Настоящее издание содержит подборку документальных материалов середины XIV ― начала XVI века из фондов Таллиннского городского архива, которые освещают деловую и бытовую стороны жизни ганзейских купцов, обитателей Немецкого подворья в Великом Новгороде, а также весь спектр русско-ганзейских взаимоотношений, объединяемых понятием "Русская Ганза". Наряду с переводами ганзейских посланий здесь приведены их оригинальные тексты, исследовательская статья, именной, географический и библиографический указатели.
Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся историей русско-ганзейских торговых связей и Великого Новгорода XIV–XVI веков.
Создание файла — Germixes
В ливонской хронике начала XVI века мы встречаем следующее повествование: «Некогда купцы торгового сообщества так называемой немецкой Ганзы или 73 городов, основывали стапеля и конторы, чтобы иметь возможность пользоваться чрезвычайно большими вольностями и привилегиями. Одна контора в настоящее время располагается в Брюгге во Фландрии, вторая в Лондоне в Англии, третья в Бергене в Норвегии. То же самое было устроено и в Великом Новгороде в России, так как обыкновенно все дорогостоящие меха, а именно, соболя, куницы, выдры, белок, горностаев, ласки, а также множество воска и других дорогих товаров доставлялись туда, а уж потом через Ливонию в немецкие и прочие земли, чтобы путем [подобных] сношений возрастало благоденствие всех стран, городов и людей»[1]. Автор этих строк не погрешил против истины, поскольку вплоть до XVI века Немецкое подворье в Великом Новгороде, одна из четырех контор сообщества торговых городов Балтийского региона, известного как Ганза, являло собой сосредоточение его деловой активности в пределах русских земель. Центром подворья была католическая церковь святого Петра, и потому ганзейцы именовали его Петровым двором или просто Святым Петром. Большинство содержащихся в этом издании ганзейских посланий отмечено репликой «Дано с печатью Святого Петра», которая безошибочно подтверждает их принадлежность к документации новгородского Немецкого подворья.
Торговля Ганзы с Русью всегда обладала ярко выраженным своеобразием, отличавшим ее от прочих направлений ганзейского товарообмена, что, собственно, и дает нам основание говорить о «Русской Ганзе», характер развития и типологические особенности которой историческая наука, думается, раскрыла еще далеко не полностью. Немецкое подворье остается в фокусе внимания современных исследователей, которые продолжают изучать его жизнедеятельность в контексте величественной и во многом трагической судьбы Господина Великого Новгорода. Еще в «эпоху викингов» (IX–XI века), отмеченную бурным развитием международной торговли, начинается его превращение в один из крупнейших центров балтийского товарообмена, в богатую и влиятельную «волховскую монополию», привлекавшую заморское купечество перспективой получения высоких прибылей от торговли ценными мехами, воском и прочей продукцией лесных промыслов, в избытке поступавшей на западноевропейский рынок из русских земель. Расширение торговых контактов Новгорода с Западной Европой в XII веке привело к появлению в нем иноземных подворий — сначала Готского, предназначенного для проживания купцов с острова Готланд, а затем и Немецкого, где находили пристанище «гости» из Северной Германии и близлежащей Ливонии. Наибольшего расцвета Немецкое подворье достигло XIV — первой половине XV века, когда новгородская «вечевая республика» находилась на пике своего подъема давая основание присказке «кто против Бога и Великого Новгорода?». 1478 год и присоединение Новгорода к Московскому государству, знаменовавшее закат новгородской независимости, роковым образом сказалось и на судьбе Немецкого подворья. После полутора десятка лет относительного благоволения к ганзейцам, великий князь Московский Иван III Васильевич (1462–1505) в 1494 году распорядился закрыть подворье, что в немалой степени предрешило последовавшее сворачивание новгородской международной торговли. Волею великого князя Василия III (1505–1533) в 1514 году подворье восстановили, но в XVI веке оно являло лишь бледное подобие своей прежней деловой активности.
Изучение русско-ганзейской проблематики в обход Немецкого подворья попросту немыслимо, и потому не стоит удивляться обилию упоминаний о нем в исторической литературе. Начало научной разработки темы положили немецко-прибалтийские[2] и российские историки[3] XIX — начала XX века, которые первыми обратили внимание на богатейшие собрания ганзейской документации и сделали интересные наблюдения касательно зарождения, развития и характера русско-ганзейского торгового партнерства, его правовых основ, ассортимента торговли и механизма товарообмена, торговой политики сторон, конфликтных ситуаций и порядка их урегулирования — словом, всего того, что до настоящего дня образует фундамент «русской ганзеатики». Труды немецкого историка Л. К. Гётца, в начале прошлого столетия опубликовавшего добротное исследование русско-ганзейских торговых договоров[4] и объемный очерк, посвященный торговле Ганзы с Русью[5], ныне по праву считаются классическими, однако подлинный исследовательский «бум» в этой сфере произошел несколько позже, во второй половине XX и начале XXI века. Всякому, кто интересуется участием Великого Новгорода в ганзейской торговле и историей Немецкого подворья, небезынтересны будут труды П. Йохансена, А. Аттмана, Н. А. Казаковой, А. Л. Хорошкевич, Й. Рабы, Е. А. Рыбиной, Н. Ангермана, Э. Тиберга, Р. Хаммель-Кизова, Э. Хардер-Герсдорф, Е. Грота, Б. Шуберт, Ф. Хена, А. В. Валерова, П. В. Лукина, М. Б. Бессудновой и многих других специалистов, перечень которых приведен в библиографическом указателе настоящего издания. Особого внимания заслуживает сборник статей «Новгород — марка и контора Ганзы», выпущенный в 2002 году Н. Ангерманом и К. Фридландом, в котором освещаются различные аспекты ганзейской проблематики, касающейся Великого Новгорода эпохи Средневековья и раннего Нового времени[6].
Библиография, характеризующая степень изученности Немецкого подворья, поистине объемна — предлагаемый здесь перечень далеко не все исчерпывающ, — но и сейчас данный сектор ганзейской проблематики все еще оставляет место поиску, который предполагает также новое осмысление традиционных сюжетов. Важнейшая исследовательская парадигма, определившая изучение русско-ганзейских отношений на современном этапе, была задана во второй половине XX века Паулем Йохансеном, которому удалось пересмотреть отношение к Новгороду как «источнику богатства» Немецкой Ганзы, характерное для более ранней историографии. В качестве основной причины расцвета русско-ганзейской торговли конца XIV и XV века немецкий исследователь назвал изменение ассортимента русского экспорта, в котором стали преобладать товары массового спроса, и последовавшее изменение традиционных форм товарообмена[7]. С середины XX века изучение торговли ганзейских городов со средневековым Новгородом обрело большую разноплановость. В качестве самостоятельных объектов исследования стали выступать ганзейские коммуникации[8], товары, имевшие обращение в русско-ганзейской торговле[9], проблемы метража[10] и механизмы получения купеческих прибылей[11]. В качестве важнейших аспектов современной «русской ганзеатики» выступают правовые основы ганзейской торговли[12], социальные и межличностные отношения[13], различные формы культурного взаимодействия[14]. Следует также упомянуть работы, посвященные собственно Немецкому подворью[15] и русско-ливонской торговле в целом[16].
Как и прежде, много внимания уделяется проблеме упадка Немецкого подворья в конце XV века, которая традиционно рассматривается в контексте торговой политикой Ганзы, ливонских городов, Новгорода и подчинившего его Московского государства. Более ста лет назад, в пореформенную эпоху, широкое общественное признание в нашей стране обрели постулат о необходимости обретения Россией конца XV–XVI века выхода к берегам Балтики и сопутствовавшие ему представления о дискриминации русской торговли в ганзейских городах, ее демпинговом характере и недружественной политике ливонских государей[17]. В советской историографии эти положения продолжали развиваться и свое наиболее законченное выражение обрели в трудах Н. А. Казаковой. Обострение русско-ганзейских отношений рубежа XV–XVI веков трактовалось при этом как закономерное следствие устремления русских купцов к оптимизации своей балтийской торговли, вызывавшего противодействие ганзейцев, которое теряло силу по мере усиления Русского централизованного государства[18]. В отношении этой позиции шведский историк Э. Тиберг использовал понятие «теория барьеров» и был одним из первых, кто подверг ее развернутой, конструктивной критике, не умаляя, однако, достижений российских и советских историков в области изучения «Русской Ганзы»[19]. Приверженность отечественных историков постулату о прорыве России XV–XVI веков к Балтике, искусственному в своем происхождении, но в силу объективных обстоятельств глубоко укоренившемуся в российском общественном сознании[20], служит немалой помехой для осуществления комплексного, всестороннего, многопрофильного исследования русско-ганзейских взаимоотношений, произведенного с учетом их сложного, порой неординарного характера, его трансформации, имевшей место на рубеже Средневековья и раннего Нового времени вследствие ряда объективных и субъективных причин, включая производные от нее изменения социального, правового, организационно-регулятивного, дипломатического, идеологического, культурно-бытового порядка — одним словом, большого комплекса разнородных предпосылок, предуготовивших эскалацию русско-ганзейских противоречий конца XV–XVI веков.
Немецкое подворье в Великом Новгороде и его история вполне способны оказаться ключом если не ко всем, то, по крайней мере, к большинству из вышеназванных проблем. Принимая во внимание его роль в русско-ганзейской торговле, подобное допущение представляется весьма вероятным. Но вот захочет ли оно раскрыть свои тайны? Не уподобится ли русским летописям, в которых торговля новгородского купечества с ганзейцами представлена скупо и крайне невыразительно? На наше счастье подворье оставило множество свидетельств своей жизнедеятельности, которые обнаруживаются в хрониках ганзейских городов и, главным образом, в безбрежном море ганзейской деловой документации. В последнем случае особенно показательна корреспонденция Риги, Ревеля (Таллинна) и Дерпта (Тарту), трех самых крупных ливонских городов-«коммун», членов Ганзы, выступавших в качестве посредников и самых активных участников ее деловых сношений с русскими городами. Большая часть архива Дерпта погибла в годы Ливонской войны, но документальные собрания Риги и Ревеля в массе своей сохранились. Значительная их часть, относящаяся к концу XII — началу XVI века, издана, что не исключает вероятности обнаружения в архивных фондах неопубликованных материалов.
Работа со средневековым рукописным материалом требует от исследователя не только исторической, но также серьезной палеографической и специфической языковой подготовки. Ганзейская документация конца Средневековья за редким исключением, связанным с использованием латыни, велась на историческом нижненемецком («ганзейском») диалекте, который в плане написания слов, грамматики, стилистики существенно отличается от современного немецкого языка. В этой связи нельзя не вспомнить о поистине титанических усилиях советских и российских историков, в первую очередь Н. А. Казаковой, И. Э. Клейненберга, М. П. Лесникова, В. В. Дорошенко, А. Л. Хорошкевич, Е. А. Рыбиной, положивших начало исследованию, переводу на русский язык, публикации и введению в научный оборот ганзейских источников в нашей стране. В настоящее время тенденция получила развитие в работах П. В. Лукина и М. Б. Бессудновой.
Ганзейские источники в настоящее время достаточно активно используются российскими специалистами, но историк, каким бы честным он не хотел быть в отношении попавшего к нему в руки источника, всегда препарирует и интерпретирует его на свой лад, в частности, производит выборку данных, соответствующих стоящей перед ним задаче, его исследовательскому методу, концептуальному содержанию его разработок и индивидуальной научной эрудиции. Вследствие всего вышеназванного документ не только утрачивает свою изначальную целостность, но, бывает, что и переиначивается в плане информативносмысловом. К тому же результату может привезти и его отрыв от других источников того же ряда, в то время как их совокупность способна создать тот самый исторический контекст, который призван содействовать исследователю в процессе идентификации и анализа упомянутых в документе событий и явлений. Такого рода соображения натолкнули меня на мысль опубликовать источники по истории новгородского Немецкого подворья, используя выборку, возникшую спонтанно, без участия исследователя, так сказать, волею судеб. Возможность реализовать задуманное появилась, когда в ходе работы в Таллиннском городском архиве (TLA) мне в руки попались три папки с письмами ганзейских купцов, некогда отправленных в Ревель и Дерпт из Великого Новгорода с Немецкого подворья. Первая из них, содержащая документы за период с 1346 по 1521 год, представлена в данной публикации; две остальные, будем надеяться, дождутся своего часа.
Таллиннский городской архив обладает одним из наиболее представительных средневековых документальных собраний Балтийского региона[21]. Широкий спектр международных контактов средневекового Ревеля стимулировал работу канцелярии городского магистрата, благодаря чему мы ныне располагаем объемным собранием источников по истории как самого города, так и ганзейской торговли. Упомянутая выше коллекция является частью архива Ревельского магистрата (фонд 230), который, помимо этого, содержит большое количество весьма любопытных документов: переписку ревельского магистрата с Россией, Литвой, Польшей, Швецией, Данией, Любеком, ливонскими магистрами и ливонскими городами; корреспонденцию орденских должностных лиц — магистра, ландмаршала и «областных начальников» (гебитигеров) приграничных округов Нарвы, Мариенбурга (Алуксне), Нейшлоса (Вастселийны) и др.; рецессы (протоколы) ганзетагов и ливонских штедтетагов (совещаний представителей городов); посольские инструкции и счета на оплату ревельских послов и многое другое. Международная корреспонденция Ревельского магистрата в начале 1970-х годов была упорядочена Ф. Бенингхофеном и представлена в виде Архива писем (Briefarchiv). Документы, касающиеся русско-ливонских отношений, содержатся, главным образом, в разделе Rossica (ВН); торговым же связям Ганзы с русскими городами, прежде всего, с Великим Новгородом, посвящен раздел Hansa (BE).
Папка, материалы которой публикуются в этом издании[22], содержит довольно большую, в 86 листов, подборку писем ганзейских купцов, отправленных с новгородского Немецкого подворья в Ревель в период с 1346 по 1521 год. Подавляющая часть документов из этой подборки была опубликована в XIX веке в полном объеме или в виде аннотаций[23], хотя есть в ней и неопубликованные письма. Вместе с тем старые публикации могут быть подчас не вполне корректными, и потому в ходе работы над настоящим изданием имело смысл обратиться к оригинальным рукописным памятникам, заново транскрибировать их тексты и лишь потом приступить к их переводу на русский язык. Потребность в комплексном освидетельствовании содержащейся в них информации, в свою очередь, предопределила решение отказаться от практики купирования текстов и представить их на суд читателя в первозданном виде — от адреса и приветствий до прощания с пожеланиями здравия. Перевод столь крупных подборок ганзейской документации на русский язык — дело новое, и потому из соображений корректности наряду с переводами мы приводим здесь и оригинальные нижненемецкие тексты.
Для удобства пользования опубликованными документами каждый из них имеет аннотацию с кратким изложением содержания, датировкой и информацией о прежних публикациях. В издании также присутствует очерк по истории Немецкого подворья и русско-ганзейских отношений середины XIV — начала XVI века, при написании которого были использованы ганзейские источники, включая послания с Немецкого подворья из настоящей подборки. В очерке суммируются достижения современного изучения «Русской Ганзы» и определяются его дальнейшие перспективы, связанные с разработкой ряда малоизученных или дискуссионных сюжетов. Облегчают работу с изданием именной и географический указатели, а также библиография последних лет.
Итак, перед нами свидетельства пребывания ганзейских купцов в Великом Новгороде, полученные «из первых рук», продукт непосредственного восприятия новгородских событий, зеркальное отражение повседневности, впечатляющая смесь деловых расчетов, хлопот, успехов, провалов, надежд, волнений и страхов, которые, собственно, и составляли основу существования новгородского Немецкого подворья. Фрагменты, касающиеся торговли и торговой политики, в ганзейских письмах перемежаются с колоритными описаниями повседневности и бытовыми подробностями, которые далеко не всегда встречаются в официальной ганзейской документации. Между тем именно они позволяют погрузиться в атмосферу Немецкого подворья и Великого Новгорода XIV — начала XVI века, осознать многогранность и неоднозначность их взаимоотношений с тем, чтобы из многочисленных пазлов-деталей создать уникальный облик «Русской Ганзы». Откажемся от «выдергивания» фактов и цитат, но выслушаем все, что скажут нам обитатели Немецкого подворья, принимая, разумеется, во внимание невозможность заслушать равным образом и русскую сторону. Документации, подобной архиву Немецкого подворья, новгородское купечество, к сожалению, не оставило, однако следует принять во внимание, что новгородцы постоянно фигурируют как контрагенты ганзейцев в их посланиях, которые, заметим, неоднократно использовались специалистами в области изучения новгородской истории[24].
В заключение хочу выразить признательность руководству Института истории Тартуского университета за помощь в организации моих научных изысканий в архивных собраниях Республики Эстония.
Ганзейские купцы, находящиеся в Новгороде, сообщают магистрату Ревеля о порядке ведения торговли на новгородском Немецком подворье, сезонном пребывании там ганзейских купцов, путях их следования в Новгород и обратно, ответственности за продажу «фальшивого» (нестандартного) товара, ограничении купеческого капитала, «языковых учениках».
22 февраля 1346 года.
Почтенным мужам, господам советникам в Ревеле, пусть доставят настоящее письмо.
Почтенным и благоразумным мужам, господам советникам города Ревеля олдермены[25], старейшины, а также все немецкие купцы, пребывающие в Новгороде, [готовы исполнить] все, что в их силах, больше в знак уважения, чем службы. Доводим до сведения вашего почтенства, что мы с вашего полного согласия и в соответствии с письмами и посольствами городов за пределами страны [Ливонии] и внутри (за)морской земли приняли решение, чтобы больше ни один человек, кто бы он ни был, не совершал поездок в Новгород сроком более чем на год и чтоб никто не брал с собой товара больше, чем на один год, будь то для складничества (
Honorabilibus viris, dominis consulibus in Revalia, praesens littere praesentetur.
Honorabilibus viris ac discretis, dominis consulibus civitatis Revaliae oldermannus, seniores, nec non universi mercatores Teutonici in Nogardia existentes, quidquid potuerint servitii plus honoris. Iuwer eraflicheit do wi to weten, dat wi sint to rade worde mit euer vullenkomen endracht na den breven und na den boden der stede buten landes und binnen landes der ze, dat nen man mer reise don schal to Nogarden, he si we he si, den des iares enes, noch dat gut nicht mer weder körnen schal, den des iares enes, dat si an kumpanige eder an sendeve eder an welkerleiwis dat gut si. Were dat sake, dat ihenich man an desseme vorbenomden gude breke, dat schal men ansprechen vor vervaren gut to sunte Peters behuf. Vortmer we bi sledewege to Nogarden kumet, de schal bi sledewege wech varen, it were sake, dat it worde en mene bisettinge edder en hastich doinge, dat men bewisen mochte, de schal varen mit den ersten watere; were dat sake, dat he dat erste water vorlege, so schal he heten en somervare. Vortmer welk man de to Nogarden bi watere kumet, de schal bi watere wech varen, it were sake, dat it worde en bisettinge; mene vorsumet he dan dat leste water, so schal he heten en windervare. Desse vorbenomeden dincht, alse van desser vobenomeden reise van winachten, de nu was, schal stan dre jar up en behach, und desse vorbenomeden dincht to holdene sunder allerhande argelist. Vortmer sint wi des to rade worden na den breven, dat nen man umme lant mit gude riden schal, noch dor Prusen, noch dor Kurelant, noch dor Sweden; och dat neman to der wake varen schal, noch to Ozele, noch to Kurelant, noch nergen, dat wakevare heten mach, zunder aliene ut to segelde van der Rige, van Revele, van der Pernowe. Were da tsake, dat ihenich man an dessen vorbenomeden dinge breke, de hedde vorloren lif und gut, und des nicht to latene, de in des kopmannes rechte wesen will. Vortmer van deme walschen makeden werke, alse de stede hir en boden hebben up desse tit, also hasteliken nicht ansetten mögen, wi moten it erst vorvolgen mit den Russen. So sint wi des to rade worde mit ener vullenkome endracht dor mit willen des menen kopmannes, dat men na sunte Michelis dage, de nu to körnen is, nen valsch werk kopen schal noch nen togen werk, noch nen harwerk, dat en Ruse maket heft, noch nene neigede, noch limede, eder in nebunden doinissen, noch nen werk, dat gemaket si buten sinen wesen; sunder hervest werk und desgelik mach men wol kopen na sinen werde. Dit vorbenomede valsche werk schal neman kopen na deme vorbenomeden dage sunte Michahelis, de nu to körnen is, noch to Nogarden, noch to Plescowe, noch to Ploscowe, noch to Rige, noch to Revele, noch to Darbate, noch to Vellin, noch to Gotlande, noch nergene, dar Rusen plegen to varende, de in des kopmannes rechte wesen will, he si we he si. We dit vorbenomede werk kofft, de brekt alse vele an eneme timmer alse in eineme düsende. Were dat sake, dat ihenich man an dem vorbenomeden valschen werke breke, de scholde vorboret hebben, dat gut und X mark sulvers, und des nicht to latene to sunde Peters behuf. Vortmer so sint wi des to rade worden dor mit willen des menen kopmannes, dat nen man hebben schal boven dusent mark des iares to Nogarden, noch an kumpanige, noch an sendeve, noch an nenerlei dinge; were dat sake, dat jhenich man boven dusent mark to Nogarden worde bin eneme iare, dat scholde vorvaren gut wesen to sunte Peters behuf, und dat andere gut nummer mer to körnende to Nogarden, it en si an sunte Peteres minne. Vortmer so scholen sic sunte Peteres olderlude hir ane also bewaren, dat se van ilikem manne sinnen et nehmen aldus, dat erne Got also helpe und alle Godes hiligen und de gude sunte Peter, dat he den willekore des breves sunder allerhande argelist holden hebbe. Were dat sake, dat ihenich man hir mede vunden worde, dat he hemiliken eder mit arger list van denne queme, wore men dat gut eder ene bivunde, dat were wor it were, dat scholden ansprechken vor vervaren gut to sunte Peteres bihuf, und des nicht to latene. Vortmer sint wi des to rade worden na des menen kopmannes behuf, dat lerekindere boven xx iar olt to Nogarden binnen nicht in deme rechte leren schollen, de in des kopmannes recht wesen willen, wente de kopman grote Undinge und swaheit heft van den groten lerekinderen.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату об убытках, понесенных ими из-за коротких поставов импортного сукна, а также об их совместной с новгородскими купцами жалобе на нарушение традиций ганзейской торговли в Пскове; просят урегулировать проблемы в торговле пушниной.
28 января 1401 года.
Почтенным мужам, господам проконсулам и консулам города Ревеля.
[Примите] нашу верную службу на все времена. Вам надлежит знать, честные господа, что к русским были завезены розелерские (
Олдермены, мудрейшие[36] и все немецкие купцы в Новгороде.
Honorabilis viris, dominis proconsulis et consulis civitatis Revaliae.
Unsen truwen deenst to allen tyden bereet. Weten scole gi, erliken heren, dat uppe de russen werd gevoret rosselersche doten und andere doten, de mennigher wegen gemaket synt unn de werd myt den Tomeschen unn myt den Leyschen den russen vorkoft; dyt heft deme kopman groten scaden gedan unn de tomeschen unn leyschen, de synd dar mede to male nedervellich geworden. Vortmer so synd hir ok lakene gebracht, de uppe de tomischen synd gemaket, unn desse laken hebbet den andern guden lakenen groten scaden gedan. War umme so bidde wi ju vrentliken un boger, dat gi warnen den kopman mit ju unn juwe borgere dar vor, dat se de lakene nicht mer en kopen uppe de russen to voren, uppe dat dat se in nenen scaden körnen, wente wi des hir gantz enes syn geworden, war men sulke lakene vreysget, de uppe de russen werdet gevoret, de wil wi anspreken vorverborede lakene to sente Peters behof, wente in u(n)seme boke vorboden is, dat men uppe de russen nene laken seal voren, de uppe andere lakene syn gemaket, edder der de lakene mögen bestadet werden, de men hir plecht to voren. I(tem) so is id to wetene worden unn noch alle daghe deyt, beide van russen unn van dudeschen, dat men to Pleschow des kopmans recht nicht enhold, unn ok wol ander wegen, alse dat se dar werk kopen unn en beseet des nicht in eres suives were, alse u(n)se recht to secht, unn nement up unbesendes, unn dit is unser grosten vrygheit eyn, de wi hebben mid den russen, dat wi dat werk mögen nemen unn beseen dat in u(n)ses selves were. It(em) so kopet se dar getogen werk unn falsche trogenissen unn valsch was, und laten sik des wasses nicht reyne maken. Hirumme so bidde wi ju, dat gi juwen wisen raet dar to keren unde helpen dar to, dat des kopmans recht in ander weghen so wol geholden werde, also wi dat hir holden moten, unn wetet des kopmannes beste in dessen saken unn in allen anderen saken, war gi moghen, also ju de kopman to doende wol to lovet. Varet wol in gode unn bedet u(n)s in allen tiden. Script(um) feria sexta an(te) festum purificationis b(eat)ae Mariae virg(inis).
De olderlude, de wisesten unn de (ge)meine dudesche kopman to nogarden
Купцы Немецкого подворья отвечают ревельскому магистрату на запрос относительно различия оплаты постоя на Немецком подворье для «зимних гостей» и «гостей летних»; сообщают о невозможности отчисления денег в Ревель в связи с ограниченностью финансовых возможностей, а также необходимостью затрат на содержание Немецкого и Готского подворий, оплату услуг священника, починку церковной крыши и ограды; выражают недовольство в связи с разрешением новгородцам закупать соль в Ревеле. 4 марта 1404 года.
Достопочтенным господам, бургомистрам и совету Ревеля, да прибудет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всех благ. Любезные господа и самые лучшие друзья, да будет вам известно, что мы получили ваше письмо, написанное в день святого Фабиана, в котором вы нам сообщаете, что нам следует платить за постой половину гривны[37] с каждой сотни гривен серебра. Это письмо было зачитано перед всеми купцами на общем собрании, штабе (
Купцы Немецкой Ганзы в Новгороде.
Den erwerdigen hern Borgermesten unde Rad to Revele kome dess(er) breef myd werdycheit.
Unsen vruntliken gr(ut) myd begerunghe alles gudes. Leven heren unde sunderliling(e) vrunde. Wyllet weten, dat wy juwen breef wol vornomen hebben, de gescr(even) was an sunte Fabiani dage, dar gi uns yn screven, dat wy solden schoten van hundert stukke sulvers ½ st. Desse bref wort gelesen vor deme kopman in eyner gemeynen staven. Das duchte deme kopman genoch wesen an deme olden schote, na utwysinghe des bokes, doch so hevet de kopman eyn middel hir in gevunden, dat men na der stede begere schoten sal to halven st. unde des sal men beginnen up to borende to mydvasten nu tokomende, wente de kopman, de hir do jegenwerdich was, de hadden ere gud eyn dels utgesant, hir umme weren se gans unduldich hir to, wente se begerden des to brukende, des de andern gebruket hadden an deme schote to voren. Hir umme so wart id gesaet up dessen vorgescr(even) bescheden dach. It(em) so schreve gi uns umme dat schot, dat sedder der lesten utsendinghe hir vorgaddert is. Des wetet, dat wy nenes geldes syn to voren geweset bid an desse tijd, wente wy de hove unde den preester kume hebben kont staende holden. Wes wy hyr negest vorgaden kunnen, dar wylle wy j(u)wen willen myd allen vlyte gerna (sic!) an vor vullen. It(em) so steyt hir des kopmans kerke so gud als sunder dak, unde de gevele unde sunderlig de sydelmure sere vorrottet, unde wy uns bevruchten vor invallent der weifte. Hir an begerde de kopman myd allem vlyte, dat gi mid jwer vorsichteiet hir ane syn vorseen, dat id in tiden betert werde. It(em) screve gi uns emstliken, dat wy alle jaer to twen tiden de rekenschop unde dat schot solden utsenden, unde weret sake, dat des nicht schege, so wolde gi ju holden an de olderlude unde an de genen, de an desse pun(c)te wedderstal deden. Des wetet, dat wy gemeynliken bidden unde begeren, dat gi uns laten bliven bi der olden (ge)woenheyt, wente wy eyn rekenbok hebben, dar alle dink up gebort unde utgegeven in gescreven wert, unde alle rekenscop, als ju wol wytlick is, hir gedaen wert in eyner gemeynen Steven. Doch boven alle dink, waneer hiir wes vorgaddert wert, dat wylle wy ju myd allem wyllen gerne utsenden. It(em) so hebbe wy wol vornomen, dat gi den novgar(dern) einen breef santen umme broklykheyt des kopmans, des selven breves utscrift wy untfangen hebben, in welker utscrift nicht sunderling(es) is, utgenomet van deme solte, dat hir doch in groteme schaden licht, wente aide wyle dat de novgar(dere) dat soit in juwen Steden halen moghen, so achten se desses soltes nicht, dat heer gekomen is up de olden (ge)wonheyt. Kunde gi hir jenich gud middel in vynden, dat were uns(er) gantze begere. Hyr mede syt Gode bevolen. Gegeven to Novgar(den) in dom. Invocavit under sunte Peter secr(et).
De kopman dutscher hense to Novgarden.
Купцы Немецкого подворья сообщают в Ревель о притеснениях со стороны новгородцев и вероятности задержания обитателей подворья, которая была устранена благодаря известию о скором прибытии большого ганзейского посольства для разрешения споров с новгородцами. В ожидании его прибытия немецких купцов передали на поруки олдерменам подворья, им разрешили выходить в город для закупки продовольствия и перемещаться между подворьями; сообщается о пожаре, при котором пострадало Немецкое подворье и ограда Готского двора; просят упорядочить пушную торговлю и не допускать покупок тройничей вперемешку с ледерверками.
25 апреля 1403 года.
Честным, благоразумным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да будет доставлено это письмо со всем почтением.
Наш большой привет с наилучшими пожеланиями. Почтенные и любезные господа, да будет вам известно, что мы получили ваше письмо, которое вы послали с Генрихом Зиммерманом, и то, что вы передали с ним на словах, внимательно выслушали. Представляется, что это нам не слишком то поможет уехать отсюда. Ежели б не послы, то они [новгородцы] обошлись бы с нами столь же жестко, как и прежде, и, как это часто бывало, посадили бы нас в тюрьму (букв.: в оковы, в железа), и [было] много поношений с их стороны и [наших] каждодневных страданий, как мы вам уже прежде писали. Ныне же они несколько изменили поведение после слов, сказанных им про послов, что-де сюда должно прибыть большое посольство от [ганзейских] городов, полномочное во всех делах, как мы это узнали и из ваших писем. После того как Зиммерман поведал это новгородцам, они пригласили нас к церкви святого Иоанна[40] и сказали, что Новгород гневался на нас, и они хотели посадить нас в тюрьму. Ныне же, услышав, что сюда должно прибыть посольство, они передали нас под поручительство олдерменов и [хофескнехта[41]] Ганса Липпена, чтобы можно было закупать еду и питье, ходить с одного двора на другой, но более никуда. Поэтому, любезные господа, здесь следует поразмыслить над тем, как бы народу отсюда уехать; здесь находится много молодых людей, которым не стоит растрачиваться. Далее, любезные господа, еще одна беда свалилась на наши головы: Немецкое подворье сгорело, а также часть Готского подворья от ограды. Поразмыслите над тем, чтобы, ежели ваше посольство, Бог даст, прибудет сюда, оно бы известило нас, желаете ли вы снова разграничивать подворья. Далее, любезные господа, о торговле: вы нам недавно написали, что вы должны были принять строгие предписания, особенно в отношении покупки тройничей вперемешку с ледерверками[42], и тем самым положить тому конец. В связи с этим мы отобрали их у некоторых своих в соответствии с указаниями шры[43] и письмами городов. Пожелай кто-либо усилить несправедливость, это будет на его совести. Далее к вопросу о запрете покупать тройничи вперемешку с ледерверками: здесь среди нас есть один, кто купил тысячу тройничей вперемешку с ледерверками, но говорит, что якобы сторговал тройничи особо и ледерверки особо, каждые по своей цене. Мы считаем [законной] покупку, когда она производится у одного человека и они вместе [продавец и покупатель] доставляют [товар] на подворье. От вышеуказанной персоны мы получили плату за хранение (
Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне живущие в Новгороде.
Den ersamen vorsichtigen heren borgermesteren unde raetmannen der stad to Reval kome desse bref myt werdicheit.
Unsen vruntlike grote, wes wy gudes vormagen. Ersamen leven heren, juwe geleve to weten, dat wy juwen bref wol vornomen hebben, den gy uns santen bi Hynrik Symmermanne, unde dat werf, dat he hyr hadde, dat hebbe wy wol vornomen. Also uns dunket, so en mach et uns nicht grot helpen, dat wy van hyr körnen. Synt de boden hyr gewest syn hebben se uns yo so hart gewest also to voren, unde hebben des vaken enes gewest, dat se uns int yseren wolden setten, unde vele ungemakes van en und lyden noch alle daghe, also wy ju wol er gescr(even) hebben. Nu syn se aldus enes geworden na den worden, de en de boden gesecht hebben, dat hyr grote boden körnen solen, de alles dynghes mechtigh syn, van der stede wegene, also wy ok vornomen hebben in juwen breven. Do dat Simmerman Nouwerden to bekennende gaf, do loden se uns vor sunte Johannesse, und seden, Nouwerde hadde gram up uns gewest, unde wolden uns int yseren hebben gesät. Nu se hören, dat hyr boden körnen solen, nu hebben se uns up de hant gedaen den olderluden unn Hans Lyppen, eten und drinken to kopen unde van deme ene have up den andern to gande, vorder nerghen to gande. Hyr umme, leven heren, syt hyr inné vorseen, dat dit volk van hyr kome; hyr syn vele jungher lüde, de nicht to vorterende en hebben. Item, leven heren, so ys uns een ander ungemak up den hals gekomen, dat der Duschen hoff vorbrant ys unde der Goten hoff een deles van den planken mede. Syt hir ane vordacht, wan god gift, dat juwe boden hyr körnen, dat uns to weten möge warder, offt it juwe wylle sy, dat men hyr wedder tymmer uppe den hoff setten sole. Item, leven heren, van der kopenschap, also gy uns latest screven, dat gy de strengeliken geholden willen hebben, sunderling(es) myt den troyenissen by lederwerke to nemen, unn ok myt dem wände up rede to setten. Des hebbe wy van juwelyken synen eet genomen na utwysynge der schra unde der stede breve. Will we unrecht sweren, dat sta up syne sele. Voit also myt den troynissen by lederwerke nicht to kopen, des ys hyr een van uns, de heft gekoft IM troyenisse by deme lederwerke, und he secht, he hebbe de troyenisse by sik gekoft, unn dat lederwek by sik, yslik na synem werde. Dyt holde wy vor enen kop, dat men van enem manne koft unde to samen up den hof brynget. Van dessen vorgescr(evene) personen hebbe wy borgen genomen vor de werde van eme M troyenisse, to der stede to seggent, eft men so dane kop kopen mach edder nicht. Sulker behendicheit schuet hyr vele: so nouwe kone wy uns nicht vorwaren, se en vyndet dar yo behendycheit inne. Hyr begere wy eyn antworde van, wan God gift, dat juwe boden hyr körnen. Gode syet to langen tyden bevolen. Gescr(even) des ersten vrydages na sunte Marcus dage.
Olderlude, wysesten unde de gemene kopman, nu to Nowgarden wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о конфликте между новгородцем Иваном Кочериным и ганзейским купцом Иоганном Вреде, а также о большом уроне, причиненном соляной торговле вследствие пожара.
30 ноября 1403 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам в Ревеле, вручить это письмо с выражением готовности услужить.
[Примите] сначала наш дружеский привет с пожеланиями жизненного благополучия, здоровья и всяческого блага. Да будет известно вашему почтенству, что мы получили ваше письмо о том, что побывал у вас Иван Кочерин и просил себе суда и управы, то есть получить у вас благоприятное решение [своего дела], и Иоганн Вреде, который не пожелал оставлять вам [разбирательство] возникшей между ними тяжбы. И потому, дабы купцы не претерпели ущерба из-за вышеназванного Ивана, вам, думается, необходимо забрать Ивана Кочерина с новгородской лестницы[44] и сделать так, чтоб любой мог с ним торговать. По этому поводу купцы приняли решение, что коль скоро они в этом деле не единодушны, то пусть сперва появятся о том письма с одобрением городов внутри страны [Ливонии]. И еще купечеству желателен ваш добрый совет, поскольку здесь, да услышит Господь эту жалобу, при пожаре, как вам это отчасти известно, большой урон был причинен соляной торговле; в связи с тем, что ныне соль частично вновь упакована в мешки, купцы нуждаются в добром совете по поводу того, могут они продавать соль без завешивания или же нет, чтобы в ближайшем будущем им не претерпеть из-за того от русских ущерба или поношения. Ради блага купцов придумайте, как нам с этим при посредничестве вашей мудрости поступить, что вы во все времена охотно делаете. То же самое мы написали в Дерпт. Да пребудет с вами Господь на вечные времена. Писано в Новгороде в год рождения Господа нашего 1403, в день святого Андрея. Дайте нам на то поскорей ответ.
Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
An de erbaren heren borghermeysters unn rathludhe tho Revel sal dusse breff myd underdanicheyt.
Unsen vruntliken grothe myd leflyker gunste, heyles unn ailes gudes tho voren. Juwer erbacheyt beghere wy tho wetende, dat wy den syn juwes breves wol vomomen hebben, wo dat Iwane Koczerne vor ju ghewest hevet, unn heft syk gheboden tho lyke unn tho rechte edder myd mynne by ju tho blivende, unn Johannes Wrede, der sake nicht by ju bliven wolde, de se tuschen syk stande hebben, unn hir umme dat de kopman ungheschadet van des vornomeden Iwanen wegene hir namer bliven mochte, so duchte ju wol nutte wesen, dat men Iwanen Koczernen van der treppen tho Novgarden neme, unn dat en juwelik wol myd erne kopslaghen mochte. Des is de kopman tho radhe gheworden, wo se an den saken nicht don enen willen, er en dar breve aff werden myd ener endracht der bynenlandeschen steden. It(em) is de kopman juwes guden rades begherende, wente hir, godhe sy dat gheklaget, grot schade gheschen is an dem solte in dem brande, also ju wol en dels witlik is; nu is des soltes es dels wedder besakket, unn wer de kopman dat soit vorkopen mochte ungheweghen edder nicht, hir bedarf de kopman gudes rades tho, also dat se hir negest dor umme in vordreth edder unghemak van den russen nicht en quemen. Hir provet des kopmans beste ane, wo wy hir mede varen solen vormyddels juwer wysheyt, also ghy tho allen tyden gerne don. Desse gheliik hebbe wy ok ghescreven tho darpthe. Blivet godhe bevolen ewychlyken. Gescr(even) tho Nougarden na der (ge)bordh unses Heren XIV — c jar unn III an sunte Andreus daghe. Hir van scrivet uns en antworde myd den ersten.
Olderlude unde wysesten unn de ghemeyne kopman tho Noug(arden) nu wesende.
Купцы с Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату, что до удовлетворения претензий Ивана Кочерина новгородцы запретили ганзейцам покидать Новгород и вывозить свои товары; просят ревельцев в ответ не пропускать в Новгород других купцов.
6 декабря 1403 года.
Почтенным, мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо.
В первых строках дружеский привет и пожелание всего доброго, о чем только можем написать. Любезные господа и друзья, знайте, что мы получили ваше письмо по поводу известия, о котором мы вам писали. Когда Иван Кочерин вернулся домой, то сразу же явился на вече (
Олдермены, мудрейшие и все немецкие купцы в Новгороде.
Den ersamen wisen heren Borgermeisten und Ratmanen der staet Reval kome diss(er) breiff.
Vruntliche grote und wes wy gudes vormogen vorgescreven. Leven heren und vrunde, willet weten, dat wy juwen breiff wol vornomen hebben, als umme de tidinghe, de wy ju scriven solden. Also wo als Iwane Ketzerne to hus quam, do was he in dem dinghe; do se ut deme dinge gingen, do leiten se ropen int market, dat nymand uns und unse gut solde ut voren, des en wete wy nicht, wat se dar mede menen und wu dat se mit uns halden wellen. Hir umme bidde wy is, dat gy genen kopman op uns körnen laten, bitte to der tit, dat gy ander tidinghe van uns hebben, wante hir lüde sin, de utvaren wellen mit den ersten. Ist sake dat de nicht enn körnen na wynachten ut, unde is dar ane misdunket, so provet des kopmans beste hir ane, als gy to allen tiden gherne doen. Vortmer so hebbe wy her Everd Kalhersen gescreven enen breiff, wernd dat ymand wer to der narwe, der herward wolde, dat he de warne, dat se nicht dar en varen, it en sy, dat ymand van hir kome. Hir mede sit gode bevolen und gebedet to uns to allen tiden. Gescreven to Nougarden an sunte Nicolaus daghe des hil(i)gen bisschopes under unsem inghesegel.
Olderlude, wisesten und de (ge)mene dutsche kopman nu to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья уведомляют ревельский магистрат о своем задержании, причиной которому послужила конфискация новгородских товаров в Нарве; ганзейцы должны оставаться под стражей на подворье вплоть до прибытия в Новгород посольства ливонского магистра.
21 декабря 1403 года.
Благоразумным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, [адресовано] настоящее письмо.
[Примите] наш дружеский привет с нашим расположением. Любезные господа и друзья, знайте, как мы и прежде вам писали, о [нашей] озабоченности в связи с тем, что они [новгородцы] на Торгу возвестили, чтоб никто не смел нас вывозить, что касается еще одного вопроса. Мы побывали у тысяцкого и спросили его, почему он приказал возвестить на Торгу, чтоб никто нас не вывозил, и на это он ответил нам, что в Нарве у их собратьев забрали товары. И тогда мы спросили его, разве нам не полагается чистый путь (
Олдермены, мудрейшие и все немецкие купцы в Новгороде.
Den vorsichtigen heren Borgemesteren und Ratmannen der staet Revel desse jegenwordige Bref.
Unsen vruntliken groet mit behegelicheit. Leven heren und vrunde, willet weten, als wy ju wol er gescreven hebben, umme der bokummeringhe willen, als se int market geropen hebben, dat uns nymand mach utvoren, dat stet noch in enen Puncten. Und wy weren vor dem hertogen und vrageden ene, wor umme he int market hedde geropen laten, dat men uns nicht utvoren en solde, des antworde he uns, dat eren brodern er gut wer genomen by der Narwe. Do vragede wy ene, of wy nicht enen reynen wech hebben mochten. Do segede he uns, he en reide aliéné vor grote Nougarden nicht, it wer godes wille und grote Nougarden, und dat uterste antworde, dat wy van eme hebben mochten, dat was, dat wy so lange solden wachten, bit (de) boden weder van dem mester körnen wer(d)en. Unde hir en is nicht en vormann so kone, de uns dar vorhuren enen sieden of en perd, ut to voren uns noch unse gud, und wy en weten nicht, wu lange se uns aldus halden wellen. Leven heren, hir weset vorsichtich ane, und warnet de kopman, dat he nicht op uns en komen bit to der tit dat gy ander tidinghe van uns hebben. Der gelik hebben wy ok gescreven an de van Darbte und deme kopmanne, de nu jegenwordich is t(o) der Narwe. Gescreven to Nougarden under unsem ingesegel in sunte thomas daghe des hilgen apostels. Hir mede sit gode bevolen.
Olderlude, wisesten und de (ge)mene dutsche kopman nu to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья просят магистрат Ревеля выплатить Иоганну Вреде их долг в размере 5 ½ марки за доставку заказанной ими церковной утвари ввиду их неплатежеспособности.
Ок. 1403 года.
Почтенным, смиренным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля.
[Желаем вам] любви и дружбы и всего, что мы можем пожелать. Узнайте, любезные друзья, что мы задолжали Иоганну Вреде пять с половиной рижских марок за колокол, подсвечники и весы для завешивания серебра, которые прибыли для нужд святого Петра. Он многократно просил напомнить нам про эти вышеназванные деньги, но святой Петр[47] настолько беден, что у нас нет денег, чтобы мы могли ему за то заплатить. Поэтому окажите милость и заплатите ему или выдайте ему под это вексель, чтобы святой Петр в дальнейшем не страдал из-за [его] претензий по этому поводу, поскольку он [Вреде] послал это сюда для нужд святого Петра из доброго расположения и по просьбе купцов. Писано у нас в Новгороде.
Олдермены и мудрейшие немецких купцов, ныне пребывающих в Новгороде.
Den erbaren bescheyden heren Borghermesteren unn Raetmannen der stat to Reval.
Leve unn vrunschop unde wes wi moghen. Wetet leven vrundes, dat wi schuldich sin Johannes Wreden V ½ mark rig(isch) vor I docken unn luchtere unn vor sulverwichte, dat ghekomen is an sunte Peters behuf. Um dat vorscreven gelt heft he uns vakene manet laten, des is sunte Peter arm, dat wi des gheldes nicht en hebben, dar wi ene af betalen konen. Dar umme doet wol unde entrichtedet erne edder slaet id em af in syneme schote, up dat sunte Peter nene manige dar dorve vorder umme liden, wente he id here ghesant heft to sunte Peters behof uppe ghuden loven, dor bede willen des kорmannes. Screven to Nowg(arden) by uns.
Oldermanne unde wisesten des dudeschen kopmannes nu to Nowg(arden) wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о прибытии в Новгород посольства великого князя Литовского Витовта и «тверского короля» (князя) Ивана Михайловича с настоятельными требованиями по поводу Смоленска; в Новгороде находится посольство ливонского магистра во главе с Петрициусом; тот передал ганзейским купцам письмо нарвского фогта, который призывает их к осторожности ввиду того, что орден не может выполнить требование новгородцев по возврату их товаров.
22 сентября 1405 года.
Почтенным, смиренным людям, бургомистрам и совету Ревеля да будет вручено [это письмо].
[Примите] наш дружеский привет и все, что мы только можем пожелать. Любезные друзья, вам следует знать, что здесь побывали послы короля (sic!) Литовского и короля Твери (
Олдермены, мудрейшие и купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen beschedenen luden borghermestere unde rat to Revele, det(ur).
Unsen vruntliken groet unde wes wy gudes vormoghen. Leven vrunde, ju ghenoghe tho wetende, dat hyr synt boden ghewesen van dem koninghe van Lettowen unde van deme konighe van Otfery myd breven an grote Nougarden, unde escheden uet den koningh Juryen van Smolenen, unde droweden sere, also uns de russen seggen, des wyllet se wedder boden uet senden an dess(en) vorben(anten) heren. It(em) vortmer so hevet hir de mester van Lyflande boden unde breve ghesant myt Petricius, unde eschet dat guet wedder vor syn guet, dat de russen hyr van Petricius bekümmert hebben; des hebben de russen den bode ghelovet, dat se wyllen boden wedder senden an den mester. Vortmer so sante uns de voghet van der Narwe eynen bref myd Petricius unde scref uns, dat wy uns solden bewaren an grote Nougarden unde an den sakewolden, wente de orde en wyl des gudes nicht overgeven. Hyr umme, leven vrunde, bidde wy ju, dat ghi den kopman myd juwer vorsicht(i)ghen wysheyt besorghen wyllen, dat de kopman nicht beschadet werde, wente wy weten nicht, wo wy uns hoden solen. Blivet ghesunt in gode ewychliken. Ghescreven int jar Christi XIV — c in dem viften jare in sunte Mauricius daghe.
Olderlude und wysesten und de kopman to Nougarden nu wesende.
Купцы Немецкого подворья уведомляют магистрат Ревеля, что им запрещено покидать Новгород до освобождения новгородских купцов, задержанных в Дерпте.
24 апреля 1406 года.
Почтенным бургомистрам и совету Ревеля, нашим любезным друзьям, да придет это письмо.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием благополучия. Наилюбезнейшие друзья, да будет вам известно, что мы совсем уж были готовы отправиться на Неву и дальше в Нарву, поскольку опасались псковичей, которые задержали наши товары на трех телегах. В связи с этим узнайте, любезные друзья, что новгородцы распорядились в течение 3 дней возвещать на Торгу, чтоб никто не смел вывозить нас отсюда [под угрозой штрафа] — по первому дню пять гривен, по второму десять, а по третьему уже двадцать, а также бичевания (
Олдермены и мудрейшие немецких купцов в Новгороде.
Den erwerdighen Borghermesteren unde raed to Revel unsen leven vrunden, kome desse bref.
Unsen vruntliken groth myd lefliker gunst. Besunderlings leven vrunde, ju geleve to weten, dat wy alles dinges rede weren, to der Nu ward to varen unde wolden vard to der Narwe, wente wy uns bevruchteden var de plescowers, unde gestepet hadden unse gud in iii jumen(tibus). Des wetet, leven vrunde, dat de nougarders leten dorch dat market ropen in III daghen, dat neymant solde uns van hiir voren, des ersten daghes by v stukken, des anderen by x, des derden daghes by xx stukken sulvers unde by der stupen. Des were wy vake unde vele vor dem borchgreven unde hertegen, unde vragheden, war umme dat se uns aldus hiir helden. Des antworden se uns, dat se bevruchteden siik, dat ere broders to Darpte besad syn, unde segeden uns muntlyken, dat wy nerne solden varen, se en hedden ere broders to hus. Hir umme, leven vrunde, so weset hyr an vor seyn und provet unse beste. Gegeven under sunte Peters secret, in sunte Marcus avende int jar Christi XIV — c und VI.
Olderlude und wysesten des dutschen kopmans to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о получении новгородцами письма от городского совета Дерпта с запросом относительно выдачи ганзейских товаров, задержанных в Новгороде; новгородские власти еще не дали на то ответ, но кое-кто из новгородцев приватно посоветовал им просить ганзейские города прислать в Новгород свое посольство.
3 мая 1406 года.
Почтенным, благоразумным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да прибудет это письмо со всем уважением.
В первых строках почтение, любовь с пожеланием большого благополучия. Узнайте же, любезные господа и друзья, что господа Дерпта[49] прислали сюда русским письмо, копия которого у нас имеется, по поводу товаров, которые те забрали у купцов, и желают поскорее получить ответ, возвратят ли они их или же нет. По этому поводу мы 14 дней ходили к господам и по их истечении нам так и не дали ответа, ни доброго, ни плохого. Они уверяют нас, что дадут ответ со дня на день, но пока его нет. А потому, любезные господа, позаботьтесь о том, чтобы с нами здесь что-либо не случилось прежде, чем все это будет урегулировано, ибо мы опасаемся, что случись здесь что с нами, из-за того пострадают многие люди. И также вам не стоит здесь ни о чем просить, да и русские, которые хотят быть [нашими] друзьями, также советуют [ливонским] городам не присылать сюда посольства, доколе сами они не отправят своих послов. Тем самым вы, возможно, и достигнете успеха в этом деле. Подобное о [наших] скорбях мы написали также господам Дерпта и в дальнейшем сообщим вам об их ответе. С тем да пребудет воля Господня и молитесь за нас во все времена. Дано в Новгороде в третий день мая, скреплено печатью святого Петра.
Олдермены, мудрейшие и все купцы.
Den erbaren vorsichteghen heren Bor(ger)mesteren unn deme Rade der staet Revel kome diss(e) bref met werdycheyt.
Eersame leve met heylsamer grote vors(creven). Wilt weten, leven heren unde vrunde, dat de heren van Darpte hebben hir hebben (sic!) breve ghesant an de russen, der wy en utscryft hebben, also umme des gudes willen, dat se dem kopmane ghenomen hebben, of se dat willen weder gheven, of nicht, des beghern se en antworde met den ersten. Des so hebbe wy rede gaen vor de heren xiv daghe, unn noch alle daghe doen uns en kan nen antworde werden, gud noch quaet; se loven uns van daghe to daghe en antworde to gheven, men dar en wert nicht van. Hyr umme, leven vrunde, so weset hir in vorseen, dat herwert nemet en kome up uns er der tyd, dat dyt geslichtet sy, wente wy bevruchten uns des, queme hir we up uns, dat des mer lüde beschadighet werden. Unn ok en soldet hir de beten nicht werden unn ok so raden uns russen, de vrunde willen wesen, dat de stede hir nene boden en senden er der tyd, se en hebben erst boden dar ghehaet. Hir rame gy selven wol des besten inne. Der gelike van lüde hebbe wy ok ghesc(reven) den heren van Darpte, unn wes uns vorder wedervert, dat wyl wy ju dan wol scriven. Hir mede sid gode bevolen unn ghebet to uns allen tyden. Gescr(even) to Nouwerden des derden daghes in Meyee under sunte Peters secrete.
Olderlude, wysten unn de ghemene kopman.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату, что купцы Клаус Хуксер и Бернд фон Анкем торгуют с новгородцами в кредит. Хуксер сообщил собранию купцов (штабе), что наряду с Анкемом представляет торговые интересы других людей. От их имени он заключает сделки с новгородцами, а те забирают товар в Нарве. Собрание решило, что подобные действия наносят вред торговле.
16 августа 1406 года.
Почтенным бургомистрам и совету Ревеля, нашим любезным друзьям, да придет это письмо.
[Примите] дружеский привет с пожеланием благополучия. Наилюбезнейшие друзья, да будет вам известно, что нас известили, будто Клаус Хуксер, как и Бернд фон Анклем, торговал с русскими в кредит (to
Олдермены и мудрейшие Немецкой Ганзы.
Den erwedighen Borgermestern und Raed to Revel uns(en) leven vrunden kome dess(e) Bref.
Vruntlike grote myd lefliker gunst. Besunderlings leven vrunde, ju geleve to wetene, dat uns to weten wart, wo dat Claws Huxer unde des gelyk Bernd van Anklem hadden myd den russen to borge gekopslaget. Des was Claws vorben(nante) vor uns in eyner gemeynen Steven bekant, dat he hyr to Nougar(den) hevet gekopslaget myd twen edder myd dren russen, nicht van syner eygen wegen, sunder van twyer edder dryer ander lüde wegen und des gelyk hevet Bernd van Anklem ok gekopslaget, unde synt eres kopes eyns geworden binnen Novgar(den) an beyden syden up eyne bescheden summe der varwe unde der laken, dat werk to untfaende van dem russen to der Narwe, unde des gelyk dar deme russen dat want wedder to leverende. Des moste syk Clawes vorben(ombte) vor wyllekoren in der selven Steven, dat he den kop solde bynnen Nougar(den) wedder quyd scheiden by des kopmans rechte. Hir umme, leven vrunde, so weset hir an myd juwer wysheyt vor seyn, dat de kopman an neynen schaden kome, unde dat gud is eyn deyl rede utgevort to der Narwe, wente de kopman syk bevruchtet vor schaden, besunderlings in dess(er) tyd van sulken saken. Moget wol in gode. Gegeven to Nougar(den) under sunte Peters secret int jar Christi xiv — c vi des mandages Assumptionis Mariae.
Olderlude unde wysesten duscher hense.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату об отправке бочки с убранством из церкви святого Петра, которое следует возвратить подворью в более спокойные времена.
29 августа 1406 года.
Почтенным бургомистрам и совету Ревеля да будет это доставлено.
[Примите] дружеский привет с пожеланием благополучия. Наилюбезнейшие друзья, да будет вам известно, что мы по указанию, полученному в письме из Дерпта, отправили вам бочку с убранством [церкви] святого Петра. В бочке находятся 6 серебряных сосудов, 4 серебряных стакана, 1 золотая утица (
Олдермены и немецкие купцы, пребывающие в Новгороде.
Den erwerdigen Borgermesteren unde Rad to Revel de(tur).
Vruntliken grot myd lefliker gunst. Besunderlings leven vrunde, ju geleve to wetene, dat wy ju senden eyne tunnen, dar is in sunte Peters gesmide na uetwysinghe des breves van Darpte. In der tunnen is vi sulv(erne) schalen, iv salv(erne) glese, i gulden aren, xvi stucke salvers, vi nobbel, i cronard, iv geltl. gulden, i rynsch gulden. It(em) eyne vorgulden busse des hilgen lichames; it(em) einen vorgulden kelk, i köre kappe, i wyt siden gerwet, i blawe siden gerwet, i gulden nye gerwet, i olt gerwet, ii elen witter siden; it(em) X kerkenboke; it. I dusch denkebok, i vroue denkebok, i ruesch denkebock, i rekenschop bock; it. sunte Peters boke; it. I scryn myd breven van der stede wegen; it. sunte Peters ingesegel beyde. Besunderlings leven vrunde, dot wol unde bewaret dyt to tr(o)wer hant to des kopmans behof, bet to der tyt, dat id de kopman des wedder begeret, dat id nicht vor bystert en werde, das begeret de ko(p)man gemeynliken. Blivet gesunt in gode. Gesc(reven) to Nougar(den) under sunte Peters secr(et) int jar Christi xiv — c vi in sunte }oh(ann)es dage decollations.
Olderlude unde dusche kopman to Novgar(den) nu wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о получении его рекомендаций относительно торговли солью; новгородские власти, несмотря на подношения ганзейцев, ничего не предпримут до удовлетворения требований новгородских купцов по компенсации убытков, понесенных ими в Нарве.
27 октября 1406 года.
Благоразумным, мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да будет передано [это письмо].
В первых строках большое почтение с пожеланием благополучия. Любезные господа и друзья, знайте, что мы получили ваше письмо по поводу соли, которой мы торговали и которую завезли, чтобы они [новгородцы] предписали нам торговать по обычаю, как это велось со старины, и они потребовали за то даров и подношений (
Олдермены, мудрейшие и все немецкие купцы в Новгороде.
Den vorsichtigen boschedenen heren Borgermeisten und Raet-manen der staet Reval, det(ur).
Ersamen groete mit heilsamer leyve vorgescr(even). Leven heren und vrunde, willet weten, dat wy juwen breiff wol vomomen hebben, als gy uns screven van dem solte, dat hadde wy gearbedet und hedde se vor ghebracht, dat se it uns bevalbordet hadden, dat men solde kopslagen, als it van aldinges en sede gewest wer, und se escheden dar gifte und gave vor, und de hadde wy en gherne gheven, und wy ene kunnen nu ghen antworde dar van krigen, nu er lüde beschadet sin by der Narwe, den schaden menen se op den kopman to sokende, de hir nu jegenwerdich is. Vormer so wetet, dat uns boden sanden de borchgreve und hertoge vor sunte Joh(ann)es, und leiten uns vorstaen als van den breve, den en Bernd Lemengowe brachte, dat er kopman veilich solde varen und körnen, dar hevet he en de hand vor gedaen, sunder vor de see en wolde he en de hant nicht doen; dit hevet de borghgreve und hertogen uns ju scriven heiten. Des antworde wy ene weder, dat it unser sake nicht ene wer. Leven vrunde, hir sit vorsichtich mede, und besorget den kopman hir ane, als gi alle tyt gherne doen, dat he is in ghenen schaden kome, wy vruchten anders, dat unser nicht en körnen van hir. Hir mede sit gode bevolen. Gescreven under unsem ingesegel in suntes Simons et Jude avende der hil(i)gen apostole.
Olderlude, wisesten unde de mene dutsche kopman to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский магистрат выплатить жалование священнику Магеру.
28 октября 1406 года.
Почтенным бургомистрам и совету города Ревеля да прибудет это письмо с выражением почтения.
Дружеский привет с пожеланием благополучия. Наилюбезнейшие друзья, да будет вам угодно узнать, что мы не заплатили священнику Дитриху Магеру за его труды и беспокойство, которое он вновь претерпел в Новгороде, поскольку здесь у святого Петра не было денег; а потому купцы, ныне пребывающие в Новгороде, просят и желают, чтобы вы ему дали удовлетворение от имени купцов, чтобы он не обвинял купцов в убытке, поскольку он купцам был по нраву и хорошо служил. Дано в Новгороде на Немецком подворье (
Олдермены и купцы, ныне находящиеся в Новгороде.
Den erwerdigen Borghermestem unde Raed der stad to Revel mit werdicheyt kome desse breef.
Vruntlike grote myd leyfliker gunst. Besunderligs leven vrunde, ju geleve to weten, dat wy her Dideric Magher deme prester nicht gegeven hebben vor seyn arbeyt unde ungemac, dat he wedder to Novgar(den) toch, wente hyr neyn sulver in sunte Peters were is; war umme de kopman to Nougar(den) nu wesende biddet unde begert, dat gi em van des kopmans weghen vor nogen, dat he syk des kopmans in schaden nicht en beclage, wente he dem kopman wol to wyllen unde to denste is geweset. Gegheven to Nougar(den) in der duschen hove under Hermen Wesenburs ingesegel, na wyllen des kopmans, wente wy des n(u) in sunte Peters were neyn ingesegel hebben, int jar Christi xiv — c vi in sunte Symon et Judas dage der apostele.
Olderlude unde kopman nu wesende to Novgar(den).
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о том, что новгородские власти разрешили им свободно проезжать «по земле и воде», но запретили новгородским купцам торговать с ними. Тысяцкий выдвинул требования относительно взвешивания соли и расфасовки меда.
9 июня 1407 года.
Почтенным, мудрым, благоразумным господам, бургомистру и ратманам города Ревеля.
[Примите] наше послушание и пожелание наилучшего на все времена. Хотим уведомить ваше благоразумие, что в прошлом году сюда приходило письмо от [господ] Любека ко всему Новгороду, в котором они выказывали заботу о купцах [с подворья], желая знать, могут ли те иметь чистый путь, чтобы уезжать и приезжать в соответствии со старым крестоцелованием[51], и письмо зачитали в Новгороде на общем вече. В этой связи мы пожелали получить ответ на письмо, и его нам дали посадник и тысяцкий перед [церковью] святого Иоанна, и он гласил, что купцы будут иметь чистый путь, прибывать и ездить по воде и по суше в их [новгородской] земле согласно старому крестоцелованию. Но в то же время они повелели возвестить на Торгу, что их собратья не должны торговать с немцами. По этому поводу мы пошли к тысяцкому и спросили его, какую он вчиняет нам вину, из-за чего его собратьям нельзя с нами торговать. В ответ на это он представил нам [следующие] пункты: прежде всего, о коротких лакенах и о завешивании соли, что они-мол захотели бы завешивать соль здесь, как в Дерпте или Ревеле, и иметь большие весы (
Олдермены и мудрейшие купцов, ныне находящихся в Новгороде.
Den erbaren wisen vorsichtighen heren Borgermestere unn Ratmanen der statt ho Revel.
Unsen horsam unn wat wi alle tiit gudes vermögen to done. Wy bogeren juwer vorsichticheit to wetene, dat hir en breff quam in dat voriaren van Lub(eke) an gemeyne Nowerden, dar se den kopman inne besorget hadden umme to wetene, efte he enen veligen wech mochte hebben to varende unn to körnende na der olden krusekussinghe, unn de breff wart gelesen to Nowerden in erne gemeynen dinghe. Des were wy enes antwordes bogerende van dem breve, unn des gaf uns de borchgreve unn de hertoghe en antworde vor sunte Johanns, aldus ludende, dat de kopman sal hebben enen veligen wech to watere unn to lande in ereme lande to körnende unn to varende, na der olden krusekussinghe. Sedder der tiit hebbet se ropen laten dorch dat market, dat ere brodere nicht kopslagen ene solen met den dutschen. Des ginge wy vor den hertogen unn vragenden ene, wat schult dat he uns geve, dat sine brodere nicht met uns kopschlagen ene scholden. Des lede he uns puncte voer: int erste de körte van den laken unn de wichte van deme solte, dat se willen dat soit hir so gewegen hebben, also to Darpte edder to Revele, unn wilt hir hebben eynen punder, unn se willen dat honich vul hebben bette to deme spunde. Des antwerde wy en wedder, dat ene were unser sake nicht, dat se sik dar umme vor wüsten met unsen oldesten, unn wy beden umme en antworde, wer wy kopslagen mochten ofte nicht. Dar mede togert se uns van dage to dage, dat uns gen antworde en wert, unde wy vruchten, dat se en upsat gemaket hebben, dat se eren kopman gerne to hus hedden, unn se hebben hir openbare gehaet in ereme gemeynen dinge, dat malk den sinen sal to hus vor boden, unn wy vruchten, dat se dar nicht gudes mede ene menen. Hir umme, leven vrundes, so weset hir vorsichtich up, unn besorghet den kopman, also gy alle tiit gerne doen, dat de kopman an dussen vorgen. puncten in nenen schade ene kome, unn wi sint hir sere ane besorget, unn et dunket uns quader wesen, wen ene besettinghe. Unn blivet gesunt an gode. Ges(creven) in der merteler dage Primi et Feliciani, under sunte Peters ingesegele.
Olderlude unn wii(se)sten des kopmans to Nowerden nu wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о распоряжении новгородских властей торговать с ганзейцами солью только после ее завешивания, а мед продавать бочками по 50 серебряных гривен.
1 июля 1407 года.
Почтенным, мудрым господам, бургомистру и ратманам города Ревеля.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Вашему благоразумию, любезные друзья, мы желаем сообщить о письме, которое мы недавно вам послали, где написано о том, как здесь на Торгу провозгласили, чтобы русские не торговали с немцами, что, как это там делается, обосновывалось несколькими пунктами, и они [новгородцы] составили на вече грамоту и скрепили печатями промеж себя, чтоб ни один русский не покупал у немцев соль иначе, чем по весу, а мед полными бочками по 50 серебряных гривен. И в связи с этим мы здесь единодушно решили, что никто не будет совершать покупки по 50 марок и в соответствии с законами подворья
Олдермены и мудрейшие купцов, ныне находящихся в Новгороде.
An de erbaren wisen heren Borgermestere unde Ratmanne der stat to Revele.
Unsen vruntlike grot unn wes wy gudes vormogen. Juwer vorsichticheit begere wy to wetene, leven vrundes, als umme den breff, den wy ju latest sanden, darin geschreven also, dat hir dorch dat market geropen wart, dat de russen nicht solden kopslagen met den dutschen, dat steit noch in den sulven punten, also id do dede, unde se hebben einen breff gemaket in deme dinge unn besegelt under sik also, dat nen russe sal kopen van den dutschen anders den soit by der wicht, dat honich by vullen tunnen, by L stukke sulvers. Unde des sy wy hir ens geworden, dat nemant den kop sal an gan by L mark unn by des hoves rechte bette to der tiit, dat wy en antworde van juw hebben. Item also umme dusse vorgrscr(evene) punte willen heb(be) wy vake vor den hertogen gewest, unn he lecht uns alle dage met guden worden aff, unn he ene geft uns gen antworde, dar wy uns an holden mögen unn dar misdunket (men) uns ane. Hir umme, leven vrundes, so weset hir vorsichtich ane unn besorget den kopman, also gy alle tiit gerne don, unde schrivet uns en antworde, so gy erste konen. Vart wol an gode. Ges(creven) in deme avende unser leven vrouwen der sekinge under sunte Peters ingesegel.
Olderlude unn wüsten des kopmans, to Nowerden nu wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату, что новгородцы настаивают на своих требованиях относительно завешивания соли и бочек с медом. Если новый порядок утвердится, ганзейцы понесут убытки.
10 августа 1407 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Знайте, любезные друзья, что мы получили ваше письмо, в котором вы нам пишете, что мы должны придерживаться старых обычаев. В связи с этим знайте, что мы часто бывали у тысяцкого и [новгородских] купцов, на что они нам ныне дали ответ, что желают взвешивать соль здесь, а мед получать по весу, чтобы мы его по весу отдавали и по весу же принимали, поскольку, по их словам, они [вольны] распоряжаться в своем городе, а мы нет; и они сказали, что мы якобы уже давно их обворовываем, и сказали, что мы считаем в Ревеле по 15 мешков соли за ласт[52], а здесь отдаем 12. Подобное они говорят и о меде, что мы берем у себя по 13 бочек за ласт, а здесь отдаем 12. И мы имели большую надежду, что вы наилучшим образом позаботились о купцах, которых это касается, поскольку соль и мед поступили сюда уже после того, как вы получили наше письмо, поскольку боимся, что это может привезти к еще большим бедствиям. А потому, любезные друзья, позаботьтесь о том, как бы купцам остаться в безопасности, поскольку нас беспокоит, что посредством этих пунктов они станут ущемлять купцов в правах и что они вскоре сотворят нечто подобное с другими [товарами], из-за чего купцы здесь в ближайшее время могут оказаться в больших убытках. Оставайтесь с Богом. Писано в день святого Лаврентия и скреплено печатью святого Петра.
Олдермены и мудрейшие купцов в Новгороде.
An den erwerdighen heren Borghermestere unde Ratmanne der Stadt Revele.
Unsen vruntliken grot unde wes wy gudes vormoghen. Wetet, leven vrundes, dat wy juwen breff wol vomomen hebben, dar gy uns inne schreven, dat wy de olden wonheit holden solden. Des wetet, dat wy et vaken vorvolget hebben vor den hertogen unn vor den kopluden. Des hebben se uns nu en antworde gegheven, dat se willen dat soit hir wegen unn willen dat honich vul hebben, und dat wy vul gheven unn ok vul nemen, wente se seggen, se raden in euer stat unn wy nicht unn se seggen, dat wy aldus lange ere deve gewesen hebben, unn seggen, dat wy nemen to revel XV sekke soit vor de last unn geven hir xii. Des gelikes seggen se van dem honige, dat wy nemen met uns xiii tunnen unn geven hir xii vor de last. Unn wy hadden wol gehopet, dat gy den kopman solden bet besorget hebben, den gesehen is, wente hir is soit unde honich gekomen na der tiit, dat gy unse breve entfangen hadden, wente wy hebben angest, dat wil noch to groteren schaden körnen. Hir umme, leven vrundes, weset hir ane vorseen, dat de kopman vorwaret blive, wente wy besorget uns des, weret dat se den kopman nu van dessen punten des rechtes drunghen, dat se des gelikes hir negest by eneme anderen doen scholden, des de kopman hir negest mochte in groten schaden komen. Varet wol an Gode. Ges(creven) in sunte Laurensius dage, under deme ingesegele sunte Peters.
Olderlude unn wüsten des kopmans to Nowerden nu wesende.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский магистрат ввиду раскаяния Бернда фон Вреде позволить ему вновь проживать на подворье.
21 июля 1408 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да прибудет это письмо с выражением почтения.
[Примите] почтительный привет со всем расположением. Наилюбезнейшие господа и друзья, да будет вам известно, что к нам из Швеции через страну [Ливонию] прибыл Бернд фон Вреде, гонимый нуждою, с другим приказчиком (
Олдермены Немецкой Ганзы в Новгороде.
Den erwerdighen heren, Borghemesten unde Rad der Stad Revel, коте dess(e) Breff myd werdicheyt.
Erwerdighen grot myd aller behegelikeyt. Leven sunderlings heren unde vrunde, willet weten, dat vor uns gekomen is Bernd van Vreeden myd eyneme andern gesellen ut Sweden over lant, van noet weghen, des ju Bernd wol vorder berichten mach, unde hevet an den kopman wedder vruntscop gesunnen als umme de twydracht unde scheel, de Bernd vorben(ante) up den kopman hadde, als wy ju in vortiden vorleden to screven. Des hevet he nu deme kopman to voghe gevallen unde gebeden, dat erne de kopman dat vorgeve unde ene wedder neme an ere vruntscop, wente he deme kopman alle synen quaden willen vorlaten hedde unde wolde. Des hevet de kopman Bernde vorben(ante) nach syner bede unde he noch neinen anevank gedaen hevet, wedder vorgeven, wes he jeghen deme kopman mach missedaen hebben, unde doch eme wedder to vorwervende vor den steden, is dat he des kopmans rechtegheyt wyl brukende wesen. Hir umme wy ju gans vruntliken don bidden, dat gi Bernde vorben. juwe hulde unde vruntscop wyllen geven, of he an jenighen dinghen jeghen ju in dessen vorbegangen saken hevet missedaen, wente wi dit hebben gedaen in dat beste, up dat he nicht van qwader anschundinghe edder mistroost qweme in de ruschen ее. Hir mede blivet gode bevolen. Ghegeven to Nougard(en) in sunte Marie Magdaline avende, nostro sub sigillo.
Olderlude duscher hense to Novgard(en).
Купцы Немецкого подворья советуют ревельскому магистрату в деле Иоганна фон Вреде действовать осмотрительно, а также сообщают о возможных осложнениях из-за готовившегося покушения на русских купцов в Нарве; сообщают о ливонских браконьерах, промышлявших осетров близ Орешка; просьба передать известия из Швеции.
21 июля 1408 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, нашим добрым друзьям, да будет представлено это письмо.
Привет во имя Господа и наши добрые пожелания с желанием всячески услужить. Почтенные господа, да будет угодно вам узнать, что незадолго до этого мы послали вам письмо, в котором просили ради нас дать Бернду фон Вреде сопроводительную грамоту, чтобы он мог предстать перед городами. А если вы ее уже составили, удостоверьте ее вместе с ними, чтобы знать, как с ним в том поступать. Мы получили и другие известия. В то время, когда Бернд выезжал из Новгорода, в Нарве одна компания сговорилась, буде то возможно, учинить нападение на русских и немцев в немецкой Нарве. А потому мы по-дружески просим вас дать в этом деле мудрый совет, как в связи с этим немецким купцам избежать беды, поскольку опасаемся, что в случае нападения на русских купцы [в Новгороде] могут пострадать. И еще сюда пришло известие, что ловцы осетров (
В присутствии нас, олдерменов и мудрейших немецких купцов в Новгороде.
Den erwerdigen heren Borghermesteren unde Raed der stad van Revele unsen leven vrenden h(aec) l(itte)ra p(raese)ntetur.
Salutem in D(omi)no unde wes wy ghudes vormoghen myt aller beheghelicheit. Erwedigen heren, ju levet to wetende, dat wy ju in körten tiden hir bevoren eynen bref sanden, dar wy ju inne biddende weren, dat gi umme unsen willen Bernde van Vreden gheleiden wolden, dat he vor de stede mochte körnen. Isset sake, dat gi ene gheleidet hebben, so bewaret ju myt ene dar ane, dat men wete, wo men myt eme dar ane sy, wente wy hebben andere tidinghe vornomen. Synt der tiid, dat Bernd van Novg(arden) toch, wo dat sik ene geselschop to der Narwen vorgadderen wille uppe russen unn up dudeschen in der doden Narwe, ofte wor se moghen, anevank to donde. Hir inne bidde wy ju vrentliken, dat gi juwen wisen rad an disse sake keren willet, also dat des de dudesche kopman neynen schaden en neme, wente wy vruchten, worde dar anevank ghedaen up de russen, dat des de kopman untgelden moste. It(em) so is hir tidinghe, dat den storuenghers solde ere schip ghenomen wesen leddich under den Vorsche benedden Noteborch unde eren stoer solden se ghevlodghent hebben in de voerborch tor Noteborch. Wat wy hir wares ane vornemen, dat wil wy ju scryven mit den ersten. Hir umme bidde wy ju vrentliken, dat gi uns willen scryven, wat tidinghe, dat gi dar van den Sweden hebben, wante de kopman nu tor tiid neynen wech en weet, welkent dat he ut varen sal. Anders nicht up dusse tiid. God beware ju nu unn in aller tiid myt leve. Ghescreven int jar unses heren xiv — c unn viii, up sunte Jacobus avent.
By uns olderlude unde wisesten des dudeschen kopmans to Novgharden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату о нежелательности выдачи товаров, закупленных в Новгороде Берндом фон Вреде и содержавшихся на Немецком подворье, его доверенному лицу Людвигу фон дем Берге.
21 сентября 1408 года.
Почтенным мужам, бургомистрам и совету города Ревеля, да придет это письмо.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Дорогие друзья, просим ваше почтенство узнать, что мы получили ваше письмо о том, что у вас побывал Лудике фон дем Берге с пожеланием, чтобы ему позволили забрать товар, купленный Берндом фон Вреде, который находится здесь под охраной святого Петра. По этому делу купцы, согласно указанию шры, порешили, что товар должен оставаться под охраной святого Петра до той поры, пока русские не получат удовлетворения. Купцы здесь опасаются того, что здесь может произойти еще больше неприятностей, ежели кто-то другой захочет торговать таким же образом, ведь если соль так продавать, то они [новгородцы] навяжут купцам свои законы, чего они уже давно добиваются. Потому-то и представляется, что купцам нет нужды торговать подобным образом. И да будет на то воля всемогущего Господа. Писано и скреплено печатью святого Петра в день святого Матфея.
Купцы Немецкой Ганзы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdigen mannen Borgermestern und Raet der stat to Revel kome dusse scr.
Unsen vruntliken groet und wes wy gudes vormogen. Leven vrunde, juwer erbarcheyt bidde wy to weten, dat wy juwen breyf wol vomomen hebben, dat Ludike van dem Berge vor jue gewest hevet und was begernde, dat men eme dat gut volgen lete, dat hir in sunte Peters were stet, dat Bernt van Vrieden hir gekopslaget hevet. Hir umme besprach sich de kopman, na ut wisinge der sera, dat dat gut in sunte Peters were bliven sal bit to der tit, dat de russe vomoget si. Hir bevrucht sich de kopman van, dat hir mer schaden af körnen mochte, wante en ander, der gelik ok so kopslagen wolde, wante dat salt also vorkoft worde, dar mede solden sey deme kopmanne sine rechticheyt af dringen, dar se lange na gestan hebben. Hir umme dunket deme kopmanne nicht nutte sin, also to kopslagene. Hir mede siit dem almechtigen gode bevolen. Gesc(reven) under sunte Peters ingesegel in sunte Matheus daghe.
De kopman nu to Nowerden duscher hense.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому магистрату, что в Новгороде появилось широкое сукно с узкой кромкой, которое, по сообщениям русских купцов, куплено в Дерпте. В ганзейских городах продажа такого сукна запрещена, и потому составители письма просят ревельские власти воспрепятствовать его продаже.
24 августа 1408 года.
Почтенным и смиренным мужам, бургомистрам и совету города Ревеля.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, добрые друзья, да будет вам известно, что ныне мы имеем здесь в продаже широкие пеперингские[54] лакены с узкой кромкой, опломбированные томеской пломбой, и мы спросили у русского [купца], откуда он доставил лакены, и тот ответил, что купил их в Дерпте, но у кого, сказать не захотел. Любезные друзья, как известно, вам представляется правильным, чтобы подобного здесь серьезным образом остерегались, ибо такие лакены запрещены и в [ганзейских] городах их не продают, а потому их и здесь не следует продавать, ибо тем самым томеским сукнам причиняется вред; тоже и с [продажей] вместо ипрского[55] английского сукна, непохожего на ипрское, но которое пломбируется и пакуется наподобие ипрского; и здесь нам говорят, что противоправная торговля (
Олдермены, мудрейшие и купцы в Новгороде.
Den ersamen unde bescheidenen luden Borgermesteren unde Raed der stad Revele.
Unsen vruntlliken gr(ot) unde wes (wy gudes)es vormogen. Ersamen gude vrunde, wy bidden iw to wetende, dat wy beseyn hebben hir in der reide brede pepersche lakene mit smalen listen, de hir beloyer weren myt tomeschen loyen, unde wi vrageden den russen, van wanne he de lakene gebracht hadde, unde he segede, he hedde see nu to Darpte gecocht, mer we see eme vor cochte, des en wolde he uns nicht seggen. Leven vrunde, so wete, als ed iw gud duchte, dat men hir emstliken vor si, wente desse lakene vorboden sin unde dat men se in den steden nicht en vorcochte, na deme dat men se hir nicht vorkopen en mach, wente de tomesche werden mede vor ergerd unde der gelike, de iperschen mit den engelschen, de den iperschen nicht geliken, de beloyen see unde bereiden see lik iperschen unde hir secket men uns quaden koep mede dusser gelike geschi(n) to Darpte unde to Rige. Blivet gesunt in gode unde bedet over uns. Geschr(even) to nowerden up sunte Bartholomeus dag.
Olderlude, wisesten unde de kopman tho nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что получили от них известие о временном запрете вывоза в Новгород меда, а также передают содержание писем Бернда фон Вреде с попреками за то, что они вопреки указаниям ревельского магистрата не отдали Лудеке фон дер Берге, представлявшему интересы Вреде, тройничи, ранее закупленные им в Новгороде.
6 января 1409 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, нашим достойным друзьям да придет это письмо.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием благополучия. Господа и наилюбезнейшие друзья, вашей смиренности следует вспомнить, что вы посылали нам письмо, в котором пишете о запрещении кому бы то ни было в настоящее время везти в Новгород мед. Вопреки этому около дня святой Луции доставили сюда два ласта меда, которые купцы по праву задержали. И еще вам надлежит вспомнить о тройничах, которые купил здесь Бернд фон Вреде, а купцы здесь их задержали; и был здесь Лудеке фон ден Берге с вашими письмами и хотел освободить этот товар взамен своего. В связи с этим Бернд фон Вреде послал купцам письмо по поводу вышеназванного товара, в котором значится то, что далее написано: «Да будет известно всем немецким купцам в Новгороде, что вы задержали мой товар, и я не знаю, по какому праву вы его у меня забрали, нанесли мне большой ущерб и превратили меня в бедняка. Окажите же милость, верните мне мои [товары] и возместите убытки, которые вы мне нанесли. А ежели случится, что вы не захотите в связи с тем ничего сделать, я взыщу их со всех купцов, коль скоро забрали их у меня все купцы. Тогда олдерменами были Генрих Шпаниард и Рихард Ланге. И еще окажите милость и напишите мне ответ в Нарву, где я нахожусь; меня, служащего (
Купцы Немецкой Ганзы, ныне присутствующие в Новгороде.
Den ersamen heren Borgermeistem und raet der stat Revel unsen werdighen vrunden, kome dess(e) breiff.
Unsen vruntliken grot mit leifliker gunste. Heren und leven sunderlik vrunde, juwer beschedenheyt mach wol vordenken, dat gy uns enen breiff santen, dar gy uns inne screven, dat it vorboden wer, dat nymand en solde honich voren to Novgarden na der tit. Hir en boven qwam hir ii last honiges um sunte Lucien dage, dat hevet de kopman bekümmert op en recht. Item mach ju wol vordenken, als umme de trogenissen, de Bernd van Vreden hir kofte, und de kopman hir bekümmert hevet und Ludeke van den Berghe hir gewest hevet mit juwe breve, und wolde dat gut vrien vor syn gut. Hir en boven hevet Bernd van Vreden dem kopmanne gesant enen bref um dit vorbenomede gut, aldus ludende, als hir na gescreven steit: «Witlik sy den menen duschen kopmanne to Nougarden, dat gy myn gut genomen hebben, und ik nicht en wet, in wat mate gy it my genomen hebben, und hebbet my groten schaden gedaen, und hebbet my to enem armen knechte maket. Dot noch wol, und latet my dat myne volgen, und richtet my mynen schaden op, den gy my gedaen hebben. Wert sake, dat gy des nicht doen en wilt, so wel ik it soken, war ich it soken kaen an dem gemenen kopmanne, wante et my de mene kopman genomen hevet. To der tit weren olderlude Hinrik Spanierd und Richart Lange. Voit dot wol und scrivet my en antword to der Narwe, dar si ich, und hebbe my geleiden laten, und sy her Torders denre, und wel my helpen, dat my myn schade beiecht werde, und ik dat myne weder krighe. Und ik dar umme sterven wel, eder ik weit wedder hebben, und ik dar umme vordervet sy. Hir nest so körnen ju ok her Torders breve, und, leven frundes, maket it also, dat ju de unschuldige nicht untgelde, und dat ich unvordervet blyve. Nicht mer op desse tit, dan blivet gesunt mit gode, provet dat beste gr etc. By my Bernd van Vreden». Hir um, leven vrunde, weset hir ane vorsein mit juwer vorsichtigen wisheit, dat de kopman in genen schaden hir van en коте. Hir mede sit gode bevolen. Gescreven to Nougarden under sunte Peters secreten in der hilgen dre konige dage.
De kopman dutscher hense nu to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о намерении новгородцев направить посольство ливонскому магистру для разрешения споров относительно «земли и воды», а также по поводу товаров, задержанных в Нарве по приказу нарвского фогта. В связи с этим купцы составили «пункты» с перечислением случаев произвола новгородских властей в отношении ганзейцев, по которым надеются получить удовлетворение.
28 мая 1409 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля да придет это письмо.
[Примите] почтение и любовь с добрым приветом. Знайте, господа и любезные друзья, что новгородцы, как нам сообщили, хотят направить к магистру послов для разрешения споров из-за земли и воды[56], а также о товарах, украденных близ Ревеля, и о товарах, что у них забрали в немецкой Нарве, а также по поводу произвола, который, по их словам, им учинил фогт Нарвы; и мы узнали, что эти послы должны прибыть к магистру и в настоящее время уже прибыли туда с перечнем всех вышеназванных товаров, как это положено по крестоцелованию, о чем вы, вероятно, уже осведомлены. Здесь [в Новгороде] русские приходят [с жалобами] к купцам, которые опасаются, что ежели из этого [перечня] утвердят [к возмещению] что-либо, пропавшее в море и задержанное, в дальнейшем это ни к чему хорошему не приведет, а здесь это может случиться уже в ближайшем будущем. Товар же, который они [новгородцы] забрали у купцов, был взят в их городе разбойным образом, разбойники ходят здесь по улицам, а тысяцкому, который у них [новгородцев] за воеводу (
В первом из этих пунктов [значится], что два года назад, когда тысяцким был Василий Носов, насильственным образом, без основания и вопреки праву был закован и посажен в тюрьму Клаус Фролинг; это совершил Онуфрий Медведев, и дело рассматривалось тысяцким, поскольку ничего похожего тут раньше не случалось.
В ту же зиму, в четверг перед Сретеньем, когда старостами были Герман Лихте и Герман Вестфельд, приехали в Новгород Герман Бутеншоне, Генрих Плогер, Геверт Годеке и Ганс Хольтузен; и тогда же Герман Бутеншоне был избит русскими с Людиновой (Людогощей?) улицы (
А еще в ту зиму, когда старостами были Герман Акеман и Герман Вестфельд, одним русским по имени Иван Борисов был схвачен Генрих Грудеман, брошен в навоз, измазан и оставлен в коровнике. И хотя это [дело] рассматривалось тысяцким и посадником по имени Тимофей Горшков, но он не смог получить управы.
В ту же зиму на масленицу воевода из Нишлота [Ямбурга] забрал у Германа Битемана ½ ласта сельди; это [дело] рассматривалось тысяцким, но ему не было дано управы в отношении воеводы, и сельдь пропала.
Вскоре после этого с Готского двора украли бочку сельди; вора схватили и доставили к тысяцкому, но управы не было дано; он [тысяцкий] дал одного пристава сыскать бочку, которая и была найдена, а приставу по принятому там порядку следовало дать три куны (
Затем у одного приказчика по имени Герман Хедемер были украдены 1 ласт сельди, 5 лиспунтов[58], 3 марпунта[59] и 4 дикера[60] овчин (
Затем в Нарве был отгружен мед, который возчики удержали взамен оплаты, фогт Нарвы оштрафовал их за их преступление, а нам так и не смогли дать управы.
Затем за 14 дней до Пасхи тут забрали 11 бочек товара; кому и как это понадобилось, вы вскоре узнаете.
Затем за 8 дней до Пасхи к нам обратились Ганс фон дем Лое, Ханс фон ден Эккен и Маркварт Танкенхаген; Ганс фон дем Лое был тут избит и ограблен, как и что он потерял, вы знаете; уже на следующее утро мы пришли к господам по поводу товаров, и тысяцкий нас спросил, разве немцы выезжают с подворья ближе к ночи, и мы сказали: «Нет», и что они выезжали с Готского двора, мы не знали. Он же пожаловался, что и его собратья были поколочены и избиты, будто так и надо, и к тому же посмеялся над нами, зачем, дескать, нам нужно было выезжать на ночь глядя.
Таковы пункты, в которых мы не смогли описать вам полностью, какие злодейства и преступления тут случались. Далее узнайте, любезные друзья, что прибыли послы, которых они [новгородцы] отправляли в Швецию, и господин Турд известил обо всех товарах, изъятых у русских на море, которые он приказал взять в счет возмещения урона, причиненного его племяннику, которого он направлял послом и которого они [новгородцы] избили и ограбили; а сделали это люди тысяцкого, потому-то он и приказал забрать товары и, если б смог, взял бы еще больше. Этот ответ был передан господам[61], и на общем вече на это отвечали, что послы спрашивали господина Турда, остается ли все еще в Нарве товар, который они потеряли и который у них забрали; на это господин Турд сказал: а ежели узнаете, что они там, то станете затем упрашивать его поспособствовать вытащить их оттуда, но на то у вас есть тысяцкий, который может распорядиться устроить так, чтобы [новгородскому] сообществу наилучшим образом было дано удовлетворение и, если уж на то пошло, наилучшим образом получило ответ от магистра и [ливонских] городов.
И еще знайте, любезные друзья, здесь ходит слух, будто сюда должны прибыть послы, которые очень медлят, хотя псковичи здесь прямо говорят, что господин Альберт был в Пскове и хлопотал о проезде через него. И не исключено, что они так медлят потому, что не знают, как им держать ответ за разбой и прочее подобное, что они тут учинили с товарами. А потому, любезные друзья, поразмыслите над этим и позаботьтесь об общем благе, как вы это всегда охотно делаете. Ничего другого в настоящее время мы не можем вам написать. Пребывайте здравы во Господе. Написано в год (14)09 в четверг на Троицыной неделе в Новгороде.
В присутствии нас, олдерменов, мудрейших и всех купцов, пребывающих здесь в настоящее время.
Erbaren heren Bormeysteren unde Raetmanne der staet Revel kome dess(e) bref.
Ersame leve met heylsamer gr(ote) vorsc(reven). Wilt weten, heren unde leyven vrunde, dat uns to wetene worden is, wo dat de nowerder willen boden senden an den mester umme ghebrekes willen tusschen lande unde water, unn ok umme des gudes willen, dat en entvort wart vor Revel, unn ok umme des gudes willen, dat en ghenomen wart in der doden Narwe, unn ok umme over daet, de en de voghet van der Narwe ghedaen hevet, also se seyen; und wy hebben wol vomomen, wo dat dess(e) boden solen körnen vor den mester, unn war dat se to deghelighen komen, unn al my list umme dess(en) vorsc(reven) gudes willen, dat to solen na der kruskussinghe, des gy ju doch wol entseyen. Unn hir sin russen van kopluden, de bevruchten sic des, worde dar wat van ingherumet, nadem dat et tor see wert vorloren unn ghenomen is, dat dat nicht gud en vorde in de leenghe, went dat mochte hir neghest echt scheen; men dat gud, dat se dem kopman ghenomen hebben, dat sy ghenomen in erer stede roves gewys, unn de rovers gaen hir met en up der strate, unn de hertoge sy mede en hovedmaen, dess(e) rovers en könne men nicht to hoghe anthoklaghen, unn de roef, so ghescheen is in erer stede, sunder volbort des borchgreven und hertoghen, also se uns seden vor sunte }oh(ann)es kerken, unn das dane roef van dess(en) winter drye ghescheen is, so ju wol vinden solen in dess(en) nagesc(reven) punten, unn ok kranke redelycheyt schut van rechte, so hir nascr(even) steyt.
Int erste van dessen punten, so es dyt vor twen jaren, do was hertoghe Wassyle Nosse, do wart int yser ghesat Claus Vrolinc in des henghers hus met ghewalt, sunder rede unn recht; dat dede Onnufre Medvede, et wart vorvolghet vor dem hertoghen, dar en mochte nen ghelyc vor scheen.
In dessem winter, des donnersdaghes vor lichtmess(en), do steet vor olderlude Herman Lichte undn Herman Westveit, do quam to Nouwerden varen Herman Butenschone, Hinrik Plogher, Ghevert Godeke unn Hans Holthusen, do wart Herman Butenschone gheschlaghen van russen ut der Luderess(en) straten, se nemen em pert unn sieden, unn vorden en int velt morder wys, unn toghen en naket ut, unn Herman beclaghede sic, dat se em nemen lxx stucke lodeghes silvers, v nobelen unn cl gelerss(e) gulden, unn oc bever unn vosse, so he mede hadde.
Dar bevor(en) an dess(en) winter, do stot vor olderlude Herman Akeman unn Herman Westveit, do wart ghenomen Hinrik Grudemanne sin mes, dar mede wart he ghewont unn ghelemet, de russe heet Iwane Burys, unn wont up des konyes hove. Dat wart vorvolghet vor hertoghen unn vor borchgreven, benomet Timofee Geroske, dar en konde nen recht van sehen.
In dess(en) winter up vastelavend do wart entvort Herman Biteman ½ last heringhes, de hovedman was van dem Nyenslote; dat wart vorvolghet vor dem hertoghen, unn em en mochte nen (recht) ghescheen over den hovetmann, unn de herinc blep vorlor(en).
Dar na nicht langhe do wart ghestolen van der Goten hove i tune heringhes; de deep wart ghegrepen unn wart ghebracht vor den hertoghen, dar en mochte nen recht en scheen; men he gaf i pristaven, umme de tune to soken, de wart ghevunden, dem prystaven moste men gheven iii mark schin; dat was dat recht, dat dar van gheveel.
It(em) so wart entferdeghet enen ghesellen, het Herman Hedemer, i last honghes, v lispunt unn iii markpunt unn iiij deker bocveel, de vorman het Kuseman Kurytsken unn wonde in der Prusschen straten, dar en kann nen recht van scheen, wente de vorman is entvloen.
It(em) so wart dar honych upghelecht tor Narwe, dat behelden de vorlude umme des silvers willen, dat en de vogheet van der Narwe af schatte umme er mysdaet; dor en konde uns nen recht van scheen.
It(em) xiv daghe vor Pass(chen) do wart dat gud ghenomen xi tune; weme unn wo dat ghevallen is, dat wete gy rede wol.
It(em) viii daghe vor Passchen do vor van hir Hans van (de)me Loe, Hans van den Ekken unn Markwart Tanckenhaghen; do wart Hans van (de)me Loe gheslaghen unn berovet, wo unn wat he vorloes, dat wete gy; dar baet dan wy des morghens, do wy quemen vor de heren, umme des gudes willen; do vraghede uns de hertoghe, of oc dudesschen to nacht voren van dem hove; do sede wy: neen, wer se wer(en) var(en) van der (sic!) goten hove, des en wyste wy nicht. He claghede, er brodere wer(en) ghehouwen unn gheslaghen, of dat gud were, unn belachede uns dar to, war umme dat wy by nachte vor (en).
Dyt sin de punte, de wy ju nicht to vollen ghescryven konen, wat over daet unn ghebrekes dar in ghevallen is. Voit so wet, leven vrunde, dat de boden ghekommen sin, de se hadden in Sweden, unn her Turd hevet bekannt al des gudes, dat den russen ghenomen is tor see wert, dat hebbe he nemen laten umme sines neven willen, den he dar ghesant hadde vor bode, den se ghehouwen unn berovet hebben; dat hebben ghedaen des hertoghen lüde, dar umme hebbe he dat gud nemen laten unn wylles noch mer nemen laten, war he mach. Dyt antworde is dus ghevallen vor den heren, men in den ghemenen dinghe is et aldus up antwordet, dat de boden her Turde hadden ghevraghet dat gud, dat se vorloren unn ghenomen wart, of dat tor Narwe were; do hadde her Turde ghesecht: wisten se, et dar war(e), umme dat se es em vregheden, dat se dan dar toghen unn vorderent, dyt hevet de hertoghe dar umme laten seyen, umme de mente de bat to vor noghen unn de bat weder worde to hebben teghen den mester unn teghen de stede, wen et dar to körnet.
It(em) so wet, leven vrunde, dat hir en gherochte lopet, dat hir boden körnen solden, de seghen se gheme, went de pleskouwer seden hir oppenbaer, dat her Albert hadde to Pleskouwe ghewest unn hadde enen wech vorworven, umme dar doer to var(en). Hir umme so togheren se unn dar en dar nemet ut, wente se en weten nicht, wo se den roef met ghelike vorantworden solen, den se hir ghedaen hebben an dem gude. Hir umme, leven vrunde, so sit hirin vorseen, unn provet dat mene beste, so (g)y alweghe gheme doen; anders en копе wy ju nicht ghesc(reven) up dess(e) tyd, men blivet ghesnt to gode unn ghebet to uns. Gescr(even) int jar ix des dinschedaghes to Pinxten to Nouwerden.
By uns olderlude, wysten unn ghemene kopman nu tor tyd.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что новгородцы изъяли у них 11 бочек с беличьим мехом, которые поместили в церковь Иоанна на Опоках.
24 марта 1409 года.
Бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим любезным друзьям.
Сперва почтительный привет с пожеланием благополучия. Любезные господа, да будет вам известно, что часть наших здесь готовы были уезжать, и мы уже сговорились с русскими на их подворьях ехать водою, но тут, в Новгороде, пришли русские, забрали у нас 11 бочек с беличьим мехом (
Олдермены, мудрейшие немецких купцов в Новгороде.
Borgermestere unn ratmanne der stat to Revallen unsen leven vrunden.
Eyrsame grote met heylsamer leyve vorscr(even). Leyven heyren, welt weten, dat unser en deel hiir reyde weyren ut to varene, unn wy weyren alreyde med den russen op ere houen kamen overt water unn do queymen dey russen hir to Nouerden unn hebben uns xi tunne werx genomen unn hebben dey in ere gewalt gebracht in sunte Joh(ann)es kerken, doch so hope wy jo noch des besten. Doch, leyven vrende, so bidde wy juwe wysheyt, dat gy dar umme vorsen syn, ist dat jenich gut van russen ofte russen dar by ju sin, dat gy dey wellen holden, bette wy vry syn. Hir meyde syt gode bevolen unn beydet to uns. Gesc(reven) to Nouwerden in dem jare unses Heren xiv — c ix jar, op unser vrouwen avende Annunciationis marie.
Alderlude, wysesten des duschen kopmans to Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья благодарят ревельский городской совет за отправку пива и меда, а также пишут о необходимости присылки ганзейского посольства, которое поспособствует возвращению купцам подворья конфискованных у них товаров.
25 июля 1409 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, следует [доставить] это письмо.
[Примите] сперва почтительную любовь с пожеланием благополучия. Узнайте же, господа и любезные друзья, что мы получили ваше письмо, посланное вами с Кетвигом, где вы пишете, что он устно ходатайствовал о 4 бочках меда для нужд святого Петра. Истинная правда, что мы ему о том дали устное поручение, а вам о том не написали; так случилось, поскольку мы подумали, что вам хорошо известно, что наши предшественники оставили в конторе (букв.: в шкафу), и потому окажите милость и не пеняйте нам за то, что мы вам ничего про то не написали, и мы по-дружески поблагодарим вас за то, что вы нас тем пожаловали и, слава Богу, по-доброму [это] восприняли. И еще: Кетвиг доставил ½ ласта меда, 1½ ласта и одну бочку пива, а более ничего. Еще знайте, любезные друзья, что мы, согласно указанию вашего письма, Кетвига спрашивали и заслушивали на общем собрании, не привез ли он с собой какой-либо другой товар, чтобы выставить на продажу. На это он ответил «Нет» и дал честное слово, что не доставил никакого другого товаpa, кроме того, что мы видели, а именно, 10 бочек меда, а также 1½ ласта и 1 бочку пива. Таким образом, мы поступили согласно вашему письму и нашим возможностям. Затем знайте, дорогие друзья, что господам и купцам очень требуется посольство от немецких [городов], и было бы чудесно, если б оно прибыло сюда по поводу товаров, которые они [новгородцы] забрали у купцов. Также нас беспокоит то, что мы не знаем, как нам поступать, нужно ли нам, буде ли на то ваша воля, запереть церковь, поскольку нам очень хочется уехать любыми способами; дайте поскорее нам [о том] знать. Ничего другого в данный момент мы не можем написать, кроме как пожелать вам вечного благоденствия; молитесь за нас и заботьтесь об общем благе, как вы это всегда делаете. Писано в день святого Якоба в Новгороде.
Олдермены, мудрейшие и купцы, ныне присутствующие тут.
Erbaren heren, Borgermesteren unn Raetmanne der staet Revel sal desse bref.
Ersame leve met heylsamer gr(ote) vorscr(even). Wilt weten, heren unde leven vrunde, dat wy juwen bref wol entfanghen unn vornomen hebben, den gy uns sanden by Ketwyghe, dar gy inne scriven, dat he muntliken ghevorven hevet umme iv tune honghes to sunte Peters behof. Dat is al war, dat wy et em muntliken mede deden unn ju dar nicht van en screven; dat quam dar by to, dat wy menden, dat ju wol witlic were, wes unse vorvaren in dem schape leten. Hir umme so dot wol unn vor kerd uns des nicht, dat wy ju dar nicht van en screven, unn wy danken ju vruntliken, dat gy uns dar mede bedacht hebben, unn hebbent, got hebbe loef, wol entfanghen. It(em) so hevet Ketwych ghebracht Vi last honghes unn 1 Vi last bers unn 1 tune bers unn nicht mer. It(em) so wet, leven vrunde, dat wy Ketwyghe hebben ghevraget unn vorhoert in ener ghemen Steven, na utwysinghe juwes breves, of he enich ander gud mede brachte, dat sic to kopenschop droghe. Do sede he nen, by sinen waren worden, dat he anders nen gud en brachte, den wy gheseen hedden, also x tune honghes, 1 Vi last bers unn i tune. Aldus so hebbe wy ghedaen na juwen breve na unsen vormoghe. Voit so wet, leven vrunde, dat den heren unn den kopluden sere vorlanghet na boeden van dudeschen, unn en hevet wonder, dat hir nemet en körnet na dem gude, dat se dem kopman ghenomen hebben. Unn ok so vorlanghet uns, dat wy nicht en weten, wo dat wy et solen an setten, wer wy solen de kerke to sluten, of wes dat juwe wille is, dar wille wy gherne na doen alle weghe, unn latet uns to wetende werden met den ersten. Anders en копе wy ju nu ter tyd nicht gesc(reven), men dat gy eweliken wol varen, unn ghebeet to uns, unn provet dat ghemene beste, so y y (sic!) alweghe gherne doen. Gesc(reven) up sunte Jacoby dach to Nouwerden.
Olderlude, wysten unn de meine kopman nu ter tyd.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что его послание обсуждалось новгородской господой. Результат пока не известен, хотя дружески настроенные новгородцы дают понять, что он будет благоприятным.
14 августа 1409 года.
[Примите] сперва почтительную любовь с пожеланием благополучия. Знайте же, господа и любезные друзья, что мы получили и прочли ваше письмо, посланное вами с Ивеном фон Вестхофом, в котором вы пишете о содержании послания к русским, которое является хорошим; если бы оно звучало иначе, чем есть, нам было бы плохо. Письмо [доставленное Вестхофом], было вручено и зачтено на владычном дворе (
Олдермены, мудрейшие и купцы, ныне присутствующие в Новгороде.
Ersame leve myt heylsamer g(rote) vorscr(even). Wylt weten, heren unn leven vrunde, dat wy juwen bref, den gy uns sanden by Ywen van Westhove, entfangen hebben unn wol vomomen hebben, dar gy inné scryven, wat de russche bref inné hoeldet, de ys gud, unn uns were leet, dat he anders ludde, den he doet. De bref wart up geantwordet upe des bisschopes hove unn wart gelesen, dar wy jegenwordych weren. Dar gevellen voste worde, dar wy ju noch nycht van scryven en konen, men wy hebben wol vomomen van vrunden, dat se dat gud wyllen weder geven, unn de jene, den er gud genomen ys, de wyllen syk to samede werpen unn wyllen gud weder nemen up der landschedyng, war dat it en gevelt, dat sal wesen sunder Nouwerden weten; des so moghen se syk dan entzeyen, lie dat gy doen, des gudes, dat en genomen ys. Nu en wete wy nycht, wer se dyt gud menen, dat se ut geven wylt: so se menen gud, dar herwort körnen sal, dat en kone wy noch nycht unterlyken weten; men wes uns dar van to wetene wert, dat wyle wy ju dan wol scryven. It(em), leven vrunde, so vomeme wy in juwen breve, dat gy uns senden Hinrik van Bemen to eynes hoves knechte, dat wy den entfangen solen, des so sy wy ens geworden, dat wy en entfangen hebben. Men Ketwych, de hir nu ys vor hoves knecht, deme ys to gesecht en jar, dat mochte wy ovel vor myneren, dat geyt ut to vastelavende. Wan Got gift, dat de tyt körnet, so mach Hinrik vorscr(even) dan in den denst treden, unn gebruken, des hir wonlic ys, de hir dan stan van des kopmans wegen, de solen en daen entfaen unn solen en vender wysen unn dat beste don na juwer begerte. Anders en kone wy ju nicht gesc(reven) nu ter dyt. De boden, de se an den mester hadden, de syn gekomen, unn wy hopen de er eyn antworde to hebben. Syt gode bevolen, unn gebedet to uns, also to den juwen. Gesc(reven) up unser vrouwen avend Assumptio(nis).
Olderlude unn wysten unn de kopman to Nouwerden nu ter dyt.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о переговорах между ганзейцами и новгородцами.
21 августа 1409 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим любезным друзьям, да прибудет это письмо с выражением почтения.
[Примите] сперва почтительную любовь с пожеланием благополучия. Знайте же, господа и любезные друзья, что мы получили ваши письма, которые вы все вместе написали на съезде в Пернау — одно к новгородцам, другое к нам. Новгородцы зачитали ваше письмо прилюдно в нашем присутствии, и мы очень надеялись, что они вернут находящиеся у них товары, которые забрали у немецких купцов. По этому поводу они, однако, решили по-другому и желают иметь письма от Риги с навесной печатью и с подписями бургомистров и достойных доверия добрых людей, которые поклянутся, что снимают вину со всех тех, кто положил здесь начало [конфликту], чтобы по этому поводу не возникло споров, после чего те, у кого были изъяты товары, заберут свое. Когда у них будут такие письма от Риги, Дерпта, а также от вашего города, о том, что они [новгородцы] освобождаются от обвинений и могут торговать всюду, куда ни прибудут, товары будут сразу же выданы. Такие же письма они хотят направить в [ганзейские] города, что они-де арестовывали их товары не по причине какой-нибудь неприязни либо по злобе, и коль скоро такие письма будут предоставлены, обе стороны снимут арест с товаров. А письма, которые у них сейчас есть, они не принимают в расчет и объявляют их ложными, как вы узнаете от совета Дерпта, ежели, Бог даст, послы появятся. И русские потребовали от Ивена, чтобы он целовал крест, а, кроме того, дал письма такого рода, как значится выше, и скрепил печатью от имени города. Ежели б он захотел это сделать и имел бы полномочия на то, чтобы купцы получили чистый путь с изложенными выше пунктами, то товары сразу бы отдали. Однако Ивен сказал: что ему было приказано, они уже слышали, о [других] же делах ему ничего не было говорено. Тогда они сказали, чтобы он довел до сведения своих старшин (
Олдермены, мудрейшие и купцы, ныне присутствующие в Новгороде.
Den erbaren heren Bor(ger)mesteren unde Raetmannen der staet Revel коше dess(e) bref met werdy(ch)eyt unsen guden vrunden.
Ersame leve met heylsamer grote vorscr(even). Wilt weten, heren unde leven vrunde, dat wy juwe breve wol vornomen hebben, de gy to samen gesc(reven) hebben up dachvaert tor P(er)nowe, beyde an de Nouwerder unn an uns. De Nouwerder lesen eren bref oppenbare, dar wy jegenwerdych wer(en), unn wy hadden wol ghehopet, dat se dat gut solden hebben weder ghevenn, dat se dem dudeschen kopman ghenomen hadden. Des so sint se seder enes andern to rade worden, unn willen breve hebben van der Ryghe met uthanghenden seghel, unn dar in benomet bor(ger)mestere unn benomachtych gude lüde, de ghelovet sin, dat men quit scheide de jene, de den anevanc hir ghedaen hebben, dat men dar nenen unmoet up hebben sal, noch de jene, den dat gud ghenomen is, noch nemet van erer weghen. Wan se dess(e) breve hebben van der Ryghe, van Darpte unn oc van juwer stede, dat se dess(e) quytscheldinghe hebben unn se kopslaghen moghen, war dat se komen, so sal dat gud reyne wesen. Der ghelike wellen se den steden breve gheven, dat se jenen unmoet noch haet dreghen willen up de ere gud bekümmert hebben; also dess(e) breve gheven sin, so sal dat gud reyne wesen van beyden siden. Unn de breve, de se noch ghehat hebben, dar en holden se nicht van, unn scheiden se leghenachtych, so gy wol vomemen solen van dem rade van Darpte, wan got ghevet, dat de boden voit komen. Unn de russen esscheden van Ywen, dat he dat crusse küssen solde, dar to breve gheven na der wyse, so versc(reven) steyt unde sinen seghel van der stede weghen. Wolde he dat don unn were des mechtych, dat de kopman enen reynen wech hedde met den punten, so vorsc(reven) staen, so solde dat gud rede wesen ut to gheven. Do sede Ywen, wes em bevolen were, dat hedden se rede wol ghehort, van den saken weren em nicht mede ghedaen. Do seden se, dat he dyt brechte vor sine oldesten, dat gud solde so langhe staen, bet se de breve hedden, se weiden de ere unvorwerpen hebben. Anders en копе wy hir nicht van gesc(reven), men willen doen na rade der boden, unn willen de kerke sluten unn antworden de slotel, dar wy se schuldych sin to antworden, unn voren ut, wat vorderflik is, dat mene wy to Darpte voit to senden. Voit, leven vrunde, so also wy ju wol er gesc(reven) hebben, so scryve wy ju noch, dat nemet herwert en tyde e met gude, et en sy, dat ene ande vestinghe ghemaket sy, unn isset ос sake, dat dess(e) breve voit gaen, so en sal den steden noch dem kopman nummer plasses en breken. Hir umme so vorset dat ghemene beste, so gy alweghe gheme doen. Vart ewelike wol to gode, ghebet over uns, also to den juwen. Gesc(reven) des mydewekens vor sunte Bartolmeus des hilghen apostels.
Olderlude, wysten unde kopmanne to Nouwerden nu der tyd.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет вернуть им убранство церкви святого Петра.
1 декабря 1409 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да прибудет и будет отдано это письмо с почтением.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Любезные друзья, мы просим вас оказать милость и послать нам драгоценное убранство святого Петра, принадлежащее всем купцам, которое сейчас у вас, поскольку большая часть наших милостью Божьей сейчас здесь и купцы настоятельно в них нуждаются, как вашей мудрости может быть известно. И еще: вы продолжаете вести некоторые дела, которые вредят купцам, и тут мы просим вас позаботиться о нас, как вы во все времена охотно делаете. С тем да будет воля Господня и оставайтесь здравы на долгие времена. Писано в Новгороде в воскресенье, в день святого апостола Андрея 1409 года.
Олдермены и все немецкие купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erbaren heren borgermeyster und ratmanne der stat Revele kome desse bref mit werdicheit, det(ur).
Unsen vruntliken grot und wes wy gudes vormogen. Leven vrunde, wy bidden ju, dot gy wol doen und senden uns sunte Peters klenode und wes gy dar hebbe, dat sunte Peter und deme gemeynen kopmanne to behoret, wente unser hir van der genade godes eyn grot deel is und de kopman des gebreck hevet to nottroft, alse juwe wysheit wol kennen mach. It(em) vor vore gy jenige sake, de deme kopmanne jegen gingen, dar bidde wy ju, uns inne to besorgen, alse gy to allen tiden gerne doen. Hir mede syt Gode bevolen und blivet gesunt to langen tiden. Screven to Nowerden, des sundages na des hilligen apostels sunte Andreas dage, xiv — c ix.
Olderlude und de gemeyne dutsche kopman, nu tho Nowerden wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что Тидеке Ланге в присутствии посланцев Дерпта Генриха Шрайбера и Тидемана Фосса просит выплатить деньги, которые задолжал ему Бернд фон Вреден.
9 февраля 1410 года.
Почтенным и смиренным мужам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, пусть будет представлено с почтением.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что здесь перед всем купечеством в присутствии послов Дерпта, господина Генриха Шрайбера и господина Тидемана Фосса, предстал Тидеке Ланге и просил купцов о деньгах, которые затребовал Бернд фон Вреде, [находящийся] под арестом в Любеке. На это купцы ему ответили, что по этому вопросу хотят написать вам. И потому мы просим вас оказать милость и поразмыслить над тем, чтобы по этой причине купцам не было причинено ущерба, поскольку вам хорошо известно, из-за чего это дело случилось и как оно происходило. Далее: если сосуды не изготовлены, прикажите сделать их для нас и пришлите их нам поскорей. Оставайтесь здравы во Господе, молясь за нас. Писано в Новгороде во второе воскресенье Поста.
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Honorabilibus et discretis viris, proconsulibus et consulibus civitatis Revaliensis, cum honore praesentetur h. 1.
Unsen vruntliken grot und wes wy gudes vermögen. Ersame leven vrunde, wy bidden ju tho wetene, dat hir gewest is Tydeke Lange vor dem gemeynen kopmanne in jegenwordicheyt der boden van Darpte, her Hinrik Schryvers und her Tydeman Vosse, unde was manende van dem kopmanne umme gelt, dat Berend van Vreden to Lubeke vorteret hadde in der hechte. Dar up antworde eme de kopman: se wolden desse sake an ju schryven. Hir umme bidde wy ju, dat gy wol doen und syn hir inne vorseyn, dat des dey kopman genen schaden en hebbe, wente ju wol witlik is, wor van desse sake to gekomen is, unde wo alle gingh mede gelegen is. Vort syn de schalen nicht gemaket, so latet se uns maken und sendet se uns myt dem ersten. Blyvet gesunt in gode, over uns to gebedene. Gesc(reven) to Novgarden, des andern sundages in der vasten.
Olderlude, wisesten unde de gemeyne kopman tho Nog(arden).
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о постановлении штедтетага в Валке и отправке послания новгородским властям. Торговля в Новгороде возобновлена четыре недели назад, однако новгородцы учредили новые правила торговли, с которыми ганзейцы не согласны. Просят проследить за соблюдением положения шры, согласно которому торгующий в Новгороде купец не должен иметь при себе более 1 тыс. гривен. Жалуются на притеснения со стороны местных лодочников и носильщиков. Аналогичное письмо послано в Дерпт.
23 февраля 1410 года (отсутствует фрагмент текста с левой стороны письма).
Почтенным, мудрым людям, бургомистрам и городу Ревелю, да будет представлено [это письмо].
Наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные любезные друзья, да будет вам известно, что мы получили письмо городов, составленное в Валке, и хотим следовать ему так хорошо, как сможем. Далее: мы ответили на одно письмо новгородцев и в настоящее время все еще не можем получить ответ. Далее: следует написать, что торговля здесь ведется вот уже четыре недели и что русские ужесточили свои законы по сравнению с прошлыми временами и угрожают нам вместе с летними гостями (
Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen wysen luden, borgermesteren unde derRad der stad van Revele, praesentetur.
Unse vruntlike grute unde wes wy gudes vermoghen. Ersamen leven vrunde, wy bidden ju to weten, wu dat wy der stede breyff to deme Walke gegheven wol untfangen hebben unde willen uns daer na richten, alse wy best moghen. Vord so hebben wy des Nowerders enen breyff gheantwerd unde uns en kan noch tor tyd neyne antworde werden. Vort so en ys hyr bynnen iiij wecken nu koep ghedaen, dar van to scriven ys, unde de Russen hebben er gesette nu vaster gemaket, dan to voren, unde drouwen uns met deme somer ghaste, wanner de körnet, so willen se to deme versten gude tasten, unde wy en können ghenen koep van eren gude weten. Hyr umme so bidde wy ju, den ghemenen koepman to besorghen in dat ghemeyne beste. Vort dat hyr nemand hantyren sal des jaers boven M mrk. sylvers, na uit wisunghe der schra, deme wil de koepman volghen alse he beste kan. Hyr umme beghere wy waemynghe doen met ju, dat des nemand beschadighet en werde. Vort so schuet deme <…> verdretes in der Nuwe van den lodigen lüde, wente se daer eyn gesette maken unde <…> wu se willen. Vort so doet wol unde sendet uns de tymmer lüde hyr tho <…r>. Ghelike hebben wy gescreven eynen breyff deme Raede to Darpte uns de to <…> muer mesters to sendene, yd solde anders to spade int jaer vallen. Ok <…> raede to Darpte andere ponte van des koepmans saken to gescreven, dar to bidden <…> besorghen boven unse scriven in allen saken unde vort an andere stede to scriven <…> wysheyt nutte dunket wesen. Blyvet gesund in gode unde gebedet over uns <…> den op sente mathies avend.
Alderlude, wysesten unde de ghemeyne koepman nu ter tyd to Noworden wesende.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет уведомить «новгородских гостей» из Любека о ходе судебного разбирательства между купеческой общиной и Берндом фон Вреде. Суть дела такова: во время Великого поста 1408 года Лудеке Паренбеке просил общее собрание отдать ему тройничи, которые Вреде купил у русских в обмен на соль; купцы по совету ревельского магистрата произвели поиск документов, освещавших это дело, в документации подворья, но нашли только одно письмо; согласны выдать товар при условии продолжения расследования. Сообщают также, что в Новгород прибыли послы Пскова и что церковь заполнена товарами, но торговля с русскими не ведется.
20 мая 1410 года.
Почтенным и смиренным мужам, бургомистрам и ратманам города Ревеля.
Наш дружеский привет с благими пожеланиями. Любезные друзья, да будет вам известно, что новгородские гости (
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Honestis et discretis viris, proconsulibus et consulibus civitatis Revaliensis.
Unsen vruntliken grot und wes wi gudes vermögen. Leven vrunde, wi bidden ju to wetene, dat uns de gemeynen Nowersvare van Lubeke eren bref geschr(even) hebben, van uns begerende, dat wi en schriven, wo de sake gelegen syn tuschen dem kopmanne unn Berende van Wreden. Des hebbe wi unse denkebok over seyn, dar vynde wi inne aldus geschr(even): Int jar unses heren xiv — c viii, dat erste in der vaste, do was Ludeke Parenbeke vor dem kopmanne in der gemeynen stevene, alse umme de troynisse to vryende, de Berend van Wreden in den selven jare to voren gekopslaget hadde mit Russen umme soit, de de kopman hir bekümmert hadde. Des quam he myt des rades breve van Revele, ludende dat her Rotger Droge, her Hinrik Parenbeke unn her Hinrik Stolte gut wolden wesen vor allen schaden, de dem kopmanne van dessen vorgescr(evene) troynisse mochte ankomen. Des wart de kopman ens nach des rades begere unn disser vorgescr(evene) borgen in einer gemeinen stevenen, dat se eme disse vorgescr(evene) troynisse volgen leten. Dar to hevet sik Ludeke vorben(omte) vorwilkort in der selven stevene, dat he in den hof to Nog(arden) komen wil, wan ene de kopman escheden is, he sy bynnen landes, edder buten landes. Anders ene vynde wi in dem denke boke van Berendes saken nicht. Doch hebben wy vornomen, dat Hinrik Spanyart unn Richart Lange vor olderlude stonden, do de troinisse bekümmert worden, de mögen dar underscheyd af weten. Voit so vinde wi in dem schappe iii breyve, de Berend van Wreden dem kopmanne gesant hevet; de sende wi ju in dissen breyve unn wi hebben de utschrift dar van beholden. Anders en wete wi neyn underscheyd van dessen saken. Hyr umme bydde wi juwe vorsichtige wisheyt, an de heren van Lubeke to schrivene unn desse sake also to vorwarende, alse ju dat nutte und gut dunket wesen, dat wi uns van Berende nicht vorder besorgen en dorven. Vortmer so hebbe wi den van Darpte dat ingesegel utgesant. Voit hebbe wi ware tydinge, dat hir Pleschowesche boden komen, und wi hopen, dat se es wol entscholen werden. Voit so steyt de kerke hyr vul wandes, alse wi ju er gesch(reven) hebben, und de russen gat myt alle geyn gut an. Got berade voit an ju. Blyvet gesunt in Gode unde gebeydet over uns. Geschr(even) to Nog(arden) des dinschedages vor unses Heren lychames dage anno xiv — c x.
Olderlude, wisesten und de gemeyne kopman tho Nog(arden).
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет совместно с магистратом Дерпта назначить нового хофескнехта, поскольку прежний, исполняющий эту должность в течение двух лет, хочет уехать в связи с невыплатой жалования; жалуются на завышенные требования местных лодочников и носильщиков.
15 июля 1410 года.
Почтенным и смиренным людям, бургомистрам и совету города Ревеля, да будет передано [это письмо].
[Примите] наш дружеский привет и пожелание всего доброго. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что [хофескнехт] Генрих фон Беме уже дважды представал перед купцами и просил, чтобы купцы освободили его от обязанностей и он мог бы отсюда уехать, поскольку, как он жалуется, жалование ему здесь не выплачивается. Купцы посовещались о том и просили Генриха оказать милость и позаботиться о купцах еще пять-шесть недель, как он это делал длительное время. Почтенные, любезные друзья, по этой причине мы по-дружески просим вас совместно с господами из Дерпта оказать милость и позаботиться обо всех купцах с тем, чтобы поскорее прислать нам сюда какого-либо добропорядочного человека, которого вы посчитаете нужным назначить хофескнехтом, чтобы он возглавлял подворье, поскольку у нас здесь большая потребность в том, чтобы благоустроить подворья и обнести оградой, а также во многом другом, в чем нуждаются подворья и купцы. Далее, как мы вам уже писали, да будет вам известно о лодочниках и носильщиках (
Олдермены, мудрейшие и все немецкие купцы.
Den ersamen unde beschedenen luden Borgermeisteren unde Raed der staet Revale.
Unse vruntlike grote unde wes wy gudes vermoghen. Ersamen leven vrunde, wy bidden ju to weten, dat Hinrik van Beyme hir to twen tiden is gewest vor dem gemeynen kopman unde is begernde, dat em de kopman solde orloff geven, dat he moeste van hir teyn, wente he beklaget sik, dat et sine gedinge hir nicht lenck en is. Hir besprak sik de kopman umme unde hebben Hinrike gebeiden, dat he wol doe unde Vorsorge den kopman noch en v weken ofte vi, also he aldus lange dan hevet. Ersamen leven vrunde, war umme wy ju vrontliken bidden, dat gy wol don myt den heren van Darpte, unde besorgen den gemeynen kopman hir ane also, dat gy ons myt den ersten hir enen guden man senden, de ju nutte dunket to hoves knechte, de hove to Vorstände, wente ons des hir grot behoff is, also de hove to betteme unde to planckenden unde ok vorder ander an val, des de hove behoven unde de koepman. Vortmer so bidde wy ju to weten, also wy ju ok wol er gescr(even) hebben, also van den loddigen luden unde van den dregers, dar ons vele homodes unde vordretes van schut, sunderlingen myt den loddigen luden, de ons grote weide unde wolt don, also dat se onse dutschen sunder recht unde reden voren in dat iseren, unde de dregers nicht en weten, woe se ons beschatten willen, dat gud op to dregen, wente se vor hogen et ons van dage to dage. War umme wy ju vruntliken bidden, dat gy wol don unde Vorsorgen den kopman hir ane, dat de koepman hir by siner olden rechticheit blive, also gy alle tyd gerne don. Syt gode bevollen over ons to beiden. Geschereven to Nou(ver)den an aller appostel dage.
Alderlude, wisten unde de gemeyne dutsche kopman.
Купцы Немецкого подворья извещают ревельский городской совет об ущербе, причиненном Дитмару Бенхольту лодочниками из Орешка и Новгорода.
6 февраля 1412 года.
Почтенным, смиренным мужам, бургомистрам и ратманам города Ревеля да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет и наилучшие пожелания. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что здесь нанесли ущерб Дитмару Бенхольту, [которого] несправедливо оштрафовали на две серебряные гривны. Зачинщиками того выступают лодочники Уска и Лука, два брата, живущие в Нотебурге [Орешке], с их подельниками Карпом, также живущим в Нотебурге, и Кузьмой, братом Павла Чаркина, живущего в Новгороде. По этому поводу купцы решили на общем собрании, чтоб с указанными людьми никто никогда больше не имел дела, не отгружал бы товар, не отправлялся на Неву или еще куда за 10 гривен. А потому мы желаем от вас, чтобы вы равным образом приказали этих людей в качестве наказания записать в свой черный список (
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Den erbrn beschedenen mannen borgermesten und radlude der stad Revele kome desse breff myt werdicheit.
Unsen vruntliken grote und wes wy gudes vormoghen. Ersamen leven vrunde, wy bydden ju to weten, dat Dermar Boecholt hir beschädiget is und ij st. selvers to Unrechte aff gebroken sint; dar hovet lüde van sint Uske und Luke twe brodere wonende tor Noteborgh myt eren mede medehelpern Karpen ok wonende tor Noteborgh und Kuseman Pauwels Tsarken broder to Nouwerden wonnafftich; dar op de kopman de ens geworden et in eyner gemeynen stevenen, dar myt dissen vorbeno(mbte) lüde nunmat handelinghe hebben en sal noch gud lade en sal in der Nu eder nerghen by x mrks. War ume wy begeren van ju dat gy desse vorbenom(bte) lüde der gelike myt ju an de waghe laten screven, by deme selben broke, wante vele schaden schut van den loddygen luden deme kopman. Blyven gesunt to gode onn uns to gebeden. Gescr(even) to Nouwer(den) des sundag na lechtmisse.
Olderlude, wysesten und de gemene kopman to Nouwerd(en).
Купцы Немецкого подворья жалуются ревельскому городскому совету на многочисленные притеснения со стороны новгородцев.
6 июля 1412 года.
Почтенным, смиренным людям, бургомистрам и совету города Ревеля, да будет вручено [это письмо].
[Примите] наш дружеский привет и наилучшие пожелания. Почтенные, любезные друзья, как вы, возможно, уже могли слышать, по зиме здесь один русский по имени Борис Кузин (
Олдермены, мудрейшие и купцы в Новгороде.
Den ersamen beschedenen luden borgermesten und rad (der) stad Revale det(ur).
Unse vruntliken grote unde wes wi ghudes vermoghen. Ersammen leven vrunde, also gy wol eer moghen ghehort hebben, wo een russe gheheten Borys Kyzene to wintere hir enen dudesschen hir up der wurt, upghrep mit ghewolt und vord ene to hus und sitte ene in enen kelre und hendelde ene jamerliken na sinen willen. Dit vorvolghed wi, also wi beste konden, erst vor deme hertogen, dar na vor deme bisschope, vor deme borchghreven und vor alle Novg(arden). Nocht unthelt he den man viii daghe, wat wi dar umme deden, und wi en kondens nicht mit ghenen recht utbringen; sunder wi mosten ene utborgen vor recht wedder to bringhende. Dar wart uns to ghedelet, dat Novg(arden) deme kopmanne wolde enen reynen wech holden; den schaden, den Borys van deme voghed van der Narwe hedde, den scholde he soken an deme orden und an eren kopluden. Hir unboven so vorvolget Borys noch den kopman und sundergen, de do vor olderlude stunden, und he drowet deme kopmanne, ii efte iii van den besten up to gripende und noch oveler to handelnde, den he den ersten ghedan heft, id en si, dat eme sin schade beiecht si, und were de russche kopman nicht so stark utgevaren in de stede, mislich wat he alrede ghedan hedde, und wat hones hir ymande an gheschegen, den moste he liden, und dar to schaden und vorsummenisse. Hir umme, leven vrunde, wi bidden ju, dit to herten to nemende, dat dit mochte vorvolget werden na der krusekussinge, dat de kopman dits rechtelos nicht en were, und uns sulke ghewolt nicht mer gheschege. Voit hebbe wi grote overlast, also wi ju eer gheschreven hebben, van dufte, dat wi alle nacht unse hove moten bewaken; und de russen werpen uppe unse kerken dach und nacht, ok vorwurdet se uns de wurt, und bowet up unse planken, und dwenghet uns den tuen in den hof. Voit hebbe wi grot vordret mit den dregheren, unse gut ut und in to schepende, und de brugge, de wi vor der Goten hove hebben, de willen se uns mit ghewolt af howen. Voit so maken de russe ghesette in der Nu mit den lodegen, wo se willen, so mote wi en gheven, und de loddegen, de up varen, de moten illik Yi stucke gheven den, de dar leddich liggende bliven. Vortmer, dat de kroch mochte af körnen, den des hoves knecht hir heft, und dat men eme allikewol redlichheit do vor sin arbeit. Vortmer so bidde wi juwe ersamme wisheit, den kopman in allen saken to besorghende, wor des behof is, und uns antworde wedder to schrivende. Dess gelik hebbe wi gheschreven to Righe und to Darpte. Vortmer so is geweset vor dem ghemenen kopmanne Ghevert Tymmerman und manet umme dat ghelt, dat he und sine vrunt to achter sint, alse van Bernde van Vreden, dar ju de kopman eer underscheet van gheschreven hevet in vor tiden, do dat Tideke Lange hir ok vor deme kopmanne manende was in jeghennwordichheit der sendeboden, also her Hinrik Schrivere und her Tideman Vos, und heft des mechtich ghemaket Richhart Langhen. Worumme bidde wi ju vruntliken, dat gy wol don, und sin hir inne vorseen, dat de kopman hir vurder nene maningghe umme en lide, wente ju wol wittelik is, wo alle dingh hir van gheleghen is, und dat Richhart vomoghet werden xxi mark Lubesch, und oft des nicht en ghescheget, des wi doch nicht en hopen, so essche wi in den hof to Nouchard(en) Ludeken van deme Borghe, binnen vi weken to körnende, is he binnen landes, buten landes binnen jare und daghe, bi des kopmannes rechte und na sime eghene willekore, den he deme kopmanne dede, do he dat gut vrigede. Blivet ghesunt in gode und bedet over uns. Gheschreven to Nougard(en) des midlwekens na unser vrowen daghe der Visitatien.
Olderlude, wisesten und de kopman to Noughard(en).
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет дать распоряжение купцам клятвенно заверять отсутствие намерения торговать в кредит фламандскими товарами; посланцы ливонских городов, собравшиеся в Пернау в 1411 году, подтвердили данное установление.
19 июля 1412 года.
Почтенным и смиренным мужам, бургомистрам и совету города Ревеля.
[Примите] наш дружеский привет и пожелание всего доброго, что только можно написать. Почтенные, любезные друзья, посланцы ливонских городов, собравшиеся в Пернау в следующий вторник после первого воскресенья Великого поста 1411 года, написали нам на подворье в Новгороде, что никакой товар, а именно, ткани (
Далее: посланию городов, составленному в Валке в воскресенье в Сретенье 1412 года, которое доставлено только накануне дня святого Иоанна, мы будем охотно следовать, а потому нам желательно, что ежели случится, что кто-нибудь купит внутри страны [Ливонии] товары, что бы это ни было, и захочет вести в Новгород, то пусть он заявит про то перед вами и доставит сюда соответствующее свидетельство, чтобы ему не нужно было здесь приносить клятву. То же самое мы написали советам Риги и Дерпта. Еще, любезные друзья, вам следует знать, что немцы недавно подали в суд на Кузьму Чаркина, который внесен в черный список за небрежность на море, в результате чего ладьи сели на мель. Когда они прибыли со своим товаром на Ижору (
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Den ersamen bescheden luden borgermesteren unde raad der stat Revele.
Unse vruntlike grote unde wes wy gudes vormogen to voren ghescr(even). Ersamen leven vrunde, also uns de sendeboden der liflandeschen stede to der Pernouwe vergaddert des negesten dinschedages na dem sondage Invocavit in dem jare xiv — c xi in den hof to Nouwerden to ghescreven hebben, dat men neynerleye gud, also want, soit unde wyn und allerleye frut, dat men up de russen plecht to voren ut Vlanderen, hir int lant meer bryngen sal, dat to borghe ghekoft is, dar umme we sodanich gut hir int land bringen wil, de sal dat besweren vor den olderluden des dudeschen kopmans to Brugge edder vor dem rade ander stede ut der hense, dar he dat gut ut voret, dat et nicht to borghen, sunder umme reyde koft sy sunder argelist, und dar up breve nemen, dat dat gut besworen is, de to bryngen edder to senden by dem gude, unde dyt ghesette solde an stan up sunte Joh(ann)es Baptisten dage negest to körnende, also dat men dar na neyn gut to borge kopen sal, unde dat to vorwarende, also vorscr. steit, und dit sole wi hir vorwaren an deme gude, dat in de Nu körnet, in aller mate also vorscr(evene) steyt unde dyt sole wy hir vorwaren an deme gude, dat in de Nu körnet in aller mate, also vorscr(evene) steyt. Sunder weret, dat jenich vorscr(evene) gut van Revele in de Nu ghevort worde, dat to Revele alrede vorwaret were, dar solen der heren to Revele eren bref by geven an uns to Nouwerden, unde rorende in dem breve uns dat gansliken myt ernste to holden, unde dat wyl wy gerne don na unser macht in dessen punten unde ok in andern punten na der stede ordenantye. Unde wo wol dat de breve so holden, so en heft hir nemant bewysinghe brocht. Hir up is des de kopman ens gheworden in ener ghemenen Steven, we hir gut ghebrochen hevet unde dar to neyne bewisynge hevet, also vorscr(evene) steyt, dat to Revel edder in andern haven alrede vorwart is binnen landes, de sal dat beholden hir myt synen eden, dat dat gut alrede vorwart is, et en sy, dat he bewisinge mede brynge. Wolde ok jemant des edes hir nicht don, deme hebbe wi gheboden by unseme hogesten rechte, des gudes nicht van hir to vorende, he en hebbe den eet hir ghedan edder bewisynge hir ghebracht. It(em) van honghe, van solte, van allerleye gude, welkerleye dat et sy, dat kome ut Prusen edder ut den Wendeschen steden hir to Nouwerden, dat sal men der ghelike hir besweren, dat et nicht to borge koft en sy, dat en sy, dat eyn juwelik dar bewisinghe by bringht, na der punte, also vorscr(evene) steyt; also dat men dar na neyn gut to borge kopen sal. Doch ein deels van dem kopman menden, dat dat gut, dat ut den Wendeschen steden hir körnet, dat neyn Viamesch gut en is, also honich unde sodane gut nicht besweren dorven. Des begere wy, dat ghy uns des vullenkomen underwisen myt den ersten, wente wy van enen juwelken de ede edder de bewisinghe hebben willen, er he syn gut van hir vort, unde dat vast to holden bet to der tyt, dat wy eyn antwarde van ju hebben. It(em) der stede bref, ghegeven to dem Walke des sundages to lichtmissen int jar xiv — c xii, de nu angande is to sunte Joh(ann)es daghe vorleden, gerne holden willen, war umme begere wy, weret sake, dat jenych man bynnen landes gut kofte, welkerleye dat et sy, dat he to Nouworden voren wil, dat he dat also vor ju beware unde alsolke bewysinghe hir brynge, dat he hir nenen eet don dorve. Desser ghelike hebbe wy ghescr(even) an den rat to der Righe unde to Darpte. It(em) sole ghy weten, leve vrunde, dat de dudeschen Kuseman Sarken, de in der wage steit ghescreven, hadden lesten gheladen unwarynges in der see, so de schepe weren up de ghrunt ghekomen. Do se do quemen myt dem gude to der Engera, do wolden se dat gut ut syner loddigen wedder ut schepen, do en wolde he es nicht wedder ut scepen, unde he mende to seggen, war ume men ene wolde ut schepen, he en hedde nu tegen den dudeschen kopman daan. Do gyngen de dudeschen to und scepeden dat gut selven ut. Do volgede he en na in enen losken wente to Nouwerden, unde loot se vor den hertigen to rechte. Do wi vor dat recht quemen, do clagede desse vorscr(evenen) Kuseman grot up schaden, den he hadde van den dudeschen, unde wolde weten, wat scult dat de dudeschen erne geven, war umme dat he de dudeschen gut nicht voren solde, also he to voren daen hadde. Do antwarde wy em wedder vor deme hertigen, dat en unse eldesten hedden ghescreven in der wage myt den sakewolden, de to wynter hir hadden af gheschattet to Unrechte ii stukke sulvers Detmer Bucholte, dar he hulper to was. Des vorantwarde sik Kuseman vor dem hertigen, dat he dar neyn scult an en hedde, dar wolde he syn recht to don, wat rechtes dat wy van eme hebben wolden, unde dar reep do de hertige up unn al de Nouwerdes, de dar by by (sic!) weren, wer dat de kruskussinge in holde, dat men ere brodes, de unvorvolget vor en weren, solde setten in den breef edder in de wage, ofte hyr in de treppen, unde seden, dat et were unrecht, wente de kruskussinge dat nicht ut en wiste, unn wisede Kuseman to vorliken myt den dudeschen kopman. Des quam he myt upperen kopluden up den hof, unde boot sik to vorliken. So is des de kopman ens gheworden in ener ghemenen Steven myt ener endracht, dat wy de vorlikynghe van em ghenomen hebben slicht vor syn hovet, dar umme dat he der vorscr(evene) sake neyn hovetman en was, unde de kopman heft em ghelovet, dat he der dudeschen gut sal na voren, also to voren. Dar umme so bydde wy ju vruntliken, dat ghy wol don unde laten ene dar ut deon, des ghelik hebbe wy hir daan. Unde wy hebben dat mede in bescheden, dat de anderen solen screven bliven, de sakewolden, wente to der tyt, dat se sik myt Detmer vorliket hebben. Hir umme so vorwaret den kopman hir ane myt Kuseman, dat es de kopman nycht beschediget en werde, wente de Nouwerdes dar gans quat umme weren. It(em) so sole ghy weten, dar wy juwen bref wol vornomen hebben, dar ghy den kopman in warnen laten, dar wil de kopman gerne des besten na ramen. Blivet ghesunt in gode, over uns to ghebedende. Gescr(even) to Nouworden des Dynschedag(es) vor sunte Marien Magdalenen daghe int jaar unses Heren xiv — c xii.
Olderlude, wisesten unde de ghemene kopman to Nouwerd(en).
Купцы Немецкого подворья жалуются ревельскому городскому совету на обиды от новгородцев» а именно, на кражу меда с Готского подворья, попытки ограбления церкви святого Петра и вооруженного вторжения на Немецкий двор, из-за чего им пришлось учредить ночную охрану Немецкого и Готского подворий; обращение ганзейцев к тысяцкому и посаднику результата не дало.
13 декабря 1412 года.
Почтенным, благоразумным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да будет это представлено.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что мы здесь ныне несем великие убытки от русских по причине все возрастающего воровства. Во-первых, с Готского двора из соляного амбара украли девять бочек меда, и, чтобы их вытащить, русские подпилили доски [ограды]. А недавно, сразу за тем, русские проложили к двум окнам церкви большой помост, укрепив его на ограде, и хотели ограбить церковь, что могло обернуться большими убытками. Вскоре после того русские дважды пытались [проникнуть] к нам на Немецкое подворье, подпиливали доски и хотели силой и при оружии вторгнуться к нам на подворье, и перебили бы нас, ежели б мы не были настороже. К тому же изо дня в день они угрожают спалить подворье, а нас убить и ограбить. Мы этим озабочены настолько, что караулим оба подворья все ночи напролет. По поводу этих злоключений мы много раз ходили к посаднику и тысяцкому и жаловались на наши убытки и потери, которые причинили нам их [соотечественники]. А те нам сказали, что, мол, прямо не знают, что еще им нужно делать для нашей защиты — так оскорбительно они обычно разговаривают с нами, когда мы приходим к ним, а еще редко дают нам управу, о каком бы деле речь ни шла. Почтенные, любезные друзья, в связи с этим мы дружески просим вас оказать милость и позаботиться о купцах в этих делах, поскольку с нами здесь случается много неприятностей и, если не хотите, чтобы они и дальше так себя вели в отношении нас, не давайте никому сюда приезжать. И еще, любезные друзья, русские все время чинят нам препятствия в отношении кабака, который держит здесь хофескнехт, поскольку русские туда ходят, чтобы пьянствовать на подворье, а купцам содержание кабака представляется полезным. А потому мы дружески просим вас предусмотреть то, что считаете необходимым. И еще, любезные друзья, как мы прежде вам писали, купцам много неприятностей причиняется еще в связи с лодочниками на Неве из-за того, что они [новгородцы] принимают много законов по поводу купеческих товаров. Сделайте милость и поразмыслите над тем. Письма, подобные этому, мы написали также совету Риги и совету Дерпта. Ничего другого в настоящее время нет. Оставайтесь здравы во Господе на вечные времена. Писано в Новгороде, в день святой Луции в год Господа нашего 1412.
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Den erwerdigen vorsichtigen heren borgemestere unde ratmanne der stat Revale presentetur.
Unse vruntlike grote und ewes wi gudes vormogen. Ersamen leven vrunde, wi bidden ju to wetende, dat uns hir to male grot verdert schut van den russen, also van grofliken deverye wegen. Int erste so wart van der goten hove ghestolen ut deme soit schure ix tunne honges, unde de russen sageden de planken en twe, dar se et ut drogen. Dar negest in kort so makenden de russen achter der kerken to den twen vynsteren eyne grote brugge und de brugge lach up den planken bevestiget, unde se wolden de kerken bestolen hebben, dar grot schaden mochte van ghescheen hebben. Voit hir na in kort so hebben de russen in twen tyden to uns in den duschen hof ghe broken unde de planken en twen ghesaget, unde se wolden myt macht in eren harnsche to uns in den hof treden, unde wolden uns ghemordet hebben, hedde wy nycht ghewaket, unde dar to so drouwen se uns noch van daghe to dage, dat se uns de hove af bemen willen, unde willen uns vormorden unde bestelen. Hir ane so sy wi sere besorget, dat wy alle nacht waken up beiden hoven. Umme desses vordretes willen hebbe wi vake ghewesen vor deme borchgreven unde vor deme hertegen, und hebben en gheclaget unsen schaden unde unse breklicheit, de uns schut van den eren. So weten se uns to seggende, wat se uns don scholen, wer se uns vorwaren scholen, und dar to en weten se nicht, wo smeliken se uns berichten willen, wan wi vor se körnen, unde ok so geven se uns seiden recht, et sin van wat saken et syn. Ersamen leven vrunde, war umme wi ju vruntliken bidden, dat ghy wol don unde besorgen den kopman an dessen saken, wente hir uns grot vordret van schut, und wilt se et aldus voit myt uns holden, so en doget hir nenen manne to varen. It(em), leven vrunde, so legget uns de russen alle tiit vor also van deme kroge, den hir des hoves knecht heit, also van vorderte dat dar van körnen mochte van dessen russen, de hir up den hof gaen drynken, unde dem kopmanne nutte dunket, dat men den kroch af legge. Hir umme so bidde wy ju vruntliken, dat ghy hir ane syn vordacht, wo et ju nutte dunket. It(em), leven vrundes, also wy ju wol eer gescr(even) hebben, dat deme kopmanne grot vordret schut also van den loddigen luden in der Nu, dat se vele ghesette maken up des kopmanne guet. Doet wol unde weset hir inne vordacht. Desses breves gheliken hebbe wy ok gesc(reven) an den raet to Rige unde enen an den raat to Darpte. Anders nycht to dess(er) tiit. Blivet ghesunt in gode to ewigen tyden. Gesc(reven) to Nogarden an sunte Lucien daghe, int jar unses heren xiv — c xii.
Olderlude, wisesten unde de ghemene kopman to Nogarden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету об отправке денег, которые они выслали с товаром, принадлежащим Готшальку Востхофу. Товар надо передать Дитмару фон ден Коту в Дерпте. Из этой суммы надо выплатить Тидеману Фоссу, представлявшему интересы Готшалька Востхофа, 15 гривен. Кроме того, 3 куны были выплачены русскому курьеру, который доставил из Нарвы в Новгород письмо ревельского магистрата.
25 марта 1415 года.
Почтенным и смиренным мужам, бургомистрам и совету города Ревеля, да будет передано [это письмо].
[Примите] наш дружеский привет и наши добрые пожелания. Почтенные любезные друзья, [мы получили] ваше письмо, написанное вами в Ревеле в воскресенье перед третьей неделей Великого Поста [2 марта] по поводу четырех сотен гривен, о чем нам должны написать также и все города, и в связи с этим хотим сообщить, что посылаем вам в бочке с пушниной, принадлежащей Готшальку Востхофу, мешок со 150 рижскими марками, 107 английскими нобилями и семнадцатью серебряными гривнами. Бочку должен получить в Дерпте господин Дитмар фон ден Котен. Вместе с тем он обязан вручить господину Тидеману Фоссу 15 рижских марок от имени Готшалка Вестхофа. Далее: мы должны были дать русскому, который доставил нам сюда из Нарвы ваше письмо, 3 куны[63]. Оставайтесь здравы во Господе, молясь за нас. Написано в Новгороде в понедельник после Вербного воскресенья года 1415.
Олдермены, мудрейшие и купцы в Новгороде.
Den ersamen unn bessheidenen luden Borgermesteren unn Rad der stad Revele detur.
Unsen vruntliken grot unde wes wi gudes vormogen. Ersamen leven vrunde, juwen bref, to Revele gheschreven des sunavendes vor oculi, also van den iiij — c marken, also ok uns de gemeynen stede to gheschreven hebben, des bidde wi ju tho wetende, dat wi senden dor de juw in ener tunen Werkes Goschalk Wosthof to behorende, j sak, dar inné 1 У2 C marc. Rigesch, C unde vij engelsche nobelen, xvij st(uke) sul(vers). De tunne sal untfan her Detmer van den Koten to Darpte. Hir tho sal he utgeven her Tideman Vos xv marc Rig(isch) van Goschalk Wosthoves wegen. Vortmer so mosten wi deme Russen gheven, de uns juwen bref brachte van der Narwe hir, iij marc schin. Blivet ghesunt in gode, over uns to gebedende. Geschr(even) to Nowerden des mandages na Palmen, anno Do(mini) xv.
Olderlude, wisesten unde de kopman to Nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о постановлениях последнего ландтага в Вольмаре; приказчика Генриха Бутона хотели судить за воровство, но он сбежал, а потому, если он появится в Ревеле, его надо предать суду; передают жалобы немецких и русских купцов на упадок торговли в ливонских городах, особенно в Нарве; немецкие и русские купцы ведут торговый обмен соли на воск в кредит, что считается противозаконным.
27 февраля 1418 года.
Почтенным господам, бургомистру и ратманам города Ревеля да будет передано это письмо.
[Примите] наш дружеский привет и наши добрые пожелания. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что мы получили письмо, которое вы послали нам с последнего ландтага в Вольмаре, написанное в последнее воскресенье перед днем обращения святого Павла, которому мы хотим следовать наилучшим образом, как только сможем. Затем узнайте, любезные друзья, что тут одного приказчика (
Олдермены, мудрейшие и все немецкие купцы в Новгороде.
Den erwerdighen heren Borgemesten und Raedmsnne der statt ho Revele komme desse breef detutur.
Unsen fruntlichen grot und wes wy gudes vormoghen. Ersamen leven vrunde, wy bidden jw to weten, dat wy den bref wol vornomen hebben, den gy uns santen van der negesten dachfart van woldemer, de gescr(even) was an deme negesten sundaghe vor sunte Pauwels dache syner bekeringe; deme wille wy gerne volghen, dar beste, dat wy moghen. Vortmer so wetet, leven vrunde, dat hir is en gezelle van duffte weghen vorvluchtich geworden, und he is by nachtiden ouer unse planken gevallen, und he is geheten Hinrik Busschon und wes wy vorvaren künden, dat erne to horde, dat hebbe wy hir bekumert to sunte peters behoff und des doch nicht also vele en is. Dyt scryve wy jw hir umme offte he dar queme in juwe stede, so wete gy sin recht wol. It(em) wetet, leven vrunde, dat wy wol vornomen hebben bede van dutschen und van russen, dat waraftich is, dat kopenschopp bynen kort gevallen is in den Steden sunderliges to der narve, und dat dar de duschen van den russen hebben untfangen was, und de russen solen van den duschen to Revale to vorjaren dar soit weder vor untfan. Hir mysdunket deme kopmanne to male sere dar ane, und meynt, dat et deme kopmane enteghen sy, na den male, dat gy uns gescreven hebben, dat men anders nicht kopslagen en sole, dan rede umme rede. Und dysses breves gelyk hebbe wy enen gescr(even) an de heren van der Ryghe und enen an de heren van Darpte. Syt deme allenmechtighe gode bevolen over uns tho bedene. Ghescr(even) to nouwerden des sundach vor mydvasten anno xiiij — c xviij.
Olderlude unn wysesten unn de ghemene dusche kopman to nouwerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о конфликте с новгородцами по поводу перехваченных писем Ганса фон Зон дерна; несмотря на невинность содержания этих посланий, десять обитателей Немецкого подворья были отправлены в тюрьму, а русского курьера, взявшегося доставить письма в Нарву, повесили на воротах подворья. Торговля в Новгороде запрещена, но новгородцы могут торговать в Нарве и Пскове, что чревато убытками для купцов с подворья.
29 июня 1421 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] прежде всего нашу преданную службу. Любезные господа, да будет вам известно, что в воскресенье в канун дня святой Марии Магдалины новгородцы с веча послали на подворье и потребовали нас сию же минуту к себе на вече, дабы держать ответ по одному делу, и взяли десятерых, чтобы посадить в тюрьму, из-за имевшихся у них писем. Этого они уже давно желали, но ныне это случилось из-за писем, которые Ганс фон Зон-дерн поручил брату нашего банщика (
В нашем присутствии молодые люди, ныне находящиеся в Новгороде.
Den ersamen hem borgermeysteren unnd ratmannen der stad to Revalle kome desse bref mit werdicheit.
Unsen willigen denst to vorn. Leven hern, iwer leve bidde wi to weten, dat des sondages vor sente Maria Magdalenen sanden de nouwerders ute den dinge up den hof unnd eschoden uns altomale vor sik in dat ding, dar boeten de saken wolden unnd nemen x van den brife, de se hebben, wolden de satten se int ysenn isliken by sik mit den bodelen. Desses hebben se lange willen gehat, men nu vormede et sik umme breve willen, dar Hans van Sunderen to gewinnen hadde, unses stovenmans broder, de salde se ut gevort hebbe to der narwe. Dar wart he under wege mede borgrepen unn wart wedder to Nouwarden gebracht unnd de breve worden den nouwarders ut getolket unnd al dat dar inne stont, dat kerden se act dage jo doch so horde, wi den utgetolkeden bref lesen in deme dinge unn künden, dat nicht jnne merken dar iemande umme mit gelike lislos ofte erlös mochte werden. Umme desser breve willen hengen se den brefvorer an sente Maria Magdalenen avende vor der Dudeschen hof an de porten und dat sere to bevurchtede is umme Hans van Sündern, wentte wi noch nicht en weten, wat se bi em don willen umme der breve willen sint den male, dat se den russen so strenge unnd honliken gerichtet hebben unnd se leten Hanses jungen ok halen van den hove er se den russen hengen, god dar vor sy, dat se se an den live nicht en argen, wente dat is in grote varen unnd dat hans van sundern desse breve ut sande, dat was uns alle unwitlik, aldus hebben se xj in den ysern und wi weten nicht, wat se bi uns don willen, de noch besloten sin up den hove unn dar to moten up de hant gan. Vortmer möge gy weten, dat de russen vorlof hebben to bawende tor Narwe unn to Pleskowe kopslagen unnd sal de kopenschop dar wesen, dat en is vor uns nicht unnd ok up de lenge vor den gemenen kopman. Hiir umme bidde wi iw, leven hern, dat gy wol don unnd sin hiir inne vorseen, wente werden se wedder vul gudes, dat sal lengen warten, dan iemande mot hevet. Anders nicht to dessen tiden men dot wol unde vorgetet io unser nicht. Unnd desses breves gelik hebbe wi ok gescreven an de stat to darpte. God spare iw gesunt to langen tiden. Gescreven an sunte Maria Magdalenen dage int iar uns(es) hern xiiij unnd xxj.
Bi uns jungen luden nu to der tiid to Nouwarden wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о продолжающихся конфликтах из-за коротких поставов; спрашивают о вероятности возвращения задержанных в Ливонии новгородских купцов; пишут о тяжелом финансовом состоянии подворья; передают намерение священника церкви святого Петра уехать из Новгорода и его требования по выплате жалования.
15 января 1422 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] прежде всего наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные любезные господа и наилучшие друзья, да будет вам известно, что мы тут претерпеваем множество неприятностей и нападок из-за коротких лакенов, как купцы вам о том уже писали, поскольку лакены имеют неравную длину, в особенности среди томеских, которые длиной то 42 локтей, то 44, а в некоторых случаях 46, даже меньше или больше. И потому сообщество русских купцов (
Предстоятели, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen hern borgermesteren unde raatmannen der stad Revalle kome dess(e) breff mit werdicheit.
Unse vruntliken grote unnd wes wi gudes vormogen tovom. Ersamen leven hern unnd besundergen guden vrunde, jwer leve, wi bidden to wetende, dat wi hir vele ungemakes und vordretes hebben umme körte willen der lakene, also iw ok wol er van hir is gescreven van deme kopmanne, wente de lakene holden ungelike lang, sunderlinges van den tomaschen, de holden en dels xlij eilen en del xliiij unn ok ens dels to xlvj eilen unnd benedden myn unn mer. Hiir umme so is uns de menheit der russchen koplude enjegen unn esschen und willen hebben, dat de lakene holden scolen to 1 eilen unnd nicht myn, und seggen, dat sin v repe sente johannes, also scolet stan in der olden crucekussinge, na deme alse se seggen, unnd de dalinge hir en laken vorkopet, de mot sik des vormoden, dat he des anderen dages geladen werde und mote körnen vor gerichte. It(em), leven hern, so hebben de russen vels fragendes umme ere gevangenen brodere, ofte se ok werden körnen uppe de tid, de en gelovet is, und en iewelik van uns leghet se uf mit guden worden, so men best kan, unnd wi bevruchten uns, weret, dat se up de tid nicht en quemen, also en is gelovet, dat dar en ergher mochte invallen. Dar umme dot wol, leven hern, wente wi des gemeenlike sin begerende, dat gy uns hir ane willen besorghen unnd scriven uns hir jnne jwen willen unnd mit den ersten en gotlik antwerde. Vortmer so is hir sente peter van der hove wegen in groter schult unn macharie, manet alle dage umme sin sulver unnd hadde dat gerne. It(em) de prester, also he hir heft gewest int andere jar unnd sik ok sere alsodanes ungemakes is bevruchtende, oft de russen to paschen nicht en quemen, also he hir to somere hadde, also dat he hir in alsodaner vare node wolde wesen, unnd en hevet noch nicht upgebord unnd hadde ok sin sulver gerne. It(em) so is hir hanz lippe des hoves knecht, de hevet hir en hart jar gehat, also dat wol merkl(ik is), unnd heft hir den prester vorlecht mit der koste unnd is wol X stucke sulvers to achtere unnd hevet nen vordel gehat van deme kopmanne. In allen dessen saken unnd punten sy wi begerende, dat gi wol willen don unnd screven uns en gotlik antwerde, wo wi hir inne des besten scolen ramen, dar wille wi uns gerne na richten. Anders nicht to dessen tiden. Dess(es) breves gelik hebbe wi gescreven den ersamen hem tor Rige unn to Darpte. Deme abweldigen gode syt bevolen, de jw in salicheiden spare to langen tiden. Gescreven to Nowgarden, des donerdages vor sente Antonius dage int jar uns(es) hern xiiij — c xxij.
Vorstenders unnd wisesten unn gemeyne kopman nu tor tid to Nowg(arden) wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что два немца, которые вели торговлю с одним литовцем, были брошены русскими в тюрьму, а затем отпущены хофескнехту на поруки; новгородские власти пресекают торговлю ганзейцев с литовцами; немца, имевшего ссору с русским, обвинили в воровстве и оштрафовали, и штраф оказался гораздо более высоким, чем тот, который налагается за такой же проступок на русских.
12 февраля 1424 года.
Почтенным господам, бургомистру и ратманам города Ревеля, да будет передано [это письмо].
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, извещаем вашу любезность, что от русских нам происходит большое обременение, и мы, как вы можете заметить, не можем получить управу по тем делам, о которых сказано ниже. Недавно случилось так, что два немца захотели купить бобровые шкурки у одного литовца, но тут пришли русские, схватили немцев за это и поволокли, будто преступников, сначала к епископу, а затем к тысяцкому. А потом они потащили их к [церкви] святого Иоанна, и туда пришел весь Новгород и особенно купцы, и свершили они над немцами суд, приговорив их к тюрьме. Итак, двух немцев посадили в железа, и они сидели в них целый день с утра, ночь и второй день до обеденного времени, пока [хофескнехт] Ганс Липпе не взял их на поруки, о чем уже сообщалось. Мы два раза были у тысяцкого и искали в том управу, на что тысяцкий ответил нам, что недавние послы, которые здесь побывали, поклялись в том, что все дела будут вершиться так, как идет со старины, и указал, что со старины повелось так, что нельзя торговать с литовцами, и в том они [новгородцы] уступать не желают. Далее: был тут один немец, который задумал обменять деньги у одного русского, и когда русский не отдал ему деньги полностью, немец схватил его за кафтан и захотел вернуть свои деньги; тут русский поднял крик и захотел сбежать с двумя гривнами, крича, что немец-де его обокрал; и русский нашел тому лжесвидетелей и ложным заявлением добился, чтобы тысяцкий наложил на немца штраф, и штраф составил пять гривен за воровство. Похожим образом нами разбиралось дело об избиении еще одного немца, у которого забрали плащ с капюшоном (
Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdeghen hern, borghermest(eren) unde ratmannen der stat Reevele de(tur).
Unsen vruntliken grote unn wes wy gudes vormoghen. Ersamen leven heren, wy don juwer leve to wetende, dat de russen uns grot overlast doet, unn konen ghen recht bokruden, alzo gy wol merken moghen in dessen saken, de hir na schreven stan. Int erste zo weren twe dudesschen, de wolden beversterte kopen van eneme lettouwen; dar quemen der russen unn grepen de dudesschen over desser zake unde slepeden se in dat erste vor den bisschop unn vort vor den herteghen, ghelik missededers. Unde voit zo slepeden se in dat zo vor sunte Johanse; unn dar quam gans ni(m)en Nouwerde, unn sunderliges de koplude, unn gheven en recht over de dudesschen, dat men se in dat izeren setten solde. Alzo worden de twe dudesschen in dat izeren ghesaat unde seten dar van des morghens den dach over unn de nacht, wente des anderen daghes, wente to der midaghes maltid; do nam se Hans Lippe uppe de hant, dat steyt noch alzo. Wy weren to twen tyden vor deme herteghen unn boghereden recht hir over. Do antwerdede uns de hertoghe, de latesten boden, de hir weren, de hadden dar de hant up ghedan, dat men alle dink solde holden, alzo id van oldingghes gheweset were, unn mende, dyt were ok gheweset van oldingh(es), dat men mit den lettouwen nicht kopeslaghen scholde, unn des en willen ze noch nicht steden. Vortmer zo was dar en dudessche, de wolde dennigh(e) wesselen van eneme russen, do en wolde en de russe sin vulle ghelt nicht gheven; do heit ene de dudissche by zineme hoykene unn wolde sin ghelt hebben; do makede de russe en ruchte unn volde en untlopen mid twen marc schin un rep, dat de dudessch(e) hadde ene borovet; dar makede de russe valsche tughe, unn mid valscheme seghende, dat de herteghe enen bref up den dudessche gaf; de bref sprac uppe v stucke unde uppe roff. Des ghelik wedder vor uns ok, dat en dudessche gheslaghen wart; sin koghele unn sin ghelt wart em ghenomen, unn de russe wart na desseme rechte gheladen unn vor rechte vorwunnen; do gaf uns de herteghe enen breff uppe den russen; mer dat was zodane bref nicht alzo, he uppe unsen broder gheven hadde. Unn desses Unrechtes ys uns vele wedder varen van desseme jare. Hir umme bydde wy iuwe erebarecheit, dat gy den kopman hir ane bosorghen, dat uns desses groten Unrechtes nicht an sehe. Hir mede syet gode bovolen to langhen tyden. Gheschreven int jar uns(es) heren xiiij — c dar na in deme xxiiij jare des sunnavendes vor sunte Valetine.
Olderlude unn wizesten unn (ge)mene kopman nu to Nouwerden wesende.
Купцы Немецкого подворья жалуются городскому совету Ревеля на повсеместную распространенность «фальшивого» меха на новгородском рынке; они запретили его приобретать и просят сделать это и в ливонских городах, куда его собираются вывозить русские купцы; отмечают большой ущерб, который наносится торговле в результате розничной продажи суконных тканей ганзейцами за деньги, а не на обмен.
2 апреля 1424 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо.
[Примите] сначала наш дружеский привет с пожеланием благополучия. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что все купцы здесь жалуются и это происходит прямо на глазах, что весь беличий мех здесь сплошь и рядом сшит русскими из кусков, и здесь нельзя отыскать [хороший] мех. Мало ли его, много ли, он весь сшит из различных кусков, чего здесь обычно никогда не бывало в таком количестве, как нынче. Еще узнайте, что среди русских и стар, и млад идут к прибывающим сюда гостям (
Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren Borgermeystern und Rad der stat Revel kome dusse breyff.
Unse vruntlike grote to voren myt heilsamer gunste. Ersamen leven hern, wy biddet ju to wetende, dat sick de kopman hir gantzliken beclaget und sud id vor ogen, dat allerleye werx hir betogen werd, van den russen dat graweste ut, und men kan hir op ghein werx gekomen, id en sy al betogen, id sy luttick eder vele, van allerleye werke, dat hir nuw werld en plach to wesende so grofflick, alse id nu is. It(em) so wetet, dat de olden und jungen van den russen ghan to den gesten, de hir körnen, und kopet dat werx ut der summen van gude, dat graweste utgelesen by i eder by twen, und lesent ut by veilen und kerent ume. Des wetet, dat wy id hir strengeliken holden und hebbent den uns(en) vorboden na der bevelinge juwer boden, de hir latest weren, alse dat se hir nicht gekofft en werden van den unsen. Hirop seggen uns de russen, wylle wy er nicht kopen, se willen sey in de stede bringen eren vrunden, de se gerne kopen, und seggen, dat id en let sy, dat sey des lange nicht in spe en sin geworden. Leven hem, besorget uns hir ane, dat id in den Steden oc gheholden werde; wylle gy des in den steden nicht holden, so en stet id uns hir oc nicht to holdene, wante gy sein dat wol vor ogen, wat van troynissen in de stede komet, dat se van den russen nicht wedder ut en werden ghevort. Hir möge gy op trachten, dat des nuw en wandel werde; hir negest, wan ment geme dede, so is id to spade. Vortmer wetet, dat de uns(en) so guden kop laken geven ume sulver an pluckinge by laken by x, dat de(n) russen ume de butinge nicht en is, dat nuw werlde so gemeyne und so vele en hevet gewesen, alse id nu is, dat dem kopman doch groten schaden dot. Dot wol und syt hir inne vordacht ume des ghemeynen besten willen. Anders nicht op disse tyd, mer sint gode bevolen to langer tyd. Gescreven to Nowerden des sundag(es) to mytvasten anno d(omini) 1424.
Olderlude und wisesten und ghemeyne kopman, nu tor tyd to Nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают дерптскому городскому совету об ухудшении отношений с русскими по причине задержки с присылкой в Новгород посольства ливонских городов, полномочного принять решение по делу об убийстве и ограблении новгородских купцов пиратами. Ганзейцам грозило тюремное заключение, которого удалось избежать благодаря заступничеству «добрых друзей», в том числе новгородского владыки; решение направить в Ливонию Германа Дудинга, который в течение 14 дней обязался прояснить ситуацию, в случае же его неявки новгородские власти угрожают репрессиями обитателям подворья.
4 июля 1425 года.
Почтенным и благоразумным мужам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет с благим пожеланием всего доброго. Почтенные любезные господа, да будет известно вашей любезности, что мы тут, как мы вам часто писали, ныне пребываем в трудных отношениях с русскими; чем дальше, тем раздраженнее обращаются они в нашу сторону. К сему добавилось то, что наши послы, которые провели здесь Пасху [8 апреля], поручились за нас и поклялись, что на Иванов день сюда прибудут послы, компетентные во всех делах, и предоставят ответ по поводу пиратов (
Олдермены, мудрые люди и все немецкие купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdighen und vorsichtigen mannen Borgermesten unde Ratmannen der Stadt Derbte, kome desse breff myt werdicheit.
Unsen vruntliken grote myt heilsame(r wuschunge) alles gude. Ersamen leiven heren, juwer leive begere wy tho wetende, dat wy dar tho malen swarliken anne sint myd den russen, alze wy ju vaken gescreven hebben; jo lenck, jo sei ergher wenden up unse side. Dat kumpt darby tho, dat unse boden, dei hir den passchen ever leghen, uns up der hand nemen unde loveden, dat hir boden körnen solde up sunte Joh(ann)es dach, dey alles dynghes mechtich solden wesen unde recht geven over dei seirovers, de de ere hebbe geslagen unde ere gued hebben genomen. Nu is sunte Peters dach vorby unde vornemen van unsen boden noch nycht. Nu segeden sei in deme gemeynen dinghe vor alle Nowerden, dat en sene mysdunkket unde unse boden nycht een körnen, dat wy logenaftich sint in al unsen saken, alse seggen. Unde wy hopen, dat unse boden also danne loeffte nycht gedan hebben up den vorsc(reven) stickendach. Vortmer, leiven hern unde vrende, so hebben sei wol 5 daghe jo des daghes en dinck gehat edder twe umm unser sake willen, dat somme(r) tyd stunt wente na der maltyd, und quemen lopen uppe den hoeff alze donendighe hunde, offte uns dey eine wulde seiden unde dey ander braden, unde wy solden jo in des bodels hues unnd jn den yseren gan. Dit hedde uns warliken overgan, hedden dar nycht gude lüde vor gewest, sunderlinges dey bysschopp, dey vor uns duslange gebeden hevet, unnd dar hei grot vordreit umm let van den russen vormyddest siner bede unnd vulbort, dei hei dar nycht to geven en wolde, unde ok some anderen van den uppersten so lange, dat it in en bestant is gekomen unde wy uns vorwilkort habben vor Nowerden umm eynen man uet to senden, in xiiij dagen hir wedder tho wesen, jo eyr unde nycht lenck, tidinge tho bringende van unsen oldesten, off sey hir boden senden willen offte nycht, de recht geven vor ere brundere unnd gued na der crussekussinghe. Vortmer dat des nycht en schege, dat desse bode gein gued antword en brochte van jwer weghen unnd juwe boden hir nycht en quemen, so willen sei sulven recht nemen unnd willen uns don, als eren broderen gesehen is, unde nemen gudes so vele, dat sei vul hebben; we dan beden behove, dat de se dan senden. Dit hebben sei uns gesecht in eme openbaren dinghe myd eyner eyndracht. Leiven heren unnd vrende, hir sint inne vorsein int beste, wente een schuet des nycht, so sint wy uns enes ergeren vormodende, dat gans swarliken over uns gan wil; wente Nowerden is sunder raet unnd dei boverieret hir tho malen sere; unnd ok hedde wy gehopen na jwen egenen breven, dat wy losinghe sulden gehat hebben. Dot wol unde siet dar noch inne vorssein, dat wy mochten van hir komen, wente hir sunt vele jnngher lude, dei dat ere vortert hebben, al dat sei hedden, unnd en dels dei dedere uet deme halse. Alle desser sake hedde uns neyne noet gedan, hedde gi eyne seddelken van ju gescreven an nowerden by den geven, dei hir myt den boden vet toghen unnd dar wy dei hant vor gedan hebben, dat sei solden wedderkomen unnd tidinghe bringhen, wan dei boden komen wolden; des nycht geschein en is. Desse ungelove unnd dat unrecht, dat en gesehen is by Wyneke Gelremanne na eren worden, dat mote wy alle tyd hören unnd der sake vele, der wy is nycht al gescriven en kunnen. Leiven hem, siet hir inne vorsein, dat uns en gued antword werde an nowerden by dessen boden, dat wy desses jamers en ende krighen. Were dat des nycht een schege, wan nowerden uns don wil, als se vaken willen gehat hebben, so moste wy dar en ander umm don; wente wy kunt unse junghe lude nycht lenck stillen, der hir vele is, xxv unde 100, dei en dels ere gelt al vortert hebben. Hir is nemant mancke uns, dei umm des anderen willen int yseren wil gan unnd laten sik den kop affhowen ume des gudes willen, dat hir is. Sei willen ere myd deme gude Vorboten; Al sete wy hir xx jar, so mosten hir jo doch boden komen, dei uns van hir vrigeden. Vortmer so begerte dei kopman gemenliken, dat Hermen Dudinck myd Gerde her wedder kome unnd brenge dat antword an nowerden, dat gi van ju scriven. Hedde dat lange geschein, so meyne wy, dat somger sake gein noet gedan en hedde, unnd jo een gued antword an noworden. In dessen vorscr(even) saken siet vorsen, dat uns neyn hoen over en ga, wente wy hebbens noch gehat. Nycht meyr tho dusser tiid, god spare ju gesunt tho langen tiden. Gesr(even) des myddewekens na visitacionis Marie int Jar xxv.
Olderlude, wysten unde dey gemeyne dussche kopman nu tor tyd tho Noworden wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что купец Герман фон дер Беке хотел заключить сделку с новгородцем Павлом, которая обернулась потасовкой; тысяцкий оштрафовал Беке на 20 гривен, а потом бросил в тюрьму, откуда тот был выпущен на поруки после уплаты посула; в качестве причины был назван инцидент в Ревеле, где к такому же штрафу присудили новгородского купца Ивана, столкнувшего с лестницы носильщика.
9 августа 1426 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да прибудет это письмо с выражением почтения. Письмо передать.
[Примите] сперва наш дружеский привет. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что Герман фон дер Беке предстал здесь перед нами, как перед всем купечеством, на общем собрании и пожаловался на насилие, ущерб и поношение, причиненные ему новгородцами. И он просил нас довести до сведения вашего почтенства письмом то, что с ним приключилось. Случилось так, что за 14 дней до дня святого Иоанна Крестителя [10 июня] в середине лета вышеназванный Герман заключал сделку с одним русским по имени Павел. В момент расставания они принялись промеж себя ссориться, толкаться и драться, а когда расходились, русский развернулся и ударил Германа кулаком по лицу да так, что из носа и рта потекла кровь. Тут Герман выхватил кинжал и в ответ ударил русского тупым концом по руке так, что рука посинела. В тот же день, когда это случилось, русский пришел со своими друзьями, и они схватили Германа на улице беззаконно и без предупреждения, насильно привели его к тысяцкому и заставили взять его под залог, вместо того чтобы доставить на суд тысяцкого пред [церковью] святого Иоанна. На другой день мы пошли туда за управой, однако тысяцкий туда не пришел, и мы должны были дать им залог, так как тысяцкий был на собрании одной гильдии (
Предстоятели, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erbom heren Borghermeisten unde Rade der stat tho Revele komme desse breeff myt werdicheit ect. L(itte)r(e) d(etu)r.
Unsen vrutliken gr(o)t to vorn gescr(even) etc. Ersamen leven heren, juwer leve bidde wy iw to weten, wu dat Herman van der Веке hir vor uns hevet gewesen in ener gemeynen Steven, alze vor deme gemeynen kopmanne, und beclagede sik gewelde und (ge) wait, schaden und homot, de eme van den nouwerders ghescheen is. Und he bat uns, dat wy juwer eerwerdich(ei)t disser zake wolden to kennende geven in enen breve, wu et eme wedervaren were. Des gevelt sik, dat et schach xiiij dage vor sunte Johannes Baptisten dage to myddensomer, dat herman vorgescr(even) gekopslaget hadde myt enem russen, de heet Pauwel. Do se op der affschedinge weren, do begunden se untwe to sprekene alzo lange, dat se sik malkander stotten und schoven. Do se do van een gengen, do kerde sik de russe weder umme und sloch hermanne myt der hant int angesichte alzo, dat eme neese unde munt blodde. Do nam herman enen bazeler und sloch den russen weder myt deme stuven rugghe oppe den arm, dat he eme blae wart. Desselven dages, alze dyt gescheen was, do quam de russe myt synen vrunden unde grepen hermanne oppe der strate sunder recht unde ungeladen, myt gewalt und vorden ene vor den hertoghen und drungen ene in borgen hant, weder vor den hertoghen to brengende vor sunte Johannese. Do neme wy dar des anderen dages des rechtes waer; do en quam dar de hertoghe nicht; do mosten ene de borgen brengen, dar de hertoge was in eneme gildestoven. Dar quam he to uns ut oppe de strate und segede uns dar en recht aff alzo, dat he enen breeff oppe herman gaff oppe xx stucke silvers. Do vormande wy dem hertoghen by der krucekussinge, he zolde uns dat recht vor sunte johannese aff seggen na older wonheit, alzet recht were. Do wyste he uns weder to seggende, wy hedden vegede in unsen steden, war dat se ere recht seten, alze under deme rathuse, offte in eren husten, offt oppe der straten, und eren broders recht geven zolden, dar were dat recht vullenkomen. Der gelyk wyste he uns weder to seggende, war dat he en recht seete, dat were vor sunte johannese, offt op der strate, offt in syme hove, offte dat were, war et were, dar were ere recht ok vullenkomen na der crucwkussinge. Do grepen se H(er)man an unde brechten ene int yseren. Wu he dar gepyneget und gehanteert wart, dat zal he jw zelven wol to kennende geven; ok is et den dutschen, de do tor tiit hir weren, wol wytlik. Do H(er)ma(n) do iij dage in deme yseren geseeten hadde, do neme wy ene oppe de hant alzo, dat he ut quam; und wy degedingeden do so lange myt en mank vele worden, de dar veilen, alzo, dat he moste ut geven x st(ucke) sylvers, behalver possul, dat he deme hertogen moste geven und anderen russen. Leven vrunde, dat gy weten, war umme dat Herman disse hon ghescheyn is, wante se repen altomale ut enem munde, beide hertoge und koplude, und segeden, se hedden dar lange na gestan, dat se enen van Révélé mochten hebben, deme se ok der gelyk mochten xx st(ucke) affschatten, alze ereme broder Ywanen wart to revele affgeschattet, de den dregher van der treppen schoff. Hir enboven seggen se noch gemeynliken, wu dat se noch x st(ucke) silvers tachter syn; se wellent noch van welkerme gazellen hebben, de van Revele is, wan en dat aller ersten lucket. Dyt schach by tiden des borchgreven, geheiten Phylippe Fommyne, by tyden des hertogen, de dyt recht sat, geheiten Annyte Wollose. Leven hem, war umme wy jw vrundliken bydden, dat gy wol doen und syn hir inne vorseyn und nemen dysse sake in dechtnisse und syn Hermanne behulplik, dat he eynich lyk möge kryngen vor synen schaden und homot, de eme van den nouwerders gescheyn is. Hir mede siit deme almechtigen gode bevolen in gesuntheit to langer tiit, over uns to gebedene alze over juwe leven vrunde. Gescr(even) to Nouwerden oppe sunte Laurencius avend des hilgen mertelers, do men streff int iar xiiij — c xxvi etc.
Vorstenders und wysesten und de gemeyne dutsche koppman nu tor tyt to nouwerden wesende.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет призвать к ответу за нарушение правил торговли Вернеке Раппе, который привез из Нарвы на Готский двор соль, но узнав о скором прибытии ганзейского посольства, перевез свой товар на подворье к одному новгородцу; на собрании купцов Раппе заявил, что сделка осуществлялась законным порядком при посредничестве маклера Готшалька Харденштеена, в чем прочие купцы сомневаются.
20 апреля 1431 года.
Почтенным, мудрым, благоразумным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да будет представлено письмо.
Прежде всего наш дружеский привет с пожеланием благополучия и всего наилучшего. Да узнает ваше по-чтенство, что здесь в Новгороде был большой ропот среди присутствующих купцов по поводу торговой сделки, которая тут имела место в то время, когда купцы, которые были на новгородских подворьях, не могли оттуда уехать. Так вот перед купцами на общем собрании была заслушана жалоба на Вернеке Раппе: он должен был продать товар из Нарвы, а именно, 6 ластов соли, на Готском подворье, но, когда он узнал, что сюда должны прибыть послы [ливонских] городов, то, как свидетельствуют немцы, которые тогда тут были, Ганс Штетте и Ганс Виперворде, он вывез товар на одно русское подворье. Мы спросили Вернике Раппе, что он может на это ответить, и он отвечал здесь перед всеми купцами, что торговал честно и в соответствии с законом, обратившись к маклеру (
Олдермены, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Den ersamen wiisen vorsichtigen heren Borgermesteren und Raetmannen der stad Revale, lit(tera) p(resentet)ur.
Unse vruntlike grate myt leyffliker gunste heyles unn alles gudes to vorn, [wer ersamcheit geleve to weten, dat hir to nowerden grote surlynghe was under deme dutschen kopmanne, de hyr nu to der tyd weren, also van kopenschopp, de hyr geschach in der tyd, dar de kopman hyr nicht varen en mochte, de do hyr weren in den hove to Now(er)den. Also ys hyr vor deme kopmanne vorklaget W(er)neke Rape in ener gemeynen Steven, wo he solde hebben gehandelt Narwes ghut, also vj leste soltes, upp der goten hove, unn do he vomaem, dat hyr boden solden körnen uth den steden, do leet hee ed weder voren upp der ruschen hoeff, also de duschen zegen, de do hiir to der tyd weren, also Hanss Steate unn Hanss Wiperwerde, unn wy do vrageden Wernicken Raepen, wat hey hyr to antworde. Do antworde hey hyrto vor deme gemeynen kopmanne, dat hey et hedde ghekofft redeliken und rechteliken, und toch des to synem meckeiere, also goschalk hardensteen, unn de meckeler eme dat to stont. Unn dusse vorgenomede Werneke Rape segede vart, dat hee ed weder hedde vorkofft demesulven manne, dar he ed aff hodde gekofft. Unn wo de kopeschopp ys to gegan, dat mögen zee weten under en beden, wente deme kopmanne misdunket dar to maele zere anne. Hyrume hefft de kopman van eme borghen genomen vor twe dusent wasses, ene vor de stede to körnende unn sik in dussen saken to vorantwornde. Hyr ume, leven ersamen heren, wert sake dar ed also were to gegan, so wezet dar ynne vordacht, dat so daner hantteringhe nicht meer en schee in den hoven to Nowerden. Blyvet gode bevolen tho aller tyd. Gesc(reven) to now(er)den des vridages vor sunte Georgius dage in deme en endertighesten jare.
Alderlude und wysesten unde de gemeyne kopman to Nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что новгородец Клемент Подвосекин торговал в Дерпте, где заключил сделку с Тидеке Винденхузеном, Гердом Шрове и Германом Зоберхузеном по поводу переправки закупленного им товара через Нарову на русский берег; тем временем новгородские власти в ожидании возвращения своих послов, направленных в ливонские города и к магистру Ливонского ордена, закрыли границу для немецких купцов, в результате чего Клемент не смог получить свой товар; просят во избежание неприятностей предупредить трех вышеназванных приказчиков об ответственности за доверенное им поручение.
10 ноября 1431 года.
Почтенным, благоразумным, мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим наилучшим друзьям, да будет представлено письмо.
Наш дружеский привет с пожеланием благополучия. Почтенные, любезные господа, да узнает ваше почтенство, что Клемент Подвосекин был и торговал в Дерпте, а когда закончил, [сговорился] в Нарве с Тидеке Винденхузеном, Гердом Шрове и Германом Зоберхузеном по поводу ладьи. И вышеназванный Клемент предстал перед всем Новгородом, жаловался и сказал, будто бы вышеназванные Тидеке, Герд и Герман поручились перед ним, что переправят ему его товар из Нарвы на другую сторону Наровы, на русский берег, но господа из Нарвы задержали его товар и в результате он ему не был доставлен, как было договорено. Почтенные, любезные господа, это произошло под тем предлогом, что новгородцы запретили и приказали возвестить на Торгу, чтоб никто не смел вывозить ни немца, ни немецкий товар ни по воде, ни по суше до тех пор, пока не вернутся их послы к [ливонским] городам, и те же послы должны также [ехать] к ливонскому магистру. В связи с этим новгородские посадники и тысяцкий от имени всего Новгорода сказали немецким купцам, которые ныне здесь находятся, чтоб мы не смели даже думать о том, как бы вывезти наши товары с подворья, доколе их товары, задержанные в Нарве, не будут доставлены городами, а именно, Дерптом при содействии Ревеля; и в связи с этим упоминались три приказчика, которые сговаривались с вышеназванным Клементом. А потому, почтенные, любезные господа, мы по-дружески просим вас и почтительно ходатайствуем о том, чтобы вы поручились за тех трех приказчиков, которые обязались Клементу [доставить] его товар, как значится выше, чтобы все купцы немецкой Ганзы были защищены, а мы в связи с этим избежали еще больших убытков, к которым все мы готовы. Почтенные, любезные друзья, письмо, подобное этому, мы направили и совету Дерпта, кто, и это не нуждается в доказательстве, не меньше, чем вы, свою жизнь, честь и благо, все свое вверил всемогущему Господу. Писано в Новгороде вечером дня святого Марка в году 1431.
Предстоятели, мудрейшие и все купцы в Новгороде.
Den ersamen vorsichtigen wysen heren Borgermestern und Ratmannen der stadt Revele uns(en) sunderlyk gug(e) vrunde ltte(r)a p(resentat(u)r.
Uns vruntlike grot myt leyffliker gunst. Ersamen leven hem, jwer ersamycheit geleve tho weten, wo dar Clement Podwoseken was to Darbte und kopslaghede, als hey hadde gekopslaget, so ys myt Tydeken Byndenhuzen, Gerd Schrove und myt Herman Zoberhuzen to der Narwe upp ener lodegen und dusse vorg(escrevene) Clement ys gewesen vorgemeynen Nouw(er)den und hefft sich beklaget und seghede also wo duss(e) vorg(escrevene) Teydeke, Gerd und H(er)man eme de hant hebben gedan vor de van der Narwe eme syn ghuet tho levende over de andern zyd van der Narwe upp dey russe zyd dar boven hebben eme de van der Narwe syn ghuet bekümmert und eme syn ghut nicht volge van dat en machte. Ersamen leven heren, urne dusse vors(crevene) sake willen, so hefft now(er)den vorboden und doet dat market laten rapen, genen duschen noch dusch(en) ghuet uth to vorende tho waren off tho lande bit to der tyd, dat zee boden hebben gehaet an de stede und de selven boden soit ok an den mester van liifflande und doch dar enbowen hebben dey Borgermestere und h(er)toge van nouw(er)den gesaget van wegen gemeynen Nouw(er)den deme duschen kopmanne, de hyr nu ieghenwardich ys, yn deme hove to Now(er)den nicht dorben na donken wy noch unse ghuet van hove tho körnende, dat en sy sake ere ghuet en in yrsten gebreget van den steden also van darbte by Revele, dat to der Narve bekümmert ys, und tho gekomen ys van der drier gesellen weghen, dy demente vorg(escreven) dat vorgevurt hebben. Hyrume, ersamen leven heren, wy jw vruntliken bidden und hochliken bekoren, dat gy jw an dussen dreen gesellen vorg(enomet), de dement vor syn ghuet gelovet hebben, also vorwart, dat de gantze gemeyne kopman der duschen henze yn bewart sy und wy des ok vor der igenen grotern schade enkomen dan wy all reyde syn. Ersamen leven heren, dusse breves gelik hebbe wy ok gesant dem rade van Derbte ere gunst dat ane to bewisende nicht mer dan jw lyff ere und ghuet dat sy bevolen dem almechtigen gode. Geg(even) to Nouw(er)den upp sunte Marthen avend in deme xxxj.
Vorstenders, wysesten und de gemeyne kopman tho Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету об озабоченности в связи с появлением в Новгороде голландцев, которые останавливаются на подворьях у новгородцев и ведут торговлю в ущерб ганзейцам; просят препятствовать их проезду в Россию.
30 июня 1432 года.
Почтенным, благоразумным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим благожелательным, добрым друзьям, да прибудет это письмо с почтением.
[Примите] сперва дружеский привет с выражением преданности и добрыми пожеланиями. Почтенные, любезные господа, да будет известно вашему почтенству, что мы приняли к сведению ваше письмо, где вы пишете о голландцах, которые вопреки ранее установленному обычаю ныне прибыли и все еще остаются в Новгороде. Нам хорошо известно, что ваша почтенная мудрость озабочена затруднениями для купцов в будущем, и нам желательно, ежели сумеем, чинить препятствия их товарам с позволения городов. И хотя нам пока не удалось его получить, мы добивались его со всем усердием, на какое способны, и очень хотели бы того, поскольку для нас с некоторыми городами в том не может быть никаких сомнений. Купцы стоят на подворьях у русских и, как думается, будут представлять для наших угрозу, ежели мы от вашего имени не сможем с этим ничего сделать, как нам очень бы хотелось. Мы просим вас, чтобы вы старались как только можете задерживать их, когда они будут выезжать [в Новгород]. Пошли вам Бог здоровья, по возможности, на долгие и благие времена. Писано в Новгороде на Немецком подворье в среду накануне дня Обращения святого Петра года (14)32.
Предстоятели, мудрейшие и все купцы, в настоящее время [пребывающие] в Новгороде.
Ersamen vorsichtighen hem, borg(er)meistern unnd Raedmannen der staed Revall, unsen ghunstighen guden vrunden, kome dess(e) breff mit werdicheit.
Vruntlike gr(ote) to voren mit underdanigen guden willen. Ersamen leven heren, juwer ersamheit wi begheren to weten, wo wi juwen breff wol hebn vorstaen, dar gi inne scriven van Hollanderen, de hyr ane wonheit in er tyden nu to Nougarden sint gekomen noch blivenden. Wy wol vomemen, dat juwe ersame wysheit des kopmans hindernisse besorghent in tokomenden tyden unnd van uns siid begherende, dat wy ere gud solen hinderen up to seggent der stede, oft wi moghen. Des wi noch nicht konden bekomen, sint wi des hebn vorsocht mit al dem vlyte, dat wi mochten, unnd noch wolden gerne, so id uns mit jenigen limpen steden konde unvortwiveld. Se staen mit den Russen to hove unnd siis uns(e) in varen, als uns dunket. Oft wy juwen willen nicht hyr ane mögen vullenbrengen, als wi mit vlyte gerne wolden. Bidden wi jw, dat gi en vorholden, alse se utvaren solen, se to hinderen, wor jw dat is bequeme. Gi den kopmann hyr inne besorgen, vorschulden wi gerne, wor wi mögen. God juwe gesundheid spare wolmogende to salighen langen tiden. Gescreven in Nougarden up den hoven der Dudschen vor Petri ad vincula des midwekens anno 32 etc.
Vorstendere, wisesten unnd kopmann nu tor tid ghemenliken to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет при посредничестве ганзейской конторы в Брюгге содействовать тому, чтобы направляемые в Новгород лакены были установленной длины, поскольку в последнее время из-за их слишком короткой длины купцы несут значительные убытки; просят путем строгих мер упорядочить поведение живущих на подворье молодых купцов, которые бездельничают, незаконно продают пиво и не хотят соблюдать обычаи.
17 января 1433 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо поскорее.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что мы здесь ныне изо дня в день имеем большие раздоры с русскими из-за короткой длины некоторых лакенов. Недавно сюда на подворье снова доставили более 30 или 40 лакенов, которые русские покупают у немцев новыми и запакованными; и когда русские взрезают [упаковку] лакена, он оказывается на 3 или 4 локтя короче, и тогда они приносят нам сукно обратно на подворье без прилагаемых образцов (
Олдермены и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren Borgermeisteren und Ratmannen der stat Reval kome disse breff myt vlyte.
Unsen vruntliken grut myt begheringhe alles ghudes. Ersamen leven heren, wy bidden ju tho weten, wu dat wy hir to male grot vordreit hebben van daghe to dag(e) myt den Russen, alse ume der körte willen van allerleye laken. Wante hir is in kort mer dan 30 offte 40 laken wedder op den hoff ghebracht, welke laken de Russen van den Dutschen versch unn to gesteken kofften; unn wanner de Russen de laken op sneden, so holden se 3 off 4 eilen to kort, und aldus bringen se uns de laken wedder op den hoff, los lick slachdoken, unn se en willen uns der laken nicht wedder tho steken. Und dyt hevet uns de hertoge aff ghesecht vor en recht und secht uns, wes wy de laken to kort bringen, dat stele wy eren broderen alse deve. Dusser honliken worde mote wy unste vele van en liden tho unsen schaden, den se uns don an den laken, unn moten van dage to dage vor den hertogen ghan ume de körte willen van den laken. Warume bidde wy ju, ersamen leven hern, vruntliken, dat ghy wol doen unn scriven dyt hartliken an den kopman to Brughe, dat ment so bestelle in den steden, dar men de laken maket, de men op de Russen voit, dat se de lanck genoch maken. Wante de kopman mochte in groteren schaden unn vordreit körnen van dusser körte wegen der laken, dat men nu wol keren mochte by tiden, er id in ene groter wonheit kumpt. Vortmer, leven hem, so vorneme wy wol, wu dat id hir to male wunderliken to gheet alse myt den jungen luden, de hir liggen dat jar vuste dor unn dor, unn hebben hir nicht to done, mer dan dat se van den Russen borgen, unn liggen hir op er krogen unn vorkopen hir beir by tunnen unn spannen, dat doch nymande to en bort dan des hoves knechte van juwer gunst unn des kopmans, wante des hoves knecht hir anders neyn geneyt en hevet. Dyt schut mest des somers, wan hir gheyne sworen olderlude en sin; unn sint hir dan junge lude van vorstendere, der en achten se nicht unn menen to seggende, se willent don, unn straffet men se hir ane, so weten se to seggende, men sole en de schra vorlesen, dat doch altiit nicht en is to done. Hir ume, ersamen leven hern, bidde wy ju, dat ghy hir den kopman ane betrachten, bet dan wy ju scriven kunnen, unn scriven hir hartliken juwe breve, de gy strengeliken willen geholden hebben unn de men oc leggen mach in der vorstender kiste, off hir gheyne sworen olderlude en weren, dat dan de vorstendere sick na den breven mochten richten. Ersamen leven hem, hir sit inne vorsen, wante vorwar id is grot not; unn solden de junge lude hir alsolk regement vo an hebben, alse se beginnen, dat were op de lenge er egen vorderff unn hir der hove. Hir op begere wy juwe vruntlike antworde myt den ersten. De utscrifft dusses breves hebbe wy oc gescreven an hem van Darpte. Anders nicht op dusse tiit, dan God spare ju gesunt, over uns to beydene. Gescreven op sunte Anthonius dach in Nowerden anno 33.
Olderlude unde wysesten nu tor tiid in Nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что Ганс Шваберд привел сюда из Ревеля несколько русских ладей, одна из которых была разграблена разбойниками близ Колка. Русские обвинили его в тайном сговоре с ними и бросили в тюрьму; купцы просят ревельцев собрать в Колке сведения, которые помогут установить невиновность Шваберда.
29 августа 1434 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да придет это письмо и будет доставлено с выражением почтения.
[Примите] сперва нашу верную службу со всем тем, чем мы располагаем. Почтенные, любезные друзья, да будет вам известно, что собратья людей из Новгорода, которые подверглись нападению на эстонской стороне близ Колка, арестовали здесь господина Ганса Шваберда как главного виновника в нападении на людей и разграблении их товаров. Дело заключалось в том, что он взялся доставить обратно [в Новгород] ладьи за 7 мешков соли, которые ему следовало получить за это вперед; коль скоро Шваберд принял парус, лодочников и грузчиков, то правильным было бы ему вернуть обратно парус, лодочников и грузчиков, а потому они посчитали, что он отдал паруса пиратам и те отплыли под парусом вместе с товаром. Шваберд же отвечал, что они плыли из Ревеля на четырех ладьях до Вульвезунда, а утром из Вульвезунда отправились под парусом прямиком в Колк; когда ладьи отплыли примерно на кеннинг[66], обнаружилось, что они оказались вдалеке от одной ладьи, на которой свернули парус и бросили якорь. Тогда лодейщики Шваберда подумали, что те сели на мель и просили своих [сотоварищей] плыть вперед. Тут отстала вторая из четырех ладий, и с нее стали кричать, что на них совершено нападение. Тут пришли лодочники Шваберда, разбудили его под лодкой (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
An dey ersamen heren Borgennester und Raet der stat Revele kome disse breff etc. cum honore d(etur).
Unsen wyllygen denst to voren myt alle deme, des wy vermögen. Ersamen leven heren, to weten jw geleve(n), wu dat dey brodere der lude van den Nowerders, dey dar over gehowen syn an der estenschen syden under deme Kolke, hebben angeverdyget hyr Hans Swabberde vor eynen hovetsaken der dat, dat dey lüde syn overgehowen unn sey berovet syn ers gudes. Umme so daner sake wyllen, dat hey sick sal underwunnen hebben, dey loddye weder to brengen vor vij secke soltes, dey hey darvor hebben solde, dar hey dat segel van entfangen hefft unn den (loddien)man unn dregerep, und Swabbert en rycht, dat segell unn dey (loddien)man unn den dragerep weder hefft to der hant gebracht, so voten sey dar alsus up, dat hey dat segel sal hebben geantwort den seerovers und dat dey dat gud sollen mede entsegelt hebben. Dar Swabbert alsus to antworde, dat sey segelden van Revele myt iiij loddyen bet in den Wulves sunt unn segelden des morgens ute deme Wulves sunde umme den trent des Kolkes, und dey anderen loddyen dey weren en wol eyne kennynge weges entsegelt, also dat sey worden enwor eyner loddyen van verlynges, dey hadde dat segel gevellet unn reet vor deme ancker. Do mende Swabberdes loddyen man, dat sey hedden gestreken unn hedden erre gebedet, so dat sey bet vorwart segelden. Do motte en eyne ander loddye, van den iiij loddyen eyn, und dey beclageden sick des, dat sey weren overgehowen. Do quam Swabberdes loddyenkerl und weckede Swabberde op under deme borke und clageden ere not, wu ere broders weren overgehowen, also dat sey geynen rat en wysten. Do was dar eyne loddye, dar dey loddyenkerl aff het Ywane Myxen, dey was gesegelt an dey loddyen unn nam dat segel aff. Do segen sey umme eyne cleyne wyle, dat dey rovers quemen weder anrowen unn Stegen in dey loddyen unn beschynneden sey. Do segelden dysse anderen an lant unn setten under dat lant. Do quemen dey anderen iij loddyenkerls unn slogen Swabberde er hovet, dat Swabbert wol solde don unn schykken en dey loddye weder to der hant. Dar Swabbert alsus to antworde, hey en hedde geyne ij hovede op syneme nacken, dat hey dey loddye künde weder gehalen. Sey loveden erne eyn halve last soltes. Hey sprak alsus to en, dat er eyn myt erne vore, op dat sey seen mochten, wu ere dynck vore. Dar sey nycht to eyn wolden unn segeden, dat hey wol dede unn neme vij secke soltes und schaffede en dey loddye weder und wunne dar lüde to ute deme Dorpe, dey eme holpen dey loddye wederschaffen; sey wolden eme gerne geven dey vij sekke soltes; wert dat hey er nycht künde weder gekryken, so en solde hey ock geyn soit hebben. Also underwan hey des sick unn wan lüde unn vorderthen met den esten, also dat sey bevachteden, unn en künden der loddyen nycht gevynden. Also worden dey esten wederstortych unn en wolden vorder nycht rowen. So gaff en dey leve god eynen wynt, dar sey weder mochten mede umme segelen. Do hey wederquam under den Kolk, dor hey dey anderen lüde hadde gelaten, dey ene ut senten, dey weren eme do entsegelt. Do ene wyste dey schamele knecht geynen rat, wu hey solde weder kommen by dey loddyen, dar syn egene gud inné was. Des moste hey dey sulven lude noch des de dürre wynnen unn loven en ij sekke soltes, dat sey ene roweden bet an syne loddyen; und dar behelden dey esten dat segel vor to pande. Do Swabbert weder quam an dey russen, do klagede Swabbart, dat hey der loddyen nycht gehebben en künde und wu dat eme dey esten dat segel vor enthalden hedden, dar vore dat sey ene mosten narowen, als vor dey ij secke soltes, und bot sick do dar to, dat sey wol deden unn voren sulven na erme segele, hey wolde gerne dey ij sekke ut geven van syneme egen solde. Dar do eyn kerl was, dey het Fodere Polletzowe, dey segede alsus, lat en dat segel, dat sey verswynden met deme segel. Dar veilen sey beyde to tuge op Swabbert unn syn hovetsake. Nu en wyl dysse Fodere noch aff noch to tugen. Dar wyllen sey dyssen schamelen knecht mede unrecht maken unn hebben en in den yseren sytten; unn wu dat sey et hyr myt eme halden wellen, des ene kunne wy hyr nycht wys gewerden. Hyr umme, ersamen leven heren, möge gy wol don unn senden an der modieke lüde unn laten ut vragen van deme Kolke, we dat segel hebbe, also dat gy mögen seen, dat dysse knecht werde gereddet, wante wy anders nycht vernemen kunnen an Swabberde unn an al den loddyenkerls, dey myt eme gewest hebben, dan dat hey recht ys in alle synen saken, unn wes eme hyrover schud, dat schut eme al myt overwalt. Und hyr mach juwe erwerdicheyt ane kennen, wu gy hyr mede varen. Anders nycht oppe dysse tiit, dan siit deme leven gode bevolen gesunt. Gescreven to Nowerden op sunte Johanes dach decollacionis anno xxxiiij.
Vorstenders und wysesten nu to der tiit to Nowerden wesende.
Записка, направленная купцами Немецкого подворья ревельскому городскому совету, с просьбой не отсылать из Новгорода священника и поспособствовать приезду купцов по водному пути [не датирована].
Далее купечество полагает полезным и благим, чтобы священника, который оставался здесь в Новгороде в течение года, отсюда не отсылали, поскольку с купцами из-за того случится много новшеств. И потому нам желательно, чтобы вы продолжили [хлопотать] по этому пункту перед городами, чтоб это можно было записать в книгу. И еще окажите милость и постарайтесь сделать так, чтобы они [купцы] могли уехать отсюда водою. Чего бы это ни стоило, за то следует воздать большую благодарность тому, кому вы поручите за это взяться.
Vortmeer so dunket deme koepmanne nutte unde gued, welk prester de hiir to Noworden j jaer ghestaen hevet, dat men des hiir nicht wedder en sende, wente dem koepmanne daer vele nyes van schuet. Hiir umme beghere wy van iu dess(e) ponte voit to settene vor den steden, so dar men dat int bouck mochte scriven. Voit doet wol unde latet de schalen maken, dat de hiir to water weghe mochten körnen. Wes dat kostet dat sal men gheme to danke weder gheven, weme gi dat bevelen to untfane.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что оно очень нуждается в трубе для отвода сточных вод, по поводу чего они обращались к наместникам и владыке; им было сказано, что разрешение будет дано лишь в том случае, если русским в Ревеле будет позволено сделать в православной церкви дверь с выходом на улицу.
17 апреля 1437 года.
Почтенным бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим благодетелям и покровителям, да придет это письмо с выражением почтения.
Наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да будет вашей любезности известно, что мы часто и много раз ходили к господам Новгорода на общее вече и говорили о трубе, проложенной здесь от Немецкого подворья через двор, в которой есть очень большая надобность для него и церкви. По этому поводу мы очень долго не могли добиться от них окончательного решения. Но вот наконец в прошлую Страстную пятницу они послали хофескнехту Тидеке Вайзену посланцев с приглашением явиться к посаднику. Тогда посадник и сообщил Тидеке, что по поводу трубы было много хлопот и разговоров. Господа Новгорода наряду с купцами побывали у епископа и говорили о трубе, тогда-де русские купцы и пожаловались на то, что когда они предстали перед вашим почтенным советом и просили о двери в их церкви с выходом на улицу, им в этом было отказано, и ваш почтенный совет ответил, что ежели со старины такого не бывало, то и впредь не должно быть. Тогда посадник сказал, что трубы, которая со старины также не проходила через двор, впредь тоже не должно быть. Но ежели б ваш почтенный город не противился тому, чтобы они получили дверь в их церкви с выходом на улицу, то и они бы разрешили нам [проложить] через двор трубу, которая вечно служила бы на благо подворья. В связи с этим ваш почтенный совет тут может узнать наилучшим образом, что мы просим вас об ответе, ибо они просили хофескнехта, чтобы купцы написали вам, почтенным господам, и чтобы вы известили нас о том, что следует им отвечать. Ничего другого в настоящее время написать не можем, и да пребудет воля всемогущего Господа во веки вечные. Писано в Новгороде в среду после дня святых мучеников Тибурция и Валериана в году (14)37.
Фролинг, Ниенлое и Потофф, предстоятели, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen Borgermeysteren unde Ratmanen der stad Reval kome desse breeff myt werdicheyt, unsen vorder(eren) unde guneren etc.
Unsen vruntliken grod unde wes wy gudes vormogen. Ersamen leven hem, wy bidden juwer leve to wetende, wo dat wy vakene unde vele hebben ghewezen vor den hern (van) Nougarden in deme ghemeynen dinge unde hebben ghesproken umme eyne trumme hir van der Dusschen hove to leggende over de wort, des deme (hove) unde der kerken grod behoff is. Des en künde wy sus lange neyn ende van een krygen. Alsus sande see en guden vrydage negest vorleden des hoves knecht Tydeke Wysen boden, to körnende vor den borgermeyster. Do gaff de borgermeyster Tydeken to kennende, wo dar vele arbeydes unde vele sprekendes were ghewest umme de trummen. Sus hadden de heren van Nougarden unde der ghellik de koplude tohope ghewest vor den bysschop unn hadden ghesproken umme (de) trummen, alsus dat sik de russche kopmann beklaget hadde, wo se weren ghewest vor juwen erwerdigen rad unde hadde ghebeden umme ene dore an ere kerken tor straten wort ut, unde dat wart en gheweyert, (unde) wo juwe erwerdige rad dat vorantwordet hadde, dat en hadde van oldinges nicht ghewest, dat en solde ok noch nicht sin. Alsus so seghede de borgermeyster, de trumme de hadde van oldinges ok nicht gan over de wort, dat solde ok noch nicht syn. Men weret sake, dat et juwer erwerdigen stede nicht jeghen en were, dat se mochten krygen ene dore to ere kerken tor straten wort, sus wolde se uns wedder gunen ene trummen to leggende over de wort, de ewich solde gud wesen to deme hove. Wes jw erwerdige rad hir int beste erkennen kan, dar bidde wy jw umme en wedderantworde, wente se hebbet des hoves knecht ghebeden, dat et de kopman utsc(riven) solde an jw erwerdigen heren, unde wes gy nu uns weddersc(riven), dat solde men en wedder to kennende gheven. Anders en wet wy jw to desser tiit nicht to scryvende, men siit deme almechtigen Gode bevolen to ewigen tiiden. Ghescr(even) to Nougarden des mytwekens na Tybursii unn Valeriani der hilgen mertelere in deme xxxvij jare.
Vroik, Nyenloe unn Pothoff vorstendere to Nougarden nu tor tyt wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что по причине слухов о задержании в Ревеле русских купцов ганзейским купцам в Новгороде запрещено покидать город до возвращения новгородцев из Ливонии; причиной задержания стало убийство в Нишлоте (Ямбурге) Германа фон Кокена; просят не пропускать русских через Нарову, пока немецкие купцы со своими товарами не вернутся на ливонскую землю, поскольку сомневаются, что их отпустят, если русские купцы вернутся домой.
25 ноября 1438 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да будет передано.
Прежде всего наш дружеский привет ныне и на все времена, а также наилучшие пожелания. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что случилось с нами здесь в Новгороде. Так знайте, почтенные, любезные господа, что от посадника, тысяцкого и всего Великого Новгорода к нам прибыли посланцы [звать нас] на владычный двор, и они нам сказали, что наши не дали им управу согласно крестоцелованию; их собратья находятся в Ревеле, и они не знают, то ли они там торгуют, то ли задержаны, то ли нет, поскольку не имеют от них никаких известий. Один наш собрат прибыл сюда и сказал, что у него письмо от одного русского, которое он здесь должен был передать, а потом сказал, что его потерял, и коль скоро русские по той причине письма не получили, они подумали, что в письме содержалось что-то важное, и посчитали, что их [собратьев] там задержали. Поэтому в настоящее время мы должны оставаться здесь, пока те не вернутся домой. И потом они захотели узнать, как много здесь немцев, на что было отвечено согласно крестоцелованию, что мы того не ведаем. Тогда они сказали, что мы должны изготовить два [послания], одно в Дерпт, а другое в Ревель, и хотят снарядить одного новгородца, который должен будет разузнать, как обстоят дела с их [собратьями], и поговорить с нашими старшинами (
Мы, предстоятели, и все немецкие купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren Borgermeystere unde Raed der stad Reval det(ur).
Unsen vruntliken grot tovoren nu (unde) to aller tiid unde wes wy gudes vormoghen. Ersamen leven heren, juwer leve to wetende, wu et sick gevallen is hiir myd uns to Nouwerden. So wetet, ersamen leven heren, dat uns wart boden gesant van dem borgermeyster unde hertighen unde gemene Groten Nouwerden up des bischopes hoff, unde seden uns alzo, dat de unsen nicht recht en deden na der krusekussinghe; ere broders weren to Revel, unde ze en wüsten nicht, offte ze dar koepsclagenden offte ze dar besät weren offte nicht, unde ze en hadden neyne tydynghe van en. Wente unser broder was hiir eyn gekomen unde he hadde geseght, wu he eynen breff van eynem Russen hadde, den sulde he hiir van sick antwortden; na sede he, ik hebbe en vorloren, also dat de russen des des breves nicht en kreghen, also meneden ze, dat an deme breve grote macht leghe, unde meneden, de ere weren dar bekümmert. Darumme so solde wy hiir blyven to der tiit, byt de erren to hues quemen. Unde wolden vort weten, wu vele da(t) der duschen hiir weren; do wart dar up gheantwordet, dat wy des nicht en wüsten, by der krusekussinghe. Also zeden ze, dat wy sulden twe uet maken, den eynen to Darpte, den anderen to Reval, unde se wolden en eynen Nouwerder mede doen, de sulden vorvaren, wu et umme de eren were, unde sulden spreken myd unsen oldesten, dat ze de ere setten up de lantschedinghe myd eren guderen na der krusekussinghe, zo wolden ze uns der gheliken doen myd unsen guderen. Wente wy sulden hiir blyven byt to der tiit, dat de ere to hues quemen, wente de unse hadden en ghelovet eynen vryen wegh, beyde to water unde to lande, dat segghen ze, dat en wert en nicht geholden. Unn ze leten voetstandes in dat market ropen, dat men uns nicht uet voren scholde unde ok neyne perde vorkopen solde by eremen lyve. Also voren der unser vi uet myd eren egenen perden in der sulven macht, den synt ze nagejaghet wedder to haiende; wu et hiir umme is, dat sal jw wol segghen de bringher dusses breves, offte ze umme gekart werden offt nycht. Unde ene is gans lede, dat de ere getoghet scholen werden to der Narwe, umme den willen dat Hermen uet der Koken gesclaghen is to deme Nyensclote, unde ze segghen, dat de ere sulden eynen vryen wegh hebben over de Narwe na der krusekussinghe, unde dar teyn de unse behendicheit in unde segghen, dat zy des meysters lant; aldus hebben ze dat Nysclot, dat hebben ze erem konynghe gegheven; schege uns dar wes, so wolden ze seggen, dat en were in erem lande nicht, dat horde eynem anderen heren to, dar en hedden ze neyn dont mede, offte ze den ock recht doen na der krusekussinghe? Hiir umme wilt ze de ere over de Narwe hebben myd eren guderen, ere se uns van hiir willen laten. Hiir umme gi, ersamen leven heren, weset hiir an vorzeen unde helpet uns, dat wy van hiir körnen, wente hiir vele deghelkes junges Volkes is, wol by twen hunderden. Hiir weset up vorzeen, dat de ere nicht enn körnen over de Narwe, unde dat de unsen ock zyn gheghenwordich myt eren guderen, unde settet ene eyne tiit, dat wy to beiden parten up der lantschedinghen zyn. Unde ze segghen alzo, wan wy van beiden parten to hues zyn, hebben de meyster unde Ruslant wat to hope to donde, dat wyllen ze denne wol vynden. Hiir umme latet jo de Nouwerdes nicht over de Narwe, wy en zyn dar jeghenwordich; wy bevruchten uns anders, dat wy altomale mosten hiir blyven, wen ze de ere to hues hebben. Doet wol, ersamen leven heren, unde besorghet uns hiir inne, offte gi hiir neyne boden santen, dat wy van hiir körnen. Nicht meer uppe dusse tiit, ziit gode bevolen almechtich to langhen salighen tiden. Gheschreven up sunte Katherinen dach in Nouwerden anno xxxviii.
Wy vorstenders unde ghemeyne dusche koepman nu to der tiit to Nouwerden wesende.
Купцы Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что после долгих переговоров получили официальное уведомление новгородцев о том, что их освободят, как только русские купцы, находившиеся в Ревеле, будут доставлены вместе с их товарами к русской границе; в качестве условия возобновления торговли стороны требуют взаимных ручательств по поводу соблюдения последнего торгового договора.
11 февраля 1439 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да прибудет это письмо поскорее.
Наш дружеский привет и наилучшие пожелания. Почтенные любезные господа, да будет вам известно о договоре, который города заключили с новгородскими послами в Дерпте, чтобы здешним немецким купцам разрешили свободно уехать со своими товарами сразу же, как сюда прибудут послы. Но Великий Новгород не захотел того придерживаться, поскольку его послы сказали, чтобы он ничего не делал для того, чтобы купцы с обеих сторон были вольны свободно приезжать и уезжать. Они-де так долго просили за своих купцов, а те все не прибывают, и потому никто не знает, живы они или же мертвы. И по этой причине мы должны оставаться тут до тех пор, пока они не вернут своих [собратьев] домой вместе с их товарами. На то им было отвечено: поскольку они [новгородцы] первыми осуществили задержание, то мы должны первыми получить разрешение уехать с нашими товарами, как и обещали их послы. Их послы всячески отпираются от того, что они тогда сделали, как значится в содержании вашего письма, которое вы прислали сюда купцам. В соответствии с ним мы и послы Великого Новгорода должны подтвердить ваше ручательство в том, что как только наши купцы отправятся в путь, их собратья также получат чистый путь для проезда домой со своими товарами. С тем они все не соглашались, поскольку их послы такого якобы никогда не совершали, и хотели поскорей заполучить своих домой; потому-то они не поверили ни вашему, ни нашему ручательству и заявили, что ежели их послы доставят скрепленные печатями грамоты от городов Дерпт и Ревель о том, что их собратья со своими товарами имеют чистый путь через их земли до Ямы, тогда они и нам позволят уехать. Поскольку все это не могло помочь, мы потребовали поручительства от епископа, посадника, тысяцкого и всего Великого Новгорода и скрепленную печатью грамоту о том, что, когда их [собратья] вернутся домой из Дерпта и Ревеля, мы с нашими товарами будем иметь чистый путь в свою землю; грамоту мы хотели послать нашим старшинам и главам с тем, чтобы наши старшины не остались глухи к нашим просьбам и позволили бы их [собратьям] выехать в свою землю вместе с их товарами. На это они [новгородцы] нам ответили, что прежде такого не бывало, чтоб владыка давал поручительство и скреплял грамоту печатью, и потому они не хотят такого допустить и не желают давать [еще одну] грамоту сверх крестоцеловальной, которую здесь утвердили наши послы; [на ее основании] они охотно дадут нам поручительство. Ответ на это был таков: после того как они не пожелали поверить договорной грамоте, которую наши старшины утвердили с их послами, мы предложили наше ручательство, но они и ему не захотели поверить, а потому нам также не хочется верить ни их слову, ни их ручательству. Множество подобных слов дают они в том, что пошлют нам грамоту, которую посадник и тысяцкий скрепят печатями от имени Великого Новгорода, но они захотели иметь скрепленное печатью письмо от нашего имени и потребовали ручательства в том, что никто из немцев с обоих подворий не выедет оттуда до тех пор, пока они не вернут домой своих [собратьев] с их товарами. Однако мы не захотели давать им ни письма, ни также ручательства в том, что их [собратья] в Ревеле не будут выдаваться на поруки. Они же заявили, что, поскольку мы не захотели давать ручательства, то теперь, если кто-нибудь из нас уедет, прежде чем их [собратья] вернутся домой, то поплатится за это, поскольку новгородцы не станут этого терпеть. И они дадут нам скрепленную печатью грамоту, соответствующую содержанию настоящей записи. Почтенные, любезные господа, если вам покажется, что нам следует отказаться от такой грамоты, мы предоставляем вам право придумать для того наилучшее [решение]. Ежели одобрите, то отпустите их [собратьев], а не одобрите, то сообщите, что нам отвечать, поскольку они не хотят нас отпускать, пока их [собратья] не вернутся домой. Случится, что вы их отпустите, а кто-то из русских, кто не захочет на то время [уезжать], останется там, пусть сообщит о том русским, которые оттуда будут уезжать, чтобы они дали знать новгородцам о том, что тот не захотел оттуда [уезжать], а также уведомите о том нас, чтобы нас тут из-за этого не удерживали; мы с новгородцами приняли решение, что ежели кто захочет там остаться, то нас из-за того здесь удерживать не станут. Мы просим вас о том, чтобы вы поручились в том за нас. Далее, почтенные, любезные господа, нам сообщили олдермены купцов[67], что мы должны написать, будете ли вы придерживаться крестоцелования, которое было утверждено недавно, когда здесь были послы, в том, чтобы купцы с обеих сторон имели чистый путь приезжать и уезжать по суше и воде. В случае, ежели вы будете его придерживаться, они желают, чтобы вы послали им скрепленную печатью грамоту, взамен которой они дадут другую, скрепленную печатью Новгорода. В случае, ежели их [собратья] не смогут иметь чистый путь по земле и по воде, равно как и наши, пусть они остаются дома и с той и с другой стороны столь долго, пока дело не обернется по-другому. А потому не позволяйте никому сюда приезжать, пока мы уедем отсюда. Примите же в том наилучшее решение до того, как мы сможем вам написать. С тем да будет воля Господня на вечные времена. Молитесь за нас так усердно, как мы за вас. Писано в среду перед Пепельной средой в Новгороде в год (14)39.
Олдермены и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
An den ersamen heren Borgermester und Ratmanne der stad Revele kome desse breff myt vlite.
Unsen vruntliken groten (unde) wes wy gudes vormogen. Ersamen leven heren, juwer gheleve beghere wy to wetende, also ume de hantvestinghe, de de stede myt dem no(we)rdeschen boden ghemaket hadden to Dorpete, dat de dudessche kopman hir solde loes wesen to varende myt synen guderen, so vro also de bode hir queme. Des en wolde Grote No(we)rden nicht holden, wante er bode sede, he en hedde des so nicht ghemaket, de kopman solde vry syn to beyden syden to körnende und to varende. Aldus so hedden se na eren kopman so lange ghebedet, se en quemen nicht; dar umme en wüsten se nicht, offt se levendich weren offte dot. Aldus solle wy hir blyven bet to der tiid, dat se de ere to hus krygen myt eren guderen. Hir wort en to gheantwort, na dem dat se hadden de ersten besettinge gedan, so solde wy ersten los wesen to varende myt unsen guderen, dat hadde er bode ghelevet. Dyt vorsaket er bode allent, dat he dar ghemaket hevet na inholdinghe juwes breves, den ghy hir den kopman sanden. Hir en boven queme wy und boden Grote No(we)rden de hant boven juwe hant, wan unse kopman in de vart queme, so zolden ere brodere eynen velyghen wech hebben to körnende myt eren guderen. Hir en wolden se alle nicht to, wente ere bode en heddes jo so nicht ghemaket, se wolden de ere erst to hus hebben; dar umme en wolden se juwer hande noch unser nicht loven und menden, hedde er bodde eynen bosegelden breff ghebracht van der stad van Dorpete und van Revel, dat ere brodere eynen velyghen wech zolden hebben myt eren guderen, went in ere lant to dem Nyghensclote, so wolden se uns wal hebben varen gelaten. Do dat al nicht helpen en mochte, do esschede wy de hant van den bisschope, borghermeyster und herteghen und ghemeynen Grote Nowerden und eynen bosegelden breff, wan de ere to hus weren van Dorpete und van Revele, dat wy dan mochten eynen velyghen wech hebben myt unsen guderen wente in unse lant; den breff wolde wy senden unsen oldesten und hopeden des, unse oldesten solden uns nicht enthoren, se solden de ere wol varen laten myt eren guderen wente in ere lant. Hir antworden se uns up, et en hedde nicht er ghewesen, dat de bisschop solde de hant don und breve mede bosegelen, darumme en wolden se des ok nicht hebben und en wolden ok nynen breff gheven boven den crucebreff, den unse boden hir ghemaket hedden; se wolden uns gherne de hant don. Hir wart en up gheantwort, nadem dat se der hantvestinge nicht gheloven en wolden, de unse oldesten myt eren boden gemaket hadden, dar enboven wy unse hant boden und se der ok nicht gheloven en wolden, so en wolden wy ere wort noch hant ok nicht loven. Manck velen worden so geven se sick dar in, dat se uns eynen breff boden, den solde de borgermeyster und herthege besegelen van heite wegen Grote Nouwerden; men se wolden eynen besegelden breff van uns weder hebben und esscheden de hant, dat nymant van hir solde varen van dudesschen van beyden hoven, se en hedden de ere to hus myt eren guderen. Hir en wolde wy en nynen breff up geven, ok nyne hant up don, na dem dat de ere to Revel up de hant nicht en ghengen. Aldus menden se, dat wy de hant dar nicht up don en wolden, vor hir jumant van uns ut, er de ere to hus quemen, worde he dar over beschedeget, dar en wolde Noruwerden nicht vor stan. Also geven se uns eynen besegelden breff na inholdende dosser sedelen. Ersamen leven heren, dunket jw, dat wy an dessen breve vorwart synt, dar denket gy dat beste ynne, wy hebbent to ju ghelaten. Offt ju de breff belevet, so moghe gy de ere varen laten; belevet et ju nicht, so bevalet uns eyn antwort; se en willen uns nicht varen laten, se en hebben de ere to hus. Wert sake, offt gy se varen leten, dat dar jumant van den russen bliven wolde, de van dar nicht en wolde noch to der tiid, dat dot den russen witlick, de van dar varen, dat se dat Noruwerden to kennen geven, dat se van dar nicht en willen, und benaldet uns ok to wetende, dat wy dar nicht umme ghetovet en werden; wy syn es myt Nouwerden so ens, off dat dar welke bliven wolden, dar en solde wy nicht hir umme ghetovet werden. Dat gy uns hir ynne vorwaren, dar bidde wy umme. Vortmer, ersamen leven heren, so geven uns de olderlude der koplude to kennende, dat wy do scryven solden, offt gy de kruskussinghe holden willen, also se up dat lateste bevestiget wart, do de boden hir weren, dat de kopman möge eynen velygen wech hebben to körnende und to varende to lande und to watere to beyden syden. Isset sake dat gy dat so willen holden, so syn se des bogherende, dat gy en eynen besegelden breff senden, so willen se hir dar eynen en teghen geven, den noruwerden bosegelen sal. Isset dat de ere mögen nicht eynen velyghen wech hebben to lande und to watere lick den unsen, dat se dan to beyden syden to hus bliven, so lange dat et anders ghemaket werde. Hir boven latet numende hervaren, er wy van hir syn. Hir ramet gy dat beste ynne, bet dan wy ju scryven kunnen. Hir mede syt gode bevollen to ewigen tyden. Gebedet over uns, wes wy gudes vormogen. Ghescr(even) des mydwekens vor asschedage in Nouwerden anno xxxix.
Olderlude und wysesten nu to der tiit to Nouwerden.
Купцы с Немецкого подворья извещают городской совет Ревеля о некоем Хуге, который занял у русских деньги и уехал, не расплатившись, и Корде Штипеле, задолжавшего одному новгородцу и в уплату долга предложившему кредитору арбалет; подобные действия осложняют отношения с русскими; просят новгородцев не вменять им в обязанность оплату чужих долгов.
9 сентября 1439 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, следует это письмо.
[Примите] наш дружеский привет с добрыми пожеланиями. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, что здесь побывали и ездили взад-вперед люди, из-за которых купцы боятся оказаться в большой беде. Такое случилось здесь с Хуге: русские предъявили ему иск по поводу задолженности и забрали его с подворья. Коль скоро немецкие купцы изыскали средство, чтобы взять его на поруки и к тому же оплатили некоторые [его] долги, он не был исключен, как поступают с такими персонами. Далее: поскольку он все еще довольно много должен русским, они постоянно о нем спрашивали, пока не узнали, что он уехал отсюда. Они так желали его заполучить, что хотели даже послать за ним вдогонку, но мы не знаем, сделали они это или нет. Затем был здесь один человек по имени Корд Штапель, который провел здесь всю зиму в задержании вместе с немецкими купцами. Коль скоро купцы не могли разобрать дело на общем собрании и на подворье, русские смогли забрать его к себе; и купцы обвиняют его в том, что все произошло из-за него. Так вот, когда немецким купцам было позволено свободно уехать и большая их часть уехала отсюда, на балке на Готском дворе остался висеть арбалет. Этот арбалет взяли и передали на нужды святого Петра. А случилось так, что Хуге пришел и потребовал арбалет; когда же его спросили, зачем ему арбалет, он ответил, что Корд Штипель обещал его какому-то русскому, а ему доверил его тому передать. И поскольку купцы не позволили ему это исполнить, русский сказал, что тот [Штипель] все еще должен ему деньги и он очень хочет их получить. А потому, почтенные, любезные господа, мы просим вас оказать милость и подумать над тем, чтобы подобные люди сюда не прибывали, поскольку купцы боятся из-за них оказаться в большой беде; коли случится, что русские заберут их [подобных людей] с подворий и поместят в тюрьму, пусть они потом купцов не принуждают их выкупать, но ежели купцам самим захочется их выкупить, пусть им это разрешат. В связи с этим мы просим вас оказать милость и сделать так, чтобы в подобном не было нужды. Эти вышеназванные пункты нам не стоило оглашать на общем собрании или на подворье, поскольку мы опасаемся того, что в случае его оглашения на собрании или подворье, об этом прознают русские; мы опасаемся также, что и вышеназванные персоны узнают о том, что должны будут снова предаться русским. Свидетелями тому были двадцать самых старших приказчиков, которые здесь тогда были. С тем да пребудет воля всемогущего Господа на все времена. Писано в Новгороде в году (14)39 в пятницу после Рождества Девы Марии.
Предстоятели, ныне пребывающие в Новгороде.
An de ersamen heren borgemester unde raet der stat Revel sal desse breff.
Unsen vruntliken grote, wat wy gudes vormogen. Ersamen leven heren, juwer leve to wetende, dat hir lude sint gewest unn varen hir aff unn to, des sik de kopman bevruchtende is in groten schaden to körnende. Des gevelt sik hir myt Hughen, dat emme de Russen hir an grepen umme schult unn hadden ene van den hoven. Aldus so vant de dusche kopman en myddel dar inné, dat he uppe de hant quam, unde sik de kopman darto gegeven hevet itlike schulde to betalende, so vere also he dar nicht ut genomen ene wert, also van des vorscreven personen weghen. Vortmer so is he hir noch den russen vuste schuldich unn se vraghen vaste na erne, men se ene wustens nicht, dat he van hir was. Ok so hebben se willen, dat se erne willen na jagen; des ene wete wy nicht, ofte se et don ofte nicht. Vortmer so was hir en, de heit sik Cort Stipel, de was hir den wynter over myt den duschen kopman in der besettinghe. Aldus so künde de kopman nicht gehandelen in steven unn ok in stande, de russen ene kregent to weten; dar beschuldegen de kopman ene mede, dat et van erne ut queme. Vortmer also de dudesche kopman vry wart ut to varen unn meyste part en weghe was van hir, do bleff dar en armborste hangen up der Goeten hove up dem swale. Dit armborste wart genomen unn wart gebracht in sunte Peters were. Also gevelt sik, dat Hughe quam unn esschede dat armborste; so wart he gevraget, wo et umme dat armborste were; aldus antworde he unde sede, Kort Stipel hedde et enem russen gegeven unn he hedde et gelovet dem russen to antwordende. Aldus so wolde es eme de kopman nicht volgen laten; ok secht de russe, he sy eme ok noch gelt schuldich unn dat hadde he gerne, konde he et kryghen. Wor umme dat wy juw bydden, ersamen leven heren, dat gy wol don unn sin dar vor, dat so danne lude hir nicht ene körnen, wente de kopman bevruchtet sik so danner lude in groten schaden to körnende; wert sake dat sy de russen van den hoven kregen unn dat se se kregen in de heychte, dat se de kopman dan nicht wedder ene kreghe, se mosten se ut kopen. Ofte et deme kopman dar to komen wolde ut to kopende, dat solde harde gaen. Hir umme bydde wy juw, dat gy wol doen unn sin dar vore, dat es neyn behoff ene sy. Dusse vorscreven punte ene dorste wy nicht openbaren in der Steven ofte in deme stande, wente wy bevruchten uns des, want lutbar worde in Steven ofte in stande, dat et de russen solden to weten kryghen; ok bevruchte wy uns des, dat et solden de vorscreven personen to wetende kreghen, dat se sik solden wedder to den russen geven. Alsus weren hir over wol en twyntich van den oldesten gesellen, de hir nu tor weren. Hir mede sût gode almechtich bevolen to alleen tiiden. Gescreven to Nouwerden int jar xxxix des mydwekens na unser leven vrouwen nativitatis.
Vorstender nu tor tiit to Nouwerden wesende.
Купцы с Немецкого подворья жалуются городскому совету Ревеля на притеснения со стороны новгородских властей: на высокие штрафы, взысканные с ганзейцев посадником Иваном Лукиничем, конфликты из-за восстановления ворот Готского подворья, выходящих на Михайлову улицу, русских носильщиков и мздоимство городского начальства; просят ревельцев сделать соответствующие запросы у новгородских послов, которые скоро прибудут в Ревель; жалуются на мошенничество поставщиков сукна.
28 декабря 1439 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету Ревеля, да будет передано [это] письмо поскорее.
Наш дружеский привет с пожеланиями благополучия. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, как купцы вам прежде уже писали, о денежных поборах, которые здесь случаются все чаще и чаще. А самая большая [неприятность], которая с нами случилась, произошла из-за улицы святого Михаила [Михайловой улицы] в тот год, когда посадником был Иван Лукинич, который несправедливо присуждал немцев [к выплате] крупных денежных сумм, о чем вам, вероятно, прежде уже писали. Далее случилось так, что [хофескнехт] Мунштеде постановил соорудить на Готском дворе ворота в сторону Михайловой улицы, и олдермены [купеческие старосты] с Михайловой улицы то ли три, то ли четыре раза бывали здесь и видели, как выкапывали старые опоры; там были возведены новые опоры, которые оказались немного толще старых; они же [новгородцы] уложили свои мостовые у старых опор впритык к подворью, а потому новые из-за толщины невозможно было установить на место, где прежде стояли старые, из-за чего от мостовых плах был отрезан кусок шириной с ладонь. Когда опоры были установлены и створки навешены, [люди] с Михайловой улицы пошли и привели посадника и тысяцкого, и сойдясь против ворот перед церковью святого Михаила, устроили там большое бурное собрание, разошлись и направили хофескнехту посланцев. Когда он вышел к ним, к церкви, там стояли старосты с Михайловой улицы, которые оттесали щепу от одной из опор и сказали хофескнехту, что воротами он-де украл их землю; они хотели сразу же вершить суд и заявили, что повесят хофескнехта на воротах вместе со щепой, которую оттесали от опоры. На это им был дан ответ, что в обязанности хофескнехта не входит представлять подворья в судебном разбирательстве, поскольку он не получал такого приказа от своих старшин; опоры и ворота уже стоят, так пусть же они подойдут к ним и осмотрят; и если старосты с Михайловой улицы скажут им со ссылкой на крестоцелование, как много или как мало их земли захватили опоры, то их нужно будет перенести, и никак иначе; равным образом они [новгородцы], со своей стороны, обязаны будут [снести] то, что пристроили к ограде вокруг Готского подворья, поскольку ограда [из-за этого] сверху наклоняется внутрь подворья, а не стоит прямо; если же потребуется новая ограда, то она отрежет у подворья с полсажени и даже больше. Тут Иван Лукинич, который был тогда посадником, сказал, что не мы пригласили его сюда и что он перво-наперво хочет разобраться с воротами; после того как по этому делу будет совершено докончание, мы должны будем пригласить его осмотреть ограду, если он тогда еще будет при должности. Под конец он сказал, что хочет сообщить об этом Новгороду и епископу. Потом часто случалось, что Иван Лукинич при встрече с хофескнехтом всякий раз говорил ему, чтобы тот отставил опоры назад. Тот не хотел этого делать, пока они ему не скажут со ссылкой на крестоцелование, на какое расстояние, и пока не снесут то, что понастроили вокруг подворья впритык к ограде. И спор, таким образом, еще не устранен. А русского, который их [ворота] ставил, те с Михайловой улицы оштрафовали и запретили ему в дальнейшем завершать их; и они все еще стоят в верхней части не забитые досками и без навершия, поскольку никто не решается их доделать. Позже хофескнехт с предстоятелями ходил к старостам с Михайловой улицы и предупредил, что если из-за ворот нас на подворье обворуют, то наши старшины вынуждены будут вести тяжбу с Великим Новгородом по поводу ущерба. Но это дело все еще стоит. Также они [ганзейцы] вчера побывали там с Александром Лотецковым; как они с этим намереваются [поступить], нам не известно, а потому мы пока не можем вам написать, чем это закончится. Еще к вам прибудет послом некто по имени Ананий Симонович, кто тогда был тысяцким, он имел отношение к делу о воротах и ему хорошо известно, как это вышеизложенное дело произошло; он больше года был тысяцким и при нем не был оштрафован ни один немец, и он всегда судил в их пользу. Подумайте же о том, чтобы обсудить это и защитить подворья и купцов, поскольку вы там имеете больше власти, чем мы тут. Нас заботит, что, ежели вы этого не сделаете, купцам без защиты здесь станет хуже, а потому, вероятно, есть потребность вам поговорить об ограде и штрафах. Далее: купцы изо дня в день получают множество жалоб из-за коротких поставов сукна, которых много было этим летом: с концов они были обрезаны, а кромки [с торговыми знаками] снова пришиты и должным образом опломбированы; много было также таких, что внутри в трех или четырех местах были разорваны, снова зашиты и продавались под видом только что изготовленных поставов. Были здесь, например, два ипрских полулакена, которые с одной стороны куска имели разрывы, а добрая половина локтя в куске была оторвана, затем они были приторочены к одной кромке. Кроме того, они [новгородцы] жалуются, что закупили в [ливонских] городах много английского [сукна] вместо ипрского. А потому окажите милость и позаботьтесь о том, чтоб они могли его обменять, поскольку купцы из-за этого могут претерпеть большое бесчестье и стыд, и мы здесь боимся, что из-за этого могут случиться еще большие беды. Эти лакены они [новгородцы] большей частью доставили из [ливонских] городов. Далее знайте, что у нас большие затруднения из-за носильщиков, а именно, с загрузкой и выгрузкой всевозможных товаров; в связи с этим они нам указали, что мы должны им платить, когда грузим товары на подворьях или с подворьев на лодьи, но невозможно, чтобы мы давали те же деньги за то, что сгружаем или нагружаем с подворья на суда или с их ладей [на подворье] еще и продовольственные припасы. Сумей вы это изменить, и мы б стали иметь здесь столько же справедливости, сколько они имеют в [ливонских] городах; найдите тут наилучшее решение, поскольку в том есть настоятельная нужда. И еще знайте, что мы здесь имеем большие затруднения от посадника и тысяцкого. И какой бы новый посадник или тысяцкий тут ни избирался, все хотят получать дары и подношения, говоря, что в том состоит их обязанность. И раз нам следует их всех одаривать, святой Петр нуждается [для того] в больших деньгах, ибо они [новгородцы] отвергают и принимают их [должностных лиц], как им заблагорассудится. Окажите милость и поговорите об этом с их послами, которые к вам должны прибыть, или напишите Великому Новгороду, чтобы мы получили хоть какой-то просвет в этом деле. В настоящее время более ничего нет, и да будет воля Господня; найдите во всех делах наилучшее решение, что, как нам хорошо известно, вы охотно делаете. Писано в Новгороде в год 14(39) в день Избиения младенцев.
Олдермены и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
An de ersamen heren Borgermester und rad to Revel, myt vlite d(etur) l(itter).
Unsen vruntliken grote myt heilsamer gunst. Ersamen leven heren, wy bidden jw to wetende, also jw de kopman wol er ghescr(even) hevet van der beschattinge, de hir schut jo mer und mer, dat meste, dat uns schut, dat schut uns ute sunte Michaels strete. Sunderges was to jar eyn herteghe, de het Juwane Luke, de richtet de dudesschen vele geldes aff to Unrechte, also jw wol er ghescr(even) is. Vortmer so gevellet sick, dat Munstede leit eyne porten setten up de Gotten hove vor sunte Michaels strate; so weren de oldrlude ute sunte Michaels strate do dar by wol to dren offte to ver tyden und segghen, also de olden poste worden ut ghegraven; hir worden nyghe poste weder inghesat, de weren grover wan de olden. Also hadden se ere brugghen by den olden posten in ghevoget to hove wert in; also en künde men de nyghen in dat rum nicht gesetten, dar de olden to voren ghestan hadden, umme der dicke willen; also wart wat van der brugghen aff ghehouwen, wol eyne hande bret eynen ort van eyner bolen. Also de poste stonden und de porte ingehangen was, de genghen de ute sunte Michaels strate und halden borgermester und hertige und genghen Sitten teghen de porte vor sunte Michaels kerke und hadden dar eyne grote vorsamelinghe van loser partyghe und quemen do und sanden des hoves knechte boden. Do he vor se quam vor de kerke, do stonden de olderlude ute sunte Michaeles strate und hadden eynen span ghehouwen ute eynem poste und spreken des hoves knechte an, dat he en ere erde aff ghestolen hedde myt den posten, und wolden do dar voit eyn recht Sitten und menden, se wolden des hoves knecht an de porten hanghen myt dem spane, den se uth dem poste howen. So wart dit vorantwort, dat des hoves knecht de hove nicht en dechte to vorlesen myt rechte to gande, wente et en were em van synen oldesten nicht bovolen; dar stonden de poste und porte, dat se dar by genghen und besegen se; weret dat de olderlude ute sunte Michaeles strate wolden segghen by der kruskussinge, wu ver offte wu luttick dat de poste up erer erden stonden, men solde se aff setten und ander nicht; der gheliken solden se weder de gene, de an de planken umme der Gotten hoff ghebouwet hadden, wente se de planken boven inte den hove dringen, dat se nicht recht up en stan; wan men den hoff planken solde, dat solde wol eynen halven vaden schelen und mer. Do mende Juwane Luke to segghen, de was do borgermester, wy en hidden ene dar nicht gheladen, he wolde et erst ut richten myt der porten; wan dat gheendiget were, lode wy ene dan war to den planken to beseynde, so queme he noch tide noch in dessem affscheide sede he, he woldet bringhen vor No(we)rden und vor den bisschop. Also ghevollet sick na vake, war de Juwane Luke dem hovesknechte untmotte, so sede he em to alien tyden, he solde poste torugghesetten. Dus en wolde he nicht don, se en solden em segghen by der kruskussinghe wu ver, und voit dat se weder aff boweden, wat se umme de hove hadden ghebouwet an den planken. Also steit dit noch in drote. Und de russe, de se satte, den schatteden de ut sunte Michaels strate und hebben em vorboden, dat he se nicht vort mach reide maken; also steit se noch, dat se boven nicht up ghevullet en is myt breden und ungedecket, wente des en dor sick numment underwinden vortan reide to maken. Voit so genck des hoves knecht myt den vorstenders vor den olderman ute sunte Michaeles strate und dede eyne vorwaringhe, wert sake dat wy bestolen worden ut dem hove, also van der porten weghen, so sollen sick unse oldesten bowetten myt Grote No(we)rden umme den schaden. Also steit dit noch. Aldus so weren se noch gisteren dar by myt Allexanderen Lotescowen; wu se et vorhebben, des en wete wy nicht, alzo en kunne wy ju vorder nyn boscheit scryven, wu et sch noch endigen wil dar mede. Ok so wert eyn to jw körnen vor bode vorwis, de het Ananye Smonivitse, de was do to der tid hertighe, de was do mede by der porten, dem is al dinck wol witlick, wu desse worgescr(even) sake ghevallen syn, wente he stont over jar vor hertigen und by synen tyden en wart nu dudessche boschattet, he vogedet alle tyd to den besten.
Hir so weset ynne vordacht, dat ghy hir umme spreken und vordedinghen de hove und den kopman, wente ghy des dar bet macht hebben dan wy hir. Isset dat ghy des nicht en don, so syn wy des bosorgen, dat de kopman dar eyn ergher ane sut, wente des wol behoff is myt den planken und ok myt der boschattinge, dat gy dar vor spreken.
Vortmer so hefft de kopman grote clacht van dage to daghe, also van körte wegen der laken, der hir vele is ghewest van dessen sommer, de an den enden aff ghesneden weren und de egge dar weder an ghestoppet und allikewol beloyget weren, ock vele, de dar bynnen ghereten weren an dren offte an ver enden und weren vris weder to gesteken und worden vor verssche laken vorkoff. Also weren hir twe halveken Ipesche, de weren an eyner siden van den laken dat gantze laken ut und ut affgereten, wol eyne halve eie inte dem lakene, und weren vort to ghesteken up eyne egge. Vort beclagen se sick ock, dat se vele Engelschen in den steden ghekofft hebben vor Ipersche. Darumm so dot wol und sit hir ane vorseyn, künde ghy des eyn wandel maken, wente de kopman hir grote smaheit und vorwit van liden mot, wente wy bevruchten hir, dat dar noch wol in groteren schaden van komen mochte. Desse laken hebben se dat meste part ut den steden ghebrot.
Vortmer so wetet, dat wy hir grote besweringhe hebben van den dregers, also myt allerleyghe gude uptoscheppen und uttoschepende; wes se uns vorsegghen, dat mote wy en gheven, solle wy de guder up den hoff schepen offte van dem hove in de lodigen, und syn so vele nicht mechtich, dat wy eyne spisekarpe up offte affdreghen van dem hove in de lodige offte uter lodighen, wy en moten en dar gelt aff geven. Kunde ghi dit gewandelen, dat wy so vele redelicheit mochten hebben hir, also se in den steden hebben, hir ramet des besten ynne, wente des wol behoff is.
Vortmer so wetet, dat wy hir grote besweringe hebben van borgermester und hertigen. Also vor also dar eyn nyghe borgermester off hertighe upgheworpen wert, so willen se giffte und gave hebben und segghen, et sy er plicht. Solde wy se alle begifftegen, so behovede sunte Peter vele geldes, wente se werpen se up und aff by der gisse. Dot wol und spreket hirumme myt dessen boden, de to jw körnende werden, off scryvedet an grote No(we)rden, so kryghe wy des lichte wol eyn wandel. Nicht mer up desse tyd, sit gode bevollen und ramet in allen dinghen des besten, also wy wol weten, dat ghy doch gerne don. Ghescr(even) to No(we)rden int jar xxxix in der kinder daghe.
Olderlude unde wisesten nu tor tyd to No(we)rden etc.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля об уменьшении жалования священника церкви святого Петра ввиду скудости имеющихся у них денежных средств.
29 января 1440 года.
Почтенным бургомистрам и совету города Ревеля следует [вручить] это письмо.
Наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да узнает ваше почтенство, что священник, ныне здесь пребывающий, прислал к нам на общее собрание трех приказчиков и жаловался, что ему не выплачивают его жалование. В связи с этим знайте, любезные господа, что, когда священник прибыл сюда, купцы созвали общее собрание и зачитали письмо, которое ему предоставил магистрат Любека. Так вот купцы посовещались и решили, что от подворий требуется слишком много, послали к нему двух приказчиков и велели спросить, желает ли он получать такое же жалование, как господин Гервин, его предшественник, которого присылал сюда совет Дерпта и чье жалование составляло 5 гривен, и сказали ему, чтобы он поразмыслил над этим и дал купцам ответ; и как бы это не претило ему, купцы пожелали платить ему полторы гривны за пределами страны и полторы гривны в стране, как бы он не рассчитывал зарабатывать свыше 5 гривен. На это он вскоре ответил, что прибыл сюда, чтобы послужить купцам, и то, что ему дали купцы за время, что он отслужил, ему явно недостаточно. На это он и жаловался, как мы сообщили вашему почтенству в этом письме. Мы запросили [ганзейские] города о том, следует ли выплатить ему полное жалование или нет; в ответ на это города снова предложили написать городам внутри страны [Ливонии] о том, что [жалование], которое они ему обещали, не по душе купцам. А потому, почтенные, любезные господа, примите к сведению, что подворья сильно задолжали, купцов ныне прибывает сюда мало, подворья год от года приходят в упадок, и ежели надо выплачивать жалование, то не могли бы вы этим заняться и позаботиться о том, чтобы деньги поступили от вас, поскольку святой Петр весь в долгах и такое за пределами его возможностей. Также знайте, любезные господа, что господин Гервин здесь дорого обходился купцам, а получается, что любой священник, что прибудет после него, станет получать даже больше, чем платили ему, потому-то купцы ему заплатили то, что тот должен получать и что получал [предшественник]. В связи с этим, любезные господа, мы просим поскорей прислать нам ответ, и да пошлет Господь вам благость и здоровье. Писано в Новгороде в пятницу перед днем Тела Господня в год Господа нашего 1440.
Олдермены и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdyghen Borgermesteres und rad der stat Reval sal dusse breff etc. etc.
Unse wruntlike grote und wes wy gudes vermögen. Ersamen leven heren, juwer ersamygheyt geleve to weten, dat dey prester nu to der tiit hyr wesende an uns hevet gesant in eyner gemeynen Steven iij gesellen unn ys beklagede west, dat men em syn Ion affbreke. Des wetet, leven heren, als dey prester hyr quam, do heylt dey kopman eyne gemeyne Steven und leyt synen breff lezen, den eme dey rat van Lub(eke) medegegeven hadde. Also bespak syk dey kopman und overwogen dat, dat dey hove vele tachter weren, und sanden ij gesellen an eme unn leyten ene vraghen, offte hey op datsulve Ion wolde deynen als her Gerwyn syn vorvar, den hyr dey rad van Darpte santé, des syn Ion was v st(ucke), und segeden eme, dat hey syck darop bedechte und enbode deme kopmanne eyne antworde; und weret ok sake, dat et eme nycht gedelyck en were, so wolde eme dey kopman geven eyn halff st(ucke) ut deme lande und eyn halff st(ucke) int deme lande, als vere als hey nycht en wolde deynen op dey v st(ucke). Aldus so antworde hey op en kort, dat hey darumme hyr gekommen were, dat hey deme kopman deynenn wolde, und wanner dat hey utgedent hedde, wes em dan dey kopman geve, dar solde eme wol ane genoghen. Hyr enboven so hevet hey syck beklaget, als wy juwer ersamygheit alreyde in dessen breve gerort hebben. Dar enboven so sande wy dey stede ut, wer men em syn vulle Ion solde geven eder nycht; des brechen dey stede weder in, dat ment solde utscryven an dey bynnenlandeschen stede, wes eme dey tosegheden, dar solde deme kopmanne wol ane genoghen. Hyrumme, ersamen leven heren, weset hyrinne vordacht, wante dey hove synt vele tachter und dey kopman kommet hyr tomale swack und dey hove vervallen van jar to jaren und sal men so dane kostet Ion ut geven so moghe gy jw dar mede op säten und syn darinne verseyn, dat dat gelt van dar herkomme, wante sunte Peter ys vele tachter unn vermach es nycht. Ok so wetet, leven heren, dat syk her Gerwyn hyr verwaret hevet an deme kopmanne, wert sake dat jenych prester, dey na eme queme, mer kreghe dan men eme gaff, so hevet eme dey kopman gegunt, dat hey dessulven geneten sal, des dey genuten. Hyrop, leven heren, so byddde wy umme eyn gud antword met den ersten, und syt gode salych und gesunt bevolen. Gesc(reven) to Nowerden des vrydages vor lychtmysse int jar uns heren xiiij — c xv.
Olderlude und wysesten nu tor tiit to Nowerden wezende etc. etc.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля о возврате товаров, арестованных новгородскими властями, и о своих переговорах с новгородцами по поводу насилий и ущерба, совершённых в Ревеле в отношении Зиновия Скоратника по прозвищу Рыжий Жиган; если ему не будет дано удовлетворения, ганзейцев в Новгороде ожидает задержание.
25 апреля 1440 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, следует [вручить] это письмо.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, любезные господа, да будет известно вашей любезности, что мы получили ваше письмо, написанное в день святого Георгия, в котором вы сообщаете нам о товарах, которые Жиган снова доставил в Новгород. Это письмо мы передали посаднику и тысяцкому, когда ходили [к ним]; после того как они получили письмо, прошло еще целых три недели, прежде чем мы получили ответ, что можем забрать товары. Уже в первом ответе, который они дали, значилось, что Зиновий [Рыжий Жиган] принес жалобу посаднику, тысяцкому и нам на то, что Керстен Бенхольт в сопровождении 15 человек пришел во двор, где он стоял на постое [в Ревеле], повалил его и забрал 200 гривен деньгами. И еще он жаловался, что тот повел его в тюрьму, запер его там неизвестно за что, и на то, как с ним обращались. Потому-то он и предстал перед посадником, тысяцким и купцами, пал на землю и осенил себя крестным знамением и рассказал, как пребывал под арестом и что сверх этого с него взяли штрафу 3½ серебряные гривны. И он потребовал, чтобы на этот счет ему дали законную управу и чтобы вы по этому делу провели новое судебное разбирательство, хотя по крестоцелованию не может заново вершиться уже состоявшийся суд. Далее он пожаловался на Готшалька Копмэна за то, что тот продал ему рожь, лежавшую на судах в гавани, ее же взял магистрат, отвез в подвал ратуши, хотя рожь принадлежала ему; и он жаловался, что магистрат не отдал ему рожь, хотя он за нее полностью Копмэну заплатил и потратил на это 160 рижских марок. Им [посаднику и тысяцкому] мы отвечали так, как вы пишете в своем письме, что следует торговать товаром против товара (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
An de ersamen hern borgemester und rat der stat Reval sal dusse breff.
Unsen vruntliken grot myt vormoghe alles gudes. Ersamen leven hem. Juwer leve bidde wy to weten, dat wy juwe breve wol vomomen hebben, de gescreven wern up sunte Gregorius dach, dar gy uns inne schreven van den guderen, de Sichne wedder to Nouwerden dreff. Dusse breve hebbe wy den borgemester unnd den hertegen uppgeanwerdet, dar wy gyngen, alze se dy breve hadden untfanghen, noch effen iij weken, er wy en antwert kregen, dat wy de guder wedderkreghen. So was dat erste antwert aldus, dat se uns vorleden, dat Sinove hir klagede vor borgermester und vor dem hertoghen unde vor uns, wo dat Kersten Benholt were to eme gekomen sulff vyfteyende upp den hoff, dar he to have stunt, unn hadde ene dar nedderslaghen und hadde eme genomen ij — c st(ucke) an dyngen. Unnd dar enboven klagede he noch mer, wo dat he ene vorde to des bodels hus unnd slot ene dar krusewis; unnd wo he ghehandelt were, so gink hey hir liggen vor den borgermestere unnd hertogen unnd kopplude unnd vil nedder uppe de erde unnd lede sik in en kruse unnd sede, wo he so gesloten were, unnd dar unboven hadde he eme noch affgeschattet 3 Yi st(ucke) suives. Unnd klagede hir, wo dat id hir gheendighet were myt rechte unnd dat gy dat dar up en neye gerichtiget hadden, dat doch nicht wesen solde na der krusekussinge, dat ens gerichtet were, dat men dat up en neye richten solde. Vortmer so klaget he over Gosschalk Koppmanne, wo dat em de hadde roggen vorkofft, de lege in den scheppen in der haven, den hadde de rat genomen unnd hadde ene gevort under dat rathus, unnd de rogge horde am tho; unnd klagede, hadde de rat den roggen nicht anamen, Kopman hadde ene wol betalt; hirup so saket he 100 st(ucke) unnd 60 mrc. riiges. Aldus antwerden se uns, dat gii en scriven in juwen breven, dat men solde kopslagen ret umme rede unnd nicht to borge; also menden se, wo dat diit rede were gekoppslaget umme rede myt Gosschalk Koppmanne, wente er broder hadde dat sine alrede utgegeven, aldus hadde gii den roggen genomen unnd hadden ene laten voren under dat rathus, alzo konde ene Koppman nicht vornogen. So hebben se uns geantwart, dat se jw boden willen senden myt Synoven, umme de sake to vordoende, als vorgescreven is; und wat sake dat eme geyn recht weddertvart over dusse vorgescreven punte, al sy he en junk man, (w)o doch en will he siner nicht vorwerpen, so sulle he so vele weddernemen, dat he vul hebbe. Dit hefft uns de borgemester vor gemeynen nouwerden gesecht wol to iiij offte v malen vor en antworde. Aldus bevruchte wy uns, offte hir namals jummande wat genomen worde, dat de guder binnen Nouwerden nicht wedderbracht en werden, wente dusse vorgescreven guder, de se alrede genomen hadden, de wolden sy by nachttiden en wech gevurt hebben ut Nouwerden unnd ok wolden se nicht bekennen, dat de guder bynnen Nouwerden weren; noch hadden se hir wol viij dage gewesen, unde wy wüsten wol, dat se bynnen Nouwerden weren.
Ok klaghede hir de borgemester unnd hertoghe, wo dat Grote Nouwerden, wo se Synovien hedden medegedan enen breff an jw, den hadde gii unffangen unnd hadden ene begunt to lezen bet to der helffte, do hadde gy den breff van jw geworpen under de vote, unnd dar unbaven vorden sy Sinoven in de hechte gesät; wente de breve voit van steden to steden de tud bodewis, wente Nouwerden wolde dat node doen, de en breve brochten van jw, dat se de in de isseren satten. Vortmer alse gii jw vorantwerden in jwen breven, den gii Nouwerden sanden van disser sulven punte, alzo was ju breff nicht belovet adder nicht gehört, mer wat Sinove sede, dat muste recht und war sin. Ok sede Rochen Mesneke, dat he dar hadde by gestan sulleff twyngeste und hadde gesen, dat Sinove den breff van sik antworde. Vortmer so seden se uns van den boden, de se jw ub(…повреждение текста…) werden, wert sake dat de musten gelt geven den leytsagen, wes de utgeven, dat wolden se van uns wedememen, wente de unsse broschten hir breve unnd geven den eren nen gelt. Hirinne wesset vordach, ersamen leven hem, dat gii den koppman so vorsen, dat he wete, wor he up varen möge myt sinen gudern, dat he unbeschedig(et) moghe bliven, wante upp dissen vrede, alzo se id nu vorhebben, so is hir varlik varn; wante wurde weme wat genomen, dar wer var ane, he wer des al quit. Vortmer, ersamen leven hern, so klaghen se uns unnd vorwitten uns van der kopenschap, de dar schut to Revel van dage to dagen, wo dat men dar myt en kopslagen unnd nemen er guder van en und gan myt en up de brugghen und wysen se en schypp unnd Segen: dar is myn gud inne, dar ik dy mede betalen wil. Aldus so toven se de unse x adder xij weken, er si van en scheden, unnd senden er guder over se unnd betalen sy den, wen sy wedderkomen. Anders sunderghen wete wy jw, ersamen leven hern, nicht tho scriven, dan sût gode bevolen tho langer tiid salich unnd gesunt tho langher tiid. Gescreven up sunte Marcus dach in jar unsses hem m cccc xv.
Vorstender und wisesten nu tor tiid tho Nouwerden wesende.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что в отсутствие удовлетворения Зиновию Скоратнику за обиды, причиненные ему в Ревеле, и Артемию Баклану за его товарища, утонувшего в Нарве, новгородцы намерены взыскать пеню с них; поскольку в Новгороде им не гарантирована безопасность, они хотели бы уехать, но новгородские власти запретили выезд в Ливонию; положение осложняется бескомпромиссностью ревельцев.
16 мая 1441 года.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, да [придет] это письмо.
Наш дружеский совет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да будет вашей любезности известно, что посадник, тысяцкий и весь Новгород послали к хофескнехту с веча Зиновия Скоратника и своего писца, и они обвиняли Готшалька Копмана и магистрат Ревеля в том, что Готшальк Клопман ему задолжал; и они [новгородцы] по этому вопросу направили послов в Ревель требовать управы и восстановления справедливости; и поэтому они пожелали, чтобы мы написали в Ревель, чтобы они [ревельцы] свершили повторное правосудие в отношении их собрата с тем, чтобы купцы с обеих сторон могли иметь чистый путь; из-за того, что их собрат Зиновий молодой человек, ему якобы и не дают управы, но поскольку они [новгородцы] не могут бросить своего в беде, они разрешают ему вместо своего [товара] взять здесь [с ганзейцев] столько, сколько у него было. Почтенные, любезные господа, в связи с этим мы дружески вас просим оказать милость и предусмотреть, как бы это дело изменить, чтобы купцы с обеих сторон не оказались в убытке и чтобы мы могли иметь чистый путь. Далее: он [Зиновий] обвиняет Керстена Бейнхольта в том, что тот напал на него на улице в Ревеле, беззаконно бросил в подвал и привязал к кресту, чтобы змеи и лягушки по нему ползали, а сверх этого стребовал с него 3 Уі гривны штрафа; и несмотря на то, что Зиновия по делу Керстена оштрафовали законным образом, они сказали, что суд с вами надо произвести повторно. В крестоцеловании же значится, что раз суд по делу у вас состоялся, в другой раз производить суд по тому же делу вам нельзя. Кроме того, он, этот вышеупомянутый Зиновий, как писалось ранее, пожаловался, что он [Керстен Бевнхольт] бил и истязал его, прежде чем бросить в подвал, и забрал у него деньгами 200 гривен. Далее жалуется Артемка Баклан по поводу своего собрата, который был утоплен в Нарве; это [дело] должен был разбирать фогт, который тогда был в Нарве; а того русского звали Федор Оголанев. По этому поводу они [новгородцы] много раз посылали к магистру в надежде получить управу, но поскольку из этого ничего не вышло, они вчиняют иск немецкими купцами [с Немецкого подворья], пока те не убедят магистра свершить правосудие; в связи с этим между настоящим [днем] и Петровским постом они желают [получить] ответ, будет ли совершено правосудие или нет. Далее знайте, что здесь в церкви скопилось примерно 40 бочек с белкой (
Предстоятели и мудрейшие немецких купцов, ныне пребывающие в Новгороде.
An den ersamen heren Borgermester und rat der stad Revel sal desse breff.
Unsen vruntliken gr(ot) und wes wy gudes vormogen. Ersamen leven heren, juwe geleve to wetende, dat borgermester unn herteghe und ghemeyne Nowerden sanden to des hoves knechte ut dem dinghe Synnove Scherretna unn eren scryver und clageden over Gosschalck Kopman und over den rat van Revel, dat em Gosschalck Kopman schuldich were und se dar boden umme gesant hebben to Revel, umme recht to esschende, und dat en nyn recht wedervore; so weren se bogeren, dat wy solden scryven to Revel, dat se erem broder noch recht geven, uppe dat de kopman mochte eynen veligen wech hebben to beyden syden; wente er broder Synnove were eyn juck man, geven se em nyn recht, so en künden se syner nicht vorwerpen, so soldde he hir so vele nemen, dat he vul hedde vor dat syne. Ersamen leven heren, warumme wy jw vruntliken bidden, dat dy wol doet und syn hirynne vorseyn, dat ghy des eyn wandel maken, dat es de kopman in nynen schaden en коте tusschen beyden siden, dat wy mögen eynen veligen wech hebben. Vortmer so claget he over Kerstigen Beynholt, wu he en hevet to Revel uppe der strate anghegrepen und hebbe en gheworpen in den keller sunder recht und hedde en gespannen in eyn cruce, dar sclangen und poggen ynne leghen; dar enboven hefft he em affgeschattet 3 Vi st(ucke) sulvers; und dar was Synnove hir aff ghescheyden myt Kersteghen myt rechte und dar en boven seggen se, dat et myt jw noch ens gherichtet sy. De kruskussinghe holt ut, wes gy dar richten, des en sal men hir to dem anderen nicht richten, und wes hir richten, des en solle ghy dar nicht richten. Hir enboven claget he, also vorgescr(even) is, desse vorgescr(even) Synove, dat he ene gesclagen hedde und pyneghet, er he in den keller quam, und hedde em ghenomen an denninghen up ij — c st(ucke). Vortmer so claghet Artymke Backlan umme synen broder, de em affvordrenket wart tor Narwe; dat solde gedan hebben de voget, de do tor tiid tor Narwe was; desse russe het Ffodere Ogolanive. Wente se dar vaken umme gesant hebben to dem mester, umme recht to gevende, und dat nicht gescheyn en is, so willen se sick bowetten myt dem dudesschen kopman bet to der tyd, dat se den mester underwysen, dat en recht wedervare; des syn se eyn antwort bogeren tusschen dyt und sunte Peters vasten, offte en recht wedervaren möge offte nicht. Vortmer so wetet, dat hir in der kerken licht wol boven xv vate werx und se uns hebben up dem tome geholden van dem stille vrigdage bet up desse tyd und eyn antwort uns to seggende, off wy mochten eynen veligen wech hebben myt den goderen van hir to voren. Aldus so lecghen se uns aff van dage to dage eyn antwort to gevende. Se seggen uns wol, unse wech sy reyne, mer se en willen dar de hant nicht vor don, noch borgermester noch herthege noch de olderlude der koplude. Hirynne syt vorseyn, wu ghy juwe goder hir senden, dat se jw weder tor hant körnen, et en sy sake dat gy den russen vorwynnen, dat se dar wal van leven sollen. Mer doch et is al juck volck, dat hir nu varet van dem dudesschen kopman, und clagen und scryven jw vake er not, wu se hir ghehantert werden und boschattet, des gy doch wal eyn wandel maken mochten, wan ghy et don wolden, und ok hedde ghy de macht wal, men ghy en setten uppe dat junghe volck nicht vele; se syn jw tor eventur to geringhe, dat gy darumme nicht don en willen, mer uns dunket, dat welck wal varet und vullet synen sack und denket nicht uppe dat gemeyne. Vortmer so hebben se laten in dat market ropen, dat nyn russes kopman mach in de stede varen, se en hebben desses eynen ende. Und se seggen uns, wy sollen eynen reynen wech hebben, de hir nu syn, van hir to varen, men kumpt hir wol enboven van unsen, de sollen nicht weten, wu se van hir körnen. Und ok en wete wy noch nicht, wu wy van hir sollen körnen myt den goderen, de hir syn. Ersamen leven heren, hir syt anne vordacht, dar bidde wy jw umme, dat ghy den kopman so vorseyn, dat alle jar desser bosettinge nyne not en do, also wy hopen, dat ghy gerne don. Vortmer, leven heren, so vorstat dessen breff gotliker und leffliker, dan wy en jw scryven können, wente des is not, dat gy es wandel maken. Nicht mer up desse tyd, mer god almechtich spare jw gesunt to langer tyd. Gescr(even) to Nowerden des negesten dages na sante Saffyen int jar xvj.
Vorstendere und wisesten des dudeschen kopmans nu tor tiid to Nowerden wesende etc.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что новгородские власти медлят дать удовлетворение Бернду Бёгелю, ограбленному в Новгороде, и, вероятно, намерены подвергнуть ганзейцев задержанию; просят поэтому временно не допускать приезда в Новгород новых купцов.
22 ноября 1441 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, узнайте же, что сюда в ночь на вторник прибыл бюргер Берндт Бёгель, у которого украли все его товары, а именно, 3 терлинга[68] лакенов, которые при нем были. Он назвал некоего человека по имени Рыжий Жиган. Так вот по этому делу мы дважды ходили к посаднику и тысяцкому, но не смогли получить ответ и не знаем, намерены они вернуть ему сукно или же нет. Далее угодно ли будет вашему почтенству узнать, что в тот же самый вторник здесь на Торгу возвестили, что никто из их собратьев не смеет ехать в немецкие города. Что они в связи с этим думают, мы не знаем, но опасаемся задержания. Пусть ваше почтенство подумает о том, как устроить так, чтобы сюда более не прибывали ни товары, ни люди, пока у вас не будет отсюда другого известия. И про то же самое мы написали еще совету Дерпта. Далее они приказали в среду возвестить, чтобы никто немцев не вывозил под страхом бичевания. Более ничего в настоящее время, а потому да сохранит вам всемогущий Господь здоровье служить Ему. Писано в Новгороде в среду перед днем святой Екатерины года (14)41.
Предстоятели и мудрейшие, пребывающие ныне в Новгороде.
Den erwerdigen heren Borgermesteren unde raetmanne der stat Revele kome desse breff etc.
Unsen vruntliken ghroet unde wes wy ghudes vormogen. Ersamen leven heren. Iw gelevet tho wetende, dat jw mede borger Bernt Boegel hyr ghekomen is an dem dynxdagen nacht unde is berovet alle syner ghuder, als iij terlinck laken unde wes hey by syk hadde. Dit hevet genomen dey Rode Zychne. Aldus soe hebben wy umme desser sakem wyllen ghewesen twye vor dem hertogen unde dem borgmester, mer wy en können gheen antworde ghekrygen unde wy en weten nycht, weer see em de laken laken (sic!) wedder wyllen geven offt nycht. Vortmeer gelevet juwer ersamheyt tho weten, dat an dessen sulven dinxdage gheropen is hiir in dat market, dat nemant van eren broders moet varen in dey duytschen stede. Wat sey hiirmede menen, des en weten wy nycht, sunder wy bevruchten uns vor ene besettinge. Hiir mach juwe ersamheyt upp vordacht syn, dat ghy dat soe bestellen, dat hiir gheen ghuet meer en kome noch gheen volke, ghy en hebben ander thidinge van hiir. Unde dessen suive punten hebben wy deme rade van Darppte ok gesc(reven). Vortmer soe leten see van daghe ropen an deme mydweken, dat nemant duytschen uyt en vore by der stupen. Nycht meer upp desse tiit, dan dey almechtyge God spare jw gesunt tho synem denste. Gesc(reven) in Nouwerden des mydwekens vor sunte Katherinen daghe anno xvj jar.
Vorstender unde wysten nu tor tiit to Nouwerden wesende.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что русские подвергли их задержанию и что Артемий Баклан угрожает лишить жизни любого немца в отместку за своего погибшего в Нарве «соукладника».
13 апреля 1442 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет и наши добрые пожелания. Почтенные любезные господа, да узнает ваша любезность, что мы здесь пребываем в тяжком задержании из-за Готшалька Копмана, а двое из нас, именуемые Ганс Ферлинк и Тидеман фон дем Веге, более 14 дней [находились] в тюрьме. Один из их [новгородских] купцов поручился за них сроком на 14 дней за 107½ серебряных гривен. Эти 14 дней истекают через два дня. Как они затем намерены с нами обойтись, зависит от их власти. Поэтому, почтенные, любезные господа, они [новгородцы] не поглядят ни на кого из нас, ни на священника, ни на хофескнехта, ни на языковых учеников (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdigen heren borgermester unde ratmannen der stat Revel kome desse bref myt werdicheit.
Unsen vruntliken grot tovoren unde wes wi gudes vormogen. Ersamen leven heren, juwer leve to wetende, dat wi hire swarliken besät sin, also van Gosschalk Kopmans wegen, unn der unser alre twe in den yseren gehat hebben wol xiiij dage, bi namen Hans Verlink unn Tydeman van deme Wege. Aldus hebbet se ytteswelke van eren kopluden up de hant genomen xiiij dage vor cviiVà stucke sulvers. Desse xiiij dage sin ummegekomen up twe dage na. Wo se denne na myt uns leven wilt, dat steit an erer gewalt. Wente, ersamen leven heren, se van uns nymande over en seen, noch prester, noch hovesknecht, noch sprakelerer, noch nymande van uns allen, unn konden se unser welken van deme nove gekrygen, se deden uns, also se den twen vorgescreven dan hebben. Vortmer, ersamen leven heren, so hebbe wi hir Ortymen Backlane alle dage vor unsem hove myt synen pusulnycken, der eme de richters van Nouwerden vororlovet hebben up uns, unn drouwet uns den hovesknecht ofte we eme likest licht afftoslande to wracke synes sukladenicke, unn wet to seggende, de mester hebbe ene gewist up de van Revel, dar si sin gut unn van dar sy vorraden sin broder. Hirumme, ersamen leven heren, wi jw bidden, dat gi hirynne vordacht sin, also van dessem Sychne unn Backlane, wente se willen van Kopmans wegen recht hebben. Wente, ersamen leven heren, krygen se in kort gen antwort van Revel, so befruchte wi uns van Backlane ens ärgeren, dat he unser twee edder dre dot slan sole, also eme doch Nowerden vororlovet heft. Hirumme, leven heren, jw de kopman otmodicliken biddet, dat gi er nicht vorwerpen unn sin hirup vordacht, dat wi jo entsettinge krygen. Nicht mer uppe desse thid, den de almechtige got spare jw gesunt to sinem denste. Gescreven to Nowerden des anderen vridages na paschen anno xvij.
Vorstender unde wissten nu tor thid to Nowerden wesende.
To же самое в Дерпт. 13 апреля 1442 года.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что все еще находятся под арестом, однако им предоставлено 6 недель, чтобы они могли послать в Ревель просьбу о содействии. Если же после этого Рыжий Жиган, Баклан и Петр Новоторжец, который выдвинул иск за разграбление одного русского корабля у эстонского побережья и убийство 4 человек, не получат удовлетворения, убытки взыщут с купцов Немецкого подворья.
3 мая 1442 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, что мы находимся здесь в тяжком задержании из-за Готшалька Копмана, как мы прежде уже сообщали вам в наших письмах. Так вот, Рыжий Жиган посадил в тюрьму двух наших, за которых мы поручились на срок 14 дней, а когда 14 миновали, они потребовали с нас 108 серебряных марок или же вернуть двух вышеназванных людей в тюрьму. И мы продлили договор с ними на 6 недель, чтобы за это время направить кого-либо к господам Ревеля, чтобы этому вышеназванному Жигану была дана управа в отношении вышеназванного Готшалька Копмана. Но ежели дело не завершится в вышеуказанные сроки, мы должны будем вернуть в тюрьму двух вышеназванных людей или заплатить 108 серебряных гривен. И ежели мы заплатим эти деньги, здесь найдется еще много таких жалобщиков, и, [кроме того], мы боимся, что и получи вышеназванный Жиган от нас удовлетворение, нас самих с товарами все равно не выпустят отсюда. Также здесь нет ни немца, ни русского, кто бы знал, как много или как мало Копман ему должен, за исключением того, что говорит сам вышеназванный Жиган. Далее, почтенные, любезные господа, коль скоро мы вам уже писали прежде об Артемии Баклане, из-за которого не можем выйти с подворья, [поскольку] он хочет убить двух или трех из нас в отместку за своего компаньона (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erwerdigen heren borgermester unn ratmans der stat Revel kome desse bref myt erwerdicheit.
Unsen vruntliken grot unde wes wi gudes vormogen. Ersamen leven heren, juwer leve to wetende, dat wi hir swarliken besät sin van Gotschalk Kopmans wegen, also wi jw in unsen breven wol er gesc(reven) hebben. Also de Rode Sichne twe van den unsen in de yseren gesät hadde, de wi geborget hadden xiiij dage lank, also de xiiij dage ummeqwemen, do weren se van uns eschende cviij stucke sulvers ofte de twe vorscr(evene) personen wedder in de yseren to antworde. Aldus so hebbe wi dat vort myt en vorlenget uppe vj weken, dach under dess(er) thid enen udtosendende an de van Revel, dat dessem vorscr(even) Sichne recht werde van deme vorscr(even) Goschalk Kopmanne. Schuet des nicht in desser vorscr(even) thid, so mote wi de twe vomoneden personen wedder in de yseren antworden ofte wi moten udgeven cviij stucke sulvers. Ok wan wi dit gelt udgegeven hedden, so is er hir noch vele, dede clagen, unn wi uns des befruchten, worde desse vorscr(eve) Sichne vornoget van uns, dat wi noch myt lyve noch myt gude van hir körnen mögen. Ok so en is hir gen dudesche noch russe, dede wete, wo vele ofte wo clene em Kopman schuldich is, besunder also de vorscr(even) Sichne sulven saket. Vortmer, ersamen leven heren, also wi jw ok er gescr(eve) hebben, also van Ortymmeie Backlane, dat wi nicht en mochten van dem hove gan, he en wolde unser twe ofte dre dotslan to wrake synes kumpans, dat hebbe wi nu tor thid so myt en gedegedinget, dat wi mögen velich udgan vor Backlane up de olden crucekussinge. Wilt se uns dat holden, dat is gode bekant. Wente Backlan ment noch hertliken to seggende, de mester hebbe ene up de van revel gewist. He sede hir vor borgermester unn hertogen unn vor deme gemenen ruesscheen kopmanne in des bischoppes reventere, dat he id to Revel gevordert hedde unn eme en si gen recht gesehen. Vortmer so was ok Peter Navotorne to dersulven thid vor dessen vorscr(even) borgermesters unn hetogen unn dem menen kopmanne unn clagede en, dat eme sine guder genomen sin unn iiij hovede over bort gehouwen sin, unn he secht hir, dat he to Revel gewesen hebbe vor heren Gisen Richardes unn vor heren Albrecht Rumore unn hebbe geeschet enen man, de myt erne rede bit to der Witten A, dar were sin gut myt der loddyen, unn de russen weren darvan over bort gehouwen, dat he beseen mochte, wes dar were. Aldus hadden erne de twe geantwordet, dat he dar nicht umme ten en dorfte, de rad solde darumme senden unn erne solden syne guder wedderwerden. Aldus hedde he van Nowerden enen bref genomen unn he getogen were myt deme breve to Revel unn eschede recht unn em gerecht geworden sy. Aldus was he biddende vor borgermester unn hertogen unn gemenen rueschen kopman dosulves up des bischopes hove, dar wei jegenwordich weren, dat he hir van uns recht mochte nemen. Aldus so underwyseden se ene, dat he id noch bestan lete, unn wi dar umme scriven solden an de van Revel, dat eme recht schege. Hirumme, ersamen leven heren, wi jw vruntliken bidden, dat gi wol don unn sin hirup vordach, dat desse dre vorscr(even) personen under wiset werden, wente schuet des nicht so en darf nymant up denken, dat men hir af edder to soken möge umbeschediget ok so sende wi umme desser vorgescr(evene) sake willen an jw Hans Arnsberch, de jw alle sake wol liker seggen sal, dan wi jw nu tor thid scryven. Nicht mer uppe desse thid, men god spare juw gesunt to langer thid. Gescr(even) to Nowerden an des hilligen cruces dage anno xlij jar.
Vorstender unn wisesten nu tor thid to Nowerden wesende.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что хотят получить постановление съезда представителей ливонских городов в Пернау относительно запрета торговать тройничами в кредит, а также помочь деньгами Андресу фон дем Холе; сообщается о пожаре на обоих подворьях и решении о взымании денег с уже завезенных товаров и с тех, что будут завезены до Пасхи, на их восстановление.
25 июля 1453 года.
Почтенным господам, бургомистру и ратманам города Ревеля, да придет это письмо поскорее.
[Примите] дружеский привет с пожеланием всего хорошего. Почтенные, любезные господа, да будет вашему почтенству известно, что мы получили ваше письмо, составленное в Пернау во второе воскресенье Поста, в котором вы пишете, что не следует покупать тройничи выщипанного меха (
Предстоятели и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren Borgemestere unde ratmanen der stat Revel kome desse breff myd vlyte etc. etc.
Vruntliken grot med vormoge alles gudes. Ersamen leven heren, juwer geleve to weten, dat wy juwen breff wol vernamen hebben, vorramed tor Pernow des anderen sondages in de vasten, darin gy schriven, dat men gene troyenissen van reynen werke kopen schal unde ok anders nicht kopslagen schal den rede umme rede na older wonte. Derne wil de kopman so gerne don. Item, leven heren, so alse sik de kopman er beklaget hefft, dat se geldes tho achter sind van Anderes van (de)me Hole, aise juw wol witlik is, dus, leven heren, bied juw de kopman, dat gy hir en gud mydel künden in vinden, dat welke, de ere gelt utgelecht hebben, dat de mochten by ere gelt kamen. Item, leven heren, schole gy weten, dat hir en vuer uppstund van enem russen, also dat der dudeschen hoff affbrande uppe de kerke na unde der Goten hoff is vorbrant wol de halve tun, so dat wy utgeven xv stucke sulvers, de uns den hoff hulpen redden. Dus is sunte Peter tho achter unde hir en is gen gelt, dar men de hove wedder mede tunet, unde is notsake, dat me de hove wedder tunen moet umme de guder willen, de hir liggen unde de noch uppe deme wege sind. Dus is de kopman ens geworden, so welk gud, dat hir nu is unde dat hir kommet tuschen hir unde paschen, schal men van c stucken j stucke sunte Peter lenen so lange, wente he dat in sinen schate affkortet effte emant van siner weghen. Hirmede bevele wy juw gode. Geschreven to Nowerden uppe sunte Jacoppes dach des heligen apostels int jar liij.
Vorstenders unde de gemeyne kopman nu tor tit tho Nowgarden wesende.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что вопреки запрету Ганс Кремер тайно выехал из Новгорода, но был доставлен обратно его русскими кредиторами, с которыми ему пришлось договориться о сроках выплаты задолженности; без особого разрешения ливонских городов Кремеру запрещено пребывать на подворье.
13 июня 1454 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим добрым друзьям, да будет передано.
[Примите] сперва наш дружеский привет. Почтенные, любезные господа, да будет вам известно, что отсюда недавно выехал один молодой приказчик по имени Ганс Кремер. Этот вышеназванный Ганс Кремер здесь много раз брал в долг у некоторых немцев, из-за чего его вызвали на общее собрание, где купцы спросили его, имеет ли он еще какие-либо задолженности у немцев или русских, на что он ответил, что он не задолжал ни одному русскому. Купцы запретили ему уезжать, но он так не сделал, уехал отсюда тайком и даже не отметился в конторе святого Петра. Кроме того, он остался должен русским, из-за чего ему и было запрещено отсюда уезжать и уходить. По этой причине русские нагнали его, вернули назад, пригласили к себе немецких купцов и сообщили, что раз он наш товарищ и выехал с нашего подворья, то нам следует его взять [на поруки] и оплатить его долг. На это ему там было отвечено, что истцу следует вести дело с ответчиком, и потому если бы он со своими русскими кредиторами установил сроки платежа, то уехал бы отсюда, что бы другое он вам ни говорил. Купцы запретили ему приезжать на подворья без письма от городов и вашего разрешения. И да будет воля Божья. Писано в Новгороде в четверг на Троицу года (14)56.
Предстоятели и мудрейшие, ныне присутствующие в Новгороде.
Den ersamen hem Borghermesteren unde Radmannen der stat Revale unsen guden frunden d(etur).
Unsen fruntliken grud to vom. Ersamen leven hem, juwer leve to wetene, dat hir nu in kort is ut ghevaren eyn junk geselle gheheten Hans Kremer. Dusse vorben(omede) Hans Kremer ward hir gemand van welken dudeschen umme schult vakene, sus ward he in eyner stevene vorgheladen, dar en de kopman vragede, offt he ok vurder jenighe schult mer hadde myt dudeschen offte myt Russen, dar he tho antworde, he en wer ghenen nassen schuldich. Sus bod eme de kopman van eyneme jusseliken tho schedende unde uttovarende, deme he so nicht gedan en heft unde is stilleken van hir gevaren unde sik ok nicht gewiset en hefft vor sunte Peters schappe. Ok is he den Russen schuldich ghebleven, dar eme doch gheboden was van hir to tende unde van enem jusseliken to schedende. Hir enboven sind eme de russen naghejaghet unde hebben ene wedder ghehalet unde hebben den kopman vor sik geladen unde to kennende gheven, he sy unse broder unde sy van unsen hoven ghetoghen, wy solden enne to uns nemen unde betalen syne schult. Dar eme sus to antword ward sakenwolde solde sik myt sakenwolden boweten. Sus hefft he myt synen russchen schuldeners termyne gemaket up eyne tiit to betalende. Sus is he van henne gescheden, offt he dar vor juw anders seggen wolde, unde de kopman hefft em gheboden nicht up de hove to körnende, it en sy vormyddelst der stede breven unde juwen willen. Syt Gode bevolen. Gescreven to Nouwerden des donderdaghes to pinxsten anno liiij.
Vorstender unde wisesten nu tor tiit to Nouwerden.
Купцы с Немецкого подворья сообщают городскому совету Ревеля, что мед был доставлен в Новгород в слишком маленьких бочках.
2 февраля 1461 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля.
[Примите] сперва наш дружеский привет. Узнайте, почтенные, любезные господа, что у нас здесь на подворье находится мед, который был расфасован в Ревеле или Руене, и бочки, в которые он помещен, слишком малы. Мы их здесь измерили, и они примерно на половину заклепки (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren borgermesteren unde radmannen der stad Reval.
Unsen vruntliken grod tovoren. Wetet, ersamen leven heren, dat wy hyr honnich up dem (hove) liggende hebben, dat to Revel offt to Ruien ghesemet is und dusse tunnen de syn to kleyne. Wy hebben se hyr gemeten, se syn wol enen halven staff to small und synt ok ein vinger bred to kort, ok synt de kymminge to bred. Dar en boven hebbe wy welke tunnen jeghen de lubesschen tunnen ghewegen, en del tunnen synt iiVi lispunt lichter wan de lubesschen tunnen, ok en del ij lispunt lichter, ok iVi lispunt lichter. Dit honnich hört to twen luden alse Hans Kopelowen i last und Andreas Witten iYi last. Van Andreas Witten honnige is en deel vorkofft, dar de russen up kurreden, dat de tunnen to kleine weren vor anderen tunnen ein grod span. Ersamen leven hern, wii hebben dem borgermester van Darpte als her Goteke Wantscheden und her Hermen Schrickelman de mate van den tunnen mede ghedan, de lenghe und de smale beide van den lubeschen tunnen und ok van den anderen tunnen, umme jw vart to benalen tor ersten dachvart. Ersamen leven heren, ghy können dat sulven wol besinnen, dat deme kopman hyr grote macht ane licht und de kopman mochte hyr umme sodane valsche tunnen in grod vordret kommen. Boven al dat honnich is gesät by sunte Peter wente to der tiid dat wii breve krighen, woe wii dar mede varen solen offte nicht, boven al de kopman de wii de schra by werde holden. Ersamen leven hern, latet uns hyr en antword up werden met den ersten. Nicht mer up desse tyd, men god alweldich spare jw ghesunt. Gescreven to Nouwerden in die purificacionis Marie anno lxj.
Vorstendere und wyssten nu tor tyd to Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что Оферка Обугнин и его сын Иван Оферкин потребовали от Генриха фон Хурлена выплатить 15 серебряных гривен в счет возмещения ущерба, который им якобы был причинен в Нарве; новгородский суд удовлетворил их претензию; купцы Немецкого подворья в знак протеста предлагают ганзейцам отказаться от ведения дел с указанными русскими купцами.
1462 год.
Почтенным господам, бургомистрам и совету города Ревеля, нашим любезным друзьям.
[Примите] сперва наш дружеский привет. Почтенные, любезные господа, сообщаем вашему почтенству о том, что здесь случилось. Оферка Обугнин и Иван Оферкин, его сын, обвинил Генриха фон Хурлея в том, что Виллем [?] и этот вышеназванный Генрих фон Хурлей в (14)61 году вели с ними в Нарве совместный торговый обмен
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen hern borgermesters unn rad der stag Revel unsen leven vrunden.
Unsen vruntliken grod tovoren. Ersamen leven heren, wy don juwer erwerdycheyt wytlik, wo hyr gesehen is, dat Offereke Obughene unn Ywan <Offe>rke, syn sone, hebben angelanget Hinrik van Hurley alse umme sake, dat Wyllem unn desse vor(no)mede Hinrik van Hurley solde myd eme tor Narve in jar lxj samentliken gekopslaget hebben myd <…>, dar he xv st(ucke) sulvers schaden van gehad hedde. Ersamen leve heren, so heft desse vorbenomede H(inrik) syk untsecht unn untschuldyget to donde so vele, aise en Nouwerch recht inholt, dat he <…> man ofte kopmans nicht geweset en were mer mekeler. Dus ys em hyr enbo(ven… g)erychtet unn af geschatet in des kopmans jegen werdycheyt xv st(ucke) sulver, de he ut ge(…)ft. Ersamen leven heren, wy hebben desse vorgesr(eve)n nassen an de treppe getekent unn <…> yt myd en nicht to kopslagende, up dat syk (…)lik hyr negest vor waren mo(ge). Darumme is des kopmans beger unn bydden, dat gy de juw(en) warnen myd densulven (<…> Russen to kopslagende), dat wy hyr geme streghelyken holden willen. Hyrmede wesed dem alm(echigen Gode befol)en. Gescreven to Nouwerden in dem jar unses heren dusent iiij hundert un lxij.
Vorstenders unn wysesten nu tor tyd to Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет поспособствовать тому, чтобы задержанные комтуром Ревеля крамари из Новгорода обрели свободу, поскольку в противном случае им в Новгороде придется за то расплачиваться.
6 января 1463 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всех благ. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, ныне случилось так, что Великий Новгород призвал купцов к себе на суд по поводу крамарей[71], которые были задержаны Ревелем; их друзья принесли жалобу Великому Новгороду и купцам в том, что комтур Ревеля ограбил их по дороге, а людей бросил в тюрьму, что, как нам заявили новгородцы, противно Богу и крестоцелованию, ибо их собратья должны иметь такой же чистый путь, как и наши. На это купцы ответили Великому Новгороду: у вас-де имеется крестоцелование с магистром и с комтуром Ревеля, и они знают, что в нем значится: истец должен вести тяжбу с ответчиком, а вашим ответчиком является комтур Ревеля. Мы же люди торговые, прибыли сюда ради нашей торговли и нас это не касается; пошлите же людей к комтуру и получите на то ответ. На это новгородцы возразили (вам они это все тоже представили): случись что на воде, так ваши [соотечественники] заявляют, что вода-де нам не принадлежит, a случись что на суше, [говорят]: ну так земля-то не наша, а тем временем нас часто грабят и забирают наши товары, чего мы больше не хотим сносить. На это было отвечено, чтобы они по этому поводу направили посольство и что комтур Ревеля разумный человек, который, вероятно, даст на то ответ, и Великий Новгород таким образом узнает, что там случилось. Тогда новгородцы потребовали от нас направить посольство и написать ревельскому магистрату, чтобы магистрат вступил с комтуром в переговоры, а они получили бы обратно своих людей и их товары. На это купцы не согласились и сказали, что не имеют со всем этим ничего общего, а у ганзейских городов с Новгородом имеется крестоцеловальная грамота, предусматривающая отправку посольства по такому поводу. На это они ответили: мы-де не обязаны им содействовать советами и что они сами знают, надо ли им отправлять посольство или же нет, и раз уж они пожелали, чтобы посольство было направлено купцами, так тому и быть, хотя новгородцы хорошо знали об их решении. Тогда купцы дружбы ради согласились направить посольство магистрату Ревеля в том случае, если новгородцы о том попросят и будут бить челом магистрату. Однако новгородцы того не пожелали, ибо такого не бывало, чтобы Новгород бил магистрату челом, но [обращаются к нему] дружбы ради, чтобы страны не оказались в раздоре. Кроме того, новгородцам было сказано, что крамари, которые приехали в Ревель, совершили много противоправного. Нам здесь нельзя вести торговлю с гостями, а они берутся торговать со шведами и с прочими людьми, покупают запрещенные и ворованные товары, а подчас и сами участвуют в кражах. Все эти противоправства совершают крамари, о чем, вероятно, услышат и послы, когда туда прибудут. Они же продолжали на этом настаивать в течение 8 дней, отказали купцам во всех делах и повелели возвестить на Торгу, чтоб ни один немец и никакой товар не покидал город и приказали [выдать] с подворий из числа купцов трех человек за крамарей, которые сидят в Ревеле. Мы хотели внести за них залог и взять на поруки, чтобы на другой день представить на суд Новгорода, тысяцкого и старост, но новгородцы пришли по этому делу, не дожидаясь следующего дня, и взяли троих, отказавшись выдать их на поруки, и не повели их на чей-либо суд, а посадили в железа, чтобы освободить своих собратьев с товарами, которые были у тех изъяты. Тогда купцы пошли к новгородцам и потребовали выдать их на поруки, и когда те сидели уже третий день, их освободили под поручительство при условии, что купцы в течение трех недель направят магистрату Ревеля посольство и письмо; [в противном случае] они снова окажутся в оковах, а все купцы будут задержаны, взяты под расписку и ручательство, что не уедут отсюда раньше, чем им [новгородцам] вернут крамарей и то, что у них изъяли, будет возвращено; если дело завершится так, то купцы смогут приезжать и уезжать по старине. Так заявили нам новгородцы. Любезные господа, пусть ваша любезность поразмыслит о том, как сделать, чтобы купцы могли свободно уезжать и приезжать. С тем да пребудет воля Господня долгие времена. Писано в Новгороде в день Святых королей года (14)63.
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren borghermesteren und radmannen der stad Reval komme desse breff.
Unsen vrontliken grote met vormoghen alles ghudes. Ersamen leven heren, juwer gheleve thor weten so it nu ter tyd ghe vallen is, woe dat Grote Nouwerden den kopman vor sick vor bode alse umme der kremer willen, de van Revel ghetoghen weren, und ere vrunde gheclaget hebben vor Nouwerden und vor dem kopman, woe se de kumptor van Revel upp dem weghe berovet hevet und de lude ghevanghen hevet, aldus leghet uns Nouwerden vor, dat dat is teghen god und teghen de cruskussinghe, wante ere broders sollen den wech so reyne hebben aise de unse etc. dar de kopman Grote Nouwerden upp antworden, ghy hebben enen krusbreff met dem mester und met dem kumptor van Revele und dey wete ghy met em dar in steyt: hofftsake sal sick met hovetzaken beweten, de kumptor van Reval is jwe hovetsake, wy sint koplude und umme unser kopenschopp willen sint wy hyr ghekomen und hebben dar ghen dont mede, ghy hebben lüde besendet an den kumptor, jw sal dar wol upp gheantwort werden, aldus so antworde dar Nouwerden wedder upp, de jwe leggent dus al van sick, is it to water ghescheen, so en hart uns dat water nicht, is it to lande gescheen, so en hart uns dat lant nicht, allyke wol werde wy dus vaste berovet und unse ghuder ghenamen, dar wy nicht mede lyden en willen. Dar wart en upp gheantword, dat se it besenden, de kumptor van Revel were eyn vomemelyk man, de solde dar wol up antworden, und so mochte ok Grote Nouwerden weten warumme dat it ghescheen were. Aldus lede uns nouwerden vor, wy solden it besenden und vorschriven an den raed van Reval, dat sick de rad solde underwinnen met dem kumptor, dat se ere lüde und er ghud wedder kreghen. Des en dechte sik de kopman nicht to underwinnen und wart ghesecht, dat wy dar gheyn dont mede en hadden, de hensestede hedden enen krusbreff by sick met Nouwerden, dat se it besenden. Dar se up antworden, wy en drofften en gheines rades pleghen, dat wisten se, war se it besenden wolden offte nicht, aldus wolden se it hebben van dem kopman, dat men it solde besenden, off Nouwerden wyste wol, wat se ghesloten hadden. Aldus hadde sick de kopman darto ghegheven umme vruntschop willen to besenden an den raed van Reval umme dat Nouwerden darumme biddet und den raed er hovet em sleet. Dar en wolde Nouwerden nicht to, wante it ny ghescheen were, Nouwerden den raed er hovet to slan, men umme vruntschop willen, dat de lande nicht vormenget en werden etc. ok so wart Nouwerden ghesecht, dat de kremers vele vormenginge maken, de to Reval varen, wy en moten met dem ghaste hyr nicht kopslaghen, men se underwinnen sick tho kopslaghen met den Sweden und met alle man, und vorboden ware und ghestolen ware kopen se und en dels suives mede Stelen. Aisulke vormenginge maken de kremers, alse jwe boden ok wol harende werden, wan se dar körnen. Dus leten se de sake viij daghe bestan und seden dem kopman nerghen aff und leten int market ropen, neyn dusschen offte ghuder uttovaren und qwemen und esscheden iij van dem kopman ut van den hoven in der kremer stede, de to revel setten. Aldud worden de vorborghet und uff de hant ghenomen, dat men se solde stellen vor Nouwerden des anderen dages vor den hertogh und olderlude to rechte. Dar untboven qwam Nouwerden und vorhastede sick des anderen dages und nemen de iij nicht upp de hant to don, noch vor nemant to brenghen, dan in de iseren dar tho halden, went se er broders loes hebben met erem ghude, dat en ghenomen is. Aldus ghenck de kopman vor Nouwerden und esschede se upp de hant, doe se in den derden dach gheseten hadden. Doe worden se upp de hant ghedan by sodane beschede, dat dat dey kopman besenden und vorschriven sal an den raed van Reval in iij wekenen dat werff ut und wedder in offte wedder in de iseren to ghan und ok de ghemeyne kopman besät und upp schlifft ghenomen und ok upp de hant ghenomen und nicht van hyr to laten er se de kremers loes hebben und dat en ghenomen is vry wedder to hebben; isset sake dat dit schud, so sal de kopman körnen und varen up it olde. Dit hefft uns Nouwerden affghesecht. Leven heren, juwe ghud dunckent hyrin to don, dat de kopman mochte vry varen und kommen. Hyrmede weset ghode bevolen to langhen tyden. Gescreven in Nouw-erden upp der hilighen dre koninge dach a(nn)o lxiij.
Vorstenders und wysesten nu ter tyd to Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья просят городские власти Ревеля поспособствовать возврату русским купцам отобранных у них денег, а также выражают обеспокоенность по поводу коротких лакенов.
9 марта 1465 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо.
[Примите] сперва наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, благоразумные, любезные господа, да будет известно вашей любезности, что фогт Нарвы написал купцам в Новгород и не выразил готовности выплатить по счетам деньги, которые русские взыскали с купцов из-за ордена, что явилось несправедливостью в отношении купцов. Купцы посоветовались о том и написали фогту в ответ, что деньги те нельзя не отдавать, а кроме того, чтобы он занялся [этим] делом, поскольку в настоящее время мы уже написали о том нашим старшинам в городах, хотя купцам и не следует встревать [в раздоры] между ландсгеррами и русскими. Почтенные, любезные господа, можно ли в том изыскать какой-либо способ, чтобы ландсгерры к тому же принудили русских возвратить купцам их [товары], которые они несправедливо забрали у них в качестве штрафа; если ваша почтенная мудрость что-либо с этим сделает, купцы будут тем довольны. Далее, любезные господа, вашей любезности следует знать, что мы здесь оштрафованы и должны дать возмещение за опломбированные лакены, которые имеют очень короткую длину. Вам, любезные господа, следует поразмыслить о том, чтобы подобное не повторялось. И да будет Господня воля. Писано в Новгороде во вторую субботу Поста года (14)65.
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen hern borgermestem unn ratman der stad Revelle коте desse breff d(etur) l(ittera).
Unsen vruntliken grote met vermoghe alles gudes stedes tovoren. Ersamen vorsychtigen leven heren, juwer gelevete to wetten, wu et sick ge<….>es, dat de vaget tor Narwe gesc(reven) hevet an den koppman to Nouwerd(en) unn is overbodich dat gelt uttogeven na utwysinge des reygiisters, dat de russen den kopman afgeschattet hebben van des orden wegen, daer dem kopman unrecht an geschein es etc. Hiir up syck de kopman bespraken hevet unn ein antwarde den vagede daer up gesc(reven) hevet, solken gelt nicht to verseggenne, mer dat he sick met den saken entholde, wente tor tiid dat wii et verschreven hebben an unse oldesten in de stede, wente dem kopman nicht en deint syck to steken tusschen de heren unn den russ(en). Ersamen leven heren, konde men eynighe voge daer inne vynden, dat de heren de russen daer to vermochten, dat se deme kopman dat syne wedder geven, dat se en van (…) den wegen to Unrechte af geschattet (he)bben, wes juwe ersame wiisheyd (darin)ne deit, des es de kopman tovreden <…>. Vortmer leven heren, juwer gele(vete) to wetten, dat wy hiir beschattet werA(en) unn verbeteringe geven moeten alse up de bosegeld(en) laken, de nu ser to kort hold(en). Hiir up, leven heren, willen verdacht siin, dat sulken gewandelt werde. Sût gode bevolen. Gesc(reven) in Nouwerden des anderen sunavendes in der vasten anno lxi.
Vorstenderen (unn) wüsten nu tor tiid to Nouwerd(en).
Олдермены Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о доставке в Новгород лакенов с фальшивыми пломбами.
21 марта 1467 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, с выражением почтения письмо от новгородцев по поводу необычных поставов.
[Примите] сперва наш дружеский привет. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, что коль скоро положениями шры запрещается привозить к русским любые лакены, упакованные под видом ипрского, равно как и широкого поперингского. Так вот, любезные господа, русские жаловались на то и показывали нам лакены, и мы видели недозволенные (
Старшины и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Den ersamen heren borgermestem und ratmanne der stat Revell mit ersamenheit ect. eyn breff van nowygarden van den ungewontliken laken.
Unsen vruntliken grod tovoren. Ersamen leven heren, juwer leve to weten, so yd vorboden is na ut wysinge der schra, dat men neen andere laken uppe den yppersschen slach noch ander laken uppe den brede pepersschen slach to gesteken sal voren uppe de russen, aldus, leven heren, hebben uns de russen dar over geclaget unde uns by de laken gebracht unde wy gesen hebben de laken, wilde engelssche to gesteken unn besegelt uppe den yppersschen slach unde dergelike slymme laken uppe den brede pepersschen slach togesteken unde besegelt. Unde clagen desse brede peperssche men to xxxv eien holden. Ok hebben uns der koplude olderlude klegeliken over geclaget unde syn bogeren, dat men yd vorschriven solde, unde seggen uns, dat de vorschreven ypperssche to Dorpte vorkoft syn unde de brede peperssche to Revel vorkoft syn. Hyr umme, ersamen leven heren, wilt hyr up vordacht syn, dat sodant gewandelt werde, want de kopman daraff in grote last mochte körnen. Syd gode bevolen. Geschreven to Nouwerden upp palme avend anno lxvij etc.
Olderlude und wysten nu to nouwerden wesen.
То же самое в Дерпт.
21 мая 1467 года.
Купцы Немецкого подворья передают ревельскому городскому совету жалобу русских купцов по поводу «фальшивого» сукна.
11 июня 1467 года.
Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим наилюбезнейшим друзьям, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, любезные господа, ваше письмо, написанное нам в понедельник после четвертого воскресенья после Пасхи, мы получили и по его прочтении узнали, что вашему почтенству писали по поводу некоторых необычных лакенов, на которые русские здесь жаловались, и ваше почтенство пишет в ответ, чтобы мы купили для вас один-два таких лакена и послали вашему почтенству в собственные руки. Знайте, любезные господа, что нам показали несколько лакенов, и мы такие лакены освидетельствовали и установили правонарушение, поскольку на них нет пломб, которые известны на настоящих широких поперингских, томеских или трикумских (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
An de ersamen heren borgermester und ratmanne der stad Revall unsen bysunderen guden vrunden kome desse breff myt ersamycheyt.
Unsen vruntliken grot in unsen vormogen alles guden. Ersamen leven heren, juwen breff uns geschreven an deme mandage na cantate hebben wy unfangen und na overlesende wol vomomen, so juwer ersamenheyt schryven is als van welken ungewontliken laken, dar de russen hyr over geklaget hebben, und juwer ersamenheyt schriven dar up, jw sulken laken eyn eder twe to kopen und juwer ersamenheyt ton handen tosenden. Dus wetet, leven heren, dat wy hyr by sulken laken gewest synd und de bösen hebben, so en synd id gene segele dar an brede pepersche eder tomesche eder trykumesche der ichtes van sulken bekanden segelen. Aldus en klaghet de russe ock anders nycht, sunder dat se em sullen gewart syn to holden ere mate na sodanen besegelden laken, so boven schreven benomed staen. Dus, ersamen leven heren, wil de russse myd sulken laken to Revall körnen und wil sulken vorderen, wes syn schelynge eder klaghe dan is, mach syck juwe ersameheyt na rychten. Dus umme sulken und umme mer hyndemysse willen vormyddes geldes noed en hebbe wy gheyn laken gekofft und vort gesand, des wy in sodanen gelaten hebben. Vort, leven heren, juwe schryven vort is als van den wylden engelischen to gesteken up den iperschen slach, dar en heb wy soder to wynter geyn klacht van gehad und vornomen nu van den russen nicht. Dus ene kone wy juwer ersamenheid dan nu tor tyd nicht up schryven. Sundergen jw ersamycheyt sy bevolen den almechtygen gode. Grscreven in den hove to Nouwerden des donredages vor sunte Vyte anno lxvij.
Vorstendere unn wysesten nu tor tyd to Nouwerden.
«Новгородские гости» в Любеке просят ревельский городской совет позаботиться о наемниках, сопровождавших торговые корабли.
18 июня 1467 года.
Почтенным и благоразумным мужам, господам бургомистрам и ратманам Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего хорошего. Любезные господа и добрые друзья, вашему почтению следует знать, что мы направляем вам на четырех кораблях Асмуса Шультена, Бернта Крюгера, Кляйса Вульфа, Петера Платена и всего 136 наемников, чьи имена содержатся в приложении, и сколько их на каждом корабле, в письме ясно указано. Эти наемники должны получать в неделю по 20 рижских шиллингов на человека, пока они будут находиться у вас. Почтенные, любезные господа, наша дружеская просьба к вашему почтенству состоит в том, чтобы вы оказали милость, дали на то приказ и послали благочестивых людей произвести с наемниками расчет, как значится выше, пока они находятся у вас. Ежели им будет заплачена та сумма, за которую они к нам нанялись, мы в знак признательности вернем и оплатим эти [расходы]. Мы имеем дружеское пожелание к вашему почтенству, чтобы вы эти корабли, а также корабли, которые находятся у вас, в свою очередь, поспешили отправить вместе с наемниками так скоро, как только сможете, а солдат с оружием, для которых мы предоставляем четыре корабля, как это сообщается во вложенном послании, вы там бы распределили и поместили так, как ваша почтенная мудрость посчитает необходимым и наилучшим. Проявлением дружбы будет с вашей стороны желание написать нам в ответ, будете ли вы заниматься отправкой наемников и как вы их разместите, чтобы защита купцов не ослабела. Также, почтенные, любезные господа, ежели случится, что кто-либо из вышеуказанных наемников впоследствии останется где-либо на берегу, то пусть ваше почтенство про то нам напишет, о чем мы дружески вас просим. Почтенные, любезные господа и друзья, мы не знаем, что еще написать вашему почтенству, и да сохранит возлюбленный Господь вашему почтенству здоровье и благополучие на долгие времена. Писано в Любеке в четверг после дня святого Вита года (14)67.
Олдермены новгородских гостей, ныне пребывающие в Любеке.
Почтенные, любезные господа. Ежели будет на то воля и желание купцов или ежели вам покажется необходимым, чтобы корабли оставались с вами на протяжении всей зимы, или погода и ветер не будут благоприятствовать, тогда распределите солдат и вооружение в соответствии с вашим честным разумением и отправьте их в плавание при первой возможности. В отношении всего того, что вы сделаете, мы уповаем на вашу почтенную мудрость.
Den ersamen unde vorsychtighen mannen heren Borgemesteren unde Radmannen to Revell kome desse breff myt werdicheit.
Unsen vruntlike groten myt vormoghen alles ghudes. Juwer ersamheit tho weten, leven heren unde gude vru(n)des, dat wy jw dar senden in dessen iiij scheppen als Asmus Schulten, Bernt Krogher in Kleis Wulff, in Peter Platen in al cxxxvj soldener, by namen, so de scr(ift) innen holt, de hyr in besloten is unn wo velen in juwelikem schyppen is, so de scr(ift) klar uthwysset. Dessen soldener sollen dar hebben tor veken elk man xx sc(hillunghe) Ryghes, dewylen dat se myt jw dar sint. Ersamen leven heren, war umme wy juwen ersamheit vruntliken byddende syt, dat gy wal don wyllen unn darto ordineren unn schycken vrome lüde de den soldener untrychtinghen don, so boven scr(even) stat, dewylen se myt jw lygghen. Wes se dar uthgevende werde, dat se dar up uns overkopen, dat wylle wy en to danken hyr wedder entrichten unn betalen. Ald(us) sy wy vruntliken van juwer ersamheit begherende, dat ghy dessen scheppe unn ok de schepen, dar myt jw lighende sint, myt den soldener wederumme vorderen unn spoden, myt den alderesten ghy konen unn moghen, unde de soldeners myt der wer, de wy in de iiij scheppen hebben ghedan, so de ingesteken scr(ift) uthwysset, dat ghy de dar delen unn setten so juwer erliken wysheit dat nutten unn best dunket syn unn syn vruntliken van jw begherende uns wedder to scr(iven), war gii de soldener up schyckende werden unn wo gii de werdelende werden, up dat des kopmans wer unvorbistert bliven. Ok, ersamen leven heren, wert saken dat iemaent van den vorschreven soldenern hyr na bleven wer an lant, dat juwen ersamheit uns dat wyllen scr(iven), dar bydde wy jw vruntliken umme. Ald(us), ersamen leven heren unn vrundes, weten wy juwer ersamheit nycht sunderges to scr(iven), dan de leven god sparen jw ersamheit gesunt unn salich to langhen tyden. Gescr(even) in Lub(eke) des donderdages na sunten Vit anno lxvij.
Olderlude der nouwers varer nu tor tyd to Lub(eke) wesende.
Ersamen leven heren, so wer des kopmans wille unn begher efft id jw so nutte duchte syn, dat de schepe myt jw over winter gelegen hebben efft en wedder unn wynt vallen mochte, dat gi dar de soldeners unn wer up parteden na juwer erliken erkentnisse unn de myt den ersten segelen leten. Wes gi dar an donde werden, sette wi al bi jwe erliken wysheit.
Купцы Немецкого подворья просят принять меры, чтобы фландрские лакены были надлежащей длины.
2 апреля 1473 года.
Почтенным, благоразумным и мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим наилюбезным господам с выражением дружбы.
[Примите] сперва наш дружеский привет с пожеланием всего хорошего. Почтенные, любезные господа, когда почтенные послы городов прошедшим летом были в Новгороде, там они среди прочего вели переговоры с Великим Новгородом относительно соглашения и решили, чтобы они [новгородцы] призвали бы лодочников с Невы и уговорили их не брать у наших людей с товаров, которые доставляют туда кораблями, а затем отправляют дальше в Новгород, больше, чем они берут со своих [купцов]. Так вот, почтенные любезные господа, мы часто и много говорили о том со старшинами Великого Новгорода и даже предоставили один из договоров, но не смогли добиться от них ясного решения по этому вопросу; более того, в качестве ответа они нам сказали следующее: Великий Новгород хочет поскорее направить послов в Дерпт и Ревель, и они поручат послам доставить ответ по [этому] делу нашим старшинам. Далее, почтенные любезные господа, мы извещаем вас, что мы также здесь ныне имеем большие трения (
Предстоятели и мудрейшие немецких купцов, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erssamen vorsichtigen und wolwysen hem borgemeysteren und radmanen der stad Revelle unssen besunderen leven heren myt vruntlicheyt.
Unsen vruntlike grot myt vormoge alles gudes stedes tovoren. Erssamen leven heren, also de erssamen stedesendeboden im negest vorgangen zamer to nougarden weren und do sulsest under anderen handelingen myt grote nougarden aver eyn quemen unnd also besloten, dat se in der nu myt den lodygen kerls bestellen unde de dar tho vormogen solden, dat se dar van unsen luden nycht mer nehmen solden van den guderen, de men dar averscepet unnd voit dan na nougarden sendet, den also van der eren dar genamen wert, aldus erssamen leven heren, hebbe wy myt den olderluden van grote naugarden vakene unde vele darumme gespraken unnd eyn de krussekussinge also vorghegeven, des wy geyn klar bescheyt konden van eyn krygen, mer se uns vor eyn antwerd geven also: grote nougarden wyl myt den ersten baden senden umme drapliker sake willen to dorpte unnd to revel unde den baden up de sake eyn antwerd medegeven an unse oldessten to bryngende. Voit, erssamen leven heren, don wy juw wytlick, dat wy hyr ok tor tyd grote kalandye hebben myt grote nougarden, als van kortynge wegen der flamesschen laken, damp uns grote nougarden vor syck hevet vorbaden laten unnd uns affgesecht vor eyn recht, also dat de lakene solen holden vyf unde vertich eien vul. Unde wente denne de kopman hyrvan mochte in groten hynder unnd schaden kamen, bydde wy juw erssamenheyt, gy dyt wyllen vorscryven dar id behoff unnd noet is, unnd besunder an den kopman to Brugge, dat se dar wyllen up vorsen wesen unnd dat also bestellen, dat sodane lakene ere vulle lenge krygen moghen, up dat deshalven der kopman hyr in nougarden in grotter hynder unnd schaden nycht en käme, vorschulde wy thegen juw erssamenheyt altos geme, gade deme heren syd bevolen (ge)sund unnd salich to langen tyden. Geschreven in Noug(arden des vri)gdages na letare anno domini lxxiii.
Vorstender unde wysesten des duschen kopmans nu tor tyd to Nougarden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что великий князь Московский распорядился назначить в Новгороде двух новых весовщиков, которым сдал внаем весы Ивановской церкви, и намерен в нарушение обычая взымать весчее[72] по 3 деньги с шифунта; просят вступиться за унтеркнехта подворья Керстена Хинкельмана, которого новгородские наместники подвергли судебному преследованию.
3 августа 1489 года.
Почтенным и мудрым господам, господам бургомистрам и ратманам города Ревеля, со всем почтением.
[Примите] сперва наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные, любезные господа, да узнает ваше почтенство, что великий князь Московский назначил здесь двух новых весовщиков, которым сдал в аренду весы под церковью святого Иоанна, и положил взымать с нас за каждый шиффунт[73] по 3 деньги, хотя прежде [брали] 3 деньги за один завес. Прежде составлял ли вес чего-либо 2 шиффунта или 3 шиффунта, за весь вес взимали не больше, чем 3 деньги, а теперь следует давать по 3 деньги с [каждого] шиффунта, который к тому же раньше уже был завешен, на что не указывает или чего не содержит крестоцелование. В связи с этим, почтенные, любезные господа, наша дружеская просьба такова: пусть ваше почтенство посовещается о том, поговорит с городами, чтобы купцы на новгородском подворье могли поскорее получить письменный ответ, из которого смогут узнать, как им следует себя вести. Почтенные, любезные господа, ваше почтенство должно узнать, что унтеркнехт подворья Керстен Хинкельман на собрании купцов жаловался на большую несправедливость, которую учинили ему здесь оба наместника по делу Яспера Махтерзама, по которому он здесь не может получить управу. Поэтому Керстен предстал здесь [перед штабой] и просил в соответствии с крестоцелованием избавить его от этого дела, поскольку он ничего не знает о торговле Яспера, да и в городах о торговле Яспера с новгородцами тоже не известно, что он хочет подтвердить своей клятвой над крестоцеловальной грамотой. Это ему ничего не даст, так как наместники говорят, что в этом деле такие свидетели должны выступать вместе со свидетелями, которые действуют на московитском праве. Видимо, следует опасаться, что они замыслили возложить на купцов еще что-то новое. Почтенные, любезные господа, два письма, которые пришли наместникам от городов по делу Керстена Хинкельмана, они меж собой обсудили и оставили себе лежать, заявив Керстену Хинкельману, что не могут ответить городам на их просьбы. Почтенные, любезные господа, в связи с этим купцы просят за унтеркнехта подворья Керстена Хинкельмана, чтобы ваши почтенства соблаговолили отправить наместникам еще одно убедительное письмо и настойчиво потребовать [соблюдать] крестоцелование, чтобы те не подновляли обычаи, существующие согласно крестоцелованию, но соблюдали его безоговорочно; а унтеркнехт, который хлопочет по поводу тяжбы, сильно болен, и наместники должны признать, что Керстен прав, и еще им не следует отказывать ему в правосудии по поводу суммы, ибо сумма, которую новгородцы затребовали в ходе тяжбы, слишком велика. В настоящее время более ничего нет, а потому мы препоручаем ваше почтенство всемогущему Господу. Писано на новгородском подворье в среду на Освобождение от оков святого Петра (14)89.
Предстоятели и мудрейшие, в настоящее время присутствующие в Новгороде.
Den ersamen und wol wyssen heren, heren borgermesteren und ratmannen der stat Reval mit ganßer ersamheit etc.
Unsen vruntliken grot mit vor möge alles gudes steds to vorn. Ersamen leven heren, juwe ersamtheit sal wetten, dat grotforste van Muskow hir twe nyge wegere gestunt heft, den he de wage under sunte Iohannes kirche vorpachtet heft, und solet van uns nemen van dem schypp(unt) iij denynge, dat to vorne van der wicht was iij denynge. Al hedde de wichte to vorne wessen ij schypp(unt) edder iij schipp(unt), so gaff men nicht mer van ileker wichte aie iij denynge und nu mot men van dem schipp(unt) geven iij denyngen, dat doch nu to vorne gewesset is, und ok noch de crusekussynge nicht na en wisset eft yn halt. Hir umme, ersamen leven heren, is unse vruntelike bede: juwe ersamheit hir wil to ratslagen, mit den steden willen spreken, up dat de kopman en schriftlicke antwort mochte wedder krigen mit den erste in den hoff to nouwerden, up dat de kopman mochte wetten, wor na dat sick de kopman mochte richten. Ersamen leven heren, juwe ersamheit sal wetten, dat hir de haves under knecht, als Kersten Hinkelman, und hefft sick hir be klaget vor den kopmane des g(ro)ten Unrechtes, de em hir de beyde stedeholdes don, als van Jaspers Machtersam syner wegen, dat he hir to nenen rechte körnen kan; wente Kersten heft hir ge stan und heft sick vor baden na der crusekussinge sick der sake to ent leggende, dat he van jasper syner kopenschap nicht en wet und ok dar tor stede nicht gewest is, so dat jaspper ge kopslaget heft mit den nouwerdes. Dat wil he beholden mit der crusekussynge myt sinne ede. Daet em nicht to kamen en mach, wente de stedehalders Seggen, tuge de gan vor na muskouwesch rechte, und de sulven tuge sint part der sake. Alse is to bevruchten, dat se dem kopman wüste wat nyges willen up leggen. Ersamen leven heren, de twe breve, de gequemen van den steden an de stedeholders van Kersten Hinkelman synen saken, de hebben se under sick slagen und laten se vuste by sick liggen und geven Kersten Hinkelman vor en antwort, dat se den steden gen antwort konen up ent beden. Ersamen leven heren, susz biddet de kopman vor den under havesknecht, alse Kersten Hinkelman, dat juwe ersameheit noch wolde schriven strengeliken an de stedeholders und vormanen en de crussekussynge strengeliken, dat se nicht rechte richten na der crusekussinge und holden em mit losen worden; und de knecht, de moget sick umme der sake und licht in groter kranckheit, und de stedeholders sulven tor kenen, dat Kersten recht is, noch tens doren se em dat recht nicht aff seggen umme der summe willen, dat de summe szo grot is, dar de nouwerdes up saken. Nicht mer up dusse tydt, dan wy juwe ersamheit bevelen gade almechtich. Geschreven in dem hove to Nouwerden des mittdages na sunte peter ad vinculi a(nn)o lxxxix.
Vorstender und wysten nu tor tyd in dem hove to Nouwerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о желании уроженца Нарвы Гартлефа Пеперзака остановиться на Немецком подворье; оно было удовлетворено ввиду больших заслуг Пеперзака на дипломатическом поприще, предоставленных им гарантий и согласия платить повышенный тариф.
19 марта 1489 года.
Почтенным и мудрым господам, господам бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим особо надежным [друзьям], написано с большим уважением.
[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всего доброго. Почтенные и благоразумные господа и добрые друзья, да узнает ваше почтенство, что здесь находится сын Тони Пеперзака из Нарвы, Гартлеф, который думал остановиться на подворье, чем купцы были не слишком-то довольны; и этот вышеназванный Гартлеф Пеперзак ссылался на купеческое право из шры, хотя в шре значится, что раз он был рожден в Нарве, то из-за этого он не имеет [доступа] на подворье и права пользоваться им, и что бы им для того не делалось, он должен быть того лишен; в ней также не значится, что купцы должны его пускать, раз пускали на подворье других людей [из Нарвы]. Если читать шру, то в ней мы не найдем ничего такого. Далее купцы ему сказали, что ежели тут и бывали уроженцы Нарвы, которые имели деньги от людей из [ганзейских] городов, то они клялись, что купцам из-за такого разрешения не случится никакого урона. На это ранее названный Гартлеф отвечал, что раз такое бывало, что все уроженцы Нарвы, бывавшие здесь, клялись, что у купцов будет тому доказательство или письмо, то и он хочет, чтобы ему сейчас позволили поступить так, чтобы у купцов о том было письмо. Далее этот названный Гартлеф клятвенно подтвердил, что купцы в будущем не претерпят из-за него никакого обременения или убытка, а также обещал, что оплатит все, что он здесь помещает, или же он этим не сможет пользоваться, на что ему ответили, что он будет расплачиваться по наивысшей цене, и он с этим согласился. Тогда купцы пожелали, чтобы он предоставил тому [письменные] гарантии, которые мы и предоставляем вашему почтенству для ознакомления. Далее, поскольку этот названный Гартлеф бывал с посольствами [ганзейских] городов в Москве в качестве переводчика и служил купцам в соответствии со своими возможностями, он говорит, что ежели он может еще послужить как-то достопочтенным городам и почтенным купцам в таком деле, он в любое время это охотно сделает и в его лице они всегда найдут своего слугу. Так вот почтенные купцы обо всем этом сообщили вашему почтенству для того, чтобы ваши почтенства обо всем этом хорошенько поразмыслили и указали нам, угодно ли это вашему почтенству, кому мы у Бога всемогущего просим долгого здоровья для служения Ему. Писано в Новгороде, в четверг перед третьей неделей Великого Поста года (14)81.
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Denn ersamenn und wol wysen hern, hern borgermestern und radmanne der stad Reval unssen bysonnden gedynsenden mit grussen ersamheit gescr(even).
Unssen vruntliken grote myt vormoge alles gudes. Ersamen und vorsichtygen heren unn guten vrunde, juwer ersamheyden do wy tho wetende, dat hiir ys her Thonis Peppersack syn son van der Narve Hartleff unn gedeneket tho bruken de hove, und dar de kopman nicht wol in thovreden en vas, und desse ergenante Hartleff Peppersak syck boreep des kopmans recht van der schräge, were ed sake, dat ed in der schage stonde, dat hee umme der sake willen, dat hee van der Narve gebaren were und umme der sake willen de hove enberen und nicht gebruken, wat solde hee dartho doen, he moste en enberen; stunde ed dar ock nicht ynne, dat de kopman eme don geneten lete, wes se anderen lude in ertyden tho hoven hedden gerieten laten. De schräge wort gelesen, dar wy nicht inne vunden van den dingen. Voit gaff eme de kopmann vor, wo dar welke weren gewest, de ock van der der Narve gebaren weren, de ok gelt van lüde ut den steden hedden, hedden vorlovet, off de kopmann in jenierley schaden queme, dat de dar vor stunden. Dar de ergenante Hartlff tho antworde, isset sake, dat see alle vorlovet gehat hebben, de van der Narve gebaren syn gewest, dat dar de kopmann bowys off breve van hadde, wor wolde he heen, he moste ock so don, dar de kopman nicht van hadde nene scryffte. Vorder hefft siick dusse ergenante Hartleff verwilkort, wer et sake dat de kopman van synent halven in ge(n)ijge last off schaden queme, so vorbut is he syck, he wiit myt demgenen botalen, dat he hyr theer stede hefft, off he dar nicht mede tho konde dyken, dat men ene overantwarde, hee wulde ed mit deme hogesten betalen, des vorwilkort he syck. Dyt begert de kopman, dat he dar also verwysse, dat sette wy tho jwer ersamheyt unn tho jwer erkantnyssen. Vorder so hefft dusse ergenente Hartleff myt den baden ut den steden tho Moskauw gewest vor enen tolck und deme kopman dar denst inne gedan na synem vormogen und secht noch, kan he den ersamen steden und ersamen kopman worinne denen, wil he alltyt gerne don und wil gevunden syn alse eer knecht. So hevet dyt de ersamen kopman geschaten an jwe ersamheyt, wes jwen ersamheyt hyr gudes inné duncket, dat gy uns dat wyllen bonalen, wanner ed jwer ersamheyt boqueme ys, de wy gade almechtich bovelen lange gesund in synem gothken denste. Gescr(even) tho Nauwerden des donerdages vor oculi anno lxxxi.
Vorstendes und wyssisten nuu tor tyt tho Nauwerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о получении писем по поводу корабля, выброшенного на берег близ Нарвы, которые адресованы им и наместнику Якову Захаровичу.
24 июня 1492 года.
Почтенным и мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, писано со всем почтением.
[Примите] сперва, как всегда, нашу добросовестную службу. Почтенные, мудрые, любезные господа, ваше почтенство направило нам одно письмо и другое к боярину (
Предстоятели и мудрейшие, ныне присутствующие в Новгороде.
Den erssamen unnde wolwisßen hernn bogermester(en) unde ratman(en) der stat revel geschrevenn myt ganser ersamheit.
Unsen willigen denst stedes tovoren. Ersamen wolwissen leven heren, alzo dan jwe ersamheit an uns gesant hebben einen breff unde einen an den hovetman Jacop Sacharegyvis, den wy om tolevet hebben, inholden von den schepen, dey denne tor Nerffe gebleven sin unde dat gut dorch dey russe to spilde gebracht is, darum wy dick unde faken vor dem forbenomeden Jacop gewest sin unde ein antwaert fon om bogeret hebben unde en kunnen gennes antwordes fon om bekome unde schut uns up fon dage tu dage, so jwe ersamheit bringer dusses briffes wal underrichten sal. Unde willen noch unsse vlit don um eines antwaerdes. Dat erste uns dat gebort wil wit jwen ersamheit bonallen mit den ersten wilt got dey welik jwen ersamheit gode bevallen sy sunt unde sallich. Gescgreve in hove to Nowerden up sunte Joha(n)n(i)s dach anno xcij.
Vorstenden unde wistene nu tor tit to Nowerden.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о пребывании в Новгороде Ганса Шерра из Ревеля.
6 декабря 1492 года.
Мы, предстоятели и мудрейшие, ныне [находящиеся] на подворье в Новгороде, уведомляем и свидетельствуем, что у нас побывал почтенный человек Ганс Шерр, бюргеp Ревеля, и пожелал от купцов доказательства [тому], и в знак множества свидетельств тому мы приложили наши личные печати к содержанию настоящего письма. Писано в день святого Николая (14)92 года.
Wy, forstenden unde wisten nu tor tit in dem hove to Nowe(rden), bekennen unde botugen, dat by uns gewest is dey ersame man Hans Scherren, borger to Revel, unnde heff bogert ein bowis fon dem kopman, des to mer tuchnisse hebben wy unsse angebornn singnit gedrucket aut spasium dusus breves. Gegeven am dage sunte Nicollae anno xcij.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету, что согласно приказу великого князя, ганзейские купцы не имеют права требовать колупания воска и наддач к соболю и ласке; при этом новгородские наместники заявляют, что намерены соблюдать свои договоренности с ганзейцами, хотя новый порядок торговли нарушает старину; ганзейские купцы предпочитают торговать в Дерпте, Ревеле и Нарве, что наносит убытки обитателям подворья; ганзейцам также предписано при продаже ипрского сукна разматывать лакены, а только потом его оплачивать, хотя раньше лакены продавались упакованными; жалуются на русских носильщиков и взяточничество должностных лиц.
26 марта 1494 года.
Почтенным, мудрым и благоразумным мужам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим самым добрым друзьям, с выражением почтения.
[Примите] сперва, как всегда, нашу верную службу. Почтенные, мудрые, любезные господа, да будет известно вашему почтенству, что наместники великого князя и купеческие старосты составили и заключили соглашение с тем, чтобы ни один русский купец более не позволял немцу колупать воск[74] под страхом штрафа в 2 гривны и бичевания; они также не должны давать наддач[75] к белке, соболю и ласке. И купцы трижды ходили к наместникам и выражали пожелание, чтобы те сделали доброе дело, строго придерживались крестоцелования и позволили бы нам оставаться при старине. На это они ответили, что желают соблюдать крестоцелование, но ведь в нем не значится, что мы должны колупать воск и брать наддачи, а раз это не нашло выражения в крестоцеловальной грамоте, всякий может продавать свой товар, как ему угодно; и они никому не запрещают торговать с нами, но ежели кто на такое пойдет [разрешит колупание или даст наддачи], то его следует сразу же доставить к ним; нас же это не касается. В связи с тем купцы запретили кому бы то ни было покупать воск без колупания, но только с колупанием по старине; равным образом не доставлять на подворье белку свыше 1 сорока (
Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.
Denn ersamen wolwysen unde vorsichtighen mannen borgermesteren unde ratmanne der staet Revel, unses bysunderen ghuden vrunden, myt ganser ersamheyt ect.
Unsen wyllighen denst stedes tovoren. Ersamen wolwysen leven heren, juwen ersamheyde gheleve to weten, dat des grotvorsten syne stedeholdere unde de olderluden der kopplude hebben uppgheset unde en vorbund gemacket, so dat ghen russen koppman sal enem dutschen syn was mer bekloppen laten bij vorborynghe ij stucke unde den stuppe; ock en scholen se ghenen uppghyfte geven, noch upp wercke, hermelin unde lasten. Alduss is is (sic!) de koppman to dren tyden vor de hovetlude gewesen unde hebben begherd, dat se wol wolden don unde holden de krusskussiinghe reyn unde laten uns by dem olden. Worupp se uns geantwerdet hebben, se wyllen de krysskussinghe holden, wente dar nicht in en stunde, dat wy dat was bekloppen solden unde de uppgiifte nemen; sollen ock stunde dar nicht in dat wy dat was bekloppen solden unde nehmen de upghifte, nadem et nicht in dem krusbreffe utghedrucket were, so mochte en elk syne war vorkoppen, als et em ghelevede, se en hedden nemende vorboden myt uns to koppslaghen; wer jement, de dat sede, den solde me vor sey bringhen; dat uns undontlyck is. Aldus heft de koppman vorbaden, dat nement sal was koppen, sunder he bekloppe na dem olden, demghelyken gen werk upp den hoff to nemen baven j quarth(er), men neme uppghyfte, demghelyken van hermelin unn lasten, to der tyd, de koppman en schriftlyk antwerd von juwer ersamenheyd krege, wo he sick in dess(en) sacken hebben sal; wante de sacke is wedder den krus breff unde des fursten breff unde der stede ressess(e) unde der schraghen unde wedder dat olde. Vorder so hebben se uns to vorkenen geven, ofte imant van den unssen myt den russen koppslagede, et were to Ryge efte to Darppte ofte to Revel efte to der Narve, unde de russ(en) in schaden qwemen, dat solde he vorhalen an den havesknecht unde den underknecht. Ock hebben se en recht affsecht, dat de mekler moste vor enen jpperschen lacken upprychten unde betalen unde mosten dat lacken weddememen, dat al, leve (heren), wedder got unde er is unde recht unde teghen de kreussekussinghe. Wo dyt unde mer sakke nicht vorsocht en worde an den grodfursten, so ist to befurchten, dat se uns fei mer nyes upplegghen sollen, so se alrede beghynnen, unde wy nicht en twyvelen, ju wol alrede vorwytlyck(et) is, wo dat to herwerste en lodyge bleff, darin unsse lude heringk geheschepp(et) hedden unde wüsten van ghenen russen gude. Sus hebben de russen dariin ghehat alun unde soit unde recken eren schaden upp xxj stucke. Den schaden solde de dussche mede draghen, unde dar en baven hebben de hovetlude ij last uns dem heringhe ghenamen unde de kopplude xvj tunnen unde seggen, en sy vorwallen de dorde penynck. Wat (wy darumme) en vorfolghen, unse worde syn nicht ghehord; wat unss(em) wedderparte de russen segghen, dat (is) ghehored; dar nemen se ghyfte unde gh(ave) vor unde don, wad sey willen. Dat kend got, dewelke juwe ersamheyde bevolen sy gesund unde salych. Ghescr(even) in dem have to Nowerden upp den guden mydwecken vor passchen anno xciiij.
Verstenden unde wysten nu to tyt to Nowerden.
Хофескнехт Немецкого подворья Хартвиг Маршеде сообщает ревельскому городскому совету, что воевода Ивангорода не пропускает немецких купцов, как того требует старина. Он намерен обратиться к новгородским наместникам и старостам, напомнить о соглашении с их государем и просить дать воеводе соответствующее указание.
25 января 1515 года.
Почтенным, предусмотрительным, мудрым господам бургомистрам и ратманам города Ревеля, писано в знак службы.
[Примите] нашу преданную службу ныне и во все времена. Почтенные, предусмотрительные, любезные господа, я получил ваше письмо и по прочтении узнал, что ваше почтенство получили от граждан Нарвы письмо с жалобой на то, что воевода Ивангорода не желает разрешать купцам проезжать через город по старине, и потому мы желаем в связи с этим пойти к старшинам и наместникам и сообщить им о том. В связи с этим знайте, почтенные, мудрые господа, что я и те, кто в настоящий момент со мной [на подворье], побывали у наместника и изложили ему это в соответствии с вашим письмом. В ответ на это он сказал, что напишет воеводе Ивангорода, чтобы тот представлял купцам всех 73 [ганзейских] городов свободный чистый путь для проезда с их товарами, как им это удобно, и то, что произошло в Иван-городе, случилось без его ведома. Затем, предусмотрительные, любезные господа, вы пишете, чтобы мы также поговорили о заборе, который вот-вот обвалится, так вот по этому делу мы уже побывали у старост и говорили о том; на это они сказали нам, что идти к наместнику по этому делу нам нет нужды, поскольку он, вроде, дал разрешение, чтобы мы начали строить. Более ничего, и потому я вверяю ваше почтенство Господу Богу. Писано на подворье в Новгороде в день Обращения святого Павла года (15)15.
Хартвиг Маршеде, хофескнехт в Новгороде.
Denn ersamenn vorsychtyghenn wysenn herenn borgermeysteren und ratmannen der stad revell denstlikenn gheschrevenn.
Unsen wyllyghenn denst nu und tho allen thydenn. Ersame vorsichtyghenn levenn herenn, ick hebbe juwenn breff entfanghen und in vorlesende wol vorstan, ew juw, so juw ersamheyt dan schryfft, wu de narwerschenn juw cleghelich anghebrocht hebbenn, dat de hovetman van Iwanyghord de koplude nicht wyll over stedenn na dem oldenn, und begherenn wy darumme sollen vor de olderlude und namestenycken ghann und gheven enn dut vor; sus wetet, ersamen wysen herenn, dat ick myt den sulven, de hyr nu tor tyt myt syn, sy ghewesen vor den namestnyken und hebben en dat vorgeven na juwem schryven. Sus hefft he uns dyth vor eyn antwort gegeven: He wyll id vorschryvenn an den hovetman tho Iwanegorod, dat he dem kopmann geve eren ffrien velighen wech tho reyse myt oren guderenn in allen lxxiij steden, wor en dat boqueme is; und is sunder syn bewyst gheschenn, dat se dar tho Iwanegorod an gheho(l)den syn. Vorder, vorsichtygenn levenn herenn, so ghy schryvenn, wy ock sprecken sollenn als umme de tune af tho breken, so sy von, dar umme vor de olderlude ghewesenn und hebben dar umme gesproken; so segghen se uns, wy dorven dar umme vor den namestnyken nycht gan, dath wyl he woll uprichtich maken, so wy begynen tho buwen. Sus nycht, den ick bovele juwen ersamheyden gode dem heren. Gheschreven in dem hove tho Nougarden up de dach sunte pawels bokerynghe anno XV ect.
Hartich Marschede hovesknecht tho Nougardenn.
Купцы Немецкого подворья просят ревельский городской совет посодействовать в сооружении крыши на церкви святого Петра; сообщают, что ивангородский воевода в ожидании даров и подношений не пропускает ганзейцев и их товары; предлагают магистратам Ревеля и Дерпта по данному вопросу обращаться к великому князю, а не к новгородским наместникам.
25 марта 1515 года.
Почтенным, благоразумным, мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, писано с выражением дружбы.
[Примите] сперва, как всегда, наш дружеский привет. Почтенные, благоразумные, мудрые господа, сообщаем вашему почтенству, что есть большая необходимость подвести церковь под крышу, поскольку она стоит так некоторое время, из-за чего следует опасаться обрушения свода, которое потом обернется еще большими убытками. А потому наша дружеская просьба к вашей почтенной мудрости, чтобы вы наилучшим образом это обдумали вместе с почтенным советом Дерпта, которому мы про то также написали. Далее, почтенные господа, воевода Ивангорода удерживает наши товары, которые мы хотим [ввезти] в страну [Ливонию] и вывезти из страны, и хочет получать от нас дары и подношения; и наши [купцы] вынуждены были их давать, ежели, в свой черед, хотели уехать оттуда. Благоразумные, мудрые господа, ваше почтенство, вероятно, может себе представить, что из этого может произойти в дальнейшем. Далее, почтенные, мудрые господа, добрые друзья и высокопоставленные лица (
Купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Denn ersamen vorsichtighenn wysenn herenn borgermeysteren und ratmannenn der stad revell fruntliken geschrevenn.
Unsenn fruntlikenn groth stedes tho vorenn. Ersamen vorsichtygen wysenn herenn, wy donn juwer ersamheit wytlick, dat it seer van nodenn is de kerke under dakes tho brynghenn, wenthe steyt sie noch so eyn korte tyd, so is it tho befruchtende, dat de welffte warden infallen, dat dann eynenn grotteren schadenn worde innbrynghenn. So is unsse fruntlike bede tho juwer ersamen wisheit, dat ghy hyr inne denn bestenn wyllenn tho vordacht synn myd dem ersamen rade van Dorppte, dar et ock so an vorschreven is. Vorder, ersamen herenn, de hovetmann up Iwanegorod, de holt unse goder ann, so wy wyllen int lant und ock wedder ut dem lande, und he wyll gyffte und gave vann uns habbenn; dat danne de unsen hebbenn mothenn gheven, woldenn se anders van dar wesen. Vorsichtighen wysen heren, juwer ersamheit kan woll affnemen, wat hyr vann up de lengede erstan mach. Vorder, ersamen wysenn herenn, uns is geraden vann ghudenn frunden und van den uppersten van Nouwerden, dat wy unse gebreke und de nyenn ghefunde, de se uns upleggenn, dat vann oldynghes nycht gewest is, dat juw ersam(en) wysheit myt dem ersam(en) rade van Dorppte wyllenn dusse dynghe vorvorderen an den grotforsten unnd nycht an de stadholders van Nouwerden; wo dem so nychten geschut, worde wy des anders gheynen wandel kryghenn. Dar juw ersamheyt woll tho trachtende wart med denn besten. Sus nycht mer, dann wy bovelen juwe ersam wysheit gode dem here in langher wollfart. Geschreven inn Nouwerden up unser leven frouwen bodeschop anno xv.
De kopman tho Nouwerd(en) nu tor tyd.
Купцы Немецкого подворья благодарят ревельский городской совет за присылку священника; они направили письмо к новгородским наместникам, но пока ответа нет; просят помочь соорудить крышу на церкви святого Петра.
27 апреля 1515 года.
Почтенным, благоразумным и мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Дерпта, писано с выражением дружбы.
[Примите] сперва, как всегда, наш дружеский привет. Почтенные и благоразумные, мудрые господа, особых известий от вашего почтения нет, но мы чрезвычайно благодарны вашему почтенству за священника, которого вы нам прислали; мы же, в свою очередь, его устроили быстро, как смогли, и удовлетворили его пожелания, чтобы он о нас не думал плохо. Далее, благоразумные, мудрые господа, на письмо, которое вы написали новгородским воеводам, мы так и не смогли добиться ответа; им, дескать, так много надо сделать по велению великого князя, что им некогда нам дать или написать ответ. Далее, благоразумные и мудрые господа, соблаговолите наилучшим образом обдумать, как бы подвести церковь под крышу, в чем есть большая нужда. Более ничего, а потому вверяем ваше почтенство Господу Богу. Писано в Новгороде в пятницу после дня св. Марка года (15)15.
Купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Denn ersamenn und vorsichtighenn wissenn herenn borgermester und ratmann der stat dorppetts fruntliken geschreven.
Unsen vruntliken grot stedes to voren. Ersamenn unn vorsichtigenn wissenn herenn. Sunderger en wette van jwer ersameheyt nicht to schrivenn, de denn wy bedanckenn juwer ersamheydenn hochlickenn vor denn prester, gi uns gesant hebbenn; so hebbe wy enne wedder umme geferdyghet, dat erste wy mochtenn unde em synenn willenn gemacket, dat he uns nicht mysdanckenn wert. Fo(r)der, vorsachtingen wissenn heren, den breff, gi hyr schrevenn an de hovetlude tho Nouwerden, dar hebbe wy gen antwort up erlanghen moghen; macket so des grotfforstes sacke so feile to donde hebbenn, dat se uns keinn antwort dar up geven offte schriven können. Fo(r)der, vorsichtighenn und wissenn herenn, wilt hyr mit den bestenn to vordacht synn, dat de kercke mochte under deckes kamenn, des ser van nodenn is. Sus nicht den wy bevellen juver ersamenheit gade deme herenn. Geschrevenn in nouwerden des fridagh na sunte markus an(no) xv — c xv.
De kopman tho Nouwerden nu tor tyt.
Купцы Немецкого подворья уведомляют ревельский городской совет, что кандидатура Тидемана Гезелле, которого прочат на должность хофескнехта Немецкого подворья, их не устраивает в силу его молодости и неопытности; просят прислать того, кто знаком с правовыми нормами и угоден купцам.
9 апреля 1518 года.
Почтенным, благоразумным и наимудрейшим господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим наилюбезнейшим друзьям, написано в знак самой большой преданности.
[Примите] наш дружеский привет и наше желание услужить. Почтенные, благоразумные и наимудрейшие господа, да узнает ваше почтенство, что недавно мы здесь получили с Тидеманом Гезелле письмо от почтенного совета Дерпта. Затем последовало ваше письмо о том, что [хофескнехт] Хартвиг Маршеде жаловался на дела по поводу судебных разбирательств (
Купцы Немецкой Ганзы в Новгороде.
Denn ersamenn versychtyghenn unde wolwyßenn heren borghermeystem unde ratmannen der stat Revel unßenn besunderghenn gudenn frandenn ganns denstelykenn gheschrevenn.
Unsenn fruntlikenn ghrot unde wyllyghenn denst na vormoghe. Ersamenn vorsichtyghenn unde wolwyßenn herenn, juwer ersamheyt tho wettenn, dat wy hyr korter ennen breff vann dem ersamen rade vann Dorpte entppanghenn hebbenn by Tydemann Gezellenn. Dar so dann juve schyven, dat Hertwych Marschadenn sych sakenn beklaghet hefft, synes gebrekes halwenn der oghenn so em synes amptes wolde vorlatenn unde so uns dann Tydemann Gezellenn sendenn vor ennen howes knecht. Düß, ersamenn herenn, ffoghe wy jw tho wettenn, dat wy dem ersamen rade vann Dorpte hyr wedder upgheschrev(en) wollenn, dat uns Tydemann grol nycht drochlyck is ann to nemenn vor ennen howes knecht, wentte he des howes oldenn rechtygheyt unde ordynancyenn nycht en synnenn is. Also denn is vor uns nycht daechlyck, wentte hyr mannych junck mann unforfarenn kinnt, so mote wy eynenn hebbenn, de des oldenn howes rechttygheyten unde ordinancyen enn bynnenn is. Unde dor se dessenn vorgheschrevenn Tydemann wedder vann hyr vorschryvenn unde so se uns einn hyr sendenn, de des howes rechttygheyt enn bynnenn is, unde dem kopmannt sy wyl, wy gherne entfanghenn na erer oldenn rechttyghe(i)t unde schraghenn offte so nemande wustenn, so wet hyr de kopmann wol eyden, so dem kopmann drechlyck is, so wenn all wordenn se syck myt denn anderem! stedenn besprokenn, wat dysem howe behoff unde nutte sy etc. Sus, ersamenn herenn, hebben se ock eynenn breff by dem sulwyghenn Tydemann ann desse hofftlude gheschryvenn, so wo dat se uns hyr enn howes knecht senden; dat uns dann ser vorwundert, dat se denn hofftludenn vann sulkenn dynghes schryvenn, dat uns hyr gans enteghenn is, unde wy it Tydemann vorbodenn hebbenn, dat he denn breff by syk beholde, dem he uns so belofft hefft. Hyr warde ghy wol myt denn andern Steden dat beste inné prouenn. Hyr mede bovele wy jw gode dem almechtighenn. Ghesc(reven) inn Nougardenn des ffrydaghes na passchenn anno XV — m xviij ect.
Kopmann tho Nougardenn der dutsschenn hanße.
Купцы Немецкого подворья предоставляют ревельскому городскому совету доказательства незаконной торговли, которую вел с русскими купцами хофескнехт Йохен Вармбеке, что заставило купцов отстранить его от руководства подворьем; просят прислать священника и компетентного человека на должность хофескнехта.
24 февраля 1519 года.
Почтенным и благоразумным, наимудрейшим господам бургомистрам и ратманам города Ревеля, благосклонным к нам добрым друзьям, написано с желанием услужить.
[Примите] наш привет с желанием услужить и пожеланием всего доброго. Почтенные, благоразумные, мудрые господа, спешим уведомить вашу премудрость, что в день святого Антония мы отправили письмо, где обрисовали некоторые неприятности, которые претерпели из-за продаж, совершённых [хофескнехтом] Йохеном Вармбеке. В Дерпте он заявлял, что ничего не продавал и не станет уважать всякого, кто такое про него скажет, а потому мы спешим уведомить вашу премудрость, что здесь были двое русских и представили его расписку о том, что он заключил торговую сделку с одним русским, чтобы русский доставил ему 20 тысяч [кругов?] воску. Взамен их он должен доставить русским 80 ластов соли; соль находится у Йохена, а воск они должны привезти в Дерпт, и Йохен должен забрать его взамен соли, как гласит их совместная расписка. Мы хотим уведомить вашу премудрость в том, что, ежели продажа имеет место, то тот, кто совершил продажу, согласно положению шры, не должен руководить подворьями. И раз в том нет изменений, то, думается, купцам надлежит следовать шре. И поскольку сюда не прибыли присяжные старосты и купцы имеют такую власть, они приняли совместное решение, что хорошо бы тому, кто действует вопреки шре, указать путь с подворий. В связи с Йохимом дерптцам было также написано, чтобы они не присылали сюда никого, кто поступает вопреки шре, [поскольку] купцы не намерены этого терпеть, и, ежели таковое случится, им следует его изгнать. Купцы это совместно одобрили и, если они [дерптцы] пошлют нам сюда того, кто неприемлем для купцов, думается, купцам следует пожаловаться городу от своего имени, чтобы он [хофескнехт] служил купцам, а не купцы ему, и раз купцы должны делать то, что надлежит делать хофескнехту, то зачем им тогда хофескнехт. И еще у нас заботы из-за церкви; а еще хотелось бы, чтоб опытный священник прибыл к нам ближе к Посту во благо купцов. Мы должны что-то предпринять по поводу перехода через ручей, но у купцов нет никого, кто отправился бы с ними к господам; мы не имеем помощи от (хофес)кнехта и унтеркнехта, и купцы должны постоянно [всюду] бегать сами, хотя купцам в одиночку это делать не сподручно. Мы просим вашу почтенную мудрость наилучшим образом поразмыслить над тем, чтобы они [дерптцы] прислали нам сюда того, кто подходит купцам, и мы все его охотно примем; а если такового не найдется, купцы намерены [сами] назначить его на срок, пока мы не получим ответ от заморских городов. С тем вверяем вашу мудрость Господу всемогущему на долгое, счастливое благополучие и крепкое здоровье. Писано в Новгороде в воскресенье после дня святого Матиаса (15)19 года.
Немецкие купцы, ныне пребывающие в Новгороде.
Den erszamenn unde vorsichtighenn, wollwyssenn herren borgermesterenn unde radtmanne der stadt Revell, unssenn giinnstigenn guden frondenn denstlyckenn geschrevenn ect.
Unssenn grut willighenn denst myt abedinghe alles gudenn. Ersame vorsichtighenn woll unssenn heren, wy voeghenn juer alykkenn wysheytt to wettenn, dat wy in an datto Antonio breff geschycket hebben, dar wy dan etlyck(e) gebrecke bomaldenn, dat wy dan in borordenn van des vorkopes halvenn Jochem Warmbeches, dat he sick tho Dorpte vor antwort hefft, dat he geyn vorkop gedan hefft und wyll den genenn anseyn, de em dat overseggenn sail. So ffoeghe wiy jver alycken wisheit tho wetten, dat hyr twe russenn seynn gewest unde hebben seyn hantschrifft gethoget, dat he myt enem russen gekopslagett hefft, dat em de russe tholeveren xxm wesses; des sail he den russen widder tho leveren lxxx last soltes, unde dat soit lycht by Jochem unde dat was sollen se tho leveren tho Derppt unde it gewynst van dem solte sail Jochem med genetten, so erer beyd hantschryff vormeldet. Duyt latte wy erkennen jwer alycken wissheit, offt duyt ock eynn forkop is, na dem in der schraghenn steyt geschrevenn, de eyn vorkop gedan hefft, he de hoeve nicht genetten sail. So duyh nycht gewandelt wert, so denkket syck de kopmann tho rychten na der schragenn; wente de copman nu tor tyt so starck is unde hebben ir samptlycken geslotten, offt hyr geyn gesworen olderlude quemen, so dar woll were, de teghen der schraghen gedan hadde, so sail men den solffen strack van dem hoeve vorwyssenn. Duyt is den dorpschenn by Jochem torbe ock geschreven, dat see hyr nemans her eynn schycken, de teghenn de schraghenn gedan hefft, de kopmann denkett it nycht tho lydden; all were et meyn drey, sollen se en vorwyssenn. Duyt hefft de copman samtlychey bolevett unde so se uns enen hyr schycken, der den kopman nycht drechlych en is, dencket syck de copmann tho boclagen an der stat van uns et sy, dat he dem kopman devet unde dat em de copman nycht drowe denen, so de kopmann don sail, dat dem knechte tho behort, so behove von geynn hoewes knecht. Ock habbe wy in unde en it gebreck van der kerckenn ock unb eynn tuychtigen prister teghen de ffaste sail syck de copmann woll erkennen. So wy jenyghe sacke tho donde hebben over de becke tho gande, so hefft de copmann nemand, de met em overgeyt tho den heren, wy hebben geyn boeholp van dem knechte offt underknecht, de kopman moyt it stedes solven belopenn, dat denne dem kopman altos nycht drechlyck eyn is. Hyr wert iver erlych(e) wysheyt woll met den besten tho denckenn. So se uns hyr eynn her schycken, de dem kopman drelych is, wyll wy en geme samptlycken anemen; so dem nycht en geschouet, wyll de copmann enen so lange setten, byt wy eynn antwort kryghenn van den oversesschen steden. Hyrmed bofelle wy jver erlycke wysheit gode almeldich in langer (g)luycksalliger wolffurt langhe gesont. Ge(geven) in Nowerden des sondages na mattise a(nno) xix.
De duytsche kopmann tho Nowerden nu thor tyt ressederende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о своей переписке с магистратом Дерпта по поводу назначения хофескнехта; Йохен Вармбеке считает себя несправедливо обиженным и хочет прибыть в Новгород для восстановления своих прав.
24 февраля 1519 года.
Почтенным, благоразумным и наимудрейшим господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, следует [это] довести с желанием услужить.
[Примите] наше желание услужить с пожеланием всего доброго. Почтенные, наимудрейшие господа, да будет известно вашей почтенной мудрости, что мы получили письмо почтенного совета Дерпта, написанное во вторник после начала Великого поста, в котором они нам написали о деле Йоахима Вармбеке по поводу продаж, о чем мы вашу почтенную мудрость много раз уведомляли. Так вот, они пишут нам, что мы отвергаем одного хофескнехта за другим и сходимся во мнении, что его должны отличать опытность в делах и уважение к их старинному порядку правления; мы же по этому поводу писали почтенному совету Дерпта, что ничего предосудительного не делали и никому не думали делать, но лишь часто писали им по поводу хофескнехта, который был бы купцам приемлем и ничего не предпринимал вопреки шре. Потом мы бы все хотели, руководствуясь своей доброй волей, предложить, чтобы вы вместе с нами решили это в Вольмаре на съезде [ландтаге], который состоится в четвертое воскресенье Великого поста, куда прибудут [представители] шести вендских городов и городов ливонских, чтобы послать нашим полномочным господам предписание для нас. Невзирая на всяческие оправдания Йоахима Вармбеке, всяк полагает его виновным в тех делах, от которых он обязан был держаться в стороне, а он открыто всем рассказывает, в частности, Гансу Киххайсу и Якобу Шютте, что мы ему написали в ответ: они [дерптцы] нас очень обрадовали тем, что ни они нам, ни мы его господам [магистрату Дерпта] по его делу не должны были ничего посылать, и что [на тот счет] не было никакого указания, а также что здесь ему нет места, как и в других [ганзейских] конторах. Однако Йоахим Вармбеке сказал кому-то, что будто прибудет сюда на новгородское подворье, поскольку он здесь был несправедливо обвинен и здесь его следует судить согласно шре, и ежели кто-либо сможет его уличить в нечестных делах, лишь тогда его можно будет присудить к изгнанию с подворий без всякой милости. Также пишет нам Йоахим Вармбеке, что хочет прибыть на ландтаг в Вольмар и завершить свое дело относительно продаж, чтобы мы ему потом отписали, поскольку, раз он хочет быть в Вольмаре, ему следует получить выписку из собственной расписки и копию с расписки русского [купца], которая ныне хранится у купцов. А потому мы посылаем вам в этом запечатанном письме две копии, и пусть ваша премудрость даст знать шести вендским городам, имела ли место продажа или нет, и мы надеемся, что вы сумеете наилучшим образом достичь соглашения с шестью вендскими городами по поводу новгородской конторы, поскольку она здесь пребывает без руководства и очень нужно возвести крышу над церковью. С тем да пребудет Господь с вашей почтенной мудростью. Писано в Новгороде во вторник после второго воскресенья Великого поста (15)19 года.
Купцы, торгующие в составе новгородской Немецкой Ганзы.
Denn ersamenn unde vorsichtigenn wolwisßenn hemn borgersmesterenn unde radtmanenn der stadt Revel denstlickenn geforenenn.
Unßenn gudwyligenn denst myt vormoghe erbedinge alleß gudenn. Ersamenn wolwyßenn heren, wy möge juwer erlyckenn wysheit tho wettenn, dat wy van dem erßame(n) rade vann Derppette eynnen breff erlanget hebbe, gesch(reven) des dinstdages imme fastellavende, szo se unß den schrivenn der ßacke halven van Jochgim Wermborcken, des vorkoppess halven, szo wy erlycke wyssheyt vormalß bovallet hebbenn. Szo schriven ße unß, dat wy denn eynnen howesknecht na den anderenn vorwyssen unnde wy enigen, dat enne vor klemchgen jnne donn unnd vor achtingen erer olldenn herlichheyt, dat wy denne erßamen radt van Derppete wedde(r) up gescr(even) hebbenn, dat wy enne genne vorachtinge gedann hebbenn offtte jemandes gedenckenn tho donde, besunders enne vackenn giscr(even) hebbenn umme eynen hovess knecht, de dem koppman drechlick were unnde de tegenn de sragenn nicht gedann hedde. Denn wolde wy ßamptlyckenn gudwilligenn untssagenn, szo samenn szo unns, dat tho Wolmerenn anstande sundagess lettare ann dachvart gheschenn werdt, dat denn de szoss wendesche unn lyfflandesche stede komenn werdtenn, dat ße unsß denn vortschrivenn unssenn vulmechtigenn hern tho schickkenn. Sunder jenigesleye entschuldinghe, dar denn Jochgim Wermbecke ittlycke ghedencket tho beschuldigen mit jdttlicker sacken, de duss wol sulde vor holdenn blivenn, de he dat wist oppebarenn namentlick Hanss Kichgeis unnde Jacub Schütte, dat wy emme den en andwort upgesrevenn hebbenn, dat uns dat ser vann enne beffrowet, dat se uns, dat ann synnen hernn, dat wy dar welke genne senden suldenn unn genne wysße geweßenn is unn hyr ock genne stede lichgeiß em sin, szo inne den anderenn kuntorenn szinn, szo denn Jochgim Wermbecke to jemandess tho saghe(n) hefft, so komme he hyr up den hoff to Nowgardenn, den he denn wysser warheyt beschuldygenn werdt, denn szal inenn richten na der schräge, kan he den jemandesß bestrowenn myt unerlickenn szackkenn, denn sal men richtenn by vorboringe der hove anne genade. So scryfft uns ock Jochgim Wermbecke, dat he syck wyl to Wolmerenn tor dachffart winden latten unn wyl syck synner sacke dess vorkoppes entlechgen, dat wy enne denn up gescr(even) hebbe, wyl he tho wolmeren wesse, so sal he de sacke dar syck scryfflycken vinden enne utscryfft eyner egenn hantscryfft unn de utkoppye dess rusßenn in hantscryfft, de noch tor tydt hyr by dem kopman wol vorwaret is. So sende wy jw in dusßen besclotten breffe dusse beydenn utkoppije unde lattete erkennen den ßoss wendeschen stedenn jw etlycke wysheyt, wer id ock en vorkop iss offtte nicht, unnd wy vorhoppe unss, dat gy wytten bestenn dar wyllenn to vordacht sin, myt denn soss wendeschenn stedenn dess kuntorss halvenn tho Nowgardenn, wente hyr macht anne licht unn de kerke müchtte gedecket werden. Unn godt vann nodenn iß hyr mede jwer erlickenn wyssheyt gode boffollenn. Gescrevenn tho Nowgardenn desß dinstdags remyßere a(nn)o xix.
Koppman to nowgardenn duscher hensße kofrenderende.
Купцы Немецкого подворья сообщают ревельскому городскому совету о проблемах Немецкого подворья, которые могут привести к его ликвидации: ветхость церкви святого Петра, торговля серебром мелкой розницей, неправильная расфасовка сельди, короткие поставы сукна, споры с лодейщиками и носильщиками, представителями низшей администрации, недоступность высшего руководства, скандал из-за жены попа, которая при помощи некоторых обитателей подворья хотела уехать в Ливонию, финансовые проблемы унтеркнехта.
14 марта 1521 года.
Почтенным, благоразумным и мудрым господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, нашим любезным господам и благодетельным добрым друзьям, послано с изъявлением верной службы.
Наряду с нашим дружеским приветом первым делом выражаем готовность служить вашему почтенству. Почтенные, благоразумные, мудрые господа, ваше письмо, написанное в Ревеле в субботу накануне Великого поста [16 февраля] (15)21 года, мы получили перед третьим воскресеньем Великого поста [3 марта] и по прочтении узнали, что ваши почтенства тщательно рассмотрели [вопрос] о благополучии этой конторы и приняли доброе решение. Мы доводим до сведения вашего почтенства во исполнение службы, что возникли гораздо большие затруднения, которые могут оказаться чреваты [неприятными] переменами, разве что тут найдется какое-либо указание или совет; нас страшит, что если такового не случится, то эта контора, вероятно, не сможет продолжить существование, и о том вашему почтенству совместно с прочими, несомненно, стоит основательно поразмыслить. Прежде всего, благоразумные и мудрые господа, здесь чрезвычайно бедственное положение с церковью, которая имеет плохую кровлю и протекает во многих местах; стены, фронтон и своды проседают; в помещении для хранения облачения (
Немецкие ганзейские купцы, пребывающие в настоящее время в Новгороде в России.
Denn ersamen vorsichtyghen och wyssen herenn Borghermeysteren unnd Ratmanne der stadt Revell unssenn leven hemn unnd ghunstyghen ghuden ffrundenn denstlycken ghe(screven).
Negest unsses vruntlycken ghrothes irbedynghe bereytwyllyghe denste stades jwenn ersamheydenn vorghesanth. Ersamenn vorsychtyghe wysse herenn, juwenn breff in Revell ghegeven des sonnavendes nach esto mychi a(nn)o etc. xxi hebbe wy enyfhangen vor oculy und overlessende juwer ersamheydt ghude menynge myt sorchfoldygher betrachtynghe desses kontores wolvart myt vrachtbarer thonemyghe woll forstanden. Unnd vogenn jwenn ersamheydenn dinstlyck tho wettenn, dat vele ghroter ghebrecke gheborenn, de woll wandeil egeden, wen men dair jenyghe wysse offte ratd tho vyndenn konde; bevruchten unsz, wen dem also ock nycht ghescheghe, dyt kontor nycht woll lengher bestann mach; dar jw ersamheyt umghetwyppelt myt sampt denn andernn ryplyck werden tho denckenn etc. Int erste, vorsychtyghe, wysse hernn, is hyr ghroth ghebreck an der kercken. De is ovell ghedeckt unde lecket inn velenn endenn; de muren ghevele und ghewelve begheven syck; in der gerwekameren begynnen de welfthe by sticken off tho vallenn und steyt overall up stutten. Dyt is karmelyck an tho sende, wenthe wy seenn dar ghenen rat tho; sanncte Peter is bey dem klenen schatte, dat hyr nu gheyt, mercklycken tho achter ghekomenn ect. Vorder, ersamen, heft de kopman hyr grot nadell, so dat eyn ider woll volt, de ere ghude hyr sendenn, an denn sulver, dat se hyr ghanssz underdelycken mede umme ghan ect. Unde dussem stunde unsses bedunckens woll vor tho komenn, all helde idt sylvrer so feie wycht int fyme unde men it so upsette, dat it smydyth worde unde lete syck howen; solde feile flhites unde frede inbryngen unnd dorffte ock nycht der gotte upghyffte etc. Vorder van deme herynghe is jwenn ersamheyt bewust, dat der vacken grot unghevochte vann enthande is van wegen böser pockynghe; ock is dar grot ghebreck in denn ghude, dat dar bovee en läge, ij off iij schon ghudt is, men men voit in de tonne kumpt, isz it klen, arm dynck; dat egende woll enen wandeil. Van szeme ys besunderen nycht gho schryven, wen dat ytlycke tonnen by dem kleynsten ghevunden worden. In wat enden de so utghesant werden, kone wy boschebelycken nycht weten; hebbenn felychte woll ethlycke lytmate juwes ersamen rades offte andere vrome manne, de dar mer forvarenheyt van hebben ect. Van besegeldenn lacken is hyr stunderges ghene klachte; besonder van enghelsen beclagen syck de russen, dat de etwen tho kort wessen sollen, dat wert ghebreck in ghevunden in sunderh(ei)t in schlechten lacken etc. Vorsychtige, wysse heren, dyt syn de ghebecke den ghuden des kopmans anghande, dar jwe ersamheyde unghetwyfelt woll enen wandell uth irdencken werden. Unde wy bydden sampt unde eyn ider besunder jwe ersamheit, dusse unsse nafolgende sakke wyllen ernstlych tho hertenn unde unsz unvorkerlyck vor ghudt nehmen, up dat dyt ghude cuntor nycht ghansz under und fyllychte in vromde hande kome; wente unsz gheschut hyr so ghot ghewalt, dat it kleghelych tho schryvenn is. Int erste, so vaken alsz wy ghudt entfangen offte van unsz sendenn offte so wy ghudt butten unde van de waghe offte anders up denn hoff fforten laten, so hebbe wy so groten wedderwillen myt vorluden unde myt denn dregherenn, dat it nycht ghenoch tho klagen is, unde boschatten unns, wo se suives wyllenn. Settet men syck wedder se offte hefft men sus myt en tho doende, se syn recht edder unrecht, se overlopenn unsz fort myt prystaven. So wyllenn fort de prystave den halsz unde de hant ghevüllet hebbenn. Korne wy ock vor de herenn offte dyacken, wy vorlangen woll recht, idt wert woll bevalenn, dat se nycht anders den na dem olden nemen sulen, men des anderen dages is it alykke nye; ock hebbenn de heren so fehle tho doende myt des forsten sacke, dat men all daghe nycht vor se körnen kann. Sus is yt kortes ghebort, dat wy hyr synn overlopenn van den prystaven, hebben uns de hunde thor erden gheslagen unde myt ghevalt up de dornsse ghelopenn, den underknecht gheslaghenn unde ghewunt. Hefft syck gheorsacket van weghen enes wyves, de de underknecht myt etzwelcken copludenn woldenn uth dussem lande voren; wasz enes papen wyff unde horde in lyfflandt tho hues. Unde de kopman hefft de sacke gherychtet, dat alle, de dar hantstreckynghte tho ghedann hebben unde rat edder daet tho gegeven hebben, sullenn ok de last helpenn dragen. Aldus is ydt up denn underknecht Tyman Grellen ghekomen dorch affspracke des grotfforsten, keyser aller russen, dat he hefft motten deme papen geven xx rubell nowers, deme dat wyff thohorde. Dyt ghelt hefft he all ghelent van russen unde is in Ghodt vorstorven; hefft ock mer van Russen tho borghe ghekofft, so dat ydt syck over 500 draget, dat he schuldych is. Welkker halven de kopman ys up de hant ghedan unde muchte nemant reyssen; sunder Jochym wermbecke, de hovesknecht, myt sampt Jacob Schütten hebben de hant vor sodann ghelt motten strecken, wo vorsteyt, unde de kopman hefft ene wedder gelavet, so uth der last tho nehmen. Vorsychtighenn, wyssze herenn, dyt wylt affnemen, in wo grottem bedrucke wy itzunt hyr synn. De kopman hefft den beydenn ghelavet, se uth dem schaden tho heven, unde hyr is nycht, dar wy tho trösten mogenn. Darum, ersamen heren und ghunstyghe frunde, ys unsse denstlycke bede, juwe ersamheit wylle dar myt vlyte tho dencken, dat dessen fortgerorden unwonlycken ghedrenge eyn wandeil gheschaffet werde, unde ghenen dartho holdenn, de myt der untvorynnghe des wyves umme ghan hebbenn unde handadyck syn mede tho schetten, up dat de unschuldyghe kopman van sulcker vorberordenn beswerynge unthaven werde, up dat mer moye, schade unde mysheghelycheit mochte vormeden blyven, de dar sus uth irwasszen muchte. Bydden unsz unvorkerlyck wyllenn holdenn, dat wy de ghenenn de an dessen dyngen schuldych syn, so openbar motten meldenn unde vorludbarenn, dat wy, ken Ghodt, ungemn dedenn, so unzs de grotte noet dat nycht tho drunghe. Unde syn dusse nagheschreven: Thomas Fegesack, Tonys Pothorst unde Hans Nutter; dar syn ock etlycke, hebbenn syck affghekofft ect. Ock wert jw ersamheit dat woll ho dencken, wo ghy it wyllen gheholden hebben myt der Gotten have. Dar wert vaste up ghebuet, dat kone wy nycht ghewerenn. Ock ist jwenn ersamheyden vacken gheschreven van dussen hove, dar uns denne unwonlycke ghebue ghebort vast up den tun; dar vacken umb ghesprocken is, unde de namestnycken affghesecht hebbenn, men solde it brecken unde reynygen na dem olden. Yt blyft overs als it ys. Dar jw ersamheit myt dem besten mögen tho dencken, de wy Ghode almechtych langhe ghesunt unde heylsam rogerende over uns tho ghebeden bevolen. Gegeven in nowerden des donnerdages vor judyca anno etc. xxi.
Dutscher hansenn kopmann nu tho thydt tho Nowgarden Rusylande.
Изучение русско-ганзейской торговли имеет давнюю традицию. Вместе с тем ни широта тематического ряда, свойственная историческим изысканиям в этой области, ни разнообразие проблематики, ни новые источники, ни оригинальные методики не способны ослабить внимания исследователей к Великому Новгороду и его Немецкому подворью.
Господин Великий Новгород в истории Российского государства был явлением поистине феноменальным. Уже во времена Киевской Руси он был известен далеко за ее пределами как второй после Киева политический центр, оправдывавший свое гордое прозвище. Мало какой другой древнерусский город мог тогда сравниться с ним по численности населения, надежности укреплений, роскошному изыску храмов, по богатству, которое бросалось в глаза всякому, кто его посещал. Богатством же своим Новгород был обязан торговле. Уже в IX–XI века, когда Балтийское море превратилось в зону оживленного международного товарообмена, он стал одним из важнейших торговых центров. Раскинувшись по берегам Волхова близ его истока из Ильмень-озера, город занимал удобное положение на торговом перепутьи, откуда через систему судоходных рек и озер можно было попасть к берегам Балтики или посредством наезженных волоков без особого труда выйти на Днепр и Волгу.
Через новгородский Торг проходил поток западноевропейских товаров, которые раскупались новгородцами для собственных нужд или для последующей перепродажи в «низовых» русских городах. Сюда же, на торжище, с обширных владений Великого Новгорода стекались собираемые в виде даней меха, мед и воск, столь желанные для заморских «гостей». Здесь находила сбыт продукция боярских вотчин, а их владельцы, богатые и влиятельные новгородские бояре вкупе с духовенством и именитым купечеством охотно приобретали продукцию городского ремесла «латинского» Запада — тонкие разноцветные сукна, ювелирные изделия, дорогую утварь и заморские лакомства. Помимо этого, Новгород давал западноевропейскому купцу возможность приобретать восточные диковинки, прибывавшие в город волжским путем, а также товары, доставленные «от Греков», из Византии. Словом, уже в те далекие времена Великий Новгород был местом, где Запад встречался с Востоком, причем не на поле брани, а на оживленном торговом месте под малиновый перезвон колоколов Святой Софии.
Не будет преувеличением сказать, что торговля с Западом являлась жизненным нервом всей хозяйственной жизни Великого Новгорода, но и умудренные в искусстве получения больших прибылей ганзейские купцы не оставались в накладе[78]. Не случайно же Немецкое подворье фактически никогда не пустовало: не успевали отбыть в родные края «летние гости», как сразу же, в конце октября — начале ноября, появлялись «гости зимние», которые жили на подворье всю зиму, дожидаясь апреля, «первой воды», когда на Балтийском море открывалась навигация. Если верить подсчетам немецких исследователей, на Немецком подворье в первой половине XV века одновременно проживало не менее 150–200 иноземных купцов, без учета их приказчиков и служащих конторы[79]. Доходы были так высоки, что некоторые ганзейцы умудрялись появляться на подворье дважды — и в летний и в зимний сезоны, пока особый запрет (№ 1) не положил этому конец, дабы они своей сверхактивностью не сокращали прибыли прочих заморских «гостей»[80].
В социально-экономическом, политическом и культурном отношении «волховская метрополия» существенно отличалась от прочих русских городов, что в значительной мере определялось интенсивностью и разноплановостью ее контактов с Западной Европой[81]. Благодаря торговле с Ганзейским союзом хозяйственный уклад, социальная организация, право, культура Новгорода оказались во многом сориентированы на западноевропейские образцы. Подобная адаптация смягчала дезинтегрирующее воздействие церковных установок, возбранявших православным людям близкое общение с католиками[82], сглаживала правовые и культурно-бытовые различия, делая Новгород привлекательным для уроженцев католического Запада.
Русско-ганзейский товарообмен в средневековом Новгороде осуществлялся через ганзейскую контору, Немецкое подворье, одну из четырех контор Ганзы, располагавшихся в пределах «Великого ганзейского пути», в Новгороде, Брюгге, норвежском Бергене и Лондоне. Ее существование на берегах Волхова в немалой степени предопределялось характером русской экспортной продукции и способом ее поставок на новгородский Торг. В XII–XIV веках наиболее востребованными товарами там были меха и воск, поступавшие в Новгород из новгородских пятин в качестве даней или продукции боярских вотчин. Международная торговля, от которой зависело процветание Господина Великого Новгорода, находилась в ведении административных структур «вечевой республики», которые осуществляли контроль за поставками экспортной продукции и следили, чтобы сбои, вероятные ввиду огромных размеров Новгородской земли, простиравшейся от берегов Наровы на западе и до Уральских гор, «Камня», на востоке, не подорвали это «градообразующее предприятие»; на них же возлагалась ответственность за соблюдение правовых основ новгородско-ганзейской торговли («старины») и защиту интересов местного купечества. Немецкое подворье, объединявшее проживавших в Новгороде ганзейцев, обладало собственной администрацией и правовой базой, и потому представляло собой второй полюс торгового предпринимательства, который придавал устойчивость всей системе новгородско-ганзейской торговли.
Потребность в существовании особой конторы определялась также большими расстояниями, отделявшими Новгород от ганзейских городов, сезонным характером торговли, которая предполагала длительное пребывание их граждан на берегах Волхова, и необходимостью в убежище на случай конфликта с новгородцами[83]. Последнее обстоятельство было весьма существенным. На резной скамье XIV века из церкви святого Николая в ганзейском городе Штральзунд, на которой прежде восседали «новгородские гости» из местного бюргерства, сохранилось единственное на данный момент изображение Немецкого подворья в виде хорошо укрепленного западноевропейского замка с мощными стенами, башнями и подъемной решеткой в проеме ворот. Нет, конечно, в реальности подворье так не выглядело, просто средневековый резчик, знавший об обстановке в Новгороде из рассказов сограждан, воспользовался популярным мотивом для отображения представлений о подворье как о безопасном укрытии.
Немецкое подворье в Великом Новгороде располагалось в непосредственной близости от Торга, между Михайловой и Ильиной улицами; недалеко располагалась пристань, куда по Волхову доставлялись ганзейские товары, и совсем рядом, через улицу помещалось Готское подворье, которое с XIV века также оказалось в распоряжении ганзейцев. Территория, где некогда располагалась ганзейская контора, в настоящий момент плотно застроена, что немало затрудняет ее археологическое исследование, подобное тому, что в 1960-е годы было произведено на месте Готского подворья. Нет основания считать, что в устройстве обоих новгородских подворий существовала принципиальная разница, и потому мы смело можем использовать результаты археологических изысканий на Готском дворе для реконструкции облика подворья Немецкого. Отдельные детали, дополняющие общую картину, можно почерпнуть из ганзейской переписки.
В отличии от контор Лондона, Бергена и Брюгге, не имевших оград, Немецкое подворье было окружено деревянным тыном с единственными воротами в сторону Михайловой улицы и Торга. С внешней стороны к изгороди вплотную примыкали либо мощенные досками улицы, либо пристройки новгородцев, из-за чего ограда временами заваливалась внутрь. Площадь подворья не подлежала произвольному увеличению, и малейшее покушение на прилегающую территорию, как свидетельствует один из приведенных выше документов (№ 56), могло обернуться для ганзейцев крайне неприятными последствиями. Обустройство ворот также требовало особого разрешения новгородских властей (№ 56) и проводилось под их надзором, равно как и строительство трубы для отвода грунтовых и сточных вод (№ 52). Внутренней же застройки подворья это правило, по-видимому, не касалось.
А зданий внутри подворья имелось немало. Среди них были жилые помещения с общей горницей для проведения собраний (штаб), комнатой управляющего (хофескнехта), спальными отсеками, столовой, кухней; отдельно располагались склады, пекарня, баня, пивоварня, помещение для проверки качества воска, тюрьма и кабак. Содержание питейного заведения являлось прерогативой хофескнехта, который за свои услуги жалования не получал, но мог пользоваться доходами с продажи пива (№№ 35, 37, 49). Предметом особой заботы обитателей подворья являлась церковь святого Петра, о которой известно уже с XII века и которая, судя по сюжету «Повести о посаднике Добрыне»[84], не у всех новгородцев вызывала одобрение. Это была единственная каменная постройка подворья, и если для ремонта деревянной ограды и ворот привлекались русские мастера (№ 56), то каменщики для приведения в порядок церковного здания приглашались из ливонских городов (№ 31). И не из-за отсутствия в Новгороде мастеров, а для того, чтобы сохранить в тайне внутреннее устройство церкви, которая служила не только культовым целям, но была также местом хранения наиболее дорогих товаров. Для этой цели, скорее всего, отводилось верхнее, чердачное, помещение церкви с окном-дверью, через которое, как это было принято в ганзейских городах, производилась загрузка и выгрузка товаров. Церковь располагалась близ ограды, что как-то натолкнуло воров на мысль перекинуть с тына к верхнему входу доски и вынести из него товары. При церкви существовало кладбище для упокоения тех членов купеческого сообщества, кто оканчивал свои дни в Новгороде.Далеко не все иноземцы и даже не все немцы имели доступ на подворье, которое предназначалось для бюргеров ганзейских городов; просьбы прочих, чаще всего граждан неганзейской Нарвы, на этот счет удовлетворялись в зависимости от решения штабы при условии гарантий со стороны претендента и при повышенном тарифе за проживание. Торговля ганзейцев в Новгороде зависела от сезонов: с апреля, когда начиналась навигация на Балтике, «по первой воде», и до «последней воды» в октябре в город прибывали «летние гости», а зимой их место занимали «гости зимние», более богатые, коль скоро были связаны с пушной торговлей, и потому платившие за постой в повышенном размере (№ 3).
Немецкое подворье являлось центром деловой жизни ганзейцев в Новгороде. Новгородские коммерсанты приходили туда, чтобы присмотреться к заморским товарам, сторговаться с их владельцами, после чего заключить сделку и в знак ее свершения ударить по рукам — истоки этого распространенного в ганзейских областях обычая еще не вполне понятно. Если же договор заключался в городе, как правило, в устной форме, но при свидетелях, продавец и покупатель обязаны были совместно доставить приобретенный товар на подворье и подтвердить факт сделки перед его руководством (№ 4). В XV веке они в обязательном порядке фиксировались в документации подворья, для чего в его штат была введена должность маклера.
Как и всяческая уважающая себя инстанция, Немецкое подворье имело свою администрацию. Довольно долгое время она находилась в стадии формирования, и тогда жизнью подворья руководили «мудрейшие» из числа наиболее уважаемых купцов, уполномоченные штабой, которым вменялось в обязанность представлять их интересы в общении с новгородскими властями, господой, и блюсти традиции ганзейской торговли. Со временем к ним присоединились два старшины-олдермена, которые также избирались купцами на один сезон; они следили за порядком на подворье, решали связанные с ним повседневные проблемы, занимались делопроизводством, привлекая к тому священника церкви святого Петра в качестве писца, и, подобно «мудрейшим», принимали участие в официальных мероприятиях. С XV века по мере усложнения ситуации в Новгороде, о которой будет сказано ниже, и административной «механики» Немецкому подворью стал нужен постоянный и компетентный руководитель, что обусловило появление должности управляющего или хофескнехта, а чуть позже и его заместителя (унтеркнехта). Лица, замещавшие эти должности, не избирались, а назначались магистратами Ревеля (Таллинна) или Дерпта (Тарту), в чьем ведении пребывала новгородская контора Ганзы — не стоит поэтому удивляться, что обитатели Немецкого подворья в своих посланиях неизменно обращаются к «господам», членам магистрата, этих двух ливонских коммун. Оставаясь в Новгороде на протяжении довольно длительного времени, хофескнехт не получал жалования, что отличало его от священника, который хоть и назначался городами, но находился на содержании новгородской ганзейской общины. В качестве своеобразной компенсации хофескнехт располагал возможностью содержать на подворье кабак, судя по всему, весьма популярный также среди новгородцев (№ 37), и обладал «эксклюзивным» правом на торговлю пивом.
Многие стороны жизни Немецкого подворья нам известны благодаря его уставу, шре (скре, шраге). Она имеет семь редакций, относящихся к XIII–XIV векам[85], и содержит предписания, касающиеся ведения торговли, порядка проживания на подворье, администрирования, общения ганзейцев друг с другом и с новгородцами, урегулирования конфликтов. Все проживавшие на подворье обязаны были соблюдать уставные требования: купцы из ганзейских городов делали это в силу своей принадлежности к Ганзе, а прочие — во исполнение собственноручных письменных гарантий (№ 76), что, впрочем, не исключало их нарушений, которые обязаны были пресекать должностные лица. Нормы шры соответствовали содержанию русско-ганзейских торговых договоров, а потому их соблюдение ганзейцами в значительной мере гарантировало стабильность их делового партнерства с новгородцами, тогда как нарушения зачастую создавали почву для трений и конфликтов. Наряду со шрой действовали нормы, которые не были удостоены письменной фиксации в правовом кодексе и договорах, но, тем не менее, выполняли регулятивные функции в качестве обычаев или традиции. Изучение юридических основ новгородскоганзейской торговли имеет длительную историю[86], хотя комплексного изучения всего ее нормативно-правового порядка вкупе с неписанными правилами, подлежащими реконструкции благодаря ганзейской переписке, исследователями еще не производилось.
Немецкое подворье имело свою канцелярию, именуемую в ганзейских документах «шкафом» (
В истории русско-ганзейских отношений Немецкое подворье — явление уникальное. В Пскове который, подобно Новгороду, играл важную роль в заморской торговле русского Северо-Запада, особой ганзейской фактории первоначально не существовало, она появилась лишь в XVI веке в результате развития псковского торгового предпринимательства и упадка международного значения Новгорода. Близость Пскова к границе упрощала контакты его жителей с ливонскими городами, делала необязательным длительное пребывание в нем иноземных купцов, а потому организация псковской международной торговли отличалась простотой — участие в ней государственных структур и купеческих корпораций было минимальным[87]. Русские «гости», с XII века совершавшие торговые поездки на о. Готланд, в Ливонию и даже в города Северной Германии[88], также не создали аналогичной системы. Нам известно, правда, о поселении русских купцов на Готланде[89], однако по масштабам своей деятельности и организации оно не сопоставимо с Немецким подворьем. В Риге среди оседавших там русских купцов преобладали выходцы из Полоцка, Смоленска и Витебска, пребывавших в составе Великого княжества Литовского[90]. Иное дело — тесно связанные с Великим Новгородом и Псковом Ревель и Дерпт, где поселения русских «гостей» известны с XII века. В этих городах они селились в наемных жилищах рядом с православными церквями, хотя с XV века заметным образом проявилось их намерение обзавестись местами совместного проживания, пригодными для зимнего периода. Однако и в этом случае речь шла не о подворье, а о прилегавших к купеческим церквям жилых помещениях, которые образовывали внутри ливонских городов некое компактное пространство, но наряду с православными церквями входили в сферу городской юрисдикции[91]. Заслуживает внимания и существование в ливонских городах православных церквей. Со второй половины XV века участились жалобы русской стороны по поводу покушений на них со стороны ливонских магистратов, однако в деловой документации, отражающей различные стороны русско-ливонских взаимоотношений, убедительных доказательств тому мы не находим вплоть до эпохи Реформации с ее «иконоборчеством». Причину следует искать не в какой-то особой религиозной терпимости ливонских бюргеров, а в их прагматизме, который требовал расширения круга торговых партнеров путем привлечения русских купцов и их капиталов в ливонские города[92].
Однако вернемся к Немецкому подворью и проблемам русско-ганзейской торговли, центром которой являлся Великий Новгород. Любая форма социально значимой деятельности в эпоху Средневековья подлежала строгой регламентации. Это касалось и ганзейской торговли с русскими землями, условия которой определялись правовыми нормами, зафиксированными в торговых договорах XII–XV веков и в Новгородской шре. Договоры разрабатывались и утверждались в двустороннем порядке на паритетной и компромиссной основе, после чего они, став частью правовой традиции («старины»), обеспечивали русско-ганзейскому торговому партнерству должную стабильность. Нет нужды характеризовать все русско-ганзейские торговые договоры, благо это уже неоднократно делалось, но их наиболее значимые положения, имеющие отношение к теме разговора, отметить необходимо. Главной правовой константой русско-ганзейских отношений времен новгородской независимости являлся принцип равенства и равноправия сторон, который можно выразить словами новгородско-ганзейского договора 1436 года: «Пусть новгородцы обращаются с Немцами как со своими братьями, новгородцами; пусть и Немцы обращаются с Новгородцами как со своими братьями, Немцами»[93]. Этот тезис дополняли положения о свободе передвижения купцов в пределах чужих земель и чужой юрисдикции («чистый путь»), ведении торга в оговоренных местах («стапель»), запрете торговли иноземцев друг с другом («гость да не торгует с гостем»), обязательности меновых операций («товар против товара»), беспосредническом обмене, запрете кредитных сделок[94]. Гарантами «старины» выступали города, чьи представители скрепляли договоры крестоцелованием; они же отвечали за разрешение конфликтных ситуаций.
Правовое поле общения ганзейцев с новгородцами предусматривало административное вмешательство в случаях правонарушений — судебное разбирательство и различные меры пресечения, при этом чужестранца судили по законам той страны, где суд имел место. Для тяжб, связанных с делами коммерческими, место их проведения могло определяться по выбору сторон. В ливонских городах разбор тяжб ганзейцев с новгородцами производился в рамках городской юрисдикции, но в городах орденского подчинения, к которым относилась Нарва, этими вопросами занимался представитель орденской администрации. В Новгороде ими ведал тысяцкий, «герцог», как его называли ганзейцы, однако наиболее важные, принципиальные для новгородцев вопросы выносились на суд веча. Судебные функции вверялись также руководству Немецкого подворья, но они распространялись исключительно на обитателей подворья. После ликвидации новгородской «вечевой республики» все без исключения вопросы разбирались и решались великокняжескими наместниками. Новгородская пенитенциарная практика в отношении ганзейцев в обязательном порядке предполагала судебное постановление, что, впрочем, не предотвращало самосудов, которые производились не только новгородцами[95], но и ливонцами (№ 59). В обычных же случаях, а таких было большинство, дела разбирались в едином публично-правовом режиме — с обязательным оповещением противной стороны о причинах и сути инцидента, его расследованием и вынесением приговора с опорой на «старину»[96]. Далеко не все судебные разбирательства оставили свой след в дошедшей до наших дней ганзейской документации, но лишь те, в отношении которых стороны не сумели достичь согласия. Обычно провинившийся приговаривался к денежному штрафу, исчислявшемуся в новгородских серебряных гривнах (марках), конфискации товаров или тюремному заключению, которое могло быть заменено выплатой залога и освобождением арестованного под поручительство. По решению руководства Немецкого подворья проштрафившегося ганзейца могли также приговорить к выплате пени «на нужды святого Петра», подвергнуть аресту на подворье (для этой цели там имелась тюрьма) или лишить права пользоваться подворьем.
Самой тяжкой формой наказания являлись производимые обеими сторонами аресты или «задержания» (термин взят из ганзейской переписки) иноземных купцов, пребывавших в пределах местной юрисдикции, и их товаров. Данная мера не предполагала тюремного содержания для всех обитателей подворья, хотя некоторых из них новгородские власти могли указать посадить «в железа» в качестве заложников. Применение столь суровых санкций, как правило, осуществлялось синхронно — новгородцами в отношении обитателей Немецкого подворья и ливонскими магистратами в отношении проживавших в их городах русских «гостей». К вышесказанному стоит добавить, что обоюдная заинтересованность в продолжении торговли порождала у сторон заботу о предупреждении кризисных ситуаций, а в случае их возникновения — желание скорейшего их устранения.
В XIV веке «заморская» Ганза в целях оптимизации русско-ганзейского переговорного процесса передоверила его ливонским городам, которые стали представлять ее интересы на переговорах с Новгородом и Псковом[97], и в этом был заложен глубокий смысл. В силу близкого соседства, частых поездок в Россию, наличия деловых и дружеских контактов информированность ливонцев о положении дел в русских городах была не в пример выше, чем, скажем, в Любеке. Их переговоры с новгородцами и псковичами требовали меньшего времени и, что немаловажно, меньших затрат, чем в случае проведения их городами «заморской» Ганзы. Важным обстоятельством было также знание многими ливонцами русского языка, равно как и обычаев, нравов, психологии их русских деловых партнеров. В результате переговорный процесс протекал в режиме наибольшего благоприятствования, и сроки новгородско-ганзейского размирья сокращались к полному удовольствию обеих сторон.
Правды ради надо заметить, что конфликты в русскоганзейской торговой практике случались все же нередко. По мнению Л. К. Гётца, несовместимость русских традиций с обычаями и нравами западноевропейцев предрешила то «скрытое состояние войны, которое образовало суть их вековых отношений»[98]. Подход к проблеме русско-ганзейских противоречий у большинства отечественных историков определяется их приверженностью к «теории барьеров», представлению о препятствиях, чинимых ганзейскими городами и ливонскими государями русскому торговому капиталу[99]. Эту точку зрения разделяют некоторые зарубежные историки[100], хотя в зарубежной историографии последних лет высказывается мнение, что корень зла, возможно, стоит поискать в самой средневековой торговой практике, не исключавшей разного рода мошенничества[101].
На протяжении XV века напряженность в русско-ганзейских отношениях неуклонно возрастала. Заметным образом сворачивалась деятельность Немецкого подворья, а русская международная торговля все больше сосредотачивалась в Пскове и в ливонских городах, обусловив их процветание в первой половине последующего столетия[102]. При выявлении сути перемен, заметно деформировавших устои русско-ганзейской торговли, зарубежные и российские / советские историки при всей полярности суждений обычно исходят из постулата об антиганзейской политике великого князя Московского Ивана III[103], хотя современная зарубежная историография предлагает и другой вариант решения проблемы — с учетом общеганзейских кризисных явлений эпохи Позднего Средневековья и тотальной перестройки функционирования Ганзы[104]. Тому способствует скрупулезная работа с ганзейской документацией, в которой широко отображены сбои в русской торговле, серьезным образом беспокоившие руководство Ганзы, магистраты ливонских городов и руководство Немецкого подворья. Русские источники в этом плане много проигрывают зарубежным документальным комплексам[105].
Балтийский регион XV века был сориентирован на систему торговых коммуникаций, соединявших города Немецкой Ганзы в единое экономическое, политическое, культурное и языковое пространство, внутри которого выделялись отдельные анклавы. Один из них образовывали ливонские города, которые к концу XIV века фактически монополизировали ганзейскую торговлю с русскими землями[106]. Не удивительно, что именно в их архивах сохранилось наибольшее количество документов по русско-ганзейской торговле, которые уже давно привлекают внимание исследователей, но на современный момент еще далеко не исчерпаны. В Предисловии к настоящему изданию мы уже представили читателю подборку корреспонденции новгородского Немецкого подворья середины XIV — начала XVI века из архива Ревельского магистрата, ныне пребывающую в Таллиннском городском архиве, малую толику ганзейской документации, способную, однако, отобразить ключевые и весьма непростые моменты в жизни Немецкого подворья конца Средневековья.
Для торговавших в Новгороде ганзейцев XV век, а именно им датируется подавляющее большинство представленных в этом издании документов, был сопряжен с борьбой за сохранение своих привилегий, утвержденных Нибуровым миром 1392 года[107]. В пику расхожим мнениям о политической подоплеке их последовательного устранения, хочется отметить, что в XV — начале XVI века традиции новгородско-ганзейской торговли разрушались преимущественно объективным образом, вне зависимости от торговой политики Новгорода и Ганзы, по причине изменения устоявшегося порядка международного товарообмена. Этот аспект истории Немецкой Ганзы в настоящее время активно изучается[108], хотя процесс перестройки ее торговли с русскими землями в современной историографии представлен все еще не слишком выразительно. Между тем трансформация русско-ганзейского товарообмена как результат состояния балтийского рынка в целом, а также социально-экономических и политических подвижек, имевших место внутри освоенного ганзейцами пространства, оказалась болезненной для обеих сторон. Ломка традиций и выработка новых форм торгового сотрудничества не могли не дестабилизировать русско-ганзейские торговые отношения, тем самым подготовив почву для ужесточения противоречий на ином, политическом, уровне.
Все вышесказанное проявляет себя в деловых, но вместе с тем не лишенных эмоциональности, строках ганзейских посланий, предлагаемых вниманию читателя. Первый документ подборки (№ 1), единственный относящийся к XIV веку, служит прекрасной иллюстрацией реплики о регламентации ганзейской торговли. В нем утверждается обязательность маршрутов следования купцов, прибывавших в Новгород и уезжавших из него либо «водой» — по Волхову, Ладоге и Неве, либо санным путем на Нарву или Дерпт, а также предписания соблюдать торговые сезоны и ограничивать торговый капитал тысячью гривнами в год. Все это в совокупности является косвенным свидетельством активизации деловых контактов Новгорода с Ганзой, что требовало их упорядочения во избежание сбоев и, как следствие, убытков. Как это ни парадоксально, но именно популярностью новгородского рынка в ганзейской среде следует объяснять появление там обилия «фальшивых», то есть неправильно выделанных мехов, покупка которых ганзейцам строго возбранялась, и произвольное продление сроков ученичества будущего купца, вследствие чего взрослые «ученики», способные самостоятельно вести торговлю и при этом пользовавшиеся ученическими льготами, могли составлять серьезную конкуренцию проживавшим на подворье ганзейским «гостям».
Корреспонденция Немецкого подворья не дает представления обо всем ассортименте ганзейского экспорта в Новгороде[109], поскольку в ней упоминаются лишь те товары, которые становились объектами раздоров, требовавших подключения «административного ресурса». Меновой характер ганзейской торговли в Новгороде вынуждал новгородские власти со вниманием относиться к метражу и расфасовке товаров, поставлявшихся на Немецкое подворье. Особенно актуальным этот вопрос стал в XV веке, когда случаи нарушения ганзейцами стандартов начали неуклонно возрастать, в чем советские историки усматривали проявления произвола, с которым пытались бороться новгородские, а позже и московские власти[110]. Случаи злонамеренности и мошенничества, конечно же, нельзя полностью исключать, как и то, что появление на новгородском рынке нетрадиционно расфасованных и отмеренных западноевропейских товаров могло явиться следствием и других обстоятельств. Возьмем, к примеру, один из наиболее востребованных ганзейских товаров, сукно, которое доставлялось в Новгород в виде отмеренных кусков, лакенов (поставов), упакованных в мешки, которые опломбировывались в городах-производителях. Обеспокоенность нарушением его метража заметна не только в среде новгородцев, но и у купцов с Немецкого подворья. Уже в начале XV века они жаловались в Ревель на подвоз сукна из г. Рёзелар в Нидерландах (
Произвольное обращение поставщиков сукна с длиной лакенов вызывало недовольство новгородцев и потому было чревато серьезными неприятностями для ганзейцев с Немецкого подворья. Они неоднократно просили ревельский магистрат следить за тем, чтобы лакены импортного сукна были установленной длины (№№ 49, 69, 71, 72, 74), и в этом вопросе были полностью солидарны с русскими купцами (№ 72). Власти Ревеля к подобным просьбам относились очень ответственно. Есть, например, сведения о комиссии, созданной по распоряжению магистрата, которой вменялось в обязанность установить качество сукна сомнительного происхождения[111]. Дело, однако, осложнялось тем, что сукно, запрещенное к продаже в ганзейских городах (а, значит, и упакованное не по ганзейским нормам), русские купцы добывали обходными путями — например, в Дерпте (№№ 22, 34) или в Нарве (№ 75)[112]. Тому немало способствовало развитие прямых контактов ливонских городов с Нидерландами в обход Любека и других городов «заморской» Ганзы[113].
Как вопиющее нарушение расценивали обитатели Немецкого подворья появление слишком маленьких мешков с таким ходовым товаром, как соль (№ 17–18, 52), вследствие чего уже в начале XV века у новгородцев возникло желание производить повторное завешивание соли, расфасованной по мешкам в Ревеле или в Дерпте, еще и в Новгороде (№№ 16–18), что, однако, стало нормой лишь в 1487–1488 годах. Проблема с расфасовкой соли, таким образом, сопровождала развитие новгородско-ганзейских отношений на протяжении всего cтoлетия[114] и, как показали недавние исследования, была в немалой степени порождена различиями метрических систем в вендской и прусско-ливонской торговых зонах Ганзы[115]. В то же время неуклонный рост соляной торговли в Пскове[116] не был отмечен подобными трудностями, что свидетельствует если не о надуманности, то о сильном преувеличении проблемы с расфасовкой соли в русско-ганзейской торговле и о приемлемости ее традиционного порядка для русских купцов. Вместе с тем исследователи отмечают в политике Ивана III и его преемника Василия III тенденцию, связанную с ограничением завоза на Русь высококачественной импортной соли из Западной Европы — из люнебургской Салины или Байо[117]. И. Э. Клейненберг в связи с этим выдвинул интересное предположение, согласно которому ограничение соляного импорта диктовалось стремлением русских государей увеличить подвоз крайне необходимого для нужд Московии серебра[118].
Не меньшую озабоченность обитателей Немецкого подворья вызывали нестандартные бочонки с медом (№№ 16–18, 66), отличные от любекскою эталона (№ 66), а также появление неправильно упакованных бочек с сельдью. Последнее, что не исключено, отчасти также было связано с появлением новых поставщиков. Жалуясь на маленькие бочки, ганзейцы, в частности, замечали: «Из каких пределов они так были отправлены, мы, к прискорбию, не можем знать» (№ 86). В этой связи уместно вспомнить, что в торговле сельдью вендские города, которые ориентировались на новгородский рынок, в XV веке были существенным образом потеснены их североморскими конкурентами, сумевшими взять под контроль рыболовный промысел южнее Бельта[119]. Так не этим ли обстоятельством вызвано изменение размера бочек с этим товаром?
Изменения в русско-ганзейской торговле XV века совершались также вследствие все возраставшего распространения в ней кредитных операций и торгового посредничества[120], строго возбранявшихся Новгородской шрой и ганзейским руководством[121]. Торговля в кредит, механизм которой в практическом и правовом отношениях тогда лишь вырабатывался[122], требовала от деловых партнеров взаимного доверия и не всегда уберегала от нечестности. Надо отметить, что администрация Немецкого подворья строго взыскивала с купцов, нарушавших свои обязательства в отношении новгородцев, и тем самым выступала гарантом их добросовестности. Показательна в этом отношении история, случившаяся в 1439 году с купцом Хуге, который занял у русских денег и уехал не расплатившись, за что был лишен права пользоваться подворьем. Похожая ситуация имела место в отношении Корда Штипеля, также задолжавшего русскому купцу (№ 55). Подобная мера воздействия была применена в 1454 году к Гансу Кремеру, тайно выехавшему из Новгорода, но доставленному обратно его русскими кредиторами (№ 65). В 1461 же году ганзейская община в Новгороде потребовала от Генриха фон Хурлена выплатить 15 гривен в счет оплаты сделки, заключенной им в Нарве с новгородскими купцами (№ 67). Такого рода действия выглядят вполне оправданными, поскольку необязательность ганзейцев могла обернуться для подворья санкциями со стороны новгородских властей, включая аресты («задержания») купцов и товаров.
Впрочем, судя по корреспонденции подворья, поводом для задержаний ганзейцев довольно часто служили коллизии, с купеческими сделками никак не связанные, например, ограбление пиратами русских купцов (№ 50) или мелкое повреждение деревянной мостовой, допущенное ганзейцами при постройке ворот Готского подворья (№ 56). Поводы для взаимных претензий рождались подчас из-за ссор и драк. Так, в 1426 году новгородский купец Павел при заключении сделки с Германом фон дер Беке в запальчивости ударил того по лицу, а тот ответил ударом на удар (№ 45). Число подобных инцидентов в Новгороде непрестанно увеличивалось в связи с тем, что по мере распространения посредничества, не требовавшего личного присутствия владельца товара в момент сделки, среди обитателей подворья стали преобладать молодые купцы и приказчики (
Развитие правовой базы новгородско-ганзейского делового сотрудничества, в основе которой изначально лежал обычай, совершалось медленно и не успевало за изменением торговой практики, которое проявлялось в расширении круга занятых в торговле лиц, распространении кредитных операций, мобилизации купеческих капиталов, развитии частной инициативы и т. п., что временами порождало неприятные коллизии. Новгородско-ганзейская «старина», в частности, оказалась неприспособленной к усвоению гарантий неприкосновенности личности купца и его имущества, но предусматривала коллективную ответственность за правонарушения отдельных лиц, вследствие чего иноземные купцы часто становились заложниками ситуации как в Новгороде, так и в ганзейских городах близлежащей Ливонии.
Комплекс ганзейской документации с Немецкого подворья демонстрирует стремление ганзейцев оказывать давление на русских купцов, торговавших в ливонских городах, в целях получения уступок от Новгорода (№№ 6, 53). Новгородские власти, в свой черед, тоже практиковали подобное в отношении ганзейцев, используя не только торговые запреты, закрытие подворья и арест его купцов, но и поощрение «частных войн» (самосудов), к которым прибегали новгородские купцы в случаях отсутствия «управы» за ущерб или обиды, причиненные им на ливонской земле (№№ 58–61, 63, 68, 69). И. Э. Клейненберг усматривал в «частных войнах» форму борьбы новгородцев за равноправное участие в ганзейской торговле[123], хотя они, скорее, явились данью русской, в основе своей архаичной, правовой традиции, требовавшей от обидчика равнозначной компенсации («око за око, зуб за зуб»). Отсюда происходит немыслимое с точки зрения европейца намерение некоего Григория Баклана в отместку за своего компаньона, погибшего в Нарве, лишить жизни любого встретившегося ему немца (№№ 61–63). Показательна в этом отношении уже упоминавшаяся потасовка ганзейского купца с новгородцем Павлом: тысяцкий оштрафовал ганзейца на 20 гривен и взял сверх того еще 10 рублей «посула», заявив, что так он отвечает магистрату Ревеля, который присудил к выплате равнозначной суммы новгородца Ивана, столкнувшего с лестницы носильщика во время своего пребывания в этом городе (№ 45).
Корреспонденция Немецкого подворья и другие ганзейские источники XV века дают основание утверждать, что деструктивный импульс, подрывавший основы новгородско-ганзейских торговых традиций, исходил из изменений порядка торговли Ганзы с русскими городами, в силу чего она стала развиваться в нарушение положений «старины». В ганзейской документации второй половины XV века можно встретить выражение «необычная торговля» (
По мере распространения «необычной» торговли русско-ливонский товарообмен утратил жесткую локализованность, которая предопределялась его привязанностью к «стапелям», и стал осуществляться в «необычных местах» — малых городах Ливонии, приграничных Нарве и Пскове, поселениях в нижнем течении Невы и Луги. В ливонских городах торговые сделки могли заключаться вне пределов городских стен, в пригородах, на кораблях, чему магистраты пытались препятствовать по мере возможности. Ассортимент и объемы товаров, а также социальный состав торгующих, многим из которых доступ на ганзейский рынок был закрыт, способствовали появлению в ливонских городах и Новгороде торговых посредников, маклеров. Что касается самих ганзейских купцов, то для деловых поездок они стали использовать приказчиков из числа молодых купцов, имевших долю с оборота, для которых подобные поручения являлись чем-то вроде посвящения в профессию (
Из всего сказанного выше следует, что сворачивание деловой активности Немецкого подворья в Великом Новгороде, отчетливо проявившееся во второй половине XV века[131], не означало сокращение масштабов русскоганзейской торговли как таковой, но свидетельствовало об обретении ею нового качества. Ломка традиционных форм человеческих взаимоотношений всегда отмечена состояниями кризиса, и видоизменение порядка товарообмена между русскими землями и Западом также сопровождалось многими негативными явлениями, роковым образом сказавшимися на характере русско-ганзейского и русско-ливонского общения в целом.
По мере увеличения объемов русского экспорта, пользующегося в Западной Европе большим спросом, западноевропейские купцы столкнулись с проблемой поиска товаров, с которыми, в свою очередь, могли бы выходить на русский рынок. А. Аттман, исследовавший таможенные книги ганзейских городов XV века, доказал существование дисбаланса между русским экспортом и западноевропейским импортом[132], что сделало закономерным увеличение объемов импортируемого в Россию серебра, которым ганзейцы расплачивались за русские поставки (№ 86)[133]. Развитие контрабандной или полулегальной торговли западноевропейским вооружением, в котором нуждались московские государи[134], возможно, также стимулировалось скудостью ассортимента западных товаров, востребованных в России.
Распространенность случаев мошенничества в XV веке объясняется расширением круга торгующих лиц, наличием посредников, стремившихся посредством нечестных сделок увеличить свой доход, и повсеместным стремлением вести торговые дела в обход «старины». Важным представляется и то, что среди иноземных купцов, торговавших в ливонских городах и Новгороде, стала преобладать молодежь, отличавшаяся свободой поведения и склонная попирать обычаи. Их нелицеприятные поступки — злоупотребление хмельным, драки, азартные игры, распутство — порождали враждебный настрой новгородцев и давали повод к серьезным осложнениям.
Оборотной и весьма мрачной стороной вышеназванных перемен было увеличение численности криминальных преступлений в ливонских городах, жертвами которых наряду с прочими иноземцами становились и русские купцы. Среди пострадавших их было довольно много, причину чего следует искать в их массовом притоке в Ливонию и характере завозимого ими товара, в силу своей «безликости» легко сбывавшегося с рук. Городские и орденские власти испытывали реальные трудности в разрешении этой проблемы и не всегда могли с ней справиться, что, как и рост преступлений в отношении русских купцов в ливонских городах, нельзя считать следствием злостного попустительства. Обычно власти ливонских городов, включая города орденского подчинения, старались принимать меры по искам иноземных купцов.
Вместе с тем в письмах «новгородских гостей» с Немецкого подворья и их корреспондентов в Ревеле нет ни тени обеспокоенности активностью русских купцов на ганзейском рынке. Иное дело голландцы, чье появление в Новгороде вызывало у обитателей Немецкого подворья серьезное недовольство уже в начале XV века (№ 44). Исследуя материалы ливонских штедтетагов, С. Йенкс сделал вывод о либеральности ливонской торговой политики в отношении русских купцов[135], и корреспонденция подворья предоставляет тому многочисленные доказательства. Она содержит упоминания о новгородцах, дружески расположенных к ганзейцам, «добрых друзьях», к числу которых относился даже новгородский владыка (№№ 11, 27, 44). Можно упомянуть также о русских курьерах, осуществлявших связь Немецкого подворья с Ревелем и Нарвой (№№ 38, 53). Заметим, что анализ содержания немецко-русских разговорников, в свою очередь, указывает на разносторонность и стабильность контактов и новгородцев с ганзейцами[136].
После вхождения Великого Новгорода в состав Московского государства разрушение новгородско-ганзейской «старины» стало быстро набирать обороты, что вряд ли можно связывать с какой-то целенаправленной политикой Ивана III. В 1478 году великий князь Московский, не чувствовавший острой необходимости что-либо менять в торговле новгородцев, своей «золотой грамотой» утвердил новгородско-ганзейское соглашение 1472 года[137]. Немецкое подворье в Новгороде сперва не было закрыто, хотя ввиду грабительских набегов на приграничные ливонские земли и ненадежности положения предполагалось переместить его казну в более безопасное место[138]. Русско-ливонская война 1480–1481 годов на время прекратила его деятельность, но после ее завершения стороны сразу же приступили к ее восстановлению. Летом 1484 года дерптцы просили новгородских наместников и купеческих старшин «взять под защиту церковь [св. Петра] и [Немецкий] двор по старине (
Весной 1487 года «по первой воде» в Новгород прибыли ганзейские купцы. Многие постройки, в том числе церковь св. Петра, к тому времени сильно обветшали и нуждались в капитальном ремонте. Чтобы выгадать средства для ремонтных работ, обитателям подворья пришлось согласиться некоторое время обходиться без священника[140]. Однако основную проблему представляло массовое выселение из Новгорода именитого купечества и житьих людей, предпринятое по приказу Ивана III в тот период[141]. В результате депортации произошло резкое сокращение того социального слоя, от которого зависело успешное функционирование новгородскоганзейской торговли. Московские посадские люди, переселившиеся в Новгород по воле великого князя, не имели опыта ведения торговли с западноевропейскими странами, достаточных капиталов, прочных партнерских отношений, необходимых для осуществления кредитных операций; они мало что знали о новгородско-ганзейской «старине» и зачастую не могли преодолеть настороженности к «поганым латинянам»[142]. Искусственно созданный дефицит торговых партнеров вынуждал администрацию Немецкого подворья ограничивать число его постояльцев. В феврале 1488 года, например, магистрат Нарвы обратился в Ревель с просьбой отменить решение хофескнехта о выдворении шестерых ее граждан, действовавших в качестве посредников ганзейцев[143]. С той же проблемой столкнулся уроженец Нарвы Гартлеф Пеперзак, которому удалось добыть себе место на подворье лишь благодаря своим заслугам на дипломатическом поприще, при этом на условиях повышенной платы и клятвы в непричинении ущерба прочим его обитателям (№ 76).
Устранение из Новгорода местного купечества и наплыв людей «с Низу» создали благоприятные условия для дальнейшего наступления на новгородско-ганзейскую «старину». В ноябре 1488 года наместники распорядились производить повторное взвешивание завозимых ганзейцами соли и мёда, что дало ганзейцам основание говорить о нарушении ими договорных обязательств (
На протяжении почти всего XV века поводом для русско-ганзейских преткновений являлись «наддачи» (
В 80–90-х годах XV века новгородско-ганзейская «старина», объективным образом изменявшаяся под воздействием перестройки механизма торгового обмена, стала испытывать деструктивное воздействие со стороны административно-правовых структур, утвердившихся в Великом Новгороде после его перехода под руку великих Московских князей. Ганзейское право представляло собой свод нормативов, выработанных ходом развития ганзейской торговли и санкционированных съездами представителей ганзейских городов (ганзетагами), которым передоверялся и третейский суд[148]. Западноевропейские государи предоставляли ганзейцам привилегии (или отменяли их), оказывали защиту от внешней угрозы, но не определяли правил ведения торговли, не вмешивались в «дела купцов»[149]. Великий же князь Иван III нарушил эту традицию, когда при разработке условий торгового мира 1487 года начал менять «старину», породив в душах ганзейцев скепсис и неверие в долговечность достигнутых соглашений[150]. Новгородские «выводы», осуществленные великим князем вне связи с торговой политикой, подорвали социальный фундамент торговли ганзейцев в Новгороде, а введение принудительного завешивания меда и соли, отмена «колупания» и «наддач», осуществленные в разрез с недавно принятым договором, показало отсутствие у русско-ганзейских отношений надежных правовых гарантий.
Изменения коснулись и традиционного порядка урегулирования русско-ганзейских противоречий. Ход переговорного процесса и его результаты теперь напрямую зависели от волеизъявления Московского государя, что существенно снижало оперативность согласований и качество принятых решений. Еще в 1478 году великий князь передал все ганзейские дела в ведение своих наместников. Они разбирали все спорные вопросы, причем теперь свидетельство ганзейца считалось действенным лишь при подтверждении его кем-то, кто действует «на московитском праве» (№ 75). Ганзейцы неоднократно жаловались на медлительность должностных лиц в решении проблем ганзейской торговли (№№ 75, 77, 82) и на их мздоимство (№ 80–81, 86). Все это и впрямь имело место, как и обязательность исполнения великокняжеской директивы. С учетом размеров Московского государства это обстоятельство не могло не сказаться на темпах ведения дел. Волеизъявление государя не могло быть нарушено, а потому просьбы ганзейцев об устранении нововведений просто оставлялись под сукном. Вопросы повседневности, не требовавшие санкции великого князя, как то починка ограды подворья (№ 80), решались, по-видимому, без особых проволочек. Наместникам, по сути, было делегировано право видоизменять «старину» в рамках, определенных государем, которым они и пользовались по своему усмотрению. Купцы с Немецкого подворья поэтому были убеждены, что в их настоящих бедах повинны лишь новгородские власти, которые придумывают все новые неприятные новшества (№ 79), и уповали на справедливость великого князя (№ 81).
Наместники не раз заявляли ганзейцам, что намерены соблюдать договоренности (крестоцелование) «по старине» (№№ 79, 80), особенно в отношении «чистого пути» (№ 80), однако массированное внедрение авторитарного начала в его «московитском», «военно-служилом» (А. Ю. Дворниченко), исполнении в сферу русско-ганзейской торговли усугубило ее кризисное состояние. В 1489 году ревельские ратманы с горечью признавали, что «даже если подворье и будет задумано обычной величины, купцов, как в старину, там не соберется»[151]. Пессимистический прогноз оправдался, и спустя полгода, в начале весны 1490 года, те же ревельцы констатировали: «Торговля в настоящее время все слабеет и является обременительной»[152].
Закрытое в 1494 году Немецкое подворье вновь открыло свои ворота в 1514 году, однако до былого процветания ему было далеко. Последние письма подборки служат тому неоспоримым доказательством. Хиреющая торговля, обветшалые постройки, отсутствие хофескнехта, упадок дисциплины среди постояльцев — таким встречало подворье шестнадцатое столетие. Времена корпоративной, гильдейской, торговли, которой оно было обязано своим подъемом, окончательно миновали. Заря эпохи капитализма породила торговлю «авантюрную», основанную не на общинных принципах и обычном праве, но исключительно на личной предприимчивости и законах рыночной экономики. Вместе с тем кануло в Лету и Немецкое подворье, оставив в память о себе многочисленные листы своей документации.
1. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / под ред. С. Н. Валка. М.; Л., 1949. 409 с.
2. Hanserecesse. Die Recesse und andere Akten der Hansetage. Abt.
1. Bd. 6. Leipzig, 1889. 650 s., Bd. 7. Hrsg. K. Koppmann. Leipzig, 1893. 659 s.; Abt. 2. Bd. 6. Hrsg. G. Frhr. v. d. Ropp. Leipzig, 1890. 634 s.; Abt. 3. Bd. 6–7. Hrsg. D. Schäfer. Leipzig, 1899, 1905. 863 s., 941 s.
3. Hansisches Urkundenbuch / hrsg. v. Verein für hansische Geschichte. Abt. 1. Bd. Hrsg. K. Kunze. Leipzig, 1905. 666 s.; Bd. 7. Hrsg. H.-G. v. Rundstedt. Leipzig, 1939. 527 s.; Bd. 8. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1899. 857 s.; Bd. 11. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1916. 900 s.
4. Liv-, Est- und Kurländisches Urkundenbuch nebst Regesten. Abt. 1. Bd. 2. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1855. 830 s.; Bde. 4–5. Hrsg. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1859, 1867. 948 s., 1071 s.; Bd. 7–9, 11. Hrsg. v. Ph. Schwartz. Riga, Moskau, 1881,1884,1889,1900.608 s., 687 s., 722 s., 783 s.; Bd. 12. Hrsg. v. A. v. Bulmerincq. Riga, Moskau, 1910. 542 s.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
52.
53.
54.
55.
56.
57.
58.
59.
60.
61.
62.
63.
64.
65.
66.
67.
68.
69.
70.
71.
72.
73.
74.
75.
76.
77.
78.
79.
80. Baltic Connections. Archival Guide to the Maritime Relations of the Countries around the Baltic Sea (including the Netherlands) 1450–1800 [3 vols.] / ed. L. Bes [a.o.]. Leiden, 2007. 2415 p.
81.
82.
83.
84.
85.
86.
87. Choroskevic A. L. Der deutsche Hof in Novgorod und die deutsche Herberge (Fondaco dei Tedeschi) in Venedig im 13./14. Jahrhundert. Eine vergleichende Vorstudie // Träger und Instrumentarien des Friedens im hohen und späten Mittelalter (Vorträge und Forschungen 43) / hrsg. v. J. Fried. Sigmaringen, 1996. S. 67–87.
88.
89.
90.
91.
92.
93.
94.
95.
96.
97.
98.
99.
100.
101.
102.
103.
104.
105.
106.
107.
108.
109.
110.
111.
112.
113. Hanse und Stadt: Akteure, Strukturen und Entwicklungen im regionalen und europäischen Raum; Festschrift für Rolf Hammel-Kiesow zum 65. Geburtstag / hrsg. v. M. Hundt [u.a.]. Lübeck, 2014.
114.
115.
116.
117.
118.
119.
120.
121.
122.
123.
124. fahnke C. Hansisches und anderes Seerecht // Hansisches und hansestädttisches Recht (Hansische Studien 17) / hrsg. v. A. Cordes. Trier, 2008. S. 61–68.
125.
126.
127.
128.
129.
130.
131.
132.
133.
134.
135.
136.
137.
138.
139.
140.
141.
142.
143.
144.
145.
146.
147.
148.
149.
150.
151.
152.
153.
154.
155.
156.
157.
158.
159. Niedergang oder Übergang?: zur Spätzeit der Hanse im 16. und 17. Jahrhundert / hrsg. v. A. Grassmann. Köln, 1998. 179 s.
160.
161. Novgorod ou la Russie oubliée: une république commerçante (XIIe — XVe siècles) / ed. Ph. Frison. Charenton-le-Pont, 2015. 461 p.
162. Oestmann P. Rückblick auf die Hanse: Der Streit um die Abgaben an das Novgorod-Kontor // Das Gedächtnis der Hansestadt Lübeck: Festschrift für Antjekathrin Graßmann zum 65. Geburtstag / hrsg. v. R. Hammel-Kiesow [u.a.J. Lübeck, 2005. S. 545–556.
163.
164.
165.
166.
167.
168.
169.
170.
171.
172.
173.
174.
175.
176.
177.
178.
179.
180.
181.
182.
183.
184.
185.
186.
187.
188.
189.
190.
191.
192.
193. The archaeology of medieval Novgorod in its wider context: a study of centre/periphery relations / ed. M. A. Brisbane [a.o.]. Oxford, 2008.
194. The dynamics of economic culture in the North Sea and Baltic Region in the late Middle Ages and early modern period / ed. H. Brand [a.o.]. Hilversum, 2007. 254 p.
195.
196.
197.
198.
199.
200.
201.
202. Von Nowgorod bis London: Studien zu Handel, Wirtschaft und Gesellschaft im mittelalterlichen Europa; Festschrift für Stuart Jenks zum 60. Geburtstag / hrsg. v. M.-L. Heckmann [u.a.]. Göttingen, 2008. 547 s.
203.
204.
205.
206.
207.
208.
209.
210.
211.
212.
213.
214.
215.
АЕ — Архивный ежегодник
ВИД — Вспомогательные исторические дисциплины
ГВНП — Грамоты Великого Новгорода и Пскова
ИЗ — Исторические записки
НИС — Новгородский исторический сборник
BM — Baltische Monatsschrift
HGBll — Hansische Geschichtsblätter
HR 1 — Hansische Recesse. Abt. 1
HR 2 — Hansische Recesse. Abt. 2
HR 3 — Hansische Recesse. Abt. 3
HUB — Hansisches Urkundenbuch
LEKUB — Liv-, Est- und Kurländisches Urkundenbuch. Abt. 1
TLA — Tallinna Linnaarhiiv
Eynne Schonne Hystorie van vunderlyken gescheffthen der herren tho Lyfflanth myth den russen unde tartaren // Archiv für die Geschichte Liv-, Est- und Kurlands. 1861. Bd. 8. Hf. 2. S. 138.
Novgorod — Markt und Kontor der Hanse (Quellen und Darstellungen zur hansischen Geschichte) / Hrsg. N. Angermann und K. Friedland. Köln, 2002. Köln, 2002. 246 s.
TLA, BE 14, nim. 1–86.
Hanserecesse. Die Recesse und andere Akten der Hansetage. Abt. 1. Bd. 6. Hrsg. Leipzig, 1889,650 s., Bd. 7. Hrsg. K. Koppmann. Leipzig, 1893. 659 s.; Abt. 2. Bd. 6. Hrsg. G. Frhr. v. d. Ropp. Leipzig, 1890, 634 s.; Abt. 3. Bd. 6–7. Hrsg. D. Schäfer. Leipzig, 1899,1905. 863 s., 941 s.; Hansisches Urkundenbuch / hrsg. v. Verein für hansische Geschichte. Abt. 1. Bd. Hrsg. K. Kunze. Leipzig, 1905. 666 s.; Bd. 7. Hrsg. H.-G. v. Rundstedt. Leipzig, 1939. 527 s.; Bd. 8. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1899. 857 s.; Bd. 11. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1916. 900 s.; Liv-, Est- und Kurländisches Urkundenbuch nebst Regesten. Abt. 1. Bd. 2. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1855. 830 s.; Bde. 4–5. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1859, 1867. 948 s.,1071 s.; Bd. 7–9, 11. Hrsg. v. Ph. Schwartz. Riga, Moskau, 1881, 1884, 1889, 1900. 608 s., 687 s., 722 s., 783 s.; Bd. 12. Hrsg. v. A. v. Bulmerincq. Riga, Moskau, 1910. 542 s.
Примером такого рода может, в частности, служить недавно вышедшая книга
Представители администрации Немецкого подворья, избранные собранием купцов из их среды на срок одного торгового сезона.
Начало морской навигации на Балтийском море, апрель.
Купцы, торговавшие в летний торговый сезон, который начинался «по первой воде», в апреле, и заканчивался с завершением навигации на Балтике в октябре.
Завершение морской навигации на Балтике, октябрь.
Купцы, торговавшие в зимний торговый сезон, начинался перед завершением навигации на Балтике в октябре и заканчивался «по первой воде» в апреле.
Сукно из города Рёзелар в Нидерландах.
Сукно, произведенное в г. Сент-Омер в Нидерландах.
Сукно, произведенное в г. Лейден в Нидерландах.
Постав (рус.): западноевропейское, чаще всего фламандское, сукно, отмерянное, сложенное, упакованное и опломбированное согласно установленным правилам в городе изготовителе.
Беличьи шкурки, продававшиеся оптом.
Воск с посторонними примесями, торговля которым возбранялась.
Выборные лица, представлявшие купеческую общину Немецкого подворья в течение торгового сезона.
Серебряные весовые слитки, именовавшиеся также рублевыми гривенками или марками.
Штаба — собрание ганзейских купцов, проживавших на Немецком подворье.
Церковь святого Петра, католическая церковь на Немецком подворье.
Церковь Ивана Предтечи на Опоках на новгородском Торгу, принадлежавшая объединению новгородских купцов («Иваньское сто»), место хранения весовых и метражных эталонов, а также разрешения споров новгородцев с иноземным купечеством.
Староста Немецкого подворья, назначался руководством ганзейских городов, главным образом, Ревеля и Дерпта.
Недубленые беличьи шкурки, продавались волосом внутрь.
Шра (шрага, скра) — устав Немецкого подворья.
Место в Новгороде, где вывешивали списки несостоятельных должников.
Право беспрепятственного перемещения в пределах иноземного государства, одно из главных положений русскоганзейской старины.
Глава Немецкого ордена в Ливонии (Ливонского ордена).
Немецкое подворье, которое в ганзейском обиходе именовалось Петровским по названию церкви святого Петра.
Глава местной администрации в государстве Ливонского ордена, представлявший власть ордена в округе (гебите).
Члены городского совета, магистрата, представители высшей исполнительной власти в ганзейском городе.
Утка является символом святого Петра, покровителя Немецкого подворья.
Церемония заключения договора, а также сам договор.
Мера веса, в XV–XVII веках ласт равнялся 72 пудам, или 1170 кг.
Внешний двор западноевропейского замка, который использовался для хозяйственных нужд.
Сукно, произведенное в г. Поперинге в Нидерландах.
Сукно, произведенное в г. Ипр в Нидерландах.
Так определялись русско-ливонские конфликты из-за «обидных», спорных, мест на границе.
Русские меховые деньги.
«Ливонский фунт», рус.: пудок, мера веса преимущественно продовольственных товаров. В XIV в. составлял от 6 кг до полупуда.
Другое название «скольпунд», «весовой» фунт. Ганзейский марпунт в XV в. составлял около 460–500 г.
Единица счета, десяток.
Члены новгородской господы, куда входили новгородский владыка, посадники, тысяцкий.
Любек, Гамбург, Висмар, Люнебург, Росток, Штральзунд, которые образовывали отдельное сообщество внутри Ганзейского союза.
Русские меховые деньги.
Эталон для измерения длины сукна, хранился в церкви Ивана на Опоках.
Должностное лицо Немецкого подворья, в чьи обязанности входила регистрация купеческих сделок.
Отрезок морского пути, равный 12–18 морским милям.
Купеческие старшины Новгорода.
Упаковка (тюк) сукна, содержащий 28–30 лакенов (иногда 17 или 23).
Подростки или молодые люди, изучавшие в Новгороде русский язык и азы купеческого дела, как это предусматривала система воспитания ганзейского купца, которому предстояло торговать в русских землях.
Верхнее, незаполненное пространство внутри бочки.
Мелкие торговцы, в основном коробейники, занятые в сфере русско-ливонского торгового обмена, не имевшие отношения к Ганзе и оптовой торговле.
Плата за взвешивание товара при оптовой торговле, разновидность пошлины.
«Корабельный фунт», рус.: берковец, мера веса, исчислявшаяся по-разному. Шиффунт в Риге был равен 400 фунтам, а в Любеке равнялся 320, по другим источникам и даже 280 фунтам.
Получение образца выставленного на продажу воска, который взымался покупателем безвозмездно с целью установить качество товара.
Шкурки, прилагавшиеся к партии пушнины, передавались покупателю безвозмездно для замены забракованного товара.
«Золотая грамота» великого князя Московского Ивана III от 1478 года с утверждением всех ганзейских привилегий.
Протоколы ливонских штедтетагов, совещаний представителей Риги, Ревеля и Дерпта.
О русско-ливонской торговле см.:
ГВНП. № 67. С. 111.
Об организации ганзейской торговли см.:
Подробнее см.:
См.:
Решению этой исследовательской задачи помогают данные, полученные в ходе археологических раскопок (см.:
Такая комиссия была направлена в Нарву летом 1482 года (TLA, 230. Аа 10, fol. 63, № 75).
TLA, 230. Аа 10, fol. 63, № 75.
Большинство зарубежных исследователей расценивает введение Московскими государями солевых запретов как попытку давления на ливонскую сторону в процессе переговоров (
Подробнее см.:
С. Йенкс высказал предположение, что ганзейские запреты на кредитные операции сохраняли стабильность лишь в сфере торговли в России, а в остальных случаях использовались как временные и экстраординарные меры в конкурентной борьбе (
Э. Хардер-Герсдорф относит перемену ассортимента русского экспорта к более позднему времени, к XVI–XVII векам, хотя признает, что тенденция проявилась столетием ранее (
См. также:
О торговле оружием см.:
HUB. Bd. 11 № 102, § 3. S. 67.
HR 3. Bd. 1. № 202, § 3.
HR 3. Bd. 1. № 580.
HUB. Bd. 11. № 310. S. 226–227; № 311. S. 227; № 312. S. 227–228; № 337. S. 242; № 338. S. 242–243.
HUB. Bd. 11. № 203.
HUB. Bd. 11. № 277. S. 202; HR 3. Bd. 2. № 261.
HUB. Bd. 11. № 289. S. 213.
См. также: HR 1. Bd. 5. № 61. S. 39.
Письмо ревельского магистрата в Дерпт от 20 августа 1489 г. (HUB. Bd. И. № 311. S. 227).
HUB. Bd. 11. № 337. S. 242.