За то, чтобы всегда иметь больше времени. Даже когда у нас его нет.

Когда-то здесь жила маленькая девочка с надеждой в глазах. Ее мир был идеальным, а дни — яркими.

Она мечтала об идеальном королевстве, замке и принце, не зная, что ее будущее уже предвидено.

Раз… два… три.

И этот идеальный мир перестал существовать.

Все, что она знала, исчезло, и результатом стало путешествие по всему миру.

Она была одинока, но не холодна. Она была застенчивой, но становилась самостоятельной.

Эта маленькая девочка росла и совсем забыла о своем замке и своем принце, пока однажды не встретила не одного, а трех королей.

Все было не так, как казалось.

Были секреты, и была ложь, но для этих королей она не была сюрпризом.

Она была не принцессой, а простой пешкой; если она хотела выжить, нужно было что-то предпринять.

Этим королям было все равно, потому что они не спрашивали. Они причиняли ей боль и служили ее лжи. Они забрали ее сердце и разорвали его на части.

Но они были не единственными, кто хотел, чтобы она ушла.

Если она хотела победить, нужно было что-то сделать.

Потому что она не была принцессой или простой пешкой.

Если она хочет победить, она станет порочной королевой.

Бип. Бип. Бип.

— Выключите это, — пробормотала я, пытаясь поднять руку. Только не могла. Я медленно открыла глаза, быстро моргая, пока комната не обрела фокус. Маленькая, тускло освещенная, в которой пахло дезинфицирующим средством. Рядом с моей кроватью стоял аппарат, который был источником звукового сигнала, и капельница, обе из которых в настоящее время были прикреплены к моей руке. Это объясняло, почему я не могла ее поднять.

Я попала в больницу? Как? Почему? Последнее, что я помнила, это отъезд из церкви… и после этого все было как в тумане. Были ли там Короли Кладбища? Или мне это приснилось?

Застонав, я подняла свободную руку и осторожно нажала на кнопку, которая, как я надеялась, вызовет кого-нибудь в мою комнату. Мне нужно было знать, что происходит, прямо сейчас.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел симпатичный пожилой мужчина, одетый в медицинский халат.

— Ах, мисс Уокер. — Он улыбнулся мне, и я сразу почувствовала себя непринужденно. — Я рад видеть, что вы проснулись. Меня зовут доктор Сунак. Вы не возражаете, если я проведу несколько тестов?

— Н-нет, — сумела выдавить я. Он одарил меня еще одной теплой улыбкой, прежде чем подкатить металлическую тележку. Я лежала как можно тише, пока он проводил различные тесты, худшим из которых было то, что он светил мне в глаза, отчего у меня безумно болела голова. Он задумчиво напевал, затем повозился с капельницей, к которой я была подключена, нажимая кнопку.

— Вот. Боль должна утихнуть через мгновение. — Сев на стул рядом с моей кроватью, он изучал меня. — Что ты помнишь о несчастном случае?

— Я попала в аварию? — Мой хриплый шепот прозвучал в ужасе даже для моих собственных ушей, и он поспешил успокоить меня.

— С тобой все будет хорошо. На самом деле тебе очень повезло. Если бы твой парень не действовал так быстро, что ж… — Его голос затих, когда он покачал головой, явно сожалея о том, что он чуть не сказал. Но все, на чем я могла сосредоточиться, это слово "парень".

— Мой парень? — Я осторожно спросила.

— Да. Мистер…. — Он взглянул на планшет, который лежал на металлической тележке. — Паркер-Пеннингтон III? — Теперь он смотрел на меня с беспокойством, нахмурив брови.

— Роберт? Сын мэра?

— О, да. — Робби? Президент братства Alpha Tay Xi Робби? Что происходило? Почему этот доктор думал, что он мой парень?

Его лицо прояснилось.

— Ты помнишь его, верно?

Я медленно кивнула, затем поморщилась от боли в голове, хотя она уже притупилась, благодаря эффекту от лекарства, что он мне дал.

— Но я не помню, чтобы попала в аварию.

— Можешь рассказать мне последнее, что ты помнишь?

Все было так нечетко.

— Эм. Я была за рулем своей машины. — Ну а что я должна была сказать? Я не собиралась рассказывать ему, что последовала за своим дядей на его тайную встречу в заброшенной церкви. — Я хотела покататься. Моя машина, гм, издавала странные звуки, поэтому я взяла ее, чтобы посмотреть, что с ней не так. — Вот. Это звучало правдоподобно, не так ли?

Он кивнул.

— Ты помнишь, как выходила из своей машины? Твой парень говорит, что ты выбежала на дорогу. Он следовал позади машины, которая впоследствии сбила вас, по его словам, машине удалось выполнить маневр уклонения. К сожалению, он задел вас, и вы ударились головой. Благодаря быстрым действиям вашего парня при вызове экстренных служб, все прошло хорошо. Мы провели все необходимые проверки и ни о чем не беспокоимся, но мы хотели бы оставить вас еще на несколько дней под наблюдением, просто чтобы быть уверенными. У тебя также есть несколько рваных ран и ушибов, так что лучшее, что ты можешь сделать, это отдохнуть и позволить своему телу начать процесс заживления.

У меня кружилась голова.

— Я не помню, как выходила из своей машины. Где сейчас моя машина? Она была повреждена? А как насчет машины, которая меня сбила?

Явно услышав панику в моем голосе, он наклонился вперед, придав своему голосу успокаивающий тон, удерживая мой пристальный взгляд.

— Я уверен, что твоя машина в порядке. Вы можете спросить об этом своего парня, когда он вернется, но в заявлении, которое он передал мне и сопровождающему офицеру, не было упоминания о другой машине, кроме машины, которая вас сбила.

— Офицер?

— Да. Твой парень был в панике, когда позвонил в службу спасения после аварии. В таких случаях присутствие офицеров на месте происшествия является стандартной процедурой, и я ожидаю, что вас попросят сделать заявление, но вам не о чем беспокоиться. Теперь о твоих воспоминаниях об аварии. Кратковременная потеря памяти — на удивление распространенное явление, когда дело доходит до травмы головы, но будьте уверены, ваша память со временем вернется. — Встав, он одарил меня еще одной улыбкой. — А теперь постарайся немного отдохнуть.

Когда он оставил меня одну, горячие слезы наполнили мои глаза. Это были не слезы печали, а слезы разочарования. Мне нужно было вспомнить, что произошло. Там, где должно быть воспоминание, было пустое место, и я хотела его вернуть.

Что я запомнила из того вечера? Я играла в шахматы с Каллумом в шахматном клубе, и он расспрашивал меня о моем посещении свалки ранее в тот день. Этот визит… Я почувствовала, как мои щеки запылали, просто думая о том, что Сэинт и Матео сделали со мной в своей мастерской…

Сосредоточься. Вернемся к вечеру. Что я сделала после шахматного клуба? Я вернулась в свою комнату, переоделась и поехала в заброшенную церковь—

Черт. У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила, что видела — моего дядю, двух других мужчин и комок под одеялом, который шевельнулся, пока я смотрела. Тогда я запаниковала и побежала к своей машине, потому что они меня увидели.

Аппарат, к которому я была подключена, запищал быстрее, и я заставила себя делать медленные, глубокие вдохи, пока мой пульс не замедлился. Когда все вернулось под контроль, я перебрала все остальное, что помнила, а именно то, что я вела машину, не обращая внимания на то, куда еду. Моя машина сломалась? Я не могла быть уверена в этом. Все, что у меня было, это смутные, нечеткие образы, похожие на сны.

Я не знала, как долго я лежала там, когда дверь снова открылась, и я вздохнула с облегчением, когда подняла голову. Несмотря на мое недоумение по поводу того, как именно Робби оказался в том же месте в то же время, когда меня сбила машина, и почему доктор, похоже, думал, что у нас были отношения, я надеялась, что он сможет помочь заполнить некоторые пробелы в моей памяти.

Но в дверях стоял не Робби.

Это был мой дядя.

Будьте осторожны в своих желаниях, так говорят. Мы хотели отомстить. Мы хотели расплаты. Мы получили это, но какой ценой? Месть должна была доставлять удовольствие, а не вызывать у нас чувство обреченности и сожаления.

Меня чуть не стошнило.

Сэинта уже вырвало, когда у него сдали нервы.

Этот стоический взгляд на лице Каллума наконец сломался.

Месть была совсем не такой, какой мы ее себе представляли.

Когда Эверли побежала, мы все последовали за ней, но недостаточно быстро. Вместо этого мы засунули свои члены в штаны и купались в эйфории, видя Эверли на коленях. Она была такой послушной и милой, что осквернять ее было еще интереснее — и самое приятное, что ей это тоже нравилось, даже если она говорила иначе.

Мы были уверены, что с нами ничего не случится на свалке. Это была наша территория, и никто не был настолько глуп, чтобы перейти нам дорогу.

За исключением того, что наши законы не распространяются на привилегированных.

Ворота были закрыты, и Эверли побежала прямо вперед, открывая их, пытаясь сбежать. Было мило наблюдать, как она пытается убежать от нас. Это веселье превратилось в ужас, когда мы увидели, что пара фар становится ярче. Мы с братьями посмотрели друг на друга, а затем побежали быстрее, черт возьми, за исключением того, что мы были недостаточно быстрыми.

— Эверли!

Каллум или Сэинт кричали, но я не слышал, потому что мои уши были гиперфиксированы на воспроизведении звука, который издавал металл, когда он ударился о тело Эверли. Звук отдавался эхом, и у меня подкосились колени. Я был готов бежать туда, когда из ниоткуда появился Робби. Я был готов выйти и оторвать его от Эверли, но Каллум оттащил меня назад. Грудь Сэинта поднималась и опускалась. Он тоже не чувствовал себя лучше от такого исхода.

— Что за черт? — Я зашипел.

Каллум оттащил нас, чтобы мы оставались в тени.

— Если мы выйдем прямо сейчас, это будет выглядеть плохо, — предупредил он.

Я вырвался из рук Каллума, не заботясь о том, что он сказал.

— Мы выйдем туда, и Робби будет кричать о том, что мы ее изнасиловании, — сказал Сэинт почти стоически.

Ярость пронзила мое тело, потому что я ненавидел это, и я знал, что они были чертовски правы.

— Я говорил вам, ребята, что он будет гребаной проблемой, — выплюнул я, злясь на себя больше, чем на них.

Я мог бы поспорить на свою жизнь, что маленький богатый мальчик отправился на поиски кокаина. Это мгновенно заставило меня поднять глаза, и промежуток между вызовом полиции и ее прибытием обычно составлял двадцать минут, но если звонил белый богатый мальчик, это число сокращалось вдвое.

— Я знаю, чего он хочет, — сказал я.

Каллум, уже зная, к чему я клоню, снял рубашку и протянул ее мне. Я взял это дерьмо и побежал. Не к воротам, а в сторону дома. Даже когда я мчался так быстро, как только мог, мне казалось, что я едва двигаюсь.

Мне нужно было привлечь внимание Робби, пока Каллум и Сэинт закрывали двери в гараж. Обычно нам было бы все равно, но копы захотели бы прийти и провести расследование. Из всех дней, когда это могло случиться — черт, у нас был свежий товар, который посадил бы нас всех в тюрьму.

По крайней мере, если двери будут закрыты, мы могли бы задержать их и попросить предъявить ордер.

Робби совсем не удивился, когда увидел меня. Наши взгляды встретились, и он посмотрел на меня с ухмылкой. Прямо сейчас он, вероятно, чувствовал, что держит нас за яйца, и, вероятно, так и было. Мой шаг запнулся, потому что, даже если мы сказали себе, что готовы заставить Эверли истекать кровью, я не думаю, что мы знали, какой вес имели эти слова. Мне нужно быть сильным прямо сейчас, и как бы я ни чувствовал, что меня сейчас стошнит, мне больше, чем когда-либо, нужно было сохранять невозмутимое выражение лица.

Потому что от вида настоящей крови на ней меня затошнило. Ее бледное лицо было в красных пятнах, и мне захотелось убить больного ублюдка, который ее сбил.

— Ты запомнил номер машины? — Я спросил Робби, когда вытащил Эверли из его захвата.

Конечно, он не ответил на мой вопрос. Он с удивлением наблюдал, как я медленно очищаю лицо Эверли. В таком виде она попадёт в больницу, и игра будет окончена — особенно для нас. Мы все были в участке за мелкое дерьмо и дерьмовые преступления. Все это было в подростковом возрасте, но в ее организме была наша ДНК.

Теперь было важно оставаться на десять шагов впереди. Мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Это была не мысль о потере стипендии, и даже не тот факт, что меня могут разлучить с братьями. Это была мысль о том, что я больше не увижу Эверли.

Черт.

— Как ты думаешь, что сделают копы? — Радостно спросил Робби.

Я не поднимал глаз, пока баюкал бессознательную Эверли. Ее дыхание было слабым. Судьба не могла быть такой жестокой и отнять у меня все таким же образом, что и с родителями. Только когда я закончил очищать Эверли, я посмотрел на Робби.

— Я достану тебе то, что ты хочешь. Взамен ты будешь держать рот на замке.

Его лицо засияло, думая, что он выиграл. Он, вероятно, собирался открыть рот и извергнуть в меня какое-нибудь дерьмо.

— Не думай, что ты победил, — ответил я ему, положив Эверли на землю и поднявшись на ноги. — Ты не был свидетелем гнева Королей Кладбища.

Я развернулся и пошел обратно к своему дому, так как знал, что это место в одно мгновение будет кишеть свиньями. Как бы я ни ненавидел Робби, он был нужен нам так же сильно, как и мы ему. Дядя Эверли почувствует это, и игра будет окончена. Месть может быть неприятной для Эверли, но я могу поставить свою жизнь на то, что она будет чертовски мила для ее дяди.

— Держи рот на замке, белый мальчик, и я похороню тебя в качественном товаре.

Я ушёл, не оглянувшись. Зашел в дом и запер его. Мы не осмелились включить свет. Я пошел в комнату рядом с гаражом, где мы держали камеры, и включил их все. Я больше не мог видеть своих братьев, поэтому знал, что они придерживаются слепых зон.

Они появились в доме как раз в тот момент, когда подъехали копы.

— Все хорошо? — Спросил я, не отрывая глаз от экрана.

Я слышал их тяжелое дыхание и знал, что они установили пару ловушек.

— Что он сказал? — Спросил Каллум, когда мы смотрели, как Робби разговаривает с копами. Некоторые из копов посмотрели в нашу сторону и указали на наше место, а Робби встал и указал на Эверли.

— Он, наверное, думает, что держит нас за яйца, — ответил я.

Мы все молча смотрели, как приехала скорая помощь, и увезли Эверли. Я знал, что мы все думали об одном и том же. Мы должны быть рядом с ней.

— Он хочет поиграть с нами в игру? Хорошо, мы покажем ему, как устанавливаем правила, — пообещал Каллум, и я понял, что Робби только что вырыл себе могилу.

— Полиция! Откройте! — Крик сопровождался громким стуком. Я развернулся, уставившись широко раскрытыми глазами на старика, который ободряюще кивнул мне.

— Не нужно паниковать, мальчики. Эти копы думают, что у них есть причина обыскать это место, но они ничего не найдут, не так ли?

Рядом со мной Сэинт быстро покачал головой с решительным выражением лица.

— Нет, не найдут.

— Правильно, сынок. Кэл, иди открой дверь. Остальные из вас знают, что делать.

Я медленно шёл по коридору, пока Сэинт и Матео выходили из дома позади меня, используя окна и дверь, которые вели из кухни. Один из информаторов старика предупредил нас, так что мы были готовы к этому визиту. Три свежие машины были спрятаны глубоко в штабелях, окруженные ржавыми обломками, и, если вы не знали, где они, вы не сможете их найти. Не без помощи тяжелой техники.

Поскольку копы тратили наше время на это дерьмо, мы тратили их. Блокировали выходы, создавали препятствия, бегали кругами вокруг них, пока они не разозлятся настолько, что уйдут с пустыми руками, разочарованными.

Когда у нас было слишком много проблем, один из любимых приемов старика, заключался в том, чтобы расставлять медвежьи капканы через случайные промежутки вокруг лабиринта свалки. Он показал нам, как расставлять ловушки, не приводя их в действие самостоятельно, и как безопасно их обезвреживать. Они были эффективным сдерживающим фактором. Мы не держали их постоянно наготове, но у нас был план, поэтому мы знали, где находятся ловушки и когда они будут там. Местные жители знали о них, поэтому они никогда не пытались украсть что-либо. Один неверный шаг, и ловушка была достаточно прочной, чтобы сломать лодыжку или что похуже.

Копы знали, что не все, что происходило на свалке, было честным, но местные жители не стали бы доносить. Все любили и уважали старика, и не только это, здесь, на южной стороне, мы все заботились друг о друге. Редкие рейды были частью жизни любого, кто вел бизнес в этой части города, особенно когда богатые придурки с северной стороны оказывали давление на полицию, чтобы очистить город. Но они так ничего и не нашли. Мы позаботились об этом.

Старик хорошо нас обучил.

Сэинт подпрыгнул, когда раздался стук в дверь, хотя мы все этого ожидали, и я ухмыльнулся. Он бросил на меня взгляд, который не скрывал беспокойства в его глазах. Из всех нас ему было что терять. Его место в команде по плаванию, членство в братстве, стипендия — все это можно было забрать в одно мгновение.

— Оставайся здесь и веди себя нормально. Я разберусь с этим. — Это должен был быть я. Копы всегда охотились за Матео; то, что он латиноамериканец, делало его большей мишенью, чем я и Сэинт. Это чертовски отстойно, но так оно и было.

Они оба расслабились на диване, Матео схватил пульт и включил телевизор. Я оставил их наедине, взял свежую рубашку и натянул ее, направляясь к входной двери.

— Могу чем-то помочь?

Я узнал полицейского, стоявшего передо мной. Джонс, я думаю, его звали. Или, может быть, Смит. Что-то забывчивое. Его губы скривились в усмешке, когда я окинул его бесстрастным взглядом.

— Коннелли. У нас есть несколько вопросов, — начал он.

К тому времени, как он закончил допрашивать меня, его насмешка исчезла, сменившись чистым гневом и разочарованием, поскольку я не давал ему ответов, которые он хотел. Он не мог обыскать это место без ордера, и у него не было никаких веских оснований для его получения. Инцидент произошел за пределами нашей собственности, а не внутри, и, несмотря на его подозрения, он не получит от нас ничего полезного сегодня вечером.

Когда он попросил посмотреть запись с камеры, обращенной к улице, я вздохнул, и это было искренне. Камеры не были включены. Мы включили их только после того, как ворота были заперты, и мы оказались внутри дома — с таким количеством свежего товара, который мы приносили и выносили, нам не нужно было ничего компрометирующего. Это был единственный раз, когда я пожалел, что не включил их. Может быть, если бы мы это сделали, мы бы увидели, кто был тем ублюдком, который сбил Эверли. Несмотря на то, что между нами и ней было много дерьма, она не заслужила того, что с ней случилось. И кто бы ни сбил ее — если мы узнаем, кто это был, — он, черт возьми, заплатит. Теперь нашей проблемой была Эверли. Она была такой какое-то время, и хотя она получит заслуженное наказание, нам нужно было сначала убедиться, что с ней все в порядке. Тогда мы бы получили наши ответы. Любыми необходимыми средствами.

Когда полицейские наконец убрались и на улице снова стало тихо, был почти час ночи. Глядя на Сэинта и Матео, которые все еще лежали на диване, оба явно беспокойные, я понимал, что никто из нас не сможет уснуть, пока мы не узнаем, все ли в порядке с Эверли. Что означало, что мне нужно было нанести визит самому королю придурку, Робби.

Когда я снял свою кожаную куртку с крючка в коридоре, ко мне подошел Сэинт.

— Куда ты собираешься?

— Хочу нанести поздний ночной визит президенту вашего братства. — Я злобно ухмыльнулся ему, и он рассмеялся.

— Я с тобой.

Мы оставили Матео присматривать за свалкой, на случай, если у нас будут еще какие-нибудь проблемы, и отправились в дорогу.

Сэинт впустил нас в дом братства, и мы поднялись по лестнице в комнату Робби. Мы оставались в тени, на случай, если кто-нибудь увидит нас и начнет задавать неудобные вопросы, хотя мы всегда могли отыграться, сказав, что идем в комнату Сэинта.

Я остановился, положив руку на дверь президента братства, услышав стоны и ворчание, доносящиеся изнутри.

— Мы не сделаем ничего, что может испортить твою стипендию, но мы оба знаем Робби, и мы знаем, что он заботится только о первом. Нам нужно выяснить, что произошло сегодня вечером, что он знает о том, что случилось с Эверли, и убедиться, что он не переступит черту. Я гарантирую, что он пытается использовать ситуацию в своих интересах.

— Да. Ублюдок. — Рот Сэинта скривился. Он склонил голову набок, прислушиваясь. Стоны становились все громче и чаще, верный признак того, что девушка симулирует свое наслаждение. — Похоже, его не очень беспокоило то, что произошло сегодня вечером.

— Мы здесь, чтобы напомнить ему, что он должен делать. Ты готов к этому?

Сэинт кивнул.

— Да. Но ты иди первым. Если я увижу его член, когда мы прервем его коротенький секс, меня вырвет.

— Хорошо, но ты у меня в долгу. — Я сжал пальцы на дверной ручке. — Робби думает, что у него вся власть. Давай напомним ему, на что способны Короли.

День действительно повернулся вспять. Это превратилось из влажного сна и острых ощущений в гребаный кошмар. Я был зол как черт, и Робби казался хорошим обьектом для выплеска этого гнева. Но я также должен был помнить, что как бы сильно я ни ненавидел этого скользкого ублюдка, он также мог уничтожить меня. У нас с братьями было много всего, но "Старые деньги" не входили в их число, а с нашими представителями мы никогда не вписались бы в клуб старых добрых парней.

Каллум открыл дверь, и я позволил ему войти первым, потому что я действительно не хотел видеть член Робби. Каллум повернулся, чтобы посмотреть на меня, и пожал плечами. После этого мои глазные яблоки нужно было выколоть.

Девушка лежала на животе, задрав задницу, и Робби был глубоко в ней. Он обернулся и уставился на нас, в то время как она открыла рот, задыхаясь, но сразу же закрыла его, когда увидела, что это мы.

— Что за черт! Я занят.

Каллум фыркнул, и я вздохнул. Я не видел этого дерьма, и я был чертовски зол, так что я собирался отомстить единственным способом, который мог на данный момент.

Я бросился на другую сторону кровати, пока не встретился взглядом с цыпочкой. Я ухмыльнулся ей. Я был на девяносто девять процентов уверен, что трахал ее. Ее имя было забыто, ее лицо было единственным, что я смутно помнил.

— Привет. — Мой голос был низким и соблазнительным.

Ее тусклые глаза расширились от волнения, и она облизнула губы. Такие девушки, как она, всегда были готовы ко всему.

— Не хочу тебя огорчать, Роб Роб, но я думаю, что она больше обрадовалась моему голосу, чем твоей крохе.

— Я слышал, что у тех, кто употребляет кокаин — вялый член. — добавил Каллум.

Я кивнул мгновенно, а затем мой взгляд стал жестким. Обычно я держал себя под контролем. Мне нужно было поддерживать фасад, поэтому, когда я злился, это заставало людей врасплох, обычно мне нравилось флиртовать, потому что это давало мне то, что я хотел, но сейчас я был просто раздражен.

— Перестань притворяться, милая, и убирайся нахрен.

— Кто, черт возьми…

Каллум бросил пакетик, который мы собрали перед тем, как приехать в кампус, на кровать, и это очень быстро заткнуло Робби.

— Убирайся, — крикнул он цыпочке, трясущейся рукой потянувшись к пакету.

Я сам навлек это на себя, потому что пришел, чтобы сесть на эту сторону. Сказать, что я облажался, сидя здесь, просто звучало неправильно, поэтому я снова повернулся к цыпочке.

— Мы оказали тебе гребаное одолжение. Эти три дюйма никогда ничего не сделают правильно.

Каллум последовал за ней, чтобы запереть дверь, пока Робби натягивал штаны. То, что я сделал для Эверли.

Черт.

Тогда меня поразила серьезность всего этого. В затруднительном положении мы оказались больше не из-за нас и не из-за старика, а из-за Эверли, и не имело значения, насколько далеко мы зашли, я не думаю, что кого-то из нас это волновало.

— Это то, что ты хотел, верно? — Спросил Каллум, когда обернулся.

— Я знал, что вы, ребята, сможете достать это для меня, — радостно сказал он.

— Для тебя только лучшее, Робби, — добавил я с улыбкой.

Как я раньше не замечал, каким наркоманом был этот мудак? Он дрожал, пытаясь открыть пакет.

Теперь пути назад нет.

И Каллум, и я хотели покончить с Робби сейчас, но долгая игра была решающей. У нас была целая шахматная доска; зачем было добавлять еще одного игрока?

Каллум сфотографировал Робби, и мудак заметил это слишком поздно, чтобы скрыть улику, которую он держал в руке.

— Ах, ах, ах, — сказал я, двигаясь, чтобы забрать пакет. — Прежде чем ты сможешь погрузить свой нос в это, ты расскажешь нам, что произошло сегодня.

Робби пристально посмотрел на нас с Каллумом. Страх был написан на его лице, и мне нравилось видеть, как он волновался.

Я знал, что Каллум умирает от желания спросить об Эверли, как и я, но мы должны были правильно разыграть наши карты. Робби мог думать, что у него что-то есть на нас, но у нас было то, что он хотел, а зависимость была худшим видом слабости.

— Сотри фотографию, — кипел он.

— Не волнуйся, у меня есть и хорошая сторона, — сухо усмехнулся Каллум, убирая телефон в карман. — Почему ты был около свалки? Говори.

— Я искал…

— Не ври, блядь. Это было больше, чем просто поиск кокаина.

Мы с Каллумом переглянулись, и он схватил Робби за горло и начал перекрывать ему кислород. Ублюдок начал хрипеть, и этот звук заставил меня почувствовать себя лучше — он успокаивал.

— Хорошо, давай попробуем еще раз, — сказал Каллум, отпуская Робби.

Робби тяжело дышал, пытаясь отдышаться. Я снова двинулся, на этот раз остановившись, когда оказался рядом с Кэлом.

— Все знают, что все хорошее дерьмо приходит из дерьмовой части города, но мне никто не продает.

— Интересно, почему, — саркастически сказал я.

— Это не говорит мне, как ты оказался на нашей территории, — добавил Каллум на этот раз. Он начинал злиться.

— Я ехал по округе, а потом увидел, что машина Эверли набирает скорость, поэтому я последовал за ней.

Это было плохо. Как много он видел?

— Что еще? — На этот раз я достиг своего предела.

Робби рассмеялся.

— Послушай, мне все равно, если ты подстроил что — то против того, кто…

Каллум потерял самообладание раньше, чем я. Он ударил Робби и отправил его в кровать. Робби держался за свое лицо, как маленькая сучка, которой он и являлся.

— Что за черт. Ты знаешь, кто я? — кипел он.

— Ты знаешь, кто мы? — Я выстрелил в ответ. — Говори, пока мы не потеряли терпение.

— Я ни хрена не видел! Я все время был снаружи. Когда я пошел проверить, Эверли уже выбегала, поэтому я спрятался. Прежде чем я смог что-либо с этим поделать, из ниоткуда появилась другая машина.

Каллум посмотрел на меня. Это ни к чему нас не привело. Держу пари, Робби хотел шантажом заставить нас купить кокаин, и в конце концов он добился своего.

— Ты будешь держать рот на замке о том, что видел, — сказал я моему дорогому старому президенту. Я дернул его за волосы, поднимая голову, затем высыпал содержимое пакета на его кровать. — Сделаешь это, Робби, и получишь больше.

Затем я начал опускать его голову вниз, пока все его лицо не было покрыто кокаином.

— Перейдёшь нам дорогу, и ты, блядь, пожалеешь об этом.

Как только я отпустил его, мы с Каллумом вышли из комнаты. Мы не говорили, когда выходили из дома братства. Никто из нас не хотел оставаться здесь ни секундой дольше.

— Какого хрена ты это сделал? — Каллум кипел, отъезжая от школы.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы с Матео пачкаете руки.

Мое настроение все еще было дерьмовым, и возвращение на свалку это не исправит. Я снова открыл рот, чтобы сказать то, о чем мы все думали, но не решались сказать вслух. Наша ярость ослепила нас.

— Это все наша вина.

Каллум крепче сжал руль.

— Да.

Я хотел что-нибудь ударить. Я чувствовал себя таким беспомощным.

— Разверни чертову машину, нам нужно ее увидеть.

Я подумала о том, чтобы притвориться спящей, но мой дядя уже видел, как я подняла голову. Откинувшись на подушку, я со вздохом закрыла глаза, готовясь к тому, что, без сомнения, будет неловким разговором.

Звук стула, скрежещущего по полу, эхом разнесся по комнате.

— Эверли. — Мой дядя произнес мое имя без всякой интонации.

— Дядя. — Открыв глаза, я с трудом приняла сидячее положение, помня о трубках и контрольных устройствах, прикрепленных к моему телу.

— Что произошло? — Выражение его лица ничего не выдавало.

Я повторила историю, которую рассказала доктору — что моя машина издавала странные звуки, поэтому я взяла ее покататься, а остальное я не помню. Он ничего не сказал, только скривил губы при упоминании моей машины. Несмотря на то, что она принадлежала его брату, он всегда думал, что я должна ездить на чем-то более безопасном и надежном.

Когда я закончила, он откинулся на спинку стула, встретившись со мной взглядом поверх очков, выражение его лица было суровым.

— А как насчет остального? Мне не нравится, что ты скрываешь от меня что-то настолько серьезное, Эверли.

Мой пульс участился, и, конечно же, машина отреагировала мгновенно. Взгляд моего дяди стал ледяным, и я с трудом сглотнула, вцепившись пальцами в простыни. Знал ли он, что я следила за ним? Что я была в церкви и видела его? Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, сосредоточившись на том, чтобы замедлить сердцебиение.

— Что ты имеешь в виду? — Прошептала я.

Его рот сжался.

— Не притворяйся, что ты не знаешь. Я говорю о парне, которого ты от меня скрывала. — Суровое выражение внезапно исчезло с его лица, сменившись чем-то, что выглядело почти как боль. — Я признаю, что был более чем немного ошеломлен, когда услышал, что ты встречаешься с Робертом. Я знаю, что я не замена твоим матери и отцу, но я надеялся… — Он вздохнул. — Неважно. Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы рассказать мне. Роберт — хороший, надежный выбор — один из лучших студентов Блэкстоунского университета, а его отец пользуется уважением в обществе.

Я собиралась убить Робби, если когда-нибудь выберусь отсюда.

— Эм. Извини. Это было… ну… на самом деле он не мой парень как таковой. Он… — Я сделала паузу, увидев, как потемнели глаза моего дяди. — Это что-то новое для меня, — закончила я, пытаясь улыбнуться.

Он кивнул, выражение его лица прояснилось.

— Я понимаю. Ну, когда тебе станет лучше, мы пригласим его на ужин, хорошо? Возможно, мы могли бы сделать это семейным событием, с его родителями тоже.

Стиснув зубы, я сумела кивнуть. Мне нужно было поговорить с Робби. Вся эта ситуация была его виной, и я ни за что не собиралась сидеть за ужином с его семьей и моим дядей и притворяться, что мы были чем-то большим, чем просто знакомыми.

— Правильно. — Мой дядя поднялся на ноги. — Доктор сказал, что тебя выпишут через три дня. Ты останешься со мной, где мои сотрудники смогут позаботиться о тебе, пока ты выздоравливаешь.

Прежде чем я успела возразить, что способна сама о себе позаботиться, он выскочил из комнаты. Со стоном я закрываю глаза.

— Эверли.

Я моргнула и открыла глаза. На мое тело давил тяжелый груз, из-за которого невозможно было двигаться. Когда комната попала в фокус, я увидела две фигуры рядом со мной, силуэты в тусклом свете, исходящем от двери.

— Вот и ты. — тихо произнес другой голос мне в ухо. — Пора проснуться и дать нам ответы.

Из моего горла вырвался вздох, когда я пришла в себя. Мои глаза расширились, когда мой взгляд метался между Сэинтом и Каллумом.

— Что… что вы здесь делаете?

Губы Каллума растянулись в подобии усмешки, хотя в ней не было юмора.

— Мы решили навестить нашу девушку.

— Да, — вмешался Сэинт, — нашу девочку. Не забывай об этом, черт возьми.

— Как вы узнали, что я здесь? Вы — где Робби?

Каллум и Сэинт обменялись взглядами, брови Сэинта взлетели вверх. Он наклонился вперед, пристально глядя мне в лицо.

— Почему ты хочешь знать, где Робби? Он привёз тебя, но почему ты спрашиваешь?

— Он… — Я сглотнула, во рту так пересохло, что мне было трудно говорить. Протянув руку и схватив стакан с водой, я залпом выпила прохладную жидкость, позволяя ей успокоить мое горло. — Он сказал им, что он мой парень, и я не знаю почему.

— Ублюдок, — пробормотал Каллум себе под нос, но он был достаточно близко, чтобы я расслышала его слова.

— Да. — Сэинт сел на кровать рядом с моим бедром. Как ни странно, я чувствовала себя почти непринужденно, когда они были здесь, несмотря на то, что время посещения было далеко за пределами, и оба они были явно на взводе.

— Нам нужно еще раз поговорить с Робби. — Голубые глаза Каллума встретились с моими. — Но прежде всего я хочу знать… Почему ты убежала от нас? Что ты скрываешь, Эверли?

Я уставилась на него.

В моей голове было пусто на месте этих воспоминаний, и после этих слов я без сомнения поняла, что Короли Кладбища были ключом к моей памяти.

— Что я скрываю? — Выпрямившись на кровати, я прищурилась, глядя на них обоих. — Почему бы нам не начать с вас? Что произошло прошлой ночью?

Наступила тишина.

Мои пальцы впились в ладони, когда я стиснула челюсти. Они оба что-то знали, и они ничего мне не говорили.

— Кому-нибудь лучше начать говорить прямо сейчас, иначе я позвоню в этот звонок, позову медсестру и попрошу ее позвать Робби. Может быть, я узнаю, что на самом деле произошло.

Сэинт рассмеялся.

— Удачи с этим. В последний раз, когда мы его видели, у него было лицо полностью в кокаине.

— Как будто, черт возьми, он снова приблизиться к тебе. — Челюсть Каллума была сжата так сильно, что я удивилась, что он мог говорить. — Прекрати, блядь, играть и скажи нам.

— Сказать тебе что? — Мой голос повысился. Я ничего не могла с собой поделать; я была так расстроенна. Как я могла дать им ответы, если я не помнила, что произошло?

Они оба уставились на меня, и я посмотрела на них в ответ.

— Смотри. Что бы ты ни думал, что я скрываю, ты должен мне сказать. Знаешь почему? Я не могу вспомнить. — Я хлопнул руками по матрасу. — Если бы вы нашли время допросить моего врача, как вы допросили Робби, тогда вы бы знали, что у меня амнезия! Я, блядь, не помню, что произошло, ясно?

— Амнезия? — Сэинт поднял бровь. — Этого на может быть.

Я выдернула из-под головы одну из своих подушек и швырнула в него.

— Амнезия реальна, ты придурок. В любом случае, как бы это ни называлось, мой врач сказал, что у меня кратковременная потеря памяти — спросите его, если не верите мне!

— Успокойся, Уокер. Он просто издевается над тобой.

Фальшивая забота Каллума раздражала еще больше, чем Сэинт, и мне просто хотелось закричать на них обоих, чтобы они оставили меня в покое.

К сожалению, казалось, что они останутся здесь.

— А теперь расскажи нам, что ты помнишь. — Пальцы Сэинта осторожно обхватили мои, и я заставила свое тело действовать расслабленно, а не замереть от его прикосновения. Он хотел, чтобы я рассказала ему, что я помнила, но я не собиралась этого делать. Было ясно, что они оба что-то знали о том, что произошло, и мне нужна была эта информация в первую очередь. В моей памяти был пробел, и пока я не заполню недостающие фрагменты, я буду молчать.

— Как я уже сказала, я ничего не помню. Я поехала покататься, потому что моя машина издавала странные звуки, и это все, что я помню. — Для них этого было достаточно. Все, что произошло в церкви… это должно было остаться тайной. Если бы я вообще могла доверять своей памяти. Может быть, все, что там произошло, было просто игрой моего разума со мной.

Я встретилась взглядом с Сэинтом и крепче сжала его руку.

— Сэинт. Что вы знаете о том, что произошло? Ты можешь помочь мне вспомнить?

Сэинт открыл рот, чтобы заговорить, но Каллум опередил его.

— Мы зря тратим здесь время. — Он взглянул на Сэинта, а затем встал. Сэинт распутал наши пальцы, поднимаясь на ноги. Они снова обменялись взглядами, которые невозможно было прочесть, а затем коротко кивнул.

Он повернулся ко мне.

— Приятного пребывания в больнице. Или нет.

Они пересекли комнату к двери и ушли, не оглядываясь.

Труляля и Траляля вошли в дверь позже, чем я ожидал. Я был чертовски зол на них.

— Где вы были? — Я спросил.

Мои подозрения подтвердились, когда Сэинт ответил со своей обычной дерзостью, что означало, что с него сняли тяжесть. Хорошо, потому что, когда он не был самим собой, его психопат выходил наружу. Если бы мы едва справлялись с ним в обычный день, сорвавшийся с поводка Сэинт доставил бы нам неприятности, которые нам не нужны.

— О, папочка, прости, что я опоздал ко сну.

Я остался в своем кресле, не двигаясь. Мои глаза встретились с Кэлом, и он тоже выглядел так, как будто внутренний конфликт внутри него уладился.

— Вы ходили к ней… — Это был не вопрос, а утверждение, которое никто из них не отрицал.

Я проигнорировал их обоих, направляясь в свою комнату. Обычно я бы не разозлился, но последнее воспоминание об Эверли, которое у меня было, было не о ней, покрытой нашей гребанной спермой, а о ней без сознания в моих руках. Это дерьмо мне не понравилось. Параллели между ней и моей матерью меня не устраивали. В конце концов, я был похож на того придурка?

По крайней мере, знание того, что мои братья видели ее и взяли Робби под контроль, помогло нам немного поспать. Новости в Блэкстоуне распространились как лесной пожар, и вскоре нужно было заняться устранением ущерба. Преступный мир быстро менялся, и если мы хотели остаться королями, нам нужно было действовать быстро. Все хотели свергнуть Королей Кладбища, и то, что произошло сегодня, было просто приглашением сделать это. Сейчас, как никогда, мы с братьями должны были быть едины и более безжалостны, чем раньше.

На следующий день, проснувшись, я принял душ и переоделся. Я знал, что мои братья скоро придут за мной, потому что нам нужно было идти на занятия, и нам не нужен был декан на наших задницах.

Машина Эверли стояла здесь со вчерашнего дня. Она хотела рассказать эту историю о том, что у ее машины были проблемы, тогда она могла бы оставить эту машину здесь, потому что это был кусок мусора. Она была слишком привязана, чтобы увидеть, как это происходит. Люди были ослеплены своими чувствами, и держать дерьмо с сентиментальной ценностью не стоило того — иногда цена за хранение бесполезных вещей была слишком высока, чтобы ее платить.

Я посмотрел на часы и увидел, что у меня еще есть немного времени. Я вздохнул и пошел за ключами от машины. Мои братья были бы в ярости, если бы я поехал без них, но это было не так просто, как иметь дело с Робби. Некоторые преступления было не так легко скрыть, как другие, и если случалось что — то ужасное, было неразумно нам разделяться — потому что, в конце концов, это были уже не только мы.

Прежде чем я поехал к месту работы Лоренцо, я заехал на кладбище. Я не мог вспомнить, когда в последний раз приходил навестить свою ama (исп. — мама), но это было очень давно. На этот раз не было времени на цветы или подарки, но важно было показать свое уважение. Я не думал, что Лоренцо пустит пулю в лоб, как только увидит меня, но всегда был один шанс. Подражатели наркоманов обычно были слишком радостные.

Я ненавидел то, что моя мать была похоронена рядом с моим отцом. Это больше походило на тюрьму, чем на место в раю, и это также заставляло меня видеть могилу ублюдка. Я прикоснулся к холодному надгробию и понял, что мне нужно прийти и прибраться здесь, если будет такая возможность.

— Madre, quidala, y ayudanos. (С исп. — Мама, умоляю, помоги нам.)

Мы были по уши в дерьме, поэтому я просто молился и умолял маму о помощи. Я перекрестился, погладил надгробие и ушел.

Мои руки вспотели, пока я держался за руль. У меня зазвонил телефон, и я знал, что это Каллум или Сэинт. Они были бы чертовски взбешены, когда узнали, что я сделал.

Люди Лоренцо увидели меня сразу. Я преодолел первое кольцо охраны, поэтому знал, что его люди позвонили ему, чтобы сообщить, что я здесь, и это было прекрасно, потому что я не хотел его удивлять. Для меня было лучше прийти к нему, чем ждать, пока он появится. Мы были в игре с опасными людьми, и лучше всего было взять быка за рога.

Я припарковал грузовик и выпрыгнул.

— Compa. (С исп. — брат) — Лоренцо вышел с фальшивой улыбкой на лице. — Я начал беспокоиться, потому что от тебя не было вестей.

Как я и предполагал, он проверял нас. Верность была всем для этих чокнутых ублюдков.

— Я могу заверить тебя, что все в порядке; нам просто нужно было позаботиться о нескольких вещах, и ночные визиты не в нашем стиле, когда не о чем беспокоиться.

— Te quiero creer, Матео, (С исп. — Я хочу тебе верить, Матео) — тихо сказал он. Он хотел нам верить, но для него это был бизнес.

— Мы можем заверить тебя, что никто ничего не будет трогать на нашей территории. Я уверен, что люди, которым ты платишь, уже рассказали тебе, почему полиция была у нашей двери.

Он присвистнул в знак согласия.

— Это не сделало меня радостным. Я так понял, что некоторые из них у вас на зарплате, — начал он. Конечно, у нас было несколько таких, чтобы знать все, что происходило в нашем городе, но контроль, который, как он думал, у нас был, был выше нашего уровня оплаты. Эти свиньи уже были преданы либо ему, либо мэру. — Не совсем в восторге ни от одного из этих детей. На них мне наплевать, но их родители — заноза в моем боку.

И впервые за последние несколько часов мне было чему улыбнуться.

— Вот почему я здесь, — сказал я, вытаскивая телефон, чтобы показать снимок, сделанный моими братьями. — Что, если я смогу помочь тебе справиться с этими проблемами?

Я вытащил фотографию Робби и коротко показал ему.

— Мэр, который не может контролировать своего сына, не должен контролировать город, — сказал я ему, и улыбка на лице Лоренцо стала дикой.

— Y la morra? (С исп. — Это из-за девчонки?)

Он хотел узнать об Эверли. Я сделал глубокий вдох, чтобы ничего не было видно по моему лицу. Он видел ее на поединке, так что я не мог точно солгать. И снова в нашем дворе, и после ее пребывания в больнице, она собиралась стать тем основным продуктом, так что я не мог просто убрать ее под ковер. Но открыто заявлять на нее права, когда наших отношений не было, было еще опаснее. Она была бы разменной монетой.

— У нас есть незаконченное дело с ее дядей. — Я сказал правду. — Как только мы закончим с ним, он тоже не должен быть проблемой для тебя. Итак, как ты можешь видеть, мы можем принести пользу друг другу.

Лоренцо, казалось, был доволен таким поворотом событий. Он подошел и похлопал меня по спине.

— Если тебе когда-нибудь понадобится работа, дай мне знать, прежде чем закончится наше маленькое соглашение.

Черт возьми, но с Лоренцо на нашей стороне это даст нам больше свободы действий. Некоторая защита от негативной реакции, которую мы получим, когда разберемся с Робби.

Два дня спустя мой дядя уговорил врача позволить мне уехать. К сожалению, он заставил меня вернуться в его дом, где мне "помогут" восстановить силы. Я не была точно уверена, о чем идет речь, но я точно знала, что не хочу быть в его доме. Но, может быть, был способ, которым я могла бы воспользоваться в своих интересах. Может быть, у меня был бы шанс что-нибудь выяснить, пока он был на работе.

Все мои надежды рухнули, когда утром я услышала, как отъезжает его машина, и открыла дверь своей спальни, только чтобы столкнуться лицом к лицу с мужчиной в зеленой медицинской форме, с темными, зачесанными назад волосами и суровым выражением лица.

— Э-э. — Я споткнулась и остановилась, прислонившись рукой к дверному косяку, когда внезапный приступ головокружения настиг меня. — Кто вы?

Мужчина подошел ко мне и протянул руки, положив их мне на плечи. Его пальцы впились в мою кожу, когда он повел меня обратно к кровати.

— Я здесь, чтобы позаботиться о ваших нуждах, мисс Уокер. Вам не следует так рано вставать с постели.

Я сразу напряглась от его слов, но он оставался клиническим профессионалом, ожидая, пока я вернусь в постель, прежде чем проводить различные проверки. Он оставил меня со стаканом свежей воды и несколькими таблетками, сказав мне принять две, а затем еще две шесть часов спустя.

Когда он оставил меня одну, я заставила себя подождать полчаса, бесцельно листая книги в мягких обложках, которые выстроились на маленькой книжной полке рядом с окном, прежде чем я прошла через комнату и приоткрыла дверь.

Нет. Он все еще был снаружи. Я снова осторожно закрыла дверь и плюхнулась обратно на кровать. Что мне теперь оставалось делать? По сути, я была здесь пленницей. И у меня даже не было телефона. Я понятия не имела, что с ним случилось — я потеряла счет всему с тех пор, как покинула заброшенную церковь. Он может быть где угодно.

Внезапная мысль поразила меня. Что случилось с моей машиной? Доктор не знал. Мой желудок скрутило. Мне нужно было знать, что с ней все хорошо. Это была моя связь с моим отцом. Я была бы опустошена, если бы с ней что-нибудь случилось.

Почему я не могла вспомнить? Наличие пробелов в моей памяти было ужасно. Разочарованно вздохнув, я закрыла глаза. Может быть, если я достаточно сильно сосредоточусь, память вернется ко мне.

Каким-то образом я заснула.

Я убегала. По обе стороны от меня возвышались горы искореженного металла … место, где машины умирали. Все было как в тумане. Это был сон, поэтому я не чувствовала, как горят мои легкие, но я знала, что начинаю уставать. Я не могла долго продержаться.

Кто — то выкрикнул мое имя — голос был хриплым и смутно знакомым. Я побежала быстрее.

И вдруг бежать стало некуда. Я огляделась вокруг. Я была в тупике. На меня надвигались три фигуры. Их черты были скрыты, но каким-то образом я знала, что они враги. Им нельзя было позволить поймать меня.

Я начала подниматься, подтягивая свое тело по кускам металла так быстро, как только могла. Но недооценила свою опору, и затем я падала, вниз, вниз, вниз.

Я проснулась, задыхаясь, мои глаза распахнулись. Кладбище. Это был сон или воспоминание? Если это было воспоминание, как я перешла от падения со штабелей мусорных машин к тому, чтобы была сбита движущейся машиной на улице?

Лежать здесь, все больше и больше расстраиваясь, мне не подходило. Завернувшись в одеяло, которое лежало в изножье кровати, я направилась к двери и целенаправленно открыла ее.

— Мне нужен телефон. Или компьютер. Это важно. — Расправив плечи, я одарила мужчину своим самым устрашающим взглядом.

Едва заметный взмах его брови был единственным ответом, который я получила, но затем он удивил меня, заговорив.

— Мистер Уокер подумал, что ты, возможно, захочешь наверстать упущенное в школе. Он оставил тебе ноутбук. — Сделав несколько шагов влево, он взял тонкий черный футляр с консольного столика, который стоял под окном в коридоре. — Как медицинский работник, я считаю своим долгом сообщить вам, что я не рекомендую длительное использование электронных устройств, пока вы восстанавливаетесь после травмы головы. Пожалуйста, сведите использование к минимуму. Делайте это с небольшими перерывами, не более пятнадцати минут за раз, и прекратите, если почувствуете головокружение или головную боль.

— Хорошо. — Я бы согласилась на что угодно, если бы это означало, что у меня был доступ к внешнему миру. — Спасибо. — Когда он передал мне ноутбук, я, не теряя времени, вернулась в свою комнату и включила его. Поскольку это был компьютер моего дяди, и я не знала, есть ли у него какой-нибудь способ шпионить за тем, что я на нем делаю, я сделала это просто. Я вошла в свою учетную запись электронной почты Blackstone U и отправила электронное письмо Мии и Хэлли, в котором кратко рассказала им о том, что со мной произошло. Я попросила их найти мой телефон и сказала, что вернусь в кампус на следующей неделе. Мой дядя не сказал мне, как долго он ожидает, что я останусь с ним, но, конечно, у него не было причин держать меня здесь дольше, чем еще несколько дней.

Как только это было сделано, я отправила электронное письмо своим преподавателям, чтобы попросить заметки и задания для занятий, которые я пропустила. По крайней мере, об этой части мне не нужно было беспокоиться — я знала, что мой дядя проложит мне путь. В конце концов, он был деканом.

Мой палец завис над именем Сэинта в списке адресов электронной почты студентов, но потом передумала. Даже если бы я написала электронное письмо самым невинным образом, как я могла бы объяснить, почему я связалась с ним, если бы мой дядя узнал? Нет, лучше поговорить с ним лично.

Но был кое-кто, с кем я могла связаться без подозрений.

Я прокрутила список вниз и нажала на имя Робби.

Для: rparker-penningtoniii@blackstone.edu

От: ewalker@blackstone.edu

Тема: Свидание

Привет, Робби,

Я не знаю, слышал ли ты (вероятно, слышал, поскольку ты мой парень), но я поправляюсь после несчастного случая в доме моего дяди. Ты можешь прийти ко мне? Предпочтительно сегодня или завтра? Я обязательно скажу своему дяде, чтобы он ждал тебя.

Не могу дождаться встречи с тобой!!!

Эверли

Электронное письмо отправлено, я улыбнулась. Он не посмеет проигнорировать мой вызов. Имя моего дяди приравнивалось к власти, и даже сын мэра хотел бы остаться на его стороне.

Теперь все, что мне нужно было делать, это ждать.

Выходные пришли и прошли без очередных инцидентов. Это было чёртово облегчение. Нам не нужно было больше дерьма на нашей тарелке, когда мы и так едва справлялись. В школе без Эверли было скучно. Я не знал, на сколько сильно я ждал встречи с ней, даже если это было просто для того, чтобы трахнуть ее.

Это вошло в привычку, и, возможно, в этом я был похож на Тифф — как только я находил что-то, что мне нравилось, я становился одержим этим. Возьмите плавание — одно погружение в бассейн, и я стал маленьким гребаным русалом.

— Если я начну тонуть, я разрешаю вам поцеловать меня и вернуть к жизни, — сказал я Каллуму и Матео.

Каллум и Матео просто повернулись и уставились на меня с отвращением. Старик только покачал головой, но когда я увидел его отражение в зеркале заднего вида, он улыбался.

— Если я начну тонуть, я не хочу, чтобы твой рот был рядом со мной, — усмехнулся Матео, пытаясь убежать от меня.

Итак, я обратил свое внимание на Каллума.

— Ты спасешь меня, верно?

— Он поведёт нас в бассейн, а не сбросит в чертово озеро. Если ты утонешь, это потому, что твоя тупая задница не поняла, как глубоко зашла.

— О, я захожу очень глубоко, — парировал я.

— Сэинт. — Улыбка старика превратилась в неодобрительную гримасу.

— Черт, даже пошутить не могу, — пробормотал я.

— Дело в том, что ты девственник и шутишь о вещах, которых не знаешь. У тебя маленькие руки, конечно, это идет де—

— Черт… — прохрипел Матео, когда мой кулак соприкоснулся с его животом.

— Они счастливы, что идут в аквапарк, — сказал Каллум старику, и он не ошибся. Это было впервые для всех нас. Я был уверен, что Каллум тоже был взволнован, как и мы, но он этого не показывал.

В поле зрения появился аквапарк, и все мы в изумлении уставились на горки. Мы не видели ничего подобного в Блэкстоуне. У богатых были свои бассейны, и единственное развлечение с водой было, когда люди открывали пожарные гидранты.

— Пожалуйста, а если вдруг я начну тонуть? Рот в рот. Мне все равно, кто это сделает, но я слишком красив, чтобы умереть, — умолял я их всех, когда мы шли к бассейну.

Мне никто не ответил, но, в конце концов, пребывание в этом аквапарке было горько-сладким. Мы никогда не понимали, что у нас отняли, пока это не показали в лицо. И я думаю, что впервые за долгое время мы чувствовали себя детьми.

Бледная задница Каллума обгорела на солнце, Матео заскучал через несколько часов, но они не могли заставить меня перестать ковылять задницей по всему детскому бассейну.

Я всегда думаю, что старику было плохо из-за того, что он заставил меня уйти оттуда в тот день. Несколько недель спустя он записал меня на несколько занятий по плаванию в YMCA. Пребывания в этом доме было более чем достаточно для моих братьев и меня, и я пытался отказаться, потому что не хотел, чтобы он тратил лишние деньги.

Его выступление после этого заставило меня сдержать слезы. У него не было со мной кровного родства, но он сделал для меня больше, чем Тифф.

— Детям нельзя отказывать в том, что делает их счастливыми.

Может быть, поэтому я так усердно работал. Я хотел доказать ему, что он не зря потратил на меня свои деньги. В конце концов, это окупилось.

Поскольку мне было нечего делать и некого было беспокоить перед тренировкой, я решил уже отправиться в спортивный центр. Запах хлорки всегда успокаивал меня.

Мы с братьями все эти последние несколько дней были поглощены своими мыслями, и это было нормально. Иногда вам просто нужно быть рядом с людьми, не будучи на самом деле рядом с ними двадцать четыре часа в сутки.

Когда я направлялся в водный центр, я почувствовал, как меня обняла чья-то рука. В этом не было ничего нового, но из-за тех эмоций, которые я излучал последние несколько дней, люди оставляли меня в покое. На этот раз это было освежающе. Я всегда считал одиночество нежелательным, но это было не так.

Я посмотрел вниз на цыпочку, которая пристроилась рядом со мной. Я склонил голову набок и улыбнулся ей.

— Привет, — сказал я, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Собираешься тренироваться? — она спросила очевидное, и это сразу же меня разозлило.

— Да. — Мой ответ был кратким, надеясь, что она потеряет интерес, прежде чем мне придется стать мудаком.

— Почему ты такой серьезный? — пошутила она, подстраиваясь под мой темп.

— Смотри… — Я пытался вспомнить ее имя, но у меня ничего не получалось. — Подруга Эверли, — закончил я фразу. Ей это не понравилось, и я понял это по тому, как расширились ее глаза, а улыбка стала фальшивой.

— Я Хэлли, — добавила она.

— Как Эверли? — Вместо этого я спросил.

На этот раз ее улыбка стала шире.

— Я не знаю, думаю, мне придется спросить об этом Робби. Ты слышал, что они — пара?

Она была змеей, и иметь дело с Тиффани было для меня на одну змею больше.

— Меня не волнуют сплетни. — Я пожал плечами и продолжил движение. Это ее не остановило, она продолжала идти за мной.

— Не возражаешь, если я посмотрю? — сказала она кокетливым тоном.

Я был чертовски раздражен. Ее подруга была в больнице, и ей было все равно. Я не мог себе представить, что когда-нибудь поступлю так со своими братьями.

Я обернулся и посмотрел на нее так, как она хотела, и надежда наполнила ее глаза.

— Конечно, а потом ты хочешь поехать ко мне?

Она закусила губу и не стала этого отрицать.

— А потом я выгоню тебя и скажу, что киска Эверли была лучше. — Я ухмыльнулся.

Выражение ее лица было наполнено ревностью, я покачал головой и ушел, хорошо зная, что она не последует за мной.

Наконец, я мог обрести покой.

Когда зазвонил мой телефон, я быстро достал его, ожидая, что это может быть Эверли. Когда мы с братьями вернулись в больницу, ее уже не было. Поскольку ее не было в своей комнате, это означало, что она была в доме ее дяди.

Никому из нас это не нравилось, но никто из нас не пытался слишком много думать о том, насколько близкими были их отношения на самом деле.

— Алло? — Я ответил, слишком надеясь.

— О, мой Сэинт, — с облегчением ответил скрипучий голос Тиффани.

И я понял, что мой день только что пошел насмарку.

Не имело значения, сколько кругов я сделал, потому что в моей голове все еще был гребаный беспорядок. Я чертовски ненавидел то, как Тифф держала меня. Каждый раз я говорил себе, что это будет в последний раз, но она приползала обратно, и я снова приходил к ней.

— Ты в порядке? — Спросил Каллум, оторвав меня от мыслей.

— Да, — беспечно ответил я.

Я был рад, что он больше не задавал вопросов. Обычно я оставался в кампусе, особенно после тренировки, но, учитывая все происходящее, они не задавались вопросом о моих мотивах желания вернуться домой. Я некоторое время оставался в своей комнате и ждал, когда они будут в гараже, чтобы сказать им, что я ухожу.

— Куда ты идешь? — Спросил Матео.

Обычно я отвечал "киска", но они знали, что это ложь.

— Тифф, — сказал я и ушёл, прежде чем они смогли попытаться пойти со мной или остановить меня. Они этого не понимали. Они все время говорили мне просто оставить ее в покое, но я не мог.

Грязный трейлерный парк был похож на чертов маяк в пустыне, на котором он находился. Ее трейлер был последним. Дверь висела на петлях и была готова отвалиться. Припарковав грузовик, я вошёл без стука. Я в ярости покачал головой — не из-за матери, а из-за себя, из-за того, что был такой глупый.

Она сидела в своем кресле и курила сигарету.

— Новый мужчина? — Спросил я, бросив пару двадцаток на стол.

— Не лезь не в свое дело, мальчик, — ответила она. Синяк под глазом был очевиден, и я хотел сказать, что это мое дело, когда я давал ей наличные, но я хотел убраться оттуда как можно быстрее.

— Он действительно похож на защитника, Тифф, — сказал я, уходя. Она не пыталась остановить меня или спросить, как у меня дела.

И это была степень отношений, которые у меня были с моей матерью. Может быть, потому, что она всегда трахала мне мозг, я не поехал домой. Вместо этого я отправился на другой конец города. Это был риск, но мне было все равно. Мне нужно было утешить себя, и я знал только одного человека, который мог это сделать.

Попасть в закрытое сообщество было нетрудно. Траханье трофейных жен наконец-то окупилось. Дом был безупречен, и это утверждение больше, чем что-либо другое.

Я припарковал свой грузовик подальше, чтобы его никто не видел. Я вышел из грузовика, поднял капюшон и направился туда. Я не знал, что я делаю или как я вообще найду комнату Эверли, но я просто хотел ее увидеть.

Когда я увидел выходящих людей, я остановился. Я хотел увидеть ее, не так ли? Я удивлялся, как я пропустил машину яркого цвета, припаркованную впереди. Я не знал, чего ожидал увидеть, но Эверли, выходящая рука об руку с Робби, было явно не этим.

Робби проглотил наживку, как я и предполагала. Уже на следующий день он появился в особняке моего дяди. Я свернулась калачиком в кресле в углу спальни, читая книгу "Вор", когда услышала, как открылись ворота. Когда я выглянула в окно, желтый "Ламборджини" Робби останавливался снаружи.

Сев обратно, я подождала, пока в дверь спальни не постучали. Появился мой дядя, а за ним Робби, который свирепо смотрел на меня. Я подавила улыбку. Он не был рад, но он пришел.

— Эверли. К тебе посетитель. — Мой дядя заявил очевидное, но я вежливо улыбнулась, кивнув ему, прежде чем обратить свое внимание на президента братства.

— Привет, Робби.

— Привет, — процедил он сквозь зубы, и моя улыбка стала шире.

— Дядя, ты не возражаешь, если я поговорю с Робби наедине?

Его рот поджат.

— Ты можешь, но дверь должна быть открыта.

Я чуть не рассмеялась, когда Робби закатил глаза.

— Конечно.

Когда мой дядя исчез, я поманила Робби дальше в комнату. Мой медбрат-слэш-охранник все еще был за дверью, поэтому я поднялась на ноги и обвила руками шею Робби, пригнув его голову так, чтобы он был достаточно близко, чтобы говорить, не будучи подслушанным.

— Не хочешь рассказать мне, почему все вдруг решили, что ты мой парень?

Он напрягся, отстраняясь от меня, но я держалась.

— Не устраивай сцен. Я гарантирую, что мой дядя не ушел далеко, и прямо за дверью есть охрана.

— Чертовски хорошо, — пробормотал он, наклоняя голову, чтобы говорить мне на ухо. — Я должен был сказать врачам, что я твой парень, хорошо? В противном случае я бы не смог проверить тебя. Я беспокоился о тебе. Я знаю, что мы друг для друга никто, но ты… — Он тяжело вздохнул. — ты выглядела так, словно была мертва. Если бы с тобой что-нибудь случилось… ты племянница декана, и я был там, и…

— И что? Что бы произошло? — Возможно, он беспокоился обо мне, и да, это, вероятно, было связано в основном с моей фамилией, как он только что признал. Но у меня было ощущение, что за этим кроется нечто большее.

— Случилось то, что я ехал, занимался своими делами, когда ты появилась из ниоткуда и попала под гребаную машину. Что ты делала, Эверли? — Он отстранился, его рука поднялась, чтобы крепко сжать мой подбородок. Скривив губы, он уставился на меня сверху вниз. — Почему ты была вся в сперме? Да, я убедился, что Сото убрал это до приезда скорой помощи, так что ты можешь поблагодарить меня за это. Твой дядя знает, какая ты шлюха?

Что? У меня вырвался вздох, прежде чем я смогла его остановить, и он мрачно улыбнулся.

— Верно, Эверли. Я не глуп, я могу сложить два и два вместе. Ты убегала с кладбища. Итак, с кем ты была? Сэинт? Матео? Каллум? Или со всеми сразу? Ты такая шлюха, что выпрашивала все их члены? Позволяла им по очереди? Использовать тебя, как шлюху, которой ты являешься? — Его хватка на моем подбородке усилилась, и он потянулся другой рукой, больно сжимая меня между ног. — Ты позволишь мне сделать шаг?

— Ты не посмеешь, — прошипела я. Мои глаза слезились от боли, но я не позволила ему увидеть мой страх. — Отпусти меня, прямо сейчас, или ты пожалеешь об этом.

Его глаза вспыхнули гневом, но он отпустил меня и отступил. Я втянула воздух и расправила плечи.

— Вот что произойдет. Ты каким-то образом убедил моего дядю, что ты мой парень, и мне не хочется сейчас иметь дело с фальшивым расставанием вдобавок ко всему прочему. Ты поддержишь меня, когда я скажу ему, что хочу вернуться в общежитие, а потом отвезешь меня туда. По дороге я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что произошло. Ты можешь согласиться с этим?

Он коротко и резко кивнул, и я подумала, что это лучшее, что я от него получу. Таблетки делали свое дело, и не было причин, по которым я должна была оставаться в этом доме дольше. Мне нужно было вернуться в свою комнату в общежитии, в окружении своих вещей, в пределах легкой досягаемости моих друзей.

Не сказав больше ни слова, я развернулась на каблуках и вышла из комнаты.

Удивительно, но мой дядя согласился с идеей моего ухода только после того, как он добился обещания, что мы с Робби посетим ужин с ним и родителями Робби в какой-то момент в ближайшем будущем. Мне нужно было выбирать свои битвы, поэтому я согласилась. Это была проблема на потом; все, чего я хотела прямо сейчас, это попасть домой. Мне нужно было отдохнуть в своей постели, а затем мне нужно было нанести визит Королям Кладбища. Если то, что говорил Робби, было правдой, тогда нам было что обсудить.

Когда мы выходили из дома, мой дядя переводил взгляд с меня на Робби, нахмурив брови. Приклеив на лицо яркую улыбку, я вкладываю свою руку в руку Робби, предупреждающе сжимая его пальцы. К счастью, он понял намек, и мы добрались до машины без дальнейших инцидентов.

Когда дом исчез вдали в зеркале заднего вида, я нарушила тишину, воцарившуюся в машине.

— Расскажи мне все, что произошло.

Он начал рассказывать то же самое, что уже рассказывал мне, добавив, как он последовал за мной в больницу и связался с моим дядей. Пока он говорил, его взгляд то и дело метался к зеркалу.

После шестого раза, когда он сделал это, потеряв нить разговора, с меня было достаточно.

— Что не так?

— Я думаю, за нами следят. — Его руки крепко сжимали руль.

Мои глаза расширились.

— Кто?

Невеселый смех сорвался с его губ.

— Судя по состоянию машины, я бы сказал, что это один из твоих парней. Он думает, что сможет угнаться за Ламбо? — Он нажал на педаль газа, и машина с ревом рванулась вперед, отбросив меня назад на сиденье. — Весь кокс в мире не стоит этого дерьма, — пробормотал он себе под нос.

Отмахнувшись от его комментария, я сосредоточилась на виде в боковом зеркале, но из-за того, как Робби теперь ускорялся, мы оставили позади того, кто следил за нами.

Если это был один из Королей Кладбища, это определенно означало, что они все еще с подозрением относились ко мне, и я все еще не приблизилась к ответам.

Но теперь у них были ответы для меня. Ответы, которые я собиралась получить.

Мне нужно было знать, что произошло на кладбище в ту ночь.

Уроки сегодня тянулись очень долго — ну, на самом деле, так каждый день, поскольку это никогда не было чем — то, что меня действительно волновало, — это казалось рутиной.

Я все еще думал о том, что сказал Сэинт. Мы с Каллумом были готовы иметь дело с последствиями, которые возникли из-за отношений с Тиффани. Так много раз я желал, чтобы она уже просто умерла. Сэинт будет горевать, а затем она, наконец, исчезнет для него.

Я думал о том, как легко было бы убить и эту суку. Добавьте немного крысиного дерьма в ее мет, крэк или что там она кололась в эти дни, и проблема решена. Чувство вины не позволило мне этого сделать.

Хотя мы были готовы к тому, что Сэинт не будет участвовать в этом, мы не ожидали, что он попытается встретиться с Эверли, и уж точно не для того, чтобы он сказал нам, что хромой член Робби подцепил ее. Паутина лжи продолжала запутываться, и, казалось, ей не будет конца.

— Вы двое были такими же мягкими, как его член, когда разговаривали с ним? — Я расспросил их, как только Сэинт закончил свой рассказ.

Каллум бросил на меня убийственный взгляд. Я знал, что это не так, но меня все это просто раздражало. Как легко ему было пройти через эти жемчужные врата без каких-либо вопросов.

— Ну, он явно знал, что делал, когда мчался, — отрезал Сэинт.

Когда урок закончился, я подождал, пока мои одноклассники начнут выходить, так как мне не нравилось находиться в толпе людей.

Один из парней, которых я обычно видел сидящими в классе с другой девушкой, подошел к учителю. Я знал это, потому что он и его подружка всегда пялились на меня. Сэинт видел их однажды и упомянул, что они хотели, чтобы я их трахнул. Мне было все равно. Пока они оставляли меня в покое и не разговаривали со мной, они могли фантазировать все, что хотели.

В основном все убрались, поэтому было легко услышать, что сказал парень.

— Мистер Николс, вы слышали что-нибудь от Хизер?

Учитель поднял глаза и покачал головой.

— Я получил электронное письмо из школы, в котором говорилось, что ее исключат из программы в конце недели.

Это привлекло мое внимание — особенно обезумевшее выражение лица парня.

— Ее не могут просто так исключить, — настаивал он.

Учитель пожал плечами.

— Иди в главный офис, может быть, у них есть контактная информация ее семьи?

И вот так профессор ушел. Люди были эгоистичны, и им было наплевать на всех, кроме самих себя. Возможно, если бы кто-то вытащил свою голову из задницы, дерьмо было бы лучше здесь.

Парень вернулся с опущенными плечами. Я встал и встретил его у двери. Он не обращал внимания, но, когда я заговорил с ним, он отскочил назад.

— Хизер, это та девушка, которая всегда была с тобой?

Его лицо покраснело, и я был рад, что у Сэинта не было занятия с нами. Я мог представить, какое дерьмо он скажет, чтобы усугубить ситуацию.

— Ты знаешь Хизер? — спросил он с надеждой.

— Знаешь, я чувствую, что вы, ребята, все время смотрите на меня, — ответил я.

Он опустил глаза, и мне нужно было ускорить этот разговор, его дискомфорт был последним, о чем я думал в данный момент.

— Она была здесь на стипендии?

Я мог бы сказать, что мой вопрос застал его врасплох, когда его брови нахмурились.

— Да, и я тоже, — нерешительно ответил он.

— У вас есть семья? — Я спросил снова.

Я мог сказать, что отпугнул его, и я вздохнул. Мои братья были правы, мне нужно было поработать над своими навыками общения с людьми.

— Когда она пропала? — Я спросил кое-что еще. Мне нужно было что — то — что угодно — и я был здесь не для того, чтобы утешить его.

— Неделю назад, — заявил он. — Я знаю, что это недолго, но у нее никого нет, и она бы мне сказала.

Недели было недостаточно, чтобы они исключили ее из программы. Я держал эту информацию при себе.

— Ты знаешь, куда она пошла в последний раз?

— Ты собираешься мне помочь? Неужели у Королей так много власти?

Мой взгляд стал жестче, и я не открыл рот, чтобы ответить на его вопросы. Он начал ерзать, достал телефон и прочитал название бара, которое я слишком хорошо знал.

— Прекрати копаться в этом, — сказал я, уходя.

Я слышал, как он звал меня по имени, но не оборачивался и не останавливался, пока не пересек кампус и не направился в шахматный клуб. Даже когда не было практики, Каллума можно было найти там. Я никогда не искал его, когда он был здесь. Это было его личное пространство, точно так же, как плавание у Сэинта.

— Что-то случилось? — спросил он, когда я вошёл в кабинет.

Я закрыл дверь и рассказал ему все. Это было немного, но, вероятно, первая реальная зацепка, которая у нас была.

— Этот охранник любит нас, — воскликнул Сэинт, когда мы направлялись к дому братства.

Нам нужно было сделать две вещи, и тратить деньги было не в моем стиле, но даже за это я бы заплатил больше.

Наш грузовик был припаркован на окраине кампуса. Сегодня нам пришлось прогуляться по кампусу, но это было нормально. Когда случалось дерьмо, никто не мог указать на нас пальцем. Греческий ряд был несколько тихим, так как они любили расслабляться по выходным.

Шикарный Ламбо Робби был припаркован на отведенном ему президентском месте. Который был прямо напротив дома.

— Будьте быстры, ребята, — сказал Сэинт, когда его тупая задница помахала белым пакетом и направилась к дому. Мы собирались убить двух зайцев одним выстрелом.

Мы с Каллумом ждали в тени под окном Сэинта, когда позже он высунул голову и бросил ключи. Думаю, его разговор с Робби не занял много времени.

— Никогда не думал, что буду с нетерпением ждать возможности уничтожить Ламбо, — сказал я Каллуму, и его усмешки мне было достаточно.

Нам нужны были ключи, чтобы сделать то, что мы задумали, а Сэинт должен был быть в доме, чтобы отвлекать своё братство, в то время как мы с Каллумом дежурили снаружи.

Что бы нам ни приходилось делать, мы знали, что всегда можем рассчитывать на работу трех человек.

Любую другую машину мы могли бы просто угнать и сделать то, что нужно. С роскошными автомобилями все было немного по-другому. У нас не было оборудования, чтобы отключить сенсорную сигнализацию, которую носили Ламбосы. Таким образом, наличие ключа обошло все.

К счастью для нас, Робби был как сука в течке, когда дело доходило до кокаина. Зависимость была чертовски неприятной.

Мы работали быстро, но эффективно, что было чертовски сложно, учитывая тип машины, которая была у Робби. Ламбо была дерьмовой машиной, но у неё был статус. В машине было более двадцати систем и около трех миль проводов. Мы также не хотели, чтобы ее можно было легко починить. Как только машина была разблокирована, мы приступили к работе. Мотор находился в задней части машины, поэтому, как только мы туда добрались, я поискал провода CAN-шины и оборвал основные. Это привело бы к сбоям в работе Ламбо, поскольку провода шли к главному компьютеру и подавали сигналы, а также затруднило бы им выяснить, что не так с машиной. Это учит людей не так сильно зависеть от технологий.

Мы написали Сэинту, он снова высунул голову, и мы бросили ему ключи обратно. Через несколько минут он выпрыгнул из окна.

— Он заметил?

— Нет, он был не в себе, я просто бросил их у его кровати.

Остаток пути мы шли молча, пока Сэинт рассказывал нам о том, что сказал Робби. Кто знал, можем ли мы доверять ему, но одно было точно. Если она вернулась в кампус, почему она не связалась с нами?

Ключ охранника с легкостью открыл двери. На данный момент было бы проще сделать его копию. Потребовалась секунда, чтобы Каллум открыл замок.

— Привет, mamas, — сказал я, входя в ее темную комнату.

— Ты скучала по нам? — Сэинт добавил, когда Каллум закрыл дверь.

Эверли выпрямилась, когда Сэинт щелкнул выключателем, моргая, прогоняя сон из глаз, когда ее тело заметно содрогнулось от внезапного вторжения. Она выглядела такой чертовски уязвимой, тонкие бретельки пижамного топа соскальзывали с ее стройных плеч, на коже все еще виднелись синяки от аварии. Моя челюсть напряглась, думая о том моменте, когда ее сбили. Мое сердце было в моем гребаном горле. Что бы она ни сделала, этот образ навсегда останется в моем мозгу.

Она потерла лицо, тихое шипение боли сорвалось с ее губ, когда ее рука коснулась щеки. Мы все вздрогнули. Эта боль, которую она испытывала прямо сейчас… в некотором смысле мы были ответственны за это. Когда она опустила руку, все ее лицо окаменело, а взгляд стал стальным. Я сразу понял — несчастный случай изменил ее. Она больше не сомневалась. Вместо этого в ней горел огонь. И прямо сейчас это было направлено против нас.

— Вы спасли меня от необходимости приходить к вам. — Ее губы изогнулись в подобии улыбки, кулаки сжались в простынях.

Я обменялся взглядами с Сэинтом и Матео, Сэинт произнес, какого хрена. Пожав плечами, потому что я понятия не имел, что происходит у нее в голове, я подошел к кровати.

— Почему ты хотела прийти к нам?

Ее карие глаза сузились, когда она оскалила зубы, и моему члену это слишком понравилось. Подавив свое неудобное возбуждение, я опустился на край ее кровати и протянул руку, чтобы обхватить пальцами ее маленькое запястье.

— Я хочу знать, что произошло той ночью. Почему я убегала с кладбища и почему… — Она прочистила горло, ее щеки покраснели, когда она закончила предложение шепотом. — Почему я была вся в сперме?

Сэинт фыркнул позади меня, затем я услышал "уфф", когда Матео, по-видимому, ударил его. Я почти улыбнулся, но мое внимание было приковано к девушке, которая едва сдерживалась, вибрируя от гнева и страха. И, черт возьми, это заговорило со мной. Каким-то образом она проникла мне под кожу, и я знал, что она здесь, чтобы остаться. Что бы ни случилось.

— Эверли. — Я провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья, успокаивая ее. — Почему бы тебе не начать с того, что произошло в начале ночи, и мы соберем кусочки вместе? — Сделав паузу, я повернулся, чтобы взглянуть на Сэинта и Матео, прежде чем снова повернуться к ней. — Вместе.

— О'кей. — Она заметно сдулась. — Ну… после шахматного клуба я поехала покататься. У меня были основания полагать, что мой дядя может что-то замышляет. Я не знала, что именно, но я знала, что он собирался на встречу в заброшенной церкви, чтобы встретиться с кем-то. — Ее глаза метнулись к Сэинту, и между ними вспыхнул огонь. — Место, куда я ходила с тобой.

— Да. — Он был нехарактерно подавлен, хотя и ответил ей горячим взглядом. — Что случилось? — Присев в конце ее кровати, он взглянул на Матео, который понял намек и сел рядом с ним. Мы все снова обратили свое внимание на Эверли, которая теперь откинулась на спинку кровати с отсутствующим выражением лица.

— Я… Мне удалось прокрасться вокруг задней части церкви, и там было окно. Я наблюдала так тихо, как только могла. Мой дядя был там с двумя другими мужчинами, которых я не узнала, и они говорили что-то о деньгах. Я думаю, они также упоминали студентов.

— Как выглядели двое других мужчин? — Я подвинулся на кровати, задрав ноги так, чтобы вытянуться рядом с ней.

— Один из них был в тени, поэтому я не могу сказать, но у другого были темные волосы, зачесанные назад, и немного кривой нос.

Это может быть кто угодно.

— Какие-нибудь другие отличительные черты?

Она покачала головой.

— Нет. О! Но стало еще хуже. На полу лежал комок. Я сначала думала, что это куча одеял, пока она не сдвинулась с места.

— Что? — Мы все трое уставились на нее. Мое сердце выпрыгивало из груди. Может ли это быть…?

Дрожащий кивок ее головы и прерывистое дыхание выдали, насколько она была взволнована.

— Да. У меня даже не было возможности увидеть что-нибудь еще, потому что я случайно издала шум, и я думаю… Я не могу быть уверена… но я думаю, что они видели меня. Я побежала так быстро, как только могла, вернулась к своей машине и поехала. Это все, что я помню, пока не очнулась в больнице.

У меня в голове все перемешалось. Скорее всего, она говорила правду, но я напомнил себе, что слепо доверять кому-то глупо. В нашем мире вам приходилось держать себя в руках. Вы не могли просто доверять кому-то. Они должны были заслужить это доверие.

— Позволь мне рассказать тебе, что произошло после этого. — Я наклонился ближе к ней, все еще потирая большим пальцем ее запястье. — Ты пришла к нам. Ты убежала, и мы тебя поймали. Затем ты встала на колени, и мы отметили тебя как нашу.

— Что ты имеешь в виду? — Ее голос был едва слышным шепотом. Ее грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, а зрачки расширились. Мой член зашевелился при воспоминании о ее горячем рте вокруг меня, но я не мог остановить подозрительные чувства внутри меня. Ее реакция на мои слова показала, что она знала больше, чем показывала.

Может быть, мне нужен был тет-а-тет с Эверли Уокер. У Сэинта и Матео был шанс. Теперь настала моя очередь.

— Оставьте нас.

И Сэинт, и Матео подняли брови, услышав мое резкое увольнение, ни один из них не пропустил хрипоту в моем тоне. Матео подмигнул мне, поднимаясь на ноги, а Сэинт ткнул языком в щеку, сопровождая непристойный жест рукой. В ответ я показал им обоим средний палец и подождал, пока за ними закроется дверь, прежде чем вернуть свое внимание к Эверли.

— Почему бы тебе не сказать мне, почему ты так реагируешь? — Поднявшись на колени, я двинулся, чтобы оседлать ее, опускаясь вниз, пока мое тело не прижалось к ее телу, и я схватил оба ее запястья в своих руках.

Она уставилась на меня огромными, полными похоти глазами.

— Я не помню, но Робби сказал, что я была вся в сперме. Что произошло, Кэл?

Вместо того, чтобы ответить словами, я наклонился к ее губам.

Черт.

Это был первый раз, когда наши губы соприкоснулись, первый раз, когда я позволил себе попробовать ее на вкус. И она была такой же вкусной, как я и представлял.

Стон сорвался с ее мягких губ, когда ее ноги раздвинулись, позволяя мне устроиться между ними. Мой член колотился в моих джинсах, терся о мягкость ее тела, пока я продолжал свое нападение на ее рот. Ее руки и ноги обвились вокруг меня, когда она поцеловала меня в ответ, ее рука поднялась к моему затылку, чтобы притянуть меня еще ближе, ее бедра двигались вместе с моими в грязном гребаном ритме, который, я знал, заставит меня кончить в любую минуту, как будто я был гребаным подростком.

— Кэл, — выдохнула она. — Джинсы.

— Да. Черт. — Я попятился назад, взялся за джинсы и стянул их вниз, затем вернулся в исходное положение. Теперь между нами были только мои боксерские трусы и тонкая ткань ее пижамы. Этого было достаточно. Материал был влажным от ее возбуждения, а мой член был твердым и истекал преякулятом, когда я скользил им по ее киске.

Ни один из нас не собирался продержаться долго. Я прижался к ней всем телом, пока она целовала меня везде, где только могла, ее руки скользили под моей футболкой, ее ногти царапали мою спину. Внезапно вскрикнув, она напряглась подо мной, дрожащая, мокрая и такая чертовски горячая. Этого было достаточно, чтобы отправить меня по лезвию ножа, на котором я балансировал, и мой член запульсировал, сперма просачивалась сквозь ткань между нами, когда я тяжело дышал у ее горла.

Через некоторое время я поднял голову и криво улыбнулся ей.

Она вернула его своим собственным нерешительным, ее щеки все еще пылали, а ресницы были опущены, чтобы скрыть от меня глаза.

— Так это и случилось.

— Да. — Облизывая губы, я уставился на нее сверху вниз. — Что произошло на кладбище… ты сосала мой член, и у Сэинта, а также дала Матео подрочить. Мы отметили тебя как свою. Теперь ты принадлежишь нам, Эверли, и то, что мы только что сделали, только укрепило это.

— Что это значит? — Ее глаза были широко раскрыты и встревожены.

Я опустил голову к ее горлу, кусая и посасывая достаточно сильно, чтобы оставить след.

— Это означает, что мы вчетвером участвуем в этом вместе. Это означает, что ты должна точно рассказать нам, что происходит с твоим дядей. А взамен мы тебя прикроем.

Она медленно кивнула, не сводя с меня взгляда.

— Я в деле.

— Хорошо. — Мысли об Эрике и Дейве заполнили мой разум. Справедливость восторжествует. — Приготовься. Завтра мы отправляемся на войну.

— Я так чертовски зол, — воскликнул я первым делом утром.

Матео собирался выйти из своей комнаты, но вместо этого захлопнул дверь, когда я проходил мимо.

— Да ладно, Мэтти, у тебя тоже синие яйца.

— Обсуди это дерьмо с Кэлом, — выпалил он в ответ.

Поскольку в этих стенах дерьма было не больше, чем бумаги, неудивительно, что Каллум открыл дверь в свою комнату и показал нам средний палец.

— Мой член не будет сосать сам себя, — закричал я.

Матео снова открыл дверь, на этот раз без рубашки и с полотенцем через плечо.

— Ты гибкий, спортсмен, я уверен, что если ты правильно согнешься, ты сможешь это сделать, — издевался он.

Каллум, который был дальше по коридору, начал смеяться. За что, если бы я не злился на него, я был бы благодарен, потому что у него обычно была палка в заднице. Должно быть, было приятно выпустить пар.

— Если бы я получил какую-нибудь задницу прошлой ночью, я бы тоже был счастлив, — сказал я в направлении, в котором был Каллум.

Матео ударил меня по голове по дороге в ванную. Он открыл дверь, а затем вздохнул и обернулся, чтобы серьезно взглянуть на меня. То, как родители разговаривали со своими детьми или собаками — зная Матео, это, вероятно, была собака.

— Она придет сегодня ненадолго. Не будь мудаком и не пугай ее своим возбуждением.

Я поднимаю два средних пальца вверх.

— Ты забываешь, о ком говоришь. Меня признали лучшим целующимся в старшей школе, лучшим новичком—

— И кем-то, кто скорее всего, заразится ЗППП, — добавил Каллум. Мне нравилось игнорировать этот лакомый кусочек, и причина, по которой я, вероятно, получил все эти титулы, заключалась в том, что я общался намного чаще, чем мои братья, и был более общительным.

— Вы двое просто ненавистники. Может быть, поэтому Эверли ни хрена не помнит. Вы оба травмировали ее — вы унизили ее.

— Даже я знаю, что "dickmatized" означает "хорошо провести время", — вздохнул Матео, а затем захлопнул дверь перед моим носом. Теперь это было дважды за один день.

Каллум готовил завтрак. Обычно никто из нас не ел много по утрам, только протеиновый коктейль время от времени, но сегодня все будет по-другому. То, что сказала Эверли, было немного, но этого было достаточно, чтобы утолить ярость, которую мы носили в себе. Наш закон был виновен, пока не доказано обратное, но всегда были исключения, верно?

— Поскольку Мэтти принимает душ, а ты вчера пил, я заберу Эверли. — Я помахал ключами у него перед носом и вышел за дверь.

Когда я добрался до кампуса, я оставил грузовик немного вне поля зрения. Затем я направился в комнату Эверли. Я прикрыл ручку своим телом, чтобы люди не увидели, что у меня нет ключа, и открыл замок.

Эверли была без рубашки, в одном лифчике, ее бледное лицо было испуганным.

— Почему ты не постучал? — прошипела она, явно немного озадаченная. И если раньше я не чувствовал себя мудаком, я почувствовал, как только мои глаза увидели ее спину. Я быстро вошёл и закрыл дверь, пока кто-нибудь еще не увидел.

Синяки были не свежими, но, черт возьми, они оказали влияние на меня.

— Они болят? — прошептал я, направляясь к ней.

Эверли схватилась за рубашку, которую собиралась накинуть на грудь, не потому, что стеснялась, а из-за чего-то другого. У нее были большие глаза лани, которые выражали слишком много, но рот говорил недостаточно — по крайней мере, не то, что я хотел услышать.

— Не так уж сильно, как голова, — тихо ответила она.

Я схватил прядь ее волос, которая обрамляла ее лицо и не позволяла мне как следует рассмотреть ее, и осторожно заправил ей за ухо.

— Вот, — сказал я, забирая у нее рубашку. — Позволь мне помочь тебе.

Теперь, когда передо мной была Эверли, мой член был твердым, но я даже не думал о том, чтобы трахнуть ее — я имею в виду, я хотел, но не сейчас. Мгновенное удовлетворение всегда было моим коньком, и все это ожидание не казалось таким отстойным, если я ждал ее.

Я развернул ее спиной к себе. Своими руками я поднял ее руки вверх, и, поскольку я был выше ее, я мог легко стянуть рубашку вниз.

Ее дыхание стало поверхностным. Когда рубашка закрывала ей глаза, я перестал опускать ее.

— Ты что-нибудь вспомнила о той ночи?

Она медленно покачала головой.

Мой рот оставил раковину ее уха и вместо этого начал целовать синяки, каждый, так медленно и деликатно, как только мог. Я хотел, чтобы мои губы были мягкими, как перышко, чтобы ей не было больно

Я чувствовал, как поднимается ее грудь, видел, как она начала двигать бедрами. Как только я выпрямился в полный рост, я закончил ее одевать.

— Твоя голова может не помнить, — прошептал я в то же время, когда моя рука коснулась ее задницы. Она затаила дыхание, когда моя рука изогнулась вниз, пока я не обхватил ее киску через леггинсы. — Но твоя киска знает, кому она принадлежит.

Эверли прочистила горло и обернулась. Она положила руку мне на грудь и попыталась оттолкнуть меня, но я не сдвинулся с места.

— Может быть, это ваши члены принадлежат мне, — уверенно сказала она, и мой член, который некоторое время назад казался довольным, теперь умолял меня наклониться к ней.

Я взял ее руку, поднес к губам и медленно поцеловал каждый палец, пока эти карие глаза пытались скрыть ее похоть.

— Тогда тебе лучше быть готовой взять нас всех. — Мой голос был низким, и она заметила перемену. Она попыталась сделать шаг назад, но я не позволил ей. Я использовал ее руку, чтобы прижать к себе.

— Я не могу дождаться, когда твой рот окажется на моем члене, пока один из моих братьев будет трахать эту тугую маленькую киску.

Теперь ее щеки покраснели, и я больше не мог сдерживаться. Я приподнял ее подбородок и поцеловал. Целовать ее было все равно что тонуть, и, возможно, именно поэтому мне это так понравилось. Адреналин, который заставил меня хватать ртом воздух без воды.

Я отступил первым, потому что, если я не отведу ее обратно на свалку, мои братья, вероятно, убьют меня. С тем, что она рассказала нам, и с тем, что узнал Матео, у нас, наконец, появилось больше фишек в игре, в которую мы, блядь, играли.

Может быть, только может быть, Эверли не должна была быть жертвенной пешкой, а гребаной королевой.

— Никогда не убегай от нас, — предупредил я.

Никогда не убегай от нас.

Слова Сэинта эхом отдавались в моей голове, когда мы подъезжали к свалке. Но вместо страха я почти чувствовала себя… в безопасности? Вся эта ситуация казалась мне испорченной. Никто из нас не доверял друг другу, не доверял должным образом, но у меня было чувство, что как только я доберусь до сути, в чем бы ни заключалась их проблема со мной, мы сможем работать вместе. Я просто знала, что все, что происходило с моим дядей, было связано с тем, во что, по их мнению, я была вовлечена.

Мы вошли в маленький дом через узкий коридор и прошли в гостиную с потертым диваном, креслом и качалкой в углу. На кофейном столике перед диваном лежала стопка автомобильных журналов, увенчанная гаечным ключом, а остальную поверхность занимали несколько стаканов и тарелок. На каминной полке стояли фотографии в рамках, а на стене над ними висел маленький крест. Огромный блестящий телевизор с игровой приставкой, стоящей рядом с ним, был единственной современной вещью в комнате. Было уютно, и я постепенно расслаблялась. Когда Сэинт сел на диван рядом с Каллумом, я уставилась между ними.

— Прежде чем мы обсудим что-нибудь еще, мне нужно знать, что случилось с моей машиной.

Матео, который сидел в кресле, обменялся взглядами с Каллумом и Сэинтом. Я не могла прочитать выражения их лиц, но Каллум почти незаметно покачал головой. Матео кивнул, а затем ответил:

— Мы не смогли ее спасти.

— О. — Я пыталась унять дрожь в губах, но слезы наполнили мои глаза. Моя последняя связь с моим отцом. Умерла.

По моей щеке скатилась слеза, и я опустила взгляд, нетерпеливо вытирая ее. Я не могла позволить себе сломаться перед ними. Развернувшись, я слепо выскочила из комнаты, промчалась по коридору и выскочила через парадную дверь. Когда я вышла на улицу, прохладный ветерок обдувал мои разгоряченные щеки, я прислонилась к стене и дала волю слезам.

— Эй. — Теплые руки обняли меня, и мое тело рухнуло на твердую грудь. Губы поцеловали меня в макушку, а рука успокаивающе погладила вверх и вниз по спине.

Каллум. Из них троих я бы подумала, что он наименее склонен предлагать мне утешение, но вот он здесь. Он больше не говорил, но держал меня, пока мои слезы не прекратились. Когда я, наконец, отстранилась от него и встретилась с ним взглядом, он поднял большой палец, чтобы аккуратно вытереть у меня под глазами. Его брови нахмурились, и в его глазах было выражение, которое я не могла расшифровать.

— Готова зайти внутрь? — в конце концов спросил он.

Я кивнула, прерывисто дыша.

— Думаю да.

Когда я последовала за ним обратно в дом, он потянул меня вниз на диван между ним и Сэинтом, а Матео уселся на кофейный столик передо мной, его колени по обе стороны от моих. Он сбросил стопку журналов на пол, но либо не заметил, либо ему было все равно.

— Если это сработает, нам нужно твое слово, Эверли. Мы должны знать, что ты никому не расскажешь об этом дерьме. Если хоть слово об этом просочится наружу, тебе не понравятся последствия. — Тон Сэинта был мягким, но в глазах была жестокость.

— Получу ли я от вас такое же обещание? Что ты не повторишь ничего из того, что я скажу? — Мне надоело быть слабаком. Они должны были уважать меня, если хотели моего сотрудничества.

— Это требует жертв.

Услышав слова Матео, Сэинт застонал.

— Только не снова это дерьмо с кровавой клятвой, Мэтти.

— Мы делали это с Эриком.

— Да, но мы… Ладно, неважно. Есть нож? Убедись, что он чистый. Я не хочу подхватить никаких болезней. И если кто-нибудь прольет на меня кровь, я не буду счастлив.

Матео закатил глаза, поднимаясь на ноги.

— Я не думаю, что ты тот, кто должен беспокоиться о том, чтобы подхватить что-нибудь. — Он кашлянул что-то, что звучало подозрительно как "ЗППП", заставив Каллума ухмыльнуться, а Сэинт уставился на него.

— Что мы делаем? Что такое договор крови?

Каллум был тем, кто ответил мне.

— Это соглашение, чтобы показать, что мы серьезны. Мы выписываем условия, затем каждый из нас проливает свою кровь. Это делает его обязательным — если один из нас нарушит его, тогда другие имеют право на месть, как они сочтут нужным.

От его слов меня внезапно пробрал озноб. Но если бы это было то, что нужно, я бы это сделала. Впервые с тех пор, как умерли мои родители, я почувствовала чувство принадлежности. Как это случилось с этими тремя парнями с темной стороны, с теми тремя, от которых я изо всех сил старалась держаться подальше, пока моя жизнь неумолимо не переплелась с их жизнью? Честно говоря, я не знала, но теперь, когда это произошло, я знала, что не хочу их терять.

Матео вернулся с маленьким, острым на вид ножом, ручкой и листом пожелтевшей бумаги, похожим на пергамент. Он, Сэинт и Каллум перешли в дальний конец комнаты и минуту совещались друг с другом, а затем Каллум начал писать на бумаге, царапая ручкой по поверхности. Когда он закончил, он дал другим прочитать это, прежде чем все трое вернулись ко мне. Он протянул мне бумагу, и я просмотрела написанные им слова. По сути, это была письменная форма нашего устного соглашения — что никто из нас не будет рассказывать кому-то, чем мы поделились друг с другом или узнали, и если мы нарушим договор, нам придется столкнуться с последствиями.

Мы все подписали свои имена, а затем пришло время для кровавой части. Я с опаской наблюдала, как Матео провел ножом по кончику пальца, позволив капле крови упасть на бумагу. Он вытер нож, затем передал его Сэинту вместе с бумагой. Сэинт повторил процесс, затем Каллум, их капли крови слились на странице, на пергаменте появилось темно-алое пятно.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это для тебя? — Матео встретился со мной взглядом, когда я колебалась, моя рука дрожала, когда я сжимала нож. Я кивнула, и он осторожно вырвал его из моей хватки. Взяв мою руку в свою, он поднял ее и взял мой палец в рот, его язык прошелся по краям. В его взгляде вспыхнул жар, и я подавила стон. Он провел языком по всему пальцу, а затем отпустил меня.

— Ты хороша на вкус, mamas.

— Это чертовски сексуально. — Сэинт переместился на сиденье рядом со мной, его рука накрыла мою ногу, его большой палец поглаживал круги.

— Да. — Голос Каллума был низким хриплым, его рот опустился к моему горлу, где он провел языком по моей коже. Я вздрогнула, их объединенное внимание вызвало жар внизу моего живота. Они продолжали свои прикосновения, и я едва заметила, что Матео порезал мою кожу, пока он не сжал мой палец, и капелька крови упала на бумагу, смешиваясь с их. Он снова взял мой палец в свой горячий рот, его язык успокаивал порез, прежде чем отпустить его.

— Дело сделано. — Взяв бумагу, он осторожно положил ее на пол позади себя. Двигаясь вперед по кофейному столику, он слегка схватил меня за горло, наклоняя мою голову вперед. — А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Золото было валютой, которая была у всех, но они не всегда хотели платить такую цену. Было ли это необходимо? Не совсем, но иногда людям нужно было видеть, как легко истекать кровью. Одна капля крови на обещание — это ничто, но твоя жизнь по другую сторону этого обещания значила все.

Никто из нас не знал, что такое командная работа, когда мы были детьми. Этому нас не учили наши родители. К сожалению, у некоторых из нас не было родителей, в то время как у остальных были дерьмовые. Нам пришлось на собственном горьком опыте понять, что для выживания нам нужно держаться вместе.

Каллум, Сэинт и Эрик знали это еще до того, как я появился на радаре, и благодаря им я узнал, каково это — быть частью команды. Группа братьев, которые сделают для тебя все. Может быть, из-за того, что в нашей команде долгое время не хватало одного члена, было почти без усилий включить Эверли в наши планы.

Я хотел доверять Эверли, и сейчас я бы сказал, что доверял, но люди лгали так же легко, как дышали. Сколько раз мой отец обещал моей матери лучшую жизнь? Все это было кучей пустых обещаний. Неважно, сколько раз он их нарушал, она оставалась. Итак, да, люди были эгоистичны, и, в конце концов, единственными, кто имел значение, были они сами.

Я легонько кладу руку ей на горло. Я не хотел пугать ее, но я также хотел, чтобы она знала, что в любую секунду, если она предаст нас, она будет в нашей власти. Она была мягкой и нежной, а мы — нет.

— Иди сюда и поцелуй меня.

Это была не просьба, а приказ. На внутренней стороне моих губ все еще ощущался медный привкус ее крови. Ее губы открылись для меня, и первое, что я сделал, это скользнул языком в ее рот. Я провел по ней кончиком языка, позволяя ей попробовать немного крови, которую я не проглотил.

Когда я отстранился, Эверли была потеряна в стимуляции, которую она получала от нас троих. Она была у меня между ног, Каллум и Сэинт по обе стороны, оба целовали ее. Сэинт был у ее челюсти, в то время как Каллум целовал кожу между ее ключицей и плечом.

Я убрал руку, которую держал на ее шее, и медленно опустил ее. Когда я скользил по ее шее, я осторожно двигал пальцами, чтобы она могла почувствовать мягкие прикосновения.

Ее рот был приоткрыт, а спина слегка выгнута. Женщины были чертовски опасны. Они выглядели милыми и невинными, но могли вырезать ваше сердце, не оставляя кровавого следа. Я опустил руку ниже, большим пальцем надавив на V-образную точку ее груди. Сэинт первым запустил руку ей под рубашку.

Эверли ахнула, как только он обхватил ее грудь. Каллум повернул ее голову, чтобы она могла поцеловать его, в то время как Сэинт начал целовать ее грудь. Моя рука продолжала двигаться ниже, пока я не погрузил два пальца в вершину ее бедер. Даже сквозь ткань ее леггинсов я чувствовал жар, который она излучала.

Каллум и Сэинт, понимая, что я делаю, приподняли ее бедра. Командная работа на гребаном уровне. Я спустил ее штаны до самых лодыжек. Когда она попыталась пошевелиться, чтобы посмотреть, что я делаю, Каллум оттащил ее назад и повернул лицом к Сэинту, чтобы она могла поцеловать его, пока он задирал ее рубашку и обнажал ее сиськи.

Я наблюдал, как Каллум взял розовый кончик соска в рот. Вид этого только сделал мой член еще тверже. В унисон руки Кэла и Сэинта легли на ее бедра. Я терпеливо ждал, пока они открывали ее для меня. Я ничего не мог видеть, так как их руки закрывали мне обзор, но Эверли отпустила рот Сэинта и застонала, когда ее бедра поднялись с дивана. Медленно их руки опустились к ее коленям, оставляя влажную дорожку от ее влажности, а затем раскрывая ее.

Ее киска была нежно-розовой. Она блестела, и у меня потекли слюнки при виде ее маленького набухшего клитора. Я опустился на колени, когда Кэл и Сэинт лизали ее сиськи. Голова Эверли была откинута назад, а глаза закрыты. Это не годится. Я слизал следы влаги, оставленные для меня Кэлом и Сэинтом, впитывая все это, немного ощущая вкус того, что должно было произойти.

Она была такой доверчивой, позволяя нам наслаждаться ею. Я полностью вставил два пальца, прежде чем заговорить. Она была чертовски мокрой для нас.

— Если мы узнаем, что эта маленькая киска намокает для кого-то, кроме нас, — заявил я, добавив больше силы, переводя ее из удовольствия в боль. Глаза Эверли распахнулись и посмотрели на меня сверху вниз. — Ты, блядь, будешь мертва для нас.

Я вынул пальцы и засунул их обратно, когда ее бедра начали трахать их. Каллум искал ее рот — мудак уже пристрастился к ее вкусу. Сэинт продолжал лизать ее сиськи. Я почувствовал, как она сжимается вокруг моих пальцев, которые я убрал, а затем, наконец, попробовал ее.

Она была мокрой, и мой язык поглощал все это. Двигаясь вверх и вниз, пытаясь выпить ее всю. Мои губы зависли над ее набухшим клитором и осыпали его поцелуями. Мне чертовски нравилось, что ее тело умоляло о большем. Может, она и не говорила этого — по крайней мере, пока, — но ее бедра продолжали тереться о мое лицо.

Я взял ее клитор и пососал его, затем я услышал хлопок, который издавали ее губы, когда она отпускала рот того, кого целовала, и стонала.

— Черт. — Ее голос был хриплым и таким чертовски нуждающимся, что я поднес руку к своему члену, пытаясь снять некоторое давление.

— Продолжай ее есть, — прошипел Сэинт.

Я закинул ее ноги себе на плечи и начал пожирать ее. Мой язык трахал ее, пока мои братья что-то шептали ей на ухо. Я не мог разобрать, но я знал, что ей это нравилось, потому что ее киска становилась все влажнее.

Я мог слышать только тяжелое дыхание Эверли и моих братьев. Она продолжала сжимать мой язык, и я знал, что она близко. Я собирался переключить свое внимание на ее клитор, но почувствовал чью-то руку у своего лба, прежде чем я смог это сделать.

Я знал, что они играли с ее клитором, потому что Эверли начала стонать громче. Несколько секунд спустя ее оргазм был у меня на языке, и слышно было только наше тяжелое дыхание.

С такой скоростью у меня были бы синие яйца в течение недели, судя по состоянию моего члена. Я откинулся на кофейный столик. Сэинт и Каллум вернулись по обе стороны от нее. Ее ноги все еще были раздвинуты, грудь обнажена; никто из нас не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь ей.

Ее бледная кожа была красиво раскрасневшейся, прекрасного розового оттенка.

— Притворись, что встречаешься с этим придурком, — сказал я ей, — но помни, что эта киска для королей кладбища. — И эти глаза, которые горели похотью, уставились на меня.

Она пристально посмотрела на Матео, а он только ухмыльнулся ей. Мы были придурками, но ей нужно было помнить свое место. Несмотря на то, что произошло между нами, несмотря на договор, на кону стояли наши жизни. Один неверный шаг, и все может рухнуть. Самым важным было добиться справедливости для Дейва и Эрика. Мы были в долгу перед ними обоими.

Мы с Эриком сидели на его кровати в приюте, шахматная доска балансировала на потертом покрывале между нами. Он взглянул на меня, когда я стащил его слона с доски.

— Что случилось с твоими родителями?

— Мертвы. Твои?

Опустив взгляд на доску, он нахмурился, обдумывая свой следующий ход.

— Я не помню свою маму. Она умерла, когда мне было три года. Но мой отец… он хороший парень. Он просто… когда умерла моя мама, ему было трудно справиться с этим, и он начал много пить… — он замолчал, снова глядя на меня и пожимая плечами.

— Значит, он все еще жив?

— Да. Он… это не было его решением, чтобы я оказался здесь, но он знал, что это к лучшему. Когда он разберется с собой, он придет за мной. Он обещал. Но я хочу, чтобы вы, ребята, пошли со мной. Теперь мы братья. Я знаю, что он примет вас.

Я с сомнением посмотрел на него. Я хотел ему верить, но один парень, принимающий трех нежелательных мальчиков в дополнение к своему сыну, — это вряд ли могло случиться. Никто не хотел заботиться о нас, даже люди, которые управляли этим домом на полпути. Большую часть времени нас оставляли на произвол судьбы, и это было нормально — я бы предпочел сделать это, чем отвечать перед взрослым в соревновании по власти. Но все это привело к тому, что мы были нежеланными и нелюбимыми.

Эрик, казалось, почувствовал, что происходит у меня в голове. Он всегда умел это делать — читать меня так, как никто другой. Отодвинув шахматную доску в сторону, он слез с кровати.

— Жди здесь.

Когда он вернулся, с ним были Сэинт и Матео.

— Давайте заключим кровавый договор. — Эрик посмотрел на нас троих.

— Что? — Сэинт забрался на кровать рядом с нами, прислонившись спиной к стене. Матео последовал его примеру, рухнув на живот и подперев голову локтями.

— Договор на крови. Да. — Волнение было ясно на лице Матео. — Мы можем использовать мой перочинный нож. Для чего мы заключаем кровавый договор?

Я не мог сдержать смех, и все трое уставились на меня. Не то чтобы я много смеялся — нам здесь было не над чем смеяться, и, думаю, я всегда был самым серьезным из нас четверых. Я был старшим и не мог не чувствовать ответственности за остальных.

На лице Эрика появилась улыбка, и это согрело меня изнутри. Он был самым счастливым из нас четверых, лучом солнца в нашем темном уголке мира. Я даже не хотел думать о том, где бы мы были без его жизнерадостности и постоянного оптимизма.

— Мы собираемся заключить кровавый договор, чтобы показать, что мы братья. Что, когда мой отец вытащит меня отсюда, я не оставлю вас позади. Мы все уйдём отсюда. У всех нас будет дом. Настоящий дом. Вместе.

К тому времени, когда Эверли натянула леггинсы и поднялась на ноги, кровь на пергаменте уже засохла. Она перевела взгляд на меня, ее щеки все еще были соблазнительного розового оттенка. Мой член был твердым, как камень, в джинсах, но я мог позаботиться об этом позже. Мы позаботились о нашей девочке, и теперь я знал, что у нее будут вопросы к нам. Вопросы, на которые я все еще не был уверен, что готов ответить.

— То, что это произошло, не значит, что я забыла, зачем я здесь.

Мои губы изогнулись вверх. Я ничего не мог с собой поделать. В ней было что-то, что заставило меня улыбнуться. Я никогда не знал, что человек может вызвать у меня столько противоречивых чувств, но Эверли каким-то образом справлялась с этим.

— Хорошо, — начал я, обменявшись взглядами с Сэинтом и Матео. Они оба кивнули. — Ты сказала, что твой дядя встречался с двумя другими парнями в церкви, верно? И что-то двигалось под одеялом. Как ты думаешь, это мог быть человек?

Она кивнула, ее глаза были широко раскрыты и встревожены.

— Я думала… Я надеялась, что это могло быть животное,.. оно было темным, но я думаю, что куча была слишкой большой, чтобы быть животным.

— Мы должны тебе кое-что сказать, и само собой разумеется, что никто не должен об этом знать.

— Я поняла это. Это и есть причина, по которой мы подписали кровавый договор, — отрезала она, заставив меня снова улыбнуться. Я чертовски любил ее огонь, то, как она стала достаточно уверенной в нас, чтобы кусаться в ответ. От этого мой член снова стал чертовски твердым. Или был бы, если бы не то, чем мы собирались поделиться с ней.

— Когда старик Дэйв скончался, мы подумали, что это сердечный приступ. Несчастный случай, понимаешь? Он был главным кандидатом на это — высокое кровяное давление, проблемы с алкоголем, избыточный вес… все это дерьмо. В тот день, когда это случилось, он отправился к твоему дяде. Мы думали, что это встреча, связанная с моей стипендией — хотя Blackstone U дает Сэинту бесплатную поездку, мои и Матео стипендии должны быть пополнены нашими собственными деньгами. Он какое — то время копил деньги — он собирался брать деньги из бизнеса, чтобы заплатить за это, и мы все помогали, когда и где могли, так что у него оставалось достаточно на жизнь и на поддержание бизнеса.

— Мы были у него в долгу, — вставил Матео. — Он принял нас, дал нам дом.

Сэинт кивнул.

— Он обращался с нами, как с собственными сыновьями.

— Да. — Я повернулся к Эверли. — Итак, он был на этой встрече, когда мы услышали, что у него произошёл сердечный приступ, и он скончался сразу. Мы даже не успели с ним попрощаться. Это, блядь, сломало нас. Я как раз собирался начать свой первый год в колледже, а Сэинт и Матео все еще учились в средней школе. Мы горевали, и нам пришлось взяться за бизнес и как-то поддерживать его на плаву, пока мы не отставали от школьных занятий. Он всегда мечтал, чтобы мы получили ученую степень, добились чего-то сами, так что это было нашей главной целью, но мы не могли позволить его бизнесу заглохнуть. Такой была его жизнь, да и наша тоже, с тех пор, как мы стали жить с ним.

— Местные жители тоже полагались на нас. Люди помогли нам, и нам удалось выжить. — Сэинт провел рукой по лицу. — Это было тяжело, но каким-то образом мы справились.

— Мы двигались дальше, как могли. Сэинт и Матео закончили среднюю школу и сумели поступить в университет Блэкстоуна. Нам удавалось поддерживать бизнес на плаву, живя как можно экономнее, чтобы мы могли позволить себе оплатить обучение в колледже. Затем, этим летом, все изменилось.

Глаза Эверли были еще шире, чем раньше, и казалось, что она едва дышала, когда смотрела на меня, полностью поглощенная тем, что я ей рассказывал.

— Что изменилось?

Моя челюсть сжалась.

— Я искал старые документы от грузовика, над которым старик работал пару лет назад. Это было нужно, и я… неважно, это неважно. Я нигде не мог найти документы, поэтому пошел посмотреть в его комнате. У него там был стол и куча папок. Мы на самом деле не трогали ничего из его вещей, не хотели это трогать, понимаешь?

Эверли кивнула.

— Я понимаю это. Когда мои родители скончались, я хотела… Мне казалось, что если я ничего из их вещей не сдвину, мне покажется, что они возвращаются. Как будто они просто ушли куда-то на целый день. — Ее глаза наполнились слезами. — Но они так и не вернулись. И люди пришли в наш дом, упаковали все свои вещи и забрали меня.

Сэинт обнял ее, и она прижалась к нему, принимая его утешение. Я продолжил говорить. Мне нужно было это выяснить.

— Я нашел вещи. Несколько газетных вырезок, заметок, фотографий… и в блокноте на его столе он написал, что встречается с твоим дядей, чтобы предъявить ему доказательства. Мы точно не знаем, что это было, поскольку какие бы улики он ни взял с собой, теперь они должны быть у твоего дяди, но, основываясь на том, что мы нашли в его комнате, мы думаем, что это как-то связано с Эриком.

— Кто такой Эрик? — Пальцы Эверли обхватили мой сжатый кулак, ее рука сжала мою.

— Эрик был нашим лучшим другом. Сын Дейва. Он… он исчез. — Я встретился с ней взглядом. — Мы думаем, что его исчезновение как-то связано с твоим дядей. И мы думаем, что он стал причиной сердечного приступа Дейва. Мы думаем, что он мог убить его.

Когда Каллум начал рассказывать, мы все знали, что дерьмо станет по-настоящему тяжелым. Нельзя было отрицать, что Эверли что-то значила для нас, но я лучше, чем кто-либо другой, знал, насколько опасной может быть зависимость. Это была тонкая грань, по которой нужно было осторожно ступать.

Эверли замерла в моих объятиях. Это было слишком много и, безусловно, убийца настроения после оргазма. И поскольку я был слаб, я обнял ее и притянул к себе, чтобы дать ей немного тепла, потому что дерьмо, которое исходило изо рта Каллума, заставило бы кого угодно покрыться мурашками.

Мы не сразу установили связь между стариком и Эриком. Эрик был с ним всего один день, а на следующий он просто не вернулся домой. Мы искали его столько, сколько могли, а потом нашли мертвым. Мы не получили никаких объяснений. Остальному миру было все равно. Что еще за сбежавший уличный ребенок, обнаружившийся мертвым? Это была просто еще одна статистика. Но для нас, кто знал его и насколько он был полон надежд и мечтаний, это дерьмо не имело никакого смысла.

Тем не менее, мы были слишком молоды и полны ярости, чтобы видеть общую картину. И вот однажды, из ниоткуда, они привели нас в офис детского дома. Социальный работник был там с пожилым мужчиной. Он напомнил мне Санта-Клауса. Немного грубоват по краям и не совсем по-доброму, но я не чувствовал того раздражения, которое было у меня с другими мужчинами и женщинами, с которыми я сталкивался.

— Коннелли, Девин и Сото, это мистер Дэвид Эванс, и он хотел бы забрать вас, мальчики.

Мы с братьями недоверчиво посмотрели друг на друга. Даже если бы мы хотели сказать "нет", они бы нам не позволили. Мы были несовершеннолетними, и кто-то хотел забрать у них не одного бродягу, а троих; нужно было кормить меньше ртов и больше места для других детей, в зависимости от того, как они смотрели на дерьмо. Да, у нас есть место для сна, но в конце дня это все равно был бизнес.

— Собирайте свои вещи, мальчики, — сказал старик, и мы неохотно это сделали.

Было грустно собирать наше дерьмо. Мы уже много лет претендовали на эту спальню. Никто не трогал наши вещи, потому что они знали, что если ты трахался с одним из нас, ты трахался со всеми нами. Но, в конце концов, это не имело значения в реальном мире. Эрик был мертв и исчез, и, наконец, кто — то пришел нам на помощь — за исключением того, что он опоздал на несколько месяцев.

Мы втроем посмотрели на двухъярусные кровати после того, как закончили укладывать то немногое, что у нас было. Наши взгляды остановились на кровати Эрика.

— Такое чувство, что мы его бросаем, — прошептал я, пытаясь не заплакать.

Я почувствовал, как холодная рука сжала мое плечо.

— Его воспоминания здесь не останутся. Они пойдут с нами. Мы позаботимся о том, чтобы память о нем была жива.

Голос Каллума был сильным и решительным, и это меня успокоило.

— Его сын? Я не знала, что у него есть сын, — прошептала Эверли, а затем поняла, что сказала это вслух, когда все мы посмотрели на нее, подняв брови.

— Много шпионишь? — Я дразнил.

— Как будто ты не делал то же самое, — огрызнулась она.

— Это не было общеизвестно, — сказал Каллум. — Мы узнали об этом позже.

Эверли выглядела смущенной.

— Ему было стыдно, — продолжил я. — Он думал, что мы обвиним его в смерти Эрика.

— Зачем вам, ребята, это делать? — Спросила Эверли.

— Мы бы этого не сделали, — заявил Матео. — Но чувство вины заставляет тебя делать глупости.

— Дэйв был алкоголиком, у него никогда не было достаточно сил, чтобы заботиться о своем сыне. Государство отправило его на реабилитацию, и он вышел, но через три месяца вернулся. Тем не менее, Эрик никогда не терял надежды, что его отец соберется достаточно, чтобы они могли быть семьей.

Мои слова повисли в воздухе, тяжелые от реальности жизни.

— Эрик умер, пока старик проходил реабилитацию, — продолжил Каллум. — Он мог бы сказать "к черту все это" и поддаться своей зависимости. Он оставался трезвым, хотя боль и сожаления давили на него. После того, как он протрезвел, он начал больше расследовать смерть своего сына, и в ходе расследования он наткнулся на наши личные дела.

— Мы всегда были вместе, так что было бы безумием, если бы он этого не сделал. — Матео улыбнулся горько-сладким воспоминаниям, которые пришли с упоминанием Эрика.

— Я не понимаю, как это связано с моим дядей? — Эверли задавала нам вопросы с застенчивым лицом. Впрочем, я ее не винил. Мы доходили до крайностей, но кто бы не стал, узнав, что мы сделали?

— Терпение, — прошептал я ей на ухо.

— Мы не знали, почему этот старик взял нас к себе, пока не наткнулись на фотографии Эрика. С этого момента Кэл был тем, кто собрал все воедино, поскольку Эрик говорил с ним об этом больше всего.

На этот раз все наше внимание было приковано к Кэлу. Он мог бы дать ей последний кусочек головоломки, которую мы пытались разгадать с тех пор, как умер Дейв.

— Смерть Эрика всегда была чем-то бессмысленным, но когда ты мало знаешь о том, насколько уродлив и испорчен мир, ты отмахиваешься от этого. Странные цепочки событий — не что иное, как совпадения. После того, как я нашел файлы, я увидел, что старик кое-что раскрыл, и тогда мы поняли, что смерть Эрика не была несчастным случаем.

Каллум замолчал и глубоко вздохнул, сжав кулаки по обе стороны от себя. Я держался за Эверли немного крепче, и Матео посмотрел вниз, но я знал, что его челюсть была твердой от прикуса коренных зубов.

— Что это было? — Голос Эверли был низким, обеспокоенным, с намеком на любопытство.

— Насколько ты доверяешь своему дяде? — Вместо этого спросил Матео.

Эверли была ошеломлена резкой сменой темы. Ее глаза лани расширились, а затем она вырвалась из моей хватки и встала.

— Послушай, если мы хотим доверия, это должно работать в обоих направлениях, — выплюнула она. — Я рассказала тебе все, что знаю. Я ничего не упустила. Я не знаю, насколько проще ты хочешь, чтобы я это сделала!

Ее кожа была раскрасневшейся, а не возбужденной, но все равно было чертовски жарко смотреть. Матео, который ненавидел послушных девушек, выглядел так, будто ему приснился мокрый гребаный сон. И Каллум смотрел на нее с веселой усмешкой. Эверли, не подозревая об этом, продолжала кричать на нас.

— Маленькая девочка, счастливая жизнь со своими родителями, — она указала на себя. — Бам. — Она хлопнула в ладоши. — Родители мертвы, живет с дядей, который живет отдельно, и пытается двигаться дальше в совершенно новой стране. — Затем она начала указывать на всех нас. — Затем приходят три идиота и пытаются выяснить несуществующие отношения, которые у меня с моим дядей.

Она тяжело дышала.

— Я жила с ним, но кроме титула дяди, он мне чертовски чужой.

— Ты ужинаешь с ним каждый четверг. — Каллум поднял бровь.

Эверли закатила глаза.

— Мы говорим об университете, вот и все. Он никогда не говорит о моих родителях или о чем-то другом, кроме моих школьных занятий! — Эверли была в ярости, и ее акцент был более заметным, и это было чертовски жарко.

— Знаешь что, пошел ты, парень…

— Если это то, чего ты хочешь, мы можем приступить к этому, — сказал я, поглаживая свой член. Каллум бросил на меня злобный взгляд, в то время как Матео протянул к ней руку и сжал ее. Она прикусила губу и сделала передышку.

— Мы не очень терпеливы, не так ли? — Каллум дразнил ее, и это, вероятно, удивило ее еще больше.

— Ты ходишь по гребаному кругу.

Она была права, но, черт возьми, об этом было трудно говорить. Ты так и не смирился с тем фактом, что потерял кого — то, но это было еще тяжелее, когда этот человек не должен был умереть.

— Эрик не был целым, — выпалил я.

— Что? — Эверли усомнилась.

— То, что узнал старик, — продолжил я. Комната очень быстро помрачнела. — Он разыскал одного из работников и выяснил, почему похороны были проведены быстрее, чем обычно. У Эрика отсутствовали части тела.

У меня голова шла кругом с тех пор, как "Короли кладбища" поражали меня одним откровением за другим. У меня были проблемы со сном по ночам, и моя концентрация была плохой. Я знала, что мои преподаватели заметили это. На следующей неделе я получила смс-сообщение от моего дяди. Я должна присутствовать на ужине в его доме с Паркер-Пеннингтонами, и к тому же приехать пораньше, ведь у него были «опасения» по поводу моего поведения.

— Девочка, ты за тысячу миль отсюда. — Хэлли легонько ткнула меня своей ногой. Я сидела с ней и Мией в кафетерии после занятий, мы втроем пили очень большой кофе. Это был один из тех дней, когда мне нужен был кофеин. Мне это было нужно каждый день с тех пор, как я все узнала.

Миа кивнула в знак согласия.

— Да. Что с тобой? Это из-за аварии? Тебе все еще больно?

Они знали о несчастном случае, но не подробности. Мне нужно было с кем-то поговорить, особенно потому, что позже мне придется встретиться с Робби, и, возможно, у них будет хороший совет.

— Хорошо. Итак, я не говорила никому из вас раньше, потому что я… ну, я думаю, я надеялась, что смогу выбраться из этого. Ты знаешь, как Робби нашел меня… ну, он мог бы намекнуть всем, что он мой парень. Итак, теперь мой дядя думает, что мы вместе, и теперь я должна пойти на ужин в дом моего дяди с Робби и его родителями. Сегодня вечером.

Миа и Хэлли обменялись взглядами, приподняв брови.

— Семейный ужин? Они думают, что это так серьезно? Как ты попадаешь в такие ситуации? — Сказала Миа.

Хэлли покачала головой.

— Тебе недостаточно быть связанной с Королями Кладбища, ты должна была взять еще и президента братства?

— Ничего из этого не было моим выбором, поверьте мне. Что я должна делать? Я должна пойти туда сегодня вечером, и я не знаю, смогу ли я сыграть эту роль.

— Почему бы просто не сказать твоему дяде, что он ошибся?

Потому что я не хочу, чтобы он знал о моих отношениях с Королями Кладбища. Потому что я не доверяю ему, не после всего, что я видела и слышала. Потому что впервые в жизни я чувствую себя небезопасно в его присутствии.

Я сделала большой глоток кофе, а затем вздохнула.

— Потому что он дружит с мэром, и это просто один большой беспорядок.

— Хммм. — Губы Мии поджались, когда она постучала своими длинными ногтями по столу. — Я думаю, что лучшее, что можно сделать, это повторить движения за ужином. Веди себя так, как будто ты влюблена в Робби. Это будет официальный ужин, не так ли? Поскольку это твой дядя и мэр. Таким образом, вам не придется устраивать слишком много шоу. А потом просто подделать расставание на более поздний срок?

Хэлли теребила соломинку в своем кофе со льдом.

— Что Робби говорит обо всем этом? Он хочет быть с тобой?

— Честно? Я так не думаю. Он… он был кокетливым в прошлом, но я не думаю, что я ему действительно так сильно нравлюсь.

— Тогда прими мой совет. Взаимный, дружеский фальшивый разрыв будет лучшим из всех вариантов. — Мия удовлетворенно откинулась на спинку стула, и я кивнула.

— Ты все еще идешь с Сэинтом на Black-Gold бал? — Внезапно спросила Хэлли. Я почти не думала о бале, учитывая все, что произошло. Но зная Сэинта, даже если я скажу "нет", он найдет способ затащить меня туда.

— Думаю, да. На самом деле я не думала об этом.

— Не думала об этом? — Они обе уставились на меня, как на сумасшедшую, и в этот момент я им позавидовала. Я хотела бы вернуться назад, в то время, когда Короли Кладбища были всего лишь тремя, по общему признанию, очень сексуальными, но очень раздражающими парнями, от которых я изо всех сил старалась держаться подальше.

Но ящик Пандоры был открыт, и теперь я знала слишком много.

Когда я вошла в дом моего дяди на ужин, он попросил одного из своих сотрудников направить меня в его кабинет, где он ждал меня, сидя за своим столом с суровым выражением лица.

— Эверли. Присаживайся. — Он указал на стул напротив него, и я с благодарностью опустилась в него, заставляя свое тело оставаться прямым и вертикальным, а не сползать на сиденье, как мне хотелось.

— Дядя.

Его рот сжался.

— Я слышал от некоторых профессоров, что в последнее время ты несколько ослабила свою концентрацию.

Я кивнула. Несогласие с ним только ухудшит его настроение. Мне пришлось сыграть на его симпатиях.

— Да. После несчастного случая у меня были проблемы со сном. Это в последствии привело к тому, что у меня были проблемы с концентрацией внимания на занятиях.

Почти сразу выражение его лица смягчилось.

— Мне жаль слышать, что ты все еще страдаешь. Я поговорю с профессорами, расскажу им о твоей ситуации. Я не люблю дергать за ниточки, но в данном случае я чувствую, что это оправдано.

— Спасибо. — Я слегка улыбнулась ему. — Становится лучше, чем было, но, думаю, пройдет немного времени, прежде чем все вернется на круги своя.

Он поднялся на ноги, обошел стол и подошел ко мне, коротко похлопав меня по плечу.

— Я понимаю. Мы больше ничего не скажем, и если ты чувствуешь, что тебе трудно, приходи ко мне, и мы посмотрим, что мы можем сделать.

Ему было достаточно моего кивка согласия, потому что он направил меня в столовую, где стол был накрыт на пятерых. Мой дядя был во главе, отец Робби должен сидеть напротив него, а Робби напротив меня со своей матерью рядом. Казалось, не прошло и минуты, как раздался звонок в дверь, а затем пришло время встретиться с мэром и его женой.

Мэр был довольно высоким, может быть, немного выше моего дяди, с темными волосами, в которых пробивалась седина, а его жена была статной блондинкой, идеально ухоженной и накачанной ботоксом с точностью до дюйма, так что ее лицо было почти совершенно невыразительным. Она могла улыбаться мне или хмуриться — я бы не смогла сказать в любом случае. Робби был таким же, как обычно, элегантно одетым, хотя ему было неудобно, судя по тому, как он переминался с ноги на ногу. Мы все заняли свои места за столом, и мой дядя завел слегка высокопарный разговор о чем-то, связанном с зонами городского планирования, которые мы с Робби игнорировали. Мать Робби сидела с пустыми глазами, двигаясь только для того, чтобы привлечь внимание персонала и снова наполнить свой бокал вином. Она допила третий бокал еще до того, как мой дядя выпил треть своего первого.

Ужин продолжался в том же духе: мать Робби пила все больше и больше, а мой дядя и мэр беседовали все более оживленно, время от времени втягивая в дискуссию меня или Робби, когда разговор заходил об университете Блэкстоун. В некотором смысле это было облегчением — мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы самой поддерживать беседу, кроме случайных вежливых ответов. Мэр, казалось, едва замечал меня — опять же, он, едва обращал внимание на свою жену или сына, так что я не приняла это на свой счет.

Когда трапеза наконец закончилась и последняя тарелка была убрана, мой дядя повернулся ко мне.

— Эверли. Почему бы вам с Робертом не пройти в гостиную, пока я обсуждаю дела с его отцом? — Он сделал паузу, и мы все повернулись, чтобы посмотреть на мать Робби, которая каким-то образом умудрилась заснуть в своем кресле, ее пальцы все еще сжимали бокал с вином. Щеки Робби вспыхнули, и я почувствовала неожиданную вспышку сочувствия к нему. Он, конечно, был мудаком, но было ясно, что у него не самые лучшие родительские образцы для подражания.

— Оставь ее. — Мистер Паркер-Пеннингтон закатил глаза, вставая и похлопывая себя по животу. — Эта еда была замечательной, Мартин. Мои комплименты шеф-повару.

Мой дядя улыбнулся.

— Очень приятно. Теперь, что бы вы сказали о сигаре? Кубинскую, конечно.

Их голоса затихли, когда они исчезли, оставив меня наедине с неуютно выглядящим Робби и коматозной миссис Паркер-Пеннингтон.

— Гостиная — следующая дверь справа, когда ты выйдешь из этой комнаты. Я сейчас вернусь, — сказала я Робби, нуждаясь в минутке, чтобы передохнуть. Пора собраться с силами, прежде чем я столкнусь с Робби один на один.

Я пошла по коридору в направлении лестницы. Проходя мимо кабинета моего дяди, я замедлила шаг, услышав низкие голоса, доносящиеся изнутри. Подкрадываясь ближе, я остановилась, приложив ухо к двери. Возможно, это было пустяком, но с тех пор, как в моей голове зародились подозрения относительно моего дяди, каждое его действие было потенциальным источником информации.

Итак, я затаила дыхание и слушала.

— … кто это был…

— … церковь… опасность…

— … нет… мы скомпрометированы…

— … перевезти товар…

Я могла слышать только несколько приглушенных слов сквозь толстое дерево, но этого было достаточно.

У меня не было никаких сомнений.

Эта ситуация… что бы ни происходило с моим дядей, однако Эрик и Дейв внесли свой вклад в уравнение…

В этом замешан Роберт Паркер-Пеннингтон-старший, честный гражданин и мэр Блэкстоуна.

Единственное, на что вы могли рассчитывать, так это на то, что дьявол всегда приходит на зов. Вы не смогли заключить с ним сделку и надеяться, что он забудет о вас. И это то, что мы сделали с Лоренцо. Он отошел на второй план по отношению ко всей этой ерунде, которая происходила. Наконец-то получение информации, которая могла бы быть полезной для нас, наполнило нас волнением, которого раньше не было.

Дни пролетали быстро. Заполненный учителями, раздающими больше домашних заданий, набирающими обороты внеклассными мероприятиями, а мы с братьями выворачиваем Блэкстоун наизнанку, пытаясь найти больше информации. Весь город был минным полем.

Нам приходилось быть особенно осторожными с тем, как и кому мы задавали вопросы, но одно было ясно наверняка: мы не могли доверять никому по обе стороны от следов.

После ужина со своим дядей Эверли не связалась с нами. Естественно, мы сходили с ума. Я не думал, что когда-нибудь поймаю себя на беспокойстве о ее безопасности. Ее молчание напомнило мне о той ночи — о том, как я держал ее безвольное тело в своих руках. У меня уже был длинный список сожалений, и я не хотел, чтобы она стала одним из пунктов. Я никогда не хотел спрашивать себя: "Что, если бы я сделал больше", когда дело касалось ее.

Она заставила меня чувствовать, она заставила меня хотеть защитить ее. Ни одна женщина никогда не делала этого. Наверное, можно сказать, что отношения моих родителей испортили меня. Вы можете пытаться спасать женщин сколько угодно, но если они не хотят, чтобы их спасали, вы просто теряете время. Вот такой была моя мать — она зря тратила время людей.

Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что здесь должен быть кто-то еще. Кто-то местный. Я бы не удивился, если бы какой-нибудь влиятельный ублюдок вроде мэра приложил руку ко всему этому беспорядку. С нашей стороны было бы глупо не замечать его. Конечно, Мартин Уокер был влиятельным, но он просто правил кампусом. Он не правил городом.

Это также объясняет, почему ни одно из раскрытых дел так и не вышло за пределы нашего местного участка. Возьмем, к примеру, мэра. Он крепко держал полицию. И мы никогда не знали, потому что задавали неправильные вопросы или потому, что эти гребаные продажные копы получали больше денег, и бизнес не должен был смешиваться.

Теперь я был здесь один, потому что Сэинт искал наряд для этого гребаного бала, а Каллум был с Эверли в шахматном клубе. Они собирались потрахаться; Я просто уже знал это. Каждый раз, когда мы были все вместе, дерьмо становилось горячим и тяжелым, но единственной, кто заканчивал голым, была Эверли.

Я думаю, мы все чувствовали себя виноватыми в ту ночь, что мы ждали, когда она вытащит наши члены или попросит нас трахнуть ее. Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что она делает это нарочно.

Мои мысли быстро исчезли, когда в направлении дома появилась пара фар. Кэл и Сэинт собирались разозлиться, но ты не сказал бы такому человеку, как Лоренцо, "нет". У нас был его товар, и если он хотел что-то забрать, то это то, что он сделает это. Верный их словам, я получил сообщение за час до того, как должен был произойти сбор. Все, что там говорилось, это модель машины, которую они хотели, и время.

Грузовик остановился у ворот, и я вздохнул, прежде чем открыть их, чтобы впустить Риго, правую руку Лоренцо, и его людей внутрь. Как только въехала последняя машина, я снова закрыл ворота. Единственная причина, по которой я не чувствовал себя неловко, заключалась в том, что это был первый прием, а это означало, что я все еще был нужен им еще для двух. Я не был для них одноразовым развлечением.

— Kompa! — Риго поприветствовал меня, опустив окно, и сквозь него донеслась музыка.

Я кивнул и заставил себя улыбнуться, услышав музыку, которую они слушали. Стиль был слишком графичным и настоящей одой картелям, которые запретили испанские радиостанции.

Риго припарковал свою машину и вышел; остальные мужчины ждали в своих. Я уже подъехал к машине достаточно близко, но спрятал ее. Если кто-нибудь зайдет, то не увидит, что здесь происходит.

Риго пожал мне руку.

— Слышал от Лоренцо, что ты нанес ему визит, — сказал он.

— Да, — сказал я ему. — Плохое дело — начинать не с той ноги.

Риго указал на меня пальцем.

— Вот почему ты мне нравишься. Tienes los pinches huevos colgando. (С исп. — У тебя есть яйца.)

Его заявление заставило меня рассмеяться. Он похвалил меня за смелость. Скорее, я ценил жизнь тех, кто меня окружал, и не хотел, чтобы они погибли из-за какой-то глупости.

— Теперь эта девушка, она будет проблемой? — спросил он, и улыбка, которой я щеголяла ранее, исчезла. Я должен был знать, что Лоренцо не поверил бы мне на слово.

— Она племянница декана—

— Да, и у тебя с ним дело.

Я засовываю руки в карманы джинсов, чтобы достать ключи от эвакуатора.

— Позволь мне отдать тебе эту машину. Я уверен, что у тебя есть дела поважнее. — Я повернулся, не сказав больше ни слова.

Риго ждал возле своего грузовика, и я чувствовал, как его глаза сверлят меня, когда я уходил. Я вывел машину, и после этого остальные мужчины, которые пришли с Риго, начали выезжать. Как только машина была готова, они уехали. Последними, кто остался, были Риго и другой мужчина, с которым он пришел.

— Ну, я думаю, на сегодня это все, — сказал я, надеясь, что они уйдут до того, как кто-нибудь из моих братьев вернется домой. Я хотел защитить их от любого удара.

Риго кивнул, по-видимому, довольный всем. Он вытащил маленький белый конверт, и я закатил глаза.

— Ответ по-прежнему отрицательный, — сказал я.

Такие люди, как Лоренцо, думали, что деньги правят миром. Они знали, что если ты будешь продолжать протягивать людям руку помощи, они в конце концов возьмут ее, и когда этот момент настанет, они будут в твоей власти. Я и мои братья были молоды, а молодых людей соблазняли легкие деньги.

Риго принял ответ, затем вернулся, чтобы открыть свой грузовик, и вытащил папку.

— Это та информация, которую ты хотел. — Он протянул мне папку, и я потянулся за ней, но прежде чем я смог ее забрать, он сжал сильнее.

— На твоем месте, kompa, я бы взял деньги. Информация в этих файлах вызвала много вопросов.

Я почувствовал, как у меня похолодела кровь.

Знали ли они? Они поняли, что нам нужно?

— Как так? — Спросила я, когда он наконец отпустил папку с Манилой.

— Лоренцо пришлось выложить больше денег копам из своих карманов.

Черт возьми, нам не нужно было это дерьмо. Это означало, что если Лоренцо не был щедр, мы были в долгу перед ним еще больше, чем раньше.

— Но он сказал, что ты обещал вытащить занозу, которая была у него в боку, поэтому он позволяет тебе справиться с этим… пока.

Это означало, что нам нужно было поторопиться, прекратить играть в Нэнси Дрю и получить серьезные ответы, потому что вмешательство Лоренцо окончит её.

— Конечно, — сказал я, когда он шел к своему грузовику. Я смотрел, как он отъезжает, и его огни исчезают в темноте, затем я закрыл ворота и вернулся в дом.

Я принес папки с документами в свою комнату и положил их на кровать. Прежде чем прыгнуть в душ, я отправил всем сообщение.

Дерьмо просто продолжало становиться реальным.

Она осторожно смотрела на меня с другого конца большого конференц-зала отеля. У нас еще не было возможности поговорить; она опоздала на автобус, который вез членов шахматного клуба на государственную встречу с другими колледжами, и она заняла место впереди, в то время как я был в самом конце.

Какого хрена я вообще здесь делал? Конечно, мне нравились шахматы, но такое внеклассное дерьмо, как это, не было моей сильной стороной. Я должен вернуться на свалку, помогать Матео. У меня было неприятное чувство в животе — я не хотел оставлять его, но он заверил меня, что у него все под контролем. На данный момент нам нужно было знать, что произошло на ужине в доме Мартина Уокера, и это была единственная причина, по которой я был здесь сегодня. Ну, и я все еще не полностью доверял Эверли. Пока нет. Было маловероятно, что она вляпается в какое — нибудь дерьмо на шахматной встрече, но лучше быть осторожным. Находясь за городом, в окружении незнакомцев, лучше было не спускать с нее глаз.

Да, не только потому, что ты ей не доверяешь. Тебе нужен повод пускать по ней слюни целый гребаный день, не получая никакого дерьма от своих братьев.

Я закатил глаза на свои же мысли. Я не знал, как этой девушке удалось стать, возможно, самым важным человеком в моей жизни и жизни моих братьев. И самым странным было то, что никто из нас не смотрел на другую девушку с тех пор, как она полностью сосредоточилась на нас. Это было необычно для любого из нас, привыкших к легкой киске и быстрому траху, когда у нас было настроение, но вот мы здесь. Эверли чаще всего оставляет нас с синими яйцами, но никто из нас даже не думал искать кого-то еще.

Кто знает, что это означало для будущего. Сейчас самым важным было разобраться во всем с дядей Эверли и добиться справедливости для Эрика и Дэйва. После этого мы могли беспокоиться о том, что будет дальше. Если бы мы даже все это пережили. Моя челюсть сжалась. Идти против человека со связями, которые были у Мартина Уокера… это было чертовски рискованно. Конечно, у нас были свои связи, но деньги решали все, и у декана было преимущество перед нами, когда дело доходило до этого.

Я снова переключил свое внимание на соревнования. Мой первый шахматный противник сел напротив меня — моя концентрация была подорвана, и моя игра была намного ниже среднего. Хотя это и не был официальный турнир, все равно это выглядело бы нехорошо, если бы я играл дерьмово, поэтому я отодвинул все остальное на задний план, когда начал следующую игру. Безвкусная, безличная обстановка отеля исчезла, когда я согнул пальцы вокруг своей пешки, перемещая ее на позицию.

— Шах и мат. — Девяносто семь минут спустя я одарил своего второго противника торжествующей улыбкой, а он неохотно улыбнулся мне в ответ.

— Хорошая игра.

Мы пожали друг другу руки через стол, а затем оба поднялись на ноги. Я расправил плечи, затекшие спустя часы, проведенных, сгорбившись над шахматной доской, пока осматривал комнату в поисках Эверли. Она все еще играла вторую игру, покусывая губу и сосредоточенно прищурившись. Поскольку она была занята, я направился к длинному столу в углу комнаты, где были расставлены закуски, и взял бутылку воды. Пока я стоял там, я вытащил телефон из кармана и сфотографировал Эверли, а затем отправил Сэинту.

Я: Положил глаз на нашу девушку

Он ответил как раз в тот момент, когда я допивал свою воду.

Сэинт: Горячий вид на нее, но встреча выглядит чертовски скучно

Сэинт: * Изображение*

Сэинт: Какие туфли лучше?

Он прислал мне фотографию трех пар одинаковых черных туфель перед зеркалом. О, да, он ходил по магазинам перед балом.

Я: Они все выглядят одинаково

Сэинт: Выбери одни

Я: Те, что посередине

Сэинт: Мне больше нравятся те, что слева

Я: Тогда возьми те, что слева

Сэинт: Я напишу Мэтти и спрошу

Я: Так и сделай

Покачав головой, я убрал телефон в карман. Эверли поднималась на ноги, и когда ее глаза встретились с моими, я наклонил голову в сторону дверей. Она слегка кивнула, поворачиваясь в направлении выхода. Мы были в отеле, так что должно было быть место, куда мы могли бы пойти, где мы могли бы спокойно поговорить. Согласно расписанию, у нас оставалось чуть меньше часа до начала следующего раунда игр.

Набирая темп, я догнал ее в большом фойе. Посмотрев налево и направо, я заметил вывеску бара на крыше. День был пасмурный и прохладный, так что, вероятно, в баре будет тихо. Я направился к ряду лифтов, рассчитав время, как только двери открылись. Эверли проскользнула рядом со мной, устремив взгляд прямо перед собой, когда я нажал кнопку верхнего этажа.

Нам повезло — бар был в основном пуст, с одним барменом, который был занят, набирая текстовые сообщения на своем телефоне. Я повел Эверли в дальний угол крыши, где был небольшой угловой диван и низкий столик, частично скрытые за искусственным растением в горшке. Я взглянул на бармена, чтобы узнать, ожидает ли он, что мы что-нибудь закажем, но он даже не поднял глаз от своего телефона, поэтому я снова обратил свое внимание на нее.

— Хочешь поговорить о том, что произошло на ужине?

Она уставилась на свои руки, переплетая пальцы. Я ждал ее — иногда просто молчать и ждать, пока твой противник сломается, было лучшей стратегией. Еще одна вещь, которую я узнал из шахмат. На самом деле от Эрика.

В конце концов, она прерывисто вздохнула, наконец, подняв голову, ее глаза расширились и встревожились.

— Я думаю, что мэр мог быть одним из людей, с которыми мой дядя встречался в заброшенной церкви.

Я отшатнулся. Какого хрена? Это было не то, что я ожидал от нее услышать, даже близко. Когда я взял себя в руки, я снова встретился с ней взглядом.

— Расскажи мне все.

Она передала то, что услышала, через дверь кабинета Мартина Уокера. Когда она закончила, я расспросил ее подробнее о том, что произошло на ужине, но было ясно, что у нее нет никакой другой информации, которая помогла бы нашей ситуации. Ни для кого не было секретом, что мэр был коррумпирован; большинство людей у власти, как правило, так или иначе, но я и не подозревал, что он был замешан во всем этом дерьме. Это зашло гораздо глубже, чем мы думали, если сам мэр был в этом замешан, это должно было означать, что здесь происходит адское сокрытие.

— Нам нужно встретиться с Сэинтом и Матео. Сегодня вечером. Как только мы вернемся в кампус, ты поедешь со мной.

— Хорошо. — Поерзав на сиденье, она наклонилась ближе ко мне. — Мне страшно, Кэл.

Уязвимость в ее голосе убивала меня. Я протянул руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо.

— Все иногда пугаются. Вам просто нужно убедиться, что они этого не видят. Есть люди, плохие люди, которые воспользуются любой слабостью, которую они почувствуют от вас. Быть храбрым… это значит действовать, несмотря на свой страх. — Мои губы изогнулись вверх. — Ты сильная, Эверли. Ты взяла на себя трех Королей Кладбища сразу. Ты стояла на коленях перед нами на свалке, но ты была единственной, у кого была вся власть.

Она бросила на меня горячий взгляд.

— Хотела бы я вспомнить.

— Ты знаешь, что мы должны сделать, не так ли?

— Что?

Моя рука скользнула вверх по ее бедру, и я не упустил заминки в ее дыхании.

— Мы должны воспроизвести сцену, дать тебе новое воспоминание взамен того, которое ты потеряла. Но без того, когда ты пыталась взобраться на груды машин, ты чуть не довела нас всех до гребаного сердечного приступа, когда упала…

— И без того, чтобы я выбежала на дорогу и попала под машину.

— И это тоже. — Я скользнул рукой к верхней части ее бедра и остановился, обводя большим пальцем материал ее колготок, ее кожа была теплой под моим прикосновением. Опустив голову, я поцеловал чувствительную кожу прямо под ее ухом, чувствуя, как она дрожит рядом со мной. Мой член затвердел, когда воспоминания о единственной хорошей части той ночи промелькнули у меня в голове. — Та часть, где ты встала на колени перед нами. Хочешь повторить это?

— Ммм. И многое другое. — Она намеренно облизала губы, скользя рукой по выпуклости в моих джинсах. Мой член подпрыгнул от ее прикосновения, и я сдержал стон, поворачиваясь так, чтобы я мог поцеловать ее. Ее рука поднялась, чтобы удержать мою голову на месте, когда она открылась для меня, мягкая, влажная и горячая.

Раздался громкий стук, и мы отскочили друг от друга. Щеки Эверли покраснели, и мы оба тяжело дышали. Черт, я и забыл, что мы на публике. И бармен, который раньше нас не замечал, теперь определенно заметил. Он одарил нас неодобрительным взглядом, поэтому я поднялся на ноги, потянув Эверли за собой. Я не хотел смущать ее, и я знал, что нам все равно нужно возвращаться на встречу. Бармен продолжал свирепо смотреть, поэтому, когда Эверли отвернулся к дверям, я демонстративно поправил джинсы и ухмыльнулся ему. Затем я последовал за Эверли обратно к лифтам, сжимая ее маленькую ручку в своей.

Вернувшись в конференц-зал, я почти закончил свою последнюю партию в шахматы, когда мой телефон загудел от сообщения. У меня было ощущение, что это будет Сэинт или Матео, но у меня не было возможности взглянуть на это, пока мы не вернулись к автобусу.

Я потащил Эверли с собой на заднее сиденье автобуса, показывая ей текст.

— Матео. Мы должны вернуться в дом как можно быстрее.

Он отправил ей то же самое сообщение, и все, что мы могли сделать, это ждать и гадать, какое еще дерьмо на нас свалится сейчас.

Торговый центр был переполнен. Это было на окраине Блэкстоуна, ближе к следующему городу. Там было много людей из греческого ряда, которые получали свое дерьмо за мяч. Я поймал попутку с некоторыми из моих товарищей по команде, но вскоре после этого наши пути разошлись.

Теперь мой бюджет был чертовски ограничен из-за Тиффани, поэтому, хотя я ненавидел это, я воспользовался своим запасом. Войдя в магазин, я сделал мысленную заметку напомнить Эверли, что ей нужно платье. Учитывая все происходящее, я знал, что это не было в ее списке приоритетов, и я не собирался обижаться на это. Но она все равно пойдёт со мной.

Мне понравилась идея, что люди сплетничали о том факте, что она теперь с Робби. Но когда она придёт со мной под руку, они увидят, что никто ничего не брал у Королей Кладбища. Ты был нашим, пока мы не отказались от тебя. И прямо сейчас я не мог представить себя отбрасывающим Эверли в сторону.

Пока я пытался выбрать между парами обуви, я написал Каллуму, но он не помог мне, поэтому я отправил Матео сообщение, но он ответил не сразу.

Я: Слева, посередине, справа?

Я: Ты здесь?

Прошло несколько минут, а ответа все еще не было. Это было похоже на него, но он не стал бы молчать, когда был единственным на свалке.

Я: Ты умер?

Я отправил последнее сообщение, прежде чем разозлиться, и продавец продолжал смотреть на меня, задаваясь вопросом, собираюсь ли я выставить обувь обратно на витрины или действительно что-то купить. Единственная причина, по которой меня не выгнали, это потому, что я был слишком хорошенький, чтобы на меня смотреть.

Я: ТЫ, БЛЯДЬ, СНОВА ЗАБЛОКИРОВАЛ МЕНЯ?

Клянусь, я бы надрал ему задницу, как только вернулся домой. Он заблокировал меня еще в старшей школе, когда я случайно отправил ему фотографию члена. Это был долгий месяц общения через Кэла. Пока ему это не надоело, и он удерживал Матео, пока я разблокировал себя с его телефона.

Мэтти: Извини, занят. Мне все равно. Какая разница?

Схватив туфли справа, я подошёл, чтобы заплатить, когда он отправил еще одно сообщение.

Мэтти: Немедленно возвращайся домой

У меня мурашки побежали по рукам от его текста. Я вручил даме наличные и нетерпеливо ждал, когда она вернет мне сдачу.

К счастью, мои товарищи по команде уже закончили и ждали меня у ресторанного дворика.

— Ты голоден, Дэвин? Ты был там чертовски долго, так что мы начали без тебя.

Да, ожидание ответа Мэтти заняло больше времени, чем я ожидал, но теперь это даже не имело значения; я просто хотел вернуться домой и посмотреть, что, черт возьми, происходит. Я мог бы поспорить на своё левое яйцо, что это была причина, по которой он молчал.

— Нет, все хорошо. Меня задержали. — Я ухмыльнулся им. Это было мое обычное занятие; киска приходила, и я всегда отвечал на зов. Но в последнее время это были только моя левая рука и я — или правая, в зависимости от ночи.

Парни, с которыми я был, не были такими заносчивыми, как другие местные жители Блэкстоуна. Они высадили меня у гаража. Все огни были выключены, что было верным признаком того, что что-то случилось. Обычно мы оставляли немного, если кто-то из худа хотел что-то сделать. Кромешная тьма означала, что нас не было дома или мы не отвечали на звонки.

Грузовика еще не было, так что это означало, что Каллум и Эверли все еще не вернулись со своей встречи. Автобус отвезет их в школу, а потом им придется ехать сюда. Мэтти адресовал текст всем нам, поэтому у него должна быть новая информация. И Эверли лучше бы поговорила с Кэлом о том, что произошло на том ужине.

Из всех моих братьев я был уверен, что больше всего доверяю ей. В ней была теплота, о которой я и не подозревал, что искал.

— Мэтти, — крикнул я, входя в дверь. Ответа не последовало, и его не было в комнатах, поэтому я направился в мастерскую в гараже. Конечно же, он был там.

У него горел один свет, и ему было достаточно, чтобы видеть, что он делает.

— Тебе нужно быть осторожным. Что, если это были они? — Я спросил его, кивнув на то, над чем он работал.

— Я подумал, ты будешь здесь быстрее, — сказал он. Он положил инструмент в задний карман, а затем накрыл оставшуюся часть проекта брезентом.

— Итак, что случилось?

— Давай подождем, пока остальные доберутся сюда. Я не хочу повторять.

Я глубоко вздохнул. Иногда мне хотелось ткнуть его лицом в землю, но я знал, что он не сдвинется с места.

— Тебе действительно нужно потрахаться, — выпалил я в ответ то же дерьмо, которое говорил годами.

Матео поднял бровь, глядя на меня.

— Ты трахнул киску?

Отмахнувшись от него, я вернулся в дом и убрал свое дерьмо в комнату. Когда я вернулся в гараж, снаружи послышался шум двигателя грузовика.

Каллум и Эверли вошли в дверь, и я направился к ним, как только они зашли. Не обращая внимания на Кэла, я схватил Эверли за щеки, приблизил ее лицо к своему и поцеловал. Мои руки скользнули по ее изгибам, одна обхватила ее талию, а другая обхватила ее милую маленькую попку.

Эверли отпустила меня, хватая ртом воздух.

— Ты закончил? — Кэл пробормотал рядом со мной.

Я проигнорировал его и положил голову на изгиб шеи Эверли.

— Тебе нужно сжалиться надо мной и трахнуть меня. Я чувствую, что моя девственность начинает возвращаться ко мне.

Позади меня послышалось "Тупица", и я знал, что это сказал Матео. Тело Эверли сотрясалось от смеха в моих объятиях.

— Я не шучу, детка. Мои яйца вот-вот отвалятся от недостатка кровообращения.

Я почувствовал, как сильная рука схватила меня за плечо. Я посмотрел в сторону, и у Каллума было бесстрастное выражение лица.

— Матео хотел рассказать нам важную хрень, и состояние твоего члена…

Я отпускаю Эверли с притворным вздохом.

— Не веди себя так, будто ты не в одной лодке со мной. Довольно скоро Эверли перейдет от трех петухов к нулю, если она не запрыгнет на него и не начнет ездить на нем.

Щеки Эверли были ярко-красными, и когда наши взгляды встретились, я ухмыльнулся ей. Я взял ее за руку и потащил за собой к табуретке.

— Просто сядь своей задницей на мой член. Это заставит меня чувствовать себя немного лучше, — прошептал я ей на ухо.

Она не протестовала, когда пошла со мной. Мы все обратили наше внимание на Матео, который затем вытащил желтоватую папку.

— Где ты это взял? — Каллум был первым, кто задал вопрос.

Мы с Эверли выпрямились, когда все посмотрели на него в поисках ответов.

— Риго заехал, чтобы забрать машину.

— Что за черт! — закричали мы с Каллумом.

— Мы договорились, что все будем здесь, когда это произойдет, — сказал я, когда моя хватка на Эверли усилилась.

— Ты должен был немедленно сообщить нам об этом, — добавил Каллум.

Матео закатил глаза.

— Какой в этом смысл? Вам, ребята, все еще нужно было что-то сделать. Это их решение, а не наше.

Я прикусил язык, потому что ненавидел то, что он был прав. Мне не нравилось быть кому-то обязанным. Я все еще злилась из-за того, что Каллум и Матео согласились попросить их о помощи за моей спиной.

Эверли, вероятно, заметила, насколько я был напряжен, потому что она начала успокаивающе растирать мои руки. Я опустил голову ей на плечо и положил ее так.

— Что происходит? — Тихо спросила Эверли. Мы не сказали ей об этом, потому что это не имело никакого отношения к ней и ее дяде, но в основном для ее безопасности.

— Ничего, — первым сказал Каллум. Матео больше ничего не сказал, поэтому она повернула голову ко мне. В этих карих глазах была написана боль, и я ненавидел это, но было бы лучше, если бы ее держали в неведении.

— Мы попросили кое-кого, кого не должны были, чтобы получить информацию. — Это было все, что я предложил, и она прикусила губу, но, казалось, знала, что мы больше ничего не скажем.

— Что это? — спросила она затем.

Матео протянул ей папку.

— Хочешь оказать нам честь, mamas?

Я сжала папку в руке, когда Матео повел меня к машине, над которой он работал. Единственная лампочка, которая горела, указывала на капот, и именно здесь я выложила содержимое файла. Когда я начала читать, я едва могла понять, что я вижу. Сообщения о пропавших детях и подростках, людях, которые исчезли без следа, у всех есть одна общая черта — они были сиротами. Все дела были холодными — без каких-либо зацепок, они были закрыты. Почему так много исчезло, и связано ли это с моим дядей? Я вспомнила комок под одеялом, и холодок пробежал у меня по спине.

Рядом со мной Каллум и Сэинт были мрачны и молчаливы, пока читали информацию. Атмосфера становилась все тяжелее и тяжелее, и в конце концов я нарушила молчание. Настроение и так было достаточно подавленным, так что я могла бы также рассказать Матео и Сэинту то, чем я поделилась с Каллумом ранее о мэре.

Когда я закончила говорить, атмосфера стала настолько гнетущей, что я почувствовала, что не могу дышать. Казалось, что все чувствовали то же самое, основываясь на том, как они стояли: их позы были поникшими.

Это не годится. Они были гребаными Королями Кладбища. Предполагалось, что они будут вместе или, по крайней мере, смогут притворяться. Мне вспомнились слова Каллума, сказанные ранее. Все иногда пугаются. Вам просто нужно убедиться, что они этого не видят. Есть люди, плохие люди, которые воспользуются любой слабостью, которую они почувствуют от вас. Быть храбрым… это значит действовать, несмотря на свой страх.

Они хотели, чтобы я вела себя так, как будто я храбрая. Значит я буду той, кем они хотят меня видеть.

Мои глаза встретились с глазами Матео. Я обратила внимание на его комбинезон и масляную полосу на его лице. Он выглядел таким сексуальным, с закатанными рукавами и выставленными напоказ татуировками. Я хотела его прямо тогда. Я хотела забыть все наши проблемы. Но я не была уверена, как меня примут, учитывая то настроение, которое было.

Поэтому я решила пойти маленькими шажками. Я подошла к полке, на которой стояло радио. Щелкнув переключателем, я настраиваю его на станцию, играющую низкую, знойную музыку с гипнотическим ритмом. Затем я повернулась к Матео.

— Покажи мне, над чем ты работал? — Я провела пальцем по капоту машины, красный металл поблескивал под единственной лампочкой, которая освещала меня.

Матео втянул воздух, и атмосфера изменилась.

Вот так.

Сэинт сгреб все бумаги в охапку, перенося их неизвестно куда, а затем капот освободился, и Матео поднял меня на него.

— Хочешь посмотреть, над чем я работал, mamas? — Он сунул руки мне под платье, схватился за пояс моих колготок, а затем стянул их с моих ног. Мой вздох пронесся по мастерской, и краем глаза я увидела, как Сэинт и Каллум придвинулись ближе, по обе стороны от капота. Матео усмехнулся мне, его темные глаза потемнели, когда он окинул взглядом мое тело, и я выгнула спину, позволив своим ногам раздвинуться.

— Черт, — прошипел Каллум, когда Сэинт застонал.

— Для нас уже так мокро. — Матео нырнул вниз, скрывшись из моего поля зрения, а затем вернулся, держа в руке что-то блестящее, длинное и металлическое. Он надавил на мой ноющий клитор, прикрытый нижним бельем, и с моих губ сорвался стон.

Чей-то палец потерся о мою киску, может быть, Каллума или, может быть, Сэинта. Я снова застонала.

— Сними это, — пробормотал Сэинт, сжимая пальцами мое нижнее белье. В то же время руки Каллума потянулись к моему платью, скользя по моему телу, его мозолистые пальцы вызывали мурашки по всей моей разгоряченной коже.

Я была обнажена, разложена на капоте машины, полностью открытая для них.

— Это несправедливо. — Мой голос прозвучал хрипло. — Вам тоже нужно быть голыми. Сейчас.

— Всему свое время. — Каллум опустил голову, чтобы пососать метку на моей шее, в то время как Сэинт провел языком по моему соску, чувствительному и уже затвердевшему.

Это было так приятно.

Матео провел металлической штукой по моей ноге, начиная с нижней части икры и заканчивая внутренней поверхностью бедра.

— Ты знаешь, что это такое? — Он показал это мне. — Рукоятка с храповиком. Совершенно новая, только что поступила сегодня. Девять дюймов гладкой, безупречной стали высшего качества.

— О-о, — простонала я, когда Сэинт обвел языком мой другой сосок, проводя рукой по моему боку. Рот Каллума переместился ниже, целуя и покусывая мое горло и ключицу.

— Ты хочешь знать, каково это? — Матео провел ручкой по моей мокрой киске, прохладный металл послал восхитительную дрожь по моей коже. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя этим, прежде чем трахну своим членом?

— Да.

Рот Каллума накрыл мой, его язык скользнул по моим губам, затем он углубил поцелуй, а его руки гладили все мое тело.

— Ты делаешь мой член таким чертовски твердым, Эверли. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя, — прошептал он мне в губы, и все, что я могла сделать, это протянуть руку, обхватить его сзади за шею и притянуть ближе к себе, растворяясь в его поцелуе. Затем он поднял голову, и Сэинт спустился, уничтожив меня поцелуем, в который мы оба вложили все. Когда моя другая рука потянулась к нему, я обнаружила, что он снял футболку, и когда я спустила ее ниже, я наткнулась на изгиб его голой задницы.

— Да. Я разделся для тебя, детка, — пробормотал он мне в горло, и я почувствовала его улыбку напротив себя. — Все дело в том, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты наша.

Этот мужчина с телом пловца, с упругими мышцами и гладкой кожей. Так чертовски сексуально.

— Тебе тоже лучше быть голым, Кэл. — Открыв глаза, я повернула голову направо, где стоял Каллум, обнаженный, его грудь и пресс выделялись в тусклом свете единственной лампы, его эрегированный член был толстым и тяжелым, и таким аппетитным, что я умирала как хотела попробовать.

— Матео? — Я оторвала взгляд от Каллума. На Матео все еще был комбинезон, но он расстегнул его, и под ним я мельком увидела его великолепное татуированное тело и кубики пресса. Тяжело сглотнув, я выдержала его взгляд, прежде чем намеренно посмотреть на рукоятку храповика.

— Покажи мне, каково это, когда тебя этим трахают.

Он одарил меня почти дикой улыбкой, прежде чем раздвинул мои ноги еще шире и прижал пальцы к моей мокрой киске, кружа вокруг моего отверстия, проводя ими по моему клитору, дразня меня, пока я не застонала и не стала умолять.

Затем он нажал на ручку, скользя внутрь меня.

Черт.

Гладкий, прохладный металл, легко скользящий от моей влажности. Он держал его осторожно, толкая внутрь, затем наружу, с каждым разом все глубже, пока мои бедра не оторвались от капота машины, и я трахалась с ним всерьез, его большой палец терся о мой клитор, в то время как рты Каллума и Сэинта были по всему моему телу, сводя меня с ума.

— Я не могу… это… черт. — Моя спина выгнулась дугой, и моя киска сжалась вокруг стали, когда наступил кульминационный момент, заставив меня содрогаться на капоте, задыхаясь.

— Это была самая горячая гребаная вещь, которую я когда-либо видел. — Голос Матео был низким, скрипучим, когда он медленно потянул ручку.

Сэинт появился в поле моего зрения, его зеленые глаза были темными и голодными.

— Да. Без сомнения.

Каллум наклонился, чтобы снова завладеть моими губами, взял мою руку и прижал ее к своему эрегированному члену. У меня перехватило дыхание от ощущения его твердости под моей ладонью.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули сейчас?

На секунду воцарилась полная тишина, когда показалось, что все затаили дыхание.

Затем я произнесла одно слово в тишине.

— Да.

Если бы я не вошёл в Эверли в ближайшие несколько минут, я бы, блядь, умер. Мой член был твердым, как камень, и я не удивлюсь, если он действительно посинел и готов отвалиться от моего тела. Моя рука крепко сжала серебряный инструмент.

Образ Эверли, берущей девять дюймов стали и трахающей ее, надолго запечатлелся в моей памяти. Она все еще лежала на капоте, раздвинув ноги, показывая нам каждый дюйм своей киски — розовой, влажной, с набухшим клитором. Ее грудь поднималась и опускалась, и мне хотелось сосать и лизать ее соски. Ее соски были покрыты галькой, а кожа была красной от всех засосов, которые Кэл и Сэинт делали на ее коже.

«Да» Эверли эхом разнеслось по гаражу. Эта девушка добровольно отдавала свое тело моим братьям и мне. Она никому не стала бы этим хвастаться или использовать это, чтобы попытаться подняться по социальной лестнице. Она просто делала это, потому что хотела нас, и это делало все намного горячее.

— Дай мне рукоятку, — сказал Сэинт низким тоном, не глядя на меня. Его глаза были устремлены исключительно на Эверли.

Каллум наклонился и взял один из розовых сосков Эверли в рот. Он пососал его, и глаза Эверли затрепетали.

— Открой рот, детка, — сказал Сэинт, поднося инструмент ко рту Эверли. Все наши глаза были устремлены на ее лицо. Ее карие глаза горели похотью. Каллум продолжал играть с ее сосками, но его пальцы опустились к ее киске.

Эверли застонала, и Сэинт медленно засунул ручку храповика ей в рот.

— Попробуй, какая ты чертовски влажная для нас, — простонал он, когда начал трахать ее рот инструментом.

Эверли только что кончила, но она двигала бедрами против руки Каллума, пытаясь найти другое освобождение. Я облизал губы и закончил снимать комбинезон. Мой член освободился, преякулят капал повсюду. Это было самое горячее дерьмо, которое я когда-либо видел.

Эверли стонала, продолжая сосать ручку храповика. Рука Сэинта потянулась к его члену, и он начал гладить себя. Каллум засунул в нее два пальца и грубо трахал ее ими.

— Трахни ее в рот, Сэинт, — сказал я ему.

Каллум мрачно усмехнулся.

— Она стала влажнее. — Он провел языком дорожку вверх по ее шее, а затем поцеловал ее в губы. — Ты хочешь наши члены, не так ли, Эверли?

Когда она заговорила, я понял, что больше не могу ей отказывать.

— Пожалуйста, — умоляла она.

Каллум повернул лицо к Сэинту. Он схватил ее за щеки и заставил открыть рот, если бы ему вообще пришлось ее заставлять. Сэинт медленно ввел свой член. Это было чертовски эротично, когда ее пухлые губы обхватывали его член.

— Черт возьми, да, — прошипел он, откинув голову назад, а затем накормил Эверли каждым дюймом своего члена.

Рука Сэинта обхватила голову Эверли, его пальцы зарылись в ее волосы, и он начал трахать ее рот быстрее.

— Хочешь попробовать, прежде чем мы наполним ее своей спермой? — Я спросил Каллума.

Мы никогда раньше не делили женщину так, как сейчас, по крайней мере, не все трое, но нам было легко ориентироваться друг в друге. Не было нужды в ревности, когда финал был тот же — наша сперма внутри Эверли.

Мы с Каллумом поменялись местами. Мой рот коснулся шеи Эверли, и я добавил несколько своих отметин. Слабые на шее, но темные под грудью. Я облизывал, покусывал и сосал каждый дюйм кожи, на который мог попасть мой рот.

— Черт, Кэл, продолжай в том же духе, — простонал Сэинт. — Ей это чертовски нравится.

Я сосал ее соски и кусал их. Я чувствовал, как она выгибает спину, и слышал ее приглушенные стоны вокруг члена Сэинта. На ее теле начали появляться маленькие капельки пота, и я не мог не слизать их.

— Она готовится кончить снова, — тихо сказал Каллум, когда вышел на улицу. Его подбородок блестел от ее влаги. — Не позволяй ей этого, — приказал он, прежде чем отойти.

Эверли, которая секунду назад была в экстазе, перестала сосать член Сэинта и посмотрела туда, куда ушел Каллум. Мы с Сэинтом посмотрели друг на друга и улыбнулись. Она собиралась, наконец, принадлежать всем нам.

— О, Эверли, — простонал Сэинт, когда я лег на капот. — Разве я говорил, что ты можешь перестать сосать мой член?

— Я думаю, она хочет большего, — поддразнил я. — Не так ли, mamas? — Я закончил вопрос между ее раздвинутыми ногами.

Глаза Эверли опустились, об отсутствии Кэла временно забыли. Мой член терся о вершину ее бедер. Я хотел насладиться этим, свести ее с ума так же, как она сводила нас. Я взял свой член и потер его между ее влажными складками.

— Черт, — прошипел я, когда Эверли застонала. Сэинт воспользовался возможностью, чтобы засунуть свой член обратно ей в рот.

— Каждый шаг, который ты сделаешь завтра, тебе будет напоминать, кому принадлежит это тело, — поклялся я, когда начал проталкивать свой член внутрь нее.

Ее киска дернулась против меня, когда я толкнулся глубже в нее, приспосабливаясь к моему размеру. Она стонала как сумасшедшая, прижимаясь к члену Сэинта. Она была такой мокрой, что мой член легко скользнул внутрь. Теперь, когда я был в деле, все, чего я хотел, это трахать ее до беспамятства за все те разы, когда она оставляла нас в подвешенном состоянии.

Я вытащил, а затем вошёл обратно. Черт, она чувствовалась чертовски хорошо. Я вхожу и выхожу, держа нас обоих на грани. Каждый раз, когда я это делал, ее сиськи подпрыгивали, и Сэинт стонал от дополнительного давления.

Она продолжала сосать член Сэинта быстрее, и я знал, что она собиралась довести его. Она выгнула спину, пытаясь заставить меня поразить ее сладкое место.

— Черт, — прошипел Сэинт, и моя рука потянулась к клитору Эверли, когда Сэинт кончил ей в рот. Сперма стекала по ее губе, и это выглядело горячо. Вместе с шагами раздался слышимый хлопок, когда Сэинт вынимал свой член.

Спасибо, черт возьми, потому что я собирался заставить ее кончить без него.

Сэинт сделал шаг назад, а затем наклонился и поцеловал Эверли в рот, размазывая свою сперму по всему ее лицу. Затем он сделал шаг назад и подошел к потрепанному старому дивану, который стоял у дальней стены. Я спрыгнул с машины, а затем схватил Эверли за лодыжки и потащил ее вниз по капоту к себе, чтобы я мог нести ее на руках. Казалось, что прогулка до дивана заняла целую вечность, когда все, чего я хотел, это снова погрузиться в нее.

Как только я оказался там, все, чего я хотел, это наклонить ее и начать трахать.

— Пора объезжать меня, mamas, — сказал я ей, когда сел на диван, усадив ее на себя. Я прижался к ней бедрами, и она заскулила. Ее руки легли мне на плечи, она приподнялась и начала подпрыгивать вверх и вниз на моем члене.

Черт.

Мои руки скользнули к ее спине, а затем медленно спустились по позвоночнику к ее заднице. Обеими руками я схватил ее за ягодицы и раздвинул их.

— Ты хочешь Кэла, верно, mamas? — Хрипло спросил я.

Она закусила губу, но не ответила. Я приподнял бедра, и ее голова откинулась назад.

— Ты ведь заставишь нас чувствовать себя хорошо, верно? — Мой вопрос был прошептан ей на ухо.

В комнате пахло сексом, а мы только начали.

Моя рука потянулась к ее горлу, и я сжал ее шею, достаточно сильно, чтобы было трудно дышать, но не оставить синяка.

— С этого момента ты будешь брать каждый дюйм, который мы тебе даем, и умолять о большем.

Черт возьми.

Увидев там Эверли, насаженную на член Матео, а Сэинт рухнул рядом с ними, все еще тяжело дыша, с его членом, покрытым ее слюной… Я был жестче, чем когда-либо прежде.

Сначала о главном, поскольку я был ответственным.

— Ты принимаешь таблетки, детка?

— Немного поздно спрашивать об этом, — проворчал Матео, снова поднимаясь.

— Да, — со стоном ответила она на мой вопрос, уставившись на меня своими расширенными зрачками и взглядом с тяжелыми веками, из-за чего она уже выглядела вытраханной.

Хорошо.

— Мы заставим тебя чувствовать себя чертовски хорошо, — пообещал я, вставая позади нее. Матео одарил меня дикой усмешкой, когда он гладил ее задницу, держа ее за горло. Я отвинтил крышку от кокосового масла, которое прихватил в задней части мастерской — коммерческая тайна свалки, используется вместо WD-40 — и окунул два пальца внутрь. Масло было в основном сухим, но я скоро это исправлю.

— Пошевели немного руками, — пробормотал я Матео, и он сделал, скользнув одной рукой к ее бедру и ослабив хватку на ее горле. Он слегка трахал ее киску медленными, легкими движениями, в то время как я погружал пальцы в щель ее задницы и кружил вокруг ее дырочки. Я просунул один палец внутрь, услышав, как она ахнула, а другой рукой скользнул по ее телу к клитору, потирая его большим пальцем. Когда она снова расслабилась, я ввел еще один палец. Черт, ее задница была такой чертовски тугой. Мой член пульсировал, нуждаясь в том, чтобы быть внутри нее. Я раскрыл ее, масло разжижилось и стало скользким и гладким.

Двух пальцев должно быть достаточно. Я не мог больше ждать — мне нужен был мой член в ней прямо сейчас.

— Матео.

Он кивнул, когда я отодвинулся, схватил Эверли и поднял их обоих в положение стоя. Я сел на большой диван, затем взглянула на Матео. Держа свой член в ладони, я подождал, пока он не снял Эверли со своего члена. Его мышцы напряглись, когда он опустил ее вниз, пока она не оказалась прямо над моим членом спиной ко мне, а ее колени по обе стороны от моих бедер. Когда головка моего члена соприкоснулась с ее дырочкой, она ахнула.

— Вот так, детка. Глубокий вдох. Мы собираемся наполнить тебя. Заставить тебя кончить так сильно, как никогда.

Она с криком опустилась на меня. Ее дыхание было прерывистым, а глаза широко раскрытыми.

— Тебя когда-нибудь раньше трахали в задницу? — Пробормотал я, притягивая ее спиной к своей груди, проводя зубами вниз по ее горлу. Держать мои бедра неподвижными было пыткой, когда все, что я хотел сделать, это трахнуть ее, но если это был первый раз для нашей девочки, я хотел убедиться, что мы взорвем ее разум.

— Н-нет.

— Это будет так приятно. Откинься назад… вот так. — Мой взгляд упал на Сэинта, и он понял намек. Его член уже снова зашевелился, желая принять участие в действии. Он переместился на диван, целуя другую сторону шеи Эверли, в то время как его руки гладили ее грудь. Я поднял ее ноги, готовый к тому, что Матео трахнет ее киску, затем начал водить подушечкой пальца по ее клитору.

Матео схватил ее за ноги, когда он толкнулся, и она снова закричала.

— Такая… полная, — простонала она, ее длинные ресницы затрепетали на щеках, глаза закрылись, рот открылся в идеальной форме буквы "О". Черт возьми, ее губы были великолепны, такие пухлые и блестящие от наших поцелуев.

— Держись, детка. — Я схватил основание своего члена и положил другую руку ей на бедра. Затем мы начали двигаться, Матео и я, как-то мгновенно синхронно, ее тело выгибалось напротив меня, стоны и вздохи срывались с ее губ, когда мы трахали ее, делая ее нашей. Сэинт продолжал дразнить ее руками и ртом, придвигаясь ближе, пока его теперь твердый член не коснулся бока Эверли. Он наклонился, схватил ее за руку, и затем они оба двигали руками по его члену. Движения Эверли не были скоординированы из-за того, как мы с Матео трахали ее. Это было все — мы трое доставляли ей удовольствие и получали его взамен, ее задница так крепко сжимала меня, ее тело дрожало, когда она взрывалась вокруг нас.

— Черт. Я собираюсь кончить, — прохрипел Матео, его бедра качались сильнее, а затем замерли, когда он наполнил ее своей спермой.

Голос Сэинта был низким и хриплым, когда он встретился взглядом с Матео.

— Это так чертовски сексуально. Поменяйся со мной. Позволь мне трахнуть и вогнать твою сперму в нее ещё глубже.

— Пожалуйста, — простонала Эверли, все еще дрожа рядом со мной. Ее тело было таким горячим, и все мы были скользкими от пота, запах секса пропитывал воздух вокруг нас.

— Как ты думаешь, ты сможешь кончить снова? — Сэинт занял позицию. Она ошеломленно кивнула, и он одарил ее злой улыбкой, прежде чем одним плавным движением войти в нее. Его глаза метнулись к моим. — Я чувствую твой член, Кэл.

— Я знаю. — Я ухмыльнулся ему, затем приложил рот к уху Эверли. — Каково это, когда мы оба внутри тебя?

— Хорошо. Так хорошо. Сейчас… — Ее голос затих, когда она тяжело дышала рядом со мной. Ее голова склонилась набок, и рот Матео накрыл ее рот.

Сэинт трахал ее жестко и быстро, и я увеличил свой темп, чтобы соответствовать его. Я уже был чертовски близок к краю, но я хотел, чтобы она снова кончила первой. Я потянулся к ее клитору, в то время как Матео прикусил ее сосок, и этого было достаточно. Она снова кончила с хриплым криком, и это подтолкнуло меня к краю. Мои яйца напряглись, и мой член запульсировал внутри нее, наполняя ее задницу моей спермой. Через несколько секунд Сэинт тоже кончил, положив руку на спинку дивана рядом с моей головой, чтобы не рухнуть на Эверли.

Я почувствовал, как что-то теплое и влажное коснулось моей руки, и я посмотрел вниз, чтобы увидеть, что Матео дрочил на сиськи Эверли. Он бросил на меня взгляд, который говорил, что он не хотел, чтобы это было на мне, но мои губы изогнулись в медленной усмешке. Я пальцами зачерпнул сперму со своей руки и приложил их к губам Эверли.

— Откройся, детка.

Она послушно втянула пальцы, обводя их языком, и мы все трое застонали. Эта девушка была чертовски идеальной во всех отношениях.

— Посмотри, как наша сперма вытекает из тебя. Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. — Зрачки Сэинта были полностью расширены, его грудь поднималась и опускалась с тяжелыми вдохами, когда он смотрел вниз между ее ног.

Ее глаза закрывались, истощение поразило ее после множественных оргазмов. Ей нужно было отдохнуть и восстановить силы.

— Ты в порядке? — Я прошептал ей на ухо.

Она устало кивнула. Ее глаза оставались закрытыми, но на лице появилась довольная улыбка.

— Более чем.

Просто, как я и знал, секс был тем, что доктор прописал. Вчера было… черт, не было слов, чтобы описать, что это было. Я думал, что знаю секс, но вчера было какое-то дерьмо нового уровня. Я делился несколькими девушками с Мэтти, но никогда с Кэлом.

Вот это я и называл командной работой.

Мы перенесли дерьмо из гаража в дом. Мы могли бы продолжать веселиться и попытаться наверстать упущенное, но мы не были полными мудаками. Если бы мы хотели продолжать трахаться, мы не могли пойти и отпугнуть ее.

— Вставай. — Матео ударил меня по голове, направляясь в ванную.

У меня болела спина от сна в неудобной позе, но, черт возьми, я оставил Эверли одну. Никто из нас не мог убедить себя сделать это. Итак, мы втроем спали вместе на кушетках. Моя рука онемела, и причина заключалась в том, что я лежал и тихо спал на ней. Ее волосы были разбросаны повсюду — часть их на мне, остальные падали на ее тело. Диваны были неудобны для таких больших парней, как мы, но, черт возьми, если мы вернемся в наши комнаты одни.

Поскольку я был с Эверли, вероятно, это было причиной, по которой они разбудили меня в последнюю минуту. После нашего fuckfest мы все приняли душ. У нас возникло ощущение, что Эверли нужно время, чтобы переварить то, что только что произошло, поэтому мы отпустили ее одну. Если для меня это было чертовски умопомрачительно и напряженно, я мог только представить, что чувствовала она.

По моему скромному мнению, никого это не волновало. Люди, которые судили, не колеблясь, поменялись бы с ней местами, если бы была такая возможность. Люди были чертовски фальшивыми.

Я медленно убрал руку из-под ее головы. Ее бледное лицо появилось в поле зрения, и я не мог не смотреть. Увлечение и одержимость были забавными вещами. Вы могли бы восхищаться одним и тем же каждый день, и каждый раз вы находили бы в этом что-то новое, что вам нравилось. Вот что я чувствовал к ней. Каждый раз, когда я находил что-то новое, что мне нравилось, что-то новое, что заставляло меня хотеть остаться, чтобы узнать, чем еще она может меня удивить.

Ее губы были раздуты, и я почувствовал удовлетворение от этого. Групповой секс в лучшем виде.

— Чувак, поторопись, черт возьми, — прошипел Каллум, выходя из своей комнаты в черных джинсах и белой футболке.

— Я иду. — Я улыбнулся ему и послал воздушный поцелуй. Он отшил меня, но его глаза были прикованы к девушке, которая лежала на диване.

Я знал Кэла с детства. Он всегда был отчужденным и несколько холодным, поэтому то, как он смотрел на Эверли, было для него чем-то новым. Большинство людей были для него всего лишь игровыми фигурами. Что-то, чем он мог манипулировать, перемещать или распоряжаться. Я знал, что именно поэтому мы с Матео подтолкнули его к ней, потому что ему нужно было снять нагрузку. Что, он, блядь, и сделал.

Я направился в свою комнату и вытащил старую пару потертых джинсов и белую футболку. Я столкнулся с Матео, который только что вышел из своей комнаты.

Я покачал головой.

— Ты не мог бы одеться как мы?

Он посмотрел вниз на свои темные джинсы и черную футболку.

— Ты чертовски тупой, — парировал он, и мы вместе пошли в мастерскую в гараже.

Мы втроем стояли и смотрели по сторонам, вспоминая, что произошло прошлой ночью. Казалось уместным, что первый раз, когда Эверли впустила нас в себя, был в нашем королевстве и в том, что мы считали нашим храмом. Маленькая жертвенная пешка оказалась ферзем.

— Нам повезло, что она не видела, что там было, — сказал Кэл, указывая на дальний угол, где был брезент.

— Давай уберемся, люди скоро выстроятся в очередь, — сказал Матео, бросая всем нам тряпки.

— Сэинт, ты на дежурстве. — Матео рассмеялся, указывая на потертый диван. Каллум уже чистил капот машины, пока Матео готовил все масла и инструменты.

— Вы придурки, ребята, — проворчал я.

— Ты всегда хвастаешься тем, что ты бог секса. Звучит как работа для бога секса, — добавил Каллум.

Я чертовски ненавидел, когда они вот так ополчались на меня. Сняв их обоих, я продезинфицировал диван. В следующий раз, когда мы все будем трахаться, я собирался кончить на их гребаные подушки — это бы их научило.

Мы открыли двери гаража, и как только часы пробили восемь утра, по улице начали проезжать машины. Мы все стояли снаружи, порознь, чтобы каждый из нас мог смотреть на одну машину за раз. Левая полоса предназначалась для замены масла, средняя — для чего-нибудь с низким содержанием воздуха или просто для проверки, а правая — для более интенсивной работы.

— И ты делаешь это бесплатно? — Я недоверчиво спросил Дейва. Он терял сотни — нет, черт возьми, тысячи — долларов. Иногда он использовал свои собственные запчасти, чтобы починить дерьмовые машины людей.

Каллум и Матео терпеливо ждали, когда машины подъехали с другой стороны от меня. Мы мало что знали, но были готовы протянуть руку помощи старику.

Дэйв устало улыбнулся мне. Каллум был уверен, что я его раздражаю, но он никогда ничего не говорил, поэтому я не видел необходимости сдерживать свои вопросы.

Он похлопал меня по спине.

— Ты позаботишься о своих людях, и твои люди позаботятся о тебе.

Старик был прав. В день его смерти наше кладбище было заполнено цветами. Все люди, которым он помог, приходили и приносили нам еду; они кормили нас, пока мы переживали потерю единственного мужчины, который когда-либо был для нас отцом. Время, которое мы провели с ним, пролетело незаметно, и этого было недостаточно.

Мы втроем чистили машины, так как тогда не умели делать ничего другого. После этого мы были на дежурстве по замене масла. По мере того, как мы росли и учились ремеслу, старик сажал нас на наши собственные машины, и теперь, когда его не стало, каждый из нас заботился о человеке за раз.

Дни, подобные сегодняшнему, были долгими, но они всегда наполняли нас как ничто другое.

Примерно через час вышла Эверли. Она уже переоделась обратно в свою одежду, что, честно говоря, было не очень. Мне понравилось видеть ее в нашей.

Поскольку я был всех ближе к ней, она подошла ко мне первой.

Люди смотрели на нее с удивлением, так как в этот день здесь никогда не было женщины, за все годы, что они приходили к нам.

— Что происходит? — тихо спросила она, глядя на всех людей. Ее взгляд задержался на Каллуме и Матео.

— Раз в месяц мы открываем гараж, чтобы сделать какую-то работу для людей.

Она посмотрела на меня, и ее глаза излучали тепло.

— Если хочешь подождать внутри, сделай домашнее задание. Это займет некоторое время, — сказал я ей, поднимая рубашку, чтобы вытереть пот со лба.

Ее ответ удивил меня.

— Чем я могу помочь?

Я не мог сдержать улыбку, которая появилась на моем лице. В течение нескольких часов она оставалась снаружи с нами. Она помогла мне и моим братьям, доставив нам помощь. Раздавала воду, развлекала маленьких детей. Я поймал не только себя, но и своих братьев, которые с удивлением смотрели на нее.

Как может одна девушка быть такой идеальной для всех нас?

Для Королей Кладбища это было гораздо больше, чем я могла себе представить. На прошлой неделе, в перерывах между занятиями, мы работали вместе, просматривая информацию, которую Матео удалось получить от Лоренцо, и изучали старые газетные статьи в Интернете. Нам не удалось прийти к каким-либо выводам об Эрике, или Дэйве, или о том, чем именно занимались мой дядя и мэр в заброшенной церкви. Но у нас было несколько идей, от каждой из которых у меня кровь стыла в жилах. Каждый раз, когда я думала о том, что у Эрика отсутствовали части тела… Это было просто… Дрожь пробежала у меня по спине.

Сегодняшний бал не мог быть проведен в лучшее время. Мне нужно было отвлечься от мыслей обо всем этом, и я знала, что Сэинту тоже. Он был самым беззаботным в группе, но чем больше времени проходило с зацепками, которые ни к чему не приводили, тем больше его настроение ухудшалось. Мне это не понравилось. Сэинт был легендарным. Он всегда был готов повеселиться. Вот почему люди стекались к нему — кроме девушек, которые хотели трахнуть его из-за его внешности и статуса. Им не повезло, потому что, как бы то ни было, казалось, что я принадлежу к "Королям кладбища". И это означало, что они были моими взамен.

Если они были королями, то я была их королевой. Они ясно дали мне это понять.

И я знала, что они никому не позволят свергнуть меня с трона.

Я поправила платье перед зеркалом, прежде чем повернуться к Хэлли и Мии.

— Готовы?

Они обе кивнули, одарив меня почти одинаковыми улыбками, оба взволнованные предстоящей ночью. Black-Gold бал. Организованный Alpha Тау Xi, братством Робби и Сэинта, он стал легендарным в социальном календаре Blackstone U. Все хотели приглашения, и они были похожи на золотую пыль.

Сэинт пригласил меня на свидание. На самом деле, это было не совсем так. Сначала он сказал моим друзьям, что я его плюс-один, а затем продолжил подслащивать сделку, пригласив их тоже. Каким-то образом я оказалась здесь, одетая в мерцающее золотое платье, которое было гораздо более облегающим и коротким, чем все, что я когда-либо носила раньше. Вдобавок ко всему, я практически утопала в золотых украшениях. Сэинт сказал мне, что будет одет в черное, и поскольку я, по-видимому, была его парой, мне нужно было надеть золотое. Мои темные волосы были завиты и падали на спину, благодаря Мии, а глаза выглядели огромными и затуманенными после того, как Хэлли сотворила свое волшебство.

— Давай сделаем это. — Хэлли подняла крошечный бокал — мы выпили перед балом, что, по ее словам, должно было нас расслабить. Никто из нас раньше не был официально приглашен ни на что подобное — открытые приглашения на вечеринки ATX не в счет — и мы все трое нервничали. Я знала, что никто из нас не признается в этом. Несмотря на то, что я была… кем бы я ни была Сэинту, быть официально приглашенной на Black-Gold бал все равно было очень важно. Это было крупнейшее светское событие греческого календаря.

Мы чокнулись бокалами, а затем выпили ароматизированную водку. Жидкость прожгла огненную дорожку в моем горле, и я проглотила ее. Все, что угодно, чтобы избавиться от неловкого чувства, когда я появилась в мэрии. Большое здание в центре Блэкстоуна было местом, выбранным братством ATX для их бала, что, несомненно, было делом рук Робби, поскольку его отец был мэром, а мэрия была его рабочим местом. У меня мелькнула мимолетная мысль, что я могла бы улизнуть и просмотреть вещи мэра, но, в конце концов, я поняла, что он не настолько глуп, чтобы держать что-то на работе.

Когда мы появились у здания мэрии, я увидела, что Сэинт стоит там и ждет нас вместе с двумя парнями из его братства, которые, как я предположила, были кавалерами Мии и Хэлли. Однако я не обращала на других никакого внимания. Я смотрела только на Сэинта. Его великолепное тело пловца было обтянуто черным как смоль костюмом, который идеально облегал его, подчеркивая каждую мышцу, над которой он так усердно работал, доказательство его преданности делу, часов, проведенных в бассейне. Помимо его великолепного тела, у него было свое обаяние — чары, под которые все попадали, — и его лицо… Как кто-то мог устоять перед ним? Все исчезло из моей головы — все мои заботы исчезли, просто так — погребенные под неоспоримой волной желания.

Наши глаза встретились, и его были слишком серьезными. Я подошла прямо к нему, едва заметив, как Мию и Хэлли приветствовали их кавалеры и проводили в здание.

— Ты выглядишь чертовски красиво, — заговорил Сэинт, прежде чем я успела что-либо сказать. Его пристальный взгляд прошелся по мне с головы до ног, и я едва могла дышать.

— Сэинт… — Мой голос прозвучал как шепот, когда я снова осознала, что нас окружает. Куда бы я ни посмотрела, за нами следили. — Все смотрят на тебя. Они все хотят тебя. Они, наверное, удивляются, почему ты здесь со мной.

— Нет, это, блять, не так. — Он решительно покачал головой. — Любому повезет, если ты будешь его спутницей. Ты королева, Эверли.

У меня перехватило дыхание. Но я вспомнила, что Короли Кладбища объявили меня своей, и, может быть, мне стоит попытаться поверить их словам.

Возможно. По крайней мере, я бы попробовала.

— Ты готова? — Сэинт притянул меня ближе, его горячее и твердое тело прижалось к моему.

— Готова к чему?

Он улыбнулся.

— Black-Gold бал. — Опустив голову, он провел губами по моей челюсти и горлу. Что бы он мне ни говорил, я терялась в ощущениях от его прикосновений. — Похоже, ты готова ко мне, — пробормотал он, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом.

— Сэинт. Давай просто останемся здесь.

Его улыбка превратилась в ухмылку.

— Но тогда я не смог бы похвастаться тобой. Пойдем. — Положив руку мне на спину, он направил меня внутрь. Мы вошли в богато украшенный бальный зал. Вздымающаяся черно-золотая ткань покрывала стены и большую часть потолка. С потолка свисали огромные люстры, усыпанные кристаллами, освещенные прожекторами, которые преломляли свет сквозь кристаллы, заставляя их мерцать и танцевать. Группа расположилась перед большим окном, выходящим в сад, и танцпол перед ними был уже заполнен. Куда бы я ни посмотрела, везде были пары, одетые в черное и золотое. Было ясно, что на этот бал не было потрачено никаких средств. Когда мы прошли дальше в комнату и группа парней из команды по плаванию привлекла его внимание, я почти ожидала, что он оставит меня, но он этого не сделал. Подняв руку в знак приветствия, он остался рядом со мной, свирепо глядя на любого, кто осмеливался пытаться заговорить со мной.

— Сэинт.

Он остановился.

— Что?

Прочистив горло, я подошла к нему ближе. Комната была огромной и полной элиты Blackstone U. Они меня совсем не волновали. Если я была полностью честна с самой собой, все, что меня волновало, это три Короля Кладбища, а также Миа и Хэлли. Они были самыми важными людьми в моей жизни. До того, как я связалась с "Королями кладбища", я бы добавила в этот список и своего дядю, но теперь, после всего, что я узнала, мои чувства к нему усложнились.

Но я не хотела думать об этом сегодня вечером. Наклонив голову, я встретила губы Сэинта в поцелуе, который заставил меня хотеть большего.

— Ты такая…

Слова Сэинта резко обрываются. Его взгляд был устремлен в дальний конец комнаты, и от его взгляда у меня внутри все перевернулось.

Я проследила за его взглядом и пожалела, что сделала это.

Черт. Что нам теперь оставалось делать?

Я собралась с духом, но Сэинт был на удивление спокоен рядом со мной.

— Просто веди себя как обычно, — пробормотал он, и я кивнула.

— Я попробую.

Мой разум лихорадочно соображал. Мой дядя был здесь на балу? Как и почему? И если бы он увидел меня здесь с Сэинтом кем угодно, кроме знакомого… даже если он видел в нем знакомого… Как бы я это объяснила?

Мои глаза встретились с глазами Сэинта. Я никогда раньше не была так рада его присутствию.

Он коротко, ободряюще кивнул мне. Наклонив голову к моей, он улыбнулся и тихо проговорил мне на ухо:

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Просто веди себя нормально.

Я следила за своим дядей, когда он начал выходить из комнаты, и после того, как он направил меня к Мии и Хэлли, чтобы я не была одна, Сэинт растворился в толпе. Мой дядя подошел поприветствовать меня, но я была просто еще одним пунктом в его списке. Он внимательно изучал меня, но, поскольку в тот момент я была не с Сэинтом, а веселилась со своими друзьями, я выдержала его взгляд и сумела вести себя нормально.

К тому времени, когда он ушел от нас, я стала параноиком, думая, что он здесь, чтобы следить за мной. Если нет, то почему он был здесь? Причина могла быть совершенно невинной, и, в конце концов, он был деканом университета Блэкстоун, но, по словам Сэинта, он никогда раньше не появлялся ни на одном из этих мероприятий.

Несмотря на легкомыслие бала, я не могла избавиться от мысли, которая снова и снова проносилась в моей голове.

Мой дядя что-то замышлял.

Наступила самая важная ночь в нашем греческом календаре. В этом году Black-Gold бал проходил в зале мэрии. Все благодарили Робби за то, что это произошло. Мне было все равно, но мне нравилось, что все знали, что это происходит только потому, что Робби был сыном мэра. В конечном итоге это послужит уроком, чтобы не позволять людям иметь столько власти.

Как только мы отомстили Робби, падение с вершины наверняка убило его. Когда мы голосовали за то, где будет проходить мероприятие, я поддерживал мэрию. Пусть он дергает за ниточки, пусть все видят, кем на самом деле был сын мэра.

Если не считать той же ерунды, с которой мы имели дело, жизнь была хороша. Так хорошо, что это заставило меня нервничать. И я знал, что мои братья тоже нервничают, потому, что мы не привыкли к таким дням. Наша жизнь всегда была быстрой, и, наконец, после чего-то хорошего казалось, что мы ждем неминуемой гибели.

Я вошел в комнату, которую делил с Каллумом, Эриком и Матео. Они были в восторге, потому что мы наконец-то накопили достаточно денег, чтобы завтра после школы зайти в магазин на углу и купить вкусностей. Я должен был знать, что это произойдет. Если и было что-то, в чем моя мама была хороша, так это то, что она портила мне жизнь.

— Что случилось? — Спросил Эрик, как только увидел, что я вошёл.

— Тифф взяла себя в руки, так что я должен уйти.

Мы все знали, как сильно я ненавидел быть с ней. Это будут несчастные несколько недель.

Эти мысли быстро исчезли, когда я увидел Эверли снаружи. К черту мою жизнь. Как я должен был вести себя, когда она выглядела так, будто была моим следующим блюдом? Это платье было совершенством, и цвет подчеркивал тон ее кожи, то, как оно облегало ее тело, было почти преступным, и не заставляйте меня начинать с длины.

Все, что мне было нужно, это наклонить ее, и я мог трахнуть ее прямо здесь и сейчас. Может быть, это было потому, что я был так потерян в этой девушке и пузыре, в который мы с братьями поместили ее, что я забыл о своем окружении.

Меня убило отступление от нее, но как только я увидел, как вошел ее дядя, я понял, что это не совпадение.

— Просто веди себя как обычно, — сказал я ей, зная, что это касается и меня.

Ее "Я постараюсь" было произнесено тихо, но я не сомневался в ней. Крепко взяв Эверли за руку, я повел нас в направлении, противоположном тому, откуда пришел ее дядя.

По мере того, как ночь продолжалась, к нам подходили люди, и я знал, что они были очарованы Эверли. Теперь каждый парень знал, почему она привлекла внимание королей.

Мне пришлось кое-что сделать для своих братьев, когда я оставил Эверли с ее друзьями. Именно в это время ее дядя появился еще раз, но он, казалось, не обратил на нас никакого внимания и продолжал идти своей дорогой.

— Девин. — Робби подошел и похлопал меня по спине, как будто мы были старыми друзьями. Я был на втором этаже, смотрел вниз на бальный зал. Я посмотрел на то место, где Эверли была со своими друзьями, и даже не повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Я на исходе, — сказал он, не глядя на меня.

Этот мальчик фыркал все больше и больше с каждым днем. Такими темпами он в конечном итоге разрушит наши планы, спалив свой гребаный нос.

— Что я тебе говорил о том, что ты публично просишь меня о подобном дерьме?

То, что произошло дальше, было моей ошибкой. Я имел дело с Тифф, поэтому я должен был знать, какими чертовски нервными могут быть наркоманы.

Робби схватил меня за лацканы пиджака и попытался притянуть к себе.

Да, черт возьми.

— Ты забываешь свое место, мусор из трейлера, — бросил он. Его зрачки были расширены больше, чем обычно, и я знал, что он перестал контролировать свое дерьмо. Рано или поздно самому мэру придется вмешаться, потому что Робби зайдет слишком далеко.

— Убери от меня свои руки, — сказал я сквозь стиснутые зубы, прежде чем сам вытащил их из куртки.

— Я знаю, что это вы, придурки, испортили мою Ламбу.

На этот раз мы привлекли внимание нескольких человек. Я быстро убрал руки Робби, пока все не посмотрели в нашу сторону.

На другом конце комнаты я поймал взгляд Эверли, и она выглядела обеспокоенной. Она что-то сказала своим друзьям и направилась ко мне. Черт. Эта девушка. Она не знала, что происходит, и ей было все равно, что придурок Робби пытался поставить меня на место; она была готова встать на мою сторону.

Положив руки Роба по бокам, я схватил его за запястья и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо.

— Что ты будешь делать, если я перестану подпитывать твою зависимость? — Он ничего не сказал, только стиснул зубы. — Не забывай, кто здесь хозяин.

Я ушёл до того, как Эверли добралась до нас. Было уже достаточно плохо, что ее дядя был здесь. Робби, показавшего всем нашу маленькую неудачу, было достаточно, чтобы запустить мельницу слухов; добавление Эверли в микс только навредило бы ей, а я этого не хотел.

Я схватил Эверли за руку в коридоре и увел ее. Мы даже не потанцевали ни под одну песню. Это был пиздец, и я был готов это исправить.

— Странно, что мой дядя здесь, правда? — Эверли с беспокойством спросила, закусив губу.

— Да, — ответил я, думая о том, как я мог бы заставить ее забыть об этом на данный момент. Сегодня должна была быть особенная ночь. Она не спрашивала, почему мы выходим на улицу.

В конце концов, я не делал ничего плохого. Конечно, я привел на танцы племянницу Мартина Уокера, но он не знал этого.

За бальным залом у мэрии был красивый сад. Поскольку группа расположилась у окна, люди внутри не могли смотреть на нас, но мы все равно слышали музыку.

— Мне жаль, — сказал я, ненавидя то, что мы не смогли насладиться тем, что должно было быть веселой ночью.

— Это не твоя вина, — сказала она, взяв мое лицо в ладони и направляя мой рот к своему. С каждым днем она становилась все смелее, и мне это нравилось. Мой член затвердел от ее напористости.

— Ты выглядишь так чертовски сексуально, — прошептал я ей в губы. — Потанцуй со мной.

Одна из моих рук обвилась вокруг ее талии, когда я начал двигать нас в такт. Другая моя рука потянулась туда, где подол ее платья соприкасался с бедром.

— Ты отправила моим братьям свою фотографию в этом платье? — Я спросил ее, чертовски хорошо зная, что это поставит их обоих в тупик.

Она прикусила губу и покачала головой. Дикая усмешка появилась на моих губах.

— Я отправлю им одну, — сказал я, убирая руку, которая была у нее на талии, чтобы я мог вытащить свой телефон.

Вместо фотографии я отправил им небольшой клип, на котором запечатлена Эверли от шеи вниз, а затем моя рука исчезает под ее платьем.

— Это не танцы, — сказала она тем хриплым тоном, который появлялся у нее, когда она заводилась.

Я убрал свой телефон, а затем вернулся к ее объятиям, когда мой палец погрузился в ее киску.

— Это забота о моей девочке, — сказал я ей в шею.

С этими словами она держалась за меня и двигалась против меня, пока ее освобождение не стекло по моим пальцам.

Мои опасения исчезли. Что бы ни случилось на нашем пути, я знал, что она будет рядом с нами на каждом шагу.

— Ты это видел? — Матео помахал телефоном перед моим лицом, почти ослепив меня.

— Чувак, не так близко. Ты хочешь, чтобы мы потерпели крах? — Я включил указатель, поворачивая ко входу в закрытый комплекс, где жил мэр.

Эверли и Сэинт не знали о моем плане. Это было спонтанное решение, которое было совершенно на меня не похоже. Я был планировщиком. Каждый мой ход был просчитан. Кроме того… с тех пор, как я играл в шахматы против Эверли, она научила меня, что иногда рискованное, спонтанное решение может окупиться.

Надеюсь, на этот раз так и будет.

— Нет, смотри. — Матео был настойчив. — Руки Сэинта.

— Хочу ли я вообще знать?

Он прочистил горло, ерзая на стуле. Краем глаза я увидел, как он снова уставился на экран своего телефона, ярко светящийся в темноте машины.

— Эверли.

Этого одного слова было достаточно, чтобы заставить меня ослабить давление на педаль газа и съехать на обочину. Взглянув на свой телефон, я увидел, что у меня есть уведомление от Сэинта, и я готов поспорить на что угодно, что это то же самое, что пытался показать мне Матео. Я вытащил это, и вот оно. Мой член мгновенно отреагировал на вид нашей девушки, выглядящей такой чертовски горячей, одетой в золото, и рука Сэинта извлекла из этого максимум пользы.

— Почему он получает все удовольствие, пока мы играем в детектива? — Матео пробормотал.

— Потому что у нас есть шанс разобраться с дерьмом мэра, пока его здесь нет. — С этими словами я снова завел машину, направляясь к воротам.

Там была сторожевая будка, чтобы не пускать незваных гостей, но, к счастью для нас, парень, которого они наняли, был с южной стороны. Без этого было бы невозможно въехать. Как бы то ни было, он просто махнул нам рукой, сказав, чтобы мы ничего не делали, чтобы его уволили.

Я припарковался недалеко от дома мэра, достаточно далеко, чтобы его камеры не засекли мой грузовик, и тогда пришло время. Жена мэра, вероятно, была бы дома. Но все знали, что она слишком много пила, к тому же у нее была привычка к кокаину, соперничающая с привычкой Робби. Я рассчитывал на то, что она либо где-нибудь отключится, либо будет слишком не в себе, чтобы понять происходящее

Мы обошли дом сбоку. У этого района всегда было слабое место — окно, которое, по их мнению, было слишком маленьким, чтобы пролезть. Боковая дверь с одним замком, ничем непохожим на засовы главной двери. Люди всегда сосредотачивались на главных входах и выходах, забывая, что их дом настолько обезопасен, исключая его самое слабое место. Вы могли бы повесить все замки в мире на свою входную дверь, установить камеры, направленные на то, что вы считаете наиболее вероятными входами. Но если вы не охватили области, о которых большинство людей забыли… ты напрашивался на неприятности.

Как я и подозревал, мэр был одним из тех людей, которые забыли о своих слабостях. Или, может быть, он был настолько высокомерен, что считал себя неприкасаемым, в безопасности в своем закрытом обществе. Между нами, мы с Матео без проблем открыли боковую дверь, а затем оказались внутри особняка мэра.

Мы молча двигались по дому. Когда мы приблизились к слегка приоткрытой двери, я услышал звук телевизора. Я подал знак Матео остановиться, и он встал, заглянув в комнату через приоткрытую дверь.

У него отвисла челюсть.

Это была неожиданная реакция. Я вопросительно подняла брови, а он просто покачал головой, скорчив мне гримасу. Мое любопытство было задето, и я подвинулся, чтобы заглянуть в комнату.

На заднем плане играл телевизор, но ни один из обитателей комнаты не обращал на него никакого внимания.

Да, там было два человека. Там была жена мэра, и она была не одна. Было невозможно отвести взгляд от сцены — она, обнаженная, лежала на диване, в то время как парень с темными волосами оседлал ее, наклонившись, чтобы нюхать кокс с ее обнаженных фальшивых сисек.

Я не мог видеть парня, только его затылок, но это, наверное, к лучшему. Того, что я уже видел, было достаточно, чтобы оставить в памяти на всю жизнь.

— Она занята, давай воспользуемся этим по максимуму, — тихо сказал я на ухо Матео, и он кивнул, отходя от двери к лестнице. Мы никогда не были здесь раньше, поэтому я понятия не имела, в какой комнате можно найти ответы, если таковые имеются. Это был наш шанс исследовать, не рискуя, что нас кто-нибудь найдет.

Он кивнул, следуя за мной. Его внимание было сосредоточено на нашем окружении, когда он просматривал любые потенциальные проблемы. Вот так мы хорошо сработались. Это началось много лет назад в приюте, когда нам нужно было стащить еду, одежду или любые другие принадлежности, чтобы нас не поймали. Матео, Сэинт, Эрик и я были командой, в конечном итоге способной предвидеть ходы друг друга.

— Подожди! — Впереди раздался голос Эрика. Я остановился как вкопанный, ожидая его сигнала. Позади меня Матео подкрался вперед, прижимаясь к стене, в то время как Сэинт держался сзади, высматривая любые признаки опасности.

Работая вместе, нам удалось избежать ночного патруля, и довольно скоро мы стояли возле шкафа, где хранилась вся контрабанда. Объединив все наши знания, нам удалось открыть замок, и тогда мы, наконец, смогли заглянуть внутрь шкафа. Шахматный набор Эрика стоял на высокой полке, поверх кучи одеял, рядом с плюшевым медведем, у которого не хватало одного глаза.

Я был самым высоким, поэтому встал на цыпочки, потянулся, пока мои пальцы не обхватили коробку. Я осторожно сдвинул его с места, опуская, пока он не оказался прямо перед Эриком.

— Держи.

Он широко улыбнулся мне, прижимая коробку к груди, словно защищая. Это что-то согрело во мне. Делая это для одного из моих лучших друзей — моего брата — работая в команде с тремя мальчиками, которые стали моей семьей… это стоило всего. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мои братья были счастливы.

Люди чертовски сумасшедшие. У них были свои закрытые дома, жемчужно-белые ворота, но все то дерьмо, которое они пытались скрыть, выползало наружу в их четырех стенах.

Мне понравился кайф, который мне дал B & E. Мы чувствовали, что застряли слишком надолго, и теперь все распутывалось. Все, что потребовалось, — это распутать одну нить, и Эверли, похоже, помогла ее найти.

Почему люди вступают в брак, если они не могут его сохранить? Мы с Каллумом отошли от прихожей и позволили маме Робби получить желаемое. Неудивительно, что Робби облажался. Вероятно, он заходил к ней чаще, чем ему хотелось бы. Проблемы богатого мальчика.

Мы с Каллумом не знали планировки этого дома, но у нас был здравый смысл. Офис мэра должен быть где-то на первом этаже, по другую сторону кухни и штаб-квартиры персонала. Я не думал, что он рискнет оставить что-нибудь в своей спальне. Браки, подобные его, не тонули и не плавали вместе. Каждый заботился о своей шкуре.

Без слов мы последовали друг за другом. Мы уже были в такой ситуации раньше. Не было ничего, чего бы мы не сделали друг для друга. Все двери легко открывались, в комнату для гостей, в шкаф, а затем была комната с двойной дверью, которая была заперта.

Джекпот.

Без слов мы оба надеваем латексные перчатки. Я наблюдал, пока Каллум работал над замком. Мы были готовы потерять все, если здесь все пойдет насмарку, и именно поэтому мы не сообщили об этом Сэинту. К этому времени мы все были по уши в дерьме, и оставить Эверли в покое было нам не по душе.

По крайней мере, так, если мы проиграем, Сэинт может быть там, чтобы защитить Эверли.

Раздался слабый щелчок открывающейся двери, и мы с Каллумом проскользнули внутрь, прежде чем кто-нибудь смог нас увидеть. У нас было достаточно времени — пока бал не закончился — чтобы найти какие-то доказательства.

— Это настоящая работа, — пробормотал я.

Кэл фыркнул.

— Деньги и бедность — оба испортили тебя.

Разве это не было чертовой правдой?

Я пошёл направо, а Кэл налево. На полке стояло несколько книг, семейные фотографии — скорее для галочки, чем для чего — либо другого, как я предполагаю, — и мини-бар с коробкой в центре. Я медленно поднял крышку и увидел несколько сигар. Забрать одну из них было бы верным способом поиметь его разум, но я решил этого не делать.

Такой человек, как мэр, должен был знать, что у его жены роман. Ему, вероятно, было все равно с кем это было, ведь ему могли сосать член в другом месте.

— Нашел что-нибудь? — Тихо спросил Каллум.

— Пока нет, — ответил я, осматривая стену. Мы оба знали, что если у мэра и есть что-то стоящее внимания, то это должно быть здесь. Это был его замок, и он никогда бы не подумал, что кто-то настолько глуп, чтобы приходить сюда и вынюхивать.

— У него здесь сейф, — упомянул Кэл некоторое время спустя. Я обернулся, чтобы посмотреть на коробку за картиной, которую передвинул Каллум.

— Давай посмотрим, что еще мы найдем, — сказала я, когда он вернул картину на место. Получить доступ было бы сложнее, и, вероятно, он был оснащен сигнализацией.

Как только мы убедились, что в стенах ничего нет, мы повернулись туда, где должны были искать в первую очередь, но мы не хотели оставлять камня на камне.

— Давай посмотрим, что он скрывает, — прошептал Каллум, когда мы оба сели за стол.

Мы рассчитывали на то, что не будет цифрового следа. Ублюдок, вероятно, был слишком параноиком, чтобы иметь что-либо на компьютере. Хакеры взламывали брандмауэры так же легко, как Сэинт залезал в трусики шлюх.

Мы внимательно просмотрели документы. Большая часть этого была для города — планы строительства, сбор средств, благотворительность.

— Подожди, вернись, — убеждал я Каллума, когда увидел пару фотографий между другими страницами.

— Что у нас здесь? — Радостно добавил Каллум.

Картинка была не очень хорошего качества, но, имея Мартина Уокера на нашем радаре некоторое время, мы знали, что это он.

— Он был бы сумасшедшим, если бы не попытался прикрыть свою задницу. — Я сказал вслух то, о чем мы оба думали.

Мы искали более энергично, взволнованные возможностью заполучить все хлебные крошки, которые смогли найти.

В одном из ящиков была коробка, к которой нужен был ключ. В столе больше не было ничего, чем можно было бы открыть.

— Держу пари, ключ к этому в том сейфе, — сказал Каллум.

— Да, — согласился я.

Мы посмотрели на время и поняли, что нам нужно убираться оттуда как можно скорее.

Мы убирали вещи, когда одна из бумаг упала. Сначала, когда я взял ее в руки, она не выглядела как нечто особенное. Там были только фамилии и номера.

— Черт. Посмотри на это, — сказал Каллум, забирая у меня страницу. — Это номера карт. Первая строка состоит из девяти цифр, но остальные меняются, и я уверен, что это счета.

— Почему ты такой злой, мальчик? — Спросил Дэйв, когда подошёл ко мне. Я прятался там, где Каллум, Сэинт и я убрали мусор и сделали лабиринт. Это казалось идеальным местом, чтобы заблудиться. Мне нужно было отдохнуть от окружающего мира.

— Я не злой, — солгал я.

Я только что огрызнулся на своих братьев без всякой уважительной причины.

Старик больше ничего не сказал, вместо этого он сел рядом со мной. Мы сидели в тишине около десяти минут, прежде чем он заговорил.

— Нормально злиться на свою маму за смерть. Это нормально злиться на себя за то, что чувствуешь себя беспомощным.

Я сжал руки в кулаки, когда он говорил. Он не смотрел на меня и не говорил со мной покровительственным тоном.

— Что нехорошо, так это срать на тех, кто пытается нам помочь.

Я скрежетал зубами, пытаясь удержаться от того, чтобы огрызнуться на него, потому что знал, что он хотел как лучше. Если кто-то из взрослых и заслуживал моего уважения, так это он.

— Это нормально злиться на свою маму за то, что она недостаточно сильна для тебя. — Его тон был низким, и я почувствовал себя слабаком, потому что мне хотелось плакать. — Разочаровываться в ней нормально. Просто знай, что твоя мама любила тебя всем, что могла дать, даже если этой любви было недостаточно, чтобы в конце концов взять себя в руки.

Полились слезы. Он был прав, и он не пытался рассказать мне, что было у других. Моя мать была виновата, но это не значит, что она не любила меня, она просто не любила меня настолько, чтобы предпочесть меня моему отцу. Дэйв понял. Я услышал печаль в его голосе, когда он заговорил, и еще больше слез пролилось. Он ничего не сказал о них, ведя себя как обычно, когда я сломался рядом с ним.

— Однажды ты вспомнишь годовщину, и этот гнев исчезнет, но твоя любовь к ней останется.

Не говоря больше ни слова, я достал телефон и сфотографировал газету. Это было похоже на что-то большое, и моя рука немного дрожала. В основном с волнением. Я ни черта не мог сделать для mi madre. Она выбрала свою судьбу. Но за Дейва и Эрика я мог отомстить.

Ночь без стресса — это именно то, что нам было нужно. Если не считать того, что Робби пытался доказать, что его член больше моего, остальная часть танца прошла довольно гладко.

— Эверли, — простонал я ей в шею. Я прижал ее к стене здания. Я знал, что мы были на виду, и ее дядя был рядом, но я не мог ждать.

После того, как я отправил это видео Мэтти, и он послал меня, я больше не мог ждать. Моя рука скользила по ее ногам. Она тяжело дышала и открыла их для меня. Боже, мой член был таким чертовски твердым, что я умирал. Делить ее со своими братьями было чем-то другим, но я не мог дождаться, когда она будет принадлежать только мне. Я знал, что они не будут возражать. Она была нашей. Нашей, чтобы нравиться, нашей, чтобы трахаться.

— Еще, — умоляла она.

Я дразнил ее время от времени. Я знал, что ее киска, вероятно, текла для меня. Я хотел погрузиться в нее, но я не хотел делать это открыто, и также не хотел приводить ее в свою комнату в доме братства. Это место было вращающейся дверью для любой девушки, которая хотела трахнуться со мной. И еще был тот факт, что она была не только моей. Я не хотел, чтобы люди говорили о ней дерьмо. Раньше мне было все равно. Тифф не была хорошим примером для подражания, поэтому мое уважение к женщинам было дерьмовым.

Мой палец задел вершину ее бедер. Горячая. Мокрая. Готовая к моему члену.

— Сэинт, — прошипела она мое имя, когда я вставил в нее один палец.

Я усмехнулся.

— Ты собираешься трахнуть меня, детка? — Спросил я дымным тоном.

В ответ она прижалась ко мне бедрами и закусила губу.

— Давай появимся в последний раз, пока я ловлю такси.

Я вытащил палец, затем поднес его ко рту и слизал ее возбуждение. Жар был написан во всех ее глазах. Я взял ее за руку и повел обратно на танец.

Мы вошли через боковой вход, держась за руки, когда дверь в одну из комнат мэрии открылась. Инстинктивно я потянул Эверли за собой, увлекая нас глубже в тень зала.

— В следующую пятницу, — сказал голос, и Эверли схватила меня за руку.

Это был голос ее дяди.

Черт.

Мы с Эверли еще глубже вжались в стену, пытаясь стать невидимыми.

— Я понял это с первого раза, — сказал мэр резким тоном.

Мы услышали шаги, удаляющиеся в противоположном направлении. Мы с Эверли повернулись и посмотрели друг на друга, ничего не сказав. Она приложила наши соединенные руки к своей груди, и я почувствовал, как бешено бьется ее сердце. Чем больше мы узнавали о ее дяде, тем больше понимали, что должны быть начеку.

Забудьте о возвращении на вечеринку. Мы вернулись к двери, через которую вошли, и направились к передней части ратуши.

Не говоря ни слова, я взял ее за руку и увидел, как ее плечи с облегчением опустились.

— Тифф — сука, — начал я говорить. — Но, по крайней мере, я всегда знал, кто она. Так что ничто из того, что она может сделать, больше не может причинить мне боль.

Ее лицо повернулось ко мне, и глаза, которые были наполнены адреналином и страхом, потеплели.

— Я знаю, это отстой, узнавать, что люди не те, кем мы их считали, но мы здесь ради тебя. — Я сжал ее крепче, и она прислонилась ко мне.

В такие моменты делить машину — отстой. Мы с Эверли сели в машину и молча поехали ко мне домой. Я крепко сжал ее руку.

Такси высадило нас у дома, и я бросил водителю несколько купюр. Эверли вошла в дом, и как только мы закрыли дверь, я толкнул ее к ней. Наши рты яростно соприкоснулись. Мы оба были переполнены адреналином, гневом и некоторой ностальгией.

— Ты это слышала? — Я застонал у ее шеи, наконец-то рассказав о том, что произошло. Мои руки блуждали по всему ее телу, а затем задрали ее платье.

— В следующую пятницу, — простонала она, когда я поднял ее и просунул колено между ее раздвинутых ног.

— Все сходится, — сказал я ей, стягивая платье через ее голову. Ее сиськи вырвались на свободу, и теперь мой член был ещё тверже.

Мои пальцы вошли в ее киску и начали трогать ее. Ее бедра двигались под моей рукой.

— Да, — сказала она, и я не знал, было ли это для меня или в согласии с моим предыдущим заявлением.

Я снова вытащил пальцы, чертовски хорошо зная, что в следующий раз, когда что-то войдет в ее тело, это будет мой член. Я держал ее за бедра и повел в свою комнату, оставив дверь открытой. Моих братьев в тот момент не было дома, но они могли присоединиться. Между тем, я бы наслаждался своим временем с Эверли.

Когда я добрался до своей комнаты, я включил свет и бросил ее на кровать.

— Сегодня ты сделаешь всю работу, — тихо сказал я, начиная снимать одежду.

Эверли откинулась на локти и смотрела, как я раздеваюсь для нее. Маленькая лисичка вступала в свои права. Она облизнула губы и раздвинула ноги, чтобы я мог видеть ее обнаженную киску.

— Черт, — прошептал я.

Держась за свой член, я потер его и, проведя большим пальцем по головке, смахнул капельку преякулята.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — сказал я ей, забираясь на кровать, и как только я оказался на ней, я потер большим пальцем ее нижнюю губу.

Она выглядела так чертовски хорошо в моей постели. Прежде чем позволить ей сделать всю работу, я еще больше раздвинул ее ноги, а затем вонзил в нее свой член.

Черт.

Я был уверен, что это рай.

Эверли застонала, и ее спина выгнулась, когда ее тело приняло все, что я ей дал. Когда я снова входил и выходил, я понял, почему она чувствовала себя лучше, чем кто-либо другой. Между нами ничего не было. Я чувствовал каждый горячий, влажный дюйм ее тела.

Я снова начал толкаться, когда Эверли положила руку мне на грудь и остановила меня. Я поднял на нее бровь, потому что знал, что ей это чертовски нравится.

— Я думала, что сегодня буду выполнять всю работу? — Ее вопрос был задан низким, соблазнительным голосом.

Не раздумывая, я перевернул нас, и теперь она была на мне.

— Оседлай меня, — приказал я.

Я посмотрела вниз на Сэинта под своим телом, его зеленые глаза потемнели от похоти, его мощные мышцы напряглись, когда он вошел в меня.

— Да, именно так. Оседлай меня. — Он слегка сжал мои бедра, позволяя мне задавать темп. Я опустилась на его член, наклоняя свое тело вперед и вращая бедрами, когда я уперлась руками в его широкие плечи.

— Мне… так… хорошо. — Мои слова были выдохнуты между толчками, его член попал в это идеальное место внутри меня. Я знала, что долго не продержусь, не тогда, когда почти вся ночь была одной долгой прелюдией между нами. Эта вещь… то, как каждый из Королей Кладбища мог удовлетворить меня, вместе или поодиночке, просто поразило меня. Никогда не казалось, что я что-то упускаю. Какая бы комбинация из нас ни была, они всегда были сосредоточены на моем удовольствии, и я всегда уходила довольной.

Как мне так повезло?

— Черт… да, — простонал Сэинт, когда я ускорила свои движения, мы оба тяжело дышали, теряя контроль, когда приближались к краю.

Звук хлопнувшей двери заставил нас обоих подпрыгнуть, бедра Сэинта дернулись вверх, его член ударил глубоко внутри меня, отчего у меня перехватило дыхание. За дверью раздались голоса.

— Они не ответили на мое сообщение…

— Ты же знаешь, что в этом платье Сэинт не смог бы устоять…

Мои глаза встретились с глазами Сэинта, и он одарил меня медленной, сексуальной улыбкой.

— Они вернулись. Хочешь устроить шоу?

В ответ я приняла более вертикальное положение, выгнув спину и выпятив грудь. Руки Сэинта поднялись, чтобы погладить их, его пальцы потирали мои твердые соски, посылая ударные волны удовольствия по моему телу. Моя голова была запрокинута, и когда дверь в комнату открылась больше, я тихо застонала при мысли о Каллуме и Матео, которые здесь, разделяют это с нами.

— Черт. — Это был голос Матео, уже хриплый. Кровать наклонилась, и затем рука обвилась вокруг моего горла, а губы оказались у моего уха. Затем я почувствовала их на своем лице, в то время как другая рука скользнула вокруг меня к животу, опускаясь ниже, пока палец не коснулся моего клитора легким, дразнящим движением, которого было слишком много и в то же время недостаточно.

Рука на моем горле сжалась, уменьшая доступ кислорода. Дыхание Матео было горячим у моего уха, когда его палец двигался против меня, сильнее и быстрее.

— Я… я собираюсь… — Мои слова были прерваны, когда мой оргазм поразил меня внезапным, ослепительным порывом. Мое тело рухнуло обратно на Матео, моя сверхчувствительная кожа скользнула по ткани его рубашки. Он держал меня, когда я спускалась, Сэинт кончил со стоном подо мной, его член пульсировал внутри меня и наполнял меня своей спермой.

— Эверли. — Низкий скрежет прозвучал рядом с моим ухом, а затем другая рука схватила меня за подбородок и повернула мою голову. Затем мягкие губы прижались к моим… Мягкие, но такие властные, когда Каллум направил поцелуй, его язык скользнул в мой рот.

— Кэл. — Я оторвалась, прерывисто дыша, все еще приходя в себя после оргазма.

Взглянув на Сэинта, я обнаружила, что он наблюдает за мной из-под тяжелых век, на его губах играла улыбка. Он осторожно снял меня с себя, позволив Матео удержать меня на своих бедрах, а сам с удовлетворенным вздохом рухнул обратно в кровать.

— Наша очередь. — Матео отодвинул нас назад, Сэинт откатился в сторону, чтобы дать нам немного места. Он приподнялся на локте, улыбаясь Матео.

— Сделай это хорошим шоу.

Матео сделал грубый жест, но затем продолжил опускать рот к моей шее, двигая рукой, чтобы он мог оставить метку на моей коже. Он продолжал играть с моей грудью, в то время как Каллум занял позицию передо мной. Я была истощена от своего оргазма, но мое тело реагировало на них обоих. И я хотела их, хотела, чтобы они оба в конечном итоге остались довольны, так же, как и Сэинт.

— Ты хочешь…

Прежде чем я смогла закончить предложение, пальцы Каллума прижались к моим губам.

— Расслабься и наслаждайся, детка. — Он оттолкнул меня назад, Матео двигался вместе со мной, уложил меня вдоль кровати, затем повернулся так, что они оба оказались лицом ко мне. Матео раздвинул мои ноги, затем опустил голову, чтобы взять мою грудь в рот, его язык кружился вокруг кончика моего соска. Из моего горла вырвался вздох, а затем голова Каллума оказалась у меня между ног, и его язык был на мне, скользил по моей влажности и кружил по моему клитору. Мои пальцы на ногах сжимались, когда они сосали, лизали и кусали, их руки и рты касались меня повсюду, ощущения стремительно приближали меня к другой, совершенно неожиданной кульминации. Я с криком разбилась вдребезги; мое тело изнывало от всего, что они мне дали. Когда я снова осознала свое окружение, я открыла глаза и увидела, как Матео и Каллум работают руками над своими твердыми, толстыми членами, оба они кончают в считанные секунды друг от друга, полосы спермы окрашивают мое тело.

Они рухнули обратно на кровать по обе стороны от меня. Оставалось едва ли хоть дюйм свободного места, и мы все были практически друг на друге.

Голос Сэинта прозвучал откуда-то справа от меня. Я слишком устала, чтобы открыть глаза.

— Нам нужна кровать побольше.

— Угу. — Каллум сдвинулся, вероятно, на бок. — Намного больше. Но нам все равно нужно собственное пространство. Я не буду делить с тобой каждую ночь.

— Нам нужно пространство для всех нас, и общее пространство тоже, — согласился Матео.

Сэинт немного помолчал, затем снова заговорил.

— Да.

Я открыла глаза и увидела, что Матео и Каллум уставились на него.

Брови Каллума сошлись на переносице.

— Ты действительно согласился с нами?

Он пожал плечами.

— Я думаю об Эверли. — Перевернувшись, он широко и слишком невинно улыбнулся мне, чтобы быть убедительным. — Мы сделаем все, что она хочет.

Я подняла бровь.

— Тебе не нужно подлизываться ко мне, Сэинт. Но я буду иметь это в виду. Что касается ситуации в постели, я тоже согласна. Если мы… в общем, тогда я хочу быть с вами троими. Но ты прав, будут времена, когда мы захотим иметь собственное пространство.

— К тому же, Сэинт — постельная свинья. — Каллум толкнул его локтем.

Он уставился на Каллума.

— Это было один раз!

— На один раз слишком много, — мрачно пробормотал Каллум, хотя выражение его лица было забавным.

На мгновение воцарилась тишина, а затем внезапная мысль пришла мне в голову из ниоткуда. Я повернулась к Каллуму.

— Не хочу менять тему, но где вы были с Матео?

Они обменялись взглядами через меня, и мой желудок перевернулся по совершенно другой причине.

Каллум прочистил горло.

— Есть кое-что, что вы оба должны знать.

— Он ушел.

— Что ты имеешь в виду?

— Он исчез.

— Он сбежал? Зачем Эрику сбегать?

Сэинт, Матео и я уставились на незнакомца в черном костюме. Выражение его лица было смесью сочувствия и разочарования.

Конечно, то, что он сказал нам, не могло быть правдой. Эрик был нашим лучшим другом. Мы вчетвером были единым целым, ближе, чем любые братья. Мы бы знали, если бы он планировал сбежать. Он бы что-нибудь сказал. Он никогда не оставит нас позади.

Мы подписали это кровью.

Мы вчетвером были единым целым. Мы всегда оставались вместе.

— Мне жаль. — Мужчина тяжело вздохнул. — Все признаки указывают на то, что он сбежал, и у нас нет ни людей, ни ресурсов, чтобы расследовать его исчезновение. Он ушел, и чем скорее вы это примете, тем лучше будет для всех вас.

— Он бы не оставил нас! Мы лучшие друзья! — Крик Сэинта, казалось, эхом отдавался вокруг нас. Когда я повернулся к нему, у меня отвисла челюсть, потому что в его глазах стояли слезы.

За все время, что мы были вместе, я никогда не видел его плачущим.

Матео придвинулся ближе, положив руку на плечо Сэинта. Он шмыгнул носом, быстро моргая. Прежде чем я это понял, я схватил их обоих, мы трое объединились в нашем шоке и печали. Нас всегда было четверо, а теперь осталось только трое.

Огромная, важная часть нас была жестоко оторвана в тот день.

Эрик покинул нас и никогда не возвращался.

— Подожди минутку. — Сэинт скатился с кровати и исчез из комнаты. Когда он вернулся, он бросил влажную мочалку в меня и Матео. — Убирайтесь. Я не хочу, чтобы ваша сперма была на моей кровати. — Он продолжил использовать другую ткань, чтобы тщательно вымыть Эверли, затем накрыл ее одеялом. Я бросил в него свою тряпку, ухмыляясь, когда она со шлепком приземлилась на его голую грудь. Он взвизгнул, что заставило и меня, и Матео рассмеяться, а Эверли прикусила губу, уголки ее рта приподнялись.

— Пошел ты. — Он бросил на меня свирепый взгляд. — Расскажи нам, что произошло сегодня вечером. Почему вас не было дома? Кроме того, вы должны знать, что на балу был дядя Эверли.

— Что? — Весь юмор исчез, когда я уставился на него. — Мартин Уокер был там? Что он делал?

Эверли была той, кто ответил.

— Ничего. Мы держались от него подальше. Но мы кое-что подслушали, когда собирались уходить. Мой дядя разговаривал с мэром, и они что-то говорили о следующей пятнице. Значит, что-то происходит.

— Хорошо. Нам нужно выяснить, что происходит. Даже если нам придется прогуливать занятия и весь день не спускать глаз с декана, мы это сделаем. — Я посмотрел на каждого из них по очереди. — Мы так близки к прорыву. Мы не можем остановиться сейчас. Мы в долгу перед Эриком и Дейвом.

Матео кивнул, его взгляд метнулся ко мне, затем вернулся к Эверли.

— Мы тоже кое-что нашли. — Направив телефон в сторону Сэинта и Эверли, он показал им снимок, который сделал ранее.

Сэинт схватил телефон, внимательно изучая его.

— Номера счетов?

— Мы так думаем. — Я провел рукой по лицу. — Матео и я… мы решили нанести визит в резиденцию мэра.

— Какого хрена? — Бросив телефон на кровать, Сэинт уставился на нас обоих, в то время как Эверли уставилась на меня широко раскрытыми, обеспокоенными глазами.

— Нас никто не видел. Мы были осторожны. — Моя попытка успокоить их обоих, похоже, не слишком удалась, судя по взглядам, которые они бросали на меня, поэтому я бросил на Матео острый взгляд, который он, к счастью, правильно истолковал.

— Вы знали, что жена мэра трахается с каким-то другим парнем? — начал он, и внимание Сэинта и Эверли переключилось на него. Он подробно описал все дерьмо, которое мы видели, закончив тем, что мы наткнулись на список номеров счетов, которые нам удалось сфотографировать, прежде чем мы оттуда ушли.

— Эта семья облажалась, — в конце концов сказал Сэинт, после того, как Матео закончил говорить, и молчание длилось достаточно долго, чтобы стать неловким. — Я все еще злюсь, что вы пошли на такой риск, не сказав нам, но, думаю, это окупилось. Нам нужно выяснить, кому принадлежат эти номера счетов.

— Уже этим занимаюсь. — У нас было достаточно контактов, чтобы мы могли получить подобную информацию достаточно легко и за определенную плату. Проблема заключалась в том, чтобы найти людей, которым мы могли доверять, чтобы они нас не продали. Если мэр узнает, что мы копались в его дерьме, я могу гарантировать, что он сильно пострадает, используя все свои ресурсы, чтобы попытаться сокрушить нас. Теперь, когда мы знали, что он был связан с дядей Эверли, что потенциально связывало его с Эриком и Дейвом, нам нужно было действовать очень осторожно.

Я связался с парнем, с которым раньше общался онлайн, когда мне нужен был компромат на людей. Он работал под псевдонимом; он не был связан ни с кем из местных — возможно, он даже не жил в стране — и ни один из нас никогда не обменивался никакими компрометирующими уликами. На данный момент я отправил ему только один из номеров счета, попросив его отследить его и сообщить мне подробности, обменяв информацию на биткойны. Надеюсь, он перезвонит мне сегодня вечером.

А пока мы могли бы запланировать встречу на пятницу. Мы были так близки, я, блядь, знал это.

— Знаешь, о чем я продолжаю думать? — Пальцы Эверли прочертили узоры на одеяле, которым Сэинт накрыл ею. — Я продолжаю задаваться вопросом, кем был тот другой мужчина. Тот, что в заброшенной церкви. Я не могу не чувствовать, что если бы мы знали его личность, у нас мог бы быть настоящий прорыв.

Матео взял ее за руку, поглаживая большим пальцем ее нежную кожу.

— Расскажи нам еще раз. Как он выглядел?

Ее глаза остекленели, выражение лица стало отстраненным.

— У него был кривой нос и густые брови, а его волосы были зачесаны назад. Хм. Темные волосы. Вероятно, он был немного выше моего дяди. Наверно? Мои воспоминания о той ночи настолько перепутаны. Все это похоже на сон. — Покачав головой, она нахмурилась.

— Нет. Я знаю, что я видела, хотя до сих пор не могу вспомнить, что произошло с вами, ребята. Но могу представить его в своей голове, и я знаю, что узнала бы его, если бы увидела снова.

Я кивнул.

— Это то, что нужно продолжить. Мы будем внимательно следить за всем, что происходит в пятницу, и если появится этот другой человек, мы позаботимся о том, чтобы быть готовыми.

Пока я говорил, мой телефон зазвонил, и я схватил его.

Я нахмурился, когда понял сообщение.

— Мой парень перезвонил мне с реквизитами аккаунта, который я ему отправил. Но это случайная история в Милуоки, никакой личной связи с Мартином Уокером.

— Отправь ему весь список. — Ответ Сэинта был мгновенным, и Матео и Эверли немедленно кивнули.

— Это нам дорого обойдется, — предупредил я их. Такого рода информация стоила недешево. Только один номер этого счета стоил мне больше, чем я был рад заплатить.

— Оно того стоит, если даст нам ответы, которые нам нужны. У меня есть деньги, которые… — Эверли замолчала, натягивая одеяло повыше, ее руки дрожали. Ее глаза были стеклянными, а губы дрожали.

Черт. Нашей девочке было больно, и нам нужно было исправить ситуацию.

По негласному соглашению мы все трое придвинулись к ней поближе. Хватка Матео на ее руке усилилась, рука Сэинта легла мне за голову, чтобы погладить ее по волосам, и я опустился на кровать, обхватив ее живот и талию.

— Спасибо вам, — прошептала она. — У меня есть немного денег от моих родителей, которые я никогда не тратила. Я думаю… Я думаю, они хотели бы, чтобы я использовала это для чего-то хорошего. Что-то важное. Поиск ответов… это важно для всех вас, и теперь это важно и для меня.

— Ты уверена? — Сэинт продолжал гладить ее по волосам, успокаивая ее.

— Я уверена. — Она повернулась ко мне. — Сделай это. Пожалуйста.

Я сжал телефон в руке, не сводя с нее глаз. Опустив голову, я поцеловал ее в уголок рта, за моими действиями последовали Матео и Сэинт. Когда печаль начала сходить с ее лица, я оторвал от нее взгляд и набрал короткое сообщение своему контакту.

— Дело сделано.

Дом казался таким пустым, когда все спали. Мне это не понравилось, не тогда, когда все это витало в воздухе. Это напомнило мне старые времена — затишье перед бурей. Мы все еще ждали поступления дополнительной информации, и это заставляло меня нервничать. Я знал, что это касается не только меня, но и всех.

Дверь в мою комнату со скрипом открылась. Я повернул голову к двери и выгнул бровь, глядя на Эверли, когда она на цыпочках вошла в мою комнату. Я сел и протянул ей руку, чтобы помочь забраться на кровать.

На ней была рубашка Сэинта, она сидела на ней как платье. Честно говоря, она выглядела в нем чертовски хорошо.

— Привет, mamas, — сказал я, мой голос все еще был хриплым от сна. — Ты рано встала.

Щеки Эверли приобрели приятный розовый оттенок. Вчера был волнующий день, поэтому я ожидал, что она будет в отключке с Сэинтом и Каллумом. Кровать стала слишком тесной, поэтому я пришел в свою комнату раньше, пытаясь еще немного поспать.

— Почему ты здесь? — спросила она, садясь рядом со мной.

Я натянул на нас одеяло и обнял ее.

— Сэинт не может усидеть на месте даже во сне, и если бы я остался там на секунду дольше, я бы его ударил.

Это был честный ответ, и она рассмеялась над этим, потому что мы оба знали, что это правда.

Ее кончики пальцев начали водить по чернилам на моей коже. Это вызывало дрожь и почему-то казалось слишком личным.

— Они что-нибудь значат? — Ее голос был мягким.

— Да, — прохрипел я, потому что никто никогда не спрашивал о них. Они думали, что это аксессуар, который сделал меня тем, кем я был. Больше для галочки, но в основном все, кто получил дерьмо, сделали это, потому что татуировки были частью их истории.

— Ты можешь рассказать мне о них?

— Птичку я набил, когда был младше. Разозлил старика, но он признал, что это круто. — Я усмехнулся над последней частью. — Я мало что знаю об остальных членах моей семьи. Я половину жизни провел в этой стране, но иногда не все так принято. Итак, я подумал, что племенной орел был приятным штрихом. Ацтеки считали орлов храбрыми и бесстрашными.

Она ждала продолжения, но после этого я ничего не сказал.

— Хорошая комната, — сказала она, оглядывая мое пространство, пытаясь поддержать разговор. Мои руки вокруг нее стали немного крепче. Это было по-другому. Ее пребывание в этом доме имело значение, чего никогда не достигала ни одна другая женщина.

Мне чертовски нравилось, что она здесь, она заполнила пустоту, которая была там долгое время. Мне нравилось, что она обнажена и разделена моими братьями. Мне нравилось трахать ее, пока Сэинт или Каллум тоже трахали ее.

— Это просто место для сна, — сказал я ей.

Она высвободилась из моих объятий и оседлала меня, и все, о чем я мог думать, это то, как она выглядела чертовски сексуально. Мой член стал еще тверже. Ее киска терлась о мой член, и я чувствовал, как она становится влажной.

— Значит, все, что ты делаешь, это спишь здесь? — Она вопросительно подняла бровь.

Одним плавным движением я перевернул ее. Я немного раздвинул ее ноги и потер ее киску своим членом, зная, что ей нравится трение, которое обеспечивают мои штаны.

— Этот дом священен, и единственная девушка, которую здесь трахают, — я покачал бедрами, чтобы доказать свою точку зрения. Ее рот приоткрылся, издав тихий стон: — Это ты.

Мне нужно было кое-что сделать сегодня, а секс придется подождать. Вместо этого я засунул большой палец между ее пухлыми губами, которые всегда распухали от поцелуев со всеми нами, и она втянула его.

— Мы начнём трахаться и не остановимся, пока каждый из нас не насытится, — простонал я, когда ее бедра задвигались напротив меня.

— Да, — простонала она, и я почти сдался. Черт возьми, эта девушка свела меня с ума.

Я нашел ее губы и целовал ее, казалось, часами. Одна моя рука перебирала ее волосы, другая блуждала по ее ногам.

— Пойдем со мной. — У меня перехватило дыхание, когда я хватал ртом воздух.

Ее кивок был медленным и неуверенным. Я ухмыльнулся ей, затем достал рубашку для себя и простую футболку и спортивные штаны для нее.

— Возможно, ты захочешь оставить здесь кое-какую одежду, — сказал я ей, наблюдая, как она одевается.

Она подняла бровь, глядя на меня.

— Правда? — Ее тон был немного саркастичным. — Короли Кладбища хотят перейти на новый уровень.

— Mamas, это перешло на следующий уровень, как только ты позволила нам трахнуть тебя в грубой форме.

Она закусила губу и скрестила ноги. Черт возьми, да, наша девушка была хороша в удовлетворении нас. Нам нужно было убраться из этой комнаты и этого дома, пока мы еще могли. Я взял ее за руку и вывел за дверь.

— А как насчет Каллума и Сэинта? — спросила она, когда я открыл для нее дверь грузовика.

— Мы не займем много времени, мне просто нужно выполнить поручение.

Она кивнула, казалось, довольная этим ответом. Когда все ответы были так близко, что мы могли попробовать их на вкус, я не чувствовал себя неловко из-за разлуки.

Поездка через Блэкстоун была недолгой. Как только я остановился на парковке у кладбища, я почувствовал, как карие глаза Эверли проникают в меня.

— Ты скучаешь по своей старой жизни? — Спросил я, взяв ее за руку и ведя туда, где находилось место упокоения моей матери.

Она немного помолчала, затем кивнула.

— Да. Не столько по самой жизни, теперь, когда я, наконец, начинаю находить свое место в мире. Но по моим родителям, да. Всегда. Я просто должна помнить, что они хотели бы, чтобы я была счастлива и добилась успеха в жизни, и эта мысль поддерживает меня, когда все становится слишком сложным.

Я гордился ею. Потребовалась настоящая сила, чтобы продолжать, когда у тебя отняли двух самых важных для тебя людей. Но потребовалось еще больше сил, чтобы оставить все, что напоминало тебе о них, позади, чтобы начать все заново где-то в другом месте.

— Я сожалею, — сказал я ей, когда мы подошли к надгробию моей мамы. Она прочитала табличку, и ее голова сразу повернулась ко мне, но она ничего не сказала. Вместо этого она просто обняла меня и положила голову мне на грудь.

Черт.

Мне это было нужно. Я крепче прижал ее к себе.

— Долгое время обещаний мало что значили для меня, — сказал я ей. — Они всегда ломались, но потом Каллум, Сэинт, Эрик и старик — они изменили это. И я не знаю, что ждет нас в будущем, но я знаю, что ты можешь быть спокойна.

Голова Эверли медленно повернулась, и наши глаза встретились. В ней было так много жизни, несмотря на всю смерть, которая ее окружала.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты теперь одна из нас. Мы живем друг для друга и, не колеблясь, умрем друг за друга, и теперь это касается и тебя.

Я резко выпрямилась в постели, мое сердце бешено колотилось.

Я вспомнила.

Все, начиная с той ночи… все это вернулось ко мне.

Я не знала, что чувствовать теперь, когда вспомнила. То, как Короли Кладбища преследовали меня, дополнилось тем фактом, что они пугали меня… Но затем в моей голове промелькнули другие образы. То, как они помогали местным жителям. То, как они явно заботились друг о друге, а теперь и обо мне. Их сила и непоколебимая верность.

Наше прошлое было именно таким — прошлым. Это не должно было определять нас. Мы должны были продолжать двигаться вперед.

Зевнув, я посмотрела на свой телефон и увидела, что было чуть больше пяти вечера. Я дремала в своей комнате после последнего урока, прежде чем мне нужно было идти к дяде на ужин. Короли Кладбища ждали ответа от своего контакта, чтобы они могли просмотреть имена учетных записей, посмотреть, смогут ли они найти шаблон или кого-нибудь, кого они узнали. Они также встречались с местным парнем, Лоренцо Ривасом — я не была уверена в деталях, но мне сказали, что они хотели держать меня подальше от него.

В то же время я хотела быть полезной. И это означало получение информации от моего дяди. Мы все это чувствовали — мы были так близки к прорыву. Я бы появилась в его доме с пустыми руками, но я ни за что на свете не собиралась уходить ни с чем. Несмотря на то, что мы с моим дядей были кровными родственниками, не говоря уже о том, что он был моим единственным живым родственником, его портрет, который я начала составлять, был не из приятных.

Так что это будет вечер. Я бы получила реальную, достоверную информацию, которой могла бы удивить Королей Кладбища, и вместе мы бы работали над раскрытием любой сомнительной ситуации, в которую были вовлечены он и мэр. И если бы я могла узнать личность другого парня, с которым они встречались, было бы еще лучше.

Для меня настало время расставить фигуры на шахматной доске и выступить против мастера.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — Голос моего дяди прорезал густую тишину, которая воцарилась, как только мы сели за стол, нарушаемую только звоном столовых приборов о тарелки. Я внутренне улыбнулась своей крошечной победе — он был первым, кто раскололся.

Так это началось.

— Я не знаю. А ты? — Я наколола морковку, отправила ее в рот и медленно пережевывала, сохраняя максимально нейтральное выражение лица.

— Эверли. — Выражение его лица было суровым, губы сжались, когда он смотрел на меня сверху вниз со своего места во главе стола. — Ты знаешь, о чем я говорю.

Мое сердце забилось быстрее. Знал ли он о Королях? Расследовании? Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы сохранить нейтральный вид.

— Я говорю о Роберте, — сказал он наконец.

— А что насчет него? Что мы— о. — Должно быть, он увидел меня на балу с Сэинтом и сложил два и два. Я выдохнула, облегчение пробежало по мне. — Мы решили, что нам лучше быть друзьями. Это было обоюдное решение.

— Я знаю, что ты еще молода, но, может быть, тебе стоит передумать. Семейное положение Роберта здесь, в Блэкстоуне, почти не имеет аналогов.

— Кто знает, что может случиться в будущем. Как ты сказал, я все еще молода. Лучше всего, если я пока сосредоточусь на учебе.

В его взгляде появилось что-то, что я не была уверена, что правильно прочитала, что-то темное, от чего у меня по спине пробежал холодок. Затем он моргнул, и я не была уверена, что мне это померещилось.

— Конечно. — Поднимая свой бокал с вином, он одарил меня одной из своих профессиональных улыбок — той, которая не коснулась его глаз. — Говоря о твоей учебе, как ты со всем справляешься? Надеюсь, ты не слишком отстала из-за несчастного случая.

Я покачала головой, ухватившись за смену темы. В комнате царило странное напряжение, и мне нужно было, чтобы оно исчезло, прежде чем я включу свои вопросы в разговор. К концу основного блюда казалось, что все в основном вернулось на круги своя, поэтому после того, как персонал убрал наши тарелки, и мы ждали десерта, я начала со своего первого вопроса.

— Дядя. Разве не одиноко жить здесь, в этом большом доме, одному?

Он поднял бровь, глядя на меня.

— У меня есть постоянный персонал.

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Сделав паузу, я сделала глоток воды, прежде чем продолжить: — Ты встречаешься с друзьями?

— Что это за внезапный интерес к моей общественной жизни? — Теперь его глаза сузились в явном подозрении.

— О, ты знаешь. Мысль о том, что ты будешь бродить по этому дому в полном одиночестве… — Я замолчала, надеясь, что он воспримет это как приглашение поделиться.

У него вырвался невеселый смех.

— Эверли, у людей в моем положении нет друзей. У нас есть… в лучшем случае знакомые. Всегда есть кто-то, кто ждет своего часа, надеясь, что будет допущена ошибка, и ложные друзья могут оказаться хуже врагов. Лучше держать людей на расстоянии вытянутой руки. Защити себя.

— Это просто грустно, — вырвалось у меня, не подумав. Прочистив горло, я придала своему лицу выражение. — Значит, никого нет? А как насчет мэра? Кто-нибудь еще?

— Мэр — полезный человек, которого нужно знать. Как я упоминал ранее, что касается Роберта — его статус почти не имеет аналогов. Полагаю, если это успокоит тебя, я мог бы назвать его… близким знакомым. — Погрузив ложку в шоколадный торт, он одарил меня еще одной профессиональной улыбкой. — Что касается других, как я уже сказал, у людей в моем положении нет друзей.

Это было явно все, что он собирался сказать по этому вопросу. Я колебалась, задавать ли мне следующий вопрос. Но что мне было терять?

— Моя машина, — начала я, ненавидя крошечную дрожь в своем голосе. — Я не могла выяснить, что с ней случилось, поэтому я вернулась на место происшествия. Моя подруга, Миа, забрала меня. — Я сделала мысленную заметку предупредить Мию на случай, если кто-нибудь спросит ее. — Она расспрашивала местных предпринимателей. Там свалка.

Мой дядя расправил плечи и очень, очень медленно опустил ложку.

Я не могла дышать. Мое сердце колотилось так сильно, что я была уверена, что он мог это слышать.

— Я знаю о свалке. Что из этого? — Выражение его лица ничего не выдавало.

— Он — человек, который там работал, сказал Мии, что машину спасти невозможно. — На этот раз я приветствовала дрожь в своем голосе, сморгнув внезапные слезы при напоминании о том, что я потеряла одну из своих самых ценных вещей.

— О, Эверли. — Он встал, обошел стол и сжал мое плечо. Я уставилась на него, стараясь не показать удивления на своем лице.

— Ты что-нибудь знаешь о владельцах? Я слышала… Миа сказала мне, что она принадлежала парню, который внезапно умер? — Каким-то образом мне удалось выдавить слова сквозь комок в горле.

Его хватка на моем плече стала крепче, тяжелая, давящая тяжесть.

— Эверли.

То, как он произнес мое имя…

Он знал. Он должен знать.

— Ты получил ответ от своего знакомого? — Я спросил вслух.

Матео закатил глаза, и Каллум вздохнул.

— Я думала, что у нас только что был этот разговор, братан, — огрызнулся Матео.

— Две его клетки мозга не могут идти в ногу, — добавил Каллум.

Придурки.

Я открыл рот, но прежде чем я смог сказать хоть слово, нас прервали.

— Черт возьми, пора бы моим малышам прийти ко мне, — сказала Эстер, или, скорее, закричала своим громким голосом.

— Ты знаешь, что говорят, ма. Долгая разлука делает сердце более любящим. — Матео ухмыльнулся.

Эстер была права; в последний раз, когда мы были в "Персиках", мы вернулись с Эверли, и обычно мы заходили поесть раз в неделю.

— Не вешай мне лапшу на уши, парень. Эту поговорку придумал какой-то тупоголовый мальчишка, у которого не хватило смелости порвать со своей подружкой.

Я начал хихикать.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, Эстер, — сказал я ей.

Она закатила на меня глаза.

— Недостаточно, чтобы прийти ко мне, — парировала она, ставя соломинки на стол, а затем вручая каждому из нас наши напитки.

— Теперь я здесь, детка. — Я провел руками по груди и вниз, к животу.

— Я скучала по твоему лицу, но твой грязный рот раздражает.

— Вот почему мы тебя любим. — Каллум подмигнул ей.

— Вы все ненавистники, — выпалил я, ненавидя, когда они все ополчились на меня.

— Ненавистники кого? Каллум и Матео красивы и на них тоже приятно смотреть.

— Мы намного красивее. — Матео кивнул в знак согласия.

Я послал его, а затем Каллума, прежде чем он успел что-то сказать.

— Это чушь собачья, — сказал я им всем.

— Да, твоя задница по-настоящему ревнива, потому что из твоего проклятого рта выходит еще больше дерьма, — сказала Эстер, делая шаг назад. — Я немного расскажу о ваших обычаях… если я помню, что у вас обычно.

Мы все рассмеялись. Мы приходили сюда годами. Она никак не могла забыть.

— Ты же знаешь, что она будет тянуть с этим приказом, — сказал Каллум, откидываясь назад.

— У меня ничего не происходит, — сказал Матео, затем кивнул в мою сторону.

— Нет, я тоже в порядке. Я написал Эверли ранее, и она делала домашнее задание.

— Она придет сегодня вечером? — Спросил Каллум.

Мое лицо расплылось в улыбке.

— Кэл влюбился? — Я издевался.

Он ничего не сказал, просто бесстрастно посмотрел на меня.

— Не нужно причины, чтобы написать ей, — сказал я, вытаскивая свой телефон. Поскольку у всех нас был один и тот же бренд, создать групповой чат было легко.

Я начал работать над названием группы, а затем отправил сообщение.

Навсегда

Я: Таким образом, мы все можем быть вместе, как когда мы все занимаемся сексом

Я убрал телефон, как только зазвонили телефоны Кэла и Мэтти.

— Навсегда? — Кэл и Матео вопросительно посмотрели на меня.

— Похоже, бог секса умнее тебя.

Рядом со мной раздалось громкое фырканье.

— Бог секса, моя задница. — Эстер заулюлюкала, ставя нашу еду на стол.

Кэл и Матео были слишком заняты, смеясь над своими задницами.

— Я бы показал тебе, Эстер, но я больше не могу. Сэинт Девин больше не для улиц да.

Ее брови недоверчиво взлетели вверх.

— Все в порядке, я люблю немного латиноамериканских специй, и Матео всегда был моим любимцем.

Матео послал ей воздушный поцелуй.

— Он тоже снят с продажи, — сообщил я ей. Она посмотрела на него, а затем на меня, на ее лице был написан шок, и, поскольку я был полезным парнем, я продолжал. — И Кэл нашел кого — то, кроме своей правой…

Ой.

Я почувствовал, как рука Эстер ударила меня по голове, прежде чем я смог закончить это предложение.

— Где твои манеры? — Она положила руки на бедра. Универсальный знак "женщина была сумасшедшей". — Я знаю, что Дэйв научил тебя чему-то лучшему.

Я застенчиво улыбнулся ей. Дэйв ударил бы меня и, вероятно, попытался бы вымыть мне рот с мылом.

— Он безнадежен, но ты все еще одна из наших любимых женщин, — сказал ей Каллум, одарив ее редкой улыбкой.

— Лучше бы так и было, или в следующий раз я отравлю твою картошку фри, — пригрозила она, уходя от нас.

— Что-нибудь? — Я повернулся, чтобы посмотреть на Каллума. Я просто знал, что информация в этом списке станет прорывом.

Каллум вздохнул, но прежде чем он смог сказать больше, у Матео зазвонил телефон.

Мы все повернулись, чтобы посмотреть на него. Единственные люди, с которыми он разговаривал, были рядом с ним, и Эверли отправила бы сообщение в групповой чат.

— Кто это? — Спросил я, выпрямляясь, когда увидел выражение его лица.

— Риго только что написал.

На этот раз мы с Кэлом стояли неподвижно.

— Еще один пикап?

Он покачал головой.

— Лоренцо хочет встретиться.

— Черта с два ты пойдешь туда один, — рявкнул я.

— К черту это, — добавил Кэл.

Мэтти посмотрел на нас обоих, и выражение его лица было мрачным.

— Он хочет увидеть всех нас.

Черт.

Это, вероятно, было хуже.

— Мы знаем причину? — Я спросил.

— Понятия не имею, — сказал Матео.

Именно тогда все наши телефоны запищали.

Навсегда

Эверли: Привет?

— Будет лучше, если Эверли не придет, — сказал мне Матео.

— Я позвоню ей, не хочу, чтобы это было в смс, — сказал Кэл.

Мы быстро покончили с едой, а затем оставили Эстер чаевые, пообещав вернуться.

— Ты думаешь, он узнал что-то еще? — Спросил я, когда мы все были в машине.

— Нет другой причины, по которой он вызвал бы нас, — сказал Кэл, сжимая руль.

Он был прав. Я был рад, что Эверли не было с нами. Мы пока не хотели, чтобы она была на чьем-то радаре. Тот факт, что она была под каблуком у своего дяди, был проблемой, которую мы рано или поздно вычеркнем.

— Если Лоренцо — наша ступенька, чтобы отомстить за старика, тогда я с радостью запятнаю свою душу, — прошептал Матео.

Мое сердце бешено заколотилось, и я сжал руки в кулаки.

— Черт возьми, да, — согласился Каллум.

— Мы сделаем все, что потребуется, — пообещал я им. — Но пока мы это делаем, нам не нужен никакой ответный удар.

В салоне было тихо. Что бы ни случилось, что бы нам ни пришлось сделать, чтобы получить то, что мы хотели, Эверли останется нетронутой.

— Ответного удара не будет, — согласились они.

Мы бы сделали это для Эверли и для нас.

— Эверли. — Мой дядя снова повторил мое имя. — Почему ты задаешь мне эти вопросы? Что за внезапный интерес к какой-то свалке?

— Эта машина была важна для меня! — Я даже не врала. Ни капельки. Потеря этой машины была болью внутри. Я покрутила мамино кольцо с бабочкой на пальце, наслаждаясь ощущением прохладного камня и металла.

Он вздохнул.

— Я знаю. Но, Эверли, послушай меня. Держись подальше от южной части Блэкстоуна. Там нет ничего хорошего. Ничего. Ты меня понимаешь?

— Почему? — Я даже не хотела произносить это слово вслух, но оно повисло в воздухе между нами.

— Люди, которые живут на той стороне города… они нехорошие люди. Они никчемные, криминальные отбросы, если ты простишь мой язык. Что бы ни случилось с владельцем свалки, который умер… лучше, чтобы он умер. Одним подонком на улице меньше. Мэр. — Он сделал паузу, снова вздохнув. — Он делал все возможное, чтобы очистить улицы, но эти люди — тараканы. Раздави одного, и появятся еще десять. Это проигранная битва.

Мой желудок скрутило от его едких слов. Я должна была ожидать их, но то, как он говорил, намекая на то, что жизнь на другой стороне города означает, что ты ничтожный человек, — это вызывало у меня отвращение.

Когда мне в конце концов удалось вздохнуть сквозь пелену гнева, которая накатила, я поняла, что он выжидающе смотрит на меня, без сомнения, ожидая ответа.

— Мне нужно в ванную, — сумела я вырваться из его железной хватки и выскочить за дверь, пробираясь по коридору так быстро, как только могла на ногах, которые не переставали дрожать. Оказавшись в безопасности внутри, я заперла дверь и прислонилась спиной к краю раковины, вытаскивая телефон из кармана джинсов. Разблокировав экран, я нажала кнопку, которая остановила бы запись, затем нажала Воспроизведение и поднесла телефон к уху.

До меня донесся голос моего дяди, приглушенный и тихий, но я была уверена, что как только громкость увеличится, мы сможем разобрать большинство слов. Я быстро подключилась к онлайн-папке, которую подготовила ранее, и загрузила запись голоса. Там не было ничего особенно компрометирующего, но теперь у нас были доказательства его бездушного пренебрежения к людям на южной стороне и несколько деталей, касающихся его "дружбы" с мэром.

Прежде чем убрать телефон, я проверила голосовую почту. Было сообщение от Каллума. Он сказал мне, что три короля встречаются со своим связным, Лоренцо, сегодня вечером, поэтому я должна вернуться в общежитие кампуса. Но мы встретимся завтра, чтобы поговорить обо всем, поскольку они не знали, как долго они пробудут там. Прослушав сообщение, я отправила ему быстрый ответ, чтобы сказать, что жду их завтра и буду в безопасности.

Теперь, когда это было сделано, перейдем к следующей части моего плана.

Мое следующее задание было гораздо опаснее. Я хотела провести расследование в доме сегодня вечером, пока мой дядя был здесь, чтобы не вызвать никаких подозрений. И для этого мне понадобится сочетание удачи и идеального времени. Осторожно убрав телефон обратно в левый карман, я вытащила крошечный прозрачный пластиковый пакетик из правого кармана. Зажав его между пальцами, я опустила рукав рубашки, чтобы прикрыть его.

Мое дыхание и сердцебиение участились. Взглянув на свои широко раскрытые глаза и раскрасневшиеся щеки в зеркале над раковиной, я напомнила себе, зачем я это делаю. Это было не для меня, не совсем. Речь шла о том, чтобы выяснить, что скрывал мой дядя, и убедиться, что все, во что он был вовлечен, было раскрыто, и он был привлечен к ответственности за свои действия.

Помня об этом, я подняла голову, открыла дверь и пошла обратно по коридору самым уверенным шагом, на который была способна.

Когда я вернулась в столовую, моего дяди нигде не было видно. Вероятно, это означало, что он был в гостиной.

Хорошо.

Я могла бы это сделать.

Добравшись до гостиной, я остановилась в дверном проеме, воспользовавшись моментом, чтобы заглянуть в небольшую щель в попытке составить каталог своего окружения. Или, точнее, где был мой дядя и где была его выпивка.

Моя миссия вылетела у меня из головы, когда я увидела, где именно находится мой дядя. Он стоял у барной стойки, отвернувшись от меня, прижавшись к молодой служанке, которая ранее убирала со стола. Его рот был у ее горла, а рука исчезала под ее юбкой. Пока я с ужасом наблюдала, из ее горла вырвался всхлип, и ее широко раскрытые, полные слез глаза встретились с моими.

Ужас наполнил ее лицо, превзойдя страх, и она почти незаметно покачала головой, умоляя меня взглядом. Я не знала, что делать — если бы я ворвалась, я могла бы сделать хуже для нас обоих, но я ни за что не собиралась оставлять ее. Отойдя так тихо, как только могла, я отступила на несколько шагов по коридору в сторону столовой.

— Дядя? Ты где? — Я убедилась, что мой голос был достаточно громким, чтобы он мог его ясно слышать.

Раздалось несколько приглушенных звуков, а затем из гостиной донесся его ответ.

— Гостиная.

Когда я вошла, служанка прошла мимо меня. Ее голова была опущена, когда она поспешила прочь, поэтому я не могла видеть выражение ее лица. Я просто надеялась, что сделала достаточно, но у меня было ужасное чувство, что я только что что-то отложила. Так мой дядя обращался со своим персоналом? Я никогда не замечала ничего предосудительного, когда жила с ним, но это не значит, что этого не происходило. Дом был огромным, и мы никогда не проводили так много времени вместе.

На этот раз, когда я добралась до гостиной, мой дядя сидел на старинном диване с выцветшим зеленым рисунком в виде лилий, который, как я знала по опыту, был лишь немного удобнее, чем сидеть на камне. Перед ним на низком полированном столике из красного дерева стоял хрустальный бокал с темной жидкостью внутри.

Как я могла отвлечь его на достаточно долгое время, чтобы подсыпать порошок в его напиток?

Я проигнорировала внезапный всплеск вины. Да, я, по сути, собиралась надуть своего дядю, но оно того стоило. Я надеялась. И после того, что я только что видела, как он обращался с членом своего персонала, я была более полна решимости, чем когда-либо, выполнить остальную часть своего плана.

Приняв решение, я направилась в сторону книжных полок, тянувшихся вдоль дальней стены. На нижних полках среди книг лежали различные папки и документы. Моей целью была средняя полка, на которой лежал фотоальбом в мягкой темно-коричневой коже, потертой от времени. Когда я осторожно вытащила его, я улыбнулась. Что-то в этом альбоме заставило меня почувствовать, что мои родители помогают мне, одобряют то, что я делаю.

Передав альбом дяде, я положила его на стол из красного дерева, оставив рассчитанное расстояние между ним и стаканом.

Мой дядя посмотрел на альбом, а затем на меня.

— Опять альбом, хм?

Я кивнула. Прикусив губу, я изобразила самое невинное выражение лица.

— Есть еще какие-нибудь фотографии, которые я еще не видела?

Он наклонился вперед, сцепив пальцы под подбородком, и задумался.

— Возможно… в моем кабинете может быть одна или две.

— Могу я их увидеть? — Мне не нужно было притворяться, что я в восторге. Даже если бы на фотографиях был не мой отец, они были бы из того времени, когда он был жив. Когда он был счастлив. Когда у него было все, ради чего стоит жить.

Поднявшись на ноги, он кивнул мне одним кивком и двинулся вокруг дивана к двери. Как только он скрылся из виду, я сделала глубокий, прерывистый вдох, открывая пакетик. Чувство вины закружилось во мне, но я подавила его, напомнив себе об эндшпиле (Заключительная стадия шахматной игры), когда порошок упал в стакан с бурбоном, почти сразу растворившись в жидкости, и лишь едва заметный осадок упал на дно стакана. Делая глубокие вдохи, пытаясь остановить свое сердце, я сосредоточилась на том факте, что его напиток был такого темного цвета, что он не заметил бы ничего плохого. Хэлли заверила меня, что наркотик не имеет ни вкуса, ни запаха, и я ей доверяла. Возможно, я не должна была, но я сделала это. Как ей удалось раздобыть его для меня… Я даже не хотела знать. Как она сказала мне: "Не рассказывай мне никаких подробностей. Не спрашивай, и я не спрошу".

Минуту или две спустя мой дядя вернулся с двумя фотографиями, зажатыми в руке.

— Держи. — Он передал их мне. — Твой отец, сразу после того, как получил Камаро, и мы оба отдыхали с бабушкой и дедушкой, в год, когда у них был самый сильный снегопад за всю историю наблюдений.

Я изучала фотографии, жадно впитывая детали. Мой отец был так молод.

Я так по нему скучала.

На фото Camaro был в идеальном состоянии, блестящий и новый. У меня в горле появился комок, когда я увидела, какой счастливой выглядела семнадцатилетняя версия моего отца, прислонившаяся к капоту с ключами в руке и широкой улыбкой на лице. На другой фотографии ему было около семи или восьми лет, он был закутан в толстую куртку, шляпу и перчатки, рядом с ним кривобокий снеговик, а по другую сторону снеговика — мой дядя.

Я была так поглощена тем, чтобы запечатлеть каждую деталь обеих фотографий, что чуть не пропустила, как мой дядя поднял свой стакан и осушил его.

Это было сделано, но сработает ли это? Взяв в руки фотоальбом, я начала медленно перелистывать страницы. На другом конце дивана дыхание моего дяди стало тяжелее, и его веки начали опускаться.

И тогда это было сделано.

Он спал, его грудь поднималась и опускалась медленными, устойчивыми движениями.

Едва осмеливаясь дышать, я поднялась с дивана и на цыпочках подошла к двери.

Теперь пришло время получить ответы на некоторые вопросы.

У меня болели ноги. Мы были снаружи, казалось, несколько дней, или, может быть, время просто работало по-другому, потому что оно пыталось продлить неизбежное. В этой части города на улицах Блэкстоуна было небезопасно, особенно ночью. Трое таких беспризорников, как мы, были десертом для гребаных хищников.

Я крепче сжал перочинный нож. В этом не было ничего необычного. Годы общения с накачанными любовниками Тиффани научили меня, что лучше спать с одним открытым глазом, когда я остаюсь с ней.

— Эрик! — Я услышал далекий крик. Наши голоса были хриплыми от криков весь день, и я не мог различить, был ли это Кэл или Мэтти. Я просто знал, что, вероятно, звучал так же, как и они. Напуганный, отчаявшийся, чертовски злой.

— Эрик! — На этот раз я закричал, чертовски желая, чтобы это звучало громко, но мой тон был хриплым.

— Заткнись уже нахуй, — крикнул кто-то еще. — Твой маленький парень не вернется домой.

Я начал убегать. Я не мог видеть из-за слез. Только когда я был в конце переулка, я понял, что это не просто мой плач, но и дождь.

— Что ты сказал? — мои зубы стучали от холода.

Там был мужчина, прислонившийся к стене. Его одежда была черной от грязи, а в ботинках были дыры. Это было похоже на взгляд в далекое будущее. Если бы мы не взяли себя в руки, мы могли бы стать бездомными.

За исключением того, что он что-то поднес ко рту. Это была сороковка самого дерьмового пива, и я почувствовал отвращение. Если у него было достаточно денег на это дерьмо, у него были средства собрать его.

— Заткнись, — сказал мужчина. — Вы, молодые парни, думаете, что можете ходить по городу, крича и требуя дерьма.

Я прижал перочинный нож ближе к груди и шагнул к мужчине.

— Ты видел мальчика примерно моего возраста?

Мужчина сделал глоток пива, а я терпеливо ждал, молясь Богу, чтобы у него были для меня ответы. Нам нужна была всего одна крошка, потому что Эрик не мог просто взять и уйти от нас. Мы все делали вместе, и никто из нас не знал, что он ушел в тот день.

— Сэинт!

Моя голова повернулась к началу аллеи. Я увидел две фигуры, двигающиеся в нашу сторону. Это заставило меня чувствовать себя более непринужденно и увереннее.

Я подошел к старику и сунул перочинный нож в штаны, зная, что Кэл и Мэтти были здесь и прикрывали мою спину. Я полез в другой карман и вытащил десятку, которая была мокрой от дождя и моего пота от беготни по всему городу. Это было все, что у меня было; все, что у меня, вероятно, будет какое-то время, поскольку Тифф никогда не давала мне денег.

— У тебя есть какая-нибудь информация для нас? — спросил я, чувствуя, что мои братья стоят у меня за спиной. Я помахал десятидолларовой купюрой, как красным флагом, дразнящим быка. Для некоторых это было пустяком, но для тех из нас, кто проходил мимо, то, что мы находили на улицах, было либо несколькими блюдами, либо подпитывало наши пристрастия.

Мужчина жадно потянулся к купюре, но Матео пнул его обратно.

— Возьмёшь, только если ты что-нибудь знаешь, — добавил Кэл холодным тоном.

Бродяга уставился на нас, когда встал. Дождь лил сильнее, и мы все промокли. Он легко возвышался над нами. Я знал, что Кэл и Матео были готовы встретиться с ним лицом к лицу, если он посмеет украсть деньги без информации.

— Два дня назад я видел мальчика выше тебя, — он указал на меня, — и ниже его. — Его рука потянулась к Кэлу. Черт. Это должен был быть Эрик. — Он был тощим, с растрепанными волосами. Он прошел мимо, пересчитывая какие-то купюры. Если вы спросите меня, это был глупый ход с его стороны.

Что за черт? Считал деньги? Откуда Эрик вообще мог взять деньги? И это было глупо. Его легко могли ограбить, но если бы это произошло, он бы закончил избиением и был бы найден к настоящему времени, верно?

— Что еще? — Каллум подтолкнул.

— Я последовал за ним. — Мужчина пожал плечами, как будто это не имело большого значения.

Матео сразу же шагнул вперед, направив на него свой перочинный нож.

— Ты причинил ему боль?

Мы не испугали этого человека. Мы были детьми. Он оттолкнул Матео и выхватил деньги у меня из рук.

— Он встретился с какой-то сукой и отдал ей все деньги, — выплюнул он в нас, прежде чем уйти.

Мы трое были слишком ошарашены, чтобы последовать за ним.

— Это не имеет смысла, — сказал Матео через несколько секунд.

— Откуда у него деньги? — Я спросил.

— Его отец? — Спросил Каллум. — Его старик дал ему денег. Обещал забрать его из приюта.

Я фыркнул со слезами на глазах. Где сейчас его отец, а? Куда, черт возьми, подевался Эрик?

Мы продолжали искать в Блэкстоуне ответы, которые, вероятно, уже были смыты дождем. Было поздно, и мы втроем нарушили правила приюта. Не то чтобы нас это волновало. Пока мы дышали, мы делали все возможное, чтобы найти Эрика.

Мы трое дрожали, наши желудки урчали от голода, но мы продолжали двигаться вперед. Мы переходили улицу, когда начали мигать огни.

— Черт, — выругался Каллум.

— Давайте сбежим, — добавил Матео.

Но было слишком поздно; полицейская машина была прямо перед нами. У нас и так было достаточно проблем, побег от копов только усугубил бы ситуацию, и, возможно, у меня была надежда, что они скажут мне, что нашли Эрика.

— Что вы здесь делаете, мальчики? — спросил полицейский серьезным тоном. Он был высоким, с красиво уложенными волосами и густыми бровями. У кого-то было доверчивое лицо, но, на мой взгляд, он был хуже других полицейских, потому что он скрывал свои истинные намерения лучше, чем остальные.

— Мы идем домой пешком, — ответил за нас Кэл.

Полицейский склонил голову набок.

— А где дом?

Мы сказали ему адрес, и он, казалось, не удивился, как будто он знал, кто мы, когда увидел нас.

— Садитесь в машину, и я отвезу вас, — сказал он.

Мы все смотрели друг на друга, и если и было что-то, чему мы не доверяли, так это полиции. Они никогда ничего не делали для южной стороны.

Матео открыл рот и закричал на каких-то бездомных, которые были вокруг.

— Если мы умрем, это сделали свиньи.

Самообладание полицейского не сильно изменилось, но вы могли видеть, как его глаза стали жестче, а челюсть напряглась, если присмотреться.

— Я просто пытаюсь вернуть вас. Вы же не хотите беспокоить своих советников.

Да, он знал, кто мы такие. Не говоря ни слова, мы сели в его патрульную машину.

— Что вы делаете на улице так поздно?

Никто из нас не ответил, и полицейский больше ничего не сказал. Он высадил нас у дома и открыл нам дверь.

— Маленьким детям небезопасно быть самим по себе, — сказал он, когда мы проходили мимо него.

Мы все боролись с желанием послать его, но мы устали и потерпели поражение. Еще один день без ответов. Когда мы вошли внутрь, мы увидели персонал, который ждал нас. Мы не попали в беду, и мы сразу поняли, что все стало еще хуже. Они собрались там не для того, чтобы ругать нас, а чтобы успокоить нашу боль, потому что один из наших был мертв.

Я направилась прямо в кабинет моего дяди. Я не была уверена, как долго он будет в отключке, и не хотела терять время. Дверь была не заперта, как я и думала. Это была одна из двух причин, по которым я спросила его, есть ли у него дополнительные фотографии, надеясь, что они будут в его кабинете, и он не будет беспокоиться о запирании двери. Другой причиной, конечно, было вывести его из гостиной, чтобы я могла подсыпать порошок в его напиток. Все зависело от удачи, но сегодня все, казалось, было в мою пользу.

Быстро проскользнув внутрь, я закрыла за собой дверь, а затем огляделась. Когда я разговаривала с Королями о том, что Каллум и Матео нашли в доме мэра, я вспомнила, как они говорили, что, кто бы ни был вовлечен, он не будет настолько глуп, чтобы оставить компрометирующие улики на компьютере. Имея это в виду, я посмотрела между большим картотечным шкафом в углу комнаты и письменным столом. Стол был ближе всего, поэтому я начала с него.

В верхнем ящике не было ничего интересного. Но средний ящик выглядел более обнадеживающим. Под стопкой старых газет лежала тонкая картонная папка с рукописными страницами внутри, содержащими имена, цифры, даты и то, что выглядело как случайные буквы, все в длинных столбцах, которые тянулись вниз по каждой странице. Ничто из этого не имело никакого смысла, и это могло быть написано в коде, но я сфотографировала столько, сколько смогла, а затем засунула файл на место. Я как раз закрывала ящик, когда мое внимание привлекла газета, лежащая поверх папки. Она была откинута назад, открыта для той же статьи, которую я прочитала в Интернете, статьи о свалке и смерти Дейва.

Это никак не могло быть совпадением.

У меня дрожали руки, когда я загружала сделанные фотографии в защищенную папку. Улики против моего дяди продолжали накапливаться, и я почти боялась того, что еще я здесь найду.

Как только фотографии закончили загружаться, я положила телефон в карман и попробовала последний ящик в столе. Дверь была заперта. Тихо ворча, я поискала ключ, но вернулась с пустыми руками.

Тогда пора заглянуть в картотеку.

Поднявшись на ноги, я обошла стол сбоку и положила руку на шкаф. Заперт.

Как долго я здесь нахожусь? Было ли время для еще одной охоты за ключом—

Дверь распахнулась, и появился мой дядя, выглядевший злее, чем я когда-либо его видела.

— Что ты сделала?

Ярость исказила его черты, когда он обеими руками вцепился в дверной косяк.

Черт.

— После всего, что я для тебя сделал, ты осмеливаешься приходить в мой дом и рыться в моем кабинете?

— Я — ты… Ты спал, а я искала еще фотографии.

Он сделал шаг вперед, слегка покачиваясь на ногах.

— И почему именно я спал, Эверли? Я не засыпаю так рано вечером. Никогда.

Мои кулаки сжимались и разжимались по бокам, а сердце выскакивало из горла. Я могла сыграть это только одним способом. Отрицай, отрицай, отрицай.

— Я ничего не делала! В чем именно ты меня обвиняешь?

На мгновение в его взгляде появилось замешательство, но затем он покачал головой.

— Не играй со мной в дурака. На дне моего стакана остался осадок. Ты весь вечер ведешь себя подозрительно. На самом деле…

Он замолчал, его рот открылся, и я увидела момент, когда он начал складывать кусочки вместе. Шок, предательство и, наконец, понимание отразились на его лице.

У меня скрутило живот, и я схватилась за край стола, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах.

— Ты. Ты была на балу с мальчиком Девином, не так ли? Ранее ты задавала мне вопросы о свалке. И в ночь твоего несчастного случая… — Его голос понизился, став мрачным и опасным. — О, моя милая племянница, ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась.

Он напал на меня, и я оказалась в ловушке, бежать было некуда. Хотя его движения все еще были вялыми из-за наркотика, он все еще был намного крупнее и сильнее меня.

— Как долго ты следила за мной? Сувала свой нос в мои дела? — Схватив меня за талию, он развернул меня, сцепив мои руки за спиной. Я металась, не в силах освободиться.

— С-с чего бы мне следить за тобой?

— Не прикидывайся дурочкой! — прорычал он, дергая меня назад. — Больше нет смысла притворяться, Эверли. Так или иначе, сегодня я получу от тебя ответы.

Все еще пытаясь освободиться, я кричала так громко, как только могла, пока звук не оборвался внезапно, когда его рука закрыла мне рот одновременно с тем, как он сильно толкнул мое тело к стене.

— Не надо орать. Если ты осмелишься закричать снова, ты будешь не единственной, кто пожалеет об этом.

Подтекст в его тоне был ясен. Кто-то, скорее всего, сотрудник, заплатит, если я выйду за рамки.

— Твой телефон. — Не дожидаясь моего ответа, он выхватил у меня телефон из кармана. Затем он снова толкнул меня, и я рухнула на пол. Прежде чем я смогла подняться на ноги, он исчез за дверью, и я услышала безошибочный звук поворачивающегося в замке ключа. — Окна зарешечены, и у меня есть ключи от всего. Если ты посмеешь что-нибудь тронуть, если я найду хоть одну вещь не на своем месте, когда вернусь, твои новые друзья будут наказаны. Мне все равно, что ты моя племянница; ты пожалеешь, что когда-либо перешла мне дорогу.

— Нет! — Я побежала к двери, колотя в нее кулаками.

— Стоп. Вы пожалеете об этом. Теперь мне нужно нанести незапланированный визит в… что ж… ты скоро узнаешь. Веди себя прилично, пока меня не будет.

Звук его шагов затих вдали, а затем я отдаленно услышала звук заводящегося двигателя его машины.

Я была одна, запертая, без выхода и без телефона. Даже если бы здесь был другой телефон, единственный номер, который я когда-либо запоминала, был моим собственным.

Что мне делать?

Я не мог вспомнить, когда в последний раз мы уезжали так далеко от города. Чем дальше мы ехали за пределы города, тем сильнее росло беспокойство в моем животе. Я знал, что мои братья чувствовали то же самое. По какой причине мы покинули Блэкстоун? Была ли это игра власти со стороны Лоренцо? Почему мы уходили, когда он мог легко вызвать нас в одно из своих мест действия?

Это должно было быть что-то грандиозное.

Или, может быть, это было чертовски просто, но никто из нас не хотел такого исхода — быть выманиваемым из города, в то время как Эверли оставалась там уязвимой.

— Мне это не нравится, — сказал Каллум сквозь стиснутые зубы, следуя за грузовиком Риго.

Как только мы прибыли в пункт назначения, упомянутый в тексте, Риго был там. Никого из его людей там не было. Это был просто он. Прежде чем мы смогли припарковать наш грузовик, он жестом пригласил нас следовать за ним.

— Нам не следовало принимать эту информацию, — отрезал Сэинт.

Мы с Кэлом посмотрели друг на друга. Да, Сэинт был прав, и мы тщательно это обсуждали, но нам это было нужно. Мы были так чертовски близки, что нам просто нужно было все выяснить и заставить ответственных людей заплатить.

— Слишком поздно для этого, — сказал я, прислонив голову к окну. — Если он хочет, чтобы мы работали на него, я это сделаю.

— Отвали, Мэтти, — выругался Сэинт.

— Мы в этом дерьме вместе, — парировал Кэл, не потрудившись взглянуть на меня.

— Дело не только в нас. Нам нужно думать об Эверли, — напомнил я им.

После этого никто не сказал ни слова. Это было то, о чем нам не нужно было думать, когда дело касалось нас троих. Мы живем и умрем вместе. Это было наше невысказанное обещание, но как мы могли хотеть того же для Эверли? В этом и заключалась забота о людях. Ты пыталась сделать все, чтобы остаться в живых, не для себя, а для них. Вы не хотели, чтобы к ним прикасалось что-то уродливое.

В тот момент меня охватило чувство покоя. Я ненавидел своего отца, ненавидел то, что я когда-либо мог быть таким куском дерьма, как он, но то, через что он заставил пройти мою мать, не было тем, что сделал настоящий мужчина. Он был гребаным трусом, а я бы пошел на край света, чтобы защитить тех, кого любил.

— Мы пройдем через это вместе, как и всегда, — сказал Кэл, когда Риго свернул на тенистую темную улицу.

— Вместе на счет три, ребята, — сказал Сэинт, положив вытянутую руку в кулак посреди приборной панели.

— Да пошел ты, — усмехнулся я. Оставьте это Сэинту, чтобы поднять настроение.

— Давай, Мэтти, что, если я умру здесь, и буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, потому что ты не ударил меня кулаком?

Я видел, как грудь Каллума дрожала, когда он замедлял грузовик. Здесь была кромешная тьма, и мы все сидели прямее, как будто это помогло бы нам лучше видеть. Мы могли видеть только то, чего касался свет фар.

— Ты знаешь, что я буду раздражать тебя во время секса, — добавил Сэинт.

— Вместе. — Я ударил его и Каллума кулаком, потому что Сэинт взял Каллума за руку и заставил его участвовать.

Машина остановилась. Мое сердце забилось быстрее, и я знал, что мои братья чувствовали то же напряжение, что и я. Грузовик Риго свернул, и он выпрыгнул из него. Поскольку у нас все еще горел свет, он поднял руку и жестом пригласил нас выйти.

— Мы справимся, — уверенно сказал Каллум.

Мы все вышли из нашего грузовика и направились к Риго. Казалось, что мы были в пустынном поле. Я чувствовал ветки на полу; они трещали каждый раз, когда мы наступали на них.

— Kompas — поприветствовал нас Риго.

— Что происходит? — Я расспросил его.

— Просто бизнес, мальчики, — сказал он холодным тоном, который мгновенно заставил нас насторожиться.

Мы шли за ним, пока он вел нас через небольшой участок леса. Только после того, как мы немного прогулялись, мы увидели огни. Посреди поляны была припаркована машина поменьше, фары которой были направлены в нашу сторону, так что она почти ослепляла.

Внутри машины была видна тень.

— Каллум… Матео… Сэинт, — сказал голос. Я сразу узнал голос Лоренцо, и я знал, что мои братья тоже.

Подойдя ближе, мы увидели, что он сидит в машине с мрачной ухмылкой на лице. Он был одет скромно, с немного растрепанными волосами и весь в черном. Это само по себе было заявлением. Вы не стали бы внезапно надевать все черное, если только не были готовы к похоронам.

— Лоренцо, — поприветствовал я его.

— Что происходит? — Добавил Каллум.

Я почувствовал, как Риго сделал шаг назад, и мне потребовалось все, чтобы не обернуться, чтобы посмотреть, что он делает. Если бы нам пришлось притворяться, что мы доверяем им продолжать играть в какую бы игру мы ни играли, мы бы это сделали.

— Я тут кое о чем подумал, — сказал он, выпрыгивая из машины и направляясь к нам. Он полез в задний карман, и я почувствовал, что не только я, но и мои братья замерли. Мы стояли во весь рост, рассредоточившись, на случай, если нам понадобится перейти к обороне. Кое-что, что, я был уверен, Лоренцо не пропустил.

Он вытащил коробку сигарет и сунул одну в рот. Затем он закурил и повернулся, чтобы посмотреть на нас, чтобы предложить нам одну.

Мы все покачали головами. В горле у меня пересохло, как в аду. Я не боялся смерти, но все, о чем я мог думать, это если мы все умрем здесь, что будет с Эверли?

— О чем ты думал?

— Баланс сил в нашей дружбе.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Сэинт.

— Что мешает вам отвернуться от меня? — спросил он, щелчком выбрасывая сигарету. — Вы легко можете солгать и сказать, что я принудил вас работать со мной. Копам нравится это дерьмо.

— Мы не стукачи, — сказал я.

— Мы дали тебе наше слово, — добавил Сэинт.

Каллум заговорил последним.

— Что тебе нужно, чтобы почувствовать, что мы квиты в этом партнерстве? — Я знал, что его спокойный голос был противоположностью тому, что он чувствовал, но он анализировал Лоренцо и был готов дать ему то, что он хотел, если это означало, что мы вернемся в Эверли живыми.

Лоренцо затянулся и выдохнул дым. Затем он улыбнулся нам, и это было угрожающе. Он потянулся за спину, и мое сердце замерло.

— Это легко исправить, — сказал он, вытаскивая гладкий "Глок".

Все, что было после этого, было как в замедленной съемке. То, как он направил его на нас, как его палец скользнул по спусковому крючку и начал нажимать на него.

— Нет ничего, что не могла бы исправить пуля.

Прежде чем я смогла решить, как лучше поступить, раздался тихий стук в дверь, за которым последовал нерешительный голос.

— Мисс Уокер?

Я сразу поняла, кто это был. Та сотрудница. Поспешив к двери, я прислонилась к дереву, внезапная надежда вспыхнула во мне.

— Я здесь в ловушке. Ты можешь вытащить меня?

Наступила тишина, и я слышала, как она вздыхает и шаркает ногами. В конце концов она снова заговорила, все еще колеблясь.

— Я не должна идти против хозяина дома, но он… — Ее голос дрогнул.

— Все в порядке. Тебе не нужно больше ничего говорить. Если ты сможешь вытащить нас отсюда, я могу доставить тебя в безопасное место. Тебе не следует находиться рядом с ним, если он собирается… — Я не хотела произносить слова. Было достаточно сложно думать о них — я бы никогда не поверила, что мой дядя способен на что-то подобное в прошлом, но теперь, со всем, что я узнала… Я начинала понимать, что на самом деле никогда его не знала.

К счастью, она прекрасно меня поняла.

— Спасибо. Я думала, что эта работа будет… неважно. Я знаю, что у хозяина есть запасной комплект ключей. Пожалуйста, подождите еще немного, пока я попытаюсь их найти.

Сползая на пол, я слушала, как удаляются ее шаги. Казалось, прошло совсем немного времени, прежде чем они зазвучали снова, а затем раздался долгожданный звук ключа, поворачивающегося в замке.

Бледное испуганное лицо девушки выглянуло из-за двери. Когда она увидела меня, то зажала рот рукой.

— Мисс Уокер. Что он сделал?

Я отмахнулась от ее беспокойства. Сейчас самым важным было выбраться отсюда.

— Это не важно. У тебя есть машина?

Она быстро кивнула.

— Это машина моей тети. Она старая, но работает.

— Она работает, это главное, что меня волнует.

— Да, мисс.

— Пожалуйста, зови меня Эверли. — Не теряя времени, я вышла из кабинета и направилась в коридор.

— Но… но я не могу…

На это не было времени.

— Послушай меня. Я отведу тебя в безопасное место, но нам нужно убедиться, что тебя не видели со мной, просто в качестве меры предосторожности. Ты выйдешь через боковую дверь, а я выйду через парадную. Мы встретимся снаружи, за воротами, рядом с большим дубом. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да. Но, мисс…

— Иди. — Я ускорила шаг, направляясь прямиком к входной двери, и она начала действовать, промчавшись мимо меня на кухню с решительным выражением лица.

Удовлетворенная тем, что она собирается следовать моим инструкциям, я выскользнула из парадной двери, спустилась по подъездной дорожке и вышла из маленькой пешеходной калитки, которая использовалась для доставки. Мне было все равно, попаду я на камеру или нет — сейчас самым важным было убраться подальше от особняка моего дяди, и чтобы никто не видел, как я сажусь в машину девушки.

Когда я добралась до дуба, я бочком обошла ствол, подальше от дома моего дяди, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить контроль над своим сердцебиением. Маленькая машина, видавшая лучшие дни, подъехала через пару минут, и я, не теряя времени, залезла внутрь.

— Куда мы едем? — Девушка повернулась, чтобы взглянуть на меня, когда она маневрировала от дерева к шоссе, которое приведет нас в город.

Хороший вопрос. Каллум сказал мне возвращаться в кампус, и если Короли Кладбища встречаются с Лоренцо, они могут не вернуться на свалку в течение нескольких часов. Но это, вероятно, было бы самым безопасным местом, потому что мой дядя легко смог бы связаться со мной, если бы я была в кампусе. И не только это, но я также знала, что Короли Кладбища помогут этой девушке. Если бы их не было рядом, когда мы появились, мы могли бы припарковаться где-нибудь в стороне и подождать их возвращения.

— Направляйся к южной стороне Блэкстоуна. Спасибо. Как тебя зовут? — Я добавила. Я не могла продолжать называть ее "девушкой", даже в своей голове.

— Лейси. — На ее лице появилась легкая улыбка.

— Привет, Лейси. Спасибо тебе за все, что ты там сделала.

Ее хватка на руле усилилась.

— Ты помогла мне раньше, когда я была заперта там с мистером Уокером.

Я почувствовала, как у меня сжалась челюсть.

— Он делал это раньше?

На мгновение она заколебалась, а затем кивнула.

— Да. Он… он делал это несколько раз. Он всегда потом извиняется.

В тот момент я могла бы с радостью убить его.

— Ты знаешь, что это не делает его хорошим? Жестокое обращение остается жестоким обращением, независимо от того, насколько сожалеет человек после этого.

— Я знаю. — Она вздохнула. — Это было трудное время. Моя семья… им нужны были деньги, а мистер Уокер хорошо платит.

— Ты не вернешься туда, хорошо? Я уверен, что мои… друзья смогут что-нибудь уладить. — Как я их назвала? Друзья? Парни? Как я описала отношения, в которые, казалось, я попала с тремя мужчинами, которые мне одинаково нравились, и у всех троих, казалось, не было проблем с тем, как обстоят дела?

Не было смысла думать об этом сейчас, когда у нас были более насущные проблемы.

— Мой двоюродный брат работает клерком в окружной полиции. Могли бы мы… Я должна выдвинуть обвинения. Это должно быть записано.

— Я не знаю… мой дядя пользуется уважением в обществе. — Обращение в полицию мне не понравилось. Мой дядя и мэр были влиятельными людьми, и я сомневалась, что какие-либо обвинения будут предъявлены. Они, вероятно, могли бы откупиться от чего угодно. Кроме того, я была уверена, что у них будет хотя бы несколько офицеров в карманах.

— Пожалуйста, — настаивала она. — Даже если мы напишем отчет и не подадим его официально. Я уверена, что мой кузен мог бы что-то сделать. У нас была бы запись всего, что произошло, и если что-нибудь всплывет в будущем, мы могли бы использовать это в качестве доказательства. Это на нашем маршруте, так что нам даже не нужно делать крюк. Пожалуйста.

Я понятия не имела, как работает система уголовного правосудия США, и это звучало не совсем так, как будто она тоже знала, но она была настолько непреклонна, что я согласилась.

— Хорошо. Мы поедем в участок, и если твой кузен сможет пока держать все в секрете, и если ты этого хочешь, я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы подать рапорт. Если он сделал это с тобой, я могу гарантировать, что будут и другие. Но я пока не хочу, чтобы мое имя было связано с этим.

— Спасибо. — Опустив руку с руля, она слегка сжала мои пальцы. — Большое тебе спасибо.

Со своего наблюдательного пункта на пассажирском сиденье автомобиля я могла видеть Лейси через окно станции, которая вела горячий разговор с парнем, которого я приняла за ее двоюродного брата. В конце концов, он указал ей сесть, протянув ей лист бумаги, на котором она начала что-то писать. Через минуту он что-то сказал ей, а затем поднял трубку телефона на своем столе. Как только он закончил короткий разговор, он обошел свой стол, и Лейси встала, кивнув ему. Она направилась к выходу, и я выпрямилась на своем месте. Наконец. Я взглянула на часы на приборной панели. Я полностью потеряла счет времени с тех пор, как мой дядя забрал мой телефон, но не было ощущения, что мы пробыли здесь слишком долго. Лейси пообещала мне, что станция находится на нашем пути к свалке, и чем скорее мы туда доберемся, тем лучше. Если что-нибудь случится с Королями…

Нет, я не могла так думать. Они были умны; они могли постоять за себя. Более чем вероятно, что их все равно не будет сегодня вечером, поскольку они встречаются с Лоренцо, а сама свалка будет надежно заперта с охраной. И не только это, но я также сомневалась, что мой дядя просто бросится туда, не разработав план. Это было бы слишком рискованно. В конце концов, он привык делать просчитанные ходы.

Лейси появилась снаружи, направляясь к машине. Когда она подошла ко мне, она подошла к пассажирской стороне и открыла дверь, наклонившись, чтобы посмотреть на меня.

— Мне жаль. Они хотят, чтобы ты подтвердила пару вещей. Это нормально? — Она прикусила губу, ее глаза расширились и встревожились.

Я хотела избежать посещения станции, но как я могла сказать ей "нет"?

Она прочитала мои колебания, потому что добавила:

— Это безопасно. Ты можешь доверять моему кузену.

— Хорошо. — Надеясь, что я не совершаю ужасной ошибки, я последовала за ней внутрь.

— Мисс Уокер?

Моя голова повернулась при звуке моего имени. Передо мной стояла невысокая дама с вьющимися седыми волосами. Когда мои глаза встретились с ее, она мягко улыбнулась мне.

— Нам нужно подтвердить несколько моментов в заявлении мисс Томпсон. Не могли бы вы пойти со мной? Это не займет много времени.

Мой взгляд метнулся к Лейси, а затем к ее кузину. Он поднял голову, ободряюще посмотрел на меня и поднял пять пальцев. Пять минут, одними губами произнес он.

Я кивнула, поворачиваясь к женщине.

— Конечно.

Она снова улыбнулась, выводя меня из зоны ожидания через дверь, для входа в которую она использовала пропуск, и дальше по короткому коридору. Используя свой пропуск, чтобы открыть дверь слева от нас, она направила меня внутрь.

— Пожалуйста, подождите здесь. Кто-то будет с тобой на мгновение.

Прежде чем я успела ответить, она мягко подтолкнула меня в комнату и закрыла за мной дверь.

Я огляделась. В комнате был стол с двумя стульями напротив друг друга и длинная зеркальная стена слева от меня.

Я видела достаточно криминальных сериалов, чтобы знать, что это за комната.

Комната для допросов.

Мое сердцебиение снова ускорилось, но я старалась не паниковать. Конечно, беспокоиться было не о чем.

Время, казалось, ползло с малейшим шагом. Тишина была слишком громкой. Атмосфера в пустой комнате становилась гнетущей. Я знала, что все это было у меня в голове, но я изо всех сил пыталась сдержать панику.

Раздался тихий скрип, и дверь распахнулась.

Моя голова повернулась.

Невольный вздох вырвался из моего горла, когда я увидела стоящего там человека, форма которого выдавала в нем начальника полиции.

Высокий. Темные, зачесанные назад волосы. Густые брови и кривой нос.

Это был третий мужчина, который встречался с моим дядей той ночью. Человек из заброшенной церкви.

Улыбка изогнула его тонкие губы, полные злого умысла. Он сделал шаг в комнату, и звук закрывающейся за ним двери отозвался окончательным эхом.

Остановившись передо мной, он поднял руку, в его сжатом кулаке поблескивало что-то металлическое.

— Привет, Эверли. Я ждал тебя.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…