В знатной монгольской семье из Убсунурского аймака в 1274 году родилась дочь, названная Кокечин. Родители ее принадлежали к племени баяут – четвертой по величине этнической группе Монголии.

Малая родина Кокечин, Убсунурский аймак, располагался на северо-западе Монголии на границе с современной Республикой Тыва. Девочка принадлежала к коренному, материнскому монгольскому роду и считалась настоящей, чистокровной монголкой.

Это было очень важно, ведь на момент рождения Кокечин Монгольская империя уже распалась, но монгольский мир был все еще невероятно могуч и простирался от современных польских земель на западе до Кореи на востоке, от Сибири на севере и до Оманского залива на юге. В четырех монгольских ханствах-улусах – империи Юань, Золотой Орде, Чагатайском улусе и улусе Хулагуидов – проживала четверть населения Земли.

Разбросанные по колоссальной территории, монголы мало-помалу растворялись в завоеванных ими народах: происходила обратная ассимиляция, когда и следа не остается от завоевателя, а не от завоеванного. Потому-то среди правителей отдаленных от материнской земли монгольских ханств так ценились чистокровные невесты-монголки.

Весной 1286 года в Тебризе, столице монгольского государства Хулагуидов, скончалась великая Булухан-хатун, супруга ильхана (правителя) Аргуна.

Булухан принадлежала к племени баяут и была уроженкой «материнской Монголии». На смертном одре Булухан попросила Аргуна сделать его новой главной женой девушку-баяутку.

Снова жениться ильхан надумал через четыре года после смерти супруги. Советники предлагали Аргуну взять в жены одну из местных красавиц – персиянку, афганку или таджичку, но повелитель заявил, что исполнит предсмертную волю любимой супруги.

Вскоре в Империю Юань было снаряжено посольство: ильхан Аргун просил своего «дорогого брата» хана Хубилая прислать из Монголии баяутскую красавицу.

Хубилай самолично выбирал невесту для правителя улуса Хулагуидов. Самых красивых девушек со всего Убсунурского аймака собрали в охотничьем стойбище хана.

Проверяли на миловидность лица, чистоту телесную, ум, а также на «силу тела» – здесь учитывались прежде всего «изгибы» претендентки, так как к концу XIII века навыки воительницы (стрельба из лука, верховая езда) уже не имели такого значения.

Хан Хубилай выбрал для ильхана Аргуна семнадцатилетнюю красавицу Кокечин. Девушка была невероятно хороша: стройная, гибкая, а «изгибы» – залюбуешься! Хубилай и залюбовался: хан был настолько впечатлен красотой Кокечин, что хотел было оставить ее себе, но передумал, не желая ставить под угрозу дружеские отношения с ильханом Аргуном.

Невеста была выбрана и собрана: хан Хубилай пожаловал богатые дары – золото, парчу, пряности, диковинных зверей, евнухов, сопровождающих наложниц, и многие другие дивные гостинцы. Но встал вопрос: на чем везти Кокечин с ее двором в Персию, где располагался улус Хулагуидов?

Путь из Империи Юань был далек и пролегал по землям, не всегда безопасным для монголов. Тем более для прекрасных монгольских невест.

В результате было решено отправить Кокечин к жениху морем: выплыть из одного из китайских портов, затем через Суматру, Шри-Ланку, Индию – Персидский залив.

Для сопровождения Кокечин хану Хубилаю был необходим преданный, вызывающий полное доверие человек, который к тому же должен был быть опытным мореходом, владеть навыками дипломатии.

И таковой при дворе повелителя нашелся. Звали его Марко Поло.

Венецианский купец Марко появился при дворе Хубилай-хана в Ханбалике (Пекине) в 1275 году, когда ему был двадцать один год. С ним прибыли его отец Никколо и дядя Маттео. Венецианцы стали первыми европейцами, увидевшими воочию дворец повелителя империи Юань.

Хубилай-хан принял путешественников с большим радушием. Особенно хану приглянулся умный, отважный и благородный Марко. Молодой купец вскоре выучил монгольский и китайский языки и был принят Хубилаем на службу в качестве дипломата.

Много лет Марко верой и правдой служил Хубилаю, выстраивая дипломатические мостики между Империей и европейскими государствами.

Незадолго до выбора Кокечин в качестве невесты ильхана Аргуна Марко прибыл из очередного путешествия на острова. Тридцатисемилетний купец, проведший значительную часть жизни на чужбине, захандрил и попросил хана отпустить его домой.

Хубилай, конечно, был весьма опечален потерей ценнейшего дипломата и преданного друга, но не отпустить венецианца не мог. Тем более что Марко подвернулось важное дело – доставить невесту Кокечин ее жениху в целости и сохранности.

Венецианец с удовольствием согласился сослужить Хубилаю последнюю службу.

Свадебная флотилия насчитывала четырнадцать кораблей, на которых находилось примерно шестьсот членов экипажа. Путешествие превратилось в длительное и опасное приключение, подробно описанное Марко Поло в дошедших до нас источниках. В Индии Марко, Кокечин и их спутники стали свидетелями следующего действа:

В 1372 году от Рождества Христова над столицей Моравской Сербии славным городом Крушевацом разносился колокольный звон. Звон, к счастью, был радостным, а не погребальным и не извещающим об очередном нападении турок.

Светлая княгиня Милица Сербская, жена князя Лазаря Хребеляновича счастливо разрешилась от бремени очаровательной девочкой. Малышка была седьмым ребенком в семье, и благородные, чадолюбивые родители не могли нарадоваться на сие благословение Господне.

Окрестили девочку Оливерой.

Оливера воспитывалась в княжеском дворце со своими братьями и сестрами. Лазарь Хребелянович, большой сторонник просвещения и образования, пригласил из Византии учителей, которые обучали княжеских детей чтению, математике, греческому языку, латыни, философии и так далее.

Детство и отрочество Оливеры были исключительно счастливыми, но, к сожалению, счастье длилось недолго.

В 1389 году турецкий султан Мурад I, недовольный союзом Лазаря Хребеляновича с первым королем Боснии Твртко I, привел на Косово поле огромное войско.

Лазарь, понимавший, что одолеть турок в одиночку Моравской Сербии не под силу, обратился с пламенным воззванием ко всем сербским правителям:

На призыв князя явились немногие: все понимали, что идут на верную смерть.

Сербы сражались отчаянно. Одному из засадных отрядов удалось прорваться к шатру султана и убить Мурада I.

Разозленные турки захватили князя Лазаря в плен и немедленно обезглавили. На поле брани погибло много представителей сербской знати, а еще больше – при резне, которую турки учинили, ворвавшись в Крушевац.

Новый султан Баязид I Молниеносный сделал Моравскую Сербию вассалом Османской империи, обязал ее платить дань. Правителем края султан назначил Стефана Лазаревича, старшего сына покойного князя Лазаря.

Семнадцатилетняя Оливера, славившаяся своей красотой и статью, приглянулась тридцатипятилетнему Баязиду, и он забрал ее в свой гарем в город Эдирну – европейскую столицу османов.

Вскоре Оливера затмила для султана всех его жен. Сербская красавица оказывала на Баязида огромное влияние, добиваясь значительных послаблений как для брата Стефана, так и для своих страны и народа. Современные сербские историки убеждены, что замужество Оливеры в буквальном смысле спасло сербский народ от истребления османами в конце XIV столетия.

В 1393 году мать Оливеры, монахиня Евгения (бывшая княгиня Милица Сербская) приезжала в Эдирну и была принята с царскими почестями, что говорит об огромной любви Баязида к жене. Евгения просила у султана позволения перенести мощи святой Параскевы Сербской в Белград из Валахии. Баязид милостиво разрешил теще это сделать.

Немного позднее князь Стефан после вступления в союз с королем Венгрии Сигизмундом был заподозрен в изменнических намерениях. Лишь заступничество Оливеры помогло Стефану избежать гнева султана: напротив, молодой сербский князь даже укрепил свои позиции при османском дворе.

В целом жизнь Оливеры в гареме султана была вполне счастливой. Но и этому счастью настал конец.

В 1402 году великий эмир Тамерлан (Тимур), основатель и повелитель Империи Тимуридов, осадил Ангору (ныне – Анкара).

Эмир предложил султану Баязиду сдаться, но получил ответ:

В 1323 году в Золотой Орде приключилась большая беда: умерла Баялун, старшая жена Узбек-хана. Узбеку на тот момент было сорок лет, в его распоряжении всегда был гарем из юных красавиц, любая из которых могла возвыситься.

Как водится, при дворе хана начали образовываться партии за ту или иную женщину. Могущественные кланы надеялись подвинуть свою представительницу поближе к повелителю, сделать ее старшей женой. Лишь прекрасная Тайдула находилась в стороне от этой схватки, полностью уверенная в своих силах.

Еще при жизни Баялун-хатун повелитель чаще посещал шатер Тайдулы, нежели матери своего наследника Тимурбека. При дворе гадали, как Тайдуле удалось приворожить хана. Злые языки утверждали, что красавица опоила Узбека колдовским зельем.

Но ларчик открывался значительно проще. Знаменитый берберский путешественник и купец Ибн Баттута, ссылавшийся на придворного лекаря Узбек-хана, писал:

Девчонка шустро метнулась в угол, но чернокожий разбойник только рассмеялся: не уйдет! Гадира, казалось, тоже поняла всю бессмысленность сопротивления. Вжавшись в стену хижины, она плакала, стараясь не смотреть на приближающееся чудовище.

Вдруг посреди широкой грудной клетки разбойника мелькнуло что-то серебристое. Гадира даже не поняла, что это был кончик сабли. Сабля, пронзившая чернокожего разбойника, принадлежала главарю шайки бедуинов-работорговцев по имени Ахмед. Ворвавшись в одну из хижин, он увидал вполне привычную картину: бандит из его шайки собирался полакомиться законной добычей. В иной раз главарь и не подумал бы вмешиваться, но красота вжавшейся в стену перепуганной девочки поразила его.

Ахмед сразу сообразил, что за такую на невольничьем рынке в Багдаде дадут немало золотых динаров, особенно если девочка останется чиста. Угроза чистоте была настолько велика, что медлить было нельзя: главарю пришлось зарезать товарища.

Ахмед приказал Гадире смыть с себя кровь разбойника, а затем, набросив ей на шею аркан, вывел из хижины. Караван с награбленным добром, плачущими девушками и девочками уже готовился тронуться в путь. Шли через пустыню. Гадиру главарь усадил на верблюда позади себя: опасался, что его сподручные могут покуситься на столь ценный товар.

Весной 784 года, на исходе восьмого дня тяжелого путешествия, караван прибыл в Багдад. Ахмед сразу же повез Гадиру на невольничий рынок. Красивой девочкой заинтересовались многие торговцы-перекупщики, но самую большую сумму сулил поставщик наложниц во дворец самого халифа Мухаммада ибн Мансура аль-Махди.

Правда, покупатель поставил перед Ахмедом условие: девочка должна пройти тщательную проверку как общего состояния здоровья, так и на чистоту. Проверку осуществляли три седобородых старца, служившие врачевателями при дворе халифа.

Гадира успешно прошла все испытания, и вскоре поставщик наложниц повел ее во дворец.

Так Гадира попала в гарем халифа, где жила несколько месяцев под бдительным присмотром евнухов. Халиф, занятый государственными делами, в гареме не появлялся. Зато девушек навещала супруга амира, знаменитая красавица Аль-Хайзуран бинт Ата. Хайзуран сразу приметила очаровательную юную невольницу, но решила не передавать ее мужу, а оставить для старшего сына, принца и наследника Мусы.

Муса родился в 764 году, и на момент прибытия Гадиры в Багдад ему исполнилось двадцать лет. Юноша отличался приятной внешностью: кожа у него была непривычно белая, глаза большие и выразительные, волосы светлые. Однако все впечатление портила заячья губа – рот у принца был буквально порван, и сквозь отверстие виднелись зубы.

В детстве наследника наградили обидным прозвищем «Муса-Закрой-Рот». Насмешки и издевки, пережитые в раннем возрасте, отразились на характере Мусы: он стал жестоким и подозрительным, постоянно ожидал от людей плохого.

Кроме того, у наследника регулярно случались вспышки гнева, в ходе которых он щедро раздавал тумаки своим придворным.

Родители Мусу не любили. Отец, халиф аль-Махди, вскоре стал жалеть, что назначил наследником старшего сына, а не младшего – красавца и умницу Харуна ар-Рашида.

Скорее всего, халиф изменил бы свое решение, но смелый и жестокий Муса был популярен в войсках, поэтому отец предпочел не испытывать судьбу. Аль-Махди назначил старшего сына Мусу наместником Джурджана (современный Иран), а младшего Харуна – наместником Туниса, Египта и Армении. Это решение халифа оказалось недальновидным: у Мусы и Харуна появились собственные армии, администрации, множество сторонников, что резко повысило вероятность междоусобной брани.

Мать принцев, прекрасная Хайзуран, заняла сторону своего любимчика – Харуна.

Когда Мусе доложили о смерти отца, он спешно собрал армию и выступил в поход. Через двадцать дней наследник добрался до Багдада, где стал новым халифом под тронным именем аль-Хади.

Мусе достались не только власть, деньги и величественные дворцы отца, но и его гарем. Халиф явился во дворец наложниц вскоре после коронации. «Муса-Закрой-Рот» сразу же обратил внимание на Гадиру.

Юная красавица была напугана внешним видом халифа. К тому времени зубы Мусы сильно ухудшились из-за неумеренного употребления сладостей, поэтому его дефект смотрелся еще более ужасающе. Халиф забрал Гадиру в свои покои, сделав ее любимой наложницей.

Очень скоро Гадира узнала, что ее повелитель – вспыльчивый, ревнивый и невероятно жестокий человек. Однажды у халифа гостили знатные арабы во главе с Али ибн Яктином. Именно Али ибн Яктин и записал чудовищный случай, свидетелем которого стала и Гадира:

Ее звали Аврора, что с латыни переводится как «рассвет» или «утренняя заря». Девочка родилась в 937-м году в королевстве Памплона – так называлось до 1162 года королевство Наварра.

Родители Авроры были басками. Провинция, в которой жила семья девочки, граничила с Кордовским халифатом, поэтому там было очень неспокойно. Время от времени арабские или берберские разбойники нападали на селения басков, угоняли жителей в плен, отдавая предпочтение красивым девушкам и девочкам.

Когда Авроре исполнилось тринадцать лет, старшая подруга Арима рассказала ей, что мусульмане делают из угнанных в плен красивых девушек «джарий» или «рабынь для удовольствий». Аврора была крайне напугана этим рассказом и с тех пор больше всего боялась, что ее похитят и сделают джарией.

Но подруга лишь посмеялась над Авророй. Дело в том, что девочка не отличалась красотой и даже, как говорили, немного походила на очень смазливого мальчика. Едва ли арабские и берберские торговцы могли на такую позариться.

Напрасно смеялась Арима! В 952 году берберы совершили очередной набег на баскские земли Памплона и захватили множество красивых рабынь. Среди несчастных была и пятнадцатилетняя Аврора.

Вскоре девочка оказалась в Кордове, где была продана в гарем халифа Аль-Хакама II. Советник халифа выбрал похожую на мальчика Аврору из сотни очаровательных рабынь, привезенных на невольничий рынок халифата со всего Средиземноморского побережья.

В Кордове никто не был удивлен, что выбор советника остановился именно на юной басконке. Дело в том, что тридцатисемилетний Аль-Хакам II открыто держал мужской гарем, и женщины его совершенно не интересовали. Из-за своих предпочтений халиф не мог завести наследника, что создавало напряженность в стране и в обществе. Ни о чем не подозревающей Авроре предстояло решить это затруднение.

При дворе халифа девочку назвали Субх, что по-арабски означает все та же «утренняя заря». Оказалось, что быть рабыней для удовольствий, джарией – это значит много учиться. Повелителю нужны не только игры на ложе, но и добрая беседа, музыка, стихи.

Лучшие учителя Кордовы обучали Субх поэзии, музыке, истории, философии и даже астрономии. Девушка оказалась талантливой ученицей, она быстро освоила арабский язык, научилась играть на нескольких музыкальных инструментах, могла поддержать беседу практически на любую тему.

Своего «суженого» Субх с момента приезда ни разу не видела. Лишь на третий год пребывания «утренней зари» в гареме Аль-Хакам II явился к ней в покои. Халиф был поражен красотой Субх, а также ее несомненным умом и образованностью.

Вскоре «утренняя заря» стала для халифа незаменимым человеком.

В 962 году в Кордове двадцатипятилетняя Субх родила супругу первенца – Абд ар-Рахмана. Через три года у пары появился еще один сын – Хишам.

К этому моменту Субх была уже самой влиятельной женщиной Кордовского халифата.

Сорокасемилетний Аль-Хакам обожал молодую жену, дарил ей земли, деньги, всевозможные украшения. До наших времен сохранился знаменитый «Ларец из Саморы» – уникальное изделие из слоновой кости, в котором Субх хранила свои драгоценности.

В отличие от многих других восточных правителей, Аль-Хакам не был деспотом. О такой свободе, что была у подданных халифа Кордовы, многие европейцы того периода и мечтать не могли.

Своей жене Аль-Хакам разрешал гулять по улицам столицы, но только в мужском платье и под вымышленным именем Джафар.

По ночам халиф довольно часто посещал покои супруги, но все же чаще он спускался в свой любимый мужской гарем. Субх понимала, что конкурировать с красивыми мальчиками, коих во дворец привозили со всех сторон света, она не может, и основные усилия направила на воспитание сыновей, а также на придворные интриги, в которых она была мастерица.

В 967 году халиф для управления имениями своего старшего сына Абд ар-Хармана поставил двадцативосьмилетнего Мухаммада ибн Абу-Амира, более известного как Аль-Мансур. Это был высокий, черноволосый красавец с небольшой аккуратной бородкой и пронзительными глазами.

Эти глаза поразили тридцатилетнюю Субх в самое сердце! «Утренняя заря» вдруг вспомнила, что она – женщина, а вовсе не Джафар. Субх и Аль-Мансур стали тайно встречаться во дворце старшего сына халифа.

Умм Валад, то есть мать детей правителя, стала всячески покровительствовать возлюбленному. Субх добилась от халифа назначения Аль-Мансура начальником монетного двора, также по ее просьбе Мухаммаду были выделены богатые земельные наделы. Немолодой и серьезно больной Аль-Хакам либо не подозревал об измене жены, либо смирился с этим.

В 970 году в семье халифа произошло большое несчастье – скоропостижно скончался восьмилетний принц Абд ар-Рахман. Новым наследником престола стал пятилетний Хишам.

Вездесущий Аль-Мансур был назначен управляющим поместьями Хишама, и теперь для встреч с возлюбленным Субх стала ездить в имение младшего сына.

Осенью 976 года халиф Кордовы Аль-Хакам II скончался в возрасте шестидесяти одного года. На следующий день на престол был возведен одиннадцатилетний Хишам II. Субх сразу после смерти мужа приказала сжечь мужской наряд, который она носила под видом Джафара, и заказала у портных самую лучшую женскую одежду.

Она любила мужчину и хотела быть женщиной.

Регентами при малолетнем халифе стали Субх, визирь Аль-Мансур, а также хаджиб Джафар Аль-Мусхафи – самый влиятельный чиновник страны.

Субх при этом стала верховной правительницей халифата: без ее решения ни одно серьезное решение в сфере государственного управления не могло быть принято. Аль-Мансур и Аль-Мусхафи сразу же начали борьбу за власть. Субх приняла сторону своего возлюбленного.

Весной 978 года Аль-Мансур убедил Субх сместить Джафара с должности хаджиба, обвинив его в растрате казенных средств. Новым хаджибом стал Аль-Мансур. Сразу после назначения Мухаммад приказал заковать своего предшественника в оковы. На протяжении некоторого времени хаджиб возил поверженного соперника за собой, будто собаку, а затем приказал его казнить.

В 979 году произошло покушение на четырнадцатилетнего халифа Хишама. Некий Джаузар, бывший военный, пытался зарубить повелителя во время аудиенции, но был обезоружен и убит телохранителями. Аль-Мансур убедил Субх обезопасить ее сына, заперев его во дворце. По сути дела, с 980-го года Хишам стал пленником.

Субх внушала халифу, что его предназначение не управлять государством, а молиться, изучать Коран, показывать подданным пример настоящего благочестия. Мало-помалу мать и визирь Аль-Мансур изъяли у Хишама все рычаги власти. Даже став совершеннолетним, халиф не имел возможности управлять государством.

Вскоре Субх к своему ужасу заметила, что Аль-Мансур устранил от власти не только ее сына, но и ее саму. Кроме того, она больше не интересовала визиря как женщина. Аль-Мансур создал в своем великолепном дворце гарем из юных дев и отдыхал там от государственных дел.

«Утренней заре» было уже шестьдесят лет, но она тяжело пережила предательство. Субх хотела во что бы то ни стало наказать Мансура. В 997 году она объявила народу, что законный халиф Хишам II вероломно отстранен от власти визирем Аль-Мансуром. Жители Кордовы возмутились и изъявили готовность к мятежу. Поддержку халифу выразили многие военачальники, в том числе Зири ибн Атийя, наместник кордовских владений в Северной Африке.

Аль-Мансур проявил невиданную изворотливость. Визирь сделал вид, что он полностью покорен халифу и смиренно испросил аудиенции у Хишама. В ходе встречи обаятельный визирь очаровал молодого аскета-книжника до такой степени, что Хишам выступил на стороне Аль-Мансура против своей матери.

Визирю было поручено управление государством от имени халифа. Хишам же продолжил свои занятия религией. Субх, потерпев поражение, удалилась в свое имение, где жила практически безвыездно.

В 999 году, на самом пороге нового века, «утренняя заря» Субх умм Валад скончалась в возрасте шестидесяти двух лет.

Так сложилась жизнь женщины, которую супруг хотел видеть в роли юноши, но женское начало в ней вытравить он так и не сумел.

В 1315 году в вассальном государстве Коре, стоящем на грани распада, в семье феодала Ки по имени Чао родилась девочка, которой дали имя Сын Ян.

Сын Ян не отличалась крепким здоровьем, однако была не по годам умна и отважна. Отсутствие интереса со стороны родителей, уделявших все свое внимание любимому сыну Чхолю, закалило характер девочки, научило ее бороться за выживание в самых сложных ситуациях.

В 1333 году власти Коре должны были отправить ко двору монгольского императора Юани (будущий Китай) огромную дань, включавшую самых красивых девушек.

Сын Ян, несмотря на тяжелое детство, отличалась невероятным изяществом и красотой, вполне способными заинтересовать императора. Вместе с другими отобранными «счастливицами» Сын Ян была доставлена в столицу государства Коре – род Кэген.

Здесь правительственные чиновники провели строгий отбор, оставив только самых идеальных красавиц. Отбракованные были либо отправлены к родителям, либо пополнили столичные «дома красных фонарей».

Сын Ян оказалась среди избранных и летом 1333 года прибыла в великую монгольскую империю Юань.

Кореянку привезли ко двору императора Тогон-Тэмура, которому суждено было стать последним монгольским правителем Поднебесной. Сын Ян была назначена личной рабыней государя, однако у юной чужестранки был свой план – она решила стать «властительницей сердца» императора.

Конечно, воплощение этого плана оказалось делом непростым. У Тогон-Тэмура была красавица-жена Данашили, а также множество наложниц. В худой девушке из вассального Коре ни одна из возлюбленных Тогон-Тэмура соперницу не разглядела, так что Сын Ян могла относительно спокойно жить при дворе.

Благодаря хорошему питанию кореянка быстро расцветала: набирала вес в нужных местах, приобретала соблазнительные округлости. Кроме того, Сын Ян усиленно учила китайский и монгольский языки и вскоре овладела ими в совершенстве. Достигла девушка огромных успехов также в пении, искусстве танца, красноречии, каллиграфии.

Теперь она была готова завоевать сердце Тогон-Тэмура – и это не ускользнуло от глаз ревнивой Данашили.

Императрица стала придираться к рабыне, обзывала ее и даже била. Однако Сын Ян все-таки добилась своего: Тогон-Тэмур обратил на нее внимание. Ночью государь явился в опочивальню кореянки. Красавица была счастлива, но наутро ей пришлось заплатить за визит Тогон-Тэмура: Данашили избила соперницу.

Император узнал об этом и, рассердившись, сделал Сын Ян своей любимой наложницей. Кроме того, девушке было пожаловано новое, монгольское имя – Олджэй-хутуг. Впрочем, при дворе ее называли на корейский манер – Ки.

Данашили, которая была на два года младше Сын Ян, никак не могла родить государю наследника. Осознание того, что кореянка может забеременеть от императора, заставляло Данашили скрежетать зубами и совершать все более жестокие поступки. Императрица била Сын Ян по животу, таскала ее за волосы по дворцу, подсылала своих рабынь, чтобы те издевались над бедняжкой.

Но в 1335 году мучениям Ки пришел конец. Старший брат императрицы Данашили был обвинен в подготовке восстания против Тогон-Тэмура. Государь, которому бесплодная супруга давно была как кость в горле, приказал казнить Данашили вместе с братом. Сразу после казни император хотел жениться на своей корейской наложнице, однако вмешался всемогущий канцлер Баян. Советник убедил императора взять в жены одиннадцатилетнюю Баян-Хатун, родственницу канцлера из влиятельного монгольского племени хонгират.

Тогон-Тэмур послушался советника, что резко уменьшило шансы Ки занять трон. Тем не менее, красавица не сдалась. Воспользовавшись тем, что Баян-Хатун не могла родить императору дитя в силу возраста, кореянка решила во что бы то ни стало понести от Тогон-Тэмура.

Ки использовала все свои чары, чтобы император постоянно посещал ее половину во дворце. Усилия не прошли бесследно: в 1338 году Ки родила государю сына Аюшридара, будущего хана Северной Юани. Благодаря рождению сына Ки смогла подняться до статуса второй жены. Теперь ее главным соперником был канцлер Баян, опекавший юную императрицу Баян-Хатун.

В 1340 году Ки убедила Тогон-Тэмура, что канцлер опекает свою родственницу слишком близко. Император был взбешен и приказал казнить Баяна. Ки была официально провозглашена второй императрицей и матерью наследника трона.

Однако Ки было мало: добившись огромного влияния в империи, она впервые задумалась о том, чтобы устранить от власти своего супруга.

Кореец Пак Пульхв, которого называли «личным евнухом императрицы», по приказу императрицы Ки стал вести агитацию в войсках за Аюшридара. Тогон-Тэмур узнал об этом и был потрясен: император не ожидал, что горячо любимая женщина начнет строить козни против него. Несмотря на огромную физическую и душевную зависимость от Ки, Тогон-Тэмур временно сослал кореянку со двора.

В 1356 году Ки ждал новый удар. В Коре военачальник Баян-Буха, родной брат Ки, был обвинен в заговоре против правителя Конмин-вана, ставленника монголов. Конмин-ван приказал казнить не только Баян-Буха, но и всю семью императрицы Ки.

Ки умоляла Тогон-Тэмура покарать Конмин-вана за его ужасающее преступление, однако император отказался это сделать: к тому моменту он больше доверял вассалу Коре, чем жене. В 1364 году императрица пыталась посадить на трон Коре военачальника Таш-Тэмура. Тогон-Тэмур, к тому моменту рассорившийся с Конмин-ваном, согласился отправить войско Таш-Тэмура в Коре, однако во время переправы через реку Ялуцзян армия Юань была разбита.

Неспокойно было и в Пекине: здесь развернулась междоусобная война между сторонниками и противниками наследника Аюршридара. В середине 1364 года полководец Болод-Тэмур вынудил Аюршридара и Тогон-Тэмура бежать из Пекина под защиту родственника императорской семьи Хухэ-Тэмура.

Ки сбежать не успела и оказалась пленницей грубого вояки Болод-Тэмура. В 1365 году Аюршридар и Хухэ-Тэмур отбили Пекин у своих врагов и освободили Ки. Вскоре стало известно о преждевременной смерти Баян-Хатун: это значило, что Ки стала первой императрицей.

В 1367 году в южной части Китая была создана новая династия, основателем которой стал выходец из крестьянского сословия, участник антимонгольского восстания Красных повязок Чжу Юаньчжан. Повстанцы Юаньчжана быстро набрали силу и начали экспансию в Северный Китай.

В 1368 году в ходе нового восстания Красных повязок пал Пекин, и Тогон-Тэмуру с женой и сыном пришлось бежать в северную столицу Юань – город Шанду.

Китаец Чжу Юаньчжан объявил себя императором новой династии – Мин. Монгольскому владычеству в Поднебесной пришел конец. В 1369 году Тогон-Тэмур утратил и Шанду. Династии Юань пришлось переместиться еще дальше на Север, в Инчан (Внутренняя Монголия). Здесь император Тогон-Тэмур скончался в возрасте сорока девяти лет.

Трон перешел к Аюшридару, который стал императором Северной Юани – осколка огромной империи Юань. Известно, что императрица Ки сопровождала сына во время путешествия в Инчан, но в конце 1370 года она внезапно пропала, ее след совершенно затерялся. Куда исчезла императрица Ки – тайна истории, которую до сих пор никто не разгадал.

По мнению одних историков, женщина умерла, не выдержав тягот изгнания, по мнению других – она просто устала от власти, дворцовых интриг и удалилась на покой.

Надя родилась в 1627 году на русских землях, граничивших с Крымским ханством. В 1640 году в возрасте тринадцати лет во время очередного набега крымских татар была захвачена в плен и доставлена в Бахчисарай для продажи на местном невольничьем рынке.

Миловидную девочку приметил и приобрел распорядитель гарема крымского хана Бахадыра I Герая. Бахадыр, находившийся в вассальной зависимости от османов, как раз собирался сделать султану Мураду IV «сладкий подарок» – дюжину красивых девиц разных национальностей и цвета кожи.

Так Надя оказалась в Константинополе, в изумительном дворце Топкапы. Присланные крымским ханом девушки должны были поступить в сераль Мурада IV, однако гарем султана оказался переполнен, его обитательницы воспротивились пополнению, и было решено временно передать новоприбывших красавиц во дворец Кесем, матери султана, одной из влиятельнейших женщин в истории Османской империи.

Валиде-султан поручила своей дочери Атике обучить Надю, получившую новое имя Турхан Хатидже, всем гаремным премудростям. Кесем решила, что славянка станет «сладким подарком» для ее младшего сына, двадцатипятилетнего Ибрагима, которого в народе прозвали Безумным.

Турхан Хатидже успешно прошла обучение и вскоре была представлена Ибрагиму. Наследник был потрясен красотой славянской девушки: высокая, стройная, белокожая красавица с голубыми глазами выделялась на фоне других невольниц.

Ибрагим немедленно сделал Турхан Хатидже своей наложницей.

Между тем отношения Ибрагима с султаном ухудшались с каждым днем. Мурад, казнивший ранее трех своих братьев, не видел наследника и в последнем оставшемся в живых брате. Ибрагим считался безумцем, и единственное, что его по-настоящему интересовало в этой жизни, – это женщины.

В январе 1640 года Мурад решил передать трон Османской империи уже упомянутому крымскому хану Бахадыру I Гераю. Своего брата султан приказал казнить. Лишь вмешательство матери Кесем-султан в самый последний момент спасло Ибрагима от острых янычарских сабель.

Скорее всего, Мурад осуществил бы вторую попытку и все-таки добрался бы до брата, однако весной 1640 года султан внезапно скончался. Ибрагим вступил на престол. Наложница Турхан Хатидже была провозглашена Хасеки-султан, то есть первой и законной супругой.

Все бы хорошо, но вот только у султана Ибрагима – единственного из всех османских повелителей – было целых восемь «первых и законных» жен. И Турхан была любимой женой лишь краткий промежуток времени: дело в том, что Ибрагим, отличавшийся невиданным распутством, предпочитал либо девственниц, либо толстушек.

Зимой 1642 года Турхан Хатидже, уже ставшая забывать, что ее когда-то звали Надей, родила султану Ибрагиму наследника – Шехзаде Мехмеда. Таким образом, Турхан стала Первой Хасеки.

Рождение Мехмеда вызвало огромную радость как при дворе, так и в народе, но вот султан сразу после рождения сына утратил к Турхан интерес. Ибрагим практически перестал посещать славянскую красавицу и большую часть времени проводил в покоях армянки Шивекар-султан, которую называли самой толстой женщиной в столице.

Турхан Хатидже была вынуждена смириться: Первая Хасеки получала свои законные тысячу асперов из казны и растила сына, надеясь, что в будущем он станет султаном.

Однако Ибрагим все глубже погружался в пучину безумия. Султан влюбился в некую рабыню, у которой был сын от другого мужчины. Чужого мальчика государь предпочел своему собственному сыну и захотел сделать его наследником.

Вот этого Турхан уже стерпеть никак не могла! Женщина с сыном на руках ворвалась в покои султана, требуя справедливости. Ибрагим пришел в ярость, вырвал Мехмеда из рук супруги и… швырнул мальчика в бассейн. Наследника спас слуга, бросившийся за ребенком в воду. На память об отцовском «радушии» у Мехмеда на лбу остался шрам.

Распутное поведение Ибрагима, его жестокость и нежелание заниматься государственными делами вызывали все большее раздражение среди османской знати. Летом 1648 года султан был свергнут и вскоре задушен заговорщиками.

Младенца Мехмеда объявили новым султаном Османской империи под именем Мехмеда IV. Его мать Турхан Хатидже должна была получить титул валиде-султан, то есть «мать правящего султана».

Однако Турхан в тот момент был всего лишь двадцать один год, в силу неопытности она не принимала большого участия в политических делах. Всем заправляла могущественная Кесем-султан, не желавшая никому уступать титул валиде.

Турхан понимала, что свекровь может окончательно прибрать власть к своим рукам. Молодая женщина решила бороться. Вскоре Турхан удалось переманить на свою сторону великого визиря и главного черного евнуха. У Кесем был свой козырь в рукаве – корпус янычар. Это была грозная военная сила, однако народ янычар ненавидел и открыто роптал против влияния «головорезов» на правительство.

Этим и решила воспользоваться Турхан. Мать султана обвинила свекровь в подготовке убийства малолетнего Мехмеда с целью заменить его на одного из своих внуков. Придворные поддержали Турхан, принесли клятву верности султану. Вот как описал дальнейшие события ученый-востоковед Норман Пензер:

Родилась Мараджил в 768 году на окраине Аббасидского халифата, в городе Бадгисе (ныне – Афганистан). Бадгис – с персидского это слово переводится как «источник ветра». И правда, дули сильные степные ветра в Бадгисе как с севера, так и с северо-запада. Люди, жившие в этом городе, отличались жизнелюбием, стойкостью и удивительной красотой. Особенно женщины. Высокие, черноволосые, стройные, с пронзительными черными глазами и изумительными изгибами. На багдадских невольничьих рынках бадгисские красавицы особо ценились. Много, много золотых динаров готовы были выложить столичные богачи, чтобы заполучить черноокую дикарку в свой гарем!

На Бадгис и окружающие деревни регулярно нападали вооруженные до зубов банды разбойников. От бедных земледельцев Бадгиса им ничего не было нужно, кроме их дочерей. Девушек хватали, сажали на коней и везли в крупные города Аббасидского халифата. Если работорговцу везло захватить настоящую красавицу, он вполне мог стать обеспеченным человеком.

Так была захвачена и Мараджил. В 784 году некий разбойник по имени Малмуч захватил шестнадцатилетнюю красавицу и привез ее в Багдад для продажи на невольничьем рынке.

Торг за Мараджил был свирепый: многие достойные горожане готовы были опустошить кожаные кошели, но сравниться с Исой, чиновником халифа Абу Мухаммада Мусы аль-Хади, не смог никто. Иса выложил за приглянувшуюся ему красавицу целую горку золотых динаров и, усадив ее в роскошный паланкин, торжественно повез к себе домой, где у него был небольшой гарем.

Жены и наложницы Исы, как водится, встретили новенькую настороженно, но очень скоро Мараджил стала любимой наложницей чиновника. Правда, самой красавице старый Иса не нравился, она несколько раз пыталась сбежать, за что ее наказывали, но таким образом, чтобы не повредить драгоценное тело.

Как-то раз к Исе заглянул по делам сам халиф Муса аль-Хади. С повелителем был и его младший брат, девятнадцатилетний Абу Джафар Харун ибн Мухаммад, которого чаще называли Харун ар-Рашид.

Чиновник решил похвастаться своей рабыней Мараджил и повелел ей прислуживать гостям. Харун ар-Рашид был потрясен красотой семнадцатилетней наложницы. Молодой человек обратился к брату с просьбой забрать Мараджил у Исы и передать ему.

Халиф повелел чиновнику исполнить желание Харуна, однако Иса отказался. Не помогли ни деньги, ни угрозы.

– Почему ты упрямишься, в Багдаде мало красивых рабынь? – спросил Муса.

И тогда Иса признался, что однажды ночью он поклялся Мараджил, что никогда не продаст и не отдаст ее никому. Если же он сделает это, то разведется со своими женами, прогонит наложниц, освободит всех своих рабов, а имущество раздаст беднякам.

Халиф засмеялся, и заявил, что в таком случае пусть это дело решается в суде.

Судьей был Юсуф, близкий друг и советник Харуна ар-Рашида. Юсуф выслушал обе стороны и принял соломоново решение. Нижнюю половину красавицы Иса должен был отдать Харуну, а вторую часть продать. Таким образом, выходило, что чиновник никому не продавал и не отдавал Мараджил. Клятва была исполнена. Красавица отправилась во дворец Харуна.

Харун был так сильно влюблен в Мараджил, что, вопреки традициям, требовавшим чистоты, сделал ее своей наложницей. Вскоре Мараджил забеременела и в сентябре 786 года родила сына, которому дали имя Абдалла.

Эта ночь вошла в историю под названием «Ночь трех халифов». Дело в том, что помимо появления на свет Абдаллы (который в будущем стал халифом), скончался халиф Муса Аль-Хади и на Аббасидский престол вступил его брат Харун ар-Рашид.

Высокий, стройный, крепко сложенный двадцатилетний молодой человек, Харун ар-Рашид пользовался огромной поддержкой в народе. Десятки тысяч простых людей выстроились в очередь, чтобы присягнуть новому халифу на верность, когда Харун возносил пятничную молитву в Большой мечети Багдада.

Воспользовавшись любовью народа к себе, Харун объявил сына Абдаллу официальным наследником трона, а «нечистой» Мараджил присвоил почетный титул «умм аль-валад» (мать ребенка, мать наследника).

Вот только недолго пришлось Мараджил быть умм аль-валад! Роды подорвали здоровье красавицы, и в конце сентября 786 года она скончалась. Харун ар-Рашид был потрясен смертью возлюбленной и долго горевал по ней. Даже многочисленные жены и наложницы не могли утешить халифа.

Сын Мараджил, новорожденный Абдалла, был отдан на воспитание жене халифа, красавице Зубайде. Молодая женщина растила мальчика как собственного сына. В 813 году Абдалла стал халифом Аббасидского царства под тронным именем аль-Мамун.

Аль-Мамун показал себя мудрым и заботливым правителем, достойным сыном своего великого отца. Именно при халифе аль-Мамуне в Багдаде случился настоящий расцвет образования и естественных наук. Помимо прочего, была опубликована книга ученого аль-Хорезми, ныне известная как «Алгебра». Огромные успехи были достигнуты в военном деле, в культуре, в медицине. И всегда, когда при аль-Мамуне начинали превозносить его отца Харуна ар-Рашида, халиф говорил:

– Вознесем также хвалу моей великой матери Мараджил, чистой, как само солнце!

Абдалла никогда не видел своей мамы, но любил ее всей душой.

В 1589 году знатный черкес православного (грузинского) вероисповедания Исмаил Хан, которого также называли Сампхуффусом, принцем Черкессии, отпраздновал рождение дочери. Назвали малышку Сампсонией.

Отец девочки приходился дальним родственником самому шаху Сефевидской империи Аббасу I Великому, и когда Сампсонии исполнилось шесть лет, Исмаил отправил дочь в столицу, город Исфахан в Иране. Девочка воспитывалась при дворе шаха, однако с соблюдением традиций черкесского народа.

В 1605 году Сампсонии исполнилось шестнадцать лет, и она превратилась в очаровательную красавицу. Помимо замечательной внешности, девушка отличалась умом и образованностью. Сампсония недурно владела английским и французским языками, прекрасно рисовала, вышивала и великолепно ездила верхом.

Тридцатичетырехлетний шах Аббас I Великий, очарованный юной родственницей, сделал ее своей наложницей, а в дальнейшем планировал жениться на ней. Но свадьбе не суждено было состояться.

В 1606 году в Иран прибыло английское посольство во главе с двадцатипятилетним сэром Робертом Ширли – известным английским путешественником, искателем приключений. Аббас Великий в те годы привлекал союзников в борьбе с Османской империей, поэтому англичан приняли с невероятными почестями.

Помимо прочего, шах Аббас попросил сэра Роберта, известного специалиста в военном искусстве, модернизировать его армию по английскому образцу. Ширли, подумав, согласился и остался в Персии с четырнадцатью верными ему рыцарями. Однажды, гуляя по шикарному саду у дворца шаха, сэр Роберт повстречал юную девушку изумительной красоты. Это была Сампсония. Красавица-черкешенка приглянулась англичанину, и он на пиру сообщил об этом шаху Аббасу.

Государь настолько благоволил англичанам, что пообещал в ту же ночь прислать свою фаворитку в опочивальню Роберта. Однако Ширли хотел иного – он возжелал жениться на красавице. Поразмыслив, Аббас согласился отдать свою родственницу за молодого англичанина: если бы девушка была мусульманкой, это было бы невозможно, но в отношении черкешенок-христианок действовали несколько иные правила.

В феврале 1607 года в Исфахане состоялась роскошная свадьба. После бракосочетания в персидской общине римско-католических монахинь-кармелиток Сампсония заново крестилась под именем Терезы Сампсонии, леди Ширли.

Модернизация сефевидской армии сэром Робертом и его людьми прошла исключительно успешно: солдаты Аббаса Великого стали одерживать одну победу за другой в рамках идущей с 1603 года Османско-Сефевидской войны. В 1608 году шах отправил Роберта Ширли в Европу с дипломатической миссией. Сампсония поехала с супругом.

В Туманном Альбионе появление черкешенки вызвало настоящий фурор. При дворе короля Якова I только и говорили, что о красавице Терезе Сампсонии. Художники выстраивались в очередь, чтобы написать ее портрет, а в газетах публиковали рассказы о любовных похождениях прекрасной иностранки.

Из Англии супружеская пара отправилась в длительное путешествие по Европе. Ширли побывали в Германии, во Флоренции, в Риме, в Мадриде, в Праге, в Речи Посполитой и даже в далекой Москве, где английских посланников принял царь Василий IV Шуйский.

В Англию супруги вернулись в августе 1611 года, а в ноябре в доме Ширли в Сассексе Тереза Сампсония родила сына Генри, который стал первым в истории англичанином черкесско-иранского происхождения. Рождение мальчика превратилось в большое событие: крестными родителями Генри Ширли стали принц Уэльский Генри Фредерик и королева Анна Датская.

В 1613 году шах Аббас потребовал от своих посланников возвратиться в Иран. Терезе и ее супругу пришлось оставить маленького сына в Сассексе, в семье брата сэра Роберта. Путь в Иран оказался невероятно сложным и занял два с половиной года.

Затем пара спокойно и благополучно жила в собственном дворце в Исфахане в течение нескольких лет. В 1616 году шаху Аббасу снова потребовались посланники в Европу. В сентябре 1617 года Тереза и Роберт прибыли в Мадрид, где прожили до марта 1622 года. Из Испании Сефевидские посланники отправились во Флоренцию и в Рим. В Риме знаменитый художник Энтони ван Дейк написал портреты сэра Роберта и леди Ширли.

В 1623 году супруги прибыли в Англию, где путешественников ждала страшная новость – их сын, Генри Ширли скончался год назад в возрасте одиннадцати лет.

В 1627 году Тереза и Роберт на корабле Ост-Индской компании отплыли в Сефевидскую империю, еще не зная, что Туманный Альбион они видят в последний раз в жизни.

Исфахан встретил супругов неприветливо. Постаревший Аббас Великий терял власть, а окружившие его аристократы-советники ненавидели «английского выскочку и его черкешенку».

Вскоре после возвращения Ширли при дворе шаха начал распространяться слух, что Тереза во время знакомства и свадьбы с сэром Робертом была вовсе не христианкой, а мусульманкой. Шах поверил в эту сплетню, и вельможи требовали от повелителя, чтобы он, как и полагается, сжег «преступницу» на костре.

Для сэра Роберта эта ситуация стала страшным ударом. Его здоровье было подорвано, и в 1628 году, спустя пятнадцать дней после обвинения придворных в адрес Терезы, посланник скончался от сильнейшей лихорадки в возрасте сорока семи лет.

После смерти мужа Тереза стала искать возможность переехать в какую-нибудь христианскую страну. К тому моменту почти все имущество леди Ширли было отнято вельможами, а здоровье бывшей посланницы серьезно пошатнулось. Согласно законам Сефевидской империи, женщины не имели права покидать страну без разрешения шаха или какого-то крупного чиновника. К Аббасу доступ Терезе был закрыт, а вельможи ее терпеть не могли.

Леди Ширли проживала в монастыре кармелиток в Ширазе, каждый день ожидая, что ее могут арестовать и отправить на костер. Вскоре губернатор Шираза Эмамколи-хан потребовал допросить Терезу относительно ее религиозного прошлого. Допрос состоялся в доме управляющего делами губернатора. Беседовал с Терезой некий молодой фаворит Эмамколи-хана, который был поражен красотой и умом леди Ширли.

Он ходатайствовал перед губернатором за Терезу Сампсонию, и ей наконец-то разрешили покинуть Иран.

Зимой 1629 года в возрасте пятидесяти семи лет умер шах Аббас Великий. Своих четверых сыновей подозрительный и деспотичный повелитель погубил: одного казнил, двух ослепил, четвертого заморил голодом. Новым шахом стал внук Аббаса, восемнадцатилетний Сефи I.

Сефи активизировал религиозные гонения в империи, и отъезд Терезы стал невозможен. «Черкешенку» снова подвергли допросу, на этот раз в суде. Леди Ширли заявила, что она от рождения была христианкой и никогда не меняла религии. Судья пригрозил сбросить Терезу с башни, если она не покается и не согласится принять ислам. Женщина отказалась изменить Христу и выразила полную готовность погибнуть за веру.

Помимо прочего, Сампсония напомнила судье о многочисленных заслугах своего мужа перед государством Сефевидов. Судья был пристыжен и, завершив допрос, заявил, что леди Ширли может ехать куда ей вздумается.

В сентябре 1629 года Тереза покинула Иран, где была и счастлива, и несчастна. Кармелитский монах отец Димас написал в своем дневнике по этому поводу:

В 1521 году жена Юсуфа, бия Ногайской Орды, родила ему дочку, назвали которую Сююм.

Юсуф-бий был активным противником Московского государства, и свою дочь он воспитывал в неприязни к русским. Бий был сторонником сближения Ногайской Орды с Крымским ханством.

Несмотря на неприязнь к «Московии», свои интересы Юсуф учитывал всегда и возможности возвыситься не упускал. В 1533 году бий предложил свою дочь Сююм в качестве невесты казанскому хану Джан-Али, известному в русских летописях как Еналей.

Семнадцатилетний касимовский царевич Еналей занял казанский престол в 1531 году. Власть он получил при помощи Великого князя Московского Василия III, поддержавшего казанскую знать в борьбе против хана Сафы-Гирея, племянника крымского хана Сахиба-Гирея.

Летом 1533 года Сююм прибыла в Казань, где стала супругой Еналея. Несмотря на юный возраст, казанский хан был опытен в любовных делах: у Еналея было несколько наложниц. Так юная Сююм стала мачехой четырехлетней девочки.

К супруге юноша относился презрительно. Сююм была худенькая, слабая и ни шла ни в какое сравнение с касимовскими и татарскими наложницами Еналея. Из-за жестокого отношения мужа Сююм постоянно плакала и умоляла отца забрать ее домой. Юсуф-бий, осознав, какую ошибку совершил, требовал вернуть ему дочь, но получал из Казани неизменный отказ.

Еналей государственными делами практически не занимался: реальной властью в ханстве обладали знаменитая татарская царевна Гаухаршад (в русских летописях – Ковгоршад) и ее фаворит бек Булат Ширин.

Зимой 1533 года из Москвы пришла тревожная для хана Еналея новость: в возрасте пятидесяти четырех лет скончался его покровитель, Государь всея Руси Василий III. Новым царем стал трехлетний младенец Иван IV, регентом при котором осталась его мать, царица Елена Глинская. Однако вся полнота власти находилась в руках боярского Опекунского совета, что сеяло смуту.

Среди казанской аристократии начались брожения: многие хотели воспользоваться ослаблением Руси, скинуть московское ярмо и податься под крыло к крымскому хану. До поры до времени Гаухаршад и беку Булату удавалось удерживать ситуацию под контролем.

В 1535 году казанская знать стала открыто высказывать недовольство промосковским курсом правительства. Регентша Гаухаршад, несмотря на то что сама была в ответе за политику ханства, направила недовольство бояр на девятнадцатилетнего хана Еналея.

Вскоре для бедного Еналея наступила трагическая развязка. Вот как об этом написано в Лицевом летописном своде:

Цай Вэньцзи родилась в 177 году в уезде Юйсянь округа Чэньлю царства Восточная Хань. Отцом девочки был знаменитый Цай Юн – придворный писатель и музыкант императора Лин-ди. Цай Юн сочинял для Лин-ди, являвшегося большим любителем изящных искусств, стихи, играл ему на цитре, а также вел летопись императорского двора. Взамен император обеспечил поэту роскошную жизнь: предоставил место во дворце, превосходное питание, слуг-евнухов и даже выделил ему прекрасную юную наложницу. Эта девушка и родила служителю муз очаровательную дочурку.

В 178 году Цай Юн нарушил спокойный уклад своей жизни, предоставив императору доклад, в котором обрушился с критикой на евнухов. По мнению писателя, слуги-злодеи полностью подчинили себе безвольного императора. Лин-ди закономерно пришел в ярость, но в связи с большими заслугами Цай Юна ограничился высылкой летописца в деревню. Писателю невероятно повезло, ведь немногим ранее другой царедворец по имени Лю Тао, также разоблачивший засилье евнухов при дворе, был немедленно казнен императором.

В деревне Цай Юн занялся воспитанием и обучением своей дочери. Уже к шести годам малышка начала проявлять невероятный талант в музыке. Однажды отец Цай Вэньцзи играл за стеной на цитре и поразился, когда шестилетняя дочь вошла в комнату и сказала, что первая струна инструмента плохо натянута.

Цай Юн перенастроил цитру, но специально ослабил четвертую струну. Девочка легко распознала эту фальшь.

Отец обучал Цай Вэньцзи не только музыке, но и поэзии, и каллиграфии, и живописи – и везде она добивалась успехов.

Между тем в стране начиналась многолетняя эпоха кровавой смуты. Династия Хань, правившая в Китае на протяжении четырех столетий, неукротимо клонилась к закату. Все, что строилось веками, рушилось. Войска императора воевали с восставшими «Желтыми повязками» – сторонниками секты Тайпиндао (Путь Великого Мира-Благоденствия). В городах и селах бесчинствовали банды грабителей, а жестокие кочевники хунну проникали все глубже на юг, угоняя в плен тысячи людей.

В 192 году престарелый Цай Юн, чувствуя приближение смерти, выдал пятнадцатилетнюю красавицу Цай Вэньцзи за некоего Вэя Чжундао. Старик полагал, что супруг станет защитником его дочери в смутные времена.

Цай Юн скончался через два месяца после свадьбы, а еще через месяц муж Цай Вэньцзи был убит на улице головорезом с желтой повязкой на рукаве.

К тому времени император Лин-ди уже пребывал в ином мире (он скончался в 189 году), а власть в стране захватили генералы Ли Цзюэ и Го Сы. Эти двое оказались значительно хуже коррумпированного и погрязшего в запретных удовольствиях императора. В армии Цзюэ и Сы было множество наемных кочевников-хунну, которые пришли на китайские земли лишь за тем, чтобы грабить, убивать, портить девиц и угонять их в плен. То же самое творили и многочисленные банды, образовавшиеся после развала императорской армии. Фактически империя Восточная Хань стала никем не управляемым диким полем.

После смерти отца и мужа Цай Вэньцзи укрылась в городе Чанъане, который был провозглашен новой столицей страны. Однако вскоре войска Го Сы и Ли Цзюэ осадили город, разграбили его и подожгли. Цай Вэньцзи попала в плен и была перевезена в город Шэньси.

В 196 году полчище южных хунну напало на армию генералов Го Сы и Ли Цзюэ и нанесло ей сокрушительное поражение. Шэньси был сожжен, а девятналетняя Цай Вэньцзи с множеством китайских женщин была угнана на север, в земли кочевников.

Позднее красавица вспоминала в стихах:

Захвативший Цай Вэньцзи воин-хунну позволил ей взять с собой только цитру ее отца. У воина была кибитка, запряженная верблюдом. Кочевник накрыл повозку тканью, сделав подобие шатра. Когда войско хунну останавливалось на привал, воин слезал с верблюда и забирался в «шатер» к своей добыче.

В кочевье южных хунну знатную красавицу Цай Вэньцзи, разительно отличавшуюся от других пленных женщин, приметил Лю Бао, вождь племени. Лю Бао влюбился в китаянку и приказал захватившему ее бойцу отдать пленницу. Воин, привыкший за время долгого путешествия к невероятной прелести Цай Вэньцзи, заупрямился и был зарублен саблями.

Лю Бао оказался человеком вполне благородным, добрым и умным. Он женился на Цай Вэньцзи, и скоро у пары родилось двое сыновей.

Хунну относились к жене вождя с огромным уважением, и в целом кочевники приняли Цай Вэньцзи как свою. Однако женщина тосковала по родине, по обществу образованных людей, ценителей искусства. Часами поэтесса играла на цитре, и музыка была для нее единственным утешением в чужом краю.

В 207 году, спустя одиннадцать лет после пленения Цай Вэньцзи, в Китае произошли большие перемены. Главным министром (канцлером) Хань стал Цао Цао, близкий друг покойного поэта-летописца Цай Юна. Узнав, что дочь Цай Юна томится в плену у хунну, Цао Цао отправил кочевникам богатый выкуп.

Вождь хунну Лю Бао к тому моменту охладел к супруге и завел себе несколько юных наложниц. Лю был готов отпустить жену, но детей отпускать с ней он не собирался.

Пять дней и ночей Цай Вэньцзи провела в слезах: ей мучительно было оставить детей, но, несмотря на почти двенадцатилетнее пребывание среди кочевников, ее сердце рвалось на родину. Цай Вэньцзи на коленях умоляла Лю Бао отпустить сыновей с нею, но тот был непреклонен.

На шестой день жена вождя нежно попрощалась с сыновьями и отправилась домой в подаренной супругом великолепной карете.

В Китае поэтессу встретил канцлер Цао Цао. Он знал Цай Вэньцзи с самого раннего детства, а кроме того, сам будучи известным поэтом, очень ценил ее творчество.

Цао Цао поселил дочь своего друга в прекрасном доме недалеко от своего дворца, дал ей возможность заниматься литературным трудом. В частности, Цай Вэньцзи по памяти восстанавливала произведения своего отца: лишь благодаря ее труду стихи Цай Юна сохранились до наших дней.

Поэтесса и сама много писала. Так, в этот период из-под ее пера вышла потрясающая «Поэма скорби и гнева», ставшая настоящим памятником всем людям, погибшим во времена гражданской войны и вторжений кочевников. В поэме есть такие глубоко личные слова:

В 208 году Цао Цао познакомил Цай Вэньцзи со своим чиновником Дун Ши. Дун Ши был молодым и красивым мужчиной, и наверное, впервые в своей жизни поэтесса по-настоящему влюбилась. Вскоре состоялась свадьба.

Брак Цай Ваньцзи и Дун Ши был исключительно счастливым. Единственное, что его омрачало, это постоянная тоска поэтессы по оставленным в землях хунну сыновьям.

В 211 году произошло настоящее чудо, которое во всей поразительной мощи демонстрирует столь нетипичную для того сурового времени доброту и порядочность второго мужа Цай Вэньцзи – хуннского вождя Лю Бао. Заметив, что дети тоскуют по матери, Лю Бао привез их в Китай и оставил бывшей супруге.

Возможно, к тому моменту у Лю Бао появился от какой-то наложницы более предпочтительный наследник, а может, он просто боялся за жизни детей накануне очередной междоусобицы. Как бы то ни было, но произошло трогательное, абсолютно потрясающее воссоединение матери и сыновей.

Цай Вэньцзи стала жить вполне благополучно со своим мужем и детьми. Правда, без трудностей не обходилось. Так, однажды канцлер Цао Цао так разгневался на супруга поэтессы, что приказал казнить Дун Ши мучительной смертью.

Цай Вэньцзи узнала об этом во время купания. Женщина тут же выскочила из бассейна и, набросив легкую сорочку ханьшань, побежала во дворец Цао Цао. Канцлер как раз пировал со своими многочисленными друзьями. Гости были крайне возмущены внешним видом Цай Вэньцзи, но поэтесса, упав на колени, попросила у Цао Цао немедленно дать ей нового мужа, раз он отнимает у нее Дун Ши.

Канцлер смутился, а среди присутствовавших на пиру мужчин взять в жены странную, безумную с виду женщину желающих не нашлось. Дун Ши был помилован.

Заключительные годы жизни Цай Вэньцзи прошли в гармонии и согласии. Она сочиняла стихи, учила детей, играла на цитре сыновьям и супругу. Мелодии Цай Вэньцзи, которые всегда были невероятно печальными, стали гораздо радостнее. Как и ее жизнь.

Сыновья Цай Вэньцзи получили от матери отличное образование и стали учеными, как их дед. Своего отца, вождя кочевников Лю Бао они, к сожалению, больше никогда не видели.

В 249 году Цай Вэньцзи тихо скончалась в возрасте семидесяти двух лет, а точнее будет сказать, шагнула в вечность, став для Китая одной из самых почитаемых, легендарных поэтесс.

В 1260 году одна из жен Хайду, монгольского правителя в Средней Азии, родила дочку. К тому моменту у Хайду было уже двадцать четыре сына и множество дочерей, но все равно он встретил рождение девочки с восторгом и приказал устроить знатный пир. Назвали девочку Хутулун-Чаха, а кроме того, дали ей имя и на тюркском языке – Ай-Ярук, что означает «Светлая луна». Широкое, забавное личико девочки и правда было похоже на луну.

Хайду был сыном Хашина, пятого сына Угэдэй-хана от мекринской наложницы Шабканэ-хатун. Угэдэй, в свою очередь, был третьим сыном великого Чингисхана, преемником своего отца в качестве Великого хана.

Таким образом, получается, что новорожденная Хутулун была праправнучкой величайшего завоевателя в истории.

Хутулун воспитывалась среди своих двадцати четырех братьев. Девочка была рослой, сильной и волевой и ничем не уступала мальчишкам. «Светлая луна» рано научилась скакать на лошади, стрелять из лука, сражаться на мечах, но особый талант Хутулун обнаружила в традиционной монгольской забаве – борьбе.

Когда Хутулун исполнилось пятнадцать лет, она превратилась в настоящую красавицу. Смотреть поединки юной воительницы приходили целые толпы народа. Хутулун всегда боролась с мужчинами. Сначала она уложила на лопатки всех своих братьев, затем стала побеждать одного за другим лучших борцов из войска Хайду.

Поначалу родители девушки благосклонно смотрели на ее увлечение, но годы шли, и они начали беспокоиться.

В 1279 году Хутулун-Чахе исполнилось девятнадцать лет. Все ее подруги давно были выданы замуж, рожали мужьям детей и следили за уютом в юртах. А «Светлая луна» все так же побеждала мужчин.

Хайду больше не смеялся, глядя на то, как его дочь, которую в народе стали уже называть «старой девой», кладет на обе лопатки очередного воина.

Разве дева должна быть сильнее мужа своего? Да, монгольские женщины всегда были воительницами и легко могли постоять за себя, но воины, которые не раз смотрели в глаза смерти, стали просто-напросто бояться Хутулун. Да и было отчего бояться, ведь «Светлая луна» к двадцати годам стала лучшим борцом в ханстве.

Венецианский путешественник Марко Поло, проведший много лет в Китае и Монголии, отлично знавший монгольский язык и входивший в свиту хана Хубилая, был потрясен Хутулун:

У золотоордынского царевича Тогрулы, десятого сына великого хана Менгу-Тимура, было множество жен, множество сыновей и дочерей. Однако в истории остались двое – мальчик Узбек, будущий хан Золотой Орды, и девочка Кончака, о которой пойдет речь в этом рассказе.

Дата рождения Кончаки осталась скрыта в глубине веков, однако известно, что она была значительно младше своего брата Узбека, родившегося в 1283 году.

В январе 1313 года, после смерти своего дяди, хана Тохты, тридцатилетний Узбек с беклярбеком Кутлуг-Тимуром прибыл в Сарай-Бату из Хорезма, дабы сказать близким покойного хана слова утешения.

«Утешение» Узбека было весьма своеобразное, о чем сказано в монгольской летописи «Тарих-и шейх Увейс»:

В 1166 году царица Бурдухан, супруга грузинского царя Георгия III, родила государю первенца. К разочарованию монарха, ребенок оказался девочкой. Тем не менее, Георгий приказал бить в колокола по всей стране, оповещая народ о радостном событии.

Для государя, о бесплодии которого ходили стойкие слухи, было очень важно сообщить подданным, а в особенности настроенной против него части знати, что он способен зачинать детей.

Вскоре новорожденную девочку окрестили в одной из церквей древнего города Мцхеты. Назвали малышку Тамарой.

Тамара родилась в трудные времена и для Грузии, и для своего отца. Правлением Георгия были недовольны все: и знать, и народ, и духовенство. При отсутствии наследника великий род Багратионов вполне мог пресечься.

В 1177 году, когда Тамаре исполнилось одиннадцать лет, племянник Георгия III царевич Демна поднял восстание, к которому примкнул главнокомандующий грузинским войском Иоане Орбели.

Георгию удалось подавить бунт при помощи половецких наемников Кубасара, а также воинов Ахситана I, правителя государства Ширваншахов, существовавшего на части территории современного Азербайджана.

Царевич Демна был пленен Георгием III. Царь не пощадил племянника – Демна был казнен. Немного позднее был пойман и Иоане Орбели, которого государь приказал колесовать. Род Орбели по приказу Георгия был истреблен практически под корень.

После подавления мятежа царевича Демны Георгий понял, что вопрос с наследником необходимо срочно решать. В 1178 году в городе Уплисцихе государь провел коронацию своей двенадцатилетней дочери Тамары, которая стала соправительницей отца. Грузинский народ, несмотря на все предрассудки, принял это решение монарха, ведь Тамара была не по годам умной девочкой, а кроме того, отличалась невероятной красотой.

Отец и дочь стали вместе править страной. Одним из первых самостоятельных решений Тамары стало решение о введении смертной казни для воров и грабителей. Также в стране была создана гильдия искателей воров – уникальный для Средних веков пример.

Весной 1184 года царь Георгий скончался, и по решению восемнадцатилетней Тамары в Гелатском монастыре прошла ее повторная коронация, на этот раз как мепе – царицы и владычицы всея Грузии.

Тамара немедленно начала проводить реформы, которые улучшили состояние армии, облегчили жизнь крестьян, повысили авторитет церкви и вернули Грузии долгожданный мир.

В 1185 году Патриарх, епископы и представители высшей знати на государственном совете дарбази решили поскорее выдать Тамару замуж. Девятнадцатилетняя красавица была не против. Жениха было решено искать в православном государстве, а именно на Руси.

Грузинский купец Зонкан Зорабабели отправился на Русь, но добрался только до половецких степей, где и повстречал Георгия Боголюбского, бывшего Новгородского князя и младшего сына Андрея Юрьевича Боголюбского.

Георгий был пару лет назад изгнан из Владимира своим дядей, великим князем Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо. Зорабабели пытался выяснить, за что двадцатитрехлетнего князя изгнали из родных мест, однако истина ему так и не открылась.

При этом молодой изгнанник приглянулся грузинскому посланнику, и тот писал в Тбилиси:

В 1339 году в знаменитом Венсенском замке во Франции родилась девочка, которую назвали очень популярным в средневековой Европе именем – Бланка. Отцом малышки был Пьер де Бурбон, герцог Бурбонский, матерью – Изабелла де Валуа, дочь Карла I, графа Валуа, титулярного короля Арагона. По материнской линии новорожденная Бланка приходилась двоюродной сестрой королю Франции Иоанну II Доброму.

Пьер I де Бурбон унаследовал герцогство Бурбон после смерти своего отца, Людовика I Хромого. Пьер с юных лет был посвящен в рыцари и верно служил герцогу Нормандскому Жану задолго до того, как Жан сел на французский престол под именем Иоанна II.

Король относился к де Бурбону и к его семье с большим уважением. Впрочем, это не мешало его величеству распоряжаться дочерями Пьера по своему усмотрению. Так, в 1350 году Иоанн выдал старшую дочь герцога Бурбонского, одиннадцатилетнюю Жанну, за своего двенадцатилетнего сына, первого дофина Франции Карла (будущего короля Карла V Мудрого).

Определенные планы король Иоанн вынашивал и относительно Бланки.

Девочка была нужна его величеству, чтобы заключить союз с Кастилией. Этим средневековым испанским королевством правил с 1350 года шестнадцатилетний подросток Педро I, вошедший в историю под прозвищем Жестокий.

Педро, едва вступив на престол, казнил Леонору де Гусман – официальную фаворитку своего отца, короля Альфонсо XI. Леонора была матерью четырех королевских бастардов – Энрике, Фадрике, Тельо и Санчо Альфонсо. Казнь де Гусман состоялась в 1351 году в замке Талавера-де-ла-Рейна на глазах у ее сына Фадрике.

Единокровные братья Педро, получившие от короля Альфонсо огромные владения, деньги и титулы, решили отомстить за мать и подняли восстание в своих родовых владениях. После нескольких кровопролитных сражений Педро I Жестокий заключил с братьями временное перемирие.

Междоусобная война в Кастилии на некоторое время прекратилась, и кастильская знать во главе с матерью Педро, королевой Марией Португальской, задумались о том, что необходимо поскорее женить короля.

При этом все знали, что у Педро Жестокого есть конкубина – шестнадцатилетняя красавица Мария де Падилья. С де Падильей короля свел знатный португальский аристократ Хуан Альбукерке, фаворит королевы-матери Марии Португальской.

В свое время Мария и Хуан через де Падилью надеялись повысить свое влияние на совсем еще мальчика Педро, но уже в 1353 году королева и Альбукерке стали настаивать на необходимости выгодного династического брака – только так, по их мнению, можно было пресечь претензии бастардов Альфонсо XI на престол.

Педро Жестокий внял уговорам и согласился жениться. Дело было за малым – за невестой.

Бланке де Бурбон исполнилось четырнадцать лет, когда ей сообщили о желании девятнадцатилетнего короля Кастилии Педро взять ее в жены. Двоюродный брат девочки, король Франции Иоанн Добрый был прекрасно осведомлен и о жестокости кастильского монарха, и о его распутстве, и о наличии метрессы, с которой, по слухам, Педро тайно обвенчался.

Все эти обстоятельства не помешали его величеству согласиться на этот брак, укрепляющий притязания Франции на кастильский престол. Девочке не стали сообщать о жестоких наклонностях Педро. Бланке был предложен портрет жениха, который ей очень понравился.

Портрет Педро привез во Францию его единокровный брат, девятнадцатилетний бастард Фадрике Кастильский. В период перемирия между братьями Педро назначил Фадрике королевским эмиссаром и приказал тому сопроводить невесту из Франции в Испанию.

В конце весны 1353 года Фадрике доставил Бланку в Вальядолид, где 3 июня она стала законной супругой Педро I Жестокого.

Во Франции Бланка считалась красавицей, однако кастильскому королю она совершенно не приглянулась. Тем не менее, сразу после свадьбы Педро повез юную супругу в свой замок для консумации брака, которую от него требовали все: и мать, и сеньор Альбукерке, и весь королевский двор.

В дороге Педро допытывался у дрожащей от страха Бланки, когда ее двоюродный братец-король отправит в Кастилию обещанное приданое в триста тысяч флоринов. Бедная красавица не знала, что ответить грозному юноше, ведь она никому никаких денег не обещала.

В замке раздосадованный отсутствием информации о приданом Педро приказал Бланке идти в опочивальню. Вскоре Педро покинул Бланку и отправился к своей возлюбленной Марии де Падильи. Матери король заявил, что не желает больше видеть жену.

Но Педро Жестокий не ограничился оставлением юной супруги на произвол судьбы. По приказу короля бедную Бланку заточили в замке Аревало. При дворе шептались, что монарх заподозрил невесту в неверности: Педро считал, что на корабле у Бланки был роман с его братом-бастардом Фадрике.

Узнав о том, как Педро поступил с его двоюродной сестрой, Иоанн II Добрый обратился к папе римскому Иннокентию VI. Французский король попросил понтифика повлиять на зарвавшегося кастильского монарха и, если он не согласится освободить жену из застенков, отлучить Педро от церкви. Иннокентий, не желавший портить отношения с Кастилией, мягко отказал Иоанну.

В 1354 году, находясь в заключении, юная королева Бланка родила мертвого младенца. В том же году Фадрике Кастильский и его брат-близнец Энрике Трастамарский подняли новое восстание против Педро Жестокого. На этот раз к бастардам присоединились мать короля Мария Португальская и его бывший первый советник сеньор Хуан де Альбукерке. Мария и Хуан попали в опалу за то, что навязали Педро неудачный брак с Бланкой.

Энрике Трастамарский попросил помощи у короля Франции, и тот согласился прислать своих солдат. Клещи вокруг Педро Жесткого сжимались, но он снова сумел выбраться, заключив очередное перемирие с незаконнорожденными братьями.

В 1358 году король Педро предложил двадцатичетырехлетнему Фадрике должность в правительстве и пригласил того в Севилью для переговоров. Неосторожный бастард явился по зову монарха и был убит на севильской улице по дороге во дворец.

В 1361 году Педро приказал перевести его жену Бланку Бурбонскую в замок Медина-Сидония, подальше от театра военных действий. Король опасался, что войска Франции и Арагона, объединившиеся против него, могут освободить Бланку.

Немного позднее Педро Жестокому удалось расколоть сформировавшуюся против него коалицию и заключить мирный договор с королем Арагона Педро IV Церемонным. Возвратившись в Севилью, кастильский монарх задумался о том, чтобы окончательно избавиться от ненужной жены.

Вскоре Иньиго де Суньига, тюремщик замка Медина-Сидония, получил королевский приказ умертвить узницу Бланку де Бурбон. По словам хрониста Педро Лопеса де Айяла, Иньиго пришел в ужас. Де Суньига отказался убивать двадцатидвухлетнюю, ни в чем не повинную королеву, которая с четырнадцати лет сидела в темнице. Государь был взбешен отказом и немедля казнил несговорчивого тюремщика.

Приказ был переадресован королевскому арбалетчику Хуану Пересу де Реболледо. Тот прибыл в замок Мадина-Сидония и хладнокровно исполнил поручение жестокого государя. Арбалетный болт, выпущенный де Реболледо, вошел прямо в сердце несчастной Бланки…

Очередное злодеяние Педро Жестокого привело к тяжелым для него последствиям. Во-первых, произошел раскол среди кастильской знати, во-вторых, король Франции окончательно разорвал отношения с Кастилией.

Педро и здесь нашел выход. Он восстановил дипломатические отношения с Англией и начал активно привлекать в свои войска английских наемников.

В 1366 году братья-бастарды Энрике, Тельо и Санчо Альфонсо с помощью французских наемников захватили Севилью, Бургос, Толедо и Бривиеску. 5 мая 1366 года в Бургосе прошла коронация Энрике Трастмарского, в ходе которой он был провозглашен королем Кастилии и Леона Энрике II. Педро Жестокий, разумеется, объявил брата узурпатором и заочно приговорил его к смерти.

Благодаря помощи англичан, руководил которыми талантливый полководец Эдуард Черный Принц, в апреле 1367 года Педро Жестокому удалось одержать свою последнюю большую победу: войска Энрике II были разбиты в битве при Нохере.

Вскоре казна Педро опустела, и он не смог платить наемникам. Энрике немедленно напал на ослабленные войска единокровного брата и в битве при Монтьеле нанес тому решительное поражение. Педро укрылся в замке, но был настигнут Энрике и собственноручно им убит. Вот как рассказывает об этом средневековый хронист Жан Фруассар:

В феврале 1578 года мрачные своды знаменитого палаццо Ченчи в Еврейском квартале Рима огласил крик новорожденного младенца. Хозяйка дворца, знатная аристократка Эрсилия Санта Кроче, родила своему супругу, графу Франческо Ченчи, очаровательную дочку.

Окрестили малышку Беатриче.

Мать девочки была сущим ангелом – красавица из благочестивой семьи, пользовавшейся большим уважением в Риме. Отец Беатриче, пятидесятилетний граф Ченчи, принадлежал к одному из богатейших римских семейств. С детства привыкший к власти и роскоши, Франческо обладал исключительно дурным характером. Граф изменял супруге направо и налево, причем не только с аристократками, но и с простолюдинками.

Когда жена начинала плакать и жаловаться на поведение мужа, Франческо не гнушался поднять на нее руку. Доставалось от вспыльчивого отца и ни в чем не повинным детям. Своих отпрысков граф Ченчи не любил, так как зачинал он их не ради отцовства, а исключительно во время порывов почти звериной страсти, от которых несчастная Эрсилия ужасно страдала.

Жизнь под одной крышей с распутным и буйным мужем отразилась на здоровье госпожи Санта Кроче. В 1584 году, когда Беатриче исполнилось семь лет, ее мать Эрсилия скончалась.

Вскоре после смерти жены Франческо привел в дом новую супругу – юную красавицу Лукрецию Петрони. Лукреция не стала для детей графа мачехой из сказки, напротив, она искренне полюбила пасынков и по мере сил старалась защищать их от мужа.

В 1586 году Лукреция родила Франческо сына Бернардо, но это радостное событие не изменило характер ее мужа в лучшую сторону. В 1593 году граф Ченчи попал в тюрьму за непотребные действия в адрес некой знатной дамы на улице Рима. Семейство вздохнуло с облегчением, но ненадолго: влиятельные друзья помогли Франческо освободиться.

Антония, старшая сестра Беатриче, воспользовалась кратким отсутствием отца и отправила жалобу самому папе римскому Клименту VIII. В своем послании девушка сообщила, что отец избивает ее саму, а также ее сестру Беатриче и братьев. Антония просила понтифика выдать ее замуж либо отправить в монастырь подальше от палаццо Ченчи.

Климента история девушки взволновала. Папа потребовал от Франческо немедленно выделить дочери приданое в 60 тысяч экю и выдать ее за благородного синьора Карло Габриели Губбио. Граф Ченчи не осмелился ослушаться понтифика. Антония вышла замуж и покинула ненавистный дворец. Увы, бегство из родительского дома не принесло девушке счастья: через год она скончалась во время родов.

В 1594 году Беатриче исполнилось восемнадцать лет. О красоте синьорины Ченчи не говорил только ленивый. Под окнами палаццо чуть ли не еженощно звучали серенады, что крайне раздражало графа Франческо. Шестидесятисемилетний, все еще очень крепкий старик стремился оградить дочь от поклонников. Беатриче и раньше жаловалась мачехе, что отец смотрит на нее не так, как должен смотреть благородный родитель. Теперь же синьор Ченчи и вовсе словно с цепи сорвался.

Когда к Беатриче посватался молодой красавец синьор Гуэрра, отец не просто прогнал жениха, но пригрозил, что в следующий раз заколет его шпагой.

После неудачного сватовства Гуэрры граф Франческо увез свою жену Лукрецию и дочь Беатриче в Неаполитанское королевство, в замок Рокка-ди-Петрелла. Замок был еще более мрачным местом, чем палаццо Ченчи. Угрюмое каменное строение на вершине утеса навевало тоску и ощущение безнадежности.

Но для Беатриче и Лукреции гораздо хуже мрачных стен была необходимость жить под одной крышей с деспотом Франческо. В замке на утесе молодые женщины оказались в полной власти графа.

В Рокка-ди-Петрелла синьор Ченчи исполнил давно задуманное им злодеяние.

Беатриче неоднократно предпринимала попытки вразумить отца, напоминала ему о смертном грехе за «неизгладимое осквернение души и тела» своего собственного чада. Однако Франческо лишь насмехался над страданиями дочери. Беатриче отправила жалобу папе римскому, но ее послание не дошло до понтифика. Зато другое письмо, старшему брату Джакомо, было получено адресатом.

Вскоре Джакомо прискакал в Рокка-ди-Петрелла в сопровождении младшего брата Бернардо. Отец холодно принял сыновей, но позволил им остаться в замке.

Время шло. Дети Ченчи со своей мачехой все также жили в замке Рокка-ди-Петрелла. Отец часто отлучался по делам в Рим. Когда Франческо возвращался, он непременно вызывал Беатриче к себе в опочивальню, и братья ничего не могли с этим поделать: в замке постоянно находились два крепких рыцаря – управляющих графа, а также множество слуг.

К 1597 году двадцатилетняя Беатриче, чье детство прошло в сплошных побоях, а юность – в опочивальне отца, ожесточилась, в ней все сильнее стали проявляться черты рода Ченчи.

Через год красавица закрутила тайный роман с неким Олимпио, одним из управляющих графа Ченчи. Олимпио стал первым, кто узнал о плане Беатриче убить собственного отца. Вскоре в план были посвящены Лукреция, Джакомо и Бернардо. Все трое согласились: синьор Франческо должен умереть.

9 сентября 1598 года Олимпио во время совместного ужина подсыпал в вино графа Ченчи опиум. После того, как Франческо потерял сознание, его дочь Беатриче, старший сын Джакомо и супруга Лукреция набросились на старика с молотками. Младший сын Бернардо в убийстве не участвовал.

Бездыханное тело заговорщики сбросили с балкона на скалы.

Вскоре в Риме заметили отсутствие Франческо. Граф Ченчи, несмотря на свои многочисленные преступления, являлся одним из самых щедрых жертвователей церкви. Папа Климент VIII отдал распоряжение провести тщательное расследование загадочной смерти Франческо. В замок Рокка-ди-Петрелла прибыли папские следователи, которые опросили прислугу. Так всплыло имя Олимпио.

Возлюбленный Беатриче был схвачен и подвергнут пыткам. Мужественный молодой человек не выдал детей Ченчи, но они все равно были арестованы вместе с их мачехой Лукрецией.

Джакомо, Лукрецию и Беатриче ждала дыба. Двенадцатилетнего Бернардо «всего лишь» заставили смотреть на мучения родственников. Во время пыток Джакомо и Лукреция во всем признались, Беатриче же упрямо твердила о своей невиновности.

Приговор был суров: смертная казнь всем четверым Ченчи. Решение папского суда вызвало волнения среди простых римлян: люди прекрасно знали, каким человеком был Франческо, и почему именно произошло убийство.

Папа Климент VIII не поддался давлению толпы. Понтифик был обеспокоен ростом количества семейных убийств во времена его папства и утвердил приговор детям и вдове Ченчи.

Беатриче ждала казни в одиночной сырой камере. Здесь она узнала, что все богатства ее семьи были конфискованы в пользу папы римского.

10 сентября 1599 года арестантам было объявлено, что завтра на рассвете их публично казнят на мосту Сант-Анджело (Святого Ангела).

11 сентября Ченчи повезли на мост. По дороге палач непрерывно бил Джакомо кнутом, Беатриче, Лукреция и Бернардо избежали такой суровой участи.

Едва добравшись до эшафота, палач что есть силы ударил Джакомо по голове молотом, после чего тело старшего Ченчи было четвертовано. Для женщин приготовили специальную плаху и маленький топорик, продлевающий страдания. Сначала была казнена Лукреция, затем – двадцатидвухлетняя Беатриче.

Бернардо смотрел на гибель самых близких ему людей, дожидаясь своей участи. Однако отрубив голову Беатриче, палач объявил, что мальчик пощажен лично папой римским. Бернардо отправили обратно в тюрьму, где он провел около года, после чего был освобожден.

Сразу после освобождения последний Ченчи отправился в церковь Сан-Пьетро-ин-Монторио, где были похоронены его сестра и мать. Юноша, склонив голову, долго стоял у могилы, на кресте которой было выбито одно-единственное слово «Orate», что значит «Молитесь!».

Кажется, короткая жизнь Беатриче Ченчи была одним беспросветным страданием, и главным виновником бед был ее собственный отец.

В 1128 году супруга короля Наварры Гарсии IV Восстановителя Маргарита д’Эгль разрешилась от бремени девочкой. Малышку назвали Маргаритой в честь матери, она стала первым ребенком королевской четы.

Девочка росла в достаточно нервозной обстановке, так как отношения между ее родителями были очень сложными. Гарсия был недоволен легкомысленным нравом жены и ее чрезмерной лояльностью к придворным-французам.

Тем не менее, в 1132 году д’Эгль родила мужу наследника Санчо, будущего короля Наварры Санчо VI. Через год у королевской четы родилась вторая дочь, Бланка.

Последним ребенком короля должен был стать Родриго, однако его величество, заподозривший королеву в связи с французским аристократом, отказался признать ребенка и объявил его бастардом.

Обвинение в бесчестии подкосило здоровье Маргариты д’Эгль, и 21 мая 1141 года она скончалась. Брак был расторгнут, и буквально через месяц после смерти первой жены Гарсия отправился в Леон и женился там на Урраке Кастильской, незаконнорожденной дочери короля Галисии, Леона и Кастилии Альфонсо VII, вассалом которого являлся наваррский монарх.

Уррака оказалась хорошей мачехой и по-доброму относилась к детям супруга от первого брака, не торопила короля выдавать дочерей замуж.

В ноябре 1150 года Гарсия IV скончался, и престол Наварры занял брат Маргариты, Санчо VI. Новый король решил использовать двадцатидвухлетнюю засидевшуюся в девицах сестру для укрепления своей власти путем заключения династического брака. Маргарита Наваррская отличалась красотой и умом, так что претендентов на ее руку было немало.

Санчо выбрал принца Вильгельма, сына короля Сицилии Рожера II и наследника сицилийского престола. Поначалу Рожер II не собирался передавать Вильгельму трон, так как у того было три старших брата, с юности получивших герцогские титулы и от имени короля управлявших различными частями королевства.

Вильгельму не досталось от отца ни земель, ни титулов. Не получил принц и королевского образования: его, в отличие от братьев, не учили управлять страной, зато обучали наукам и философии. Огромный, похожий на медведя юноша отличался невероятной физической силой. С ранних лет Вильгельм с легкостью гнул подковы, а однажды, по преданию, в одиночку поднял лошадь.

При необходимости принц был отважен в битвах, однако предпочитал мирную жизнь и от участия в войнах всячески уклонялся. В молодости Вильгельм носил огромную черную бороду, которую в зрелых годах сбрил.

Единственным увлечением, которому принц отдавался со всей страстью, были женщины. В народе шутили, что бородатый «принц-медведь» Вильгельм не пропустил ни одной юбки во всем королевстве. В каждом городке, в каждой деревне у принца было по метрессе. Вильгельм мечтал собрать всех своих возлюбленных в одном месте, – в королевском замке, но воплощению этой идеи мешали отец и братья.

Впрочем, вскоре судьба Вильгельма круто поменялась. В 1138 году умер средний брат принца, Танкред, князь Бари. В 1144-м во время военного похода в Абруцци погиб младший сын короля Рожера, Альфонсо, князь Капуи. Оставался лишь старший брат, герцог Апулии Рожер IV, однако в мае 1148 года он скончался, не оставив наследника.

Таким образом, единственным наследником пережившего трех своих сыновей короля Рожера II стал Вильгельм.

Санчо VI был наслышан о несдержанности сицилийского наследника в амурных делах, однако присутствие незамужней сестры при дворе тяготило наваррского короля, а возможность породниться с сицилийскими монархами – привлекала. Маргарите было объявлено: она едет в Сицилию, в объятия принца-медведя.

В конце осени 1150 года Маргарита Наваррская прибыла в Палермо и обвенчалась с Вильгельмом. Своего суженого она увидела впервые, и медведеобразный принц с косматой бородой, огромными ладонями и ступнями поразил ее. Впрочем, по свидетельствам современников, Вильгельм был по-мужски красив и притягателен.

Первая ночь прошла хорошо, однако визиты принца в опочивальню Маргариты становились все реже и реже. Несмотря на красоту наваррской принцессы, соперничать с многочисленными метрессами, среди которых были как дочки простолюдинов, так и общепризнанные красавицы Сицилии, она не могла.

Тем не менее, в 1152 году Маргарита подарила мужу сына Рожера, а еще через год принцесса родила второго мальчика, которого называли Вильгельмом в честь отца.

В 1154 году в Палермо скончался король Рожер II, и Вильгельм вступил на сицилийский престол под именем Вильгельма I.

Буквально сразу его величество начал воплощать в реальность свои мечты, столько лет сдерживаемые отцом и братьями. Образу жизни Вильгельма позавидовал бы любой восточный султан. Во всех без исключения своих дворцах король устроил гаремы. Десятки юных красавиц денно и нощно ожидали визита его величества, готовые выполнить любое его приказание.

Циза, дворец Вильгельма в западной части Палермо превратился в настоящий вертеп: здесь в невиданной роскоши жили под присмотром евнухов многочисленные наложницы монарха.

Государственными делами король-медведь практически не интересовался, проводя время с красавицами и придворными мудрецами, с которыми он не прочь был побеседовать о бренной жизни.

Однако когда Вильгельму I приходилось воевать либо решать какую-то проблему, несущую угрозу его покою и удовольствиям, государь был воистину свиреп.

Вскоре после вступления Вильгельма на престол недовольные деятельностью королевского министра Майо из Бари бароны Южной Италии подняли восстание. Возглавил бунт кузен его величества граф Робер де Лорителло.

Бунтовщики укрылись в Бари, однако Вильгельм осадил город. Вскоре жители, страдавшие без воды и еды, взмолились о пощаде. Государь отказал горожанам в милости. Бари был полностью разрушен: целыми остались только собор св. Николая и около десяти храмов.

Робер де Лорителло с частью своих сторонников сбежал под защиту папы римского. Многие бароны не успели скрыться и были взяты в плен. Вильгельм приказал бросить пленных в яму со змеями. Жены и дочери бунтовщиков были доставлены в замки короля. Самые красивые стали невольницами в гаремах, те же, что не понравились государю, отправились на улицы сицилийских городов добывать деньги в казну, продавая то единственное, что у них было.

После подавления восстания Робера де Лорителло Вильгельм получил от народа прозвище «Злой», под которым он и вошел в историю.

Вот такой муж достался Маргарите Наваррской. Королева жила в одном замке с Вильгельмом, ежедневно наблюдая бесстыдство «медведя» в компании очаровательных наложниц. В гаремах его величества были пленницы чуть ли не со всего мира, многим из них не исполнилось и тринадцати лет.

Современник писал, что Маргарита Наваррская «разделила ложе с королем-медведем, но хозяйкой его берлоги так и не стала».

Впрочем, не испытывая к королеве никаких чувств, Злой король, тем не менее, относился к ней с определенным уважением. Так, Вильгельм постоянно советовался с Маргаритой, ведь та оказалась весьма сведущей в государственных делах. С помощью первого министра Майо из Бари, который стал фаворитом ее величества, королева фактически управляла государством за Вильгельма, предпочитающего проводить время в своих сералях.

Такое положение раздражало сицилийскую аристократию, выбравшую своим лидером южноитальянского норманнского дворянина Маттео Боннеллюса. Маттео пользовался огромной поддержкой в народе, и его побаивался сам король Вильгельм I Злой.

В ноябре 1160 года первый министр Майо, возвращаясь домой от палермского архиепископа, подвергся нападению Боннеллюса и его людей. Министр был убит на месте.

Королева Маргарита умоляла Вильгельма отомстить за Майо, однако «медведь» испугался. Его величество помирился с Боннеллюсом и пообещал никого не наказывать.

Миротворческие меры Вильгельму не помогли. В стране началось очередное восстание, и 9 марта 1161 года Маргарите пришлось пережить самый страшный момент своей жизни. Во время нападения бунтовщиков на дворец ее сын, девятилетний наследник Рожер IV, назначенный его венценосным отцом герцогом Апулии, был ранен в глаз из арбалета и вскоре скончался.

Это событие встряхнуло Вильгельма, и он подавил мятежи недовольных баронов с невероятной жестокостью. Были полностью разрушены несколько городов, в том числе Пьяцца и Бутера, приютившие сторонников Боннеллюса.

Сам Маттео со своим флотом попытался блокировать Палермо, однако пришедшие из Мессины верные Вильгельму корабли потопили все суда мятежников. Боннеллюс спасся на лодке и укрылся в Каккамо. Вскоре барон был арестован и брошен в тюрьму крепости Ат-Хальк, где его ослепили и перерезали ему сухожилия на ногах. Через несколько месяцев после экзекуции мятежник умер.

Вильгельм ненадолго пережил своего злейшего врага. 7 мая 1166 года «король-медведь» скончался от дизентерии в возрасте сорока лет.

Новым королем Сицилии стал тринадцатилетний Вильгельм II. Регентство при малолетнем наследнике Злой король перед смертью поручил своей супруге Маргарите.

Маргарита сразу же объявила амнистию политических преступников, отменила закон об «искупительных деньгах» – поборах, которые Вильгельм Злой накладывал на жителей мятежных городов.

Ее величество окружила себя опытными советниками, не обращая внимания на их национальность и вероисповедание.

Однако, не испытав любви в браке с мужем, Маргарита совершила ошибку, приблизив к себе своего девятнадцатилетнего кузена Стефана дю Перша, совершавшего путешествие из Наварры на Восток через Сицилию. Марго убедила Стефана остаться в Палермо и стать ее первым министром. Тот с удовольствием согласился.

Разумеется, этот ход королевы вызвал бурю недовольства у сицилийской знати. Маргарита лишилась своей репутации, а вскоре и регентства.

В 1172 году восставшие бароны во главе с Маттео Аджелло изгнали Стефана дю Перша из Сицилии. Маргарита была отстранена от управления государством. Однако ее величеству, кажется, власть уже не была нужна. Королева писала папе римскому Александру III одно письмо за другим, слезно умоляя понтифика вернуть ей любимого Стефана. Увы, встретиться с дю Перше ей было больше не суждено.

Лишившись регентства, Маргарита занялась благотворительностью. Королева строила монастыри, помогала обездоленным.

Маргарита больше не старалась давать советы своему сыну, королю Вильгельму II, да он в них и не нуждался. Правление этого государя стало настоящим расцветом сицилийской политики, культуры, экономики. При Вильгельме были совершены значительные завоевания, построены величественные храмы и дворцы, но, главное, приняты законы, облегчающие жизнь простых людей и подарившие Сицилийскому королевству двадцать лет спокойной жизни.

В народе Вильгельма II любили и, в отличие от отца, дали ему прозвище – «Добрый».

А Маргарита… Маргарита Наваррская скончалась в 1182 году в возрасте пятидесяти пяти лет. Безутешный сын приказал с почестью похоронить свою дорогую мать в грандиозном новом соборе в городке Монреаль – пригороде Палермо. Что и было сделано.

Так женщина, которую отдали замуж за злого короля-медведя, пройдя через все испытания и унижения, вырастила сына, ставшего для своего народа Добрым королем.

В августе 1486 года в Папской области Рима родилась девочка, которой суждено было прославиться на всю Европу. Матерью малышки была Диана де Пьетро Коньяти, простая женщина, вынужденная зарабатывать на жизнь продажей того, чем щедро наделила ее природа. Кто был отцом девочки, доподлинно неизвестно: гораздо позднее историки предположили, что Диана забеременела от пожилого аристократа Париса де Грасси, бывшего церемониймейстера римского папы Юлия II. Разумеется, де Грасси и не подумал признать ребенка.

Диана, ежедневно окунавшаяся в самую бездну людских пороков, назвала дочь максимально помпезно – Империя. При этом мать отнюдь не рассчитывала, что жизнь дочери будет соответствовать ее богатому и красивому имени. Диана прекрасно понимала, что в погрязшем в лицемерии и бесстыдстве Риме для Империи есть только один путь, дающий надежный кусок хлеба, – тот, по которому шла ее мать.

В XV веке придворные римского папы стали нанимать особо красивых женщин для сопровождения на различных церемониях. Большинство мужчин из окружения понтифика являлись священнослужителями, и официально они не могли вступать в брак, однако отказываться от общения с прекрасным полом никто не собирался, даже сам папа.

Требования к дамам были исключительно высоки: они должны были быть красивыми, обаятельными, достаточно образованными и умными. Кроме того, они должны были знать правила придворного этикета.

Так в Риме возник новый привилегированный класс «общественных» женщин – куртизанки. Вскоре это явление распространилось почти по всей христианской Европе. В отличие от своих «коллег» с улицы, куртизанки обыкновенно имели одного постоянного покровителя, но при этом, конечно, заводили отношения и с другими мужчинами.

Доходы куртизанок не шли ни в какое сравнение с доходами «бабочек», подобных Диане де Пьетро Коньяти. За один «выход» куртизанка получала столько, сколько Диане удавалось заработать за месяц тяжелого труда. Кроме того, великосветские «бабочки» находились в относительной безопасности: шансов нарваться на жестокого безумца в высшем свете было все же меньше, чем на пропахших грехом улицах Рима.

Разумеется, Диана, как и все ее товарки, мечтала стать куртизанкой, но внешность, возраст и весьма небогатая эрудиция не позволяли ей рассчитывать на то, чтобы прорваться в высшее общество. И тогда женщина решила сделать куртизанкой свою дочь.

Благо данные Империи были гораздо выше средних. Уже в возрасте двенадцати лет девочка считалась настоящей красавицей. Мать смогла нанять дочке учителя – молодого священнослужителя, согласившегося брать в качестве платы не звонкие монеты, а дары Венеры, коих у Дианы было в избытке.

К тринадцати годам Империя Коньяти обладала приличными знаниями в различных науках, была начитанной и эрудированной юной особой.

Диана, поняв, что ее дочь вполне готова к новой жизни, начала подыскивать человека, который мог выложить за Империю приличные деньги. И покупатель вскоре нашелся.

Банкир Агостино Киджи считался самым богатым человеком не только Италии, но и всей Европы. Киджи кредитовал римского папу Юлия II, ссуживал деньги семействам Борджиа и Медичи. Финансист был известным покровителем искусств, его деньги помогали творить художнику Рафаэлю и архитектору Бальдассаре Перуцци.

Выходец из семьи сиенских купцов, Киджи заработал капитал, установив монополию на продажу квасцов калия – сульфатных солей, широко использовавшихся при изготовлении и окрашивании тканей.

Тридцатипятилетний Агостино вместе со своим отцом и его другом Франческо Томмази основал в Риме один из крупнейших в Европе банков – Банк Киджи.

Бальдассаре Перуцци построил для своего покровителя великолепную виллу Фарнезина. Большую часть времени Агостино проводил на своей вилле в компании художников, банкиров и куртизанок.

По просьбе Дианы де Пьетро Коньяти одна из женщин, посещавших виллу Агостино, рассказала банкиру об Империи. Тот был весьма впечатлен описанием многочисленных достоинств девушки и немедленно пригласил сеньору Диану с дочерью в гости.

Вопреки своей репутации покровителя искусств, на практике Агостино был человеком весьма прижимистым. После долгого торга с Дианой сошлись на сумме в сто золотых дукатов. Получив деньги, сеньора де Пьетро Коньяти отбыла восвояси, а ее дочь осталась на вилле.

Так началась жизнь Империи в качестве куртизанки. Агостино обеспечил своей «воспитаннице» воистину королевский уровень жизни: у нее был шикарный дворец в Риме, загородная вилла, собственный штат слуг.

С учетом того, что в свое время Киджи не желал заплатить матери Империи больше ста дукатов, можно сделать вывод, что банкир по-настоящему влюбился в свою юную protege.

В 1500 году четырнадцатилетняя Империя родила Агостино дочь, которую назвали Лукрецией. Куртизанка с дочерью часто приезжала к своему покровителю на виллу Фарнезина, подолгу гостила у него. Что, впрочем, не мешало Империи добывать дополнительные средства, общаясь и с другими мужчинами.

Как и положено куртизанке, девушка много времени проводила, сидя у открытого окна в своем римском дворце. Под окном собирались толпы прохожих, желавших полюбоваться столь очаровательным созданием. Вскоре красота, обаяние и ум Империи Коньяти стали известны всей Европе.

За красавицей ухаживали почти все придворные папского двора, однако Империя отличалась большой требовательностью к потенциальным «покупателям»: ее привлекали не только богатые, знатные и влиятельные, но и талантливые люди. Так фаворитом Империи стал великий художник Рафаэль, которому куртизанка трижды позировала в качестве натурщицы.

Над своим порогом остроумная Империя разместила надпись, приглашавшую входить только тех, кто способен подарить ей не только деньги, но и хорошее настроение. В Риме Коньяти была настолько популярна, что в народе начала гулять поговорка:

Рождение в 1369 году Марии де Богун вызвало пристальный интерес во многих знатных семействах Англии. Дело в том, что новорожденная и ее старшая сестричка Элеонора, родившаяся в 1366 году, были одними из самых богатых невест в государстве.

Отец Марии, Хамфри де Богун, унаследовал после смерти отца титул 2-го графа Нортгемптона со всеми причитающимися обширными владениями. Затем скончался и дядя Хамфри, не имевший наследников, но обладавший двумя графскими титулами – 6-го графа Херефорда и 5-го графа Эссекса. Все свое огромное наследство дядя отписал племяннику, сделав того одним из самых влиятельных людей при королевском дворе.

Немногим уступала Хамфри по знатности и богатству и мать Марии, Джоан Фицалан. Отцом этой дамы был граф Ричард Фицалан, главный кравчий Англии, настолько богатый, что сам король обращался к нему с просьбой одолжить денег для финансирования военных походов.

Сыновей у Хамфри и Джоан не было, поэтому все их совместное колоссальное состояние должно было быть разделено между двумя сестрами – Марией и Элеонорой. Казалось, девочек ждет блестящая жизнь богатейших аристократок Европы.

Но все вышло иначе.

Мария еще толком не научилась ходить, когда скончался ее благородный отец. Смерть Хамфри де Богуна в январе 1373 года в возрасте тридцати лет была неожиданной, странной и загадочной. Говорили, что приказ о тайной казни графа отдал лично король, который был недоволен быстрым ростом влияния Хамфри.

Четырехлетняя Мария и шестилетняя Элеонора унаследовали титулы, деньги и земли своего отца, последнего представителя рода де Богун по мужской линии. Тут же вся английская аристократия пришла в движение, забурлила: еще бы, два дитя женского пола стали обладательницами несметных богатств. Жадные руки женихов тут же потянулись к Марии и Элеоноре. Мать девочек хоть и понимала, что ее крохам, мягко говоря, рано замуж, ничего не могла поделать против феноменального давления, оказывавшегося на ее семью со всех сторон. Особенно если учесть, что ее малышки заинтересовали самого государя.

В 1376 году двадцатиоднолетний граф Томас Вудсток, младший сын его величества Эдуарда III, повел под венец десятилетнюю Элеонору де Богун.

Сразу после пышной свадьбы граф Вудсток увез юную супругу в замок Плеши в Эссексе, а заодно захватил с собой и семилетнюю Марию. План Томаса относительно юной свояченицы был жестоким и циничным.

Чтобы заполучить принадлежавшую Марии долю наследства рода де Богун, граф Вудсток заточил девочку в монастыре. Малышку готовили к принятию монашеского пострига что, с учетом ее возраста, было дикостью даже для средневековой Англии.

Вместо дворца, где Мария жила с любящими родителями и сестрой, бедняжка оказалась в монастырской келье, где должна была вымаливать у Господа прощение за свои грехи. Девочка постоянно плакала, отказывалась есть и пить, но граф Вудсток был неумолим.

Вскоре намерения Томаса стали известны его старшему брату, 1-му герцогу Ланкастерскому Джону Гонту. Герцог не мог допустить усиления графа Вудстока.

Люди Гонта проникли в монастырь и выкрали Марию. Так девочка оказалась в замке герцога Ланкастерского. Конечно же, поступок сэра Джона не был благотворительностью: Гонт похитил малышку, чтобы выдать ее за своего сына, девятилетнего Генриха Болингброка, будущего короля Англии Генриха IV. Тем самым Джон Гонт становился обладателем половины наследства де Богунов.

Герцог торжественно пообещал Марии, что она станет женой Генриха по достижении шестнадцатилетнего возраста. Слово свое сэр Джон не сдержал.

27 июля 1380 года в замке Арундел состоялась пышная свадьба одиннадцатилетней Марии де Богун и тринадцатилетнего Генриха Болингброка. Герцог Ланкастерский, желавший как можно быстрее и надежнее закрепить за собой наследство невесты, настаивал на скорейшей консумации брака. Вскоре Мария понесла и в апреле 1382 года родила мальчика Эдуарда. К несчастью, ребенок был крайне слабым и прожил всего четыре дня.

В 1386 году Мария родила сына Генриха, который стал наследником всех титулов своего отца, а в будущем, как оказалось, и английского трона (под именем Генрих V).

В дальнейшем Мария рожала супругу детей каждый год: с 1387 по 1394 года она произвела на свет трех мальчиков и двух девочек. Все дети Марии и Генриха, кроме их первенца Эдуарда, достигли зрелого возраста и стали виднейшими аристократами Европы.

Последним ребенком Марии стала будущая королева Дании, Норвегии и Швеции Филиппа Английская. Девочка родилась в июне 1394 года, и она стоила двадцатипятилетней многодетной матери жизни. Здоровье Марии было совершенно подорвано, и ровно через месяц после рождения Филиппы она скончалась.

Мария так и не узнала, что в 1397 году заточивший ее в монастырь граф Томас Вудсток потерпел поражение в битве за власть, был брошен в тюрьму, а затем убит по приказу короля Ричарда II.

Сестра Марии, Элеонора де Богун сразу после смерти супруга приняла монашеский постриг.

В 1399 году состоялось сразу три события, которые могли бы стать для Марии знаковыми. В возрасте семнадцати лет скончался от чумы ее племянник Хамфри Плантагенет, единственный сын Элеоноры де Богун и Томаса Вудстока (у пары было еще две дочери). Мать ненадолго пережила сына: Элеонора де Богун умерла через месяц в возрасте тридцати трех лет. Наконец в сентябре 1399 года после долгой и крайне тяжелой борьбы за власть на английский престол вошел Генрих Болингброк.

Мария могла бы стать королевой, но, увы, она не дожила до возвышения своего мужа. Зато ее дети стали принцами и принцессами, а также единственными владельцами богатства рода де Богун…

Генрих IV долго горевал по умершей супруге и после вступления на престол приказал перезахоронить ее в усыпальнице английских королей.

Судьба бедной Марии – яркая иллюстрация людской жадности, жестокости и коварства.

Очередному нахлебнику, а вернее, нахлебнице, в семействе ремесленника Ламинита из баварского города Аугсбурга были совсем не рады. На дворе стоял 1480-й год, многие горожане голодали, поэтому устраивать празднество из-за рождения лишнего рта родители не собирались.

Девочка, которую нарекли Анной, с раннего детства просила подаяние. Изредка, но находился добрый бюргер, дававший чумазому ребенку монетку или кусок хлеба.

Точно неизвестно, сколько лет было Анне, когда некий господин дал ей деньги, но взамен попросил прогуляться с ним до ближайшего безлюдного закоулка. Анна прогулялась и затем, открыв для себя новый способ заработка, стала промышлять на улицах Аугсбурга чуть ли не каждый день.

В возрасте шестнадцати лет Анна начала привлекать к своему занятию и других девушек и даже взрослых женщин. Вскоре на Ламинит обратили внимание городские власти.

Арест Анны произошел прямо на улице, когда она беседовала с каким-то хлыщом. Девице предъявили обвинение в недостойном поведении и сводничестве. Приговор был суров – выставление у позорного столба на торговой площади на три часа, а затем – изгнание из Аугсбурга розгами.

Для наказания Анны был выбран столб с колодкой – деревянным устройством для зажимания головы и рук.

В самый разгар дня, когда на площади было больше всего народа, палач приковал Анну к столбу. Проходящие по своим делам бюргеры обзывали девицу последними словами, некоторые плевали в нее.

Анна плакала, но понимала, что ей крупно повезло. Три часа у позорного столба – это не так страшно. Юная Ламинит знала случаи, когда преступниц оставляли на площади на всю ночь, и немало находилось охотников воспользоваться беспомощным положением бедняжки.

По истечении трех часов палач освободил девицу, вытащил из ведра свежие розги и погнал Анну к городским воротам, как козу или корову. За экзекутором и наказываемой им преступницей следовала целая толпа зевак, привлеченных столь заманчивым зрелищем.

Так Анна оказалась изгнана из родного города. Около года она жила в селении поблизости, добывая деньги на пропитание попрошайничеством. В 1497 году семнадцатилетней Анне надоело скрываться, и она решила вернуться в Аугсбург.

Но как это сделать, если стоявшую у позорного столба Ламинит знала каждая городская кошка?

Анна нашла способ.

В те годы во всей средневековой Европе необычайно популярным стало религиозное движение бегинок. Бегинка – это женщина, ведущая образ жизни, близкий к монашескому, но монахиней официально не являющаяся. В отличие от монахинь, бегинки не давали строгих обетов, не постились, могли вступать в брак, могли жить не только в бегинажах (аналог современного общежития), но и в обычных домах.

И вот такой бегинкой и решила стать Анна. Добыв каким-то образом одеяние монахини, Ламинит отправилась в Аугсбург под видом молодой богомолицы-проповедницы.

Девице, обладавшей отменным актерским талантом, не составило труда обмануть городскую стражу – и вот она уже на улицах родного города как свободная, уважаемая женщина-бегинка.

Анна поселилась в общине святой Анны для странствующих монахинь, где получила крышу над головой, еду и даже одежду. Взамен Ламинит необходимо было регулярно бывать на церковных службах, молиться за спасение душ покровителей общины. Также в ее обязанности входили уход за могилами и сбор милостыни на торговой площади Аугсбурга.

Поначалу Анне было страшно находиться в том месте, где еще недавно она стояла у позорного столба: женщина боялась, что ее могут опознать. Лишь после того, как Ламинит лицом к лицу столкнулась со знакомым ей человеком и тот как ни в чем ни бывало прошел мимо, юная бегинка успокоилась.

Вскоре Анне открылась новая истина: оказалось, что благочестие можно продать значительно выгоднее, чем все иные достоинства женщины. Ламинит надела самое черное одеяние, приняла на себя вид особой скорби и всячески старалась убедить сестер в своем «святом поведении».

Через некоторое время Анна начала говорить о том, что ей в минуту особо горячих молитв являются видения – ангелы и сама святая Анна, небесная покровительница общины.

Дальше – больше. Ламинит узнала о подвиге швейцарского крестьянина Николая из Флюэ, который якобы девятнадцать лет ничего не ел и лишь утолял жажду родниковой водой. Анна тут же заявила, что она уже четырнадцать лет не принимает пищи, благодаря чему ей совершенно не приходится посещать отхожее место.

В 1498 году слух о живущей в Аугсбурге восемнадцатилетней «святой» распространился сначала по Германии, затем по Австрии и Швейцарии. В обитель, где проживала Анна, потянулись многочисленные паломники, желающие получить у «святой» благословение.

Сначала это были обычные крестьяне и горожане, но затем к Ламинит стали приходить и аристократы. В конце концов на аудиенцию к «святой Анне» прибыл сам император Священной Римской империи Максимилиан I и его супруга императрица Бьянка Мария Сфорца.

Девица, которая совсем еще недавно стояла у позорного столба, оплевываемая и высмеиваемая, принимала владыку половины мира! Воистину, неисповедимы пути Господни!

С каждым годом влияние Анны из Аугсбурга усиливалось. В 1503 году императрица Бьянка изъявила желание провести в Аугсбурге церковное шествие.

7 июня в Аугсбург прибыли виднейшие иерархи католической церкви, аристократы, богачи и фрейлины со всей Европы. Во главе процессии гордо шла Анна, рядом с ней – босая императрица Бьянка, облачившаяся в черное одеяние кающейся грешницы. Простые жители Аугсбурга, когда-то нанесшие девице Ламинит жестокую обиду, тянулись в самом хвосте процессии, даже не мечтая прикоснуться к краю рясы «святой Анны».

В 1511 году в келью Анны заглянул ученый богослов Мартин Лютер, но даже он не смог распознать мошенницу. При этом бегинка Ламинит мало походила на монахиню, это была крепкая, довольно полная молодая женщина с замашками аристократки.

Анна вполне могла себе позволить так себя вести, ведь к тому времени она сколотила солидный капитал, получая от просителей деньги за молитвы и присваивая средства, которые богачи жертвовали через «святую Анну» в пользу бедных.

Не отказывала себе Анна и в общении с противоположным полом. Так, она родила сына от богатого аугсбургского купца Антона Вельзера. Вельзер на протяжении нескольких лет платил Ламинит по тридцать гульденов в год, думая, что деньги идут на содержание ребенка.

Купец не знал, что мальчик скончался через год после рождения. Много позднее Вельзер потребовал от Анны отправить к нему сына – тому пора было идти в школу. Ламинит вышла из ситуации, отправив Антону другого ребенка, сына некоего Ганса Бахмана, с которым она также состояла в отношениях.

В 545 году в Мондидье в небогатой и незнатной франкской семье родилась девочка, назвали которую Фредегонда. Отец и мать ничего не могли дать своей дочери, поэтому ее жизнь обещала быть мрачной и суровой.

В возрасте пятнадцати лет Фредегонда расцвела, превратившись в очаровательную девушку. Слух о красавице быстро распространился по Нейстрии, и вскоре Фредегонду пригласили к королевскому двору в свиту королевы Аудоверы, первой супруги Хильперика I Меровинга.

Поначалу Фредегонда была обыкновенной служанкой и вместе с другими девушками выполняла все приказы ее величества. Вскоре Хильперик заприметил юную красавицу и начал проявлять к ней знаки внимания. А хитрой Фредегонде только этого и было надо.

Она начала проводить дни и ночи в опочивальне Хильперика, а доверчивая Аудовера ничего не подозревала и даже считала соперницу своей подругой.

Вскоре амбициозную Фредегонду перестал устраивать статус наложницы короля, и она начала искать способ избавиться от Аудоверы. Такой случай представился.

Пока Хильперик находился в отъезде, Аудовера родила королю дочь Базину. Фредегонда убедила ее величество, что наилучшей крестной матерью для малышки станет сама Аудовера. Не подозревая подвоха со стороны служанки, Аудовера окрестила ребенка.

Хильперик, вернувшись, узнал, что его супруга одновременно стала и его кумой – хоть и неблизкое, но все же родство. Его величество воспользовался этим пустяковым предлогом, чтобы развестись с Аудоверой. Королева, которая являлась матерью четырех детей Хильперика, была вынуждена удалиться в монастырь в Ле-Мане.

Избавившись от соперницы, Фредегонда была уверена, что король женится на ней. Но не тут-то было. Брак со служанкой-наложницей не входил в планы Хильперика, ведь он в политическом плане ничего королю не давал. Иное дело – женитьба на испанской принцессе Галесвинте, сестре Брунгильды, супруги короля франков Сигиберта I Меровинга (родного брата Хильперика).

В 567 году на Пиренеи были отправлены нейстрийские послы с богатыми дарами. Отец Галесвинты, король вестготов Атанагильд, очень не хотел отдавать дочь за человека, которого называли «Нероном и Иродом своего времени». Лишь торжественная клятва Хильперика в том, что он прогонит своих многочисленных наложниц и будет обращаться с Галесвинтой с любовью и уважением, убедила Атанагильда.

В марте 567 года в Руане состоялась пышная свадьба. В качестве свадебного подарка Галесвинта получила от Хильперика города Бордо, Бигорр, Каор, Лимож и Беарн, доставшиеся владыке Нейстрии после смерти его брата Хариберта I, короля так называемого Парижского королевства.

Хильперик, как и обещал, удалил Фредегонду от двора. Галесвинта – молодая, красивая, свежая – кажется, вызвала некий отклик в сердце тридцатилетнего распутника. Кроме того, Атанагильд выделил дочери огромное приданое.

Поначалу Хильперик и правда пытался построить семью с Галесвинтой, но уже вскоре стало понятно, что притяжение Фредегонды слишком сильно. Между супругами начали возникать мелкие ссоры, Галесвинта, очень робкая и богобоязненная девушка, скорбно упрекала мужа в изменах, в отсутствии обещанных любви и уважения. Упреки привели к тому, что Хильперик полностью охладел к молодой жене, она начала его тяготить.

В 568 году Галесвинта заявила мужу, что она больше не в силах терпеть обиды и хочет вернуться домой. Свои богатства королева согласилась оставить его величеству: единственное, что она желала, – возвратиться в отчий дом.

Хильперик, который, когда нужно, мог быть невероятно обаятельным, легко убедил Галесвинту в том, что он по-прежнему ее любит и жить не может без своей королевы. Ее величество успокоилась и уснула.

Король вышел из покоев и кивнул ждущему приказа слуге. Здоровяк тихо вошел в опочивальню. Двери закрылись.

Наутро Хильперик «нашел» Галесвинту задушенной в своей же постели. Король сделал вид, что он находится в большом горе, но никто ему не поверил. Более того, пошли слухи о том, что душителем юной королевы был сам Хильперик.

Через несколько дней Фредегонда вернулась в замок. На этот раз она чувствовала себя полновластной хозяйкой, ведь Хильперик ради нее убил собственную жену. Ложно оплакав смерть Галесвинты, король женился на Фредегонде: монарх больше не желал разлучаться с любимой женщиной.

Убийство Галесвинты вызвало небывалый шум в Европе. Сестра покойной, королева франков Брунгильда была в ярости. Испанке не составило труда убедить мужа, короля Сигиберта I, пойти войной на брата. Так началась серия династических войн между Меровингами, получившая в истории название «войны Фредегонды и Брунгильды».

У этого конфликта было немало политических и экономических причин, но в основе была кровная месть.

В 569 году в Париже прошел общенародный суд под председательством третьего брата-Меровинга, короля Гунтрамна. Хильперика обвинили в убийстве и постановили передать Брунгильде все принадлежавшие ее покойной сестре города и земли. Хильперик был вынужден подчиниться.

Немного позднее король Нейстрии решил компенсировать территориальные потери, возобновив войну с Брунгильдой и Сигибертом. Недооценив противников, Хильперик начал безнадежно проигрывать, и тогда в дело снова вступила Фредегонда.

Королева подослала к Сигиберту убийц. Ассасины были отправлены в австразийский лагерь под видом послов, им удалось добиться приема у короля. Едва увидев его величество, убийцы набросились на Сигиберта и начали наносить ему удары кинжалами, лезвия которых были щедро покрыты ядом. Стражники Сигиберта закололи ассасинов, но было поздно: король скончался.

Со смертью короля в войсках Брунгильды начался раздрай, который привел к поражению и пленению королевы. Брунгильду по приказу Фредегонды заточили в тюрьме в Руане.

Расправившись с Сигибертом и Брунгильдой, Фредегонда обратила внимание на ближайшего конкурента в борьбе за престол. Это был принц Меровей, сын Хильперика от Авдоверы.

Фредегонда убедила короля отдать приказ об убийстве сына. Причиной была измена: юноша безнадежно влюбился в Брунгильду, выкрал ее из Руана и обвенчался с ней. После расправы над Меровеем Фредегонда приказала Брунгильде вернуться в свое королевство и никогда больше не показываться ей на глаза. Епископ Руана Претекстат, посмевший обвенчать принца Меровея с Брунгильдой, был отправлен в изгнание.

В 580 году эпидемия унесла двух маленьких сыновей Фредегонды, и законным наследником престола стал принц Хлодвиг, последний оставшийся в живых сын Хильперика и Авдоверы.

Фредегонда обвинила Хлодвига в чернокнижничестве. По версии королевы, принц заплатил матери своей наложницы за совершение черного колдовства, унесшего в мир иной ее сыновей. Колдунья была сожжена на костре. Принца отправили в изгнание, где на него напал подосланный Фредегондой убийца.

Фредегонда, неистово желавшая подарить Хильперику наследника, родила мальчика Догоберта, но и тот прожил всего лишь три года. Разумеется, мать не считала смерть случайной: в дьявольском колдовстве был обвинен префект Муммол и несколько его наложниц. Все виновные были подвергнуты колесованию.

Прожив в браке с Хильпериком шестнадцать лет, тридцатидевятилетняя Фредегонда начала тяготиться жизнью рядом с постаревшим королем. Прекрасно зная, что его величество любит ее всей душой, Фредегонда, тем не менее, вступила в отношения с придворным майордомом Ландерихом, который ее стараниями вскоре занял место палатного мэра.

В сентябре 584 года на вилле Шелль неподалеку от Парижа произошел случай, который не оставил Фредегонде иного выбора – король Хильперик должен был умереть. О том, что же произошло на вилле, рассказано в «Книге истории франков»:

Теутберга была дочерью первого графа Верчелли Бозона Древнего, родоначальника знаменитой франкской династии, из которой произошло несколько королей Прованса, Италии и один король Франции (Рауль I Бургундский).

В 855 году отец Теутберги скончался, и девочка была передана под опеку своего старшего брата Хукберта. Хукберт сразу же начал подыскивать сестре жениха.

Теутберга отличалась редкостной красотой. Она напоминала нежный, прекрасный, но хрупкий цветок, постоянно нуждающийся в защите.

Хукберт, любивший сестру всей душой, хотел выдать Теутбергу за сильного и богатого рыцаря, рядом с которым та будет как за каменной стеной. Но едва ли молодой граф ожидал, что красота Теутберги пленит самого Лотаря II Каролинга, короля Лотарингии. Едва вступив на престол, Лотарь отправил к Хукберту сватов и в ноябре 855 года вступил в законный брак с прекрасной Теутбергой.

Для Хукберта брак сестры с королем стал настоящим подарком небес. Лотарь II назначил шурина графом Трансюранской Бургундии, а также светским аббатом богатейшего монастыря Святого Маврикия в Вале. Придуманный Каролингами статус «светский аббат» позволял особо отличившимся феодалам собирать богатые налоги с церковных земель, не давая при этом обета безбрачия и имея возможность вести разгульную жизнь.

В свою очередь, Хукберт также принес Лотарю огромную пользу. Граф контролировал альпийские горные проходы из Италии в долину реки Роны, что позволяло удерживать короля Италии Людовика II Итальянского (кстати сказать, родного брата Лотаря) от нападения на Лотарингию.

В общем, это был чрезвычайно выгодный для Лотаря II и Хукберта Бозонида брак, вот только юной Теутберге от этого было не легче.

Поначалу все шло хорошо. Лотарь II относился к молодой супруге с уважением и, привлеченный ее приятной внешностью, проводил дни и ночи в покоях Теутберги. Однако вскоре выяснилось, что юная королева не может забеременеть. Для Лотаря, крайне заинтересованного в наследниках, подобный «дефект» супруги был совершенно неприемлемым.

Еще до свадьбы с Теутбергой у Лотаря были отношения с Вальдрадой – аристократкой из семьи фризских Герульфингов. Как только в браке короля возникли проблемы, он немедленно возобновил общение со своей бывшей конкубиной.

Королеве пришлось терпеть, что ее муж повсюду появлялся с конкубиной – женщиной грубой и порочной. Однако положение Теутберги значительно ухудшилось, когда Вальдрада родила королю сына, получившего имя Гуго.

Королева оказалась помехой не только для отношений Лотаря с любимой женщиной, но и для его новорожденного сына, права которого при живой Теутберге невозможно было легализовать.

К 857 году брак с Теутбергой стал тяготить Лотаря до такой степени, что он наплевал на стратегически важный для страны союз с графом Хукбертом и отослал жену в монастырь. Вальдрада с сыном немедленно въехала в замок, только что оставленный Теутбергой.

Узнав о произошедшем, Хукберт пришел в ярость. Он потребовал от Лотаря вернуть сестре все ее законные права как королеве Лотарингии. Однако граф получил отказ.

В 858 году Хукберт, пользуясь своей популярностью среди лотарингской знати, поднял мощнейший мятеж против короля. Лотарь был вынужден удалить конкубину со двора и возвратить ее величество из монастыря.

Потерпев поражение, Лотарь отнюдь не смирился с ситуацией. В 860 году король предпринял новую попытку развода. На этот раз его величество действовал гораздо тоньше. С помощью архиепископов Гюнтара и Титгауда, приходившихся Вальдраде дальними родственниками, Лотарь II добился проведения двух церковных соборов в городе Ахене.

На январском соборе церковники приняли сторону Теутберги, однако на февральском все изменилось кардинальным образом. Лотарь II, что называется, достал туз из рукава, обвинив королеву в противоестественно близком общении со своим собственным братом Хукбертом.

Обвинение было чрезвычайно тяжелым для того времени, но отнюдь не редким: многие монархи прибегали к подобной уловке, чтобы развестись с женой.

Оскорбленная до глубины души Теутберга, поддержанная значительной частью лотарингской знати, немедленно заявила, что свою честь она собирается отстаивать на так называемом «Божьем суде», то есть через судебный поединок.

В конце 860 года поединок состоялся. Рыцарь, вызвавшийся драться за Теутбергу, одолел представителя Лотаря II. По законам того времени это полностью оправдывало королеву. Однако церковный собор под давлением короля все же сослал Теутбергу в монастырь.

В 861 году при помощи верных соратников Теутберга сбежала из обители и, покинув Лотарингию, нашла убежище при дворе Карла II Лысого, первого короля Западно-Франкского государства. В Париже начала формироваться коалиция в поддержку отвергнутой королевы.

Ярым сторонником Теутберги стал реймский архиепископ Гинкмар, написавший трактат De divorcio Lotharii et Teutberge, в котором с точки зрения теологии обосновал незаконность действий Лотаря II в адрес супруги. Также королеву поддержал король Восточно-Франкского государства Людовик II Немецкий.

Однако Лотарь II собирался идти до конца: в феврале 862 года он провел в Ахене церковный собор, на котором брак его величества с королевой Теутбергой был расторгнут. Через несколько месяцев Лотарь женился на Вальдраде и провозгласил ее новой королевой Лотарингии.

Действия Лотаря II вызвали возмущение по всей Европе, и в конце концов ситуацией заинтересовался папа римский Николай I. Понтифик полностью принял сторону Теутберги, все решения Ахенских соборов 860–862 годов его святейшество назвал незаконными.

Папа потребовал провести новый собор под председательством легатов Святого Престола. Этот священный синод состоялся в Меце в июне 863 года, и… признал брак Лотаря II и Вальдрады законным. Дело в том, что король Лотарингии заблаговременно подкупил жадных до денег папских кардиналов: единственным, кто поддержал Теутбергу, был архиепископ Арля Ротланд.

Обескураженный папа в том же самом 863 году провел в Риме новый собор. На этот раз к синоду были допущены только два архиепископа из Лотарингии – Кельнский и Трирский.

Подвластный Николаю I собор осудил решения всех предыдущих соборов, а участвовавшие в них прелаты были отлучены от церкви. Лотарь II обратился к брату, императору Людовику II, с просьбой надавить на папу римского, однако эта попытка оказалась неудачной.

Тем временем Теутберга получала все больше и больше сторонников. Даже те епископы, что раньше признавали законным брак Лотаря с Вальдрадой, стали выступать против него. В 865 году в Лотарингию прибыл канцлер Арсений – новый легат папы римского. Канцлер должен был передать королю основные требования как святого престола, так и основных монархов Европы. Лотарь II был вынужден смиренно принять и выслушать Арсения.

В августе канцлер доставил в Лотарингию королеву Теутбергу и передал ее Лотарю II. Арсений сообщил королю: в случае отказа признать Теутбергу законной королевой он будет немедленно отлучен от церкви.

В августе 865 года был составлен договор, подписанный Лотарем, римским и лотарингским духовенством. Закончив все дела, легат Арсений отправился в Рим. С ним ехала и конкубина Вальдрада, которой предстояло лично просить прощения за распутство у папы Николая.

Во время продолжительной остановки в Аугсбурге Вальдрада получила письмо от Лотаря. Король умолял любимую женщину вернуться. Вальдраде удалось обмануть бдительного легата Арсения и сбежать. Еще не успев доехать до родной Лотарингии, женщина узнала: папа Николай отлучил ее от церкви.

Лотарь II продолжил жить со своей любезной конкубиной. Королеву Теутбергу государь снова заточил в монастыре, но, вопреки ожиданиям, притеснения в этот раз были не такими жестокими. Воспользовавшись отсутствием охраны, Теутберга снова сбежала из Лотарингии под защиту короля Карла II Лысого.

На этот раз королева не простила мужа за двойное предательство и более не желала иметь с ним ничего общего. Из Парижа Теутберга написала папе Николаю письмо, в котором попросила развести ее с Лотарем. Остаток своей жизни ее величество хотела прожить в одном из французских монастырей.

Однако папа ответил категорическим отказом: по словам понтифика, брак был совершенно законным и никаких причин для его расторжения не было.

В ноябре 867 года папа римский Николай I скончался, и святой престол перешел Адриану II. Новый папа относился к Лотарю II с гораздо меньшей враждебностью, чем его предшественник. Скорее всего, на это повлияли щедрые дары, сделанные понтифику королем Лотарингии. Так, в ходе своего визита в Рим летом 869 года Лотарь подарил папе целую груду алмазов и золота. Адриан, тем не менее, согласия на развод не дал, но зато снял отлучение от церкви с Вальдрады.

По поводу расторжения брака Лотаря с Теутбергой папа Адриан согласился созвать епископский собор в Риме. Обнадеженный король отправился восвояси, но по дороге домой захворал и в августе 867 года скоропостижно скончался в итальянской Пьяченце.

Дело о разводе так и не было завершено. Дети Лотаря от Вальдрады остались незаконными, а королевство Лотарингию вскоре поделили между собой король Франции Карл II Лысый и германский монарх Людовик II Немецкий.

Две женщины, соперничавшие когда-то за сердце Лотаря II, оказались в одинаковой ситуации. И Вальдраде, и Теутберге пришлось удалиться в монастыри. Однако если для первой это было огромным несчастьем, то для второй – давним желанием.

В апреле 869 года, после двух мучительных лет в Ремирмонском аббатстве, Вальдрада скончалась.

Теутберга, удалившаяся в монастырь святой Глоссинды в Меце, поразила своих сестер невероятно праведной и благочестивой жизнью. Вскоре «отвергнутую королеву» назначили аббатисой монастыря. Окруженная всеобщим уважением, Теутберга скончалась в 875 году в почтенном возрасте.

Так сложилась жизнь женщины, дважды отвергнутой собственным мужем, но в конце концов нашедшей в себе силы отвергнуть его.

Бывают рыцари из кино, а бывают рыцари из жестокой реальности. Именно таким был Иоганн фон Эндорф. Родился Иоганн в 1295 году в Швабии – исторической области на юго-западе современной Германии в верховьях Рейна и Дуная.

Родители мальчика были людьми хоть и знатными, но обедневшими, к тому же Иоганн был пятым сыном фон Эндорфов, и рассчитывать хоть на какое-то наследство ему не приходилось.

Единственное, что смог сделать для мальчика его отец – нанял старого рыцаря для обучения сына ратному делу. Иоганн оказался талантливым учеником: он не только быстро обучился эффективно орудовать мечом и щитом, но и усвоил нехитрую философию своего учителя.

– Меч дороже денег, – говорил старый шваб Иоганну. – С помощью меча ты возьмешь себе все что пожелаешь. Деньги, еду, женщин.

Подросток внимательно слушал старого рыцаря.

В начале XIV века в Германии единственным надежным способом построить карьеру для молодого, амбициозного, но бедного юноши было стать крестоносцем, монахом-рыцарем Тевтонского ордена. В крупных городах по всей стране работали конторы, отбирающие кандидатов в «слуг Христовых», которым затем предстояло отправиться в Восточную Пруссию для принудительной христианизации местного населения.

Тысячи молодых людей со всей Германии стремились стать тевтонцами, но удавалось это далеко не всем. Среди юнцов плащ тевтонца с черным крестом стал своего рода символом силы и власти. Кроме того, молодежь подзадоривали устойчивые слухи о том, что монахами тевтонцев называют лишь условно: аскетический образ жизни рыцарям не свойствен, и в Восточной Пруссии якобы не осталось ни одной красивой девицы, поневоле не познакомившейся с одним из «слуг Господних».

Летом 1315 года в одну из тевтонских контор явился двадцатилетний Иоганн фон Эндорф. Молодой человек предъявил рекомендательные письма от своего отца, а также других уважаемых людей и был принят в орден.

Иоганн хотел остаться в родной Швабии, но здесь дела для него не нашлось, и рыцарю пришлось согласиться на отправку в дальние края. В Гамбурге фон Эндорф вместе с другими молодыми рыцарями погрузился на ганзейский корабль и отплыл в неведанную землю – Восточную Пруссию.

Восточная Пруссия не порадовала юношу. Нищая, мрачная, убогая земля, населенная дикими людьми. Мрачным был и замок Кенигсберг, в котором Иоганну предстояло нести службу.

Слухи, столь красочно описывающие развеселую жизнь рыцарей-монахов, оказались ложными. В Кенигсберге царила атмосфера покорности Господу и всеобщего послушания: братья-рыцари только и делали, что молились в своих маленьких темных кельях.

Питание было скудным: хлеб, похлебка, тушенные на постном масле бобы.

Лежа на каменном ложе на подстилке из соломы, Иоганн жестоко страдал, вспоминая легкую, куртуазную обстановку при дворе своего отца, хоть и обедневшего, но еще закатывавшего пиры, на которых мясные кости спокойно швыряли собакам. Но, главное, молодому рыцарю не хватало девицы: если с отсутствием хорошей еды еще можно было примириться, то без женского внимания бедолаге приходилось туго. Конечно, Иоганн мог вернуться домой, но в этом случае он бы прослыл неудачником на всю Швабию. Оставалось одно – терпеть и молиться.

Время шло, и обстановка в Восточной Пруссии стремительно менялась. Связано это было с переселением обедневших немцев, привлеченных обширными и почти даровыми земельными наделами. На Восток переезжали целыми семьями, причем не только крестьяне, но и горожане. Среди переселенцев было огромное количество женщин, многие из которых отнюдь не отличались добродетельностью.

Уже в 1318 году Великий магистр ордена сокрушался, что братья-рыцари сплошь и рядом нарушают обет целомудрия, пренебрегают постами, все дальше отходят от суровой аскезы раннего Средневековья. В замках-крепостях то и дело происходили пиры, а то и что-нибудь похуже.

По приказу Великого магистра церковнослужители стали проводить инспекции в замках, но толку было мало: падение нравов «слуг Господних» продолжалось.

Единственным местом, где ничего менялось, был Кенигсберг. Большинство здешних рыцарей по-прежнему оставались благочестивыми служителями церкви. Смутьянов, жаждущих развлечений, в замке было немного, и все они объединились вокруг Иоганна фон Эндорфа.

Когда до рыцарей дошел слух, что в главной цитадели Тевтонского ордена, замке Мариенбург, начал работать веселый дом с молодыми немками, терпению молодых «узников Кенигсберга» настал конец.

На очередном тайном собрании Иоганн фон Эндорф предложил своим товарищам-рыцарям покинуть Кенигсберг и перебраться в замок Мемель, который как раз нуждался в вооруженной защите. Иоганн обратился к кастеляну Кенигсберга, и тот с радостью согласился отправить смутьянов за защиту северной границы Тевтонского ордена.

Так Иоганн фон Эндорф оказался в немецкой крепости Мемель, расположенной на территории, которую местные жемайтские племена называли Клайпеда. В Литве молодому рыцарю понравилось гораздо больше, чем в Кенигсберге. Нравы местного населения были просты и незатейливы, а женщины – красивы и услужливы.

Мемельский гарнизон состоял из сорока рыцарей-крестоносцев и нескольких сот наемных пруссов, семьи которых фактически находились у ордена в заложниках.

Большинство рыцарей Мемеля были отнюдь не благочестивыми «слугами Господними», что очень понравилось Кенигсбергским «беженцам».

У Иоганна и его товарищей началась настоящая жизнь – сплошные попойки, охота, дружеские пирушки с активным участием местных прелестниц.

Но и мечом поработать иногда приходилось. Так, в июле 1320 года Великий магистр ордена прислал Мемельскому гарнизону приказ: отправиться в литовскую Жемайтию и разгромить местных ополченцев-литвинов и жемайтов.

Пруссы под командованием рыцарей с легкостью справились с этой задачей, наголову разбив литвинов, вооруженных дубьем и косами. После этого разгоряченные крестоносцы вошли в ближайшее село и начали его грабить.

«Монахи-рыцари» не знали, что жемайты приготовили им сюрприз. Неподалеку в лесу прятались главные силы ополчения, которые внезапно напали на тевтонцев, увлеченных грабежами. Несколько крестоносцев были сражены, другие бежали.

Иоганн фон Эндорф сумел вырваться из окружения. Благодаря доброму коню он легко оторвался от жемайтских ратников. На окраине села Иоганна ждало зрелище, которое даже в столь опасной обстановке заставило его остановить коня. Молодая красивая девка-литвинка бежала к сараю, надеясь укрыться. Фон Эндорф пришпорил коня, нагнал беглянку, не обращая на крики внимания, схватил ее и, перекинув через седло, погнал во весь опор.

Конь спас Иоганна от верной гибели. Вернувшись в Мемельский замок, рыцарь узнал, что из сорока его товарищей-рыцарей погибло двадцать девять. Из пруссов возвратились единицы: большинство было перебито, другие разбежались.

Иоганн стал жить с пленной жемайткой в своей келье. Девка была ладная да стройная, но поначалу не хотела принимать «милости» рыцаря и яростно сопротивлялась. Фон Эндорф, впрочем, все равно получал свое.

Мало-помалу жемайтка смирилась со своей участью, стала обустраивать келью, украшать ее парчой и шелками, которые приносил Иоганн. Вместо каменного неудобного ложа фон Эндорф соорудил удобную деревянную кровать.

В 1323 году литвины совершили набег на Мемель и сожгли большую часть города. Пострадал и замок, но жилище фон Эндорфа и его жемайтской наложницы осталось нетронутым.

Когда Иоганну в первый раз после приснопамятной вылазки пришлось отправиться в поход, он был уверен, что жемайтка сбежит, но, возвратившись, обнаружил ее в своей келье, чему был несказанно рад. Так и повелось: рыцарь ходил в поход, жемайтская красавица ждала его в замке.

Конечно, далеко не все братья-монахи одобряли образ жизни фон Эндорфа. Новый кастелян Мемеля невзлюбил Иоанна и регулярно заглядывал к нему в келью, крича:

– Прислужник сатаны! Немедля прогони деву прочь и молись Господу, чтобы простил тебе грех твой!

Так получалось, что кастелян врывался в келью в самый неудобный момент. Однажды фон Эндорф не стерпел и, выхватив кинжал, кинулся на кастеляна. Лишь прыткость ног спасла святошу. Запершись в своей келье, кастелян написал жалобу Великому магистру. В своем послании он описал всю ситуацию, рассказал о безнравственном поведении рыцаря фон Эндорфа, нарушающего все устои Ордена.

Вскоре жалоба Мемельского кастеляна легла на стол Великого магистра Тевтонского ордена, благочестивого рыцаря Вернера фон Орзельна. Орзельн недавно возглавил Орден и своей главной задачей на посту магистра считал борьбу с рыцарской вольницей и злоупотреблениями, из-за которых жители Восточной Пруссии не желали принимать христианство.

Фон Эндорф, что называется, угодил под горячую руку. Орзельн решил, что примерное наказание этого рыцаря станет примером для других. В конце лета 1330 года Иоганн получил письмо от Великого магистра: рыцаря приглашали в Мариенбург.

Попрощавшись с жемайткой, фон Эндорф немедленно отправился в дорогу. Путь рыцаря лежал через прекрасно знакомый ему Кенигсберг. В замке Иоанн обнаружил значительные изменения. Атмосфера здесь была уже не такая благочестивая, а многие рыцари открыто роптали из-за жестких реформ фор Орзельна.

В Кенигсберге фон Эндорфу посоветовали не питать иллюзий: его жемайтка будет казнена, а самого рыцаря упекут в монастырь. Тем не менее, Иоганну пришлось продолжить путь, и через неделю он прибыл в Мариенбург. Магистр фон Орзельн ждал его.

Аудиенция проходила в приемной зале в присутствии множества людей. Магистр обвинил фон Эндорфа в нарушении обета, а жемайтскую красавицу назвал ведьмой. Решения своей участи рыцарю предстояло ждать в Мариенбурге – покидать замок ему запретили под страхом смерти.

Фон Эндорф был уверен, что братья-монахи из Кенигсберга не ошиблись: его красавицу ждет плаха, а его – монастырская келья до конца жизни. И ладно бы только это! Но ведь жемайтка была на сносях, и значит, он потеряет и свое дитя!

Такие мысли обуревали Иоганна, когда он стоял в темном коридоре замка Мариенбург. Вдруг послышались тихие шаги и ему навстречу вышел… сам Великий магистр. Рыцарь посчитал это Божьим проведением.

Выхватив кинжал, Иоганн фон Эндорф нанес Вернеру фон Орзельну смертельный удар. Магистр рухнул на каменный пол, как подрубленное под корень дерево. Иоганна тут же схватили пришедшие в себя рыцари-охранники фон Орзельна.

Смерть Великого магистра Тевтонского ордена прогремела на всю Европу. Особенно живо ее обсуждали в Восточной Пруссии, где Орден действовал наиболее активно. В Мемеле, Кенигсберге, Мариенбурге, в других крепостях, шептались, что фон Эндорф совершил благое дело, избавив рыцарей от столь благочестивого поборника нравственности.

Суд над фон Эндорфом состоялся в 1331 году. Рыцаря приговорили к пожизненному заключению в монастыре. Женщину, из-за которой Иоганн пошел на убийство магистра, было велено отправить в Литву вместе с ее новорожденным сыном.

Иоганн фон Эндорф провел остаток жизни в столь ненавистной ему монастырской келье. Что стало с его возлюбленной жемайткой, мы, к сожалению, не знаем.

Одно можно сказать точно: вонзив в Великого магистра кинжал, рыцарь Иоганн спас любимую и свое дитя от костра…

Поздней ночью 18 сентября 1434 года в замке португальских королей в Торриш-Ведраше произошло знаменательное событие: королева Элеонора Арагонская разрешилась от бремени очаровательной девочкой. Отец, король Португалии Дуарте I, был вполне доволен рождению дочери, ведь наследник трона мужского пола у него уже был. Назвали малышку в честь матери – Элеонора.

Едва успев родиться на свет, девочка оказалась вовлечена в ужасный водоворот исторических событий, сотрясавших Португалию в первой половине XV века.

В 1438 году, когда Элеоноре было всего четыре года, на страну обрушилась эпидемия чумы, унесшая сотни тысяч жизней, в том числе жизнь отца малышки. Дуарте I скоропостижно скончался, и новым королем Португалии стал шестилетний мальчик Афонсу V.

В марте 1439 года, уже после смерти супруга, королева Элеонора родила дочь Жуану. Между тем, обстановка вокруг семьи покойного Дуарте I все накалялась.

Дуарте накануне смерти успел составить завещание, в соответствии с которым регентшей при несовершеннолетнем монархе должна была стать королева Элеонора. Однако португальская знать не исполнила волю покойного монарха и провозгласила опекуном брата покойного короля, герцога Коимбры Педру Португальского.

Педру ненавидел вдовствующую королеву. Летом 1439 года Элеоноре Арагонской пришлось спешно бежать из королевской резиденции Альмейрим. Ее старшая дочь, Элеонора, была тяжело больна, и перед матерью встал страшный выбор: спасать младшую дочь или же погибнуть всем вместе.

Забрав Жуану, королева скрылась от преследователей в замке Крато, считавшимся одним из самых укрепленных в Португалии. Старшая девочка, Элеонора, осталась в Альмейриме и вскоре встретилась со своим дядей Педру.

Вопреки опасениям вдовствующей королевы, Педру вовсе не был диаволом во плоти. Он по-отечески отнесся к племяннице, пригласил к ней лучших врачей, которые фактически вытащили девочку с того света.

Тем временем войска регента осадили замок Крато и вынудили гарнизон сдаться. Элеонора Арагонская под покровом ночи сбежала из замка, оставив малышку Жуану на милость ее дяди. Педру назначил племянницам воспитателей из самых знатных аристократов Португалии. Принцесса Элеонора попала в богатейшую семью де Кастро, графов де Атогуя.

В 1449 году королю Афонсу V исполнилось семнадцать лет, и он потребовал от своего дяди-регента передать ему престол. Однако Педру не стал добровольно отказываться от власти.

Между тем мать Афонсу V, изгнанная королева Элеонора, заручившись поддержкой своей арагонской родни, создала сильную армию, которая в битве при Алфарробейре нанесла сокрушительное поражение сторонникам Педру Португальского. Сам герцог Коимбры в ходе сражения был убит стрелой.

Афонсу V окончательно утвердился на троне. Планомерно укрепляя свою власть, король задумался о том, чтобы выгодно выдать замуж сестру Элеонору.

К тому времени пятнадцатилетняя принцесса превратилась в настоящую красавицу, и слухи о ее очаровании распространились далеко за пределы Португалии. Предложений о браке было немало, но Афонсу V остановился на кандидатуре тридцатипятилетлетнего короля Германии Фридриха IV Габсбурга. Фридрих имел все шансы на то, чтобы в скором будущем стать императором Священной Римской империи, и для Афонсу V было невероятно лестно породниться со столь величественным европейским монархом.

Идею брака выдвинула Изабелла Португальская, тетка Афонсу V, сестра сраженного стрелой Педру Португальского. Изабелла была замужем за бургундским герцогом Филиппом III и желала укрепить связи своей новой родины с Португалией.

Посредником при заключении брака согласился стать король Неаполитанский Альфонсо Арагонский, дядя принцессы Элеоноры по материнской линии. Поддержка Альфонсо в те времена значила очень много, так как он являлся самым могущественным королем Средиземноморья.

Все переговоры о браке проходили в Неаполе. Фридрих IV, которого жаждали видеть мужем своих дочерей многие видные короли Европы, находился в сильнейших раздумьях. Чтобы развеять сомнения государя, в 1450 году в Неаполь были отправлены немецкие послы, а также художник, получивший задание написать «правдивый» портрет невесты.

Портрет был создан и отправлен Фридриху IV.

Королю портрет приглянулся, а послы не жалели слов в описании красоты девушки:

В декабре 1390 года в графстве Бургундия супруга королевского конюшего сеньора Одена де Шамдивера разрешилась от бремени очаровательной малышкой, которой дали имя Одетта.

Девочка благополучно росла в бургундском имении отца. Когда Одетте исполнилось пятнадцать лет, ее старший брат Гюо де Шамдивер, занимавший должность метрдотеля королевского двора, вызвал сестру в Париж для построения светской карьеры.

На первом же балу юную красавицу увидал герцог Людовик Орлеанский, брат короля Карла VI Безумного. Вскоре Одетта стала метрессой герцога. В 1405 году Людовик представил барышню королеве Франции Изабелле Баварской.

Изабелла очень заинтересовалась доброй и красивой девушкой. Интерес королевы был сугубо практический: она как раз искала новую фаворитку, а по сути сиделку для своего безумного супруга-короля. Дело в том, что припадки шизофрении Карла VI становились все чаще и страшнее: порой в помрачении монарх кидался на ее величество с кулаками. Изабелла надеялась, что новое любовное увлечение каким-то образом улучшит состояние государя.

Выбор королевы пал на Одетту де Шамдивер.

Король Карл VI Валуа был посажен на трон в возрасте двенадцати лет, сразу после смерти его отца, короля Карла V Мудрого. До совершеннолетия монарха страной правили его дядья Людовик, Жан и Филипп. Опекуны-регенты были чрезвычайно алчными, властолюбивыми и жестокими. Братья устроили кровавую распрю за наследство, а молодой король был для них не более чем «уткой», временно греющей трон.

Образованием Карла никто не занимался, и тот тратил все свое время на пиры, охоту и красавиц.

В 1385 году дядья женили Карла, которому тогда было семнадцать лет, на пятнадцатилетней немецкой принцессе Изабелле Баварской. Несмотря на то, что жених и невеста в первый раз увидели друг друга только у алтаря, поначалу брак был очень счастливым. Карл был сильно влюблен в юную красавицу-жену, а та отвечала ему взаимностью.

За годы семейной жизни с Карлом Изабелла родила двенадцать детей, но лишь восемь из них достигли взрослого возраста.

Первые симптомы грозного психического заболевания проявились у Карла VI в 1392 году, когда ему было двадцать четыре года. Король стал проявлять временами крайнее беспокойство, которое сменялось приступами раздражительности и неконтролируемой агрессии. С учетом немалой физической силы короля (Карл мог руками гнуть подковы) болезнь супруга не могла не доставлять Изабелле огромного беспокойства.

Дальше – больше. Король стал делать на людях странные движения, которые, по словам летописцев, были «несовместимы с королевским достоинством». Приступы, впрочем, довольно быстро прошли, но лишь для того, чтобы вернуться с утроенной силой.

В августе 1392 года во время одного из приемов королевский паж случайно уронил копье. Удар металла по камню привел Карла в исступление. Монарх бросился к упавшему копью, схватил его и… проткнул несчастного пажа насквозь. После этого с воплем: «Враги!» Карл ринулся на собственных рыцарей, убил одного и ранил троих. Страже пришлось по-настоящему сражаться со своим королем, разоружить и скрутить его.

После приступа Карл потерял сознание. При дворе были уверены, что его величество скончается, но на следующее утро государь проснулся вполне бодрым. Родственники убитых пажа и рыцаря получили большую компенсацию, а король как ни в чем не бывало вернулся к развлечениям: государственными делами Карл VI практически не интересовался.

И без того хрупкая психика короля окончательно раскололась в начале 1393 года после печально известного «бала объятых пламенем».

Во дворце был пышный бал. Чтобы развлечь публику, Карл и четверо его друзей надели костюмы «дикарей», сшитые из мешков и веревочек.

«Дикари» прыгали по залу как безумные, веселя публику. Вдруг один из «артистов» случайно коснулся горящего факела – и тут же вспыхнул. Вопя от страха, «дикарь» бросился к своим собравшимся в кучу товарищам и воспламенил их всех, в том числе короля.

Карлу очень повезло: его тушению было уделено все внимание, и отчаянным дамам удалось погасить огонь своими пышными юбками. Пока все тушили короля, другие «дикари» метались по залу в виде огненных шаров. Все четверо погибли.

Это событие сокрушило бы и психику здорового человека, что уж говорить про больного Карла. После «бала объятых пламенем» приступы агрессии у короля стали происходить с пугающей регулярностью. Монарх перестал узнавать даже своих родственников, в том числе королеву Изабеллу.

Во время помутнений рассудка король надевал женское платье, крушил все вокруг, носился за придворными с мечом. Средневековые эскулапы разводили руками – медицина бессильна. В результате был найден единственный выход – Карла поместили в пустые апартаменты со стенами, обитыми толстой мягкой тканью.

Изабелла Баварская прекратила посещать покои мужа в 1407 году. Тем не менее, во время редких встреч несчастной королеве все равно доставалось. Карл VI вдруг возненавидел когда-то любимую женщину и стал поднимать на нее руку даже в периоды просветлений. Изабелла на полном серьезе опасалась за свою жизнь. Но совсем оставить короля без ласки и ухода она не могла, так как все еще любила Карла.

Так во дворце и появилась юная Одетта де Шамдивер.

Для Одетты, наслышанной о безумствах короля, первая встреча стала как вхождение в клетку с тигром. Тем не менее, знакомство прошло изумительно. Карл и Одетта сразу понравились друг другу и долго беседовали на самые разные темы.

Невысокая, слабосильная девушка, почти девочка усмирила крупного, сильного короля. Его величество был настолько очарован, что назвал свою гостью «маленькой королевой».

Так Одетта стала метрессой короля и одновременно его сиделкой. В 1407 году семнадцатилетняя Одетта родила королю дочь Маргариту, после чего при дворе красавицу прозвали «сиделка с продолжением».

Только присутствие возлюбленной сиделки успокаивало его величество. Поняв, что ее интрига завершилась полнейшим успехом, королева Изабелла перестала показываться во дворце супруга, полностью переложив заботы о Карле на мадемуазель де Шамдивер. Одетта не только постоянно находилась с королем, но и заботилась о его питании и даже о снабжении его величества деньгами.

Даже в самые тяжелые дни, когда король буквально дрожал от ярости, укоризненный взгляд Одетты в большинстве случаев успокаивал монарха. В самом крайнем случае «маленькая королева» говорила, что разлюбит его величество – этой «меры» было достаточно, чтобы полностью остановить приступ.

В присутствии Одетты король чувствовал приближение приступа и сразу же сообщал придворным, чтобы его заперли в «мягкой комнате». Смотреть на страдания этого доброго и безобидного человека было тяжело всем. Один из придворных Карла вспоминал:

Трефина родилась в 530 году в Арморике – исторической области между Сеной и Луарой (северо-запад современной Франции). Отцом девочки был Варох I, король небольшого королевства Бро Варох и граф Ванн, ближайший союзник короля Думнонии Кономора ап Тутвала по прозвищу «Проклятый».

Думнония – одно из королевств древних бриттов, которое существовало на юге современной Великобритании с конца III по начало X века. В состав Думнонии входили территории, ныне занятые графствами Девон, Сомерсет и Корнуолл.

Кономор стал государем Думнонии в 525 году, когда королевство уже освободилось от римского владычества и являлось самостоятельным государством со столицей в Кайр-Уиске (ныне – Эксетер).

Король Думнонии был одним из самых сильных и влиятельных монархов Европы, у которого имелось множество вассалов. Одним из них являлся и отец Трефины.

В 545 году Кономор обратился к Вароху I с требованием выдать за него свою дочь.

Варох прекрасно знал, что четыре предыдущие жены «Проклятого» были им собственноручно обезглавлены сразу после того, как забеременели. Постоянные браки с дочерьми своих вассалов позволяли Кономору увеличивать свои владения и войско. Впрочем, в народе говорили, будто бы жестокость государя Думнонии связана с древним предсказанием, что он будет убит своим наследником.

Несмотря на зловещую репутацию Кономора, Варох I был вынужден подчиниться. Пятнадцатилетняя красавица отправилась в Кайр-Уиск, где сочеталась законным браком с «Проклятым». Так Трефина оказалась в замке короля, который позднее станет прообразом Синей Бороды – знаменитого персонажа народной сказки, записанной и литературно обработанной Шарлем Перро.

Девушке были выделены шикарные апартаменты, но она, терзаемая страшными слухами о муже, не была счастлива. Трефина знала, что ни одно из тел ее предшественниц не было найдено. В народе твердили, что его величество скрыл страшное дело рук своих в секретной комнате в замке.

Именно эту комнату и искала девушка, бродя по замку, когда Кономор отсутствовал.

Комнату Трефина так и не нашла. Однако вскоре ей открылось нечто еще более жуткое – она была беременна. Понимая, что ее может ждать та же участь, что и других жен «Проклятого», Трефина ушла в лес Ланво и скрылась там.

Узнав о бегстве супруги, Кономор пришел в ярость и кинулся в погоню. Вскоре собаки взяли след несчастной королевы. Пока егеря держали псов, король спустился с лошади, безжалостно изнасиловал королеву на глазах у черни, а затем «забрал дух» своей супруги при помощи кинжала.

Бросив Трефину в лесу (видимо, никакой «тайной комнаты» все же не существовало), Кономор убрался восвояси. Верные королеве люди сообщили Вароху I и его жене о судьбе их несчастной дочери. Вассал послал своих людей в лес Ланво, и те забрали тело Трефины на родину.

«Проклятый» вскоре снова женился, и на этот раз супруга вполне благополучно родила ему сына Константина, будущего короля Думнонии. Предсказание не сбылось: наследник не убил своего отца ради трона. Кономор скончался в своей постели после тяжелой и изнурительной болезни, превратившей могучего короля в слабого и жалкого старца.

А вот судьба Трефины нашла живой отклик в сердце народа. Вскоре юная королева была объявлена святой. Во французской Бретани Трефину считают покровительницей больных детей и малышей, родившихся раньше срока. В честь святой названо несколько церквей и деревня.

Этим закончилась история женщины, которая волей судьбы очутилась в сказке. В самой страшной сказке в истории человечества…

В апреле 1480 года кардинал-епископ Порто и Санта Руфины Родриго Борджиа стал отцом: его фаворитка Ваноцца деи Каттанеи подарила понтифику очаровательную дочурку, назвали которую Лукрецией. На тот момент у кардинала Родриго уже было трое сыновей: Педро Луис, Чезаре и Джованни. Ни одного из своих отпрысков Борджиа не признал, хотя и оказывал им всяческую помощь и содействие. Официально сыновей кардинала называли его племянниками.

Не признал кардинал-епископ и дочь Лукрецию. После того, как малышке исполнилось шесть лет, отец отдал ее на воспитание своей двоюродной сестре, испанке Адриане де Мила, которая была замужем за представителем влиятельного итальянского рода Орсини.

Адриана относилась к девочке по-матерински. Лукреция получила у де Мила прекрасное домашнее образование: она свободно говорила на четырех языках, разбиралась в философии и поэзии, прекрасно умела танцевать.

Отец с раннего возраста подыскивал дочери жениха: к двенадцати годам Лукреция дважды была обручена со знатными неаполитанцами, однако по разным причинам ни одна из помолвок свадьбой так и не закончилась.

В августе 1492 года кардинал-епископ Родриго Борджиа был интронизирован как папа римский Александр VI. Примерив папскую тиару, он принялся всячески укреплять свою власть. Для этого у папы Борджиа были самые разные инструменты: Святая инквизиция, деньги, интриги, отравленный кинжал его среднего сына, восемнадцатилетнего Чезаре… И, конечно, красота Лукреции.

Александру VI был очень выгоден брак его дочери с Джованни Сфорца – бастардом незаконнорожденного племянника миланского правителя Лодовико Сфорца. Союз со Сфорца давно являлся целью Родриго Борджиа, но достичь его удалось только в июне 1493 года, когда тринадцатилетняя Лукреция пошла под венец с двадцатишестилетним вдовцом Джованни.

Папа Александр не поскупился и дал в приданое за дочерью 31 000 золотых дукатов. Кроме того, Джованни Сфорца был принят на службу в папскую гвардию в качестве кондотьера. Джованни стал рваться в опочивальню Лукреции сразу же после официального заключения брака, однако по приказу папы до ноября 1493 года Сфорца не пускали к его супруге, считая новобрачную слишком юной для супружеского ложа. Лишь в ноябре Джованни удалось забрать свою жену у ее отца и перевезти на принадлежавшую сеньору Сфорца виллу в Риме.

В 1497 году политическая ситуация в Италии резко изменилась, и союз с миланскими Сфорца перестал входить в сферу интересов папы Александра. Семнадцатилетняя Лукреция, имевшая собственные обширные связи в Ватикане, узнала о том, что ее мужа хотят убить. Она немедленно предупредила об этом Джованни, и тот сбежал из Рима.

Это окончательно испортило отношения семей Сфорца и Борджиа. Брак дочери с Джованни стал сильно тяготить понтифика. С помощью денег и увещеваний Александр VI привлек на свою сторону кардинала Асканио Сфорца – родного дядю своего зятя. Асканио сделал вид, что поверил, будто бы Джованни за четыре года супружеской жизни так и не смог консумировать брак. В соответствии с действовавшими тогда законами это было веское основание для развода.

Однако Джованни, не желавший стать всеобщим посмешищем, наотрез отказался от расторжения брака с Лукрецией. Молодой Сфорца заявил, что жена оклеветала его по приказу римского папы. Тогда Александр VI предложил выход из ситуации: Джованни должен был доказать свою состоятельность при свидетелях. По какой-то причине оклеветанный супруг наотрез отказался от такой возможности.

Упрямство Джованни стало раздражать семейство Сфорца, которое все еще надеялось помириться с папой. От кондотьера потребовали принять условия Борджиа: в противном случае он оставался без защиты собственной семьи. Джованни был вынужден отправиться в Рим и в присутствии понтифика подписать документ о своем бессилии.

В декабре 1497 года брак сеньора Сфорца с Лукрецией Борджиа был официально расторгнут.

В ходе бракоразводного процесса Лукреции также пришлось предстать перед папской комиссией. Молодая женщина поклялась, что совершенно чиста и даже готова была пройти через положенную в таких случаях процедуру осмотра.

Конечно, согласие на осмотр было блефом. Лукреция знала, что папа в любом случае освободит ее от «чаши сей». Дело в том, что во время суда о разводе Лукреция была беременна. Летом 1497 года она отправилась в монастырь доминиканок святого Сикста, где и родила ребенка.

Отцом, возможно, был юный камерарий папы Педро Кальдерон, известный под прозвищем Перотто. Понтифик отправлял Перотто к дочери с письмами, но, по всей видимости, между молодыми людьми пробежала искра. В феврале 1498 года труп Педро выловили из Тибра: по слухам, его зарезал Чезаре Борджиа.

Рожденного Лукрецией мальчика назвали Джованни Борджиа.

Папа Александр VI оказался в затруднительной ситуации. Действительно, как объяснить появление ребенка у сеньоры, которую развели с мужем исключительно за ее чистоту? В результате понтифик запретил своим детям называть малыша Джованни сыном Лукреции, а вскоре была издана папская булла, в которой ребенок был объявлен сыном Чезаре от «неизвестной и незамужней дамы».

В тот же день Александр VI по какой-то причине передумал «отдавать» мальчика своему сыну и издал вторую буллу, в которой отцом был назван он сам, а матерью – «неизвестная женщина».

Джованни, прозванный в народе «ребенком Рима», был наделен всеми правами наследования семейства Борджиа. В народе немедленно поползли слухи, что «неизвестная женщина» – это Лукреция. Слухи стали еще настойчивее, когда бывший муж сеньоры Борджиа Джованни Сфорца заявил в присутствии посла Феррары, что Лукреция была отобрана у него «для папы».

Чтобы пресечь крайне неприятные и даже опасные для его семьи слухи, Александр VI решил в очередной раз выдать дочь замуж. О красоте Лукреции к тому моменту говорила вся Европа, поэтому жених был найден быстро.

Герцог Бишелье, князь Салерно Альфонсо Арагонский, являвшийся также внебрачным сыном короля Неаполя Альфонсо II, казался отличной партией. При всех прочих достоинствах Альфонсо был на год младше своей восемнадцатилетней невесты и считался одним из самых красивых юношей Италии.

Под стать ему была и Лукреция, которую современник описывал следующим образом:

Ригунта родилась в 569 году в семье великого короля франков Хильперика I Меровинга и его третьей жены, Фредегонды.

Детство Ригунты прошло среди жестокости, злобы и интриг, в центре которых почти всегда находилась ее мать, королева Фредегонда.

Фредегонда, несмотря на то что имя ее с древневерхнемецкого переводилось как «Мирная воительница», была одной из самых коварных и жестоких правительниц в истории. Еще будучи служанкой и наложницей короля Хильперика I, Фредегонда умудрилась избавиться от двух первых жен монарха – Аудоверы и Галесвинты. Королеву Аудоверу, попавшую в сеть интриг Фредегонды, Хильперик I сгноил в монастыре, а Галесвинту и вовсе задушил в постели.

Став королевой, Фредегонда думала только о том, как укрепить свою власть. Одним из лучших способов было родить королю наследника. Однако родилась девочка.

Мать отдала Ригунту на воспитание служанкам и кормилицам, а сама не обращала на дочь ни малейшего внимания, но лишь до того момента, когда королевишне исполнилось тринадцать лет. Заметив, что бегающий по замку назойливый диковинный зверек превратился в красивую девушку-подростка, Фредегонда вознамерилась выдать дочь замуж, тем самым укрепив собственное положение.

Женихов искали повсюду, но самым выгодным вариантом оказался двадцатитрехлетний Реккаред, младший сын короля вестготов Леовигильда. Отец Реккареда так желал породниться с королем франков, что согласился, вопреки традициям, заплатить за невесту. Для осмотра «приданого» Хильперик I отправил в Испанию своего приближенного Ансоальда. Посол был удовлетворен увиденным и, вернувшись в Париж, сообщил Хильперику, что Леовигильд не слукавил, говоря о большом богатстве.

Летом 582 года состоялась помолвка Ригунты с Реккаредом.

Свадьба по разным причинам откладывалась. Наконец, летом 584 года король Леовигильд сообщил Хильперику, что он ждет свою будущую сноху в Толедо. 1 сентября богатый свадебный поезд Ригунты, насчитывающий огромное количество подвод и более четырех тысяч человек, отправился в Испанию.

В свиту пятнадцатилетней королевны входил посол Ансоальд, герцог Бобон, майорд Ваддон и другие знатные персоны. По свидетельству современника, знаменитого франкского историка Григория Турского, придворные Ригунты нещадно грабили по пути простых жителей страны.

Когда процессия добралась до Тулузы, караван Ригунты нагнал гонец от королевы Фредегонды, сообщивший, что король Хильперик I скончался (на самом деле его зарезали наемные убийцы, нанятые его драгоценной супругой).

Ригунта не знала, что ей делать дальше: возвращаться в Париж или же двигаться к готской границе. Караван невесты к тому моменту был основательно потрепан длительным и сложным путешествием, многие сопровождавшие королевну аристократы роптали.

Особенно недоволен был герцог Дезидерий. Узнав о смерти короля Хильперика, Дезидерий со своим отрядом внезапно напал на караван Ригунты и разграбил его. Ригунта, как писал Григорий Турский, «подверглась поруганию». Несостоявшуюся жену Реккареда люди Дезидерия заперли в каком-то доме в Тулузе и кормили крайне скудно: девушке давали в основном хлеб и воду.

Через некоторое время королева Фредегонда узнала о бедственном положении ее дочери и прислала в Тулузу некоего воина по имени Хуппа. Хуппе было приказано доставить Ригунту в Париж.

Дорога была долгой, трудной. Сопровождавший королевну воин оказался лихим человеком, поэтому, по словам Григория Турского, Хуппа «вел ее оттуда с собой не без великого унижения и поругания». Тем не менее, Хуппа привел Ригунту в Париж, после чего бесследно скрылся в трущобах города.

Впрочем, охальник зря волновался: на все жалобы Ригунты королева Фредегонда ответила насмешками. С тех пор и без того неприязненные отношения между матерью и дочерью ухудшились до предела. Фредегонда старела, а Ригунта набиралась сил и уже не так сильно боялась свою мать.

В 588 году между королевой и ее восемнадцатилетней дочерью произошел страшный скандал. Ригунта начала позорить мать, обзывая отцовской наложницей. Себя же королевна называла дочерью короля и госпожой. После воцарения Ригунта пообещала сделать свою мать служанкой.

Обидные слова привели Фредегонду в ярость, и она по привычке набросилась на дочь с кулаками. Однако на этот раз Ригунта дала отпор, надавав матери пощечин.

Фредегонда поняла, что ей нужно быть хитрее, чтобы расправиться с дочерью. Как-то королева сказала Ригунте:

Деотерия родилась в 505 году в знатной, но обедневшей галло-римской семье. В пятнадцать лет родители выдали дочку замуж, и через год она родила девочку.

Относительно спокойная семейная жизнь Деотерии была нарушена войной между франками и вестготами, разразившейся в начале 530-х годов. Супруг Деотерии, спасаясь от рекрутов, насильно забиравших мужчин в армию, ушел из дома в город Безье, где и скончался.

Причиной войны стало желание франкских королей Теодориха I и Хлотаря I отвоевать земли на юге Галлии, которые вестготы захватили, воспользовавшись ослаблением франков после смерти короля Хлодвига I. Для решения этой задачи франкские монархи отрядили своих старших сыновей – Теодеберта и Гунтара.

Гунтар, сын Хлотаря, оказался плохим полководцем: он сумел довести свои войска лишь до Родеза, затем повернул обратно. Теодеберт, имя которого на франкском языке означало «Блистающий в народе», не опозорил отца Теодориха и одерживал одну победу за другой. В частности, Теодеберт разгромил последнего независимого короля тюрингов Герменефреда, пленил его и сбросил со стены города Цюльпиха.

В 533 году Теодеберт занял город Лодев, затем продвинулся до Безье и начал захватывать окрестности. Вскоре войско «Блистающего в народе» окружило маленький городок Кабриер, что с латинского языка переводится как «Козий». В Кабриер были отправлены послы, передавшие жителям послание Теодеберта: если город не сдастся, он будет предан огню.

В «Козьем» состоялся весьма эмоциональный совет, на котором местная жительница, аристократка Деотерия, имевшая огромное влияние среди мужчин благодаря своей красоте и «особому расположению», предложила сдать город Теодеберту, чтобы избежать кровопролития. Старейшины, поразмыслив, согласились с доводами знатной дамы.

Послам принца было передано письмо от Деотерии, в котором, по словам средневекового историка Григория Турского, содержалось следующее воззвание к Теодеберту:

Изабелла Иерусалимская родилась в 1172 году в городе Наблус в Иерусалимском королевстве. Ее отцом был король Амори I, а матерью – вторая супруга его величества Мария Комнина, знатная и очень красивая дама, в жилах которой текла кровь византийских императоров и армянских царей.

Всего через два года после рождения Изабеллы ее венценосный отец скончался от брюшного тифа после безуспешной осады Баниаса. На смертном одре Амори сделал Наблус вотчиной своих жены и дочери. Наследником же иерусалимского престола стал Балдуин IV – единственный сын короля от первой супруги, Агнес де Куртене. Второй в порядке престолонаследия стала принцесса Сибилла, также рожденная в браке короля с де Куртене. Двухлетняя Изабелла стала третьей в очереди.

Балдуин IV был коронован в июле 1174 года в возрасте тринадцати лет. В народе юного короля прозвали Балдуином Прокаженным или «Королем Без Лица». В возрасте восьми лет мальчик во время игры со сверстниками на улице заразился лепрой, более известной как проказа. Это хроническое инфекционное заболевание, поражающее кожу, нервные окончания, слизистую и глаза. В результате человек перестает чувствовать боль, слепнет, а его кожа начинает расти слой за слоем, образуя чудовищные наросты.

При дворе понимали, что Балдуин будет править недолго и потомства он не оставит. В связи с этим принцессы Сибилла и Изабелла рано или поздно должны были занять престол.

Четырнадцатилетняя Сибилла воспитывалась в монастыре в Вифании под надзором своей бабушки Иоветы. Изабелла же провела детство в Наблусе, в замке своего отчима, знаменитого крестоносца Балиана де Ибелина, представителя древнейшего рода Ибелинов, крупнейших землевладельцев Иерусалимского и Кипрского королевств. За знатного рыцаря Мария Комнина вышла в 1177 году, когда ей потребовалась защита от местной аристократии.

Арабский хронист Имадуддин аль-Исфахани, неоднократно бывавший при дворе Марии Комнины и Балиана, описывал юную принцессу Изабеллу как очень живую и веселую девочку с черными волосами, правильными чертами лица и невероятно бледной, благородной кожей.

Спор о том, кто должна занять престол – Изабелла или Сибилла – начался еще при жизни Балдуина. Дело в том, что брак Амори I с Агнес де Куртене был официально признан недействительным в связи с близким родством. Однако право на наследование за Балдуином и Сибиллой Высокий совет сохранил. Это решение оспаривалось матерью Изабеллы, а также родом Ибелинов.

Впрочем, спор не выходил за рамки словесного диспута, и на королевские права Балдуина IV, невероятно популярного в народе, никто не покушался – себе дороже.

В 1180 году девятнадцатилетний король Балдуин сообщил Марии Комнине, что он планирует обручить свою восьмилетнюю сестру Изабеллу с наследником Трансиорданской сеньории Онфруа IV де Тороном, которому на тот момент едва исполнилось четырнадцать лет. Этот брак должен был стать данью уважения деду юного жениха, Онфруа II, сражавшемуся за Амори I в битве при Баниасе и принявшему героическую смерть.

Кроме того, Король Без Лица преследовал и иную цель: отчим Онфруа, рыцарь Рено де Шатийон и его мать Стефанья де Милли должны были забрать девочку в свой замок, тем самым ограничив общение Изабеллы с матерью, отчимом Балианом и представителями рода Ибелинов.

Мария Комнина прекрасно понимала, что ее дочь становится частью большой политической игры, однако пойти против его величества она не могла. В 1183 году в городе Кераке состоялась пышная свадьба. Онфруа к тому моменту исполнилось семнадцать лет, Изабелле – одиннадцать. Сразу после бракосочетания молодых повели в городскую башню, где уже все было готово.

Внезапно крепость была атакована войсками палестинского, египетского и сирийского султана Салах-ад-Дина, более известного в Европе под прозвищем Саладин. Этот выдающийся мусульманский военачальник, ставший настоящей грозой иерусалимских крестоносцев, какое-то время был пленником в замке отца Стефаньи де Милли, матери Онфруа. Милли обращались с Саладином с большим уважением, о чем Стефанья не преминула напомнить султану, разбившему лагерь у Керака. Средневековый историк рассказывал:

Санча Арагонская родилась в 1478 году в итальянском городе-крепости Гаэте. Отцом девочки был принц Неаполя Альфонсо. Наследник престола отличался жестокостью, грубостью и распутством. В отличие от своего отца, короля Фердинанда I, Альфонсо был начисто лишен интереса к искусствам и наукам. Его излюбленным занятием было не самое благородное общение с красавицами из знатных семей. Одной из жертв многочисленных преступлений Альфонсо стала и мать Санчи.

В 1485–1486 годах во время вторжения неаполитанцев в Папскую область принц Альфонсо вероломно казнил мятежников, сдавшихся под его личные гарантии безопасности. За это преступление папа римский Иннокентий VIII отлучил злодея от церкви.

Став королем в 1494 году, принц не снискал любви и уважения ни среди знати, ни среди народа. Кратковременное правление Альфонсо II ознаменовалось гражданскими столкновениями, упадком экономики и войной с королем Франции Карлом VIII, ставшей отправной точкой будущего краха независимого Неаполитанского королевства.

Супругой Альфонсо была герцогиня Калабрийская Ипполита Мария Сфорца – красивая, умная и образованная женщина. Ипполита сильно страдала из-за супруга, но ничего с его «увлечениями» она поделать не могла.

Ипполита родила королю двух законных детей – наследника престола, будущего короля Неаполя Фердинанда II; и принцессу Изабеллу Арагонскую, которая впоследствии стала герцогиней Миланской и королевой Иерусалимской.

Санча воспитывалась в семье Альфонсо, однако она всегда остро чувствовала свою незаконнорожденность. Да и отец постоянно напоминал Санче, что она – бастардка и взята во дворец из милости. Тем не менее, Альфонсо рассчитывал выгодно выдать дочь замуж, упрочив свое положение.

Тщетно поискав женихов среди европейских королей и принцев, Альфонсо остановился на Джоффре Борджиа, внебрачном сыне папы римского Александра VI (Родриго Борджиа).

В мае 1494 года в Неаполе состоялась свадьба Санчи и Джоффре. Невесте было шестнадцать лет, жениху – едва исполнилось тринадцать. За счет этого брака король Неаполя смог укрепить отношения с Ватиканом. Джоффре получил от Альфонсо щедрое приданое – города Скуиллаче и Кариати, а также графство Альвито.

В январе 1495 года король Франции Карл VIII, находившийся со своей армией в Риме, заявил о своих претензиях на Неаполь. Король Альфонсо II отрекся от престола в пользу своего двадцатидевятилетнего сына Фердинанда I и сразу же уехал на Сицилию.

В мае 1495 года французы без сопротивления заняли Неаполитанское королевство. Карл VIII был официально коронован. А в ноябре с Сицилии пришло известие о смерти Альфонсо II.

Фердинанд II оказался значительно смелее своего отца и гораздо талантливее. Низвергнутый король сумел создать мощнейшую антифранцузскую коалицию, в которую входили король Арагона и Силиции Фердинанд II Арагонский (родственник неаполитанского монарха), король Германии Максимилиан I, Ватикан во главе с римским папой и Венецианская республика.

Положение Карла VIII усугублялось еще и тем, что французы нещадно грабили местное население.

В результате Фердинанду и его союзникам удалось нанести французам несколько болезненных поражений, а в июне 1496 года – освободить большую часть Неаполитанского королевства. Король Карл VIII был вынужден с боем прорываться во Францию – просто ради того, чтобы сохранить свою жизнь.

В июле 1496 года Фердинанд II вошел в Неаполь и восстановил независимость своей страны. Впрочем, радоваться ему пришлось недолго: осенью того же года молодой король скончался от дизентерии.

Большую часть судьбоносных для Неаполитанского королевства событий Санча и Джоффре пережили, находясь при неаполитанском дворе. В конце лета 1496 года папа Александр вызвал сына и невестку в Рим. Молодые супруги въехали в древнюю столицу через Лютеранские ворота. Джоффре и Санчу приветствовала вся римская знать, а также сенаторы, послы, кардиналы. Посол Джанкарло Скалони, наблюдавший за этим действом, оставил интересное свидетельство о внешности Санчи Арагонской:

В июне 1424 года в городе Олите в семье короля Наварры Хуана II Безверного и королевы Бланки I Наваррской родилась девочка. Родители решили дать малышке такое же имя, как у матери, – Бланка.

Инфанта была слабенькой и болезненной, и при дворе были уверены, что она вскоре покинет этот мир. Однако девочка зацепилась за жизнь и стала расти под присмотром доброй кормилицы.

В 1436 году был заключен мирный договор между Наваррой и Кастилией. В подкрепление договора родители Бланки, которой на тот момент исполнилось двенадцать лет, пообещали дочь в жены наследнику кастильского престола.

Наследником был одиннадцатилетний Энрике, сын короля Кастилии и Леона Хуана II и королевы Марии Арагонской. Детство инфанта было довольно своеобразным: его воспитание родители полностью отдали на откуп юному фавориту короля Хуану Пачеко, которого с его величеством связывали далеко не одни только деловые отношения. Вероятно, влияние Пачеко привело к тому, что Энрике всегда была свойственна определенная изнеженность и инфантильность.

Свадьба Энрике и Бланки состоялась в 1440 году, когда жениху было пятнадцать лет, а невесте – шестнадцать. Бракосочетание прошло в Вальядолиде при большом стечении народа. Бланку, которая провела детство в замке и никогда не видела больших толп людей, свадебная церемония, руководил которой влиятельный кардинал Хуан де Сервантес, изрядно напугала и утомила.

С инфантой приехала ее мать, однако особой поддержки от родительницы Бланка не ощущала. Сразу после церемонии королева Наваррская холодно попрощалась с дочерью и отбыла восвояси.

Инфанте были выделены апартаменты в замке ее супруга. В первую ночь Бланка с нетерпением и ужасом ждала визита Энрике, однако тот не явился. Не пришел его высочество и на следующую ночь, и на следующую…

Во время светских мероприятий Энрике, появлявшийся повсюду с Хуаном Пачеко, вел себя с юной женой вежливо, но холодно. Придворные относились к Бланке сочувственно, но без большого уважения. Единственным утешением девушки стала религия: Бланка вместе с приехавшими с ней из Наварры служанками проводила много времени в молитве.

Наваррская венценосная родня практически не интересовалась судьбой инфанты: родители дочь не любили и были рады от нее избавиться.

В 1454 году король Хуан II скончался, и двадцатидевятилетний Энрике стал новым королем Кастилии – Энрике IV. При этом его тридцатилетняя жена Бланка, которую в народе прозвали «монахиней», королевой не стала – за нею всего лишь был закреплен титул инфанты Кастилии и Леона.

Энрике решил начать свое правление с большой победы, которая должна была увековечить его имя и привлечь к нему любовь народа. Он объявил войну маврам и поначалу действовал весьма успешно: кастильцы выиграли у противника несколько небольших битв, дошли до стен Гранады и завладели Гибралтаром. Однако решительного сражения Энрике избегал, что позволило маврам перегруппироваться и свести на нет все успехи кастильского монарха.

После такого фиаско и знать, и народ Кастилии стали относиться к королю с презрением, считать его трусом и бездарностью.

Вскоре по стране начал распространяться слух, что его величество не живет с супругой, так как совершенно не имеет мужской силы. Тут же королю Энрике было придумано прозвище, под которым он и войдет в историю – Энрике IV Бессильный – Enrique IV el Impotente.

Однако тот не оскорбился столь обидному прозвищу. Напротив, он решил воспользоваться слухами, чтобы развестись с совершенно ненужной ему женой. Позиция Энрике была следующей: он, безусловно, настоящий мужчина, обладающий невероятной силой, однако «сверхъестественное колдовство», примененное неведомыми врагами, удерживало его от консумации, из-за чего супруга на протяжении четырнадцати лет оставалась совершенно чиста.

Папа римский Николай V, выслушав доводы короля, потребовал серьезных доказательств непорочности инфанты, а также мужской состоятельности короля.

Таким образом, религиозной и глубоко верующей Бланке Наваррской пришлось пройти через унизительную процедуру подтверждения. Для «следственных мероприятий» папа Николай сформировал специальную комиссию, в которую вошли представители духовенства и знати. Осмотр состоялся в специальном помещении: чистота Бланки была полностью подтверждена.

Между тем представитель римского папы побывал в определенного рода заведениях Сеговии и опросил местных «тружениц». Те сообщили, что король является их частым гостем и способности имеет совершенно выдающиеся. При дворе над результатами «опроса» откровенно потешались: всем было очевидно, что представители короля подкупили женщин. Однако папа Николай счел доказательства вполне убедительными и аннулировал брак Энрике и Бланки Наваррской.

Инфанта отправилась домой, в Наварру. Туда, где ее никто не ждал. Сразу по приезду Бланки ее отец, король Хуан II Арагонский, заключил изгнанницу в замок Олите. В то время наваррский монарх находился в жестком противостоянии со своим старшим сыном Карлом Вианским, недовольным тем, что отец в обход традиции назначил наместницей Наварры свою вторую жену Хуану Энрикес. Наваррская знать поддержала Карла, и в королевстве началась гражданская война.

Хуан II опасался, что прибывшая из Кастилии Бланка может стать сторонницей Карла и, повлияв каким-то образом на настроения народа, организовать дворцовый переворот. Скорее всего, подозрения короля в отношении достаточно неамбициозной Бланки были надуманными. Скорее, он заточил дочь в замке потому, что не любил ее.

В сентябре 1461 года Карл Вианский был отравлен по приказу его мачехи Хуаны Энрикес. Расправившись с пасынком, Энрикес потребовала от мужа, короля Хуана II, объявить наследником своего сына Фердинанда II. Однако сторонники Карла Вианского предъявили письма инфанта, в которых он называл наследницей престола свою сестру Бланку. С этим была согласна и значительная часть наваррской знати.

Раздосадованный Хуан II решил как можно скорее удалить Бланку из Наварры. Способ был выбран надежный и проверенный: выдать тридцативосьмилетнюю женщину за шестнадцатилетнего принца Карла де Валуа, младшего брата короля Франции Людовика XI. Благо, Людовик, которому брат был нужен как собаке пятая нога, с удовольствием согласился.

Однако привезенная из замка Олите Бланка наотрез отказалась участвовать в политических играх отца. Отказ разъярил Хуана II. В 1462 году король приказал своей младшей дочери Элеоноре и ее мужу графу Гастону IV де Фуа взять Бланку в свой дом в городе Беарне и держать ее как пленницу. Элеонора, никогда не любившая сестру, с удовольствием согласилась стать тюремщицей для инфанты.

Бланке предстояло под конвоем добираться в Беарн через земли своих злейших врагов. В апреле 1462 года, перед тем как отправиться в очередное изгнание, она написала завещание, в котором назвала наследником наваррского престола… своего бывшего мужа, Энрике IV Бессильного.

В Берне Бланку заключили в башню Монкада, расположенную на земле графа и графини де Фуа. Инфанта, полжизни проведшая в изгнании, так и не познавшая радости материнства, не жаловалась на судьбу. Она усердно молилась, не роптала на жестокое обращение со стороны сестры.

В декабре 1464 года Бланке II Наваррской внезапно стало плохо, и она скончалась в возрасте сорока лет. Многие были уверены, что инфанту отравила сестра Элеонора по приказу отца Хуана II.

А что же Энрике IV? Еще в 1455 году Бессильный женился на Жуане Португальской, сестре короля Португалии Афонсу V. Выяснилось, что проблемы, испытанные Энрике во время брака с Бланкой, отнюдь не были надуманными.

В первую ночь король так и не смог показать свою удаль, то же самое повторилось и впоследствии. Тем не менее, через шесть лет брака с Жуаной государю все же удалось зачать ребенка, однако, как писали историки, для этого пришлось использовать некое «механическое приспособление».

Жуана родила Хуану дочь, которая стала наследницей кастильского трона, но всю жизнь страдала из-за подозрений в незаконнорожденности. Современники так и не поверили в силу Бессильного короля и считали отцом инфанты придворного Бельтрана де ла Куэва, отличавшегося невероятной красотой.

Народ придумал Хуане обидное, бастардское прозвище – Хуана Бельтранеха. Знать была недовольна, в стране начались восстания, и Энрике был вынужден назначить наследником престола своего младшего брата Альфонсо, а не дочь.

Но знати и этого было мало. На собрании в Авиле аристократы объявили Альфонсо королем, а Энрике – низложенным.

Бессильного от полного разгрома спасла внезапная смерть четырнадцатилетнего Альфонсо. По некоторым сведениям, к смерти инфанта мог быть причастен всесильный временщик Хуан Пачеко, известный мастер ядов.

Смерть Энрике IV также была внезапной: он умер в Мадриде в декабре 1474 года от «желудочных резей» в возрасте сорока девяти лет. Разумеется, тут же были высказаны подозрения в отравлении.

Энрике не успел назвать наследника, что привело к войне между его сестрой Изабеллой и дочерью Хуаной Бельтранехой. Победу в войне одержала Изабелла, ставшая в 1479 году королевой Кастилии.

Такова история инфанты Бланки, вся жизнь которой, кажется, состояла из сплошной череды унижений и оскорблений.

За жестокость, притеснения крестьян, распутство и злоупотребления властью его называли «Граф-мясник».

А ведь детство и юность никоим образом не предвещали такого! Джон Типтофт-младший, 1-й граф Вустер, родился в мае 1427 года в семье одного из знатнейших аристократов Англии – лорда Джона Типтофта-старшего. Матерью мальчика была знатная дама Джойс Черлтон, дочь сэра Эдуарда Черлтона.

Мальчик проводил детство в замке отца в окружении любви и заботы. В 1443 году, когда Джону исполнилось шестнадцать лет, его отец внезапно скончался. От почившего родителя юноша унаследовал один из самых громких титулов Англии – лорда Типтофта.

Через год молодой лорд поступил в университет в Оксфорде, который с успехом окончил, получив выдающееся по тем временам образование. По ученой стезе Джон идти не захотел и поступил на военную службу к королю Генриху VI Ланкастеру. В июле 1449 года тот наградил лорда Типтофта новым, специально для него созданным титулом – графа Вустера.

Кроме того, в 1449-м Джон вступил в законный брак со знатной леди Сесилией Невилл. Увы, графу недолго пришлось наслаждаться семейным счастьем: через несколько месяцев после свадьбы Сесилия внезапно скончалась. Детей у пары не было.

В июне 1451 года Типтофт женился на красавице Элизабет де Грейндаур, которая родила ему сына Джона. В 1452 году граф оказал короне и государству огромную услугу: пользуясь своими тесными связями с Йорками, Джон способствовал примирению Генриха VI с Ричардом Плантагенетом, 3-м герцогом Йоркским. Тем самым граф Вустер фактически на три года отсрочил Войну Алой и Белой розы.

Король назначил Джона Типтофта лордом-казначеем Англии, но в 1456 году, после начала войны, предпочел отправить близкого к Йоркам придворного в Ирландию в качестве наместника. Ирландия в те годы была для английских аристократов местом, где они в полной мере могли отдаться своим порокам. Местные крестьяне, в отличие от английских, были совершенно бесправны. Поселяясь в своих замках, феодалы с Туманного Альбиона зачастую начинали бесчинствовать: отнимали у землепашцев последнее, нещадно их пороли, требовали у родителей отдать им своих красивых дочерей, вовсю пользовались «правом господина».

Не стал исключением и граф Вустер. Напротив, в Ирландии Джон Типтофт сполна проявил свой дурной и распутный характер. Крестьяне, жившие в окрестностях замка, буквально выли от безумств Типтофта, от непомерных податей и жестоких развлечений графа. Тогда-то Джон и получил свое прозвище «Граф-мясник».

Любимой игрой королевского наместника была так называемая «Вишенка». Вместе со своими сподручными – несколькими рыцарями, а также дюжими крестьянами с дубьем, Типтофт отправлялся в отдаленную деревню, где похищал красивую девушку.

Красавицу везли в замок графа, где уже собирались знатные гости – бароны, графы, представители духовенства, знатные дамы. В основном гости были англичанами, но бывали и ирландские аристократы. По приказу Типтофта слуги срывали с крестьянки одежду, оставляя ее в костюме праматери Евы. Граф, зачерпнув из большого блюда горсть вишен, кидал ягоды на пол и кричал: «Вишенка, собирай!» Девушка должна была собирать вишни. Гости хохотали, давали красавице подсказки, как поднять ту или иную ягоду.

После игры граф вел девушку в опочивальню, а наутро ее отпускали из замка с наградой.

Покуролесив в Ирландии, граф Вустер отправился замаливать грехи на святую землю, в Иерусалим. После паломничества Джон на два года задержался в Италии, где изучал латынь, право и древнегреческий язык. В Англию граф возвратился в 1461 году. К тому времени Война Алой и Белой розы находилась в самом разгаре. Типтофт, несмотря на многочисленные милости, оказанные ему Ланкастерами, выбрал сторону Йорков.

Новый король Англии Эдуард IV Йоркский назначил Типтофта пожизненным юстициарием Уэльса, а также констеблем Лондонского Тауэра. Осенью 1461 года Джон стал рыцарем ордена Подвязки, а также лордом-казначеем и лордом-констеблем Англии. Влияние Типтофта возросло безмерно, и теперь он мог играть в «вишенки» не только в Ирландии, но и в Англии.

В 1462 году по приказу короля граф Вустер возглавил судебный процесс над сторонниками партии Ланкастеров Джоном де Вером, 12-м графом Оксфордом и его старшим сыном Обри. Когда-то де Вер были близкими друзьями Джона, но на этот раз он их не пощадил: по решению Типтофта имущество отца и сына было конфисковано, а сами они взошли на эшафот.

В следующие два года Джон поучаствовал на стороне Йорков сразу в нескольких важнейших сражениях Войны Алой и Белой розы: в битве при Хегли-Муре, в сражении при Хексхеме и в осаде замка Бамбург.

В 1464 году в благодарность за верную службу и пролитую кровь Эдуард IV назначил графа Вустера на должность пожизненного канцлера Ирландии. Теперь-то все ирландские «вишенки» оказались в полной власти Джона.

В 1470 году в графстве Линкольншир вспыхнуло первое восстание сторонников Ричарда Невилла, графа Уорика – знаменитого «Делателя Королей».

Уорик хотел посадить на трон Джорджа, герцога Кларенса, младшего брата короля Эдуарда. По приказу короля Джон Типтофт отправился в Линкольншир и жестоко подавил восстание. Двадцать человек были казнены на колу, что в очередной раз подтвердило прозвище графа – «Мясник».

Но, как говорится, сколько бы веревочка не вилась. Генриху VI удалось вернуть себе престол. Едва корона вновь опустилась на голову Ланкастера, как он сразу же обратил свой гневный взгляд на предателя – Джона Типтофта.

Граф, понимавший, к чему все идет, заблаговременно скрылся, но был схвачен и брошен в Тауэр. Новый лорд-констебль Англии, Джон де Вер, 13-й граф Оксфорд, сын казненного Типтофтом лорда, проигнорировал мольбы Вустера о пощаде.

В октябре 1470 года сорокатрехлетний сэр Джон Типтофт, 1-й граф Вустер, рыцарь Ордена Подвязки, «граф-мясник» был публично обезглавлен на площади Тауэр-Хилл в Лондоне.

В ирландских пабах, говорят, по этому поводу было выпито немало виски!

У короля Франции Филиппа IV Красивого было три сына, но особой гордости за них монарх не испытывал. Иное дело – дочь Изабелла. Умная, отважная и весьма честолюбивая девочка. Филипп не раз прилюдно выражал сожаление, что Изабелла не родилась мальчиком и он не может передать ей корону Франции.

Однако пользу для своей семьи и страны девочка принести могла, и пользу огромную. Для этого ее нужно было как можно выгоднее выдать замуж. Тем более о невероятной, чарующей красоте Изабеллы говорили по всей Европе.

Из многочисленных претендентов король Филипп выбрал самую выгодную партию – принца Уэльского Эдуарда, единственного сына короля Англии Эдуарда I Длинноногого. И это несмотря на то, что принц предпочитал общество мужчин, чем доставлял большие страдания своему отцу. Эдуард Длинноногий был весьма жестоким и брутальным правителем: неслучайно его вторым прозвищем было «Узурпатор». Сына король считал «неудачным», часто его избивал и нещадно преследовал фаворитов принца.

Эдуард I с огромной радостью согласился на свадьбу сына с Изабеллой. Во-первых, таким образом он надеялся укрепить союз с Францией. Во-вторых, в глубине души Длинноногого еще теплилась надежда, что сын изменит свое поведение, заполучив на брачное ложе юную принцессу, о красоте которой не говорил только ленивый. Наконец, некоторые историки предполагают, что целью старого короля была сама Изабелла: он собирался отбить сноху у сына, заполучить от нее ребенка, а «неудачного» Эдуарда устранить.

Но планам короля было не суждено сбыться: в 1307 году он погиб от ран после очередного похода в Шотландию.

Узнав, что принц Эдуард стал королем, Филипп IV начал спешно собирать дочь в Англию. Перед тем, как Изабелла тронулась в путь, отец сказал ей:

Бьянка Мария Сфорца родилась в апреле 1472 года в Милане в семье герцога Миланского Галеаццо Сфорца и принцессы Боны Савойской, дочери герцога Савойского Людовика I Великодушного.

Семья Сфорца была достаточно богатой (приданое малышки Бьянки составляло около четырехсот тысяч дукатов), однако знатностью и древностью рода Сфорца похвастаться не могли. Прадедом новорожденной был зажиточный крестьянин Муцио Аттендоло, сумевший сделать блестящую военную карьеру в отряде кондотьера Больдрино де Пеникале. Муцио был невероятно силен физически, за что и получил свое прозвище – Сфорца (от итальянского глагола sforzare, что значит напрягаться).

Да, Муцио проливал за родину кровь, увенчал себя многочисленными шрамами и неувядающей славой, но для представителей древних аристократических родов он все равно оставался выскочкой из грязи в князи.

Такое же отношение было и к потомкам Сфорца, даже к Франческо Сфорца, сумевшему стать в 1450 году герцогом Миланским. Дело в том, что титул Франческо присвоил сенат города Милана, а не император Священной Римской империи. Высшая аристократия относилась к подобным титулам с предубеждением: «Герцог, назначенный плебсом».

Представители рода Сфорца всячески пытались повысить уровень своей знатности. И в этой «войне» все средства были хороши. В том числе судьба девочки-младенца.

Брак с Филибертом, сыном герцога Савойи Амадея IX, дяди Бьянки, должен был привнести в род Сфорца кровь королей Франции – мать Филиберта, Иоланда Французская, была дочерью короля Карла VII. И вот в январе 1474 года двухлетнюю девочку понесли к алтарю, где ее уже ждал будущий супруг – капризный, жестокий и избалованный девятилетний мальчишка Филиберт I, герцог Савойский (отец мальчика скончался за два года до свадьбы, передав ему свой титул).

Таинство свершилось, Филиберт и Бьянка стали мужем и женой. Взрослые, исполнив задуманное, развезли детей по разным герцогствам. Бьянка росла, ела манную кашку, а Филиберт постигал азы охоты в компании слуг и савойской родни. За поразительную страсть к охоте юного герцога прозвали Охотником и на всех портретах изображали в компании охотничьих собак и соколов.

Регентом при несовершеннолетнем Филиберте стала его мать, Иоланда Французская. При регентстве матери все у мальчика было благополучно – он рос, развивался, охотился. Однако в 1478 году Иоланда умерла, а регентом стал дядя Филиберта Филипп Безземельный.

Весной 1482 года семнадцатилетний Филиберт, герцог Савойя, внезапно погиб на охоте, а причины его смерти так и остались загадкой для всех.

Так Бьянка Мария Сфорца стала вдовой. Девочке на тот момент было десять лет, и мужа она видела очень редко: Филиберт ее судьбой совершенно не интересовался, в свои шестнадцать он обращал внимание на более старших девиц, в основном из простолюдинок.

Бьянка оказалась в полнейшей власти своего дяди Лодовико Моро, герцога Бари, а затем, с 1494 года, и герцога Милана. Дядя распоряжался всеми сторонами жизни девочки, в первую очередь ее рукою.

Между тем Бьянка быстро росла. К двадцати годам она превратилась в достаточно милую и приятную в общении девушку с очень покладистым, мягким и веселым характером. Дядя, что называется, держал ее в черном теле – и оставленного отцом наследства Бьянка не видела. Лодовико Моро даже не счел нужным нанять племяннице учителей: юная аристократка не знала ни одного иностранного языка, с трудом читала и писала.

Красавицей Бьянка не считалась, но многих женихов привлекало ее наследство в четыреста тысяч дукатов. Магия денег была настолько притягательной, что об интересе к Бьянке Сфорца стал намекать король Германии, ближайший претендент на титул императора Священной Римской империи Максимилиан I по прозвищу «Последний рыцарь Европы».

Для Лодовико Моро это был невероятный успех. Бьянке немедленно объявили, что она станет императрицей.

Тридцатипятилетний король Максимилиан после смерти первой, горячо любимой супруги Марии Бургундской, которой, впрочем, монарх немилосердно изменял (тридцать шесть незаконнорожденных детей тому свидетели), пытался построить семью с двенадцатилетней Анной Бретонской, дочерью Франциска II, герцога Бретани. Однако невесту у короля Германии в довольно жесткой манере отобрал король Франции Карл VIII.

Свою новую невесту, Бьянку Марию Сфорца, Максимилиан откровенно презирал, причем презирал, еще даже ни разу ее не увидев. Бьянка была для него чуть ли не простолюдинкой, пустым местом, деревенщиной. Деревенщиной, у которой, однако, было четыреста тысяч дукатов.

После смерти в 1493 году своего отца, престарелого императора Фридриха III, ярого противника мезальянсов, руки Максимилиана были развязаны, и он тут же подписал брачный договор со Сфорца.

Уже в ноябре 1493 года в Милане прошла свадьба, пышность которой была невероятной – Сфорца не поскупились на то, чтобы сообщить всему миру о невероятной удаче: еще бы, они породнились с императорами Священной Римской империи! Вот только жениха на этой свадьбе… не было. Вместо себя Максимилиан прислал своего брачного представителя, Кристофа Баденского, который и повел Бьянку к алтарю.

Став женой короля и, соответственно, королевой, Бьянка Мария Сфорца отправилась в долгую дорогу. Двадцатиоднолетняя девушка хотела в этой жизни одного – хотя бы раз увидеть мужа воочию, а не на монетах.

Путь Бьянки был невероятно тяжел и опасен – она ехала через Альпы. В горах Бьянка и ее свита едва не погибли, лишь чудом сумев выйти к ближайшему жилью. Но здесь их ждало разочарование – неуловимый Максимилиан назначил супруге встречу в другом месте. И Бьянка отправилась по «зову сердца», чтобы и там получить послание от короля в стиле: «Не смог, не успел. Ищи меня там-то и там-то». Складывалось ощущение, что монарх просто-напросто прячется от супруги.

Король был так занят, что не мог выделить жене даже пару часов на аудиенцию. При этом все прекрасно знали, что Максимилиан проводил уйму времени в объятиях своих многочисленных любовниц по всей Европе.

Но Бьянка упрямо шла и ждала. В Инсбруке она провела три месяца, со дня на день ожидая судьбоносной встречи. Девушка почему-то была уверена, что, увидев ее, король немедленно влюбится и начнется счастливая жизнь Бьянки.

В начале весны 1494 года встреча все же состоялась. Для этого Бьянка совершила изнурительное путешествие в город Галле. Аудиенция длилась ровно час. Что именно говорил своей жене Максимилиан, неизвестно, но, очевидно, его презрительное отношение к некрасивой и малообразованной девушке не изменилось.

Вскоре Максимилиан окончательно покинул супругу, оставив ее без отцовского наследства и хоть какой-то материальной поддержки. Чтобы содержать свой штат придворных, королеве приходилось продавать собственные украшения.

Однако Бьянка продолжала всюду следовать за супругом. Унижалась, занимала деньги у всех подряд и тут же отдавала эти деньги «последнему рыцарю Европы».

В 1498 году стало известно о смерти короля Франции Карла VIII. Бывшая невеста Максимилиана, Анна Бретонская, обрела свободу. Ради нее Максимилиан тут же решил развестись с Бьянкой, тем более что приданое давно было потрачено, а совместных детей у супругов не родилось.

Но огромное наследство Анны Бретонской Максимилиану так и не досталось: новый французский монарх Людовик XII развелся с Жанной Французской и оформил брак с вдовой своего предшественника.

Между тем французы изгнали из Милана дядю Бьянки, герцога Лодовика Моро. Низложенному правителю герцогства удалось бежать, прихватив всю государственную казну. Осел Лодовик у племянницы и его супруга. Король Максимилиан, который прекрасно знал, что Моро сбежал не с пустыми карманами, принял родственника с огромной радостью. В честь Лодовика устраивались рыцарские турниры, всевозможные торжественные и увеселительные мероприятия. За гостеприимство Моро платил звонкой монетой.

Вскоре Максимилиан опустошил карманы Лодовика Моро так же, как перед этим пустил по ветру состояние своей жены Бьянки. Сразу после этого «родственники» стали королю абсолютно не интересны.

Жизнь Бьянки, и без того не сильно богатая, резко ухудшилась. Женщина уже даже не помышляла о роскоши: ей едва-едва хватало на кров, еду и одежду.

Не исправило положение и то, что в 1508 году Максимилиан стал императором Священной Римской империи, а Бьянка Сфорца, соответственно, императрицей. Едва ли когда-нибудь в Европе была императрица, влачившая настолько бедное, унизительное существование.

От многочисленных путешествий, от горестей и обид Бьянка начала болеть, а на врачей денег не было. В декабре 1510 года всеми забытая императрица Бьянка Мария Сфорца скончалась в возрасте тридцати восьми лет. Максимилиан даже не подумал приехать на ее похороны.

Маргарита Анжуйская родилась в марте 1430 года в семье герцога Лотарингии Рене I Анжуйского. В народе Рене прозвали «добрый король Рене». Герцог и правда был королем сразу трех земель – Сицилии, Неаполя и Иерусалима. Вот только монархом Рене был титулярным, кроме родной Лотарингии, он нигде не обладал ни крупицей власти. Над «его величеством» посмеивались – «имеет много корон, но не королевств».

Матерью Маргариты была герцогиня Изабелла Лотарингская – женщина умная и волевая, неоднократно правившая Лотарингией во время отсутствия мужа. Помимо Маргариты, в семье было еще девять детей. Кроме того, герцог Рене сумел завести трех бастардов от своих любовниц.

С родителями девочка виделась довольно редко, находясь на попечении семейной кормилицы Теофании ла Маджине, которая выкармливала еще отца Маргариты. Тем не менее, Изабелла Лотарингская наняла для девочки лучших учителей во главе с писателем Антуаном де Ла Салем.

Когда Маргарите исполнилось пятнадцать, отец сообщил ей о «высочайшей милости» со стороны английского короля, который желает взять ее замуж. О том, что Генрих страдает лунатизмом и у него случаются приступы черной меланхолии, принцессе никто так и не сказал. Впрочем, едва ли это испугало бы Марго. Несмотря на юный возраст, она была вполне сформировавшейся личностью, не лишенной честолюбивых планов и амбиций. Для современников Маргарита была «уже женщина: и страстная, и гордая, и волевая».

В апреле 1445 года Маргарита прибыла в Англию, где встретилась с королем. Невеста была поражена, когда ей представили фактически большого ребенка. Ждать помощи и защиты от Генриха не приходилось – он сам в ней нуждался.

В Тичфилде, графство Хэмпшир, состоялась пышная свадьба. Генрих, по свидетельствам, с обожанием смотрел на юную невесту. Некоторые летописцы даже использовали выражение «пуская слюну». Так малоизвестная лотарингская инфанта, дочь «короля без королевств» стала королевой Англии.

В связи с плохим состоянием здоровья Генриха королева никак не могла забеременеть. Наконец в 1453 году глашатаи сообщили, что она разрешилась от бремени сыном Эдуардом, наследником английского престола.

Рождение сына нанесло удар по хлипкой психике Генриха. На протяжении нескольких дней после родов Маргариты король в одной ночной рубашке блуждал по замку, как привидение, стремительно убегая от всех, кто попадался ему на пути.

Тут же появился слух, что Эдуард – не сын Генриха, так как король не способен породить ребенка. В адюльтере с королевой подозревали двух верных союзников Маргариты – герцога Сомерсета и графа Джеймса Батлера.

Слухи об измене имели под собой вполне надежную почву. Королева не была счастлива рядом с мужем-ребенком и искала утешения в объятиях других мужчин. Так, любовником Маргариты был лорд Саффолк, но лишь до тех пор, пока у Генриха VI внезапно не начался период просветления. Ненадолго вынырнувший из пучины безумия король отправил Саффолка в ссылку. Формальной причиной стали продолжающиеся неудачи английских войск во Франции. По пути в изгнание лорд при загадочных обстоятельствах погиб.

Когда Генрих VI почти полностью утратил связь с реальностью, волевая Маргарита продемонстрировала всем, что она является настоящей королевой и намерена править жесткой рукой. При участии Маргариты были подавлены несколько народных бунтов, в том числе знаменитое восстание Джека Кэда, во время которого королевской семье даже пришлось бежать из Лондона.

Главными противниками королевы в Англии были крупнейшие землевладельцы – бароны. В 1454 году в совете баронов ключевую роль стал играть лорд Ричард Плантагенет, герцог Йоркский – выдающийся рыцарь, умный политик и полководец.

Именно герцога Йоркского совет баронов назначил регентом при утратившем дееспособность Генрихе. Для Маргариты это был тяжелейший удар и прямой вызов: доверившись своим многочисленным фаворитам, Маргарита поняла, что Плантагенет планирует свергнуть ее мужа. Претензии герцога Йоркского на английский престол были подкреплены королевским происхождением, значительной военной силой, могущественными сторонниками среди ведущих дворян, а также огромными деньгами.

Тучи над королевским семейством сгущались, а несчастный Генрих VI, любивший жену и сына больше жизни, тем не менее, ничем не мог им помочь. Маргарите нужно было действовать самой.

Но что она могла сделать? Популярность королевы в Англии была ничтожна – ее считали французской выскочкой, а ее сына – бастардом. Единственной реальной силой Маргариты было то, что король Генрих оставался глиной в ее руках, полностью и всецело ей подчинялся, несмотря на номинальное регентство над ним герцога Йорка.

Маргарита легко убедила короля снять Плантагенета с поста губернатора английских владений во Франции и отправить его в изгнание в Ирландию. Кроме того, королева организовала два покушения на герцога. Сторонники Йорка были взбешены и собирали силы. Война между неформальным главой династии Ланкастеров – королевой Маргаритой и влиятельным домом Йорков была неизбежна.

В мае 1455 года королю Генриху в очередной раз полегчало – начался период просветления. Регент Ричард Йорк больше был его величеству не нужен. Маргарита воспользовалась ситуацией и убедила Большой Совет, что лорд Плантагенет использовал свое регентство для злоупотреблений. Йорка и его фракцию исключили из совета, после чего лорд уехал на юг, где собирались его военные силы. Ланкастеры призвали своих сторонников к сбору в Лестере для защиты короля «от его врагов».

Так и началась война Алой и Белой розы, хотя этот термин в XV веке никоим образом не использовался и впервые был употреблен историком Дэвидом Юмом в 1762 году.

Первой большой битвой Войны Роз стало сражение при Сент-Олбансе 22 мая 1455 года. Битва закончилась победой Йорков.

Герцог Йоркский официально заявил о своих притязаниях на английский престол. Ричард указал, что по материнской линии он происходит от герцога Кларенса, третьего сына короля Эдуарда III, а по отцовской линии он – внук пятого по старшинству сына короля Эдуарда. Род Генриха VI считался от четвертого сына Эдуарда, первого герцога Ланкастера Джона Гонта. Таким образом, герцог Йоркский и правда был ближайшим наследником безумного короля Генриха, обходя до наступления совершеннолетия малолетнего Эдуарда и тем более «французскую выскочку» Маргариту.

Но герцог Йоркский в своих притязаниях не учел решимости Маргариты биться за корону своего сына. Проиграв несколько сражений, королева сумела сгруппировать силы Ланкастеров и в 1460 году в битве при Уэйкфилде нанесла Йоркам тяжелое поражение.

В ходе кровопролитного сражения герцог Йоркский был убит. Маргарита приказала отрубить мятежному барону голову и выставить ее на всеобщее обозрение в потешной бумажной короне. Власть короля Генриха VI была полностью восстановлена, но Маргарита этим не ограничилась. Королева устроила жестокий террор против сторонников Белой розы.

Между тем лидером Йорков вместо погибшего Ричарда стал его сын, герцог Эдуард. Уже в 1461 году он разгромил Ланкастеров. Маргарита и ее сын-наследник престола вынуждены были бежать в Уэльс, в Шотландию, а затем и во Францию. Герцог Эдуард Плантагенет между тем объявил себя королем Англии Эдуардом IV.

Убегая из Англии, Маргарита бросила несчастного Генриха на произвол судьбы. Свергнутого короля-безумца приютили монахи в Ланкашире. В июле 1465 года кто-то из окружения Генриха выдал его Йоркам. Бывший король был схвачен, доставлен в Лондон и заключен в Тауэр.

А Маргарита, заручившись поддержкой своего родственника – короля Франции Людовика XI – собирала силы для новой попытки вернуть престол. При помощи бывшего сторонника Йорков, могущественного графа Уорика, прозванного «делателем королей», Маргарите удалось снова разбить врагов и восстановить на престоле Генриха VI, который, по преданию, не хотел выходить из тюремной камеры – так ему опротивели королевские обязанности.

Казалось, гражданская война закончена и простые люди наконец-то могут жить спокойно, но не тут-то было. В апреле 1471 года Эдуард Йоркский собрал армию и нанес жестокое поражение Уорику – сам граф погиб в ходе битвы.

В мае 1471 года Маргарита и ее сын, восемнадцатилетний Эдуард с большой армией подошли к городку Тюксбери, где Йорки уже подготовились к встрече. В этой битве Алую Розу ждал крах: Ланкастеры были чуть ли не наголову разгромлены. Маргарите удалось спастись, но своего единственного сына она потеряла – Эдуард погиб на поле брани. Все надежды королевы рухнули в один миг.

Вскоре Йорки захватили Маргариту и ее мужа. В сырых казематах Генрих VI тяжело заболел и вскоре умер на руках у безутешной жены, которая вдруг осознала, что очень любила этого человека.

Череда тяжелых поражений и две смерти родных людей сломили королеву. Никаких властных амбиций у нее больше не было – она лишь умоляла победителей отпустить ее из Англии на родину, в милую Францию.

Йорки, в общем-то, были не против отправить Маргариту восвояси, но желали получить за нее большой выкуп. В 1475 году Людовик XI этот выкуп все-таки выплатил, и Маргарита Анжуйская навсегда покидает неприветливые берега Туманного Альбиона.

В 1485 году Война Роз, одним из главных виновников которой стала Маргарита, наконец завершилась. Победившие когда-то «французскую выскочку» Йорки-Плантагенеты в итоге уступили власть выбравшим позицию над схваткой Тюдорам. Тюдоров поддержали остатки Ланкастеров, так что месть Алой Розы в какой-то степени состоялась.

Но Маргарита обо всем этом уже не узнала. Она скончалась в 1482 году в возрасте пятидесяти двух лет, проведя последние годы жизни в качестве бедной родственницы при дворе Людовика XI.

Так закончилась жизнь амбициозной и сильной женщины, которая страстно мечтала о том, чтобы корона Англии украшала голову ее сына, и ради этого пожертвовала всем… даже его жизнью.

В 1508 году сеньор д’Эйи Гийом де Писсле и Анна Сангвин, дама д’Эйи отпраздновали знаменательное событие: у супружеской четы родилась очаровательная дочка. Назвали малышку Анной.

Росла девочка в родительском замке, не зная ни забот, ни хлопот. Отец Анны, Гийом де Писсле, был владельцем обширных земель в Пикардии, а также начальником пехотной тысячи, расквартированной поблизости. Сеньор и дама д’Эйи не были особо знатными и богатыми, но были вхожи в королевский дворец, что сулило их дочери Анне заманчивые перспективы.

В 1522 году четырнадцатилетняя Анна де Писсле стала фрейлиной сорокашестилетней королевы-матери Луизы Савойской, женщины строгой, религиозной и с трудной судьбой.

Луиза стала вдовой в восемнадцать лет: ее супруг, граф Карл Ангулемский, скончался так внезапно, что ходили слухи об его отравлении. В 1496 году Луиза подверглась преследованиям со стороны королевы Анны Бретонской, супруги короля Карла VIII. Луизе с детьми – двухлетним Франциском (будущим королем Франциском II) и четырехлетней Маргаритой – было приказано безвыездно жить в королевском замке Амбуаз.

Детство, проведенное в уединении, оказало на характер Франциска крайне вредное воздействие. Мать боготворила мальчика, все ему позволяла, и знатный недоросль проводил большую часть времени на охоте со своими друзьями Бонниве и Монморанси.

В апреле 1498 года король Карл VIII скончался в замке Амбуаз при весьма загадочных и странных обстоятельствах: он ударился лбом о косяк низкой двери. Потомков болезненный Карл не оставил. Новым королем Франции в соответствии с салическим законом, не подпускавшим к трону женщин, стал дальний родственник монарха, герцог Людовик Орлеанский, принявший тронное имя Людовика XII. Помимо трона, Людовик забрал себе и жену Карла VIII, все еще молодую и очень красивую Анну Бретонскую.

Отец Франциска, покойный граф Карл Ангулемский, был двоюродным братом Людовика XII. Таким образом, до тех пор, пока Людовик не обзавелся потомством мужского пола, четырехлетний Франциск являлся первым претендентом на французский престол.

В 1504 году король Людовик XII, которому все никак не удавалось зачать сына, пригласил десятилетнего Франциска ко двору и обручил его со своей семилетней дочерью, Клод Французской.

Людовик XII делал все, чтобы стать отцом мальчика. В 1514 году, после смерти от мочекаменной болезни тридцатишестилетней Анны Бретонской, сумевшей порадовать короля лишь двумя дочерьми, пятидесятиоднолетний монарх женился на восемнадцатилетней, очень привлекательной английской принцессе Марии Тюдор. С юной женой Людовик всеми силами пытался заиметь столь желанного наследника, но ничего не вышло. 1 января 1515 года государь скончался, как писал современник, «от излишних стараний в спальне». Мальчика Мария так и не родила.

Так Франциск I, любитель пиров, вина и женщин, стал королем Франции. Двадцатиоднолетний монарх не проявлял большого рвения к государственным делам, поэтому значительную часть королевских обязанностей взяла на себя королева-мать Луиза Савойская, которая всегда живо интересовалась политикой.

Франциск не любил свою жену Клод Французскую, но это не помешало ему прижить с королевой семерых детей. Клод страдала сколиозом, была невысокой и внешне совсем не подходила своему высокому мужу-красавцу. Франциск изменял супруге напропалую, не пропускал ни одной юбки. Королева-мать, как обычно, закрывала глаза на «шалости» сына.

При Франциске I французский двор разительно изменился: относительная скромность и религиозность сменились шумным весельем, резко повысилось значение придворных дам, а траты на двор подскочили до астрономических сумм.

В 1517 году официальной фавориткой короля стала знаменитая красавица Франсуаза де Фуа, графиня Шатобриан. Это была необычайно крепкая привязанность, которая начала досаждать королеве-матери. Луиза Савойская невзлюбила Франсуазу и стала делать все, чтобы убрать ее с дороги. До поры до времени у Луизы ничего не выходило, и влияние графини Шатобриан на Франциска было очень сильно. Однако Луиза, которую прозвали при дворе «савойской лисой», нашла оружие против Франсуазы. И оружием этим была четырнадцатилетняя красавица Анна де Писсле.

Луиза Савойская поспешила познакомить сына с Анной еще в 1522 году. Франциск был любезен, проявлял явную заинтересованность, но никаких движений в сторону де Писсле делать не стал и с графиней Шатобриан не расстался.

В 1525 году в битве при Павии французы под командованием Франциска I были разбиты войсками императора Священной Римской империи Карла V Испанского. Франциск был ранен, пленен и доставлен в Мадрид. Карл требовал от поверженного врага отписать ему ряд французских территорий, но Франциск наотрез отказался.

После года тяжелого заключения французский монарх наконец пошел на уступки. В январе 1526 года Франциск подписал Мадридский договор, отдав Карлу Неаполь, Бургундию, Артуа, Фландрию, а также пообещав жениться на сестре императора Элеоноре Австрийской (бедная супруга Франциска, королева Клод Французская, скончалась еще в 1524 году в возрасте двадцати четырех лет, надорвав здоровье бесконечными родами).

На протяжении всего испанского плена Франциск постоянно писал Франсуазе де Шатобриан, клялся ей в любви, выражал надежду на скорую встречу.

В марте 1526 года в городе Байонне состоялась официальная передача пленника-короля французской стороне. Монарха встречала его мать со своей свитой, но вот Франсуазу, которую так хотел видеть Франциск, Луиза Савойская с собой не взяла.

Зато «савойская лиса» взяла с собой Анну де Писсле. Король не узнал юную фрейлину, что когда-то так настойчиво предлагала ему мать, и был поражен красотой восемнадцатилетней Анны, которую современники называли «белянкой белизны ослепительной» и «самой красивой из ученых дам и самой ученой из красавиц».

Последнее описание дает понять, что Анна была не только красива, но и умна.

В Париж Франциск возвращался в одной карете с Анной. Причем истомившийся в плену без женского внимания король приказал тщательно задернуть шторки на окошках. Естественно, графине де Шатобриан об этом обстоятельстве немедленно доложили, после чего началось двухлетнее противостояние между двумя метрессами его величества.

Вскоре стало понятно, что Анна берет верх над тридцатиоднолетней Франсуазой. Король проводил время только с де Писсле, дарил ей дорогие подарки, устраивал для юной метрессы балы и маскарады.

Чтобы Анна всегда была «под рукой», Франциск применил старый трюк – выдал ее замуж за двадцатиоднолетнего придворного Жана де Бросса. Жану король запретил притрагиваться к супруге. «Жертва» де Бросса была отлично оплачена: Франциск вернул придворному отобранные у его отца владения, передал Жану герцогство Шеврез, а также присвоил ему новый титул герцога Этампа.

Чтобы Жан де Бросс не вздумал как-нибудь воспользоваться невероятной свежестью и красотою Анны, Франциск приказал слугам следить за супружеской четой. Анна влюбилась в молодого красавца Жана, но против воли короля она пойти никак не могла: ослушаться Франциска означало для нее пойти на костер.

Узнав обо всем этом, Франсуаза де Шатобриан сдалась и удалилась в свои владения в Бретани. Анна наслаждалась победой и своим положением. Обладая очаровательным личиком и невероятно притягательным станом, герцогиня Этамп имела на короля огромное влияние.

Франциск I проводил с Анной большую часть времени. Его законная супруга, королева Элеонора Австрийская, была для государя пустым местом. Впрочем, знаменитый хронист Пьер де Бурдейль считал, что Элеонора и не нуждалась во внимании Франциска, так как предпочитала проводить время за балдахином со своими придворными дамами.

«Малышка Анна», как называли де Писсле при дворе, начала влиять на французскую политику. Франциск советовался с метрессой о самых важных государственных делах. Влияние Анны на короля особенно усилилось после смерти королевы-матери Луизы Савойской в сентябре 1531 года.

Де Писсле совершенно перестала стесняться и просила у короля лучшие должности для своих многочисленных родственников.

В начале 1540-х годов Франциск начал сильно и подолгу болеть: сказался разнузданный образ жизни. Между тем при дворе появилась новая влиятельная дама – Диана де Пуатье, фаворитка двадцатиоднолетнего наследника престола Генриха (будущего короля Генриха II). Пуатье разительно отличалась от всех прочих придворных метресс: она была на девятнадцать лет старше своего возлюбленного.

Герцогиня де Этамп насмехалась над сорокалетней Дианой, придумала ей прозвище «Старый гриб». Однако Анна ничего не могла поделать со стремительно росшим влиянием Пуатье. Оно и понятно: король Франциск большую часть времени проводил в постели, а дофин Генрих играл все более значимую роль и при дворе, и в государстве.

В последние годы жизни Франциска Анна де Этамп стала сильно беспокоиться за свою судьбу после того, как Генрих займет трон. Было понятно, что стоящая за троном Пуатье не забудет обидчице «Старый гриб».

Анна тайно установила отношения с императором Священной Римской империи Карлом V и просила предоставить ей убежище после смерти Франциска. Взамен герцогиня посвящала Карла в военные планы французского короля.

31 марта 1547 года Франциск I скончался в возрасте пятидесяти двух лет. Новым королем Франции стал Генрих II.

Тридцатидевятилетняя Анна как в воду глядела. Едва получив корону, Генрих приказал отобрать у герцогини де Этамп все бриллианты, подаренные ей королем. Анну с позором изгнали из дворца и приказали больше никогда не появляться в Париже. «Старый гриб» Диана де Пуатье победила, как в свое время сама Анна победила графиню Шатобриан.

Герцогиня де Этамп вместе с мужем Жаном де Броссом удалились в свои герцогские владения. После всего пережитого Анна стала очень религиозной, приняла протестантизм, много молилась. Удаление из Парижа пошло супругам на пользу: они наконец-то смогли притронуться друг к другу, и за ними не наблюдали шпики короля.

Живя попеременно то в одном своем поместье, то в другом, Анна и Жан были вполне счастливы. Детей, правда, у них не было. Генрих II и Диана де Пуатье, между тем, никак не могли успокоиться. В 1553 году король забрал у супружеской четы де Бросс герцогство Этамп и с большой помпой передал его Диане.

Де Броссам пришлось уехать из герцогских угодий в Эйи – родовое имение Анны в Пикардии.

В январе 1564 года Жан де Бросс скончался в возрасте пятидесяти девяти лет. Анна тяжело переживала смерть любимого супруга.

Последние годы жизни она провела в доме своих родителей. Жила скромно, тихо и незаметно, хотя бояться ей уже было некого: король Генрих погиб в 1559 году в возрасте сорока лет от раны, полученной на рыцарском турнире, а шестидесятишестилетняя Диана де Пуатье оставила этот мир в 1566 году.

В 1580-м закончился и земной путь Анны де Писсле де Бросс. Бывшей фаворитке короля было семьдесят два года.

Она стала фавориткой короля, но заплатила за это лучшими годами, которые могла бы провести рядом с по-настоящему любимым мужчиной.

Ана де Мендоса-и-де ла Серда, более известная как принцесса Эболи, родилась в июне 1540 года в испанском Сифуэнтесе. Ее семья принадлежала к младшей ветви знаменитого дома де Мендоса – одного из самых знатных в Испании.

Отцом Аны был Диего Уртадо де Мендоса-и-де ла Серда, второй граф Мелито. Мать девочки, Каталина де Сильва-и-Андраде, единственная наследница графа де Сифуэнтеса, была не менее знатной и богатой, чем ее муж.

Диего Уртадо, не обладавший особыми управленческими талантами, тем не менее, сделал блестящую карьеру. Граф в разное время занимал посты вице-короля Арагона, главы Итальянского совета, вице-короля Каталонии. Король Карл I высоко ценил преданность и рвение графа Мелито и в 1555 году пожаловал ему сразу три титула – герцога Франкавилья, гранда Испании и маркиза Алгесилья.

Пока Диего трудился на благо государства и короля, его супруга Каталина занималась своим образованием. Синьора де Сильва, владевшая библиотекой в три тысячи томов, умела говорить на нескольких языках и активно переписывалась со многими известными людьми своего времени. В частности, поэт и гуманист Альвар Гомес де Кастро называл ее La Clárida, что значит «мыслящая ясно».

La Clárida, отличавшаяся несомненным умом, не могла похвастаться хорошим физическим здоровьем. Своему супругу хрупкая Каталина смогла родить только одного ребенка – дочку Ану. Да и то девочка была настолько крошечной и болезненной, что родители опасались за ее жизнь.

Однако Ана выжила.

Девочка провела детство в городском замке Сифуэнтеса и в имении своего деда Алькале-де-Энаресе. У Аны было все: лучшая еда, игрушки, учителя, книги. Не хватало только нормальной атмосферы в семье. Отец и мать, несмотря на наличие болезненной и слабой дочери, постоянно враждовали. Хрупкая жена не могла дать Диего Уртадо то, чего он жаждал, и граф проводил дни и ночи в объятиях молодых и загорелых конкубин. Каталина невероятно страдала: впоследствии она назвала свою жизнь в браке «восемнадцатью годами мученичества».

Ана была непослушным и избалованным ребенком. Многочисленные няньки не могли поспеть за живой и деятельной девочкой. Вероятно, именно это привело к тому, что в возрасте десяти лет Ана потеряла глаз – по одной версии, она натолкнулась на ветку во время бега по саду, по другой – получила травму во время урока фехтования.

Как бы то ни было, но с подросткового возраста и до конца жизни Ана ходила с кожаной повязкой на глазу. Поначалу она страдала из-за этого, но затем привыкла.

В 1552 году Диего Уртадо и Каталина де Сильва разъехались по разным замкам. Двенадцатилетняя Ана отправилась с матерью.

А в 1553 году, когда Ане было тринадцать лет, ее родители подписали договор о помолвке дочери с двадцатишестилетним португальским дворянином Руем Гомесом де Сильвой. Инициатором договора стал принц Филипп, близкий друг Руя Гомеса.

Для семьи Мендоса это, скорее, был мезальянс, ведь Руй Гомес происходил из не самого знатного рода. В 1526 году он прибыл в Испанию в свите императрицы Изабеллы Португальской, личным пажом которой он являлся. В дальнейшем Руй Гомес стал пажом и другом детства принца Филиппа, что и определило его будущность.

Согласно условиям брачного контракта, новобрачные получали от принца Филиппа шесть тысяч дукатов ежегодно. Сумма выплачивалась до конца жизни каждого из супругов, а в случае если у пары появились бы дети, они унаследовали бы ежегодную выплату. Собственные финансовые гарантии получила и Ана: тринадцатилетней невесте Руй Гомес обязался единовременно выплатить десять тысяч дукатов.

Принц Филипп выступил гарантом договора, а кроме того, прибыл на помолвку Аны и Руя Гомеса из своей охотничьей резиденции Эль-Пардо: беспрецедентный поступок для наследника испанского престола.

Сохранилась переписка двух придворных короля Карла I, Хуана де Самано и Франциско де Эразо, обсуждавших между собой помолвку Руя Гомеса и Аны де Мендоса. Де Самано указал, что «его высочество никогда не оказывал подобных милостей ни одному фавориту». Де Эразо согласился с собеседником и дал короткое описание внешности Аны: «очень хорошенькая, хотя и маленькая».

Несмотря на заключение договора о помолвке, Ана на протяжении нескольких лет не видела своего жениха. В 1556 году, после того как тяжело больной император Священной Римской империи Карл V передал испанский трон Филиппу, Руй Гомес вместе со своим патроном отправился в Англию, где король заключил брак с Марией Тудор. Затем Филипп II на протяжении четырех лет путешествовал по Фландрии, и Руй Гомес сопровождал его.

Вернувшись в Испанию, Филипп II назначил своего друга королевским стольником и присвоил ему титул принца Эболи.

В 1557 году наконец состоялось подтверждение брака Аны де Мендоса с Руем Гомесом. Семнадцатилетняя девушка стала принцессой Эболи. Сразу после брачной ночи Руй Гомес сообщил молодой супруге, что ему необходимо отправиться за границу по заданию короля. Ана осталась ждать мужа и через несколько месяцев родила мальчика, назвали которого Диего.

В 1560 году Руй Гомес приобрел обширные владения в провинции Гвадалахара, включая целый город Пастрана. Принц и принцесса Эболи начали строить в Пастране собственный дворец, который должен был стать их резиденцией.

Руй Гомес показал себя талантливым управленцем: он организовал в городе производство шелка, открыл ежемесячную ярмарку, значительно повысил торговое значение Пастраны.

Пока принц Эболи занимался градостроительством, принцесса рожала ему детей. Примерно за десять лет Ана родила десятерых, но лишь шестеро достигли взрослого возраста.

В 1572 году старания Руя Гомеса по обустройству города были отмечены Филиппом II: принцу был присвоен титул герцога Пастраны. Семья Аны стала одной из самых знатных и влиятельных в Испании.

Однако счастье Руя Гомеса и Аны продолжалось недолго. Уже в 1572 году у принца начался конфликт со всесильным герцогом Альбой. Это противостояние привело к недовольству короля Филиппа и падению влияния эболистов в испанской политике.

Немилость со стороны его величества подкосила здоровье герцога Пастраны: в июле 1573 года Руй Гомес скоропостижно скончался в возрасте пятидесяти шести лет. Тридцатитрехлетняя Ана де Мендоса, принцесса Эболи, осталась вдовой с шестью детьми на руках и со значительными долгами своего супруга.

После смерти мужа Ана, которая к тому же была беременна, решила удалиться в монастырь кармелиток. Узнав о планах принцессы, настоятельница обители, знаменитая Тереза Авильская, воскликнула: «Принцесса-монашка! Конец этому дому!»

Все знали, что госпожа де Мендоса уходит в монастырь не из-за религиозного порыва, а желая тем самым избежать давления кредиторов. Выяснилось, что большинство своих обширных владений Руй Гомес приобрел на заемные средства, и после его смерти кредиторы атаковали вдову.

В монастыре принцесса Эболи и не подумала изменить свой образ жизни. Вместе с Аной в обители проживал целый штат служанок, многие из которых отнюдь не отличались благопристойным поведением. Тереза Авильская призвала Ану к порядку, но принцесса заявила, что в этой жизни она слушалась только одного человека – своего покойного супруга. Сеньора де Мендоса молилась и обедала в удобное ей время, установила в саду хижину, в которой проводила время со служанкой, громко смеялась и разговаривала.

Наконец настоятельница не выдержала и направила жалобу в городской совет Пастраны. Власти города обратились за помощью к королю Филиппу.

В сентябре 1573 года его величество приказал Ане покинуть обитель кармелиток, вернуться к воспитанию детей и выполнению своих обязанностей по управлению городом.

Однако упрямая принцесса не послушалась короля. Ана находилась в монастыре до весны 1574 года, когда Тереза Авильская, не имея больше сил бороться с «одноглазой», переехала со своими монахинями в Сеговию.

Бегство Терезы привело Ану в ярость. Принцесса нашла в обители толстую рукопись, оказавшуюся автобиографией настоятельницы. Прочитав книгу, сеньора де Мендоса немедленно отправила рукопись Святой Инквизиции. В пояснительной записке Ана указала, что высказанная Терезой крамола «заслуживает оценки».

К счастью для настоятельницы, монах, которому рукопись дали для изучения, оказался сторонником Терезы, и делу не был дан ход.

В 1577 году король Филипп II приказал Ане немедленно переехать из Пастраны в Мадрид. При дворе его величества принцесса начала обычную светскую жизнь, совершенно позабыв о своем желании навсегда поселиться в монастыре кармелиток.

В Мадриде тридцатисемилетняя женщина повстречала Антонио Переса, секретаря и советника короля Филиппа. Антонио, по слухам, был незаконнорожденным сыном Руя Гомеса и в шутку называл Ану, которая была младше его на шесть лет, матерью.

Сеньора де Мендоса быстро влюбилась в Антонио, а тот поначалу сопротивлялся ее напору. Однако Ана задаривала возлюбленного деньгами и драгоценными подарками. Вскоре сеньор Перес сдался. Всего через год совместной жизни Ана приучила экономного и расчетливого Антонио к роскоши. Чтобы удовлетворить растущие потребности принцессы, Пересу пришлось брать взятки.

В 1578 году король Филипп II намекнул Антонио Пересу, что его реноме в глазах монарха значительно улучшится, если Хуан де Эскобедо, советник сводного брата Филиппа Хуана Австрийского, «куда-то денется». В марте Перес организовал два неудачных покушения на Эскобедо: советника пытались отравить. Антонио Перес, занятый подготовкой третьего покушения, обратился к королю Филиппу с просьбой дать более веские подтверждения участия монарха в «операции».

Его величество подтверждений не дал. Разочарованный действиями Антонио, Филипп II обратился к другому своему фавориту и советнику – маркизу Велесу. Намек был тот же самый: Хуан де Эскобедо должен был «куда-то подеваться».

Велес оказался гораздо расторопнее Антонио. В марте 1578 года в дом Эскобедо проник наемный убийца с ножом: у спящего Хуана не было ни единого шанса. Однако маркиза Велеса общественное мнение с убийством никоим образом не связало: все шишки посыпались на Антонио Переса. Дело в том, что Хуан де Эскобедо был ярым противником отношений Переса с принцессой Эбони. Мотив, что называется, был налицо.

Король Филипп, увидев, что слухи быстро распространяются и вскоре могут затронуть и его самого, решил пожертвовать одним из своих фаворитов. Особую активность в преследовании Переса и принцессы Эбони показал Матео Васкес, сын маркиза Васкеса. Этот аристократ нанял целую армию шпионов, которые должны были доказать причастность Антонио и Аны к убийству Эскобедо.

Принцесса пыталась оправдаться, отправляя королю письма, в которых Васкес был назван «маврской собакой». Ана не понимала, что Филипп II уже давно сделал выбор и назначил козлом отпущения ее драгоценного Антонио.

В июле 1579 года принцесса Эболи и Антонио Перес были арестованы в собственном доме. В аресте участвовал сам король Филипп, правда, он всего лишь наблюдал за происходящим, находясь в тени соседнего здания.

Ану заточили в крепость Пинто, затем перевели в замок Санторкас. Антонио Перес был приговорен к смертной казни, но сумел сбежать сначала в Сарагосу, а затем – во Францию. В 1581 году, когда убийство Эскобедо подзабылось, король разрешил принцессе Эболи поселиться в ее дворце в Пастране.

Ана по привычке жила на широкую ногу и быстро разорилась. Король был вынужден назначить попечительский совет над принцессой. Совет держал женщину в ежовых рукавицах, выделял ей небольшое содержание и следил за тратой каждой копейки.

В феврале 1592 года Ана де Мендоса захворала. Служанка позвала доктора, однако принцесса отказалась впустить «шарлатана» в свою опочивальню. Без врачебной помощи Ане стало хуже, и она скончалась в возрасте пятидесяти одного года.

Антонио Перес узнал о смерти Аны в Париже и, по свидетельствам, сильно горевал. Изгнанник прожил долгую жизнь, но жены и детей не завел и в Испанию больше никогда не вернулся. Умер Антонио в 1611 году в возрасте семидесяти семи лет.

Так сложилась судьба принцессы, которая потеряла в детстве глаз, но при этом сумела войти в историю как одна из самых соблазнительных и роковых женщин.

Марозия родилась в 892 году в Папской области Рима. Ее матерью была знаменитая сенатрисса и вестарисса («хранительница папских сокровищ») Феодора Старшая, а отцом – римский консул, граф Тускулумский Теофилакт.

Своих необычных титулов мать Марозии Феодора добилась исключительно благодаря своей красоте и особой чувственности. В начале X века графине Феодоре удалось «проторить дорожку» в опочивальню самого папы римского Сергия III. Став фавориткой понтифика, Феодора фактически правила Римом. Вот как об этом рассказывал современник «вестариссы», средневековый историк и дипломат Лиутпранд Кремонский:

Эми Робсарт родилась в июне 1532 года в Норфолке во влиятельной и знатной английской семье. Ее отец, сэр Джон Робсарт, владел обширными землями по всей стране, мать, Элизабет Скотт, принадлежала к древнему роду норфолкских землевладельцев.

Вскоре после рождения Эми сэр Джон стал мировым судьей Норфолка и был посвящен в рыцари юным королем Эдуардом VI.

Для матери Эми брак с сэром Джоном был вторым, от первого у нее было четверо детей. Робсарт ранее женат не был, но имел внебрачного сына по имени Артур, которого очень любил и желал сделать своим прямым наследником. Именно поэтому сэр Джон был очень рад, что Элизабет родила ему дочь, а не сына.

Эми Робсарт росла в роскошной обстановке, ее детство по тем временам было совершенно счастливым. У девочки были лучшие учителя, преданные слуги, мать, отец, братья и сестры относились к ней с любовью и нежностью.

В семнадцать лет Эми стала настоящей красавицей. Голубоглазая белокурая барышня вызвала трепет в сердцах мужчин, однако отец не спешил выдавать дочь замуж. Сэр Джон надеялся найти для Эми самую выгодную партию во всей Англии.

В 1549 году в Норфолк вместе с отцом и братом прибыл семнадцатилетний Роберт Дадли, представитель одной из самых известных аристократических семей Англии. Дадли приехали в Норфолк для подавления крестьянского восстания Роберта Кетта. В честь приезда дорогих гостей в замке сэра Джона Робсарта был дан большой пир, на котором Эми впервые увидела Роберта. Девушка не перемолвилась с молодым красавцем ни единым словом, но одного взгляда ей хватило, чтобы влюбиться.

В первые годы правления Эдуарда VI произошло резкое возвышение дома Дадли. Уже в 1550 году отец Роберта Джон Дадли стал главой Тайного совета и был удостоен титула графа Уоррика. В 1551 году с получением титула герцога Нортумберленда слава, богатство и власть Дадли-старшего достигли апогея.

В этот момент герцог решил устроить судьбы своих сыновей. Сначала женился средний брат Роберта – на свадьбе Джона Дадли-младшего с Энн Сеймур присутствовал сам король. Буквально на следующий день состоялась свадьба Роберта Дадли с восемнадцатилетней Эми Робсарт. Девушка была абсолютно счастлива: она выходила за красавца, за своего ровесника, и выходила по любви.

Счастье Эми не смогло испортить даже то, что ее свадьба была гораздо скоромнее, чем у Энн Сеймур.

Дело в том, что Джон Дадли-младший женился на дочери герцога, а вот Роберту досталась дочь хоть и богатого, но все же эсквайра. Именно поэтому вторая свадьба не вызвала такого ажиотажа. Кроме того, многие гости крепко устали от предыдущих возлияний и предпочли разъехаться.

Однако Роберту Дадли было безразлично, кто что говорил о его свадьбе. Молодой аристократ был безумно влюблен в свою невесту, а, кроме того, брак с Эми укреплял влияние дома Дадли в Норфолке.

Накануне официального венчания был подписан брачный договор. По настоянию сэра Джона Робсарта в документ был внесен пункт о том, что Эми получает наследство лишь после смерти обоих родителей. Таким образом девушка оказалась в полной финансовой зависимости от семьи своего супруга.

Эми и Роберт поселились в Лондоне в одном из домов рода Дадли. В 1553 году король Эдуард назначил Роберта хранителем знаменитого здания Сомерсет-хаус, занимавшего целый квартал между Стрэндом и Темзой. Супруги перебрались в Сомерсет.

Жизнь семьи Дадли была вполне счастливой: Эми и Роберт нежно любили друг друга. Единственное, что омрачало счастье родителей, – отсутствие детей. Роберт очень хотел большую семью, но по какой-то причине у Эми никак не получалось зачать.

Положение молодой пары резко ухудшилось в мае 1553 года после внезапной кончины шестнадцатилетнего короля Эдуарда VI. Герцог Джон Дадли-старший решил посадить на трон кузину почившего монарха Джейн Грей и втянул Роберта в эту опаснейшую интригу.

Джейн очень быстро была свергнута, и на престол взошла Мария I Кровавая – единокровная сестра Эдуарда VI. Для Марии Дадли были злейшими врагами.

Вскоре после коронации семейная жизнь Эми Робсарт начала разлетаться на куски. Роберт Дадли, ее дорогой муж, был арестован, брошен в Тауэр и приговорен к казни.

Гнев ее величества обрушился и на Эми: ей было приказано немедленно покинуть Сомерсет-хаус. Молодой женщине пришлось поселиться в небольшом доме, когда-то принадлежавшем ее деду Джону Скотту.

Роберт провел в Тауэре около года. Долгое время Эми не видела мужа и ничего не знала о его судьбе. Лишь в сентябре 1553 года королева Мария позволила двадцатиоднолетней мадам Дадли посетить супруга в Тауэре.

Ее величество все-таки помиловала Роберта Дадли, и в середине 1554 года он возвратился к Эми. Супругам пришлось покинуть Лондон и жить в Кенте в крайне непривычной для них скромности.

В конце 1554 года скончался отец Эми, сэр Джон Робсарт, еще через три года этот свет покинула и ее мать. Эми получила право на часть родительского наследства. Однако вскоре выяснилось, что родовой особняк Робсартов находится в плачевном состоянии и для проживания совершенно непригоден.

В 1557 году Роберт принял участие в битве при Сент-Кантене, где проявил отменную храбрость. В результате парламент полностью восстановил аристократа в правах. В ноябре 1558 года умерла Мария I Католичка – самая ненавидимая королева в истории Англии. День смерти Марии по всей стране отмечали как национальный праздник.

Праздником это событие стало и для Роберта Дадли, ведь взошедшая на престол Елизавета I была его другом детства. Сразу после коронации Роберта назначили королевским конюшим, он стал почти все свое время проводить при дворе.

Эми ждала супруга дома, но его появления становились все реже и реже. Лишь изредка Роберт присылал жене небольшие подарки, а также частично оплачивал ее расходы на одежду.

В апреле 1559 года до Эми дошли слухи, что у ее мужа роман с самой королевой. Несчастная женщина поначалу не хотела в это верить, но затем о «шашнях Дадли» заговорила вся Европа. Вот, например, что писал граф Фериа в своем донесении королю Филиппу II:

Феодора Византийская родилась в 500 году. Ее отец, Акакий, был служителем константинопольского цирка зверей. Когда Феодоре исполнилось двенадцать лет, Акакий скончался, оставив свою жену и трех дочерей почти в полной нищете. Чтобы спасти девочек от голода, мать была вынуждена повторно вступить в брак, откликнувшись на навязчивые предложения смотрителя за зверями – отталкивающе-некрасивого, грубого, но очень сильного мужчины.

Девочки, младшая из которых еще даже не достигла подросткового возраста, начали работать в цирке в качестве актрис в представлениях мимов.

Мимы в древнегреческом театре – это было совершенно уникальное по нашим меркам действо. Актеры и актрисы участвовали в представлениях по пьесам древнегреческих авторов, играя по-настоящему, что называется, без купюр. То есть поцелуй в постановке был настоящим поцелуем, как и все прочее. Именно поэтому актрис-мимов порядочные мужчины в жены не брали.

Вот как византийский историк Прокопий рассказывал об участии Феодоры и ее старшей сестры Комито в представлениях мимов:

В 1248 году Анна Венгерская, супруга галицкого князя Ростислава Михайловича родила прелестную девочку, окрестили которую Агриппиной. В жилах малышки текла королевская, царская и княжеская кровь. Так, ее дедушкой по материнской линии был король Венгрии Бела IV, а бабушкой – цесаревна Мария Ласкарина, дочь императора Никейской империи Феодора I Ласкариса.

Отец Агриппины, князь Галицкий Ростислав Михайлович, на протяжении недолгого времени был также князем Новгородским, Черниговским и Луцким. Он относился к роду Ольговичей, ветви дома Рюриковичей, произошедшей от князя Олега Святославича, внука Ярослава Мудрого. В разное время предки Ростислава княжили в Киеве, Новгороде, Переяславле-Русском.

Однако, когда Агриппина родилась на свет, лучшие времена ее рода давно прошли, а отец и мать были, по сути дела, изгнанниками. Еще в августе 1245 года Ростислав Михайлович потерпел поражение от князя Даниила Романовича Волынского и бежал с семьей в Венгрию, к своему тестю королю Беле IV Арпаду.

В 1246 году Ростислав Михайлович узнал о гибели в Орде своего отца, бывшего великого князя Киевского Михаила Всеволодовича. Михаил был убит по приказу Батыя за отказ поклониться монгольским идолам.

Смерть отца, своего главного союзника и защитника, стала тяжким ударом для Ростислава – он почти утратил веру в возвращение Галицкого княжества, где обосновался Даниил Волынский.

Теперь у него не было ничего – ни отца, ни княжества, ни родины. Зато у князя было доброе расположение тестя. Тот, узнав о полном крахе зятя на Востоке, решил наделить его хоть какими-то землями на Западе. Сначала Ростиславу был дарован замок Фузер, затем – банат (по сути дела, княжество) Славония. Наконец в 1247 году король Бела создал крупный банат, включавший земли в междуречье Дуная, Моравы и Дрины со столицей в славном городе Белграде. Банат этот получил название Мачва и был передан в княжение Ростиславу Михайловичу.

Так Агриппина и ее старшие сестры Анна и Кунигунда из дочерей князя русских земель превратились в дочерей бана Славонии и Мачвы. При этом отец называл себя исключительно князем Галицким.

В 1249 году Ростислав предпринял последнюю попытку вернуть утраченное княжество. С войском венгерских рыцарей князь вторгся в Галицию, но был разбит Даниилом в битве при реке Сан.

На следующий год Бела IV встретился с Даниилом Галицким, заключил с ним мирное соглашение и пообещал больше не помогать Ростиславу Михайловичу.

У Ростислава теперь оставалась одна возможность как-то повысить свое влияние в Европе – выгодно выдать замуж дочерей. Тем более что все три росли настоящими красавицами. В 1255 году князь выдал Анну Ростиславовну за болгарского царя Михаила I Асеня.

В октябре 1261 года в Прешпореке состоялось бракосочетание Кунигунды Ростиславовны и короля Чехии Пржемысла Отакара II.

Младшенькой Агриппине отец также хотел подыскать короля, но в 1261 году девочке было всего лишь тринадцать лет, и Ростислав счел, что ей рановато замуж.

В 1262 году бан Славонии и Мачвы Ростислав Михайлович, называвший себя исключительно князем Галицким, скоропостижно скончался в Белграде в возрасте тридцати пяти лет.

Отец так и не успел выдать Агриппину замуж, и теперь ее судьбой распоряжался дедушка, король Венгрии Бела IV. Дед был бы не против выдать внучку за короля, как ее старших сестер, однако в 1265 году, когда княжне исполнилось семнадцать лет, свободных монархов в Европе не нашлось. В результате Бела обратил внимание на двадцатичетырехлетнего Лешека Черного, старшего сына куявского князя Казимира Первого.

От отца Лешек получил в наследство Серадзское княжество – самое бедное, малонаселенное и незначительное в Польше.

Конечно, венгерский монарх и не подумал бы отдать внучку за столь незначительную персону, как Лешек, однако у Черного был козырь в рукаве. С юных лет Лешек находился в тесной дружбе с королем Польши Болеславом V Стыдливым, который, в свою очередь, был женат на Кунигунде Венгерской, дочери короля Белы.

Свое прозвище – «Стыдливый» – Болеслав получил из-за супруги. Кунигунда Венгерская с согласия мужа осталась девицей, посвятила себя уходу за немощными и больными, а позднее по доброй воле ушла в монастырь.

Считалось, что Болеслав также вел праведную жизнь и не изменял своей супруге-монахине.

В 1265 году Болеслав вслед за своей благоверной супругой дал обет целомудрия и одновременно назначил наследника престола. Наследником оказался не кто иной, как Лешек Черный.

После того, как Лешек стал главным претендентом на корону Польши после смерти Болеслава, вопрос о браке с Агриппиной Ростиславовной был окончательно решен.

Свадьба состоялась в ноябре 1265 года в Венгрии, а затем Агриппина и ее супруг отправились в Краков. Лешеку как наследнику полагалось жить в королевской резиденции, однако еще при жизни Болеслава V стало понятно, что краковская шляхта не желает видеть Черного на престоле, требуя от бездетного короля признать наследником опольского князя Владислава.

Не любили Лешека и жители Кракова. Агриппину, впрочем, народ принял с теплотой – княжна была красавицей, да к тому же многим была известна непростая доля ее отца-изгнанника. В Польше жену наследника престола называли на местный манер Грыфиной Галицкой.

Поначалу брак Агриппины и Лешека как будто бы был вполне благополучным. Правда, на протяжении шести лет Агриппина все никак не могла забеременеть.

В 1271 году произошло событие, вызвавшее скандал на всю Польшу и опозорившее и без того нелюбимого народом Лешека. Агриппина-Грыфина внезапно надела девичий головной убор, означающий, что ее брак так и не был консумирован.

Поляки были шокированы: отчего крепкий рыцарь Лешек за шесть лет так и не довел до опочивальни Агриппину, считавшуюся одной из первых красавиц Польши? В народе начали распространяться слухи один нелепей другого, а над наследником не смеялся только ленивый.

Дальше – больше. Агриппина не ограничилась платом девицы. Вскоре она сбежала от Лешека и публично обвинила его в слабости по мужской части. Лешек пытался оправдаться, уверял, что жена обиделась на него за что-то и возводит напраслину. Однако никто наследнику не верил.

Четыре года продолжалась тяжба, пока в нее не вмешались король Болеслав Стыдливый и его супруга Кунигунда Венгерская. Венценосная пара смогла убедить Агриппину вернуться к мужу. Лешек же согласился пройти курс лечения у знаменитого краковского лекаря Миколая.

Назначенное Миколаем лечение было основано на употреблении лягушек и змей, что вызвало, как сказано в летописи Rocznik Traski, «великую мерзость в нации». Лешек, жующий лягушек и змей, чтобы вернуть себе мужество, стал всеобщим посмешищем.

Но самое печальное, что лечение Миколая не помогло: Агриппина продолжала жаловаться на бессилие мужа, а детей у супружеской четы так и не появилось.

В декабре 1279 года в Кракове в возрасте пятидесяти трех лет скончался Болеслав Стыдливый. Лешек II Черный стал князем Краковским (короновать его шляхта не позволила). Правление Лешека было неспокойным – ему приходилось отбиваться от галичан и ятвягов (прибалтийские пруссы), но гораздо страшнее была краковская знать. Первое восстание против Лешека произошло в 1282 году и было им успешно подавлено.

Гораздо хуже князю пришлось в 1285-м. Тысячи горожан, подначиваемых шляхтичами, вышли на улицы бунтовать против Лешека. Агриппина укрылась в Вавельском замке, где простые горожане защитили ее от осатаневших бунтовщиков, кричавших:

– Не смог Лешек, то мы сможем!

Лешеку между тем удалось сбежать в Венгрию к родственнику своей жены, королю Стефану V. Стефан выделил князю Краковскому войско рыцарей, с которым тот сумел возвратить престол и освободить Агриппину из Вавельского замка.

В 1287 году на Польшу напали татары под командованием золотоордынского хана Телебуги и беклярбека Ногая. Вместе с татарами на польские земли пришли и галицкие дружины. После кровопролитных сражений многим польским князьям пришлось бежать. Лешек держался дольше других. Когда стало понятно, что силы слишком неравны, князь вместе с княгиней Агриппиной отправились в Венгрию за подмогой.

Но подмога не понадобилась: разорив и ограбив польские земли, татары ушли. Краков они взять так и не смогли, уж очень хорошо был защищен город. Летом 1288 года Лешек возвратился в свою столицу, но внезапно скончался в возрасте сорока шести лет. Княгиня Агриппина, несмотря на прошлые обиды, тяжело горевала из-за потери мужа.

После смерти бездетного Лешека Краковско-Сандомирское княжество досталось королю Чехии Вацлаву II, который был сыном Кунигунды Ростиславовны, старшей сестры Агриппины и тезки Кунигунды Венгерской, давшей обет целомудрия. Именно наследственное право по тете помогло чешскому монарху завладеть столь богатыми землями.

При правлении племянника Агриппина удалилась в монастырь кларисок в Старом Сонче. В 1292 году княгиня стала аббатисой этой обители, унаследовала значительные земельные наделы.

В 1300 году Агриппина по приглашению племянника Вацлава II перебралась в Чехию, где стала опекуншей четырнадцатилетней невесты короля Рыксы Эльжбеты. Княгиня опекала Рыксу вплоть до ее совершеннолетия и свадьбы с Вацлавом, состоявшейся в 1305 году.

В 1308 году княгиня Краковская скончалась в возрасте шестидесяти лет. Похоронили Агриппину в Анежском монастыре в Праге.

Таков был жизненный путь женщины, которая однажды вынесла такой сор из избы, что над ее бедным мужем потешалась вся страна.

София Гольшанская родилась в 1405 году в семье киевского наместника, князя Вязынского Андрея Ивановича Гольшанского и его супруги Александры Дмитриевны, представительницы видного княжеского рода Друцких.

На момент рождения Софии у князя и княгини уже была дочь Василиса, а через год родилась и младшая дочка – Мария.

Князь Вязынский владел небогатым, но весьма живописным городом Вязынь на берегах реки Илии (ныне – агрогородок Вязынь Вилейского района Минской области Белоруссии). Здесь и проходили первые годы жизни Софии.

В 1420 году, когда Софии едва исполнилось пятнадцать лет, ее отец скончался. Княгиня Александра Дмитриевна с дочерьми перебралась из Вязыни в Друцк, вотчину своего брата князя Семена Дмитриевича Друцкого.

Мать девочек вскоре умерла, и они остались круглыми сиротами. Судьба сестер Гольшанских теперь полностью зависела от их дяди.

Друцкий, в отличие от своего покойного зятя, больше тяготел к полякам и литовцам, нежели к русским. В конце 1420 года Семен Дмитриевич встречал в Друцке самого польского короля Владислава II Ягайло, а также великого князя литовского Александра Витовта. Монаршие особы следовали в Литву после успешного взятия Смоленска.

В замке Друцкого гостям был оказан воистину королевский прием. Столы ломились от снеди, а вино лилось рекой. На пиру король Ягайло и приметил двух племянниц князя Семена – Василису и Софию.

Вот как об этом рассказано в третьем своде белорусско-литовских летописей «Хроника Быховца»:

Изабелла де Эно родилась в апреле 1170 года в Лилле. Отцом ее был граф Бодуэн де Эно, маркграф Намюра. Мать – Маргарита I Эльзасская, дочь графа Фландрии Тьерри Эльзасского.

Отец Изабеллы мечтал породниться с французским королем, и вскоре такой шанс предоставился. В 1179 году четырнадцатилетнему монарху Филиппу II Августу были необходимы союзники для того, чтобы противостоять мощной феодальной группировке во главе со своими дядьями.

Поддержку Филипп нашел у своего тезки Филиппа Эльзасского, графа Фландрии. Впрочем, граф поставил условие: юный монарх должен взять в жены племянницу Филиппа Эльзасского, Изабеллу де Эно.

В апреле 1180 года десятилетняя Изабелла стала законной супругой пятнадцатилетнего Филиппа Августа. Бракосочетание прошло в церкви аббатства Святого Николаса на Севере Франции. Сразу после завершения церковной церемонии, проведенной епископами Генрихом Санлисским и Роже Лаонским, многочисленные гости переместились в замок Бапом, где состоялся великолепный пир.

Филипп Эльзасский надеялся, что юный король, к тому же женатый на его племяннице, будет плясать под фландрскую дудку, но вышло совсем иначе.

Филипп Август сблизился с королем Англии Генрихом II Плантагенетом, что привело к распаду раннее заключенных союзов. В результате Филипп Эльзасский заключил союз с дядьями короля, к этому же союзу примкнули герцог бургундский, граф Невера и даже отец Изабеллы, граф Эно.

Коалиция была мощнейшей, и Филиппа Августа спасала лишь слабая координация между его противниками и постоянные склоки между ними.

Тем не менее, уже к 1182 году брак Филиппа с двенадцатилетней Изабеллой де Эно стал королю не нужен: никакого политического значения он больше не имел. Таким образом, юная королева оказалась своего рода заложницей при французском дворе.

И ладно если бы ей удалось родить монарху наследника – но нет. Несмотря на многочисленные попытки, Изабелла никак не могла понести от супруга.

«Бесплодие» стало для Филиппа Августа одним из предлогов, чтобы в 1184 году объявить о своем решении развестись с Изабеллой.

Девятнадцатилетний на тот момент король сильно нуждался в наследнике – так он значительно укрепил бы свою власть. Филипп Август повсеместно жаловался на четырнадцатилетнюю супругу, указывая на знатных «дам» значительно младше королевы, сумевших, тем не менее, порадовать своих мужей потомством.

Изабелла, кстати сказать, была очень развита для своего возраста, причем как физически, так и умственно. Она прекрасно понимала, какая туча на нее надвигается: в случае развода ее, скорее всего, ждало заточение в монастыре (а может, и что похуже).

Решающий момент для юной королевы наступил в марте 1184 года, когда стало известно о созыве королем внеочередной Ассамблеи прелатов и сеньоров в городе Санлисе. Его величество собирался сообщить самым влиятельным людям страны, что он намерен развестись. От мнения баронов зависело будущее Изабеллы.

Но что могла поделать юная королева, не имевшая ни денег, ни влияния при дворе, ни верного войска? У ее было только одно – любовь и уважение французского народа. Дело в том, что Изабелла обладала исключительно добрым сердцем и никогда не отказывала никому в помощи. Не обладая большими финансовыми ресурсами, она старалась накормить всех нищих и убогих, что приходили к ее замку.

И, оказавшись в тяжелейшей ситуации, юная королева приняла крайне необычное, смелое и неожиданное решение – она обратилась напрямую к своему народу.

В марте, когда в полях еще лежал снег, королева Франции Изабелла вышла в одеянии кающейся грешницы на большую дорогу и в сопровождении верных слуг и охранников пошла пешком по городам и весям, оповещая всех о той несправедливости, что с нею хотят учинить.

И народ услышал зов своей королевы. Вскоре Филиппу Августу донесли о странном поступке супруги, а также о том, что в каждом местечке Франции «кающуюся Изабеллу» встречали с невиданным доселе восторгом и поклонением.

Народ вступился за королеву – и Филипп Август вынужден был отступить. Его величество отозвал баронов, спешивших на совет в Санлис, и пригласил к себе Изабеллу.

Великолепно сложенный, очень красивый (его внешность не портила даже ранняя лысина), Филипп Август обожал красивых и умных женщин. Изабеллу он поначалу, кажется, недооценил, но ее беспрецедентный поступок заставил Филиппа по-новому взглянуть на молодую супругу.

Вместо испуганной девочки король увидел сильную женщину, мужественно достигающую своих целей. Таким образом Изабелле удалось завоевать уважение Филиппа, а затем и то, чего она жаждала всем сердцем, – его любовь.

История с разводом пошла на пользу и государству: отец Изабеллы, граф Бодуэн де Эно, поддавшись на шантаж Филиппа Августа, покинул союз баронов графа Фландрии Филиппа Эльзасского и вернулся на сторону зятя, оказав тем самым огромную поддержку французской короне. Нельзя исключать, что Филипп Август и не собирался разводиться с женой, а затеял этот «спектакль» исключительно для Бодуэна де Эно: вот только ничего не знавшей о планах мужа Изабелле от этого было не легче.

Воссоединившись с супругой, Филипп Август снова задумался о наследнике. «Все получилось» у королевской четы лишь в 1187 году, когда Изабелле исполнилось семнадцать лет, а глашатаями было торжественно объявлено, что ее величество понесла.

В сентябре 1187 года, раньше положенного срока, Изабелла родила мальчика, будущего короля Франции Людовика VIII, прозванного в народе Львом. Несмотря на то, что мальчик не отличался крепким здоровьем, Филипп Август был счастлив, и королевское семейство наконец-то стало жить в полном благополучии и согласии.

Увы, счастье продолжалось недолго. В марте 1190 года Изабелла скончалась при родах, пытаясь дать жизнь двум близнецам. Мальчики родились мертвыми. Девятнадцатилетнюю королеву оплакивала вся страна, но больше всех горевал ее муж.

Филипп получил известие о смерти жены в Нормандии, где сражался против войска Ричарда Львиное Сердце. Спешно заключив перемирие с английским королем, французский монарх ускакал в Париж.

Филипп Август самолично распорядился похоронить супругу в Нотр-Даме, соборе, в строительстве которого Изабелла принимала непосредственное участие.

Кроме того, безутешный супруг повелел отмечать годовщину кончины любимой женщины сразу в двух соборах – в Норт-Даме и в соборе Санлиса, города, где Изабеллу чуть не лишили звания королевы.

И до конца жизни Филипп Август корил себя за то, что сразу не оценил всех достоинств своей жены, заставил ее пройти через тяжелейшее испытание в юном возрасте. Король понимал, что в 1184 году его дорогую Изабеллу спасло только чудо.

Ведь что было тогда у девочки-королевы? Только доброе сердце, да любовь самых обездоленных, нищих и сирых. Но оказалось, что этого вполне достаточно.

Одно время Жак Ле Гри и Жан де Карруж были друзьями. Этому способствовали похожие судьбы: оба родились в 1330 году, оба были выходцами из семей мелких дворян и старались утвердиться в среде французской аристократии с помощью меча и копья.

Рыцари служили графу Роберту Алансонскому, правившему обширными землями на севере Франции. И Жаку, и Жану пришлось участвовать в битвах с англичанами, но де Карруж, – прирожденный солдат – пролил за родину гораздо больше крови.

Ле Гри, несмотря на огромную физическую силу и великолепное владением всеми видами оружия, предпочитал строить карьеру, используя свое природное обаяние, политические задатки и талант к придворным интригам.

Постепенно пути Жака и Жана разошлись: де Карруж все также зарабатывал деньги и славу своим мечом, а Ле Гри стал опытным царедворцем.

В 1377 году первая жена де Карружа, Жанна де Телли, родила ему сына. Жан пригласил Ле Гри в крестные отцы своему первенцу – тот охотно согласился. Однако вскоре выяснилось, что дружба между Жаном и Жаком была не более чем иллюзией – как только столкнулись их земельные и денежные интересы, от дружеских отношений и следа не осталось.

Началось все с того, что скончался граф Роберт Алансонский, который прекрасно помнил о военных заслугах как самого де Карружа, так и его отца. Ставший новым властителем Пьер Алансонский уважительно относился к многоопытному воину, однако гораздо более ценным сюзереном считал хитроумного политика Жака Ле Гри.

После смерти графа Роберта положение Жана де Карружа при дворе сильно ухудшилось, а финансовые дела пошатнулись. И снова рыцарю пришлось отправиться на войну, чтобы раздобыть звонких монет.

Пока де Карруж зарабатывал деньги, проливая кровь под английскими мечами, Ле Гри получал авторитет при дворе, заводил нужные знакомства и в итоге получал несравнимо больше, чем его неудачливый «друг».

В 1378 году де Карружа ждал страшный удар – его жена и сын внезапно скончались. На это горе Жан ответил в свойственной ему манере – он просто в очередной раз отправился воевать с англичанами. Из похода пятидесятилетний служака вернулся с новой женой – восемнадцатилетней красавицей-аристократкой Маргаритой де Тибувилль.

Маргарита принадлежала к знатному, но обедневшему и впавшему в немилость роду. Отец девушки, сэр Роберт де Тибувилль, неоднократно был обвинен в сговоре с англичанами, из-за чего потерял доверие короля. Брак дочери с де Карружем был для сэра Роберта возможностью как-то обелить свое имя.

Преследуя свою цель, отец Маргариты не только согласился выдать молодую и красивую дочь за пожилого, крепко порубленного в боях солдата, но и дал отличное приданое – большой земельный надел с замком в Ону-Ле-Фоконе.

Де Карруж немедленно заявил о своих правах на собственность – но не тут-то было! Оказалось, что земля уже подарена графом Пьером Алансонским своему любимчику Жаку Ле Гри в благодарность за верную службу.

Жан был уверен, что недоразумение разрешится, и друг отдаст ему землю по первому же требованию. Однако Ле Гри заявил, что поместье ему нравится и он не намерен от него оказываться.

Де Карруж обратился за справедливым решением к Пьеру Алансонскому, но ожидаемо получил от ворот поворот. После этого Жан мог обратиться только в высшую инстанцию – к королю. Но и здесь ему не повезло: как раз в 1380 году умер король Карл V Мудрый, высоко ценивший заслуги де Карружа. Новый король – подросток Карл VI – полностью находился под влиянием своего кузена, графа Пьера Алансонского.

Де Карруж все-таки обратился к королю, но получил отказ: земля окончательно была закреплена за Ле Гри.

Жан смирился с потерей и стал жить с молодой женой в имевшемся у него поместье в деревне Капомесниле. Не так давно здесь был построен новый замок вместо старого, сожженного англичанами.

В 1382 году де Карружа подвергли новому унижению. Скончался его отец, шериф и управляющий замка Белль – человек весьма уважаемый и заслуженный. Занимаемые старым рыцарем должности стали вакантными, и Жан решил, что они по праву должны перейти ему.

Обратившись к графу Пьеру, де Карруж был полностью уверен, что его просьба будет удовлетворена, однако тот передал замок другому вассалу.

Над Жаном при дворе Пьера Алансонского уже откровенно посмеивались, но Ле Гри, несмотря ни на что, защищал бывшего друга. На одном из праздников Жак даже сумел уговорить де Карружа пожать ему руку. Правда, при этом Ле Гри пожирал глазами молодую жену сквайра.

В 1385 году де Карруж участвовал в очередном военном походе в Шотландию, закончившемся для французов неудачно. Однако Жан показал себя с наилучшей стороны, за что по возвращении наконец-то был удостоен рыцарского титула.

Кроме того, де Карружу полагалось денежное вознаграждение из королевской казны, за которым необходимо было съездить в Париж.

Попрощавшись с супругой, новоиспеченный рыцарь отправился в путь. В дороге Жану пришлось остановиться в Аржентане, где он внезапно встретил Жака Ле Гри…

После беседы с де Карружем Жак Ле Гри отправился в свой замок, где на протяжении нескольких дней изнывал, осознавая, что прекрасная Маргарита находится сейчас в соседнем поместье одна.

Наконец Жак не выдержал и, взяв слугу, поскакал в Капомесниль.

Жан Де Карруж, вернувшись домой в конце января 1386 года, вскоре подал в суд на Жака ле Гри. Рыцарь заявил, что сосед, воспользовавшись его отсутствием, явился к нему в дом, обманом заставил Маргариту отворить дверь, поклялся ей в любви, посулил большие деньги «за благосклонность», а когда женщина отказалась, «силой взял».

Сеньора де Карруж полностью подтвердила слова супруга.

Король назначил судьей по делу все того же графа Алансонского. Приговор был ожидаемый: Ле Гри ни в чем не виноват, и рассказанная Маргаритой история – плод ее фантазии. Более того, граф Пьер заявил, что сеньора де Карруж сама желала вступить в связь со знатным, богатым и влиятельным Ле Гри.

Обращаться к королю было бессмысленно, и Жан прибег к последнему средству – он вызвал своего врага на судебный поединок.

К 1386 году судебные поединки были большой редкостью, но совет вассалов при короле Карле VI признал, что иным способом установить истину не удастся. Свидетелей не было, каждая сторона твердо стояла на своем.

Кроме того, молодой король желал развлечь себя старинным зрелищем, которое лицезрели его великие предки. В результате поединок был назначен.

Риск, на который пошла Маргарита, был запредельным: в случае поражения ее мужа ей предстояло взойти на костер за лжесвидетельство.

26 ноября 1386 года в стенах аббатства Сен-Марте-де-Шам недалеко от Парижа при большом стечении народа рыцари помчались навстречу друг другу на лошадях. Трижды Ле Гри и де Карруж съезжались и разъезжались, нанося друг другу мощные удары копьями. Однако серьезных повреждений ни один, ни другой не получили. Яростный бой на топорах также не выявил победителя, а в бою на мечах явным преимуществом владел крупный и сильный Ле Гри. Когда казалось, что поражение де Карружа неминуемо, Жан изловчился и, схватив противника за шлем, повалил его на землю. Удар мечом – и Ле Гри стоит на пороге смерти.

Поединок завершил удар мизерикорда – тонкого трехгранного кинжала. Де Карруж нанес последний удар прямо в глаз своему противнику. Затем, судя по средневековой миниатюре, де Карруж отсек своему ненавистному врагу голову.

«Божий суд» завершился подтверждением правоты де Карружа. Тело Ле Гри было подвергнуто поруганию, а победитель удостоился личной аудиенции у короля и вскоре стал чрезвычайно популярен при дворе Карла VI.

Дела у де Карружа пошли на лад, он получил большую выплату в качестве компенсации за действия Ле Гри, а также стал личным телохранителем короля. Маргарита родила Жану еще двоих детей.

Жан де Карруж погиб в 1396 году в бою с османами на Дунае. На момент смерти ему было шестьдесят шесть лет. Маргарита умерла в 1419 году в возрасте пятидесяти семи лет.

Анна Клевская родилась в сентябре 1515 года в немецком Дюссельдорфе. Принадлежала к древнему аристократическому роду Ламарков – одному из самых знатных в Германии.

Отцом Анны был герцог Клевский Иоганн III, матерью – Мария фон Юлих-Берг. Девочка провела обыкновенное для юной немецкой аристократки детство – гуляла по лесам и долам перед замком, ходила в коровник смотреть на животных, кушала вкусные колбасы без ограничения, играла со своими двумя сестрами и братом.

Мать, герцогиня Мария, обожала своих детей и сама занималась их воспитанием. Вероятно, именно это стало причиной того, что дети так и не выучили ни французский язык, ни латынь, не умели танцевать, не знали нотной грамоты, не были обучены хорошим манерам. Юные отпрыски герцога Клевского воспитывались в свободных немецких традициях, которые сильно отличались от французских и английских. Зато Анна и ее сестры были очень кроткими, послушными и умели рукодельничать.

В 1527 году, когда Анне исполнилось двенадцать, девочку обручили с десятилетним герцогом Лотарингским Франсуа I. Помолвка была неофициальной, поэтому в 1535 году ее отменили.

Пока в далекой Германии Анна Клевская взрослела и наливалась соками, в Британии от родильной горячки скончалась королева Джейн Сеймур, супруга короля Генриха VIII. Генрих был известен всей Европе своим жестоким обращением с женами (он считается одним из прототипов Синей Бороды). До Джейн Сеймур супругами короля были Екатерина Арагонская и Анна Болейн. Первую Генрих отправил в тяжелейшую ссылку, где она и умерла. Вторую и вовсе казнил.

Джейн Сеймур король и правда любил, однако о новой женитьбе он задумался сразу же после смерти супруги. Генрих понимал, что для сохранения династии одного наследника – рожденного Джейн Сеймур принца Эдуарда – мало. Детская смертность в те годы была очень высокой, и чтобы избежать проблем с передачей титула, королю был нужен еще один сын.

Генрих поручил своим представителям найти ему жену во Франции. Весьма привлекательным вариантом была принцесса Маргарита, дочь короля Франциска, а также прекрасные дочери герцога де Гиза – Мари, Луиза и Рене.

Королю Франциску было передано послание, что Генрих желает встретиться сразу с четырьмя девицами в Кале, чтобы выбрать из них наиболее достойную. Однако ответ французского монарха был отрицательным, более того, Франциск написал, что француженок не выставляют, «словно рысистых скакунов на ярмарке».

Поняв, что во Франции ему невесту не найти, Генрих обратил свой взор на Италию. Кристина Миланская, молодая вдова герцога Милана, была вполне выгодной партией. Однако Кристина не пожелала выходить замуж за британского монарха, попросив его посланников передать Генриху следующие слова:

Екатерина Говард родилась в 1522 году в Уингейте, графство Дарем. Ее отец, сэр Эдмунд Говард, относился к одному из знатнейших родов Англии. Мать Екатерины, леди Иокаста Калпепер, была второй женой сэра Эдуарда, и от первого брака у нее было пятеро детей. От Говарда Иокаста родила еще шестерых.

Екатерина приходилась двоюродной сестрой знаменитой Анне Болейн – королеве Англии, второй супруге правящего короля Генриха VIII. Именно леди Болейн монарх отправил на плаху за измену.

Знатность Говардов не была подкреплена богатством. В семьях этого рода всегда рождалось слишком много детей, и младшим практически ничего не доставалось в наследство. Эдмунд был младшим, и ему самому пришлось пробивать себе дорогу в жизни.

Единственным своим богатством сэр Говард называл целый выводок дочерей одна красивее другой. И «королевой» этого цветника была прекрасная Екатерина.

В 1528 году, когда Екатерине исполнилось шесть лет, ее мать умерла. Похоронив супругу, Эдмунд сообщил дочерям, что собирается отдать их на воспитание родственникам, так как сам он не способен вырастить их «настоящими» леди. Екатерине досталась престарелая Агнесса, вдовствующая герцогиня Норфолк, мачеха сэра Эдмунда.

Вопреки ожиданиям своего отца, Екатерина получила под крылом у бабушки очень скромное образование – к двенадцати годам она довольно средне умела читать и писать. Пожалуй, единственный «предмет», в котором девочка преуспела, была «любовная наука».

Дело в том, что в доме Агнессы Норфолк царили абсолютно свободные нравы, граничащие с откровенной распущенностью. Фрейлины герцогини, зная, что хозяйка в силу пожилого возраста плохо видит и плохо слышит, позволяли себе невиданные дерзости. Например, уединиться с симпатичным пажом в темном уголке за лестницей.

Вскоре в эти же самые игры начала играть и Екатерина.

В 1539 году ей исполнилось семнадцать лет, и всем стало понятно, что прятать такую красоту в замке Норфолк грешно: красавице пора было выходить в свет.

Вскоре сэр Томас Норфолк, дядя Екатерины, подыскал для нее теплое местечко при дворе – должность фрейлины при королеве Англии Анне Клевской.

Анна Клевская была четвертой и самой нелюбимой женой Генриха VIII. Тот влюбился в Анну, увидев ее портрет работы придворного художника Гольбейна-младшего, но был крайне разочарован «суровой реальностью» при личной встрече с принцессой. Анна вызвала у Генриха отвращение, он называл ее неотесанной деревенщиной и «фламандской кобылой», но, тем не менее, вынужден был на ней жениться.

И вот в свиту «фламандской кобылы» и вошла Екатерина Говард.

Семнадцатилетняя, но уже весьма и весьма опытная в любовных делах фрейлина сразу же поняла, что король тяготится королевой и мечтает от нее избавиться. Екатерина была не против занять место Анны Клевской, и судьба другой Анны, своей двоюродной сестры леди Болейн, ее ничуть не пугала.

Вскоре Генрих VIII начал оказывать Екатерине знаки внимания. Амбициозный сэр Томас Норфолк, узнав об этом, заявил племяннице, что такой шанс стать королевой упускать ни в коем случае нельзя.

В июле 1540 года Генрих VIII официально развелся с Анной Клевской. Это стало возможно благодаря исключительно миролюбивой позиции Анны, не ставшей чинить супругу ни малейших препятствий. Генрих сполна оценил благородство «фламандской кобылы» – Анна была объявлена «сестрой короля» и благополучно жила в Лондоне до конца жизни, пользуясь уважением как двора, так и народа.

Расставшись наконец с опостылевшей супругой, Генрих немедленно женился на Екатерине Говард. Свадьба была невероятно скромной и тихой, словно новобрачные чего-то стеснялись.

Для сорокадевятилетнего Генриха, страдающего целым набором заболеваний, брак с восемнадцатилетней красавицей стал глотком свежего воздуха. Придворные говорили, что он помолодел на двадцать лет. Генрих, после казни Анны Болейн проводивший большую часть своего досуга в черной меланхолии, вновь стал интересоваться балами, рыцарскими турнирами, маскарадами.

Свою юную супругу король обожал. Екатерина хотела жить, ей все было новым, все было интересным. Подаркам, которые Генрих дарил жене, та радовалась, как ребенок, прыгала на постели до потолка.

Генрих называл жену «розой без шипов», но вот только шипы у леди Говард были, и весьма острые. Вскоре они нанесли королю крайне болезненные уколы.

Екатерине пожилой супруг был интересен прежде всего как источник знатности, денег и разного рода удобств. К ласкам Генриха она относилась чуть ли не с отвращением: его величество был тучен и страдал запущенной формой гангрены, по всей видимости, вызванной диабетом.

– Дух от ступней короля нестерпим, – жаловалась Екатерина своим ближайшим подругам-фрейлинам.

Юная и ветренная, Екатерина вела себя при дворе крайне неосторожно. Так, она пригласила к своему двору многих своих «друзей юности» – тех самых пажей, что помогали ей победить одиночество в стенах замка герцогини Норфолк. Среди фаворитов королевы был и ее бывший учитель музыки Генри Мэнокс.

Приглашенные ко двору Екатерины мужчины очень много знали о веселой жизни ее величества до замужества, и некоторые из них относились к этому знанию как к камню за пазухой, который в любой момент можно было использовать против королевы.

Но Екатерина не думала об этом и жила полной жизнью. Когда ей наскучили старые фавориты, она завела нового – королевского пажа Томаса Калпепера.

Через несколько месяцев после свадьбы Екатерины с Генрихом VIII при ее дворе появился дворянин Фрэнсис Дерем – в пятнадцать лет леди Говард собиралась выйти за этого человека замуж. Оказалось, что прошлое не забыто, и королева предложила Дерему должность своего личного секретаря. Фрэнсис с благодарностью согласился.

Юная королева не могла или же не хотела понять, что она является костью в горле для многих знатных семей Англии – врагов ее дяди герцога Томаса Норфолка. Аристократы были недовольны возвышением Норфолков-Говардов и опасались, что рожденный Екатериной ребенок может помешать наследнику принцу Эдуарду вступить на престол.

В 1542 году враги королевы начали действовать. Во время специально устроенной пирушки шпионы подпоили пажа Томаса Калпепера и Фрэнсиса Дерема, вызвав их на откровенность. Простодушные кавалеры рассказали о ее величестве много интересного.

На следующий день Дерем, Калпепер и учитель Мэнокс были арестованы и подвергнуты допросу с пристрастием. Получив необходимую информацию, враги Екатерины отправились к королю.

Генрих отреагировал на весть о неверности супруги необычно для себя. Если ранее он впал бы в гнев, то в случае с Екатериной король разрыдался и стал жаловаться на жизнь. Он назвал себя проклятым – небеса отказываются дать ему хорошую женщину, постоянно подсовывая то изменщицу, то болезненную, то «отвратительную».

Поплакав, король разъярился. Он был готов рвать и метать. Томаса Калпепера и Фрэнсиса Дерема казнили. Учителю Мэноксу повезло – в ходе следствия выяснилось, что между ним и Екатериной в замке Норфолк ничего не состоялось: ворвавшаяся в помещение герцогиня успела вырвать четырнадцатилетнюю племянницу из объятий пылкого учителя. В результате Мэнокс отделался тюрьмой.

11 февраля 1542 года была официально арестована и королева. Екатерину отправили в Тауэр, где она провела всего лишь два дня. Уже 13 февраля на глазах у многочисленной толпы зевак леди Говард отрубили голову.

На эшафот Екатерину несли на руках – она была в шоке и, вероятно, не до конца осознавала, что с ней происходит.

Королеву похоронили рядом с ее двоюродной сестрой, королевой Анной Болейн, также сложившей голову на плахе за неверность его величеству.

Генрих VIII через год после казни леди Говард женился на Екатерине Парр. Впрочем, к этому моменту он был уже тяжелобольным человеком с окружностью талии в 137 см. Король был настолько тучным, что потерял способность ходить, и придворные возили его на тележке.

В конце жизни Генрих постоянно вспоминал двух казненных им жен – Анну Болейн и Екатерину Говард, а единственным человеком, с которым он мог общаться без раздражения, осталась та самая «фламандская кобыла» Анна Клевская.

Возможно, именно Клевская была той самой «розой без шипов», которую всю жизнь искал Генрих…

При рождении ее звали Элизабет Ламберт. Она появилась на свет примерно в 1445 году в Лондоне. Родители девочки принадлежали к самому цвету английской торговли. Отец – зажиточный купец Джон Ламберт, уважаемый человек, владелец популярного магазина, который любила посещать английская знать. Мать – Эми Ламберт, дочь богатого бакалейщика Роберта Маршалла.

В историю Элизабет было суждено войти под другим именем – Джейн. Это имя дал ей в XVII веке драматург Томас Хейвуд, и постепенно оно почти полностью заменило настоящее.

К 15 годам девочка превратилась в настоящую красавицу, и Джон Ламберт стал брать Джейн в магазин, дабы она привлекала покупателей и помогала им принять решение о покупке. В лавке продавались дорогие колониальные товары, и представителям низких слоев общества вход был запрещен. Магазин посещали только знатные и богатые люди.

Именно в лавке отца Джейн обзавелась обширными знакомствами с аристократами, переняла нравы высшего общества, научилась общаться «как леди». Юная девушка удивительной красоты привлекала внимание покупателей, особенно мужчин. Кроме того, Джейн была очень умной и начитанной, родители дали ей прекрасное образование – с девушкой было о чем поговорить, она прекрасно разбиралась в литературе, философии, истории.

Вскоре о прекрасной купеческой дочке из лавки колониальных товаров говорил весь Лондон. Девушку даже стали называть Розой Лондона – редкая красавица удостаивалась такого «титула».

Однажды в лавку Джона Ламберта вошел молодой высокий черноволосый мужчина в богатом, расшитом золотом красном камзоле. Это был Уильям Гастингс, один из самых влиятельных английских баронов во времена правления короля Эдуарда IV. Гастингс был близким другом его величества, доверенным лицом монарха.

Войдя в магазин, Уильям буквально остолбенел: перед ним стояла девушка невиданной красоты. Красоты не вызывающей, не броской, а, как подумалось барону, добродетельной. Опущенные в пол глазки, легкий румянец на щеках.

– Что вам угодно, сэр? – тихим голосом осведомилась Джейн.

Молодые люди разговорились, Уильям уходил из лавки, озаренный красотой девушки. Он бы пришел еще, но вскоре король отправил барона на север страны решать вопросы с мятежным вассалом.

От отца Джейн не ускользнула популярность, которой его дочь пользовалась среди мужчин. Джон Ламберт понял, что он может с выгодой выдать девушку замуж. Однако к аристократам купец испытывал определенное недоверие – Джон опасался, что какой-нибудь напыщенный, разряженный в пух и прах барон лишь воспользуется красотой и молодостью Джейн, а жениться не будет.

В результате господин Ламберт выбрал в мужья своей дочери состоятельного ювелира и банкира Уильяма Шора, заведения которого располагались на самой престижной деловой улице Лондона – Ломбард-стрит. Шор, который был на пятнадцать лет старше Джейн, частенько гостил в доме Ламбертов, заглядываясь на очаровательную юную леди.

Уильям был богат и красив, но Джейн так и не смогла его полюбить. Тем не менее, отец настоял, чтобы она вышла замуж за банкира. В браке с Шором Джейн прожила несколько лет. Муж тратил на супругу немалые деньги, стремясь хотя бы таким образом заслужить ее расположение, но – тщетно. Весной 1476 года Джейн подала прошение о разводе Папе Римскому Сиксту IV. Причиной для развода госпожа Шор назвала мужское бессилие супруга, не позволяющее ей иметь детей. Понтифик передал дело трем уважаемым священникам, которые согласились с доводами Джейн и аннулировали брак.

Историки полагают, что Джейн Шор так неистово добивалась развода, позволив себе оскорбительный для ее мужа «вынос сора из избы», еще и потому, что к тому моменту она уже являлась фавориткой короля Англии Эдуарда IV. С Эдуардом она познакомилась после его возвращения из Франции.

Король сразу же выделил Джейн из ряда других своих «любовей». Он называл Джейн «святой блудницей» – так несовместимы были ее ангельская внешность и страстный, увлекающийся, порой жесткий характер.

Шор проявила при дворе большую амбициозность и ум и вскоре стала, по сути дела, негласным советником короля. Однако, в отличие от других фавориток, Джейн ни разу не воспользовалась своим влиянием в личных целях. Напротив, она была миротворцем при дворе и просила короля проявить милость к незнакомым ей, но впавшим в опалу людям.

Джейн Шор не получала от короля щедрых подарков – она сама отказалась от любых подношений с его стороны. При этом траты короля на подарки для других фавориток были баснословными и оказывали сильное давление на государственную казну.

Будучи фавориткой, Джейн находила время и для маркиза Томаса Грея, а также для Уильяма Гастингса – того самого барона, что когда-то заглянул в магазин Джона Ламберта и был поражен красотой купеческой дочери.

В апреле 1483 года Эдуард IV внезапно скончался. Новым королем был провозглашен его малолетний сын Эдуард V, лордом-протектором при котором стал его дядя, герцог Ричард Глостер, будущий король Ричард III. Джейн Шор в это время играла весьма активную роль при дворе, занималась подковерными политическими играми, продвигая интересы своих «друзей» – Грея и Гастингса.

В 1484 году Джейн была уличена в передаче сообщений Гастингса вдове короля – Елизавете. Герцог Глостер немедленно обвинил жену покойного брата, леди Шор и Гастингса в заговоре против его протектората. Уильям Гастингс был схвачен и казнен без суда сразу после ареста.

Джейн арестовали и отправили в Тауэр. Однако официальных обвинений в измене в ее отношении Ричард выдвигать не стал. Леди Шор была обвинена в ином, а именно – в беспутстве. За это преступление Джейн предстояло пройти через древнее, унизительное наказание – путь позора.

В воскресенье женщину вывели из тюрьмы в одном нижнем платье. Джейн была боса, она держала в руках зажженную восковую свечу.

– Идите, леди, – приказал стражник.

Глотая слезы, Джейн Шор медленно пошла по холодной лондонской мостовой, привлекая внимание многочисленной черни.

– Позор! – кричали из толпы.

Кто-то даже швырнул в Джейн гнилым яблоком, но немедленно был вычислен и избит стражниками.

Путь позора лежал до собора Святого Павла. Здесь, у Креста Святого Павла, Джейн Шор принесла прилюдное покаяние, рассказав церковникам и толпе все подробности своей личной жизни и попросив Господа помиловать ее.

После публичного покаяния Джейн заключили в тюрьму замка Ладгейт. Леди Шор навещал лишь королевский адвокат Томас Лайном, который очень скоро пал жертвой чар леди Шор.

Томас, имевший большое влияние на Ричарда III, обратился к королю с просьбой позволить ему жениться на Джейн. Его величество был недоволен, просил друга одуматься, даже обратился к лорд-канцлеру с требованием предотвратить этот брак. Однако любовь Лайнома была настолько сильной, что он пошел наперекор монарху.

Лайном дождался отъезда короля из Лондона и перевез Джейн из замка Ладгейт в свой дом. Вскоре адвокат и заключенная сочетались законным браком. Король, узнав об этом, был крайне недоволен, но не стал наказывать своего друга и ближайшего соратника.

Лайном потерял свою должность королевского адвоката в 1485 году после гибели Ричарда III в битве при Босворте. Во время правления нового короля, Генриха VII Тюдора, Лайном довольствовался скромным местом небольшого чиновника в комиссии Валлийской марки.

Джейн Шор прожила с последним мужем до конца жизни. Сэр Томас Мор был одним из последних, кто видел знаменитую фаворитку живой. Великому писателю и гуманисту Джейн явилась в виде «увядшей старухи, в чертах морщинистого лица которой еще можно было различить следы былой красоты».

Умерла Джейн Шор в 1527 году в Лондоне в возрасте восьмидесяти двух лет. В конце жизни, по некоторым свидетельствам, она говорила, что ее путь позора начался не от Тауэра, а гораздо раньше, от здания суда, в котором она развелась со своим мужем Уильямом Шором, нежно ее любившим…

В 1501 году в Норфолке в семье выдающегося дипломата, полиглота сэра Томаса Болейна и его супруги леди Элизабет Болейн, происходившей из древнего аристократического рода Говардов, родилась девочка. Нарекли малышку Анной.

Семья жила в замке Хивер (графство Кент), расположенном посреди живописнейшего поместья с искусственным прудом.

Отец Анны постоянно находился в разъездах – выполнял заграничные поручения короля Генриха VIII. Мать входила в свиту королевы Екатерины Арагонской. Анна с раннего детства была вхожа в королевский дворец и по праву рождения должна была однажды стать фрейлиной двора ее величества.

Детство Анны было благополучным. Сэр Томас нанял дочери опытных учителей, под руководством которых она обучалась грамоте. Товарищами Анны по детским играм в тенистых аллеях поместья Хивер были ее братья, а также сестра Мария.

В 1512 году сэр Томас Болейн получил от Генриха VIII очередное дипломатическое поручение – на этот раз вельможе предстояло отправиться в Брюссель.

Болейн был исключительно благосклонно принят при дворе принцессы Маргариты Австрийской, дочери императора Священной Римской империи Максимилиана I. Сэру Томасу в Бельгии очень понравилось, и он решил сделать свою дочь Анну фрейлиной принцессы Маргариты.

В 1513 году по требованию отца двенадцатилетняя Анна отправилась в Брюссель. Вскоре девочка была представлена Маргарите Австрийской. Та была очарована талантливой, умной и невероятно красивой девочкой. По приказу Маргариты англичанку стали обучать истории, иностранным языкам, танцам, арифметике, хорошим манерам, рукоделию и пению.

Анна продемонстрировала недюжинный талант к учению, но вскоре ей пришлось распрощаться с принцессой Маргаритой. В 1514 году Генрих VIII заключил союз с Францией, что сделало пребывание англичан в Брюсселе небезопасным.

Сэр Томас тайно вывез дочь в Париж. В столицу Франции привезли и Марию – младшую (а по некоторым данным, старшую) сестру Анны. Девочки вошли в свиту принцессы Марии Тюдор, сестры короля Генриха.

В октябре английская принцесса должна была сочетаться законным браком с французским королем Людовиком XII. Свадьба, и правда, состоялась, но уже в 1515 году девятнадцатилетняя Мария Тюдор стала вдовой: желавший во что бы то ни стало заполучить наследника пятидесятидвухлетний Людовик скончался, как сказано в хронике, «от излишних стараний в спальне».

Генрих VIII приказал овдовевшей сестре вернуться в Англию. Анна Болейн не поехала с Марией Тюдор, став фрейлиной королевы Клод Французской.

В Париже Анна провела семь лет. За это время Болейн полностью переняла французскую культуру, этикет, правила поведения, обучилась великосветскому флирту. Анна была абсолютно не похожа на грубоватых английских аристократок, любимым занятием которых была верховая езда.

Анна хотела бы остаться во Франции, однако она не была вольна распоряжаться своей судьбой. Тем более что в 1520 году Генрих VIII умудрился в пух и прах рассориться с королем Франции Франциском I.

Положение англичан при французском дворе ухудшилось. В 1522 году сэр Томас Болейн в ультимативной форме потребовал, чтобы дочь вернулась на Туманный Альбион.

Анне пришлось ехать на холодную и неприветливую родину.

Прибыв в Англию, Анна узнала, что отец нашел ей жениха – Джеймса Батлера, 9-го графа Ормонда, и по совместительству – двоюродного брата мисс Болейн.

Сэру Томасу этот брак был нужен для того, чтобы утвердить свои права на ирландские владения Батлеров. Однако брак не состоялся: сэр Томас внезапно передумал. Надо полагать, отец Анны решил, что расставаться с таким брачным активом, как его дочь, ради земельных наделов не следует.

Красавица Анна, «настоящая француженка», могла стать «наживкой» для гораздо более крупной рыбы, чем граф Батлер.

И сэр Томас не ошибся.

В марте 1522 года в королевском дворце в Йорке состоялся бал-маскарад в честь испанских посланников. Анне Болейн было поручено сыграть Упорство в театральном представлении «Зеленый замок». Анна справилась с ролью блестяще, покорив собравшихся французским шармом.

Хрупкая красавица в светлом платье с открытыми плечами приковывала взгляд. И пристальнее всех на Анну смотрел король Англии Генрих VIII.

После спектакля он пожелал познакомиться с Анной, нежно держал ее за руку, говорил речи, которые заставляли красавицу краснеть. Смущение Анны – столь редкая вещь при английском дворе – еще больше распыляло его величество.

Томас Болейн, узнав, что король заинтересовался его дочерью, был на седьмом небе от счастья. Вельможа надеялся, что теперь он получит максимум привилегий от государя.

В 1526 году по протекции Генриха VIII, которому в ту пору исполнилось тридцать пять лет, Анна вошла в свиту сорокаоднолетней королевы Екатерины Арагонской. Для супруги Генриха это было унижением, однако Екатерина, привыкшая к изменам мужа, не обратила на Болейн внимания. Королева была уверена, что увлечение Генриха к Анне пройдет так же быстро, как к другим его метрессам.

Екатерина не знала, что мисс Болейн наотрез отказалась стать любовницей Генриха и на все его неприличные предложения, подкрепленные дорогими подарками, отвечала неизменным отказом.

Подумать только: какая-то девица Болейн отвергла самого короля! Анна играла с огнем, вспыльчивый Генрих вполне мог бросить ее в темницу, а то и отправить на плаху.

Но король этого не сделал. Затеянная Анной, а также ее отцом и дядей игра оказалась выигрышной. Не добившийся желаемого Генрих через несколько месяцев был готов на все, в том числе на развод с королевой и свадьбу с мисс Болейн.

В 1527 году Генрих сделал Анне предложение о браке, которое она приняла без раздумий. Теперь государь должен был развестись с законной супругой, королевой Екатериной Арагонской.

В мае Генрих VIII заявил, что он разводится с женой из-за того, что в подростковом возрасте Екатерину выдали замуж за старшего брата Генриха, пятнадцатилетнего Артура, принца Уэльского. Артур скончался вскоре после свадьбы, и юная вдова стала невестой малолетнего Генриха.

Король счел эту ситуацию близкородственным браком, что недопустимо. Ватикан с трактовкой государя категорически не согласился. Папа Климент VII напомнил, что, по решению комиссии его предшественника, папы Юлия II, брак Екатерины и Артура так и не был консуммирован. В связи с этим Климент запретил Генриху разводиться.

Король Англии попытался доказать, что Екатерина вовсе не была чиста при вступлении с ним в брак, однако ничего не добился. Тогда Генрих выдвинул новое обвинение в адрес жены: Екатерина Арагонская так и не родила королю наследника. Но и этот аргумент не впечатлил папу Климента.

В июне 1527 года произошло событие, которое, по сути дела, лишало Генриха шансов заполучить развод через Ватикан: Рим был захвачен племянником Екатерины Арагонской, императором Священной Римской империи Карлом V. Теперь король Англии никак не мог влиять на папу Климента.

Отчаявшись, Генрих VIII обратился к своей жене Екатерине. Гордая испанка наотрез отказалась дать мужу развод. Она прекрасно знала, чем грозила ей эта ситуация: принцесса Мария, дочь Генриха и Екатерины, была бы признана незаконнорожденной, и королева вполне могла оказаться в монастыре. У Екатерины хватало защитников и, в первую очередь, на ее стороне была церковь.

Однако и Генрих не хотел сдаваться! Король собственным указом перенес дело о разводе из Папского суда в Гражданский суд Лондона. Беспримерный, скандальный случай, ставший первым шагом к отказу Англии от власти римской церкви.

В июне 1529 года Екатерине Арагонской все-таки пришлось предстать перед английской Фемидой. Представители короля обвинили ее в супружеской измене, в неспособности родить наследника и в кровосмесительстве.

Добрая, тихая, скромная Екатерина упрямо защищала свою честь и достоинство. Английский народ принял сторону королевы, однако монарха это не остановило. В 1531 году Генрих все-таки добился развода через английский суд. Королеве Екатерине пришлось покинуть дворец, а в ее покои немедленно заселилась Анна Болейн.

Император Карл V и папа римский были взбешены поступком Генриха. Развод английского короля был признан недействительным, ему было запрещено вступать в новый брак.

Генрих в ответ на это согласился с давним предложением своего советника Томаса Кромвеля о реформации английской церкви.

Джованна была старшей внучкой Роберта Мудрого, короля Неаполя. Родилась девочка в 1326 году, и никто и не думал рассматривать ее в качестве претендентки на престол. Однако все изменилось после смерти в 1328 году отца Джованны и единственного сына Роберта Мудрого, герцога Карла Калабрийского. Двухлетняя девочка была официально объявлена наследницей неаполитанского престола.

Дабы укрепить позиции будущей королевы, Роберт Мудрый решил женить внучку на одном из представителей венгерской королевской династии. Выбор пал на принца Андрея Венгерского из Анжу-Сицилийского дома, младшего сына короля Венгрии Карла I Роберта. Помолвка состоялась в 1334 году: Джованне на тот момент исполнилось восемь лет, Андрею – семь.

В январе 1343 года король Роберт Мудрый скончался, и наследницей стала Джованна. Перед смертью король Роберт написал завещание, в котором обязал внучку выйти замуж за Андрея Венгерского. Свадьба должна была состояться одновременно с коронацией, и корону Неаполя следовало надеть на голову венгерского принца.

Так все и было сделано, однако в, казалось бы, прекрасно сработавшем плане Роберта Мудрого был один большой изъян. Дело в том, что Джованна терпеть не могла своего свежеиспеченного мужа. Андрей Венгерский вызывал у нее отвращение: он казался девушке некрасивым, неотесанным, глупым мальчишкой.

Совместное правление Джованны с венгерским принцем вызывало отторжение и у части неаполитанской знати: многие были уверены, что Андрей должен быть только мужем королевы без участия в государственных делах.

В августе 1344 года вопреки завещанию короля Роберта, но с благословения Папы Римского Климента VI Джованну I короновали одну, без супруга.

Андрей Венгерский тут же написал своей матери, вдовствующей королеве Венгрии Елизавете Польской. Принц пожаловался, что в Неаполе он опасается за свою жизнь. Королева Елизавета, пользующаяся огромным авторитетом в Европе, немедленно выехала в Неаполь.

Мать Андрея применила все свое влияние, потратила огромные деньги, но результат не замедлил себя ждать – сторонников ее сына в Неаполе резко прибавилось. Более того, Елизавета провела несколько «душеспасительных» бесед с Климентом VI (поговаривали, что беседы происходили в, мягко говоря, расслабленной обстановке), после чего Папа Римский полностью признал за Андреем право на королевский титул и власть в государстве.

Закончив свои дела, Елизавета попрощалась с сыном, подарив ему амулет – кольцо, защищающее от ядов и холодного оружия. Вскоре этот амулет Андрею сильно пригодился.

Для Джованны решение Папы Климента VI короновать Андрея было настоящим ударом, как и для ее сторонников. Распущенной, сильно погрязшей к тому моменту в пороке молодой королеве решение об убийстве постылого мужа далось легко. Тем более что опыт уже был: весной 1345 года Джованна со своей близкой подругой, княгиней Екатериной де Куртене отравила при помощи клизмы неугодную герцогиню Агнессу де Перигор, вдову герцога Жана Дураццо.

Что интересно, выстраивая коварный замысел об убийстве мужа, королева Джованна носила под сердцем его сына.

В ночь с 18 на 19 сентября 1345 года Джованна, притворившись любящей женой, пригласила Андрея Венгерского в замок Аверс. Когда Андрею понадобилось выйти из супружеской спальни, он немедленно был атакован заговорщиками. Король ринулся обратно, но дверь за ним была уже закрыта.

Истошные крики принца разносились по всему замку. Джоанна все прекрасно слышала, сидя в своей постели. Андрей яростно сопротивлялся, но силы были явно не равны. Заговорщики повалили молодого человека и задушили шелковым шнурком – они знали, что принц носит амулет, поэтому кинжал было решено не использовать. Для верности Андрея подняли за ноги и выбросили из окна.

Убийство короля вызвало в Неаполе восстание. Королевский дворец был осажден горожанами, кричавшими:

– Смерть изменникам и королеве-блуднице!

Волнения Джованне удалось остановить, лишь пообещав народу найти и покарать убийц короля. Кроме того, в декабре 1345 года королева родила сына Андрея Венгерского – младенца Карла Мартелла, что также стало для нее своеобразной защитой.

Следствие по делу об убийстве короля длилось на протяжении трех лет. Подозрение пало на кузенов Джованны – Людовика Тарентского и Карла Дураццо. Мало кто сомневался и в виновности самой Джованны, которая всего лишь через год стала женой главного подозреваемого – Людовика Тарентского.

Однако суд полностью оправдал королеву и ее кузенов.

В 1348 году недовольный результатом расследования брат Андрея, король Венгрии и Польши Лайош I Венгерский вступил со своей армией в Неаполитанское королевство. Выставленная навстречу Лайошу армия Джованны I потерпела сокрушительное поражение в битве при Капуе.

Джованна с новым мужем, Людовиком Тарентским, сбежали в Прованс, Лайош взял под контроль всю Южную Италию, а также организовал собственное расследование обстоятельств гибели брата.

Королеву Джованну заочно обвинили в соучастии в убийстве Андрея Венгерского. Кузен ее величества Карл Дураццо был назван непосредственным исполнителем злодейства и немедленно казнен.

В июне 1348 года Италию охватила эпидемия чумы. Лайош I принял решение вернуться в безопасную Венгрию, оставив в Неаполитанском королевстве свои военные гарнизоны. Это позволило Джованне I собрать по всей Европе наемную армию и вернуть большую часть своих владений.

Дождавшись, когда эпидемия сошла на нет, Лайош I вернулся и вновь захватил Неаполь. Джованна с мужем сбежали в Гаэту.

Тут уже делом вплотную занялся Папа Римский Климент VI, назначивший еще одно расследование убийства Андрея Венгерского. Согласно договоренности Папы с королем Лайошем в случае полного доказательства виновности Джованны, она немедленно лишалась права на престол.

Расследование Климента VI отличалось скрупулезностью и относительной беспристрастностью. Было выяснено, что убийство совершил Карл Дураццо, уже понесший наказание. Джованна I участвовала в организации убийства, но «действовала по наущению дьявола», а не по своей воле. Последнее обстоятельство позволило Папе Римскому назвать королеву невиновной, и Лайош I, что интересно, с этим согласился. Под давлением Понтифика король Венгрии и Польши наконец признал Джованну законной королевой Неаполя и покинул Италию.

Впоследствии выяснилось, почему Папа Климент так настойчиво обелял Джованну: сразу после мягкого приговора Неаполитанское королевство за символические деньги передало Понтифику в собственность его постоянную резиденцию Авиньон.

Так Неаполь снова оказался во власти «королевы-блудницы». Джованна занялась своими привычными делами – пирами, балами, всевозможными развлечениями. Единственным, кто сдерживал расточительность королевы, был ее второй муж, Людовик Тарентский.

В 1362 году Людовик скончался, и сдерживать буйный нрав королевы стало некому. Да, Джованна покровительствовала искусству, дружила с многими известными поэтами, но народ в ее правление был невероятно беден и угнетен.

В 1362 году Джованна вступила в третий брак. На этот раз ее избранником стал принц Хайме IV, наследник престола королевства Майорка, на тот момент захваченного Арагоном. Джованна была интересна Хайме только в контексте ее участия в освобождении Майорки от Арагона. Но королева не согласилась отправить неаполитанские войска возвращать мужу трон, и тогда принц Хайме сбежал. В 1374 году он пал в одной из битв против Арагона, так и не вернув свой утраченный престол.

В конце жизни Джованна спешно искала наследника престола, и для этого даже вступила в брак с известным авантюристом Отто Брауншвейгским, который помог ей усыновить своего дальнего родственника – Людовика I Анжуйского. Однако новый Римский Папа Урбан VI признал королем троюродного брата королевы Джованны Карла Дураццо Малого, дядей которого был тот самый Карл Дураццо, убийца Андрея Венгерского.

Людовик I собирался послать на помощь «приемной матери» войско, но не успел: войско Карла Дураццо Малого нанесло поражение неаполитанским войскам под командованием Отто Брауншвейгского. Джованна заперлась в одном из замков Неаполя и вскоре была вынуждена сдаться.

На протяжении полугода Карл уговаривал Джованну отменить усыновление «чужака» – Людовика I. Однако королева была непреклонной. Отчаявшись получить от упрямой женщины желаемое, Карл нанял людей для убийства троюродной сестры. В мае 1382 года в опочивальню пятидесятишестилетней королевы Джованны ворвались убийцы и сделали с нею примерно то же, что она сделала со своим первым мужем.

Карл сразу же объявил, что убийство Джованны является отмщением за смерть Андрея Венгерского…

Король Франции Филипп II Август овдовел в 1190 году: его супруга, девятнадцатилетняя королева Изабелла де Эно, умерла при родах. Спустя два года монарх понял, что созрел для новой женитьбы, и поручил своим дипломатам подыскивать хороший вариант.

Довольно быстро вариант был найден: Ингеборга Датская, семнадцатилетняя сестра короля Дании Кнуда VI, была совершенно свободна. Для Филиппа Августа было весьма заманчиво породниться с датским королем в пику английскому королю Ричарду Львиное Сердце. Дело в том, что и датчане, и французы считали, что у них есть некое древнее нормандское право на английскую корону – и вместе бороться с Ричардом было сподручнее. Кроме того, Кнуд находился под сильным давлением со стороны императора Священной Римской империи Генриха VI и надеялся ослабить опеку при помощи французов.

На переговоры ушло около года. Наконец летом 1193 года Ингеборга Датская прибыла во Францию и была тепло встречена королем. Филипп Август был совершенно очарован невестой и с нетерпением ожидал, когда же он сможет повести красавицу под венец.

14 августа 1193 года в соборе Амьенской Богоматери состоялось венчание: Ингеборга стала супругой Филиппа и королевой Франции. Молодожены вместе отправились во дворец, где заперлись в опочивальне на всю ночь. Казалось, этот брак был соткан амурами на небесах, но утром произошло нечто необъяснимое, то, что на протяжении почти тысячелетия тревожит умы историков.

Утром король чуть ли не вышвырнул юную королеву из спальни, приказал ей убираться, а немного позднее потребовал немедленный развод. Для всех поступок короля был громом среди ясного неба. Придворные не могли понять, что заставило монарха отказаться от королевы, которая еще накануне была ему так мила.

Личные качества Ингеборги также не приоткрывали завесу тайны: юная датчанка была исключительно красива, отлично воспитана и прекрасно образована.

Летописец французского монарха с недоумением писал: