Нэтти

Я не могла поверить, что уговорила себя стать невестой по почте виверны (прим. пер.: Мифическое существо, разновидность дракона с одной парой лап. Часто изображается со змеиным хвостом, иногда имеется ядовитое жало). И все же, я здесь, еду в один конец, чтобы переехать к своему мужу. Мы поженились по доверенности два дня назад, после чего я собрала свои немногочисленные пожитки, улизнула из дома моего властного отца и села на самолет в Кричащий Лес, крошечный городок, где были созданы монстры.

Я не знакома со своим мужем, хотя мы общались по электронной почте, но я знала, как он выглядит. Я пролистала его нечеткую фотографию, изучая ее тысячи раз после того, как приняла его предложение и сказала, что согласна. Высокий, с великолепными крыльями медного цвета и красивым лицом. Меня привлек намек на одиночество в его темных глазах, потому что он отражал чувство внутри меня.

Честно говоря, когда я увидела его пост на сайте знакомств, я рассмеялась.

Кто согласится стать невестой монстра, заказанной по почте, предварительно не посмотрев?

Я быстро перестала смеяться, когда отец, позвал меня вниз и объявил, что выдаст меня замуж за одного из своих деловых партнеров, который, кажется, в три раза старше меня. Отец задолжал парню денег, и я была платой.

Точно нет.

— Я этого не сделаю, — сказала я ему, вздернув подбородок.

У меня сжалось сердце. Я съежилась, потому что знала, противостояние ему ни к чему не приведет. С тех пор, как умерла моя мать, когда мне исполнилось восемь, он управлял мной с помощью сильной воли и железного кулака, которые использовал слишком часто.

Именно тогда я начала искать объявления о поиске жениха в Интернете. Большинство я отклонила, потому что было ясно, их разместили подонки. Но небольшое объявление о том, что возможно, кто-то хочет выйти замуж за виверну и переехать в его милую маленькую хижину в лесу в городок, где были созданы монстры, продолжало привлекать мое внимание.

Я заполнила анкету, и теперь уже мой муж-виверна, Райетт, связался со мной. Мы переписывались по электронной почте, пока он не сказал мне, что, по его мнению, мы отлично подойдем друг другу.

— Почти приехали, — сказал водитель Лафт, косясь на меня в зеркало заднего вида.

Он вез меня из аэропорта по извилистым дорогам, затем через центр Кричащего Леса, милого маленького городка, окруженного густым лесом.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отвез тебя в аэропорт? Надвигается сильная буря, но я уверен, что ты сможешь улететь еще до того, как она разразится. Еще не слишком поздно. Я не могу представить, — нахмурившись, сказал он низким голосом, — как можно оставить такое крошечное создание, как ты, глубоко в лесу, когда должен пойти проливной дождь. Ожидается сильный ветер, плюс перебои с электричеством.

Я не волновалась о буре. Райетт позаботится о моей безопасности.

— Меня ждет муж, — сказала я, улыбаясь так, как улыбалась каждый раз, когда произносила шепотом название, с тех пор как вышла за него замуж по доверенности.

В одном из наших последних электронных писем он сказал мне, что даст нам время узнать друг друга получше, прежде чем просить о чем-либо еще. Какой настоящий джентльмен. Я представила себе застенчивого, милого, заботливого парня, который будет заботиться о моих потребностях так же, как о своих собственных.

Возможно, я и глупая, замкнутая, женщина, но в своих мечтах я уже почти влюбилась в него. Он был настолько щедр, что оплатил мой перелет и прислал мне денег не только на покупку новой одежды, но и для моего путешествия. Я подозревала, что будет нетрудно забраться в постель к образу моей мечты и быть с ним вечно.

Безразлично хмыкнув, водитель повел машину по длинной грунтовой подъездной дорожке и припарковался перед бревенчатым домиком с большим навесом спереди. Выглянув в левое окно, я любовалась видом на горы вдалеке и живописный городок, приютившийся в долине, хотя над всем нависали тяжелые тучи. Несмотря на надвигающуюся бурю, в этой части света наступило лето, и ярко-зеленые листья покрывали деревья, красиво контрастируя с более темными вечнозелеными растениями. Зимой, наверное, все покрыто снегом и это невероятно красиво; мне не терпелось это увидеть.

Мы с Райеттом пойдем по снегу и выберем елку, которую срубим к празднику. Мы купим или сделаем сами украшения, а затем вместе их развесим, поддразнивая друг друга и обмениваясь поцелуями.

Я забегала вперед, но почти с того момента, как увидела его объявление, надежда на светлое, полное любви будущее переполняла мое сердце. Он пришел и заполнил пустоту, образовавшуюся после смерти моей матери.

Пошел мелкий дождь, и водитель включил дворники автомобиля, издаваемый звук «шлеп-шлеп, шлеп-шлеп», эхом отдавался в маленьком пространстве.

После того, как он припарковал машину, он наблюдал за мной в зеркало заднего вида, когда я вылезла, волоча за собой свою единственную сумку. Дождь и ветер обрушился на меня, но я была непоколебима. Моя новая, прекрасная жизнь вот-вот должна начаться, и немного испорченная погода меня не остановит.

Я наклонилась и улыбнулась водителю.

— Спасибо. Спасибо, что подвезли.

— Береги себя, маленькая леди.

Он кивнул и нахмурившись, посмотрел в сторону прочного деревянного домика, который скоро станет моим домом.

Как только я закрыла дверь и начала пробираться сквозь растущие лужи и завесу дождя ко входу в домик с правой стороны, водитель развернул машину и поехал обратно по подъездной дорожке, вскоре исчезнув в буре.

Лишь легкий трепет пронзил меня, когда я поднялась по ступенькам черного хода на террасу и приблизилась к двери. В основном я была невероятно взволнована.

Я избежала ловушки своего отца, выйдя замуж за того, кого сама выбрала. Он больше не сможет принуждать меня к нежелательному браку.

Я опустила сумку на пол и убрала с лица свои и без того мокрые волосы, жалея, что не собрала их в конский хвост. Но они моя гордость, длинные каштановые, и моя мама однажды сказала мне никогда их не стричь. В конце концов мне пришлось это сделать, но они все равно закрывали нижнюю часть спины.

Я открыла наружную дверь, изучая деревянную панель ручной работы с вырезанным в центре драконом. Нет, виверной. Его резкие черты морды подчеркивали величественные рога, а великолепные крылья приветственно распростерлись.

Было ли это существо похоже на моего мужа? Возможно, именно поэтому я нервничала. Я знала, что главное — это внутренний мир человека, но какого это — быть замужем за человеком, который выглядит как мифическое существо?

Я искала информацию о вивернах в Интернете. Двуногое крылатое существо с заостренным хвостом. На его фотографии были изображены два острых рога, загибающихся над головой, медная, слегка чешуйчатая кожа, каштановые волосы, спадающие на мускулистые плечи, и когти на больших пальцах — хотя он как-то сказал мне, что на других пальцах их нет. Вдоль его позвоночника выступал ряд гибких шипов. Я видела только тень от них на фотографии, и я предположила, что они могли становиться жесткими, если бы понадобились ему для защиты.

По фотографии я не могла определить, дышал ли он огнем или у него были клыки, потому что он смотрел в камеру с серьезным лицом.

Я вот-вот это выясню.

— Постучи в дверь, — прошептала я. — Познакомься с ним. Он сказал, что аннулирует этот брак, если у нас ничего не получится.

Но в глубине души я знала, что мы подходим друг другу. Я знала это с того момента, как заметила застывшую печаль в его темных глазах, которая соответствовала чувству внутри меня.

Подняв дрожащую руку, я постучала в дверь. Я топталась на коврике, пытаясь не обращать внимание на дождь, стекающий по моей спине.

Райетт знал, что я приеду. Он сказал, что будет ждать. Мое глупое, романтическое сердце представляло, как он встречает меня у двери с букетом полевых цветов в руке. Он, улыбнувшись, затаскивает меня внутрь, показывает свой дом, а затем усаживает за кухонный стол, где мы вместе едим то, что он приготовил, чтобы отпраздновать нашу свадьбу. На столе стоят свечи, еще цветы, и он говорит мне, что невероятно рад моему приезду. Мы бы поговорили, сблизились, и после этого все стало бы только лучше.

Я снова постучала костяшками пальцев в дверь. Возможно, он занят приготовлением ужина и не слышал моего стука.

Дверь распахнулась и в проеме появился хмурый Райетт.

— Привет, — сказала я дрожащим голосом. — Привет, Райетт. Я приехала.

Из горла моего новоиспеченного мужа вырвалось рычание, а из ноздрей — струйка дыма.

— Кто ты, черт возьми, такая?

Райетт

Восхитительная, соблазнительная рыженькая малышка стояла на моей террасе, промокшая до нитки и совершенно перепачканная. Она смотрела на меня с надеждой и волнением в своих красивых карих глазах.

Мой хвост мотался взад-вперед позади меня, показывая мое волнение.

— Я твоя жена, Нэтти, — сказала она дрожащим голосом.

— У меня нет жены, — прорычал я.

Что это была за шутка? Я перегнулся через нее, чтобы выглянуть наружу, не заметив других машин на подъездной дорожке.

— Как, черт возьми, ты сюда добралась?

— Я приехала на такси из аэропорта.

Она с трудом сглотнула, и ее нижняя губа задрожала, прежде чем сдержалась, напряглась.

— Я приехала не в тот день или не в то время?

— О чем ты говоришь?

— Я Нэтти. Ты Райетт.

Ее голос звучал твердо, несмотря на мое рычание и дым. Я должен отдать ей должное; у этой женщины было мужество.

— Я ответила на твое объявление о поиске невесты по почте, и мы несколько месяцев общались по электронной почте. Мы поженились по доверенности два дня назад.

Ее большие глаза с невероятно длинными ресницами пригвоздили меня к месту.

— Бумаги в моей сумке.

Она махнула на сумку, лежащую у ее ног, такую же промокшую от дождя, как и она.

— Ты, конечно, не забыл об этом?

По какой-то причине мои мысли вернулись к бумагам, которые моя мать приносила мне на подпись несколько недель назад. Она сунула их мне под нос, когда я был занят изготовлением своей последней фигурки на заказ бензопилой — сидящего медведя, — и заявила, что они связаны с поместьем, которое моя двоюродная бабушка оставила мне после своей смерти. Она подарила мне почти пятьсот акров земли, окружающих бревенчатый домик, которую я построил своими собственными руками — и когтями. Я не придал этому значения, быстро подписал бумаги, прежде чем вернуться к работе.

Мама после этого странно улыбнулась мне, но я и это проигнорировал.

— Мама, — взревел я, но кричать было бесполезно.

Она была далеко от места преступления. Я хмуро посмотрел на Нэтти.

— Тебе нужно уйти.

Нэтти приподняла брови.

— Нет, мне нужно зайти внутрь. Я промокла. Я замерзла. И водитель уехал.

С сумкой в руке она протиснулась мимо меня, войдя в мою маленькую прихожую, где осмотрелась.

По какой-то причине я увидел все так, как и она. Столешницы для разделки мяса я изготовил сам, отшлифовал и покрыл их поли, пока они не заблестели. Черная чугунная раковина, подходящая к моим приборам.

Грубые половицы, на которые все еще требовался еще один слой поли. Я планировал сделать это этим летом.

— Я все еще работаю над этим местом, — сказал я, ненавидя себя за то, что придумывал оправдания, чтобы…

Нет!

Она же не моя жена.

— Выглядит мило, — тихо сказала она. — Удобно.

Я не должен радоваться из-за ее оценки моего дома. Как и пышные формы, которые она продемонстрировала, когда сняла куртку, аккуратно повесив ее на спинку одного из стульев перед кухонным островком.

У нее большая грудь и классная задница — я также не должен замечать этого.

— Дай-ка я достану эти бумаги.

Она порылась в своей сумке и вытащила их, хотя я не нуждался в том, чтобы смотреть на них. Я подписал их, я уверен в этом. Любой уважающий себя судья согласился бы, что я сделал это, не отдавая себе полного отчета. Мы могли бы все уладить до того, как это началось, я смогу вернуться к своей уединенной жизни глубоко в лесу.

— Мне не нужна жена, — сказал я, взглянув на бумаги, прежде чем вернуть ей обратно.

Да, внизу нацарапана моя подпись.

— Похоже, произошла ошибка.

Ее искренний вздох пронзил меня, как лезвие. Почему меня волновали ее чувства? Я не знал ее, и, несмотря на то, насколько привлекательной я ее находил, мне было все равно.

— Моя мама заставила меня подписать кое-что несколько недель назад, — высказал я свои подозрения.

Одна из ее темно-рыжих бровей приподнялась.

— Подписать?

— Попросила. Подписать.

Она медленно моргнула, прежде чем ее глаза широко распахнулись.

— Ты хочешь сказать, что я все это время переписывалась с твоей матерью? — рявкнула она. — Черт, черт, черт.

Она топала передо мной взад-вперед, разбрызгивая воду по всему полу.

— Это ты.

— Я не отправлял тебе электронное письмо.

— Кто-то сделал это!

— Моя мама, — прорычал я.

Черт бы ее побрал.

В небе сверкнула молния, за которой последовал сильный раскат грома. Разразилась буря века, и, если верить прогнозу, она будет бушевать следующие несколько дней. Нечто повисло над головой.

— Я не могу поверить, что почти влюбилась, а это твоя мать.

Остановившись передо мной, Нэтти внимательно с достоинством посмотрела на меня, по-настоящему.

Да, я был раздражен. У меня были на то веские причины.

— Ты меня не любишь, — прорычал я.

Она скривила губы.

— Вообще-то, я тебя даже не знаю

— Моя мама уже замужем.

— Я не могу в это поверить. — зарычала она, звук почти достойный меня. — Я считаю, тогда нам придется развестись или аннулировать брак.

Слезы наполнили ее глаза, а плечи поникли.

— Я не вернусь к своему отцу.

Несмотря на поникшие плечи, она подняла подбородок.

— У него на примете какой-то богатый старик, за которого я должна буду выйти замуж в качестве оплаты долга. Я даже не знаю его, впрочем, и тебя я также не знаю. И все же я этого не сделаю.

Проклятие, нет. Возможно, я и не хочу Нэтти, но я не хотел, чтобы она выходила замуж за какого-то богатого чувака ради…

— Ты сказала, чтобы расплатиться с долгом?

— Да.

Ее красивые черты исказились.

— Паршиво поступать так со своей дочерью, верно? Вообще-то это не первый ужасный поступок, который он сделал со мной.

Надев куртку и схватив сумку, она обошла меня и открыла дверь.

— Извини, что побеспокоила тебя. Я найду дорогу в город. Поблизости есть автобусная остановка?

Возможно. Я не знаю.

Дождь залил Нэтти, мой пол, и порыв ветра отбросил ее назад. Прежде чем она успела выйти на улицу, я схватил ее за руку и удержал.

Я захлопнул дверь и, подняв ее, усадил на один из стульев вокруг островка. Дьявол, она такая крошечная.

Она слишком хорошо ощущалась в моих объятиях. У меня из ноздрей повалил дым, чего не случалось целую вечность. Я контролировал этого зверя, которым стал, а не наоборот.

— Ты можешь остаться здесь со мной, пока не закончится буря, — проворчал я.

Я бы ни за что не позволил своей же…

Нет!

Она не моя жена. На самом деле, нет. Я не стремился вступить с ней в брак, и хотел бы покончить с этим фарсом как можно быстрее.

Но я не мог позволить Нэтти (это лучший способ обращаться к ней, а не называть ее женой) попытаться добраться до города в одиночку в бушующую бурю.

Нэтти

— Спасибо, — с благодарностью сказала я, изучая Райетта.

Он выглядел также, как на фотографии, от рогов до когтей на больших пальцах и великолепных крыльев, прижатых к спине. Даже в его красивых темных глазах светился тот же настороженный взгляд.

Я изо всех сил старалась не поддаться панике. Как мне удалось, выбравшись из одной щекотливой ситуации угодить в другую?

Я соскользнула со стула, на который он меня усадил, словно я была двухлетним ребенком, который волей-неволей чуть не выбежал из дома в бурю.

— Сними куртку, — сказал он, огибая островок, как будто ему нужен был барьер между нами. — Вообще-то, снимай все. Я закину твою одежду в сушилку.

Его взгляд метнулся к моей сумке.

— Я полагаю, у тебя есть другие вещи, которые ты можешь надеть?

Я кивнула. Мне, кажется, нужно расплакаться, верно? Вместо этого я не могла перестать подглядывать из-под ресниц за своим мужем. Он не встретил меня с цветами, улыбкой или вкусным ужином, но я все равно находила его очень привлекательным. Возможно, дело было в ястребином носу. Или в его великолепных крыльях, которые мне хотелось погладить.

Или в одиночестве, которое я все еще видела в его глазах.

Он подошел к моей сумке и поднял ее, перекинув через плечо, и покинул открытую кухню, соединяющуюся с большой гостиной с мягкой мебелью и дровяной печью, стоящей перед каменным камином.

— Пойдем со мной. Я покажу тебе, где ты можешь переодеться.

Я последовала за ним через двойную комнату со стеклянной стеной, выходящей на долину, а затем мы прошли по коридору. Дождь барабанил по окнам, и свист ветра эхом разносился по дому. Мы миновали ванную справа и оказались в большой спальне.

Покачав головой, я заскрежетала зубами. Я не могла поверить, что попалась на уловку его матери. Как женщина могла так поступить со своим сыном, не говоря уже о женщине, которую она никогда не встречала?

— Ты можешь переодеться здесь, — сказал Райетт, бросая мою сумку на пол рядом с огромной кроватью и пятясь к открытой двери.

Его рука зацепилась за ручку.

— Принеси свои мокрые вещи, когда закончишь.

Он закрыл дверь, и его шаги удалились по коридору.

Я подняла свою сумку и бросила ее на большую кровать, обратив внимание на самодельное лоскутное одеяло, старое бюро красного дерева, стоящее у одной стены, и огромное кресло-качалку, стоящее возле двойного окна. В стене над кроватью было вмонтировано небольшое ромбовое окно, чтобы пропускать лунный свет. Дождь барабанил по стеклянной поверхности, скатываясь по ней, как крупные слезы.

Я шмыгнула носом, но не позволила себе заплакать. Все обернулось не так, как я ожидала, но это не означало, что все кончено. На данный момент я его жена. И пока я переписывалась с его матерью (тьфу), кое-что что узнала о Райетте. В этого парня я почти влюбилась.

Возможно, стоит посмотреть, сможем ли мы создать что-нибудь из этого? Казалось, его не слишком заинтересовала эта идея, но он только что познакомился со мной.

Снаружи бушевала буря, и у нас было время узнать друг друга получше. Если он все еще захочет покончить с этим после того, как буря пройдет, я не стану с ним спорить. Что я буду делать, если он бросит меня, я не могла сказать. Возможно, в маленьком городке, через который я проезжала, чтобы попасть сюда, найдется место и для меня. Я могла бы обустроиться, найти работу и построить новую жизнь.

Я расстегнула молнию на своей сумке и застонала, обнаружив, что все мокрое. Осмотревшись, я заметила футболку, лежащую на спинке кресла-качалки. Подняв ее, я понюхала, хотя не знала почему. Она пахла как… лес в солнечный день. Мужчиной. И в нем был тот же оттенок грусти, который я обнаружила в Райетте.

Я порылась в комоде, но не нашла ничего, к чему осмелилась прикоснуться. У меня широкие бедра, хотя в целом он намного крупнее меня. Прижав его футболку к своему телу, я увидела, что она будет свисать на мне до середины бедер. Она очень напоминала ночную рубашку.

Он не будет возражать, если я позаимствую ее?

У меня не было особого выбора. Я не могла снять мокрую одежду, чтобы снова надеть такие же мокрые вещи.

Даже мой лифчик и трусики промокли. Я стянула с себя все и разложила по сумке.

Я натянула его футболку через голову, когда дверь его спальни открылась.

Райетт просунул голову внутрь.

— Ты бы хотела…

Его взгляд скользнул по моему полуобнаженному телу.

— Извини. Я, эм, правда постучал.

Я не слышала его.

Он сглотнул, когда я разгладила его футболку на бедрах.

Райетт

Проклятие, ее изгибы так соблазнительны.

Я прикрыл глаза ладонью, но было слишком поздно. Я увидел больше, чем следовало.

И захотел то, что она могла предложить.

— Извини, — прорычал я, злясь на себя за то, что открыл дверь, не дождавшись, пока она позволит. — Я не хотел врываться.

Я все еще злился на свою мать за то, что она поставила меня в такое положение, хотя было ясно, что Нэтти также не виновна в этом фарсе с браком, как и я.

Едва я добрался до кухни, как ринулся обратно по коридору, чтобы спросить, не голодна ли она. Хочет ли пить. Возможно, ей нужно… что-нибудь.

Мне не понравилось, что я не мог держаться от нее подальше, что я жаждал оставаться в пределах ее орбиты.

И теперь я, так сказать, выпустил виверну из пещеры. Мой член упирался в штаны, настаивая на том, что мне нужно ухаживать за ней, соблазнить ее, если возможно, и сделать этот брак настоящим.

Нет!

Меня никто не заставит делать то, во что я не ввязался сам. Кроме того, Нэтти не могла знать, что выйдет замуж по доверенности за монстра. Как только она это поймет, то сбежит из моего дома так быстро, как только сможет. Я больше никогда о ней не услышу, кроме бумаг, которые придут по почте, требующих подписи, чтобы покончить с этим до того, как все началось.

— На самом деле ничего страшного не произошло, — ухмыльнувшись сказала она.

Ее великолепные глаза сверкнули.

Будь я проклят, что заметил подобные вещи.

— Я быстро надела футболку, — добавила она. — Я сомневаюсь, что ты слишком много увидел.

Я и так много увидел. Но хотел увидеть еще больше.

— Это моя футболка.

На ней она выглядела потрясающе, словно она завернулась в меня.

— Да, — спокойно сказала она. — Все мои вещи промокли. Надеюсь, ты не против, что я надела это. Я точно не могу разгуливать голышом.

О, дьявол, да, она могла.

Нет, она не должна.

Почему мой разум спорил со мной?

Я зарычал.

Она приподняла брови.

— Я сниму ее, если ты так собственнически относишься к своим вещам.

Ее руки потянулись к подолу.

— Нет.

Я фыркнул и повернулся, чтобы она не увидела, как мой напряженный член упирается в переднюю часть моих штанов.

— Ты можешь носить ее, пока твои вещи не высохнут.

Я развернулся и, старательно игнорируя ее, схватил ее сумку со своей кровати. Я протопал в ванную и рывком открыл дверцы шкафа чтобы засунуть ее вещи в сушилку. Закрыв люк, я запустил ее.

Я повернулся и налетел на Нэтти, схватив ее за плечи, чтобы мы вдвоем не упали набок. Неверный шаг сблизил нас. Ее правая грудь прижалась к моей левой руке, и я мог поклясться, что ее сосок затвердел.

Мой член снова постучал по штанам, стремясь вырваться наружу. Гребанная штука.

— Зачем ты пошла за мной? — спросил я.

Раздался ее низкий смешок, и этот хриплый звук не помог успокоить мой непослушный член.

— Я хотела помочь.

— Тебе не нужно мне помогать.

Я поднял ее и, обнаружил, что не хватает места, чтобы поставить ее так, чтобы она не мешала, я просунул руки под ее сочную попку и за спину, и повернувшись боком, вынес ее в коридор, пройдя в кухню.

Я не заметил, как восхитительно от нее пахло.

Я не заметил, как она обняла меня за плечи и прижалась к моей груди, словно ее не отталкивало то, что ее держала виверна.

И у меня не возникло непреодолимого желания поцеловать ее.

Нэтти

Снаружи продолжалась буря, порывы ветра обрушивались на дом и устрашающе свистели, как будто призраки окружили его и пытались пробиться сквозь его стены.

Казалось, Райетт собирался повсюду носить меня на руках, и поскольку мне было приятно находиться в его объятиях, я не слишком протестовала.

— Ты должен отпустить меня, — сказала я. — Я могу ходить.

Он остановился на кухне и посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд сосредоточился на моих губах. Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что он хочет меня поцеловать. Но этого не может быть. Нет, он хотел расторгнуть со мной брак.

Я бы предпочла поцелуй. Наверное, неправильно преследовать его, пытаться спасти что-то от этого брака? Я, кажется, не могла удержаться от попытки.

Райетт поставил меня на ноги на кухне и отпустил, убрав руки.

— Я не должен был так делать.

— Все в порядке, — сказала я, пожимая плечами. — Я не против, чтобы ты меня нес.

— Не против?

Его хмурое выражение сменилось растерянным.

— Я виверна. Я превратился в это отвратительное существо, когда выпил то адское варево.

— Я читала о докторе Карлоффе и о том, как он превратил жителей Кричащего Леса в монстров. Что с ним случилось?

Он пожал плечами.

— Я не знаю, и мне все равно. Ущерб уже нанесен. Стремление к возмездию не превратило бы меня обратно в человека. Я научился с этим жить.

— Двигаться вперед — это хорошо.

Я на цыпочках обошла его, направляясь в гостиную.

— Я не могу представить, чтобы я делала, если бы со мной случилось что-то подобное, — сказала я, оглядываясь на него через плечо, хотя он отвернулся. — Я представляю, как ты сначала испугался. Разозлился.

— И то, и другое.

Пока Райетт не смотрел на меня, я изучала его великолепные, кожистые сложенные крылья, которые торчали над его плечами. Кончики свисали ниже колен.

— Я должен был принять это, поскольку пути назад не было.

Он прочистил горло и посмотрел на меня через плечо, его пристальный взгляд задержался на моем лице. Неужели он думал, что увидит там отвращение?

— У тебя потрясающие крылья.

Повернувшись ко мне лицом, он фыркнул.

— Сейчас — я согласен. Вначале? Эти гребанные штуки все время мешались. Я не мог пройти по комнате, не опрокинув или не смахнув что-нибудь с полок. И раньше они причиняли боль, когда я на них ложился. Теперь с ними не так уж плохо. Я понял, как держать их ровно на спине. Летать весело.

— Я не могу себе представить, — ухмыльнулась я ему, — может быть, когда-нибудь ты смог бы…

Нет, неправильно спросить его о чем-то подобном.

— Может быть, я смог бы что, Нэтти?

Он пристально наблюдал за мной, и я почувствовала, что мой ответ имеет большое значение.

— Я думаю, что как было бы чудесно полетать.

— Мне нужно будет обнять тебя.

На его виске пульсировала вена, а из ноздрей вырывались струйки дыма. Это должно было вызвать отвращение, но вместо этого по мне пробежали искры, разогревая меня быстрее, чем следовало бы от чего-то такого простого.

— Может быть, мне бы это понравилось.

Не в силах удержаться, я подошла к нему на шаг ближе.

— Как тебе может понравиться что-то подобное?

— Я знала, что ты виверна, когда согласилась выйти за тебя замуж. У меня есть твоя фотография.

Которую я не отдам, поскольку я прикасалась и гладила ее миллиард раз.

— Для меня ты — полный набор.

— Ты не ахнула и не съежилась, когда увидела ее в первый раз? — проворчал он, нахмурившись.

Он указал на свое тело.

— Почему это? Важно то, что у кого-то внутри, а не крылья или когти, — я смело щелкнула по одному из двухдюймовому когтю на его большом пальце, — или рога.

Я подпрыгнула, чтобы коснуться одного, но Райетт был слишком высок, чтобы я могла дотянуться. Вместо этого мои пальцы скользнули по его плечу, и я отметила рельефные мышцы под его рубашкой.

— Все это — ты, и я считаю тебя привлекательным.

— Ты не можешь.

Он попятился и обогнул островок.

— Никто не может.

— Ты ошибаешься, Райетт. Я считаю тебя очень привлекательным.

Райетт

Я ошеломленно уставился на нее.

— У тебя есть моя фотография. Моя долбанная мать писала тебе электронные письма. Пожалуйста, скажи мне, что ты не влюбилась в какую-то фантазию, которую ты создала обо мне.

У нее задрожал подбородок, но она подняла его.

— Сейчас я вижу тебя таким, какой ты есть.

По всей видимости угрюмый, ожесточенный парень.

Нет, это не совсем правда. Она только что сказала, что считает меня привлекательным.

Я никогда не думал о том, что полюблю женщину или женюсь. Кто бы захотел жить с виверной, кроме тех, кто ищет острых ощущений? Вскоре после того, как изменился, я видел женщин, приезжающих в город только для того, чтобы встретиться с монстрами. Для них это возбуждающий фактор. Одна из них даже нашла способ проникнуть в мой дом и забралась ко мне в постель.

Я, конечно, прогнал ее. Если я и буду с кем-то, я хочу, чтобы это было по-настоящему. Нет ничего плохого в том, чтобы нуждаться в чем-то подобном.

И теперь Нэтти, кажется, предлагала это. Хватит ли у меня смелости рискнуть?

Я не понимал, почему вообще об этом думаю. Рычание, поднимающееся изнутри меня, вырвалось в воздух.

Я должен был отдать должное Нэтти. Она даже не вздрогнула. Вместо этого у нее перехватило дыхание, и в воздухе повис запах чего-то, чему я не мог дать определения. От этого мой член дернулся, что было совершенно неуместно.

— Ты голодна? — спросил я. — Я могу тебе что-нибудь приготовить.

Ее выражение лица стало нежнее.

— Конечно. Чем могу помочь?

Нэтти прошла мимо меня на кухню. Я не заметил, как моя футболка облегает ее изгибы и как соблазнительно колыхалась на верхней части ее бедер.

Проклятие, она хорошо выглядит в моей одежде. Благодаря ее взъерошенным волосам я мог представить, как она вылезает в таком виде из моей постели после того, как мы были вместе. Она натянула на себя футболку только потому, что хотела почувствовать, как что-то мое обнимает ее.

От нее пахло дождем, счастьем и надеждой, а также намеком на… нет, это могло быть возбуждением. Возможно, Нэтти и хотела выйти за меня замуж, но, держу пари, в нашу первую ночь она лежала бы в постели как статуя, пока я стонал бы над ней.

Ведь это естественно — бояться, что тебя отвергнут. Я жил в этой форме много лет и видел, как очень большое количество людей шарахались в сторону, когда видели, как я иду по улице.

И многие убежали из города, чтобы никогда больше не общаться с нами — как мой отец.

— Мне не нужна помощь, — сказал я, следуя за ней. — Я сам справлюсь.

— Мне нравится готовить. Ты сделаешь одну часть, а я — другую.

Нэтти шагнула к холодильнику.

Я схватил ее за руку, чтобы удержать.

— Нет.

Она не вздрогнула от моего прикосновения, и ужас не отразился в ее глазах. На самом деле, они стали ясными, словно я и правда только что любил ее тело, и она хотела повторения.

О чем бы она ни думала, это было не о том, чтобы отшатнуться. Нэтти наклонилась ближе, запрокинув голову, словно хотела моего поцелуя…

Отпустив ее, я покачал головой и сделал несколько шагов между нами. Возможно, я боялся отказа больше, чем следовало. Но мало кто, кроме моей матери, видел настоящего меня, а не зверя — виверну, который поглотил мою внешность.

Могла ли Нэтти? На секунду я смягчился. Я наклонился к ней, мой взгляд задержался на ее губах.

Она втянула воздух и подошла так близко, что кончики ее твердых сосков коснулись моей груди.

— Иди посиди в гостиной, — рявкнул я, отшатнувшись назад, раздраженный тем, что ее близость могла разжечь во мне такое сильное желание. — Не подходи ко мне.

Нэтти рассмеялась, чего я никак не ожидал. Я думал, она поморщится или на ее глазах выступят слезы.

— Почему? Ты боишься, что я могу прикоснуться к тебе?

Она ткнула меня в руку, отчего моя чешуйчатая кожа задрожала.

— Или что тебе может понравиться что-то делать со мной?

Я бы так и сделал, и в этом была проблема.

— Я не кусаюсь, хотя меня можно уговорить немного покусаться, — весело сказала она. — Тебя нужно немного покусать, Райетт?

Отвернувшись от меня, Нэтти открыла холодильник и наклонилась вперед, доставая овощи из ящика для чипсов.

— Я сделаю салат.

Моя гребанная футболка задралась. Я не мог видеть всего, но мне и не нужно было. Я прекрасно мог себе это представить.

Она слишком соблазнительная, слишком веселая, чтобы находиться рядом, и слишком решительная, чтобы показать мне, что ее не пугает моя грубость или внешность.

Был ли я глуп, что не открыл свое сердце настолько, чтобы посмотреть, готова ли она войти внутрь?

Когда ее задница дернулась, а моя футболка задралась, оголяя ее задницу, я не смог устоять. Я взял ее за руку и развернул к себе, прижимая спиной к стойте рядом с холодильником. Листья салата, которые она держала, захрустели между нами.

— Райетт, — выдохнула она, глядя на меня снизувверх.

Трахни меня, но я больше не мог сдерживаться. Мне нужен был всего лишь один вкус, тогда я смог бы забыть о ней и продолжать жить, как раньше.

Я приподнял ее и поцеловал.

Нэтти

Все мои мечты сбылись, и я нашла их в объятиях Райетта.

Его рот прижался к моему, и я обхватила его ногами и руками, прижимаясь, потираясь об него.

У него был чудесный вкус, как у чего-то неукротимого.

Я открыла рот, и его язык скользнул по моему.

Мы застонали.

Он махнул одной рукой, отправив овощи, которые я положила на столешницу, в полет, затем усадил мою задницу на поверхность, надавив за заднюю часть моей задницы своей большой ладонью, чтобы подвинуть меня к краю. Его длинный с шипами хвост обвился вокруг моей талии, удерживая меня от падения.

Пока снаружи бушевала буря, внутри свирепствовал циклон, состоящий из нас. Я захныкала и потянула его за одежду, когда Райетт ловко скользнул пальцами между моих бедер, раздвигая меня для своих прикосновений. Когда он погладил подушечкой большого пальца у меня между ног, его голова откинулась назад.

— Ты мокрая, — прошипел он.

Да, потому что это было приятно. В Райетте было что-то такое, что меня заводило.

Я откинулась назад, прижимаясь к нему всем телом, шире раздвигая бедра.

Он наблюдал за моим лицом, когда скользнул одним пальцем внутрь меня.

— Слишком мокрая, — прорычал он, вводя другой палец, чтобы присоединить к первому.

Коготь его большого пальца скользнул по моему клитору.

Я застонала, и Райетт ухмыльнулся. Он такой сексуальный даже без веселья в глазах и дьявольской улыбки на губах. Когда он улыбался, он был таким сногсшибательным, что я теряла сознание.

Не сводя с меня пристального взгляда, Райетт двигал пальцами туда-сюда, его коготь скользил по моему клитору, который жаждал всего, что он мог предложить.

Возможно, у меня не так много опыта в общении с парнями. Было слишком сложно улизнуть от моего отца.

Но я знала свое тело. Это было лучшее времяпрепровождение в моей жизни.

Его пальцы задвигались быстрее. Его коготь надавил сильнее.

Я прижалась к его прикосновениям, мои крики эхом разносились вокруг нас.

Извиваясь и повизгивая, я вцепилась в его плечи, наблюдая, как его лицо исказилось от вожделения, в то время как мое тело стремилось к полному удовлетворение. Я хотела, чтобы он сорвал штаны и вошел в меня, чего я никогда раньше не желала ни от одного парня.

Его пальцы двигались еще быстрее. Его коготь покинул мой клитор только для того, чтобы заменить другой рукой.

Когда он покрутил мой клитор, я вскрикнула, уступая, как лавина, с ревом катящаяся по склону холма. Ничто и никто не помешает мне получить от прикосновений Райетта все возможное удовольствие.

Я содрогнулась, раскачиваясь на столешнице, когда один оргазм за другим проносились сквозь меня.

Рухнув на него, я с усмешкой уткнулась в его рубашку.

Возможно, это начало чего-то между мной и Райеттом, чего-то настоящего, преданного и прочного. Чего-то, что мы могли бы превратить в настоящий брак.

Его пальцы замедлились, и его рука обхватила меня, чтобы поддержать, пока я впитывала последнюю каплю удовольствия, которое он доставил.

Я поцеловала его грудь, хотя сомневалась, что он почувствует этот жест через рубашку.

Он мог подумать, что между нами ничего не было, но я докажу ему обратное.

К тому времени, когда эта буря утихнет, он скажет мне, что передумал и не хочет расставаться со мной.

Райетт

Сейчас она это сделает.

Она оттолкнет меня и потребует, чтобы я никогда больше к ней не прикасался. Она закричит, что ненавидит меня за то, что я воспользовался моментом. Она будет настаивать, что хочет, чтобы я держался от нее подальше, пока она не сможет сбежать из моего дома и подать на развод.

Вместо этого Нэтти прижалась лбом к моей рубашке.

— Это было потрясающе.

Откинувшись назад, она посмотрела на меня снизувверх, улыбаясь.

— Мы можем это повторить?

Она нахмурилась, увидев мой напряженный член, упирающийся спереди в мои штаны, и протянула руку, чтобы погладить его через ткань, заставляя его вздыматься от ее прикосновения.

— Бедный ты мой. Ты все еще так напряжен.

Нэтти начала расстегивать мои штаны.

— Позволь мне …

— Нет!

Я высвободился из ее объятий и попятился, подняв руки. Ее мускусный аромат пропитал мои пальцы, и мне захотелось слизать с них каждую ее каплю.

Черт, я находился в большой беде.

— Полагаю, ты прав, — сказала она со счастливым вздохом, спрыгивая со стойки и одергивая мою футболку обратно на берда.

— Я только сегодня приехала. Хотя я предполагала, что, в конце концов, мы дойдем до таких вещей, ты сказал — на самом деле твоя мама — сказала, что дашь мне время узнать тебя получше, прежде чем мы прыгнем в постель.

Она взглянула на меня сквозь ресницы.

— Тебе не кажется, что ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы сделать что-то подобное?

Чертенок.

Мое сердце бешено колотилось.

Я не мог говорить, я мог только бормотать от раздражения, которое изо всех сил старался сдержать. Несмотря на боль в моем члене, мне хотелось улыбнуться вместе с ней.

Усмехнуться и взять ее за руку. Я бы повел ее по коридору, снял с нее футболку и поцеловал каждый дюйм ее кожи. Я бы уложил ее на постель и забрался на нее сверху. Мы бы неделями не выходили из моей спальни.

— Это кажется несправедливо, — вздохнула она.

— Что именно?

Вместо того, чтобы мечтать, почему я не убежал от нее? Я могу запереться в недостроенном подвале. Или в амбаре. Нэтти может распоряжаться домом, пока не закончится буря. Тогда она уйдет. Мне больше не придется ее видеть, мечтать о том, что она могла мне дать.

Вместо этого я крутился вокруг нее, как наивный подросток, впервые влюбленный, цепляясь за каждое ее слово.

— Это несправедливо, что мне было так весело, а тебе нет.

Она снова потянулась ко мне.

— Ты уверен, что я не могу позаботиться о твоей маленькой проблеме? Я могла бы… попробовать и посмотреть, что будет после этого.

Проклятие, у нее греховный рот.

Мне понравилось.

— Не подходи ко мне, — прорычал я.

— Да, ты это уже говорил недавно. Я рада, что ты передумал.

— Я не передумал.

Я оглянулся, чувствуя, что полностью теряю контроль над ней и этой ситуацией.

— Мы не будем заниматься сексом.

— Вероятно, не сегодня вечером, хотя, если тебе интересно, у меня такое чувство, что меня можно уговорить.

Подняв с пола листья салата, Нэтти нахмурилась, глядя на них.

— Хорошо, что они все еще в упаковке. Но я все равно всегда его мою, а ты?

Разорвав ее, она подержала салат под краном, разбрызгивая воду.

— Я стараюсь покупать натуральное, когда могу. Я считаю, что мне вредно есть пестициды во всем подряд, и что такое несколько насекомых по сравнению с чем-то подобным? Белок, говорю я всегда. Пока я их не вижу, я могу притвориться, что их там не было.

— Ты слишком много болтаешь.

Нэтти усмехнулась мне через плечо.

— Тогда займись делом и можешь сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме меня. Я видела курицу в холодильнике. У тебя есть гриль? Я люблю курицу-гриль.

Она начала открывать шкафы, в конце концов раздраженно фыркнув.

— Нет соуса для барбекю. Как ты живешь?

— Я обжариваю мясо.

— О, — округлился ее рот. — Ты хочешь сказать, что готовишь его с помощью драконьего пламени?

— Виверна, а не дракон. Есть большая разница.

— Я смотрела в Интернете.

Она наклонила голову.

— Виверны — не полноценные драконы, хотя у них есть много одинаковых частей.

Ее пристальный взгляд остановился на моем паху.

— Ты там, внизу, дракон?

— Я не собираюсь тебе говорить, — проревел я.

— Прости. Это дерзость с моей стороны. Я постараюсь не задавать личных вопросов.

Покачивая своими пышными бедрами, Нэтти провела пальцами по губам, словно застегивала их на молнию.

Если только действительно можно было не позволить ей разговаривать. Подобно паровому катку, она с ревом пронеслась по мне, прижимая меня к полу, как ковер. Я представил, как после этого она переступает через меня, а я смотрю на нее с обожанием.

Нет!

Не обожание. Раздражение. Это все, что я когда-либо чувствовал к ней.

— Ты умеешь готовить еду на гриле? — спросила она, промывая огурцы.

— Если захочу.

Она хлопнула в ладоши.

— Можно мне посмотреть?

Мой член напрягся, словно она предложила посмотреть, как я дрочу.

— Посмотреть, как ты готовишь еду, глупышка.

Она похлопала меня по руке, прежде чем вернуться к столешнице.

— Хорошо, что мне нравятся порочные мысли. Они отлично сочетаются с моими.

У меня запылали уши. Внутри меня разгоралось пламя, и это было все, что я мог сделать, чтобы не выскочить на террасу и не взметнуться в небо.

— Ты хочешь что-то еще к курице и салату? — спросила она, разрывая листья салата и бросая их в большую миску. — Я могу приготовить картофельное пюре, если она у тебя есть.

— Я не хочу картошку, — проворчал я.

— Ты употребляешь низкоуглеводную пищу? — спросила она, начиная резать морковь. — Я иногда делаю это сама, отличный способ похудеть.

— Я не употребляю низкоуглеводную пищу.

— Да, я тоже часто жульничаю. Я увидела немного мороженного у тебя в морозилке. Мы можем съесть его на десерт.

Тот контроль, за который я пытался ухватиться, выскользнул из моих пальцев, вырванный этой проклятой женщиной.

— Это мое мороженое.

— Ты можешь поделиться им. Возможно, мы будем есть его из одной миски. Я могу покормить тебя, а ты можешь покормить меня. Или мы могли бы покопаться в контейнере и не брать миску. Я не против и так.

Возможно, поспешное отступление будет уместным. Я могу перегруппироваться и подготовиться возглавить следующую атаку в этой битве вместе со своей женой.

Нет!

Она всего лишь временная жена. Я разведусь с ней, как только смогу. Она уйдет, и мой аккуратный мир вернется к тому, каким он был раньше.

Тишина и одиночество, именно так как я и хотел, чтобы все было.

Не совсем так, но…

— Хорошо, я согласен, — фыркнул я.

— Отлично. Я люблю печенье со сливками, а твой контейнер кажется наполовину полный. Очень скоро ты поймешь, что нам будет очень весело вместе.

Я боялся, что Нэтти права.

Поморщившись, я развернулся и вышел из кухни. Бегство — это определенно то, что нужно.

— Пойду включу гриль.

Нэтти

Я вела себя чертовски дерзко, но, похоже, не могла сдержаться. Райетт такой милый и ворчливый, что соответствовал моему любимому романтическому образу. Как я могла удержаться от того, чтобы не примерить на себя роль солнечного света.

Кроме того, в его щелчках и рычании было что-то очень возбуждающее. Если бы Райетт знал, он перестал бы это делать — или попытался, — поэтому я не собиралась ему говорить. Я действительно не хотела его ни к чему принуждать. То, что мы делали на столешнице, вероятно, не должно повториться. Он ясно дал понять, что не хочет меня, и мне нужно это принять.

Почему я не могла?

Может быть, потому что в его проклятых глазах отражалась печаль, когда он мог не осознавать, что я смотрю. Я узнала это чувство, и оно продолжало засасывать меня.

После ужина мы сидели в гостиной, — он на диване, я на жестком стуле с прямой спинкой.

Дождь барабанил по крыше ровным ритмом. Когда ветер задувал в направлении дома, он завывал, пытаясь найти путь внутрь. Но в его бревенчатом доме было уютно. Не нашлось бы такого места, где я предпочла бы отказаться.

— Буря разыгралась, — сказала я.

— Именно поэтому ты здесь.

Да, продолжай мне напоминать.

Телевизор не работал из-за погоды, поэтому я уставилась на свои руки и шаркала ногами по полу. Завтра я займусь поиском книги, чтобы занять свои мысли. В противном случае я буду непрерывно болтать и сведу Райетта с ума

— Десерт? — спросила я.

Он уставился на свои босые ноги с милыми маленькими коготками на пальцах, ничего не говоря. По сути, он не согласился, верно?

Вместо того, чтобы взять миску, я схватила контейнер с мороженым из морозилки и ложку. Я опустилась на диван рядом с ним, и, если наши бедра случайно соприкоснуться, это нормально. Мне нужно было сидеть рядом, если я собиралась разделить лакомство.

Я зачерпнула кусочек и поднесла к его рту. Райетт уставился на него.

— Открой. Тебе ведь не нужен чух-чух, не так ли?

— Что?

Его взгляд встретился с моим.

Да, я все еще видела там парня, за которого вышла замуж, ему просто нужно было найти выход. Возможно, я оказалась неправа, продолжая надеяться, что сбудутся мои мечты насчет Райетта.

Я бы, конечно, высказала все что я думаю, его матери, если бы она появилась. Но я чувствовала, что в своих электронных письмах она говорила со мной от чистого сердца. Было ясно, что она хорошо знала Райетта. Она выбрала меня, и чем это отличалось от старых свах? Если бы это был Дикий Запад, то я бы была невестой, заказанной по почте, он также бы не знал меня, как и сейчас.

— Чух-чух? О чем ты говоришь? — спросил он довольно спокойным тоном.

Возможно, его раздражительность пряталась за его чешуйчатой шкурой — самая грустная вещь.

— Поезд, так делают с маленькими детьми. А вот и «чух-чух», — повысила я голос, — открой пошире, и впусти паровозик в туннель.

Райетт покачал головой и вздохнул, но все же открыл рот.

Прогресс.

Пока он переворачивал мороженое во рту и проглатывал, я откусила свой кусочек, восхищаясь тем, какое оно вкусное.

— Я стараюсь, чтобы его не было под рукой, — сказала я, набирая ему еще ложку. — Также печенье и пирожные. У меня не такой вес, какой бы мне хотелось, но…

— Ты и так прекрасно выглядишь.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и на этот раз не увидела на нем разочарованного раздражения.

Определенный прогресс.

— Ты так думаешь? Многие женщины стройнее меня.

— Ты роскошная. С изгибами. Мне это нравится в женщинах.

— Что ж, тогда это хорошо.

Я дала ему еще мороженного, и Райетт не отказался от каждого кусочка, чередуя со своими собственными. После того, как мы прикончили то, что оставалось в контейнере, я выбросила его в мусорное ведро и, вернувшись в гостиную, снова уселась на диван рядом с ним.

Райетт отодвинулся от меня.

Я придвинулась еще ближе.

Он снова отодвинулся.

Я опять придвинулась.

— Ты упадешь, если будешь сидеть на подлокотнике, — заметила я.

— Почему ты хочешь быть рядом со мной?

— Потому что ты мне нравишься.

Я была абсолютно честна. Несмотря на его грубое поведение, я находила его милым и обаятельным.

— Ты не можешь. Ты не должна.

— Потому что ты хочешь бросить меня, как только закончится буря?

— Такая женщина, как ты, никогда бы не захотела быть с виверной.

— И все же, я здесь, пытаюсь сесть поближе к виверне, чтобы показать тебе, что ты мне нравишься, и вполне счастлива, что вышла за тебя замуж.

— Это ненадолго, — сказал он. — Так никогда не бывает.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Женщины не хотят быть с монстрами. Это все, что я хочу сказать.

Я зарычала.

— Кто это сделал с тобой?

— Сделал что?

— Я полагаю, ты хочешь сказать, что женщина отвергла тебя.

Я бы оторвала ей голову.

— Она была права, сказав, что между нами все кончено.

Мое сердце сжалось от глухого звука его голоса.

— Она ошиблась, — тихо, с нежностью сказала я. — Она не понимала, чего лишилась.

— Я думаю, понимала. Она замужем за другим, и у нее трое детей.

— Я хочу детей, а ты? — спросила я, хоть и тихо.

— Я всегда хотел детей, но сейчас у меня нет никаких шансов.

— Ты бесплоден?

— Откуда, черт возьми, мне знать?

Я пожала плечами.

— Анализ спермы?

— Я его не делал, — фыркнул он. — Я имел в виду, что дети — это не часть моего будущего. А что, если они родятся с крыльями?

— Тогда ты можешь давать им уроки пилотирования.

— Это невозможно.

Это могло бы случиться, если бы он дал мне шанс. Я чувствовала, что могла полюбить его. Возможно, это глупо с моей стороны, потому что казалось, что я обречена на то, чтобы он раздавил мое сердце своей ногой. И я ничего не могла бы с этим поделать. Меня тянуло к нему, как ни к кому другому, и я не настолько глупа, чтобы не попытаться ухватиться за то, что мне казалось лучшим в моей жизни.

Я придвинулась к нему поближе.

Райетт спрыгнул с дивана.

— Пойдем в постель.

Встав, я прищурилась, глядя на него.

— Секс так скоро? Я думала, нам нужно время, чтобы получше узнать друг друга?

Райетт

Не в силах больше ничего сделать, кроме как выругаться, я выбежал из гостиной и направился по коридору. Только когда я дошел до конца и оказался в своей спальне, я признал свое поражение. Я убежал. Она потрясающая. Неудивительно, что мама выбрала ее для меня. Я расстроился из-за этого. А кто бы не расстроился? Но я также не был глупцом. Нэтти верила, что мы женаты, и, похоже, не собиралась отступать.

Она боролась за меня, что до этого делала только мама. Все остальные отвернулись от меня, сбежали, лишь бы не смотреть мне в глаза. Я не нуждался в сочувствии, когда изменился. Я слишком упрямый — или упрямый как виверна — для этого. Я всего лишь хотел, чтобы меня понимали.

Нет, я хотел, чтобы меня приняли. Если бы все могли относиться ко мне так, словно я такой же человек, — а я таким и был! — то и я мог бы поступить также.

То, что я ушел от Нэтти, я считаю мудрым шагом с моей стороны. Мне нужно было собраться с мыслями и понять, как с этим справиться.

Она слишком сильно привлекала меня. Я едва мог находиться с ней в одной комнате, чтобы у меня не возникло желания поцеловать ее. Прикоснуться к ней. Доставить ей удовольствие.

Что мне с этим делать?

Я знал, что хочет мое тело, но все равно чувствовал, что меня принуждают к этому, хотя я больше не винил Нэтти. Она была также невиновна в этом, как и я. Если уж на то пошло, у нее было больше причин злиться.

Я все еще не мог поверить, что моя мама не только нашла Нэтти, но и общалась с ней в течение нескольких месяцев. Она добилась того, что Нэтти влюбилась в меня, и это было совершенно неправильно. Я имею в виду, что я достаточно симпатичный парень — иногда. Но моя мама использовала в своих интересах человека, у которого доброе сердце.

Мне нужно было оттолкнуть ее.

Или я это сделал? Возможно, было бы не так уж и плохо вести себя с ней любезней, узнать ее получше. У нас было несколько дней до прекращения бури. Как только та закончится, я приму окончательное решение.

Подожди, подожди, подожди.

О чем, черт возьми, я думаю? Я не хочу жену. Я не хочу Нэтти.

То есть, не слишком сильно.

В данный момент это не имело значения. У меня была другая, еще более серьезная проблема, если считать это проблемой в этой крысиной норе. В моем домике была всего одна спальня. Одна кровать.

Нэтти вбежала в спальню, продолжая что-то бормотать.

— Я не взяла с собой защиту. Наверное, я подумала, что, если мы сделаем это, у тебя может быть что-нибудь.

Я фыркнул, но не осмелился повернуться в ее сторону.

— Презервативы, которые подходят вивернам, не выпускают, — проворчал я, гордясь тем, что сохранил свою раздраженную манеру поведения.

Это, конечно, было частью моей стены, возведенной, чтобы защитить мое сердце от еще одной боли. Я достаточно сообразителен, чтобы заметить это, хотя и не признался бы в этом Нэтти.

— Ну разве это не интригует? — сказала она, находясь в моей спальне. — Презервативы не подходят? Ты либо невероятно маленький, либо…

Я зарычал.

Она улыбнулась.

— Попался. Знаешь, тебе не обязательно все время быть таким сварливым. Тебе может пойти на пользу время от времени расслабляться.

Ничего не ответив, я приподнял бровь, смотря на нее.

— Ты же знаешь, что я шучу. Ты мне нравишься, но я буду честна с тобой. Я не думаю, что с нашей стороны было бы разумно заняться сексом прямо сейчас.

Отказ теперь, когда я почти убедил себя дать этому шанс?

— Почему нет? — фыркнул я.

— Потому что тогда мы не сможем расторгнуть брак.

— А что, если я этого не хочу?

Ну вот, я выплеснул это на нее, намекнул на свои чувства.

— Я считаю, что мы оба должны согласиться на что-то подобное.

Этот разговор совсем меня запутал.

— Ты хочешь сказать, что согласен, или не хочешь расторжения брака?

Нэтти протянула руку и провела кончиком пальца по моему подбородку.

— Давай посмотрим, что произойдет в ближайшие несколько дней, хорошо?

Хотя она и не бросилась мне на шею, но показала, что заинтересована, хотя я все еще не понимал, почему.

Теперь она отступает?

Женщины. Они слишком сложные для моего душевного спокойствия. С моей стороны было бы разумно отказать ей, как и всем остальным.

— Да, посмотрим, — вот и все, что я был готов предложить.

Она дерзко кивнула мне.

— Думаю, мне стоит проверить свою одежду в сушилке и найти, что надеть в постель.

У нее расширились глаза, и она прижала ладонь ко рту.

— В чем проблема? — спросил я.

— Пожалуйста, пойми, я думала, что приехала сюда, чтобы встретиться с парнем, в которого почти влюбилась, и в которого была готова влюбиться до конца, как только узнаю его получше.

Означало ли это, что она не хотела расторжения брака?

И люди говорили, что у парней проблемы с общением.

— Я ходила по магазинам, — сказала она. — Ты — твоя мама — прислала немного денег на приданое.

Я даже не знал, что такое приданое, но кивнул, поощряя ее продолжать.

— Я кое-что купила.

Нэтти подняла руку, когда я шагнул от нее в сторону.

— Я понимаю! Я могу надеть это.

Она потянула за мою футболку, которая смотрелась на ней чертовски хорошо. Лучше, чем любое модное платье или что-то в этом роде…

Мой разум погрузился в эту идею, представляя пышное тело Нэтти, одетой только в облегающую ночнушку с высоким вырезом. Или в стринги.

Мой член ожил.

Твою мать, я в большой беде.

Нэтти

— Я не против носить твою футболку, — сказала я.

На самом деле, мне нравилось носить ее. Она пахла обещанием. Пламенем, которое мы развели на кухне.

Им.

— Но я могу надеть что-нибудь другое, — сказала я. — Насколько я знаю, у тебя несколько футболок, и, если тебе нужна эта.

— Ты можешь носить все, что захочешь.

Он повернулся к двери.

— Я буду спать в гостиной.

Я нахмурилась, не понимая, почему он решил втиснуть свое большое тело на диван.

— Почему?

— Потому что это единственная кровать.

— О, понятно.

У меня вспыхнуло лицо. Одна кровать была почти клише, хотя мне этот прием нравился не меньше, чем сварливое солнышко.

— Я могу спать на диване.

— Ты, не можешь.

— Теперь ты ведешь себя как джентльмен, Райетт? — подразнила я. — Я не против дивана.

— Я согласен, — проворчал он.

— Какой характер.

Я похлопала его по груди, потому что, казалось, не могла удержаться от физического контакта между нами. То, что мы делали на кухне, не давало мне покоя. Он рычал и ворчал, но парень, который доставил мне столько удовольствия, не был ко мне совершенно равнодушен. Это дало мне надежду, что мы сможем что-то спасти от этого брака.

— У меня есть причина злиться, — сказал он.

— Я полагаю, что есть. Я не могу себе представить, чтобы, выпив что-то, что должно приносить удовольствие, проснулась бы совершенно другим.

Райетт хмыкнул.

— Что касается кровати, — я изучила ее, — думаю, она королевского размера. Мы можем спать в одной кровати. У нас нет причин чувствовать неловкость.

— Я не собираюсь спать с тобой.

— И я бы никогда не попросила тебя о чем-то большем, чем просто поспать.

Станет ли он более доступным после хорошего ночного отдыха? Хотя, мне очень понравилось его ворчание. Это пробудило во мне множество интересных чувств.

Райетт не тот парень, с которым я переписывалась. Он не тот парень, за которого я вышла замуж по доверенности.

Но я почувствовала, что могу полюбить этого парня даже больше, чем того фальшивого, с которым я строила мечты всей своей жизни.

Это вызвало во мне невероятное желание, чего я не могла сказать ни о ком другом.

— Ты ляжешь со мной в постель? — спросил он, склонив голову набок.

— Нам обоим нужно поспать. Нет никаких причин не быть практичными в этом вопросе. Ты же не планируешь напасть на меня ночью.

— Может, я и выгляжу как чудовище, но это не выходит за рамки моей внешности.

— Внутри ты милый. Я просто знаю это.

Райетт нахмурился еще сильнее.

— Тогда я заберу свои вещи из сушилки, и схожу в ванную переодеться.

Хотя мне не понравилась даже сама мысль снять его футболку, у меня были свои вещи, которые я могла надеть.

— Если ты не против, я сначала приму ванную. Тогда ты сможешь переодеться в пижаму после меня. Я выключу свет и заберусь под одеяло. Ты даже не заметишь моего присутствия.

— У меня нет пижамы.

— Значит, ты спишь обнаженным?

— У меня есть хвост. Трудно найти одежду, которая подходила бы для чего-то подобного, хотя я недавно обнаружил одно место в Интернете.

— Думаю, тогда ты мог бы надеть нижнее белье, — дерзко сказала я.

Я остановилась в дверях, оглянувшись на него. Райетт уставился на кровать, проводя обеими руками по волосам и рогам.

Каково это — прикоснуться к этим рогам, крепко сжать их, пока он… Мне действительно нужно перестать думать о сексе.

— Я обещаю оставаться на своей половине кровати, — сказала я. — Я не буду нарушать границы и нападать на тебя также не буду.

Хотя у меня было сильное искушение. Но согласие — это хороший знак, и несмотря на бурный момент на кухне, нам нужно было подождать, пока мы получше не узнаем друг друга.

Он ничего не сказал, просто наблюдал за мной. Кивнув, я вышла из комнаты и направилась по коридору в ванную, где за несколькими дверцами обнаружила стиральную машину и сушилку. Я почистила зубы. Приняла душ, и надела на себя то, что с таким оптимизмом взяла с собой на нашу первую совместную ночь.

Чтобы он подумал о моей ночной рубашке? Я старалась выбрать что-нибудь милое, но в то же время немного сексуальное. Когда я ее примерила, это придало мне уверенности, что и нужно девушке для первой ночи в супружеской постели.

Вообще-то, мне следовало надеяться, что, когда я вернусь в комнату, свет уже будет выключен, что он решил почистить зубы — клыки — на кухне и забраться под одеяло. Что он вовсю храпел, и я могла бы забраться под одеяло и остаться на своей половине кровати. Ни один из нас не заметил бы присутствия другого.

И кого я обманывала? Я чувствовала его присутствие в ванной даже за закрытой дверью. Он был ураганом десятой категории, приближающимся к берегу, если предположить, что бывают ураганы такой силы. Его можно было бы назвать «Райетт».

Я вышла из ванной и шагнула в темный коридор. Снаружи продолжал завывать ветер, и дождь с глухим стуком барабанил по крыше.

Стоило ли мне беспокоиться о наводнении или оползне? Райетт, казалось, не волновался, поэтому я решила отложить размышления об этом до утра.

Он выключил свет.

Я прокралась по коридору и остановилась в дверях его комнаты.

Позади меня раздался хлопок, доносившийся из кухни, где все еще горел тусклый свет.

— Райетт? — прошептала я, не понимая, почему не говорю нормальным голосом.

Возможно, темнота поглотила всю мою храбрость, которой я набралась в ванной. Или, возможно, навязчивый ветер и нескончаемый дождь заставили меня нервничать.

Когда я ничего не услышала, я на цыпочках прокралась по коридору на кухню, помедлив, прежде чем выйти на свет.

Он чертыхнулся, раньше меня, хотя и негромко.

Я медленно двинулась вперед, пересекла гостиную, обогнула кухонный столик и подошла к тому месту, где он опустился на четвереньки на пол и засунул голову под кухонную раковину.

Присев на корточки, я похлопала его по плечу. Райетт дернулся вверх, ударившись головой о нижнюю часть раковины. Его рев эхом разнесся по маленькому помещению, и его хвост, вытянувшись, обвился вокруг моей талии.

Он быстро выскочил из-под раковины и бросился на меня сверху, повалив на пол, хотя я и не сильно ударилась.

— Что за… — зарычал он, нависая надо мной.

У него расширились глаза, а голос стал нежнее.

— Нэтти.

— Да, я… прости, я…

Я, казалось, не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его растрепанных волос, выбившихся из-под повязки, которые теперь наполовину закрывали его лицо, на том факте, что на нем не было ничего, кроме боксеров, плюс похоть, растущая в его глазах, когда они скользили по моей груди.

— Что на тебе надето? — спросил он.

— Ночная рубашка.

Я сглотнула, но мое растущее желание не утихло.

— Я уже упоминала об этом.

— Нэтти, — прорычал он, не отрывая взгляда от выпуклостей моей груди над черной ночной рубашкой. — Это не ночная рубашка. Это… черт знает что.

— Это не черт знает что, — сказала я с тихим смешком. — Да будет тебе известно, я купила ее специально для тебя. Или для…

Я не собиралась упоминать об его маме в этот пьянящий момент.

— Для меня, — тихо сказал он. — Ты купила ее, чтобы носить при мне.

— Я просто так сказала.

— Я думаю, ты купила это для того, чтобы я снял это с тебя.

Острая потребность пронзила мое тело, сосредоточившись в самой сердцевине. Мой клитор напрягся.

— Хочешь, я сниму ее с тебя прямо сейчас, Нэтти? — спросил он.

Райетт

Что нужно сделать парню, чтобы найти время починить шланг под раковиной?

Но из-за этой соблазнительной, желанной женщины, по сути, я забыл про шланг.

Она купила для меня эту «ночную рубашку» — шелковую полоску с несколькими кружевными вставками, и только ниточка скользила у нее между ног.

— Скажи мне, чтобы я отстал и оставил тебя в покое, — сказал я, и понял, что это конец.

Я балансировал на грани. Один толчок с ее стороны.

— Я думаю, что не смогу, — прошептала она.

Да помогут мне небеса, но я не мог устоять перед ней. Но она приехала сюда только сегодня. И хотя я даже готов убить, чтобы вогнать свой член, я этого не сделал.

Я поднял ее на руки и понес по коридору, затем осторожно положил на свою кровать.

С рычанием я залез к ней и завладел ее ртом, наслаждаясь ее вкусом, тихими стонами, которые Нэтти издавала от этого простого прикосновения. Я трахал ее пальцами у себя на кухне, а теперь собирался сосать ее клитор, пока она снова не взорвется.

Тогда я отступлю и оставлю ее в покое. Я лягу рядом с ней, хотя и сомневаюсь, что засну, и буду держать свои руки при себе. Оторвавшись от ее губ, я поцеловал ее в шею и верхнюю часть груди, задержавшись на холмиках грудей, выглядывающих из-под черного атласа.

Нэтти вцепилась в мои рога, и, черт побери, это было потрясающе. Когда она погладила их, волна возбуждения прокатилась от них к моему члену, заставляя его болеть от желания. Сдержаться будет нелегко, но я найду способ.

Из моих ноздрей повалил дым, но я махнул рукой разгоняя его.

Я подцепил клыками кружево на ее ночной рубашке и потянул вниз. Одна спелая грудь обнажилась. Сосок превратился в твердый бутон — также для меня. Все в этой женщине было идеально, от ее пышных форм до острого ума. Она заставила меня думать и чувствовать так, как я никогда не чувствовал себя раньше.

Пока Нэтти гладила мои рога, я потянул ее сосок, слегка откинувшись назад. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнажить вторую, и мои пальцы принялись за работу, перекатывая одну, пока я покусывал другую своими клыками. Я никогда никого не кусал, но во мне росло первобытное желание сделать это. Позволила бы мне Нэтти сделать что-нибудь подобное? Не сильно, просто чтобы отметить ее.

Все, что мог себе представить, это как я объезжаю ее сзади и оставляю эту отметину у нее на плече.

Боже, все во мне кричало.

Это говорил мой внутренний зверь? Откуда мне было знать. Я изменился, когда мне было пятнадцать, после того как я выпил этот напиток. Тогда я был тощим занудой, у которого почти не было мускулов, и проявлял лишь слабый интерес к девушкам. Я ни с кем не целовался и, черт возьми, ни во что не засовывал пальцы.

Конечно, с тех пор у меня были женщины. Они начали слетаться ко мне, когда мне исполнилось восемнадцать, потому что я большой, целеустремленный и у меня крылья. Привлекательный фактор побуждал их приходить, и я брал то, что они предлагали, но через год я поумнел, когда понял, что меня используют.

С тех пор у меня никого не было.

Держа ее сладкий сосок во рту, я скользнул ладонью по ее обтянутому шелком животу и обхватил ее бедро. Нэтти застонала и приподнялась мне навстречу, раздвинув ноги.

— Сладкая, — сказал я, отрываясь от ее соска ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.

У нее были закрыты глаза, а пальцы скользили по моим рогам, поглаживая и теребя. Мой член горел огнем.

Спустившись вниз по ее телу, я поцеловал ее живот и широко раздвинул ей ноги.

— Да, — сказала она, кивнув головой.

От нее пахло надеждой и будущим. Любовью.

Нет!

Не любовью. Я не мог отдать ей свое сердце. Но я мог дать ей это.

Отодвинув кусочек ткани в сторону, я облизал ее влажные складки. Меня охватила жадность. Она была восхитительна на вкус, я не мог насытиться. Найдя пальцами ее клитор, я погладил спелый бутон, улыбаясь тому, как Нэтти дернулась и застонала, выгибаясь навстречу моим прикосновениям.

Я провел кончиками пальцев по ее складочкам, раздвигая их, пока не увидел ее блестящий вход. Как, твою мать, я мог удержаться от того, чтобы не войти в нее своим членом? Я должен удовлетвориться — на данный момент — тем, что доставляю ей удовольствие. Для этого нужно, чтобы она кончила тысячу раз, а то и больше.

Когда я проник в нее языком, Нэтти вскрикнула, и ее голос эхом разнесся по маленькой комнате. Она была такой восхитительной на вкус, что я лизал и посасывал ее, страстно желая почувствовать, как она взорвется.

Ее клитор почти пульсировал, набухая от ее жара. Она извивалась подо мной, выгибаясь дугой, когда ее тело поднималось все выше.

Когда Нэтти кончила, это произошло внезапно и с большой силой. Я лизал быстрее, решив, что ни капли ее удовольствия не ускользнет от моего языка. По ее телу пробежала еще одна дрожь, и ее блаженство было восхитительным на вкус.

Она опустилась на кровать, учащенно дыша, ее пальцы все еще поглаживали мои рога.

— Ты разрушаешь меня.

Только когда я был уверен, что слизал каждую каплю ее аромата, я поднял глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Как я смогу быть с кем-то еще после такого результата?

Нэтти

Райетт не ответил. Возможно, он не знал, что сказать. Или, возможно, он знал, но чувствовал, что сейчас неподходящее время, чтобы снова сказать мне, что я ему не нужна.

Секунду назад он точно хотел меня.

«Терпение», — сказала я себе. Мы едва знакомы. Но несмотря на то, что мы были совсем недолго, мне казалось, что я знаю его целую вечность. Это такое же банальное выражение, как «одна кровать» и то, что мы оказались запертыми в его домике, но так оно и было.

Райетт соскользнул с кровати. Обогнув подножие кровати, он забрался под одеяло на своей стороне.

Должна ли я спросить о том, что произошло? Прямо сейчас я чувствовала себя странно уязвимой. Открываться перед его рычанием, каким бы милым оно мне не казалось, было неправильно в этот момент. Мне нужно насладиться воспоминанием о том, как он пожертвовал своим удовольствием, чтобы я получила свое.

Я отодвинулась в сторону и натянул на себя одеяло.

С ворчанием Райетт притянул меня к себе, перевернул на бок и прижал к себе. Его рука крепко обхватила меня, а ладонь легла между моих грудей.

Я подумаю о том, что все это значит, утром. На данный момент того, что мы сделали, было достаточно.

Нэтти

Я проснулась от непрекращающегося стука дождя по крыше, периодических порывов ветра и прохладной постели рядом со мной. В воздухе витал восхитительный запах чего-то сладкого, что готовилась на кухне.

Потягиваясь, я наслаждалась ощущением, которые поселилось глубоко внутри меня после того, как Райетт довел меня до оргазма своим ртом. Если я позову его, и он вернется в комнату, смогу ли я уговорить его сделать это снова?

Почему-то я подозревала, что он откажет мне. Или зарычит, что было бы не так уж и непривлекательно.

Проклятие, я уже и так на него злилась.

Прошлой ночью моя надежда на что-то с Райеттом начала таять, но кто может чувствовать себя обескураженной после того, как парень меня так облизал?

Теперь ко мне вернулось веселое настроение. Пора было встать и поделиться им с Райеттом.

Я оделась и босиком прокралась на цыпочках по коридору, остановившись на пороге кухни, чтобы понаблюдать, как Райетт суетится у плиты. На нем были только брюки с низкой посадкой, а из небольшого разреза на спине торчал хвост.

— Ты распускаешь шов на брюках сзади, а затем зашиваешь дырку, чтобы она не расползалась, или ты покупаешь брюки с отверстием сзади для хвоста? — спросила я.

Застыв на месте с лопаткой в руке, он не повернулся ко мне лицом.

— Монстры сейчас в моде. Разве ты не знала? Я онлайн заказываю одежду по своему размеру.

— Тогда ты мог заказать пижаму, если бы захотел.

Я подошла к островку, вытащила стул с высокой спинкой и села.

— Зачем мне что-то подобное?

— Чтобы прикрываться на ночь?

Райетт фыркнул.

— Ты хочешь, чтобы я заказал пижаму?

На самом деле, нет.

— И лишить себя удовольствия лицезреть, как ты расхаживаешь в узких боксерах? — спросила я, с тихим смешком.

— Мои боксеры не такие уж и узкие.

Я подозревала, что он не совсем готов встретиться со мной лицом к лицу, но ничего страшного. Это дало мне возможность понаблюдать за игрой мускулов на его спине, когда он двигался по маленькой кухне. И смотреть на его великолепные крылышки, прижатые к спине.

— Ты можешь носить боксеры дома, когда захочешь, — ухмыльнулась я. — Поскольку, как ты говоришь, они не обтягивающие.

Райетт остановился у плиты, не поворачиваясь, продолжая готовить, переворачивая что-то на сковороде, от чего исходил чудесный аромат.

— Я готовлю блинчики, — сказал он.

— Ура. Обожаю их. С шоколадной крошкой?

Обернувшись, он нахмурился.

— Кто мог додуматься, что в блинчики кладут шоколадную крошку?

— Я. Так они получаются вкуснее.

— Я предпочитаю блинчики без начинок. Я, возможно, и согласен на чернику, но никогда не положу в них шоколадную крошку. Я также не буду ее есть.

— Я как-нибудь приготовлю ее для тебя. Потом ты сможешь решить.

Райетт заворчал.

Я улыбнулась. Его было так забавно дразнить.

— Что у нас сегодня на повестке дня? — спросила я. — Помимо совместного времяпрепровождения. Не хочешь сложить паззл или поиграть в какие-нибудь игры?

— У меня дела на улице.

— Круто. Я помогу.

Он что-то проворчал, хотя я не поняла, означает ли это согласие или нет.

Райетт взял тарелку с блинами и подошел к столу, чтобы поставить ее в центр. Он достал тарелки и столовое серебро из шкафчиков, сироп из холодильника и так же поставил их на островок.

— Выглядит потрясающе.

Я послала ему застенчивую улыбку.

— Спасибо, что приготовил завтрак. Я приготовлю обед или ужин, или и то, и другое.

Райетт почесал затылок.

— Ты умеешь готовить?

— Я приготовила салат вчера вечером, не так ли?

Приподняв бровь, он положил мне половину блинчиков, а остальное взял себе, сев рядом со мной. Он намазал свою порцию блинчиков маслом и сиропом. Я сделала тоже самое.

— Какую еду ты предпочитаешь? — спросила я.

Вчера вечером Райетт перекусил салатом, а курица, приготовленная на гриле, была превосходной.

— В холодильнике осталась курица. Я могу приготовить с ней салат.

И шоколадный торт. Разговор о крошке пробудил во мне аппетит к шоколаду, который я и не пыталась скрывать.

— Думаю, это было бы неплохо, — любезно сказал он.

Я была единственной, кто испытал оргазм, но он расслабился, словно я отсосала ему, а потом полночи скакала на нем верхом. Неужели он изменил свое мнение обо мне?

— Это потрясающе вкусно, — сказала я, откусывая кусочек. — Даже без шоколадной крошки.

Он закатил глаза, но намек на улыбку тронул его губы, прежде чем она сменилась хмурым взглядом.

— Я готовил для себя.

— И все же ты немного приготовил для меня. Спасибо.

Райетт фыркнул и продолжил есть.

— Тяжело все время быть раздражительным? — спросила я.

— Трудно ли все время быть мисс жизнерадостность?

— Иногда, да. Моя жизнь в значительной степени была отстойной, но я стараюсь смотреть на вещи с хорошей стороны, когда могу.

Его грозный вид лопнул, как большой воздушный шар, пролетел по комнате, прежде чем осесть на пол.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера вечером я говорила о своем отце и то, что он на самом деле все контролировал. Если у тебя найдется время, то я все расскажу.

Он кивнул и продолжил есть, запивая кофе.

Я сделала тоже самое, сосредоточившись на своей тарелке, потому что мне будет легче начать рассказ, если я не буду видеть его реакцию.

— Я не должна стесняться говорить об этом. Мне двадцать шесть лет. И все же, это первый раз в жизни, когда я чувствую себя свободной, когда я могу выбирать, что мне делать, с кем быть, и, возможно, даже планировать будущее, и не быть под строгим его контролем.

— Похоже, он настоящий мудак.

У меня вырвался смешок.

— Конечно. Мама умерла, когда мне было восемь. До этого все было замечательно, но ее смерть изменила его. Ему было больно, но он мог сосредоточиться только на себе. Это была его потеря. Ему даже в голову не приходило, что я также потеряла маму и горюю. Я думаю, можно было бы считать, что он самовлюбленный человек, хотя это мое обоснованное предложение.

Райетт нахмурился и уткнулся в свою тарелку.

Он перестал есть и положил вилку на салфетку.

— Вместо того, чтобы найти утешение в том, что у него все еще есть дочь, — заговорила я, откусив кусочек, — он говорил только о том, как сильно он нуждался в моей матери. Я плакала и чувствовала себя одинокой. У меня нет братьев и сестер, и мои родители также были единственными детьми в семье. Если у меня и были бабушка и дедушка, я никогда с ними не встречалась. Отец живет в своем кондоминиуме — замке на верхнем этаже высотного здания в большом городе и никогда никого не пускает в свой дом, если только по делам.

— Представляю, как тебе было одиноко.

— Очень.

Я вздохнула.

— У меня были воображаемые друзья. Они разговаривали со мной. У меня был Интернет и телевидение, так что я не была полностью в изоляции.

Я сглотнула, но мой рот никак не хотел разжиматься.

— У меня появилось много друзей в Интернете.

Не потому ли я так сильно и быстро влюбилась в человека, которого считала Райеттом? Он был добр и выслушал меня. Он сказал мне, что я чего-то стою, что я особенная.

И все это время это была его мать.

Хватит ли мне времени, чтобы показать Райетту, что я особенная?

— Ты, должна была ходить в школу, — сказал он, доедая и аккуратно кладя вилку на тарелку с сиропом.

— Отец нанял кое-кого, чтобы учить меня.

— Она была твоей подругой?

— Да, была.

Я улыбнулась, вспомнив Мэри-Джейн.

— Она научила меня основам, хотя я быстро продвинулась в математике. Она сказала, что у меня есть настоящий потенциал. Она расширила мой мир. Когда она была со мной, я изучала биологию и анатомию. Она показала мне жизнь в Париже и Италии. С помощью Интернета мы посетили Помпеи и прогулялись по улицам Марракеша. Я до сих пор чувствую вкус мятного чая и тортильи с курицей, которую мы готовили вместе. Тортилья — это разновидность куриного пирога с сырной корочкой. Это вкусно.

— Я рад, что ты ее попробовала.

Райетт изучал мое лицо, и я чувствовала, что он хочет прикоснуться ко мне, даже успокоить, но я также чувствовала, что он не знает, как это сделать.

Когда он изменился, закрылся ли он от всех окружающих, кроме своей мамы? Если так, то он замкнулся в себе точно так же, как мой отец поступил со мной, изолировав меня почти от всего веселого и замечательного в жизни. Возможно, у нас больше общего, чем он думал. Я выбрала солнце, в то время как он прятался за луной.

Могли ли мы объединить наши миры, чтобы создать один?

— Когда мне исполнилось семнадцать, мой отец сказал ей, что мне достаточно учиться, — сказала я. — И я больше не видела Мэри-Джейн.

Ее потеря оставила во мне зияющую пустоту, которую с тех пор никто не мог заполнить, как будто я снова потеряла свою мать.

— И тогда ты осталась одна, — сказал он. — И без учебы в колледже?

— Он сказал, что мне это не нужно, что мое будущее — быть хорошей женой. Он демонстрировал мне одного парня за другим, и, наверное, я должна быть ему благодарна за то, что он позволил мне решать, за кого мне выходить замуж.

— Ты ни за кого из них не вышла замуж? — прорычал он.

— Как бы сильно я не хотела вырваться из клетки, в которую он меня посадил, я не хотела вылететь за дверь и попасть в другую, более постоянную ловушку.

— Вместо этого ты вышла замуж за меня.

Посчитал ли он, что это еще одна ловушку? Я — нет. Я пожала плечами.

— Это был мой выбор, а не его. Он разозлился из-за того, что я постоянно говорила «нет», и сказал, что уже сделал выбор, и я выйду замуж за этого человека через три месяца. Тогда-то я и увидела объявление, что ты ищешь невесту, которую можно заказать по почте.

Я подняла руку, прежде чем Райетт успел заговорить.

— Я знаю, что ты не размещал это объявление, но что-то в нем привлекло мое внимание.

— Что написала моя мама?

— Что ты живешь один, много работаешь и тебе одиноко.

Райетт резко встал и, схватив свою тарелку со стола, быстро поставил ее рядом с остальными, прежде чем развернуться и подойти к раковине. Тарелки звякнули в раковине, он облил их водой, прежде чем положить в посудомоечную машину, не поворачиваясь в мою сторону.

— Моей маме не следовало этого делать.

— Но она это сделала, и вот мы здесь.

Почему он не говорил о наших сексуальных занятиях? Может, я и наивна или невероятно глупа, но я не верила, что он делал это, чтобы успокоить меня. Он был сосредоточен исключительно на моем удовольствии. Если бы Райетт был из тех, кто использует меня, он бы уже трахнул меня.

Он закончил загружать посуду в посудомоечную машину и запустил ее.

— Я должен кое-что сделать на улице.

Направляясь к двери, Райетт снял свою куртку с вешалки, которая стояла рядом с дверью, не глядя в мою сторону.

— Я вернусь позже.

— Я помогу, — сказала я, соскальзывая с табурета и снимая куртку с вешалки, которая висела рядом с его.

Ха. Он и она связаны. Как он отнесется к этому?

Неужели он думал, что сможет притвориться, что ничего не произошло, пока не видит меня?

Я все еще надеялась раскрыть тайну, которую его мама скрыла в сообщениях. Для кого-то другого это прозвучало бы глупо, но он был тем человеком, которого она мне показала.

— Ты промокнешь, — сказал он

— Ты тоже промокнешь.

— Только не мешайся мне под ногами.

Райетт рывком распахнул дверь, и на нас обрушился поток воды и ветра.

Райетт

Ее рассказ вызвал во мне сочувствие. Я представил себе одинокого ребенка, живущего в каменной башне, из окон которой виден только большой холодный город.

Нэтти была слишком похожа на меня, запертого и не имеющего возможности вырваться на свободу.

Понимание того, насколько мы похожи, словно когтями царапало мою душу. Я истекал кровью из-за нее, сочувствовал ей, как и самому себе после того, как изменился.

Это было все, что я мог сделать, чтобы не схватить ее в объятия и не прижать к себе. Она слишком быстро прокладывала себе путь к моему сердцу, и мне это не нравилось. Безопаснее всего никого к себе не подпускать. Если она уйдет от меня, это будет больнее, чем когда мои друзья и большая часть моей семьи отвергли меня.

— Что мы будем делать на улице? — крикнула она, чтобы ее было слышно сквозь вой ветра.

Что за игра в кости. Эта буря возникла из ниоткуда, проносясь по окружающему горному хребту и заперла всех в долине.

— Я должен убедиться, что все в безопасности, — крикнул я ей в ответ.

Нэтти кивнула, и я понял, что она меня услышала. Я чувствовал бы себя намного лучше, если бы она осталась внутри, где безопасно. Я не возражал против риска своей жизнью, но ее жизнь была драгоценна.

Нет!

Я не мог думать о ней в таком ключе. Ладно, она ценна. Для кого-то.

Возможно, для меня.

Будь проклята моя мать за то, что втянула меня в это. И будь я проклят за то, что начал думать, что было бы глупо не оставить Нэтти у себя.

— Держись поближе ко мне, — проворчал я, злясь на себя за то, что проявил мягкость.

Возможно, жена — это и не так уж плохо, если это будет Нэтти. Я мог представить, как мы вместе сидим вечером на диване. Готовим блюда, в которых нет шоколадной крошки. По окончании рабочего дня забираемся вместе в постель. Я бы позаботился, чтобы она наслаждалась каждым моментом своей жизни, и не знала печали, как со своим отцом.

Нэтти вцепилась в мою куртку и прижалась лбом к моей спине.

— Здесь так ветрено!

— Не потеряйся.

— Я не потеряюсь.

Будет ли это так уж плохо, если я признаю, что моя мама была права, что мне нужен был кто-то в моей жизни, кроме нее?

Нет, что мне нужна Нэтти?

Я не мог думать о чем-то подобном, пока боролся с этой бурей. Сосредоточенность поможет нам обоим не пострадать. Меня заденет это, если Нэтти получит травму.

Если я позволю себе думать, что у нас с Нэтти может быть что-то продолжительное, это только причинит мне боль. Она уедет, как только закончится буря, и мне придется проститься с ней и вернуться к жизни, которая была у меня до того, как я узнал о ее существовании.

Когда мы шли по подъездной дорожке к двухэтажному сараю, который я построил прошлым летом, нас трепал ветер. Я наклонился, не обращая внимания на дождь, который попадал мне в волосы, глаза и намочил одежду, несмотря на куртку.

Холодно не было; это была тропическая буря, которая каким-то образом добралась до этой части страны.

Когда мы добрались до амбара, я плечом распахнул дверь и вцепился в панель, хотя ветер мог вырвать ее у меня из рук и швырнуть о внешнюю стену.

Я махнул рукой в сторону помещения.

Нэтти поспешила внутрь впереди меня, и я с трудом вернул дверь на место, убедившись, что защелка надежно заперта.

— Ого, — сказала она, убирая мокрые волосы с лица.

Она достала из кармана резинку для волос и собрала свои великолепные локоны в пучок на затылке. Завязывать их было настоящим преступлением. Прошлой ночью я едва удержался, чтобы не зарыться лицом в шелковистые пряди.

Нэтти осмотрелась, обратив внимание на старый джип, который я медленно реставрировал, припаркованный посередине, открытый чердак над ним, где я буду хранить сено, если у меня когда-нибудь появятся животные, а также стойла, расположенные по краям первого этажа.

— Это круто.

— Я сам его построил.

Я не должен гордиться тем, что она восхищается моей работой.

Нэтти подошла к ярко-красному джипу и постучала по капоту.

— Он заводится?

— Конечно, заводится, — сказал я.

Странно, что я сдерживаюсь, чтобы не рычать. Мне все время хотелось разговаривать с ней нежно и по-доброму.

Мне нужно вырвать это дерьмо из своей души, как сорняк.

Я провел руками по своим рогам, вспоминая, какое приятное ощущение было, когда она гладила их ночью. Я хотел, чтобы Нэтти снова сделала это, пока я буду входить в нее. Было слишком легко представить, как ее ноги обхватывают мою задницу. Ее пьянящие вздохи эхом разносятся вокруг нас.

Моему гребаному члену понравилась эта фантазия, и он начал наливаться.

— Это действительно круто, — сказала она, заглядывая в водительское окно. — Я полагаю, летом ты поменяешь двери и верх.

— Да.

Я последовал за ней, не в силах приступить к выполнению задач, ради которых пришел сюда.

— Первые «Вранглеры» были выпущены в 1986 году. Цвет — гранатовый металлик, который я не менял, когда перекрашивал машину. Ты бы видела, как я вытаскивал ее со свалки. Но я поменял все ржавые места, и мне повезло, что нижняя часть в приличном состоянии.

— Мне это нравится.

Нэтти улыбнулась мне через заднее стекло.

— Я могу представить, как мы едем в город или, может быть, по каким-нибудь старым лесным дорогам с опущенным верхом.

Но для этого ей нужно оставаться здесь, когда закончится буря.

И я еще не решил, стоит ли ей это делать.

Нэтти

— Мне нужно посмотреть, что там снаружи, — сказал он после того, как осмотрел амбар изнутри сверху донизу.

Крыша не протекла, а дощатая обшивка казалась прочной.

— Я хочу убедиться, что буря ничего не повредила.

— Хорошо.

Мы еще раз вышли в непогоду.

Пока Райетт запирал двери амбара, я осматривалась по сторонам, разглядывая деревья, раскачивающиеся на ветру, и воду, стекающую по подъездной дорожке, образуя канавки в мягкой почве.

— Я отведу тебя в дом, — сказал он, взяв меня за руку и потянув к ступенькам, а затем на террасу. — Иди в дом и обсушись. Я ненадолго.

Он ушел прежде, чем я успела что-то сказать.

Что если я не хочу заходить внутрь? Возможно, я хотела помочь ему, если это не займет много времени.

Я нахмурилась, когда Райетт прошел мимо амбара и начал подниматься по длинному склону к лесу, видневшимся за домом.

Он остановился у заднего угла амбара, и посмотрел в мою сторону. Я чувствовала, как его взгляд обжигает мою кожу.

Когда я потянулась к двери, Райетт обогнул амбар и скрылся из виду.

Спустившись с крыльца, я пошла за ним. Я подкрадывалась за ним следом, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. Что если он поскользнется и упадет? Раненый, он может пролежать на земле несколько часов. Если я буду с ним, я могу помочь ему подняться, отвести в дом и перевязать раны.

Я сделаю все, чтобы убедиться, что он в безопасности.

Пока ветер бушевал вокруг меня, а дождь хлестал по спине, я на цыпочках пробиралась вдоль амбара. На углу я остановилась и прислушалась, но буря бушевала слишком сильно, чтобы что-то расслышать.

Выглянув из-за угла, я увидела темные силуэты между амбаром и другим зданием, построенным недалеко от леса.

Поскольку я его не увидела, он, возможно, зашел внутрь здания.

Я бросилась в том направлении.

Из-за дождя, хлеставшего по мне со всех сторон, было трудно рассмотреть куда я иду. И именно поэтому я чуть не столкнулась с медведем.

Нэтти

Я закричала.

— А-а! Медведь!

Отлетев назад, я споткнулась и тяжело приземлилась на задницу. Я с трудом поднялась на ноги, с широко раскрытыми глазами рассматривая огромное существо.

Оно нависло надо мной, его ужасные когти легко могут разорвать меня в клочья.

Еще одно чудовище бросилось на меня справа. Они окружат меня и съедят заживо.

Взвизгнув, я развернулась, чтобы убежать вниз по склону, но тут второе существо обхватило меня руками.

— Нэтти, — прокричал Райетт мне в ухо, — это я.

Повернувшись, я прыгнула на него.

— Медведь. Медведь! Беги. Уходи. Я отвлеку его.

Райетт засмеялся, и если бы я не цеплялась за него, как репейник за шерстяной носок, то не расслышала бы его смех из-за ветра.

Откинувшись на его руках, я посмотрела ему в лицо.

— Медведь — это твой домашний любимец?

— Можно и, так сказать.

Райетт легко держал меня, не опуская на землю.

— Он не настоящий.

— Я видела одного. Он гнался за мной.

— Единственный медведь в округе не причинит тебе вреда.

Он повернулся и понес меня вверх по склону.

— Позволь мне представить тебе этого свирепого зверя.

Остановившись перед надвигающимся медведем, Райетт ничего не сказал.

— Он… ненастоящий.

Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, и наткнулась на дерево.

— Это статуя.

— Так и есть. Здесь есть и другие, так что, если ты и дальше не будешь слушаться меня и ходить за мной, тебе придется остерегаться их.

Я крутилась, пока он не опустил меня на землю.

— Я присматривала за тобой. Ты мог упасть и сломать ногу или удариться головой.

— И чтобы ты сделала, если бы случилось что-то подобное?

Райетт склонил голову набок, наблюдая за мной.

— Помогла бы тебе добраться до дома, где я могла бы ухаживать за тобой.

Он засмеялся и радостный звук пробежал у меня по спине, проникая в кости и сплетаясь с ними.

— Я ценю это, но со мной все в порядке. Никаких падений. Никаких переломов ног и рук. Никаких ушибов головы.

Райетт протянул мне руку.

— Хочешь познакомиться с другими злобными тварями?

На мгновение я остолбенела, а дождь продолжал лить на меня. Он предлагал мне взять его за руку?

Я не была глупой. Я взяла ее и придвинулась к нему ближе. Тепло, исходившее от его тела, окутывало меня, словно объятия. Что еще лучше, Райетт снял куртку и обернул ее вокруг талии. Его левое крыло обернулось вокруг меня, защищая, и я на секунду закрыла глаза, наслаждаясь чудесным ощущением того, что Райетт защищает меня.

Он водил меня от одной статуи к другой.

Большинство из них находились под деревьями, которые защищали их от ветра.

— Откуда они взялись? — спросила я, когда он вел меня через свой безмолвный лес, заставленный деревянными статуями.

— Это я их сделал.

— Это ты их вырезал? — спросила я с благоговением.

— Ты бы удивилась, узнав, что парень может сотворить с бензопилой. Я валю деревья, сушу их на печи, а затем пытаюсь представить, какую форму может принять дерево. С помощью пилы я делаю большие надрезы, затем перехожу на пилы поменьше, чтобы обработать детали.

— Где ты этому научился?

В изумлении я уставилась на большого темно-зеленого орка с обнаженными клыками. Он держал огромный молот. Его прикрывала только набедренная повязка, он смотрел в сторону леса, и даже в тусклом свете я могла видеть тоску в его глазах. Женщина-орк, одетая во что-то похожее на наряд диснеевской принцессы, смотрела на него с широкой улыбкой, и, хотя они принадлежали к одному виду, я считала, что они не являлись любовниками или парой.

— Мой друг Ганнер и его сестра Поппи, — сказал Райетт, ведя меня мимо орков и золотокожегоогра. — Я черпаю вдохновение в мире — и людях — вокруг меня. И, ответ на твой вопрос, я самоучка.

— Ты такой умный.

— Я много времени находился в одиночестве. Было чем заняться.

Он наблюдал за мной, пока я изучала каждое из его произведений искусства. Неужели он думал, что я буду смеяться над ним или не смогу увидеть, насколько великолепны его работы?

Мы прошли мимо парня, похожего на Франкенштейна, который ковылял по лужайке на негнущихся ногах, раскинув руки, валькирию и горгулью, причем последняя сгорбилась, словно стояла на краю крыши, осматривая все вокруг.

Экскурсия Райетта привела нас к двери небольшого здания.

— У меня там внутри есть еще несколько вещей. Над которыми я все еще работаю. Хочешь посмотреть?

Он не смотрел в мою сторону, и по его напряженному телу я поняла, что он все еще ждет, что я откажусь.

Я непроизвольно обняла его сзади, обхватив так крепко, как только могла. Было приятно прижаться щекой к его крыльям. Пока он стоял неподвижно, я вдыхала его тепло.

Его крылья были мягче, чем казались, почти резиновые и покрыты крошечными бронзовыми волосками.

— Я хочу увидеть все, Райетт, — прошептала я, не уверенная, что он услышит.

Я быстро влюблялась в него и, казалось, не могла сдержаться.

Когда он попросит меня уехать, я сломаюсь окончательно и бесповоротно, но смирилась с этим.

По крайней мере, я узнаю любовь.

Даже если она никогда не вернется.

Райетт

Я не мог поверить, что хочу показать Нэтти свои работы. Даже моя мама мало что знала об этом. Я думал рассказать ей, но не знал, что она скажет. Когда она увидела статуи, я сказал ей, что это сделал мой друг, а я заядлый коллекционер.

Отстраниться от Нэтти было нелегко, поэтому я взял ее за руку, притворившись, что она может оступиться, и я хотел убедиться, что она не упадет. Я подозревал, что никто из нас в это не верил.

Она пробиралась сквозь мои стены, и я не мог понять, как ее сдерживать. Дело было не только в ее внешности, хотя я страстно желал ее пышное тело. Ее доброта сияла, как ослепительный свет в суровом мире, ставшем совершенно темным.

Таков был мой, этот суровый мир. Пойду ли я навстречу ее свету и последую за ней или повернусь спиной? Я еще не решил.

Толкнув дверь плечом, я пригласил ее войти.

— В этом помещении нет электричества, — сказал я. — Я работаю только в светлое время суток, но у меня есть большой фонарик на тот случай, если увлекусь работой и задержусь допоздна. Оставайся здесь.

Когда я отошел от нее, Нэтти вцепилась в полу моей куртки, медленно продвигаясь вместе со мной по грубому деревянному полу.

Конечно, она не осталась там, где я ей сказал. Эта женщина либо сведет меня с ума, либо сделает мою жизнь намного лучше, и мне не понравилась последняя мысль, которая пришла мне в голову.

Я хотел эмоционально оттолкнуть ее, но, похоже, у меня не хватало ни воли, ни слов, чтобы сделать это.

Схватив со скамейки фонарик, я включил его и посветил на пол, чтобы привыкли ее глаза.

Затем я повел ее на экскурсию, больше наблюдая за ней, чем за тем, куда иду.

— Тролль, — сказала она, наклоняясь, чтобы осторожно прикоснуться к грубому зеленому лицу.

Она улыбнулась мне.

— Они потрясающие. У тебя настоящий талант.

Я проворчал, не зная, что сказать. Конечно, люди находили мой сайт и покупали мои статуи, и хорошо платили, на что я не рассчитывал. Многие присылали мне похвалы, но это были незнакомые люди. Их слова звучали как бы издалека, словно были адресованы кому-то другому, а не мне.

Мое сердце учащенно забилось от того, как Нэтти восхищалась моей работой.

— Я просто делаю это, чтобы не скучать, — сказал я.

Она выпрямилась и нежно взяла меня за руку. Я показал ей, что все в порядке, сделав тоже самое.

— Они невероятны.

Нэтти потянула меня к величественному эльфу, который смотрел на нас свысока, затем к хрупкой фее, присевшей на цветок.

— Посмотри на ее лицо. На нем озорное выражение.

— Она похожа на одну мою знакомую в городе.

Я протянул руку.

— Все они — друзья со всей округи или просто плод моего воображения. Я создаю свои статуи, беря огромные бревна и превращая их в таких же монстров, как я.

— Дерево меняется так же, как тебя изменил напиток.

— Что-то в этом роде.

Эта женщина слишком много понимала, слишком много чувствовала. Она продолжала расспрашивать и подталкивать, и если я не буду осторожен, то обнажу перед ней душу.

А затем она откажется от меня, как и все остальные.

— Это выглядит как…

Она переводила взгляд с одной статуи, которую я недавно закончил, на меня и обратно.

— Автопортрет, так сказать?

У нее перехватило дыхание, когда она увидела вторую виверну, стоящую в тени первой.

— О, их две. Но ты сказал, что ты единственный ребенок в семье. Созданы ли другие виверны из-за этого напитка?

— Нет, я единственный.

Я похлопал по плечу первую, которая хмуро смотрела на окружающий мир.

— Эту я назвал «Сердитый».

— А другой выглядит расслабленным, даже счастливым.

— Да, пока что его так и зовут.

Повернувшись, Нэтти изучала мое лицо.

— Кто из них ты?

Она слишком проницательна.

И все же я не смог не ответить.

— Я еще не решил.

Нэтти

Мы вышли из его мастерской.

Пока мы бродили среди его статуй, я не переставала удивляться тому, насколько прекрасно его искусство. Я хотела и дальше восхищаться его работами, но по тому, как Райетт быстро прикрыл глаза, стало очевидно, что мое восхищение вызвало в нем чувство неловкости.

— Я должен проверить подъездную дорожку, — убедиться, что она чистая.

— Я помогу.

Он что-то проворчал, но больше не пытался заставить меня вернуться в домик.

Когда мы проходили мимо амбара, я заметила, что у задней стены лежат ветки, упавшие с соседнего клена.

Он отнес те, что покрупнее, в лес, пока я убирала мелкие обломки.

— Этот слишком большой, чтобы его тащить, — сказал он, положив ладонь на сук толщиной с мое бедро. — Подожди меня здесь, и на этот раз я не шучу.

Я закатила глаза, но сделала, как он просил. Райетт вернулся с бензопилой и завел ее. Низкое рычание перешло в громкий визг, когда он ловко распилил сук, быстро превратив его в бруски, которые я сложила в задней части амбара. Я предположила, что это дрова на следующую зиму. Интересно, он сам их колет или пользуется механизмом? Я представила себе, как он раздевается почти догола, как его мускулы сверкают на солнце, когда он поднимает топор над головой и с громким треском опускает его на дерево.

Буду ли я все еще здесь или стану для Райетта лишь далеким воспоминанием?

Мне стало больно от того, что он, возможно, не хочет меня. Я все еще испытывала решимость доказать ему, что у нас есть потенциал, но мои усилия могут оказаться напрасными. Когда буря стихнет, он все равно может отвезти меня в город и посадить на автобус до города, где мне придется начинать все сначала.

Пока я закрывала уши, он закончил пилить сук. Ветер продолжал хлестать меня с разных сторон, а струи дождя, стекающие по спине, были неприятными и вызывали дрожь. Но я все равно предпочла находиться здесь и помогать Райетту.

Как только мы убрали от амбара все ветки и сложили бревна, он вернул бензопилу на прежнее место.

— Теперь на дорогу, — прокричал он, стараясь перекричать шум ветра.

По небу неслись грозовые тучи, темные и тяжелые от дождя. Я никогда не думала, что смогу выдержать такую бурю. Наверное, я должна испугаться, что случится что-то ужасное. А вместо этого у меня кружилась голова, потому что я находилась рядом с Райеттом.

Я влюбилась в своего мужа по доверенности и, похоже, не могла сдержать свои эмоции. Конечно, он был ворчливым и рычащим, но я все равно видела в нем того парня, которого представляла во время бесед по электронной почте. Сможет ли этот парень выбраться на поверхность, прежде чем прогонит меня?

Я цеплялась за его куртку, пока мы спускались по крутой подъездной дорожке, которую почти размыло дождем. По обеим сторонам, там, где могли бы проехать шины автомобиля, образовались глубокие канавы. Хорошо, что у него был полноприводный джип.

Мы расчистили дорожку от деревьев, затем поднялись на холм к его дому и вошли внутрь.

— Раздевайся, — сказал он, запирая дверь.

О, как бы я хотела, чтобы он произнес это с неподдельным вожделением в голосе.

Я скинула ботинки и повесила куртку на вешалку рядом с его. Они так мило смотрелись вместе, но я резко запретила своему сердцу даже думать об этом. Если я не буду осторожна, то разобьюсь вдребезги, когда буря прекратится, и он скажет, что пришло время отвезти меня в город.

Куда я поеду дальше?

Только не к отцу. К счастью, я прятала деньги все эти годы. У меня было достаточно, чтобы начать все сначала. Я не боялась работать и забрала свою карточку социального страхования из сейфа, когда отец однажды оставил его открытым.

Кроме того, у меня находились мамины драгоценности, на которые отцу было наплевать после ее смерти. Ей очень нравились бриллианты, которыми баловал ее мой отец, и мне не хотелось бы их продавать. Мне бы хватило даже одного последнего его подарка, чтобы начать все сначала.

— Ванная или спальня? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально несмотря на то, что внутри меня все трепетало, и я не чувствовала ничего нейтрального по отношению к Райетту.

Он бросил на меня взгляд, который я не смогла прочитать. Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что в его глазах тлеет огонь.

Из его ноздрей повалил дым, но я уже видела это раньше, поэтому не удивилась.

— Я могу раздеться прямо здесь.

Я потянулась к подолу своей мокрой футболки, но мои пальцы замерли. Я ждала, что он скажет или сделает.

Его пристальный взгляд скользнул вниз по моему телу, что было похоже на сильную ласку. Мои соски напряглись из-за промокшей одежды, и теперь пульсировали, стоя по стойке «смирно», ожидая его прикосновений.

Даже мои леггинсы прилипли к бедрам.

Из его ноздрей повалило еще больше дыма, и я испугалась, что он подожжет и себя, и меня.

Я уже вся горела. Мое тело ныло от желания. Я хотела сорвать с себя одежду и забраться на него, прижавшись всем телом.

Райетт потянулся к моей груди обеими руками, но его пальцы замерли, так и не коснувшись ее. У него вырвался стон, и из его носа вырвалось еще больше дыма, окутав нас. Вместо того, чтобы закашляться или чихнуть, я втянула его в себя. Он пах сладко и пряно, как Райетт.

Дым поднялся над нами, когда он снова застонал. Он положил руки на мои груди, обхватив их, сжимая, поглаживая большими пальцами мои соски.

Райетт шагнул ближе, и его крылья раскрылись, прежде чем обернуться вокруг меня. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой желанной.

Я запрокинула голову, наблюдая за его лицом. Из его ноздрей повалило еще больше дыма, и это разожгло мои чувства, окутав меня и заставив мое сердце болеть за него.

Райетт опустил голову.

— Я больше не могу сопротивляться тебе, Нэтти. Ты нужна мне.

— Я твоя.

Буря и вмешательство семьи, возможно, и свели нас вместе, но мы были предназначены друг другу навсегда. Мы бы нашли друг друга, потому для нас было бы трагедией жить вдали друг от друга. Мы бы не были целыми…

Завыла сигнализация, от чего у меня задрожали барабанные перепонки.

Райетт поднял глаза к потолку.

— Я отключу детектор дыма.

Он даже усмехнулся.

— Такого не случилось с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Подождешь здесь?

После моего кивка он взлетел к потолку второго этажа, где открыл крышку детектора дыма и вытащил батарейку. Он проделал тоже самое с стальными, прежде чем вернуться и стать передо мной, сложив крылья на спине.

Райетт бросил на меня взгляд, полный уязвимости. Я не могла дышать из-за комка в горле.

— Хорошо, что я еще не подключил их к панели, а? — сказал он.

Мои глаза защипало от слез, но я быстро кивнула.

Он раскрыл объятия, и его крылья снова расправились.

Я шагнула к нему, и он окружил меня всем чудесным, что есть в этом мире. Повернувшись со мной на руках, Райетт помчался в спальню.

Райетт

Как только открылись шлюзы и мои эмоции выплеснулись наружу, я не мог сопротивляться Нэтти так же, как не смог бы не летать. Она неотъемлемая часть моей души, и я боялся, что не смогу избавиться от нее, не повредив что-то жизненно важное во мне.

Я отнес ее в свою спальню и поставил на ноги.

— Я сниму с тебя одежду, разорву на клочки, чтобы избавиться от нее, а затем уложу тебя на кровать и буду любить.

Когда Нэтти кивнула, я задрал ее мокрую футболку, и осторожно снял через голову. Я отбросил ее в сторону и стал рассматривать ее лифчик. Она расстегнула его сзади, и ткань подалась вперед.

Я осторожно снял его с ее рук и отбросил в сторону. Он ударился о стену и соскользнул на пол.

Груди у нее большие и округлые, с крупными сосками, окруженные более темной кожей. Я умру, если не попробую их на вкус.

— Ты прекрасна, Нэтти, — прорычал я, не в силах поверить, что эта женщина находится здесь, в моем доме, и хочет сейчас быть со мной, а возможно, и всегда.

Я погладил ее груди, обхватив их снизу, проведя подушечками больших пальцев по соскам.

Нэтти выгнула спину, выставив грудь вперед, прижимая ее к моим ладоням.

Я наклонился и втянул одну из них в рот, застонав от того, как это чудесно ощущалось, какой замечательной она была. Почему я этому сопротивлялся?

Она застонала и откинула голову назад, и этого было достаточно, чтобы сбросить оковы, которые я наложил на свою душу.

Я стянул с нее штаны, а затем и трусики, задержавшись, чтобы уткнуться лицом между ее бедер. От нее пахло теплом, огнем и всем чудесным. Я планировал пробовать ее на вкус всю ночь.

Как я и обещал, я разорвал футболку и штаны, разбросав их по полу.

— Если ты будешь делать это слишком часто, тебе придется бегать голышом, — сказала она с усмешкой. — Тем не менее мне это нравится. В этом есть что-то невероятно сексуальное, то, как ты избавляешься от своей одежды, потому что хочешь прижаться ко мне всем телом.

Из моих ноздрей повалило еще больше дыма, и, хотя такое случалось и раньше, я никогда не выпускал столько дыма так быстро. Ведь это не настоящий дым, скорее, моя сущность, если в этом есть смысл.

Мне и правда нужно было побольше почитать о вивернах. Я всегда считал, что под личиной виверны я все еще человек, но что, если этот зверь полностью поглощает меня?

Я из тех, кто не умеет общаться словами. Обычно я общаюсь с помощью рычания и ворчания. Я отказал этой женщине, когда она сюда приехала. Я вел себя грубо и, возможно, даже подло.

— Я собираюсь загладить свою вину перед тобой, Нэтти, — прорычал я, все еще не в состоянии полностью отбросить все, что сделало меня таким, каким я был сегодня.

— Тогда приступай к делу, — съязвила она.

Налетев на нее, я повалил нас обоих на кровать, стараясь не раздавить ее. Обернув вокруг нее свои крылья, я перекатился и устроился так, что мои бедра оказались на ее бедрах, а крылья — под ней. Нэтти так хорошо смотрелась, прижатая ко мне, и, если бы я мог что-то сказать, она осталась бы здесь.

Я поцеловал ее, наслаждаясь тем, как восхитительно она извивалась подо мной. Когда я облизал ее, то почти кончил без единого прикосновения с ее стороны. Я не мог дождаться, когда смогу погрузиться в нее.

Пока мы целовались, я водил ладонью по ее телу, разминая и поглаживая, вызывая у нее вздохи. Когда я раздвинул ее бедра и погладил ее влажную плоть, она со стоном подалась навстречу моим пальцам. Ее голова дернулась, а веки закрылись.

— Райетт, — воскликнула она, вцепившись в мои рога.

Я поцеловал ее шею, останавливаясь, чтобы прикусить кожу над ключицей. Ее сочные груди взывали ко мне, и невозможно было сдержать их зов. Я посасывал один сосок за другим, поглаживая ее влажные складочки и проводя подушечкой большого пальца по клитору.

Нэтти застонала и дернулась навстречу моим пальцам. Я скользнул одним из них внутрь нее и застонал, едва не кончив на месте. Эта женщина возбуждала меня, как никто другой, хотя у меня было не так много женщин. Как только я обнаружил, что те немногие, с кем я спал, делали это, потому что думали, что это забавно — получить виверну, — я отказался от желания иметь кого-то в своей жизни.

Я отказался от любви.

— Я хочу тебя, — прорычала Нэтти, цепляясь за мои рога.

Дергая их, и это было восхитительно. Каждый рывок посылал электрический ток по моему члену, заставляя его подниматься вверх.

Я вытащил из нее пальцы, и, боже, как мне не понравилось, что я это сделал. Наблюдая за ее реакцией на мои прикосновения, я словно граблями прошелся по своим эмоциям, перемешивая их. Я не знал, что мне нравится это чувство.

Приподнявшись над ней, я еще сильнее раздвинул ее бедра. Она подняла ноги, обхватив ими мои бедра. Нэтти смотрела прямо на меня, я выдержал ее взгляд.

Меня пронзило чувство уязвимости, но я не мог отвести взгляд. Не тогда, когда я приставил головку члена к ее входу.

Не тогда, когда я подался вперед, погружаясь в нее.

Нэтти

Он вошел в меня, и я застонала. Такое изысканное наслаждение. Я изо всех сил старалась не кончить. Оргазм — это прекрасно, но я хотела пережить его с Райеттом.

Кто знает, возможно, это что-то изменит для нас? Теперь у меня было все, и я выпью все, что смогу.

Райетт вышел и снова вошел в меня, не отрывая от меня взгляда. Одиночество, которое я ощущала с того момента, как приехала, сменилось чистой похотью, а также намеком на что-то, чему я не могла дать определение.

Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что он что-то чувствует ко мне. Заботится? Нет, это было нечто большее.

Не желая анализировать что-либо, кроме размера его члена и того, как восхитительно ощущалась его толщина внутри меня, я отвела от него взгляд и сосредоточилась на ощущениях.

Каждый раз, когда Райетт отстранялся и снова двигался вперед, я приподнимала бедра ему навстречу. Он просунул руку между нами и провел кончиками пальцев по моему клитору.

— Еще немного, и я взорвусь, — пробормотала я.

— Давай. Кончай. Взрывайся, — прорычал он, сильнее надавливая на мой клитор и быстрее двигая бедрами. — Я хочу почувствовать, как ты всасываешь мой член, Нэтти.

Этого было достаточно. Мой разум взмыл вверх, кружась и извиваясь. И когда он освободился, мое тело сделало тоже самое. Дрожь охватила все мое тело, и я прижалась к Райетту, пока он двигался во мне.

Только когда я вернулась обратно, он толкнулся сильнее, громче застонал и позволил собственному оргазму поглотить его. Он двигался быстрее, врезаясь в меня, вгоняя в очередную спираль, которая пронеслась сквозь меня, как грузовой поезд.

Когда Райетт рухнул на меня, я обняла его, поглаживая по спине.

Я наслаждалась тем, как приятно было находиться в его объятиях.

Ночью я проснулась от того, что он соскользнул с кровати.

Я потянулась к нему, ничего не могла с собой поделать.

— Я ненадолго, — прошептал он. — Электричество отключилось. Мне нужно принести дров и растопить печь в гостиной, иначе мы замерзнем.

Снаружи продолжал завывать ветер. Что это за буря, что так долго бушевала в одном месте? Этом, я полагаю.

— Я помогу.

Я откинула одеяло и быстро надела сухую одежду, сунув ноги в кроссовки.

Он ждал меня на кухне, расхаживая взад-вперед в тусклом свете фонарика, который работал на батарейках.

— Тебе лучше вернуться в постель.

Протянув руку, он убрал несколько прядей волос с моего лица.

— Подержи ее в тепле для меня.

— Я думаю, мы можем все хорошенько разогреть, когда принесем дрова. Они сложены у стены амбара, верно?

Ранее я заметила большую кучу, накрытую брезентом.

— Я не хочу, чтобы ты делала такие глупости.

Ах, опять это рычание.

— Ты знал, что меня это возбуждает?

Он перестал расхаживать по комнате.

— Что именно?

— Когда ты рычишь на меня, у меня все начинает покалывать, а клитор пульсирует.

— Нэтти, — прорычал он.

— И это тоже. Ворчание.

Я перестала улыбаться.

— Продолжай в том же духе, ладно? Тогда, к тому времени, как мы принесем дрова и разожжем огонь, я уже буду карабкаться по тебе.

— Что мне с тобой делать? — рявкнул он, сдергивая свою куртку с вешалки.

Он сделал тоже самое с моей, бросив ее мне.

— Я думаю, ты очень хорошо знаешь, что будешь делать со мной.

Райетт

Я влюбился в свою невесту, заказанную по почте, и не смог ничего с этим сделать.

Распахнув заднюю дверь, я придержал ее для Нэтти, затем прошел мимо нее и спустился по черной лестнице. Я поводил лучом фонарика туда-сюда, внимательно смотря нет ли зеленых отблесков, которые указывали на то, что поблизости притаились хищники. Я не ждал, что многие звери покинут свои норы во время грозы, но в глубине леса нельзя быть беспечным.

Кроме того, что я спугнул оленя, который щипал траву на лужайке у леса, я ничего не увидел.

— Я не хочу тебя любить, — прорычал я Нэтти.

— Я понимаю, — прокричала она, перекрикивая рев ветра.

На нас снова обрушился дождь. Прекратится ли он когда-нибудь? Я уже начал верить, что дождь будет лить до конца моих дней. Я останусь изолированным в своем доме с Нэтти, и к тому времени, когда мы сможем выбраться, я не захочу ее отпускать.

Что, если я вцеплюсь в нее, а она оттолкнет меня?

Черт, мне не нужно такого дерьма.

Она мне не нужна.

Или нужна?

Когда она обо что-то споткнулась, я схватил ее за руку, притянул к себе и обнял своим крылом. Я накинул его ей на голову, чтобы хоть как-то укрыть ее.

— Я тоже не знаю, хочу ли любить тебя, — прокричала она в ответ, прижимаясь ко мне, пока мы поднимались по склону к амбару.

Я зарычал.

Нэтти улыбнулась мне и пошевелила бровями. Когда она облизнула губы, я застонал и притянул ее еще ближе, приподнимая так, чтобы с жадностью впиться в ее рот.

Она застонала и обхватила меня ногами. Я выпустил из рук фонарик. Если бы он не упал мне на ногу, я бы прижал ее к стене амбара и трахнул.

Это была не такая уж плохая идея.

Нэтти прильнула ко мне, как пиявка, а мои губы впились в ее губы, и я, спотыкаясь, проделал остаток пути до амбара, затем спрятался под навесом, который дал нам приличное укрытие. Я прижал ее к стене и сорвал с нее одежду, а потом и с себя. В мгновение ока мы оказались обнаженными. Дождь хлестал по нам из-под навеса, но если Нэтти и заметила, то не сказала ни слова.

Я? Я был слишком поглощен ощущением ее тела под моими ладонями и пьянящими звуками ее стонов, чтобы обращать на это внимание.

Она раздвинула ноги пошире, потираясь клитором о мой член, пока я терся о нее.

В мгновение ока я оказался внутри нее, купаясь во влажном проходе, который сжимал меня так, как никто никогда не делал и не сможет.

Вокруг нас клубился дым, порожденный моей непреодолимой потребностью поглотить ее.

— Быстрее, — закричала она, запрокидывая голову. — Мне это нужно. Сейчас же!

Кто мог бы проигнорировать такую просьбу?

Я вгонял себя в нее, сильно толкаясь и вращая бедрами, чтобы с каждым толчком ударяться о ее внутренние стенки по-разному.

Я просунул свой хвост между нами, положив его на ее клитор. Когда я им двигал взад и вперед, Нэтти пронзительно закричала. Она содрогнулась, поддавшись наслаждению, которое я ей доставил.

Не в силах сдерживаться, я присоединился к ней в блаженстве, двигаясь глубоко и сильно, быстро овладевая ею.

Когда мы перестали дрожать, я просто уставился на нее. Наблюдал за ней так же, как она наблюдала за мной.

— Видишь? — сказала она, хотя и не улыбнулась, — просто продолжай рычать.

Нэтти

У меня дрожали колени, когда я набирала дрова и несла их в дом. Потребовалось три захода, чтобы наполнить ящик для дров, стоящий рядом с камином.

Неудивительно, что первопроходцам нужно было так много есть: они сжигали все, что съедали, лишь бы не замерзнуть. Я и представить себе не могла, что буду заниматься этим всю зиму, а летом снова пилить и укладывать. Дрова не раз согреют тебя.

— Достаточно? — спросила я, тяжело дыша.

Мы снова натянули мокрую одежду, прежде чем выйти на улицу. Она прилипла к моей коже, но мне было все равно. Единственное, что имело значение, — это то, что он держал меня в объятиях.

От него пахло дровами, которые мы таскали, сексом, которым мы занимались у стены амбара, и чем-то незнакомым, но пикантным и притягательным. Последнее можно было понять по дыму, все еще валившему из его ноздрей. Знал ли он, что это действует на меня как афродизиак?

— Тебе не нужно было беспокоиться об этом.

Подняв меня, Райетт отнес меня к дивану, и поставил на ноги рядом с ним. Он нежно снял с меня рубашку и штаны, как любящий родитель. Снова поднял и уложил меня на подушки, затем укрыл такой кучей одеял, что мне стало трудно сделать глубокий вдох.

— Ты присоединишься ко мне? — спросила я, приподнимая одеяла, показывая ему, что здесь есть место.

— Да, но не сейчас.

Он погладил мои волосы и осторожно провел пальцем по моим щекам.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Могу я предложить тебе что-нибудь перекусить?

— Я в порядке.

Честно говоря, я была немного ошеломлена тем, как он себя вел, и у меня возникло искушение спросить его, не заходили ли инопланетяне, но я моргнула, ведь я никак не могу понять его.

Вернувшись к печи, Райетт скомкал газету, засунул ее в отверстие спереди и добавил растопки. Отодвинув заслонку на дымоходе, он разжег огонь и закрыл дверцу.

— Это должно согреть нас, — сказал он, вытирая руки.

Повернувшись, он прислонился к печи, чего не смог бы сделать, когда нагреется чугун.

— Я хотел установить генератор, но все откладываю.

— Он стоит целое состояние.

Так я читала. Сама лично, я с этим не сталкивалась.

— Я могу себе его позволить, но терпеть не могу, когда здесь люди.

— У меня уже сложилось такое впечатление.

Теперь, когда мы сблизились, я смогла улыбнуться.

— Сначала ты был чертовски пугающим.

— Но теперь я заставляю твой клитор пульсировать.

Его губы приподнялись, прежде чем разгладиться. Понял ли он, что дым, который валит из его носа, выдает его? Он хотел меня. Я могу с этим смириться.

— Нет ничего лучшего, чем пульсирующий клитор, — сказала я.

Нахмурившись, Райетт склонил голову набок.

— Это происходит сейчас?

— Может, порычишь немного, и посмотрим, что получится.

— Ты меня отвлекаешь, — сказал он.

— И тебе это во мне нравится.

У него перехватило дыхание, и он прикрыл глаза. О да, он уже говорил, что не хочет меня любить.

Посмотрим, что из этого выйдет. Я влюблена в него, и, по крайней мере, я никогда не сдавалась, пока корабль, вошедший в поговорку, не пойдет ко дну на большую глубину.

Или пока не закончится буря.

Подойдя ко мне, Райетт уперся руками в диван по обе стороны от моей головы.

— Что мне с тобой делать? — рявкнул он.

— У меня есть несколько предложений по поводу моего клитора и других частей тела.

— Нэтти, — выдохнул он, в его голосе не было ни предупреждения, ни рычания. — Я не хочу влюбляться в тебя.

— Ты можешь это контролировать?

— Возможно.

Его взгляд сосредоточился на моих губах.

— А может и нет.

Один поцелуй, и он воспламенил меня.

Райетт

Если я не отступлю, то стащу с Нэтти одеяло и заберусь на нее всем телом. Она сама этого хочет. По тому, как она цеплялась за кончики моих крыльев, и по тому, как приоткрыла со вздохом свой рот, я понял, что она отдастся мне, как только я пошевелю пальцем.

Понимание этого дало трещину в моем сердце. Мне пришлось отойти от нее и запечатать рану, иначе та увеличится, и Нэтти войдет внутрь. После этого я никогда ее оттуда не вытащу.

Я оторвался от нее, ворча на себя. Вытерев рот, я уставился на нее сверху вниз, любуясь ясным выражением ее глаз и пухлыми губами, которые мне до боли хотелось поцеловать еще раз.

— Мне нужно пойти и проверить, как обстоят дела с электричеством, — сказал я, пытаясь зарычать, но не смог найти в себе силы.

Она также собралась со мной, и, похоже, я не мог этому помешать.

— Посмотрим, смогу ли я это исправить.

— Ты знаешь, как с ним работать?

Я хотел возмутиться из-за ее вопроса, но беспокойство на ее лице, пронзило мое раздражение, как нож воздушный шарик, и лопнуло прежде, чем я смог собрать осколки.

— Я разберусь с этим.

— Я не боюсь, что ты будешь ворчать, — спокойно сказала она. — Как я уже говорила, это меня заводит. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

Нэтти начала сдвигать одеяло в сторону, но я натянул его обратно, до самого подбородка. Если я прикрою ее восхитительное тело, у меня не возникает соблазна снять с себя одежду, раздвинуть ее бедра и погрузиться в ее сладость.

Я быстро попятился, пересек комнату и схватил свою мокрую куртку, висевшую у двери.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь.

— Могу я чем-нибудь помочь, пока тебя не будет?

— Нет. Не включай воду и не спускай воду в туалете. В трубе из колодца осталось немного воды, но как только она закончится, насос не сможет накачать еще, так как не работает. Если я смогу найти причину и устранить, он снова заработает. Я поставил несколько галлонов воды в кухонном шкафчике. Мы можем ее пить.

— У тебя есть свечи или фонари, которые я могу зажечь?

У нее дрожал голос. Я зажмурил глаза. Я должен был уйти из дома. Черт побери, спрятаться в лесу, пока не закончится гроза.

Вместо этого я вернулся к Нэтти и наклонился к ней.

У нее задрожала нижняя губа, но она изобразила улыбку, которая не коснулась ее глаз.

И в этот момент мое сердце снова распахнулось настежь. Она не вошла в мое сердце, я притянул ее к себе, втянул в себя.

Я раскрыл свои крылья, обернул их вокруг нее, прижал к себе, пока не перестал понимать, где заканчивается ее сердцебиение и начинается мое. Обняв, я положил подбородок ей на макушку.

Нэтти прижалась ко мне так, словно всегда была со мной.

Я начинал подозревать, что так оно и есть. Наберусь ли я смелости сказать ей? Или мне будет легче отпустить ее, когда закончится буря. Тогда я смогу привести в порядок свое сердце и жить дальше.

Я больше не хотел быть один. Моя мама любила меня, но это было не тоже самое.

Моя мама поняла это раньше меня.

Я не мог сердиться на нее за то, что она действовала, когда я не осмеливался. Она любила меня и хотела, чтобы я был счастлив.

Нэтти пошевелилась.

— Прости меня, — прошептала она, уткнувшись мне в грудь.

— За что? — мой голос сорвался от переполнявших меня эмоций.

— Я испугалась, когда не должна была бояться. За то, что цеплялась.

— Мы все время так поступаем.

Она запрокинула голову и посмотрела на меня снизу-вверх.

— Не ты.

— Почему ты думаешь, что я никогда не боюсь?

— Ты смелый и сильный. Ты, наверное, мог бы сразиться с медведем и выйти победителем. Ты изменился, и я уверена, что ты был недоволен тем, во что превратился, но, похоже, ты просто отмахнулся от этого и нашел новое место, где тебе хорошо.

— Я думаю, ты и сама это сделала, Нэтти. Посмотри на себя, ты отправилась в путешествие через всю страну, чтобы быть с парнем, с которым познакомилась только онлайн.

— Большинство людей сказали бы, что я сошла с ума, если решилась на это. Ты мог быть сталкером или серийным убийцей.

Я усмехнулся.

— Ты думаешь, я не такой?

— Я знаю тебя, Райетт. Ты ворчишь и топчешься на месте, но ты никогда никому не причинишь вреда. Ты не причинишь вред мне.

И в этом она не права. Я так и сделал, и пока не разберусь с этим, я собирался сделать это снова.

Я поцеловал ее в лоб и уложил обратно на диван, убедившись, что она полностью укрыта одеялами.

— Я ненадолго. Постарайся не бояться. Если тебе станет холодно, прижмись к печи.

Оставив ее, я направился к двери.

— Возвращайся скорее, — сказала она, — Береги себя. А когда вернешься, я тебя согрею.

Нэтти

Порывы ветра обрушились на здание, но Райетт построил крепкий дом. Бьюсь об заклад, он мог выдержать все, что угодно.

Стук дождя по крыше прерывался потрескиванием огня в печи.

Минуты сменялись минутами, а он все не возвращался.

Поднявшись, я пошла в спальню, оделась и вернулась в гостиную. Я прижалась к нему перед уходом, потому что боялась, что с ним что-нибудь случится, а не потому, что останусь одна. Где-то в промежутке между предложением испечь блинчики с шоколадной крошкой и поддразниваниями из-за того, что его рычание заставляет мой клитор пульсировать, я влюбилась.

К сожалению, я была не уверена, что он чувствовал тоже самое. Я подозревала, что в основном он испытывал жалость.

Я жалкое создание, потерянная женщина, которая сбежала от плохой ситуации, возможно ненамного лучше. Я проехала через всю страну, чтобы осуществить мечту, которая рухнула в ту же минуту, как я приехала.

Когда он сказал мне, что я должна уйти, мне нужно было поднять подбородок, пожелать ему всего наилучшего и попрощаться. Было неправильно форсировать события, пытаться заставить его отдать мне свое сердце.

Я подошла к холодильнику, размышляя, чтобы приготовить нам на обед, но мне не хотелось его открывать, чтобы посмотреть варианты. Без электричества наши продукты быстро испортятся. Я решила, что нам следует как можно дольше хранить холод внутри.

Вместо этого я порылась в шкафчиках и достала крекеры и банки с супом. Но без микроволновой печи я не могла их разогреть. Плита была газовой, но, чтобы ее зажечь, также нужно было электричество.

Мне все равно не хотелось есть. Я просто хотела, чтобы Райетт находился со мной в доме, где я могу присматривать за ним.

Что-то с громким стуком ударилось о крышу, и этот звук пробрал меня до костей.

Я подбежала к двери и выглянула через стекло, но дождь лил так сильно, что ничего не было видно.

Приоткрыв дверь, я позвала его.

— Райетт?

Ветер начал мне нашептывать слова, которые я не хотела слышать. Он что-то делал с оборванными проводами и его ударило током. Он поскользнулся и упал, сломал ногу.

Прямо сейчас он лежал на пропитанной влагой земле без сознания.

Или звал на помощь.

Я знала, что это неправда.

Или не знала?

Я закрыла дверь и принялась расхаживать взад-вперед между кухней и гостиной, задержавшись в последней, чтобы заглянуть в окно. По-прежнему ничего не видя неприятного, но и то, что я не увидела Райетта, не улучшило ситуацию.

— Оставайся дома, сказал он, — прошептала она. — Он расстроится, если я последую за ним. Он будет ворчать, ворчать и ворчать, и рычать, хотя я не возражаю.

Несмотря на его грубое отношение, я ему нравлюсь. Сможет ли он любить меня так, как я люблю его?

Не имеет значения, если он лежит на улице и умирает.

— Хорошо, вылезай и поищи его, — сказала я, надевая кроссовки. — Просто проследи за ним, не спускай с него глаз и вернись в дом раньше него.

Я надела куртку и взяла фонарик. Затем бросила вызов буре, чтобы разыскать виверну, которую любила.

Ветер налетел на меня, прежде чем я успела покинуть крыльцо, и я снова промокла насквозь из-за дождя.

Сначала я обошла дом, светя фонариком то тут, то там. Я не нашла Райетта, но наткнулась на сук дерева. Наверное, это он, как я поняла, ударился о крышу. Он лежал на земле, а не прислонен к дому, поэтому я оставила его и направилась к амбару.

Внутри меня встретила тишина.

— Райетт?

Вот и все, что я сделаю, подкрадусь к нему и отправлюсь обратно в дом, пока он не поймет, что я поблизости.

Когда Райетт не ответил, я обыскала амбар сверху донизу, но его нигде не было.

Выйдя на улицу, я зашагала вверх по холму, лавируя между его великолепными статьями, пока не добралась до мастерской.

Его также там не было.

Я простояла на вершине холма, осматриваясь, но дождь мешал смотреть.

— Подъездная дорожка, — прошептала я. — Линии электропередач, наверное, проходят по склону. Держу пари, я найду его там, он, наверное, расчищает все от кустов.

Я с радостью помогла бы ему.

Если бы только он видел во мне партнера, а не кого-то, за кем ему приходилось присматривать, пока не закончится эта проклятая буря.

На самом деле, это не такое уж проклятие, если держит нас вместе. Я бы хотела, чтобы это длилось вечно.

Я спустилась с холма и направилась к подъездной дорожке. Лес подступал вплотную, и земля местами была размыта, поэтому двигаться было опасно. Как и ожидалось, я обнаружила кучи веток и кустарники, сложенные вдоль обочин.

Только когда я почти добралась до большого дерева, лежащего поперек подъездной дорожки, я увидела его.

Я посмотрела на Райетта, лежащего на земле под ним. Он лежал на спине, а его руки лежали поверх него. Его бедные крылья криво лежали под ним.

Он не шевелился.

Его глаза были закрыты.

И с того места, где я стояла, разинув рот, мне показалось, что он не дышит.

Райетт

Я услышал ее прежде, чем увидел.

Милая Нэтти. Женщина, на которую я рычал и делал все возможное, чтобы прогнать ее.

Женщина, которую, как я понял, я любил.

У меня было время подумать, пока я лежал здесь, и единственное, чего я хотел, если смогу освободиться, — это вернуться к ней. Обнять ее. И сказать ей, что я хочу, чтобы она всегда была в моей жизни.

Она, всхлипывая, упала рядом со мной.

— Райетт. Райетт!

У нее задрожали руки, прежде чем она положила их мне на плечи.

Она, рыдая, упала мне на грудь.

Я обнял ее, прижимая к себе, жалея, что не могу сделать больше, чтобы успокоить ее.

— Ты жив, — воскликнула она, поднимая голову и изучая мое лицо. — Ты серьезно ранен.

— Не может быть. Посмотри.

Я дернул плечом с сторону камня, выступающего на подъездною дорожку рядом со мной. Дождь размыл почву и щебень вокруг нее, обнажив ее и создав небольшую открытую площадку рядом с ней. Эта была единственная причина, по которой я все еще был жив.

— Дерево придавило тебя.

Она погладила меня по лицу.

— Мне так жаль. Я надеялась…

— На что ты надеялась, Нэтти?

Я смотрел на ее лицо, затаив дыхание.

— Я надеялась, что у нас еще есть время.

В ее глазах было слишком много уязвимости. И одиночества. Это отражало чувства, с которыми я жил с тех пор, как превратился в виверну.

Так не должно случиться ни с кем из нас, если мы будем вместе. Я хотел быть счастливой статуей, а не сердитой.

— Вытащи меня из-под этого дерева.

Когда мы окажемся внутри, я покажу ей, как много она для меня значит. Я был не из тех, кто умеет подбирать правильные слова. Какими бы навыками я ни обладал в этой области, они улетучились, когда один человек за другим отвергали меня. Если бы моя мама не находилась рядом, я бы, возможно, убежал в лес, и меня никогда бы больше не увидели.

Вместо этого я убежал в лес и нашел способ выжить.

— Я смогу это сделать, — решительно заявила она.

Нэтти вскочила на ноги и попыталась поднять дерево толщиной в фут. На секунду я действительно решил, что она это сделает. Нэтти и правда заботилась обо мне, если смогла найти в себе сверхчеловеческие силы, чтобы меня спасти.

— Не надо, — рявкнул я, затем смягчил голос.

Несмотря на то, что моя сварливая натура заводила ее, я больше не хотел на нее рычать.

Я всего лишь хотел ее любить.

— Я смогу его снять, — сказала она, и на ее мокром лице отразилась решимость.

— Мне нужно, чтобы ты остановилась, Нэтти, и выслушала меня. Если дерево упадет с камня, оно меня раздавит.

— Нет, — простонала она. — Я этого не допущу.

Я подозревал, что она готова была подставить свое тело, чтобы этого не произошло. Я бы так и поступил.

— Прежде чем ты станешь лесорубом, мне нужно, чтобы ты вернулась в амбар. Помнишь, куда мы вчера складывали бревна?

— Да.

— Возьми тачку из амбара, погрузи бревно чуть поменьше, чем эта щель на моей стороне камня, и привези его сюда.

— Хорошо. Я могу это сделать.

В ее голосе слышался страх, но взгляд оставался решительным. Она начала подниматься по склону, поскользнувшись и чуть не упав, но выпрямилась и, обернувшись, крикнула через плечо, переходя на бег.

— Я сейчас вернусь.

Это заняло больше времени, чем мне хотелось, и я волновался все время, пока ее не было. Что, если на нее упало дерево? Или она споткнулась и получила серьезную травму? На улице было не холодно, но, когда тело становится мокрым, ему становится холодно. Она будет страдать, а я не мог ей помочь.

Она будет в большей безопасности, если уйдет от меня.

Может ли она? То немногое, что Нэтти рассказала о своем отце, вызвало во мне гнев. Если она уйдет, то останется одна, а если он ее выследит.

Здесь я мог защитить ее, чего мне хотелось больше всего на свете. Но не просто защищать, но и заботиться о ней, показать, что ее жизнь может быть намного лучше.

— Я иду, — фыркнула она, направляя тачку вниз по обочине дороги, где трава давала ей небольшое сцепление с дорогой.

Поравнявшись со мной, Нэтти подкатила ее к дереву.

— Я вытащу бревно и положу его рядом. Я полагаю, ты хочешь, чтобы я засунула его в щель между тобой и камнем, чтобы обеспечить опору для дерева, чтобы оно не раздавило тебя.

— Верно.

Ее решимость впечатляла. Нэтти поборола свой страх и использовала его, а не позволила ему управлять ее действиями. Она сделала тоже самое и против своего отца. Он пытался контролировать ее, а она сохраняла хладнокровие. Нэтти искала выход, и когда он нашелся, она им воспользовалась.

Ей не потребовалось много времени, чтобы осторожно просунуть отпиленное бревно в щель. Я вздохнул с облегчением несмотря на то, что все еще находился в ловушке. Больше всего я боялся, что дерево сорвется с камня и упадет мне на голову.

— Дальше, — сказал я, — мне нужно, чтобы ты взяла бензопилу и распилила дерево, чтобы ты смогла отрезать от него кусок поменьше.

Нэтти кивнула и снова начала подниматься по склону и вскоре появилась с моей бензопилой в руках.

— Как мне это сделать? — спросила она, глядя на него сверху вниз.

— Сначала позволь мне сказать тебе, что мы будем делать. Тебе нужно спилить дерево справа от того места, где оно лежит на камне.

— Хорошо.

Она придвинулась к нему ближе. Дерево, наверное, было футов двадцать в длину и толщиной, возможно дюймов четырнадцать. Если бы я прошел хотя бы на несколько дюймов ближе к лесу… Я не хотел об этом думать, хотя мне это было необходимо. Если бы со мной что-то случилось, Нэтти осталась бы одна. Ей было бы хорошо в моем доме, пока не закончилась бы буря, но меня уже бы не было.

А она ясно дала понять, что хочет, чтобы я был в ее жизни.

— Если ты будешь пилить на камне, дерево останется на нем, — сказал я. — После этого отложи бензопилу, и мы поговорим о том, что будем делать дальше.

Я рассказал, как заводить пилу и как ею пользоваться, чтобы аккуратно распилить дерево, подчеркнув основные меры безопасности, которые ей необходимо соблюдать. Это не легко. Я боялся, что дерево сдвинется с места, или пила ударит ее в спину. Или что она застрянет до того, как Нэтти его распилит. А если ей удастся его распилить, я боялся, что оно покатится вперед, за то бревно, которое она втиснула в образовавшееся пространство, и раздавит мне голени.

— Когда будешь пилить, я хочу, чтобы ты немного подальше от себя держала пилу. Не нависай над ней, вытяни руки. Пили серединой пилы, а не концом.

— Хорошо.

— Начни пилить с нижней стороны дерева, двигаясь вверх, пока не пройдешь примерно треть длины. Затем осторожно потяни его вниз и распили сверху. Встань сверху подъездной дорожки, чтобы спиленное бревно не упало на тебя.

Если бы только я мог сам сделать это.

— Я готова, — сказала она.

По моему кивку Нэтти завела пилу.

Нэтти

Я, наверное, никогда не стану такой искусной в обращении с бензопилой, как Райетт. Как я могла быть такой? Он постоянно использовал разные пилы для создания своих статуй. Но это самая важная работа в моей жизни, которую я должна сделать.

Пот струился по моей спине, вызывая зуд, а ладони были такими же влажными. Мне следовало поискать перчатки в амбаре. Я не хотела, чтобы у меня скользили руки.

Распилить дерево оказалось проще, чем я думала. Пила тяжелая, но лезвие острое. Со скрежещущим звуком она вонзилась в основание дерева. Я внимательно следила за тем, что делаю, и опустила пилу, когда наполовину распилила его.

Взявшись за нее покрепче, я прибавила газу и начала пилить сверху.

Райетт, внимательно наблюдавший за мной, кивнул, и его одобрение много значило для меня. Возможно, я не его первая — или последняя — кандидатура невесты, но я показала ему, что могу быть равной ему. Возможно, это то, что нам нужно было, чтобы достичь баланса.

Когда второй срез достиг первого, раздался треск. Часть дерева справа от меня сдвинулась, упала и откатилась по подъездной дорожке на несколько футов. Часть дерева, лежащего на камне, тоже покатилась, начав отваливаться от камня.

— Нет.

Я дернула пилу вправо, опуская ее так, чтобы лезвие не могло меня порезать. Я вцепилась в дерево и уперлась пятками в мягкий гравий, не давая ему скатиться с камня.

Грохот пилы прерывался моими вздохами. Взглянув на Райетта, я увидела, что он пытался подняться выше, выбраться из-под дерева. Крепко держась за дерево, я прижала край спила к своему животу.

— На счет «три», — прокричала я, перекрикивая звук пилы. — Я подниму его.

— Не надо, — сказал он. — Ты поранишься. Я сам смогу выбраться.

Его руки скользнули по земле, пытаясь найти опору.

Я присела на корточки, изо всех сил ухватилась за конец сука и потянула его вверх.

Райетт

Нэтти— чудо-женщина. О ней нужно создать легенды.

Я был единственным, кто этого не стоил.

Она со стоном приподняла дерево настолько, что я смог вскарабкаться по подъездной дорожке и выбраться из-под него.

— Отпусти, — закричал я, как только оказался на свободе. — Быстро отойди назад.

Она отпустила его, оно ударилось о камень и отскочило, падая на дорожку, прокатившись несколько футов, прежде чем остановиться.

Нэтти уставилась на него, ее грудь тяжело вздымалась, прежде чем она перевела взгляд на меня. Она обогнула камень и бросилась ко мне, опустившись на колени рядом со мной.

— Что болит?

— Только мое сердце.

Она наклонила голову и замерла, изучая мое лицо.

— Почему у тебя болит сердце?

— Ты нужна мне, Нэтти.

— Я здесь, чтобы помочь тебе. Как ты думаешь, ты сможешь идти сам или залезешь в тачку? Тогда я могу подкатить тебя к дому и втащить внутрь.

— Я имею в виду, что мое сердце будет болеть, если ты уйдешь от меня, Нэтти, — сказал я. — Я хочу тебя. Нуждаюсь в тебе. Навсегда.

У нее расширились глаза, а губы приподнялись, прежде чем разгладиться.

— Тогда просто отлично, что я никуда не собираюсь уезжать.

Она дерзко кивнула. Наклонившись ко мне, быстро поцеловала меня.

Мимолетного поцелуя мне было недостаточно. Со стоном я вцепился в нее и перекатился так, что она оказалась подо мной. Я зарычал, покусывая ее подбородок.

— Ты снова рычишь, — сказала она. — Ты, наверное, хорошо себя чувствуешь.

Я показал ей, как себя чувствую.

Я завладел ее ртом, и наш поцелуй пронзил меня, как молния, воспламеняя все внутри, пока я не загорелся вместе с ней.

Она застонала и прильнула к моим плечам, обхватив меня ногами.

Я поцеловал ее в шею, спускаясь к верху куртки, и снова зарычал, потому что больше не мог дотянуться до ее кожи.

— Мы что, так и будем валяться в грязи? — спросила она.

— Я думал, от моего рычания у тебя начинает пульсировать клитор.

— Да, это так, но грязь вязкая. Если мы собираемся в ней валяться, может, нам стоит сначала раздеться.

— Пойдем домой.

Я отстранился от нее и проверил свои ноги, радуясь, что не чувствую сильной боли. Вроде бы ничего не сломано, но я был уверен, что обнаружу ссадины и синяки, когда разденусь.

— Тогда я смогу снять с тебя одежду.

— Я так и говорила.

Нэтти вскочила на ноги.

— Я собираюсь облизать каждый дюйм твоего тела.

— Ха.

— Что это значит? — прорычал я.

— Действия говорят громче слов.

Зарычав — потому что знал, что ей это нравится, — я подхватил ее на руки и помчался к дому.

Райетт

Я хотел раздеть Нэтти и затащить ее в душ. Намылить ее тело и заменить свои руки ртом. Любить ее до тех пор, пока она не перестанет стонать, страстно желая, чтобы я овладел ею. Но без электричества у нас не было горячей воды.

Мы остановились на том, чтобы раздеться возле задней двери, и, набрав в чашку немного воды, которую я нагрел на газовой плите, Нэтти начисто вытерла мою кожу.

Она пыхтела и вздыхала, обрабатывая царапины на моих бедрах и крыльях, но, честно говоря, все, что я чувствовал, — это возбуждение.

После того, как она закончила со мной, я подошел к ней, и должен сказать, мыть Нэтти из чашки было совсем неплохо.

Вскоре она уже стонала, и я рычал вместе с ней.

— Клитор тревожно пульсирует, — сказала она хриплым голосом, когда я провел мочалкой между ее ног. — Тебе придется что-нибудь предпринять по этому поводу.

Я усмехнулся, наслаждаясь тем, как свободно это прозвучало. Впервые с тех пор, как я превратился в виверну, я был по-настоящему счастлив.

— Я уверен, что у меня есть лекарство, — сказал я, поднимая ее на руки.

Я почти побежал, почти полетел по коридору и положил ее пышное тело на свою кровать — отныне нашу кровать.

Я пополз по ней, рыча и покрывая поцелуями от ее губ до кончиков пальцев ног, а затем снова начал подниматься. Это моя вина, что я застрял, когда добрался до места соединения ее великолепных бедер?

Судя по ее радостным воплям, я бы сказал «нет».

Потому что я раздвинул их и снова зарычал, затем начал лизать ее.

Когда я проснулся на следующее утро, Нэтти уже встала. Я встал и натянул боксеры, направляясь на кухню, где витал густой запах кофе, к ней. Однако настоящим магнитом для меня была она, а не кофе.

— Ты видел? — тихо спросила она, поворачиваясь и облокачиваясь на стойку.

— Что видел?

— Буря закончилась, и электричество снова включили.

Она покусывала свою нижнюю губу, все еще припухшую от моих поцелуев.

— Что мы будем делать?

Ее испытующий взгляд встретился с моим, и я готов был поклясться, что она собиралась с духом. Разве она не понимала, что я хотел, чтобы она осталась?

Вероятно, нет, потому что я едва успел ей сказать. Я собирался потратить много времени, чтобы исправить то, что не встретил ее с распростертыми объятиями.

— Я знаю, что будем делать, — сказал я.

— Что?

Нэтти сглотнула, и в ее глазах заблестели слезы.

О, я ненавидел их.

Обняв, я прижал ее к себе.

— Я люблю тебя, Нэтти. По-настоящему люблю, такой, в которой есть цветы и романтика, и я буду боготворить тебя каждый день своей жизни.

— Райетт, — вздохнула она.

— Что я буду делать, так это налью себе кофе и посижу на террасе, держа тебя в своих объятиях. Мы будем пить кофе. А потом…

— А потом?

В ее голосе звучало счастье, и я сделаю так, чтобы так и было. Я сохраню улыбку на ее лице до самой смерти.

— А потом мы пойдем в дом, и я попрошу тебя приготовить мне блинчики с шоколадной крошкой.

Нэтти

По подъездной дорожке шла пожилая женщина. Наверное, она оставила свою машину на дороге. Когда она увидела, что мы сидим на террасе — я на коленях Райетта, — она остановилась. Она прикрыла лицо от солнца и посмотрела в нашу сторону.

— А это, любовь моя, — сказал Райетт, — моя мама.

— Держу пари, ты на нее злишься.

— Держу пари, ты тоже на нее злишься.

— Я должна злиться. Она манипулировала нами. Она привела меня сюда под надуманным предлогом. Она солгала. И все же…

Я изо всех сил пыталась собраться с мыслями, чтобы разобраться в них.

— Она сделала это, потому что любит тебя. Я также должна это учитывать.

Райетт еще крепче обнял меня.

— Я хочу поговорить с ней наедине, не возражаешь?

— Конечно. Она твоя мама.

Он вздохнул.

— Трудно представить себе, что эта женщина, которая находилась рядом со мной, когда никто другой этого не делал, способна на такие коварные поступки.

— Я понимаю.

Райетт снял меня со своих колен, и я заняла его место. Он взобрался на перила и спрыгнул вниз.

У меня сердце подскочило к горлу, хотя до земли недалеко. Он расправил крылья и полетел вниз, туда, где ждала его мама. Он легко приземлился и прижал крылья к спине. Они разговаривали, но я не могла расслышать, о чем они говорили.

Его мама плакала, закрыв лицо руками.

Несмотря на то, что она сунула свой нос не в свое дело, мое сердце болело за нее. Каково это, так сильно любить своего ребенка, что ты решаешься на такое? Я считаю, что это неуместная любовь. Извращенная до такой степени, что человек считает, что имеет право принимать решения за другого человека. Это неправильно, и возможно, от этого никуда не деться.

И все же … она явно любила его. Она сделала это, потому что беспокоиться о нем, потому что хотела, чтобы с ним кто-то находился рядом, кто бы любил его так же сильно, как она.

Если бы она это не сделала, я бы никогда с ним не познакомилась.

Это было бы настоящей трагедией.

Смогу ли я простить ее? Этого я не знала. Я не единственная, с кем поступили несправедливо.

Поэтому, когда они обнялись, и Райетт взял ее за руку, ведя вверх по склону на террасу, я встала и вытерла вспотевшие ладони о джинсы. У меня сильно забилось сердце, и я не знала, что скажу.

— Мама, это Нэтти, — сказал Райетт. — Нэтти, это моя мама, Белинда.

Я не могла прочитать по его глазам, как мне следует реагировать.

Именно тогда я поняла, что мне нужен парень, который покажет, как себя вести. Большую часть жизни так поступала со своим отцом, и пришло время остановиться.

Я женщина, которая использовала бензопилу, чтобы вытащить моего любимого из-под упавшего дерева. Я помогла ему добраться до дома и обработала его раны. Вскоре я готовила ему блинчики с шоколадной крошкой и дразнила его, когда он говорил мне, как сильно он их обожает.

Как же я могла любить Райетта и одновременно ненавидеть его маму. Я потеряла свою маму, когда была маленькой, и я простила бы ей почти все, если это означает, что сегодня будет в моей жизни. Было глупо упускать этот шанс начать с кем-то новую жизнь.

Поэтому я протянула ей руку.

Когда она снова начала плакать, я к ней шагнула.

— Привет, — сказала я, поглаживая ее руки.

— Прости, — выдохнула она. — С моей стороны было неправильно так поступать. Я обманывала и манипулировала тобой и сыном.

— Ты специально, так подло поступила? — спросила я, склонив голову набок.

Я видела, как Райетт похож на свою маму. Тот же цвет волос и подбородок. И ее глаза… Она также одинока.

От моих слов Белинда перестала плакать.

— Конечно, я не специально так поступила. Я люблю Райетта. Я просто хочу видеть его счастливым.

— А что, если я скажу тебе, что мы счастливы? Что, если я поблагодарю тебя вместо того, чтобы ругать? Если бы не ты, меня бы здесь не было.

Я протянула руку Райетту, и он взял ее и сжал.

Сказал бы он ей уйти, если бы я не хотела с ней общаться? Я подозревала, что он сделал бы это. Но тогда я бы вырвала часть его сердца и выбросила в сторону. Я не могла с ним так поступить.

На этот раз, когда я протянула к ней руки, Белинда взяла меня под руку. Она обняла меня и стала укачивать.

— Ты такой милый человек, — наконец сказала она. — Спасибо.

Я еще не до конца простила ее. На это потребуется время.

Я оставила ее и скользнула в объятия Райетта. Его крылья окутали меня, и когда я посмотрела в его глаза, то увидела одобрение.

Обожание. И любовь.

Больше мне и не требовалось.