.

Нас окружили…

Туман сомкнулся в кольцо, не оставляя путей для отступления.

— Фарс, поставь меня на землю!

— Ты уверен?

— Живее!

— …

Я выполнил его просьбу. Однако, как только его ноги коснулись земли, он тут же начал командовать: указал рукой в сторону и приказал мне затаиться и прикрыть голову руками. Всё произошло настолько быстро, что я сам не понял, как вообще оказался в этом положении.

Теперь сижу на голой земле с прижатым подбородком к коленям и с изумлением смотрю на спину огненного мага. Он разводит в стороны миниатюрные ручки, а из них вырываются языки пламени. От этого образа могущества и силы на спине вдоль позвоночника проступил холодный пот, а ладони начали непроизвольно дрожать.

Напор пламени усилился. Огонь, словно живой, закружил вокруг Аймона, принимая узорчатые формы.

Под сопровождение свистящего гула я почувствовал, как моя грудь начала нагреваться, и вместе с этим одолела слабость с последующим головокружением. Силы стремительно покидали меня. В глазах потемнело. И, чтобы хоть как-то справиться с сонливостью, я сжал зубы, прикусив нижнюю губу. Прыснула кровь, и я почувствовал металлический привкус, но побороть физическую слабость мне толком не удалось.

Пламя начало собираться над головой Аймона, превращаясь в огненные сферы. Эти сгустки всепожирающей энергии стали стремительно сжиматься, уменьшаясь в размерах. Вскоре они превратились в сверкающие золотым пламенем бусины.

Тем временем туман, который окружал нас, поднялся вверх и стал напоминать непроходимую стену, созданную из белого мрамора. Казалось, что нас заточили в клетку, ведь эта клубящаяся преграда совсем не двигалась и только уплотнялась.

— Покажись! Я знаю, что ты здесь!

Одновременно с выкриком Аймона туманные стены задрожали, и из них начали выбираться сотканные из белой субстанции насекомоподобные монстры. Хоть они и были небольшие — всего лишь размером с собаку, однако с каждым мгновением их появлялось всё больше и больше, что я даже забеспокоился. Каким бы могущественным властелином огня Аймон не был бы, но с такой армией ему будет очень сложно совладать.

— Хватит прятаться! Давай поговорим!

Хоть мои веки и слипались от усталости, но любопытство оказалось сильнее сонливости. Я нашёл в себе силы, чтобы активно крутить головой в поисках того, к кому обращается альв.

— ТЫ СДОХНЕШЬ! ТЫ! ТЫ СДОХНЕШЬ ЗДЕСЬ!

От громогласного женского голоса у меня заложило в ушах. Казалось, что звук не просто шёл отовсюду, а звучал прямо в моей голове.

Пока я отходил от ошеломления, стая туманных монстров кинулась в атаку на альва. Аймона это совсем не смутило. Он просто развёл руки, чтобы тут же свести их в хлопке.

Вместе с гулким эхом шлепка две золотые жемчужины закружились вокруг друг друга, и вместе с тем, как они набирали обороты, с них срывались тоненькие струйки пламени, которые тут же устремлялись в приближающихся врагов. Как только бесформенные сгустки пламени касались монстров, они тут же развоплощались обратно в туманную пелену.

— ТЫ! ТЫ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПРИЙТИ СЮДА⁈ ТЫ!

С очередным громогласным рёвом стены клетки раздвинулись, и я увидел высоченную женщину, ростом под три метра, полностью сотканную из тумана. Пока я смотрел на неё, мне хотелось вжаться в землю и начать молиться, чтобы она меня не заметила.

Как бы не старался, я не мог разглядеть её лица, потому как её кожа и тело постоянно двигались и клубились густыми комьями тумана. Единственное, за что мог ухватиться мой глаз, — это роскошные белоснежные волосы, которые казались бесконечными. Когда я вглядывался в её длинные локоны, подумал, что весь окружающий нас туман является продолжением её белых локонов.

С появлением туманной гигантесы моя слабость лишь усугубилась. Я чувствовал, как огонь в моей груди разгорался с большей силой, а силы стали покидали моё тело ещё более стремительно. Сидеть я больше не мог, поэтому завалился набок и, лёжа на иссохшей земле, продолжил наблюдать за происходящим с полузакрытыми глазами.

— Хватит орать! Давай поговорим!

— МОЛЧАТЬ!

Туманная женщина протянула руку к Аймону, и с её бесформенных пальцев мигом сорвался поток густой субстанции, которая тут же начала заволакивать пространство внутри клетки.

Ослепительная вспышка заставила меня зажмуриться, и я мог лишь слышать затяжной нарастающий звук, который за доли секунды растворился в грохоте взрыва.

Я почувствовал, что из меня вновь отчерпнули силы, и на этот раз намного больше, поэтому мне было довольно сложно перебороть сонливость и вновь раскрыть глаза.

Когда я это сделал, увидел кружащиеся над головой Аймона десятки золотых жемчужин. Но самое шокирующее было то, что туманная гигантеса стояла с огромной дырой в туловище и без головы.

Не успел я подумать, что женщина мертва, как заметил тоненькие струйки тумана, которые плавно латали дыру и формировали новую голову.

— Ты почему такая упрямая⁈ Так сложно нормально поговорить⁈

Отчаянный крик Аймона растворился в пространстве. Моё сознание угасало и было уже достаточно вязким, чтобы рассыпаться в потаённых грёзах. Я чувствовал, как моё тело продолжало нагреваться и терять силы. Истощение дошло до предела, и я больше не мог пребывать в сознании.

Смех. Крики. Овации. Восторг толпы заставляют мою кровь закипать. Моё и без того разгорячённое тело требовало битвы. Мне хочется рвануть на своего противника и сцепиться с ним в безумной рубке, но в голове словно колоколом звучат слова тренера о терпении и сохранении сил.

Сжимаю кулаки и концентрируюсь на любимом чувстве, как кожа боксёрских перчаток начинает поскрипывать от натяжения. Но это меня совсем не успокаивает. Даже наоборот: мне становится только хуже. Хочется выплюнуть мешающую нормально дышать капу и накричать на соперника, спровоцировать его и дать мне возможность наконец-то выплеснуть то, что мне так сложно сдерживать.

Да и вообще, меня любят за мой безумный нрав. Зрителям нравится смотреть на то, как худощавый парень выбивает всё дерьмо из огромных танков. Люди любят наблюдать за тем, как я своими худенькими ручками уничтожаю неповоротливых верзил, которые одним лишь своим видом вызывают ужас.

Опустив немного корпус, я двигаюсь вперёд на противника и тут же улыбаюсь от разбушевавшегося рёва толпы. Я ещё слышу недовольные крики тренера, вот только его слова растворяются в гуле зрителей.

Противник словно ждёт моего рывка и тут же шагает навстречу, чтобы обрушить на меня свой кулак. Но я лишь усмехаюсь столь прямому выпаду и отвожу его удар в сторону, а после приподнимаю перчатку, дабы заблокировать другую руку. Но тут же передумываю и ныряю под летящий в меня кулак. Выворачиваю пятку, усилив крутящий момент, наношу мощный прямой по корпусу противника.

Когда я чувствую, как мой кулак сминает внутренние органы бойца, меня одолевает азарт, и, ведомый жестоким позывам, я выполняю серию ударов, целясь ему под рёбра.

Звон.

Получаю по затылку, и в глазах всё плывёт. С трудом остаюсь на ногах. Сжимаю зубы, не давая капе выпасть. И тут же перевожу всё накопленную злость в очередную серию ударов по корпусу.

Слышу крик тренера. Он просит меня унять пыл.

В голове, конечно, мелькает мысль проигнорировать старого, но всё же я выворачиваю корпус, уходя от очередного удара противника, чтобы тут же отскочить и разорвать дистанцию.

Фокусируюсь на лице противника. Вижу в его глазах боль, видимо, мне всё же удалось сломать ему пару рёбер. Осознание, что противник страдает, затуманивает мой разум, и я решаюсь вновь наброситься на него.

Тренер снова что-то орёт, но я его не слушаю. Все мои чувства сосредоточены лишь на стоящем передо мной бедолаге, которого я сейчас превращу в фарш.

Одновременно с шагом в сторону сгибаю колено, смещая центр тяжести, вкладываю свой вес в один удар. Мысленно улыбаюсь, ведь понимаю, что через мгновение, когда моя перчатка коснётся его челюсти, тот упадёт в отключке.

Противник выворачивает шею, и мой удар проходит мимо. А так как я наплевал на защиту, то это совсем не удивительно, что я сейчас вижу, как к моему лицу приближается кулак.

Неужели всё так и закончится? Неужели мне не суждено стать чемпионом?

Бам.

Зимний вечер. Холодно и мерзко.

Я стою в безлюдной подворотне. Держу парня за грудки и прижимаю к стене. Из-за сильного мороза, кровь, которая недавно стекала из его рассечённой брови, уже остановилась и покрылась ледяной корочкой. Но даже с изуродованным лицом он продолжает врать.

— Верну. Правда. Я всё верну! Прошу… Только прекратите…

Я молчал, ведь нытик обращался не ко мне, а к человеку за моей спиной. Но моему напарнику уже наскучила эта ситуация, и он с уставшим видом разглядывал сигаретный дым, который он только что выдохнул тоненькой струйкой.

— Ты сам пришёл в дом к серьёзным людям и попросил об одолжении. Мы ведь тебя тогда предупреждали. В подробностях расписали все последствия неповиновения. Но почему-то ты всё же решил проигнорировать свои обязательства. Хм-м. Ты ведь даже не представляешь, как много мы потеряли из-за твоей выходки.

— Я всё возмещу. Всё! Прошу… Дайте мне шанс всё исправить.

— Хах, исправить. Прости, но чё-т пока это звучит не особо убедительно.

Услышав усмешку в голосе товарища, я повернул голову и внимательно посмотрел, как он с отстранённым лицом затягивается сигаретой. После того, как выдохнул дым, он бросил на меня многозначительный взгляд и легонько кивнул.

Распознав поданный мне знак, я с ещё большей силой прижал бедолагу к стене и, отведя кулак за спину, хорошенько улыбнулся перед тем, как со всей мощи вмазать по его лживой морде.

Бам.

Злость вперемешку со слезами. Неконтролируемая ярость. Желание отомстить всему миру за предательство. Желание убивать…

Когда я зашёл домой и увидел мужскую обувь рядом с разбросанной одежду, я тут же побежал в спальню, где застал обнажённых тварей, кувыркающихся на моей кровати.

Женщина, что клялась мне в вечной любви перед богами, заметив меня начинает визжать:

— И-и-и-и-и-и-и!

Подхожу ближе и бью её тыльной стороной ладони по щеке. Она затыкается, но я на этом не останавливаюсь. Хватаю шлюху за волосы, тяну на себя. Смотрю в её лживые глаза и тут же морщусь от отвращения. Ещё больше разозлившись, отшвыриваю её в стену.

Немного заострив внимание на бессознательном голом теле лживой твари, медленно перевожу взгляд на виновника вечеринки. Мужчина вжался в спинку кровати и что-то нервно бубнит себе под нос. Наверное, молится.

Глядя на дрожащего от страха урода, принёсшего разлад в мою семью, я понял, что хочу не только сломать ему кости, но и увидеть его кровь.

Он заметил, что я начал к нему приближаться, и заверещал как баба. Но я не обратил внимание на скулёж этой псины. Подошёл и схватил его за горло. С силой сжал пальцы на его шее, вынуждая заткнуться. Теперь, когда ему нечем дышать, я могу насладиться тишиной.

Не ослабляя хватки, я скидываю его с кровати и волоком протаскиваю до ванной комнаты.

Замечаю, что из-за нехватки воздуха он теряет сознание. Разжимаю пальцы, даю ему вдохнуть. Вот только зря он вздыхает с таким облегчением, ведь я не планирую отпускать его живым.

Немного приглядевшись, понимаю, что этот мужчина довольно симпатичный. И осознание этого выводит меня из себя. Сжав кулак, бью прямо в нос с намерением сломать его.

Бам.

Сегодня снова моё лицо прижимается к холодной и мерзкой стене карцера. Это мероприятие уже успело стать привычной обыденностью. Но лучше так, чем стоять на коленях и прикрывать голову руками. Немного терпения и смирения позволят мне сегодня насладиться чёрствым хлебом с холодной водой.

— Ар-р…

Внезапный удар надзирателя по моей спине заставил поморщиться. И, хоть мне и захотелось ударить обидчика, я даже не стал сжимать кулаки. Опыт прошлого сдерживал мой бурный нрав. Мне сложно это признавать, но им всё же удалось сломить меня. Теперь я несколько раз подумаю, прежде чем косо посмотреть на кого-то из охранников.

— Ар-р-р…

Очередной удар напомнил мне те дни, когда я стоял на ринге с высоко поднятыми руками. Я всю жизнь боялся поражений и всё делал, дабы с гордостью принимать овации, направленные на победителя. И даже после того позорного нокаута я всё равно считал себя победителем, ведь во время реабилитации встретил свою женщину. Женщину, что стала изменять мне с ищейкой в форме. Всё же надо было тогда в ванной закончить начатое и убить его. Но я испугался тюрьмы, в которую меня этот гад всё равно засадил. А теперь его дружки из училища приходят ко мне и передают тёплый привет перед тем, как начать избивать дубинками.

— А-а-ар…

Сегодняшний каратель совсем не сдерживается и специально целится в старые раны и синяки. Да и дубинка на этот раз далеко не резиновая. Однако нет у меня иного выбора, кроме как терпеть, иначе рискую снова остаться без воды.

Если мне удастся начать новую жизнь с чистого листа, то я бы не хотел больше никогда проигрывать.

Открыв глаза, смотрю на небо. Я проспал всю ночь и сейчас встречаю голубой рассвет. Но даже такой прекрасный вид не способен быстро разрушить навеянную сном картину того, как какие-то люди прижали меня лицом к холодной стене и били по ногам палками.

После того, как я пришёл в чувства, я даже ни разу не пошевельнулся. Лишь открыл глаза и заворожённо уставился на белые комочки. И даже пышные ветки шипастых деревьев совсем не портили вида облаков, сверкающих в голубом сиянии. Белоснежные, они переплетались с редкими тучами, отчего казалось, что смотрю я на дым от пожарища.

Не знаю, что на меня нашло. Видимо, неприятный сон навеял лёгкую грусть. Но чем дольше я смотрю на прекрасное небо, тем больше хочется взмыть вверх, как птица, и помчаться напрямик, через пелену нежного одеяла. Завладеть чувством свободы. Насладиться стремительный полётом сквозь неизвестность бытия.

Ж-ж-ж-ж-ж-ж.

Услышав недовольное жужжание, я оторвался от изучения неба и повернул голову по направлению к звуку.

Маленький человечек с пышной чёрной бородой стоял над бессознательно лежащим Аймоном и крутил в руках стеклянную ёмкость, внутри которой проглядывалась странная белая субстанция, напоминающая тот самый туман. Его внимание настолько было приковано к загадочной бутылке, что он совсем не заметил моего пробуждения, поэтому я старался особо не шевелиться. Молча продолжил лежать и разглядывать коротышку, как он хмурится исподлобья, немного пыхтит и с жадностью пялится на клубящийся в сосуде туман. Ноздри его большого носа широко расширялись и тут же сужались, а чёрная и грязная от пыли борода гипнотизирующе покачивалась, убаюкивая однообразием движений.

Ж-ж-ж-ж!

Только после того, как я в очередной уловил скрежет раздражённого насекомого, мне всё же удалось заметить, что в другой руке гном держал небольшую клетку, сотканную из железных прутьев. И внутри этой переносной тюрьмы была заточена Лан.

Ж-ж-ж-ж!

Фея просовывала свои маленькие ручки сквозь решётку и пыталась дотянуться до гнома.

— Да заткнись ты уже.

Карлик взмахнул клеткой, и небольшое тельце феи несколько раз врезалось в металлические прутья. Добившись того, что насекомое притихло, гном опустил клетку и пристегнул металлическое кольцо к поясному ремню.

— Сиди тихо. Мелкая тварь…

Освободившейся рукой он вцепился в пробку бутылки, но та совсем не хотела ему поддаваться.

— Э-эр-р-р-р! Да!

Победоносный звук огласил всю округу, и воодушевлённый гном поспешил пригубить из сосуда. Он сделал всего один-единственный глоток, после которого ловким движением вернул пробку на место.

— И-иы-ы-ык.

Вместе с расчудесной отрыжкой, гном выдохнул остатки тумана, и его глаза тут же стали коситься в разные стороны.

Меня уже конкретно достал происходящий тут абсурд, и я начал медленно подниматься, не отводя глаз от страдающей в заточении феи.

Уловив шорох одежды, гном обернулся и с дебильной улыбкой посмотрел на сжимаемые мной кулаки.

— Гыг, ты чего напрягся, здоровяк?

— Отпусти Лан!

Выпалив требование, я на мгновение смутился от своего же голоса. Что-то во мне изменилось, и на смену уже привычному страху пришла неконтролируемая злость. Я глубоко дышал и чувствовал, как закипаю из-за сильных эмоций.

— Лан? А-а-а, Лан! Гыг, так эту фею зовут Лан?

— … !

Услышав в его голосе нескрываемую издевку, я непроизвольно сжал кулаки с ещё большей силой и стремительно зашагал вперёд. Однако стоило мне сделать первый шаг, как гном попятился назад, а с его лица никуда не делась эта издевательская ухмылка.

— Эй! Ты чего⁈ Давай поговорим! Ты ведь арсант? Да? Вон, какой большой и совсем не умный. И всё же ты должен знать, что боги Олимпа запретили издеваться над маленькими. И если ты меня сейчас тронешь, то тут же на тебя обрушится ужасное несчастье. Понимаешь?

— Если нельзя обижать маленьких, тогда почему ты обидел Лан⁈ А⁈

— Ой. Гыг… Неудачно получилось. Ну и ладно…

Улыбнувшись самому себе, гном крутанулся на одной ноге и побежал прочь. Я уже дёрнулся, чтоб последовать за ним, но застыл в нерешительности.

Недалеко от меня на иссохшей земле спал беззащитный Аймон, которого совсем не хотелось оставлять одного. Вот только, если я сейчас не поспешу, бородатый урод скроется вместе с заточённой феей.

Осознав, что зря теряю время, бросаюсь вперёд, чтобы, снова озадачившись несусветной ерундой, застыть на месте. Не понимаю, когда это успело произойти, но лес вновь заволокла непроглядная белая пелена. И убегающий от меня гном только что нырнул в живой туман.

— Гадство!

Задержав дыхание, я побежал за мелким. Несколько широких шагов, — и я с головой погружаюсь в пелену.

Даже несмотря на задержку дыхания, я ощущаю яркие перемены. Чувствую, как моё тело напряглось. За одно лишь мгновение кожа покрылась мурашками. Сердце колотится в бешеном ритме, а мысли захватила тревога.

Не сумев побороть панику, я ускорился. Сделал мощный рывок вперёд и тут же остановился, испугавшись столкновения с шипастым деревом.

И тут понимаю, что несмотря на то, что я старался не дышать, моё тело взбунтовалось и заставило сделать меня глоток. Вместе с поглощённой пеленой в меня вошло что-то ещё. Что-то мистическое и пугающее. Я чувствую перемену в сознании. Кажется, словно…

Услышав металлический скрип, осматриваюсь и тут же замечаю в тумане девочку, сидящую на качели. Решаюсь узнать, что она тут делает, но вместо этого разворачиваюсь и бегу в противоположную сторону. Мчусь со всех сил, пытаясь позабыть… О ком, или даже о чём я пытаюсь позабыть? Да и зачем я бегу? От кого? За мной кто-то гонится?

Остановившись на месте, опускаю глаза и с любопытством разглядывать свои руки. Мне почему-то стало казаться, что мне не принадлежит это тело. А ещё…

Вздрагиваю.

Верчу головой. Стараюсь внимательнее смотреть по сторонам, но густая пелена не спешит раскрывать своих секретов. Или даже наоборот, этот туман пытается мне что-то показать… Показать что-то важное.

Приглядевшись, понимаю, что смотрю на до боли знакомый силуэт. Очень важный мне силуэт. Начинаю приближаться, попутно поднимая кулаки и вжимая подбородок в плечи.

После очередного шага распознаю перед собой мужчину в боксёрских перчатках, потому сразу принимаю боевую стойку, сконцентрировавшись на противнике. Но тот не спешит двигаться. Замер, словно дерево. Развёл в стороны руки, будто приглашая нанести ему удар.

Когда я осознал, что надо мной насмехаются, внутри меня вспыхнула ярость.

— Слышь, сучёнок! Я сейчас сломаю эту твою ухмылку!

Сокращаю дистанцию и тут же бью в челюсть.

Противник не стал уходить от удара и принял его головой. Но несмотря на то, что я вложил в кулак всё что было, он даже не шелохнулся. Мне удалось лишь выбить из него щепки.

Стоило задуматься о древесной щепе, как противник передо мной рассеялся, и на его месте появилось непримечательное дерево.

Странно. Почему, когда я смотрю на этот упругий ствол, во мне просыпается какое-то странное желание? Хочется погладить неподвижное дерево и как следует приласкать его. Хочется широко раскинуть руки и прильнуть к нему грудью, рассчитывая на взаимность.

— Оу-у, детка…

Моя рука уже вытягивалась, чтобы дотронуться до деревянного милашки, но тут во мне что-то щёлкнуло, и я не позволил этому случиться. Развернувшись, сделал несколько шагов. И мне сразу почему-то стало противно от самого себя же, а в голове закружились грустные мысли. Видимо, я уже успел соскучиться по дряхлому.

Промокнув выступившую слезу, решил напоследок взглянуть через плечо. Обстановка не изменилась. Деревянный всё так же стоит молча и неподвижно.

В голове будто что-то щёлкнуло. Я почувствовал, как по моей спине пробежала холодная рябь.

Напряжение нарастало. Внутри всё сжалось. Стало казаться, словно на меня кто-то охотится. Внутренняя тревога усиливалась с каждым вздохом. Мне начали слышаться странные звуки.

Я понимал, что с каждым вдохом густой туман обволакивает мои лёгкие, тем самым одурманивая меня. Но даже несмотря на то, что я прекрасно осознаю нереальность происходящего, мне всё равно сложно абстрагироваться от навеянных образов. Ведь этот навязанный страх ощущается намного ярче, чем настоящий.

Моя паранойя дошла до предела. Я уверился в том, что кто-то затаился в трещинах мёртвой земли и пристально следит за моими ногами. Этот кто-то в любое мгновение может схватить меня за обувь, тем самым лишить меня возможности сбежать.

— А-а-а-а-а! Нет! Отстань!

Панически замахав руками, я попытался побежать, но запутался в своих же ногах и чуть не упал. Кое-как удержался, мне всё же удалось сдвинуться. И хоть мои ноги дрожат, а тело постоянно клонится к земле, мне всё же удаётся поддерживать бодрый темп шага. Покачивающейся походкой я спешу покинуть это проклятое место.

— Нет-нет-нет… Нет…

Странные звуки стали более отчётливыми. Казалось, что эти сводящие с ума шепотки скребутся прямо в моём черепе.

С каждым шагом чувство надвигающейся угрозы становится всё отчетливее. Едва могу дышать из-за сжимающегося страха в груди. Появляется ощущение, что кто-то с голодным трепетом прислушивается к стуку моего загнанного сердца.

С очередным вдохом понимаю, что я не заметил, как клубья тумана стали намного гуще и непроницаемее. Теперь я совсем не вижу, куда ступают мои ноги. И может так сложиться, что я сам сейчас иду в раскрытую пасть монстра…

Монстра⁈ Он ведь здесь⁈ Да? Я чувствую это. Знаю, что он охотится на меня…

— Нет-нет-нет!

Я знаю, что монстр пристально разглядывает мою аппетитную шею. Слышу его прерывистое дыхание. Ощущаю его игривые намерения развлечься со своей добычей, перед тем как разорвать на куски!

— Прошу! Не надо… Прошу…

По моим щекам текут слёзы, а я всё продолжаю вертеть головой. Пытаюсь разглядеть своего преследователя. Но его силуэт постоянно размывается в густом тумане.

Разворачиваюсь и делаю резкий рывок в сторону. Во мне непонятно откуда появились силы. Силы, чтобы бежать и вкладывать в каждый шаг желание выжить.

Чувствую, как до моей щеки дотронулось что-то острое, тут же разворачиваюсь и меняю направление. И сейчас, пока я убегаю, наверняка где-то сидит зверь и облизывает окровавленные когти.

Продолжая бежать, я вывернул шею и мой глаз уловил что-то почти неразличимое. Жуткое пятно, напоминающее пантеру, почти невидимую на фоне тумана. Вот только стоило мне заострить на «охотнике» внимание, как зверь тут же растаял в густой пелене. И каждый раз, когда я почти замечал силуэт хищника, тот моментально терялся из виду.

Напуганный и потерянный, преследуемый чем-то невообразимым и зловещим, я задыхался от беспомощности. Страх неизвестности довёл меня до предела. Я уже не просто чувствовал себя чьей-то добычей, а осознавал себя куском мяса.

Хочется сдаться. Но всё же что-то внутри подталкивает меня вперёд — заставляет бежать. И если я остановлюсь или хоть немного замедлюсь, то тут же меня разорвут на части.

Вдруг всё изменилось. Но я продолжаю бежать, даже осознавая, что туман остался позади.

Выбравшись из опасной пелены, я наконец смог выдохнуть с облегчением, но вместе с этим на меня обрушился откат. Все те потаённые силы, что я позаимствовал у организма, покинули меня моментально. Ноги стали заплетаться, и я с трудом держался, чтоб не свалиться. Даже сила воли истощилась.

Усталость заставляет остановиться, но я зачем-то продолжаю бороться. Видимо, боюсь, что туман вновь меня нагонит. Задыхаюсь. Хватаю ртом воздух, однако на кой-то лад продолжаю двигаться… Медленно, но двигаться.

Замерев на месте, падаю на колени. И только после этого понимаю, что всё это время бежал по дороге, широкой дороге из огненного песка.

От того, что я шагаю по красному песку с опущенной головой, чувство вины не так сильно меня терзает. Но всё же мне больно представить, что проснувшийся альв начнёт сильно нервничать, не найдя свою фею. Хоть я ещё и не придумал достаточно убедительное оправдание, я должен поспешить и вернуться к нему.

Если я правильно помню, то мы с Аймоном почти сразу сошли с дороги после того, как перешли мост. И сейчас, продолжая идти по красному песку, я вернусь туда, откуда всё началось. Оказавшись у моста, я смогу сориентироваться и быстро найти своего друга.

Вот только странно, что я всё ещё не прибыл к речной переправе, ведь шагаю уже достаточно долго. Неужели я ошибся с выбором направления?

В голове всплыло воспоминание разговора с Крестычем. Он мне как-то рассказывал о деревне Сканерг, которая располагалась в центре осквернённого леса. И почему-то я сейчас абсолютно уверен в том, что приближаюсь именно к ней.

Обернувшись, я посмотрел себе за спину и задумался о вариантах решения.

— Интересно, туман уже рассеялся?

Немного поколебавшись, я всё же продолжил путь в прежнем направлении.

Я ещё не дошёл до конца, а уже начинаю париться. И ведь понимаю, что попусту гадать бесполезно. Там, на месте, оценю обстановку и уже приму решение о дальнейших действиях.

Конечно, переживаю. Знаю, что Аймону нужна помощь. Но если я сейчас начну метаться из стороны в сторону, сделаю только хуже. Попаду в ловушку неопределённости и тем самым погублю сам себя. Сойду с ума из-за простой нерешительности.

Я был ещё достаточно далеко, чтобы разглядеть что-то глазами, но мой внутренний радар уже почувствовал множество деревянных домов. С каждым шагом очертания деревни становились более чёткими, а вместе с тем и портилось моё настроение. Как-то больно было осознавать заброшенность построек. Мне почему-то хотелось верить, что тут я смогу отыскать кого-то сведущего. Хотелось поговорить с тем, кто сможет мне помочь.

Остановившись перед входом в деревню, я протяжно вздохнул, посмотрев на деревянную табличку с названием поселения.

— Ага, конечно… Добро пожаловать в Сканергские руины.

Пройдя немного по дороге, я снова остановился, чтобы в очередной раз протяжно вздохнуть.

— Ну и что я собрался искать в этом заброшенном месте? Вон, тут даже оградка покрылась добротным слоем пыли…

Сосредоточившись на ощущении пространства, я решил прощупать внутреннее убранство дома перед собой. И от увиденного моё лицо, наверное, стало ещё более кривым и недовольным.

Этот дом был точной копией избушки, в которой бывший хозяин моего тела жил со своей женой. Вон, и кровать с платяным шкафом стоят на тех же местах. Даже есть похожая дырка в крыше, из которое веет не только сквозняком, но и приятной ностальгией.

Грустно улыбнувшись, я понял, что внимательно изучаю чёрные от пыли платья в шкафу. Одёрнув себя, продолжил осматривать пространство дома. Хотел найти хоть какой-то намёк на живших тут людей. Даже изучил грязные стены, но отметок или зарубок нигде не было. Пытался понять, почему они ушли, оставив столько вещей.

Изучая сложенную на столе пыльную посуду, я заметил странный объект в углу комнаты. Стоило мне сфокусироваться на сплетённой из травы кукле, как я тут же поймал себя на мысли, что этой игрушке тут не место, ведь в доме нет никаких намёков на то, что тут могла жить маленькая девочка. Наверное, эту куклу забыл соседский ребёнок.

Ого, какой у неё пристальный игрушечный взгляд, прямо пугает до мурашек. Ощущение, будто в этих двух бездонно-чёрных точках содержатся все самые важные вопросы, без намёка на сопутствующие ответы.

Чувствую, как по моей спине пробежали мурашки, и понимаю, что произошло непоправимое. Эфемерное, пугающее существо, что поселилось в игрушке, заметило меня и теперь пристально вглядывается в свою жертву.

Меня охватывает паника, и я непроизвольно делаю шаг назад. Два глубоких вдоха и мне становится лучше.

— Фух… Какая жуткая кукла.

Ещё немного покосившись на небольшой домик, я всё же развернулся и зашагал вглубь деревни. Хоть меня и напугала плетёная кукла, любопытство из меня никуда не делось. Озорное желание заставляло меня крутить головой, выискивая следующий дом для изучения.

И тут я почувствовал внутреннее опустошение, а мой мозг начал вырисовывать образы шматков сыра, нанизанные на вертеле. Сочные, ароматные кусочки подплавленные внутри и запечённые снаружи. М-м-м…

Отогнав навязчивые образы, сконцентрировался на внутреннем радаре. Надо бы проверить близлежащие дома на наличие погребов и других нетронутых хранилищ с едой. Вот только, как бы я не старался, найти ничего пока не мог. И спустя какое-то время меня уже довольно сильно раздражали эти бессмысленные прогулки по деревенским улицам. Прощупывая окружающие объекты, я находил лишь пустоту и разочарование.

Пока я заглядывал под каждый камень в поисках съестного, моё внимание привлекло большое двухэтажное здание, где главный зал был плотно заставлен обеденными столами. На втором этаже я обнаружил узкий коридор, по краям которого располагалось множество небольших комнат с кроватями.

— Таверна… Может, тут я найду необходимую еду?

Подойдя к двухстворчатым дверям заведения, я с интересом посмотрел вверх, на вывеску над входом. Мастер с хорошим художественным вкусом вырезал из сруба дерева большую кружку, по краям которой стекает пивная пена. Мне аж самому захотелось выпить этого холодненького напитка. А прочитав деревянные руны, рядом с произведением искусства, я тут же усмехнулся.

— Ну и кто так называет таверну? «Добро пожаловать». Это разве название? Хотя… мне почему-то даже нравится.

Продолжая размышлять о приветствии в виде названия, я распахнул двери и сразу почувствовал лёгонький поток ветра, который подталкивал меня в спину, заставляя войти. Но стоило мне перешагнуть высокий порожек, как я сменил весёлую ухмылку на гримасу отвращения. Вдохнул затхлый, застоявшийся воздух, и мой нос тут же наполнился пылью.

— Ну ни хрена себе, как тут, а-ап… ап… Чисто!

Проморгавшись и немного привыкнув к пыльной атмосфере, я ещё раз осмотрел главный зал таверны, размышляя о дальнейших планах. Но, как бы я долго и пристально не водил глазами по пустым обеденным столам, ничего интересного высмотреть не смог. Поэтому я почти сразу направился к барной стойке трактирщика.

Зайдя за стойку, начал тщательно изучать рабочее пространство, используя не только глаза, но и всячески прощупывая окружение внутренним радаром. Я особо не рассчитывал тут что-то найти, кроме пыли на полках и пустых деревянных кружек. Однако мне всё же удалось нащупать кое-что интересное.

В самом конце, у стены, стоит небольшое мягкое кресло с продавленным сиденьем, и его совсем не видно с другой стороны барной стойки. Видимо, трактирщик создал себе здесь небольшой уголок для отдыха. Вот только моё пространственное чутье подсказывает, что это кресло — необычное, с неким секретом внутри.

Подойдя поближе, я нагнулся и потянул за подлокотник. С тихим скрипом мне удалось его выдвинуть, тем самым открыть тайник. Обрадовавшись, как ребёнок, я тут же достал оттуда найденный сундучок и поставил его на барную стойку.

Распахнув крышку ларца, я увидел три предмета: красивый бутылёк с прозрачной жидкостью внутри, небольшую книгу в кожаном переплёте и странный бумажный свёрток.

Для начала я решил изучить книгу. Положил её перед собой и раскрыл на середине. Почему-то с конца или с начала мне не захотелось читать.

— Кхе-кхе… Долбанная пыль. Кхе… Так, что тут у нас?

«Дорогой дневник, спасибо за всё и прости, ведь это моя последняя запись…»

— Ха, ну и кому ты гонишь? Я-то вижу, что тут ещё много записей.

«Я так больше не могу. Я на пределе. В прошлый раз, когда я пытался побыть в одиночестве, она нашла меня и сломала мне ногу. Я её тогда оправдывал. Говорил себе, что она просто переволновалась, ведь я не появлялся дома больше суток. Но в этот раз ей нет оправданий. Я всего лишь хотел найти какие-нибудь грибы, потому как без обезболивающего, мне тяжело уснуть. Вот за что она на этот раз меня поломала? За что⁈ Может, она просто боялась, что я решил сбежать? Наверное, так и было… Распереживалась и сделала поспешные выводы, а я такой глупец, что забыл её предупредить. Дорогой дневник, неужели я важен для неё настолько, что она готова пойти в крайность лишь бы удержать меня? Несомненно, дело в том, что она любит меня».

Я с хлопком закрыл книгу и продолжил смотреть в пустоту.

— Ну и что за несусветную дичь я только что прочитал?

Повернувшись к сундучку, я протянул руку и достал из него плотный свёрток из бумаги. Немного покрутив его в руках, я аккуратно начал его распаковывать. И, когда плотная бумага отошла в сторону, мне в нос ударил мощный аромат. Настолько сильный, что смог перебить запах сырости и пыли.

Я не просто нашёл еду. Передо мной лежал вкуснейший брусок сыра, который не утратил своего вида и запаха даже за всё это время хранения.

Отломив кусочек и положив его в рот, я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки, а по щекам непроизвольно потекли слёзы.

Это лучшее из всего, что я когда-либо пробовал…

— М-м-м… Да-а-а… Как же это всё-таки вкусно.

Хоть я и был безумно голодный, но мне хотелось как следует насладиться этим чудесным вкусом. Поэтому, дабы растянуть удовольствие, я вновь раскрыл книгу и принялся читать, но уже с первых страниц.

«Сегодня приехал Милонег, чтобы познакомиться с Аготум мамаум Оитум. Но вместо братской улыбки и искренних поздравлений, я увидел лишь отвращение в его глазах. Он орал на меня и пытался вразумить, а когда понял, что до меня не докричаться, молча сел. Я тогда попытался его задобрить свежесваренным пивом, но он так не проронил больше ни слова. Мы с ним весь вечер сидели, пили моё пиво и закусывали привезённым им сыром».

— Милонег. Вроде так звали того погибшего, что был старостой деревни и наставником Чеддера. Теперь понятно откуда тут взялся такой вкусный сыр… М-м-м, не могу. Насколько же он вкусный. Да-а-а…

Осознал, что если я буду изучать всё подряд и последовательно, то застряну тут на долго. Поэтому прежде, чем продолжить чтение, я пролистал немного страниц.

«Аготум мамаум Оитум. Аготум мамаум Оитум. Аготум мамаум Оитум…»

— Он чего там? Головой ударился?

Я безостановочно продолжал листать дневник, потому как каждая страница была исписана именем этой женщины.

«… Аготум мамаум Оитум, я тебя ненавижу! Как ты могла продать нашего ребёнка торговцу⁈ Ты ведь так долго ходила с выпирающим пузом. И ради чего всё это⁈ Ради чего ты снесла яйцо⁈ Неужели ты с самого начала не планировала дать ему вылупиться⁈ Неужели ты изначально собиралась продать ещё тёплое яйцо какому-то бородатому незнакомцу⁈ Аготум мамаум Оитум! Аготум мамаум Оитум…»

— М-м-м да уж. Какой-то бред сумасшедшего. Женщины ведь не высиживают яйца. Наверное…

Перевернув страницу, я наклонил голову набок, чуть ли не положив её себе на плечо. Записки сумасшедшего меня утомляли и лишь благодаря вкуснейшему сыру я продолжал это читать.

«Сегодня она уничтожила мою любимую рубашку. Разорвала её в клочья прежде, чем прижать меня к стене и…»

— Оу-у-у… Не-не-не, такое я читать не буду. Пролистать! Надо пролистать все эти извращения.

Потянув за уголок бумаги, я перевернул страницу и тут же начал изучать следующие записи. Однако стоило даже вскользь увидеть написанное как я испытал отвращение, которого никогда прежде не испытывал.

— Вот же изврат! Зачем всё в таких подробностях описывать⁈ Сплошные мерзости… Ого, а вот это уже интересно. Не знал, что так можно. Вот это прям прикольно… Фу! Хватит!

Не желая больше терпеть подобного издевательства над психикой, я с силой захлопнул дневник. И когда я это сделал увидел, что один лист вышел за пределы других страниц. Я потянул за торчащий уголок и вытянул его из книги. Это оказалась небольшая записка, написанная совершенно другим почерком.

'Дорогой Бромир, я знаю, ты никогда меня не простишь за это, но я всё же считаю, что обязан объясниться. Не стану ходить вокруг да около и сразу признаюсь в содеянном. Да, это я попросил грибного короля убить Аготум мамаум Оитум. Хотя ты, наверное, это и так понял, ведь после того, как Крестыч отравил твою рогатую супругу, он передал тебе бутылку с ядом. Я посчитал, что сейчас, когда ты сломлен и разбит, тебе потребуется сделать важный выбор: либо выпить из бутылька отраву и отправиться вслед за любимой к Аиду, либо нанять убийцу, чтоб тот отомстил за неё и умертвил меня тем же самым средством.

Твой любящий брат. Милонег'.

Отложив письмо в сторону, я вытянул из сундучка небольшой бутылёк и начал внимательно вглядываться в жидкость через прозрачное стекло.

— Хм, интересно. Кто бы мог подумать, что это яд? Выглядит как простая вода.

Когда я вышел из таверны, продолжил блуждать по деревне и вскоре наткнулся на деревянный щит с нарисованной картой поселения. Заинтересовавшись, я решил подробно изучить местность. Не знаю, как долго я стоял и разглядывал схематичный план.

Первое, за что зацепился глаз, — это неудобное расположение всех построек и дорог. Их зачем-то выстроили в форме кольца и центральную часть вообще не стали трогать. Выглядело, словно дома ограждали внутреннюю парковую зону от остального лесного массива. Получился некий такой островок, отделённый от всего мира.

Вот только хоть это и выглядело всё романтично, на деле у плана подобной застройки совсем не было преимуществ. К примеру, отсутствовали прямые дороги, за исключением редких отрезков. Все основные направления шли вдоль окружности. Пустили бы хотя бы несколько дорог через центральный парк…

Заметив небольшую руну в самом сердце парка, я подошёл поближе и попытался разглядеть её получше.

— Хм-м. Тут определённо в самом центре парка находится что-то интересное. Да и почему этот знак мне кажется таким знакомым? Читается как… Вектор? Вектор… Хм-м-м-м-м-м… Точно. Вспомнил!

Засунув руку за пазуху, я вытащил из потайного кармашка один мегабайт, который получил от Чеддера. Крутанув массивную монету на пальцах, я стал разглядывать узорчатую стрелку, располагающуюся на обратной стороне. Сравнив изображения руны на монете с изображением стрелочки на карте поселения, я тут же обнаружил множество сходств, тем самым подтверждая свою догадку.

Спрятав монету обратно за пазуху, я ещё раз взглянул на схему поселения, перед тем как развернуться да направиться в сторону парковой зоны.

Интересно, а как связаны монеты с этим таинственным местом? Скорее всего, тут дело в создателе, о котором мне рассказывал Крестыч. Владыка мира. А звали его как раз-таки…

— Это что ещё за мать его⁈

Выйдя из-за угла покосившегося дома, я наконец вышел к той самой парковой зоне. Вот только выглядела эта центральная зона слишком экстравагантно для здешних мест.

— Что за чертовщина тут происходит? Почему на мёртвой земле растёт зелёная трава и соседствует с виноградом, лозы которого обильно оплетают колючие деревья? Да и какого лешего тут так много ярких цветов?

Хоть изначально меня и сбил с толку вид живой природы, но я довольно быстро вернул самообладание, чтобы тут же перешагнуть границу мёртвой земли и окунуться в этот зелёный невероятный мир.

Чем дальше я ступал в гущу зарослей, тем сложнее становилось пробираться вперёд. Высокие колосья травы и бутоны цветов уже доставали до пояса. И чем дольше я пробирался в глубь зелёной зоны, тем крупнее становилась растительность. Я боялся, что вскоре я не только не смогу видеть собственные ноги, но и потеряю направление.

Ещё какое-то время поблуждав вслепую, я сконцентрировался на внутреннем радаре, дабы помочь себе сориентироваться. Вот только почти сразу, как мои мысли прикоснулись к окружающему пространству, я почувствовал сильный дискомфорт, приближенный к боли. И сколько бы я не пытался повторить манёвр с расширением сознания, каждый раз натыкался на стену.

Сжимая зубы от злости, я продолжал пробираться через высокую траву. Но и тут я заметил деревянную крышу с крутыми скосами, на макушке которой виднелся сколоченный из досок рунический знак стрелки, смотрящей в небо.

— Вектор…

Не знаю, зачем я прочитал значение руны вслух, ведь я и без того понимал, что это и есть место, которое я искал. Поэтому я решил ускориться. Стал обильно размахивать руками, раздвигая в стороны толстые колосья травы. Однако я тратил слишком много сил, а темп продвижения толком не увеличился. И чтобы хоть как-то отвлечься от накапливающейся усталости, я вернулся к изучению здания, которое мне наконец-то удалось разглядеть.

Видневшаяся за густыми зарослями постройка чем-то напоминала строение из позабытого мной прошлого, отчего мне захотелось назвать её церквушкой. Но чем ближе я подбирался к зданию, тем яснее становилось осознание, что оно вот-вот развалится. А всё из-за виноградных лоз. Стебли не просто оплетали церквушку, они пронизывали её, проникали в здание через щели в досках и выходили наружу уже совершенно в других местах. Казалось, что виноградное плетение обладало одной общей корневой системой и прорастали все стебли из единого куста, который находился по центру здания.

Поняв, что я уже на месте, непроизвольно улыбнулся. Оставалось лишь раздвинуть колосья травы перед собой, и я вышел бы на ровную поляну перед входом церквушки. Но стоило мне лишь немного показать лыбящееся лицо из густой поросли, как моё тело тут же сковало страхом. Я замер, боясь шелохнуться.

— Ты чего припёрся⁈

Как только я услышал недовольный голос Хельты, так меня сразу пробрал озноб, придавив апатичной тяжестью. Захотелось развернуться и побежать прочь, но я поборол приступ паники и даже смог выровнять дыхание. Ведь мой взор был устремлён на хоть и не довольную, но всё же мою покровительницу, богиню эльфов.

— Ладно… Хватит прятаться. Иди сюда!

— А? Да. Иду…

Невзирая на давление в воздухе, я смог найти в себе силы, дабы сделать шаг и выбраться из зарослей. Начал неспешно приближаться к богине, несмотря на дрожь в ногах и ураган в мыслях.

Через несколько шагов, когда моё сердцебиение перестало сводить меня с ума, я осмелился поднять глаза и вновь посмотрел на богиню. Она сидела спиной ко мне на земле недалеко от входа в церквушку и поглаживала ладонью огромный полупрозрачный булыжник похожий на янтарь.

Когда я подошёл поближе, Хельта обернулась и посмотрела на меня. Приглядевшись к её лицу, я замер, не веря в происходящее. Ведь как такое может быть, чтоб по щекам великой богини текли слёзы?

— Ну и чего ты пришёл один? Где этот чёртов Аймон⁈

— Я-я-я… Я потерял его. Точнее, мне пришлось его бросить. Теперь не знаю где его искать. Хотя не правда. Я примерно помню, где именно его бросил. Вот только боюсь, что, когда я туда доберусь, его там уже не будет.

Внимательно выслушав мои невнятные объяснения, богиня смахнула слёзы и слегка улыбнулась.

— Наверное, оно и к лучшему. Определённо, к лучшему, что появился ты здесь без маленького паразита. Ведь если я его сейчас увижу, то не смогу сдержаться и прикончу гада… Вон. Ты только посмотри, что они сделали с моей малышкой.

Внутри этого гладкого кристалла я разглядел силуэт девушки. А самое удивительное, что заточённая в янтаре дама шевелилась, ворочалась прямо как во сне.

— Она жива?

— Да, но ей очень больно. Она настолько сейчас страдает, что физически не в состоянии управлять своим новым телом. Сейчас ей подвластна лишь её эфемерная часть… Кстати, если встретишь в лесу призрачную красавицу, постарайся подружиться с ней. Она добрая девочка, которая просто скучает по папе.

После осознания слов богини мой лоб покрылся испариной, а перед глазами снова замелькали воспоминания того, как Аймон сражался с огромной женщиной, сотканной из тумана.

— Боюсь, что у меня не получится выполнить данное поручение. Я слишком слаб. Она просто не воспримет меня всерьёз.

— Думаю, она вообще никого не воспримет всерьёз… кроме тебя. Ведь ты её брат. Но то, что ты ещё слишком слаб, я согласна. Ты не в состоянии постоять за самого себя и тем более не сможешь защитить её… Кстати, если ты в этом лесу разыщешь мой скромный трон и сядешь на него, то ты станешь намного сильнее. Хотя есть вероятность, что ты потеряешь самого себя.

Всё это время у Хельты было печальное лицо, а в её голосе слышалась глубокая грусть. Однако стоило ей заговорить об очередном подарке для меня, как я вновь увидел ту самую злодейскую ухмылку.

Не выдержав безумного взгляда богини, я поспешил отвернуться. Стоило мне немного осмотреться, как тут же в голове всплыла куча вопросов, что могут отвлечь её от своей любви делать опасные подарки.

— А почему в этом месте так много зелёной травы?

— Вполне обычное дело. Когда куда-то приходит могущественное существо, то изголодавшаяся земля сразу же напитывается жизнью. Здесь же это явление заметно сильнее из-за того, что это место уже начало умирать. Можешь считать, что моё пришествие сравнимо с наводнением в пустыне. Пока я здесь, изголодавшаяся земля будет безостановочно напитываться силой. Ну а стоит мне уйти, как всё вновь погибнет…

— А из-за чего здешние земли так изголодались? Это как-то связано с осквернением этого леса?

— Эти земли всегда были голодные. И всё из-за деревьев векта. Эти шипастые ребята не нуждаются в воде или свете и живут лишь за счёт энергии окружающей среды. Место их естественного существования — это глубины подземелья. А здесь они появились вследствие небольшого эксперимента владыки…

Хельта повернулась полубоком и махнула рукой в сторону церквушки.

— В этом месте раньше хранился артефакт, могущества которого было достаточно, чтоб не только прокормить тернии векта, но и насытить эту область густой силой, нужной для созревания иных растений бездны.

— А где сейчас этот артефакт?

— Тут, недалеко… Я, кстати, за ним отправила тебя прошлого. Но чувствую, что Треулу может потребоваться помощь. Поэтому после того, как разыщешь маленького паразита, отправляйся вместе с ним в поселение орков и разыщите гримуар.

— Хорошо. Мы вернём его. Но мне потребуется небольшая помощь с поиском Аймона.

— Прости, но тебе придётся самому его как-то найти. Оказавшись здесь, я потеряла связь со своим основным телом, а вместе с этим исчезли и сводящие с ума голоса с мольбами о помощи. Пока не уйду отсюда, я не смогу подключиться к корневой системе. Считай, что я ослепла. Однако мне это нравится. Я даже стала менее раздражительной и, наконец, могу отдохнуть от этой бесконечной суеты. Но ты всё же поспеши с поиском друга и гримуара. Ведь мне тут уже становится скучно.

— И всё же, что мне делать? Я не понимаю.

— Расскажи, при каких обстоятельствах вы расстались?

— Я проснулся от того, что какой-то бородатый хмырь запихивает в клетку Лан. Заметив моё пробуждение, он тут же начал убегать. Я решил, что спасти фею важнее, поэтому бросил спящего Аймона и нырнул вслед за коротышкой в туман. А потом… Потом начали происходить странности, и в итоге я заблудился.

— С этим я могу тебе помочь. Посмотри сюда…

Хельта откинулась назад и указала пальцем на небо.

— … Вон, видишь, за облаками сияют Вуали Эдема?

Подняв глаза, я пригляделся к бесформенной субстанции, которая обволакивала всё небо.

— Ага…

— Видишь четыре ярких светила, что выстроились в ряд?

Плоть этого мерзкого существа была покрыта источающими свет вкраплениями разных размеров. И, немного поискав, я нашёл четыре светила, о которых говорила богиня.

— Вижу.

— Запомни. Это направление называется север. И если ты пойдёшь в эту сторону, то наткнёшься на небольшую гору, где обитают гномы. Думаю, там ты и найдёшь… похищенную принцессу.

— Спасибо.

— Поспеши и найди гримуар. Ну а я буду ждать тебя здесь…

Как только я выбрался из травяных зарослей, ко мне вновь вернулась способность ощущать окружающее пространство. Обрадовавшись возвращению расширенного видения, я решил ещё немного погулять по деревенским улочкам. Но вскоре я почувствовал посторонних, расположившихся в нескольких переулках от меня. Хоть я и находился относительно близко, но для зрительного контакта тут было слишком много препятствий в виде домов и заборов.

Всё моё естество вопило, что не время рисковать. Тревога, похожая на паранойю, усилилась, заставляя быть максимально осторожным. Ведомый страхом, я присел на корточки и укрылся за невысокой оградой. Глубоко дыша и периодически оглядываясь по сторонам, сконцентрировался на внутреннем радаре, чтобы получше изучить неизвестных.

Это были два зелёнокожих великана, атлетического телосложения. Один облачился в шкуру какого-то зверя и прямо сейчас насаживал сырое мясо на палки. Другой же, раздетый до пояса и татуированными кровавыми рунами, подкидывал в огонь куски разломанной мебели.

Закутанный в шкуру великан обильно размахивал руками и, судя по тому, как из его рта летели слюни, он что-то возбуждённо рассказывал. Я зачем-то попытался разобрать его речь, приглядевшись к губам, и получил приступ отвращения. Ведь с каждым движением его челюсти я всё отчётливее видел кривые жёлтые зубы, но даже они не выглядели столь отвратительно, как два огромный клыка, которые торчали из-под нижней губы.

Когда я перевёл внимание на второго, более симпатичного, орка, взор зацепился за длинные острые уши, похожие на эльфийские. Словно ударом молота в моей голове всплыли слова Хельты. Она запретила мне прикасаться к людям и тем более к её детям — эльфам, но в тоже время с улыбкой говорила про перспективу поглощения орков и гоблинов. И вот сейчас, пока я гляжу на эти заострённые уши, мне кажется, что орки тоже как-то связаны с богиней эльфов. Неужели что-то произошло в прошлом? Она их создала, но потом изгнала? Странно это всё…

Уйдя в собственные мысли, я сам не заметил, как моё видение сконцентрировалось на внутреннем пространстве дома, у которого сидели великаны. Большая часть мебели разломана и свалена в кучи. По центру помещения виднелась свободная от хлама площадка, и на этом относительно чистом деревянном полу валялась чумазая девушка в разорванной одежде.

Приглядевшись к её глазам, я увидел полную отречённость от происходящего. В чёрных точках той травяной куклы и то побольше жизни было, чем во взгляде этой девушки.

Вспомнив, что недалеко здесь расположилась защитница эльфов, я осмотрел её уши. Чумазая оказалась простым человеком.

Тем временем один из орков вошёл в дом, сбросил с себя шкуру животного и начал что-то высказывать девушке. Судя по её расширившимися зрачкам, она его слышит, однако ей уже наплевать на его речи. Выглядит так, что она не просто смирилась и перестала концентрироваться на происходящем, а уже давно сломалась, и от её разума осталась лишь одна пыль.

Наблюдая за происходящим, понимаю, что мне жалко девку. Да и выглядит она симпатично. Только вот не думаю, что этих аргументов хватит заставить меня рискнуть жизнью. Особенно если вспомнить, что я видел возле костра огромный топор, который блеском не уступает мечу Крестыча. Даже и представлять не надо, как один из этих великанов размахивает острым куском метала, чтоб остудить зародившуюся во мне решимость.

Пока я договаривался с внутренним героем, орк уже избавился от своих портков и, оставшись совершенно голым, склонился над девушкой.

Осознав происходящее, я тут же поднялся и выйдя из-за своего укрытия, зашагал вдоль забора.

Фу-у-у! Мерзость! Как же это отвратительно…

Стараясь не засматриваться на процесс совокупления внутри дома, я спешил поскорее покинуть деревню.

Мне, конечно, хочется спасти девушку, но думаю лучше сделаю это в другой раз. Например, на обратном пути. Когда они наконец закончат со своими извращениями. Фу-у!

— Фу-фу-фу… Дикари не воспитанные. Такими вещами надо заниматься дома и под одеялом. А не на глазах у товарищей. Хорошо хоть второй решил дождаться своей очереди и не стал присоединяться третьим. Фу-у-у… Какие же они мерзкие…

Оказавшись за пределами деревни, я не смог расслабиться и продолжил путь в том же темпе. Даже несмотря на то, что мой внутренний радар перестал улавливать происходящее в доме, меня продолжало трясти. И всё потому, что мой мозг не мог перестать прокручивать омерзительные сцены жестоких совокуплений.

Периодически вспоминая о своей цели, я ненадолго задирал подбородок, дабы высмотреть на небе выстроившиеся в ряд крупные светлячки. А после того, как я корректировал маршрут, в моей голове вновь всплывали отвратительные образы.

Желая хоть как-то отвлечься и немного забыться, я штудировал окружающее меня пространство, но, как бы не старался, ничего кроме шипастых деревьев векта обнаружить не мог. От безысходности даже начал всматриваться в трещинки, которые обильно покрывали безжизненный грунт осквернённого леса. В этих маленьких расщелинах ничего не было, лишь чернота и мрак. Но если продолжить вглядываться и включить фантазию, то можно испытать страх и не только.

Пока я от скуки вглядывался в мёртвую землю, пытаясь увидеть что-нибудь странное и одновременно пугающее, в радиус моего внутреннего радара попал рыжебородый коротышка. Он сидел под деревом на голой земле и прижимался спиной к стволу дерева.

Задумавшись, остановился. Ещё немного подумав, тут же осознал, что зря трачу время на раздумья. И решил обернуться, чтоб вовсе передумать и направиться в сторону гнома.

По мере того, как я к нему приближался, его образ становился более чётким. Вскоре я смог отметить, что он не просто сидит под деревом, а старательно что-то записывает на листе пергамента. Но я был ещё достаточно далеко, чтобы разобрать его мелкий почерк. Поэтому я начал разглядывать его балахонистые одеяния, пытаясь понять род его деятельности. Но как бы не старался, мне не удалось сделать значимые выводы, кроме того, что его борода с одеждой выглядели ухоженными и чистыми, особенно если сравнивать с тем чумазым гномом, который похитил фею.

Подойдя чуть поближе, я наконец смог сконцентрироваться на миниатюрных рунах, которые так старательно вырисовывал рыжебородый гном.

Не знаю почему, но я почти сразу начал доверять этому гному, ещё до момента, как подошёл к нему и завязал разговор. И тут дело не только в его добродушном выражении лица, но и в глуповатом взгляде. Он так смешно выпячивал глаза, смотря в никуда, перед тем, как начертить очередную закорючку на пергаменте, что я улыбнулся.

Самого же рыжебородого кроху совсем не испугало моё появление. Наверное, даже наоборот, обрадовало. Ведь он таким задорным голосом поприветствовал меня и с улыбкой предложил расположиться возле него. А когда я плюхнулся на землю, бородатый добряк раскрыл портал инвентаря и угостил меня вытащенным из него добротным куском вяленого мяса.

Теперь сижу на земле, смотрю на улыбающееся сморщенное лицо, которое едва проглядывает из-под пышной бороды, и жую вкуснейший и сочный кусок мяса. Вот смотрю на эти добродушные глаза, и мне становится стыдно, что не поблагодарил гнома за прекрасное угощение.

— Вкусное. Прям очень вкусное мясо. Спасибо!

— А то! Я ведь его закупаю у лучшей мясной кудесницы — Линды из Колдеца. Она настолько филигранно обращается с дичью, что её изделия ценятся даже среди гномов. Да и среди людей она знаменита настолько, что нашлись завистники посмевшие распускать ужасные слухи, будто эта чудесная женщина делает колбасы не только из животных, но и пропавших без вести людей.

Хм… Линда? Я вроде где-то слышал это имя. Не помню. Ну и ладно. Мясо она готовит и правда отменное.

Откусив ещё кусочек и почувствовав, как рот наполняется ароматным соком, я отвёл руку в сторону и внимательно посмотрел на вяленое мясо.

— Надеюсь, это свинина?

— Кабан. Колдец ведь находится в самой гуще колкого леса, состоящего в основном из хвойных пород деревьев. Следовательно, и кабаны там обитают, триба семейства свиных, которые питаются не корневищами и луковицами цветов, а семяпочками, сокрытыми под чешуйками шишек. Именно из-за того, что рацион тамошних кабанов насыщен эфирными маслами и смолами, приготовленное из них вяленое мясо получается настолько нежным и сочным.

— Спасибо за подробное объяснение. Меня, кстати, Чад зовут.

Я протянул ладонь, но гном не спешил её пожимать. Он с осторожностью посмотрел на мою грязную перчатку и широко улыбнулся. И когда я уже собрался убирать протянутую руку, он всё же схватил её двумя ладонями и крепко пожал.

— Очень приятно. Я Гимн. Гимн Стамблдак — эльфийский неудачник, который не сумел слиться с феей.

— Гимн? Так, значит, главный герой твоей истории — это ты⁈

— Как ты…

Гном бросил мою руку и поспешил схватить листы пергамента, лежавшие у него на коленях, чтоб тут же прижать их к груди.

— Прости, что не сдержался и подглядел без спроса. Но могу сказать, что ты интересно пишешь.

Глаза гнома округлились больше прежнего и из-под усов показалась уже привычная улыбка.

— Правда⁈ Тебе правда понравилось?!!

— Очень понравилось. Вот только я не до конца понял часть с превращениями. Объясни, почему Йорлин стала альвом, ну а ты гномом?

— Чад, ты меня смущаешь. Своим вопросом ты создал странное противоречие. Ведь облачён в доспехи, созданный самой богиней, и в тоже время не знаешь базовых вещей культуры эльфов… Мда-а… Видимо, из-за твоего внешнего вида я подумал, что передо мной посланник Хельты или даже компаньон героя. Но сейчас, приглядевшись к твоему лицу, я наконец разглядел мощный подбородок и сильно выраженные скулы, что вполне типично для арсантов… Мда-а… Я начал нервничать, ведь понимаю, что мать земля недолюбливает рождённых в обелисках. Отсюда остаётся лишь единственное объяснение, как тебе удалось заполучить божественные доспехи… Ограбить или даже убить эльфийского героя.

Осознав, о чём именно говорит Гимн, я усмехнулся и оттопырил воротник, продемонстрировав прорастающие в мою плоть корни доспехов.

— Подобные подарки твоей любимой богини невозможно снять даже с самого мёртвого трупа. Ведь эти деревянные элементы не просто впились в мою кожу. Они приросли к скелету. А если ты взглянешь на мою шею, то ты увидишь ошейник, который я так же не в силах снять. Удавка оставит меня без головы, если я вдруг чихну не в ту сторону. Понимаешь⁈

— Бородатые калоши…

Гном пододвинулся поближе и, вытянув руку, положил ладонь на деревянный элемент моих доспехов.

— Пылающие яйца бегемота, да оно же живое! Я чувствую, как твои доспехи пульсируют, словно дышат. А раз они соединёны с твоей кровеносной системой, тогда получается, что и твоё сердце качает кровь не только в теле, но и насыщает полезными веществами эти деревянные отростки. Наверное, ты испытываешь слабость от истощения и нормально спать не можешь из-за постоянного чувства голода.

— Не так всё плохо, как ты описываешь. Да, жрать хочу, считай, постоянно, но слабости нет никакой.

— Как интересно… Чад, а ты не против если я зарисую узоры твоих доспехов?

— Мне-то чё? Малюй, если хочешь. Только не забудь всё же рассказать про превращения эльфов в альвов и гномов.

— Мда-а… Типичный, только вылупившийся, арсант. Наивный парень, что совсем не нюхал говна нашего мира.

— Точно. Об арсантах тоже расскажи.

— Хах-ха… Обязательно…

Гном крутанул в руках свой инструмент для письма, выглядящий как тоненькая палочка с кристаллом сверху.

— Корни великого древа-матери породили многие разумные виды, и отличаются они от творений владыки формой заострённых ушей. И из всего этого множества своих детей, богиня относится с трепетом лишь к эльфам, даже поселила их вблизи с могучим стволом своей истинной природы. Она настолько привязалась к дорогим сердцу эльфам, что ей было тяжело наблюдать как они скоротечно стареют. Вот Хельта и решила наделить их бесконечно долгой жизнью. И вслед за её мыслями, по её воле, произошло божественное чудо. На ветвях великого древа распустились цветочные бутоны, внутри которых спали феи. Милые насекомые не знали усталости и трудились как пчёлы, ухаживая за цветами. И вскоре те превратились в божественные фрукты, которые ещё известны как мировые персики…

Нахмурив брови, гном замолчал и, убрав ручку от пергамента, стал ещё пристальнее вглядываться в деревянные узоры на грудной пластине моих доспехов.

— … Не понял. Мне показалось или они только что двинулись? Чад, неужели ты умеешь шевелить отростками?

— Не отвлекайся. Продолжай рассказ.

— Ладно. На чём я там остановился?..

В момент, когда Гимн задавал очередной вопрос, я как раз кусал мясо, и чтобы ему ответить, мне приходилось поспешно всё пережёвывать.

— Кхн-н-нм… Чн-н… Ты прервался на моменте, где Хельта создала божественные персики, дабы продлить жизнь эльфам.

— Тут больше дело не в персиках, а в том, что вместе с ними богиня создала прекрасных фей, которые неотъемлемо связаны с фруктами. Каждая фея имеет неразрывную связь со своим плодом, и если с крылатой красавицей что-то случится, то и персик сразу же погибнет. Но несмотря на то, что феи созданы, дабы беречь доверенные им фрукты, они самолично срывают с ветвей персики, как только те созреют, и отправляются на поиски достойного ребёнка. Так вот, в обнимку с персиком феи способны преодолеть огромные расстояния, высматривая совсем юных детей, что не прожили и пяти зим. А сделав свой выбор, фея вручает ребёнку персик. Ну а дальше всё уже зависит лишь только от случая…

Глаза Гимна наполнились грустью, и вместо того, чтобы продолжить зарисовывать интересующие его элементы брони, он начал нервно прокручивать между пальцами свой письменный инструмент.

— Для детей это большое испытание. Ведь вместе с откушенным кусочком персика в голову проникает чужой разум. Происходит слияние феи и юного эльфа. Всё существо переполняет жгучая боль, и вместе с ней тело начинает меняться. Довольно часто случается, что феи не выдерживают этот этап превращения и погибают, а вместе с ними начинает разлагаться и поглощённый ребёнком персик, тем самым убивая носителя. И дитя, что успело получить благословение фрукта, хоть и пытается умереть, но выживает. Вместо смерти ребёнок начинает стремительно стареть и совсем скоро на лице ещё юного эльфа образуются морщины да прорастает борода. Ребёнок, не успев повзрослеть, тут же начинает стареть… бесконечно и очень долго стареть…

— Гимн, мне очень жаль, что твоей фее не удалось выжить.

— Да не надо меня жалеть. В какой-то степени я даже благодарен, что так произошло. Видишь ли, вместе с проклятием бесконечной старости гномам достался и дар в виде отголоска разума феи. Эти прекрасные насекомые думают не словами, а цифрами и расчётами. К примеру, в детстве я был тем ещё безнадёжным глупцом, не способным учиться. И вот после неудачного слияния с феей, мне стало намного проще и интереснее не только воспринимать информацию, но и разбираться в различных устройствах и других сложных вещах. Люди таких детей называют гениями.

Повернув голову, я посмотрел на листы пергамента и увидел довольно качественные наброски деревянных элементов моей брони.

— Получается, что твой талант интересно прописывать истории и красиво рисовать — по сути, наследство феи? И тут совершенно нет твоей заслуги?

— Всё намного хуже, чем ты думаешь. Я ведь мечтаю стать известным писателем. И хоть я посвящаю всего себя этому делу, мне так и не удалось придумать ни одной достойной истории. Решил, что раз сам не способен ничего нафантазировать, то напишу о реальных событиях. Даже пришёл сюда, так как до меня дошли слухи о гномах, что служат мифическому существу, но тут совершенно нет ничего интересного. Лишь какой-то там туман, который мне так и не довелось встретить.

Даже замолчав, Гимн продолжал перебирать пальцами инструмент для письма. Вот только его руки стали неприятно дрожать, демонстрируя то, как сильно он нервничает. И в момент очередного перебора инструмент выскользнул и упал на землю между нами.

Опустив глаза, я с ещё большим любопытством посмотрел на замысловатую палочку, на навершие которой был инкрустирован кристалл. Хоть и выглядел этот инструмент очень просто, наверняка внутри находились сложные механизмы.

Поднял глаза обратно на гнома и заметил его поникшее выражение лица. И как бы пристально не вглядывался, я не мог понять, почему он не протягивает руку, чтоб подобрать упавший инструмент. Он ведь определённо ему дорог.

— Гимн, расскажи, а что это за инструмент такой интересный?

— Да ничего особенного. Простая ручка для черчения. У каждого гнома можно найти в кармане. Не знаю, почему и зачем, но существует одна древняя традиция. Когда в семье эльфов ребёнок вдруг становится гномом, родители ему дарят чертёжный инструмент. И мне вот тоже подарили… Этот накопительный кристалл, кстати, мой отец сам добыл, и вроде как огранкой тоже он занимался…

Всё же не понимая, почему Гимн позволяет столь дорогой вещи продолжать пылиться на земле, я вытянул руку и дотронулся…

В глазах потемнело. В ушах начал слышаться грохот моего сердцебиения. Вместе с навалившейся слабостью, я ощутил, как моя суть стремительно нагревается. Жар от золотого зуба распространялся по кровеносным сосудам. Я чувствовал, как силы покидают меня. Моя внутренняя энергия, которая аккумулировалась в золотом зубе, бурным потоком хлынула через руку и утекла прямо в лежащий на земле инструмент. Одновременно с чувством опустошения я наблюдал, как кристалл на инструменте, к которому всё ещё прикасается мой палец, начал нагреваться и порождать яркий свет.

С каждым мгновением свет наполняется всё более ослепительными красками, а мне становится всё сложнее дышать.

— Ай… Горячо.

Почувствовав обжигающий жар на кончике пальца, я рефлекторно отдёрнул руку и лишь только после этого смог осознать, что на самом деле прошло не так уж и много времени. Лишь одно короткое прикосновение длиною в мгновение.

Подняв глаза, я посмотрел на улыбающегося гнома, который с любопытством разглядывал светящийся кристалл. Мне хотелось извиниться за то, что случайно испортил дорогую ему вещь. Но заметив радостную улыбку, сокрытую под пышной бородой, я решил всё же промолчать.

— Хах-ха. Одним лишь прикосновением перегрузил накопительный кристалл. Как интересно… Чад, скажи… а кто ты, бороду его, такой?

Письменный инструмент, который я заставил светиться, так и не погас. Чтобы скрыть это яркое сияние, Гимну пришлось заворачивать его в толстую ткань и прятать за пазухой. Однако, хоть мне и было стыдно за порчу памятной вещи, я всё же не стал раскрывать детали своего прошлого и отвечать развёрнуто на поставленный гномом вопрос. Я рассказал лишь о встречах с богиней и о том, что она возложила на мои плечи миссию по возвращению украденного артефакта. А главное, упомянул о похищенной фее и потерянном товарище, надеясь, что Гимн сможет подсобить мне с поисками. Вроде и ожидал от него нужной реакции, но всё же я тогда сильно испугался, когда гном, резко вскочив, закричал во всю глотку: «Решено! Я напишу повесть о твоих приключениях! Повесть об арсанте на поводке богини! Вставай! Мы отправляемся сейчас же!»

Да. Мы и отправились, да так, что теперь приходится пробираться через густой лес. Как я понял, он ведёт меня в логово гномов, где должна находиться похищенная фея.

Всё вроде как прекрасно, но мой проводник выбрал не самый благоприятный путь. Он-то в силу роста свободно проходит под всеми этими шипастыми ветками, а мне приходится защищать лицо руками от очередной колючки, так и норовившей выколоть глаз.

— Ай-й… Бесит.

Шипов тут настолько много, что я периодически напарываюсь на один из них. Думаю, я бы так сильно не психовал из-за каждой царапины, если бы рядом не шёл весёлый бородач, до которого ветки вовсе не дотягиваются.

Ар-р! Меня уже даже стал раздражать его голос. Вот чего это он там сейчас с такой улыбкой мне рассказывает? Не видит, что я его вообще не слушаю?

— Мой отец всю жизнь спускался в раскол тверди ради добычи редких минералов. Хоть он и был довольно смелым эльфом, но он всегда осторожничал. Помню, как он перед каждой вылазкой садился рядом со мной и начинал учить жизни. Во время того, как отец делился мудрой мудростью, его колени всегда дрожали. Он боялся, что не успеет научить меня самому важному… Я и по сей день не только вспоминаю его мудрые советы, но и пользуюсь ими. Вот, к примеру, он заставил меня пообещать, что я никогда не буду браться за подобную работу, где придётся рисковать собственной жизнью. А если всё же не останется иного выбора, то должен брать оплату заранее, чтоб я мог сразу передать эти средства своей семье. И хоть жены и детей у меня нет, но я всегда вспоминаю отца и беру оплату заранее, когда ввязываюсь в опасные делишки… Кстати, Чад, я жду, что ты мне заплатишь за риски.

Остановившись, Гимн обернулся и вытянул ко мне свою миниатюрную ладошку.

— А? Да. Сейчас…

Отойдя немного в сторону, я встал между деревьями так, чтобы до моего лица не доставали шипастые ветки. А после стал похлопывать себя по груди. Пытался вспомнить, куда именно я припрятал полученную от Чеддера монету.

— О! Чад, а что это был сейчас за стеклянный звон?

— Ничего особенного. Обычный бутылёк яда, который я нашёл в заброшенном доме покинутой деревни.

— Ух ты. Звучит достойно. Показывай.

Я достал из-за пазухи стеклянную колбу с прозрачной жидкостью и вложил её в протянутую ладонь гнома. Спохватившись, снова засунул руку во внутренний карман доспехов и достал оттуда ещё и письмо Милонега, которое тот передал брату вместе с ядом.

— Объяснять лень. Так что держи, прочитай всё сам.

Приняв письмо, Гимн тут же развернул листок, и его глаза сразу забегали из стороны в сторону.

— А? Пылающие яйца бегемота… Серьёзно⁈ Да это же редчайшее сокровище!

— Неужели?

Убрав письмо, Гимн поднёс бутылёк с ядом к своему лицу и начал вглядываться в прозрачную жидкость.

— Я много раз слышал об этом яде. Без запаха и вкуса. Он способен отравить даже арсантов, у которых иммунитет почти ко всему. Ну а создавший это чудо считается легендарным алхимиком. Когда дело касается трав, с познаниями грибного короля не сравнятся даже гномы.

— Да ну. Крестыч настолько знаменит?

— А то! О его подвигах столько сказок уже написано, что слухи о нём до самых болот дошли. Вон, даже ты, арсант, ещё толком воздуха не нюхал, а уже слышал о нём.

— Ам-м. В смысле, слышал? Я вообще-то знаком с ним лично. Крестыч как бы живёт в колком лесу, на окраине Колдеца.

— Как так-то? Почему я об этом не знал? Я ведь каждый раз после того, как закупал вяленное мясо у Линды, прогуливался по деревни и общался с местными. Думал, что смогу найти основу для интересной истории, послушав местные сплетни… Не понимаю. Почему ни один пьянчуга мне ни слова не сказал о грибном короле? А ведь угощал я их самым дорогим алкоголем.

— Гимн, как я понимаю, бутыль с ядом ты оставляешь себе, как оплату за риски. Да?

— Да… И не только. Давай поспешим.

Спрятав бутылёк с письмом, гном развернулся и быстрым шагом направился…

Хм, а почему мне кажется, что он направился немного не туда?

Догнав коротконого, я решил попытаться его остановить, либо хотя бы узнать причину спешки.

— Эй-й! Гимн! Мне кажется, или мы сбились с пути? Я уверен, что до этого шагали мы совершенно в другую сторону.

— Я знаю. Всё в порядке. Мы просто зайдём в одно место и кое-что сделаем. Хах, ха-ха-ха-ха…

Услышав злодейский смех, я забеспокоился ещё больше.

— Гимн! Прошу, объясни, что ты задумал!

— Арсанту не понять.

— Ну тогда объясни так, чтобы понял даже я!

Не останавливаясь и даже не замедляя шаг, гном повернул голову и оценивающе зыркнул на меня через плечо.

— Многие гномы называют себя проклятыми. И всё из-за сознания феи, которое осталось после неудачного слияния. Вместе с острым умом мы получили навязчивое желание работать, которое было присуще трудолюбивым феям. Всем гномам постоянно хочется загружать голову важными мыслями и параллельно заниматься тяжёлым трудом, пока не откажут руки да ноги. И есть лишь единственный способ хоть как-то отдохнуть и расслабиться — это затуманить свой разум посредством крепкого алкоголя. Только в этом опьянённом состоянии гном может полноценно прилечь и уснуть, не терзая себя навязчивой идеей вместо сна продолжить работу… В каждой семье найдутся свои особенные уроды. Вот и среди гномов начали появляться умники, которые без остановки заливали в себя горячительное, только лишь бы не приближаться к работе. И хоть подобные лодыри появлялись повсеместно, мало кто рисковал следовать их примеру. Ведь благословение бесконечно долгой жизни очень тесно связано с отголосками подсознания феи. Если долго игнорировать внутренний голос, требующий продолжать трудиться, можно случайно отвергнуть ту часть себя, что не даёт состариться с концами. Чтобы долго жить, надо тщательно трудиться. Как говорится, «ленивый гном — мёртвый гном».

— Интересно, но странно это всё. Я как бы уже довольно много времени провёл рядом с тобой, но не заметил, чтоб ты прямо горел бестолковым желанием пойти покопать землю. Где твоя тяга к тяжёлому труду?

— Вообще-то я самый трудолюбивый гном. В моей голове каждое мгновение идёт работа. Или ты думаешь, что сочинять захватывающие истории так легко и просто?

— А какой деятельностью занимаются гномы, которые похитили фею?

— Никакой! Эти лодыри уже давно перестали быть гномами. Сейчас они больше напоминают разбойников. Я даже видел у них в подвале что-то вроде темницы и прикованную цепями человеческую девушку. Кстати, Чад, я бы хотел её спасти.

— Можно. Я не против.

— Плохо… Плохо, что ты согласился. Теперь наша вылазка станет ещё более сложной и опасной.

Заметив, что гном вышел на свободный от деревьев участок, я начал с большим усердием раздвигать в сторону шипастые ветки. И когда я отвёл от лица последнюю преграду, перед моим взором предстала огромная каменная гора.

Чем дольше я смотрел на одинокую каменную гору, тем больше мне казалось, что ей тут не место.

Ну действительно. Я уже давно гуляю по идеально ровной земле осквернённого леса и не встретил ни одного холмика или ямы. И если об этом задуматься, то начинает казаться, что кто-то прямо специально поработал с этой местностью, избавившись даже от намёков о неровностях. Вот только какой прок может быть от выравнивания земли в лесу?

— Гимн, мне почему-то кажется, что этой горе тут не место.

— И да, и нет. Гора находится на своём месте, а здешняя земля нет… Если верить сказаниям, то раньше на месте этого леса было огромное озеро, из центра которого торчал каменный шип. И в пещерах этого шипа решил укрыться разумный монстр, посмевший оскорбить Владыку, создавшего наш бренный мир. Расстроившись, Владыка решил проучить негодяя и сбросить ему на голову огромный кусок земли. После этого наказания каменный шип остался невредим, но вот от озера ничего не осталось. Ведь вся озёрная чаша была заполнена землёй.

— А что случилось с водой из озера?

— Точно знать я не знаю. Могу лишь предположить, что озеро образовалось благодаря подземным родниковым системам, а падение огромного куска земли их разрушило. Но вот вода в природе всегда находит выход. Поэтому довольно скоро образовался речной канал, который бурным потоком затопил соседний лес… Кха-ха. Забавно. Ты меня хоть одёргивай, когда я ухожу от темы. А то я тут уже начал рассказывать историю появления тёмных болот.

Рассказывая всё это, гном продолжал приближаться к горе. И чем ближе мы подходили, тем ниже опускались его плечи, демонстрируя его неуверенность в себе.

— Гимн, я немного запутался. Как я понимаю, изначально мы и шли к этой горе. Но когда я вручил тебе бутылёк с ядом, ты воодушевился и сменил направление так, что мы всё равно вышли к этой же горе.

— Всё верно. Мы сделали крюк, чтоб подойти с другой стороны.

— Ага, понял. Подскажи, а зачем нам это?

— Вон, присмотрись. Видишь высеченные в скалах каналы?

Оценив поверхность камня, на которую указывал Гимн, я действительно увидел множество соединённых друг с другом бороздок, которые тянулись к самой земле.

Интересно, зачем были вырезаны эти узоры из прямых линий на отвесной скале?

— Вижу. И что это такое?

— Дожди в этой области — довольно редкое явление, а постоянно ходить до речного берега — для местных лентяев слишком запарное дело. Вот они и высекли в камне систему каналов, собирающих влагу. Вода стекает по ложбинкам в запрятанный внизу резервуар.

— Ясно. Но всё равно ничего не понятно. Так зачем мы сюда пришли? Каков твой план?

— Что? А разве не очевидно? Я хочу устроить геноцид! Хах, ха-ха-ха-ха…

— …

Вновь услышав злобный смех, я машинально отшагнул от гнома. Наконец понял, что именно он задумал. Понял после того, как увидел бутылёк с ядом в его руках.

Я молча смотрел на сокрытую под рыжей бородой ухмылку и с ужасом представлял страшные последствия плана Гимна.

— Хах, ха-ха-ха-ха…

Когда мы с Гимном подошли к самому основанию горы, то он тут же достал из инвентаря стеклянную лампу, наполненную светящейся жидкостью, и залез в небольшую пещеру. Я остался снаружи. Даже если бы мне сильно хотелось, никак не смог бы за ним последовать. Не поместился бы. Хотя-я, если постараться, я бы смог проползти в пещеру, чтоб тут же там застрять.

— Хе-хе-хе…

Услышав тихое бормотание, похожее на смех, я нагнулся и заглянул в пещеру. В нос тут же ударил запах сырости. Внутри было темно, и даже отдалённый голубой свет от его лампы не давал ничего разглядеть, поэтому я сосредоточился на внутреннем радаре.

— Эй, Гимн. Ты там скоро?

— Хех-хе… Будете знать, как оскорблять мои рукописи…

— Гимн⁈

— Да-да, сейчас! Почти закончил!

Гном держал в руках стеклянный бутылёк и потихоньку наклонял его, позволяя яду выливаться тоненькой струйкой. Смертельная жидкость капала вниз и смешивалась с водой, протекающей по высеченному в камне каналу. Получающаяся смесь воды и отравы продолжала стекать вглубь пещеры как ни в чём не бывало.

Отведя руку в сторону, Гимн вернул пузырёк в вертикальное положение, поднёс его поближе к светильнику и начал раскачивать стеклянный сосуд, дабы рассмотреть остатки. Кивнув самому себе, он закупорил пузырёк пробкой и спрятал его за пазуху.

Видимо, он не просто решил оставить немного отравы на потом, но и обеспокоился, чтоб пузырёк всегда находился под рукой. Надеюсь, моя паранойя зря разыгралась, и этот бородатый добряк не будет пытаться отравить и меня.

— Гимн⁈ У тебя там всё хорошо⁈

— Да-да! Иду…

После моих поторапливаний, гном взял в руки стеклянную лампу со светящейся жидкостью и начал потихоньку двигаться к выходу. А я повнимательнее пригляделся к его светильнику, потому как вспомнил, что уже видел подобные ему в том злосчастном металлическом подвале.

Дождусь, когда он выползет из пещеры, и подробно расспрошу его о светящейся жидкости. Ведь это довольно странно, что в деревне Колдец повсеместно используются факела, когда существует такая вот удобная в применении субстанция.

— Слушай, а что это за голубая жижа?

— Называется люминол. Получается при помощи довольно простого алхимического трюка. Берётся слизь, которую собирают после убийства слизня в подземелье, и смешивается с крошкой или даже пылью, оставшейся после обработки энергетических кристаллов. Смешивать их надо не спеша, иначе субстанция может сдетонировать и произойдёт алхимический выброс света. Звучит опасно, но по сути ничего страшного не происходит. Яркая вспышка, от которой немного поболит голова и ненадолго пропадёт зрение.

— И как долго он может светиться?

— Зависит от качества реагентов, которые используются. Но обычно в это дело пускают побочные продукты от производства. Мусор, который выкинуть не жалко. И вот в таком случае продукт получается тусклым и недолговечным. Протянет где-то два-три дня.

— А если материалы будут качественными? Тогда как долго оно будет светиться?

— Долго. Тут надо уже считать не в днях, а зимах. Помню, у моего отца была алхимическая лампа шахтёра, которая за все годы использования совсем не поблекла.

— Спасибо. Вроде понял. Можешь теперь прятать лампу обратно в инвентарь.

— Думаю, свет нам ещё понадобится, когда мы будет спускаться в темницу.

После небольших махинаций с лампой гном повесил её себе на пояс.

— Кстати, об этом. Гимн, подскажи. Как долго нам ждать пока подействует яд?

— Не понимаю тебя, Чад. А зачем нам этого ждать?

— Я думал, ты их отравил, чтоб нейтрализовать часть, а других отвлечь на вызванную внезапными смертями суматоху. Так мы бы незаметно проникли внутрь и спасли из заточения фею.

— Ха-хах, не-е… Я угостил их ядом не потому, что это было частью плана, а просто… потому что мог. Они меня недавно обидели. Довольно сильно обидели, вот я и решил их так наказать… Хах-хе-хе…

— Ам-м, понятно… А какой у нас тогда план?

— План проще некуда. Делать всё, что я говорю, и ни в коем случае не снимать маску.

— Маску?

— Какой же ты всё-таки типичный арсант…

Усмехнувшись, Гимн прислонил большой палец к татуировке, начертанной на ладони другой руки. Когда татуировка замерцала, гном подошёл к отвесной скале. И после того, как мерцающая ладонь коснулась каменной поверхности, открылся портал инвентаря.

Наблюдая за тем, как Гимн засовывает руку в чёрную как смоль субстанцию, у меня сложилось впечатление, будто он каким-то магическим образом может видеть сквозь непроглядную тьму. Иначе каким необъяснимым образом он находит искомое, не засовывая в инвентарь свою голову? Может, наощупь? Не-е… точно нет.

— Гимн, а что ты там ищешь?

— Хах, ты чем меня вообще слушаешь?

— Ну как бы…

— Вот. Лови!

Гном рывком вытащил что-то из инвентаря и тут же бросил это мне. Я немного растерялся, но всё же выставил ладони и удачно поймал брошенный мне предмет.

Вначале я подумал, что у меня в руках наплечник, но перестав разглядывать ремешки с застёжками и перевернув кожаное изделие, я осознал, что это маска для нижней половины лица. Судя по конструкции, она плотно прилегает к подбородку и прячет под собой нос.

— Гимн, а зачем нужны эти прикреплённые к щекам маски цилиндры?

— Это фильтры. Они защищают твои дыхательные пути от окружающей тебя скверны. Обычно их используют работяги в шахтах, дабы не надышаться ядовитых газов.

Услышав, что голос гнома изменился, я поднял голову и увидел, что он уже красовался в надетой маске. Видимо, вот эти металлические цилиндры так сильно и искажают его голос.

— У тебя забавный голос.

Стоило мне заострить внимание на произошедших с голосом изменениях, как брови гнома тут же опустились. Хмуро взглянув на меня исподлобья, Гимн развернулся и зашагал вдоль горы.

— Чад, не стой столбом. Мы выдвигаемся… Ну и натягивай на рожу уже свою маску. Послушаем, как звучать будешь ты.

Оказывается, мне достался очень ранимый спутник. Надо бы в будущем поменьше его расстраивать, чтобы случайно в моём обеде не оказался яд.

Стараясь сильно не ломать голову над этой проблемой, я молча последовал за ним, попутно застёгивая ремешки маски у себя на затылке.

— А от чего нас должны оберегать маски?

— Хах-ха. И ты ещё мой голос забавным называл, когда сам звучишь как какой-то злобный похититель детей.

— И всё же. Ты не ответил.

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, как некоторые гномы, дабы не работать, упивались алкоголем? Так на этом энтузиазм лодырей не закончился, и самые трудолюбивые из бездельников начали искать другие способы затуманить свой разум и позабыть о навязчивом желании трудиться. После ряда экспериментов они создали одурманивающее вещество, которое надо было ещё испытать. И вот они решили распространить его в человеческой деревне. Поначалу люди были рады столь необычной вещи, но вскоре вскрылось, что это вещество вызывает сильную зависимость вкупе с различными побочными эффектами. Подсевшие на эту дрянь люди не могли бороться с маниакальными желаниями и как бешенные нападали на окружающих.

— Хочешь сказать, что именно эти энтузиасты и похитили фею?

— Я скажу больше. Эти энтузиасты объединились в общину и поселились в пещерах этой горы не просто так. Всё из-за здешнего тумана, вдыхая который, они получают то, что так долго искали. А ещё я слышал, будто этот туман разумный. Звучит довольно интересно. Вот только за все дни, что я нахожусь в этом лесу, мне так и не удалось наткнуться на этот мистический туман. Видел только пелену в бутылках, которые местные гномы таскают с собой.

— Радуйся, что не наткнулся на эту дрянь. А нам вот не повезло. С трудом получилось выжить. И то… не сказал бы, что нам удалось победить в той схватке.

— Интересно как… А туман действительно разумный?

— Да. Он принимал форму гиганта и с нами разговаривал. Было жутко.

— Ух-ух-ух… Действительно интересно… Я бы тебя сейчас загрузил вопросами, но, увы, мы уже подходим. Не забудь мне потом всё подробно рассказать.

— Обязательно.

Сосредоточившись на внутреннем радаре, я расширил своё видение и тут же обнаружил недалеко впереди вход в пещеру. Рядом со входом на большом камне лежал на спине чумазый гном и пускал пузыри. Недалеко от спящего я заметил массивный молот, который, видимо, являлся его персональным орудием убийства.

— Слушай, Гимн, а у тебя есть какое-нибудь оружие? И как у тебя с боевыми навыками?

— Зачем мне оружие? Я странствующий писатель, не планирующий встревать в конфликты. Ну а в случае чего… сражаться будешь только ты.

— Ам-м… Я, конечно, понимаю, что выгляжу большим и сильным. Но всё же мне бы хотелось, чтоб ты скорректировал свой план. Видишь ли, мне кажется, что я не справлюсь. И не особо-то и хочется.

— Ой, да не переживай ты об этом. Внутри одни лишь слабаки. Ты легко с ними справишься. К примеру, посмотри вон на того распластавшегося у входа охранника. Он обдолбан напрочь.

С каждым шагом, как мы приближались к пещере, мне становилось всё больше не по себе, и я с опасением поглядывал на огромный боевой молот, лежащий рядом со спящим охранником.

— Гимн, ты чего так громко разговариваешь? Ща разбудишь ведь его…

— Хах-ха. Сколько тут хожу, ни разу не видел, чтоб он вообще просыпался. Удивительно, как он только от голода ещё не помер. Хотя, может, он действительно уже того… Поверь, запах тут сейчас стоит ужасный. Думаю, без маски, тебя бы сейчас выворачивало наизнанку.

Ещё раз взглянув на чумазого гнома, я убедился в правдивости сказанного. Лицо спящего охранника выглядело болезненно худым. А его губы уже потрескались из-за полного отсутствия воды.

Вот только от осознания того, что здесь творится полная неразбериха, мне легче не стало. Наоборот, я стал нервничать ещё больше. Особенно, когда гном снял с пояса лампу, и мы переступили порог пещеры.

Давно моё сердце так не колотилось, что я уже успел позабыть о трусливой природе своего тела. Или это так на мой разум влияет кромешная тьма и слабый голубой свет, который толком ничего не освещает?

Радует лишь то, что я в эту пещеру забрёл с товарищем гномом. Вместе не так страшно. Главное, не вспоминать об его обещании, что он в любой непонятной ситуации будет прятаться за моей спиной. Это всё чудесно. Вот только за чьей спиной прятаться мне?

Я с ужасом вглядывался в темноту и тяжело дышал. Из-за маски на лице приходится прикладывать усилия для каждого вдоха. И сейчас, когда меня охватывает паника, нехватка воздуха ощущается по-особенному.

Всё плохо…

И даже от гнома не чувствуется уверенности. Он двигается немного впереди, тем самым указывая дорогу, и идёт непонятно куда. Держит лампу со светящейся жидкостью у себя над головой, но даже эта манипуляция почти не улучшает обзор. Да и вообще, чем больше я наблюдаю за спиной гнома, тем больше начинает казаться, что тот вообще не знает дороги.

— Гимн… мы заблудились? Да?

— Нет. Я знаю, где мы. Просто немного сомневаюсь. Пытаюсь сориентироваться для уверенности. Раздражают все эти проходы, как в грёбанном муравейнике. Бороду бы оторвать ответственному за них. Указатели бы хоть какие повесили…

— А что именно ты ищешь?

— Какой же ты типичный арсант… Сам ведь просил меня найти твою похищенную фею, и мы найдём её, скорее всего, в темнице… Да где эта грёбанная лестница⁈

Когда я услышал о конкретной цели поисков и осознал, что могу помочь, страх начал отступать. Моё дыхание вновь стало ровным, а назойливые мысли ушли прочь. Глубоко вдохнув, я сосредоточился на внутреннем радаре. Конструкция окружающего пространства тут же стала вырисовываться в моей голове.

Нас окружало огромное множество соединённых друг с другом тоннелей. Судя по их конструкции, предполагаю, что появились они естественным путём. Ведь у коридоров отсутствовали острые углы, да и располагались проходы в тоннели не только по сторонам, но и на потолке. Также я заметил неровности напольного покрытия. Во многих местах виднелись заделанные ямы.

Продолжая изучать тоннели, я заметил гуляющего по одному из проходов гнома. Стоило приглядеться к нему, и меня тут же осенило. Я узнал его! Это тот ублюдок, что похитил Лан!

— Тварь! Я убью его!

Сжав кулаки, я развернулся и быстрым шагом направился к нужному проходу.

— Чад, ты чего? Что⁈ Подожди, Чад, ты куда⁈

Чернобородый гном выглядел ещё более грязным и помятым, чем в нашу первую встречу. Он был одет в те же лохмотья, за исключением того, что теперь на его голове красовалась странная кожаная шляпа, к макушке которой была прикреплена колба со светящейся жидкостью.

Гном с трудом стоит на ногах и покачивающейся походкой двигается в моём направлении. В его руках блестит стеклянная бутылка, наполненная белой клубящейся жидкостью, что очень напоминает тот самый мистический туман. Каждый раз, когда гном останавливался, кажется, что он вот-вот должен упасть лицом вниз, но вместо этого он расставляет широко ноги и подносит бутылку к губам, чтобы сделать очередной глоток.

Наблюдая за тем, как это ничтожество влачит своё жалкое существование, я непроизвольно улыбнулся. И тут я заметил, что с пояса гнома свисает птичья клетка, внутри которой, скукожившись, сидит фея.

— Ублюдок!

Услышав меня, гном остановился и попытался сфокусировать взгляд на проходе, из которого доносился крик. И когда из-за угла показались наши с Гимном фигуры, он лишь с непонимающим лицом наклонил голову.

— Вы кто, мать его богини, такие⁈

— Сейчас узнаешь.

Я твёрдой походкой направился к нему.

— Стой-стой-стой…

— Нет уж, ублюдок. Я второй раз на это не куплюсь.

— Я сказал! Стой!

Гном швырнул бутылку мне под ноги, и та разлетелась на мелкие осколки. Звон разбитого стекла эхом распространился по пещере и неприятно срезонировал у меня в голове. На моей коже проступили мурашки, а в мыслях зазвонил колокол, наполнивший меня тревогой и заставивший напрячься.

Содержащийся в бутылке туман начал клубиться и сплетаться в бесформенный комок чего-то жуткого…

Всё моё тело трубило тревогу, но я проигнорировал эти чувства. Лишь покрепче сжал кулак, отвёл руку назад и, сделав несколько стремительных шагов, ударил ублюдка прямо по лицу.

Из-за того, что я наносил удар сверху вниз, гнома впечатало в землю. И теперь он валяется с закатанными глазами, распластавшись, как сломанная кукла, а его шея и вовсе вывернулась под неестественным углом.

— Чад!.. Чад!

— Да чего тебе⁈

Обернувшись, я посмотрел на Гимна, который дрожащей рукой указывал в сторону.

— Чад! Что это⁈

Повернув голову, я увидел, что тот пугающий сгусток тумана преобразился в нечто более отвратительное и опасное. Сотканное из белого облака огромное насекомое медленно двигало мощными жвалами и неспешно перебирало острыми лапами.

Этот жуткий монстр не просто уставился на меня десятком глаз. Он готовился к прыжку. И чувствую, эту его атаку я точно не переживу.

Словно прочитав мои мысли, тварь рванула на меня, но в тот же мгновение сработали мои рефлексы. Я выкинул вперёд руку с зажатым кулаком и в момент столкновения повернул ногу, тем самым вложив весь свой вес в удар.

Насекомое отбросило в противоположную от меня сторону и впечатало в стену.

Даже услышав звук, доказывающий, что у монстра треснул панцирь, я и не подумал проверять его состояние. Вместо этого развернулся и посмотрел в сторону прохода, откуда мы пришли.

— Гимн! Валим отсюда!

— Можешь не уговаривать. Я уже!

Мой напарник ломанулся к выходу, а я ненадолго задержался возле распластавшегося на земле гнома и сорвал с его пояса птичью клетку с заточённой в ней феей. Бросив мимолётный взгляд через прутья решётки, я убедился в здравом состоянии Лан и, поздравив себя с небольшой победой, поспешил догнать улепётывающего гнома.

Гимн переживал, что из-за плохой видимости мы можем случайно пропустить нужный поворот. Потому, когда я догнал его, мы перешли с бега на быстрый шаг.

Постепенно ритм моего сердцебиения возвращался к норме, и я переставал волноваться, ведь понимал, что мы в безопасности. Я непрерывно следил за монстром, который всё это время продолжал собирать себя заново. И пока восстанавливались треснувший хитин и сломанные лапы, мы уже почти успели выбраться на поверхность.

Буквально через несколько поворотов окажемся у выхода из пещеры!

Сейчас меня больше беспокоило положение феи, поэтому я доверился гному и перестал следить за дорогой, чтобы полностью сфокусироваться на миниатюрной тюрьме у меня в руках.

Шкатулка, сотканная из железных прутьев, напоминает птичью клетку, вот только тут нет привычной дверцы с щеколдой.

— Ну, и как она открывается?

Пока я искал способ открыть шкатулку, мной заинтересовалась запертая в миниатюрной тюрьме фея. Она стала пристально меня разглядывать. Клубящаяся пустота в глазах насекомоподобной девушки не просто отвлекала от разгадки тайны, но и мешала нормально думать.

Даже несмотря на мощные жвалы рта, её лицо обладало человеческими чертами. Наверное, этим и пугало, создавая образ монстра. Но в другом она выглядела приятно: прекрасные полупрозрачные крылья, как у стрекозы, и блестящее, покрытое радужными чешуйками тело, словно волшебное.

Фея вдруг приблизилась и вцепилась миниатюрными ручками в решётку. Теперь пугает ещё больше, от того, что уставилась на мою шею.

Я знаю этот взгляд. Ведь я раньше, когда ютился в теле белки, сам так смотрел на других. Поэтому понимаю, что на меня смотрит хищник, мечтающий откусить кусочек от моего горла.

Представив, как чудовище вгрызается в мою плоть, я испугался и покрепче сжал клетку. Из-за того, что я приложил силу, находившиеся в углублениях пальцы вдавили внутрь пластины. Послышался щелчок, который запустил механизм.

Под звуки движения шестерёнок прутики клетки начали расходиться в стороны. Шкатулка распускалась, приобретая форму металлического цветка, по центру которого сидела фея.

Получив свободу, Лан тут же захлопала крыльями. Взлетев, она сразу направилась к моей шее. Происходящее привело меня в ужас, но я не стал отмахиваться от опасного насекомого и дал ей приблизиться.

Вот она подлетела к моему горлу и… оторвала травинку от моего ожерелья. Оторвала и начала жевать. Ха! Фея ест ошейник, которым меня одарила богиня. Милая фея избавляет меня от поводка, который я был не в силах самостоятельно снять.

— Приятного аппетита.

Я осознал, что я уже довольно долго наблюдаю за тем, как фея сидит на моём плече и жуёт подарок богини, но мы почему-то так и не покинули пещеру, и перевёл своё внимание на гнома. Тот метался из стороны в сторону, держа над головой лампу и бормоча себе что-то под нос.

— Гимн, ты заблудился?

— Я лестницу ищу.

— Ам… Чёт я не помню, чтоб у выхода из пещеры была лестница.

— Чад. Прости меня, что рискую, но я очень хочу спасти заточённую в темнице девушку. Прошу, давай это сделаем. Иначе меня будет терзать совесть за то, что я даже не попытался.

Вместо ответа я сосредоточился на внутреннем радаре, чтобы проверить расположения того туманного монстра. И вскоре нашёл его в тоннеле, на том же самом месте, где у нас произошла стычка. Он смирно сидел, поглядывал в пустоту и совсем не собирался ни за кем гнаться.

— Ладно, Гимн… Давай найдём твою темницу.

— Спасибо, конечно, но как бы открой, пожалуйста, глаза. Мы ведь уже стоим перед лестницей вниз.

И всё же, мне надо было остаться наверху и дождаться Гимна там, а я зачем-то последовал за бородатым. Как-то протиснулся в узкий тоннель с лестницей и теперь каким-то чудесным образом умудряюсь переставлять ноги в скрючено-сгорбленном положении.

Удивительно, как я вообще ещё не сорвался вниз⁈

Эта лестница не предназначена для моего размера обуви, и чтобы подошва ботинок не соскальзывала со ступенек, каждый раз приходится изворачивать ногу.

Но больше всего меня бесит то, что Гимн уже давно скрылся где-то в глубинах лестницы и оставил меня наедине с этими гадскими ступеньками. Из-за этого у меня больше нет собеседника, который терпеливо слушал бы все мои недовольные жалобы. Приходится держать эмоции под контролем и плавно переводить ногу с одной ступеньки на другую.

Бесит!

Продолжая следить за аккуратностью своих шагов, я сосредоточился на внутреннем радаре и начал изучать пространство в конце лестницы, по которому уже во всю расхаживал гном.

Помещение оказалось совсем небольшим: один узенький коридор и две тюремные камеры с металлическими решётками. И возле одной из решёток сидел на полу Гимн и чем-то ковырялся в замочной скважине.

А он время зря не теряет. Видимо, пока я тут спускаюсь, он не только успеет спасти пленницу, но и получить от неё страстное вознаграждение…

Закончив со взломом, гном отодвинул в сторону решётку и зашёл внутрь камеры, где в дальнем углу лежала спящая фигура. Белые, словно седые, волосы. Длинные, как кинжалы, уши. Чёрная балахонистая ряса…

Прекратив спуск, я замер посреди лестницы и уставился в пустоту…

Быть такого не может. Всё это время я думал, что Аймон продолжает оставаться где-то там в лесу. Ну а он был здесь. Здесь… в сырой камере…

— Чад! Ты где⁈ Я поднимаюсь!

Выкрик Гимна выбил меня из прострации, и я вновь сосредоточился на окружении.

Осознав, что своим телом преградил проход, я начал аккуратно переставлять ноги и пятиться по лестнице в обратном направлении.

— Не переживай. Я всё ещё тут!

Вскоре я увидел, как тёмный лестничный пролёт наполняется голубым светом. Его источником являлся светильник, прикреплённый к поясу гнома. Ещё немного погодя Гимн поднялся повыше, и я уже собственными глазами смог увидеть спящего на его спине пассажира.

— Он дышит?

— Да… Вроде как живой… Кстати, как ты уже успел заметить, той девушки там не оказалось. Видимо, её всё-таки продали оркам… А у меня ведь были нужные средства. Вот почему, когда я узнал о заготовленной ей участи, не подумал о том, чтоб самому выкупить её? Ну почему я такой идиот? Вспоминаю об этом и мне становится стыдно…

— Зря ты себя коришь. Ведь благодаря сложившимся обстоятельствам ты смог спасти его.

— Нечем тут гордится. Это ведь могущественный альв. Проспался бы и сам себя вытащил. Хотя странно кое-что… Вроде я там всё осмотрел, но так и не обнаружил там его фею.

— А с чего ты решил, что она должна быть там?

Услышав мой вопрос, Гимн внимательно посмотрел на моё плечо и сидевшую на нём Лан.

— Неужели этот парнишка и есть тот самый друг, чья фея была похищена⁈

— Так и есть. Ты спас Аймона. Спасибо тебе за это…

Глаза Гимна засияли. Он замолчал и начал мечтательно смотреть вдаль. Продолжая поддерживать эту задумчивую тишину, мы двигались к выходу из лестничного прохода.

Из-за тянущегося молчания мне вспомнился образ туманного монстра, и чтобы не оказаться в опасной ситуации, я поспешил просканировать пещеру. Когда нашёл и исследовал тот самый проход, мне стало не по себе. Ведь как бы я не старался, никак не мог найти следы того пугающего существа. Там был лишь распластавшийся на полу гном, и больше никого.

Я продолжал свои поиски до момента выхода из тоннеля с лестницей. Стоило оказаться в пространстве с высокими потолками, как я тут же позабыл о всех тревогах. Я радовался, что наконец-то могу выпрямить спину и расправить плечи.

Как же хорошо, что я вновь могу дышать полной грудью.

А вот Гимн, похоже, не мог вздохнуть с облегчением. По стекающему со лба поту и замученному лицу было сразу понятно, о чём он думает.

Улыбнувшись, я подошёл к гному и забрал Аймона, чтоб тут же погрузить его себе на плечо.

Тем временем на другом плече началась суета. Лан взлетела, покружила над головой, попутно раздражая своим жужанием, а после плюхнулась на мягкую жопку мага. Устроилась на полупопиях парня, прямо как принцесса на подушках.

Обернувшись, я увидел, что гном отсоединил от пояса светильник и, подняв его над головой, теперь кружит на месте, пытаясь сориентироваться.

— Гимн, ты помнишь, куда идти? Или тебе подсказать?

— Не надо, я помню, что выход в той стороне.

— А чего тогда крутишься?

— Да так. Опасаюсь монстров, затаившихся в темноте…

Не найдя ни каких угроз, гном сделал ещё один разворот и направился к выходу.

— А тебя, Чад, не пугает вся эта неизвестность, которая нас окружает?

— Ещё как пугает. Я ведь только недавно осознал себя в этом мире. Для меня почти каждый неизвестный объект является пугающей неопределённостью.

— Раньше я завидовал вам, арсантам. Вы огромные и могучие, потому как изначально рождаетесь в совершенных телах. Но сейчас, когда смотрю на тебя, зависть не просыпается. Мне даже грустно осознавать, что ты совсем не приспособлен к суровым реалиям. Всё из-за того, что у арсантов нет детства. Думаю, если было бы у вас чуть больше времени, дабы накопить жизненный опыт, то вы бы так глупо не умирали. Наивные простаки…

— Ты до меня встречал арсантов?

— Да. Но, в основном, только мёртвых… Видишь ли, мясо арсантов способно излечить почти от любой болезни, а кровь является абсолютным противоядием. Даже благородные эльфы не чураются использовать вас в алхимических исследованиях. Среди людей есть присказка: лучший арсант на званом ужине, — это тот, кем был накрыт праздничный стол.

— Понятно…

Откровения гнома почему-то сильно расстроили меня, и я непроизвольно опустил голову.

— Кстати! Чад, а знаешь, чего я боюсь больше всего? Только обещай не смеяться.

— Ну?

Выйдя из-за угла, мы увидели свет свободы, в сторону которого мы и продолжили путь.

— Я боюсь детей. Потому как вообще не знаю, что можно ожидать от этих сорванцов. В головах молодняка может быть всё, что угодно. Вот он улыбается, смотря на тебя своими добрым глазками, и тебе начинает казаться, что он замечательный малыш. Но стоит отвернуться и потерять бдительность, как тебе тут же прилетит в затылок камень. Обернувшись, увидишь, что тот замечательный ребёнок стал больше походить уже на шакала, который громко смеётся и тычет в тебя пальцем.

Перешагнув порог пещеры и оказавшись на улице, мы заметили, что лежащий на камне гном пребывает всё в той же самой позе — пузом кверху. Видимо, за это время он так и не пошевелился. Как и в прошлый раз, мы просто прошли мимо, не заостряя на спящем охраннике внимание.

— …

— Кстати, а ты слышал детский смех? Я считаю, что нет ничего более жуткого, чем детский смех… Бр-р-р. Вспоминаю и тут же мурашки по всей спине.

— Ну, не знаю.

— Ты не понимаешь. Вот представь. Непроглядная темнота, и такая же безмолвная тишина. Где-то там, вдали, слышится звонкий смех маленькой девочки. Тебе становится любопытно, и ты ступаешь посмотреть. Делаешь шаг и чувствуешь, что случайно на что-то наступил. Останавливаешься и опускаешь глаза. Вдруг смех замолкает. И ты в этой образовавшейся тишине осознаёшь страшное. Под твоей ногой детская кукла. Ты не просто наступил на чужую игрушку. Ты её раздавил. И пока ты осмысливаешь происходящее, рядом с тобой появляется маленький силуэт. Хозяйка куклы явилась, чтоб лично посмотреть на того, кто так безжалостно уничтожил её любимую игрушку. Дальше тебе ничего больше не остаётся, кроме как с лицом полным раскаяния смотреть на детские слёзы и пытаться придумать, как успокоить девочку.

— Гимн, хватит меня пугать! Ещё и таким искажённым голосом… Бр-р.

— Кстати, ты прав. Надо бы убрать маски в инвентарь. И светильник заодно.

Отойдя в сторону, гном присел на корточки и приложил светящуюся ладонь к земле. В ней тут же раскрылся портал инвентаря. Наблюдая за тем, как он прячет в него светильник, я поспешил стянуть с себя маску, подошёл и протянул ему.

— Гимн, ты это… достань ещё чего пожевать.

— Может, просто устроим привал?

— Нет. Давай вначале выберемся за пределы этого грёбанного леса и там уже полноценно отдохнём.

— Понял. Что тебе дать тогда перекусить? Вяленое мясо будешь?

— А у тебя сыр есть?

— Конечно, есть.

Гимн довольно быстро закончил ковыряться в инвентаре, и вскоре мы возобновили путь. Шли и на ходу запихивали в себя разные вкусности. Даже фея не осталась в стороне и присоединилась к трапезе. Она подлетела к моей шее и с ещё более сильным аппетитом продолжила уничтожать подаренное богиней ожерелье.

Я вертел головой по сторонам и с удовольствием разглядывал шипастые деревья векта. Видимо, за то короткое время, что мы провели в пещере, я каким-то чудесным образом умудрился соскучиться по этому виду. Удивительно, что мне действительно начал нравится этот мрачный пейзаж, состоящий из уродливо чёрных, голых от листьев деревьев. Даже иссохшая мёртвая земля выглядела по-особенному притягательно.

По мере нашего продвижения я почувствовал, как ко мне вновь стало возвращаться то старое чувство — навязчивое желание бросить всё и прибыть в определённое место. С каждым последующем шагом я всё отчётливее слышал манящий зов.

Но в этот раз я был в состоянии контролировать себя. Всё благодаря Аймону, который тогда научил распознавать навязанные мысли и не поддаваться их влиянию. Благодаря стараниям мага, я могу осмысленно думать даже под непрерывными нападками.

Вот только я сам не до конца понимаю, какой смысл сопротивляться? Может, стоит перестать упираться и ответить на зов?

— Гимн, можешь поделиться своим мнением по одному вопросу?

— Внимательно слушаю.

— Мне один очень старый человек рассказывал, что Хельта обожает одаривать всех своими подарками. Однако, её дары почти всегда находятся на грани между благословением и проклятием.

— Мудрая и великая мать богиня. Даже когда наделяет своих детей огромной силой, старается не нарушать баланс. Таким образом она воспитывает сердца избранных, делая их достойными её подарков.

— То есть, по-твоему, это нормально, что она нацепила на мою шею поводок, способный в любой момент отсечь мою голову?

— Какой поводок? На твоей шее больше нет ничего, и это доказывает, что ты прошёл испытание богини и заслужил её доверие.

Подняв руку, я ощупал шею и убедился, что на ней больше не было беспокоящего меня ожерелья из лиан. Повернув голову, я взглянул на фею. Та, развалившись на ягодицах Аймона, таращилась на меня. В бездонных глазах насекомого читалось блаженство. Видимо, наелась и теперь наслаждается бездельем.

— Вообще-то от этой штуки меня избавила фея. Богиня тут ни при чём.

— Напомню тебе, что феи — слуги богини. Они рождаются на ветвях мирового древа и живут лишь ради того, чтоб служить матери земле.

— Ладно, хватит. Уговорил.

Хоть мне и захотелось услышать мнение гнома, но подсознательно я сделал выбор. Иначе как объяснить то, что всё это время мы двигались к источнику зова.

Совсем скоро мы вышли на широкую поляну, по центру которой стоял деревянный стул. Стул богини, который я так рьяно искал.

— Чад! Это… Это… Чад, это ведь…

— Да. Это подарок, оставленный мне Хельтой. И я если честно, всё ещё боюсь его принимать.

Отвернувшись от гнома, я подошёл к ближайшему дереву. Лан тут же заметила, что я начал снимать Аймона с плеча. Она поднялась в воздух и юркнула мне за спину. Немного проследив взглядом за полётом взбалмошной феи, я продолжил начатое: аккуратно усадил альва на землю и облокотил спиной о дерево.

— Чад, а это нормально?

— Ты о чём?

— Ну то… что фея жуёт твой подарок…

Судя по озадаченному лицу гнома, я сразу понял, что тот прибывает в прострации и не скоро сможет из неё выбраться.

Обернувшись, я посмотрел на Лан, что сидела под резным креслом и с превеликим удовольствием уплетала растущую вокруг него траву. На мгновение перестав жевать, она обратила на меня внимание, немного понаблюдала и снова вернулась к трапезе.

Пока я любовался прожорливой феей, в мою голову с ворвалось навязчивое желание. Мне казалось, что я начал слышать голос, и с каждым совершённым шагом он становился лишь громче. Голос уговаривал меня поскорее подойти к стулу.

Смотрю, улыбаюсь, а в глазах до боли рябит от сияющих блеском красок. Хоть я и видел картинки этих мест в той библиотечной книжке, но в реальности эти виды оказались намного краше и прекраснее. Особенно восхищает радужный свет, исходивший от деревьев. И всё из-за сверкающего мха, который распространился повсюду. Влияние этого радужного растения покрыло не только все здешние деревья, но и даже землю. Красочный мох горел удивительными цветами: фиолетовыми, зелёными и даже красными. Переливаясь и сверкая, огни завораживали своей сказочной сутью.

Встряхнув голову, избавляясь от звёздочек в глазах, стал оглядываться. Осознав, что мы с прекрасной Лавиной остались наедине и кое-кого не хватает, я нахмурил брови.

— Дорогая, а куда делся убогий?

— Он остался на том берегу, за лошадьми смотрит. Да и чего ты вспомнил вдруг про него? Лучше посмотри на эту красоту! И только скажи, что тебе не нравится! Я тебя прибью, Алэн.

Девушка подошла поближе и приобняла меня за руку.

— Знаешь, я уже привык к твоим обещаниям поколотить меня и скажу честно… Эти угрозы уже давно не действуют.

— Да, ты прав. Думаю, для убедительности тебе действительно стоит втащить.

— Хах-ха. Лавина, я обожаю тебя.

Повернувшись к любимой, чтоб поцеловать, я заворожённо застыл и с изумлением уставился на её обворожительное лицо. Кожа девушки переливалась в радужных огоньках, отчего выглядела ещё прекраснее.

Подняв руку, я провёл по чёрным волосам Лавины. От лёгкого прикосновения её блестящие локоны засверкали, переливаясь в радужных красках пространства. Убрав прядь за её остренькое ушко, я приблизился и пристально посмотрел в зелёные глаза избранницы.

— Лавина Ларсэйнзар, официально заявляю: хочу, чтоб у наших детей сверкали такие же изумруды в глазах, как и у тебя.

— А я хочу тебя пнуть, если ты меня сейчас же не поцелуешь.

Лавина хитро улыбнулась и, схватив меня за воротник, потянула к себе. Я уж на мгновение подумал, что будет забавно поиздеваться над ней и начать сопротивляться, но решил не портить момент.

Стоило соприкоснуться нашим губам, как она тут же остановила поцелуй лёгким толчком. Отпрянув, я сразу обратил внимание, что её губы дрожат, а глаза накатывают слёзы.

— Любимая, что случилось?

— Я устала. Не хочу больше путешествовать. Хочу сидеть дома и воспитывать наших детей.

— Понимаю… Но мы обязаны выполнить поручение богини.

— Да сколько можно⁈ Когда это уже закончится⁈

Вспылив, девушка оттолкнула меня и, сжав кулаки, отступила назад. Я уже собрался шагнуть к ней и попытаться успокоить, но быстро распознал суровый взгляд и понял, что лучше пока не приближаться.

Лавина достала из-за спины длинный лук и с силой бросила на землю. От удара частички светящегося мха поднялись в воздух. И эта радужная пыль сразу же налипла на её одежду и обувь.

— Надоело!

— Понимаю…

Понимаю, что Лавина не успокоится пока не выскажется. Поэтому, я тихонько отступил назад и приготовился внимательно и, главное, терпеливо выслушивать её «очень важные» мысли.

— Надоело спать на сырой земле! Надоело жрать еду с костра! Надоело обтираться мокрыми тряпками и купаться в ледяных ручьях! Меня всё это достало! Я устала от бесконечной жизни в движении! Я устала! Понимаешь⁈ Устала… Устала страдать из-за какой-то долбанной книги… Книги, о существовании которой никто не знает. Я уже давно перестала верить в то, что гримуары создателя вообще существуют.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас ставишь под сомнения слова нашей богини?

Горько улыбнувшись, Лавина отвела глаза в сторону и начала старательно вглядываться в макушки деревьев.

— Скажи, Алэн, а ты уверен, что мы найдём книгу в этом радужном лесу?

— Призматическом лесу.

— М-м⁈

— Нас окружает призматический лес. А вот радужный простилается совершенно в другом месте. Мы там, кстати…

— Да мне насрать, как он называется! Я спрашивала у тебя совершенно другое! Так сложно на вопрос ответить⁈

— И что тебя волнует?

— Меня волнует имя дегенерата, который насрал в твою голову кучу чуши! Что-то ты прям поверил в бред, будто в этой глуши мы найдём гримуар «о величайшего» владыки!

— Ты серьёзно⁈ Мы ведь вместе с тобой перерыли половину библиотеки Аргуса и нашли записи об этом месте. Да и вообще, это как бы была именно твоя идея — проверить данную зацепку.

— Не поняла… К чему это ты ведёшь⁈

— К тому, что хватит искать виноватых!

— Я не ищу… Я просто устала…

Увидев, что по щекам Лавины обильно потекли слёзы, я подошёл поближе. Схватил разгорячённую девушку за руку и рывком притянул к себе. Крепко обнял.

— Послушай звуки природы и пойми, что всё хорошо.

— Увы, но тут не к чему прислушиваться. Единственное, что я улавливаю, — это грохот наших с тобой сердец.

Тут Лавина вырвалась из моих объятий, протёрла заплаканные глаза и присела возле брошенного лука. А я тем временем напрягал свой острый эльфийский слух и пытался засечь поющих в округе птиц либо жужжащих насекомых.

Понимая, что мне не удалось уловить ни единого шороха, я призадумался и начал осматриваться. Немного покрутив головой, тут же стал замечать странности.

Изначально я был настолько впечатлён цветастым мхом, что совсем не обращал внимание на эти странные деревья, подобных которым я никогда не встречал. Голые стволы. Ветки без листьев, цветов и плодов. Были лишь опасные, торчащие в разные стороны шипы. Интересно, какая угроза заставила природу породить деревья с такими огромными колючками, похожими на кинжалы?

— Лавина, ты слышишь птиц?

— Звуков жизни тут почти нет. Если бы не журчание реки и ржач лошадей с того берега, я бы уже подумала, что у меня проблемы со слухом.

Задумавшись о странностях, начал нервно водить глазами по окружению в поисках подсказки. Ещё раз взглянул на шипастые ветви деревьев, но не заметил ничего интересного.

Повернул голову и попытался по-новому посмотреть на мерцающий мох. Тот не просто пестрил красками, от него отделялись маленькие частицы, похожие на грибные споры.

— Споры…

— Ты о чём?

— Лавина, давай без вопросов. Бегом на ту сторону!

— Поняла.

Закинув длинный лук за спину, она поспешила выполнить приказ. Напоследок ещё раз оглядевшись, я тоже сорвался с места и поспешил догнать её.

— Лавина, ты помнишь в какой поклаже у нас гномский спирт?

— Не помню. Но найду.

— Хорошо. Поспеши.

Мы ускорились, чтобы ещё быстрее перебежать через мост. И когда оказались на другом берегу, девушка ломанулась к лошадям. Остановилась лишь возле аккуратно уложенной поклажи.

Сейчас всё растормошит и вывернет. Но об этом побеспокоюсь, когда буду складывать всё обратно. Сейчас на это совсем нет времени.

— Убогий, дуй сюда!

— Что случилось?

Мелкий гадёныш проигнорировал мой приказ и даже не шелохнулся. Стоит и опирается на свой посох.

— Бесишь!

Разозлившись, я сжал кулак и подбежал к альву.

— Эй! Ты чего творишь? Отойди от меня!

Я с трудом сдержался, чтобы не вмазать убогому по лицу. Ведь тот брыкался и всячески сопротивлялся, когда я отрывал рукав от его балахона.

Отойдя в сторону, я с интересом разглядывал лежащий в руке оторванный кусок ткани… добротной ткани, сделанной из качественного и очень плотного шёлка.

Схватив тряпку второй рукой, я разорвал её на две части. А потом снова перехватил и начал рвать.

Мне надо получить минимум три длинные полоски ткани.

Тут меня одёрнула Лавина. Она подошла ко мне, держа в руках бутылку с прозрачным напитком.

— У нас ведь в этой бутылке спирт хранится?

— Да, это он. Поспеши и сделай два глотка!

— Ам-м? Ладно, сейчас…

Откупорив крышку, Лавина сделала глоток. Поморщившись и оценив мой суровый взгляд, она ещё раз отхлебнула.

Дождавшись, когда она закончит, я вырвал бутылку из рук Лавины и тут же опрокинул на зажатые в руке тряпки. Я продолжал лить спирт, пока каждый кусочек ткани не набух от влаги.

— Держи. Замотай этим своё лицо. Плотной закрой не только рот, но и нос.

Лавина внимательно посмотрела на протянутую ей тряпку. Поморщилась, но всё же взяла импровизированную маску и стала примерять её к лицу.

Отвернувшись от неё, я поднял сосуд и начал вливать в себя обжигающую жидкость. Хоть мне и было противно глотать спирт в таких количествах, но я должен потерпеть, ведь он способен уничтожить осевшую в лёгких отраву.

Убрав бутылку от лица, я начал наматывать один из кусков ткани вокруг головы. Из-за того, что я делал это одной рукой, получившаяся маска толком не держалась и постоянно намеревалась соскользнуть.

Надо бы переделать, но для начала стоит побеспокоиться и о безопасности убогого.

Сжав в руке оставшийся кусок ткани, я решительной походкой направился к всё ещё сидящему на полу альву.

Вокруг него летала обеспокоенная фея, тем самым заставляя его постоянно крутить головой. Создавалось впечатление, будто он пытался уследить за ней при помощи своих незрячих глаз.

Пока я с усмешкой разглядывал, как Аймон с силой сжимает посох, заметил шрамы на его коже. После того, как я оторвал от балахона рукав, он больше не может прятать свою руку. И теперь я отчётливо вижу ожоги в форме рунических символов. Если правильно понимаю то эти знаки загораются огнём, когда убогий сливается воедино со своей феей и начинает творить магию.

Выглядит убого.

— На! Пей!

Ж-ж-ж-ж.

Стоило мне вытянуть руку с бутылкой и тыкнуть ей в лицо сидевшему на земле альву, как ко мне тут же подлетела фея и начала на меня жужжать.

— Чего это ты вдруг решил выполнить ритуал авантюристов? Сомневаюсь, что ты сейчас собрался спускаться в подземелье.

— Заткнись! Просто делай, что я тебе говорю!

— Отказываюсь.

— Отказываешься?..

Смотря в его пустые глаза, я с ещё большей силой сжал вымоченную в спирте ткань и уже собирался сделать шаг вперёд, как вдруг никчёмная фея полетела мне в лицо.

Ж-ж-ж-ж-ж.

Начинаю размахивать тряпкой в попытках отогнать назойливое насекомое, а настырная фея даже и не собирается улетать. Разозлившись, я машинально потянулся к поясу, дабы вынуть рапиру и разрубить жужжащую тварь пополам, но вовремя отбросил эту идею и взял себя в руки.

Хоть я и успокоился немного, но злость никуда не делась. Злость кипит и требует выход. Быстрый и самый жестокий выход…

Шагаю вперёд и тут же бью ногой сидевшего на земле альва. От сильного удара убогого отбрасывает назад, и он падает на лопатки.

— Я герой! А ты убогий паразит! Сорняк, проросший в тени богини!

Поставив на грудь альва ботинок, я прижал его к земле, не давая подняться, и начал насильно заливать в него алкоголь.

— Кхе-кхе…кх-кхе-кх-х-х…

Он кашлял, брыкался. Пытался выбраться, но я толком не обращал внимание на эти слабые, никчёмные потуги.

— Глотай, убогий! Глотай!

— Кхе-кхе…

— Алэн! Достаточно.

Почувствовав, как Лавина тянет меня за плечо, я прекратил пытку алкоголем. Поднялся и медленно повернул голову, дабы девушка прям прочувствовала всю суровость моего взгляда. Однако, моя молчаливая угроза совсем не подействовала. Видимо, из-за того, что наши лица замотаны в ткань, плохо читается мимика. Хотя нет. Я ведь сейчас, глядя на её острый прищур, с уверенностью могу сказать, что Лавина не просто злится, но и собирается меня ударить.

Пока я виновато опускал голову, думая о своём поведении, девушка вырвала из моих рук последний кусок ткани. Нагнулась над бедолагой и, приподняв тому голову, стала заматывать его лицо в ткань.

— Чего молчишь⁈ Давай рассказывай, ради чего ты всё это устроил.

От тона Лавины по спине пробежал холодок. Кажется, что она не вопрос мне задаёт, а целится в меня из лука.

— Эм-м, ну… Грибы… То есть мох… Эм-м…

— Не мямли!

— Эм… Я заметил, что радужный мох выпускает облака спор, и сопоставил данный факт с полный отсутствием живности в лесу.

— Понимаю, к чему ты клонишь… но ты продолжай.

— Я вспомнил, что воздух в подземелье Аргуса тоже переполнен спорами. И только гномская выпивка не даёт грибам прорастать внутри авантюристов и превращать их в зомби.

— Звучит бредово. В центре леса — человеческое поселение. Если мох опасен, то тут бы не жили.

— Лавина, я уверен, что эти споры как-то влияют на организм, но как именно… проверять не особо хочется. Вспомни хоть ту группировку гномов, которая ходила по деревням и накачивала мужиков непонятными зельями, а те потом сходили с ума. Что, если они свои опасные снадобья делали именно из этих радужных спор? А?

— Хм… Соглашусь. В твоём предположении есть логика…

— И?.. Чего ты замолчала?

Лавина посмотрела на меня с лёгким прищуром и тяжело вздохнула.

— Хорошо. Седлаем лошадей. Будем в Сканерге и уже на месте разбёмся.

Верхом на лошадях мы скачем в сторону деревни. Дорога прямая и однотипная, но мне сложно концентрироваться на ней, так как постоянно отвлекаюсь — оборачиваюсь и смотрю на пассажиров второго скакуна.

Из-за злости я сжимаю вожжи с такой силой, что даже пальцы начали белеть. Мне хотелось высказать недовольство в максимально агрессивной форме. Но я молчал. Молчал, ведь понимал, что психую из-за гномского спирта, которым пропитана моя маска. Алкоголь затуманил мысли и взбудоражил нервы. И самое неприятное, что осознание всего этого злило меня ещё больше.

Вымораживает! С какого эльфийского перепугу Лавина так сюсюкается с убогим⁈ Ей приходиться не только управлять скакуном, но ещё и обнимать спящего альва, дабы тот не свалился. Бесит это его блаженное лицо. Ушлёпок. Нежится в объятиях моей любимой.

Каждый раз вдыхая, я чувствую обжигающие пары. Спирт на маске испаряется и попадает в горло, отчего оно неумолимо першит, словно его огнём обжигают. Хочется сорвать эту ткань с лица, но приходится терпеть, ведь она защищает меня от ядовитых спор, коим переполнен здешний воздух.

Понимаю, что начинаю закипать ещё больше, и решаю проветрить голову. В этом мне поможет сильный ветер. Да и вообще, поездки на хорошей скорости всегда собирали путанные мысли.

— Лавина, я помчу вперёд. Разведаю обстановку.

— Хорошо. Только не влипни там ни во что.

— Но! Но!

Пришпорив коня, я сразу разорвал дистанцию и стал быстро уходить далеко вперёд.

Чувствую, как холодный ветер ласкает моё лицо, тем самым остужая злость. Почти сразу из головы вылетело навязчивое желание придушить убогого.

Окончательно успокоившись, я стал лучше воспринимать окружение. Тут же заметил, что радужный мох заполонил всё: поля, деревья и даже камни. Он был везде, за исключением дороги.

Я знаю, что огненным песком люди покрывают свои поселения и даже дороги, соединяющие маленькие деревушки. Он мешает прорастать траве, а зимой заставляет таять снег и не даёт образоваться льду. Видимо, из-за этих уникальных свойств огненного песка радужная зараза не может укорениться, и потому дорога абсолютно чиста.

Приглядевшись, я заметил впереди сгорбленную фигуру человека.

Передвигается медленно, опираясь на костыль. Старик или бабушка. Не важно. Главное, я могу получить полезную информацию.

Решив, что стоит догнать путника, я подстегнул коня и ускорился. Однако стоило перейти на галоп, как человек тут же остановился и обернулся ко мне.

У него слишком хороший слух для человеческого старика, что даже с такого расстояния услышал стук копыт. Неужели это эльф?

Нет. Это всё же человек. Очень странный старик, с абсолютной седой небрежной бородой, облачённый в грязный кожаный кафтан, типичный для алхимиков. Однако мой опыт фехтовальщика подсказывал, что старик очень далёк от ремесленной профессии, потому как веет от него боевым духом. Вроде стоит, сгорбившись, опираясь на свою трость, но чувствуется в его позе сила, что кажется, будто пребывает он в боевой стойке.

Оказавшись достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо старика, я машинально потянул поводья. В глазах путника виднелось что-то странное, настолько пугающее, что мне вдруг захотелось развернуть коня и сбежать.

После череды глубоких вдохов и выдохов, я всё же спешился. Намотал ремень упряжи на руку и стал приближаться к старику.

Нервничал. Я очень нервничал. Каждый шаг давался мне с трудом, что даже инстинктивно положил ладонь на рукоять рапиры. Особенно нервировала примечательная отметина на лбу старика — шрам в форме креста. Точно такое же клеймо, как и у грибного короля — алхимика, которым в детстве меня пугали родители. Неужели передо мной то самое «чудовище» из сказок?

— С каких это пор эльфы подались в разбойники?

— Я специально не прячу под одежду знак матери земли, но его, как обычно, не замечают.

Потянув за травяной шнурок, я показательно приподнял деревянную эмблему, свисающую с шеи.

— Да вижу я его, но всё равно не понимаю. Какие же события должны произойти в мире, что даже герою приходится прятать своё лицо за маской?

— Не прячу я лицо! Я всего лишь защищаю дыхательные пути от витающей в воздухе отравы.

Взгляд старика переменился. Исчез подозрительный прищур. Теперь он разглядывал меня с любопытством и хитрой усмешкой на губах.

— Хе-хе… Так вот, что это за запах. Смочил ткань в гномском спирте? Интересно… Можешь подробнее рассказать, что ты знаешь об окружающем нас яде?

Старик развернулся на месте и приглашающе махнул рукой. Я натянул ремешок упряжки и поторопил коня. Мы вместе с путником продолжили неспешно двигаться в сторону деревни.

— У меня нет точной информации об этом яде, лишь собственные догадки.

— Мне действительно интересно, как ты пришёл к своим умозаключениям.

— Во время путешествия мне довелось побывать в разных местах, переполненных ядовитыми растениями. Но даже на смертельно опасных полях можно заметить множество видов животных, которых совсем не смущает подобное соседство. Их секрет выживания — не в устойчивости к ядам, а в том, что они прекрасно знают где найти лекарство при случайном отравлении. Дело в том, что природа всегда порождает противоядие вблизи с сильным источником яда. Хотя есть и исключение. Например, в этом призматическом, мать его, лесу всё настолько плохо, что даже насекомые не способны тут выжить.

— Какой примечательный юноша. Сделал столь интересные выводы лишь только потому, что твой острый слух не уловил жужжания комаров. Как тебя зовут, молодой герой?

— Алэн. Алэн Хэйзар!

— Я запомню твоё имя. Ну а меня можешь называть Крестычем.

— Значит, я не ошибся. Передо мной действительно грибной король?

— Эх-х-х… Не люблю я это вычурное прозвище. Прошу, будь добр, называй меня Крестычем, и никак иначе.

— Хорошо, Крестыч. Можно кое-что спросить?

— Спрашивай.

— Простите, а поче…

— Так ты спрашиваешь или извиняешься?

— Спрашиваю…

— Ну так чего ждешь? Спрашивай.

Из-за неопрятной бороды сложно разглядеть губы старика. Однако я всё же замечаю очертание ехидной улыбки. Вот только мне не понятно, на кой он решил поиздеваться? Видимо, какие-то старческие загоны…

— Крестыч, вы подтвердили мою догадку по поводу опасности здешнего воздуха. Однако сами вот разгуливаете без маски. Почему?

— Можно сказать, что это место — целиком и полностью продукт подземелья. Ведь окружающие нас деревья векта и прорастающий на них виарский мох могут существовать только на дне бездны. Конечно, в силу своего происхождения, данные растения довольно опасны. Но даже самый сильный яд в разумных количествах может быть лекарством. К примеру, этот удивительный бриофит расширяет кровеносные сосуды, улучшает приток крови и помогает согреться. Так что для дряхлого старика вроде меня порой вполне полезно подышать «грязным» воздухом.

— Стимулятор, значит…

— Настолько сильный стимулятор, что одни умелые гномы начали из бриофита варить до смерти бодрящие зелья.

— Группировка гномов и сомнительные препараты… Я слышал, что пострадало множество человеческих деревень из-за сводящих с ума зелий.

— Да, ты прав, это те самые гномы из слухов. Но не переживай. Я, как узнал о том, что они поселились в этом лесу, сразу же наведывался к ним гости и доходчиво объяснил о местных порядках. Сейчас они затаились в пещерах дырявого шпиля и тихонько ждут, когда о них все забудут.

— Не понимаю, почему вы их оставили в живых? Ведь во всех историях, что я слышал, вы всегда безжалостно расправлялись с любыми преступниками.

— Молодой ты ещё. Не понимаешь сути мира.

— Просветите меня…

Старик вдруг нахмурил брови и повернул голову набок. Какой же у него всё-таки острый для человека слух, раз смог услышать отдалённый цокот копыт.

— У нас гости.

— Крестыч, всё нормально. Это мои компаньоны.

— Хм. Вот в моё время герои матери земли обходились без помощников.

— Да. И большая часть тех «правильных» героев померла самой глупой смертью. Только давайте не будем менять тему. Прошу, закончите свой рассказ о том, почему вы решили пощадить бородатых ублюдков.

— Гномы в первую очередь — это торговцы. Даже спящий в собственной блевотине гном остаётся торговцем, демонстрирующим крепость выпитого алкоголя.

— Не понимаю. К чему вы клоните?

— Когда гномы предлагали людям попробовать эти сомнительные зелья, они никого не обманывали. Сразу говорили о возможных побочных эффектах и даже платили килобайтами тем, кто всё же решался рискнуть испытать новое варево.

— Варево, которое в итоге оказалось смертельным.

— Алэн Хэйзар, скажи, считаешь ли ты преступником алхимика, изготовившего яд, коим кого-то потом отравят?

— Нет, ну… это разное.

— Уверен?

Пока я размышлял об ответе, он уже потерял ко мне интерес. Старик сосредоточил всё своё внимание на скачущей к нам Лавине. Она догнала нас и неспешно пристроила коня рядом с идущим стариком. Из-за спящего на руках убогого у неё не было возможности спешится, поэтому ей пришлось остаться в седле.

Встретившись взглядом со стариком, Лавина ненадолго замерла, но быстро взяла себя в руки и украдкой поклонилась.

— Добра вам и здоровья, старый путник.

— Тебе тоже не хворать, девчуля.

Заметив, с какой тщательностью он начал разглядывать ножки Лавины, я поспешил перевести внимание старика обратно на себя.

— Крестыч, а как часто ты щадишь ублюдков, что повинны в смертях невинных?

— Какой кровожадный ты, юноша. Небось, с радостью берёшься за заказные убийства. Превращаешь группировки разбойников в фарш, а после тешишь себя мыслями, что очищаешь мир от ужасных людей… По мне, самые настоящие злодеи — это слепые праведники, что без раздумий карают грешников.

— Э-э…

Вместо ответа, я просто отвёл глаза в сторону.

— Старик, а ты чего так улыбаешься? Неужто решил предложить Алэну работу?

— Девчуля, а ты неплохо соображаешь.

— Давай только без пустых комплиментов. Выкладывай. Чем платить собрался?

— Пять мегабайт за убийство одной злобной женщины.

— Ого, какой богатый заказчик… Но увы, этого будет мало. Помимо денег, я хочу с тебя получить ещё два зелья второй жизни.

— Зелье второй жизни. Какое интересно название для настойки из амброзии… Ладно, девчуля, по рукам.

Крестыч начал ковыряться в карманах халата алхимика, ну а я воспользовался тишиной и смерил Лавину пристальным взглядом. Вот только она не заметила моих недовольных поглядываний, так как принимала из рук старика различные предметы.

— Не поняла. Эт чё такое?

— Бутылёк вместе с письмом передайте хозяину трактира «Добро пожаловать». Со склянкой будь поосторожнее. Внутри неё довольно мощный яд.

— Чё-т твой заказ на убийство больше смахивает на работу посыльного. За подобные хлопоты я не прочь бы получить доплату. Кстати, ты не против если я прочту письмо?

— Читай на здоровье.

Лавина развернула письмо и начала водить глазами из стороны в сторону, внимательно вчитываясь в написанное. Пока она была занята, Крестыч сосредоточил свой взгляд на лежащих на ладони монетах. Он тихонько бубнил себе под нос — отсчитывал нужную сумму.

— Старый, а ты где вообще познакомился с этим больным ублюдком, готовым прикончить возлюбленную родного брата?

— Хах-ха! И правда. Со стороны несведущего Милонег в этой ситуации выглядит тем ещё ублюдком.

— Не поняла. Объясни…

— Хах-ха-ха. Когда увидишь цель убийства, сама всё поймешь… Всё, прекращай допытываться. Лучше протяни руку и возьми монеты. Так. Так… А вот обещанная настойка амброзии.

— Эй, старик, а чего склянки такие маленькие⁈

— Это концентрированное зелье. Даже этих капель хватит, чтоб спасти твою жизнь минимум два раза.

— Даже так? Тогда ладно. Спасибо, что ли.

— Мне не нужна твоя благодарность. Я жду, когда юноша с медальоном богини произнесёт клятву.

Старик обернулся и посмотрел на меня так, словно я ему что-то должен. Хоть я и осознавал серьёзность ситуации, это не мешало моему внутреннему ребенку мечтать о побеге.

— Может, давай обойдёмся без этого?

— Прости юноша, но твоя напарница уже получила оплату. Поэтому тебе придётся гарантировать.

Глубоко вдохнув, я сжал в кулак висевшую на груди дощечку богини и закрыл глаза.

— Клянусь именем матери земли. Я обязуюсь выполнить поручение грибного короля. Если не справлюсь, пусть Хельта лично накажет меня по всей строгости проступка.

Не успел я договорить, как в груди всё закололо.

— Как же я… ненавижу… это отвратительное… чувство…

— С тобой всё будет в порядке? У тебя лицо побледнело, ну а глаза — аж мокрые от слёз.

— Вроде… пока сознание… терять не собираюсь… Лучше объясни… на кой ты навязал нам эту работу?.. Ты ведь и сам в состоянии убить кого угодно.

— Я вдруг понял, что мне совсем не хочется самим этим заниматься. Видимо, на старость лет в конец обленился… Ладно, приятно было познакомиться. Поспешу-ка я домой пока не стемнело. Ух, ужас какой. Уже вечер, а я всё ещё трезвый.

Развернувшись, старик зашагал по дороге в противоположном направлении. Вскоре он остановился, поднял руку и ещё раз помахал нам на прощание.

Не понимаю, почему его в эльфийских сказках изображают как жестокого и беспощадного злодея, готового пойти на любые ухищрения ради достижения собственных целей. По мне, грибной король — простой старик.

После того, как старик покинул нас, мы с Лавиной поспешили в сторону деревни. Всю долгую поездку мы толком не общались. Каждый был поглощён собственными мыслями.

Грибной король всего несколькими фразами умудрился открыть мне глаза. Он показал, что моё прошлое наполнено гнусными поступками, и нет во мне уже давно того чистого и светлого героя, которым я так рьяно пытался стать.

Вспомнить хоть недавний случай, когда Лавина пустила стрелу в голову торговца. Мы тогда услышали перешёптывание сомнительных личностей, будто у того жирдяя в закромах припрятан гримуар. Поступок настоящих разбойников. Устроили засаду, убили и ограбили. А самое обидное, что торговец погиб ни за что, ведь книгой оказались простые учётные записи о всех его сделках.

Пока я с опущенной головой вспоминал наши с Лавиной злодеяния, мы незаметно добрались до поселения Сканерг.

Стоило нам съехать с главной дороги и оказаться на узеньких улочках, я тут же приметил чистоту здешнего воздуха. Наверное, из-за того, что кругом рассыпан огненный песок, радужный мох не смог тут нормально прорасти. Даже на типовых деревянных домах не было этой заразы.

— Лавина, я думаю маски нам тут не понадобятся.

Девушка не ответила, и я поспешил обернуться.

На её лице уже не было маски. Наверное, она её стянула ещё до моего предложения это сделать. Благодаря этому я мог беспрепятственно разглядеть лицо Лавины и ужаснуться, глядя на то, как её губа была зажата между зубов, а глаза безумно разглядывали ближайшие дома.

— Я хочу сжечь это поганое место!

— Дорогая, что случилось?

— А ты разве сам не слышишь⁈

В силу того, что Лавина выполняет роль разведчика в нашем отряде, она без остановки вслушивается в окружающую обстановку. У меня, наоборот, выработалась привычка не заострять внимание на отдалённых звуках, так как они зачастую отвлекают.

Сосредоточившись на окружении, я довольно быстро осознал причину её гнева. Сразу из нескольких домов доносились звуки совокупления. И слушая эти массовые стоны, я быстро осознал, что в процессах участвуют группы людей.

— Оргии?

— Алэн⁈ Ты зачем меня сюда привёл⁈

— Прости, любимая… Я не знал.

— Но! Но!

Лавина пришпорила коня и поскакала в глубь деревни. Я же, перед тем, как последовать за ней, пригляделся к указателю, показывающему дорогу в направлении её движения.

Та самая таверна с примечательным названием «Добро пожаловать». Видимо, Лавина решила успокоиться при помощи убийства той самой женщины. Вот только сомневаюсь, что одной забранной жизни хватит, дабы успокоить её гнев. Я вообще не представляю, насколько ей тяжело слышать звуки групповых прелюбодеяний… Ведь будучи ещё малышкой, ей не повезло вместе с родителями угодить в человеческую ловушку. Отца убили на месте, а её вместе с мамой похитили. Работорговцы хотели продать их обоих, но мать пообещала стать послушной игрушкой при условии, что те отпустят Лавину. Они сдержали обещание и выпустили девчонку на границе эльфийского леса. А вот что случилось с матерью, знают одни лишь боги.

— Гниль болотная!

Осознав, что я много времени потратил на воспоминания, тут же ударил пяткой в бок коня.

Надо поспешить и добраться до таверны. Вместо пустых размышлений мне следовало бы сразу догнать Лавину и успокоить её, пока она не начала размахивать факелом и сжигать дома неугодных. Теперь, видимо, придётся разбираться уже с последствиями.

Потянув за вожжи, резко вывернул из-за переулка и продолжил движение галопом уже по более широкой улице. Однако почти сразу начал замедлять ход и увидел Лавину, ожидающую меня возле довольно крупного здания. Вскоре я остановился возле вычурной вывески в форме пивной кружки и виновато посмотрел на девушку.

— Прости, я…

— Не надо, прошу. Алэн, мы оба всё прекрасно понимаем.

Меня, конечно, радовало, что Лавина самостоятельно успокоилась и не натворила глупостей, но настроение всё равно испортилось… из-за убогого, который всё ещё сладко спал в объятиях девушки.

— Ну, а с этим, что делать будем?

— Если ты предлагаешь его бросить на улице, то я против.

— Ам… Ну…

— Ничего. Он не тяжёлый. Потаскаешь его на руках.

Лавина развернула скакуна и направилась к небольшому стойлу, расположенному на торце таверны. Последовал за ней и старательно обдумывал варианты дальнейших действий. Но как бы не пытался, мне никак не удавалось придумать убедительно предлог, чтоб не таскаться с убогим.

Мы остановились возле конюшни, спешились и начали разбирать поклажу.

— Лавина, я тут подумал. Может снимем большую комнату с собственной ванной? Ты ведь только сегодня говорила, что соскучилась по горячей воде.

— Предложение хорошее и очень заманчивое, но ты только учти. Я не выделю тебе ни единого байта из тех денег, что мы получили от старика.

— Ам… Ну там ведь пять мегабайт.

— Считай, что у нас этих денег ещё нет. Так как заказ пока ещё не выполнен. Да и вообще, я помню ты там у нас откладывал на новые сапоги.

— Ладно, оплачу из заначки…

— Правда⁈ Ты не шутишь⁈ Ура-а! Как же я соскучилась по горячей ванне.

На радостях девушка подскочила ко мне и легонько поцеловала в щёку.

— Я рад, что получилось вернуть тебе расположение духа. Пойду тогда поищу трактирщика.

— Не так быстро, Алэн. Ты тут кое-что забыл.

Я огляделся и непонимающе наклонил голову.

— Ам-м. Вроде нет.

— Закидывай Аймона на плечо и, как оттарабанишь его в комнату, не забудь вернуться ещё за поклажей.

— Понял…

Подойдя к скакуну, я с презрением посмотрел на спящего альва, перекинутого через седло. Поморщившись, начал перекладывать его себе на плечо.

— Алэн.

— Да? Что ещё?

— Я люблю тебя. Спасибо, что решил побаловать меня горячей водой. Ты самый замечательный и чуткий эльф… Всё. А теперь беги.

Вместо ответа, я лишь обворожительно улыбнулся и в приподнятом настроении двинулся к главному входу таверны.

Оказавшись перед широкой дверью, я не стал сразу входить, потому как мне хотелось получше разглядеть огромную вывеску. Вот только сколько бы я не смотрел на вырезанную из массива дерева огромную пивную кружку, всё никак не мог понять, что чувствую. Вроде как мне нравится эта дерзкая реклама, но в тот же момент мне противно лицезреть эту жалкую пародию на искусство.

Из-за убогого на плече я не заметил небольшую ступеньку и споткнулся.

— Ай! Тц…

Попрыгал на одной ноге, и мне кое-как удалось удержать равновесие. Остановившись, я бросил взгляд на спящего пассажира.

— Бесишь. Скинуть бы тебя, урода, в ближайшую канаву…

Открыв дверь и внимательно глядя под ноги, я перешагнул высокий порожек таверны.

Внутри оказалось почти безлюдно. В центре зала, за некоторыми обеденными столами молча сидели мужики. Кто-то беззвучно в себя заливал алкоголь, когда другие с усталыми лицами склонились над тарелками супа и неспешно зачерпывали его ложками.

В противоположном от входа углу я заметил более примечательного персонажа — огромную женщину с мускулистым телом, покрытым розовой чешуёй. Она уткнулась рогами в стену и крепко спала.

Не понимаю, зачем эти хвостатые дикари спускаются с гор? Тут ведь нет их любимой жары и бурлящей в вулканах лавы. Да и почему они лезут именно в леса богини?

Один мужик заметил мой интерес к спящей огненнокожей и отставил в сторону уже занесённую для глотка кружку. Наши с ним взгляды встретились, и я почувствовал неприязнь.

Вот только драки мне тут не хватало. Совсем не хочется из-за какой-то глупости уходить искать другую гостиницу, в которой может быть горячая вода.

Проигнорировав взгляд недоброжелателя, я направился к барной стойке в поисках управляющего.

Оказавшись у стойки, я заглянул за неё и увидел спрятавшегося в углу мужчину, старательно что-то записывающего в толстую тетрадь. Странно, он вроде так увлечённо пишет, однако на его лице читается лишь пустота.

— Простите, я могу снять комнату?

Мужчина поднял глаза. Он смотрит прямо на меня, но кажется, будто совсем не замечает.

— Ага… Добро пожаловать в таверну «Добро пожаловать»…

От голоса мужчины веяло безысходностью, словно тот был обречён умереть от неизлечимой болезни.

— Меня интересует комната с несколькими кроватями и купальней. Желательно с горячей водой.

— Ага…

Трактирщик, облокотившись на деревянную палку, поднялся со своего кресла и на дрожащих ногах поковылял в сторону угла, где на стене висели ключи с привязанными к ним номерными дощечками. Взяв один, он вернулся и положил номерок на стойку.

— А сколько тут кроватей?

— Ага…

— Сколько кроватей в этом номере⁈

— Четыре… Четыре спальных места и общая ванная комната…

— А горячую воду для купания где брать?

— Ага…

Что с этим мужичком не так? Он постоянно проваливается в свои мысли и совсем забывает о происходящем вокруг. Надо уже заканчивать с ним разговор, а то терпению приходит конец.

— По деньгам что? Сколько стоит одна ночь в этом номере?

— Двадцать шесть килобайт…

— Да ты обозрел! На эти деньги я могу купить гору продуктов и жрать их целую неделю.

— Ага…

— Бесишь.

Сняв перчатки, я приложил большой палец к татуировке на другой ладони и держал его до тех пор, пока символы не засветились. Затем дотронулся мерцающей татуировкой до столешницы, и тут же из-под прижатой ладони начали расходиться чёрные линии, формируя квадратное окно прямо в столешнице.

Засунул руку в портал инвентаря и стал перебирать кожаные кошели с деньгами различных регионов.

Хоть все народы в основном и используют гномские килобайты, мегабайты и гигабайты, но их номинал слишком крупный для заключения мелких сделок. Потому все, кому не лень, придумывают собственную валюту, которую больше, как в этом регионе, нигде не принимают. Вот в моём хранилище и скопилась куча кошельков с непонятными монетами.

Наконец я нашёл кожаный мешочек с гномскими килобайтами, вытянул его из инвентаря и начал отсчитывать нужную сумму.

Подумал, что как закончим с поручением богини, первым делом зайду в ближайший филиал банка и улучшу татуировку инвентаря. А то в стандартной одной ячейке помещаются лишь только деньги.

Выложив перед трактирщиком нужную сумму, я закинул кошель обратно в инвентарь, а после приложил большой палец к ладони. Татуировка засветилась, пространственное окно начало стремительно схлопываться, а формирующие его чёрные линии поспешили вернуться обратно на мою ладонь.

— Ага… Спасибо…

Мужичок, даже не стал пересчитывать монеты, сгрёб их в ладошку и высыпал в нагрудный карман своего фартука. После плюхнулся обратно в своё кресло и мёртвым взглядом залип в тягостную пустоту.

Какой-то странный он. Сначала не попросил оплату за места стойле, а теперь и вовсе поленился спрятать монеты в инвентарь. Любой парнишка с ловкими пальцами оставит его с пустыми карманами. Удивительно, что он с таким отношением ещё не разорился.

Поправив сползающего с плеча убогого, я взял в свободную руку ключ и, приподняв его, присмотрелся к начертанному на дощечке номеру. Так как первая цифра означает этаж, я тяжело вздохнул и посмотрел в сторону лестницы. Раздражает, что мне этого спящего ушлёпка придётся тащить на второй этаж.

Радует, что расположившаяся возле лестницы дикарка храпит, уткнувшись рогами в стену. Если бы бодрствовала, она бы наверняка докопалась до меня. Поэтому постараюсь идти медленно, дабы случайно не разбудить её.

Поднявшись на второй этаж, я оказался в узком коридоре с множеством дверей и деревянными табличками. На некоторых из них помимо номера высечены непонятные знаки. Наверное, работники таверны оставляют для себя какие-то пометки. Только странно, что они не используют общепринятые руны.

Найдя и отперев нужную комнату, я вошёл внутрь и тут же поморщился. В помещении стоял неприятный жжёный запах. Мне никогда не нравилось, как пахнет гномское устройство, что подогревает воду. Выявив источник, я подошёл к открытой двери в купальню и поспешил закрыть её.

В жилой части комнаты стояло четыре кровати. Выбрав ту, которая находится ближе всего к источнику вони, я сбросил на неё спящее тело убогого и поспешил покинуть помещение, однако вовремя одумался и перед выходом всё же открыл окно для проветривания.

Пока я перетаскивал в номер нашу поклажу, в моей голове крутились мысли о том, что на этот раз я должен сам разобраться с заказом на убийство. Я размышлял о том, что неправильно постоянно скидывать всю грязь на свою любимую. Поэтому, когда вернулся с последней сумкой, я тут же поделился этим с Лавиной.

Она согласилась. Как-то слишком легко согласилась. Согласилась и вручила мне в руки письмо с бутыльком яда, а после сбежала, даже не став уточнять детали. Обидно, что на мой жертвенный героизм она ответила лишь милой улыбкой. Даже жаркая дискуссия, которую я так красочно воображал в своей голове, сразу закончилась, так и не успев и начаться.

Заметив, что я вошёл в состояние лёгкого шока, моя собеседница сгребла в обнимку моющие средства и спряталась в купальне, оставив меня наедине со спящим убогим. Сижу теперь на кровати с опущенной головой и мрачными мыслями. Сижу и зачем-то вслушиваюсь в звуки льющейся воды.

Подняв голову, я посмотрел на злосчастный пузырёк с ядом, который так и держал в руках. Поморщившись и не выдержав внутреннего давления, снова опустил глаза, чтоб продолжить обтекать морально и дрожать физически.

Я благородный эльфийский герой, который привык смахивать всю грязную работу на других. Больно признавать, что впервые, когда я решил поступить иначе, сразу столкнулся с внутренним сопротивлением. Почему-то даже осознав своё лицемерие, я продолжаю боятся запачкать так называемую совесть.

Спрятав флакон за пазуху, я ещё раз взглянул на письмо, которое передал старик вместе с ядом. В нём какой-то Милонег извиняется перед братом за то, что заказал его возлюбленную. И как я понял, он извиняется перед тем потерянным трактирщиком, что не смог сфокусироваться на разговоре. Только вот имя возлюбленной звучит очень странно.

— Хм-м. Аготум мамаум Оитум…

Осознав, кому может принадлежать это имя, я вскочил. Но тут же почувствовал, как подкашиваются колени. Моя бурная фантазия рисовала картину, как татаамская дикарка хватает меня за горло и поднимает над землёй на вытянутой руке. Тут меня никакой талант в фехтовании не спасёт. Пока я буду тянуться к поясу, дабы достать из ножен рапиру, она меня уже с десяток раз убьёт. Это будет самая жалкая и позорная смерть. Смерть от простого подзатыльника.

Когда я вспомнил о спрятанном за пазухой бутыльке с ядом, у меня начал вырисовываться план действий. Надеюсь, получится провести удачную махинацию и отравить напиток дикарки.

Но даже после того, как я обдумал прекрасную идею, слабость из колен никуда не ушла. Ноги продолжали дрожать, и мне пришлось превозмогать себя и находить потаённые силы лишь только для того, чтоб подойти к выходу из комнаты и открыть дверь.

Перешагнув через порог, я всё же остановился. Обернулся и посмотрел со всевозможным презрением на спящего убогого, который из-за всратого глотка спиртного вырубился так, что теперь не добудишься. Бесит!

Разозлившись, я со всей дури хлопнул дверью.

Сжимая кулаки и представляя, как пинаю спящего убогого, я шагал по коридору, пока не остановился перед самой лестницей. Уловил перемену в обстановке на первом этаже.

Голосов стало больше. Произошёл прямо наплыв посетителей. Видимо, те оргии закончились, и извращенцы пришли сюда. И это очень плохо. Плохо, что из-за резкого увеличения зрителей, мне будет почти нереально найти возможность для незаметного убийства дикарки.

Надо спуститься, осмотреться и скорректировать план действий. Наверное, начну разрабатывать варианты, как сократить количество нежелательный свидетелей.

— Захлопнись!

После громогласного выкрика татаамской женщины, пропали все звуки. Питейное заведение погрузилось в тишину.

Подвергнувшись любопытству, я лёгкой походкой, чтобы не издавать лишнего шума, поспешил на первый этаж, но остановился в середине лестницы. Заняв удобную позицию, я уселся на ступеньки и начал вглядываться в происходящее.

За одним из столов сидел старикашка и размахивал дрожащими руками перед стоящей над ним дикаркой.

— Аготум мамаум Оитум, я уже слишком стар для этого. Не могу я есть жирное мясо. Прошу, принеси молочную кашу, которую я заказывал.

Немного почесав затылок, женщина забрала со стола огромный поднос с жареным мясом.

— Ну и ходи голодный!

— Но я ведь заплатил за…

— Захлопнись! Слабак.

Старик резко поднялся, но промолчал. Видимо, не осмелился высказаться. Единственное, что он смог мог, это молча стоять и провожать взглядом уходящую с его едой рогатую женщину. Развернувшись, старик побрёл к выходу из таверны.

Гниль болотная!

Я засмотрелся на «опущенного» человека и не сразу понял, что дикарка двигается в сторону лестницы, на которой я сижу. Занервничав, я рывком поднялся со ступеньки и сбежал вниз по лестнице, освобождая ей путь наверх.

Вот только я ошибся. Дикарка шла не к лестнице, а к расположенному возле неё столу.

— Гы, какой дёрганный ушастик… Симпатичный ушастик.

— Ам… Привет?

Она странно оскалила зубы и сморщила розовое лицо, подошла к столу и бросила на его центр огромный поднос с мясом.

— Ушастик, мясо хочешь?

Повернув голову, я увидел двуручный топор и другие вещи принадлежавшие дикарке. На столе так же стояла кружка с недопитым пивом.

Великолепно. Судьба преподнесла мне шанс отравить её напиток.

— Да. С удовольствием присоединюсь к трапезе.

— Ну, тогда падай и жди меня. Я ща вернусь.

— Понял.

Кивнув в ответ на приглашение, я подошёл к столу и начал усаживаться. Тем временем дикарка развернулась к залу и, уперев руки в бока, напрягла спину.

— Эй! Уроды!

Я заметил, что её массивный хвост двигается не под стать ситуации. Она виляет им из стороны в сторону с несвойственной дикарке радостью, прям как дворовая собака. Пока я разглядывал её чешуйчатую спину, посетители трактира молча таращились на неё и ждали продолжения.

— Кто ещё жрать хочет⁈

Стоило ей задать вопрос, как тут же поднял руку мужчина, который сидел в дальнем от нас углу.

— Чесночные гренки и тарелку сыра!

Вслед за ним начали выкрикивать и другие посетители.

— Грибной пирог, пожалуйста!

— Кажунку с орехами и кувшин молока!

— Фруктовый торт для девушек! И пива с тарелкой сыра!

С каждым последующим выкриком хвост дикарки становился всё менее энергичным, а вскоре и вовсе перестал шевелиться. В итоге она не выдержала и подошла к ближайшему крикуну. Схватила того за затылок и, нагнувшись, угрожающе приставила к его лицу свои острые рога.

— По морде захотел⁈ Урод.

— Аа-а… Нет. Я передумал. Принеси мне мяса.

Отпустив испуганного мужика, дикарка обернулась и посмотрела на других посетителей таверны.

— Ну а вам, уроды, что принести⁈

— Мясо!

— Да-да, нам тоже мяса!

— И мне мясо! Да побольше.

Пока посетители выкрикивали свои новые заказы, татаамская женщина воззрилась на меня. Стояла, оценивающе рассматривала и хищно облизывала губы.

— Сегодня слабаки будут жрать мясо. Ну а я отведаю сладенькое…

Посетители заметили нездоровый интерес дикарки ко мне и начали перешёптываться, совсем не стесняясь остроты эльфийского слуха.

— Кабзда ушастому.

— Да-а-а, сейчас будет мясо. Ха-хах…

Я прислушался к парочке за столом, стоящим в дальнем углу, и там тоже говорили обо мне.

— Слушай, ты там недавно говорил, что не любишь фокусы. А как тебе такой номер? С исчезновением хлюпика.

— Хах-ха. Разве речь тогда шла о таких фокусах?

Перевёл фокус внимания чуть ближе, и снова понял, что все думают только о нас с дикаркой.

— Я намокла от одной лишь мысли, что эта бешенная сучка сейчас набросится на парня и начнёт прилюдно иметь его.

— Ты слишком хорошо о ней думаешь. Эта чокнутая сначала переломает ему ноги, дабы он не сбежал. Потом выпьет пива вприкуску с жирным мясом. И только потом, когда ей надоест слушать крики боли из-за переломанных ног, она наконец соизволит прилюдно поиметь парня.

— М-м-м, как же сексуально ты это всё рассказывал. А ну иди сюда. Возьми меня прямо здесь.

Гниль болотная!

Из-за того, что я развесил уши и сосредоточился на перешёптываниях посетителей, совсем не заметил, как дикарка закончила со своими делами и уже вернулась обратно к нашему столику. Теперь возвышается надо мной и…

Замечаю резкий выпад, нацеленный мне в лицо. Пытаюсь уклониться, но не успеваю. Женщина ловит мой подбородок.

Лицо татаамской женщины приблизилось настолько, что я начал чувствовать зловонное дыхание сквозь её острейшие зубы. Неосознанно начал дёргаться. И за попытку вырваться из захвата, она наказывает невыносимой болью. Хоть я старательно сжимал кулаки, по моим щекам всё равно потекли слёзы.

Заметив мою слабость, дикарка ехидно улыбнулась и тут же усилила напор. Её когти впились в кожу, пуская мне кровь и до хруста сдавливая челюсть.

— Обожаю хрупких мужчин… Они так легко ломаются.

Дикарка сильнее сжала пальцы, заставляя меня задрать подбородок. Затем наклонилась и облизнула мокрую от слёз щёку.

Я зажмурился, но её слюни всё равно попали мне в глаз.

— Пус-с-сти…

— Не брыкайся. Сиди смирно и жри мясо!

Почувствовав, что она ослабила хватку, я машинально хватаюсь за рукоять рапиры на поясе. Но дикарка вновь оказывается быстрее. Её ладонь проносится перед моими глазами и шлепком впечатывается в лицо.

Со звенящим звуком пощёчины из меня вышибло абсолютно любое желание сопротивляться. Мне остаётся лишь терпеть боль и беспомощно глотать воздух в надежде, что горящая от удара щека скоро перестанет ныть.

Из-за сильного удара в ушах ещё долго звенело, а перед глазами всё рябило. Потому я не сразу осознал, что она уже давно ушла, оставив меня одного сидеть за столом и беспомощно втыкать в пустоту.

Боль от той пощёчины сковывала моё тело страхом, но в то же время освободила голову от сдерживающей неуверенности. Теперь, невзирая уже ни на какой заказ, я сам хотел прикончить эту чешуйчатую суку.

Засуну ей рапиру под хвост и выпотрошу гадину изнутри!

Нет…

Нельзя терять самообладание.

Закрой глаза и дыши. Вспомни, чему тебя учили. Сконцентрируйся. Прислушайся и дыши. Дыши и слушай. Слушай…

— Хах, не понимаю. Ушастый поганец плачет, что ли?

— Да-а, хах-ха-ха… Держится за голову и рыдает как последнее ничтожество.

— Вот смотрю на него и вижу благородный кусок навоза, что родился с предназначением сдохнуть под древом матери земли и своей никчёмной тушей удобрить почву.

— Оу-у, хах-ха. Ну это сейчас было жёстко. Ты прям превзошёл сам себя. Давай выпьем за твоё остроумие.

Подняв голову, я перевёл глаза на стол тех смельчаков, что осмелились обсуждать меня в столь грубой форме. Мужики сидели друг напротив друга и держали в руках деревянные кружки. И тут один достал из кармана свёрток и начал засыпать радужную пыль в свой напиток, а после протянул его товарищу.

— Будешь? Тут на тебя ещё хватит.

— Хах-ха, не-не. Меня от прошлой порции ещё не отпустило.

Осознав увиденное, я начал разглядывать и других посетителей. Моё опасение тут же подтвердилось. На каждом втором столе кто-то засыпал в себя радужную пыль, от которой их поведение почти сразу менялось. Они становились более раскрепощёнными и активными, а женщины и вовсе вели себя бесстыдно. Выпячивали грудь на показ и демонстративно трогали себя в интимных местах.

— Оо-о! Хорошо пошло! Теперь штаны дымятся, а в голове — образ горячей официантки, что раскручивает меня голого на своём хвосте.

— Заткнулся бы ты лучше! Бестия вон с кухни возвращается. Жратву несёт.

Дикарка подошла к столу и внимательно посмотрела на каждого из мужиков. Поставила между ними поднос с мясом, но не ушла. Наклонилась к говорившему и положила тому руку на плечо.

— Оскорбляешь меня за спиной⁈ Думаешь, я глухая⁈

Татаамская женщина сдавила пальцы, травмируя плечо, и ткань рубашки тут же начала напитываться кровью.

— Ай-яй-яй! Бестия — это не оскорбление! Бестиями называют сильных девушек! Ай-яй! Настолько сильных, что их все боятся!

— Убедил, слабак! Можешь жить.

Дикарка отпустила его и направилась в сторону кухни, а пострадавший с мученическим лицом поглядывал ей вслед и с осторожностью дотрагивался до травмированного плеча.

— В следующий раз, как ты начнёшь пургу нести, я не стану предупреждать тебя об опасности.

Отвернувшись от мужиков, я ещё раз провёл глазами по залу и обратил внимание, что на меня уже почти никто не обращает внимание. Это по началу я был диковинкой этой таверны, и они пялились на меня как на экзотическую зверюшку в клетке. Однако довольно быстро я им наскучил, и сейчас почти никто уже не смотрит в мою сторону. А это значит, у меня наконец-то появился шанс, дабы подготовить почву для убийства татаамской женщины.

Аготум мамаум Оитум. Ты скоро сдохнешь.

Мне никогда не нравились большие скопления людей, а тут, в этой грёбанной таверне, собрался самый шумный и вульгарный сброд. Они не просто выкрикивают глупости и гогочут над тупорылыми шутками, они ещё умудряются оголяться и чуть ли не совокупляться друг с другом.

Куда не посмотри, одни сплошные непристойности и извращения. Фу, мерзость! Почему они это делают в открытую? Если бы за этим столом вместо меня сидела Лавина, то она бы уже давно не выдержала и устроила кровавый геноцид.

М-да…

Стоило вспомнить любимую, как по спине пробежали холодные мурашки. Зато мысли вернулись в норму. Теперь я точно смогу сосредоточиться на деле и отравить напиток дикарки.

Я украдкой поглядывал на стоящую на столе деревянную кружку с остатками пива и пытался сообразить. Какова вероятность того, что по возвращению дикарка решит допить остатки?

Боясь ошибиться, я не стал делать поспешные выводы и продолжил изучать окружение.

Наклонился и заглянул под стол. Там оказался целая кладезь деревянных бочек, на одной из которых стоял поднос с чистыми деревянными кружками.

Задумавшись и оценив все риски, я засунул голову под столешницу и начал тянуться к посуде. Взяв две кружки, стал сразу перебирать краники на бочонках в поисках того, из которого всё ещё течёт пиво. Но, к моему удивлению, они все оказались пустыми.

Когда я уже отчаялся, мне всё же удалось наткнуться на бочку с остатками алкоголя. Располагалась она в опасной близости с двуручным топором дикарки, и, пока я наполнял кружки пивом, то и дело поглядывал на пятна засохшей крови, украшающие лезвие.

Выбравшись из-под стола, я поставил одну кружку перед собой, а другую оставил стоять на полу.

Осмотревшись по сторонам, заметил, что некоторые посетители поглядывают на меня, но почти сразу теряют ко мне интерес. И всё же я не стал рисковать и действовать в открытую. Поэтому извернулся и вновь залез под стол. Благо тут всё завалено бочками, и никто не видит, как я достаю флакон из-за пазухи и вливаю немного яда в пивной сосуд.

Готово. Осталось напоить дикарку этой…

А-а-а⁈ Какого лешего началась алхимическая реакция⁈

Цвет напитка окрасился в синий. С громким шипением пиво заклубилось, и стала подниматься кроваво-красная пена. Я запаниковал и отодвинул кружку в сторону.

Подлый грибной король! В каком месте ты великий алхимик⁈ Всё, что о тебе рассказывают в сказках, — враньё! На деле ты шарлатан! Подсунул нам абсолютно бесполезный яд! Яд, который нельзя добавлять в алкоголь!

Точно… Крестыч, ведь сам постоянно колдырит. Наверное, потому он и создал яд, коим его самого никто не сможет отравить. В каком-то смысле это даже гениальное решение.

Вот только какого лешего старый пердун нас об этом не предупредил⁈ Да и что мне теперь делать с этим вулканом⁈ Тут никакая швабра не поможет скрыть следы преступления!

Бесит!

Пока я горел в своих мыслях, пена поднялась ещё выше и уже вовсю выливалась на деревянный пол.

Понимая, что я облажался, стал прислушиваться, дабы оценить отведённое мне время. Уловив звуки тяжёлых шагов, сразу прикинул расстояние и направление до цели. Дикарка всё ещё разносит подносы с мясом, вот только двигается она в мою сторону.

Сжав зубы от досады, я поспешил выбраться из-под стола.

Я сел, выпрямил спину и расправил плечи. Со стороны могло показаться, будто я спокоен и собран. Однако, на самом деле, меня одолевала паника. И это хорошо было видно по моим дрожащим рукам.

Я не мог успокоиться, потому как вулкан всё продолжал извергаться. Пена лилась на пол, окрашивая его в кроваво-красный цвет. А самое страшное, что после того, как дикарка поставила очередной поднос на стол посетителя, она не пошла в сторону кухни… Она направилась ко мне!

Всё пропало! Это конец! Видимо, мне больше ничего не остаётся, кроме как вытащить свою рапиру и попробовать пронзить её сердце.

— Аготум мамаум Оитум!

Один из посетителей окликнул татаамскую женщину, вынудив её остановиться.

— Чего тебе, урод⁈

— Мы тоже заказывали большую мясную порцию.

Дикарка задумалась и перевела свой взгляд на меня. Облизнула губы, подмигнула и, судя по злорадной улыбке, по достоинству оценила моё лицо.

— Ладно, урод. Жди. Ща принесу.

Облегчённо выдохнув, я дождался, когда дикарка покинет зал, и тут же нырнул под стол. Там я увидел затишье. Отравленный напиток больше не пенился. На самом дне деревянной кружки осталось немного субстанции голубого цвета, похожей на слизь. Красная пена, которая покрыла весь пол, давно засохла и теперь напоминает старое кровавое пятно.

Единственное, что я могу в данной ситуации, — это избавиться от источника грязи.

Вытянул руку, взял кружку с отравой и запрятал её между пустыми бочками. А после как ни в чём не бывало выбрался из-под стола и сел с прямой спиной. Немного подумав, я поднял пиво, что недавно налил для самого себя, и поднёс его к губам.

М-м-м! Приятный хмельной аромат. Да и это мясо выглядит довольно аппетитно. Смочу-ка я один из кусочков в яде. Вдруг удастся скормить его ей…

Странно. С момента, как она ушла на кухню, прошло много времени. Обычно она там надолго не задерживалась. Решив разобраться в происходящем, стал прислушиваться и сразу уловил агрессивный женский бас, ритмичные шлепки и мужские стоны.

Звуки соития слышал не только я, но и посетители, чьи столики располагались ближе всего к кухне.

— Брат, прислушайся, и ты услышишь, как повар жарит мясо.

— Не, брат. Я слышу, как дикарка жарит повара. Хах-ха…

— Хах-ха-ха…

— Ха, ты глянь на хлебало трактирщика. Как он демонстративно притворяется глухим.

— Ну а чё ему ещё делать? Его работница решила немного развлечься.

— Какая ещё, в жопу, работница? Ты чё? Она ведь его жена!

— Да ну, брось. Если это правда, то такая жизнь скоро достанет трактирщика. И он выпилится ко всем друзьям Аида.

— Не-не-е, я против такого исхода. Ведь Бромир варит прекрасное пиво.

— Да ну. Это он? Я думал все здешние напитки ему поставляют гномы. Уж слишком они хороши!

— Тут гномы всё же замешаны, но в кое-чём другом. Представляешь, они…

— Всё, хватит! Прячь ты уже своё серьёзное хлебало! Давай допивай и пошли готовиться к вечерней оргии.

— Да ну тебя…

Пока я слушал болтовню мужиков, непроизвольно потянулся и схватил кусок мяса. Оно оказалось великолепным. Жирное и сочное мясо, выдержанное в кисловатом соусе. Оу-да, просто тает на языке. Как же это всё-таки вкусно. Особенно с пивом.

В такие моменты радуюсь, что в детстве меня не выбрала фея и я не стал альвом. Пришлось бы тогда мучиться с непереносимостью к мясу, и я не смог бы наслаждаться этим сочным вкусом.

Интересно, а где они берут ингредиенты для готовки? В этом лесу ведь ничего не растёт и никого не обитает. А привозить столько мяса торговцами довольно дорого…

Так же мне не понятно, за счёт чего выживает эта деревня? Я успел подслушать уже довольно много чужих разговоров, но никто так и не обмолвился о своей тяжёлой работе, словно тут все поголовно только и делают, что развлекаются.

Ответ всплывает сам собой. Тут дело в виарской гадости. Здешние жители зарабатывают изготовление и распространением одурманивающих средств. И доказательства этого мне уже не нужны. Я сам недавно видел, как они добавляют радужный порошок в свои напитки.

А я ведь герой. Я обязан бороться с злодеями. Мне нельзя бездействовать. Иначе эта гадость распространится ещё дальше, и от неё пострадают множество невинных. Надо найти склад, где хранится дурман, и сжечь его.

— Не поняла⁈ Эт чё за гадость под столом⁈

Услышав голос дикарки, я забыл, как дышать. Поворачиваюсь и вижу недовольную гримасу и оскаленные зубы.

— Ам… Ну-у, так это тут уже было. И судя по крови на твоём топоре, ты сама испачкала пол чьими-то кишками.

Татаамская женщина задумчиво наклонила голову. Посмотрела на свой топор, потом перевела взгляд на засохшую лужу под столом и снова взглянула на топор.

— Хм-м. Может быть, так и есть. Я плохо помню вчерашний вечер.

Дикарка подошла поближе, перешагнула лавочку и плюхнулась на неё. Послышался недовольный деревянный скрип, словно лавочка вот-вот сломается.

Женщина залила в себя остатки пива из своей кружки и тут же повернулась ко мне, отчего я подсознательно вжал голову в плечи.

— Ам… Хочешь моё пиво допить?

— Ха! Разумеется!

Метнув в сторону когтистую ладонь, она ловко выхватила из моих рук кружку и в один миг поднесла её ко рту. Я же воспользовался передышкой, пока она большими глотками осушала пенный напиток, нашёл на подносе тот самый отравленный кусочек мясо и решительно взял его в руки.

Осушив кружку, дикарка повернула голову и увидела протянутое ей угощение. Её взгляд тут же сосредоточился на отравленном мясе, и она жадно начала всматриваться в него.

Без колебаний и сомнений она вырвала кусок из моей ладони и поднесла его к приоткрытой пасти. А после хорошенько втянула воздух носом, занюхивая красочный мясной аромат. На моём лице непроизвольно натянулась улыбка и так же быстро пропала, когда я увидел, как дикарка перекидывает отравленное мясо назад через плечо. И я с болью в сердце смотрел как «мой последний шанс» бьётся о стену и падает на деревянный пол.

Пока я осознавал всю прискорбность ситуации, наши глаза встретились. Дикарка положила когтистую ладонь мне на плечо и сжала пальцы.

— Спасибо за угощение… Но мне сейчас хочется чего-нибудь сладенького.

— Осторожнее. Ты так повредишь мою кожаную броню.

— Ну так давай её снимем…

Дикарка придвинулась поближе и принялась расстёгивать ремешки на моём нагруднике. Я застыл в растерянности. Мне не хотелось, чтоб эта бешенная разрывала на куски подарок Лавины. Кроме того, если её сейчас же не остановить, она наткнётся на бутылёк с ядом.

А почему бы и нет⁈

Я толком не успел сформулировать план и продумать последствия опрометчивой идеи, но уже начал действовать.

— Хочешь попробовать эльфийский спирт?

Я вытащил из потайного кармана флакон с прозрачной жидкостью и демонстративно покрутил его в пальцах. Татаамская женщина опустила голову, направив на меня рога.

— Чушь! Ушастые не варят алкоголь!

Лавина всегда говорила, что врать я не умею. А также она учила никогда не останавливаться. Если уж я начал лгать, то надо лгать до самого конца. Даже если меня поймали за руку, я должен продолжать свою ложь.

— Настойка сока мирового древа матери земли, разбавленная святой водой богов Олимпа.

Дабы подтвердить свои слова, я откупорил крышку и уже собирался прильнуть к сосуду, как дикарка вырвала пузырёк из моих рук и моментально сделала глоток.

— Хм. На вкус как вода. Ничего интересного.

Обрадовавшись её безрассудности, я закрыл глаза и расплылся в улыбке. Как вдруг я ощутил, что меня схватили за волосы и резко куда-то дёрнули.

Мгновение, — и я осознаю страшное. Чужие губы касаются моих. Распахиваю глаза и с ужасом понимаю, что язык дикарки змеёй танцует у меня во рту, вовсю распространяя выпитый ею яд.

— Мм-м!!! М-м-м-м-м! М-м-м! М-м-м-м…

Пытаюсь вырваться, но захват оказывается крепким. Одной рукой она держит мои волосы, а другой прижала меня к своей груди.

В глазах темнеет. Окружающие краски блекнут. Мир гаснет…

Сложно вздохнуть. Я умираю…

Яд уже начал отключать внутренний свет…

Закрываю глаза и вижу отголоски прожитой жизни…

«Я люблю тебя, дурак!»

Вдруг не с того ни с сего я услышал выкрик Лавины, который вспышкой заставил прийти в чувства. Оглядываюсь и осознаю, что всё это время я продолжал бороться. Двигался на одних лишь инстинктах. С трудом переставляя ноги, я как-то смог добраться до ступенек…

«Ты нарываешься, на кручённый пинок в голову!»

Чувствую, как мои руки сжимают поручень лестницы. С трудом поднимаю ноги. Волочу своё тело в сторону второго этажа…

«Однажды ты доиграешься, и я запихну эти сапоги тебе в задницу!»

Поручень закончился. Я потерял опору. Падаю…

Пытаюсь подняться… Пытаюсь…

«Я тебя никогда не прощу! Никогда! Если ты вдруг умрёшь…»

Понимаю, что нахожусь в коридоре второго этажа. Но до нашего номера ещё далеко. Сомневаюсь, что смогу доползти. А из-за удушения ядом я не в состоянии даже ничего прохрипеть…

«Пообещай! Алэн, пообещай…»

Сжимаю кулак и из последних сил бью в пол…

Выдержав паузу, наношу ещё удар…

Пауза, два коротких и снова сильный удар…

«Пообещай, что ты выживешь! Ради меня…»

В конце коридора открывается дверь…

Невыносимое чувство опустошения пробудило ото сна. Открываю глаза, но обжигающий свет вынуждает сразу зажмуриться. Всё вокруг полыхает ярким пронзающим огнём.

Осознание происходящего заставило действовать. Желание вскочить и побороться за свою жизнь ускорило биение сердца. Вот только силы покинули моё тело. Единственное, что я мог, — это открыть рот и рискнуть заорать. Однако горло не смогло издать и хрипа.

Осторожно шевеля губами и стараясь не глотать раскалённый воздух, я попытался пошевелить пальцем. Всё без толку.

Я чувствую руки… Чувствую… Но не могу их контролировать.

Столкнувшись с отчаянием, я продолжал брыкаться. Вот только неподвластное мне тело отказывалось слушаться. Оставалось лишь беспомощно наблюдать как меня пожирает голодное пламя…

Время шло, а окутавший меня огонь так и не причинил вреда. Но несмотря на это, я чувствовал, что умираю: погибаю от обезвоживания и невозможности вдохнуть.

— Алэн! Дыши! Прошу тебя, дыши!

Стоило мне услышать крик Лавины, как моя грудь, словно грудь послушной марионетки, начала вздыматься, вбирая в себя раскалённый воздух.

Вдох. Выдох. Вдох…

С каждым горячим глотком я поглощал кусочек жара. Огонь сжигал меня изнутри, но вместе с этим и избавлял от яда. Всё тело ныло, требуя влаги. Трещины на иссохших губах болели, а я всё продолжал вдыхать очищающее пламя.

— Не приближайся к нему!

От пронзающего крика убогого в моих ушах стало до боли звонко.

— Но как же? Как же…

— Стой там и не мешай.

Уловив беспокойство в голосе Лавины, я распахнул глаза. Пламени стало поменьше, и теперь я могу осмотреться.

Судя по каменному окружению, мы находимся в купальне гостиничного номера. Меня уложили на мощённый пол, раздели догола и подожгли.

Мне с трудом удалось наклонить голову. Когда я это сделал, увидел мою дорогую эльфийку. Лавина смотрела на меня влажными от слёз глазами. Когда наши взгляды встретились, она добро улыбнулась и помахала мне рукой:

— Привет.

Попробовал ответить дурёхе лёгкой улыбкой, отчего тут же поморщился от боли. Иссохшие губы лопнули, и на них проступила кровь.

— Не отвлекайся. Продолжай дышать.

Я перевёл взгляд на убогого, и мне сразу стало противно от вида парящей над его головой огненной короны. Хоть альв и заметил мой пренебрежительный взгляд, он всё равно продолжил размахивать посохом как ни в чём не бывало.

С каждым движением посоха языки пламени смещались ко мне и выстраивались в ряд перед лицом, заставляя меня дышать этим жаром.

Спокойной обдумав происходящее, я решил смиренно следовать инструкциям убогого. Потому закрыл глаза и стал медленно вдыхать очищающую магию.

Удар посоха о мощённый пол вынудил меня открыть глаза и увидеть, как с гулким эхом погасли оставшиеся огоньки.

Ай! Это было слишком громко.

Ещё раз осмотрев каменную комнату и убедившись, что источников огня больше нет, я выдохнул с облегчением и стал дожидаться того, что он скажет. Но вместо объяснений убогий прошёл мимо меня и остановился перед Лавиной:

— Наполни вёдра кипятком из водонагревателя. Алэну сейчас потребуется много жидкости. И ни в коем случае не давай ему холодную воду, как бы он не просил. Резкий перепад температуры навредит ему и может даже убить.

— Поняла.

— Так. Ты там вроде говорила, что раздобыла эликсир второй жизни. Дай его сюда. Я пойду приготовлю на его основе чай. Он поможет Алэну восстановиться.

— Да, конечно. Держи.

Лавина передала убогому небольшую склянку. Тот взял её и перешагнул через дверной проём. Он удалился, но не соизволил закрыть за собой дверь. Потому девушке пришлось хвататься за металлическое кольцо и с натужным скрипом самой её закрывать.

Я же потихоньку приходил в себя, но вместе с этим и обезвоживание ощущаться стало ярче. Благо, Лавина уже возится с гномской штуковиной на стене.

Я лежал на полу и смотрел в потолок, а в голове почему-то витали размышление о спасшим мне жизнь альве. Сколько бы я не думал о нём, всё никак не мог понять, почему меня даже сейчас он раздражает.

Меня бесит его образ мага с пылающей короной. Бесит, что своими огненными глазами он способен видеть сквозь стены. Бесит, что в этой форме ведёт себя так самоуверенно, а на деле остаётся тем же слабаком. Ведь стоит вырвать из его рук деревянную палку, как он тут же рухнет без сил и начнёт плеваться кровью. А мне с Лавиной в очередной раз придётся возиться со слепым немощным ребёнком.

Если бы мы путешествовали с другим альвом, то уже давно раздобыли бы гримуар. За что нам богиня навязала этого слабака?

Продолжая разглядывать потолок, я наслаждался журчащий звуком воды и считал секунды до момента, когда живительная влага вернёт утраченные силы. Как раз моя ненаглядная только что перекрыла вентиль и совсем скоро подойдёт ко мне с наполненным ведром.

Встав рядом со мной, Лавина с ласковым выражением лица взяла меня за руку и потянула на себя, помогая сесть.

Устроившись поудобнее, насколько это возможно сделать на каменном полу, я с нетерпением наблюдал, как Лавина орудует металлическим ковшиком. Зачерпнув воду из деревянного ведра, она поднесла «огромную ложку» к моим губам:

— Алэн, не спеши только. Пей осторожно.

Хоть от железа и поднимался горячий пар, я всё равно со всей возможной жадность прильнул к раскалённому металлу и стал осушать ковшик частыми глотками.

Пока я пил, мои глаза разглядывали отражение на воде. Но сколько бы я не смотрел, мой мозг отказывался верить увиденному…

Да-да, верно! У меня галлюцинации от сильного обезвоживания. Сейчас напьюсь горячей водицей, и всё станет прежним. Вернутся мои брови и…

— Да ну его в болото! Это что за дичь несусветная⁈

Вырвав ковшик из рук Лавины, я начал крутить его перед лицом как зеркало.

— Алэн…

— Я урод! А-а-а-а, какой же я урод!

— Алэн, не всё так плохо…

— Не-е-ет! Ну за что⁈ Лучше бы я сдох!

— Не переживай, Алэн. Ты мне и таким нравишься.

— А я себе не нравлюсь! Я не хочу жить с такой уродской внешностью!

— Да захлопни ты уже своё хрючево! Алэн!!!

— Ам-м…

Оторвав глаза от отражения в ковшике, я взглянул на Лавину. У неё дёргается глаз, а пальцы правой руки сжаты в кулак. И тут не надо быть гением, дабы прийти к простой истине: если я продолжу дальше истерить, то она со всего размаха ударит меня по лысине.

Виновато опустив голову, я посмотрел перед собой, а после протянул ладонь и, схватившись за край ведра, подтянул его к себе.

Лавина же резко поднялась на ноги и демонстративно упёрла руки в бока.

— Что с целью? Ты убил ту женщина?

— Ам…

В ведре отражалось моё отвратительное лицо. Смотрю на себя и не могу нормально думать ни о чём.

— Алэн!

— Она спит непробудным сном мордой в стол.

— Хорошо. А где бутылёк с ядом? Когда я тебя раздевала, то не нашла его.

— Не помню. Но он вроде остался там на столе.

— Поняла.

Развернувшись, она пошла к выходу.

— Постой, Лавина…

— Нет. Потом поговорим… Мне сейчас надо передать трактирщику письмо вместе с остатками яда. Таково желание заказчика.

Раздался протяжный скрип, и она тут же выбежала из комнаты. Я уже собирался взъесться на неё за то, что она оставила открытую дверь, но вскоре в дверном проходе показался убогий с глиняной чашей в руке.

Даже не желая знать, чего он припёрся, я опустил металлический половник в ведро и зачерпнул ещё воды.

Я всячески выражал своё безразличие, однако украдкой прислушивался к шагам убогого и внимательно следил за каждым его движением. Поэтому, когда он бросил глиняную чашу с целебным отваром в моё ведро, я почти не удивился.

— Ты чё творишь, убогий⁈

— Не задавай глупых вопросов. Лучше расскажи, что ты успел подслушать в обеденном зале? Появилась идея, где может быть книга?

Ненавижу, когда убогий вынуждает меня отчитываться перед ним. Но хорошо… Ради дела можно и потерпеть.

— Думаю, место хранения гримуара как-то связано с традицией вечернего блуда.

— Звучит пока странно. Подробнее, пожалуйста.

— Да нечего тут объяснять! Я сам ничего не понял, кроме того, что деревенские собираются в определённое время в определённом месте и отдаются животной страсти.

— Напомни, как ты связал обычный человеческий разврат с мифической книгой?

— Да они же собираются у храма, внутрь которого им ступать категорически запрещено. А ещё это место оберегает белый монстр, напоминающий туман.

— Хм… Туманный манипулятор из подземелья? Как он поднялся на поверхность?

— Я думаю, ему помогли выбраться из бездны. Определённо это сделал тот же неизвестный, который ответственен за разведение на поверхности деревьев векта и виарского мха.

Услышав мой уверенный ответ, убогий замолк и с задумчивым выражением лица стал о чём-то размышлять. И мне понятно, почему он так призадумался. Ведь подземная нечисть не способна выбраться на поверхность. А тут объявился объявился туманный манипулятор. Слышал, что он ужасный противник для больших групп. Стоит одному члену отряда надышаться густым воздухом, как он тут же начинает путать своих товарищей с монстрами и бросаться на них с мечом. Потому на манипуляторов охотятся только одиночки.

Время шло, а убогий всё продолжал молча стоять и о чём-то размышлять. Да и мне самому полезно было посидеть в тишине. Не знаю, сколько должно пройти времени, дабы я смог хоть немного смириться с абсолютной лысиной.

Попробовав отчерпнуть из ведра ещё воды, я понял, что там её почти не осталось. Лишь небольшая лужица на деревянном дне.

Не понимаю, как я умудрился выпить так много жидкости? Ну и славно. Мне как раз надоело сидеть нагишом. Можно наконец выйти из ванной и облачиться в одежду.

Услышав громкий хлопок дверью, я повернул голову и увидел вбежавшую в номер разъярённую Лавину.

— Собирайтесь! Мы идём очищать мир от грязи…

Лавина настояла на скорейшем действии и привела нас к центру деревни, прямо к виноградной роще. Теперь стоим мы втроём на краю дороги и молча осматриваем пейзаж великолепного сада.

Голые от листьев шипастые деревья оплетены виноградными лозами, а земля устлана густой белой субстанцией, напоминающей облака. Если бы не исходившее от клубов тумана чувство тревоги, я бы с удовольствием и дальше продолжил наслаждаться прекрасным пейзажем.

Пока любовался сказочным видом, убогий занялся делом. Навершие его посоха танцевало и прямо в воздухе вырисовывало огненные знаки. С каждым ритмичным взмахом «палки» температура окружающего нас воздуха стремительно повышалась. И вскоре по моей лысой голове начали стекать струйки пота.

Заметив, что корона над головой убогого пылает ярче прежнего, я не стал встревать — побоялся что-то испортить. Но вот Лавина оказалась менее терпеливой.

— Слышь⁈ Ты чё делаешь? Дышать нечем.

— Купол…

— Нет уж! Будь добр объяснить нормально, ради какого лешего мы терпим эту духоту⁈

— Потом объясню… я занят…

— Слышь, немощь! Вырубай свою печку, иначе…

Я дёрнул Лавину за локоть и тем самым отвлёк её от желания поскандалить, а после провёл рукой по воздуху, предлагая осмотреться:

— Смотри. Туман отступает.

— Ого. Так вот зачем он врубил свой… водонагреватель…

Прохрипев последнее слово, Лавина согнула спину и, упёршись руками в колени, начала глубоко дышать. Я увидел, как по кончику её носа скатываются капельки пота и порадовался, что в данный момент у меня нет таких же пышных волос.

Судя по тому, что убогий перестал шурудить посохом, мучения Лавины должны скоро закончиться. Он замер с закрытыми глазами, и начерченные в воздухе огненные символы замерцали.

После небольшой паузы альв воткнул в землю посох. Пылающие знаки ожили и закружили вокруг нас. Вскоре сформированный из символов купол начал расширяться. Температура стала спадать, и Лавина наконец смогла выпрямиться.

— Всё закончилось?

Убогий задумчиво осмотрел купол и, видимо, не найдя погрешностей, шагнул в сторону виноградной рощи. Стоило ему сделать шаг, как купол сдвинулся вместе с ним, словно он был прикреплён невидимыми нитями к его посоху.

— Нет. Всё только начинается.

Я стоял и заворожённо крутил головой. Рассматривал, как всё кругом переливается жёлтыми огоньками. Но Лавина привела меня в чувства и, схватив за руку, потянула вслед за убогим.

Мы не нашли никаких дорог или тропинок, и пришлось пробираться сквозь густые заросли деревьев векта, оплетённых виноградными кустами. Благо, купол смог проходить сквозь препятствия. Я понял, что огненные символы, которые его формируют, обладают способностью облетать преграды и после манёвра возвращаться на исходное место.

— Аймон, я не поняла. Эти знаки что? Разумные?

— Относительно. Ими управляет моя фея.

Невольно подслушав разговор, я заинтересовался и тоже пригляделся к различным рунам, формирующим купол. Сразу заметил, что несмотря на уникальный вид и форму, каждый огненный знак воспринимается как «Лан».

— Мы близко.

Я повернулся к дёрнувшей меня Лавине, тоже прислушался и уловил далёкие голоса и женские стоны. Мы двигались прямо к центру оргии.

— Да, слышу.

Мы продвигаемся, а окружающий туман становится всё гуще и плотнее. Раньше он просто устилал землю, но сейчас возвышается уже даже над деревьями. С каждым шагом видимость за пределами купола ухудшается. Даже силуэты шипастых деревьев теряют свои очертания. Если бы не огненные руны, разгоняющие белую напасть, мы бы уже давно были погребены под ядовитой пеленой.

Видимость ухудшилась ещё больше, а стоны, наоборот, усилились. Мы подошли настолько близко, что я начал нервничать. Мою голову стали переполнять неприятные образы возможного развития событий. Представилось море крови невинных жертв, что пострадают от моей руки, и тут же захотелось сорвать с пояса рапиру и отшвырнуть её в сторону.

Глубокий вдох помог прогнать негативные мысли. С трудом, но мне удалось вернуть самообладание.

Непристойные вздохи начали сменяться любопытными возгласами. Неудивительно, что нас заметили, ведь пылающий купол освещал затуманенное пространство, как ночной пожар.

— Да! Да! Да! Продолжай! Да!

— Гляди, там свет…

— Да! Не останавливайся! Да!

— Там свет.

— Да! Да! Смотри на свой свет, но не останавливайся! Главное, не останавливайся! Да!

Вжих…

— Да!… Эй⁈ Я же просила не останавливаться⁈ А? Почему у тебя из горла торчит?.. Аа-а-а-а-а-а!..

Вжих…

Оборачиваюсь и с нескрываемым ужасом смотрю, как Лавина натягивает тетиву лука. Её лицо хладнокровно сосредоточено. Она прислушивается к звукам в туманной белене.

Стоит девушке уловить человеческий шёпот, как она тут же смещает лук в нужном направлении и отпускает тетиву.

Она только что убила очередного невинного человека, а на её лице ни одна мышца не дрогнула. И с этим же безразличием она достаёт из колчана следующую стрелу. Положив её на тетиву, неспешно прицеливается в пелену.

Очередная жертва выживает от первого попадания, и до меня доносятся мольбы о помощи. Он мучается. Но вместо того, чтобы оборвать жизнь бедолаги, Лавина разворачивается и выцеливает звуки торопливых шагов.

Одна из девушек пыталась сбежать, но лучница не оставила ей и шанса…

Щелчок тетивы, и стрела вонзилась в обнажённую плоть очередной беглянки.

Осознав, что Лавине надо помешать, но не решившись самолично это сделать, я перевёл взгляд на альва. Тот продолжал неспешный путь сквозь туман, но каждый раз, когда лучница замирала, дабы прицелиться, убогий замедлял шаг или вовсе останавливался. Работают они слаженно, будто заранее договорились уничтожить местных жителей.

С каждым очередным пронизывающим плоть звуком и последующим за этим криком мой разум надламывался всё больше. Мне хотелось закрыть уши руками и упасть на колени.

Нет! Ну, за что⁈ За что-о-о⁈

Эти люди веди ничего плохого не сделали. За что она их убивает⁈ За то, что кто-то когда-то похитил её⁈ Да это было жестоко! Но эти люди тут не причём! Именно они ей ничего плохого не сделали!

Потому я и не понимаю… за что она их убивает? И я не понимаю… почему я ничего не делаю, чтобы остановить её?

Вжих.

Хватит! Прошу… Я не хочу больше слышать крики боли. Хоть кто-нибудь остановите её. Умоляю…

— ДОСТАТОЧНО!

Густой туман разошёлся в стороны, раскрывая источник громогласного голоса.

Огромная женщина, ростом с двух меня. Её кожа переливается серым цветом, чем-то напоминая текстуру дерева. Но больше всего удивляли её волосы, потому как именно они являлись источником окружающей нас дымки. Весь этот клубящийся туман, что устилал эту лесную область, оказался волосами разумного человекоподобного монстра. Даже её нежное и пушистое платье соткано из нитей белоснежных волос.

— Разве так выглядит туманный манипулятор из подземелья?

Альв с совершенно невозмутимым лицом указал рукой на стоящую перед нами гигантскую женщину.

— Не знаю. Я всего пару раз спускался в подземелье. И слава Олимпу, что мне не довелось там наткнуться на подобное страшилище.

— ПРОЛИЛИ КРОВЬ НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ И ЕЩЁ СМЕЕТЕ ОСКОРБЛЯТЬ⁈ ВЫ ВСЕ… ОСОБЕННО ТЫ! ТЫ!

Взбешённая женщина развела руки, и с её пальцев сорвались потоки тумана, тут же метнувшегося в нашу сторону. Белый напор врезался в огненные знаки купола.

От громкого шипения моё сердце сжалось. Я зажмурился, но ничего не произошло. Поток не смог преодолеть барьер и отступил обратно к ладоням женщины, где и продолжил клубиться.

Осознав, что под куполом мы в безопасности, я расправил плечи и встал с высоко поднятым подбородком. Проигнорировав дрожь в коленях, сделал шаг вперёд.

— Именем матери земли, мы явились, дабы очистить этот лес от скверны подземелья.

— ХВАТИТ НЕСТИ ЧУШЬ! ТЫ!

— Алэн, дорогой, может, не стоит её провоцировать? А то она меня пугает…

Гигантская женщина подошла к куполу и подняла над головой руку.

— МОЛЧАТЬ!

Купол сотряс тяжёлый удар. Попавшие под кулак руны на мгновение погасли, чтобы вскоре взорваться яркой ослепляющей вспышкой.

— А-А-А-А-А-А! ТЫ!

Пальцы монстра вспыхнули огнём. Она отдёрнула ладонь и начала размахивать кистью, пытаясь потушить пламя. Когда огонь наконец погас, женщина вскинула пострадавшую руку и указала ею на альва.

— ПЫЛАЮЩИЙ АЛЬВ, ТЫ ТАК ПРОСТО НЕ УМРЁШЬ! ТЫ СДОХНЕШЬ В МУКАХ!

— Спасибо за проявленный ко мне интерес, но я всё же постараюсь сегодня выжить.

Она не стала продолжать разговор с убогим, а просто молча развернулась и пошла прочь, прямо в глубь тумана. По мере её продвижения пелена расходилась в стороны, и вскоре мы увидели тот самый храм.

Довольно высокое, но очень простое сооружение. Выглядит непримечательно и больше напоминает хибару, построенную ребёнком. Какие-то кривые доски со множеством щелей. На крыше — небрежно сколоченная стрелка, указывающая в небо. А масштабные габариты двухстворчатых ворот говорят о комплексе построившего.

Когда женщина подошла и распахнула громадные двери, я не смог рассмотреть внутреннее убранство храма, потому как она сразу закрыла их за собой. Однако всё же мне удалось уловить силуэт постамента.

— Аймон, ты это видел⁈ Скажи, что я не ошибся!

Как странно. Я, наверное, впервые за всё время убогого назвал по имени.

— Да, ты прав. Гримуар, который мы ищем, лежит на постаменте внутри этого здания.

Всё переменилось. Вроде недавно мы увидели надежду на счастливое будущее. Узрели лежащий на пьедестале гримуар и воодушевились завладеть этим сокровищем, дабы обменять его на достойные награды. Мы с Лавиной должны были получить от богини семечко магического дома, по которому бегали бы наши дети. А убогого мать земля наградила бы новыми глазами. Однако всё это останется лишь фантазией…

Когда в дверном проёме храма показалась гигантская женщина с деревянным креслом в руках, я сразу догадался об её истинном происхождении. Да и стоило ей вальяжно сесть на свой «трон» и закинуть ногу за ногу, как мне с прискорбием пришлось убедиться в правдивости догадки…

И всё же глубоко внутри я надеялся, что ошибаюсь, поэтому сделал шаг вперёд и со всем почтением встал перед сидевшей женщиной.

— Понимаю, что уже поздно, но всё же хочу представиться. Меня зовут Аймон Сильзар. Богиня матери земли нарекла меня героем и отправила в странствие.

— ТЫ УМРЁШЬ! ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ! И НИКАКОЙ ВЕЖЛИВЫЙ ТОН НИЧЕГО УЖЕ НЕ ИЗМЕНИТ! ВЕДЬ ВЫ НАПАЛИ И ОСКОРБИЛИ ДРИАДУ! ДОЧЬ ХЕЛЬТЫ!

— Нет! Должен быть другой выход!

— ТВОЯ СМЕРТЬ! ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ПОКАЯНИЯ! ПОДОЙДИ КО МНЕ И ПРИМИ СВОЮ УЧАСТЬ!

— Отказываюсь! Я отказываюсь умирать!

Оглянувшись, посмотрел в лица товарищей и в их глазах увидел решительность. Они согласны со мной. Согласны, что стоит бороться.

— ТЫ ГЛУПЕЦ! ВЫ ВСЕ ГЛУПЦЫ! Я ЗАСТАВЛЮ ВАС СТРАДАТЬ!

Окружающий нас туман отступил от купола и направился к деревянному креслу, где на земле возле ног дриады начал собираться в плотные сферы, напоминающие яйца. С каждым мгновением они наращивали свой объем. Рядом с ними образовывались другие дымчатые сгустки, которые вскоре преобразовывались точно в такие же туманные яйца.

С дрожащими от нервов ладонями Лавина натянула тетиву и прицелилась в одну из сфер. Я подбежал к ней и загородил ладонью путь стрелы:

— Лавина, не надо.

— Не мешай! Отойди!

— Успокойся. У нас нет возможности рисковать. Надо собрать информацию и для начала понять, что это за яйца.

Повернув голову, я посмотрел на убогого, который в данный момент своими полыхающими глазами разглядывал туманные сферы.

— Алэн прав. Я вижу, как внутри коконов формируются насекомовидные монстры. И я сомневаюсь, что вы способны причинить им вред и хоть как-то остановить их появление из сфер.

В подтверждение словам убогого я увидел, как сотканная из тумана скорлупа пошла трещинами. Наружу стали выбираться белоснежные монстры с зубастыми мордами и длинными когтями на лапах.

От вида вылупившихся уродцев моё сердце забилось с такой силой, что я даже уловил пульсацию в ушах. Мне сейчас следует вдохнуть побольше воздуха и попытаться успокоиться, но вместо этого я невольно дал выход истерии и направил её на убогого.

— Это что за твари⁈

— Не знаю.

— Как их убить⁈

— Сложно так сразу сказать. Надо понаблюдать.

— Ты серьёзно⁈ Предлагаешь подпустить их к куполу?

— Да… или нет… Я пока не уверен ни в чём.

Понимая, что зря трачу время на пустые разговоры, хватаюсь за рукоять рапиры. Достав её из ножен, разворачиваюсь к врагам, которые продолжают выбираться из коконов.

— Ка-а-а-а! Ка-а!

— Ука-а-а-а-а…

Ужасающие возгласы монстров меня совсем не смутили. Я собран. Я готов ко всему…

Плавно вожу глазами по предстоящему полю сражения — стараюсь уловить любые изменения в воздухе. Потому сразу замечаю, когда чудовища срываются с места и выдвигаюсь им навстречу.

Добравшись до купола, монстры принялись размахивать когтями, пытаясь достать парящие в воздухе руны. Но я тут же оказываюсь у ближайшего противника и наношу точечный удар прямо в голову.

Рапира с лёгкостью пронзила тело существа, образовав сквозное отверстие.

Оценив поверженного противника и убедившись, что он перестал шевелиться, я сразу разворачиваюсь и делаю череду молниеносных выпадов, целясь в остальных монстров.

Уловив изменения в обстановке, я оборачиваюсь и замечаю, что рана на голове первого поверженного монстра стремительно затягивается. Вскоре он как ни в чём не бывало вновь стоял на лапах и продолжал нападки на купол.

Пока я внимательно следил за возрождением, одного из существ пришпорила к земле стрела.

— Лавина! Не трать стрелы! Эти твари бессмертные.

— А что тогда нам делать⁈

— Не нам, а ему… Слышь, убогий, ты великий маг или гниль болотная⁈ Хватит просто стоять! Сделай уже что-нибудь!

Альв повернулся, оценил меня взглядом, а после наклонил свой посох, указав им прямо на меня. Вскоре на земле между мной и магом загорелся костёр.

— Опусти лезвие в липкий огонь.

— Липкий⁈ Это как?

— Хватит задавать вопросы и делай то, что тебе сказано.

Он мне указывает? Серьёзно⁈ Сейчас бы врезать ему за высокомерный тон… но, увы, сейчас на пререкания совсем нет времени.

Подбежав к магическому пламени, я спешно окунаю в него рапиру. Лезвие погружается по самую рукоять в костёр, но ничего не происходит, хотя рапира становится значительно тяжелее. У меня ощущение, что её вес увеличился вдвое.

Нет! Дело не в весе! Огонь затягивает рапиру.

Побоявшись упустить оружие, хватаюсь второй рукой и изо всех сил тяну на себя. Когда усиливаю напор, удаётся вырвать оружие из ловушки, и я отшагиваю назад с пылающим клинком в руках.

Осмотрев горящее лезвие, я непроизвольно улыбнулся и с ехидной ухмылкой посмотрел на дриаду, которая продолжала сидеть на импровизированном троне с закинутой ногой на ногу. Но как бы я не демонстрировал ей свой решительный настрой, она никак не реагировала. Складывалось впечатление, будто она спит.

Может, она не способна одновременно контролировать монстров и управлять своим телом?

Перевожу взгляд на тварей и вижу, как они продолжают наносить удары по парящим рунам. Какие-то из знаков уже стали совсем тусклыми, и кажется, что они вот-вот погаснут. Вижу, как один из монстров приготовился совершить убийственный прыжок.

Нет! Руны ослабли. Они не выдержат!

Делаю рывок. Взмахнув пылающим клинком ловлю монстра в воздухе. Лезвие проходит насквозь, и через образовавшийся порез пламя в мгновение распространяется по белоснежной коже, окончательно умертвляя существо.

Перевожу взгляд на следующего противника и тут же вхожу в боевой транс.

Взмах. Укол. Разворот и снова укол.

От каждого точного удара противники сгорают в ярких вспышках. Однако каждая смерть истощает пламя на моём клинке. Оставшегося огня хватит лишь на несколько выпадов.

Надо придумать, как выиграть время, чтобы…

— В сторону!

Услышав крик Лавины, отпрыгиваю и наотмашь наношу круговой удар, растрачивающий последние крупицы жара.

Гниль болотная! У меня нет возможности добраться до костра и обновить огонь на клинке. Купол трещит! Уставшие руны окончательно погасли и образовалась брешь, через которую к нам сейчас прорвутся не только монстры, но и ядовитый туман.

Перехватив клинок обратным хватом, я стискиваю зубы и готовлюсь стать стеной, преграждающей путь всей нечисти, которая проникает через разрыв.

Улавливаю приятный звук натяжения тетивы. Оборачиваюсь и на всякий случай смещаюсь в сторону.

Вижу, как рядом со мной пролетает огненная стрела. Перевожу взгляд на спасительницу и замечаю у её ног свежесозданный костёр с магическим пламенем.

— Милая, ты сама тут справишься⁈

— А у меня есть выбор⁈

— Продержись немного, мне надо подг…

— Ну так шевели задницей! У меня стрелы уже на исходе.

Пригнувшись, дабы случайно не словить шальной «подарок» от любимой, я подбегаю к магическому костру и опускаю в него лезвие. Стараюсь зачерпнуть как можно больше огня. Круговыми, размешивающими движениями я наматываю на рапиру языки пламени.

Накручиваю слои, пока не пришло осознание: на земле больше не осталось огня. Мне как-то удалось расположить абсолютно весь костёр на тоненьком лезвии.

Хоть вес оружия не изменился, но я всё же принял стойку, словно у меня в руках тяжёлый двуручный меч. Обе ладони крепко сжимают рукоять, а разящее жаром лезвие вздымается вверх.

Вот только из-за того, что я этот пылающий факел держу так близко к лицу, по моей лысой голове стекают ручьи пота. Но несмотря на то, что невозможно нормально вдохнуть из-за раскалённого воздуха, я чувствую себя увереннее обычного.

Мне настолько приятно держать могучий меч, что совсем не хочется растрачивать его потенциал на мелких приспешников.

Перевожу взгляд на дриаду и тут же понимаю, что моя догадка была верна. Она не в состоянии шелохнуться, пока контролирует монстров. Сидит с пустыми глазами и никак не обращает внимание на происходящее.

Сжав покрепче клинок, я…

— Алэн, стой.

Оборачиваюсь и смотрю на отвлёкшего меня убогого. Его корона прерывисто моргает, а из носа струится кровь. Судя по обречённому лицу, он вот-вот потеряет концентрацию, и его выбьет из трансцендентности.

— Убогий, ты что творишь⁈

— Превозмогаю…

Он поднял над головой посох, чтоб резко опустить его и воткнуть в землю. Гулкий звук послужил командой для формирующих купол рун. Они замерцали и рассыпались, превратившись в множество огоньков, что тут же устремились к посоху.

Из-за того, что купол пропал, густой туман стремительно стал приближаться, и я понимаю, что в следующие несколько мгновений он накроет нас с головой.

Задерживаю дыхание и вижу, как маг сгибается пополам. Из его рта прыскает кровь. Хочу вмешаться, но замечаю огромный сверкающий шар, парящий над ним и переливающийся удивительно густым пламенем.

— Кхе-кхе… Всё или ничего…

Аймон выставил вперёд посох, и плотный сгусток энергии метнулся в сторону дриады. По мере следования пылающий снаряд уменьшился, превратившись в маленькую красную жемчужину.

Кровавая бусина растворилась в яркой вспышке. Короткий хлопок, и вот уже всё моё тело обдувают горячие потоки воздуха.

Оглушительный взрыв разбрасывает куски грязи.

Тишина…

Всё закончилось? Мы победили?

Оглядевшись и заметив, что несмотря на уничтожение источника, туман никуда не пропадает, я начинаю нервничать.

Мгновение на раздумья. Перехватываю меч и срываюсь с места. Бегу прямо в эпицентр взрыва.

— Стой! Любимый!

Закрываю глаза. Влетаю в пылевое облако. Тут же чувствую, как раскалённые частички грязи налипают на голую кожу. Нестерпимая боль пытается отвлечь меня, но я игнорирую её.

Прислушиваюсь и вскоре улавливаю движение возле себя. Раскрываю глаза в узком прищуре. Вижу обгоревшую дриаду, распластавшуюся на земле. Её кожа обуглилась, а платье с волосами и вовсе исчезли. Гигантская женщина не обращала на меня внимание. Перевернувшись на живот, она упиралась в землю руками и пыталась подняться.

Сжимаю рукоять рапиры и заношу пылающее лезвие над головой дриады…

Герой — это тот, кто готов пожертвовать собой ради спасения мира. И я считал, что способен на подобную жертвенность. Но в итоге, столкнувшись с настоящим выбором, я поступаю как ничтожный эгоист.

Взмах.

Раскалённый клинок прошёл сквозь шею и отделил голову от тела. Вместе с ударом огонь покинул лезвие и перебрался на тело дриады. Теперь пламя пожирает древесную плоть отпрыска бога. Вскоре она сгорит и останется только голова.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось подойти к откатившейся в сторону голове и заглянуть в мёртвые глаза дриады. Моё нутро подсказывало, что она может быть ещё жива. Хотелось убедиться, что её глаза действительно пусты.

— Алэн! Алэн!

— Кхе-кхе. Иду!

Да. Надо поспешить и выбраться из пылевого облака. И так уже изрядно надышался грязью.

Спрятав рапиру в ножны, я вышел на свежий воздух, но Лавину не увидел. На поляне был только лежащий без сознания убогий. И больше никого. Даже назойливый туман отступил.

Уловив скрип, доносившийся из храма, оборачиваюсь и вижу толкающую плечом и пытающуюся выбраться наружу восторженную Лавину. Вскоре ей удалось победить тяжёлую дверь, и я увидел причину её столь широкой улыбки. Девушки прижимала к груди искомый нами гримуар.

— Лавина, будь осторожна. Если ты случайно откроешь книгу мы все умрём.

— Ты, что, за дуру меня считаешь⁈ Я и без сопливых знаю, что письмена читать смертельно опасно… Бесишь! Своей никому ненужной заботой всё настроение испортил.

Пока девушка плевалась ядом, я заметил неладное. Окружающая нас виноградная роща стремительно менялась.

— Лавина, ты там кроме книги ничего не трогала?

— Нет, а чего это ты вдруг… спрашиваешь…

— Гниль болотная. Мы столько говна сейчас наворотили, что так и не понять, какое именно наше действие позвало сюда саму госпожу смерть.

— Я и без твоих аллегорий вижу, что мы в полном дупле.

Вокруг нас творился настоящий хаос природы. Жизнь уходила из этого места. И нам оставалось лишь взирать, как увядает виноградная роща. Молча смотреть, как усыхает лоза, которая мгновение назад была украшена пышной листвой. Нашими стараниями этот зелёный сад превращается в безжизненную пустыню.

Мне одновременно стало и страшно, и стыдно. Я повернулся к Лавине, но даже вид божественной книги в руках любимой нисколько не порадовал меня. Ростки ужаса всё быстрее захватывали моё нутро. Руки задрожали. Осознание совершённого нами давило на разум.

— Дорогая. Мы облажались…

Эмоции бурным потоком стали вырываться наружу. Я почувствовал всепоглощающую беспомощность, и из моих уставших глаз полились слёзы.

— Ой, да ты что⁈

Стоило мне сесть на кресло богини, как оно сразу развалилось подо мной, и я плюхнулся на землю. Вот только за мгновение этого падения я увидел, как пролетают дни чужой жизни. В реальности прошли всего секунды, но моё сознание поглотило образы эльфийского опыта.

Рассыпавшись, кресло богини стремительно уходило в землю, а в местах его останков начали прорастать различные травы да цветы. И из-за этой приятной мягкости моё тело отказывалось подниматься. Хотелось и дальше валяться на этой ароматной поляне и разглядывать небо.

— Чад⁈ Ты там как? Живой?

Немного приподняв голову, я посмотрел на испуганного гнома. Тот стоял с округлыми глазами и нервно поглаживал свою бороду.

Усмехнувшись забавному поведению гнома, я прилёг обратно на траву и сосредоточил взгляд на небе:

— Неужели не видно?

— Если честно, я жуть как перепугался. Ты с таким странным лицом пошёл отгонять от цветов фею, будто собираешься её убить. А потом вместо наказа негодницы решил плюхнуться на кресло, чем и разломал его на части.

— Ну и зачем ты мне пересказываешь мои же действия?

— Ты вёл себя странно. Но я не лез и просто наблюдал. Однако ты уже довольно долго валяешься и с тупым лицом втыкаешь в небо, пока обнаглевшая фея всё продолжает пожирать дорогущие алхимические реагенты.

— Так ты не обо мне переживаешь, а о цветочках?

— Конечно! Как можно вот так уничтожать столь богатую редкими растениями поляну? Это кощунство — превращать такой кладезь реагентов в еду!

— Ну и чего ты как не родной. Присел бы рядом с феей и тоже пощипал бы нужную тебе травку.

— Раз ты настаиваешь. Так и поступлю.

Послышались торопливые шаги. Гимн чуть ли не вприпрыжку бежал ко мне, видимо, чтобы нарвать себе букетик-другой.

Улыбнувшись энтузиазму гнома, я с превеликим удовольствием закинул руки за голову и продолжил вглядываться в облака. Довольно удачно я упал. Здесь колючие ветки почти не скрывают неба, потому я могу насладиться прекрасным видом.

Длинные полотна облаков смешиваются друг с другом и вытягиваются в бесконечные полосы.

Пока я гляжу на эту неописуемую красоту, меня переполняют романтические мысли. Хочется как птица взмыть вверх и помчаться вдаль, завладеть чувством свободы, наслаждаясь стремительным полётом сквозь неизвестность бытия.

— Чад, у меня проблема.

— Замечательно, конечно. А я тут причём?

— Так сказать, я просто решил поделиться болью.

— Делись. Только, пожалуйста, без этих… долгих вступлений.

— Если без предисловий, то я не знаю куда складывать собранные целебные травы.

— Так загрузи их в инвентарь.

— Чтобы не потерять свои свойства, целебные травы должны дышать. Поэтому запихивать их в инвентарь — полное кощунство.

— Тогда достань из инвентаря какую-нить сумку.

— У меня нет там ничего подобного.

— Смешно. Ты таскаешь в своей «дырке» всевозможный хлам, начиная от светильников и заканчивая масками, а небольшой и вместительной сумки нет.

— Чего тут смешного? Ведь это глупо — в большом сундуке хранить другой сундук, но поменьше.

Услышав логическое изречение непрошибаемого гнома, я непроизвольно улыбнулся. Понял, что стал немного лучше понимать этот удивительный бородатый народ. Но вскоре, вслед за голодным урчанием живота, нахмурился.

Эх. Я бы сейчас с удовольствием испытывал приятную тяжесть, вызванную перееданием сыра. Но всё испортил Аймон, сжёгший мои припасы еды. Теперь приходиться терпеть урчание в пустом желудке.

— Гимн, я тут кое-что вспомнил.

— Да, слушаю.

— Когда я в первый раз прибыл к креслу богини, меня встретил агрессивный туман. Испугавшись, я побежали прочь. И вот в пылу суеты мне пришлось бросить плетёную корзинку. Думаю, если ты осмотришься, то найдёшь её, лежащую под каким-нибудь деревом.

— Большое спасибо.

Я прислушался к тому, как гном встаёт на ноги и торопливо куда-то уходит. Когда его шаги стали еле слышны, я вновь сосредоточился на небесном своде.

М-да. Видимо я окончательно изголодался, раз считаю будто вон то облако похоже на шматок сыра. Хотя, если приглядеться, можно заметить насыщенную и аппетитную форму. Своей нежность напоминает сливочный сыр с явно выраженными творожными нотками. Ароматная и пикантная вкуснятина. Дабы оценить всю палитру вкусовой картины, нельзя спешить. Надкусывать и пережёвывать каждый кусочек стоит с крайней тщательностью, растворяя и насыщая часть деликатеса таящими соками…

— Я нашёл! Я нашёл! Чад! Я нашёл её!

— …

Каждый последующий возглас гнома звучал громче предыдущего, оттого я понимал, что бородатый бежит ко мне со всех ног.

— Чад! Гляди… Корзина. Гы-гы.

Повернувшись набок и приподнявшись на руках, я заглянул в эти счастливые глаза и непроизвольно улыбнулся.

— Хах. Какой маленький ты и какая огромная корзина! А вы забавно смотритесь вместе.

— Хм… Может быть. Но лямки действительно надо сместить, да и ремешки затянуть. А то днище по пяткам бьёт.

— Вот и займись этим, как загрузишь собранную траву. Только поспеши. Я хочу успеть покинуть этот лес до наступления темноты.

— Понял.

Уловив жужжание, я повернулся и увидел, как на моё плечо уселась фея. Пристально посмотрел на наглое создание и слегка наклонил голову. Лан держала в лапах пышный бутон цветка и с чавкающим звуком пережёвывала один из лепестков.

— Лан, ты издеваешься? Я как бы тоже жрать хочу.

— Ж-ж-ж-ж.

— Да-да, конечно… Так я тебя и понял…

Дабы не мешать гному со сбором редких трав, я поднялся и отошёл в сторонку от цветочной поляны.

Немного осмотрел всё ещё спящего под деревом Аймона и, не заострив ни на чём конкретном внимание, вновь поднял глаза к небу.

Смотрю вдаль и пытаюсь осознать перемены.

В моей голове что-то изменилось. Мысли путаются. Есть ощущение чужого сознания. Оно вытесняет из меня тот привычный страх, которым было пропитано это тело. Мне больше не хочется прятаться от проблем и отворачиваться от слабых. Теперь я жажду получить признание. Встать на пьедестал и любоваться восторженными взглядами.

Люди должны мной восхищаться и кормить…

— Бесит.

Я даже не думаю о жратве, а мой живот всё играет голодную симфонию. И всё из-за прожорливой феи на плече. Своим чавканьем она лишь раззадоривает мой аппетит.

Эх, я сейчас готов пожрать аж целый мир три раза…

Одёрнув себя от странной мысли, я вновь сконцентрировал взор на небе. Стал приглядываться к существу, чья кожа виднеется высоко за облаками.

— Гимн, а что это за мерзкое существо оплетает небо? С виду склизкое и похоже на чьи-то внутренности.

— Специально для ничего не знающих арсантов: в книжных лавках продают детские справочники, в которых можно найти ответы на любой глупый вопрос.

— Это ты меня так заткнул, намекая, что больше не будешь отвечать на мои тупорылые вопросы?

— Нет, просто вспомнил про справочник. Вот и решил поделиться важной для тебя информацией.

— Это, конечно, всё замечательно. Спасибо тебе за это. Но ты собираешься мне рассказывать про блевотину в небе⁈

— Чад, раньше ты не был таким раздражительным. Ты там… что? Копчиком ударился, когда падал с кресла?

— Даже если и так, тебе-то что⁈ Или ты готов целовать мою задницу лишь бы она перестала зудеть⁈

— Арсант, если ты не знал, гномы — злопамятный народ.

— Да ну⁈ Ты, чё, собрался меня травить припасёнными остатками яда? Думаешь, я не видел, как ты прятал флакон за пазуху?

— Ладно… Эта перебранка ни к чему. Предлагаю закрыть темы.

— Да пошёл ты! Я вроде задал нормальный вопрос, а ты его не просто проигнорировал, но и выставил меня идиотом.

— Ам-м, да? Напомни, а о чём ты спрашивал?

Тяжело выдохнув, я вновь поднял глаза к небу.

— Бесишь… Я хотел узнать о склизкой штуковине за облаками.

— Ну да, ну да… припоминаю. Ты действительно интересовался Вуалью Эдема. Так что извиняюсь, что не заострил внимание на волнующей тебя теме.

— Да начни уже рассказывать. Прошу… Уже темнеет.

Вечер стремительно близится к ночи, отчего света стало совсем мало. Однако очертания небесного существа теперь различаются намного лучше. Всё потому, что эта склизкая субстанция и является источником света.

— Перед тем, как создать всё живое, Владыка укутал небо вуалью, которая не просто ограждает нас от взора злых богов, но и дарит дневной свет. Однако Вуаль Эдема не всесильна и порой устаёт. У небесного существа заканчиваются силы, и оно уходит в долгую спячку. Ну а на мир обрушиваются суровый холод и непроглядная тьма. Бесконечная холодная ночь с неистовой метелью.

— А как люди выживают зимой? Без дневного-то света?

— Огонь и алхимия. Костры и лампы. Каждый выживает как может. Ну а вот арсанты разницы не замечают, так как привыкли жить под солнцем обелиска.

— То есть зиму проще переждать в городе арсантов?

— Да кто тебя пустит обратно? Ты выбрал кочевой образ жизни и не захотел сосуществовать в безопасной тюрьме. Остался бы там, бед бы не знал. Но ты добровольно отказался от всех благ солнца и решил попутешествовать… Скажи, оно того стояло?

— Ну а ты бы себя добровольно посадил в золотую клетку?

— Не знаю. Скорее всего я бы…

— Нет! Ты сразу не отвечай. Обдумай всё хорошенько. Обмозгуй всё, пока мы будем сваливать из этого мрачного леса. Ну а как сядем перед костром, тогда подробно и без спешки выложишь всё на духу. Договор?

— Хм. Разговариваешь со мной как с маленьким… Хорошо, давай помолчим, раз ты так хочешь насладиться ночной тишиной.

Когда мы перебрались через реку, отделяющую земли осквернённого леса от колкого леса, я почувствовал нежный хвойный аромат. Ведомые свежим воздухом, мы решили устроить привал. Расположились недалеко от моста — возле речного берега.

Из-за того, что Аймон всё ещё спал непробудным сном, мне пришлось самому добывать огонь, ударяя друг о друга специальные камни, которые любезно предоставил гном. Мне долго не удавалось разжечь костёр. Я много злился и психовал. Но в итоге оно того стоило. Потому как я сейчас наслаждаюсь изумительным вкусом плавленого сыра.

— Гимн, ты кулинарный гений! Сыр во рту так вкусно и горячо растекается…

— Мой отец любил всё поджаривать… даже уже готовую еду. Он объяснял это тем, что огонь сжигает всю гадость и делает продукты более чистыми. С тех времён у меня вот и появилась у меня привычка сидеть перед костром с палкой… Кстати, хочешь попробовать жареное вяленое мясо?

Гимн протянул мне ветку с нанизанным на ней шматком мяса.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю сыр.

Я отломил от лежащего на коленях кругляка сыра небольшой кусочек и наколол его на палку, чтоб вновь опустить в пламя.

— Чад, мне как-то неловко, что мы трапезничаем только вдвоём. Может, твоего друга разбудим? Вдруг он тоже голодный?

— Нет. Ему сейчас полезнее выспаться. Когда я нёс его на плече, то слышал, как он жалобно бормочет во сне. Думаю, те ублюдки напоили его туманом из бутылки или другой ужасной гадостью.

— Звучит печально. Тогда пусть набирается сил… Ты, кстати, Чад тоже ложись спать, а я посторожу.

— Да, ты прав. Я и впрямь устал. Вот после трапезы воспользуюсь твоим предложением и попробую уснуть… Кстати, Гимн, ты Лан не видел? А то она уже давно улетела и не возвращается.

— Хах! Ну так фея спит уже давно. Она сплела гнездо у альва на голове и укрылась его волосами, будто одеялом. Выглядит забавно.

Наклонившись, я взглянул на лежащего в стороне от костра Аймона и сразу обнаружил фею. Улыбнулся и перевёл взгляд на плетёную корзину, что стояла недалеко от альва.

— Гимн, а на кой тебе столько редких трав? Ты ведь не алхимик. Да и ремеслом своим называешь писательство…

— Я их собирал не для себя.

— Ну, мне они тоже не нужны.

— Не для себя, и не для тебя. Я их собирал для грибного короля. Хочу после путешествия попросить тебя представить меня ему.

— Так мы ведь не скоро вернёмся. И ты всё это время собрался таскаться с корзиной, которая больше тебя? А ради чего вообще? Что ты хочешь от него получить?

— Хочу сделать его героем одного из своих произведений.

— Ага. Значит, присматриваешься к другим… Понятно. Меня одного тебе недостаточно…

— Чад, ты чего? Обиделся?

— Не-е-е. С чего бы вдруг… Я просто устал.

— Надеюсь, это правда.

Отвернувшись от костра, я попробовал разглядеть другой берег реки через ночную тьму. Где-то там простилается осквернённый лес с шипастыми деревьями векта. Я смотрел вдаль с тёплой ностальгией на место, которое раньше меня так пугало…

Вдруг я замечаю: на другом берегу реки небольшой огонёк, похожий на свет от факела. Осознав, что он движется в сторону моста, я напрягся и сразу сфокусировался на ощущении пространства. Хоть расстояние и приличное, но мне всё же удалось разглядеть «незваных гостей».

Это были те самые два заленокожих великана, которых я недавно видел в мёртвой деревне. Укутанный в шкуру зверя шёл немного впереди и указывал дорогу поднятым над головой факелом. За ним шёл раздетый по пояс орк и со скучающим видом разглядывал кровавые руны на своём предплечье, коими был покрыт весь его торс. Приглядевшись к татуированному великану, я заметил у него на плече ту девушку, что была с ними в деревне.

Если проследить за их взглядами, то сразу можно заключить, что они заметили наш костёр. Да и изначально я сглупил, когда решил разбить лагерь прямо возле моста. Всё сложилось таким образом, что наша встреча была неизбежна. Но это не страшно, ведь бежать я не собираюсь. Даже наоборот, во мне откуда-то появилась решимость спасти эту бедную девушку.

Поднявшись на ноги, я поднёс к губам палку с расплавленным сыром и поспешно засунул в рот остатки деликатеса. Хотел уже отбросить в сторону эту тоненькую палку за ненадобностью, но почему-то вместо этого сжал её в руке, словно любимый меч.

— Гимн, поспеши и разбуди Аймона. Скажи, что на меня напали орки.

— Аа-а⁈ Орки? Где?

— Поспеши.

Проследив взглядом за гномом и убедившись, что он уже приступил к выполнению моей просьбы, я расправил плечи и зашагал навстречу к оркам.

Знаю, что битва неизбежна. Но не понимаю, почему я сам так стремлюсь столкнуться с этой опасностью? Странно всё это. Особенно то, что я не просто не страшусь предстоящего сражения, а даже наоборот… предвкушаю его.

В прошлый раз, когда состоялась судьбоносная встреча, я не решился действовать и бросил девушку в беде. Но сейчас мне удалось перешагнуть через неуверенность в себе и без паники посмотреть вперёд.

Взойдя на деревянный мост, я остановился по центру, преграждая дорогу. Приняв максимально устойчивую позу, стал следить за приближающимся огоньком факела. Дождавшись, когда натужно заскрипели доски под весом великанов, я вышел на свет.

— Ы-ы. Крахтан, смотри. Там на мосту кто-то стоит.

Рожи у орков похожие, как у братьев, однако взгляды разнятся. Великан с голым торсом и девушкой на плече смотрит на меня изучающе, с любопытством. Другой, что облачён в шкуру животного, таращится непонимающим тупым хрючелом.

— Ты чего? Его только сейчас заметил? Не понимаю, как ты с такой наблюдательностью вообще дожил до сего дня.

— Я живу долго… Потому, что я… Сильный! Ы-ы.

— Ага, ещё красивый и умный.

Устав выслушивать глупости, я подошёл ещё ближе.

— Вы там ещё поцелуйтесь! Уроды.

Вроде я спровоцировал их, но почему-то они даже не шелохнулись.

— Ы-ы. Слышал… Крахтан? Он тебя… Уродом назвал.

— Ошибаешься. Это предназначалось именно тебе.

— Неправда! Ты ведь сам… Сказал, что… Я красивый… Или ты соврал? Ы?

— Не-е, ты чего! Я высказал неприкрытое и немного притворное мнение. Но вот он с этим не согласен.

— Ы-ыгы-гы-гы… Ы? Как не согласен⁈

Дебильный смех великана сбил с толку, но я быстро вернул самообладание, когда заметил, что глупый орк схватился за висевший на поясе топор.

— Да. Ты правильно направляешь свой тесак. Именно этот недоумок и назвал тебя уродом. А ещё он думает, что ты глупый.

— Ы-ы! Накажу! Очень больно накажу!

— Давай! Вперёд!. Можешь убить этого арсанта. Хочу попробовать лечебного мяса.

— Ы-ы-ы!

Услышав команду, укутанный в шкуру великан скрестил в руках топор с факелом и решительно направился на меня. Чем ближе он подходил, тем лучше ощущалась разница в нашем росте.

Какой же он всё-таки огромный…

Разворачиваюсь боком, дабы казаться ещё меньше и выставляю вперёд деревянную «рапиру». Направляю кончик палки на шагающего на меня орка и жду.

Орк поднял над головой топор, и я сосредоточил свой взор на лезвии. Нельзя упустить мгновения, когда он обрушит его вниз.

Напрягаюсь. Понимаю, что одновременно со следующим шагом он атакует…

Но вдруг мои глаза одолевает яркий свет. Не понимая, что произошло, я двигаюсь на одних лишь инстинктах и ухожу в сторону.

С дробящим звуком во все стороны полетели деревянные щепки. Лезвие топора глубоко вошло в доски, в место, где я только что стоял.

Может орк и глупый, но в бою обладает неплохим чутьём. Потому как перед ударом ослепил меня светом факела. Надо быть с ним настороже, нельзя упускать шанса… на контратаку!

Воспользовавшись заминкой, что топор застрял в покрытии моста, делаю шаг вперёд и наношу колкий удар целясь в открытый глаз.

— Ы-ы-ыа-а-а!

Палка вошла в глазницу. Брызнула кровь.

Я пытался, но не смог протолкнуть ветку глубже. Она намертво застряла в черепе. Придётся оставить её в кровоточащей ране и поспешно отступить.

Разъярённый орк рывком выдрал из досок свой топор и начал бездумно им размахивать.

— Ы-ыа-а-а-а!

Кружу вокруг раненого зверя. Пытаюсь прятаться в слепой зоне. Но каждый раз лезвие со свистом проходит в опасной близости с моим лицом.

Стараюсь запутать его. Однако никакие мои кульбиты не дают результата. Всё без толку. Орк словно видит меня затылком или даже чует. Но я не собираюсь сдаваться. Даже если нет оружия, у меня есть кулаки!

Захожу ему за спину. Но стоит мне сделать ещё один шаг, как орк встречает меня пинком ноги.

Сильный толчок отбрасывает меня в сторону, и я спиной влетаю в поручень моста. В момент приземления мои лопатки опасно хрустнули, отчего из меня сразу улетучилась вся прыть.

Я лежу на досках лицом вниз и старательно моргаю, дабы избавиться от головокружения. Хоть удар и пришёлся мне по груди, но в голове всё равно разверзся ужасный гул.

Напрягаю руки. Пытаюсь поднять дрожащее тело. Но понимаю, что, как бы я не спешил, мне не успеть уйти от завершающего удара.

— Итан! Замри и не двигайся!

— М-м?

Время идёт, а топор орка так и не обрушивается на мою шею.

Приятно, что он послушался своего брата орка. Вот только не понятно, зачем тот попросил его замереть?

Выворачиваю голову и вижу застывшего орка с торчащей из глаза палкой. Вокруг замершего великана кружили маленькие огоньки. Они плавали по воздуху и опасно искрились.

Обрадовавшись явлению спасителя, я повернул голову и увидел шагающего по мосту Аймона с огненной короной над головой и пылающими глазами.

— Чад, ты чем думал, когда отправлял незнакомца меня будить? Я с трудом сдержался, дабы не поджарить гнома до состояния пепла. Уж слишком он раздражающий.

— Готов выслушать все твои недовольства после того, как ты разберешься с этими двумя и спасёшь бедную девушку.

Я перевёл взгляд на застывшего великана. Тот так и не шелохнулся. Приглядевшись к его тупой роже, осознал, что орк совсем не боится парящих вокруг него огоньков, а замер он лишь потому, что так сказал его брат.

— В таком случае придётся отпустить их.

— Почему?

— Думаю, если нападу, то пострадает и девушка, которую ты так желаешь спасти. Да и связываться с опытным шаманом — гиблое дело. Вон, погляди на количество его татуировок. Трудно представить сколько он уже провёл ритуалов.

Повернув голову, я посмотрел на татуированного орка. Он пристально разглядывал альва и прислушивался к нашему разговору.

— Аймон, я доверяю тебе. Поступай, как знаешь. Главное, спаси её.

Шаман смахнул с плеча девушку. Она с гулким звуком упала на деревянное покрытие моста и по инерции откатилась в сторону.

— Я не против пойти на твои условия, пылающий альв. Можете забирать этот кусок грязи.

— Рад, что нам удалось договориться. А теперь ступайте прочь.

Одновременно со словами Аймона погасли все огоньки, что кружили вокруг глупого великана.

— Итан, хватит притворятся деревом. Пошли.

— Ы-ы? Куда? В поселение?

— Нет. Не особо хочется возвращаться с пустыми руками. Погуляем в округе. Вдруг удастся наткнуться на беззащитную женщину.

— Ну ладно… Пошли. Ы…

Орки двинулись обратно в сторону осквернённого леса, но вскоре татуированный великан остановился и повернул к нам голову.

— Мой тебе совет, Альв. Лучше беги-ка от этого арсанта-недоумка, грезящего о мнимой справедливости… Карман полнее будет.

— Ещё шаманы мне советы не раздавали. Иди с миром, пока я не передумал.

— И на том спасибо, что не бьёшь нас в спину.

Наблюдая за тем, как великаны удаляются, я упёрся руками в доски и начал подниматься на ноги. Почти от каждого резкого движения моя грудь неприятно ныла. Кажется, тот удар сломал несколько рёбер.

Тем временем альв с тяжёлым лицом смотрел в спины оркам. Неужели он задумался над последними словами?

— Аймон, а что не так с арсантами? Почему он заострил на этом внимание?

— На арсантов часто нападают из-за их чудодейственной крови. Небольшой кусочек мяса является как противоядием, так и лекарством от многих болезней. Потому все, кто путешествуют с ними, рискуют своими жизнями.

Подойдя к лежащей на мосту девушке, я присел на корточки и бегло осмотрел её грязные вонючие лохмотья.

— Получается тот орк тем советом проявил о тебе беспокойство?

Сперва я подумал, что девушка без сознания, просто с открытыми глазами. Но когда заглянул в эти пустые, как у дохлой рыбы глаза, то увидел, что взгляд сфокусировался на моём лице.

— Орки обычно не убивают, так как люди для них — ценный ресурс. Вроде я рассказывал тебе, что мужчин они кидают в яму и заставляют сражаться друг с другом, а женщин превращают в скот. Однако тебя они не захотели пленить… Тебя они собирались убить.

Просунув под разорванную одежду руки, я приподнял девушку. Её взгляд вновь сфокусировался на мне и так же быстро погрузился обратно в безразличие.

— Что ты пытаешься сказать?

Поднявшись на ноги с девушкой на руках, я развернулся и направился в сторону лагерного костра. Аймон последовал за мной.

— Думаю, шаман заинтересовался твоим мясом, но моё появление разрушило его планы. Вот он и намекнул, что если вдруг я решу бросить тебя, то он готов меня щедро отблагодарить байтами. Вполне вероятно, что эти двое сделают небольшой крюк и вернутся проверить, не разделились ли мы с тобой. Поэтому прошу в ближайшее время не отходи от меня далеко. Помни, что за твоим аппетитным тельцем охотятся.

— Раз ты всё это понимаешь, почему тогда не убил их?

— Для сотворения огня и манипуляции им требуется немалое время. Ну а вот шаман может колдовать на бегу. Хоть он и слабее меня, но противник проблемный.

— Я рад, что ты в этой ситуации не стал рисковать.

— Кстати, по поводу рисков. Что ты собрался делать с девкой?

— Когда мы с Гимном блуждали по пещерам шпиля, тот стремился спасти какую-то девушку. Но в темнице её не оказалось.

— Шпиль? Пещеры? Темница?

— Забавно, что ты спрашиваешь… Аймон, скажи, что ты помнишь последнее.

— Помню затяжную битву на истощение с туманным воплощением дриады. Она отступила, и я свалился без сил… Как долго я спал?

— Начнём с того, что… А-а-а⁈ Больно!

Моё тело переполнилось ужасным жгучим чувством. Казалось, словно мои кости выворачиваются на изнанку.

— Чад! Что с тобой⁈

— Не приближайся! Стой там… Аа-а! Как же это больна-а-а-а…

Не в силах этого терпеть, я упал на колени и уронил девушку на землю.

Пытаясь обнаружить источник боли, я опустил глаза и увидел, что деревянные элементы моих доспехов ожили. Лозы двигались, как настоящие змеи, и начали тянуться к девушке. Каждое их движение отдавалось жгучей болью из-за того, что они пытались покинуть меня.

Корневая система деревянных щупалец настолько проросла в моём теле, что, похоже, даже оплетает кости. И в момент, когда лозы отделяются, они вырывают из меня куски плоти, заливая всё кровью.

— А-а-а-а-а-а! Гадство…

Дабы не потерять сознание, я стиснул зубы и сжал кулаки. Мне надо срочно залатать раны, иначе потеряю ещё больше крови. Благо, уже ничего мне не мешает, все чужеродные отростки покинули моё тело и в данный момент закутывают в кокон лежащую на земле девушку.

Сконцентрировавшись на своей сути, я напрягся и заставил сместиться золотые корни и заполнить только что образовавшиеся пустоты. Множество коротких процедур, и мне довольно быстро удалось заделать бреши и остановить кровь. Однако силы меня всё равно покидали. И стоило мне обрадоваться этой маленькой победе, как я тут же расслабился и закрыл глаза.

Мой разум ещё пребывает во сне, но я уже чувствую облегчение. Мне наконец удалось выспаться, и я, наверное, впервые просыпаюсь в приподнятом настроении и со свежей головой.

Открываю глаза и замечаю прекрасное личико зеленовласой девушки. Её кожа поблёскивает в голубых лучах рассвета, когда она нависает надо мной и с лёгким прищуром да доброй улыбкой наблюдает за моим пробуждением. Смотрю на идеальное личико и вижу нереально красивую галлюцинацию. Ощущаю, как пальцы привлекательной девушки с приятной заботой массируют мою голову.

Моргаю, зажмуриваюсь и вновь распахиваю глаза. Тут же осознаю, что лежу на неправильной подушке, и мой затылок чувствует её колени.

Пытаюсь подняться, но девушка не даёт это сделать. Она схватила меня за волосы и с нажимом уложила обратно на мягкие ножки.

— Э-э⁈ Это что за насильственная забота?

— Прошу, расслабься…

Девушка удерживает меня силой и не позволяет подняться, но делает это с притягательной улыбкой и лёгким смущением. Вижу, как стесняется, но руки не убирает. И даже наоборот, её пальцы заплясали по моей макушке с ещё большей интенсивностью, а лёгкое поглаживание превратилось в расслабляющий массаж.

Балдё-ё-ёж…

Смирившись со своей участью, я прикрыл глаза. Даже потеряв возможность крутить головой, решаю, что стоит осмотреться, хотя бы при помощи внутреннего радара. Вот только мне как-то сложно сосредоточиться и не отвлекаться на расслабляющие движения, ритмичные поглаживания и массирующие расчёсывания.

— За ушком не трогай. Щекотно.

— Хорошо. А что скажешь об этом?

— Да-да… Здесь приятно. Да-а…

Собрав растерянную волю, мне всё же удалось ощутить окружающее меня пространство. Сфокусировавшись, я быстро нашёл компаньонов, которые не смогли уберечь мою голову от посягательств.

Как-то непривычно смотреть на Аймона без пылающей короны. Он сидел перед костром и с пустым взглядом словно взирал на огонь, хотя со стороны казалось, что он ничего не видит. На его коленях развалилась фея. Она старательно жевала огромное яблоко.

А вот Гимн валяется недалеко от нас. Лежит в сторонке и всячески брыкается. Он не может пошевелиться, потому как его тело замотано в рулон из переплетённой травы. Также я заметил у него во рту мешающий разговаривать кляп из скомканных корешков.

— Это ведь ты связала гнома? Объяснишь, зачем?

— Он тыкал в меня палкой.

— Звучит ужасно. И всё же мне интересны подробности.

— Нет. Я стесняюсь.

— Тогда может избавишь Гимна от пут? Пусть сам всё расскажет.

— Ладно.

Девушка даже не посмотрела в его сторону, однако оплетающая гнома трава зашевелилась и стала расползаться. Вскоре Гимн освободился от зелёных оков и избавился от кляпа.

— Тьфу-тьфу… Какой же неприятный вкус газона.

Только когда гном поднялся на ноги, девушка изволила взглянуть на него.

— Не молчи, бородатый! Начинай каяться в грехах, или я тебя сейчас в землю закопаю! Поверь, вкус почвы тебе не так сильно понравится.

Удивительно, как из такого миленького и аккуратного ротика могут вырываться столь ядовитые слова. Эта красавица меня пугает.

— Чад, ты не подумай. В моих действиях не было злого умысла.

— Мелкий урод, хватит сотрясать воздух! Приступай уже к подробному объяснению своего проступка.

Глаза гнома выглядели круглее обычного, и он жалостливо смотрел на меня, ища сочувствия и поддержки.

— Я хороший малый. Нет в моих поступках греха. Вот, к примеру, ночью, когда ты заорал от боли, я тут же поспешил к тебе на помощь, хоть сразу и замер. Потому как увидел, что деревянные отростки покидают твои доспехи, чтобы окутать тело девушки. Я боялся приблизиться, и мне оставалось лишь наблюдать как вокруг девушки образовывается скорлупа. Кстати, Чад, ты ведь в курсе, что куколки бабочки напоминают кору дерева затем, чтобы маскироваться от глаз хищника. А ещё волокна куколки достаточно крепки для защиты от погодных условий. Но вот кокон, который образовали отростки твоих доспехов, не просто сымитировал древесную кору, а он сам представлял из себя твердую броню из сплетённых вместе растительных волокон. Я тогда взял палку и начал тыкать куколку, уже понимая, что скорлупа крепка настолько, что её не пробить даже копьём. И всё же защитный механизм для того и существует, дабы оберегать от потенциальных угроз. Отсюда появляется вопрос: какой силой должен обладать хищник, чтобы пробить эту неприступную крепость? Вначале я предположил, что столь сильная оборона нужна для долгой консервации и девушка собирается спать в замурованном состоянии несколько сезонов. Однако отмёл эту идею, когда заметил, что температура защитной оболочки стремительно повышается. А это значило, что к утру она должна была вылупиться. Обрадовавшись открытию, я приготовился ждать. Ночь длинна, но я не заметил течения времени, потому как без устали продолжал изучать деревянный кокон. Прямо перед рассветом наступил момент раскрытия. Из многочисленных трещин скорлупы стала выливаться тягучая субстанция, от которой шёл горячий пар. Панцирь лопнул, разбросав деревянные осколки, и в следующий момент я увидел лицо, которое отличалось от изначального. Черты стали более круглыми, выразительными и даже слегка детскими. Но я не успел как следует полюбоваться лицом, потому как оно наполнилось гневом, и под аккомпанемент истеричного крика моё тело было захвачено в травяную тюрьму. Хоть убей, не понимаю, какой именно мой поступок разозлил девушку. Я даже пытался оправдаться, за что и был закупорен кляпом в рот. Несправедливо…

— Папочка. Пожалуйста. Разреши убить его… Он раздражает!

Значит, моя догадка оказалась верной. Я лежу на коленях у спасённой девушки. Она сменила свои грязные тряпки на роскошное платье, сотканное из травинок и стебельков, а её волосы поменяли цвет с чёрного на зелёный.

Так. Стоп. Как она меня только что назвала? Папочкой? С каких это пор спасение из беды делает меня опекуном пострадавшей?

Нет. Я не о том сейчас думаю. Надо уже до конца разобраться в ситуации и понять, что такого натворил гном.

— Прости, но можешь всё же рассказать? Чем тебя так разозлил Гимн?

— Глупый коротышка бесстыдно пялился на меня.

— А? Тебя разозлил его взгляд? И всё?

— Ты чего? Нет… В коконе вся одежда растворилась, и после вылупления я оказалась абсолютно голая. Представь! Я открываю глаза и вижу озабоченное лицо гнома! Таращился на меня и не собирался отворачиваться! Столь пристальный взгляд меня, если честно, даже напугал.

Так вон оно что случилось. Да, как-то неприятно получилось. Думаю, стоит сгладить ситуацию либо вовсе сменить тему разговора.

— Объясни, а почему ты назвала меня папой?

— Раньше я существовала как глухой отголосок матери земли. Но после того, как меня посадили в твою плоть, всё изменилось. Ты дал мне имя и вырастил, вскормив собственной кровью. Ты больше, чем отец. Ты дал мне толчок к развитию.

Имя? Когда это я успел дать ей имя⁈ М-да. Ну и как мне теперь узнать его? Напрямую ведь не спросишь.

— Кстати, а какая интерпретация твоего имени тебе больше нравится?

— Я хочу, чтоб ты называл меня полным именем! Но если всё же придётся сокращать, то Ферра звучит приятненько.

— Ферра, позволь мне подняться, а то голова уже разболелась от столь долгого массажа.

— Ой. Прости, пап…

Девушка отдёрнула свои ладони, и я наконец почувствовал свободу. Поднявшись рывком, я сел, развернулся полубоком и состроил суровое лицо.

— Так. Ферра… Мне надо пойти поговорить с Аймоном, но за время моего отсутствия попытайся помириться с Гимном. Да, он виноват, но, думаю, стоит его простить хотя бы за то, что у него в инвентаре есть запас вкуснейшего сыра.

— Сыр? Сомневаюсь, что может быть вкусным прокисшее да засохшее молоко коровы. По мне, так лучше утолить голод горячей человеческой кровью.

— Может, сыр с виду выглядит непривлекательно, но стоит откусить маленький кусочек, как тут же ты изменишь своё мнение. Твой язык начнёт ликовать от наслаждения. Каждый раз, смыкая зубы и разжёвывая деликатес, ты будешь чувствовать восторг, по ощущениям сравнимый с экстазом, а рот будет наполняться слюной так быстро, что они потекут по подбородку, если не успеешь проглотить угощение.

— Хм. Ладно, уговорил… Бородатый, расчехляй инвентарь! Я хочу попробовать сыр!

Щёки гнома округлились, и из-под его рыжей бороды проглянула добрая улыбка.

— Хах… Как раз для таких случаев у меня припрятаны особые угощения.

Приятно видеть, что гном не держит на Ферру обиду, несмотря на все те унижения, которые ему пришлось вытерпеть. Думаю, если оставлю их наедине, ничего плохого не произойдёт.

Я встал, немного прошёлся и остановился у сидевшего возле костра альва. Тот всё также безучастно смотрел на очертания огня и поглаживал хрустящую яблоком фею.

— Аймон, я подсяду?

— Да, прошу.

Мне не хотелось, чтобы наш разговор услышали, поэтому после того, как сел, я ещё и придвинулся к нему.

— Слушай, Аймон. Ты ведь не слепой? Твои глаза ведь что-то да видят?

— Цветные очертания. Размытые пятна, словно открыл глаза в мутной воде.

— Я вот тоже сейчас собираюсь отказаться от возможности видеть и чувствовать. Снова стану малюсенькой и беспомощной драгоценностью до момента, пока не найдётся новое тело.

— Вроде понимаю, к чему ты клонишь. Но, чтобы не плодить недопониманий, попрошу тебя выложить свой план.

— Всё дело в богине эльфов, что играет мной, как куклой на верёвочках. Вначале посадила в моё тело древесные отростки и наказала о них заботиться. А потом отправила на поиски гримуара с целью вернуть его обратно в храм. Кстати, этот гримуар как раз находится в поселении орков, куда изначально мы и направлялись.

— Храм? Тот храм, что стоит по центру деревни Сканерг?

— Да. Я обязан найти гримуар и вернуть в тот самый храм.

Плечи альва опустились, а губы задрожали.

— Мне стыдно, что мой грех затронул и тебя… К слову, Хельта не говорила, как собирается поступить со мной? Поступить с тем, кто виновен в осквернении леса…

— Она злится на тебя. Очень злится… Но вредить тебе не собирается. Наоборот. Хочет, чтоб ты исправил свою ошибку.

Хоть по щекам Аймона и потекли слёзы, но его лицо наполнилось уверенностью.

— Спасибо! Спасибо, что дали мне шанс. Я найду и верну гримуар. Спасу похищенных женщин. А после обрушу на поселение орков… пламя самого Аида!

Схватив альва за плечо, я крепко прижал его к себе.

— Дружище. Мне нравится твой настрой. Но давай поменьше энтузиазма. Ну или хотя бы оставь одного орка в живых.

— Зачем тебе орк?

Засунув два пальца в рот, я достал из горла золотой зуб, который хранит в себе мою суть. Вскоре сознание разделилось. Я потерял возможность управлять телом и остался простым лишь наблюдателем.

— Богиня запретила мне вселяться в тела людей, гномов и эльфов. Дозволено порабощать лишь обитателей болот.

Альв хоть почти ничего не видел, но понимал. Он не удивился происходящему и с решимостью принял вложенный ему в ладонь артефакт.

— Хорошо. Я подберу для тебя подходящую кандидатуру.

Почувствовав тепло маленьких пальчиков, я осознал, что Аймон единственный, кому мне хочется довериться. Ведь за всё время нашего путешествия, он не только старался защитить меня, но и пытался научить мудрости своей долгой жизни.

— Как ты, думаю, уже догадался, я планирую отвести девушку в безопасное место. Но вот гном мне там ни к чему. Поэтому хочу уговорить Гимна последовать за тобой. У него в инвентаре много полезного барахла, да и сам он довольно смышлёный. Кстати, лишь благодаря ему мне удалось вытащить тебя из той темницы.

Аймон немного засуетился — стал прощупывать своё одеяние. Видимо, искал достойное хранилище для моей персоны. Вскоре он просунул руку за пазуху и запихнул меня во внутренний карман, который и так был полон сухофруктов и сушёных кореньев.

Надеюсь, это моё временное убежище, и мне долго не придётся тесниться со съестными запасами.

— Какой ещё темницы?

— Длинная история. Ты это лучше потом у Гимна спроси.

Поговорив с альвом и передав ему ядро своей жизни, я вернулся к Гимну с Феррой и присел рядом с гномом. Собираюсь уговорить пойти его с Аймоном и помочь с поиском гримуара. Потому как нутром чувствую, что в одиночку альв там точно не справится.

— Гимн, а ты уже придумал название книги, которую напишешь обо мне?

— Не-е. Это дурной тон — строить историю вокруг лишь одного имени. Вначале надо собрать информацию, проработать черновик, выделить линию повествования. И уже, когда сказ наполнится красками смысла, тогда и стоит думать о названии.

Сидевшая в стороне Ферра оторвалась от дегустации сыра и подняла удивлённый взгляд на гнома. По лицу девушки было видно, что она не ожидала услышать от рыжебородого подобных слов.

— А тебе хотелось бы написать о пылающем альве, который стремится вернуть утерянное доверие матери земли?

— Если бы я хотел завоевать популярность, то я бы об альвах только и писал. Хотя нет. Мои произведения стали бы известнее в книжных лавках, если б я в тексте всячески восхвалял и превозносил над другими идентичность слабого народа. Выжженный на бумаге яркий национализм хорошо продаётся. Но за подобное, боюсь, покарают меня боги.

— Не пойму. Ты хочешь написать об Аймоне или нет?

— Чад, пойми, все кругом грезят об альвах. Молятся на них и читают безвкусные романы с их участием. Мне противно влезать в этот и так переполненный посредственностью жанр. Лично я стремлюсь создать произведение, где главный герой окажется выходцем из приземлённой или даже непопулярной расы. Вспомнить, к примеру, грибного короля, который знаменит благодаря хорошо написанным о нём сказах. В его жилах не течёт кровь могущественных альвов, и он простой человек. Но всем нравится читать о его выдающейся смекалке и удивляться непредсказуемым поступкам. Хоть он часто ворчит, ругается и прибухивает, его всё равно любят.

— Эх-х… Грустно, что ты писать об альвах не хочешь… Тогда я не знаю, как тебя ещё уговорить. Понимаешь Гимн, Аймон сейчас отправляется выполнять поручение матери земли, и одному ему там не справиться. Вот я хитростью и пытался тебя уболтать, чтоб ты помог в нелёгком деле.

— Хорошо. Раз он не справится без меня, тогда я, так уж и быть, помогу. Может, действительно заодно напишу коротенький рассказ о пылающем альве, что не справился без помощи болтливого гнома.

Обхватив Гимна за плечи, я крепко прижал его к себе.

— Спасибо дружище.

— Кстати, Чад, а ты куда собрался?

— Сам ведь понимаешь, что красивую девушку не стоит тащить в поселение орков. Потому я и решил Ферру проводить в Колдец, и познакомить её там с Крестычем.

— Эй⁈ Не справедливо!.. Да ну тебя.

Гном вырвался из моих объятий, резко вскочил и зашагал в сторону костра.

— Папуль, а с чего это вдруг он так психанул? Вон, у него даже слёзы проступили.

— Честно, я сам не понимаю. Может, он посчитал себя обманутым. Хотя нет. Не хочу об этом думать, иначе накручу себя, и мне за что-нибудь вдруг станет стыдно. Лучше давай сменим тему. Расскажи вон о сыре. Тебе понравился вкус?

— Фигня!

Девушка подняла увесистый шматок сыра, а после навесом бросила его мне. Выставив руки, я поймал тяжёлый кусок.

— Как так? Может, с этим куском что-то не так?

Я покрутил в ладони деликатес. Попытался найти странности и необычности, но при доскональном изучении таковых я не обнаружил.

— Вкус у твоего обожаемого сыра и впрямь интересный. Но меня не впечатлил. Холодный и бесконечно тягучий. Ни в какое сравнение не идёт с горячим нектаром жизни. Лучше бы бородатый из инвентаря достал большую бутылку, наполненную человеческой кровью… М-м-м…

Пока я смотрю в безумные глаза девушки, мне всё меньше хочется куда-то отправляться с ней только вдвоём. Страшно, что с голодухи она может наброситься на меня и покусать.

Пока я плавал в ужасающих фантазиях, вернулся гном. Он поставил у моих ног плетёную корзину.

— Передай эти целебные травы грибному королю. Надеюсь, ты не забудешь упомянуть меня и рассказать о моём желании с ним познакомиться.

— Гимн, я не понимаю. Почему ты на меня так смотришь? Чем я тебя обидел?

— Молчи. Если не понимаешь, лучше уж ничего и не говори.

Хоть мне и хотелось узнать причину расстройства Гимна, но я не стал его окликать. Молча продолжил смотреть гному в спину и наблюдать, как тот шагает к тлеющему костру.

Тем временем Аймон уже закончил с отдыхом и поднялся. Над его головой вспыхнула корона, а глаза загорелись жёлтым пламенем.

Не понимаю. Почему-то эти двое стали спешно собираться в путь. Зачем так рано? Да и почему они не захотели нормально попрощаться со мной? Неужели я чем-то успел обидеть и Аймона тоже?

Мой грустный взгляд цеплялся за шагающих прочь друзей…

Вдруг осознав, что их силуэты отдаляются, я поспешно вскинул вверх руку и начал ею размахивать.

— Друзья! Берегите себя! Совсем скоро мы с вами увидимся!

Хоть ответа и не последовало, но я всё равно почему-то улыбнулся им вслед.

— Папочка, ты странный. Тебя проигнорировали, а ты и рад этому.

— Надеюсь, у них всё получится, и вскоре мы действительно встретимся.

— Всё с ними понятно… А нам что делать дальше? Встаём, собираемся и валим?

— Не спеши. Давай посидим ещё немного.

— Ладно… Давай посидим.

Девушка повернулась к реке и со скучающим видом стала разглядывать воду. Я же решил позволить себе мимолётную слабость и спуститься в глубокий лабиринт собственных переживаний, зарыться в потаённые мысли и поразмышлять о прошлом.

Всё же дружба — это не просто обмен любезностями. Хоть я и доверился Гимну, но почему-то так и не стал перед ним раскрываться и рассказывать, кто я есть на самом деле. Да и с Аймоном я стал менее честен.

Кажется, что с каждым днём я становлюсь немного иным. Видимо, на меня так влияет тесное общение с другими…

Как же я всё-таки легко запутался в паутине связей, где каждая нить является свидетельством недавних приключений. Обыденное превратилось во что-то важное благодаря событиям, которые я разделил с близкими.

— Время, которое я провёл с друзьями…

— И снова папочка ведёт себя странно. Расскажешь, чего под нос себе там бормочешь?

Поворачиваюсь и застаю Ферру за странным занятием. Она сосредоточенно водит по воздуху руками, а из земли прорастает закрученный в рог острый шпиль. Приглядевшись, понимаю, что это корневые отростки сплетаются воедино, и с каждым мгновением конструкция становится всё крепче и выше.

— Ферра, лучше сама расскажи, что эт ты делаешь?

— Мастерю оружие для папочки. Сначала хотела вырастить меч, но поняла, что рубить деревянным лезвием не получится. Вот и решила попробовать создать протыкающее насквозь копьё. Этот спиралевидный наконечник в теории должен пронзить даже железные доспехи. В теории…

— Хорошая идея. Мне по душе колющее оружие. Хотя… Если выбирать между копьём и чем-нибудь полегче, то я предпочёл бы лучше рапиру.

— Рапиру? Хорошо. Будет тебе рапира.

Движения девушки изменились, и растущее из земли деревянное лезвие тоже стало понемногу преображаться.

— Кстати, а есть причина, почему ты решила этим сейчас заморочиться?

— Ну, конечно. Папа ведь захочет защитить слабую меня.

— Я, конечно, намерен тебя защищать, но возможность такая навряд ли представится. Тут до Колдеца полдня дороги. Сомневаюсь, что мы на пути хоть кого-нибудь встретим. Но за подарок спасибо. Мне очень приятно, что ты выращиваешь для меня оружие.

— А как же зелёные великаны, которые засели в засаде и уже какое-то время наблюдают за нами? Думаешь, они нас не тронут?

Стоило девушке упомянуть орков, как в голове тут же всплыло предположение Аймона по поводу того, что те уроды должны вернуться по мою душу. Эти гады планируют порубить меня на мясо, потому как кровь арсантов вроде как лечебная.

— Я и забыл про тех двух орков. Видимо, мы с тобой в глубоком беличьем дупле… Ферра, через сколько будет готова рапира?

— Подожди ещё немного. Я почти закончила.

Девушка положила руки на землю у корней оружия, и на основании палки стала формироваться узорчатая рукоять. Когда рост прекратился, Ферра схватилась за спиралевидное растение и рывком вырвала его из земли.

Приняв протянутую мне деревянную рапиру, я почувствовал, что рукоять идеально легла мне в ладонь и непроизвольно улыбнулся.

— Спасибо. С таким оружием я точно смогу защитить тебя.

— Уже не надо. Орки слишком долго просидели в кустах и дали мне возможность схватить их за задницы.

— Не понимаю. Ты о чём?

— Да вот об этом.

— А-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а… Ы-ы-ы-ы-ыа-а-а…

Издалека послышался ужасающий ор агонии и боли. Страшные крики страданий наполненные одним лишь отчаянием.

— …

Я повернулся и уже собирался выудить из девушки подробности происходящего, как вдруг заметил на её лице пугающий оскал и сияющие радостью глаза.

— Ы-ы-ы-ыа-а… Аа-а-а…

— Папочка, ты только послушай! Тебе не кажется, что их страдания чем-то похожи на песню? М-м-м, впервые слышу настоящую мелодию отчаяния…

— А-а-а… Ы-ыа-а-а-а-а… А-аэ-эа-а-а…

— Папочка, вставай! Пошли посмотрим, как они умирают.

— А?

Крики боли меня сильно поразили, и я не заметил, как Ферра подбежала, схватила меня за руку и заставила подняться. Но даже подобный рывок не выбил меня из прострации. Я чувствовал, как девушка тянет меня в сторону леса, но продолжал пребывать в глубоком ступоре.

Ведомый за руку ступал за ней и почему-то не сопротивлялся, хоть и знал, что скоро увижу поистине страшную картину.

— Х-х-х-х… Х-хы-ыа-а…

Хоть мы и приближались к источнику звука, но с каждым шагом крики становились всё слабее. Вскоре один из орков продолжил извергать лишь истошный хрип, когда другой уже и вовсе смолк.

Когда мы преодолевали густой кустарник, орки уже окончательно затихли. Не было слышно даже слабых стонов. И стоило мне заметить подвешенных над землёй двух великанов, как тут же захотелось разорвать тишину своим собственным криком.

Я смотрел на пронизанных ветвями двух мёртвых орков и чувствовал, как трескается моя психика. Их кожа и плоть были разорваны колючими ростками.

Всё кругом было залито кровью. На деревьях и листьях кустов — багровые подтёки. Видимо, орки пытались вырваться из хватки растений, но каждое их движение расплёскивало по сторонам горячую кровь. А её остатки сейчас стекают по торчащим из плоти ветвям.

— М-м, какой резкий запах нектара жизни… Папочка, ты только посмотри на это! Тут так много моей любимой горячей вкуснятины! Аха-ха-ха.

Девушка отпустила мою руку и подбежала к повисшим над землёй трупам, чтоб тут же прильнуть губами к одной из открытых ран. От действий Ферры я почувствовал рвотный позыв, но быстро собрался с силами и не позволил желудочным сокам выплеснуться на землю.

Не в силах больше лицезреть кровавые ужасы, я опустил глаза и посмотрел на деревянную рапиру. Я с силой сжимал рукоять и пытался вытеснить из тела страх при помощи злости. Вот только в данной ситуации я мог злиться лишь на себя за слабость и беспомощность.

— А-а-а-а-а! Ха-а-аха-ха-ха!

Оглушительный крик Ферры резко сменился безумным смехом.

Мне совсем не нравится происходящее. Хочется развернуться и уйти отсюда, подальше от этого кошмара. Единственное, что меня останавливает, — это чувство ответственности за глупую девочку, называющую меня папой.

— Аха-хах-ха-а-а-ах-хах-ха-ха!

Хоть и не желая ничего видеть, я поднял глаза и посмотрел на покрытую кровью Ферру. Она стояла с раскинутыми в стороны руками и безудержно смеялась, глядя в небо.

Висевшие на колючих ветвях зелёные великаны успели измениться. Их кожа теперь выглядела бледной, а сами тела стали тоньше. Плоть орков скукожилась, как у высушенных яблок.

— Ферра, ты что с ними сделала?

— Аха-ха, выпила всю кровь! Но мне этого недостаточно! Я хочу ещё! Ахах-ха! Папочка! Пошли охотиться на орков! Хах-ха-ах…

Глядя, как по подбородку девушки стекает красная жидкость, я непроизвольно сжал рукоять рапиры, ища в оружии уверенность. У неё не только лицо и руки были покрыты кровью, но даже прекрасное сотканное из травы платье усеялось ужасными пятнами.

Однако больше всего пугает лицо Ферры. Сейчас она выглядит слишком безумной. Намного безумнее обычного…

— Зачем тебе сдались именно орки? Может, лучше поохотимся на медведей? Я слышал, их много в этом лесу.

— А-а-а-а-а! Нет! Нет-нет-нет. Я хочу только орков!

Судя по этой нездоровой реакции, так повлияла именно кровь зелёных.

— Ферра, ты осушила сразу двух великанов. Ты действительно не наелась?

— Я могу пить эту вкуснятину вечно. Хах-ха. Этот нежный витающий в воздухе аромат нектара лишь только разжёг мой аппетит.

Интересно. Когда я говорю о сыре, у меня такой же безумный оскал?

— Я рад, что ты нашла любимое блюдо, но трапезу пора заканчивать. Мы отправляемся в Колдец! Не забудь перед дорогой умыться.

— Нет! Я никуда не пойду! Да! Решено! Я останусь здесь и буду охотиться!

А вот это уже проблема. Если она и дальше продолжит упираться, мне придётся пойти у неё на поводу. Всё потому, что я не могу её бросить.

Будет, конечно, лучше, если мне всё же удастся её как-то уговорить пойти со мной.

— В деревне есть тайное место — подземный склад, отделанный толстым металлом. Там множество комнат, и в одной из них хранится мясо орков, приготовленное по особой технологии. Думаю, его вкус будет намного ярче и незабываемее, нежели сырая кровь, к которой ты так пристрастилась.

— Да⁈ Папочка, ты уверен⁈ Обещаешь, что мне понравится⁈

— Обещаю…

После того, как слепой альв поместил мою драгоценную основу во внутренний карман, я старательно пытался уснуть. Я даже свыкся с мыслью, что меня засунули в тайник без застёжки и молнии, где хранятся сушёные коренья да фрукты. Но всё же что-то незримое не давало мне расслабиться. Вот и пришлось отвлечься от давящей изнутри тревоги и сконцентрироваться на скучной дороге.

Ни Аймон, ни Гимн не попрощались с Чадом и молча отправились в путь. Пошли вдоль речного берега по направлению течения. Шли, напряжённо смотрели по сторонам и совсем не переговаривались.

Эх… Эта давящая тишина только усугубляет моё уныние. Да и судя по тому, как гном вопросительно поглядывает на альва, могу предположить, что не только меня напрягает повисшая в воздухе неловкость.

— Гимн, ну хватит на меня так смотреть. Если хочешь что-то спросить, спрашивай.

— Ты прав. Меня кое-что волнует. Но я боюсь лезть не в своё дело.

— Спрашивай.

— Ну раз ты настаиваешь, спрошу. Скажи, а почему ты не стал прощаться с Чадом? И зачем настоял на скорейшем отбытии? Вы с ним поссорились? Это из-за произошедшей битвы на мосту? А может, тут замешана та девушка? Расскажи. Мне очень интересно.

— Хах, какая у тебя длинная борода, но она не сравнится с длинной твоего любопытства. Вообще, ты очень интересный гном. Путешествуешь без доспехов и оружия. Значит, ремесло твоё далеко от военных дел. Да и, судя по одеяниям, видно, что ты точно не торговец. Хотя, если честно, я впервые вижу гнома в робе.

— Потому что моим ремеслом редко занимаются гномы. Это больше людская профессия.

— Не томи. Признавайся уже. Кто ты?

— Я собиратель историй. Встречаю интересных людей и пишу основанные на их жизнях сказки.

— Ого. А что гном твоей профессии делал в осквернённом лесу?

— Аймон, я не против рассказать тебе всю историю моего путешествия и интересного стечения обстоятельств, при которых я познакомился с Чадом. Но после того, как ты всё же ответишь на мой предыдущий вопрос.

— Хах, там было много вопросов. Но на общую суть ты там сам уже и ответил. Я сбежал и не стал прощаться с Чадом из-за вылупившейся из кокона девушки. В прошлом мне уже доводилось встречаться с дриадой. И при каждом случае мне с трудом удавалось выжить. Хотя ты и сам успел оценить своенравный характер божественного дитя. Ты, кстати, прости, что не помог, когда тебя связали. Не хотел провоцировать её.

— Звучит интересно. Расскажи о своих встречах с дриадами.

— Извини, но эти истории довольно постыдные. Мне бы хотелось сменить тему и поговорить о чём-нибудь другом.

Вместе с движением вдоль реки менялся окружающий пейзаж. Под ногами попадалось всё меньше травы, а земля становилась более глиняной и зыбкой.

— Тогда расскажи о возложенной на нас миссии, а то Чад мне совсем ничего не объяснил.

— Изначально мы с Чадом отправились в путь, чтобы спасти похищенных из Колдеца женщин.

— О-о-о, а я был в тот день в деревне! Заходил в мясницкую лавку Линды, чтоб под завязку забить инвентарь копчёностями и колбасками. Вот только толстуха была не в духе и конкретно подпортила мне настроение. Потому я не стал заходить в таверну и сразу двинулся прочь из Колдеца. Ну а там я увидел целую орду орков. Знаю, что моё любопытство рано или поздно меня погубит, но я затаился за пределами деревни и наблюдал за суматохой. Ничего странного мне заметить не удалось, орки занимались привычной рутиной — грабили и насиловали. Хотя кое-что меня всё же заинтересовало. Видишь ли, эти орки повели похищенных женщин не в своё поселение, о расположении которого все всё знают, а куда-то в другое место. Хотя, наверное, они решили просто сделать крюк и зайти ещё в одну деревню.

— Хочешь сказать, что в этой местности помимо Борбула образовалось и другое поселение? Хм-м… Гимн, у тебя случаем нет карты? Можешь указать, куда они тогда направились?

Гном посмотрел вверх и стал водить пальцем по небу.

— Я и без карты тебе скажу. Смотри. Судя по небесному рисунку, да и, если предположить, что они возвели новое поселение так же в болотах, то, думаю, нам идти примерно в ту сторону.

— Странно. В той стороне ведь мшарновый участок болот. Там не обитает крупной дичи, и нет других ресурсов, чтобы прокормить и орду, и рабов. Допустим, они забрались на окраину болот, чтобы спрятаться от сородичей, но почему-то для этого выбрали неудачное место. Им ведь придётся охотиться в колком лесу, в опасной близости с людскими поселениями. С таким расположением их почти сразу должны были обнаружить. Странно…

— Аймон, не пойму, ты думаешь я ошибся в расчётах? Я ведь гном. Мы в таких вещах редко промахиваемся.

— Нет, дело не в этом. Я просто пытаюсь предположить мотивы…

— Ну а чего предполагать? Пошли проверим!

Гимн уже собрался сменить направление, но Аймон схватил его за плечо.

— Нет! Нам в любом случае надо попасть в Борбул.

— Зачем туда идти, если там нет похищенных женщин?

— Ради выполнения другой миссии.

— Ну так с этого и надо было начинать! Давай выкладывай подробности.

Аймон повернулся к гному и пристально посмотрел на него пылающими глазами.

— Гимн, ты ведь слышал о легенде про разбросанные по миру гримуары владыки?

— Конечно, слышал. Книги с заточёнными в них великими силами. На страницах начертаны руны, которые дозволено читать лишь богам. А посмевшего заглянуть в священную книгу смертного постигнет мгновенная кара.

— И что ты думаешь об этой легенде?

— Эта легенда меня раздражает. Прям вымораживает! Ты просто не представляешь, скольких глупцов эта сказка оттолкнула от книг. Я сам лично видел множество людей, что боятся даже прикоснутся к книгам в кожаном переплёте.

— У меня тоже с гримуаром плохие воспоминания… И всё же мать земли Хельта наказала нам найти за стенами Борбула книгу и принести её в Сканергский храм.

— В смысле найти? Принести? Неужто гримуары действительно существуют?

— Увы, но да.

— Интересно. А какие из всеобщих легенд на деле также являются правдой?

— Кстати, по поводу легенд. Гимн, мне бы хотелось, чтоб ты рассказал всё, что знаешь об обитателях болот. Особенно меня интересуют тролли.

— От пылающего альва данная просьба звучит как издёвка. Прости, но ты живёшь намного дольше меня. Я уверен, что и знания твои столь же обширны, как и жизненный опыт.

— Я обладаю лишь поверхностными слухами, и они не сравнятся с глубиной познаний того, кто посвятил себя сбору историй.

Стоило гному услышать похвалу, как его щёки залились краской. Вместе с этим изменилась и его походка. Он горделиво выпрямился, а шаги стали пружинистыми.

— Начну со сказки про сверкающее золотом озеро, вокруг которого орки воздвигли город в виде непроходимой стены. Этот таинственный источник и есть истинная причина появления первых орков да гоблинов. Представитель любой разумной расы, если войдёт в озеро, преобразится до неузнаваемости. Кожа станет твёрдой как камень, а кровь наполнится дурманящим ядом. Однако женщины не способны пережить мутацию. Поэтому самые первые орки да гоблины были обречены на вымирание. И ради продолжения рода они решили похищать людских женщин. Догадка оказалась верной, и человеческие девушки смогли родить им не только мальчиков, но и девочек. Однако хоть их расы и обзавелась орчихами и гоблиншами, те не перестали похищать людских женщин и превратили поиск рабов в обычай.

— Откуда появилось озеро, ты знаешь?

— Говорят, что изначально никакого озера и не было. Весь тот огромный кратер, который в будущем наполнила золотая вода, был центром раскопок чего-то очень ценного. Из-за больших объёмов гномы наняли в помощь морских жителей. Вообще, я слышал, что в прошлом гномы довольно тесно общались с атлантами и всячески дружили. Но дружба в момент закончилась, когда все, кто участвовал в раскопках, мутировали в нечто иное. Кожа гномов сморщилась и стала цвета глины. А голубые великаны, впитав в себя золотую воду, позеленели.

— А сколько всего народов прошло через преобразование озером?

— Так. Ну смотри. Атланты стали орками. Гномы — гоблинами. Эльфы — троллями. Альвы — гремлинами. Люди — демонами…

— Демонами⁈

— Да. Как-то давно я натыкался на интересные записи. Но написано там было всё сумбурно и непонятно. Пока я читал, ловил себя на мысли, что автор обезумел. Однако все его теории звучали правдоподобно. Вот, к примеру там говорилось, что…

— Не надо. Давай потом об этом. Сейчас лучше расскажи о троллях.

— Во всех известных мне историях тролли являются бывшими рабами, что сражались в ямах. Простые эльфы, коим удалось выжить в смертельных турнирах, заполучали титулы чемпионов, и им дозволялось умыться золотой водой.

— А есть люди, которые заслужили умыться золотой водой?

— Я о таких не слышал. Да и сомневаюсь, что подобное может случиться. В отличие от эльфов, у людей не принято обучаться военному ремеслу. Потому каждый попавший к оркам бедолага по сути своей является собирателем или фермером.

— Зря ты недооцениваешь человеческую слабость. Да, люди не обладают остротой эльфийских чувств, но в этом и есть их сила. Человеческая слабость и трусость чрезвычайно опасны. Поверь мне.

— Не ожидал услышать подобную мудрость от пылающего альва.

— А что ты знаешь о слабостях троллей? Скажи, у них сохранилась чувствительность к громким звукам?

— Боюсь, что слух тролля стал даже острее. Ведь золотая вода влияет на звериные качества: наделяет отвратительными когтями и огромными клыками, а кожа становится больше похожей на шкуру. Кстати, из-за того, что кожа троллей приобрела грязно серый оттенок, им легче прятаться на болотистой местности.

— Хоть слабости ты и не раскрыл, но поделился полезными вещами.

— Аймон, скажи, а чем тебе так тролли интересны?

— Хах. А ты как думаешь?

В момент, когда орк схватил меня за горло, мне казалось, что настал конец всего. Меня связали и приволокли в Борбул. Путь был долгий, наполненный обречёнными мыслями. Единственное, что мне тогда оставалось, — это представлять своё жалкое будущее.

Всю дорогу до поселения орков я пыталась смириться, что дальнейшее моё существование продолжится на дне питомника: жила бы голая и вся в грязи, терпела бы насилие со стороны великанов да гоблинов. Беременела бы, рожала бы выродков и снова беременела. Бесконечный круговорот безумия не закончился бы, даже если я сошла бы там с ума.

Однако всё случилось не так, как я себе представляла. На деле меня всё же бросили в яму… но другую.

Я оказалась в месте содержания человеческих мужчин. Они здесь спят, едят и тренируются, чтоб каждый вечер выходить на арену и пускать друг другу кровь на потеху орде.

По началу было тяжело. Измученные бесконечными битвами мужчины вели себя слишком нагло с подброшенной к ним в яму беззащитной эльфийкой.

Меня множество раз пытались изнасиловать. Гады собирались в группы и действовали исподтишка! Но даже после того, как я их избивала, нападки не прекращались. Они дожидались ночи, когда я усну, и подло подкрадывались ко мне.

Пролилось много крови.

Я безжалостно расправилась с каждым, кто попытался ко мне притронуться. Даже ни разу не выходя на центр арены, я успела отнять дюжину жизней.

Благо глупцы быстро закончились. У меня появилась репутация безумной суки, готовой убить за один лишь косой взгляд. Поумневшие мужики стали сторониться, и у меня наконец появилась возможность подыскать для себя уголок, откуда будет удобно наблюдать и слушать.

Хоть я и оказалась на дне, но опускать руки не собираюсь.

Кольцевидное строение арены представляет из себя глубокую яму с высокими деревянными стенами, на которых установлены зрительские места. Так же эти стены являются жилой зоной, где проводят всё свободное время заключённые рабы.

Эльфийские уши идеально подходят для того, чтоб подслушивать. Потому я выбрала место, что располагается идеально под зрительской зоной высокопоставленных персон.

Первое время я с надеждой прислушивалась к переговорам вождя орков. Однако прошло уже множество недель, а я так ни разу и не услышала ничего важного.

Вообще, за это время случилось многое. Наверное, самое неприятное событие произошло недавно, когда я решила отрезать себе волосы. Длинные чудесные локоны, что так нравились моему дорогому Алэну, больше не украшают меня.

Эх… Теперь вот сижу и мастерю из чьих-то костей составной лук, чтоб натянуть на него сплетённую из когда-то роскошных волос тетиву.

Так-так… Наверху началась небольшая суматоха. Кто-то пришёл к вождю и пытается того разбудить. Ха-а, но это бесполезно. Тот вчера знатно перебрал, и думаю, не скоро проснётся.

— Отец. Оте-е-ец… Орочью твою мать… Ну и что с тобой делать?

Быть того не может. Я узнаю его голос. Это ведь тот орк, что убил Алэна. Сукин сын, сбросивший меня в эту яму!

Так значит он выродок вождя… Запомню это.

— Да очнись ты! Богамут!

— Что? Варлам? Ты вернулся… А⁈ Что это⁈

— Я выполнил твоё поручение. Вот, лови.

Сын вождя что-то бросил на деревянный пол. Судя по глухому звуку и округлой форме, это может быть чья-то отрубленная голова.

— Что⁈ Это как понимать⁈

— Знакомься. Это Линда. Именно она и убила Милонега… Прости, конечно, что не притащил её целиком. Просто она была слишком толстой и тяжёлой.

Милонег. Знакомое имя. Вроде я его…

— Безмозглый выродок! Зачем ты её убил⁈

— Безмозглый⁈ Серьёзно⁈ Это мне говорит тот, кто настолько помешался на кровавых зрелищах, что даже установил здесь свой шатёр⁈ Ты вообще отсюда выходишь⁈ Твоего так называемого друга убили! Но, видимо, не настолько важного друга, что ты лично не захотел за него мстить!

— Именно для этого я и просил привести её живой! Именно! Для этого!

— Нет! Ты вообще-то попросил меня отомстить за своего друга! Вот я и отомстил! Какие ко мне вопросы⁈

— Это не правда! Я не мог тебя о подобном попросить.

— Отец. Ты сам подумай. Меня ведь сдерживают заветы предков. Или ты забыл, что женщин мы не убиваем?

— Смешно от тебя это слышать. Ты постоянно пренебрегаешь обычаями орков.

— Не-е. Тут ты не прав. Я пренебрегаю лишь теми заветами, которые нам навязывают гоблины.

— Ну так ведь гоблины — хранители мудрости.

— Хранители мудрости или жрецы познаний… Да как бы ты их не называл, это не изменит того факта, что они пиявки! Присосались к орде и пьют нашу кровь! Ты хоть представляешь, сколько ресурсов они получают от вернувшихся с охоты орков⁈ Про подношения духам предков я и вовсе молчу!

— Тебе самому не стыдно всё это говорить зная, что от орды отвернулся Олимп?

— Да, отвернулся. Но это не повод придумывать несуществующего бога!

— Всё! Хватит! Ты вернулся из своих странствий совсем отрешённый. Наполнил там голову глупостями. Вон, даже притащил татаамского самца. Где он сейчас, кстати? Не хочешь его выставить на арену?

— Глупостями… Глупостями… Ты прав, я занимаюсь глупостями, что пытаюсь открыть глаза тому, кто не намерен даже слушать… Ха! Да я погляжу, что ты так и не передал мой подарок верховному гоблину. Небось, сразу же об этом забыл.

— Подарок? Что за подарок?

— Да вон! На углу стола лежит! М-да, так ты ещё эту книгу и огрызками яблок завалил…

— Где? Дай посмотрю.

Послышались тяжёлые шаги.

— Постой отец…

— Хм. Какой интересный переплёт… А о чём книга?

— Ой. Да о ерунде полнейшей.

— Варлам, хватит врать! Тебя выдаёт твоя тупая улыбочка…

— Нет! Отец, не открывай!

— А-а-а-а… э-э…

Вслед за коротким вскриком раздался тяжёлый грохот. Похоже, что вождь умер на месте и его массивное тело упало на деревянный пол.

— Никогда не читал, но сегодня вдруг ты решил это сделать… Эх, отец-отец…

Сомнений нет. Они сейчас действительно открывали гримуар создателя. Тот самый, который мы с Алэном вынесли из храма дриады.

— Что делать? Что делать? Брать, не брать? Думай-думай…

Стали доноситься беспокойные шаги. Похоже, сын вождя ходит по шатру из стороны в сторону.

— Нет. Не думаю, что мне нужна эта книга. Пусть остаётся здесь… От неё будут одни лишь проблемы… Да. Вот лучше заберу барабан Псиллиума. Ему я быстро найду применение.

Слышу, как на пол падают мелкие предметы. Ощущение, словно он достаёт что-то из-под горы мусора.

— Великий вождь Богамут… С твоей смертью у меня больше нет повода возвращаться в Борбул… Прости отец, но я намерен создать новое поселение, где оркам не придётся пресмыкаться пред мерзкими гоблинами.

Видимо, орк нашёл, что искал, потому что вскоре покинул шатёр.

Он ушёл, а я всё продолжала прислушиваться, попутно размышляя над случившимся.

Думаю, я смогу взобраться по отвесной стене арены, если подготовлю костяные иглы, которые можно будет втыкать в дерево. Достаточно прочные иглы, чтобы они выдержали мой вес.

Влезу в шатёр вождя и заберу книгу…

Да а потом что? Каким образом я смогу выбраться из поселения орков? При всём желании у меня не получится быть незаметной из-за плотного населения орды.

Всё плохо. Но это не значит, что стоит унывать, потому как не всё так уж и ужасно… М-да. Сама себя обманываю.

Обычно в шатре вождя редко появляются гости. И если повезёт, его тело не обнаружат до самого праздника умывания. Значит и книга продолжит смиренно лежать рядом с трупом.

У меня есть полноценный день, чтоб подготовиться. Доделаю лук, изготовлю стрелы и в ночь перед празднеством сбегу, заодно прихватив гримуар.

С момента, как Аймон с Гимном добрались до болот, я не могу перестать с удивлением взирать на толстые деревья, простирающиеся далеко вверх. Из-за того, что на широких ветвях прорастают гигантские листья, лучи света толком не достают до земли. Хоть сейчас и стоял день, но бескрайняя тень создавала вечернее настроение.

Вода в этой области толком не впитывается почвой из-за высокого содержания глины в земле. Ноги постоянно застревали в склизкой грязи, потому путники двигались довольно медленно. Но даже с этой неспешностью Гимн умудрился споткнуться о торчащий из земли могучий корень и упасть лицом вниз.

Теперь их темп движения замедлился ещё больше. Гном сосредоточился на выковыривании из бороды кусков грязи, а альв держался от него в стороне и пристально озирался, будто пытался что-то найти на верхушках деревьев.

— Аймон, ты прости за весь этот негатив, который я выливаю на тебя. Обычно я не ною так часто. Просто с самого момента, как мы оказались на болотах всё идёт наперекосяк.

— Не переживай и жалуйся на здоровье. Мне не сложно потерпеть твой бубнёж. Да и вообще, твои причитания помогают думать.

— Не хочу, не буду, надоело… Вместо причитаний я лучше поделюсь своими мыслями.

— Уже интересно.

— Все поселения орков располагаются примерно на равном расстоянии от золотого озера. Если взять карту и соединить чертой все кланы между собой, то получится хорошо сбалансированная окружность. Но всё изменилось несколько зим назад, когда земли одного из поселений ушли под воду. Дичь покинула те места, и орки начали голодать. Единственное, что им оставалось, — это продолжить охоту, заходя на чужую территорию. Однако вождь Богамут оказался мудрее. Он решил избежать конфликта с другими кланами и переместил всё поселение хоть и подальше от золотого озера, но зато поближе к людям.

— Понимаю, к чему ты клонишь. Думаешь раз Борбул — довольно молодое поселение, то мне не удастся найти ни одного тролля. Но я уже нашёл.

— В смысле⁈ Где?

— Подними глаза…

Гимн задрал подбородок и прищурился. Повисла тишина. Попутчики стояли с приоткрытыми ртами и смотрели наверх.

Заинтересовавшись происходящим, я напрягся и расширил своё видение. Вскоре я обнаружил, что на одном из бесконечно высоких деревьев ветки переплетены друг с другом в форме гигантского птичьего гнезда. И на этой вот плетённой платформе стоял дом. Чем-то он напоминал пчелиный улей, но всё же это был настоящий дом, собранный из брёвен и палок.

— Аймон, хочешь интересный факт?

— Давай. Вещай.

— В силу того, что после мутации у троллей сохраняется острота эльфийского слуха, им неприятно жить вместе с вечно орущими орками. Вот они и строят свои дома на деревьях недалеко от поселений.

— Ты повторяешься, Гимн. Хоть немного и другими словами, но недавно ты об этом уже рассказывал.

— Нет, не повторяюсь… я просто устал… Вон, гляди там сухой участок есть. Давай передохнём немного?

— Пошли. Я не против.

Вскоре они выбрались на свободный от грязи островок. Аймон подошёл к высокой траве и начал бить её ногами.

— Эм, ты чего траву лупишь? Она тебе что-то сделала?

— Чищу обувь от налипшей глины.

— А чего магией не воспользуешься?

— Звучит уже гениально, но ты продолжай… Как же ты себе это представляешь?

— Да тут вариантов множество. Например, ты можешь обжечь грязь до твёрдой корочки, а потом сильно топнуть, чтоб она отвалилась.

— Какая хорошая идея… Хочешь брошу тебе под ноги огненный шар?

— Ну ты не перебарщивай, конечно. Хотя я бы сейчас погрелся возле огненного шарика.

Аймон повернулся на Гимна, а после усмехнулся и щёлкнул пальцами. Через мгновение между ними на земле вспыхнул огонь, но без обещанных излишеств.

— Грейся. Только прошу, не суй ты в костёр ноги.

— Ух ты ж, здорово как! А я могу на нём разогреть еду?

— Можешь…

Убедившись, что крупных комков грязи не осталось, альв тоже подошёл к костру и уселся на торчащий из земли древесный корень. Повернувшись к Гимну, он стал с интересом разглядывать гнома, который с довольной улыбкой сидел на холодной земле с протянутыми к огню руками.

— Гимн, у тебя случаем в инвентаре нет чего для слабого желудка альва?

— Яблоки, фрукты и коренья?

— Можно ещё травы и овощи.

— Дай подумать. Вроде что-то было…

Гном приложил большой палец к круглой татуировке на другой ладони. Когда та начала светиться, он дотронулся мерцающей рукой до земли. Раскрылось окно инвентаря.

— Слышал про фруктовую бумагу? В одной деревушке купил у прекрасной и очень доброй женщины. Она со мной даже технологией изготовления поделилась…

Гимн протянул Аймону странный свёрток, перевязанный шнурком.

— Измельчаются фрукты, и получившаяся масса тонким слоем равномерно размазывается по столешнице. В таком виде оставляется на ночь. Под утро, когда пюре немного подсохло, оно уже напоминает пергамент, который легко скатывается в рулон. Готовые свитки лучше хранятся, да и занимают меньше места, чем мешок сухофруктов.

Альв пережевал откусанный кусочек и улыбнулся.

— Вкусно… В деревне, где я родился, эльфы готовили что-то подобное из одних лишь яблок. Называется пастила.

— Ну а в моём детстве почти не было фруктов. Мы жили на отвесной скале. Зато там было много блестящих камней и драгоценной руды.

— Гимн, будь добр, достань из инвентаря вкусного мяса для нашего гостя. Ему надоело подслушивать, и он решил спуститься.

Проследив за направлением взгляда Аймона, я обнаружил прыгающего по веткам тролля.

Смотрю на него и понимаю, что он не похож ни на эльфа, ни на человека. Серебристо-коричневая кожа сливается с корой деревьев. Чрезмерно и неестественно вытянутые руки и длинные тонкие пальцы ловко цепляются за ствол.

Тролль спрыгнул с последней ветки, и его босые ноги коснулись склизкой земли.

Куски глины и грязные брызги разлетелись по сторонам, но не одна капля не коснулась его одеяний. Потому как на тролле почти не было одежды. Лишь рубашка без рукавов и коротенькие шорты.

Тролль сделал несколько шагов по направлению к костру, остановился и оскалил пасть. Вид острых зубов и торчащих клыков нисколько не напугал следящих за ним товарищей.

— Чо вылупились⁈ Где обещанное мне мясо?

— Одно мгновение. Уже достаю.

Тролль вальяжной походкой подошёл к костру и уселся на землю между Аймоном и гномом.

— Пылающий альв в компании чумазого гнома… Ради какого лешего вы забрались в глубь болот?

— Тебя искали.

Гимн передал троллю связку сарделек, и тот поспешил их опробовать.

— Меня?

— Нет. Не лично тебя. Нам нужен тролль в качестве проводника.

— Понятно. А чем собрались оплачивать услуги провожатого? М-м-м, какой интересный аромат. Из кого сделаны эти колбаски?

Альв приподнялся и легонько поклонился.

— Меня зовут Аймон Сильзар. Я прибыл в эти места по поручению матери земли. Потому и награда за помощь будет нести в себе божественную щедрость.

— Мне, если честно, начхать, кто вы и откуда. Но раз ты представился… Короче, когда-то я был эльфом и с достоинством носил фамилию Дурсар. А сейчас я тролль, и мне ваши изысканные обращения вообще не всрались. Так что называйте меня Лосьян, ну или просто Лось. Лады?

— Нам нужен не просто провожатый, а полноценный союзник, который поможет выполнить поручения Хельты.

— Так вам нужен проводник, союзник или брат? Или всё же муж на час⁈ Хотя-я, неважно. Главное, чтоб оплата была достойная… Но всё же уточни. Что именно богиня эльфов потеряла в болотистых землях?

— Гримуар создателя.

— Это тот, что смертелен для чтения?

— Да. Он самый.

— Прикольно… И где он?

— Кто-то из орков принёс его в Борбул.

— А-а-а, ну тогда это легко. Все найденные книги орки преподносят верховному жрецу. Ну а тот обязуется скинуть дар мудрости в яму познаний.

— Яму познаний?

— Считай, обычная яма, только заваленная книгами и другими подобными вещами. Но не переживай. В яму скидывают один лишь ненужный хлам. Ну а вот действительно важные вещи гоблины прикарманивают себе. Потому я уверен, что гримуар вы найдёте у верховного жреца.

— Спасибо, что так легко поделился столь важной информацией.

— Ой, да успокойся, ты горячая голова. Я ведь должен был отплатить за угощения. Вкусные колбаски! Кстати, чумазый-бородатый, ты так и не поведал ничего о мясе. Такая интересная текстура, одновременно насыщенная и терпкая. Мне нравится. Но никак не могу понять, у какого зверя может быть столь странный вкус. Расскажешь?

Гимн пожал плечами и развёл руки в сторону.

— Прости Лосьян, но я и сам не знаю. Видишь ли, я наткнулся на одну хорошую мясницкую лавку. Хозяйка там хоть и со скверным характером, но копчёности у неё отменного качества.

Произнесённые слова насторожили тролля, и он задумчиво уставился вдаль, словно о чём-то вспоминая.

— Имя хозяйки помнишь?

— Линда. Толстуха Линда из Колдеца.

— Млять!

Тролль вскочил на ноги и швырнул недоеденную колбасу вдаль. Мясная плетёнка приземлилась в склизкую глину, и во все стороны полетели грязные брызги.

— Гном! Ты грёбанный урод! Ты накормил меня человеческой плотью!

— Прости… Я не знал…

Гимн инстинктивно вжал голову в плечи и сгруппировал корпус, ожидая, что его сейчас ударят.

— А-а-а-а-а!..

С рывком тролль оказывается возле ближайшего дерева. Удар, — и во все стороны полетели щепки.

Удар, удар-удар…

— А-а-а-а… А-а-а-а-а-а!..

Массивный ствол дрожал. Неистовство тролля какое-то время не утихало, пока Аймон не осмелился его отвлечь.

— Гимн тут ни при чём.

— Мне начхать! Я не ищу виноватых! Да и злюсь я не на гнома! Злюсь я на себя! Только на себя! Потому как вкус человеческого мяса мне настолько понравился, что я хочу ещё! А-а-а-а-а-а…

— Я слышал, крепкий алкоголь помогает забыться.

Тролль остановил занесённый для удара кулак и повернулся на говорившего альва.

— А у вас, что, есть чё выпить?

— Гимн, у тебя есть чем угостить?

— Бесите вы, конечно. Но я могу выделить небольшую бутылочку гномского спирта.

Смахнув стекающие капли пота, тролль натянул непринуждённую улыбку, а после как ни в чём не бывал уселся обратно на прежнее место у костра.

— Ну а пока бородатый копошится в инвентаре, ты, горячая голова, выкладывай давай. Чё там за божественная щедрость, которой ты платить мне собрался? А⁈

— Я предлагаю тебе возможность заполучить силу альва.

Аймон засунул руку за пазуху и, достав из потайного кармана золотой зуб, продемонстрировал его троллю.

— Выглядит как бесполезная побрякушка. Но звучит интересно. Продолжай.

Где я свернул не там, что меня вот так легко, превратили в разменную монету? Бесит, что я считал его своим другом… Нет-нет-нет! Всё верно! Если тролль проглотит мою суть, то я смогу завладеть его телом.

Братан… Я рад, что доверился тебе, Аймон…

— Этот артефакт несёт в себе дух феи. Если ты проглотишь его, то сможешь творить магию как настоящий альв.

Улыбнувшись, Лосьян жадно посмотрел на сверкающий золотом артефакт.

— Хах. Да ну?

Аймон предложил Лосьяну получить оплату заранее. Намекал, что новая сила поможет, если они вдруг столкнутся с непредвиденными проблемами. Но тот, хоть и согласился взяться за работу, но отказался глотать золотой зуб на месте. Сказал, что сам решит, как поступить с наградой, благо время на раздумья есть.

Альв с кислым лицом спрятал меня обратно во внутренний карман и теперь волочит ноги позади Лосьяна и Гимна. Те же совсем не обращают на него внимания и без умолку болтают на отстранённые темы.

— Чхать того дважды. Ну ты и красавчик, конечно. Я не могу без улыбки смотреть на твою чумазую бороду. Признайся, сколько ты раз уже плюхнуться успел? А? Хах-ха.

— Хах. Да, места у вас тут живописные. Вот и решил разглядеть поближе. Нагнулся, поскользнулся и протаранил лужу.

— На рыжей бороде грязевые колтуны выглядят особенно смачно, так, что даже приятно смотреть на это безобразие. Я, конечно, могу отвести вас к чистому водоёму… но не хочу.

— Да не страшно. Уже всё подсохло и скоро само отвалится.

— Наивный гном… Но ты мне нравишься. Глаза у тебя смешные. Кстати, не хочешь преобразиться? Сегодня орда всю ночь пьянствует, а завтра на рассвете начинается праздник умывания. Я могу договориться, и тебе позволят прикоснуться к Псиллиуму.

— Да, я слышал, что у гоблинов выпадают волосы и больше никогда не растут. Но зачем мне это? Даже грязная борода никак не мешает мне жить.

— Ну не знаю. Став гоблином, ты не только избавишься от бороды, но и распрощаешься с проклятием.

— Гномское проклятие прорастает в мыслях. Оно активируется, лишь когда ты сам себе признаёшься, что занимаешься бесполезным делом.

— Хах-ха, ну да, конечно.

— Чего смешного?

— Вспомнил времена, когда был ещё эльфом. Часто натыкался на одного чудика. Гном лежал на траве и смотрел на небо. Всех любопытных посылал восвояси, просил не отвлекать его от очень важного дела — тщательно моргать.

— Для него это занятие было невероятно важным, точнее, он сам себе это внушил. Однако стоит тому отвлечься и поймать себя на мысли, что занимается бесполезной ерундой, как в то же мгновение начнёт стремительно усыхать от старости. Обычно гномы так не рискуют.

— Чюхня какая-то нездоровая. Как вообще так можно жить без возможности нормально отдохнуть?

— Меня всё устраивает. Я вижу в этом проклятье одно лишь благо. Оно помогает мне развиваться. С каждым днём я становлюсь только лучше.

— И не страшно, что однажды ты сломаешься?

— Нет. С чего бы? Ленивый гном — мёртвый гном. Тяжёлый труд возвысил нас над другими. Напомню, что гномы контролируют финансы всех рас… Мы великий народ, который всегда будет на вершине.

— Гоблины бы с тобой поспорили…

Группа товарищей уже довольно долго месила глину в направлении поселения орков. Но, даже несмотря на то, что они прошли столь длинный путь, окружающий пейзаж совсем не изменился. Вокруг виднелись лишь склизкие лужи и гигантские деревья, у корней которых прорастала редкая трава.

— Лось, расскажи свою историю преображения в тролля.

— Чумазая ты борода, может, спросишь что-нибудь приятное? Такими вопросами лишь настроение портишь.

— Прости, конечно, но своими жалобами ты разжёг ещё большее любопытство.

— Ну раз такое обчиханное дело, считай, что я делаю тебе одолжение.

— Договорились. Выделю тебе ещё одну бутылочку гномского спирта.

— Только ёмкостью побольше. Той склянки лишь на пару глотков хватило…

Тролль посмотрел на свои ладони и грустно усмехнулся.

— Я был самым красивым эльфом на деревне, а мой младший брат — Кварьян — был ещё краше. Он был настолько прекрасен, что все эльфийки смотрели на него с обожанием, даже не взирая на то, что он был всё ещё ребёнком. Вскоре к нему прилетела фея и угостила божественным фруктом. В итоге прекрасный брат преобразился в удивительно красивого альва. Однако долго счастье не продлилось. Кто-то из местных завистников похитил и убил фею, отчего прекрасное лицо Кварьяна потемнело, а глаза покраснели. Став двергом, он обезумел, потому как все начали его сторониться либо всячески досаждать. Но я не стал от него отворачиваться и рассказал о слухах, что некоторые тёмные нашли способ вернуть способности мага. Мы отправились в путешествие и вскоре нашли одного. Тот рассказал, что самолично убил свою фею, а после сожрал её. Столь безумная история ещё больше надломила разум Кварьяна, и мне пришлось спешно искать другой способ вернуть утерянную магию. Ведь только надежда помогала держаться его сломленной психике. Вот тогда я и предложил отправиться оркам.

— Очуметь! Можно я напишу об этом книгу?

— Чавкалку завали и не перебивай больше!

— Ой, прости…

— Когда мы прибыли к оркам, я начал договариваться, чтобы брату позволили умыться из барабана вождя. Богамут согласился. Но Кварьян решил потребовать больше. Он посчитал, что достоин окунуться в источник силы, и попросил вождя сопроводить его до озера… Как же Богамут долго смеялся. У него даже пошли слёзы от неудержимого смеха… Да… В итоге вождь согласился сопроводить его при условии, что брат подарит ему меня. Богамут помешался на кровавых битвах, но у него не было умелых бойцов, способных показать хорошее шоу… Вот так вот мой родной брат предал меня. Брат, для которого я столько всего сделал, самолично столкнул меня в яму на потеху оркам…

— А что случилось потом?

— Потом я сражался. Побеждал в турнирах и стал чемпионом. А на одном из празднеств мне позволили умыться Псиллиумом, и я получил свободу. Поначалу думал наведаться к озеру и разыскать там брата-предателя, но побоялся и решил обустроиться в окрестностях поселения. А вскоре и вовсе вся та местность ушла под воду. Богамут собрал весь клан и покинул те земли, чтобы построить новый Борбул уже здесь.

Словно что-то вспомнив, Аймон ускорился. Поравнявшись с троллем, он посмотрел тому в глаза.

— Лосьян, расскажи про безумную кровь. В тебе она тоже течёт?

— Не понимаю о чём ты. Бородатый, а ты просёк его вопрос?

— Он спрашивает о яде, который содержится в мясе орков и гоблинов. Меня тоже беспокоит, что любой, кто решит попробовать их плоть, становится безумцем, мечтающим лишь только о дополнительной порции.

— А-а-а, теперь понятно, чего ко мне привязалась та змеюка. Обчихать бы её труп ещё пару раз! Тварина раз укусила за ногу, а потом всячески устраивала засады… Нереально раздражала! Да и вообще, если вспомнить, то подобное случалось много раз… Точно ведь. Я и без вас знал о данном свойстве крови. Первое время после превращения часто ходил с орками на охоту. Они вымазывали приманки своей кровью и развешивали их по деревьям. Отведавшие мясо хищники потом охотнее шли на контакт и с большим рвением давали себя убить.

— Аймон, ты случаем не знаешь, у этого безумия есть противоядие?

— Сила воли… Я видел, как одного эльфа зимой заперли в подвале. Его всячески ломало, и он умолял дать ему всего один маленький кусочек. С окончанием бесконечной ночи весеннее тепло растопило снег, и вода начала затапливать подвал. Пришлось его выпустить… К тому моменту он уже давно кричал через закрытую дверь, что исцелился. Но ему никто не верил. Потому всех удивило, когда эльф, оказавшись на свободе, не стал искать гоблинского мяса и продолжил жить обычной жизнью.

— Значит, у этой хоть и сильной зависимости есть время действия. Данный недуг можно перетерпеть. Понятно…

— Гном, хватит жевать бороду. Мы уже пришли… Как тебе равнина питомника? Красиво?

Лосьян провёл рукой по горизонту показывая на обширный сухой участок.

— О-о-о… И правда.

Сосредоточившись на внутреннем радаре, я усилил дальность видения, чтоб досконально изучить округу. И, конечно, понять, откуда в этой бесконечной сырости взялся столь сухой участок земли.

Свободная от деревьев поляна была покрыта чистейшей однородной глиной. Вот только в земле кто-то выкопал множество глубоких ям, напоминающих колодцы. И вместо воды в них находились грязные, измученные девушки. Многие из заключённых валялись на земле с пустым взглядом. Кто-то и вовсе перестал дышать, и их гниющие тела теперь поглощала грязь.

Сконцентрировавшись на дне одного колодца, я увидел ещё бодрую девушку, волю которой не успели сломить. Хоть её ослабленное тело и дрожало от холода, она продолжала стоять на коленях и молить богов о спасении. Видимо, её шаткая воля держится на непоколебимой вере.

Когда группа шагнула на сухой участок, тролль махнул рукой на валяющихся у потухшего костра орков.

— Так. Стойте здесь. А я пойду разбужу спящих увальней, чтобы нас спросонья никто топором не шандарахнул… Орки ведь народ «благоразумный»: вначале делают и лишь потом думают.

Аймон не послушал предостережения и последовал за Лосьяном.

— Бесполезно их будить… Они уже мертвы.

— Что за чихню ты несёшь⁈ Как мертвы?

— Я вижу, как покидает их тепло… Будьте настороже. Раз мёртвые тела ещё не успели остыть, убийца может быть неподалёку.

Стоило группе наткнуться на мёртвых орков, как Аймона словно подменили. Он повёл себя довольно властно. Приказал Лосьяну с Гимном стоять в одном месте и не двигаться. Запретил приближаться к трупам и тем более что-либо трогать.

Сам же альв подошёл к одному из трупов и, присев на корточки, стал внимательно разглядывать лицо погибшего. Потянув за подбородок, он открыл рот мертвеца.

Заглядывая в пасть великана, Аймон нагнулся ещё сильнее и приблизился к его лицу.

— Хах. Чхать того за ногу. Ты чё его целовать собрался?

— Чавкалку свою прикрой, пока я не подпалил твои шортики!

— Убедил… Молчу.

Альв перевёл своё внимание на огромную руку орка, а после попытался разжать окоченевшие пальцы трупа. Как бы не старался, но достать из мёртвого захвата стеклянную бутылку ему не удавалось.

— Аймон, вон же лежит точно такая же бутылка.

— Благодарю.

Сделав несколько шагов, альв поднял с земли бутылку, на которую указал гном.

Материал сосуда был хоть и тёмным, но смотрелся ярко благодаря декоративным узорам, оформляющим стеклянную поверхность. По центру бутылки красовалась этикетка с нарисованными ягодами и руническими символами.

— А вон там разве не стоит ящик, в котором изначально эти бутылки и хранились?

— Нет, Гимн. И ты тоже умолкни. Отвлекаешь.

Ещё немного покрутив в руках бутылку, Аймон положил её обратно на землю. Поднявшись, он подошёл к деревянному ящику, стоявшему у потухшего костра. Внутри среди плотно уложенной соломы стояло ещё несколько таких же бутылок.

Отвернувшись от ящика, альв стал медленно водить глазами по месту преступления и внимательно вглядываться в каждую деталь.

Повисшая тишина почти сразу меня утомила, и я сконцентрировался на осмотре мёртвых великанов.

Пять самцов и одна орчиха. Все одеты относительно одинаково в одежду из звериной кожи. Мышцы у них не особо развиты, да и личного оружия я у них не наблюдаю. Раз на воинов они совсем не похожи, то расположились здесь явно не для охраны питомника.

Немного осмотревшись, я обнаружил недалеко от навеса сваленные в кучу инструменты для рытья ям. К палкам приделали заострённые кости, и получилось что-то наподобие вил или даже лопат.

Будто что-то вспомнив, Аймон вновь повернулся к ящику и взял в руки оторванную от него крышку. На ней была начертана руна, читающаяся как «Аргус».

Корона над головой мага замерцала, а огненные глаза налились яростью.

— Гниль болотная! Почему именно сейчас⁈

— Пылающий друг, чё ты возглашаешь? Увидел чего?

— Молчите! Продолжайте стоять и не двигаться!

Отбросив крышку ящика, альв резко вскочил и направился к перерытой поляне. Пока шёл, он водил глазами по колодцам, словно что-то или кого-то искал.

Вдруг он сменил направление и зашагал в сторону определённой ямы. Ямы со свежими краями, возле которой были разбросаны куски глины. Было видно, что её вырыли совсем недавно.

Расширив видение, я стал наблюдать за заточённой там девушкой. Как я и думал, она отличалась от других. Вместо того, чтоб жалеть себя и молиться богам, она занималась спортом. Лежит на спине с согнутыми коленями и ритмичными движениями скручивает корпус. Хоть голое тело заключённой и покрыто толстым слоем грязи, я всё равно смог разглядеть рельефные мышцы и квадратные кубики пресса.

Аймон остановился возле края ямы и заглянул внутрь. Девушка тут же заметила его и рывком поднялась на ноги.

— Пылающий альв, ты чего так рано?

— Я не участвую в нападении. Если ты расскажешь подробности смогу помочь.

— Хм-м… А что с этими?

— Все мертвы.

— Не стой так близко к краю. Если упадёшь, ловить не стану.

После того, как Аймон сделал шаг назад, девушка начала карабкаться наверх, погружая пальцы в грязевые стенки. Добравшись до вершины, она схватилась за край ямы. Подтянулась, перевернулась и там же уселась, свесив вниз ноги.

Аймон немного обошёл колодец, чтобы во время разговора видеть лицо собеседницы.

— Меня зовут Аймон Сильзар. Прибыл в Борбул, чтобы выполнить поручение матери земли.

— Ха… Любит же богиня вам ноги переставлять. Тяжело, наверное, быть на побегушках у того, кому нельзя отказать.

— Теперь ты представься.

— Суета Ангалар. Авантюристка третьего ранга. Пришла сюда, чтобы увидеть, как горит самый большой костёр… Ну и развлечься заодно.

Суета поправила грязные волосы, и я увидел слегка заострённые ушки.

— Ясно. Так ты из этих…

— Дитя, это что за тон⁈ Стручок не дорос, чтоб так на меня смотреть.

— Боишься осуждений, а сама наслаждалась, когда отдавалась оркам. Или тебе не понравилось, что я заметил твоё пристрастие к мясу монстров?

— Хах-ха! Ты мне нравишься, малой. Стручок не дорос, но зато у тебя яйца во какие огромные.

Аймон скрестил руки на груди и нахмурил брови.

— Раз с любезностями закончили, предлагаю продолжить обмен информацией.

— Валяй, огонёк. Спрашивай.

— Для начала хотел бы тебя предостеречь… Или всё же не стоит?

— Не для всех берсерков осторожность — пустой звук. Мне лично интересно послушать, что ты скажешь.

— Не знаю, кто отвечал за подготовку ящиков с алкоголем, но он облажался. Начнём с того, что никто не озаботился стереть название города с крышки на ящике. Если бы повозку грабили орки посмышлёнее, они бы отступили, завидев лишь эту надпись.

— Серьёзно? Авантюристы пугают даже великанов?

— Следующая ошибка — это использовать элитный алкоголь. Столь дорогой товар никто не перевозит лошадьми по дорогам. Для столь ценного груза есть инвентарь. Следовало подмешать яд в обычную сивуху, что перевозят бедняки.

— Да-а, косяк смачный получился. А в чём предостережение-то?

— Не все орки — тупые дебилы. Есть шаманы с хорошо развитым критическим мышлением и хитрые гоблины, что чуют обман за версту. Думаю, вашу подставу заметили и изъяли отравленное вино.

— Может, да, а может, и нет. Пойми, малыш, там яд особенный. Он действует не сразу, а с очень долгой задержкой. К моменту, как орки заметят подставу, будет уже слишком поздно. Хах-ха…

— Сколько в твоей телеге было ящиков, и какая часть из тех бутылок была отравлена?

— В какой-то бутылке чуть больше, в какой-то чуть меньше. Но яд, конечно, есть в каждой… По поводу загруженности телеги так сразу и не скажу. Хотя скажу, хах-ха… Там было много ящиков. Очень много ящиков!

— Зачем Аргусу война с ордой? Что вы с этого получите?

— Какая ещё война? Мы тупо сожжём Борбул и пойдём домой.

— Ну и зачем вам это?

— Месть.

— Хм. А за кого мстить собрались?

— Милонег Ганлар сделал слишком много для авантюристов. Например, написал подробную инструкцию по подземелью для начинающих. Благодаря этой карманной книжке новички перестали дохнуть, как мухи… Аргус не собирается закрывать глаза на смерть лучшего из нас!

— А когда произойдёт сама атака?

— Сегодня ночью. Темноты дождёмся и нападём.

— Я смогу чем-нибудь помочь?

— Конечно, можешь… Спалить там всё дотла. Устроить самое масштабное пожарище.

— Ха-хм. Договорились.

Альв улыбнулся и показал ладонь. На что Суета тоже подняла руку и ответила таким же жестом.

— Ещё свидимся, пылающий Аймон. Бывай.

Она оттолкнулась от края ямы и нырнула обратно в глиняную тюрьму.

Аймон продолжил стоять и задумчиво смотреть в точку, где раньше сидела авантюристка. И только после этой небольшой паузы он отвернулся от колодца и посмотрел на стоящих вдалеке гнома с троллем.

— Выдвигаемся! У нас мало времени!

Получив разрешение, Гимн засеменил к альву.

— А мы собираемся как-нибудь помочь этим женщинам⁈

— Нет! Тут и без нас есть помощники!.. Лосьян, а ты чего застыл⁈

На лице тролля читалось жуткое беспокойство. Видимо, острый слух ему позволил подслушать разговор даже с такого расстояния.

— А? Да, иду.

Пока группа товарищей пробиралась между ямами, я погрузился в свои мысли. Осознание, что всё идёт по звезде, нахлынуло, и я стал переживать.

Что делать, если гримуар богини заберут налётчики? Сомневаюсь, что мне удастся оправдаться перед Хельтой. Чувствую, полетит моя голова… Напрягает ещё, что у меня нет никакой возможности связаться с Аймоном и обсудить происходящее. Остаётся лишь надеяться, что огненный альв своими пылающими глазками видит ситуацию намного лучше меня и уже придумал как всё решить.

Тролль догнал неспешно шагающего альва, потянул его за плечо и провёл рукой по воздуху.

— Ты куда собрался? Нам вообще-то туда.

Пожав плечами, Аймон развернулся и продолжил путь уже в сторону указанного направления.

Со стороны кажется, что он поник. Но я вижу, что его взгляд полон уверенности. Задумчивой уверенности…

— Эй! Подождите меня!

За это время Гимн прошёл только половину пути, потому как с аккуратностью ступал между колодцами.

— Прыгай зайчиком, рыжий! Только в яму случайно не упрыгай! Хах…

Услышав, что возвращается привычная суета, я немного успокоился и стал внимательно разглядывать дорогу, к которой приближались тролль с альвом.

Удивительная картина. Связали срубленные деревья друг с другом и полученную бревенчатую дорожку расстелили по центру склизкого болота.

Подойдя к деревянной дорожке, Аймон аккуратно поставил на неё ногу. Видимо, боялся, что круглое бревно сейчас провернётся как колесо.

Заметив нерешительность альва, тролль усмехнулся и пошёл вперёд по бревенчатому пути, совсем не боясь поскользнуться.

— Да начхай ты на осторожность и шагни уже вперёд. Тут безопасно, как у гнома за пазухой. Кстати, где рыжебородый? Он там в яму не провалился?

— Если волнуешься, сходи проверь.

— Не-е-е. Как-то в падлу.

Отбросив сомнения, альв сделал шаг и, убедившись в устойчивости, он продолжил путь по деревянному мосту без лишних сомнений. Вот только его маленькие ножки то и дело соскальзывали в небольшие щели между брёвен.

Группа живо продвигалась по бревенчатой дороге в сторону поселения орков. С каждым пройденным шагом небо заволакивала тьма. Мир погружался в темноту, но товарищи не обращали на это никакого внимания. Их путь освещала огненная корона, полыхающая над головой альва. Его уже достали нескончаемые споры гнома с троллем, которые без умолку галдели:

— Чхал я тому за пазуху! Что за заливную дичь ты тут выдал⁈ Ты понимаешь, что говоришь о разрозненном сброде выскочек без единого командования? Удивительно, что эти отбитые психи вообще повысовывали свои жопы.

— Авантюристы почти всегда спускаются в подземелье в составе небольшой группы. Мне кажется, у них достаточно опыта работы в команде для того, чтобы стать армией.

— Да им в жопу не всралась никакая война с ордой. Всё происходящее — это одна большая коллективная прихоть. Если вдруг кто-то где-то обосрётся, ему никто не помешает просто сбежать. Я вообще думаю, что после одной неудачной стычки с орками авантюристы плюнут на всё это и поползут обратно в своё подземелье.

— Хм… Неприятно это признавать, но думаю, тут ты прав. Сомневаюсь, что авантюристов заставили подписать какие-нибудь военные контракты, накладывающие на них штрафы за дезертирство или неподчинение приказам… Без чётких правил они всего лишь шайка умелых бандитов.

— Рыжий волосатик, наконец-то ты прозрел! Тут нет ничего глобального. Небольшой конфликт, который закончится на рассвете, независимо от исхода.

Аймон повернул голову на гнома.

— Тут я соглашусь с Лосьяном. Этот конфликт не разрастётся до масштабов войны. Мир авантюристов зациклен на подземелье. Там происходят все главные события их жизни — победы да смертельные поражения. Поверхность их особо не интересует. То, что сейчас происходит, — лишь разовое исключение из правил.

Гном поднял брови и вздёрнул руки.

— Почему вы отметаете религиозную основу болотного общества⁈ Почему никто из вас не задумался о том, как отреагирует орда на известие об уничтожении Борбула⁈ Я уверен, что всё зависит от настроения верховного гоблина. Если накануне, перед тем как услышать о случившемся, высокопоставленный жрец вдруг плохо выспится или просто будет не в духе, то поверьте, скорее всего, и даже наверняка, орда начнёт масштабный поход на Аргус… Весь мир построен на исключениях и случайностях. В основе всего лежит хаос. Поэтому я и говорю, что строить свои планы на неустойчивых прогнозах — крайне глупо. Так зачем вы это делаете?

Тролль почесал затылок и виновато посмотрел на альва:

— Горячая голова, мне кажется, мы проиграли в споре. Бородач нас урыл.

— Нет. Тут можно ещё долго дискутировать, но предлагаю перенести разговор на потом… К нам приближается отряд орков.

— Да слышу их. Хотя ты прав. Пора бы мне серьёзнее отнестись к обязанностям проводника… Так. План таков. Ступаем молча с идеально важными лицами и надеемся, что до нас никто не докопается.

Лосьян вышел вперёд, и товарищи продолжили шагать по бревенчатому мосту, уже скрываясь за широкой спиной тролля.

Расширив видение, я обнаружил многочисленную группу, состоящую только из орков. С каждым шагом великанов брёвна под их ногами уходили глубоко в склизкую землю, чтобы после выпрыгнуть и расплескать по сторонам грязные брызги.

Орки шли как-то слишком организованно: не крутились и даже не переговаривались, если не считать тех двоих, что возглавляли шествие. Они не только вели себя иначе, но и выглядели по-особенному.

Рядом со столь мускулистым гигантом щуплый орк смотрелся ещё ниже. Однако, несмотря на незначительные габариты, именно этот персонаж меня пугал намного больше, чем вся эта толпа.

Лёгкая улыбка, непринуждённые движения и острый взгляд — абсолютно всё в его внешности сигнализировало об опасности. Особенно напрягало то, как театрально он жонглирует ножом. Подбрасывает его, а потом вместо того, чтобы поймать, ударяет пальцами по лезвию, заставляя клинок вновь подлететь вверх.

Зато идущий рядом с ним гигант за время моего наблюдения так ни разу и не сменил выражения своего лица. Либо он дурак, либо эта огромная бочка в его руках настолько ценная вещь, что ему приходится старательно смотреть под ноги и следить за каждым своим шагом.

Кстати, а зачем обычную бочку укутывать в шкуру животных? На улице вроде не так холодно, чтобы приходилось согревать деревянную ёмкость. А может, её так прячут от посторонних глаз?

Заглянув внутрь массивной ноши, я увидел, что сосуд наполнен какой-то золотой жидкостью. Наверное, той самой, о которой так много рассказывал гном…

Когда орки заметили приближение тролля с товарищами, то никак не отреагировали. Лишь только их щуплый предводитель сконцентрировал своё внимание на Аймоне и стал неотрывно его разглядывать. Он смотрел настолько пристально, что даже перестал подбрасывать кинжал.

Две группы приближались друг к другу, и повисшее воздухе напряжение нарастало с каждым шагом. Но в момент, когда отряды должны были столкнуться, орки вдруг потеснились. Они сдвинулись к самому краю бревенчатой дороги, тем самым пропуская тролля с товарищами.

Всё обошлось, но гном всё равно нервничал. Шагая, он разглядывал свои ноги и периодически поднимал голову, чтоб украдкой посмотреть на суровых орков.

Вдруг Гимн обратил внимание на то, что альв стал вести себя странно, отчего тревожное поведение гнома лишь усилилось.

Лосьян также заметил, как корона над головой мага начала прерывисто мерцать. Потому он не стал препятствовать Аймону, когда тот захотел выйти вперёд и встать перед орками.

— Зелёный ублюдок.

Предводитель отряда орков шагнул вперёд и наклонил голову набок, разглядывая пожар в глазах мага:

— Какой злобный альв. Пылаешь на меня так, будто мы с тобой уже где-то встречались…

Повисла давящая тишина. Гном с Лосьяном нервно сглатывали слюну, не понимая, что происходит. Зато орков, видимо, совсем не волнует происходящее. Кажется, что они вообще не переживают за предводителя, который вышел против опасного мага.

Орки стояли с тупыми рожами, с полным безразличием к происходящему. Кто-то ковырялся в зубах, кто-то проталкивал указательный палец себе в нос, а кому-то и вовсе было интереснее копаться мизинцем в ухе.

Аймон глубоко выдохнул, и огненная корона над его головой перестала мерцать.

— Ты забрал мой посох, а после столкнул в бурный поток реки.

Усмешка сползла с лица орка, а его ладонь покрепче сжала кинжал.

— Ну да… Припоминаю, что-то подобное.

— Раз уж ты вспомнил, тогда скажи, что случилось с Алэном и Лавиной? Эльфами, с которыми я тогда путешествовал.

После небольшой паузы, лицо орка вновь расползлось в улыбке.

— Рад, что разумный альв решил вести себя разумно. Просто поговорив, ты добьёшся большего. Но если что, я не против вернуться к первому варианту.

— Отвечай!

— Давай лучше заключим сделку.

Слова орка ошарашили Аймона. Немного поразмыслив, он вскоре вновь поднял глаза и посмотрел на собеседника.

— Что ты задумал?

— Ничего плохого. Я действительно хочу рассказать тебе всё. Без обмана и утайки. Однако взамен ты поклянёшься именем своей богини, что выполнишь одну мою маленькую просьбу.

— Хватит хитрить и нормально объясни уже, чего хочешь.

Орк наклонил шею и положил руку себе на плечо и начал его массировать.

— Меня зовут Варлам. Я единственный сын вождя. Сын, которого ужасно раздражает, что отец всё время развлекается. Он перестал заботиться о своём клане и отвернулся от всего. Вот я и хочу наказать его… Прошу, сожги эту грёбанную арену или хотя бы устрой там небольшой пожар. Сделай что угодно, главное, повреди то место.

— Обещаю, что сегодня ночью строение арены опалит огонь, но не обещаю, что устрою это своими руками.

— Рад, что мы договорились.

— Договорились… А теперь рассказывай, что случилось с эльфами?

— Жаль тебя расстраивать, но лысый погиб. Ну а вот девушка мне понравилась, и я не захотел из неё делать грязь и определять в питомник. Решил, что ей больше понравится на кровавой арене… Она хороший воин, так что должна быть ещё жива.

— Понятно… А мой посох, всё ещё у тебя?

— Нет. Я почти сразу его обменял у гномов на ящик дурмана.

— Кто бы сомневался… Но книгу ты ведь не стал им продавать?

Варлам увёл глаза в сторону и тяжело вздохнул:

— М-да. Ну и зачем я пообещал правдиво ответить на все твои вопросы?

— Передумал отвечать?

— Я думал, ты пришёл сюда, чтобы преобразиться через умывание. А на деле ты хочешь выкрасть книгу.

— Где она⁈

Корона Аймона ярко вспыхнула, и из его глаз полетели огненные искры. Орк немного растерялся и непроизвольно сделал шаг назад.

— Всё-всё, не горячись, я рассказываю.

— Не томи.

— Поднимись на крышу арены. Там среди зрительских мест ты увидишь шатёр вождя. Поискав среди объедков и пустых бутылок, ты сразу найдёшь книгу. Хах-х…

— Для тебя это всё шутки⁈

Внезапно Варлам сделал шаг вперёд и, крутанув в руках кинжал, ловко приставил лезвие к горлу альва.

— Хватит полыхать, никчёмный. Вы все живы лишь по моей прихоти…

Аймон с невозмутимым лицом посмотрел вниз.

— Я забираю его. Спасибо, что придержал.

— Что?

— Это кунай Лавины. Потому я его и забираю.

— М-м-м-м… Ладно, уговорил.

Варлам убрал кинжал от горла альва и сразу же вложил его в протянутую ладонь.

Сжимая в руке кусок металла, Аймон развернулся и подошёл к ошеломлённым товарищам. Варлам проводил мага взглядом, а после достал из-за пазухи точно такой же кинжал и начал им жонглировать.

— Передавай привет отцу. Если будет спрашивать, скажи, что я не приду на праздник.

Аймон промолчал и даже не стал поворачиваться на говорившего.

Глядя на миниатюрную спину альва, орк лишь усмехнулся:

— Хах, ну бывай… горящая задница. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Варлам продолжил путь, и стоящие за ним орки, вскоре вышли из ступора и последовали за предводителем.

Тролль настороженно следил за удаляющимися спинами великанов и нервно сжимал зубы. Было видно, что ему хотелось высказаться, но он терпел. В итоге, так и не издав ни звука, Лосьян молча зашагал в прежнем направлении, а Аймон с Гимном последовали за ним.

Гном шёл немного позади. Вдруг он вытянул ладонь. Видимо, он хотел дотронутся до альва, но тут же передумал. Его рука зависла в воздухе, так и не прикоснувшись к плечу. Гимна распирали вопросы, но он так и не решился их задать.

Я же быстро устал от повисшей тишины и стал развлекать себя сканированием склизкой округи. Стоило сосредоточиться, как я сразу заметил высокую стену поселения орков. Из-за большой отдалённости видны были лишь размытые силуэты. Товарищи не подошли ещё достаточно близко, и мне оставалось только перевести своё внимание на мерзкий пейзаж болот, и с грустью в сердце смотреть, как бревенчатая дорога простирается сквозь отвратительную склизкую землю.

Вдруг гном всё же не выдержал и потянул альва за плечо:

— Аймон, расскажи, зачем ты провоцировал того орка?

Лосьян так же развернулся и сурово посмотрел на мага.

— Да. Будь добр. Расскажи. Какая муха тебе залезла в гузно⁈ А⁈

— Вообще-то в тех переговорах я выбрал самую безопасную тактику.

— Да ну⁈ Не гонишь?

Глаза тролля светились яростью. А из его уст помимо сарказма брюзжала слюна. Видно, что та ситуация сильно испугала Лосьяна:

— Слабость Варлама была очевидна. Вот я и сыграл на ней.

— Ага, да. Слабость… Как мы так проглядели его очевидную такую слабость…

— Я сразу заметил, что сын вождя очень импульсивный, но в тоже время считает себя самым умным. Заметно же, что каждое свое действие он тщательно обдумывает. Внутри него бушуют огромные амбиции, потому он боится совершать ошибки. Я специально создал ситуацию, в которой он будет стараться держать себя в руках.

— По мне, это ты себя возомнил самым умным, раз веришь, что мы поверим во всю эту несусветную дичь, что ты тут заливаешь… Переиграл он, хах-ха… Настолько переиграл, что к горлу нож приставили.

— Да, кстати. На, держи, будет тебе сувенир на память.

Лосьян нахмурился и взглянул на лезвие. Немного подумав, он принял подарок.

Гимн же уже давно потерял интерес к спору товарищей и старательно всматривался в горизонт, где бревенчатый путь упирался в распахнутые ворота деревянной крепости. По краям прохода горели два костра. Света хватало, чтобы хорошо осветить не только проход, но и часть высокой стены. И у одного из этих костров столпилась группа зелёнокожих великанов.

Приглядевшись к стене, на которую взирали орки, я увидел вымазанного в грязи человека. К ноге бедолаги привязали верёвку и свесили его вниз головой.

Среди собравшихся орков я заметил большое количество детей. Одни зелёные сорванцы ползали на четвереньках и лепили грязевые шарики, а другие закидывали этими снарядами живую мишень.

Детский восторг оказался заразительным. Пока я наблюдал за орчатами, мне и самому стало весело. Особенно порадовал недавний бросок. Кусок грязи прилетел подвешенному парню прямо между ног, отчего тот забавно скрючился. Но не только я оценил точный бросок. Взрослые орки также заметили звонкое попадание и начали восхвалять пацана.

Любуясь страданиями парня, я пригляделся к шрамам на лице и груди. Они показались мне до жути знакомыми. Мгновение и меня озарило осознание. Я знаю этого бедолагу. Это старый я — Треул.

Интересно. Какого чёрта он тут забыл⁈

Каждый праздник я спускаюсь с дерева и отправляюсь в поселение ради вкусной жратвы. Набиваю брюхо вдоволь и тырю чего-нибудь прозапас. Но празднество умывания я всегда пропускаю. Хоть в этот день и принято поедать самые вкусные ништяки, я предпочитал не тормошить неприятные воспоминания.

Так было раньше. Сейчас что-то изменилось, и я не догоняю, что именно. Ставлю бороду гнома и жопу альва, что в перемене моих мыслей виновата та копчёная колбаса из человеческого мяса. Либо на меня повлияло то, что я вновь увидел миловидное лицо альва. Такое же прекрасное лицо, как когда-то было и у моего брата…

Ну и начхать! Чхать и не думать. Да и ваще, какая, орчья мать его, разница. Вроде бы я сам захотел сопроводить соплежуев до поселенья. А на кой мне это?.. Вообще плевать.

Только раздражает темп, в котором мы двигаемся. За то время, пока их короткие ножки прошли путь от моего дома до Борбула, пролетела вечность. Без медлительных попутчиков я бы уже два раза успел вернуться домой. Надо было пинками их подгонять.

Хотя, если задуматься, порой мне нравится это небольшое путешествие. Коротконогие — забавные ребята. Вот только творят они лишь неописуемый отстой. Чавкалку я, конечно, раскатал знатно, раз считал, что предстоит лёгкая прогулочка. Настолько лёгкая, что я уже с трудом сдерживаюсь, чтоб никого из них не прибить.

Иногда они включают голову и даже малую малость думают. Вон, благодаря дотошности альва мы узнали, что этой ночью на поселение нападут авантюристы. Я аж проникся уважением к горячей голове… но ненадолго. Этот мелкий хмырь спровоцировал Варлама и чуть не остался без головы.

Благо мучения скоро закончатся. Мы уже на пороге поселения. Ещё немного, и я буду свободен от этого безумия…

Мы приближаемся к распахнутым воротам Борбула. Рядом, у костра, тупят орки и втыкают на подвешенного за ноги вниз головой человека. Сами зелёные выродки лепят грязевые комочки и закидывают мужика этими какахами.

По сути, ничего интересного. Очередной обрыган умудрился нахамить жрецу.

— Лосьян, а зачем они подвесили того человека? Это такой вид пытки?

Бородатый совсем не стесняется открывать рот, даже когда в его рыжей голове всплывают не самые умные вопросы. Да ничего. Потерплю. Буду считать, что это часть работы проводника.

— Когда тебе захочется чихнуть, то сделай это в сторону хорошо одетого гоблина. Постарайся хорошенько. Чихай так, чтоб вылетевший поток слюней добротно так заляпал рясу жреца.

— Хочешь, чтоб меня подвесили рядом с этим бедолагой?

— Ну а чо-о? Думаю, тебе понравится.

Один из орков обернулся и посмотрел на нас. Провёл глазами по рыжему гному, по пылающему альву, чтобы после улыбнуться мне жёлтыми зубами и приветливо помахать огромной рукой.

— Гыг, с праздником.

Я тоже поприветствовал здоровяка небольшим кивком, и он отвернулся.

Зелёные хоть и промышляют разбойничеством и рабовладельничеством, но они всегда радушно принимают всех гостей в своём поселении, независимо от пола и расы. Пока мы будем шататься по Борбулу, орков можно не опасаться. Главное, не встретить какого-нибудь жреца со скверным характером.

Почувствовав, что кто-то дотронулся до моей шершавой ладони, я опустил глаза и посмотрел на малыша с пожаром на голове.

— Чего тебе?

— В какое время проходят бои на арене?

— Сегодня их не было и не будет. В дни празднеств нельзя проливать кровь.

— Отлично. Тогда веди нас прямиком к арене.

— Понял-принял. Почапали…

Развернувшись на пятках, я направился к широко распахнутым воротам. Проходя вдоль стены, на мгновение остановился, и ещё раз взглянул на подвязанного за ноги обрыгана. Его обнажённое тело полностью вымазано в грязи, и он совсем не шевелится.

Прислушавшись, уловил шёпот. Но не смог разобрать, что именно он бубнит себе под нос.

— Живой.

— Это он пока живой. Вижу, как тепло покидает его. Он сильно замёрз. Думаю, висит он так уже не первый день.

— Спасибо за подробности. Мне как-то начхать на него…

Через несколько шагов я пересёк ворота и сразу же нахмурился. Вроде появлялся тут совсем недавно, но кажется, что домов стало больше. Кто-то хорошенько всыпал батракам, потому что они стали ещё усерднее впахивать.

Дорога до арены широкая и прямая. Доберёмся быстро. Я толком и не успею оценить масштаб произошедших изменений.

После того, как вождь решил покинуть затопленные земли, прошло всего-то ничего, а вон уже сколько домов возвели. Но из-за большой спешки у них не хватает качественных материалов. Потому большую часть домов построили из кривых брёвен. Самые ровные они пустили на дорогу. Наверное, чтоб гоблинам было комфортнее важно расхаживать по улицам.

Погляжу, что на домах даже самых опытных охотников костяных украшений меньше прежнего. Богамут ошибся. Не стоило строить новое поселение на окраине болот. Да, здешние животные такие же огромные и могучие, но обитает их тут намного меньше, нежели в центре.

Осознав, что для столь грандиозного праздника на улицах как-то слишком тихо, я стал прислушиваться и высматривать жителей.

Вскоре заметил валяющегося на земле гоблина в дорогой рясе. Он лежал без сознания, а в руке держал бутылку из тёмного стекла. Немного поодаль от него стояла пара орков. Они хотели к нему подойти и помочь, но не решались. Их пугали одеяния жреца.

Чем ближе мы подходили к зданию арены, тем больше я замечал спящих в грязи гоблинов и пьяных орков. К прискорбию, все они выпивали то самое отравленное вино.

Поселение погрузилось в странное молчание. Нет той былой суеты.

Вдруг я уловил странные движения за своей спиной. Обернувшись, увидел, что Альв подошёл к небольшому кусту и оторвал от него веточку. После он подпалил её кончик и с любопытством стал разглядывать, как огонь неспешно обугливает палочку.

— Аймон, а чего ты делаешь?

Удобно, когда в группе есть кто-то любопытнее тебя. Этот бородатый никогда не стесняется задавать вопросы.

— Ща покажу. Я помню у тебя за пазухой пергамент был. Можешь дать мне кусочек?

Заметив, что альв стал замедлять шаг, я почувствовал неладное, но сделал вид, что происходящее меня не волнует. Дистанция между нами увеличилась, но я не стал сворачивать шею и демонстрировать заинтересованность. Я шёл в том же темпе и смотрел только вперёд, на возвышающееся впереди здание арены.

Слышу шорох бумаги. Гном передал альву обещанный пергамент. А теперь появился неприятный звук — скрежет. Видимо, альв потушил пламя на веточке и теперь обугленной стороной что-то пишет.

Это записка для гнома. Альв передал ему тайное послание. Тварь! Решил меня кинуть…

Да нет, или да… Наверное. Рано делать выводы. Потом подумаю, а пока продолжу слушать.

Скрежет прекратился. Альв закончил писать и передал пергамент обратно гному. Долгая пауза. Тот, видимо, читает…

— Нет, Аймон. Никакой это не артефакт. Всего лишь чертёжный инструмент, который есть у каждого гнома. Хотя нет. Это раньше с его помощью я записывал тексты, но больше не могу. Чад с ним что-то сделал. Сберегательный кристалл нагрелся и начал светиться. Я думал, что со временем он вернётся в норму, но нет. Он также греет мой карман и продолжает мерцать.

— То, что мне и нужно. Гимн, я бы хотел ненадолго одолжить у тебя этот инструмент.

— Не понимаю.

— Когда мы найдём гримуар, нам на время придётся разделиться. Книга очень важна, поэтому вы пойдёте вперёд, а я останусь, чтобы спасти Лавину и других рабов. А после мне надо ещё выполнить обещание и сжечь арену.

— Мы можем тебя подождать.

— Нет. Я всё уже обдумал и понял, что это неоправданный риск.

— Мы можем покинуть Борбул. Пройти немного вглубь болот и ждать тебя там. За стенами.

— Нет. Никто никого ждать не будет. Выдвигайтесь сразу в сторону Сканерга. Я вас нагоню, либо встретимся уже на месте.

— Ладно, хорошо. Я сделаю всё так, как ты сказал.

Остановившись перед лестницей, ведущей на крышу арены, я развернулся и посмотрел на шагающих коротконогих. Увидел, как гном передаёт небольшой свёрток.

Альв поспешил развернуть его. Стоило ему начать, как из-под ткани стал вырываться белый свет. Настолько яркий, что слепил намного сильнее, чем огонь расставленных вдоль дороги факелов.

Приглядевшись, я рассмотрел в его руках небольшую палочку, на навершие которой мерцал кристалл.

Вскоре альв просунул руку за пазуху и спрятал артефакт в потайной карман… Тот самый карман, в котором он хранит мою награду — золотую жемчужину, способную наделить магической силой.

Хм, а это странно… Даже я знаю, что может произойти резонанс с последующей детонацией. Знаю, что нельзя держать настолько близко друг к другу два сильных артефакта. Уверен, что он тоже об этом знает…

Видимо, обещанной мне награды больше нет в том кармане. Но куда он её дел?

Наверное, ублюдок решил меня обмануть и втайне отдал жемчужину гному. Но зачем? Он ведь сам предложил мне столь ценную вещь. Почему передумал?

Осознав, что гном куда-то делся, вожу глазами по горизонту. Через мгновение нахожу бородатого на краю дороги. Он держит в руке лист пергамента над пламенем факела и смотрит, как бумага стремительно сгорает.

Вот же выродок! Уничтожает улики.

Или нет. Боюсь, могу ошибаться. Хм… Надо подумать. Ещё есть время нормально всё обмозговать.

Закрыв глаза, я начал прислушиваться. Хотел сосредоточиться на шагах малышни и тем самым успокоиться, однако мои уши уловили отдалённые крики и скрежет металла. Слышу звуки смерти. Помимо боевого клича орков и безумного смеха нападавших, также разносятся громкие визги и мольбы о помощи. Эти авантюристы убивают всех, не жалея никого. Даже гоблинов и детей.

— Лосьян, всё нормально? Идём?

Ко мне подошёл альв, и я нехотя открыл глаза, чтобы посмотреть на его лживую рожу.

— Поднимаетесь по лестнице и сразу слева увидите шатёр вождя, про который и говорил Варлам. Хватайте, чё найдете, и быстро валите, пока вас за сраки не схватили… Ну а я постою тут, типа, на шухере. Подожду вас с моей наградой.

— Кстати, по поводу награды. Знаю, что ты подслушал мой разговор с Гимном. Понимаю, что услышанное тебе не понравилось. Вообще это непозволительно и очень грубо — менять так условия. Тем более, заранее не посовещавшись с тобой… Но прошу, проводи Гимна с книгой до Сканерга и дождись меня там. За это я заплачу намного больше, чем обещал изначально.

Вот же лживый ублюдок! Такой же, как Кварьян… Все вы, альвы, одинаковые! Стоит вам довериться, так сразу вонзаете нож в спину!

— Ну ты чавкалку и закатал. Звучит всё как одно большое надувательство… Но так уж и быть. Побуду мамкой для гнома.

Чхать того ноздри. Я обломаю тебя и высушу. Грёбанный альв…

— Рад, что мы договорились… Гимн, не стой, пойдём.

Ага, конечно… я там плавал! Знаю это говно! Думаешь, я клюнул на твой обман и позволю собой пользоваться? Нет уж. Это ты проиграл. Захавал моё притворство и даже не поморщился.

Изогнув шею, я стал провожать взглядом мелкие спины предателей. Альв с гномом подошли к лестнице и начали подъём вверх.

Потому как эта широкая лестница является главным выходом на арену, строители на ней установили сразу два типа ступенек. Одни — широкие и высокие, для массивных великанов. А другие ступеньки — маленькие, рассчитанные под миниатюрные ножки гоблинов. Гоблинов…

Очередная гниль болотная!

— Тц.

Раздражает меня вся эта падаль обчиханная! Коротконогие ушлёпки считают себя самыми умными. Гоблины и гномы. Альвы и гремлины.

Гремлины…

Ненавижу! Кварьян меня предал! А я всё продолжаю думать о том, что у пылающего альва есть артефакт, способный вернуть моему брату магию…

Почему⁈ Почему даже после столь гнусного его поступка я продолжаю о нём заботиться? Почему так сильно желаю принести ему ту золотую жемчужину⁈ Почему⁈ Я ведь ненавижу его!

Почему?!!

Вспомнив о недавнем подарке альва, я вытащил из-за пояса кинжал и опустил на него взгляд. Эльфийский кунай, раньше у меня было несколько таких, но я всё равно смотрю на него как в первый раз.

Цельнометаллическая конструкция без деревянной рукояти. На чёрном лезвии начертаны узоры в виде цветов и изогнутой листвы. В конце рукояти расположено металлическое кольцо, в которое можно засунуть указательный палец и начать раскручивать на нём кунай. У многих эльфов подобное вращение увеличивало точность и силу броска, но вот мне так и не удалось в полной мере освоить эту технику.

Просунув в кольцо указательный палец, я начал прокручивать на нём кунай.

Я уже давно не эльф. Богиня земли отвернулась от меня, и вся та благородная кровь превратилась в отраву. Нет смысла продолжать строить из себя непризнанного героя. Эльфийская честь и справедливость давно во мне сгнили.

Теперь я часть орды. Часть отбросов, которая живёт убийствами и грабежами. Нет ничего зазорного в том, что я вдруг захочу кого-то обмануть…

Да и ваще. Кого хочу, того и граблю. Захочу и вовсе убью, а потом обчищу всё ещё тёплый труп.

— А-а-а! Помогите!

Крик. Слышу противный крик гоблина.

— Во славу орды, спасите меня! А-а-а!

Гоблин приближается. Помимо него, улавливаю и другие шаги.

Мелкий ублюдок! Вот зачем он убегает именно в мою сторону? Других направлений нет?

— Кто-нибудь!

Удивительно, что никто из орков так и не среагировал на столь раздражающий крик. Видимо, все, кто может сражаться, уже сражаются, а остальные давно погибли от отравленного вина.

— Прошу! Пом… а-а-а… а-а…

Писклявый выкрик оборвался, а после я уловил приятный склизкий звук. Моё воображение даже нарисовало картину, как мёртвое тело гоблина падает в грязь.

Интересно, что его убило? Это была стрела в спину или кинжал для метания?

Опустив взгляд вниз, я по-другому посмотрел на кунай, который всё это время вращался у меня на пальце.

А я так смогу? С такой же лёгкостью оборвать жизнь беззащитного? Получится ли у меня без зазрения совести убить гоблина или того же гнома?

— Лосьян! Вождь мёртв!

Оборачиваюсь и вижу торопливо спускающегося гнома. Толком не смотря под ноги, он бежал вниз по лестнице.

— Кто убил вождя⁈ Аймон⁈

— Нет! Гримуар!

Приглядевшись, увидел, что гном в руках держит книгу и крепко прижимает её к груди. Ту самую книгу, на страницах которой начертаны руны, которые дозволено читать лишь богам, а посмевшего заглянуть в священное писание смертного постигнет моментальная кара.

Вдруг нога гнома соскальзывает. Он теряет равновесие и срывается вниз.

— А-а-а⁈ А-а! Не-е-ет!

Осознав прискорбность ситуации, я резко отворачиваюсь и зажмуриваю глаза, чтоб случайно не взглянуть на раскрытую книгу.

— Твою… А-а-а! Ё… А-а-а-а-а!

Летя кубарем по ступенькам, гном после каждого удара пытался выругаться. И эти невнятные выкрики мешали мне сосредоточиться на происходящем.

Всё закончилась двумя звуками. Вначале гном громко приземлился на бревенчатую дорогу, а затем послышался глухой прерывистый стук.

Бородатый всё же выронил книгу. Отлетев в сторону, она упала на ребро, а после перевернулась. Наверное… Либо перевернулась, либо всё же раскрылась. Рисковать и смотреть на это всё глазами я, конечно же, не буду.

— Кха-а-а…

Хриплый стон сразу дал ответ на вопрос о состоянии гнома. А я так надеялся, что он свернёт себе шею и помрёт на месте.

Опустившись на колени, я встал на четвереньки и неспешно начал приближаться к гному. Двигался медленно, потому как попутно старался нащупать лежащую на дороге книгу. Разводил в стороны руки и пытался вспомнить, откуда именно тогда донёсся тот прерывистый стук.

Моя ладонь вскоре коснулась идеально гладкой страницы. При падении книга всё же раскрылась. Получается, что я всё же не зря решил поползать тут с закрытыми глазами.

Нащупав кожаную обложку, я захлопнул книгу и начал подниматься на ноги. Но, даже когда я окончательно выпрямил спину, страх никуда не ушёл. Я почему-то по-прежнему боялся снова открыть глаза.

Осознав, что всё это время мой указательный палец был просунут в кольцо куная, я глупо улыбнулся и покрепче сжал рукоять ножа.

Резко распахиваю глаза и сразу сосредоточиваю своё внимание на лежащем на спине гноме.

Не шевелится. Но если приглядеться к бороде можно заметить ритмичное смещение усов… Дышит, падла.

— Хочу граблю. Захочу и вовсе убью… Если захочу, то обязательно убью.

Сделав несколько шагов, я оказался прям над бессознательным телом гнома. Крутанув на пальце кунай я нагнулся.

Схватился за рыжую бороду и отвёл её в сторону, раскрывая его горло. Ещё раз крутанув на пальце кинжал, я покрепче сжал рукоять и приблизил лезвие к шее гном.

Резко дёргаю кунай на себя. Вслед за взмахом во все стороны полетели рыжие волосы. Одно движение, — и гном остался без бороды.

Поднявшись на ноги, убираю кинжал за пояс и начинаю внимательно изучать срезанную бороду. Верчу пучок волос в руках и пытаюсь найти тайник. Слышал, что некоторые гномы вплетают в бороды небольшие мешочки и прячут в них драгоценности.

Искал я недолго. Мне всё же удалось найти заветный кармашек. Заглянув в него, я увидел несколько блестящих кристаллов и ту самую золотую жемчужину, которую обещал мне альв.

Выставив ладонь, я начал высыпать на неё содержимое мешочка. Но стоило золотому артефакту дотронуться до моей кожи, как тут же я почувствовал обжигающую боль. Машинально отдёрнул руку, и все камни полетели вниз.

— Ай, мля! Горячо!

Немного помахав пострадавшей рукой, опускаю глаза и сразу нахожу золотую жемчужину. Хоть она и закатилась между брёвен, но из-за исходящего от неё свечения её сложно потерять из виду.

Услышав шипящий звук, нагибаюсь и присматриваюсь к артефакту. Вижу, как окружающая его грязь начала бурлить от столь высокой температуры.

В руках я его точно не понесу. Надо во что-нибудь его завернуть. Хм. Может, у этого есть небольшой кусок ткани?

Приблизившись к гному, я оттянул подол его робы и заглянул во внутренние карманы. Но ничего кроме листов пергамента я там не нашёл. Хотя нет. Всё же кое-что нашёл. Какой-то странный флакон, на дне которого осталось ещё немного жидкости. Ну и отлично. Это странная водица заодно охладит пыл золотой жемчужине.

Присев на корточки над всё ещё шипящей грязью, я откупорил пробку флакона и поднёс широкое горлышко к жемчужине. Другой же рукой достал из-за пояса кинжал и простым, но ловким движением зачерпнул её и закатил в стеклянный флакон.

Поднявшись на ноги, я уже собирался улыбнуться, но в итоге нахмурился. Осознал, что у меня попросту нет карманов, куда можно было бы спрятать бутылёк. Немного почесав затылок и подумав над вариантами, я быстро сообразил, что делать.

Вытянул из одежды гнома длинный шнурок. Подвязал его к широкому горлышку флакона и повесил это незатейливое ожерелье себе на шею.

Развернувшись и уже собираясь уходить, я остановился и посмотрел на лежащего без сознания гнома.

— Обчиханный уродец. Даже сейчас умудрился мне настроение испортить.

Мне совсем не хочется, чтоб мелкого утырка невзначай убил авантюрист. Надо бы где-нибудь спрятать гнома…

Нестихающий звон, похожий на эхо, ощущается потоком подавленных стремлений. Мешанина сумбура давит тяжелым грузом, и я в полной мере испытываю все их последствия. Эмоции и сильные желания. Они взрываются, затихают и снова переполняют мой разум до предела. Всё это пожирает разум целиком.

Вдруг дверь закрылась, и бурный поток хаотичных мыслей перестал меня одолевать. В разуме образовался какой-то блок, делающий из меня лишь наблюдателя. Выворачивающее чувство хаоса никуда не делось, но всё изменилось. Теперь я, словно простой зритель, безучастно смотрю через толстое стекло на бушующий ураган. Смотрю и понимаю, что всё это один сплошной сон, и, шагнув в этот ад, я смогу наконец очнуться.

На мгновение эмоции затихли… и тут же взорвались множеством голосов, картинок и запахов.

Моё ощущение: пространство взбесилось. Я осознаю чёткие образы разрозненных действий. Вижу пожары и людей с безумными улыбками. Слышу взмахи клинков и пронзительные крики. Чувствую запах жжённой гнили и мокрой древесины.

Хочется спрятаться. Хочется закрыть глаза. Хочется отвернуться и не видеть всю эту смерть. Но мой внутренний радар сломался… я больше не в силах его отключить.

Раньше расширенное видение представляло из себя идеальный купол, проецирующий лишь только картинку. А теперь это больше похоже на раскинутые в разные стороны щупальца, словно в пространстве проросли мои корни. Каждый отросток прощупывает окружение и посылает в мой разум разрозненные образы, звуки и запахи.

Мне больно думать. Информация поступает бурным потоком, и я не в силах от неё абстрагироваться и тем более разделить. Надо найти, на чём сосредоточиться. Выбрать одну точку в пространстве и наблюдать только за ней.

Вот, попробую сфокусироваться на могучем орке, что сражается с человеком.

Израненный великан с трудом стоит и тяжело дышит, но в нём ещё есть силы, чтобы держать топор. В его глазах отражается огонь от пожара. Окружающие дома горят. Весь город горит… горит его дом. Но орк смотрит лишь только на худощавого парня, который, посмеиваясь, крутит в руках изогнутый клинок.

— Хах. Ты свинья. Живёшь в грязи как свинья. Воняешь как свинья. Даже когда я тебя режу, визжишь как свинья.

В стороне от парня стоят двое столь же молодых людей. Они безучастно поглядывают на сражающихся и тряпками счищают застывшую кровь со своего оружия.

— Кстати, думаю, Мир прав. Они действительно зелёные свиньи. Вон, бивни тоже есть, прямо как у диких свиней.

— Ты хотел сказать кабанов?

— Да какая разница? Кабаны — ведь те же свиньи.

Стоящий перед орком парень обернулся и оскалил зубы.

— Да заткнитесь вы! Мешаете.

— Это ты заткнись и заканчивай! Смотреть на вас уже совсем не весело.

— Согласен. Мир, хватит быть эгоистом.

Парень вновь повернулся к орку и глубоко вздохнул.

— Вот же достали…

За всё это время великан так ни разу и не шелохнулся. Он стоял неподвижно и тяжело дышал. Вижу многочисленные порезы на его коже, и кажется, что он уже на пределе. Однако в глазах зелёного воина продолжает бушевать огонь.

Парень отвёл изогнутый клинок в сторону и ринулся вперёд.

Орк среагировал и попытался пнуть приближающегося человека, но нога прошла мимо. Согнув колено и переведя вес, великан наотмашь взмахнул топором.

Парень ушёл от удара, обогнул противника и отрезал очередной кусок плоти от его израненной спины.

— Р-р-ра-а-а-а!

— Хах-ха, хватит визжать! Свинья.

Взмах, — и огромный топор поразил место, где только что стоял человек. От сильного воздействия разлетелась пыль с древесной щепой. Но парня там уже не было. Он улизнул в слепую зону и снова нанёс подлый удар в спину.

— Ра-а-ар-р…

Великан начал беспорядочно размахивать топором, пытаясь поймать вёрткого человека. Но тому довольно просто удавалось маневрировать. Каждый раз он прятался за широкой спиной орка, оставляя на ней очередные порезы.

— Ур-ра-ар-р…

— Мир! Да заканчивай ты уже с ним. Иначе мы без тебя пойдём дальше развлекаться.

— Тц-ц. Достали…

Орк перевёл своё внимание на стоящих в стороне парней и покрепче сжал топор. Вместе с шагом в сторону великан изогнул своё израненное тело, крутанулся и разжал пальцы.

— Ра-а! За орду!!!

Брошенный топор свистел, разрубая воздух и летя к скучающим парням.

Массивное лезвие врезалось в одного из людей. Пробило ключицу и вошло глубоко в грудь, превращая внутренности человека в кровавую кашу.

— Глеб! Не-е-ет!

— Мир, сука! Ты почему сразу не убил эту тварь⁈ Гле-е-еб!..

В следующее мгновение изогнутый клинок прошёл сквозь шею великана. Глаза орка погасли, и он умер. Умер, с окровавленной улыбкой на лице.

…

Пока я наблюдал за сражением, мне удалось привыкнуть к переменам. Небольшая тренировка, и я научился концентрироваться на отдельных отростках пространственных щупальцев, отстраняясь от всего остального. Теперь моё изменённое видение больше не путает мысли, и я в полной мере могу оценить обстановку.

Вонь горелой плоти и гнили смешалась с едким запахом дыма. Пожар быстро распространялся. Авантюристы ходили по горящим улицам — искали уцелевших. Они врывались в дома и выносили оттуда ценные вещи. Кто-то из великанов пытался отразить нападение, но стоящих на ногах орков осталось намного меньше, чем вооружённых людей.

Стоило мне увидеть, как симпатичная девушка с весёлой улыбкой обезглавливает зелёнокожого ребёнка, как моё сознание сжалось, и я потерял связь с пространственными щупальцами. Мне, наконец, удалось отключить расширенное видение, но меня это совсем не радовало. Хоть я больше и не видел происходящего ужаса, однако в моих воспоминаниях продолжал звучать детский крик.

Вдруг я осознал, что сгорающий город стал отдаляться, потому как меня уносят прочь. Оказалось, что всё это время моя суть находилась внутри прозрачной склянки, которую тролль обмотал шнурком и повесил у себя на шее. И в данный момент Лосьян убегает. Пробирается через болота и даже не оглядывается, чтоб посмотреть на пожарище за спиной.

Как я вообще оказался внутри этой склянки? Да и где Гимн с Аймоном? Надо разбираться.

Так-так, а что я последнее помню?

Помню, как альв вместе с письмом тайно передал меня гному, а тот спрятал меня в потайном кармашке у себя в бороде. Помню, как Гимн наткнулся на мёртвого орка и испугался. Визжал, как маленькая девочка…

Вроде помню всё хорошо, но мои воспоминания почему-то обрываются на моменте, когда бородатый покатился кубарем с лестницы.

Происходящее мне абсолютно не нравится. Я нервничаю. Надо срочно найти Аймона.

Стоило мне снова распустить пространственные отростки, как я тут же обнаружил пылающего альва. Он зачем-то спустился в яму арены и теперь кричит на стоящую вдалеке девушку.

— Лавина! Хватит упираться! Пойдём.

— Нет! Ничего я никому не должна!

— Нет, должна! Ты не просто должна. Ты обязана пойти со мной!

— Если Хельта так сильно хочет увидеть моё раскаяние, то почему она сама не явится ко мне⁈

— Потому что она богиня! Наша богиня! А мы глупцы, посмевшие напасть на её дочь! Мы виноваты, обязаны раскаяться и явиться за наказанием! Явиться все! Все кроме Алэна. Он-то умудрился избежать этой участи.

Девушка рывком подняла костяной лук, вытащила из висевшего на поясе колчана белую стрелу и приложила её к тетиве.

— Чё ты там вякнул⁈ Убогий!

Пространство было арены усеяно втоптанными в грязь костями. Такими же костями, из которых Лавина соорудила своё оружие и броню. Броню из погибших на арене рабов.

— Лавина, ты дура⁈ Я пытаюсь тебе помочь, а ты мне угрожаешь?

— Серьёзно⁈ Помочь⁈ Ты и так уже помог… убить Алэна!

Пальцы девушки с силой вцепились в лук, и она начала натягивать тетиву. Осознав угрозу, альв вытащил из-за пазухи палочку со светящимся кристаллом и направил её в сторону девушки.

— Не вешай на меня чужие грехи!

— Перед тем, как я тебя убью, скажи, ради какой, мать его, богини ты тогда сотворил туман⁈ А⁈ Убогий ты выродок!

— Туман?

По лицу Аймона было видно, что он не до конца понимает, о чём говорит девушка. Однако вместо того, чтоб разбираться в обвинениях, он спешил сформировать защиту. Водил палочкой перед собой, вырисовывая в воздухе огненные руны.

— У меня было много времени, и я постоянно думала о смерти Алэна. Знаешь, что я поняла⁈

— Ну⁈ Не томи.

— Я поняла, что виноват ты!

Лавина разжала пальцы, и с громким щелчком лук выпустил костяную стрелу.

Корона Аймона замерцала, и одна из парящих в воздухе рун выдвинулась навстречу приближающемуся снаряду. Заострённая кость врезалась в огненный знак и с хлопком взорвалась.

— Дура! Ты хочешь моей смерти⁈

— Да!

Девушка достала из колчана ещё одну стрелу и, вложив её в тетиву, начала выцеливать альва.

— Почему ты винишь меня в его смерти⁈

— Алэн никогда бы не проиграл ни монстрам, ни оркам! Когда он собран, то способен победить даже дракона! Но он проиграл! Проиграл лишь потому, что испугался тумана! Туман сбил его с толку! Туман убил его! Созданный тобой туман!

— Это всего лишь догадки! Притянутые за уши предположения. На деле ты ничего не знаешь.

— Нет, знаю! Знаю!

Тетива щёлкнула, и заточенная кость вылетела в сторону мага.

Одна из парящих в воздухе огненных рун вдруг вспыхнула и преобразилась во множество маленьких светлячков. Они, словно миниатюрные молнии, поплыли по воздуху на невообразимой скорости.

Короткая вспышка, и огоньки превратили в труху костяной снаряд, а после так же легко и без лишнего звука растворились.

— Если тебе так важно отомстить за любимого, то убей Варлама! Убей орка, который действительно виноват в его смерти!

Аймон нахмурился и решительно зашагал в сторону Лавины. В каждом его шаге чувствовалась не только абсолютная уверенность, но и пылающий гнев.

— Не сомневайся, я доберусь до всех! Убью всех! И тебя! И его!

На этот раз девушка достала из колчана сразу две костяные стрелы. Одновременно вложив их в лук, она выстрелила высоко в небо. А после без промедлений опустила руку к колчану, чтоб достать ещё.

Остановившись, Аймон вытянул вверх свою руку. Указал светящейся палочкой на летящие к нему по идеальной дуге костяные заточки.

Кристалл на палочке стал блеклым, а на лице альва появились испарины пота, но вместе с тем в воздухе сами собой начали вырисовываться огненные знаки. За одно лишь мгновение сформировался вокруг мага защитный купол из магических рун.

— Ты меня достала. Игры кончились.

— Убогое ты говно. Не зря тебя Алэн называл сорняком. Смотрел на тебя и не мог понять, как такая никчёмная гадость смогла прорасти под ветвями богини.

— Глупая девчонка. Я изобью тебя и силой притащу к Хельте!

— Да ну⁈ Серьёзно⁈

Девушка резко вскинула лук, целясь чуть выше Аймона. Щелчок, и стрела вылетела со свистящим гулом. С каждым мгновением её импульс лишь нарастал, и вскоре она достигла своей цели.

Стрела встретилась с другими костяными снарядами и пробила их насквозь, разломав на множество осколков. Разлетевшись по области, костяной мусор посыпался на голову Аймона, прямо на рунический купол.

— Ах ты ж тварь!

Альв попытался отступить, но не успел. Мелкие обломки, падая на огненные знаки, взрывались, раскидывая кругом костяную труху, которая тоже взрывалась, соприкасаясь со знаками.

Многочисленные импульсы дезориентировали Аймона, он упал на одно колено и повернул голову, чтобы посмотреть на Лавину.

Её Пальцы уже успели побелеть от силы, с которой она в этот раз натягивала лук.

— Это всё ради тебя… мой любимый Алэн.

Пронзительный щелчок, и костяная стрела растворилась в воздухе. В то же мгновение нескончаемые взрывы купола прекратились.

— Алэн, я ради тебя выкорчевала с корнем ненавистный тебе сорняк.

Окружающий альва чёрный дым рассеялся, и открылась ужасная картина.

Огонь Аймона угас. Он лежал на земле с пустыми глазами, а из его груди торчала костяная стрела. Вокруг мёртвого хозяина летала фея и что-то яростно жужжала.

Аймон Сильзар погиб…

…

Когда я смотрел на Лавину, подсознательно тянулся к ней. Хотел прижать её к себе и поцеловать. Даже наблюдая за схваткой, я болел только за неё. Был сердцем и душой на её стороне.

Однако, когда эта тварь оборвала жизнь Аймона, я осознал, что все эти теплые чувства к Лавине навеяны воспоминаниями того паршивого эльфа, а сам я думаю и чувствую другое…

Совершенно другое…

Убью…

Нет. Я хочу видеть, как эта сука мучается. Буду кромсать её. Отрезать от неё маленькие части. И лишь когда она будет на последнем издыхание, лишь тогда и убью…

Как только найду новое тело, способное разорвать эту мразь голыми руками. Как только найду… найду… найду и убью!

Су-ука-а!..

Я убью тебя, где бы ты не спряталась! Обещаю! Обещаю, что найду тебя! Найду и убью! Убью как мокрую псину! Найду тебя и убью! Убью суку! Убью-ю!

— Кхе-кхе…

Горло першит. Голова гудит так, что даже звук собственного кашля звучит, словно удары молота.

— Ээ-э, кхе-кхе…

Ещё до конца не пробудившись ото сна, открываю глаза и вижу, как всё кругом заволокло чёрным дымом. Бурный поток ветра разгоняет всю ядовитую копоть по узким улочкам.

Странно, что я спал в столь необычном месте. Видимо, меня кто-то специально усадил на землю и прислонил спиной к стене деревянного дома.

Кручу головой в поисках большого бушующего пламени. Но с моего ракурса пожаров толком не видно. Однако я всё равно рискую помереть, если продолжу и дальше дышать угарным газом.

— Кхе-кхе-кхе…

Активирую татуировку и прикладываю ладонь к земле. Жду, когда инвентарь полностью раскроется, и сразу просовываю в него руку.

Да где эта долбанная ячейка тэ-восемь? Должна быть где-то здесь. Нашёл, вот и она!

— Кхе-кхе…

Достав дыхательную маску и захлопнув инвентарь, я тут же прикладываю приспособление к губам. Делаю вдох.

— Кхе… першит.

Натягиваю кожаные ремешки маски и застёгиваю их на затылке. Прощупываю выпирающие на щеках фильтры и прокручиваю кольца, регулируя плотность просеивания.

Сделав снова глубокий вдох, я больше не чувствую режущее горло удушение.

— Да-а, так-то лучше.

Бороду я свою обезопасил, теперь можно и пораскинуть мозгами…

— А⁈ Борода! Куда делась моя борода⁈

Дыхательная маска исказила мой выкрик до такой степени, что металлический звон срезонировал в моей голове и причинил боль.

— Ай-яй-яй…

Лёгкое головокружение освежило недавние события, и я вспомнил, как поскользнулся на лестнице и покатился кубарем вниз.

Пылающие яйца бегемота… За что боги наградили меня нетерпением и глупостью? Почему я постоянно забываю об осторожности и влипаю в неприятности?

Аймон доверил мне божественный артефакт, а я через два шага поскользнулся и потерял сознание, позволив себя ограбить. Благо Лосьян хоть гримуар не стал забирать. И на том спасибо.

Вытянув руки, я поднял с земли тяжёлую книгу и положил её себе на колени.

Кажется, что обложка сделана из кожи, но касаясь её, я чувствую несвойственную этому материалу мягкость. Хочется как следует изучить гримуар, однако разумнее всего будет связать книгу ремнём с хорошей застёжкой, тем самым обезопасив себя от случайного раскрытия.

Можно ещё попробовать спрятать опасный артефакт в пространственном кармане, но боюсь, может что-то пойти не так.

— Ха-а… Ничему меня жизнь не учит.

Из-за подобных опасений я не стал прятать золотую жемчужину в инвентарь. Из-за подобных опасений я её и потерял…

Осознав, что дышать стало сложнее даже через фильтры маски, я огляделся. Чёрного дыма стало намного больше, и ветер, как назло, затих.

Вскочив на ноги, я посмотрел на небесный свод. Одного взгляда на узоры вуали хватило, чтоб сориентироваться в пространстве.

Покрепче обхватив обложку гримуара и плотнее прижав его к груди, я осторожно приблизился к торцу дома. Выглядываю из-за угла и осматриваюсь.

Действительно. После падения меня зачем-то перетащили подальше от арены и спрятали в тени. Неужели Лосьян после того, как срезал мне бороду, решил проявить заботу? Не пойму этого тролля…

Понимая, что зря колеблюсь, я выбегаю из-за угла и мчусь к соседнему зданию. Тут же нагибаюсь и прижимаюсь к стене. Выглядываю из-за угла и глазами высматриваю следующее укрытие.

Короткая перебежка, спрятаться в тени, осмотреться и снова короткая перебежка.

Надо быть максимально осторожным и незаметным. Любая встреча может оказаться для меня фатальной. Орки примут меня за авантюриста и убьют. Как решат со мной поступить сами авантюристы, и вовсе предсказать невозможно.

После очередной короткой перебежки я остановился у последнего укрытия. За этим домом открытое пространство — выложенная брёвнами главная дорога, ведущая к распахнутым воротом Борбула.

— Пылающие яйца бегемота…

Остался последний рывок, и я окажусь за пределами поселения.

— Опачки… А я тебя слышала! А я тебя слышала~

Звонкий, игривый женский голос напугал меня до мурашек, и я непроизвольно вжал голову в плечи. Её безумная манера растягивать слова звучит слишком жутко…

— Ну выходи~ Не бойся.

Прижимаюсь к стене и осторожно выглядываю из-за угла. Вижу на крыше соседнего дома молодую девушку в пышном красном платье. Она стоит на самом краю кривой крыши и кружится на одной ноге.

— Моё чудесное настроение легко испортить~ Я чувствую, как оно угасает~ Осталось всего-то ничего~ Каких-то восемь~ Семь~

Что⁈ Она дала обратный отсчёт. Обратный отсчёт… Что мне делать⁈

— Шесть~ Пять~

— Всё, хватит. Я выхожу.

Через несколько шагов я оказался на освещённом участке широкой улицы.

— Поздно~ Я уже плачу~ Хнык-хнык~

Сделав ещё пол оборота на одной ноге, девушка развернулась ко мне лицом и замерла. Задумавшись, она наклонила голову и начала плавно размахивать руками, словно имитируя взмахи крыльев.

— Хотя нет. Я передумала~ Увидела маленького сморщенного гномика и передумала~ Вот только странно, что я тебя не помню~ Ты не авантюрист~ Кто ты? Гномик.

— Меня зовут Гимн Стамблдак.

— Нет~ Не ври. Твоё имя должно звучать по-другому~ Например, мелкий воришка~ Согласен?

Девушка сделала шаг вперёд и спрыгнула с крыши. За время этого короткого полёта её красное платье развевалось словно пламя. И даже когда её ноги коснулись бревенчатой дороги, ветер продолжил играть с яркой-красной тканью.

— Эта книга выглядит слишком прекрасно~ Слишком ценно для такого, как ты~ Давай избавим тебя от этой несправедливой ноши~

Пока я глядел на безумное лицо авантюристки, меня сковала паника. Стоит мне сказать или сделать что-то не так, как всё тут же закончится.

Она приближается. Она приближается…

— Прости, я не смогу отдать тебе эту книгу.

— М-м ты какой~ Хочешь, чтобы я тебя уговаривала? Хорошо, я сейчас как следует награжу тебя уговорами~

Девушка потянула за пояс, и вскоре декоративный элемент, который всё это время украшал её талию, начал сползать с платья. Через мгновение в руке безумной авантюристки красовалась металлическая плеть с подвижными звеньями.

Понимая, что это орудие для пыток сейчас будет использовано против меня, я делаю шаг назад и зажмуриваю глаза. Глубокий вдох, и я раскрываю книгу перед лицом девушки.

— А-а-а! Моя гол… а-а…

Услышав звук падающего на бревенчатую дорогу тела девушки, я поспешно закрываю книгу и вновь прижимаю её к груди.

Я понимал, что опасность миновала, но мои ноги отказывались шевелиться. Я не мог избавиться от мандража.

Опустив голову, посмотрел на лежащую перед ногами мёртвую девушку. Она была симпатичной. Даже сейчас мне нравятся её правильные черты лица. Хоть её кожа и покраснела, а из глаз и вовсе потекли кровавые слёзы, она всё равно выглядит прекрасно.

Всё, хватит пялиться. Иначе начну переживать, что по моей вине мир лишился безумной красавицы.

Подняв голову, я тяжело вздохнул, посмотрев на широко распахнутые деревянные ворота.

— Пора валить.