Существует мир, параллельный нашему, мир, в котором души проклятых заключены в клетку, где за ними присматривают фурии, и где эти души проводят вечность в мучениях, зеркально отражая разрушения и хаос, которые те творили при жизни.
Кто-то открыл клетку.
Самые ужасные создания пересекли границу, отделяющую наш мир от их мира, и фурии посылают великого, хотя и не испытанного воина — своего единственного сына Алека — попытаться вернуть эти души. Он молод и красив, упрям и импульсивен, и в одиночку ему не справиться.
Ева выросла красивой и любимой, но окруженной тайнами. Теперь, когда на нее объявлена охота в древней вражде, угрожающей ее жизни, она сама становится охотником.
Когда полиция близка к раскрытию, а два мира находятся на грани разрушения, Алек и Ева должны найти друг друга, узнать пределы своих сил и работать вместе, чтобы спасти все, что им дорого, включая друг друга.
Древние называли их фуриями — вершительницами справедливости. Три сестры-назидательницы, которые наблюдали за теми, кто угрожал человечеству и питался невинными душами. Каждая из них олицетворяла образ женщины в разные периоды жизни: Дева, Матерь и Старица1. Эти могущественные создания держали бушующую ярость, болезни и жестокость взаперти в самых глубинах Преисподней. Там и находился их дом — хрустальная пещера в самом сердце Тартара. При свете кристаллических канделябров их белоснежно-матовое ледяное убежище сияло, словно капли дождя на солнце. Прошли века с тех пор, как сестры несли свой дозор в обществе лишь узников Тартара.
Пока однажды любовь не спустилась из Царства смертных и не проросла в сердце Девы…
* * *
— Смертные делятся только на два вида, — фыркнула Матерь, роясь в своём огромном гардеробе. — Осуждённые и спасённые, — она вытащила шарф и бросила его на кровать рядом с Девой.
Пальцы Девы поглаживали фиолетовый бархат шарфа.
— А если ты ошибаешься? Может, они все разные и сложнее, чем кажутся?
Каштановые волосы Матери упали на плечи, когда она повернулась, чтобы бросить испепеляющий взгляд на сестру.
— Как это возможно, если они успевают родиться и умереть за то время, пока тебе требуется принять простое решение?
— Мы не можем винить их за то, что им так мало отпущено на Земле, — возразила Дева. — Мне лишь хочется познать их мир так же, как я знаю свой. Пусть даже всего на мгновение.
— Этого не случится, — отрезала Матерь. — Как ты не понимаешь? Мы отличаемся от них. Ведь именно
Дева нахмурилась.
— Всё когда-нибудь умирает. И мы тоже должны когда-то последовать за ними.
— Мы — другие, — Матерь накинула белоснежную шаль на свои широкие плечи. — Когда наш жизненный цикл завершится, мы поднимемся к следующей, более высокой цели. Никто не будет осуждать нас и определять нашу вечность.
— Но…
— Достаточно, Дева, — сказала Матерь, закрывая зеркальные двери. — Не стоит тратить своё время на истории о смертных. Тартар нуждается в нашем полном внимании.
— Вы со Старицей так говорите о нашем доме, словно он живой. Это просто комнаты и залы, как и на других уровнях Подземного царства, — Дева изучала своё отражение в зеркале, затем выпрямила спину.
— Думаешь, наша красота защищает смертных и удерживает всё зло мира взаперти?
Дева намотала кончики длинных, тёмно-рыжих волос на палец и пожала плечами.
— Полагаю, что нет.
— Подумай хоть на минуту о настоящем зле, которое мы удерживаем.
— И что с того?
Матерь вздохнула и села рядом с Девой на кровать.
— Если одно из этих созданий вырвется на свободу и поднимется наверх, как мы сможем защититься от их мести? Как сможем уберечь смертных, о которых ты так печёшься? Нам следует уважать наш дом. Его жизнь зависит от нас, он защищает и нас, и Царство смертных от гибели.
Дева коснулась хрустального амулета, висевшего на шее.
— Но ведь это невозможно. Никто не способен сбежать из Тартара.
— Это невозможно лишь до тех пор, пока не случится.
Дева нахмурилась.
— Не понимаю.
— Сестра, нет ничего невозможного. Если зло покинет Тартар и проникнет в Царство смертных, нас уничтожат, и на земле воцарится ад. Всё хорошее, что ты видишь в людях, исчезнет без Тартара.
— Я всё равно не вижу смысла так необдуманно делить смертных.
— Иногда я задумываюсь, поймёшь ли ты это когда-нибудь, — Матерь вздохнула и похлопала Деву по ноге. — Возможно, я не смогу поведать тебе о нашем предназначении за один день, но кое-что я могу показать. Идём со мной.
Дева спрыгнула с кровати и последовала за Матерью по светлому коридору. Пол и стены сияли зеркальной белизной, и Дева любовалась своим искажённым отражением, пока они шли. Матерь вдруг остановилась, и Дева, не успев остановится, врезалась ей в спину.
— Извини, — хихикнула она.
Её улыбка поблёкла от строгого взгляда сестры.
— Страшный суд2 проходит за этими вратами.
Она проследила за взглядом Матери. Массивные врата Тартара отбрасывали на пол густые тени.
— Я думала, мне не позволено видеть Страшный суд.
— Тебе пора узнать правду. Смертные молят либо о вечной свободе в Элизиуме3, либо о милосердии в наказании. Посмотри следующий Страшный суд. Убедись сама, что смертные — примитивные существа. Тогда, возможно, ты перестанешь придумывать истории.
Матерь прошла мимо сестры и исчезла в конце коридора. Дева скрестила руки на груди и опустила свои зелёные глаза на тени у ног.
— Ничего плохого в том, чтобы думать, что в них есть нечто большее, — прошептала она, скользя босыми ногами по гладкому полу.
Приближаясь к большим вратам, Дева почувствовала смрад реки Ахерон4, от которого её замутило.
— Харон, приведи следующую душу для Страшного суда, — прогремел голос с одного из трёх платиновых стульев у устья Ахерона.
Хотя сиденья скрывали фигуры, она узнала голос.
— Эак5, — прошептала она, привстав на цыпочки, чтобы заглянуть поверх узоров.
Лодка Харона качалась на волнах Ахерона. Одинокий пассажир распахнул руки, пытаясь устоять, пока Харон направлял лодку к берегу.
— Твоё время пришло, — Харон указал на стулья костлявой рукой. — Ступай и предстань перед судом, но не забудь оставить плату.
Пассажир, борода которого почти касалась плеч, склонился, бросив монету к ногам Харона.
— Твоя оплата, Харон, — произнёс он и низко поклонился, сходя на берег.
— Гален Аргирис, твоя жизнь в Царстве смертных подошла к концу. Твоя душа сейчас предстанет перед Страшным судом. Есть только два пути: Элизиум или Преисподняя. Какого цвета твоя душа? — пророкотал Эак.
— Я невиновен, — отозвался Гален, гордо выпрямившись. — Но я не заслуживаю места в Элизиуме. Я заключил сделку в Царстве смертных, обменяв свою душу на душу сына.
— Ты готов отдать своё право на Элизиум ради сына? — Второй голос эхом прокатился по залу.
— Да, Радамант. Провидец заверил, что договор утвержден, — сказал Гален.
— Так и будет, если ты не изменишь свою судьбу, — произнёс Эак.
Радамант наклонился вперёд.
— Твой сын поджёг виллу, и четверо смертных погибли. Наказание за отнятые жизни сурово. Ты должен ответить за чужие грехи вдвойне.
— Эти жизни отняты не нарочно, — сказал Гален, тяжело вздохнув. — Мой сын заслуживает второго шанса. Я готов занять его место в Преисподней.
Икры Девы заболели, и она сжала витые прутья, чтобы не упасть.
— Гален Аргирис, Преисподняя станет твоим домом. Ты будешь навечно заперт за его вратами, у тебя отнимут все счастье и надежду. Ты понимаешь? — пророкотал третий голос.
— Да, Минос, — согласился Гален.
Минос продолжил:
— Твоя судьба решена. Войди в Тартар и жди своего надзирателя. Ты не можешь сбежать или изменить решение. Оно окончательно и обязательно к исполнению.
Врата завибрировали, и Дева нырнула в тень. Они открылись с грохотом, и шаги Галена стали приближаться к ней. Его плечи слегка опустились, когда он прошел мимо неё, и Дева не смогла удержаться от желания окликнуть его.
— Гален! — Мужчина испуганно обернулся, а Дева вышла на свет. — Почему ты это сделал? — выпалила она.
Шок отразился на его лице.
— Никогда не представлял, что кто-то настолько прекрасный может быть недостоин войти в Элизиум.
— Ты считаешь меня красивой? — зарделась Дева.
— Больше, чем кого-либо в Царстве смертных.
— Но я не принадлежу твоему миру. Я — Дева, сестра Матери и Старицы.
— Вы одна из фурий? — В его голосе послышалось смущение, Гален согнулся в уважительном поклоне. — Прошу прощения. Я ошеломлен вашим присутствием. Это честь — находиться в вашей компании.
Она подошла ближе и положила руку ему на спину.
— Пожалуйста, не извиняйся. Это я почтена.
Его яркие серые глаза отражали мерцающий свет Тартара.
— Я не достоин вашего почтения, поскольку жду исполнения приговора.
— Я наблюдала и знаю, что произошло, — Она сложила руки перед собой. — Хотела бы я, чтобы сестры тоже увидели твой суд.
Он улыбнулся и покачал головой.
— Не думаю, что я проявил бы подобную храбрость с тремя фуриями в качестве свидетелей.
— Уверена, ничего бы не изменилось. Однако увиденное укрепило бы мои аргументы и показало ошибочность их убеждений.
— И в чем же они убеждены?
— Они думают, что смертные выбирают только два пути. Путь добра, который ведет в Элизиум, или же проклятый путь, который начинается здесь. По их мнению, нет другой дороги.
Гален покачал головой.
— Всегда есть другие пути. Мы каждый день сталкиваемся с последствиями нашего выбора.
— В глубине души я знала правду, но не могла убедить сестер. Все же выбранный тобой путь оказался хорошим, раз тебе удалось получить вход в Элизиум.
— По законам Подземного царства я не сделал ничего, что помешало бы мне попасть в Элизиум, но и не прожил достойную жизнь, — Его улыбка увяла, мужчина опустил взгляд. — Я был плохим отцом. Мой сын допустил слишком много ошибок из-за моих недостатков.
— О каких недостатках ты говоришь?
— Я был купцом и много путешествовал, торгуя разными товарами, чтобы обеспечить сына деньгами для комфортной жизни.
— Не вижу в этом ничего предосудительного. Ты явно не заслуживаешь наказания за подобное, — заметила Дева.
— По правде говоря, я был эгоистом, — Свет в глазах Галена потускнел, когда его охватила печаль. — После ухода жены в Элизиум мне не следовало оставлять сына одного. Я делал всё возможное, чтобы забыть о своей боли, находя утешение в женщинах. И даже не задумывался о том, что сыну тоже больно. Не показал я себя сильным отцом, в котором он тогда нуждался.
Она взяла его за руку и мягко сжала.
— Ты показал себя, когда выбрал здесь иную участь. Ты мог провести свободную и счастливую вечность в Элизиуме, но решил сохранить этот дар для него. Ты принял самое верное решение.
— Я мог научить его быть человеком чести. Он заслужил вечное счастье, которого я не предоставил ему во время смертной жизни.
— Гален Аргирис, — У входа в зал стояла фигура в плаще. — Пора. Следуй за мной.
— Спасибо, Дева, — Он прижался тёплыми губами к тыльной стороне её ладони. — Не знал, что такая радость и свет могут существовать в Преисподней.
Дева прижала руку к груди, печаль закралась ей в душу, когда Гален отправился навстречу своей судьбе. Шли недели, сердце Девы разрывалось от мыслей о страданиях Галена. Настолько, что она часто пробиралась на уровень, где он отбывал наказание. Она успокаивала свою сердечную боль и дарила радость, которой ему так не хватало.
— Я боюсь, что придет день, когда больше не увижу тебя, — выдохнул он, сосредоточив внимание на живописной вилле перед ними.
Дым клубился вокруг поместья, а по внешним стенам плескался огонь.
— Я не могу и не хочу оставаться вдали от тебя, — тепло сказала Дева, прижавшись к нему.
Он на ощупь нашел ее руку и нежно сжал.
— Давай не будем проводить наше время здесь. Пойдем со мной, — Она потянула Галена за руку, но тот не сдвинулся с места.
— Я не могу, — решительно произнёс он.
— Ты устал от меня? Посмотри на меня, Гален, — попросила она.
Он приложил усилие, чтобы повернуться к ней лицом.
— Я… не понимаю, — запнулась она.
— Это духовный отпечаток тех событий, что привели к проклятию моего сына. Каждый день я строю дом и каждую ночь беспомощно наблюдаю, как сгорает та семья.
Она обхватила его лицо ладонями и повернула к огню.
— Не борись против своего наказания. Я не хочу причинять тебе боль.
— Дева, ты стоишь того, чтобы терпеть эту боль, — Огонь вспыхнул в его теплых серых глазах. — Ты приносишь Элизиум с собой и делаешь вечность сносной.
Она наклонилась к нему и медленно поцеловала. Ни один из них не дышал, пока огонь продолжал бушевать за их спинами.
* * *
Так начался запретный роман Девы с невинной душой, пожертвовавшей своё место в Элизиуме. Настоящая любовь, такое чистое чувство было неведомо для Тартара. Никогда прежде её свет не проникал настолько глубоко в Подземное царство. Этот свет и любовь, рожденные в мрачных глубинах мерцающей ледяной пещеры Тартара, стали причиной возникновения проклятия. Оно вдохнуло яд в стеклянные стены, порождая толстые и влажные нити, которые украшали поверхность пещеры зловещими вязкими линиями. Их влага попадала в некогда безмятежные бирюзовые озера, превращая их в кислотные, молочные лабиринты рек, которые текли по венам Тартара.
Заражённый уровень больше не мог удерживать узников, и они вырвались на свободу. Бессильные против полчищ злобных существ, которые вознамерились захватить мир смертных, фурии беспомощно наблюдали, как освобождённые заключенные изрыгали свой яд по всему человечеству. Продажность, чума и жестокость охватили Царство смертных.
Отчаянная Дева взмолилась Гере6, оберегающей матерей во время родов, прося её спуститься к ним и исцелить изнемогающий Тартар. Гера прислушалась к мольбам Девы и одарила её ребёнком, рождённым страстью запретной любви.
— Ты родишь сына, — прошептала Гера на ухо Деве. — Твой сын станет воином, которому будет поручено убивать сбежавших в Царство смертных нечестивцев, а затем отправлять их обратно в Тартар. Когда он восстановит равновесие, проклятие снимется.
Когда Дева впервые взяла на руки ребёнка, то ощутила скорее тревогу, чем радость.
— Он не может уйти, — воскликнула она, снова взывая к Гере.
— И не должен, — ответила Гера. — Он должен оставаться здесь, ибо именно отсюда черпает свою силу. Длительное пребывание в мире смертных ослабит его и лишит божественных даров.
Дева с любовью взглянула на крошечный свёрток в своих руках, на своего прекрасного мальчика.
— Мой маленький воин. Как мне его подготовить для этого задания?
Появились сестры, осторожно забирая дитя из её рук. Пока Старица укладывала ребёнка в кроватку, чтобы позволить Деве отдохнуть, Матерь успокаивала её тревожный дух.
— Ты не должна делать это в одиночку, сестра. Мы поможем.
— Думаете, он готов? — Беспокойство Девы эхом отражалось от голых стен пещеры, чье былое сияние сменилось безжизненной серостью.
— Он провел достаточно времени, тренируясь в Царстве смертных. Пришло время доказать, что он достоин звания воина, — ответила Матерь, завернув за угол и направляясь к самой дальней комнате.
Сестры поспешили за ней, стараясь не отставать, пока некогда гладкий пол осыпался у них под ногами.
— Не хочу, чтобы он пострадал из-за недостаточной подготовки, — заныла Дева.
— Последнее озеро в зале Эхо начало высыхать, а вместе с ним пропала и наша способность видеть врагов в Царстве смертных. Нет никакого способа узнать, когда они настигнут смертных или даже объединятся с ними, чтобы уничтожить нас. Он должен быть готов прямо сейчас! — горячо произнесла Матерь.
— Он испытал свои силы всего лишь на нескольких мелких мошенниках, — попыталась возразить Дева. — Как ты знаешь, они ничто по сравнению с великим злом, которое вырвалось из наших стен. Они даже не повлияли на проклятие, когда он отправил их тела к нам.
Старица остановилась и положила костлявую руку на плечо Девы. Она перевела дыхание и сказала:
— Матерь права. Сын — наша единственная надежда, мы не можем больше ждать. На карту поставлена не только судьба Тартара.
— Я понимаю, — Дева замолчала, но лишь на мгновение. — Но если они замышляют что-то против нас, то не стоит ставить на их пути неподготовленного мальчика.
— Мальчика? — Матерь остановилась у входа в большую темную залу. Ее голос наполнился разочарованием, и она резко выкрикнула в ответ: — Ты заблуждаешься. Ты не знаешь, каким он стал. Он уже молодой мужчина.
— Сестры! — прошипела Старица. — Сейчас не время пререкаться. Доверьтесь нашему сыну, мы ведь хорошо обучили его. После его призыва все сомнения испаряться. — Ее голубые глаза задержались на Деве.
Матерь уперла руку в бок.
— Так ты веришь, что он справится, мудрая сестра?
— Я не возьмусь предсказывать его будущее, — сказала Старица, входя внутрь.
— Полагаю, теперь нам остается лишь доверять ему и всему тому, чему он научился за время пребывания в Царстве смертных, — произнесла Дева, следуя за своей старшей сестрой в пустое помещение.
— Этот план проклят, как и Тартар, — пробормотала Матерь.
— Хватит! — Голос Старицы окружил женщин. — Он никогда не добьется успеха, пока вы негативно мыслите. На этом обсуждения закончены. У нас нет выбора. Мы больше не можем тратить время на споры. Тартар не склонится перед злом, которое он когда-то заключил в темницу, и Царство смертных не падет от его злобы. Мы должны действовать незамедлительно. Объединим наши силы, сестры.
Дева, Матерь и Старица соединили руки и заговорили одновременно:
— Алек, мы призываем тебя.
Зов фурий, дочерей ночи, разносился из пещеры, сотворенной в глубинах Преисподней, приманивая их сына домой. Потоки сияющей энергии сошлись воедино, когда появился Алек.
Воздух вокруг него мерцал волнами из-за тепла его кожи. Возвращение домой лишь на мгновение ошеломило его. Он выпрямился, заправил светлый локон за ухо и раскрыл руки, сияя галантной улыбкой.
— Приятно видеть вас, матери!
— И нам, Алек, — Дева притянула его к себе, обволакивая свежими ароматами меда и цитрусовых, прижимаясь головой к его груди. — Как хорошо, что ты дома и в безопасности. Кажется, прошла целая вечность с твоего последнего пребывания здесь.
— Прошло всего несколько дней, — возразил Алек.
— Мы знаем, сын. Внизу время течет медленно, — мягко сказала Старица. Ее гладкие седые волосы блестели в безжизненной могиле, в которую превратился их дом.
— Правда, дни тоже тянулись, — сказал Алек, вращая шеей и потягивая мышцы мощных плеч. — Я плохо себя чувствую. Ослаб, устал и нездоров.
Старица погладила его по щеке. Ароматные запахи шалфея и сырой земли, исходящие от нее, окутали его, успокаивая беспокойное тело.
— Мы рады, что твоя речь так хорошо адаптировалась к Царству смертных. Достаточно хорошо, чтобы сойти за одного из них, но ты не должен забывать, что твой дом — другая земля, — сказала она, легонько похлопав его по щеке.
Он глубоко вздохнул. Матерь сжала его руку, прежде чем провести дальше в слабо освещенную пещеру.
— Есть успехи в твоем обучении?
Ее запахи корицы и ванили боролись за его внимание, и он подавил чих. Аромат был довольно сильным, но граничил с удушающим.
— Ты вытащила меня из Вологды. Это в центре России, где холод настолько пронизывающий, а ветра настолько сильные, что могут разделить человека пополам, — Алек посмотрел на брови Девы, сведенные в беспокойстве. Ему нравилось рассказывать сказки о своем героизме самой младшей матери. — Хотя моя миссия была крайне опасной, я смог преследовать и поймать Соломона — сбежавшую душу. Вы найдете его там, где он должен быть, — самодовольно добавил он.
Матерь закатила глаза.
— Соломон — вор. Он украл лекарства из деревни и продал их.
— Опасный вор, — пробормотал Алек с ущемленной гордостью.
— Сын, я видела Соломона. Смерть ему к лицу. Не сомневаюсь, что ты все сделал правильно и прошел обучение по достоинству, но тебе придется столкнуться с более могущественными врагами.
— Еще не встречал противника, которого бы не смог сокрушить меня.
— Ты всего несколько раз был в Царстве смертных и еще столкнешься с более опасными врагами.
— Заверяю тебя, Матерь, когда я их встречу, результат не будет отличаться. Я еще мало тренировался, но докажу себе, что достоин быть Бессмертным Воином Тартара, а наш дом наконец-то освободиться от этого проклятия.
— Да, ты будешь со всей силы биться о каменную стену, пока в ней не останется дыры размером с твою голову, — фыркнула Старица.
Дева собрала свои каштановые волосы с плеч, садясь за гранитный стол.
— Вот почему мы и позвали тебя домой, сын мой. Последний смотровой бассейн в зале Эха высох. Мы больше не можем видеть Царство смертных.
— Мы беззащитны, — серьезно добавила Матерь.
— Вы не беззащитны. У вас есть я, матери. Отправьте меня назад в Царство смертных, и я стану вашими глазами, — он вытащил стул и сел рядом с Девой.
— Нам придется. Тем не менее, мы знаем, что ты тренировался совсем недолго, и мы не должны упускать это из вида. Цена слишком велика, — сказала Старица.
— Я знаю, чем мы рискуем: жизнями смертных и нашим местом в Преисподней. Я справлюсь.
— Это не та битва, в которой можно биться и выиграть за один день. Понадобились столетия, чтобы собрать зло, закованное здесь. Ты дурак, если думаешь, что можешь сделать то же самое так быстро, — сказала Матерь.
— Я не дурак и не боюсь действовать. Зло, свободное в Царстве смертных, должно научиться бояться меня, как раньше боялось великого Тартара, — строго сказал Алек.
— Со временем так и будет, сын мой, — Дева положила руку ему на плечо. — И с помощью ты добьешься перемен быстрее, чем в одиночку. Душа Пифии наградила нас невероятным подарком, который поможет тебе.
Старица села возле Матери.
— Она одарила каждую из нас правом воззвать к одному из своих потомков, так что ты сможешь возродить древнюю силу Оракула, сохранившуюся в её родословной. Как ты уже догадался, можешь перемещаться в Царство смертных, но если останешься там надолго, то потеряешь своё бессмертие и другие божественные дары. Ты не сможешь спасти смертных, если их мир заберёт у тебя всё, что может помочь им спастись. Вместе, ты и этот потомок Пифии, вы положите конец тьме Тартара и принесёте свободу Царству смертных от древнего зла.
— Мне не нужна помощь, матери, — настаивал Алек. — Кто бы он ни был, он будет только путаться у меня под ногами.
— Нет, — мягко поправила Старица. — Не будет. И это не он.
— Человек, который будет бороться на равных со мной, — девчонка? — Он наморщил лоб. — Я видел многих девушек, матери. Я видел, как они ведут себя в мире смертных. Они не такие, как вы. Как девушка может помочь мне защитить и восстановить Тартар и Царство смертных?
— И это всё, что он услышал, — Старица сделала глубокий вдох со своего места за столом. — Твоё тело останется навеки молодым, но надеюсь, что это касается только тела, — дамский смех заставил воздух вокруг них мерцать, а луноцветы в центре стола внезапно раскрылись нежными цветками цвета младенческой плоти.
— Она не простая девушка, — поправила Матерь. — Она — потомок Пифии.
— И кто такая Пифия?
— Узнаешь. Позови ее. Она предвидела это и придет, — заверила Дева.
— Если она предвидела это, то почему не тут сейчас? Почему я должен вызывать ее?
— Уважение, — Старица со скукой во взгляде посмотрела на него. — Пифия — первый Дельфийский оракул. Она не поможет, если не наладить канал связи как следует.
— Тогда я лучше начну. Если она ждёт моего зова, это будет не сложно, — Алек закрыл глаза и попытался заговорить наиболее могущественным тоном. — Пифия, нет. Позвольте мне начать сначала, — он прочистил горло. — Пифия, приди ко мне, — он ощущал, что женщины раздражены тем, что ничего не произошло. — Оракул, я призываю тебя, — Алек открыл глаза и увидел недовольные лица матерей. — Она не слышит.
— Алек! — Голоса фурий слились воедино, когда они отчитывали сына. — Ты — воин Подземного царства. Способность призвать Оракула или кого-либо из богов живёт в тебе. Соберись.
Он немедленно выпрямился и сделал, как велели матери. Алек сконцентрировался, ища в себе силу греческой крови, дарующую ему способности. Он снова закрыл глаза.
— Пифия! — Властные нотки, которые он не мог признать как свои, прорезались в голосе. — Древний Оракул, покажись! Укажи мне путь. Позволь мне узнать от тебя своё будущее.
Женский смех с придыханием заполонил его слух. Он жадно открыл глаза. Сияющая белая фигура материализовалась и пританцовывала позади матерей, становясь четче.
Фурии встали и, обернувшись, поклонились призраку.
— Добро пожаловать в Тартар, Дельфийский Оракул.
— Принимаю ваше приглашение. Садитесь.
— Приглашение исходит не от нас, Оракул, — Дева указала на Алека, и Пифия, заметив юношу, бросила любопытный взгляд в его сторону.
— Пифия, рад, что ты смогла прийти, — взгляд Алека скользнул по её телу. Она была великолепна; её глаза были как янтарь, инкрустированный в превосходную статую. Густые цвета лунного света волосы лежали на обнажённой груди, а прозрачная юбка развевалась вокруг её ног.
— Хм. Он выглядит как человек. На вкус… — язык проскользнул между её губ и извивался в воздухе, — как человек. Даже разговаривает как смертный. Но кто он?
— Был бы счастлив позволить тебе осматривать меня и дальше. Может, после обеда в Царстве смертных? — ухмыльнулся он.
Уголки её губ приподнялись.
— Иди сюда.
Чем ближе подходил Алек к древнему существу, тем ощутимей становилось тепло её кожи.
— Ближе, — Пифия медленно прикусила нижнюю губу, в то время как её глаза, похожие на драгоценные камни, изучали его. — Считаешь, что можешь исполнить желания могущественного Оракула?
— Конечно, — улыбнулся он.
В то время как её взгляд блуждал, Алек заметил, что её внешность стала изменяться. Через мгновение он больше не видел в ней богине подобного существа. Вместо этого широкая улыбка озарила её лицо, выпуская наружу отвратительные языки: они были влажные и медленно скользили из её зубастой пасти, как раздутые пальцы утопленника. Её глаза вздрагивали в своих гнёздах, изнывая от столетий, в течение которых она заглядывала в будущее.
Алек заставил себя не отскочить от неё подальше.
— Ты даже понятия не имеешь, как удовлетворить меня. Может, тебе нужно сначала попробовать свои, — она язвительно приподняла брови, — таланты на юных смертных. Насколько я помню, их проще развлечь, — смешок сорвался с её губ, игриво закрутил его волосы, покалывая кожу на шее.
Алек ощутил, как румянец заливает его щеки, поэтому отступил к матерям.
— Ты не такая, как я ожидал.
— Я в редких случаях предстаю в образе женщины, — промурлыкала она. — Ты призвал меня, чтобы получить указания, или просто хотел взглянуть на что-то восхитительное и абсолютно недосягаемое?
Алек посмотрел на матерей, одобрительно кивающих ему. Он прочистил горло.
— Я призвал тебя, потому что мне нужна твоя помощь в поисках одной из твоих потомков.
— Действительно? Мой потомок? Зачем? — Смех был соблазнительно саркастичным.
— Она поможет мне в моей миссии, хотя не уверен, какая роль отведена девушке в битве.
Пифия крикнула — свет пронзил черный зал. Её пышные формы увеличились вдвое по сравнению с обычным размером, налившись силой.
— Ты многого не понимаешь. Вопросы написаны на твоём лице и в твоей душе. Пустые, как лед. Ты пример существа из мира и времени, о которых ничего не знаешь, и удивляешься, почему он такой несчастный, — её голос ожесточился, а сама она светилась раскалённым золотом. — Я — Оракул Дельф. Мои пророчества предотвращали войны и разорения людей. Моя сила, которой наградили меня боги, настолько велика, что её не так легко ослабить. Смертная несёт магию в крови, костях. Я слышу, как она дышит, спит в её лёгких и крови, пока не пробудится, — яркие цвета фигуры охладились, а её тело сжалось. — Пока ты не пробудишь её.
Понимая, что он был близок к тому, чтобы спрятаться за креслом, Алек расправил плечи и собрал волю в кулак. Он шагнул вперёд и недрогнувшим голосом сказал:
— Как?
— В мгновение, когда её сердце перестанет биться, её судьба решится, и сила Оракула освободится. Это — то, что ты ищешь. Однако её самопожертвование пробудит тебя. Я вижу его, — её улыбка заставила его сердце замереть, когда она поразила его взглядом. — Я вижу, как мрак рассеется, как ты пойдёшь по дороге, но не сможешь выбрать направление. И тот, кто будет с тобой, не пойдет по тому же пути.
Алек отвел глаза.
— Мойры так решили. Линия жизни молодой женщины прервется, — сказала Дева, накрывая своей рукой его руку.
— Ее существование как смертной прекратится, — пояснила Матерь, обхватывая его свободную руку.
— Тем не менее, ты будешь там, чтобы перехватить и переписать ее будущее, — сказала Старица, смотря на сестер. Она взяла их за руки, замыкая круг.
Алек остался стоять на месте, ошеломленный и неуверенный. Он смотрел, как его матери занимали места, а затем одновременно открыли глаза, напевая в унисон. Из их глаз полился янтарный дым. Он, кружась, проник в нос Алека, наполнив его грудь. Он скорчился в кресле. Фурии крепче сжали его руки, прижимая его к каменному столу с силой, присущей только бессмертным.
В унисон с их светящихся губ сорвались слова, молотом бьющие Алека по ушам.
— Мы вдохнули в тебя часть самих себя, которую ты должен передать наследнице Пифии. Заполни ее этими фрагментами наших душ, так что они станут единым целым и вернут жизнь бездыханной.
Обессилевшие фурии опустились в креслах, будто брошенные куклы-марионетки. Потрясенный силой, клокочущей в его груди, Алек попытался вдохнуть воздух и встать на ноги. В нем было слишком много дымчатых душ, которые пропитали его тело. Он вцепился в воздух, пытаясь ухватиться за что-то, чтобы удержать свое трясущееся тело. Ничего не найдя и не способный позвать на помощь, он свалился на пол и перестал сопротивляться мягкой черноте, затуманивающей его зрение.
— Ева, прекрати баловаться и обернись, — нетерпеливо сказала Лори.
Ева опустила руки и уставилась на свое отражение. Топ обтягивал ее стройную талию, подчеркивая изгиб фигуры, как у песочных часов.
— Он прекрасно облегает в некоторых местах, но не во всех. Хотя я правда хочу произвести фурор. У меня есть шикарная юбка, подходящая к нему, а наряд просто великолепно будет смотреться на вечеринке. — Она бросила еще один взгляд в зеркало, прежде чем обернуться к маме.
Лори наморщила нос.
— Ты выглядишь так, словно собралась на кастинг для рекламы пива.
Ева вздохнула и снова повернулась к зеркалу.
— Это потому, что у меня огромная грудь. — Безуспешно она попыталась запихнуть свое богатство в рубашку.
— Это наше семейное проклятие. К счастью, после того как в будущем у тебя появятся дети, в очень далеком будущем, ты сможешь сделать то же, что и я, и они уменьшатся.
— Будто у меня будет время, чтобы завести детей. Школа уже убивает меня, а семестр только начался. К тому же, это миссия Бриджит — забить мой социальный календарь и убедиться, что я состою в каждой некоммерческой организации, которая принимает двадцатитрехлетних. И что хуже, я занята тем, что отбиваюсь от очередного мальчика-парня, который считает, что мой семилетний план на колледж — это попытка найти мужа.
Лори усмехнулась.
— Ты хочешь заработать синдром запястного канала7.
Щеки Евы залило румянцем.
— Я не это имею в виду. То есть, что отбиваюсь от них не в прямом смысле. Не буквально. Я никого не била пока. — Она приблизилась к зеркалу и убрала несколько комочков туши.
— Мне повезло, и я встретила твоего папу в колледже. Не сбрасывай никого из парней со счета.
Даже учитывая, что за последние десять лет они всего два раза разговаривали об ее отце, Еве стало некомфортно.
— Значит, этому топу говорим нет?
— Определенно. Почему бы не примерить то милое зеленое платье? — Лори указала на стойку с одеждой. — Оно действительно хорошо выглядело бы с цветом твоей кожи.
Ева вылезла из удобного топа и прошлась по огромной гардеробной.
— Это? — Она сняла платье с вешалки и прижала к себе.
— Оно будет выглядеть великолепно. Намного лучше, чем пытаться втиснуться в одежду на пару размеров меньше. Это подчеркнет твои изгибы, и при этом они не будут откровенно бросаться в глаза. Ты же не хочешь, чтобы люди говорили «привет» твоей груди, прежде чем заметят тебя саму?
— Думаю, я хочу выглядеть на свой возраст, а не показывать паспорт каждый раз, когда иду в кино.
— А через десять лет сама захочешь, чтобы у тебя все еще спрашивали паспорт.
Ева остановилась напротив зеркала.
— Но это вечеринка. Не хочу выглядеть, будто собираюсь в церковь.
— Ты не хочешь выглядеть как большая старая потаскуха. Просто примерь. Думаю, ты будешь удивлена. — Лори скрестила ноги и откинулась на спинку кресла.
Ева перебросила длинные темно-каштановые волосы на плечо, надевая платье.
— Кто будет на этой вечеринке? — спросила Лори.
— Несколько девушек, с которыми я иногда тусуюсь, и Бриджит, конечно. Кто-то еще, но я точно не уверена, — ответила Ева, крутясь в платье.
— Какие парни тебя интересуют? Знаю, ты занята, но должен же быть кто-то, на кого ты положила взгляд.
— Может, но не хочу об этом говорить. — Она расправила мягкие лямки на плечах.
— Почему?
— Потому что, мам, — со вздохом ответила Ева, — это всегда превращается в неуклюжий разговор о безопасном сексе.
— Я просто хочу быть уверенной, что ты предохраняешься и знаешь, что можешь со мной говорить обо всем.
— Понимаю, но я выросла. Можешь не беспокоиться о парнях и мне. У меня все под контролем. Обещаю. — Ева улыбнулась маминому отражению. — Ну а теперь момент истины. — Она неловко завела руку за спину, чтобы дотянуться до молнии.
Лори ахнула:
— Потрясающе, Ева.
— Ты совершенно права. — Мягкий шифон щекотал ее бедра, пока она крутилась перед зеркалом. — И высокий воротник выглядит восхитительно. — Она стояла на носочках, чтобы лучше представить, как бы она выглядела на каблуках. — Не такое простенькое, как я себе его представляла.
— Видишь? Я разбираюсь в моде. Теперь позволь найти обувь для тебя.
Ева возбужденно глотнула воздух.
— Обувь?
Лори собрала сумочку и открыла дверь в примерочную.
— Для меня, а не тебя. Позови, когда оденешься.
Ева вздохнула и медленно переоделась обратно в свою одежду.
— Хорошо, что у нас одинаковый размер.
Она повесила платье на вешалку и перекинула его через руку. Бросив еще один взгляд на себя, она пригладила вьющиеся волосы и вышла из примерочной.
— Мам? — Ева вытянула шею и крикнула над стойками с одеждой. — Лори?
— Иди сюда! — Ева заметила, как мама махала рукой возле обувного стенда с сезонной распродажей.
— Иду! — ответила она.
— Что думаешь об этом? — Лори открыла коробку с обувью, когда Ева оказалась в зоне видимости. Внутри, словно в гнездышке из тонкой белой бумаги, лежала пара золотых блестящих танкеток.
— Супер-круто! — прощебетала Ева. — Они на распродаже?
Лори посмеялась.
— Конечно же, нет. Они от Джимми Чу.
— Я думала, что мы выбираем вещи только на распродаже.
— Нет, это ты только выбираешь вещи на распродаже, потому что не работаешь. Я же могу получить, что хочу, — усмехнулась она.
— Но ты же говорила, что моя работа — закончить школу. — Ева последовала за матерью к стенду с сумочками.
— Правильно.
— Хорошо, но это не имеет смысла. Я не могу купить то, что хочу, так как не работаю, потому что ты говорила мне не париться.
— Правильно. — Лори подняла дизайнерскую сумочку и посмотрела на себя в зеркало. Круглая кипа с вьющимися разноцветными кистями напомнила Еве о чем-то, что она вытащила из их забитого пылесоса.
Ева наморщила нос.
— Я бы не пошла с такой, — Лори повесила сумочку обратно.
— Так, я полностью запуталась и чувствую, что меня наказывают за то, что я все еще учусь. — Ева выпятила нижнюю губу.
— Ты же хорошо знаешь, что не наказана. И тебе двадцать три. Твое надутое лицо против меня не работает.
Она пожала плечами.
— Но стоило попробовать.
Лори взяла другой клатч со стенда и покрутилась перед зеркалом.
— Что-то ты давно не говорила об Уильяме, — Ева продемонстрировала лучший акцент в стиле «Аббатства Даунтон», произнося его имя. — По крайней мере, с тех пор как он уехал в Мехико. — Он уже вернулся?
— Билл ненадолго вернулся. Помнишь, мы видели его пару недель назад, когда в Home Depot8 покупали корм для птиц?
Ева безучастно смотрела на мать, пока та рылась в воспоминаниях.
Лори продолжила:
— Он покупал цепи в помощь парням, которые делают ремонт в его подвале.
До этого Ева только раз видела Билла, но от того, как он посмотрел на неё в тот день, у неё по телу побежали мурашки. В его взгляде не было ничего неуместного, но Ева не могла точно определить причину своего дискомфорта. Что-то с ним было не так.
«
Она выкинула образы из головы.
— Ну, я видела его пару раз после встречи в магазине, но… — затихла Лори.
— Ты собираешься бросить его? О Боже, уже бросила, — выпалила Ева, удивленная, насколько её обрадовала эта мысль.
— Нет, он никуда не денется. Он все еще нравится мне. Знаю, ты видела его всего лишь пару раз, но он тебе нравится, правда?
Ева отвела взгляд от мамы и пожала плечами.
— Я действительно не знаю его.
Плечи Лори слегка опустились, и она повесила сумку назад на стойку.
— Но, когда я его встретила, он выглядел действительно шикарно, — солгала она, мгновенно пожалев, что не поддерживала свою мать. — И, судя по тому, что ты рассказывала, он действительно милый.
— Правда, но он изменился после командировки. Любой бы подумал, что поездка, во время которой он помогал людям строить дома, сделала его более благодарным, но не странным. — Торговый центр был забит покупателями распродаж на День труда9, и Лори направилась к кассе, чтобы расплатиться. — Я точно не знаю, как это объяснить. — Она поправила обувную коробку, которую держала на бедре, как ребенка.
— А вот теперь меня заинтересовала эта история. Ты должна попытаться объяснить. Ты не можешь вот так просто замолчать. Как он изменился? Мне нужны подробности. — Ева на минуту задумалась о сказанном, затем кивнула. — Но не слишком много подробностей, конечно.
— Ну, он не такой нежный и не настолько джентльмен, каким был раньше. Он держал меня за руку, открывал двери передо мной, массировал ноги. Он перестал это делать с тех пор, как вернулся домой.
— Я бы не стала массажировать твои ноги вообще. — Ева усмехнулась и ухватила её за кончик носа.
— Я серьезно, Ева.
— Хорошо-хорошо. Прости. Он, должно быть, напуган. Разве ты не говорила мне, что ты первая, с кем он начал встречаться после развода? Может, для него все происходит слишком быстро? — Очередь двигалась вперед, и они продвинулись ближе к кассе.
— Да, думаю, он ощутил, что события развиваются слишком быстро.
— Ты должна поговорить с ним вечером, когда уйдёшь. — Ева видела, что её мама расстроена, и пыталась поднять ей настроение. — Куда пойдёте?
— В концертный зал Лортон в университете. У меня есть бесплатные билеты с работы на балет сегодня вечером. Знаю, ты не любишь любые выступления, где не поют, поэтому Билл будет моей парой, — сказала Лори более бодро.
— Я не ненавижу балет. Просто не понимаю, почему они не могут вставлять песню время от времени. Жизнь была бы лучше, будь она мюзиклом. Во сколько Билл заберёт тебя?
— Я возьму машину, но он приедет к моему дому чуть раньше. Билл поедет за мной к концертному залу. Мы оставим его машину там, если куда-то соберёмся после.
— У тебя проблема с тем, как он водит?
— Боже, это так раздражает. Он набирает скорость, затем сбрасывает, затем опять набирает и опять сбрасывает. Мне каждый раз хочется орать, когда я с ним в машине. Но думаю, я неплохо поработала, чтобы решить эту проблему. Следовательно, он едет за мной, но мы оставляем его машину на случай, если она нам понадобится. Я действительно не думаю, что он что-либо подозревает.
— Пока, — вставила Ева. — Ты не можешь отказываться ездить с ним вечно.
— Конечно, могу. Ты никогда не водишь, когда мы вместе.
— Значит, ты обманывала меня последние семь лет? Это не справедливо с твоей стороны. — Они, наконец, добрались до кассира, и Ева осторожно опустила платье на стойку.
— Но ты не понимала до этого момента.
Ева открыла рот, но не смогла придумать остроумный ответ.
— Это правда.
— У вас всё получилось найти? — весело спросил кассир.
— Да, спасибо вам, — ответила Лори, роясь в своей сумке огромных размеров.
— Плохо, что ты не нашла сумку меньших размеров, — хихикнула Ева.
— Моя сумка полностью отвечает моим запросам, спасибо. Всё, что мне нужно, в ней.
— Да, но ты никогда не можешь найти именно то, что ищешь.
— Могу. — Лори вытянула свой кошелёк.
— Великолепно, Лори. Он весь в клочках «Клинекс»10.
Лори положила салфетки обратно в сумочку.
— Но ты всё равно меня любишь.
— Ну, конечно. Я просто не люблю высохшие сопли, которые ты носишь с собой.
Лори рассмеялась и протянула кассиру свою кредитную карточку, прежде чем он успел озвучить сумму.
— Спасибо за платье, мам. — Ева прижалась щекой к её щеке. — Не могу дождаться, когда надену его сегодня вечером.
— Ты будешь красавицей. Прямо как твоя мама.
Они с Лори взялись за руки и направились к двери, ведущей на парковку.
Жёлтый телефон бодро взорвался мелодией из «Маппет-шоу», выдернув Еву из такого нужного ей сна. На ощупь она потянулась к прикроватной тумбочке, но вместо того, чтобы найти очки, лишь сбросила всё на пол.
— Чёрт! — Ева перекатилась на бок и нащупала очки на ковре. — А, вот вы где. — Она быстро протёрла линзы краем рубашки и надела очки.
Опустив голову на край кровати, она собрала с пола свечу и фотографию, которые уронила. На снимке десятилетняя Ева улыбалась во весь рот в камеру, вытянув руку к такой же взволнованной девочке с зелёными глазами и взъерошенными белокурыми косичками.
Телефон продолжал греметь, и она, наконец, смахнула пальцем по экрану.
— Хэй! Только что о тебе думала.
— Я такая популярная, — усмехнулась Бриджет.
— Помнишь, как мы заблудились в тропическом лесу в зоопарке? — Ева перевернулась на спину и поднесла фото к лицу.
— Как же не помнить! Птица, помню, орала, не умолкая, и пыталась клюнуть меня за волосы. Я была как эта белокурая Суперкрошка11. Жуткий позор.
Ева фыркнула от смеха.
— Но именно в тот день мы и стали лучшими подругами! — пропела Бриджет. — Сколько времени мы провели в зоопарке и в парке Мохок! Давай закажем памятную табличку.
— Давай! А нападение птицы того стоило, — усмехнулась Ева, ставя фото на стол.
— Ну, и чем ты занималась, когда вернулась из торгового центра?
— Училась, — вздохнула она.
— Училась? — Бриджет произнесла это слово так, словно оно было ей чуждо. — Ну вот, и когда ты уже решишься выпуститься?
— Не могу найти специальность, которая подойдёт мне на все сто. А значит, пока буду заниматься самосовершенствованием. Как говорится, тяжело в учении — легко в бою. Не всем так везёт, как тебе.
— То, что у меня есть трастовый фонд, вовсе не значит, что у меня нет работы, — притворно обиженно ответила Бриджет.
— Ты работаешь два дня в неделю в самом крутом и дорогом магазине одежды в Талсе.
— Правильно! Поэтому я и звоню — хочу знать, что ты наденешь сегодня вечером. Я пришла пораньше и присмотрела парочку вещей, но боюсь разодеться чересчур. Хотя если ты будешь в чём-то ярком, тогда и я расфуфырюсь — будем шикарны вместе!
— Не волнуйся. Я не собираюсь расфуфыриваться. Просто надену новое платье, которое купила мне мама, и её новые золотые туфли.
Бриджет шумно втянула воздух.
— От Джимми Чу? Те самые, про которые ты писала? Да если бы они были в моём размере, я бы всё отдала за них. Как ты её уговорила?
Ева откинулась на кровать.
— Никак. Просто вытащила из её шкафа. Но верну, как только вернусь домой. Она ведь даже не узнает, что я их брала. Да и вряд ли с ними что-то случится.
— Хотела бы я носить мамину обувь. У неё крутая коллекция от Маноло. Но у неё нога, как у Бигфута, так что мне это не светит. Чёрт, подожди секунду. — Бриджет передвинула телефон, и до Евы донеслось приглушённое бурчание. — Ладно. Да, сейчас передам. Мама передаёт тебе привет.
— И ей тоже привет. Постой, ты у родителей?
— Да, они собираются на какой-то благотворительный вечер, поэтому мне пришлось привезти ей платье, которое она заказала в магазине. Ну и плюс — бесплатный ужин. Кстати, она просит тебя погуглить новости на шестом канале про какого-то парня-убийцу.
— Про какого парня-убийцу?
— Не знаю, я стараюсь не смотреть новости. Они нагоняют тоску.
Ева глубже вжалась в подушку и покачала головой, слушая свою беззаботную подругу.
— Но разве не стоит следить за тем, что происходит в мире? Особенно у нас в городе?
— Ну, вот ты и посмотри, а потом расскажешь, если там что-то интересное. Только если там не какая-то жуткая ерунда. — На том конце провода послышалась благодарная улыбка Бриджет. — Ладно, мне пора вернуться к макияжу. Увидимся вечером в «Амбассадоре»!
— Звучит здорово. До встречи!
Ева нажала на кнопку завершения звонка, но тут её позвал голос матери.
— Ева! Ты не видела мои новые танкетки? — Лори приближалась, и крики становились всё громче. — Я только купила их, а они уже куда-то пропали.
Ева поднялась с кровати и встретила мать в дверях.
— Хм… нет, не видела.
— Чёрт. Билл приедет… — Лори убрала густые каштановые волосы за ухо и взглянула на часы, — меньше чем через час, а я даже не знаю, где они.
— Может, ты случайно чем-то накрыла коробку? — Ева почувствовала, как щеки предательски заливает краска от небольшой лжи. Она протиснулась в дверной проём и быстро направилась к лестнице, пока Лори не успела заметить её смущения.
— Вполне в моём стиле. Наверняка они лежат где-то на виду. Если увидишь их, скажи мне, — крикнула Лори ей вслед.
— Обязательно, — ответила Ева, стараясь сбросить липкое ощущение лжи, пока подходила к холодильнику. — Я ведь не совсем соврала. Просто чуть-чуть исказила правду. — Она достала хумус12 и нарезанный огурец. — Ну ладно, искажение правды — тоже ложь, но ничего страшного. Завтра это уже не будет иметь значения. Обувь вернётся на место, и всё забудется.
Ева обмакнула кусочек огурца в хумус и откусила. Знакомый вкус перенёс её в детство: она словно снова чувствовала запах готовящейся на плите баранины, а рядом с ней на кухне суетилась Yiayiá13, на ломаном английском объясняя, как правильно держать нож.
— Вот так, Ева. Вот так. Теперь надрежь. Пробуй, пробуй. — Yiayiá положила огурец на разделочную доску, вложила нож в руку Евы и ободряюще встала за её спиной.
Ева сделала один разрез, но тут же задела палец лезвием. Она не испугалась крови и теперь даже не помнила, что чувствовала боль. Её память сохранила лишь саму Yiayiá.
— О, нет, нет, нет, — запричитала та, переходя на греческий.
С полотенцем в руках она бросилась к Еве и прижала его к ране.
— Всё, не режь. Я сама порежу. — Yiayiá крепко прижала внучку к себе, и Еву слегка опьянил густой запах анисовой водки и тушёной баранины. Спустя пару минут её покачиваний Yiayiá убрала полотенце и осмотрела маленький порез, где уже запеклась кровь. — Хорошо, да? Как новенькая? — Она приложила повязку и заботливо забинтовала палец.
Ева гордо носила сверкающую повязку, пока та не посерела и не размоталась в ванной.
Ева помнила, как ее Yiayiá вернулась к баранине, задержавшись взглядом на полотенце с маленькими каплями крови и шепча себе на превосходном английском:
— Я вижу это. Там, в её крови. Слушай, как она шепчет тебе. Она должна умереть, чтобы жить снова.
Тяжелое воспоминание сжало желудок Евы. Она убрала еду в холодильник и побежала наверх, в свою комнату.
Лори со вздохом последовала за ней.
— Понятия не имею, куда я могла их деть. Нигде не могу найти.
Ева прошла в ванную цвета редиски, примыкающую к её спальне.
— Прости, что не могу помочь, — сказала она, склонившись над раковиной. — Может, наденешь мои?
— Нет, не стоит. Я собиралась надеть свои. Меня просто злит, что знаю, они где-то здесь, но у меня нет времени их искать. Билл приедет с минуты на минуту. Я просто хотела сказать, что уезжаю.
Ева, нащупывая глазное яблоко, чтобы снять линзу, высунула голову из дверного проёма.
— Хорошо провести время.
— Ты тоже. И не забудь вызвать Uber14, если будешь пить. Или звони мне. Уверена, домой я вернусь раньше и смогу быть твоим водителем.
— Ладно.
— Ева?
Ева подняла голову.
— Что?
— Будь благоразумной вечером.
— Всегда.
Лори развернулась к двери, но обернулась ещё раз:
— Ева?
— Что?
— Хорошо проведи время. Будь ответственной, но веселись. О да, будь ответственной за своё веселье. — Довольная собой, Лори взяла ключи и улыбнулась.
Ева следила за тем, как её мать медленно разворачивалась, сканируя взглядом пол в надежде найти потерянные туфли, и надеялась, что в её возрасте будет выглядеть так же изящно. Фигура Лори, чувственная и элегантная, напоминала великую Мэрилин Монро, а морщинки у миндалевидных глаз говорили о её жизнерадостности. Она выглядела слишком красивой для Билла, и Ева никак не могла понять, что её мать в нём нашла. Конечно, он был привлекательным, но казался каким-то безжизненным, искусственным. Он был обеспеченным и водил её в хорошие места, но в нём было что-то странное. Воспоминание о его поведении в Home Depot всплыло в голове. Улыбался слишком широко. Как Джокер. И запах… не отвратительный, как от мусора, и не затхлый, как от стариков. Просто странный. Но он был первым мужчиной, который сделал её мать счастливой после того, как их бросил отец.
— Ладно, — пробормотала Ева своему отражению. Она не особо задумывалась о том, что её мать встречается с кем-то, но не хотела думать о том, как отец их оставил. Она всмотрелась в своё отражение. С тех пор, как видела отца, прошло много времени, и ей было сложно разобрать, какие черты лица унаследовала от него. От мамы ей достались миндалевидные глаза, круглое лицо, высокие скулы и полные губы. Она знала, как выглядит отец, благодаря Лори, которая звала её каждый раз, когда по телевизору показывали Джона Стамоса в рекламе греческого йогурта. Лори клялась, что её бывший — его точная копия, и, судя по старым фотографиям, она была недалека от истины. Загорелая кожа, такая же, как у отца… Ева подняла руку к лицу. А этот нос — его?
Рррррр! Рык Чубакки оповестил о новом сообщении, и Ева с трудом сдержала желание завизжать.
Ева нажала на ссылку, и экран сообщений быстро сменился приложением YouTube.
— Добрый вечер. Я — Чера Кимико. Мы начинаем с репортажа о преступлении в Грин-Кантри. Талия Кирк выходит в прямой эфир от офиса городского шерифа Талсы. Талия?
Милая, энергичная молодая журналистка предстала перед камерой, и после представления Черы начала рассказывать:
— Чера, детективы напряжённо работают этим вечером, пытаясь найти лиц или лицо, ответственное за недавнее смертельное нападение. С ростом преступности шеф полиции Гордон Чарльз заявил: «Наш город быстро развивается, но мы сделаем всё, чтобы граждане были в безопасности. Если у вас есть какая-либо информация об этом или любом другом преступлении, пожалуйста, звоните на анонимную горячую линию офиса шерифа». Тебе слово, Чера.
— Спасибо, Талия. Если у вас есть информация, которая может помочь следствию, звоните по номеру 596-COPS. А теперь переходим к следующей теме: десять советов, как безопасно отметить День труда.
Сюжет закончился, и экран заполнило изображение Талсы. Ева отложила телефон и взяла бронзовую палитру теней.
— Мораль этой истории такова:
— Джентльмены, мое официальное медицинское заключение: я не видела ничего подобного за охрененно долгое время, — судмедэксперт Кэтрин Пирс поприветствовала детективов, когда те прошли через двойные двери, ведущие в морг. Лампы дневного света мерцали над устаревшими белыми плитами потолка.
Грубый оклахомский акцент детектива Шиллинга делал его речь особенно гнусавой:
— Что у нас тут? — Он потер седеющие виски, прежде чем его руки вернулись на живот.
— Следы связывания на запястьях и лодыжках. На лбу повязка, как будто её голова была зафиксирована. Кровоподтеки вокруг шеи. Несколько ножевых ранений на правой руке, груди, животе и ногах. Большинство — поверхностные, но некоторые довольно глубокие, — Пирс указала на каждый участок, перечисленный в докладе.
Шиллинг нахмурился, изучая тело, а его напарник, детектив Джеймс Грехем, сосредоточился на бледном трупе женщины. Темно-каштановые пряди обрамляли её лицо, а мужчина ритмично сжимал челюсти, обойдя нагое и изуродованное тело. Пирс наклонилась ближе:
— А ещё вот это, — она указала на левое предплечье, и Шиллинг с Джеймсом наклонились, чтобы лучше рассмотреть.
— Это… дерево? — спросил Джеймс.
Чёрный рисунок, без единого листочка, выглядел как тень, запечатленная на её бледной коже. Ствол начинался у запястья, а изогнутые ветви обвивали руку, поднимаясь к локтю.
Джеймс кивнул:
— Остальное тело покрыто порезами, кроме этой руки. Тот, кто это сделал, явно хотел, чтобы мы обратили внимание на это место.
Пирс протянула детективам файл жертвы:
— Шиллинг, похоже, девушка была лаборанткой.
Шиллинг хмыкнул:
— Итак, жертву связали, клеймили, пытали ножом и задушили.
— Не совсем, — поправила Пирс. — Она уже была мертва, когда её стали резать ножом, но татуировка, похоже, была сделана за два часа до смерти. Кроме того, синяки на плечах, бёдрах и торсе указывают на то, что некоторое время она лежала на спине, прежде чем её передвинули.
Джеймс пролистал файл:
— Тут говорится, что она училась на факультете химической технологии университета Талсы, да ещё и на полной стипендии. — Он посмотрел на её безжизненное лицо. — Должно быть, умная. И быстрая.
— Увы, преступник оказался быстрее, — сказала Пирс. Она скрылась за массивной фигурой Шиллинга, затем вновь появилась, надевая латексные перчатки, и осторожно подняла руку жертвы. — На руках у неё несколько оборонительных ран и сломанные ногти. Всё проверила, но не слишком надеюсь, что найду что-то полезное. Её тщательно вымыли. — Пирс опустила руку и указала на лоб жертвы. Её яркий красный ноготь выделялся на фоне латекса, делая мёртвую кожу ещё бледнее. — Следы на лбу, запястьях и лодыжках были оставлены одним и тем же предметом. Вероятно, ремнём. Обширные кровоподтеки говорят о том, что он был либо очень тугим, либо она пыталась вырваться. Думаю, преступник использовал его, чтобы удерживать её неподвижной, пока наносил рисунок.
Шиллинг, выпрямившись, задал вопрос:
— А почему вы считаете, что наш преступник — мужчина?
Пирс закатила глаза.
Джеймс опустил голову на руки и сосредоточился на экране, где яркое изображение предплечья жертвы отображалось в увеличенном масштабе.
— Нужны сильные руки, чтобы оставить такие кровоподтеки на шее, как эти, — заметила Пирс, бросив взгляд на тело. — Но от этого легче не становится, детектив Грэм, — добавила она с оттенком горечи.
Взгляд детектива задержался на лице жертвы. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что она просто спит. Он быстро моргнул и перевёл внимание на монитор компьютера над телом. Изображение предплечья девушки поблёкло в его глазах от долгого взгляда.
Джеймс указал на изображение:
— Как вы думаете, что это?
— Что я думаю, что это? — переспросил Шиллинг, вглядываясь в монитор, словно надеясь на откровение.
Джеймс наклонился к предплечью жертвы, затем выпрямился и снова перевёл взгляд на экран.
— Это что-то вроде царапины, — он вернулся к экрану. — Но на снимке её легче рассмотреть. Разве вы не видите?
Пирс и Шиллинг отрицательно покачали головами.
Джеймс положил файл на пустой стол для осмотров.
— Вот здесь, — он провёл пальцем по отпечатанному изображению, повторяя форму отметин.
— Ага, — Шиллинг отодвинул фотографию на расстояние, удобное для его глаз. Его лоб нахмурился, углубляя морщины. — Какие-то странные метки на концах одной из веток.
Он передал фотографию Пирс, и её щеки слегка порозовели.
— Чёрт, Грэм, у тебя глаз-алмаз. Обидно, что я это упустила.
— Ты можешь помочь мне получше рассмотреть эти отметины, — предложил он.
На её губах мелькнула улыбка.
— Нужно тщательно изучить эту часть татуировки, — его палец обвёл область предплечья жертвы, отмечая заинтересовавшие его линии.
Кэтрин повернула руку жертвы так, чтобы ладонь была прижата к столу. Извилистые ветви переходили на тыльную сторону ладони, и Джеймс внимательно их осмотрел.
— Теперь их легче рассмотреть.
— Похоже, они должны были стать частью татуировки, — Шиллинг, с характерным запахом кофе, стоял у Джеймса за спиной. — Но здесь нет чернил.
Джеймс взглянул на Пирс, ловя её взгляд.
— Есть идеи, что означают эти отметки?
Пирс качнула головой, короткие пряди взметнулись.
— Честно говоря, надеялась, что ты разберёшься.
* * *
Джеймс барабанил пальцами по столу, листая веб-сайты в поисках подсказок. После визита в офис коронера15прошло уже три часа. Большинство копов и детективов разошлись по домам, оставив лишь несколько уставших сотрудников, потягивающих энергетики и бормочущих что-то себе под нос.
— Можешь не дожидаться меня, — сказал Джеймс, не отрывая глаз от экрана. — Но если собираешься сидеть здесь, можешь разобраться с этими стопками. Они вот-вот рухнут. — Его предложение прозвучало жёстче, чем он хотел, но он не извинился.
На столе Шиллинга громоздились папки, журналы по рыбалке, пожелтевшие листочки для записей и газеты за последние пару недель. В сравнении с аккуратной и организованной рабочей зоной Джеймса это был сущий хаос.
— Сколько ещё у тебя осталось материала, который ты хочешь просмотреть? — добавил Джеймс.
Шиллинг закатил глаза и пробормотал:
— Ошибка копа-новичка номер семьдесят три.
— Я не новичок, — тихо возразил Джеймс.
— Слушай, Грэм, иногда надо знать, когда пора остановиться и уйти. Тебе нужен сон. Нам обоим нужен. Такие дела не раскрываются за одну ночь, и не стоит искать иголку в стоге сена, — Шиллинг встал и перекинул пиджак через руку. — Тело никуда не денется. Завтра узнаем больше.
— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил Джеймс, прежде чем Шиллинг успел уйти.
Шиллинг задумался, прислонившись к спинке кресла.
— Видел много вещей, и более жестоких, но ничего настолько продуманного.
— Это произойдёт снова, и возможно, уже происходило раньше.
Шиллинг нахмурился:
— Не торопись с выводами. Начнёшь так делать — начнёшь подгонять доказательства под теорию. Ошибка новичка номер сорок один.
— Это убийство необычно и тщательно продумано, как ты сам сказал. Он практически оставил свою подпись на теле и стёр все другие улики. Такое не случается с первого раза. Уверен, это уже происходило, — Джеймс снова повернулся к экрану.
— Ну, думаю, ему было непросто всё это организовать.
— Эй, кажется, я что-то нашёл, — сказал Джеймс, не отрывая взгляда от монитора.
— Что именно? — Шиллинг бросил пальто на стол и сел. Стул скрипнул и слегка просел под его весом.
— Сначала я сосредоточился на смысле рисунка дерева, но это ни к чему не привело. Ничто из изображённого не имело логики. Тогда я изменил подход и начал изучать сами чернила, которыми сделана татуировка.
— Чтобы объяснить отметины на теле? — спросил Шиллинг, пододвигая стул к Джеймсу.
— Верно, — Джеймс повернул монитор, чтобы напарник мог видеть. — Я нашёл тип чернил, которые невидимы при обычном освещении, но светятся под ультрафиолетом.
— Как те отметки, которые ставят в клубах?
Джеймс кивнул.
— Давай посмотрим, что ещё здесь есть.
Он кликнул по видео, и крупный план руки заполнил экран. Через несколько секунд камера сменила фокус, показав мужчину, сидящего в тату-салоне.
— На моей работе не должно быть видимых татуировок, — объяснял клиент. — Поэтому я выбрал ультрафиолетовые, которые сделал Майк здесь, в «Тату-таверне». Так я могу самовыражаться в клубах и барах, а в общественных местах меня никто не осуждает.
Камера снова сфокусировалась на его руке, а татуировщик сел напротив клиента.
— Готовы?
Мужчина поднял большой палец, и в комнате погас свет.
— Посмотрите на это! Почти готов мой скелет! — На его руке морозно-белым светом светились очертания костей.
— Всё, что вам нужно сделать, — это взять ультрафиолетовый свет с собой в следующий Хэллоуин, и вы будете во всеоружии, — рассмеялся татуировщик. Его тату-машинка застрекотала, и Джеймс нажал кнопку «пауза».
— Это, должно быть, то, что наш парень использовал на жертве.
Шиллинг положил руку на край стола, и Джеймс встал из кресла.
— Есть только один способ это выяснить.
— Верно. Я отправлю сообщение Кэтрин и скажу, что мы придём утром.
— Нам нужна одна из тех ламп. Не оставайся допоздна. Ты мне нужен свежим и бодрым, — добавил Шиллинг, наклоняясь, чтобы взять свой пиджак.
— Я буду готов, — ответил Джеймс.
— О, и я собираюсь пригласить тебя на ужин в ближайшее время. Джанин не перестаёт говорить о встрече с тобой. Когда у тебя появляется новый партнёр по работе, вы знакомитесь с жёнами друг друга. Если не успеваете это сделать быстро, жёны начинают злиться. Ошибка новичка номер один.
— Передай ей спасибо, и я подумаю об этом.
Шиллинг хрюкнул и исчез в конце коридора.
Джеймс осмотрел стол в поисках того, что могло бы отвлечь его и удержать подальше от дома. Его взгляд остановился на фотографии Мэл. Он осторожно поднял рамку. Рождество две тысячи тринадцатого года было деликатно запечатлено в простой серебристой оправе. Горло сжалось, когда он прикоснулся пальцем к её улыбающемуся лицу. Их похожие фланелевые пижамы и её мерцающая шляпа с Санта-Клаусом вызывали в нём глубокое отчаяние. Мы были так счастливы. Боже, я хочу остаться там.
— Бриджет? Бридж? БРИДЖЕТ! — Разочарованная, Ева завершила звонок и бросила телефон в блестящий клатч. Музыка в баре отеля была слишком громкой, чтобы девушка смогла расслышать указания своей лучшей подруги. — Я просто буду бродить, пока не найду её. Заведение не то, чтобы очень большое.
Она начала свой путь от своей машины к отелю «Амбассадор» и просканировала окружение. Талса — это расширенная версия маленького городка. Куда бы она ни пошла, она всегда видела знакомое лицо, и они начинали болтать, как будто и вовсе не расставались. Казалось, они знают друг о друге всё. Конечно, многое можно объяснить часами слежки в Инстаграме, но это придавало Еве комфорта. Талса была ещё одной постоянной составляющей её жизни.
Стук маминых стильных, но неудобных туфель проникал в спокойную и прохладную августовскую ночь. Ева не могла дождаться золотого листопада. Не было ничего лучше хруста сухой листвы на улицах её любимого города. Её телефон завибрировал и запел, возвращая её в реальность. Улыбающееся лицо Бриджет выскочило на экране.
— Прости, что повесила трубку. Единственное, что я могла расслышать, — басы на заднем плане.
— Боже, надо было выйти на улицу. Я вообще тебя не слышала! — сказала Бриджет с легким пренебрежением. — Камден нанял нового диджея, Ски или Скай, или Скат, или как там его, и он ооочень громкий. Завтра будем слышать так, словно у нас в ушах вата.
— Великолепно.
— Но, знаешь, временная потеря слуха — небольшая цена за такое удивительное мероприятие. Почему ты ещё не здесь?
— Я почти на месте. Мне осталось меньше квартала. — Она повернулась, чтобы посмотреть на дорожный знак. — Только что свернула на четырнадцатую улицу.
— Но я не вижу тебя. У тебя появилось новое авто, и ты мне не сказала?
— Если бы только мама на это согласилась, — отшутилась она. — Нет, я иду. Пришлось припарковаться дальше.
— Потому что ты полный ноль в параллельной парковке.
— Да. Я абсолютно полный ноль в параллельной парковке.
— Ты бесполезна в парковке.
— Я не заслуживаю парковочной жизни.
— Да, плевать на парковку. Какой кошмар. Нам просто необходимо повторить параллельную парковку с глазу на глаз, потому что, очевидно, ты пропустила день, когда этому учили десять лет назад в школе вождения, — бесконтрольно хихикнула Бриджет.
— Ты слишком честна, когда выпьешь, — ответила Ева. — Подожди, я тебя вижу. Обернись!
Ева смотрела, как Бриджет отняла телефон от уха и обернулась.
— Наконец! — завизжала подруга и, подбежав к девушке, встретила её с распростёртыми объятиями. — Ты горячо выглядишь. Теперь давай закажем себе шоты и найдём тебе парня.
Она стиснула Еву, её светлые кудри заглушили ответ.
— Спасибо, но мне не нужен парень. У меня нет времени что-то начинать прямо сейчас.
— Никто и не говорит ни о каком начале. Нам нужно, чтобы ты переспала с кем-нибудь и немного расслабилась. Ты всегда скованная и напряжённая на вечеринках, когда отдыхаешь. Нет такой проблемы, которую не решат старые добрые игры под одеялом или на полу, или даже в лифте. — Резкое дыхание Бриджет с примесью алкоголя жгло глаза Евы. — Прежде чем ты откажешься, оцени перспективы. — Она открыла дверь к Чакбоду, отельному ресторану и бару. Музыка наэлектризовала волосы на затылке Евы, и из-за мощного баса в её груди защекотало. Незнакомцы зажали девушку, подталкивая ту в сторону барных стульев, разбросанных по краю танцпола. Бриджет схватила её руку и потащила в толпу. Мужчина в слишком плотной рубашке потерся об неё, коснувшись рукой её задницы. Она отклонилась назад, чтобы дать ему пройти, но он продолжал напирать на неё, кивая, будто они делят какой-то секрет.
Бриджет вскинула руки вверх, надула губы и задвигала бедрами в медленном сексуальном ритме.
— Расслабься, — чуть слышно прошептала она.
Ева попыталась имитировать её движения и двигаться в толпе, но поняла, что выглядит как пухлый малыш. Может, ей действительно нужно было выпить и пойти на свидание на одну ночь.
— Смотри! — Крик Бриджет был еле слышен через ремикс новейшей песни «Maroon 5». Ева проследовала взглядом за пальцем подруги и увидела стайку полуголых танцующих женщин. Она скривила лицо и посмотрела на Бриджет. — Нет, не они. Он!
Глаза Евы расширились до неимоверных размеров, когда она, наконец, увидела, на кого показывала подруга.
Спенсер.
Ева не могла сосчитать, сколько раз находила предлоги, чтобы прогуляться по дому братства Каппа Альфа в надежде, что Спенсер появится снаружи (и
— Иди! — сказала Бриджет, прижимая рот к уху Евы. — Посмотри, какие у него большие ступни. — Подруга подтолкнула Еву в направлении Спенсера.
Ева глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ты можешь сделать это. Просто разговор. Улыбка и кивок. Улыбка и кивок. Просто. Он даже не расслышит тебя как следует.
Ева смахнула волосы, расправила плечи, подтянула живот и направилась к предмету обожания.
— Спенсер! Привет! — прокричала она, когда их отделяло меньше двух футов.
— Привет, Ева! — Он наклонился и прижал её к себе, подняв над полом. Прижавшись щекой к её щеке, он проговорил ей в ухо: — Выйди в коридор. Я хочу поговорить с тобой.
Всё внутри неё перевернулось. Они не должны были никуда идти и говорить. Они должны были перекрикивать музыку, может быть, выпить, а затем Ева провела бы остаток выходных на телефоне с Бриджет, анализируя каждое слово и решая, стоило ли писать ему первой.
Спенсер взял её за руку и повёл вверх по узкой лестнице в вестибюль отеля, и Ева чувствовала себя немного более разгорячённой, чем в момент, когда появилась здесь. Она взглянула через плечо, прежде чем исчезнуть из комнаты. Бриджет сидела, хихикала с милым барменом и не заметила успеха подруги.
— Боже, как там громко. — Голос Спенсера прервал фотомонтаж их скоротечного романа, который Ева старательно воображала в своей голове. Он закрыл дверь, отделяющую отель от ресторана. Внезапная тишина заставила Еву нервно наматывать на палец бахрому, свисающую с клатча.
— Знаешь, мне жаль, что у нас больше нет совместных уроков. — Парень потянулся и откинул её волосы назад через плечи. Он позволил ладони задержаться и медленно скользить по её руке.
Мурашки забегали по коже Евы, а сердце затрепетало в груди.
— Правда? — Она прикусила нижнюю губу, надеясь, что шок в её голосе не был слышен.
— Определённо. Ты была единственной девушкой, не уткнувшейся в телефон, и когда бы я ни заходил, всегда видел эту удивительную улыбку.
Счастье согрело её, и она позволила своей удивительной улыбке засиять.
— На самом деле, раз уж мы говорим о телефонах, мне нужен твой номер. — Он потянулся к заднему карману и наморщил лоб. — Проклятье, похоже, я оставил его в комнате, — сказал он, похлопывая по остальным карманам джинсов. — Некоторые сняли комнаты на этом этаже, так что можно не волноваться о вождении или чем-то ещё.
— Это совершенно логично. — Она старалась не показать, как её впечатлило его маленькое проявление ответственности.
— Ты останешься с Бриджет?
— Не планировала этого, — ответила Ева, с нетерпением ожидая его следующего вопроса. Собирается ли он предложить ей остаться с ним?
Вместо этого Спенсер окинул взглядом вестибюль, как будто измеряя его.
— Да, я слышал, твоя подруга Бриджет тоже не одна. Она говорила об этом с портье, когда я брал свой ключ.
— Она ничего не говорила об этом, но у нас не было возможности поговорить до…
— До того, как я украл тебя. — Спенсер сверкнул превосходной улыбкой. — Я имел в виду, прежде чем я сказал, что мы должны выйти. Но сперва мне нужно подняться наверх за телефоном. Хочешь пойти со мной? Это займет пару секунд.
Он прошёл к лифту, и Ева нерешительно последовала за ним.
Она скрутила свободную прядь и взвесила варианты. Или спуститься вниз и быть парнями, которых она не знает, или подняться наверх и быть облапанной Спенсером. Улыбка проскользнула на её лице.
— Да, я поднимусь с тобой.
— Я не стану тебя надолго отвлекать от вечеринки. — Он наклонился и нажал на стрелку вверх.
— Всё хорошо. Я лучше побуду с тобой.
Он скользнул загорелой рукой за её спину и притянул к себе.
— Чувствую то же самое.
Она затаила дыхание и ждала соприкосновения их губ.
Дзинь! Лифт загремел, прерывая момент.
Спенсер отступил назад и махнул рукой в сторону открытых дверей.
— После тебя.
Ева склонилась к нему и старалась не смотреть на его внушительную обувь во время короткой поездки на четвёртый этаж. Когда они приблизились к двери его отельного номера, он вытянул ключ-карту из заднего кармана. Пушинки налипли на блестящую кремовую карту, и он вытер её о рубашку, прежде чем поднести к замку.
— Мы должны были сделать это раньше. — Дверь открылась, и он предложил ей следовать за ним внутрь. — Ты и я вместе — вот что имеет смысл.
— Ты прав, — мягко рассмеялась Ева. — Это совершенно неловко, но я хотела с тобой поговорить, по-настоящему поговорить, уже больше года.
— Ну, мы сейчас здесь. — Он осторожно взял её за руку и развернул её вокруг, как балерину, перед тем как притянуть ближе. — О чём ты хочешь поговорить?
Девичья улыбка расцвела на её губах, и в животе оживились бабочки.
Спенсер взял её руки своими сильными ладонями.
— Я могу думать о нескольких вещах. Как ты прекрасно выглядела каждый день в аудитории. — Он поднял её подбородок и соединил их уста. Богатый хвойный запах его тела наполнил воздух, и она глубоко вдохнула. — Или как ты сексуальна в этом платье.
Она растворилась в поцелуе, позволяя его языку исследовать её.
— Ты так восхитительна каждый раз, когда я тебя вижу. — Он прижал свою раскрытую ладонь к её спине и поднял Еву с земли. Она обвила ногами его торс и почувствовала, как он сделал шаг вперёд, пока дверь не оказалась у неё за спиной. Её ладони излучали тепло, когда она провела пальцами по тугим мышцам его спины. Вес его тела придавил её к двери, и она боролась против него, пытаясь отдышаться.
— Спенсер, я…
— Шш. Тебе не нужно говорить. Я знаю, чего ты хочешь. — Его руки скользили вверх по бедрам, заставляя её платье задираться.
Она толкнула его в грудь.
— Это не то.
Он отстранился и растерянно посмотрел на неё, его взгляд мгновенно стал раздражённым.
— В чём проблема?
— Просто помедленнее. Ок?
Он кивнул.
— Да, у нас есть вся ночь.
Он снова прижался губами к её, и она расслабилась. Его руки блуждали по её груди, затем опустились и снова подняли её платье. Ева прервала поцелуй и оттолкнула его.
— Я хочу вернуться на вечеринку.
— Слегка поздно для этого. — Его пальцы опустились ниже, нащупав её трусики.
Страх сковал ее грудь.
— Прекрати! Ты делаешь мне больно!
Она пнула пустоту позади него и изо всех сил толкнула его в грудь.
— Перестань, блядь, дразнить, — проворчал он.
Она скользнула руками по его лицу и вцепилась в щеки. На коже остались отметины от её ногтей, когда она убрала руки.
— Ауч! Чёрт побери! Ты, сука! — Он отступил назад, прикрывая лицо руками. — Что, блядь, с тобой?
Ева схватила сумочку, лежавшую на полу, и выбежала из комнаты в коридор с ковровым покрытием.
Прежде чем она успела убежать, Спенсер схватил её за руку и потянул назад.
— Детка, ты что, серьёзно? Да ладно. Я не хотел называть тебя сукой.
— Отпусти меня! — Она смахнула его руку с запястья и поспешила к лифтам.
— Ева, ты позоришь себя. Что за дела? — Спенсер последовал за ней, его тон становился всё более враждебным.
— Никаких дел. Я просто сказала нет. Неоднократно. — Она надавила на кнопку вниз и с нетерпением ждала спасительного лифта.
— Да ладно. Ты пришла в комнату со мной и наверняка знала, что должно произойти, но…
Ева запыхалась так, что прилив ярости отвлёк её от охватывающей паники, и она пожелала, чтобы у неё была сила надрать ему задницу.
— Ты прав. Это я ошиблась, думая, что ты не набросишься на меня. Прости. Больше не повторится.
Она шагнула в открывшийся лифт и задержала дыхание до тех пор, пока двери не закрылись перед изумлённым лицом своего предмета обожания, который оказался придурком.
— Просто дыши. Теперь всё нормально. — Она распрямила юбку своего платья и вытерла слёзы, наполнившие глаза. — Могло бы и не пронести.
Она сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем двери лифта зазвенели. Ева на цыпочках вышла в холл, надеясь не встретить Бриджет, и сделала последний рывок к бару отеля. У неё не было сил притворяться, и она не хотела испортить лучшей подруге вечер. Не заметив визжащую подругу в поле зрения, она расслабилась, вытащила ключ от машины из сумочки и вышла в тихую ночь Талсы. Ева начала сожалеть, что «позаимствовала» дизайнерскую обувь мамы, когда шла с зажатыми пальцами и мозолями на пятках вниз по главной улице к машине.
Не могла припарковаться на стоянке под фонарём. Парковаться пришлось далеко в темноте. Но, по крайней мере, я убралась оттуда и подальше от Спенсера.
Она смахнула оставшиеся слёзы и откопала телефон, чтобы отправить сообщение Бриджет.
«
Отвлекшись на телефон, она почувствовала себя менее беспокойно, идя в темноте к машине.
— Давай посмотрим, кто запостил фото с вечеринки.
Прежде чем открыть приложение, она остановилась. Фигура стояла в зоне её периферийного зрения. Она замерла на тротуаре, охваченная паникой. Шаг, шаг. Шаг, шаг. Затем пауза. Должно быть, это шаги. Может быть, это злой Спенсер пришёл забрать то, что, как он думал, ему задолжали.
Её голову заполонили мысли о том, как спастись от страха, охватывающего её изнутри. Надо было просто ворваться в комнату Бриджет. Или никогда не подниматься с ним. Не оглядываясь, Ева заткнула страх и ринулась к безопасности своего автомобиля.
Она прошла всего несколько шагов и снизила темп из-за туфель, в которых болели ноги. Их грубые ремни содрали кожу на пальцах и пятках, и она неуклюже запрыгала вниз по улице. К счастью, её серебристый Шевроле Спарк был всего в футе от неё. Она открыла дверь и захлопнула за собой. Ева задержала дыхание и посмотрела в водительское боковое зеркало.
— Ты, должно быть, шутишь. — Пустая бутылка воды лениво покатилась вниз по улице и мимо её автомобиля, создавая звуки, из-за которых она в страхе вздрогнула. Страх отпустил её, и она рассмеялась с облегчением. — Вау. Неловко вышло. Я так рада, что никто не видит меня.
Её руки всё ещё дрожали от столкновения с убийцей-бутылкой, и она сжала их, пытаясь сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
— И ты даже не заперла дверцы машины. Так глупо. Что, если кто-то действительно гонится за тобой? Он мог запросто прыгнуть на пассажирское сиденье. И тогда я бы оказалась в ловушке в этой маленькой коробочке с каким-нибудь лунатиком. Я не могу поверить, что собираюсь сказать это, но мне действительно нужно начать слушать маму. — Она бросила клатч на пассажирское сиденье и начала вслух цитировать маму. — Ева, паркуйся под уличными фонарями. Так безопаснее. Всегда блокируй двери автомобиля. Так безопаснее.
Мерзкий голос негромко рассмеялся за её спиной.
— Всегда проверяй, что ждёт сзади. Так безопаснее.
Ева начала кричать.
— Как мы разбудим его? Наверное, это было слишком. Мы должны были предупредить его. Позволить подготовиться. — Обеспокоенный голос Девы усилился, и она маниакально накручивала кончики своих длинных волос.
Мать склонилась вместе со своими сестрами над Алеком.
— Дай ему пощечину. Его разум отзовется на нечто более реальное.
— Нет! Не делай ему больно! — прокричала Дева.
— Не делать больно? — Старуха фыркнула в сторону Девы. — Он сильный бессмертный. Вряд ли заметит пощечину от моей сухой руки. — Она отвела руку назад, готовясь нанести быстрый удар.
— Я в порядке, Матери, — проворчал Алек, моргая сквозь дымку в глазах. — Нет причин для беспокойства. Или для пощечины.
— Как я и сказала, могущественный бессмертный. — Старуха медленно встала на ноги. — Теперь к более важным вещам. Мы должны вычислить будущего Оракула.
Дева подала руку Алеку, и он встал на ноги. Он ощущал напряжение и усталость в груди, но вместе с тем и новую силу, струящуюся в нем.
— Что это? — Он приложил руку к сердцу. — Я чувствую разницу.
— Пойдем, сын мой. Ты скоро всё поймешь. — Мать поманила его за собой.
Они растворились в одной из пещер Тартара. Пустой черный холл, ранее яркий и полный жизни, теперь казался мрачным. В детстве Фурии рассказывали ему много историй о Зале Эхо. Эти великолепные сказки формировали образы в его голове, и хотя он шел в темноте, его воображение взяло над ним верх.
Тропа из потускневших соляных кристаллов цвета розовой человеческой плоти разделяла холл, а сапфировые бассейны обрамляли стены пещеры, отражая свет свечей массивных канделябров. Их мерцающий свет освещал бежевые камни, заставляя их светиться мягким золотом. Взгляд в любой бассейн — это взгляд в промежуток времени. Они служили прямой связью Фурий с миром смертных и уровнями Преисподней; с помощью этих бассейнов Фурии следили за его тренировками. Мягкий треск под его ногами отвлек его от мечтаний.
Он затряс головой, отгоняя надуманные картинки прошлого. Светлячки мельтешили под его ногами. Он следовал за зеленоватыми шарами света, ведущими его по некогда прекрасной дороге к единственному чистому источнику, оставшемуся в Тартаре.
В подавляющей темноте Галазонери стоял как маяк надежды для их умирающего дома. Бирюзовый бассейн казался живым и разумным, струящимся и ярко сияющим в безветренной тьме. Мать, Дева и Старуха кружили вечные воды, опустив кончики пальцев в его красоту.
Алек молча и неподвижно стоял за матерями. Он выпрямил спину, несмотря на неопределенность, терзавшую его изнутри. «
Вода кружилась вокруг женских пальцев. Крохотные водовороты становились всё шире и шире с каждым их вдохом. Каждый подводный смерч поглощал своего соседа, пока не остался только вращающийся огромный бассейн. Фурии вынули пальцы из колодца и ждали. Пузырьки воды отрывались от вращающегося бассейна и плавали на поверхности. Они двигались сначала медленно; каждая капля ждала предыдущую, чтобы добраться до места назначения.
Затем быстрее, так как сотни капель поползли вверх, соединяясь воедино, чтобы сформировать незавершенные формы. Водоворот бассейна замедлился, принимая форму. Руки возникли из гущи пульсирующей воды, затем ноги и голова. Вода в бассейне успокаивалась, но оставалась яркой, освещая прозрачную фигуру, плывущую вверху. Детали проявились на поверхности, и Алек распознал Атропос16, одну из Мойр и сестру Фурий.
— Ах, сестры, как давно мы не говорили. — Скрипучий голос Атропос вырвался из её водного силуэта.
Старуха заговорила первой.
— Вы в добром здравии, сестра моя?
— Как обычно. — Улыбка приподняла уголки её рта. — Работа помогает мне не стареть.
— На самом деле, это было очень давно. Я уж и забыла, как ты наслаждаешься своей работой.
— Да. По-прежнему остаюсь единственной, обладающей силой, чтобы перерезать нить жизни. — Она улыбнулась шире. — Задача, от которой я никогда не устану.
— И поэтому ты всегда будешь моей любимой Мойрой, — усмехнулся Алек.
— Алек? Ты не можешь быть взрослым мужчиной, которого я вижу. Подойди ближе.
Он двинулся вперёд и встал между Старухой и Девой.
— Уверяю тебя, я тот же Алек.
— Тот же? — усмехнулась она.
— Я не призывал тебя с тех пор, как был мальчишкой, и многое изменилось с тех пор. Но моя цель останется верной. В этом деле и во всех других я буду вечно защищать Преисподнюю. — Говоря вслух, он рассеивал сомнения и успокаивался, стоя возле матерей.
— Удивительно, как далеко ты зашёл. Я верю в тебя, Воин.
Он уважительно кивнул.
— Твои слова очень ценны, Атропос.
— Ты говорил о задании. Полагаю, этот вызов не только ради воспоминаний.
— Ты права, сестра, — ответила Мать. — Мы призвали тебя ради срочного дела.
— Нам нужно узнать больше о потомке Пифии, — добавила Старуха.
— Если вы хотите нырнуть прямо в грязь, я полагаю, мы так и сделаем. Вернусь через минуту. — Алек уставился в глаза Мойры, не желая упустить то, что, как он знал, последует дальше. Её веки быстро затрепетали, и оба зрачка исчезли, так как она закатила глаза. Её ноздри раздувались, а сухожилия на шее натянулись. Грудь расширилась, и когда её лёгкие наполнились, водное тело расслабилось, а глаза продолжили свой круг, возвращаясь на место.
— Вам повезло, что вызвали меня сейчас. Время нового Оракула в мире смертных ускорилось.
Дева заговорила впервые со времени зова:
— Ускорилось? Что это значит?
— Время — бегущий зверь. Оно не имеет ни начала, ни конца и не бежит по прямой, в чём убедили себя люди. Напротив, оно искривляется и разветвляется, укореняясь в реальности, как корни дерева. Простой взгляд в ложном направлении, оплошность в пути, неправильный выбор собеседника — и будущее уже совсем другое. Будущее Евы изменилось. Смерть скоро заберёт её. У меня не будет выбора, кроме как обрезать нить и закончить её жизнь, — пояснила Атропос.
— О, Алек. — Глаза Девы наполнились слезами. — Ты должен идти сейчас же и найти её. Оракул и Воин — единственная надежда нашего дома и мира живых. Ты должен отправиться в её время и спасти ей жизнь. Без вашего объединения Тартар будет утрачен, и вся людская невинность исчезнет из их мира.
Он утешающе обнял Деву.
— Атропос, ты можешь удлинить её жизнь? Дай мне больше времени, чтобы найти её, Еву?
Вода расплескалась, когда она покачала головой.
— У меня нет силы влиять на время. Я только реагирую на его указания.
— Как я найду одну из миллионов жителей мира смертных?
Мать подошла к нему и приложила руку к его груди.
— Позволь новой силе внутри вести тебя. Она знает нужное место и приведёт тебя к новому Оракулу. Ты только должен верить в себя. Ты найдёшь её.
Он положил свою руку поверх её и мягко сжал.
— Спасибо тебе.
Мать отступила назад, чтобы вернуться к сестрам.
— Это всё в тебе, сын мой.
— Теперь иди, Воин. И помни: я присматриваю за тобой. — Улыбка Атропос появилась прежде, чем её тело упало в бассейн.
— Соберитесь в круг. — Старуха обратилась к двум женщинам. — Алек, где твой талисман? Мы должны убедиться, что там достаточно силы, чтобы отправить тебя в мир живых и вернуть домой.
Он нащупал воротник рубашки и вытянул тонкий кожаный шнурок.
— Вот. — Хрустальный талисман отскочил от его груди и заблестел в свете Галазонери.
— Ты должен быть более бережным с ним, сын. Он дорог мне. Единственный кристалл Тартара, избежавший проклятия. — Лицо Девы оставалось в слезах. — Мы уже вложили в него последнюю магию, красоту, силу и свет нашего царства.
Алек посмотрел на талисман. Мягкий розовый кристалл выглядел как сосулька, завернутая в нежную серебряную нить.
— Буду держать его при себе.
— Помни: сила найти Оракула и уничтожить проклятие — в тебе, — произнесла Мать. — Но ты должен сделать это прежде, чем последний бассейн зала Эхо истощится окончательно. Когда на свободе окажется такое количество зла, мы не можем закрыть глаза на мир живых.
— Я готов, — заверил он её. — Я найду её и положу конец этому.
Старуха накрыла талисман рукой, за ней последовали Мать и Дева. И втроём: Мать, Дева и Старуха — произнесли:
— Увидимся позже, сын мой.
Крики Евы почти заглушались биением её сердца. Оно свирепо колотилось под ребрами и наполняло её уши ритмичной пульсацией.
— Чего вы хотите? Вот мои ключи, бумажник, — произнесла она, бросая ключи, которые приземлились рядом с её сумочкой на пассажирском сидении. — У меня немного денег. Возьмите их. Я никому не скажу, — её голос дрогнул и надломился, когда она подавила слёзы.
— Мне не нужны твои деньги или машина, — удивил её спокойный и дружелюбный тон. — Просто хочу провести с тобой немного времени, Ева. Поговорить. Узнать тебя получше. — Он скользнул рукой по водительской двери, нащупав замок.
Щелчок заставил девушку вздрогнуть.
— Слышал, на вечеринке должны быть один или два парня, которые тебя интересуют. Но могу понять, почему ты не хочешь тратить время ни на одного из них. Как типично для парней твоего поколения, позволить тебе идти к машине одной в такую ночь.
Её дыхание стало прерывистым, когда она произнесла:
— О… Откуда ты знаешь моё имя?
Ткань его брюк заскрипела, когда он приблизился к ней с заднего сиденья.
— Я очень хорошо знаю твою семью. Близко, на самом деле, — продолжал он, и салон автомобиля казался всё меньшим с каждым его словом. — Знаешь, отношения не обязательно должны приводить к свадьбе, чтобы быть успешными. У меня было много успешных отношений. Если тебе интересно, я мог бы дать пару советов.
Его голос звучал знакомо, но её мысли путались, и она не могла сосредоточиться. Вместо этого она сфокусировалась на отражении в зеркале заднего вида. Он рванулся вперёд, и всё её тело сжалось; она зажмурила глаза.
— Не надо советов? Может, позже, после того как ты почувствуешь себя более комфортно, — его пальцы мягко расчесывали концы её спутанных волос. — Это новый цвет?
Ева зарыдала и тряхнула головой из стороны в сторону.
— Пожалуйста, нет. Я сделаю всё, что вы хотите.
— Всё хорошо. — Его грубый палец вытер слёзы, стекающие по её щеке. — Мне он нравится, не беспокойся. Очень естественный.
— Пожалуйста, не обижайте меня. Пожалуйста, не обижайте меня.
— Ева, что я такого сделал, что ты думаешь, что я хочу обидеть тебя сейчас? Я был добр к тебе, спрашивал о вечере и делал комплименты. Даже предложил дать совет. Это больше, чем делает большинство отцов в наши дни. Я знаю, что твой отец уже умер, и думал, ты оценишь это.
Мысли её метались в беспорядке. Она знала, что у неё мало времени, чтобы выбраться. Медленно, не двигая корпусом тела, она протянула пальцы к ручке, открывающей окно на двери. Девушка нащупала выступающий край панели управления дверным замком. Не раздумывая, она нажала кнопку разблокировки. По команде все замки открылись. Ева оттолкнулась от нападающего и, навалившись всем телом на дверь, дернула ручку и распахнула её. Коленом она ударилась об асфальт, выпадая из машины на улицу. Вскочив, она заковыляла подальше от автомобиля.
Плохо освещённые офисные здания выстроились вдоль улицы, закрытые на длинные выходные. На дороге не было ни машин, ни пешеходов; казалось, мили отделяли её от вечеринки. Уличные фонари скудно освещали линию тротуара, каждый проливал лишь маленький кружок света на землю. Центр Талсы никогда не выглядел таким тёмным и мёртвым.
— Помогите! — прорыдала Ева, когда город, который она так любила, отвернулся от неё.
Дверца автомобиля скрипнула позади неё, и его ботинки ступили на мостовую с мягким стуком.
— Ева, что ты делаешь? Разве мы не достигли определенного консенсуса? Я может и не такой модный и молодой, как ты, но думаю, я в порядке. Не от чего бежать, это точно, — позвал он.
В тесных туфлях, позаимствованных у мамы, ей было невозможно устоять на ногах, и она споткнулась, упав, не доходя до тротуара. Два комплекта ремешков шли от подошвы и обвивали каждую лодыжку, скрепляясь с помощью маленькой пряжки. Её руки жутко дрожали, когда она пыталась отцепить пряжки, но ремешки лишь сильнее сжимали ноги.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась она, прежде чем окончательно отказаться от попыток освободить ноги от громоздкой обуви.
Гравий впивался в её ногти, пока она пробиралась вперёд на руках. Борясь с онемением и болью в колене, девушка ползла. Небольшие камушки царапали тонкую кожу на коленях, оставляя за собой кровавые следы.
С каждым шагом гравий хрустел под его обувью. Царапающий звук подошв становился всё громче, пока он приближался. Её конечности дрожали, а надежда покидала тело.
Слезы капали в её открытый рот.
— Помогите, кто-нибудь! — казалось, саднящее горло скоро начнет кровоточить. — Пожалуйста!
Никто не вышел ей на помощь. Безучастная ночь Талсы оставалась темной и спокойной.
— Шшш, слишком поздно поднимать шум. — Его густая тень ползла по её телу. — Успокойся. Ева, то, что происходит, не так уж и плохо.
Её зубы дрожали, и она зажала рот, чтобы не откусить язык.
Его ботинки остановились возле неё, и тень тяжело опустилась на её спину.
— Ты повернешься ко мне? Пожалуйста? Трудно вести беседы с твоим затылком.
Она подчинилась и перекатилась на спину. Его фигура казалась размытой сквозь слезы, и она быстро моргнула, чтобы прояснить взгляд.
— Ну вот. Так лучше, не так ли? — Он присел рядом с ней и осмотрел колени. — Они неважно выглядят. Мы должны промыть их, чтобы не подцепить заразу. Не хочу, чтобы ты вернулась домой грязной и исцарапанной. — Он аккуратно смахнул гравий, впившийся в её колени.
Ева стала пинаться и почувствовала, как адреналин хлынул по её телу.
— Не прикасайся ко мне! — завизжала она, замахнувшись руками перед лицом нападающего под капюшоном. Она отчаянно царапалась, впиваясь в то, что попадалось под руку, и потянула за ткань толстовки, прежде чем он отвернулся.
— Я пытаюсь помочь тебе, — сказал он, обхватив её опухшее колено. Мужчина схватил сустав и вдавил его в бетон. Ева резко взвизгнула и подскочила на месте. — Я представлял себе это совсем иначе, — вздохнул он. — Могу я поделиться с тобой? — Его хватка усилилась. — Я думал, у нас есть некая связь, понимаешь? Теперь я немного глупо себя чувствую. Полагаю, именно поэтому не стоит представлять, какой будет ваша первая встреча. Они никогда не дотягивают до твоих ожиданий.
Мышцы с тыльной стороны колена Евы натянулись под его весом. Она сжала челюсть, готовясь к мучительной боли.
— Я это чувствовал, когда впервые встретил Лори.
Упоминание о её матери затопило Еву волной страха, и она заставила своё тело застыть.
— Мою маму? — её голос прозвучал как тонкий писк.
— Так точно. Я так много о тебе знаю. — Он прочистил горло. — Теперь, что бы тебе хотелось сделать с ситуацией, в которой мы оказались?
— Я хочу, чтобы всё закончилось.
Он убрал захват с её ноги.
— Спасибо. Ты именно такая, как Лори, о которой я слышал, — произнёс он. Темнота скрывала его лицо, но она слышала усмешку в его голосе. — Теперь нам нужно убрать тебя с этой темной, грязной улицы в безопасное место. Как тебе?
— Хорошо, — прошептала она, не узнав голос, который вырвался из её уст.
— Отлично. — Он поднялся на ноги и предложил ей руку. — Возьми. Она не кусается.
Ева прижалась к земле, молясь, чтобы та разверзлась и поглотила её.
— Разве мы не поладим? Делай, что я говорю, и я не буду угрожать твоей матери. Думаю, я ясно выражаюсь.
Его ботинки заскрипели, когда он присел рядом с ней.
Она кивнула и подала ему дрожащую руку. Он схватил её за запястье и рывком поставил на ноги.
— А-А-А! — завыла она, когда боль пронзила её тело. — Моё колено! — Она стояла на одной ноге, согнув другую в колене, чтобы удерживать вес.
— Знаю. Просто борись с этим. Боль выковывает характер.
— Я не могу, — прошептала она, слёзы текли по её лицу.
— Всё в порядке. Это приходит со временем. — Он присел, просунув руку ей под спину, и притянул её к груди, прежде чем подхватить её ноги второй рукой. Живот девушки скрутило, и его содержимое угрожало вырваться, когда мускусный запах мужчины ударил ей в нос.
Он понёс её к пассажирской части машины, закряхтел, равномерно распределяя её вес, чтобы открыть дверь. Свет в салоне вспыхнул, и мужчина опустил её на пассажирское сиденье.
— Как обычно, столько дерьма в женских машинах, — сказал он, собирая вещи, которые она скинула на сиденье. Свесившись над Евой, он пристегнул её ремнем безопасности. — Безопасность превыше всего, как говорят.
Ева встретилась с ним взглядом. Свет осветил его лицо, когда он выходил из машины.
— Билл? — прохрипела она, свежие слёзы наполнили её глаза колючим жаром.
— Да, более или менее. — Он отмахнулся от вопроса и убедился, что она зафиксирована в машине, прежде чем закрыть дверь.
Билл забрался на водительское сиденье, застегнул ремень безопасности и повернул ключ в замке зажигания.
— Билл, почему ты делаешь это? — Голос Евы был настолько глухим, что она не знала, услышал ли он.
Прежде чем заговорить, он поправил зеркало заднего вида.
— Я действительно не думал, что ты удивишься, увидев меня. Ты должна была знать, что всё, что сделали твои предки, в конце концов доберётся до тебя.
Ева вспомнила всё, что знала о своей семье.
— Я… не понимаю.
— Ева, ты можешь верить мне. Хочешь, думай, что не можешь, но ты можешь. Понимаю, как это абсурдно звучит, но я здесь хороший парень. — Он громко рассмеялся. Ева попыталась присоединиться к нему, но её смех прозвучал глухо и хрипло. — Ты не должна играть в девчонку со Среднего Запада. Лучше, не надо. — Он приподнял бедра и что-то вытянул из переднего кармана штанов. — Это тебе. Они помогут от боли и помогут тебе легче заснуть. Важно, чтобы ты завтра была на чеку, а не засыпала. — Он протянул ей руку, на ладони лежали две маленькие голубые таблетки.
Ева затрясла головой и вжалась в угол между сиденьем и дверью.
— Не хочу. Я буду хорошо себя вести. Обещаю.
— Это не для того, чтобы ты была хорошей. Это для твоего удобства. — Он зажал таблетки между большим и указательным пальцем и прижал их к её плотно сжатым губам. Ева задыхалась под давлением его пальцев, но решила не глотать таблетки. Билл раздраженно вздохнул и сжал её скулы — большим пальцем с одной стороны, а четырьмя с другой. Он притянул её лицо ближе к центру машины, и тело Евы нехотя повиновалось. Мужчина снова поднес таблетки к её рту. Ева не могла сопротивляться его силе, и её губы слегка открылись. Его соленые пальцы раздвинули её челюсти и закинули таблетки на язык. Горечь лишила её дара речи. Он закрыл ей нос и рот. — Разжуй, прежде чем проглотить, Ева. Они так быстрее подействуют.
Она жевала, пока таблетки не превратились в кашицу. Он отпустил её лицо, и Ева глубоко вздохнула. Билл потянулся на заднее сиденье и вытащил бутылку воды — одну из многих, что Ева оставляла там.
— Они, наверное, не очень вкусные. Вот, запей их. Ты скоро почувствуешь себя лучше. — Улыбка скользнула по его лицу. Ева отвела взгляд и склонила голову к окну.
Пока она смотрела на своё отражение, машина выехала на дорогу. Таблетки взяли своё, и её тело отяжелело. Она представляла себя, отдающейся, растворяющейся в луже отчаяния и брызгах на полу. Она пыталась бороться с помутнением мыслей.
Что моя семья сделала? Что сделала я, чем заслужила это? Ответы так и не появились, и проносящаяся мимо белая линия дорожной разметки усыпила Еву.
Сердце Алека трепетало от волнения, пока его матери наполняли талисман силой, достаточной для путешествия в мир живых. Парень надеялся, что у него будет достаточно времени для завершения миссии. Он сделал глубокий вдох и приготовился к перемещению. Если бы только само приземление было таким же легким, как поиски ближайшего места для посадки. Во время своего обучения он не совсем понял, как появляться в заданном месте, но его гордость не позволяла открыться в этом матерям. Они неоднократно говорили ему, что ключом является концентрация, и что он всем своим существом должен стремиться к месту назначения. К сожалению, фантазии о битвах и побежденном зле, которое он тренировался уничтожать, всегда просачивались в его голову, отвлекая внимание в самый последний момент.
— Я не могу позволить чему-либо отвлечь меня, — сжал челюсти со всей решимостью. — Ева, Ева. Мои мысли с Евой. — Он позволил голосу опуститься до шепота, повторяя мантру по внутреннему кругу. Воздух вокруг него потрескивал, тяжесть рук матерей и твердость земли под ногами начали исчезать.
Его конечности дрожали от нетерпения. Именно здесь начинается твое истинное путешествие. Ты добьешься успеха, и твой дом будет восстановлен.
Сердцебиение ускорилось, когда теплый воздух охватил его тело, и маленькие уколы электричества стали пронзать кожу. Все зло, сбежавшее из Тартара, научится бояться тебя, когда одно за другим они будут уничтожены и отправлены назад гнить в свои камеры. Он сжал и разжал кулаки.
Алек прорывался в мир смертных с невероятной силой, которая заряжала электрическим током окружающую его новую местность. Словно комета, он прожег завесу, защищающую один мир от другого. Пространство вокруг него светилось и указывало путь сквозь закрытые веки.
Рука взлетела к талисману.
— Ева! — крикнул он, пытаясь сконцентрироваться на пункте своего назначения.
Металл врезался ему в спину. Удар выбил воздух из легких и вызвал головокружение.
— Чтоб меня, — прохрипел Алек. Осколки стекла впились в кожу сквозь штаны, когда он приподнял свою задницу с разбитого люка. Затем выкатился из большого кратера по искореженному металлу. — Ненавижу машины, — пробормотал блондин, плюхаясь на асфальт. Стекло и куски пластика вонзились ему в спину.
Он отдышался и поднялся с земли. Стряхнув стеклянные бусинки с волос, изучил периметр на наличие очевидцев. Ночь была по-прежнему тиха, и Алек быстрым шагом направился от разбитого в хлам седана.
— Центр уголовного правосудия Дэвида Л. Мосса? — Белый каменный знак маячил на краю парковки. — Центр уголовного правосудия? И что тут могла забыть Ева? — Он наморщил лоб и стряхнул пыль с плеч. — Это всё из-за меня. Я думал о своей будущей победе вместо того, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче. — Гнев разбухал в его груди. — Думай, Алек. У тебя есть средства, чтобы найти её. Действуй!
Он сжал талисман и задумчиво потер большим пальцем гладкую серебряную нить.
— Тартар и мир живых зависят от тебя.
— Спасибо, мама, — прошептал он, прежде чем спрятать амулет под рубашку.
Он сосредоточился на новой силе, щекочущей его легкие.
— Ева. Найди Еву. Найди Оракула. Она твой настоящий учитель. — Боль билась в груди, пока магия кружила в его теле, пробуждаясь к жизни. — Веди меня к ней.
Сила возросла с болезненной свирепостью, толкая его вдоль пустынных улиц, пока не привела к огромным стеклянным дверям. Над ними был натянут тент с надписью: «
— Выглядит более многообещающе, чем Дэвид Л. Мосс, — пробормотал Алек себе под нос.
Он шагнул в открытые двери и последовал за указателями, ведущими к ресепшену. Время, проведенное в мире живых, научило его, что люди, стоящие за стойками, обычно могут ответить на некоторые вопросы, особенно на те, которые интересуют его сейчас.
— Здравствуйте! Добро пожаловать в «
— Нет, я здесь, чтобы найти женщину.
Улыбка портье исчезла.
— Сэр, я не думаю, что могу помочь вам. Мы не предоставляем таких услуг.
— Ох, подождите, нет. Я не это имел в виду, — Алек покраснел. — Я знаю женщину, которую ищу. Ее зовут Ева. Я почти уверен, что она здесь.
Портье подняла бледную руку, жестом показывая ему остановиться.
— Простите, но я все равно не могу помочь вам. Мне запрещено разглашать номера комнат, в которых останавливаются гости. Если вы знаете ее полное имя, под которым она регистрировалась, я могу позвонить в номер для вас. Но сейчас два тридцать утра. Если она была на вечеринке на четвертом этаже, не думаю, что она сможет ответить.
— Вечеринка? — Алек сглотнул жар в груди.
— Да. Несколько студентов университета арендовали ресторан. У них там новый ди-джей и много выпивки. — Она нахмурилась и сморщила свой крошечный носик, будто запахло чем-то неприятным. — Это было очень громко.
— Я поднимусь на четвертый этаж, чтобы убедиться, что ее там нет. Как мне…? — он указал на потолок.
— Подняться на четвертый этаж? — переспросила она, и на ее лице снова заиграла улыбка. — Просто пройдите по коридору позади вас, и вы увидите лифты справа.
— Лифты? — не понял Алек.
— Да, они будут справа от вас. Хорошего утра!
Она отвернулась от него, чтобы помочь другому гостю.
Алек последовал ее указаниям и оказался среди компании пропитанных пивом завсегдатаев вечеринок, фотографировавшихся друг с другом. Он достиг конца холла и уставился на два лифта.
— Вверх, — потребовал он. Через минуту он попробовал снова. — Вверх. Пожалуйста?
Левый лифт незамедлительно открылся.
— Чтоб меня, Джилл! Ты не нажала на проклятую кнопку? Не зря мы так долго ждали.
Алек заглянул в открытую коробку, и две девушки оценили его взглядом.
— Это отвезет меня на четвертый этаж?
— Точняк! — поддакнула девушка, стоящая ближе к нему.
— Точняк, Джилл? Серьезно? Тебе что, шестнадцать? — Надменная блондинка прочистила горло, прежде чем продолжить. — Да, это отвезет тебя на четвертый этаж. Совпадение, но мы тоже туда собираемся, — ее голос смягчился, когда она говорила с Алеком. — Входи!
Алек шагнул между дверей и смущенно ждал, что же будет дальше.
— Нет, подойди ближе, глупый, — она подманила его к себе. — Двери не закроются, если ты будешь стоять на их пути.
Алек подошел к ней, и толстые стальные двери закрылись за его спиной.
— Спасибо за то, что спас
— Меня зовут Алек.
Она вытащила бутылку из-за спины и сделала глоток. Прозрачная жидкость потекла по ее подбородку, прямо на топ без бретелек. Ее светло-розовая юбка с блестками находилась над пупком и обнимала тонкую фигуру девушки. Алек не мог понять, должна ли юбка сидеть так высоко или же просто незаметно задралась.
— Приятно познакомиться, Алек, — она одарила его своей лучшей улыбкой. — Я — Бриджит. Хочешь? — Она протянула бутылку. На матовом стекле розовыми буквами было написано «
— Нет, спасибо, — он отстранился от бутылки. — Не люблю алкоголь.
— Плохой опыт?
Алек кивнул.
— Женщина в Сеговии купила мне выпить. Бармен поджег напиток, и следующее, что я помню, это то, как я просыпаюсь через несколько часов с палеными бровями.
— О да, я тоже так любила делать. Нужно было сначала задуть пламя, — она замолчала, чтобы сделать глоток. — Но это нормально. Я тоже не любительница выпить.
Используя лифт, чтобы не упасть, она скользила по стеклянной стене, пока не оказалась ближе к нему так, что он почувствовал запах алкоголя, пропитавший ее дыхание и одежду.
— Спасибо, что спас нас, Алек, — ее язык касался верхних зубов, когда она произносила каждое слог его имени.
В желудке ёкнуло, и он наклонил голову, чтобы вдохнуть свежего воздуха над ней.
— Да, спасибо, что спас нас, Алек, — вмешалась Джилл.
— Джилл, закрой уже рот и нажми на гребаную кнопку, чтобы мы могли выбраться из этой коробки! — с возмущением выпалила Бриджит. Она откинула волосы, взяла еще глоток и повернулась к Алеку. Разговаривая, девушка придвинулась ближе, прижимаясь грудью к его руке. — И пошли куда-нибудь в более комфортное место. Я одна в номере 419. Если ты не занят, можешь заглянуть.
Она отступила назад и небрежно провела свободной рукой по очертаниям своего тела.
— Возможно, в другой день.
Двери лифта со звоном распахнулись, и Бриджит подцепила руку Алека своей, потянув его мимо Джилл в коридор.
— Не глупи. Ты можешь зайти на один бокальчик. — Она подняла бутылку и потрясла ею в воздухе. — Уверена, что девушка, ждущая тебя, не будет против.
— Никто меня не ждет. Я…
— Прекрасно! — перебила она. — Смотри-ка! Мой номер. Как раз вовремя.
Она освободила его руку и оперлась на стену, пока вставляла ключ в замочную скважину.
— Бриджит, я должен сделать нечто более важное. Я не могу…
— Тсс, — девушка прижала липкий палец к его рту. — Хорошо. Да пофиг. Но можешь этой штуковиной открыть дверь? — всунула ключ ему в руку. — Каждый раз, когда я пытаюсь открыть дверь, она загорается красным и мигает.
Она отвинтила крышку бутылки, чтобы сделать еще один глоток, прежде чем уступить ему место у двери. Алек повторил ее действия и осторожно сунул ключ в отверстие. Замок зажужжал, и загорелась зеленая кнопка.
— Спокойной ночи.
Он подпер дверь ногой и обернулся, чтобы отдать ключ. Бриджит обняла его руками и прижалась губами к его губам. Резкое движение сплело их ноги, и она спиной ввалилась в номер. Алек приземлился на нее, и содержимое открытой бутылки выплеснулось ему на шею, прежде чем она грохнулась на пол. Дверь захлопнулась за ними. Бриджит перекатилась на Алека и поднесла бутылку к его лицу.
— Выпей, — заныла она. — Не хочу веселиться одна.
Алек открыл рот, чтобы запротестовать, и девушка наклонила бутылку ко рту. Он кашлянул и поперхнулся. Сухой и сладкий на вкус алкоголь обжег его горло.
— Я могу поспорить, что ты хотел пойти со мной, но нуждался в хорошем поводе, — продолжала она. — Поэтому дам тебе еще один.
Ноги Алека заплелись, когда он попытался подняться. Он коснулся рукой своей шеи сзади, и влага закапала с его пальцев.
— О нет, ты мокрый, — сказала она, вытянув руки для равновесия, поднимаясь. — Пойдем, примешь со мной душ.
Не доверяя своим ногам, Алек заковылял к кровати.
— Упс, — Бриджит споткнулась о сброшенные ею же туфли. — Кажется, я слегка перепила, — хихикнула она и собрала белокурые локоны руками. — Поможешь мне с молнией? — оперлась на него. Тепло ее тела согрело его покалывающее бедро.
— Я… Уф… — щёки Алека покрылись румянцем, перед глазами всё плыло. Он пытался нащупать одну из молний, крутящихся у него перед глазами.
— Что ты так долго? — Бриджит отпустила волосы и посмотрела на него. — Подожди. Ты… пьян? Серьезно? Ты качаешься, как ребенок, хотя почти не пил.
Алек пожал плечами и открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого отрыгнул.
— О, мой Бог. Полный провал. Позор.
Бриджит отступила от него и начала переворачивать топ так, чтобы молния оказалась спереди.
Алек рухнул на гору декоративных подушек и смотрел. Его мысли смешались, а зрение помутнело.
— К-как… — икнул он. — Как ты делаешь это телом? Оно кружится.
Икота периодически глушила его смех.
— Кто-то, похоже, перебрал. Почему я всегда сталкиваюсь с лузерами? — ворчала она. — Хорошо, смотри, вода возле кровати. Выпей и протрезвей слегка. Я собираюсь заскочить в душ. Когда вернусь, тебе лучше быть готовым. Ты же не хочешь упустить момент? — Она расстегнула свой топ, и тот упал на пол.
«
— Эй! Эй! Иисус Христос. Алек, или как там тебя, вставай!
Алек перекатился на бок подальше от того, кто пихал его.
— Проваливай, — проворчал он. — Я встану позже.
— Отлично. Тогда ты оплатишь еще одну ночь в этом отеле. Нужно освободить номер через пять минут, и я не собираюсь торчать здесь, расплачиваясь за твою ленивую задницу.
— Освободить номер? — Алек открыл глаза и прищурился от солнечного света, льющегося из окна.
— Ага. Ты отключился на шесть часов из-за детской порции «
— Что я наделал? — Алек сел, запаниковав. Тупая боль пульсировала за его глазами.
— Так, с чего бы начать? — Бриджит убрала туфли в зеленую неоновую дорожную сумку и прервала себя, чтобы поставить галочку в списке. — Ты опозорился, продемонстрировав, что ты слабак. Потерял шанс когда-либо переспать со мной и испортил отличную подушку, обслюнявив ее.
Алек посмотрел вниз на гору подушек, на которой спал. Шелк цвета слоновой кости пропитался склизким пятном, образуя лужу бежевого оттенка. Он перевернул подушку и встал.
— Мне нужно найти новую, эм, мою подругу.
— Что ж, теперь нас двое, — бросила она, бросив сумку у двери и вытащив телефон из кармана бирюзовой толстовки.
Кожа сзади на шее была натянута, и он потер это место рукой.
— Отвратительно, — простонал он. Водка, пролитая Бриджит на него накануне вечером, превратилась в липкую пленку. Малиновая вонь последовала за ним, когда он бросился в ванную.
— Конечно, не торопись. Иди в ванную. Прими душ. Мне ведь никуда не нужно.
Алек смотрел на отражение Бриджит в зеркале ванной. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, неоднократно нажимая на кнопку вызова на телефоне.
— У меня тоже есть дела куда важнее, — буркнул он, включив воду и поскреб затылок мокрым полотенцем для рук, пытаясь убрать все следы едкого алкоголя и растущее сожаление.
— Ну же, Ева. Возьми трубку. Я знаю, что ты встала. Ты же каждый день просыпаешься на рассвете, — говорила Бриджит телефону, снова набирая номер.
— Ева? — Алек опустил руку, в которой держал полотенце, и вышел из ванной. — Твою подругу зовут Ева?
— Эмм, да.
— Ты знаешь Еву?
— Я знаю Еву. Я и тысяча других людей. Уверена, я не единственная, у кого есть подруга по имени Ева.
— Но здесь ты единственная, кто знает кого-то с таким именем.
— Если под «
— Прошлой ночью я пришел сюда, чтобы найти кого-то с таким именем, а сейчас ты пытаешься найти свою подругу Еву. Это не просто совпадение.
— Возможно, — ответила она, остановившись и изучая его. — Ты тот парень с ее скучного семинара по английскому?
— Что? Нет. Не думаю, что вообще знаю, что такое семинар по английскому. — Алек сморщил лоб и продолжил стирать липкую гадость с шеи.
— Если думаешь, что мы говорим об одном и том же человеке, и ты не парень с семинара по английскому, значит, должен быть с занятий по антропологии. Лопающий жвачки. Она говорила, что ты секси, но раздражаешь. Ну, из-за лопающейся жвачки. Я говорила ей, что уверена, ты это делаешь, чтобы привлечь ее внимание, и оказалась права. Как всегда.
— Я знаю ее не по учебе. — Алек вернулся в ванную, чтобы намочить полотенце.
Она нажала пару кнопок на телефоне, прежде чем поднести его к уху.
— Ну, не могу представить, чтобы моя Ева не рассказала мне о тебе, так что, скорее всего, мы говорим о двух разных девушках.
Он вышел из ванной и встал рядом с Бриджит.
— Это очень плохо, очень. Высокий, светловолосый, загорелый, мускулистый, с глазами медового цвета — просто великолепное сочетание. — Алек выпятил грудь от комплиментов. — Ты определенно в ее вкусе.
— Ты случайно не знаешь, где она? Твоя Ева. Так я смогу убедиться, что она не та, кого я ищу.
— Прости, — покачала она головой. — Вот с кем я пыталась связаться, пока ты плескался в раковине. Однако мне так и не удалось дозвониться. Она даже не отвечает на мои сообщения.
— Спасибо за помощь. Я прошу прощения, что испортил твою подушку. — Он открыл дверь и ждал, пока она выйдет.
— Думаю, горничная видела и похуже, — улыбнулась Бриджит. — Особенно после вчерашней вечеринки. Иди вперед. Попытаюсь еще пару раз набрать Еву, прежде чем спущусь вниз. Лифт мешает связи.
Дверь за ним закрылась, но он слышал гудки телефона Бриджит, пока та снова пыталась дозвониться Еве.
Алек нетерпеливо ждал в пустом коридоре, пока откроется лифт.
Вернулось ощущение безотлагательности, наполняя его чувством вины.
— Ну же, лифт, — потребовал он, на этот раз вспомнив нажать нижнюю кнопку. Он сделал это несколько раз, пока не прозвучал сигнал о его прибытии. Лифт медленно опускался вниз, и впервые Алек обрадовался, что Зал Эхо бесплоден. Он не хотел, чтобы его мать смотрела, как он ее разочаровывает.
Лифт замер. Алек вышел за двери вестибюля в солнечный утренний воздух. В Талсе все еще держалось лето, что доставляло ему дискомфорт. Из-за высокой температуры воздуха он тут же вспотел. Алек стоял под палящим солнцем и ждал, пока сила потянет его к Еве.
— Почему ничего не происходит? — Жгучее давление горело в его груди, но сильнейшая тяга, которую он ощущал прошлой ночью, была омрачена новыми мыслями сомнения и жалости к себе.
Он выдернул талисман, свою единственную связь с домом, из-под рубашки и сжал его между ладонями.
Он усилил хватку на талисмане и сконцентрировался, заполняя Преисподнюю своей мольбой.
Знакомый леденящий смех просочился в его мысли.
Она оставила его разум с отзвуком своего смеха, единственным доказательством её визита.
Глаза Алека распахнулись.
— Она права. Я Бессмертный Воин Тартара. У меня нет времени сомневаться в себе.
Он очистил разум и уставился на пятнистый серый тротуар под ногами.
«Ева, я знаю, у меня есть сила найти тебя. Я защитник этого мира. Теперь я твой защитник».
Жар в его груди вспыхнул в ответ.
Огонь взревел под его лёгкими, и чувство неотложности взорвалось внутри него. Он рукой потер грудь и улыбнулся.
— Ева.
Джеймс сидел на краю стола, изучая документы и фотографии с места преступления, ожидая Шиллинга.
— Места, где жертву видели в последний раз, и где нашли её тело, в нескольких кварталах друг от друга, — заключил он вслух, снова просматривая снимки. — Как мы это пропустили? Это же так очевидно.
Он вытащил телефон и набрал номер Шиллинга, но после нескольких гудков включилась голосовая почта.
— Привет, это я. Нашёл кое-что интересное. Тебе нужно это увидеть. Жду тебя в участке, — произнёс Джеймс и отключился, остановив ближайшего детектива. — Ты видел Шиллинга сегодня?
— Эм, да. Он у капитана.
— Спасибо, мужик. — Джеймс вернул телефон в карман и спустился в холл.
Едва свернув к кабинету капитана, его телефон снова тренькнул. Он убрал оповещение о входящем сообщении и снова спрятал телефон.
— Он набил ей тату и искромсал тело. Это серьёзное дело, — ворчал Шиллинг, доносящийся из коридора.
— Чёрт. — Капитан Альварез шумно выдохнул. — Мы должны покончить с этим быстро, Шиллинг. Нельзя позволить панике охватить город.
— Знаю. Мы разберёмся и сделаем всё, чтобы информация не просочилась в прессу.
— А что ты думаешь о своём новом напарнике? Вокруг таких дел, как это, всегда много шумихи. Думаешь, он справится с этим?
Они сидели в тишине мгновение, а Джеймс ждал ответа Шиллинга.
— Он уже работает по нескольким зацепкам. У него хорошо варит голова, но…
— Но что?
— Он молод и нелегко заводит друзей.
— Со слов моих предшественников, ты был таким же, — хмыкнул капитан Альварез.
— Ошибка новичка номер два. Я усвоил урок.
— Скажу тебе, Грэхем — прямо из Готэма. Ты не видел его послужной список. Нам повезло, что он решил присоединиться к полиции.
Джеймс громко прочистил горло, прежде чем войти.
— Грэхем, ты вовремя. Я как раз рассказывал твоему напарнику хорошие новости. Вы оба теперь главные следователи по этому делу.
— Здорово. — Шиллинг встал и пожал руку капитану.
— Да, спасибо вам, сэр. Мы вас не подведём. — Джеймс шагнул вперёд и крепко пожал руку шефу.
— Вот что мне нравится слышать. Убедитесь, что так и будет. — Капитан Альварез откинулся в удобном кресле и отпил кофе из чашки.
— Тогда мы вернёмся к работе. — Шиллинг повёл их из маленького офиса вниз по коридору.
— Я кое-что заметил, — сказал Джеймс, следуя за напарником на парковку. — Нашу жертву последний раз видели около двух часов ночи в пиццерии в центре города. В какой-то момент между тем, как она оставила друзей, и тем, когда вернулась в свою квартиру в кампусе, наш преступник схватил её.
— Да, я читал дело. Её соседка сказала, что она так и не пришла домой, но они нашли её машину возле школы. Никто в округе той ночью ничего не слышал, и поблизости нет камер. Так что мы не знаем, была ли машина брошена там, или же она была за рулём и её похитили между парковкой и входной дверью.
Мужчины подошли к машине, и Джеймс забрался на пассажирское сиденье.
— Там также говорится, что её тело было обнаружено два дня спустя всего в двух кварталах от места, где видели её последний раз. То, что все три места находятся рядом, ничего не значит. Он мог убить её не там, но, возможно, именно там ему нравится охотиться, — заметил Джеймс.
— Нам нужно оповестить всех, чтобы сообщали нам сразу же, если кто-то пропадёт в радиусе пяти миль от места, где он бросил её тело, — проинструктировал Шиллинг.
Джеймс достал телефон и написал электронное письмо в полицейский участок.
— Отправлено. Надеюсь, мы ничего не услышим, но сомневаюсь, что он долго будет бездействовать.
Остальную часть пути они провели в молчании.
Машина подпрыгивала на ухабах, когда они въезжали на парковку Бюро судмедэкспертизы.
— Я близок к тому, чтобы замесить что-нибудь и самому залить эти колдобины, — проворчал Шиллинг, выпрыгивая из машины. — Иисус Христос, — он вытер рукавом пот с лица, — я весь мокрый, хотя и десяти футов не прошёл. Скорей бы осень.
— Ага, жесть.
Джеймс открыл дверь в офис. Прохладный воздух вырвался наружу, и он поспешно последовал за ним внутрь.
— Эй! Том! — Пышная женщина всплеснула руками и вышла из-за стойки регистрации. Её высокие острые каблуки стучали по кафельному полу, когда она, как угорелая, мчалась к мужчинам. Голубое платье облегало её тело второй кожей, подчёркивая пьянящее покачивание бёдер.
Она поднялась на носочки, и Шиллинг крепко её обнял.
— Ви, я думал, тебя не будет целый год.
— Sí19, я тоже так думала, но моего брата снова задержали. У моих родителей, наконец, закончилось терпение. Они прошлой ночью забрали у него Глорию. Так что я снова на работе, — протарахтела она с сильным акцентом.
— Хорошо, что ты вернулась. Вероника, познакомься с моим новым напарником. Это детектив Джеймс Грэхем.
— Друг Тома — мой друг. — Она одарила его знойной полуулыбкой. — Вы пришли, чтобы увидеть тела, не так ли?
— Да. Мы здесь, чтобы увидеть доктора Пирс. И тела, — согласился Джеймс, сосредоточившись на гладких чертах её лица так, чтобы его глаза были слишком заняты, чтобы скользить по её платью из спандекса.
— Я впишу вас. Возвращайтесь. Проходите на встречу с Хранителем склепа. — Улыбка Вероники расширилась, и девушка провела их через двустворчатые двери.
Пирс стояла возле смотровой, нетерпеливо постукивая ногой. Её миниатюрная фигурка казалась крошечной по сравнению с шириной и высотой безупречно чистого коридора.
— Вы опоздали. Повезло, что я ещё здесь. У меня есть другие тела, которые требуют внимания, включая моё собственное.
— Прости, Кэтрин. Мы задержались на парковке, — извинился Джеймс.
— И возле Вероники, — присвистнул Шиллинг. — Хорошо увидеть её снова.
— На неё приятно смотреть после того, как весь день возилась с трупами. Почему думаете, я наняла её? — Пирс игриво подмигнула и открыла дверь смотровой. — Грэхем, я получила твоё сообщение об ультрафиолетовых чернилах. Думаешь, поэтому на тату есть неровности?
— Конечно, но мы не можем знать точно, пока не проверим.
— Поэтому я и здесь. — Она подошла к стене, уставленной огромными серебряными ячейками. — Шиллинг, у тебя за спиной световая указка. Возьми её, а я вытащу нашу жертву.
Пирс потянула небольшую квадратную дверь, отделяющую живых от мертвых. Тонкая белая простыня покрывала тело, оставляя открытой лишь макушку девушки. Приподняв край простыни, Пирс показала левую руку жертвы и начала объяснять.
— Кирби уже проверил тело под ультрафиолетом, когда мы его только получили, но тот осмотр был направлен на выявление следов сексуального насилия, и он ничего не нашел. Никакой крови или спермы на теле или одежде. Так что если чернила засветятся, Кирби мог их просто пропустить, — пояснила она. Насыщенная черная татуировка ярко выделялась на фоне бледной кожи. Пирс повернула руку девушки, обнажая неровности вокруг татуировки.
— Я готова, теперь твоя очередь, — сказала она.
Шиллинг включил указку и поднес её на несколько дюймов к коже.
В свете ультрафиолета на татуировке проявилась голубовато-белая буква «Х», нанесённая на одну из ветвей дерева. Рядом с ней высветилась последовательность цифр: 23.8.14, а в центре полого ствола светилась фамилия жертвы.
— О Боже. Двадцать третье августа две тысячи четырнадцатого года, — прошептала Пирс с ужасом. — Почему он вытатуировал на её теле дату её смерти?
— И почему рядом с буквой «Х» на дереве? Это кажется бессмысленным, — сказал Джеймс, чувствуя, как его надежда на разгадку сменяется всё большим замешательством.
— Это родословная, — сказал Шиллинг. — Этот больной ублюдок отметил букву «Х» на одной из веток. — Он указал пальцем на нужное место и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это ответвление семейного древа Бэйли. Он обрубил эту ветвь. Уничтожил эту часть семьи. Погодите, не теряйте мысль — у меня звонок. — Он передал указку Джеймсу и включил телефон на громкую связь.
— Что у тебя?
— У меня записка, что вы хотите знать о любых исчезновениях в центре города.
— Да, и? — поторопил Шиллинг.
— Лори Костас только что заявила о пропаже своей двадцатитрехлетней дочери. Она сказала, что девушка была на вечеринке в центре прошлой ночью и не вернулась домой. С тех пор от неё ни слуху ни духу.
Сердцебиение Джеймса участилось.
— Пришлите нам адрес её матери. Мы выезжаем.
Ева перекатилась набок, и внезапная тяжесть сдавила её лодыжку. Она вытянула ногу, пытаясь стряхнуть что-то мешающее. Тупая боль пронзила колено. С трудом моргнув, чтобы прогнать туман перед глазами, Ева открыла глаза, пытаясь понять, что произошло.
— Доброе утро. Выспалась? Спала как убитая, — услышала она незнакомый голос.
Ева с усилием поднялась, стараясь удержаться в сидячем положении. Голова кружилась от остаточной сонливости.
— Где я? — пробормотала она.
— Дома. У Билла.
У неё перехватило дыхание, когда зрение прояснилось, и она увидела его лицо. Воспоминания нахлынули, и желудок сжался от ужаса. Ева поджала колени к груди, прижавшись спиной к бетонной стене. На её лодыжке была массивная цепь.
— Пока, Ева, нет причин бояться. Мы просто поговорим. Помни, я один из хороших парней. — Он медленно оглядел комнату. Каждая бетонная стена была обшита фанерой, к которой были прислонены листы гипсокартона. — Знаю, что ты думаешь: над этим ещё нужно поработать. Я смотрел много шоу по ремонту домов, искал вдохновение. — Он вскочил на металлический смотровой стол, вмонтированный в бетонный пол посреди комнаты. — Ты знаешь, о каких шоу я говорю?
Ева судорожно вздохнула и кивнула, не сводя с него испуганного взгляда.
— Это пугает тебя?
Она снова кивнула, сдерживая слёзы.
— Просто представь, что его здесь нет. Это всего лишь стол, Ева. Стол не может причинить тебе вред, — произнёс он, провёл ладонью по гладкой столешнице. — Я купил его на распродаже. Знаю, зачем он мне, но хоть убей, не пойму, зачем он был нужен прошлым владельцам. Но сейчас это неважно. Скажи: «
— Хорошо, — прошептала она скрипучим голосом.
— Тебе не нужно шептать, Ева. Стены бетонные. Это великолепный звуковой барьер. Отсюда не донесётся ни звука.
Ева опустила голову, и тут заметила, что на ней была мужская футболка и слишком большие спортивные штаны. Её глаза расширились, желудок свело, и горло наполнилось горьким привкусом. Она судорожно осмотрела себя, пытаясь понять, не причинена ли ей боль.
Слёзы потекли по её щекам, оставляя тёмные пятна на светлых спортивных штанах.
— Ничего не случилось. Я просто отмыл тебя и переодел в чистую одежду. Я бы никогда не тронул тебя, когда ты без сознания. Это совсем не об этом, — он фыркнул. — Дело не в этом.
Ева сглотнула, чувствуя першение в горле, и тихо спросила:
— А в чём тогда дело?
— Я подумал, что мы могли бы продолжить с того места, где остановились прошлой ночью, и провести ещё немного времени вместе. Не будем спешить, хорошо?
Она медленно кивнула.
— Знаешь, — продолжил Билл, — я давно слежу за твоей семьёй. Ну, не в буквальном смысле, это было бы странно. Я начал интересоваться вами после того, как освободился и перебрался сюда, но уже многое узнал о тебе, Ева. Почему ты думаешь, что я выбрал именно тебя?
— Я… Я не знаю. Не знаю. Почему вы выбрали меня?
— Ты уже знаешь ответ.
— Нет. Клянусь.
— Это же очевидно, как ясный день.
— Клянусь, я не знаю. Просто скажите, чего вы хотите от меня.
— Признай, что совершали твои предки на протяжении сотен лет, и всё это закончится. Ты ведь хочешь домой, разве нет?
— Но мне… мне нечего признавать. Они были фермерами, наверное. Что они сделали?
Она запуталась в словах, и её тело пронзила крупная дрожь.
— Сотни лет твои предки пророчествовали, и это приводило к убийствам невинных. И ты хочешь притворяться, что этого не было? — Он соскользнул со стола, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Не буду врать, это начинает раздражать. Эта твоя игра очень утомляет. И ты не сможешь выиграть. Я всегда побеждаю.
— Я не играю в игру, — ответила она, едва слышно.
Билл подошёл ближе, вплотную к границе цепи, удерживающей её.
— Тогда почему ты не признаешь? — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
— Я не знаю, о чём вы говорите! — закричала она, и слёзы хлынули из её глаз.
— Признай преступления своей семьи. Признай вину! — Он сделал глубокий вдох и пригладил рубашку. — Мы оба почувствуем облегчение, если ты это сделаешь. И тогда всё будет кончено.
— В этом нет смысла, — всхлипнула она. — Это безумие. Вы сошли с ума.
Она уткнулась лицом в колени, изо всех сил стараясь унять дрожь.
— Я достаточно взрослый, чтобы признать, что, возможно, я действительно немного сумасшедший. Пребывание в яме Преисподней веками может сделать и не такое.
Ева подняла голову, позволяя ногам свисать с края кровати.
— Билл, я понимаю, что вы запутались. Но я хочу помочь вам, — сказала она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я никому не расскажу о том, что случилось. Я просто хочу помочь вам, прежде чем вы сделаете что-то, о чём пожалеете. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.
Он стремительно шагнул к ней, остановившись всего в нескольких дюймах от её лица. Её дыхание стало частым и прерывистым, грудь задрожала, когда она попыталась вдохнуть.
— Ты испытываешь моё терпение, Ева, — прошипел он. Его дыхание пахло старыми бинтами. — Я готов помочь тебе, если ты поможешь мне. Согласна? — Ева с трудом кивнула. — Отлично. Обмен. Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, а потом ты расскажешь мне то, что хочу знать я. Идёт? — Он отступил на несколько шагов. — Причина, по которой твой отец бросил тебя. Хочешь знать, что заставило его уйти?
Его глаза пристально изучали её лицо, и она тихо ответила:
— Да.
— Это был я. Он ушёл, потому что узнал, что я на свободе. Папочка поджал хвост и сбежал, испугавшись, что моя жажда мести приведёт меня к тебе. Он не хотел разбираться с этим, с тобой. Вот почему он бросил тебя. Потому что он трус. И потому что он знал, что под моей привлекательной внешностью скрывается существо, которого следует бояться и уважать. Ты тоже это понимаешь, не так ли?
Телефон Билла зазвонил, и Ева почувствовала облегчение, когда он потянулся за ним. Посмотрев на экран, он поднял брови.
— Ну надо же. Это твоя мама. Умеет выбрать момент, — он помахал телефоном перед её лицом.
Ева открыла рот, готовясь закричать, как только он ответит. Но одной рукой он схватил её за шею и прижал к стене. Её голова ударилась о бетон, и перед глазами заплясали звёздочки. Он прижался щекой к её щеке и прошептал на ухо:
— Только пикни, и я сломаю тебе шею. Страх и уважение. Запомни это, Ева. Я хороший парень. И сейчас я терпелив. — Он провёл носом по её волосам, глубоко вдохнув, прежде чем ответить на звонок.
— Привет, Лори.
Ева едва слышала голос матери. Слёзы жгли ей глаза, пока она пыталась дышать, чувствуя давление руки Билла.
— Нет, я вовсе не думаю, что ты смешна. Материнский инстинкт — сильная вещь, и ты вправе доверять ему. — Он умолк, слушая, что говорила Лори. — Да, конечно. Мне нужно закончить кое-что, и затем я сразу же приеду. — Он повесил трубку и отпустил шею Евы. — Вау. Она напугана.
Ева сжала кулаки.
— Не трогай её.
Билл усмехнулся с горькой насмешкой.
— Не буду. Сегодня.
— Клянусь Богом, если ты хоть прикоснёшься к ней, я…
— Нет-нет, Ева. Страх и уважение. Бойся меня. Уважай меня. Я знаю, что ты способна на это. У твоего отца это хорошо получалось.
Голос застрял у неё в горле.
— Ева, я расскажу тебе, что произойдёт. Я буду честен с тобой. Ты можешь доверять мне и тому, что я скажу. Я буду рядом, когда полиция сообщит твоей милой матери, что нашли тело её маленькой девочки. Я буду с ней, когда она будет опознавать твой труп. А когда она окажется в полном отчаянии и ей понадобится кто-то, кто утрёт её слёзы… Ну, ты понимаешь. Я её мужчина. Я буду жить твоей смертью каждый день, и это будет моим величайшим триумфом. Бойся меня и уважай, Ева, потому что я всегда побеждаю.
Она разжала кулаки. Её пугали не столько его угрозы, сколько резкие смены настроения. Каждый раз, когда она начинала расслабляться, он снова бросал её в пучину страха.
— Ты выглядишь голодной. Не представляю, что ты ела на той ужасной вечеринке. Тебе нужны силы. Я скоро вернусь с завтраком.
Синяя дверь подвала скрипнула, когда он открыл её, и даже не потрудился закрыть, уходя. Ева смотрела, как его тень исчезает, поднимаясь по лестнице, застеленной ковром. Она затаила дыхание, внимательно наблюдая за квадратом света, пробившегося в открытую дверь.
Когда она убедилась, что он ушёл, то соскользнула с койки и мягко приземлилась на холодный бетон. Ноги подкашивались, но она удержалась на ногах. Сделав пару шагов вперёд, она почувствовала, как цепь натянулась. Ева наклонилась, схватилась за цепь обеими руками и изо всех сил потянула — безуспешно. Тогда она встала на четвереньки и заглянула под кровать. Цепь была прикреплена к цементу массивным металлическим винтом. Ева снова дёрнула её, используя вес своего тела, совершая короткие резкие рывки. Ничего.
Позади неё скрипнула лестница, и она, не теряя ни секунды, быстро вернулась на койку.
— Надеюсь, тебе нравятся хлопья, — прокричал он с лестницы. — Лично я не гурман. Остальное наверху сгнило. Обычно мои гости не задерживаются надолго. — Он бросил ей на колени коробку медово-ореховых хлопьев «Черис». Она не могла заставить себя взглянуть на него, уставившись на весёлую пчёлку на упаковке.
— Я собираюсь уехать на какое-то время. Пока меня не будет, попытаешься сбежать?
— Нет, обещаю, — ответила она, покачав головой.
— Ничего страшного, если попробуешь, Ева. Это вполне естественно. Попытайся. Я не буду сердиться. Знаю, ты будешь паинькой, пока меня не будет. Но не волнуйся, это ненадолго. Я обязательно обниму твою маму за тебя. — Он завёл руку за её спину и притянул к себе в неловком объятии.
Ева съёжилась, опустив голову и не глядя на него, пока он уходил.
— И не думай, что я забыл о нашем соглашении. Я дал тебе кое-что, а когда вернусь, наступит твой черёд.
На этот раз он закрыл синюю дверь, и засов с сухим щелчком встал на место.
Шиллинг свернул с Черри-стрит и попал в один из уютных кварталов, словно сетью разбросанных вокруг центра города. Красивые, ухоженные дома в стиле крафтсман20 выстроились вдоль улицы, навевая ощущение, что время здесь остановилось где-то в середине двадцатого века.
— Я знал, что это случится.
— Ошибка новичка номер двадцать, — протянул Шиллинг. — Думать, что только у тебя есть теория.
Джеймс покраснел.
— Меня шокирует, как быстро он нашёл следующую жертву, — признался он.
— Мы не знаем наверняка, что произошло именно это.
— Так ты не думаешь, что есть вероятность того, что девушку похитили и случилось что-то плохое? — спросил Джеймс, пока машина плавно переехала через «лежачего полицейского».
— Конечно, такая вероятность есть, и мы будем всё тщательно проверять. Но не стоит исключать другие версии, чтобы не упустить важных деталей. Мы знаем, что она была на вечеринке. Может быть, ушла с каким-то парнем и сейчас просто отсыпается где-нибудь.
Они подъехали к дому. Невысокий кованый забор окружал парковку, а предупреждающие знаки сообщали, что территория находится под постоянным наблюдением. Шиллинг припарковал машину и заглушил двигатель.
— Похоже, кто-то сделал всё, чтобы внутрь никто не пробрался, — заметил он.
— Так ты всё ещё придерживаешься своей версии о безответственной тусовщице? — спросил Джеймс.
— Эта версия будет рассматриваться, пока не докажут обратное. Но, возможно, у мисс Костас есть злобный бывший, о котором мы не знаем.
— Я это обязательно уточню. — Джеймс вышел из машины и подошёл к воротам.
— Здравствуйте, детективы, — поприветствовала их женщина, появившаяся в дверях и вышедшая на просторную крытую веранду. — Извините, — она направила на них пульт, и ворота плавно открылись. — Я зашла за салфетками. — На ней были свободные фиолетовые штаны для йоги и кардиган того же цвета. Плотнее закутавшись в струящийся свитер, она села на край кресла-качалки.
— Никаких проблем, мэм. — Шиллинг с напарником направились к дому. — Вы Лори Костас?
— Да. Присаживайтесь, пожалуйста, — она указала на два чёрных кресла-качалки напротив себя.
Ворчливый Шиллинг внезапно сменил тон на более мягкий и сочувственный.
— Я детектив Шиллинг, а это мой напарник, детектив Грэхем. Мы поняли, что ваша дочь не вернулась домой прошлой ночью, и хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы не против, мисс Костас?
— Конечно, нет. Я хочу, чтобы мою дочь поскорее нашли. Спрашивайте о чём угодно, — она промокнула слезы салфеткой.
— Когда вы в последний раз видели свою дочь? — спросил Шиллинг.
— Последний раз я видела Еву, так зовут мою дочь, перед её уходом на вечеринку в отель «Амбассадор» в центре города. Она встретилась там со своей подругой Бриджит на праздновании Дня труда.
— Вы знаете, во сколько она ушла из дома?
Лори Костас покачала головой.
— Около десяти, наверное. Точно не уверена. Я уже ушла — у меня было свидание. Вернулась около полуночи, но её не было дома, и это не удивило меня. Ева редко пьёт, и обычно всё заканчивается тем, что она становится трезвым водителем и развозит друзей по домам, — её руки дрожали, пока она бессознательно разглаживала край салфетки. — Она никогда не позволит друзьям сесть за руль, если они выпили. Ева — хорошая девушка, и это на неё не похоже. Я знаю, что что-то не так. Я чувствую это. Она не звонила и не посылала никаких сообщений, а теперь и на мои звонки не отвечает, — слёзы текли по её щекам.
Поднялся лёгкий ветерок, и салфетка выскользнула из её руки, упав к ногам Джеймса. Он наклонился, подобрал её и протянул Лори.
— Мисс Костас, вы получали от дочери какие-либо известия прошлой ночью, пока её не было?
— Нет. Знаю, что должна была написать ей, спросить, как у неё дела, но я стараюсь давать ей свободу, чтобы она чувствовала себя взрослой, несмотря на то что живёт дома.
— И вы уверены, что она добралась до отеля «Амбассадор»? — уточнил Шиллинг.
— Да, я недавно говорила с Бриджит. Она сказала, что была там, когда Ева приехала.
Джеймс сделал несколько пометок, затем продолжил:
— Как вы думаете, могла ли Ева уйти с вечеринки с кем-то? У неё есть молодой человек или близкий друг?
— Нет, нет. Ева по-настоящему близка только с Бриджит, — Лори покачала головой. — Сейчас она так занята, что у неё едва ли есть время на отношения. Её отец оставил нас давно, и после этого она стала ещё более замкнутой. Людей, которым она доверяет, немного. Я думала, это убережёт её от опасностей, — женщина судорожно вздохнула.
— Отец Евы? — спросил Шиллинг. — Он — причина всех этих мер безопасности?
— Он управлял охранной компанией, и все эти системы были установлены его компанией. Всё уже было оплачено, и, когда он ушёл, я не видела причин отказываться от них.
— Но вы не беспокоитесь, что он мог вернуться или кто-то другой пытается навредить вам или Еве? — спросил Джеймс.
— О, нет. Он оставил записку, где чётко дал понять, что отношения закончены и он не вернётся. И я не знаю никого, кто хотел бы причинить нам вред, — её телефон пискнул, и Лори поспешно его вытащила. — Это всего лишь Бриджит. Она в конце улицы и скоро будет здесь. Надеюсь, она знает что-то, что поможет, — телефон выпал из её ослабевших пальцев и упал на колени.
— Мы обязательно поговорим с ней, когда она приедет, — сказал Джеймс.
— Спасибо вам, — Лори опустила голову, уткнувшись в ладони, плечи затряслись от рыданий. — Я чувствовала себя глупо, вызывая полицию, но знала: что-то не так. Дочь в беде.
Джеймс встал и присел рядом с ней.
— Вы правильно сделали, что позвонили нам. Мы найдём вашу дочь, — Он аккуратно положил руку ей на спину, ощущая, как её дыхание становится размереннее. — Обещаю, мы её найдём.
— Грэхем, похоже, здесь гость, — Шиллинг указал на улицу.
Из белого «Камаро» к воротам подбежала миниатюрная девушка. Сработала сигнализация, когда она набирала код на панели, и вскоре ворота начали открываться. Не дожидаясь, пока они распахнутся полностью, девушка юркнула боком в пространство между движущимися створками и забором. Её светлые волосы, собранные в хвост, подпрыгивали, пока она пересекала двор бегом.
Джеймс подошёл к краю веранды, наблюдая за её приближением.
— Вы Бриджит?
— Да, Бриджит Фоллинг. Лучшая подруга Евы. — Она заняла место Джеймса рядом с Лори.
— Бриджит, ты не должна была утруждать себя, — тихо произнесла Лори.
Девушка ласково улыбнулась.
— Я всегда готова поддержать вас и Еву. — Она повернулась к Джеймсу. — Я хочу помочь. Вам нужно что-нибудь от меня?
— У меня есть несколько вопросов. Не возражаете, если мы поговорим у ворот?
— Конечно, — Бриджит кивнула.
Шиллинг поднялся из кресла-качалки и последовал за ними.
— Вы знаете, во сколько Ева приехала в отель и где она припарковала машину? — спросил Джеймс.
— Знаю, что она опоздала. Думаю, где-то между одиннадцатью и одиннадцатью тридцатью. Я сама немного выпила до её прихода, так что точное время слегка размыто. Простите. А припарковалась она за несколько кварталов от отеля — Ева так и не научилась параллельной парковке. Я всегда говорила, что ей стоит этому научиться, но… — голос Бриджит затих.
— Вы помните, во что она была одета? — задал следующий вопрос Шиллинг.
— Конечно. Зелёное плиссированное мини-платье из шифона и золотые туфли на танкетке от Джимми Чу21.
Джеймс на секунду замер, прежде чем записать описание, явно не представляя, как выглядит плиссированное мини-платье из шифона.
— Ева с кем-то ссорилась вчера вечером? У неё есть враги? — продолжил он.
— У неё нет врагов. Ева слишком добрый человек. Но вчера что-то произошло между ней и Спенсером… Спенсером Бёрком.
— Кто такой Спенсер Бёрк? — уточнил Шиллинг.
— Парень из школы.
— Её парень?
— Не думаю. И, судя по тому, что писала мне Ева, никогда им не станет.
— Вы знаете, что произошло? — подтолкнул её Шиллинг.
— Нет, точно не знаю. Она прислала мне сообщение, но не выглядела ни напуганной, ни расстроенной. Что бы ни случилось, это заставило её уйти. Чувствую себя виноватой… Я ведь чуть ли не подтолкнула её к нему. Клянусь, если он причинил ей что-то…
— Мисс Фоллинг, не переживайте об этом. Мы разберёмся со Спенсером.
— Вы знаете, где он живёт или может находиться? — уточнил Джеймс.
— Он живёт на территории кампуса Университета Талсы,22 но я никогда там не была, так что не знаю точно, где именно.
— У меня не было возможности спросить мисс Костас, но есть ли у вас фотография Евы?
— Конечно, много фотографий. Вот, все здесь. — Она достала телефон. — Дайте мне электронный адрес, я могу отправить их.
Джеймс вытащил визитку из бумажника и протянул Бриджит.
— Здесь мой номер и электронная почта. Отправьте их, и если вспомните что-то ещё, пожалуйста, позвоните или напишите.
— Хорошо, сделаю, — ответила она, вводя контакт в телефон. — О, подождите. — Она вдруг остановилась. — Вчера был один парень, который тоже искал её или кого-то с похожим именем. Блондин, высокий, очень красивый. Кажется, он сказал, что его зовут Алекс… Нет, Алек. Я была с ним почти всю ночь, но утром он ушёл в большой спешке, чтобы найти её. Что бы ни было, для него это явно важно.
— Алек? — переспросил Джеймс, заинтересованно глядя на Бриджит.
— Да. Возможно, он искал вовсе не нашу Еву. Или был под кайфом… Очень странный, но милый, — ответила Бриджит.
Джеймс записал имя в блокнот.
— Спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы, мисс Фоллинг. Теперь мы позаботимся обо всём остальном, — подытожил Шиллинг.
— Если понадобится что-нибудь ещё, дайте знать! Сделайте всё, чтобы найти её. Не думаю, что Лори сможет жить дальше, если её дочь не вернётся. Ева — это всё, что у неё есть. И я тоже не знаю, что буду делать без неё… — Бриджит снова уткнулась в телефон и направилась обратно к веранде, чтобы поддержать Лори.
— Я собираюсь на радио, чтобы поискать информацию об этом… — Шиллинг заглянул в свои записи. — Спенсере Бёрке. Не хочешь сказать мисс Костас, что мы уезжаем?
Последнее, чего Джеймсу хотелось, — это снова говорить с Лори. Её горе передалось ему. Он понимал, каково это, когда исчезает самый дорогой тебе человек.
— Конечно, я дам ей знать.
Лори медленно покачивалась в кресле, уставившись пустыми глазами в одну точку.
— Мисс Костас, мы собираемся допросить ещё нескольких человек. Мы сразу сообщим вам, если что-то узнаем. Я оставил Бриджит свою визитку на случай, если будут какие-то новости от Евы или если кто-то из вас вспомнит что-нибудь важное.
— Спасибо, — тихо ответила Лори.
— Детектив, я отправила вам фотографии Евы, — добавила Бриджит, подойдя ближе. — Их несколько, так что это может занять пару минут.
— Спасибо. Они нам очень пригодятся, — ответил Джеймс, затем поспешил к машине. Шиллинг уже закончил свой телефонный разговор.
— Что думаешь? — спросил Джеймс, устраиваясь на пассажирском сиденье.
— Ситуация выглядит подозрительно, но я пока не могу точно сказать, что здесь не так.
— Знаешь, чего я не понимаю? — задумался Джеймс. — Если Алек провёл ночь с Бриджит, почему он искал Еву?
— Может, это была другая Ева. Или… — Шиллинг бросил взгляд на веранду, где Лори и Бриджит сидели, обняв друг друга, обе с потухшими взглядами. — Иногда нужно держать друзей близко, а врагов — ещё ближе. Думаю, стоит проверить и мисс Фоллинг.
Усиливающееся давление в груди толкнуло Алека вперёд по велосипедной дорожке, проложенной вдоль роскошного поля. Ярко-зелёная трава тянулась между рядами одинаковых жилых домов. Кто-то даже написал на газоне «Университет Талсы» золотой краской, придавая месту ещё более помпезный вид.
В конце лужайки группа парней без футболок перебрасывала мяч, а неподалёку от них сидели девушки, поглощённые разговором. Оценив ситуацию, Алек решил, что смешаться с толпой будет лучшим вариантом. Он снял мокрую от пота рубашку, перекинул её через плечо и, не колеблясь, подбежал к четырём девушкам.
— Скажите, где Ева? — потребовал он, нарушив их разговор.
Девушки уставились на него из-под большого зонта, прерывая болтовню. На них были одинаковые синие платья без бретелек, украшенные тремя золотыми треугольниками на груди. Огромные солнцезащитные очки сползли у них на кончик носа, а волосы были собраны в идеальные хвосты разных цветов — светлые, рыжие, чёрные и каштановые. Кроме оттенка волос, они были неотличимы друг от друга. Заметив буквы на их платьях, Алек почувствовал прилив уверенности: возможно, они могли бы ему помочь.
— Простите? — приподняв брови над очками, произнесла шатенка.
— У меня нет времени на ваши любезности, — раздражённо отозвался Алек.
— Не припомню, чтобы я видела тебя раньше в кампусе, — заметила рыжая.
— Мы бы точно тебя запомнили, — блондинка медленно подняла очки, оглядывая его обнажённый торс, — с таким телом. У нас тут не так много спортсменов.
— Наша футбольная программа вообще отстой, — добавила брюнетка. — Но, если что, ты этого не слышал от нас.
— Меня не интересуют ни ваши ноги, ни грудь. Это важно. Где Ева? — Алек нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
Рыжая девушка прищурилась, скривив губы в улыбке.
— Ты забавный.
— И очень настойчивый, — добавила шатенка.
— Здешние парни ни к чёрту. Не умеют ни спортом заниматься, ни стрелять, ни охотиться, да и пьют они только на санкционированных тусовках. Вот ты — другое дело, — брюнетка хихикнула.
Алек уставился в тёмные линзы очков, скрывавших их глаза.
— Меня уже начинает раздражать этот разговор. Кто-нибудь из вас наконец-то ответит? Вы знаете Еву?
— О, смотрите, он злится! Щёки аж покраснели, — протянула шатенка.
— Лучше меня не дразнить. Вам это не понравится, если я разозлюсь, — глухо пророкотал Алек.
— Халк! — воскликнула рыжая, захлопав в ладоши. — Сделай ещё раз! Я обожаю эту игру. Клянусь, мне даже пить не нужно, чтобы побеждать, но я всё равно всегда пью.
— Ты всё превращаешь в игру на выпивку, — отозвалась шатенка.
— Это скрытый талант! Вот почему парни всегда приглашают меня на вечеринки. Я просто гений в играх и не только.
— Да уж, точно из-за этого они тебя и зовут. Из-за твоего «таланта», — блондинка поджала губы.
— Зовут? Я с ними даже по телефону не говорю. Достаточно написать или отправить сообщение в фейсбуке.
— Ты воплощаешь половину причин, по которым моя мама считает, что выходить замуж — худшая идея, — надулась блондинка, фыркнув.
— Хватит! — рявкнул Алек. — Общение с вами сводит с ума! Удивительно, как этот мир вообще выжил! Не понимаю, с чего кто-то захочет связать себя с женским полом на всю жизнь.
У шатенки отвисла челюсть, а остальные разразились смехом.
— Драма. Ты, наверное, специализируешься на драме, да? Неудивительно, что мы никогда не видели тебя. Мы нечасто бываем в той части кампуса, — заметила брюнетка.
Блондинка пожала плечами.
— Геям достаётся лучшее.
— Но у тебя определённо есть характер. Так держать, — подбодрила его рыжая.
Вдруг трое парней прекратили игру и подбежали ближе, образуя круг между Алеками и девушками. Самый крепкий из них заговорил первым.
— Какие-то проблемы?
— Этот придурок наорал на нас, потому что мы не сказали, где его девушка, — ответила шатенка.
— Я не заметила, чтобы он орал. Он просто пылкий, — заметила рыжая.
Гнев бурлил внутри Алека, а его тело напряглось, когда он пытался контролировать громкость голоса.
— Где Ева? Я требую ответа.
— Требуешь? — хмыкнул бородатый парень сзади. — Грубое слово, не так ли, чувак?
— Есть ещё требования? — выпятил грудь тот, что спереди.
— Джейсон, расслабься, — успокоила брюнетка. — Он из театрального класса и просто репетирует роль или что-то в этом духе.
— Никто не смеет говорить со мной с таким неуважением, пусть даже он и придурок с театрального факультета, — сказал Джейсон.
Терпение Алека лопнуло, и он изо всех сил сдерживал разочарование.
— Вы дадите мне информацию, которую я ищу.
— Или что? Ты начнёшь цитировать Шекспира, засыпая меня чушью? Ничего ты не получишь, ты ублюдок на стероидах, — Джейсон плюнул на землю, дрожа от ярости.
— Кто-то уже на взводе, — усмехнулась шатенка.
— Не вмешивайся, Эйприл. Вообще-то, вам лучше собрать вещи и вернуться в кампус. Я не хочу, чтобы вы видели, на что я способен.
— Не отсылай их! — заорал Алек. — Они должны сказать, где я могу найти Еву!
— Чувак, тебе лучше надеяться, что она в больнице, потому что именно туда ты и отправишься.
Алек замолчал и взглянул на парня перед ним, который стоял, поигрывая мускулами груди. Он видел такое раньше и подавил своё возбуждение, но не смог скрыть ухмылку.
— Ты планируешь драться?
— Драться? Это будет ещё хуже. Я убью тебя, мать твою.
Алек принял вызов и бросился на лепечущего смертного. Он обхватил пальцами его горло и поднял в воздух. Лицо парня покраснело, глаза расширились. Слюна брызнула из его рта, когда тот пробулькал извинения. Алек встряхнул его и усмехнулся, наблюдая, как его тело безвольно задергалось. Девушки закричали и скрылись за оставшимися двумя парнями.
— Ваш мир наполнен бессмысленной болтовней. Моя цель гораздо величественнее твоей. Ты ответишь мне и пойдёшь своей дорогой, — он ослабил хватку, и Джейсон плюхнулся на траву, кашляя и хватая ртом воздух. — А теперь, где я могу найти Еву?
— Эй, ты! Стой на месте! — Двое мужчин в чёрных рубашках мчались по полю на гольф-каре.
— Это кампо23, — визгнула блондинка. — Это хорошо, правда? Теперь они арестуют его.
— Нет, они просто выпишут нам штрафные билеты и не отдадут вкладыши к диплому, — проскрипел Джейсон. — Гребанная полиция кампуса, недоумки-копы. Бегите, но не к кампусу. Если мы получим ещё один штраф, братство будет отстранено.
Девушки скрылись, а двое парней следовали за ними всего в нескольких шагах.
— Тебе повезло, чувак. Это было только начало, — крикнул Джейсон, догоняя группу молодых людей.
Гольф-кар приближался, и Алек последовал примеру смертных. Он петлял между многочисленными зданиями, пока жужжание гольф-кара не пропало вдали.
— И что в этом мире заслуживает спасения? — пробормотал он.
Билл был прав насчёт подвала. В бетонной тюрьме под домом её никто не слышал. Она встала как можно ближе к синей двери и звала на помощь в течение нескольких часов, тугие кандалы врезались в её лодыжку всё это время. Никто не пришёл.
Теперь Ева лежала на койке. Её лодыжка разрывалась от боли. Тишина пульсировала вокруг неё, пока она смотрела в потолок. Сквозь него пробивались трещины, и часть её желала, чтобы дом рухнул на неё. Она не хотела умирать, но воображение убеждало, что дальше будет только хуже.
Она села и оглядела комнату, пытаясь хоть как-то отвлечься.
Её взгляд приковал металлический стол в центре комнаты, похожий на те, что она сотни раз видела в криминальных телепередачах. Три пары ремней безжизненно свисали по сторонам.
— Не думай об этом. Ты выберешься отсюда раньше, чем он уложит тебя на этот стол. Должен быть какой-то выход.
Она поднялась с койки и спустилась на пол.
— В этот раз всё получится. — Она схватила цепь и дернула. — Должно получиться.
Это было бесполезно. Её спина и руки горели от усталости, а на ладонях пузырились волдыри.
— Почему я? — сжала саднящими руками края мешковатой футболки. — Почему он выбрал мою семью? Мы никому не причинили вреда. В этом нет смысла.
Она села, подогнув под себя ноги, раскачиваясь взад-вперёд.
— Ева! — донёсся приглушённый голос Билла из-за синей двери. — Я дома!
Она вскочила на свою койку и попыталась отрешиться от всего, спрятавшись в каком-нибудь счастливом уголке своего сознания. Лязгнул замок, и дверная ручка повернулась. Еле дыша, Ева ждала, пока он войдёт. Дверь скрипнула, и он вошёл.
— Тебе лучше? — спросил Билл, однако его глаза смотрели без всякого выражения, словно безжизненные черные угольки. — Да? Нет? — Скрипнув, синяя дверь закрылась за ним.
Не зная, как правильно ответить, Ева промолчала.
— Ну, а я побывал у твоей мамы. — Он потер лоб. — Копы только уехали.
То, что в дело вмешалась полиция, немного успокоило Еву. По крайней мере, она знала, что её ищут профессионалы.
— Вообще-то, я очень удивлён, что они там были. Обычно проходит несколько дней, прежде чем копы начинают искать пропавшего. А пока никто не может сказать наверняка, исчезла ты или просто заигралась у какого-нибудь парня. — Он сделал паузу и вперил в неё пристальный взгляд. — Твоя белокурая подружка тоже была там. Как её зовут?
Ева молчала, изо всех сил стараясь не дрожать. Билл сердито смотрел на неё.
— Я задал тебе вопрос, Ева. Я не люблю играть в молчанку. Как её зовут?
— Бриджит, — пролепетала Ева.
— Бриджит, — повторил Билл, словно пробуя имя на вкус. — Она пыталась убедить их, что ты не из таких девушек. Они очень волнуются за тебя. — Его язык выскользнул изо рта и облизал нижнюю губу. Он выглядел мокрым и серым. Затем спрятался обратно в свою темную нору. — Восхитительно.
Билл неторопливо подошёл и сел на койку рядом с Евой. Он прижался к девушке своей ногой, отчего у неё бешено застучали зубы.
— Я сказал им, что всё будет хорошо, и я уверен, что они скоро найдут тебя. И я не врал в некотором смысле.
Он прижал ладонь к её ноге и провёл вверх и вниз по бедру. Каждый мускул в теле Евы напрягся, и слёзы защипали глаза. Блестящая кожа на костяшках его пальцев так натянулась, что даже складки разгладились.
— Однако я не стал их поправлять, когда они сказали, что найдут тебя живой. — Его рука остановилась в сгибе её бедра. — Зачем лишать себя такого развлечения? Их рушащиеся надежды лишь привнесут красок удовольствия в твой финал.
Он убрал руку с её ноги и провёл ею по волосам девушки.
— Подготовка к твоей смерти приносит такое наслаждение. Я и представить не мог, что всё пройдёт так хорошо. Особенно после вчерашнего визита копов и того, как я потерял самообладание ранее. Кстати, должен извиниться за это. Обычно у меня не такой уж плохой характер. Я прошу прощения.
— Чтобы доказать тебе, что мне действительно жаль, я не буду заставлять тебя признавать то, что сделала твоя семья. Я знаю, для некоторых это тяжело, а я не хочу, чтобы ты проходила через это, хорошо?
Ева смотрела на синюю дверь, пока он сидел, уткнувшись лицом в её волосы. Его дыхание стало глубже, и он судорожно выдохнул.
— Кажется, я сейчас вырвусь из этого обличья.
Она вздрогнула, когда он спрыгнул с койки.
— Ты умная девушка, Ева. Думаю, ты уже поняла, что это не мой дом и я не настоящий Билл. Хочешь узнать, кто я?
— Да, — прошептала она.
— Десять лет поисков. И я бы всё ещё искал тебя, если бы не этот простак Билл. Бедняга Уильям Морган. Я увидел, как он шёл через деревню с группой детей и почувствовал запах твоей родословной на нём. Должно быть, ему пришлось немного попотеть перед его большим путешествием по спасению мира, если ты понимаешь, о чём я.
Он поиграл бровями.
— После этого было не так уж и сложно. Он строил дома, я предложил свою помощь, а он просто улыбнулся своей широкой глупой улыбкой и впустил меня. Затем я ждал, узнавая о нём больше. Он так жаждал поделиться подробностями своей жизни с любым, кто был готов выслушать его скучные, самодовольные рассказы. И я часами сидел и слушал, как он рассказывает о своей поездке в Мексику, своей новой любовнице и её дочери, о доме, который он ремонтировал, и его бессмысленной карьере. И всё это время я мог лишь нюхать вонь твоей матери. Вот что твоя семья делает, Ева. Она оскверняет всё и вся, к чему прикасается. Даже бедного, глупого Билла. Он даже дал мне свой адрес и попросил оповещать о прогрессе строительства деревни. Он очень упростил всё, но смертные именно так и делают. Той ночью, когда он должен был уехать, я помог ему упаковать вещи в машину для поездки обратно в Талсу, штат Оклахома. Он обнял меня на прощание и поблагодарил за тяжёлый труд. Я ответил ему, оторвав его руки от тела и разрывая его на куски. Затем я раскидал его остатки по дороге.
Он улыбнулся.
— Теперь я прошёл полный круг. Это даже поэтично. Я отомщу твоей смертью за множество других. Ну что, начнём?
— Кто ты? — спросила Ева.
Он грустно улыбнулся и покачал головой.
— Всё это уже история, и я забыл её суть. Неважно. Ты не поверишь, если я скажу, но держу пари, я смог бы заставить тебя поверить.
Он достал маленький ключ из кармана и наклонился к Еве. Толстая металлическая лента оттягивала её распухшую лодыжку, пока он возился, отстёгивая ремень. Она ждала, успокаивая свои нервы, чтобы точно рассчитать время. Высокомерие затуманило ему рассудок, помешав запереть засов на ключ, когда он вернулся. Если она доберётся до двери, то сможет выбраться на свободу.
Натяжение кандалов ослабло, и они со звоном упали на пол. Ева согнула ногу и яростно ударила. Сила удара была такова, что она оцарапала половину его лица, приложившись ногой по правой скуле, и врезала по правому плечу. Он закричал и завалился на спину. Ева соскочила с койки и побежала. Не успела она коснуться дверной ручки, как Билл бросился на неё. Он обхватил её ноги руками и повалил на пол. Она ударилась о бетонный пол и отскочила.
— Где же уважение, Ева? — Он схватил её за руки и прижал к полу, пока карабкался по ней вверх. Ева приподняла бёдра и, отчаянно забивая ногами, пыталась вырваться. Он поднял голову и вперил в неё взгляд. Желтоватая жидкость капала с толстого лоскута кожи, свисавшего с его щеки.
— Посмотри, что ты натворила! — От его визга лоскут кожи заплясал.
Ева выдернула одну руку и оторвала вибрирующий кусок от его лица. Кожа легко отделилась и закачалась в её руке, как сырой куриный жир.
Отшатнувшись от боли, он отпустил другую её руку. Чернильная жидкость брызнула из раны. В попытке вырваться Ева с криком оттолкнула его, стараясь высвободить ноги из-под него.
— Ты этого хочешь? — Его голос уже не походил на голос Билла. Это было дикое рычание зверя.
Он просунул кончики пальцев под край оставшейся плоти и потянул. Его тело сильно тряслось, когда он сдирал кожу с лица. Она издавала хлюпающие звуки и лопалась, когда слизь разлеталась от его новорожденной головы.
— Ты этого хочешь? Хочешь увидеть меня? Теперь ты веришь?
Ужас охватил Еву, и она извернулась, чтобы освободиться.
Его новая плоть была скользкой, угольно-черной, а губы грязно-желтого цвета. Он отбросил сорванную кожу, и та врезалась в стену с мокрым шлепком.
— Вот кто я! Теперь ты меня боишься?! — Тёплая зловонная слюна полетела ей в лицо, когда он дотронулся раскрытой ладонью до её щеки.
Боль пронзила её голову, и вспышки света заплясали перед глазами.
Распечатки фотографий валялись на столе Джеймса. Бриджит сдержала своё слово, отправив электронное письмо вскоре после их встречи. Лучшая фотография, на которую он сейчас смотрел, передавалась по новостным каналам, заполонила социальные сети и была напечатана на листовках, раздаваемых по всему университетскому кампусу. Сияя яркой улыбкой, Ева с фотографии смотрела прямо на него.
— Спенсер Берк виновен в том, что он козёл, но он никак не связан с исчезновением Евы, — сказал Шиллинг, застав его врасплох своим неожиданным появлением. Джеймс сложил фотографии вместе и засунул их под ближайшую папку. — Робертс и Санчес нашли его в «Амбассадоре» в состоянии похмелья. Он признался, что приводил её к себе в номер, но у нас есть свидетели, которые утверждают, что он не выходил из отеля всю ночь. — Шиллинг отодвинул свой стул и с ворчанием сел. — И, судя по его рассказу, он пытался переспать с ней. Не удивлюсь, если она залегла на дно где-нибудь у друзей. Я видел такое бесчисленное множество раз. Парень делает что-то ужасное, и девушке становится стыдно и неловко, как будто это она виновата. И глазом не успеваешь моргнуть, как она уже прячется в таком месте, о котором никто и не подозревает. Это неправильно, но всё же такое случается.
— Ты всё ещё не уверен, что её похитили?
— У нас нет улик, чтобы доказать это, так или иначе. И, насколько я знаю, сокрытие от матери своего местонахождения не является основанием для розыска.
Прежде чем Джеймс успел ответить, офицер Уинслоу подошёл к их столам.
— Детективы, у меня есть ещё несколько снимков для вас. — Он вытащил папку из-подмышки и помахал ею в воздухе. — На них запечатлено похищение пропавшей девушки.
— Значит, она не сбежала? — спросил Шиллинг.
Джеймс ощутил, как у него свело живот. Он вел дело так, словно Ева была похищена, но всё же надеялся, что Шиллинг прав.
— Только если определение слова «побег» не изменилось, — ответил Уинслоу.
— Ладно, давай их сюда, — сказал Шиллинг, забирая папку.
— Камера засняла всё, что произошло, кроме лица парня.
— Он был в маске? — спросил Джеймс, нахмурившись.
— Нет, у парня просто нет лица.
Джеймс тупо уставился на Уинслоу.
— Просто посмотри видео. Оно уже должно быть в вашем почтовом ящике.
Шиллинг повернулся к компьютеру и пару раз щёлкнул мышкой.
— Вот и оно, — сказал он.
Джеймс с Уинслоу столпились за спиной Шиллинга. На экране появилось зернистое черно-белое изображение машины Евы.
— Камера находится на юго-западном углу дома № 1532 в округе Южный Шайенн. Это здание часто подвергается вандализму. Утром охранник, дежуривший на выходных, обнаружил это при проверке записей с камеры наблюдения, — сообщил Уинслоу.
Просматривая видеозапись, Джеймс увидел, как в поле зрения камеры наблюдения появился мужчина в джинсах и толстовке с капюшоном. Капюшон скрывал его лицо, и он спокойно подошёл к машине и открыл дверцу со стороны водителя. Он порылся в передней части автомобиля несколько секунд, прежде чем выйти и забраться на заднее сиденье.
— Перемотай вперёд, — сказал Уинслоу.
Шиллинг положил руку на мышку.
— Как далеко?
— Где-то на час.
— Парень ждет её целый час? — недоверчиво спросил Шиллинг. Он щёлкнул мышкой, и видео перескочило вперёд.
— Из видео следует, что она не запирала двери, — пояснил Уинслоу. — Никто не проезжает и не проходит мимо. Он просто устраивается на заднем сиденье и ждёт.
Прошло несколько секунд, прежде чем Ева попала в кадр.
— Почему она бежит? — спросил Шиллинг.
— Думаю, что-то напугало её. Охранник сказал, что на той улице довольно темно и пусто в ночное время, из-за чего у них и возникает проблема с вандализмом.
Ева быстро открыла дверцу и села на водительское сиденье. Джеймсу казалось, что он смотрит плохой фильм ужасов. Ему так и хотелось крикнуть в экран, чтобы она не садилась в машину.
Темная фигура приподнялась с заднего сиденья, заметив это, Ева закричала. Согласно временной отметке, прошло пять минут и двенадцать секунд, прежде чем дверь её машины распахнулась. Ева выкатилась из машины и рухнула на землю. Она с трудом поднялась и бросилась через улицу. Девушка уже почти добежала до тротуара, который находился вне поля зрения камеры, когда споткнулась и упала. Тревога наполнила Джеймса, когда похититель спокойно открыл дверцу машины и опустил ноги на землю.
— Он не беспокоится о том, что его поймают. Он не тороплив, и, кроме капюшона, не использует ничего, чтобы скрыть лицо, — заметил Шиллинг.
— А ему и не нужно. Мы не увидим его лица. — Шиллинг и Джеймс недоверчиво уставились на Уинслоу. — Не верите? Просто смотрите.
Ева бешено цеплялась руками за тротуар, пытаясь сдвинуться с места. Мужчина подошёл к ней сзади, и Ева замерла, а затем перевернулась на спину. Шиллинг остановил видеозапись.
— Что за чертовщина?! — Он оглядел клавиатуру. — На этой штуке есть кнопка увеличения? Я не могу рассмотреть его лицо. Всё размыто.
— Оно не станет чётче, — заявил Уинслоу.
— Бессмыслица какая-то, — ответил Джеймс.
— И не говори. Лицо совсем невозможно разобрать.
Шиллинг пробормотал что-то о злых технологиях, прежде чем возобновить видео. Расплывчатый силуэт мужчины опустился на корточки рядом с ней и провёл рукой по её ногам. Она пнула его и оцарапала лицо ногтями. Вид беспомощной и одинокой Евы на тёмной улице приводил Джеймса в бешенство. Прошло несколько минут, прежде чем мужчина протянул ей руку и помог подняться. Поддерживая её одной рукой, он наклонился и подхватил её ноги другой. Держась за девушку, он подошёл к машине и осторожно усадил её на переднее пассажирское сиденье. Он немного замешкался, прежде чем закрыть дверь. Затем он небрежно подошёл к водительской двери, открыл её и забрался внутрь.
— Что-то происходит в машине, потому что они не уезжают ещё семь минут, — прервал молчание Уинслоу, — но с этого ракурса невозможно сказать, что именно. Вот и всё, что она записала, парни. — Он протянул папку Джеймсу.
— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что её похитили, — сказал Шиллинг.
— Да, но там нет звука, и мы не можем рассмотреть его лицо, — отметил Джеймс.
— Техническая команда пропустила его через все свои причудливые фильтры. Не повезло. Прости, шеф. — Уинслоу пожал плечами и собрался уходить. — Ах да, — он щёлкнул пальцами и повернулся к детективам. — Чуть не забыл. Они нашли её машину, припаркованную возле Центра искусств Университета Талсы. Но на той стоянке нет камер наблюдения. Мы разослали наши контактные данные по кампусу, чтобы связались с нами, если кто-нибудь что-нибудь видел, но пока ничего.
— В следующий раз принеси какие-то хорошие новости, — проворчал Шиллинг.
В папке было несколько кадров из видео. Джеймс просмотрел каждый из них, прежде чем передать их Шиллингу.
— Он наверняка использует какую-то маску или нечто другое, что помешало камере заснять его, — заметил Джеймс. — Почему ещё на записи всё чётко видно, кроме его лица?
— Ошибка новичка номер десять. Увязнуть в деталях. Нам не нужно видеть его лицо.
— Ты не думаешь, что это важно? — Джеймс сел обратно за свой стол.
— Этот парень садится в машину и ждёт её час. На заднем сиденье целый час. Даже если он наблюдал, как она входит в отель, он не знал, что девушка вернётся, если только… — Шиллинг позволил Джеймсу закончить, и тот наконец произнёс:
— Если только он уже не был знаком с ней ранее.
Сгусток жизни, пылающий в груди Алека, неудержимо тянул его к Оракулу. Разряды сверхъестественной силы пронизывали его, словно ток, подталкивая продолжать поиски. Алек вздохнул, встряхнул рубашку и натянул её через голову. Смахнув с себя пыль, он настороженно обернулся на звук приближающихся шагов.
— Эй, стойте! Мне нужно с вами поговорить, — окликнул его полицейский, махнув рукой. Его синяя форма темнела от пота.
Алек сдержанно вздохнул и обернулся. При необходимости он бы легко справился с этим человеком, но драка лишь привлекла бы внимание.
— Чем могу помочь?
— Успокойтесь, — сказал полицейский. — Полиция Талсы. Просто хочу задать вам пару вопросов.
— Прошу прощения, я думал, вы из полиции кампуса.
— Нет, у меня есть настоящий значок, — усмехнулся офицер, постучав по золотой звезде на груди. — Я и несколько коллег сейчас опрашиваем кампус. Пропала девушка по имени Ева Костас. Мы нашли её машину на парковке, — он указал на большую площадь за своей спиной. — Хотелось бы узнать, были ли вы здесь прошлым вечером. Может, вы видели что-то необычное? Даже если это кажется вам незначительным — каждая деталь может помочь.
— Вы сказали, её зовут Ева? — переспросил Алек, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.
— Да, Ева Костас. Вы её знаете?
— Нет, просто… просто опечален тем, что она или кто-либо ещё мог пропасть, — ответил Алек. — Как давно она исчезла?
— Около двух часов ночи, — он взглянул на часы, — уже около десяти часов прошло. Вот её фотография, — полицейский протянул Алеку одну из листовок, скомканную в его потной ладони. — Если увидите её или услышите что-то о ней, внизу указан номер горячей линии. Это не первая студентка, пропавшая без вести, так что предупредите друзей быть осторожнее по ночам. И сами будьте осторожны. Мы не знаем, кто этот мерзавец. Покажите фотографию всем, кому сможете, хорошо? — сказал он, перед тем как поспешить к следующему прохожему.
Алек уставился на помятую белую листовку. Яркое изображение на ней резко контрастировало с мрачным заголовком: «
— Оракул, — прошептал Алек, ощущая, как огонь внутри него вспыхнул с новой силой. Он сложил листовку и сунул её в задний карман. — Мне нужен способ передвижения побыстрее.
Алек подбежал к ряду ярко-жёлтых мопедов, выстроившихся вдоль ближайшего здания. На каждом красовался логотип Университета Талсы с крупной надписью «
К кирпичной стене была прикреплена табличка с инструкцией: «
— Жаль, что ты снова надел рубашку, — раздался за его спиной насмешливый голос. Алек резко обернулся и увидел девушку с рыжими волосами, которая подводила свой скутер к стойке.
— Ты меня напугала, — признался он, слегка смущаясь.
— Извини, — протянула она ухоженную руку. — Кажется, я не представилась ранее. Меня зовут Бетани.
Он посмотрел на её руку, а затем снова на неё.
— Привет ещё раз, Бетани.
— Я понимаю, почему ты не хочешь пожать мне руку, — она застенчиво улыбнулась и поправила ремешок сумочки, висевшей через плечо. — На самом деле, я не дружу с Джейсоном, и думаю, то, что ты сделал, было безумно круто.
— Я тебя не напугал?
— О нет, напугал. Но любой на твоём месте поступил бы также. Он ведь полный придурок. Ты не мог бы сделать мне одолжение? — она осторожно осмотрелась вокруг. — Мне пришло автоматическое сообщение, что я должна отметиться в офисе студенческого совета, — пояснила она. — Это ведь праздничные выходные. Сложно представить, что у них нет дел поважнее, чем выслеживать студентов за просроченные скутеры.
— Выкладывай уже, что за одолжение.
— Ой, прости, забыла, что ты на охоте. Мне просто нужно, чтобы ты присмотрел за моим скутером, пока я схожу внутрь. Не хочу оставлять его здесь. Кампо — настоящие стервятники. Если они проверят его и увидят, что отметки нет, они конфискуют его, а у меня нет машины. Это займет всего пару минут, максимум. Ты поможешь?
Он кивнул и ухватился за ручки скутера.
— Отлично! — обрадовалась Бетани, хлопнув в ладоши. — Ключи уже здесь, так что, если вдруг появится кампо, просто сядь на него и веди себя так, будто это твой. Они к тебе не придерутся.
Как только её рыжий хвост скрылся за дверью, Алек достал из передней корзины бутылку с водой и блокнот и бросил их на тротуар. Затем перекинул ногу через мопед и устроился на мягком сиденье. Ключ уже был в замке зажигания. Отбросив в сторону вычурный брелок для ключей, он прочитал инструкцию: «
— Достаточно просто.
Алек последовал инструкциям, и скутер ожил. Он ухватился за ручки и осторожно потянул их на себя. Мопед рванул вперёд, едва не сбив ряд таких же скутеров. Слегка напуганный, Алек опустил ноги на землю, выруливая с тротуара на улицу.
— Ладно, попробуем ещё раз.
На этот раз он медленно повернул ручку, и гул мотора усилился, позволяя скутеру плавно тронуться вперёд. Когда Алек почувствовал себя увереннее, он слегка ускорился. Ощущение неотложности пульсировало внутри, и он позволил ему вести его, уносясь прочь от кампуса.
* * *
Шиллинг сидел, сгорбившись над столом, и жевал рогалик, перебирая фотографии и записи свидетельских показаний.
— Наконец-то у нас что-то есть, — сказал Джеймс, протягивая Шиллингу фотографию и усаживаясь на единственный свободный угол стола. — Им пришлось увеличить изображение в два раза по сравнению с его обычным размером, поэтому оно немного размытое, но всё же на нём есть наш подозреваемый.
На снимке черный «Форд» выглядел словно крапчатый камень на фоне.
— Это его машина? — спросил Шиллинг, вытирая сливочный сыр с уголка рта.
— Техники вытащили это с видеозаписи студентов, играющих в ролевые игры. На заднем плане виден наш подозреваемый, меняющий машину.
— Ролевики? Что это за чертовщина? — нахмурился Шиллинг, его лицо прорезали глубокие морщины.
— Это студенты, устраивающие живые ролевые игры, — пояснил Джеймс. — Они переодеваются в костюмы и ведут себя как персонажи из игр или книг. Те, кто снимал это видео, нарисовали на лицах полумесяцы и притворялись вампирами, крадучись по кампусу.
— Странные люди, — пробормотал Шиллинг. — А номера машины удалось разглядеть? Мы можем узнать владельца?
— К сожалению, качество слишком плохое для этого, но мы разослали ориентировки и отправили патрульных опрашивать район.
— Нашли что-нибудь в машине Евы?
Джеймс покачал головой.
— Пока подробностей нет, но она была тщательно вычищена.
Шиллинг машинально щелкнул ручкой.
— Должна быть какая-то связь между этими жертвами.
— Кроме того, что обе учатся в одном университете, нам не удалось найти ничего общего. Ни совместных занятий, ни общих друзей или увлечений. Даже телосложение и этническая принадлежность разные. Очевидно, он ищет что-то конкретное, понятное только ему, — сказал Джеймс.
— Чёрт возьми, — Шиллинг потер уставшие глаза. — Мы что-то упускаем, и время поджимает. Он убил последнюю жертву меньше, чем через сорок восемь часов после похищения. Если мы не найдём Еву живой до завтрашнего рассвета, ночью мы обнаружим её труп.
От удара щека Евы вспыхнула огнём, и на глаза навернулись слёзы от яркого света люминесцентной лампы, слепящего её. Она попыталась поднять руки, чтобы стереть слёзы, но не смогла пошевелиться. Боковым зрением она уловила тень, нависшую над ней.
— Ну вот, ты очнулась, — издал он хриплый рык.
Ева попыталась вырваться, но крепкие ремни, сковывающие её руки и ноги, врезались в кожу, причиняя боль. Она чувствовала, как на запястьях и лодыжках выступают горячие капли крови, стекая на холодный бетонный пол. Ремень, перетянувший лоб, не позволял ей отвернуться, когда он наклонился ближе.
— Пожалуйста… Я больше не буду. Отпусти меня, — прошептала она, едва сдерживая отчаяние.
— Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, — произнёс он без тени сочувствия.
Ева зажмурилась, чувствуя, как его слова погружают её в ужас. Словно в подтверждение, он начал стягивать кожу со своего лица, обнажая сущность чудовища, что скрывалась под маской. Её грудь сотрясали беззвучные рыдания, мышцы напряглись от страха.
— Не борись, — последнее слово он прошипел, растягивая каждый звук. — Борис-с-сь.
Скрип колёс раздался громче, когда он придвинул к ней инструментальный столик. Зловонный запах разложения окутал её, пока он рылся среди металлических инструментов, отчего Еве стало ещё хуже.
— Теперь нет нужды соблюдать вежливость. Это… освежает, не находишь? — его голос зазвучал с мрачной иронией. — Хочешь узнать моё настоящее имя?
Ева закрыла глаза, отвергая его слова.
— Аластор, — с явным удовольствием произнёс он. Раздался звук отвинчиваемой крышки, затем бульканье какой-то жидкости. — Слышала обо мне? Вспомни, твоя бабушка рассказывала тебе сказки о Великом мстителе?
Он взял ножницы, разрезая что-то вроде плотной бумаги. Услышав имя, Ева напряглась. Это имя напомнило ей обрывок далёкого воспоминания. В детстве её бабушка рассказывала о нём. Она мысленно вернулась в те годы, пытаясь вспомнить каждый момент рядом с ней.
Ева распахнула глаза, осознав всю горечь правды. Она поверила, что всё это были страшилки, сказки, чтобы контролировать её поведение.
Аластор тихо засмеялся, издавая влажный, хриплый звук, словно наслаждаясь её отчаянием.
— Ты был всего лишь страшилкой. Я считала все те рассказы и книги выдумкой, чтобы держать меня в узде, — прошептала Ева, её голос дрожал.
Аластор усмехнулся.
— Нет, я очень даже настоящий, — произнёс он, его голос был холоден, как лезвие.
— Но… моя бабушка говорила, что мне нечего бояться. Что ты заперт навсегда.
— У тебя ещё столько иллюзий. Жаль, что ты не проживёшь достаточно долго, чтобы понять их все, — ответил он с мрачной насмешкой.
Она почувствовала холодные капли жидкости на своём предплечье; он размазал их по коже, а затем вытер грубым бумажным полотенцем, словно готовясь к «
— Ты думаешь, кто-то из моей семьи виновен в убийстве? Это невозможно…
— Не в одном убийстве, — прорычал он, его голос полнился ненавистью. — Твоя семья убивает уже веками, — он наложил бумагу ей на предплечье и грубо разгладил её. — Они пытались очистить мир от нас — существ, которые поддерживали равновесие, — его рычание угрожающе нарастало. — Изгнали нас в эту дыру в Подземном царстве, нарекли злом. Мы были свободны до тех пор, пока не пришли Оракул и Пифия, — его голос звучал с отвращением, пока он убирал бумагу. — Прошли столетия, но кровь её потомков до сих пор источает тот сладковатый смрад. Этот запах остаётся с теми, кто носит её кровь. Твоя мать… у неё слабый аромат. А вот у тебя… — он наклонился, и Ева почувствовала, как он глубоко втянул носом её запах, — он почти чистый, — отступив назад, он посмотрел на неё с презрением. — У тебя даже дар видения, как у Оракула, но ты слишком глупа, чтобы воспользоваться им.
Откуда-то снизу донёсся слабый щелчок, затем тихое жужжание.
— Что… что ты собираешься делать? — прошептала она, её голос был полон ужаса.
— Оставляю свою метку, — ответил он, коснувшись её предплечья жужжащим инструментом. Ева почувствовала, как он пронзил её кожу, словно осколки стекла впились в плоть.
Она задрожала, стиснув зубы, пытаясь удержать слёзы.
— Я научился делать татуировки у одного члена картеля. Он был жестоким, убил множество невинных. Поэтому я и вырезал его семью, — он провёл по её коже бумажным полотенцем, стирая кровь. — Если бы кто-то из них остался в живых, они бы сказали, что татуировка — это самая гуманная из моих «меток». Нож — слишком сложный инструмент для подобных узоров, а их крики очень мешали, пока они не теряли сознание от потери крови.
Слёзы текли из уголков её глаз, исчезая в спутанных волосах. Аластор отнял иглу, и жужжание прекратилось.
— Не плачь сейчас, Ева. Прибереги слёзы для меня. Совсем немного, и тогда можешь плакать сколько угодно, — произнёс он и медленно наклонился к ней, проведя языком по её щеке, слизывая слезы. Её тело содрогнулось от этого тёплого, липкого прикосновения. — Я хочу увидеть, как ты борешься за свою жизнь, — его мерзкий запах остался, даже когда он отстранился.
Гудение татуировочной машины возобновилось, и боль становилась всё сильнее, словно её предплечье охватило пламя.
Ева уставилась в люминесцентную лампу над собой, её сердце колотилось в панике. Никто не придёт, шептал её внутренний голос. Они не успеют её спасти. Мысль о том, что её ждёт смерть здесь, в этом подвале, с этим чудовищем, обрушилась на неё, как холодный удар. Грудь сжалась, и ей стало тяжело дышать. Ева лежала неподвижно, отчаявшаяся, ощущая каждую секунду, как сердцебиение замедляется, как будто вместе с ним угасала её надежда.
— Вот это мне и нравится. Паника. И как раз вовремя. Я только что закончил, — зловеще проговорил он, бросая что-то тяжелое на поднос. Звук металла прозвучал, как роковой удар. — Жаль, что ты не увидишь этого, — вздохнул он с притворным сожалением. — Знаешь, иногда ты чувствуешь себя настолько потрясающе, что хочется запомнить этот момент и пережить его позже? У меня сейчас один из таких моментов. И у меня даже есть твоя мама в качестве сувенира.
Его голова опустилась на её грудь, прямо над сердцем, и пальцы, словно ощутившие каждый нерв, скользнули по свежей татуировке. Боль, пронзившая её тело, заставила Еву выгнуться, её кожа, казалось, пылала от прикосновения его грубой, бугристой головы.
— Это так… опьяняет и возбуждает. Надеюсь, позже Лори захочет немного развлечься.
Её горло сдавило рыдание, но оно застряло, превращаясь в болезненный влажный кашель.
— Ты права, — продолжал он, поднимая голову и не сводя с неё взгляда. — Пожалуй, я не смогу заставить её. Но ведь это даже забавнее, чем… чем трахаться с твоей мамой.
С каждым словом его подбородок давил на её грудь, вибрация отдавалась во всём теле. Ева изо всех сил пыталась освободиться, но ремни сковывали каждое её движение.
— Мы уже выяснили, что это бесполезно, — усмехнулся он, следя за её тщетными попытками. — Ты ничего не сможешь сделать. Как и та другая девчонка. Она была всего лишь репетицией. И остальные тоже. Но сегодня — день главного представления, — его пальцы, похожие на железные когти, прошлись по её горлу. — Это будет великолепно.
Ева смотрела с ужасом, как он впился зубами в свою левую руку, содрал кожу и, мотнув головой, оторвал её, словно плоть была для него не более чем бумагой. Тёплые капли его крови капали на её футболку, пропитывая ткань. Кусок кожи свисал у него изо рта, пока он не выплюнул его в сторону. Оголённые пальцы раздулись, словно под наплывом ярости, и он отряхнул их от оставшейся плоти, будто сбрасывая перчатку. Его рука стала вдвое больше, и в её зловещей мощи таилась страшная угроза.
— Да, я намного больше под кожей, — произнёс он, разминая свои обнажённые, бугристые пальцы. — И теперь я смогу почувствовать всё: каждое твоё движение, напряжение каждой мышцы, твоё сопротивление.
Его влажные, скользкие пальцы сомкнулись на её шее, и Ева забилась в агонии, но ремни надёжно удерживали её тело, сковывая с ног до головы.
— Нет! Пожалуйста, прошу тебя, не надо! Я сделаю всё, что ты хочешь. Просто отпусти меня, — умоляла она, её голос прерывался отчаянием.
— Вот так, Ева! — его рёв перекрывал её крики. — Кричи громче!
Вспышка слов её бабушки промелькнула в сознании, как спасительная мысль: «
Ева крепко зажмурила глаза, позволив этим словам окружить её, как щитом. «
— Ну же, Ева! — он свирепо смотрел ей в лицо. — Борись за свою жизнь!
Но она не хотела, чтобы её последние мгновения стали пиршеством его наслаждения. Черные пятна заплясали перед глазами, воздух с трудом проникал в лёгкие. Её тело постепенно сдавалось перед тяжёлой рукой монстра, и сознание погружалось в безмолвие.
«
Алек не выпускал талисман из руки с самого момента, как покинул кампус, обращая свои мысли и энергию к Еве. Жажда пылала под его рёбрами, настойчиво маня его следовать за этим чувством. Он подчинился, позволяя неизвестной силе направить его к ближайшему жилому району.
Улица выстроилась ровным рядом почтовых ящиков, а за ними раскрывалась ухоженная зелень садов, каждый дом словно был зеркальным отражением предыдущего. Потустороннее присутствие внутри него пульсировало, указывая путь, и Алек поспешил к ближайшей подъездной дорожке. Оставив скутер на подставке, он прищурился, всматриваясь в ослепительные лучи закатного солнца.
Почтовый ящик был открыт, и по выгоревшему газону рассыпались толстые журналы. Остатки розовых кустов с сухими, колючими ветвями обрамляли дорожку, по которой Алек направился к крыльцу. С каждым шагом его лёгкие будто бы наполнялись обжигающим жаром, в них нарастала энергия, жаждущая выхода. Он прижал ладонь к двери, и от его пальцев исходил слабый янтарный дымок.
— Ева, — выдохнул он, поднеся другую руку к двери и толкнув её с такой силой, что дверь отлетела назад и разбилась о мраморный пол.
Переступая порог, он слышал, как доски под его ногами угрожающе трещали. Воздух был пропитан запахом гниющей пищи.
— Ева! — крикнул он, мечась из комнаты в комнату.
Когда он вошел в кабинет, острая боль пронзила его грудь.
— Ева! — яростно закричал он, срывая пустые книжные полки со стены. Последняя полка держалась намертво, словно приросла к стене. Напрягая мышцы, он раздробил её на щепки, открывая скрытую за ней дверь, и спустился по тёмной лестнице.
— Ну же, Ева! Борись за свою жизнь! — раздался голос, словно пригвоздив его к месту.
Алек стиснул челюсть и бросился вниз по лестнице. Дерево разлеталось в щепки, когда он с яростью выбил дверь, ведущую в подвал.
— Ева, — прорычал он, увидев её безжизненное тело.
Существо, нависшее над ней, повернулось к нему, злобно ухмыляясь, пена пузырилась в уголках его рта.
— Мне очень жаль, — промурлыкал он, — ты как раз опоздал. — Улыбка осветила его чёрное, блестящее лицо, когда он соскользнул со стола.
— Пожертвуй собой, — скомандовал Алек.
— Вижу, ты узнаёшь во мне то, что я вижу в тебе, — усмехнулся Аластор, обходя Алека кругом. — Мы оба не отсюда.
— Вернись в Тартар с миром, — холодно произнёс Алек.
Аластор хихикнул.
— Я и не успел насладиться её телом.
Алек бросился на Аластора. Схватка была отчаянной: он ударил существо с силой, достаточной, чтобы повалить валун, и, обернув руки вокруг его талии, рванул его к бетонному полу. Ярость питала каждый его удар, и чёрная кровь сочилась изо рта Аластора, капая в лужу, расширяющуюся вокруг его головы. Аластор попытался схватиться за него, но скорость и неистовая решимость Алека мешали ему удержать хватку. В конце концов, Аластор поднял ногу и с силой ударил его в рёбра, откинув назад. Алек врезался в металлический стул, но тут же поднялся, схватив его за ножки.
Развернувшись, Алек обрушил металл на лицо Аластора, заставив его пошатнуться. Он снова поднял стул и, не теряя времени, вновь ударил существо по голове. Аластор рухнул на колени, и Алек тут же рванулся к Еве, не упуская возможности быть рядом с ней в тот момент, когда это было нужнее всего.
Алек сорвал ремень, удерживавший голову Евы, и осторожно приподнял её подбородок. Он раздвинул её губы и коснулся их своим ртом, глубоко выдыхая, чтобы передать ей ту силу, что копилась в его теле. Магия покалывала его горло, будто живое пламя, переходя от него к Еве. Его ладони обхватили её лицо, и он ощущал, как её щеки постепенно согревались с каждым вдохом, что он дарил ей. Высвобождение силы изматывало его до предела, дрожь пробегала по телу, и усталость давила на него грузом.
Сзади раздалось зловещее шипение. Алек повернулся как раз вовремя, чтобы перехватить кулак Аластора, метивший в его лицо. Удар был такой силы, что его отбросило в сторону, и он наткнулся на поднос, заваленный инструментами для татуировок. Пара ножниц упала на пол в нескольких шагах от него, и Алек потянулся к ним, но прежде чем он успел дотянуться, нога Аластора ударила его в живот. Ребра Алека хрустнули, боль огненной спиралью прошлась по всему телу. Задыхаясь, он отбросил боль в сторону и, собрав силы, пополз к ножницам. Аластор уже замахнулся для очередного удара, но Алек перекатился на спину и, собрав всю свою мощь, поднялся, сжав ножницы обеими руками.
Зарычав от боли, он вонзил лезвие в верхнюю часть бедра Аластора. Тот взревел, когда Алек продолжал прорезать мышцы до самого колена. Бедро существа раскрылось, как разорванное мясо, и чёрная кровь хлынула, заполняя пространство между изуродованными тканями. Алек вытащил ножницы и встал на ноги, раздвоив лезвия, как два импровизированных клинка. Он кружил вокруг раненого врага, готовый к следующей атаке, пока Аластор корчился на полу, выплёвывая гневные угрозы:
— Я вырвусь из той дыры в Подземном мире! И когда это случится, я убью всех, кого ты любишь! — прошипел Аластор, сжимая зубы.
— Мы будем ждать, — ответил Алек, присев рядом. Он прижал лезвия ножниц к шее Аластора, вонзив их глубоко в мышцы. Кровь фонтаном вырвалась из разрезов, и Алек успел отшатнуться, избегая брызг.
Тело Аластора задёргалось и затихло. Подвал погрузился в зловещую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием Алека. Он нащупал свои раны, проверяя, насколько серьёзны повреждения. Восстановление шло медленнее обычного, и ему необходимо было вернуться в Тартар, пока силы окончательно не покинули его, превращая в смертного. Бросив ножницы, он осторожно подошёл к Еве. Перед тем как коснуться её лица, он вытер руки о джинсы, очищая их от крови. Снова приподняв её подбородок, Алек откинул волосы Евы и выдохнул ту огненную энергию, что привела его сюда — силу, пробуждающую кровь Древнего Оракула.
— Ева? — негромко произнёс он, пристально изучая её лицо.
По комнате пронёсся ветер, и подвешенная лампочка на потолке закрутилась, отбрасывая хаотичные всполохи света. Вокруг них заволокло дымом, и Алек услышал удалённый смех Пифии.
— Пифия! — в отчаянии закричал он. — Я опоздал? — Но Оракул не ответила. Её смех лишь усиливался. — Пифия! Ответь мне!
Внезапная вспышка света осветила Еву, и Алек отпрянул назад. Когда ветер и дым рассеялись, тело Евы засияло ярким янтарным светом. Вибрации, исходящие от её тела, очерчивали её контуры, пока свет не поднялся над ней, словно рой золотых светлячков. Ева резко вдохнула, и мерцающие огоньки стремительно вернулись в её тело, врываясь с глухим хлопком.
— Ева? — прохрипел Алек, ковыляя к ней.
Её глаза засверкали ярким золотом, и тихий, незнакомый смех сорвался с её губ.
— Благодарю тебя, юный бессмертный, — прошелестела она.
— Пифия? — Его сердце ёкнуло, когда глаза Евы закатились. Он осторожно прислушался к её дыханию, убедившись, что оно всё ещё ровно.
Стиснув зубы от боли, пронзившей рёбра, Алек освободил её от пут, просунул одну руку под её шею, другую — под колени и медленно понёс к выходу, превозмогая каждое движение. Силы стремительно покидали его, тянув обратно в Тартар, но он боролся с этим желанием. Пробравшись к двери, он бережно положил Еву на траву перед домом.
Сирены прорезали ночную тишину, и красные и синие огни замигали вокруг. Алек поднял руки, готовый сдаться.
Шиллинг загибал свои потрескавшиеся, мозолистые пальцы, перечисляя сухие факты:
— Никаких отпечатков — ни на теле, ни на месте преступления. Соскоб из-под ногтей погибшего — пустой, без следов ДНК. На видеозаписи видна вся сцена, но лицо преступника без особых примет.
— И у нас остаётся всего несколько часов, чтобы найти Еву живой, — добавил Джеймс, сдерживая раздражение.
— Чистый кошмар, — хмуро резюмировал Шиллинг.
— А я пришёл с подарками, — воскликнул Уинслоу, врываясь в кабинет с кипой бумаг. — Во-первых, дорожный патруль Оклахомы передал, что федералы Мексики сообщили о тридцати семи похожих убийствах за последние десять лет. Вот несколько снимков, остальные в пути. — Он разложил перед коллегами пачки глянцевых фотографий.
Джеймс листал их, задерживаясь на каждом изображении:
— И на каждом теле — одинаковая татуировка дерева, как у нашей жертвы.
— Значит, он уже давно этим занимается, — медленно проговорил Шиллинг, вглядываясь в фотографии.
— Так и есть, но теперь мы его остановим. Что у тебя ещё?
— О, парни, вы меня обнимете за это. Патрульный только что получил наводку на машину, подходящую под описание Форда. Одна женщина позвонила после того, как увидела репортаж по телевизору. Она узнала машину, точно такую у её соседки, и…
Не дожидаясь окончания фразы, Джеймс и Шиллинг вскочили.
— Чёрт возьми, Уинслоу, — Джеймс уже кидал ключи напарнику. — Адрес пришли на наши устройства.
— Ох и мудак, — пробурчал Шиллинг, выходя за ним следом.
* * *
Добежав до машины, Шиллинг тяжело рухнул на сиденье, всё ещё задыхаясь.
— Сикомор-Хайтс, — выдохнул он. — Фарго-стрит, дом 6717, Сикомор-Хайтс.
Джеймс выключил свет в салоне, как только завёл двигатель.
— Место совсем рядом с точкой, где он выискивает жертв.
Шиллинг надавил на педаль, и машина сорвалась с места, визжа шинами по асфальту.
— В Сикомор-Хайтс поступил сигнал о краже со взломом, — раздался голос в радиоприёмнике, пока Джеймс тянулся, чтобы увеличить громкость. — Фарго-стрит, 6717, Сикомор-Хайтс, — монотонно доложила диспетчер.
— Кража? Что за чертовщина там происходит? — Шиллинг, нарушая правила, проскочил на красный свет и выехал на шоссе.
Джеймс схватил передатчик:
— Два короля двенадцать, мы на месте через пять минут.
— Семь Линкольн один, приём. Я возвращаюсь с Линн Лэйн. Два короля двенадцать, заходите с семьдесят первой улицы, — голос из радиоприёмника звучал ровно и уверенно.
Машина рванула к съезду, и Джеймс вжался в дверь, чтобы удержаться.
— Два короля двенадцать, повторяю, мы следуем с семьдесят первой улицы. Нам потребуется подкрепление.
Диспетчер замолчала, и спустя мгновение её голос снова раздался в радиоприёмнике:
— Для кражи со взломом?
Шиллинг выхватил передатчик из рук напарника:
— Всем подразделениям немедленно собраться у 67–17 Фарго-стрит. Повторяю, всем собраться! Подозреваемый, возможно, вооружён и крайне опасен.
Диспетчер явно осталась недовольна, но спорить не стала.
— Мужчина подъехал к дому на жёлтом скутере, видно, что он взломал дверь и вошёл внутрь. Будьте осторожны: подозреваемый может уйти пешком.
— Семь Линкольн один, я в районе. На лужайке перед домом двое — мужчина и женщина. Устанавливаю контакт.
Шиллинг увеличил скорость, когда впереди замелькали огни сирен.
— Семь Линкольн один, женщина не реагирует. Нам понадобится помощь.
— Семь Линкольн один, приём. Связываюсь с Европейской Ассоциацией Студентов-Медиков. — Диспетчер замолчала, прервав передачу на несколько минут, а затем вернулась в эфир: — ЕАСМ уже выехали к вам.
Машина въехала в район, и Джеймс затаил дыхание. Замедлившись, он выскочил из автомобиля и поспешил к офицерам, склонившимся над женщиной на лужайке.
— Как она? — крикнул Джеймс.
— Она дышит, но без сознания. Ждём скорую, чтобы доставить её в больницу, — ответил офицер, поднимаясь и встречая Джеймса на тротуаре. — Она была в розыске, да? Я узнала татуировку.
Ещё несколько патрульных машин остановились, сирены ревели. Джеймс, проигнорировав вопрос, быстро спросил:
— Кто ещё в доме?
— Мужчина утверждает, что они здесь одни, но мы не успели это проверить, — коротко ответил офицер.
— Хочу, чтобы каждый шаг был задокументирован. Детектив Шиллинг войдёт внутрь с парой офицеров для зачистки. Никто не входит в дом без моего разрешения. Понятно?
Офицер кивнул.
— Твой напарник успел поговорить с парнем?
Джеймс указал на мужчину — кудрявого блондина с избитым, измученным видом, на которого светили фонариком.
— Да. Он назвал себя Алеком, но больше ничего не рассказал.
— Алек? У нас есть свидетель, который утверждает, что парень с таким именем разыскивал Еву со вчерашнего дня.
— Об этом он не упоминал, пока я был рядом.
— Это его дом?
— Вряд ли.
— А есть ли у нас доказательства, что он удерживал её здесь? — уточнил Джеймс.
— Пока нет, — пожал плечами офицер, засовывая руки в карманы. — По крайней мере, сейчас на это ничто не указывает.
— Вы думаете, что если он может быть причастен к похищениям и убийствам женщин, то напарнику стоило бы не просто светить ему в лицо? Может, относиться к нему как к подозреваемому в убийстве?
— Я прослежу за этим, сэр. — Офицер, получивший выговор, отправился к Алеку.
Шиллинг подошёл к Джеймсу.
— Это он, наш подозреваемый?
— Пока не уверен. Ты собираешься войти в дом?
— Да. А ты оставайся с Евой на случай, если она очнётся до приезда скорой. Я свяжусь с тобой, как только выясним что-то внутри.
Джеймс подошёл и сел рядом с Евой, пока врачи скорой помощи проверяли её жизненные показатели.
— Как она? — спросил он, напряжённо вглядываясь в её лицо.
— Судя по всему, физически она в порядке, — ответил один из медиков. — Синяки уже заметны на запястьях, лодыжках, лбу и шее. Они увеличатся и будут довольно болезненными. В больнице смогут обеспечить ей более комфортные условия и провести полное обследование. Она оправится. Однако… — он повернул её левую руку так, чтобы ладонь оказалась вверх. — Это красиво, но, увы, навсегда. Это, вероятно, нанесёт наибольший ущерб.
Татуировка напоминала тень на черном фоне ночи. Джеймс внимательно изучал её тело.
— Колотые раны или следы изнасилования? — спросил он.
— Никаких колотых ран. В больнице сделают анализ на предмет сексуального насилия, но явных признаков травмы нет.
Медики аккуратно посадили Еву на каталку, и Джеймс следовал за ней, пока её катили на небольшое расстояние от подъездной дорожки.
— Вы можете постоять с ней? Какой-то мудак из полиции заблокировал наши погрузочные двери, — сказал один из медиков.
Джеймс усмехнулся.
— Да, я подожду.
— Я имею в виду… Чёрт. Не обижайтесь, детектив. — Они поспешили на поиски владельца патрульной машины.
Джеймс смотрел на Еву, его взгляд задержался на её лице.
— Я сдержу своё обещание и скажу твоей маме, что мы нашли тебя, — тихо произнёс он, слегка касаясь тыльной стороны её ладони кончиками пальцев.
Она сухо закашлялась.
— Эй, ты слышишь меня?
Её веки едва приоткрылись.
Он говорил тихо, стараясь успокоить её.
— Я детектив Джеймс Грэхем. Ты знаешь, кто это с тобой сделал?
— Где моя мама? — её слабый голос едва пробивался сквозь шум окружающего мира.
— Она встретит тебя в больнице, как только тебя погрузят в машину скорой помощи. Ты знаешь, что случилось?
— Я так устала…
— Тебе следует поспать, — сказал Джеймс, пытаясь говорить оптимистично. — Скорая скоро вернётся, и не успеешь оглянуться, как окажешься в больнице с мамой.
— Останься со мной. Я не хочу оставаться одна, — прошептала она.
— Да. Конечно, я… я поеду с тобой. Позволь мне сказать напарнику, и я скоро вернусь, — уверенно ответил Джеймс, оглядываясь в поисках Шиллинга.
— Не уходите, — Ева протянула руку и слабо схватила его за ладонь, её губы задрожали, и она снова потянула руку к нему.
— Окей. Ты спи. Я буду прямо здесь, — сказал он, указывая на место в полуметре от себя.
Мягкая улыбка осветила её лицо, и она закрыла веки. Джеймс сложил руки у рта и закричал:
— Шиллинг! Шиллинг!
Шиллинг передал пакет с уликами члену следственной группы и оглянулся. Джеймс, размахивая руками, наконец привлёк его внимание.
— Грэхем! Я как раз собирался тебя искать.
— Ева проснулась. Она хочет, чтобы я поехал с ней в больницу. Я подумал, что подожду там, пока не приедет её мама.
— Есть несколько вещей, которые ты должен знать, прежде чем увидишь мисс Костас, — сказал Шиллинг, так повернувшись спиной к Еве, чтобы скрыть от неё их разговор. Он наклонился к Джеймсу и понизил голос. — Это дом её парня.
— Я думал, она говорила, что у Евы нет парня.
— Не у Евы, а у её матери. И здесь нет никакого тела.
— Что ты имеешь в виду?
— Ясно, что кто-то сильно истекал кровью в этом подвале. Достаточно, чтобы они не выбрались живыми. Парень, с которым они разговаривали, весь в крови, и там внизу есть лужи. Но тела нет. Никаких следов перетаскивания, только один набор следов, ведущих наружу.
— Тот парень, о котором ты говоришь. Тот, что с Евой, когда мы приехали. Нам нужно с ним поговорить.
— И это совсем другое дело. Благодаря полиции Талсы мы не можем этого сделать. — Шиллинг вскинул руки. — Он исчез.
Усталость пульсировала в Алеке, усиливая тупую боль, растущую за глазами. Он опустил голову и сжал переносицу. Дополнительная сила, которую он носил с собой, истощила его раньше, чем ожидалось, ставя под угрозу его способность к исцелению.
— Эй, ты в порядке? — спросил офицер полиции.
— У меня болит всё тело и стучит в голове. Кажется, я умираю.
— Если ты не истекаешь кровью и не теряешь сознание, то не уйдёшь от ответов на несколько вопросов.
Алек покосился на него.
— Уверяю вас, это серьёзно. Мне нужно возвращаться домой.
Офицер усмехнулся.
— Я бы выбрал что-нибудь получше головной боли, но хорошая попытка. Медики осмотрят тебя, когда приедут, но ты никуда не пойдёшь.
Алек заставил себя встать и начать дышать нормально.
— В каком состоянии была жертва, когда вы её нашли?
Он взглянул туда, куда осторожно поместил Еву. Полицейские машины мигалками окрашивали её в красный и синий цвета.
— Как она была, когда вы её нашли? — снова спросил офицер.
Алек вновь обратил внимание на человека перед собой.
— Она не реагировала. Должно быть, её вырубили до моего приезда.
Офицер перевёл дыхание, чтобы задать следующий вопрос, но был прерван ревом сирены приближающейся машины скорой помощи.
— Эй! Сюда! — крикнул он водителю.
Алек глубоко и болезненно вздохнул, собирая последние искры силы, пылающие в нём.
— Поторопись, приятель! Ты нужен нам здесь!
Коп всё ещё был занят, и Алек направил свою энергию, рванув через открытую дверь в дом и в подвал. Офицеры выглядели застывшими на месте, когда он маневрировал вокруг них.
Его ноги дрожали, а каждый нерв в теле вибрировал от усталости. Измученный, он упал на колени рядом с трупом Аластора. Положив открытую ладонь на грудь мёртвого, он крепко сжал свой талисман и шепнул:
— Верни нас домой.
Воздух вокруг него начал греться и мерцать. Вспышки тепла танцевали на его коже, и он расслабился под их электрическим пощипыванием. Пол растаял, и он упал в пустоту между мирами. Вокруг него полыхала бездна, и он приветствовал покой и тишину, которую она обеспечивала.
— Домой, — едва шевеля губами, повторил он.
Каждый дюйм его тела стал чувствительным, и он прижался лицом к холодному полу, уплотнившемуся под ним. Тартар облегчал его тело и успокаивал боль, живущую в мышцах. Он плюхнулся на спину и уставился на черный скалистый потолок, радуясь силе своего мира.
Вдали от напряжения и суеты Царства смертных, он успокоился в тишине своего дома и позволил себе заснуть.
Когда он проснулся, Дева стояла над ним и гладила его по лбу.
— Сынок, ты вернулся. Я никогда так не беспокоилась о тебе. — Дева внимательно посмотрела на него. — Тебе плохо?
Он медленно поднялся на ноги.
— Я никогда не был так близок к тому, чтобы потерять свою силу. Я чувствовал, как она истощается, и ничего не мог сделать, чтобы остановить это.
Дева обхватила его руками и прижалась лицом к его плечу.
— Я знаю. Я чувствовала, как ты слабеешь, и боялась, что ты не вернешься к нам. Я не знаю, что бы я делала, если бы ты остался без сил и застрял в Царстве смертных. — Её голос дрогнул.
— Оставь его в покое. — Старица приблизилась к ним, и Мать не отстала. — У него было большое путешествие.
— Ему нужно отдохнуть и набраться сил, — сказала Матерь.
— Я не могу. Я должен вернуться и быть с Евой. Она испугается, когда проснется. Кто-то должен быть там, чтобы объяснить, что произошло.
— Она также должна восстановить свои силы. Она возвращается в мир смертных как великий Оракул. Ей нужно отдыхать, пока её тело обновляется. Сейчас ты ничего не можешь для неё сделать, — заявила Мать.
— Как долго мне придётся ждать? Я должен убедиться, что она здорова.
Три фурии обменялись любопытными взглядами.
— Я чувствую, что ты волнуешься о чём-то большем, чем её безопасность, — заметила Старуха.
— Что-то более мощное и долговечное, — добавила Матерь.
— Сын, ты её любишь? — спросила Дева.
— Люблю её? — Алек покачал головой. — Я её даже не знаю.
— Ах, но было ли посеяно семя? — спросила Старица.
— Дай ему время вырасти, сын мой, — произнесла Дева.
— Дева, вижу, что наша нынешняя ситуация не научила тебя ничему о молодой любви, — произнесла Мать.
Дева взглянула на сестру и скрестила руки на груди.
— Я думаю, что вы забегаете вперёд. Она прекрасна, но я не люблю её.
— Пока, — воодушевилась Дева.
— Хорошо, — с облегчением произнесла Матерь. — Некоторых не отправляли в мир для любви. Для их цели это гораздо грандиознее.
Грусть подкатила к горлу, и он тяжело сглотнул. Он не любил Еву, но, глядя на неё, чувствовал себя иначе, чем прежде. Это заставило его желать большего. Слова Матери о том, что любовь, возможно, не в его судьбе, выбили его из колеи. Он вытолкнул мысли из своего разума и сосредоточился на своей текущей проблеме.
— Что с ним нужно делать? — Он указал на Аластора, сломанную кучу в углу.
— Я почувствовала запах его зловонного трупа, когда вы прибыли, — наморщила нос Старуха.
— Когда его дух вошёл в подземный мир, он кричал проклятия и обещал отомстить, пока не достиг клетки, — сказала Дева.
— Он сказал, что вернётся, но без тела он не будет большой угрозой.
Женщины окружили тело, и Старица заговорила.
— Если бы он снова каким-то образом сбежал, получение нового тела было бы наименьшей из его забот.
— Такая злая и могущественная душа, как у Аластора, могла без особых проблем настигнуть смертный дух, — добавила Мать.
— Тогда почему он одет в кожаный костюм? Другие существа, с которыми я сталкивался во время тренировки, скрывались и выглядели так, как всегда.
— Монстр может прятаться многими способами: заклинаниями, зельями, одержимостью и прочим. — Старуха выглядела отвратительно. — Мой самый нелюбимый вариант. Кожаный костюм, как ты его назвал, — очень подходящее описание.
— Это также стало ценным уроком. Не все твои враги предстанут в истинном виде. Ты должен научиться доверять своим инстинктам, — сказала Матерь.
— Теперь мы ждем Тартара, — произнесла Дева.
— Ждем Тартара?
— Может быть, она и слаба, но Тартар знает лучше, чем позволить такой нечистоте поселиться в ней за пределами клетки, — ответила Матерь.
Раздалось слабое шипение, и Дева хлопнула в ладоши.
— Вот оно, — радостно сказала она. — Не споткнись.
Шипение становилось все громче, и Алек двигался прочь от быстро приближающегося шума. Жуки помчались к телу. В свете свечей они выглядели как мерцающая тень, когда пожирали плоть Аластора.
— Не то, что я ожидал, — пробормотал Алек.
Дева взяла Алека за руку.
— Мы позволили этому беспорядку отвлекать нас, но мы должны показать Алеку, что произошло.
Фурии зажужжали от возбуждения и потянули его за собой.
Дева заговорила первой.
— Мы собрались в зале Эхо, проверяя состояние озера быстрого слива, когда появился большой всплеск янтарного света.
Матерь продолжила:
— Облака прекрасного золота катились по Тартару. Их ветры сбили нас с ног, и звук грома ударил в наши уши. Он исчез так же быстро, как и пришел, и когда Тартар успокоился —
— Прекраснейшие дары остались на месте, — закончила Старица.
Женщины разошлись, и Алек заглянул в зал. Малые бассейны рябились на некогда пустом полу.
— Не верю глазам своим, — сказал Алек.
— Ты должен, потому что это благодаря тебе, — сказала Старица.
— Сила, которую ты пробудил в Еве, даровала нам этот дар. — Голос Девы звучал радостно и светло.
— Тартар чувствует, как его воины объединяются. Вместе вы с Евой исцелите наш мир, наш дом, — сказала Матерь.
— Проклятие еще не снято, но это необыкновенное начало, — добавила Старица.
Алек ходил между маленькими бассейнами.
— Так же, как и в тех рассказах, что вы рассказывали.
— Почти, — сказала Дева. — Не так великолепно. Но однажды он будет полностью восстановлен.
Будто маленькие, пульсирующие зеркала, в каждом проигрывался какой-то момент времени.
— Ева? — Он остановился и присел, чтобы лучше видеть.
Она выглядела умиротворенной на больничной койке. То же безмятежное выражение было на ее лице, когда он положил её на траву. Женщина рядом с Евой держала её за руку и ласково гладила по голове. Она обернулась, когда в комнату ворвалась блондинка, уронив свою огромную сумочку на пол, когда вошла.
— Бриджит, — прошептал Алек. — Это была та самая Ева.
Они с мамой Евы долго обнимались. Их тела дрожали, и слезы катились по их лицам. Вошла женщина в огромном белом пальто и штанах цвета зеленой морской пены, а за ней молодой человек в красивых джинсах и рубашке на пуговицах. Бриджит и мама Евы стояли в толпе с доктором, в то время как молодой человек направился к Еве. Алек узнал его как одного из детективов, которые прибыли незадолго до его возвращения домой. Он сжал челюсть при виде детектива, прислонившегося близко к Еве, изучающего её. Доктор ушел, а женщины вернулись к постели Евы. Они обе почувствовали облегчение и улыбнулись, разговаривая с детективом. Мама Евы пожала ему руку и обняла.
Алек видел достаточно. Он встал и продолжал ходить у бассейнов, стараясь изо всех сил скрыть свою ревность от матерей.
Он проигнорировал мысли и продолжил свой путь обратно ко входу в зал Эхо.
— Это удивительно, мам. Я не могу дождаться, чтобы увидеть его полностью восстановленным. — Он обнял всех троих и крепко сжал.
Ева, спросонья моргнув и зевнув, почувствовала, как затекла шея, и, пытаясь её размять, повернула голову.
— О, привет! — весело улыбаясь, сказал ей Билл. — Ты немного вздремнула. Такое иногда случается. Весь процесс может быть утомительным.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, всё ещё не пришедшая в себя.
— Не волнуйся, уже почти конец, — заверил он.
— Я даже смотреть не хочу, — простонала Лори. — Мне не следовало идти с тобой.
Билл щелкнул языком.
— Думаю, получится настоящий шедевр.
Ева села и осмотрелась. Смутность окутывала её и размывала обстановку.
— Мам, что происходит?
— Не обращай внимания на её вялость. Я сотни раз видела это. Каждое утро с первого класса. Скоро это пройдет.
— Билл, отпусти меня, — сказала она, пытаясь высвободить руку из его хватки. Он наклонился над ней, придавив её весом своего тела.
— Кто такой Билл? — спросила Лори.
— Должен же тебе кто-то сниться, а, Ева? — Он опустил тату-пистолет и снял латексные перчатки.
— Привет, Аластор, — появился высокий блондин. Кудрявые волосы закрывали ему глаза, и юноша откинул голову назад, открывая обзор. — Тебя кое-кто хочет видеть. — Он подцепил большим пальцем петлю на поясе джинсов и стал ждать дальнейших указаний.
— Спасибо, Алек. Всегда рядом, когда мне нужен, — сказал Билл, отодвигая металлический поднос и вставая. — Ева, не забывай поддерживать чистоту. Ты же не хочешь, чтобы через эту прекрасную работу проникла инфекция.
— Спасибо, — прошептала она.
— О, и Лори, я через несколько часов заберу тебя. У меня два билета на балет, но я подумал, что мы могли бы перекусить перед шоу. Я позвоню тебе, когда буду подъезжать.
Лори ухмыльнулась.
— Пока, Аластор. Спасибо, что постоянно царапаешь мою дочь. — Она взглянула на часы. — Мне нужно возвращаться в офис. Ещё много работы. До свидания. Я не могу отвезти тебя домой, но отправила Бриджет сообщение с просьбой забрать тебя. Она скоро будет здесь. — Она поцеловала дочь в макушку и рассеялась в облаке сверкающих конфетти.
Ева закашлялась, вдыхая мерцающую мамину пыль.
— Не беспокойся о беспорядке. Я сейчас всё здесь уберу. Это часть моей работы, — сказал Алек, вытаскивая метлу из кармана.
Ева расстегнула ремень на запястье и пошевелила пальцами.
— Правда, здесь странно?
Алек пожал плечами.
— Ты уверена, что у тебя не похмелье после вечеринки?
Ева на мгновение задумалась.
— Я странновато себя чувствую.
Он провёл рукой по спутанным локонам.
— Много времени прошло с тех пор, как я делал рисунок дерева. По-моему, неплохо выглядит.
— Да, мне она тоже нравится, — сказала Ева, глядя на свежую татуировку, которая казалась живой, танцуя от движений её пальцев. — Я даже не почувствовала боли.
— Это плюс, — хихикнул он и неловко потянул кулон, висевший у него на шее.
— Мне нравится твой кулон. Это кристалл?
В этот момент раздался звон дверного звонка, и в комнату с порывом холодного ветра ворвалась Бриджит.
— Пора уходить. Тебе ещё многое предстоит узнать на пути домой.
— Извини за неё, она любит эффектные появления, — сказала Ева, взяв сумочку и перекинув ремень через плечо.
— Скоро увидимся, — он помахал рукой, когда она поспешила догнать Бриджит.
— Думаю, тебе стоит поучиться быть менее грубой, Бридж, — произнесла Ева, закрыв за собой дверь и пристегнув ремень безопасности. — Этот парень был очень милым. Ты вела себя так, будто его вообще не существует.
— Ты ещё найдёшь его, — сказала Бриджит, объехав квартал и припарковавшись у открытой бензоколонки.
— Да, если когда-нибудь решу сделать ещё одну татуировку, — Ева мягко провела пальцем по узору в виде голых ветвей дерева. — Но я даже не помню, почему хотела её.
— Чтобы напомнить себе о своей силе.
— Эй! — раздался приглушённый голос, и кто-то постучал в окно. — Хотите опустить стекло?
— Простите, — сказала Ева, нажимая кнопку, чтобы опустить окно.
— Ничего страшного, — подмигнул он, играя хрустальным кулоном. — Просто хочу уточнить, какой вам нужен газ. У нас есть зелёный, розовый или золотой.
Ева не могла отвести взгляд от его пальцев, ласкающих гладкий камень.
— Твой кулон кажется мне знакомым.
Бриджит разразилась смехом, и в этот момент татуировку Евы обожгло болью. Горло сдавило, и она закашлялась. С дерева на её руке начал сочиться чёрный пигмент, стекая на пол. Ева отдёрнула ноги от краски и завернула руку в подол рубашки. Когда она подняла глаза, бензоколонки уже не было — вместо неё перед ней стояло крыльцо.
Теперь она покачивалась в знакомом чёрном кресле-качалке.
— У меня болит горло. Мне нужно что-нибудь выпить, — прошептала она, и на столике рядом с ней тут же материализовался стакан.
— Попроси о помощи, и она придёт, — улыбнулась Бриджит.
Ева и Бриджит сидели молча. Конденсат со стакана медленно стекал фиолетовыми каплями на камень.
— Кто это? — Ева прищурилась от солнца, когда к её дому подъехал фургон. Яркая наклейка на боку фургона рекламировала защитный уход за газоном. — Когда мы наняли «Газонокосильщиков Алека»?
Дверь фургона открылась, и на солнце вышел загорелый мужчина, не сводя с неё взгляда. Он медленно поднимал газонокосилку по подъездной дорожке.
— Иди к нему. Он здесь, чтобы учить и оберегать тебя, — сказала Бриджит.
Ева подняла стакан и сошла с крыльца. Под ногами прохладная, влажная трава напоминала весенние утренние луга.
— Ты следил за мной? — спросила она, оказавшись в тени его высокого, сильного тела.
— Хочешь, чтобы я прекратил? — Он внимательно изучал её лицо, взглядом скользя по вырезу её платья.
— Нет, — сказала она, протягивая ему стакан.
Он сделал глубокий глоток, и вода, стекая с его подбородка, скользнула по обнажённому торсу.
— Тебе нужно полотенце. Пойдём, я принесу одно, — предложила Ева, провела его через гостиную и на кухню. Подняв полотенце со стойки, она нежно промокнула его грудь, подняв глаза и встретив взгляд его карих глаз. — Твой кулон… он прекрасен.
Он отвёл её волосы в сторону и приподнял её лицо к своему. Она поцеловала его с неожиданной нежностью, и он ответил на её желание. Предвкушение наполнило её, когда он медленно стянул шлейки её платья с плеч. Мягкий хлопок ласково скользнул по её спине, опускаясь на пол. Его рука скользнула по её изгибу, притягивая к себе.
Он поднял её и осторожно положил на кухонную стойку. Холодный гранит остудил её ноги.
— Ты такая мягкая… такая красивая, — прошептал он, его дыхание обжигало её шею.
Его шероховатые пальцы впились в её бедра, и он прижался к ней. Его губы скользнули по её груди, и она прикусила губу, чтобы подавить крик. Его аромат дурманил её, и, задержав дыхание, она ощутила себя свободной и дикой. Её тело пульсировало от удовольствия, и тихие стоны слетали с губ. Его талисман ударился о грудь, когда он проник глубже.
— Ева! — страстно произнёс он. — Ева!
Яркий белый свет заполнил комнату, смешавшись с его смехом. Внезапно пространство опустело, и она оказалась одна, полностью одетая, в белой коробке.
Она прищурилась от яркости.
— Ау? — окликнула она.
Голос откликнулся.
— Ты уже нашла его?
— Нашла кого? — переспросила Ева.
— Нет, — ответил голос с грустью. — Ещё не нашла. Но когда найдёшь, по-настоящему проснёшься.
— Что-то здесь не так. Солнце мира живых поднималось и садилось три раза, но она все еще спит, — сказал Алек, присев над одним из недавно сформированных озер в зале Эхо.
— А ты устал, приглядывая за ней. Тебе нужен отдых, как и ей, — спокойно ответила Дева.
— Я не могу сейчас отдыхать. Мне нужно встретиться с ней, убедиться, что с ней больше ничего не случится, чтобы она помогла мне восстановить Тартар.
— Ее тело трудится усерднее, чем ты или я могли бы себе представить. Ева перестраивается, как новый Оракул. Будь терпелив, сын.
— Терпение, — пробормотал он. — Как раз этого у меня нет.
Легкое прикосновение Девы к его спине вызвало мурашки у Алека.
— В детстве, когда тебе было страшно, грустно или неспокойно, я всегда вот так нежно чесала тебе спину. Раньше это тебя успокаивало. Иногда тебе даже удавалось уснуть, — улыбка осветила ее голос. — Помнишь?
— Этого не забыть, — Он выгнул спину и тихо застонал, потягиваясь. — Тогда все было проще.
— Что ты имеешь в виду?
— Проклятие. Тогда я не понимал его, но понимаю теперь. Не было угрозы, что зло настигнет смертных, а Тартар был просто моим домом, а не миром, который мне предстоит восстановить.
— Ты винишь меня? — тихо спросила Дева.
— С какой стати?
— Проклятия не было бы, если бы не мое глупое поведение, и нам не пришлось бы умолять Геру ответить.
— Тогда меня бы здесь не было, — он успокаивающе обнял ее. — Не обращай внимания на мои жалобы. Я просто устал ждать, без возможности что-то сделать.
Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как Ева неподвижно лежит на больничной койке.
— Возможно, есть кое-что, что стоит попробовать, — сказала Дева. — Но не расстраивайся, если из этого ничего не выйдет.
— Все лучше, чем просто сидеть и смотреть. Что я должен сделать?
— Твой талисман содержит силу этого мира, которой у тебя самого нет, — объяснила Дева. — Вот почему ты можешь путешествовать между мирами и говорить с нами или с другими, когда в этом нуждаешься. Он — невидимый мост, связывающий нас.
— И чем дольше я нахожусь в другом мире, тем быстрее иссякают мои силы, и я вынужден возвращаться сюда, чтобы мы оба могли восстановиться. Это я знаю, — сказал Алек, едва скрывая разочарование.
— То, что ты не знаешь, — те же способности, которые позволяют тебе контактировать с этим миром, можно использовать, чтобы связаться со спящим.
— Значит, с помощью этого, — он вытащил кристалл из-под рубашки, — мне позволено входить в сны людей?
— И да, и нет, — ответила Дева. — Сон — дар, доступный смертным. В прошлом, он служил прямым каналом для общения с нашими Богами, Богинями и Оракулом. С тех пор смертные сбились с пути и видят во сне только то, что хотят.
Алек внимательно посмотрел на талисман в своей руке.
— Если Ева спит, я смогу ее разбудить?
Дева лишь улыбнулась в ответ.
— Возможно. Тем не менее, будь осторожен. Время во сне для смертных кажется абсолютно реальным. Ева может и не осознавать, что спит. Созданный ею мир снов станет ее реальностью. Она сама должна понять, что ей там не место, и что ей нужно пробудиться.
— Как я смогу связаться с ней, если я не бог?
— Ты должен помнить, что Пифия следит за всем.
— Да, она помогала мне раньше, когда я был в Царстве смертных.
— Если появится возможность, она снова поможет и поговорит с Евой от твоего имени. Пифия не позволит новому Оракулу затеряться в мире грез слишком надолго. Она всегда будет рядом с ней, — Дева ярко улыбнулась, и в душе Алека вновь зародилась надежда.
— Спасибо. Теперь я буду знать, что сделал все, что мог.
Дева, поднимаясь, слегка коснулась его своей юбкой, наполнив воздух приторным цитрусовым ароматом.
— Все ради тебя, сын мой. — Она наклонилась и поцеловала его в макушку, прежде чем покинуть зал.
— Использовать энергию Пифии, чтобы добраться до Евы в ее снах. Вроде бы несложно.
Он снял талисман с шеи и крепко сжал его обеими руками. Выровнявшись и встав на ноги, Алек закрыл глаза и провел большим пальцем по гладкой поверхности кристалла. Он представил улыбающуюся Еву, бодрствующую и здоровую.
— Пифия, надеюсь, ты меня слышишь. Мне снова нужна твоя помощь. — Он глубоко вдохнул и произнес, полагаясь на свои чувства.
Воздух окружил его, принеся с собой благоухание фурий. Сладковатый аромат Девы снова наполнил его ноздри, усиливая образ Евы. Вслед за ним пришел успокаивающий аромат ванильной лаванды Матери, а древесный запах шалфея Старицы очистил его разум от тревог.
Ветер стих, и Алек остался в безмолвии.
— Пифия? — Он прислушивался, ожидая ее тревожащего смеха, но только тишина звенела у него в ушах.
Алек снова надел талисман на шею и окунул пальцы в маленькое озеро. Волны размыли очертания изображения.
— Пожалуйста, пусть мои усилия будут не напрасны, — прошептал он.
* * *
— Найти кого? — обернулась Ева. — Где ты?
— Тихо! — Комната замерцала золотистым светом, когда отозвался бестелесный голос.
Ева вздрогнула.
— Со временем ты научишься не бояться меня. — Голос женщины был мягким и обволакивающим. — Мы с тобой одного рода. Вплетены в ткань этого мира как предсказатели истины и защитники слабых.
Порыв воздуха пронесся по комнате, принося бодрящий аромат цитрусовых.
— Ты чувствуешь, как он зовет тебя, тянет домой?
Ева убрала пряди волос с лица.
— Кто?
Ее обвил еще один порыв ветра, насыщенный нотами ванили и лаванды.
— Ваши судьбы переплетены. Ты не должна отвергать сердце своего воина.
Третий порыв воздуха окружил Еву густым ароматом.
— Он — единственная сила, достаточно мощная, чтобы уберечь тебя от безумия, таящегося в твоей новой власти. Без него оно начнет отнимать частички твоего разума, пока ты не рассеешься и не потеряешься, как многие из нас, кто был до тебя.
Ева закричала, когда воздух завыл в пустой комнате.
— Вы взяли не того человека. У меня нет никаких способностей.
Смех пронесся сквозь вихрь, и Ева крепко зажмурилась.
— Открой глаза, новый Оракул. Найди своего воина. Раскрой свои способности. Тебя ждет новая жизнь!
— Ева, ты меня слышишь? Ева, попробуй расслабиться. Все в порядке.
— Мама? — прохрипела Ева.
— Она вышла на минутку, но скоро вернется. Меня зовут Майя. Ты в больнице. Я медсестра. Можешь открыть глаза?
Ева медленно приоткрыла веки.
— Вот так. Сейчас будет немного ярко, потерпи.
Свет от маленького фонарика медсестры ослепил ее, мгновенно вернув в белую комнату и леденящий смех.
— Я видела этот свет раньше. Он был в моем сне.
— Не пытайся вставать.
— Этот свет, — с нажимом повторила Ева, — я его видела.
— Меня это не удивляет. Я каждый раз прихожу с ним, чтобы проверять твое состояние.
Ева ощупала тонкое, колючее одеяло, лежащее на ней.
— У вас есть мои очки?
— Да, конечно. Вот они. — Медсестра положила пластиковую оправу на ее ладонь.
— Со мной все в порядке? — Ева огляделась, заметив вокруг себя аппараты, мерно издающие звуки. — Меня ко многому подключили.
— Все будет в порядке, — заверила медсестра, печатая заметки на своем ноутбуке. — Но нужно дождаться врача, чтобы отключить аппаратуру. — Она закрыла ноутбук и отставила его на стойку возле двери. — Пойду посмотрю, смогу ли его найти. А пока советую тебе расслабиться.
— Постараюсь, — слабо улыбнулась Ева.
— Ева? О, слава Богу! — Лори ворвалась в палату, не дождавшись, пока дверь откроется до конца. — Я выходила за кофе и… — В ее глазах блеснули слезы. — Да ладно, это не важно. Главное, что ты очнулась. Все будет хорошо. — Изнеможение звучало в ее голосе.
— Почему я здесь? Я попала в аварию? — Ева пыталась уловить ответ в уставшем лице матери.
— Ты не помнишь, что произошло?
Ева покачала головой, размяв затекшую шею рукой.
Лори открыла рот, чтобы ответить, но их прервал приглушенный стук.
— Входите, — инстинктивно отозвалась Ева.
Дверь открылась, и в палату вошел высокий темноволосый мужчина с легкой щетиной, подчеркивающей его сильные черты.
— Привет, Ева, мисс Костас, — поздоровался он, кивнув Лори.
— Детектив, сейчас, возможно, не самое подходящее время. Она только что пришла в себя.
— Все в порядке, мам, — сказала Ева, похлопав мать по руке.
Детектив подошел к кровати и неуверенно положил руку на поручень.
— Я ехал с тобой в машине скорой помощи. Ты выглядишь намного лучше. Но я могу вернуться позже, если ты не готова говорить. — Его добрая улыбка осветила лицо, приподняв уголки глаз.
— Не знаю, о чем вы хотите спросить, но я готова.
— Ева, это детектив Грэхем. Он и его напарник занимаются твоим делом. Я буду за дверью, если понадоблюсь. — Лори подошла к Джеймсу и положила руку ему на плечо. — Она ничего не помнит. Пожалуйста, будьте с ней помягче.
Ева подождала, пока дверь закроется, прежде чем задать вопрос.
— Мама сказала, вы ведете мое дело? Я что-то нарушила?
— Что ты последнее помнишь?
Еве не нужно было времени на размышления — казалось, все произошло буквально мгновение назад.
— Я встретила Бриджит на вечеринке. Почему вы мне не отвечали?
— Ты была без сознания три дня. Мне нужно понять, сколько ты помнишь о том, что на самом деле случилось.
— Три дня? Я здесь уже три дня? — Ее сердце забилось сильнее. — Почему? Что произошло?
— Тебя похитили после того, как ты ушла с вечеринки, — спокойно ответил детектив.
Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Она судорожно глотнула воздух, сжимая перила кровати, чтобы удержаться от головокружения.
— Ева, ты в порядке?
— На заднем сиденье кто-то был, — прошептала она, прикрыв глаза, пытаясь унять дыхание. Знакомый смех эхом отдавался в ее ушах, но она отчаянно пыталась заглушить его, как и пугающие воспоминания о похищении.
— Да, он спрятался там, дожидаясь, когда ты уйдешь с вечеринки. Если хочешь, мы можем прерваться.
Ева ослабила хватку.
— Нет, нет, все в порядке.
— Ты помнишь что-то еще?
Она покачала головой.
— Ничего, если я покажу тебе несколько фотографий? — Она кивнула, и он протянул ей телефон. — Просто пролистывай влево. Если что-то покажется знакомым или станет слишком тяжело, дай мне знать.
— Это внутри моей машины, — произнесла она, узнав первую фотографию.
— Ничего не замечаешь? Может, что-то пропало?
Она внимательно вглядывалась в изображение.
— Нет. Все выглядит как обычно, — сказала она, немного замешкавшись, прежде чем перелистнуть к следующей фотографии, не желая сталкиваться с новой волной воспоминаний.
— Это Билл?
— Да, парень твоей матери. Его никто не видел с той ночи, когда мы нашли тебя.
«
«
— Это был не Билл.
— Ты помнишь кого-то еще?
— Нет, не могу сказать, кто это был. Я просто знаю, что это не он. — Вдруг смех, словно щекоча, прорвался у нее из горла. — Простите. Это совсем не смешно… Я… я не знаю, откуда это взялось.
— Все в порядке, Ева. Это просто реакция на стресс. Я и представить не могу, как бы отреагировал сам, окажись на твоем месте. Никто не ждет от тебя, что ты справишься с этим определенным образом, — сказал он мягко.
— Спасибо.
Она удержала его взгляд, и он смущенно отвел глаза.
— Просто делаю свою работу.
— На самом деле, спасибо. Проснуться в больнице, узнать всё это… Я чувствую, что схожу с ума.
— Ты не сумасшедшая, — мягко ответил детектив. — Сумасшедший тот, кто это сделал.
— Вы сказали, что никто не видел Билла с тех пор, как меня нашли, — Ева положила телефон экраном вниз. — Где именно вы меня нашли?
— Вообще-то, не я тебя нашел, — он встал и отвел взгляд, слегка помедлив. Затем взял телефон и перелистнул несколько снимков. — Это он нашел тебя. По крайней мере, так он утверждает.
Она снова взяла телефон и взглянула на фотографию молодого человека. В её голове снова раздался знакомый, бредовый смех:
— Мне нужен перерыв. Простите, детектив.
— Тук-тук, — раздался голос с порога. Улыбающаяся Бриджит приоткрыла дверь. — О, я не знала, что ты не одна. Я вернусь позже.
— Нет, Бридж, останься, — сказала Ева, почувствовав облегчение от прихода подруги.
— Да, пожалуйста, оставайся. Мы уже закончили, — добавил Джеймс, вернув телефон Еве и сделав шаг назад, чтобы дать Бриджит пройти к кровати. — Если ты вспомнишь что-нибудь еще, твоя мама знает, как со мной связаться. Спасибо за твое время. — Перед уходом он неловко замешкался на мгновение.
— Ох, обмерла, — прошептала Бриджит, когда за ним закрылась дверь. — Я бы тоже лежала на больничной койке, если бы знала, что он придет меня навестить. — Они обе рассмеялись, и Бриджит забралась на кровать, свернувшись рядом с Евой. Ее ярко-оранжевые спортивные штаны неуместно выделялись на фоне стерильной палаты. — Но, серьезно, ты в порядке?
— Мне станет лучше, когда я выберусь отсюда и смогу обо всем этом спокойно подумать. Не могу поверить, что все это действительно произошло.
Бриджит ободряюще сжала ее руку, и Ева прислонилась к ней.
— Твоя мама сейчас беседует с врачами. Они говорят, что ты — настоящее чудо, — сказала Бриджит, стряхивая пушинки с халата Евы.
— Чудо?
— Ага. Один из докторов сказал, что никогда не видел, чтобы кто-то так быстро восстанавливался. По крайней мере, так я слышала.
Плечи Бриджит задрожали, и Ева села лицом к подруге.
— Я думала, что ты… что ты не вернешься, — всхлипнула Бриджит. — Я не хотела говорить это твоей маме, но я не верила, что они найдут тебя. Прости меня за это. Я ужасная подруга.
— Нет, ты не такая. Я не смогла бы найти лучше подруги, чем ты, — Ева обняла Бриджит, и они обе заплакали.
— О Боже, — хмыкнула Бриджит, отстраняясь. — Это отвратительно. — Они рассмеялись и вытерли слезы грубым больничным одеялом. — Нам нельзя быть опухшими, не с таким горячим детективом в здании. — Она улыбнулась.
В этот момент в комнату вошла Лори, сопровождаемая врачом. Бриджит тут же спрыгнула с кровати.
— С возвращением, Ева, — доктор, типичная женщина в длинном белом халате и светло-зеленых брюках, улыбнулась почти натянуто, показывая идеально белые зубы. — Твоя мама говорит, что тебе трудно вспомнить произошедшее. Это вполне нормально после такого стресса, но мы будем за этим следить. Как ты себя чувствуешь в целом?
Ева пожала плечами.
— Немного больно, мышцы напряжены… А в остальном все в порядке.
— А твоя рука? Татуировка. Есть припухлость или боль?
— Татуировка? — Ее рука резко потянулась к левому предплечью, к повязке. Ева сорвала ее, и марля разлетелась по кровати. Под светом ламп проступил угольно-черный рисунок, сверкающий на коже. Ее желудок скрутило, и в голове вновь возник зловещий голос.
— Ч-что это? — в ужасе прошептала она, когда глаза наполнились слезами. Голос, словно удар молнии, прогремел в ее голове:
Комната начала кружиться, и вскоре всё погрузилось во тьму.
Ева пришла в себя на мгновение, улавливая отрывки голосов и ощущая прохладу перчаток врача у своей щеки. Доктор заметно напряглась.
— Я думала, ты знаешь о татуировке.
— Ну, она не знала. По крайней мере, пока, — резко ответила Бриджит, защищая подругу. — Спасибо, что так «удачно» рассказали.
— Доктор Коул, могу я поговорить с вами снаружи? — Лори, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.
Бриджит тряхнула волосами и посмотрела на закрывающуюся дверь.
— Ты только глянь на эту докторшу. Вот стерва.
— Откуда это у меня взялось? — Ева уставилась на свою руку, не обращая внимания на слезы и сопли, стекавшие по верхней губе.
— Не переживай об этом сейчас. Просто положи марлю на место и сосредоточься на восстановлении, — Бриджит собрала клочки марли и безуспешно попыталась накрыть ими татуировку.
— Я уже восстановилась, Бриджит. Сейчас мне нужно, чтобы ты ответила на вопрос. Откуда у меня это гигантское дерево на руке?
Улыбка Бриджит пропала, и она прикусила внутреннюю сторону щеки.
— Кто бы тебя ни забрал, это его рук дело. Причем не только с тобой — у его другой жертвы тоже была такая татуировка.
— У кого еще? Где они сейчас?
— Она… мертва, — прошептала Бриджит.
— С меня хватит. Я не могу больше здесь находиться, — с пульсирующей болью в висках Ева начала стягивать тонкие больничные одеяла. — Не вынесу ни минуты в этой кровати.
— Просто подожди немного, ладно? — Бриджит протянула ей футляр с контактными линзами. — Надень линзы, а я освежу тебе макияж и разберусь с твоими дико взлохмаченными волосами. Мы живем в двадцать первом веке, Ева. Татуировку можно удалить за пару минут. Если ты позволишь этому человеку повлиять на тебя, он выиграет.
— Но что мне делать? — Ева сняла очки и вставила линзы.
— Доверься мне, я всё улажу. Ты почувствуешь себя лучше, когда будешь выглядеть как прежде. Это всегда срабатывает у меня. А теперь давай сюда эти нелепые очки — я положу их в сумочку.
Мысли Евы снова заполнил безумный смех, и она стиснула кулаки от боли, пронзившей голову, будто нож. Её желудок скрутило.
— О боже, Ева, твоя рука, — сказала Бриджит, укладывая простыню.
Ева почувствовала легкое покалывание в ладони. Она разжала кулак, и осколки толстого пластика с грохотом посыпались на пол.
— Моя голова… Как же болит…
— Похоже, у тебя мигрень. Давай, разожми ладонь, — Бриджит аккуратно вытирала порезы. Она дотянулась до кнопки вызова медсестры и нажала её. — Через минуту здесь кто-нибудь появится, всё уберёт и принесет тебе обезболивающее.
Медсестра быстро вошла в комнату и подошла к Еве.
— Ого, неприятный порез, — она надела перчатки и осмотрела ладонь Евы. — Глубокая рана, может, потребуются швы. Как это произошло?
— Боль пронзила голову, и, похоже, я слишком сильно сжала очки, — ответила Ева.
Бриджит протянула медсестре бумажные полотенца, помогая остановить кровь.
— По крайней мере, ты уже в больнице. Это одно из лучших мест, в котором стоит находиться, если собираешься получить травму.
Майя сложила бумагу и сильно прижала её к руке Евы. Девушка вздрогнула и попыталась отстраниться.
— Прости, я знаю, что это больно. Я давлю, чтобы замедлить кровотечение, а затем вызову доктора и осмотрю рану. — Она откинула бумажные полотенца, и доброе выражение исчезло с её лица. — Что за…
— Что? Что это? — Ева выпрямилась и посмотрела на свою руку. У неё перехватило дыхание.
— Ни в коем случае, — сказала Бриджит, застыв на месте.
Розовая плоть проглядывала из нескольких глубоких порезов на ладони, но прямо на глазах Евы загорелая кожа стремительно затягивала раны. Паника захватила её, и девушка инстинктивно прижала руку к груди.
— Я… думаю, мне нужно позвать доктора, — сказала Майя, медленно отступая.
— Подожди, нет. Думаю, меня сейчас стошнит. Мне нужна твоя помощь. — Ева спрыгнула с кровати и потащила медсестру в ванную комнату. Когда они добрались до двери, она впихнула её первой и захлопнула за собой дверь, прижав её с силой, которая удивила её саму. — Прости меня, — крикнула Ева.
— Что это было? — закричала Бриджит.
— Говори потише! — зашипела Ева. — И помоги мне. Я не могу больше держать эту дверь. — Майя толкнула дверь изнутри, и ноги Евы заскользили по кафельному полу, когда она прижалась к двери всем весом.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Кровать. Она на колёсах. Подтолкни её сюда.
Бриджит бросилась к кровати и начала толкать её к Еве.
— Она намного тяжелее, чем кажется.
— Просто поторопись!
Медсестра снаружи начала стучать в дверь. Её крики были приглушены толстым деревом.
Бриджит, напрягая все силы, сдвинула кровать к двери, и Ева помогла ей зафиксировать её.
— На счёт три я тяну, а ты толкаешь изо всех сил. Готова? — Бриджит кивнула, и Ева начала отсчёт. — Раз, два, три! — Ева потянула сильнее, и тяжёлая кровать встала перед дверью, заблокировав её. — Теперь зафиксируй колёса с твоей стороны. — Они одновременно нажали на рычаги и медленно попятились от кровати.
Бриджит провела дрожащей рукой по волосам.
— Что происходит?
— Я не знала, что ещё делать. Ты видела мою руку.
— Да, но с каких это пор ты можешь исцелять себя?
— Откуда, чёрт возьми, мне знать? Я только что проснулась! Я не была такой несколько дней назад. — Ева поднесла руку ближе к лицу и недоумённо посмотрела на гладкую ладонь.
— И с каких это пор мы берём заложников?
— Ты хоть представляешь, что они сделают со мной, если мы позволим ей пойти к врачу? — Ева взглянула на дверь, за которой медсестра пыталась выбраться.
— О боже. Чёрт, чёрт, чёрт, — сказала Бриджит, в панике расхаживая по комнате.
— Бриджит, ты должна успокоиться. Ты мне не помогаешь.
— Успокоиться? Как, чёрт возьми, я должна это сделать после всего случившегося?
Ева подошла к Бриджит и взяла её дрожащие руки в свои.
— Мы должны выбраться отсюда. Мы никак не сможем это объяснить.
Бриджит глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
— А как насчёт твоих головных болей и этого… — она повернула руку Евы ладонью вверх. — Происходит что-то сумасшедшее. Ты не боишься, что что-то не так?
— Нам нужно уходить. Мне нужно выяснить, что со мной происходит. Я не смогу этого сделать, если буду заперта здесь, а они ни за что не позволят мне уйти после того, как увидят всё это и поговорят с медсестрой.
Бриджит задумалась на мгновение, прежде чем заговорить.
— Хорошо, но ты не уйдёшь без меня.
— Бридж…
— Не пытайся отговорить меня. Мы были подругами слишком долго, и я слишком забочусь о тебе, чтобы просто бросить тебя. Кроме того, я помогла тебе совершить то, что, уверена, является уголовным преступлением. Думаю, мы уже в одной лодке.
— Ты потрясающая, Бридж. — Ева крепко обняла её.
— Но сначала мы должны вытащить тебя из этой катастрофы с открытой спиной, которую они называют халатом. — Бриджит поспешила к огромной сумке, оставленной у двери. — Спортивные штаны или джинсы? — Она рылась в сумке, доставая два варианта. — Как думаешь, что Оливия Поуп порекомендовала бы для бегства от властей?
— Серьезно? — спросила Ева, стянув тонкую ткань больничного халата, который защищал ее от прохладного воздуха.
— Это джинсы, — сказала Бриджит, бросая Еве сложенную футболку. — И у меня здесь где-то должна быть обувь. — Она снова принялась рыться в сумке, пока не извлекла пару теннисных туфель.
Ева быстро оделась и направилась к двери.
— Мама с доктором все еще беседуют, — заметила она, выглядывая в крохотное окошко. — Соглашайся со всем, что я скажу, и у нас будет шанс выбраться отсюда.
Она бесстрастно открыла дверь и вышла в ярко освещенный коридор.
— Ева, почему ты не в постели? — Лори поспешила к ней, окидывая взглядом её одежду. — И ты переоделась.
— Да, пришлось снять это платье. Оно заставляло меня чувствовать себя незащищённой. К счастью, Бриджит принесла мне что-то более подходящее, — ответила Ева.
Бриджит восторженно кивнула:
— Того, кто придумал больничные халаты, надо бы арестовать.
— И куда же ты собралась? Я думала, медсестра Майя была с вами.
— Она вышла несколько минут назад, сказала, что скоро вернется, — солгала Ева. — А Бриджит уже пора уходить, так что я решила проводить ее до лифта.
— Ты уверена, что сможешь дойти? Может, подождешь, пока вернется медсестра и привезет тебе инвалидное кресло? — Голос Лори был полон тревоги, и в груди у Евы защемило от вины.
— Все в порядке, мама. Лифт совсем недалеко. Если мне станет плохо, я обращусь к медсестрам. — Она обняла Лори, крепко прижимаясь к ней.
— Я люблю тебя, мама. Спасибо за все.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Лори, обнимая дочь. — Я буду ждать тебя в палате.
Сдерживая слезы, Ева отпустила маму.
— Приятно было повидаться, мисс Костас. Я так рада, что с Евой всё в порядке, — сказала Бриджит с нервным смешком.
Ева схватила Бриджит за руку, и они поспешили к лифтам.
— Перестань болтать так странно, — прошептала она на бегу.
— Ну прости! Тяжело вести себя нормально, когда моя лучшая подруга внезапно просыпается с суперспособностями и мы обе превращаемся в преступниц, заперев милую медсестру в ванной!
— Ладно, ты права, — усмехнулась Ева, нажимая кнопку вызова лифта. — Скажи мне, когда мама вернётся в палату, но делай это непринуждённо.
Бриджит поиграла волосами и оглянулась.
— Всё чисто.
Когда лифт, наконец, прибыл, они бросились внутрь, и Ева тут же зажала кнопку закрытия дверей.
— Пожалуйста, давай, закрывайся… — взмолилась она, и двери медленно закрылись. Ева ткнула кнопку первого этажа и осела на холодный пол.
— Скажи, что у тебя есть машина.
Бриджит пошарила в сумке и вытащила ключи:
— Конечно, но я на арендованной машине.
— Слава Богу.
Когда лифт открылся на первом этаже, они выбежали в зал ожидания и, продираясь через толпу, ринулись к стеклянным дверям.
— Я припарковалась в нескольких рядах отсюда, — сказала Бриджит, ведя её к стоянке.
— А ты знаешь какое-нибудь безопасное место?
— У меня нет ничего лучше моей квартиры. Там никто не сможет нас найти. — Она подняла ключ, и рядом запикал белый внедорожник. — Вот она.
— Она огромная. Ты точно умеешь ей управлять?
— Садись и пристёгивайся, а я попробую, — подмигнула Бриджит.
Когда Ева захлопнула дверь, она тут же обратилась к Бриджит:
— Они скоро поймут, что нас нет. Пожалуйста, поехали быстрее!
Бриджит разогналась до светофора, и, как только загорелся зелёный, нажала на педаль газа. Шины взвизгнули, и машина вылетела на дорогу.
— Только не забудь: я могу плохо водить, но быстро ехать уж точно умею.
Тишина заполняла зал Эхо, пока Алек наблюдал, как волны на поверхности воды постепенно успокаиваются. Он встал и начал неторопливо ходить вокруг озера, повторяя про себя: «
— Она проснулась, — едва слышно прошептал он, а затем откашлялся. — Конечно, она проснулась.
Алек присел на корточки у воды и вгляделся в изменчивые образы на её поверхности.
— Матери! Вам нужно это увидеть!
Дева, поспешно подойдя, опустилась рядом с ним.
— Удалось, сынок? — с нетерпением спросила она.
— Что произошло? — прозвучал вопрос Матери.
— Алек связался с Евой в мире грёз. Теперь она пришла в себя, — Дева указала на водную гладь.
— Тогда тебе нужно продолжить свой путь, — сказала Старица, наблюдая за ним с мудрым взглядом. — Оракул теперь в опасности так же, как и прежде.
— Озера восстановились, но мы не знаем, надолго ли, — добавила Мать. — Проклятие всё ещё действует. Ты должен связаться с Евой и помочь ей осознать, что поставлено на карту.
— Ради её мира и нашего, — подхватила Дева.
— Я готов, — ответил Алек, поднимаясь. Женщины осторожно прикрыли его талисман руками, наполняя его своей энергией.
— Всё зависит от тебя, сын мой. Так было всегда, — тихо произнесла Мать, когда потоки энергии перенесли его в мир живых — смертных.
Едва его ноги коснулись земли, до него донеслись кашель и болезненные стоны. Алек понял, что оказался между стеной и гигантским металлическим автоматом для еды и напитков.
— Ты пришелец?
Алек обернулся на тихий голос и увидел ребёнка, который выглядывал из-за автомата. Судя по всему, один из них был вверх ногами.
— Маг? У меня на дне рождения был один, — поделился мальчик. — Но он стукнул моего папу по лицу и назвал его «дешёвым мудаком». Потом мама закончила праздник, и мы сразу уехали сюда. Я доел торт на заднем сиденье. Всё было в синей глазури, даже моя футболка.
Алек подавил улыбку и спросил:
— Прости, а где это «
— Больница. Сюда идут, когда кто-то заболел или поранился, как мой папа.
— А мы сейчас где в больнице?
— Я перед автоматом. А ты за ним. Ты точно не волшебник?
— Мейсон, иди сюда, — раздался голос матери мальчика, и он нехотя отошёл от автомата. — Нам пора, — добавила женщина, бросив настороженный взгляд на Алека.
— Но он же волшебник! Появился из ниоткуда!
— Не разговаривай с незнакомцами, особенно со странными, — строго сказала ему мать, уводя за угол.
Когда они исчезли из виду, Алек выбрался из-за автомата и огляделся. Он был в больнице, но это не напоминало место, что он видел в озере.
— Как мне её найти? — пробормотал он, проводя пальцами по талисману. — Пифия, ты здесь?
Ответом ему послужил лишь скрип раздвижной двери. Глубоко вздохнув, Алек двинулся к выходу, чтобы осмотреться.
На парковке он заметил кого-то с короткой светлой стрижкой.
В этот момент взревел сигнал автомобиля, и машина с визгом остановилась в нескольких сантиметрах от него.
— Прочь с дороги! — выкрикнул водитель, спеша к пассажирской двери. — Моя жена рожает! Нужен врач!
Алек отступил, давая дорогу, и едва заметил, как Бриджит скрылась в белом внедорожнике. Спохватившись, он бросился к ближайшей машине, которая оставалась с открытой водительской дверью.
— Надеюсь, это не сложнее, чем игры в аркадах, — пробормотал он, усаживаясь за руль и заводя двигатель. Нажав на педаль газа, он медленно вырулил с парковки.
На светофоре Бриджит притормозила, и Алек оказался за ней. Как только загорелся зелёный свет, её внедорожник резко сорвался с места, а Алек поехал следом, стараясь не потерять её из виду.
* * *
— Не делай ничего такого, что заставит нас вернуться в больницу. Они уже должны были найти медсестру, я уверена, что они ищут нас, — Ева вцепилась в кожаное сиденье внедорожника.
— Всё будет хорошо, — Бриджит нажала на тормоз и обогнула машину. — Мы надолго исчезнем у меня, чтобы придумать, что делать дальше. Если повезет, никто в больнице не доложит копам о нашем небольшом «
— Я бы на это не рассчитывала, — Ева тянула за ремень безопасности, пока тот не оказался у неё на коленях. — Когда полиция будет с тобой говорить, скажи им, что я заставила тебя помочь. Что я сошла с ума и вынудила тебя сделать это против воли.
— Не выйдет. То есть, ты слегка чокнутая, но я не собираюсь делать тебя козлом отпущения.
— Ты должна. Ты не можешь сказать им правду.
— И не собиралась. Я просто скажу, что медсестра была не в себе и что у нас не было выбора, кроме как запереть её в ванной. Я ведь смотрю кучу криминальных драм на Netflix, и копы всегда клюют на «я была вынуждена ради собственной безопасности».
— Это не сериал. И я видела, как ты глупо ухмылялась, когда врала моей матери. У тебя абсолютно нулевые актерские способности. Даже если это сработает, ты не сможешь объяснить, почему моя рука зажила так быстро. Никакие истории о психованной медсестре этого не покроют.
— Ладно, скажу, что ты вынудила меня. Но какой тебе от этого прок?
— Я должна понять, почему все это происходит, — она провела рукой по предплечью, и её взгляд упал на липкие следы от медицинской ленты. Сначала она не придала им значения, но затем заметила, как черные линии, напоминающие древесные корни, переплетаются по её коже. Сердце забилось быстрее, и она вжалась в дверцу, стараясь удержаться на месте.
— Ева, ты в порядке? — Голос Бриджит эхом отзывался где-то вдалеке. — Подожди, я остановлюсь.
Смех закружился вокруг неё, когда знакомый голос прозвучал в её сознании.
«Ты уже нашла его?»
Ева увидела перед собой высокого кудрявого юношу с точеными чертами лица и глубокими, медовыми глазами. У неё перехватило дыхание, а тревожный жар волной накрыл её изнутри.
«Ваши судьбы переплетены. Не отвергай сердце своего воина».
Ева резко выпрямилась.
— Я должна найти его.
— Кого? Черт возьми, Ева, ты была без сознания целых две минуты. Я уже всерьёз собиралась развернуться и отвезти тебя обратно в больницу, — Бриджит испуганно взглянула на неё, лицо её было перекошено от волнения и страха.
— Теперь всё в порядке, — Ева собрала волосы в хвост и потёрла затылок.
— Я так не думаю. Ты меня пугаешь. Может, нам действительно стоит вернуться в больницу и разобраться с этим.
— Нет, прошу, Бриджит. Если мы вернёмся, они будут относиться ко мне как к подопытному кролику.
— Сегодня всё не должно было закончиться так, — сказала Бриджит, глядя в окно на проезжающие машины. — Я люблю тебя и останусь рядом, но если у тебя случится еще один… эпизод, я отвезу тебя обратно.
— Я должна кое-что тебе рассказать. Возможно, это звучит безумно, и не буду винить тебя, если ты так подумаешь. Но мне кажется, я знаю, кто может помочь мне разобраться.
— Поехали к нему прямо сейчас. Дай мне адрес, я введу его. Я так жду от тебя ответов, — Бриджит припарковалась и нажала кнопку навигации на панели.
— Ну… — Ева колебалась. — Проблема в том, что я не знаю, кто он и где его искать.
— Ты права. Ты совсем рехнулась, — телефон Бриджит завибрировал, прервав их разговор. — Чёрт, это твоя мама, — она бросила телефон на центральную консоль, словно тот мог взорваться. Они обе испуганно уставились на экран, где появилась фотография улыбающейся Лори.
— Не отвечай, — прошептала Ева.
— Почему ты шепчешь? Она не может тебя слышать.
— Тогда и ты перестань шептать.
Они снова уставились на телефон, он наконец замолчал, а экран потемнел.
— Ладно, один раз можно не ответить, но я не смогу игнорировать её вечно.
— Знаю, — вздохнула Ева. — Мы придумаем, что ей сказать после того, как решим, что делать дальше.
Телефон снова завибрировал, заставив их обе вздрогнуть.
— Чёрт, она оставила сообщение. Проверить?
Ева открыла рот, чтобы ответить, но их прервали громкие удары в заднее окно с стороны двери Бриджит. Та взвизгнула и пригнулась, пока Ева боролась с ремнём безопасности.
— Бриджит, это я — Алек, — тихо произнес он, приглушенный стеклом голос заставил девушек замереть.
— Алек? — Бриджит медленно опустила стекло. — Ты чуть не напугал меня до смерти! Что ты здесь делаешь?
— Алек? — Ева смотрела на него, ошеломлённая. — Это ты…
— Погоди, ты его помнишь?
Алек протиснулся в открытое окно и перегнулся через Бриджит.
— Ева, ты в порядке? — Его тёплые карие глаза излучали спокойствие и поддержку.
— Я даже не знала, настоящий ли ты. Как ты меня нашёл?
— Да, как ты нас нашёл? — перебила Бриджит. — Разве ты не должен быть в тюрьме? Я думаю, за тобой охотится полиция.
— В чём они меня подозревают?
— Кроме неё, ты был единственным человеком, когда полиция ворвалась в дом под вой сирен. Так что я почти уверена, что они подозревают тебя, ну не знаю, в похищении.
— Бридж, он не похищал меня, — Ева закатила глаза.
— Я поняла это по твоему спокойному приветствию, — усмехнулась Бриджит, нажимая кнопку разблокировки дверей. — Садись, блондинчик. Здесь небезопасно.
— Я что-то упустил. Какую роль здесь играют утки? — Алек сел на заднее сиденье.
— Мне неприятно это говорить, но, похоже, до твоего нового парня немного долго доходит, — заметила Бриджит, выезжая с парковки.
— В твоём мире нет никого, кто обладал бы силой, сравнимой с моей, — усмехнулся Алек.
— Ты пил? Ты говоришь, как сумасшедший, — Бриджит подняла бровь.
— Вы знаете друг друга? — удивилась Ева.
— Мы столкнулись в «Амбассадоре». Он искал тебя, ещё не зная, что ты пропала.
— Я бы добрался до тебя раньше, если бы она не напала на меня, — вставил Алек.
— Напала? И что же произошло с мистером «Ни у кого нет такой власти, как у меня»? — усмехнулась Бриджит.
— Ты влила мне яд в горло и затащила в свою комнату.
— Влила, затащила — слова-то какие грубые!
— Ребята! Мне всё равно, что между вами произошло, — оборвала их Ева. — Я хочу понять, что происходит со мной и как ты из моей головы переместился на заднее сиденье. Остальное разберём потом.
— Ладно, — пробормотала Бриджит.
— Это и есть причина, почему ты быстро покинула больницу? Ты в опасности?
— Как ты узнал, что я была в больнице? — Ева обернулась.
— Когда я думал о тебе по пути сюда, почему-то сразу представил больницу, — спокойно ответил Алек. — Туда я и направился.
— Ну, естественно, — фыркнула Бриджит, подъезжая к воротам жилого комплекса. Она протянула ключ-карту к панели, и ворота мягко распахнулись.
Следуя стрелкам, она свернула в подземный гараж и припарковала внедорожник на обозначенном месте.
— Итак, давай проясним, — сказала Бриджит, заглушая двигатель. — Ты следишь за Евой? Вот почему ты был и в «Амбассадоре», и в больнице, и сейчас здесь?
— Именно так, — улыбнулся Алек.
— Ты говоришь об этом так, будто это нормально — преследовать меня, — тихо вымолвила Ева, ощущая одновременно неловкость и странное притяжение.
— Знаешь, возможно, я слишком рано впустила тебя в машину, — покачала головой Бриджит, открывая дверь и выходя.
— Я здесь только для того, чтобы защитить её, — Алек нежно коснулся руки Евы. — Ты не чувствуешь, что между нами есть связь?
— Чувствую… — Ева замерла от странного ощущения, волной прокатившегося по её телу. Она быстро выскользнула из машины, едва коснувшись земли, и оглянулась на Алека. — Но я не знаю тебя.
— Но ты чувствуешь это, — настаивал он, выходя из машины. Амулет на его шее вспыхнул тусклым розовым светом, мерцая в полумраке гаража.
— Где ты взял это? Я уверена, что видела его раньше, — Ева потянулась к амулету, но замерла в нерешительности.
— Вы ведь знаете, что я живу наверху? — Бриджит посмотрела на них, уперев руку в бедро.
— Да, извини, мы сейчас придём, — Ева опустила руку, чувствуя лёгкий укол сожаления.
— Ева, я могу помочь тебе раскрыть твоё истинное предназначение, — тихо произнёс Алек, его взгляд был полон решимости.
— Хорошо. Тогда начнём с ответов на мои вопросы.
— Как хочешь.
— Кто ты и почему следишь за мной?
— Я Алек, сын фурий и бессмертный воин Тартара. Моя единственная цель — объединиться с тобой, чтобы спасти твой мир от зла, а мой — от разрушения.
— Потрясающе, — Ева скептически усмехнулась. — Ты говоришь, как сумасшедший.
— Я предлагаю тебе правду, — он твёрдо смотрел ей в глаза. — Если бы не я, ты была бы мертва. Зачем мне лгать? Ты видела меня во сне, верно?
— Он прав, Ева, — внезапно вставила Бриджит, нажимая кнопку вызова лифта.
— Ты что, правда веришь, что он воин из Тартара и пришёл сюда, чтобы объединиться со мной и спасти мир?
— Я не знаю, что такое Тартар, но я знаю, что ты проснулась с даром самоисцеления, а этот парень явно что-то понимает. Я хотя бы дам ему шанс объясниться, — вздохнула Бриджит. Лифт открылся, и она вошла внутрь, жестом приглашая их следовать за ней. — Ты идёшь?
Ева замялась, на секунду поймав на себе взгляд Алека, в котором светилась уверенность и что-то ещё, едва уловимое, но притягательное.
Джеймс бросил телефон на стол и со вздохом рухнул в кресло. Тупая боль пульсировала за глазами, и он начал рыться в ящиках в поисках пузырька аспирина.
— Что ты выяснил? — спросил Шиллинг.
— Ничего определенного, — ответил Джеймс, снимая колпачок и высыпая на ладонь три таблетки. — Она говорит, что не помнит, что произошло, но странно отреагировала, увидев фотографии. Не уверен, что с этим делать. — Он бросил таблетки в рот и проглотил, не обращая внимания на кислую оболочку.
— Можешь поделиться несколькими? — Шиллинг протянул руку, и Джеймс передал ему бутылочку. — О какой реакции ты говоришь?
— Она узнала Билла и сказала, что это не он её похитил. Но потом она засмеялась.
— Засмеялась? Типа веселый смех или безумный смех?
— Я не знаю, — пожал плечами Джеймс.
— Она снова засмеялась, когда ты показал ей фотографию подозреваемого? — Шиллинг вытряхнул таблетки и запил их большим глотком воды.
— Нет, она прекратила отвечать на вопросы после того, как увидела Алека.
— Я чувствую, что ты что-то скрываешь, Уинслоу, — не оборачиваясь, сказал Шиллинг.
— У вас жуткое чутье, детектив, — заметил Джеймс.
— Чего ты хочешь? — Шиллинг скрестил руки на груди.
— Просто несколько новостей для вас, но не стреляйте в гонца, — поднял руки Уинслоу и усмехнулся.
— Говори, Уинслоу, — сказал Джеймс.
— Звонила Лори Костас. Она сказала, что Ева ушла из больницы, и не может с ней связаться. Она думает, что она с… — он взглянул на приклеенный к руке листок, — Бриджет Фоллинг. У меня есть её адрес. — Он протянул Джеймсу желтый квадрат. — Она хочет знать, не заедете ли вы туда и не отвезете ли её обратно к врачам.
— Мы не няньки, — проворчал Шиллинг.
— Нет, но перед тем, как сбежать, они закрыли медсестру в ванной.
— Ты шутишь. Зачем? — спросил Джеймс.
— Не знаю, но можно подумать, что это что-то очень плохое. Я никогда не слышал, чтобы кто-то просыпался после нескольких дней в коме, чтобы запереть кого-то в ванной.
— Медсестра хочет выдвинуть обвинение? — спросил Шиллинг.
— Нет. Ну, не выдвинет, если ты сможешь вернуть Еву в больницу. Не хочешь навестить мисс Фоллинг?
Джеймс безуспешно пытался подавить стон.
— Я принимаю это как «да», и спасибо тебе. — Уинслоу поднял большой палец, прежде чем уйти.
— Возможно, это не совсем пустая трата времени, — пробормотал Шиллинг, доставая из стола ключи от машины. — Ева там. Я чувствую это.
— Что, своим чутьем?
Шиллинг проворчал что-то и направился в холл.
— Подожди, ты действительно думаешь, что она имеет какое-то отношение к убийству студента технического университета? Не говоря уже о том, чтобы привязать себя к столу и сделать кому-то татуировку и задушить её. Она могла умереть. Думаешь, она хотела всего этого? — спросил Джеймс, следуя за напарником к выходу.
— Я думаю, её травмы не могли быть слишком серьезными, если она убегает из больницы.
— Никто не говорил, что она сбежала.
— У неё есть более веская причина заманить медсестру в ловушку?
— Это ты сказал мне не делать поспешных выводов. Что-то насчёт искажения доказательств в соответствии с вашими предположениями? Ошибка новичка номер триста восемьдесят? Помнишь это?
— Я также не игнорирую улики.
— Как и я. Мы знаем, что она смущена, напугана и, вероятно, дезориентирована. Я могу придумать несколько причин, почему она чувствовала, что должна выйти из больницы, независимо от того, какой ценой. Страх может заставить человека делать много вещей.
— Отлично. Давай выберем причину и скажем, что она просто хотела размять ноги. Меньше четырёх дней назад её чуть не задушили. Насколько они были плохи, когда ты её видел?
— Что было плохого? — спросил Джеймс.
— Её травмы. Насколько они были плохи?
— Кажется, я ничего не заметил. Татуировка была завернута, но это всё. — Он старался вспомнить спокойно.
— Вот именно. Девушка Бейли была связана, ей нанесли татуировку, задушена и заколота с головы до ног. Но на этот раз жертва просыпается через три дня только с татуировкой в качестве доказательства того, что что-то происходит. Они позаботились о том, чтобы она страдала достаточно долго, чтобы мы поверили в её невиновность. Они заставили нас гоняться за нашими проклятыми хвостами. — Он толкнул дверь и, прищурившись, вышел на солнечный свет.
— Но зачем Еве понадобилось её убивать? Мы до сих пор не нашли связи между ними.
— Может, они охотились за одним и тем же парнем, а может, Еве просто не нравилось, как она на неё смотрит.
— Да, наверное, — вздохнул Джеймс.
— Ты что, не понимаешь? Ева смеялась над тем, как далеко наше расследование. Всё это время они были вместе, и она считает забавным, что мы пропустили это. — Шиллинг нажал на брелок, и машина чирикнула.
— А как же парень матери? — спросил Джеймс, подходя к пассажирскому сиденью. — Он просто исчез. Думаешь, у них тоже были причины избавиться от него?
— Может быть, если он встанет на пути. Сейчас меня не волнует мотив. Нам нужно найти этого призрака Алека без фамилии, и я хочу привести Еву и поговорить с ней как с подозреваемой, а не как с жертвой.
* * *
— Так, ты говоришь нам, что ты из мифологического места, где души проводят вечность, когда они были прокляты в аду? — Бриджет набрала код на кодовом замке, прикреплённом к двери, и засов ожил. — По крайней мере, я знаю, что ты будешь там радовать глаз, когда меня отправят в огненную яму.
— То, о чём я говорю, не миф и не огненная яма. Это прекрасно. — Улыбка исчезла с лица Алека. — Или это было до проклятия.
— О, проклятие? Расскажи мне ещё, — попросила Бриджет, придерживая дверь, чтобы они зашли.
— Это ослабило Тартар, почти убило его и позволило существам, которых он заключил в тюрьму, сбежать в ваш мир.
— Не поощряй его, Бриджет. По крайней мере, пока он не скажет что-то полезное. — Ева села на подлокотник дивана спиной к Алеку. — У тебя есть телефон? Мы должны послушать то сообщение от моей мамы.
Она порылась в карманах и вытряхнула содержимое сумки на пол.
— Чёрт, должно быть, я оставила его в машине. — Она взяла ключи и остановилась в дверях. — Не говори ни слова, пока я не вернусь. Я хочу услышать всё об этом проклятии. — Дверь закрылась, и кодовый замок несколько раз пискнул, прежде чем закрыться.
— Проклятие, вот как Аластор смог освободиться и убить тебя.
Ева закрыла глаза от нахлынувших воспоминаний.
— Ты помнишь, не так ли? — спросил Алек, опускаясь в бархатное кресло напротив неё. — Теперь у тебя есть доказательства, что я говорю правду.
— Может быть, я начинаю верить во что-то, но ты далёк от того, чтобы убить меня. Я всё ещё жива. — Она пожала плечами.
— Часть тебя умерла той ночью. Ты покинула подвал не той девушкой, какой была, когда спускалась туда. Теперь у тебя есть сила исцелить себя. Кто знает, какой ещё силой ты обладаешь? Ты должна чувствовать изменения.
— Я чувствую себя по-другому. Но… — Взгляд Евы шарил по полу в поисках ответов.
Их разговор прервал звонок.
— Успокойся, это всего лишь Бриджет. — Алек вскочил на ноги. Ева закатила глаза.
— Зачем Бриджет звонить в свою квартиру?
— Она разленилась. Для входа нужно вводить код. У неё даже нет ключа. — Ева направилась к двери.
— Подожди, это небезопасно. Я пойду, — сказал он, выпрыгивая перед ней.
— Я поняла. Все нормально. Никто не знает, что мы здесь. Если это не Бриджит, то кто-то из ее соседей-друзей. Мы постоянно звоним людям.
— А что, если за тобой гонятся?
— Никто. Не. Знает. Что. Мы. Здесь. И я не уверена, что кто-то действительно преследует меня. Но если это так, мне не нужна твоя помощь. Я уже большая девочка. — Она обошла его и нажала кнопку видеомонитора у двери. — Боже мой!
— Кто это? — Алек бросился к ней. Его мышцы напряглись, и Ева почувствовала крепкие мускулы, выпирающие под футболкой.
— Это копы, — сказала она, возвращая свое внимание к двери.
— Бриджет, вы там? Это детективы Грэхем и Шиллинг. У нас есть к вам несколько вопросов, — крикнул Джеймс, прежде чем снова позвонить. Громкий звук заставил Еву подпрыгнуть.
— Тебе больше нечего бояться, — тихо сказал Алек и положил руку ей на плечо.
— Я просто испугалась, вот и все.
— Я буду защищать тебя.
Их взгляды встретились, и она расслабилась впервые с тех пор, как очнулась в больнице.
— Я знаю. — Ее взгляд упал на его амулет. Обрамленный серебром, кристалл пульсировал ярким янтарем. — Этот камень. Я помню его из дома Билла, с Аластором. И из моего сна.
— Это последняя чистая часть моего дома, благодаря амулету я могу путешествовать между мирами.
— Он всегда так светится? — Девушка потерла пальцем гладкую поверхность кулона.
Алек убрал руку с ее плеча и взял талисман.
— Это странно. Свечение прекратилось, — сказала Ева.
— Бриджет вернулась. — Внимание Евы привлекли приглушенные голоса, и она прижалась лицом к двери.
— Что она говорит? Что происходит?
— Понятия не имею. Не могу сказать, — сказала она, глядя на монитор. — Жаль, что развитый слух — не одна из твоих сверхспособностей.
Запищал кодовый звонок, и Алек оттащил девушку от двери в ближайший шкаф. Шубы и зимние сапоги заполняли тесное пространство, и Ева прижалась к Алеку, чтобы закрыть дверь. Кристалл снова вспыхнул, и Алек прикрыл яркий луч рукой.
— Почему он продолжает это делать? — прошептала Ева.
— Никогда не видел этого раньше. Должно быть, это как-то связано с тобой. Ты — Оракул.
— Оракул? О чем ты говоришь?
— Простите, что так долго ждали, — громко сказала Бриджет. — Но, как видите, Евы здесь нет.
Шаги эхом отразились от деревянного пола, пока один из детективов осматривался.
— Значит, Ева не пришла сюда с вами? — спросил Джеймс.
— Как я уже сказала, она взбесилась в больнице, и я не видела ее с тех пор, как она заставила меня высадить ее на автобусной остановке.
— И твой друг Алек. Видела его в последнее время? — Деревенский акцент детектива сделал его слова грубыми и отрывистыми.
— Я бы не назвала его другом. Я разговаривала с ним только один раз. Так что нет, я его не видела. — Бриджет нервно хихикнула.
— Если увидите, — продолжал он, — не приближайтесь к нему. Сразу же позвоните нам. Он может быть очень опасен.
— Сделаю. — Шаги вернулись к двери, и петли заскрипели, когда Бриджет открыла ее. — Спасибо, что заглянули, детективы. — Дверь закрылась, и она тяжело вздохнула.
— Почти попались. — Ева толкнула дверь шкафа.
— Это ты мне говоришь. Я была уверена, что открою дверь, а вы двое просто будете стоять на открытом месте. Я рада, что вы нашли, где спрятаться.
— И ты, солгав, проделала фантастическую работу. — Ева споткнулась о пару сверкающих угги и попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть лицом вниз.
— Поймал. — Сильные руки Алека обхватили ее за талию. Он поднял ее на ноги, и девушка оперлась в его объятиях.
— Спасибо. — Она заправила за ухо несколько выбившихся волос и улыбнулась воину.
— У вас есть минутка или нет? — спросила Бриджет.
— Нет. — Ева разгладила рубашку и попятилась. — Я, ух, я просто…
— Нет нужды объяснять. Если бы красавчик Геркулес обнял меня, нам потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы освободиться. — Она ухмыльнулась.
— Мы не можем здесь дольше оставаться. Это не безопасно. — Алек прочистил горло.
— Он прав, — сказала Ева, запихивая ботинки обратно в шкаф. — Мы должны пойти туда, где нас не будут искать.
— А как насчет нашего загородного дома? Ты можешь остаться, сколько захочешь, — предложила Бриджет.
— С каких это пор у тебя есть загородный дом?
— Всегда был. Это к северу от парка Мохок, а может, и к западу. Я не знаю. В любом случае, мы ходили туда каждую неделю, когда были младше.
— А, тот дом. Он определенно все еще в границах Тулсы, не в провинции.
— Но он находится в абсолютной глуши. Никто никогда там не бывает, и это идеальное место, чтобы залечь на дно.
— И ты уверена, что туда не наведается полиция? — спросил Алек.
— Определенно. Им придется очень постараться, даже чтобы узнать о нем.
— Бриджет, ты и так уже сделала слишком много. Я не могу позволить тебе оказаться в ситуации, из-за которой у тебя будут проблемы.
— У нас есть офис, полный довольно умных адвокатов, которым платят независимо от того, работают они или нет. Почему бы не подкинуть им немного работы?
Загородный дом Бриджет стоял между высокими ореховыми деревьями на пяти тихих акрах. Она повела внедорожник по длинной гравийной дорожке к гаражу.
— Может, мы и не в сельской местности, но до ближайшего магазина «Сакс» добрых тридцать минут езды, — сказала она, выскакивая из машины и ведя их в дом.
— Я прогуляюсь вокруг, чтобы убедиться, что здесь безопасно, — сказал Алек.
— Делай что хочешь, — ответила Бриджет, бросая сумку на кухонную стойку.
— Если я понадоблюсь — просто кричите. Я приду.
Алек закрыл дверь, и взгляд Бриджет тут же переместился на Еву.
— Он горячий, да? Тебе должна понравиться та мачистско-суперменская штучка, которую он собирается делать. И эта обтягивающая рубашка. Секси, секси.
Ева пожала плечами.
— Наверное. В смысле, мне нужно думать не только о том, как он выглядит в одежде.
— В одежде? Я надеялась, что мы сможем найти способ вытащить его из нее, — хихикнула она.
— О, Бриджет, — Ева закатила глаза.
— Ну что?
Щеки Евы вспыхнули, и она бросила в Бриджет декоративное полотенце для рук.
— Заткнись. Мне нет.
Алек вошел через заднюю дверь и убедился, что надежно закрыл засов за собой.
— Я верю, что мы в безопасности.
— Спасибо, — поблагодарила Ева, румянец на ее щеках стал ярче.
Бриджет подавила смешок.
— Пойду переоденусь. Алек, не хочешь снять эту одежду и переодеться в спортивный костюм? Мы с Евой можем покопаться в шкафу моего отца. Уверена, мы найдем во что тебя переодеть.
— Нет, — ответила Ева, прежде чем Алек успел ответить. — Не думаю, что это необходимо.
— Отлично. Оставь его себе. — Она пронеслась по коридору и исчезла в спальне.
У Евы поникли плечи, когда она уставилась в заполненный холодильник.
— Тебя что-то беспокоит? — Алек прислонился к холодильнику.
— Мне просто плохо из-за всего этого. Заставила Бриджет лгать копам. Соврать моей маме. Оставить ее без объяснений. Все это — сплошная неразбериха. — Она глубоко вздохнула и на мгновение задержала дыхание. — Прости, — выдохнула она. — Мне не следовало высказывать все это тебе. Это так естественно, понимаешь?
— У нас есть кондиционер, — сказала Бриджет, возвращаясь на кухню. Она протянула руку за Еву и схватила блестящую розовую банку. — Ура! — Она открыла крышку и подняла банку в воздух.
Ева непонимающе посмотрела на нее.
— Что? Это всего лишь одна порция. Мы можем просто расслабиться минут на пять? Никто не знает, что вы здесь, и весь этот стресс заставляет меня сбежать. — Она схватила еще одну банку с полки и направилась в гостиную.
— Эй, Бриджет, у тебя есть телефон? Я хочу прослушать сообщение, которое оставила мама.
— Он в моей сумке на стойке. — Она сделала большой глоток из банки и рухнула на огромный диван. — Ребята, хотите посмотреть фильм?
Ева схватила две бутылки воды и принялась рыться в сумочке Бриджет.
— Нет, я думаю, что всё в порядке. — Она вытащила телефон из сумки и, бездумно, направилась в столовую.
— Твоя мать оставила тебе сообщение на телефоне? — Алек последовал за ней и сел во главе стола. Ева не ответила, и он слегка заёрзал. — Тебе будет удобнее, если я уйду?
— Ты можешь остаться. — Она отодвинула стул на несколько мест и поставила телефон перед собой на стол. — Не знаю, хочу ли я это слушать.
— Лучше узнать, что она хочет сказать, чем постоянно мучиться догадками.
— Иногда ты ведёшь себя странно, но в твоих словах есть смысл.
— Ты думаешь, я странный?
Она нажала кнопку «домой», и телефон загорелся.
— Да, определённо.
— В хорошем смысле или плохом?
По его лицу пробежала тень нервозности, и она улыбнулась.
— Я ещё не решила. Я сообщу тебе, когда получу все ответы, которые ищу.
Они посидели мгновение в тишине, и Ева посмотрела на амулет на его шее.
— Так твоя миссия — защищать меня?
— Да.
— Как долго?
Алек задумался над этим. На данный момент он не знал, когда закончится его миссия.
— Предполагаю, пока Тартар не будет в безопасности.
— Что-то такое, с чем ты можешь разобраться за неделю? Мы не разлей вода на следующие десять лет?
— Не уверен. Как бы долго это ни продолжалось, я не дрогну, — заверил он. Ева затаила дыхание и нажала на значок голосовой почты.
— Бриджит, это Лори. Если ты знаешь, где Ева, пожалуйста, позвони мне. Врачи говорят, что её последний анализ крови аномален, а с головными болями и тем, что случилось с медсестрой… — Лори устало вздохнула. — Я беспокоюсь за неё. Если ты с ней, скажи ей, что я не злюсь. Просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Позвони мне. Я люблю вас обеих.
Сообщение закончилось, и в горле Евы образовался ком.
Молчание нарушил Алек.
— Она кажется испуганной.
— И это я виновата, — всхлипнула она.
— Эй! Ребята! — Крики Бриджит эхом отдавались из гостиной. — Вам действительно нужно прийти сюда и посмотреть на это.
Ева сморгнула слёзы и последовала за Алеком в комнату. Их фотографии вместе с фотографиями Билла заполнили экран.
— Почему нас показывают по ТВ?
— Подожди, я включу громкость. — Бриджит потянулась к пульту и увеличила звук.
— В сегодняшнем вечернем выпуске новостей полиция разыскивает этих троих в связи с похищением и смертью Мэдлин Бейли. Как мы уже сообщали, мисс Бейли была похищена, а позже её тело было найдено недалеко от её дома в кампусе Университета Талсы. Позже мы ещё поговорим о развитии событий. Если у вас есть какая-либо информация о местонахождении любого из этих лиц, пожалуйста, свяжитесь с властями.
— Выключи. Я не могу это слушать. — Ева отвернулась от телевизора.
— Это всё большое недоразумение, — сказала Бриджит, выключая телевизор. — Вы не убивали ту девушку.
— Разве мы не можем позвонить властям и объяснить, что происходит? Конечно, они захотят помочь, как только узнают правду.
— Прежде чем ты успеешь договорить, они запрут тебя в какой-нибудь правительственной камере. Ещё хуже — заставят надеть чужое бельё. — Бриджит сморщила нос.
— Она права. Мы не можем пойти в полицию. Они, видимо, думают, что знают, что происходит, и не поверят никому из нас.
Ева вздрогнула, когда зазвонил телефон Бриджит.
— Это с работы, — сказала та, протягивая его подруге.
— Чёрт. Я совсем забыла, что должна была выйти сегодня вечером. Я могу перезвонить и сказать, что заболела или что-то в этом роде.
— Нет. Ты же не хочешь, чтобы полиция или кто-то ещё подумал, что тебе есть что скрывать, — сказала Ева.
— Чёрт, ты права. — Она подошла к спинке дивана и обняла Еву. — Мне так жаль, что я должна уйти. Оставайтесь здесь столько, сколько нужно. Мы с этим разберёмся. Не успеешь оглянуться, как мы уже будем где-нибудь в сказочном отпуске, смеясь над всей этой неразберихой. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Ева крепко обняла её, прежде чем отпустить.
— И ещё, Алек, не веди себя геройски глупо и не попадись. Мне нужно, чтобы ты оберегал её. О, чуть не забыла. — Она достала из сумки ручку и обёртку от жвачки, нацарапала что-то на ней и протянула бумажку Алеку. — Ведите себя хорошо. — Она тряхнула волосами и, неторопливо махнув на прощание, ушла по коридору.
Алек взглянул на смятую полоску, сложил её и добавил к коллекции в заднем кармане.
Ева вздохнула и плюхнулась на диван.
— Не могу поверить, что наши фото показывают в новостях. Не представляю, как мы это уладим.
— Ты — новый Оракул. Этот вызов ничто по сравнению с опасностью, с которой мы вскоре столкнёмся.
— Ты второй раз назвал меня так. Что это значит?
— Оракул — это тот, кто…
— Мне не нужен урок мифологии, — прервала Ева. — Я хочу понять, какое это имеет отношение ко мне.
— Ты — дальний потомок Пифии, но всё же потомок. Когда я нашёл тебя безжизненной у Аластора, то победил его и вдохнул в тебя новую жизнь. Именно тогда Оракул пробудился в тебе.
Ева покачала головой, отгоняя воспоминания, затуманившие её мысли.
— Но зачем было спасать меня?
— Проклятие моего дома не исчезнет, пока не будет восстановлено равновесие и зло не вернётся на своё место. Моё слабое место в том, что я не могу оставаться в этом мире дольше нескольких дней, не теряя своих способностей и бессмертия. А ты, как потомок могущественного Оракула, — единственная смертная, чья сила достаточно велика, чтобы помочь мне.
— А что, если я не хочу тебе помогать? Что, если я просто хочу вернуться домой и попытаться вернуть то, что осталось от моей нормальной жизни?
— Тогда Тартар развалится и погибнет. Все злые души, что он удерживает, вырвутся на волю и обрушат своё зло на этот мир. Аластор и другие, скрытые здесь, будут только началом, и твой мир окажется бессилен перед ними.
— Ты обязательно всё так драматизировать? — Она положила голову на диванную подушку и уставилась в потолок.
— Ты должна знать правду, чтобы сделать выбор.
Ева закрыла глаза и попыталась представить, что бы сказала её Yiayiá, если бы была рядом.
— Мы можем остаться здесь лишь пару дней. Ты не знаешь, куда ещё можно пойти?
— Я вернусь в Тартар утром и поговорю с моими матерями. Возможно, они предложат нам помощь. — Он перепрыгнул через спинку дивана и приземлился рядом с ней.
— Не воспринимай это как объединение сил или что-то ещё, что я «должна» делать. Я ещё не решила.
— Возможно, тебе повезёт больше, если выберешь нам развлечение. — Он улыбнулся и протянул ей пульт.
— Ты когда-нибудь видел «Тора»? — Она стянула одеяло со спинки дивана и накрыла им колени. — Мне кажется, у вас много общего. — Ева прижалась к нему и расслабилась в тепле его амулета.
Алек медленно открыл глаза и увидел, как сквозь жалюзи пробиваются солнечные лучи. Он подавил зевок и вытянул затёкшие ноги. Его рука, застывшая за головой Евы, гудела от покалывающих уколов. Осторожно, чтобы не разбудить её, он высвободил руку, потряс её, пока чувствительность не вернулась к пальцам.
— Куда ты идёшь? — спросила Ева, не открывая глаз.
— Домой. Я скоро вернусь. Отдыхай.
— Может, мне пойти с тобой? — Она села, зевнула и попыталась пригладить спутанные пряди волос. — Что? Почему ты так улыбаешься? У меня что, слюни текли? — Она вытерла уголки рта.
— Нет, твои волосы. Они напоминают мне Медузу Горгону. — Он усмехнулся.
— Заткнись. — Она усмехнулась и провела пальцами по растрёпанным волосам. — Твои кудри выглядят не лучше.
Он провёл рукой по своим волосам и покачал головой.
— Идеально.
— Забавно, насколько проще парням собираться, — сказала Ева, закатывая глаза и откидываясь на кожаную подушку. — Если тебе нужно, чтобы я пошла с тобой, это займёт всего секунду. У Бриджит наверняка есть шляпа, так что мне даже не придётся бороться со своими сумасшедшими волосами.
— Нет, оставайся здесь. Я вернусь один.
— Ну хорошо. Может быть, в следующий раз, — сказала она, теребя край одеяла.
— Что тебя беспокоит? — спросил Алек, пристально наблюдая за её реакцией.
— Ничего… Просто всё это до сих пор кажется безумием. Если это какая-то странная шутка… Я даже не знаю. Если я действительно какой-то Оракул, а ты — мой защитник или что-то в этом духе, то я должна смочь щёлкнуть каблуками и отправиться с тобой в Тартар.
— Для возвращения мне нужен только труп. Я не знаю, как переносить живых — смертных.
— Ну что ж, это звучит логично. — Ева покраснела и разгладила одеяло. — А как ты возвращаешься?
— С помощью моего талисмана. — Он потер его гладкую поверхность пальцами. — В нём достаточно силы для обратного пути.
— Ты говорил раньше, но как это работает?
— Магия, — ответил он с отсутствующим выражением лица.
Ева улыбнулась.
— Конечно. А это свечение, которое он испускает?
— Да, оно проявляется, когда мы соприкасаемся. — Он спрятал амулет под рубашку и откашлялся. — Мне пора. Мы не знаем, когда вернутся детективы, и нам нужен план.
— Пока тебя не будет, я схожу за вещами для нашей сумки для отступления.
— Сумка для отступления? — Он задумчиво повторил слова. — Ты не должна покидать этот дом. — Алек быстро подошёл к окну и закрыл жалюзи. — Держи их закрытыми и жди меня, пока я не вернусь.
Ева отбросила одеяло и встала, глядя на него.
— Я не твоя пленница. Если я захочу уйти, я уйду.
Алек нахмурился.
— Я только прошу тебя остаться ради твоей безопасности. Мы не знаем, кто или что может поджидать нас снаружи.
— Ну, может быть, я останусь. Я могла бы провести небольшое исследование, чтобы понять, что происходит между нами и всем этим… — Она взмахнула руками в воздухе.
— Я вернусь так быстро, как смогу. — Алек закрыл глаза и положил руку на амулет под рубашкой.
— Подожди, ты уже уходишь? Прямо здесь? — Ева сделала несколько шагов назад, пока не наткнулась на диван. — Разве тебе не нужно больше места?
Он вздохнул и опустил руку.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Думаю, это зависит от обстоятельств. Ты собираешься исчезнуть в облаке дыма или улететь, как какой-то мускулистый торнадо?
Он едва заметно улыбнулся краем рта.
— Ты бы предпочла посмотреть на мускулистый торнадо?
— О господи, — пробормотала Ева. — Я бы предпочла, чтобы меня не понесло по коридору и не разрушило дом Бриджит.
— Не должно возникнуть никаких проблем; хотя я никогда не спрашивал, что видят остальные, когда я ухожу.
— Ты никогда не спрашивал об этом? — хихикнула она.
— Не понимаю, что тут такого смешного.
Ева покачала головой.
— Просто иди. Я прыгну за диван, если всё пойдёт не так.
Алек снова закрыл глаза и прижал пальцы к кристаллу. Дом… Он сосредоточился на тёмной бездне Тартара, и комната вокруг него исчезла. Унеси меня домой.
* * *
Алек расслабился, когда почувствовал под ногами чёрную почву.
— Вижу, ты чувствуешь себя спокойнее, возвращаясь домой, — сказала Дева, приветствуя его улыбкой.
— Откуда ты знаешь, что я не хожу по Царству смертных с таким же спокойствием? — спросил он, обняв её.
— Забыл, что зал Эхо частично восстановлен?
— Ты следила за мной?
— Ты мой единственный сын. Я беспокоюсь о тебе.
— Если ты следила, то знаешь, что волноваться не о чем. Я нашёл Оракула, и она в безопасности ждёт моего возвращения, — сказал он.
Дева взяла его под руку, и они пошли вместе.
— И что ты думаешь о новом Оракуле?
Алек пожал плечами.
— Я ещё не знаю, как она поведёт себя в бою. Она своевольна и порой сбивает с толку. Не думаю, что она полностью понимает, что поставлено на карту для наших миров.
— Уверена, она научится. — Дева мягко похлопала его по бицепсу. — К тому же, она весьма красива, не так ли?
— Красота не делает человека великим воином.
— Женщины — воины во многих отношениях. Я видела, как она смотрит на тебя, и как ты смотришь на неё. Не отрицай битву, что она ведёт в твоём сердце.
Алек открыл рот, чтобы возразить, но Дева подняла руку, останавливая его.
— Прекрати строить планы на каждый шаг и хоть раз прислушайся. Независимо от того, что говорят Старица и Матерь, иди за тем, что делает тебя счастливым. Когда проклятие будет снято и ты достигнешь успеха — а я знаю, что ты сможешь, — что станет с твоей жизнью? Ты не можешь вечно оставаться в Тартаре, имея в спутницах лишь нас, твоих матерей. Держи своё сердце и глаза открытыми.
— Сестра, в зал! Быстрее! — крики Матери эхом разнеслись по голым стенам.
Алек ускорил шаг, чтобы поспеть за Девой.
— Алек! — встревоженный голос Матери поразил его, как только он достиг входа в зал Эхо. — Слава богам, ты вернулся.
— Что случилось? — спросил он.
— Озёра снова исчезают. Скоро мы вернёмся туда, где были, — беззащитные, лишённые глаз в Царстве смертных.
Дева ахнула.
— Этого не может быть.
— Я разбудил Оракула и вернул Аластора в его тюрьму. Почему этих деяний недостаточно, чтобы они имели долгосрочные последствия? — спросил он.
— Проклятие слишком сильно, — ответила Матерь, присаживаясь на корточки возле маленькой лужицы. — Было сделано недостаточно, чтобы остановить его и навсегда склонить чашу весов в нашу пользу.
Алек взглянул мимо неё на тёмную фигуру Старицы, которая кружила вокруг исчезающих озёр.
— Похоже, эту битву мне не выиграть, — пробормотал он.
— Чепуха, — прохрипела Старица.
Алек напрягся и подошёл к старшей из сестёр.
— Лицо моё старо, но слух ещё крепок. — Она наклонилась и глубоко выдохнула в озеро. Изображение в нём расплылось, и на поверхности появилось новое. — Где твоя уверенность? Ты воин, а не мальчик.
— Это проклятие никогда не кончится, — пояснил он.
— Всему приходит конец, — усмехнулась она, внимательно рассматривая образ в озере, прежде чем перейти к следующему.
— Матери, мне нужна ваша помощь. Ева в опасности, и я не уверен, что смогу защитить её.
— Нет такого зла, которое ты не мог бы победить, — сказала Дева.
— Верно, но это не зло. Это сила, уникальная для Царства смертных, и она охотится на нас обоих. Мне нужно укрыть её здесь, пока мы не поймём, что делать дальше.
— Больше мы ничего не можем предложить, — сказала Матерь. — Твоя цель — покончить с этим проклятием. Учитывая способности Оракула, у тебя есть всё необходимое. Ты должен вернуться и действовать.
— Сёстры, это надо обсудить. Если он с Оракулом действительно в опасности, то так скоро отправить его обратно и не предложить убежище может обернуться катастрофой, — сказала Дева.
— Нет времени. Проклятие надвигается, — возразила Матерь.
— А если его или Оракула убьют, ничто не сможет сдержать разрушительную силу проклятия. Все злые души, удерживаемые здесь, вырвутся в Царство смертных и уничтожат его.
— Оглянись вокруг, Дева. Разве это уже не началось? — сказала Матерь.
— Сын, если ты готовишься к битве, тебе нужно остаться и полностью восстановить силы, — взмолилась Дева, обернувшись к Алеку.
Алек встретился взглядом с её испуганными глазами.
— Матерь права. Я должен вернуться к Еве. Ценное время уходит.
Матерь бросилась к нему.
— Ты хороший парень и величайший воин. Теперь иди. — Она быстро протянула руку к его талисману. Вспышка света вырвалась из её ладони, погружая его в пустоту между мирами. — Используй свои силы и способности Оракула, чтобы спасти нас всех.
Ева беспокойно переходила из комнаты в комнату, любуясь великолепными произведениями искусства и дорогими безделушками, аккуратно расставленными по всему дому. Проведя пальцами по текстурированной стене, она улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям. Они с Бриджит использовали этот зал для тренировок в стиле шоу «
Прислонившись к дверному проёму комнаты Бриджит, она вдохнула лёгкий цветочный аромат, который всегда витал здесь в воздухе. Они провели немало летних вечеров, пытаясь отыскать источник этого запаха — то ли освежитель воздуха, то ли ароматическую свечу, — пока Бриджит не объявила его своим естественным ароматом. Ева вошла в комнату и ступила на мягкий белый ковёр. Она позволила босым пальцам утонуть в его бархатистых волокнах, погружаясь в воспоминания о прошедших днях.
Вдруг пронзительный звонок телефона разрушил её мысли. Она замерла, как будто боялась, что тот, кто звонит, догадается, где она, если она шевельнётся. Звонок прекратился, и она расслабила плечи. Ева присела на край кровати Бриджит и провела пальцем по цветочному узору на пухлом покрывале. Ей невыносимо хотелось вернуться в те дни, когда они записывали фальшивые музыкальные клипы и лежали под тёплыми одеялами, сплетничая. Лето казалось теперь таким далёким.
Телефон зазвонил снова, и Ева пошла на звук, оказавшись на кухне. Старый стационарный телефон висел на стене, и она помедлила, прежде чем поднять трубку.
— Алло? — тихо пробормотала она, стараясь говорить как можно тише.
— Наконец-то. — Вздох Бриджит разнёсся по трубке, как порыв ветра. — Я уж боялась, что ты вообще не ответишь. Твоё «у меня нет телефона» — это просто катастрофа.
— Возможно, это к лучшему. По крайней мере, копы не смогут его использовать, чтобы выследить меня. Ты слышала что-нибудь от них со вчерашнего дня?
— Слава Богу, ни слова. Похоже, я больше не подозреваемая.
— Это здорово! Наконец-то хорошие новости.
— Правда?! Видишь, я же говорила тебе, что нет причин переживать за меня.
— Я бы не забегала так далеко, но…
— Ой, да отстань от меня! — Ева убрала телефон от уха, когда Бриджит закричала и посигналила кому-то. — Извини, просто этот придурок едет за мной в двух футах от моего бампера! — Она прочистила горло, возвращая спокойный тон. — Так, о чём мы говорили?
— Значит, тебя не уволили за то, что ты вчера поздно пришла на работу?
— Им и в голову не придёт меня увольнять. Но можешь поверить, мне пришлось открывать магазин сегодня утром? И когда я говорю утро, то имею в виду раннее утро. Я должна была быть там до девяти. Босс явно наказывает меня за вчерашний вечер. А раз уж мы заговорили о поздних вечерах, как прошла твоя?
— Хорошо. Алек ушёл. Он отправился в Тартар к Матерям, чтобы узнать, позволят ли они мне остаться там ненадолго, — сказала она, зажав телефон между ухом и плечом, пока рылась в кладовке. — Как странно это звучит.
— Но, что важнее, случилось ли что-нибудь интересное?
Ева осторожно подошла к стойке, держа в руках коробку крекеров, банку плавленого сыра и банку оливок.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе нужно, чтобы я произнесла это по буквам? — с улыбкой спросила Бриджит.
— Нет, — Ева включила раковину и сполоснула руки. — Где у тебя ножи?
— О, Боже мой! Ты меня убиваешь, — завыла Бриджит.
Ева вытерла руки бумажным полотенцем и принялась рыться в ящике со столовыми приборами.
— Перестань трогать ножи и ответь на мой вопрос. У тебя был секс с этим парнем, Ева?
— Что? Нет, даже не думала об этом. Слишком много всего происходит. И потом, между нами всё не так.
— Слишком много всего? Мы обе знаем, что если попросишь парня поторопиться, всё закончится за пару минут. Иногда и просить не нужно — он закончит, пока ты и понять не успеешь, — хихикнула она. — И ты ведь горячая штучка. Так что неважно, есть ли между вами «что-то», он вполне может устроить тебе это «что-то» за рекордное время.
— Иногда я удивляюсь, как мы стали подругами.
— Если бы не моя мудрость, ты до сих пор оставалась бы невинной, — ухмыльнулась Бриджит. — Я тебе очень нужна. А ещё мне нужно, чтобы ты сказала, если я начну терять связь с реальностью.
— Ну, тогда ты её потеряла, — с усмешкой ответила Ева.
— Ты не находишь его потрясающим? У тебя разве не появлялось желание сорвать с него рубашку и провести рукой по его прессу?
— Почему он должен быть потным?
— Не знаю. От страсти, наверное. Ты полностью упускаешь суть. Эта мысль тебе вообще ни разу не приходила в голову?
Ева выдавила сыр на крекер и пожала плечами.
— Так я и думала, — пропела Бриджит.
— Ладно. Он великолепен, очень милый, у него потрясающее тело и этот… я-защищу-тебя настрой. Не знаю. — Ева вздохнула.
— Если бы кто-то настолько сексуальный подошёл ко мне и сказал, что его миссия — охранять меня, я бы быстро скинула штаны. Парень или девушка, неважно. Я бы не упустила такой шанс. Так что просто подумай об этом в следующий раз, когда вы останетесь наедине. Он слишком сосредоточен на твоей защите, чтобы не испытывать к тебе чувств, — подначила Бриджит.
— Между нами ничего нет. Я — оракул, он — воин, и вокруг творится какая-то серьёзная, возможно, смертельная жуть.
— Поняла. Всё стало серьёзно. Но позволь предложить кое-что: тебе нужно проветриться.
— Ты же видела вчерашние новости. Я не могу никуда выходить. Кто-нибудь меня узнает, и я проведу остаток жизни в тюрьме.
— Я также знаю, что новости быстро переключаются на другие темы, и ты не знаменитость. В этом далёком захолустье никто тебя не узнает.
— Бриджит, технически мы всё ещё в Талсе.
— Да, но в её дикой глубинке. Кто тут вообще смотрит новости? — сказала Бриджит.
— Я не могу. Алек велел оставаться здесь, пока он не вернётся. И потом, я же ем, — сказала Ева, пытаясь открыть банку с оливками.
— Два вопроса. Во-первых, с каких это пор ты позволяешь мужчине указывать тебе, что делать? И, во-вторых, с каких это пор ты позволяешь мужчине указывать тебе, что делать?
— Я не позволю ему указывать мне, что делать. Просто… он хочет быть уверен, что я в безопасности.
— Я верну тебя раньше, чем он узнает, что ты ушла. Обещаю! Это будет моё угощение. Ну пожа-а-алуйста?
— Ладно, я пойду. Но мы просто забежим, быстро перекусим и сразу обратно. Договорились?
— Принято! Я буду через пару минут. Я тут, рядом.
— Как это рядом? Чтобы сюда добраться, нужно гораздо больше времени.
— Я знала, что ты не устоишь, — улыбнулась Бриджит. — А если бы отказалась, я бы ходила за тобой весь день, пока ты не почувствовала бы себя виноватой и не согласилась.
— Ты отвратительна.
— Знаю. Придётся терпеть. Я могу быть ещё той стервой.
Ева покачала головой.
— Я буду снаружи. Увидимся через минуту.
Она положила трубку и смахнула крошки со стойки. Натянув на ноги кроссовки Бриджит и перекинув толстовку через руку, Ева вышла через чёрный ход. Первые признаки осени освежили её прохладным ветерком, заставив поёжиться. Она сунула руки в карманы своей мешковатой толстовки, защищаясь от холода.
— Поехали! Сейчас как раз время счастливого часа! — Бриджит высунулась из окна машины и закричала, пока её арендованный внедорожник скрипел по гравийной дорожке.
— Иду, иду! — Ева подбежала к пассажирской двери и вскочила в машину.
— Выбор ресторанов в этом районе оставляет желать лучшего. У нас всего два варианта: пицца или мексиканская кухня, — сказала Бриджит.
— Я всегда за картошку фри и соус.
— Тогда в El Toreador! — воскликнула Бриджит, сдавая назад по длинной подъездной дорожке и выезжая на дорогу.
Ева пристегнула ремень безопасности и закатала рукава своей просторной толстовки.
— Не могу поверить, что похолодало так быстро.
— Я не представляю, как ты со всем этим справляешься. На твоём месте я бы заперлась в комнате и свернулась калачиком.
— Такая мысль приходила мне в голову, — ответила Ева, массируя виски.
— Всё ещё болит голова?
— Как только поем, мне станет легче, — пробормотала Ева.
— Не можешь использовать свою странную магическую силу исцеления?
— Не знаю. Я не понимаю, как она работает, — простонала Ева.
— Значит, ты будешь жить вечно? Или, по крайней мере, пока кто-то не отрубит тебе голову или не проткнёт сердце колом?
— Я не зомби и не вампир, Бриджит. Я всё ещё остаюсь собой.
— Знаю, просто рассматриваю способы убить неубиваемых. — Бриджит въехала на парковку ресторана и заглушила двигатель, порывшись в сумочке. — Блеск? — она протянула Еве тюбик.
Ева вышла из машины и захлопнула тяжёлую дверь.
— Ладно, веди себя естественно. Никто тебя не узнает. — Она заправила длинные волосы под капюшон и натянула его на голову. Два шнурка висели у неё на груди, и она потянула их, затянув капюшон вокруг лица. Её желудок заурчал от запахов, доносящихся из ресторана. — Ты просто обычная девушка, обедающая с подругой. Абсолютно нормальная.
Внезапно рядом с ней с визгом остановилась машина.
Ева ощутила дрожь в руках и медленно повернулась к машине лицом.
Дверь машины открылась, и оттуда вышел офицер.
— Ева Костас? — громко позвал он.
Тёмно-синий «чарджер» ритмично мигал скрытыми синими и красными огнями, а офицер стоял за дверью, держа руку на пистолете.
— Поднимите руки над головой, повернитесь и медленно отойдите назад, — приказал он.
Мысль о побеге мелькнула у неё в голове, но ноги словно приросли к тротуару.
— Ч… что происходит?
— Ева Костас, повернитесь и поднимите руки вверх, — повторил офицер.
Ева медленно развернулась и подняла дрожащие руки.
— Я ничего не сделала, — сказала она, потрясённая вспышкой гнева, зазвучавшего в её голосе.
— Идите назад, к моей машине, — скомандовал он.
— Всё, что вам говорили обо мне, — неправда, — сказала она, заставляя себя пятиться назад.
— Продолжайте двигаться. — Офицер приблизился, его голос становился всё более властным. — Ева Костас, вы арестованы за убийство Мэдлин Бейли. Вам лучше сказать, где я могу найти вашего сообщника Алека. — Он схватил её за запястье и грубо дернул руку вниз.
— Сообщник? Он не мой сообщник. О чём вы говорите? Я никого не убивала, и он тоже.
Наручники звякнули, когда офицер снял их с пояса.
— Уверены, что хотите его защищать? Возьмёте всё на себя?
В этот момент шины с визгом заскользили по асфальту, и позади них послышался звонкий удар металла. А затем раздался знакомый голос:
— Беги, Ева!
— Беги! — Крик Бриджит прорвался сквозь звуки ломающегося пластика, подпрыгивающего у ног Евы.
Ева не колебалась ни секунды. Адреналин заполнил ее тело, и она, чувствуя прилив сил, вырвалась из хватки полицейского. Она бросилась по улице, свернув на первый же поворот. Легкие горели, пока она мчалась мимо полуразрушенных зданий. Обветренный сайдинг свисал с домов, а бледный бетон тротуара был испещрен трещинами.
Где-то вдали завыли сирены, и Ева, не обращая внимания на боль в ногах, побежала еще быстрее. Она рванула через незакрытые дворы, вбежав в густой лес. Тонкие ветви хлестали по лицу, цеплялись за толстовку. Сухие ветки хрустели под ее ногами на неровной земле. Она, взмахивая руками, мчалась к солнечному пятну впереди. В конце концов, когда ее силы начали иссякать, она замедлила шаг, стараясь не споткнуться о корявые корни, и добралась до небольшой поляны, где, наконец, упала на колени, обессиленно подставив лицо теплому солнечному свету.
— Я не могу больше бежать, — выдохнула она, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Ее лицо пылало, и, вытирая рукавом тонкие следы крови, она подняла капюшон, чтобы спрятать растрепавшиеся волосы от дождя, который уже усеивал траву вокруг. Дыхание стало постепенно выравниваться, но в висках пульсировала острая боль. Ева потерла лоб и закрыла лицо руками.
— Не знаю, как справиться с этим одной… — ее слезы смешались с ровным стуком дождя, когда солнце скрылось за облаками.
Слабый смех донесся до нее издали, и Ева затаилась, готовясь к приступу боли, которую смех приносил с собой.
— Ты уверен, что здесь нет горных львов, Трой? — Голос девушки с густым оклахомским акцентом прозвучал в тишине, и за ним раздался прерывистый смех.
Ева сидела, не двигаясь, напряженно вслушиваясь.
— Вроде нет, — ответил Трой. — Но мама всегда говорила, что в жизни нельзя быть слишком уверенным. Поэтому я всегда ношу это с собой.
Снова послышался кокетливый смех.
— Сначала зоопарк, теперь прогулка. Почти идеальный день, если бы не дождь.
— День еще не закончен. К вечеру тебе покажется, что он был идеальным.
Когда пара прошла мимо, смех стих.
— Зоопарк? — Голова Евы закружилась от пульсации, пока она поднималась и оглядывалась на деревья вокруг. — Я знаю, где нахожусь.
От резкой боли перед глазами поплыли пятна, и она споткнулась на тропе. Дождь усилился, насквозь промочив толстовку, сделав ее тяжелой и холодной. Грязь на дорожке превратилась в скользкую массу, и Ева, цепляясь за деревья, медленно поднималась по небольшому склону. Ее туфли скользили в липкой жиже, и она изо всех сил вдавливала пальцы ног в грязь, стараясь удержаться на ногах.
— Почти дошла… Осталось совсем немного, — повторяла она, упорно преодолевая путь.
Резкая боль пронзила ее голову, отдалась в позвоночник. Она сорвалась с опоры и упала лицом в грязь. Боль усилилась, и она, цепляясь за влажную землю, медленно подтянулась выше по склону.
— Еще чуть-чуть… — Она рванулась через кусты папоротников, добралась до вершины холма и несколько футов проползла вперед, пока дождь больше не хлестал ей в спину.
Она привалилась к скалистому выступу и, тяжело дыша, подняла голову к белоснежной известняковой скале. Страх сдавил ее изнутри, и она прижала колени к груди.
— Где ты, Алек? — прошептала она, и ее голос утонул в шуме дождя.
* * *
Бриджит нетерпеливо барабанила ухоженными пальцами по металлическому столу. Как только её наручники сняли в участке, она начала изучать розовые рубцы, окружавшие запястья.
— Мисс Фоллинг, — детектив Шиллинг вошёл в комнату первым. Его широкая талия так нагревалась, что пуговицы на рубашке выглядели, будто вот-вот отвалятся. — Я не думал, что вы будете лгать нам о встрече со своей подругой.
— А я не думала, что меня закуют в наручники из-за небольшой ДТП, — прищурилась она, когда он сел напротив.
Джеймс усмехнулся, закрывая за собой дверь.
— Вы врезались в полицейскую машину, Бриджит.
— Откуда мне было знать, что это полицейская машина? Она была просто синей. Даже не была отмечена.
— Я думаю, что офицер, стоявший перед машиной, и пытавшийся арестовать вашу подругу, указал вам на это, — проворчал Шиллинг.
— Это была глупая ошибка. Я уронила тушь, и нога соскользнула. Я не хотела ни с чем столкнуться, — невинно сказала она.
Джеймс бросил на стол горсть бумаг и сел рядом со своим напарником.
— Почему вы кричали на Еву?
— Я была в шоке. Не помню, чтобы я на кого-то кричала.
— Вы кричали.
— Вам придётся помочь мне, детектив. Я не помню.
Шиллинг вздохнул, порылся в бумагах и протянул одну на расстоянии вытянутой руки.
— Здесь сказано, что вы неоднократно кричали подозреваемой, чтобы она бежала. — Шиллинг уронил документ и уставился на Бриджит. — И мы не учим наших парней лгать.
— Может быть, он запутался и выдумывает историю, потому что его смущает его ужасная полицейская работа. Не каждый может быть таким же впечатляющим, как вы двое, — улыбнулась она искренней улыбкой, которую совершенствовала на протяжении сотен благотворительных мероприятий.
— Офицер не был рядом с вами. Ему нужна была только Ева, — сказал Джеймс.
— К чему вы клоните?
— Вас бы сейчас здесь не было, если бы не ваш маленький трюк, — сказал Шиллинг.
Бриджит фыркнула и скрестила руки на груди.
— Мы знаем, что это была не случайность. Просто расскажите нам, что случилось, — сказал Джеймс.
Она прикусила щеку изнутри.
— Кто-то говорил мне, что иногда мы должны делать неправильные вещи, чтобы защитить людей, которые правы. — Она развела руки и прислонилась к жесткой спинке металлического стула. — Возможно, я видела это в фильме «Мстители». Хороший слоган, в любом случае.
— Значит, вы сделали это нарочно? — спросил Джеймс.
Бриджит поджала губы и промолчала.
— Вы хотели дать Еве шанс сбежать, не так ли? — спросил Шиллинг.
В дверь вошёл хорошо одетый мужчина.
— Вижу, вы уже начали, — сказал он, поправляя очки.
— Не знал, что к нам присоединится ещё кто-то, — сказал Шиллинг. — Присаживайтесь, адвокат…?
— О'Брайен. — Стул взвизгнул, когда он потащил его по кафельному полу. — Я здесь по просьбе родителей мисс Фоллинг. Вам не нужно больше ничего говорить.
Шиллинг посмотрел на адвоката, прежде чем продолжить.
— Ева рассказывала вам что-нибудь о том, что случилось с Мэдлин Бейли? Поэтому вы хотели защитить её?
— Что, нет? Она даже не знала её.
— Мисс Фоллинг, пожалуйста. Вы ничем не можете помочь вашей подруге, — посоветовал О'Брайен.
— Но Ева не имеет к этому никакого отношения. И Алек тоже, — выпалила Бриджит.
— Думаю, что этот опрос закончен. — О'Брайен отодвинулся от стола и встал. — Если вы не хотите обвинять моего клиента в чём-то ещё, мы уходим. Дальнейшие вопросы можете направлять в мой офис, — сказал адвокат, ожидая Бриджит у двери.
— Вы не узнаете, кто это сделал. Даже если и получится, вы не поверите, — прошептала она, прежде чем последовать за адвокатом из тускло освещенной комнаты.
Шиллинг бросил ручку и отодвинул стул от стола.
— Чертовы адвокаты. Всегда усложняют мне работу. Она что-то знает, но мы никогда не вытянем это из неё с армией в костюмах, которую могут позволить себе её родители.
— Я согласен с тобой в том, что Алек виновен, — ответил Джеймс. — Но не согласен с тем, что Ева — убийца.
Телефон Джеймса запищал от входящего сообщения.
— Это Уинслоу, — сказал он, быстро прочитав текст. — Дежурный офицер заметил Алека. Она ждет нас там.
Грозовые тучи висели низко, окрашивая небо Оклахомы в серый цвет. Они щедро сыпали дождем из своих богатых клубов, вторя раскатам грома. Пойманные в ловушку под толстым одеялом облаков, солнечные лучи все еще освещали землю болезненно-желтым светом. Высокая трава, золотая от многомесячной жары, кланялась каждому порыву ветра. Молния рассекала вспенившиеся небеса и с треском ударяла по земле. Искры посыпались с клумбы перед загородным домом Бриджит.
— О, черт, — простонал Алек, перекатываясь в сидячее положение. Он вытер грязные руки о джинсы и стряхнул с волос остатки мульчи, прежде чем встать. — Мне нужно научиться этому лучше. — Согнув плечи от дождя, он поплелся через кусты к парадному крыльцу. Прогремел гром, когда он сжал кулак и постучал в дверь.
— Ева, я вернулся! — произнес он, вода мерно стучала по крыше, пока он ждал ответа. — Ева! — Он снова постучал и прошаркал к гравированным окнам, окаймлявшим дверь. В доме было темно и тихо, если не считать теней дождя, скользивших по полу. Он повернул ручку и всем своим весом навалился на дверь. Она сорвалась с петель и упала на гладкий каменный вход.
— Мир смертных нуждается в лучших мастерах, — пробормотал он, поднимая дверь и прислоняя её к стене. — Ева, ты здесь? — крикнул он, грязные следы следовали за ним, пока Алек мчался по дому, обыскивая комнаты в поисках Оракула.
— Почему ты не послушала? — Он сжал кулак и ударил по кухонной стене. Телефон выпал из приемника, и пыль от гипсокартона полетела на пол. Алек поднял трубку. Батарея качнулась на разноцветных шнурах, и он засунул их обратно в основание. Перевернув телефон, он уставился на кнопку вызова. — Бриджит, — произнес он, порывшись в кармане и вытащив мятую обертку от жвачки, которую она дала ему накануне вечером. Он набрал номер и затаил дыхание, когда телефон зазвонил.
— Кто ты и что ты делаешь в моем доме? — огрызнулась она.
— Там я оставил Еву, — объяснил он.
— Алек? — спросила она, голос девушки стал более мягким.
Он кивнул, прежде чем осознать, что она его не видит.
— Да, мне нужна твоя помощь.
— Я не могу сейчас с тобой разговаривать, — прошептала она.
— Мне больше некуда обратиться. Ты единственная, кто может мне помочь.
— Подожди. — Фоновый шум стих, и она снова заговорила. — Извини, меня сегодня арестовали, и теперь мои родители на меня набросились. Думаю, они были бы счастливее, если бы меня взяли за вождение в нетрезвом виде.
У Алека упало сердце.
— Они забрали Еву?
— Нет, я была гениальна и придумала отвлекающий маневр, чтобы она могла уйти. Но полиция ищет вас обоих, и они не собираются останавливаться в ближайшее время. Убеждены, что вы имеете какое-то отношение к той убитой девушке.
— Мне не важно, что они думают. Я должен найти Еву раньше них. Ты не знаешь, где она?
Он расхаживал по кухне, готовый бежать, как только узнает, где она находится.
— Мы же не обсуждали, что ты будешь делать, если копы попытаются арестовать тебя до того, как они попытались её арестовать.
— Думай! — повелительно рявкнул он. — Ты знаешь её лучше, чем кто-либо другой. Куда она может пойти?
— Ладно, тебе не надо быть таким грубым.
На линии воцарилась тишина, и Алек отнял трубку от уха, чтобы посмотреть на неё.
— Бриджит?
— Я думаю, черт возьми. — Она звучала как маленькая, и он снова прижал телефон к щеке. — Может, в парке Мохок?
— Парк Мохок, — повторил он. — Ты спрашиваешь меня, там ли она?
— Нет, это моя лучшая догадка. Я имею в виду, что мы были не слишком далеко от него, и мы буквально ходили туда почти каждые выходные, когда росли.
Алек проигнорировал её и перешёл к следующему вопросу.
— Как мне туда попасть?
— Оставайся на главной дороге, идущей рядом с домом, и примерно через десять миль попадёшь в него.
— Спасибо, Бриджит.
— И, Алек, когда её найдёшь, не возвращайся.
Он бросил телефон на стойку и выскочил через парадную дверь.
* * *
Алек несся по дороге. Буря рассеялась, оставив в небе лениво плывущие серые клочья. Ветер высушил его рубашку и сдул грязь с тела. Видения умирающего Тартара и рушащегося мира смертных подпитывали его скорость и ослепляли до размытости улицы.
Сильная и быстрая сила ударила его по ноге и подбросила в воздух, как тряпичную куклу. Он приземлился на ноги, но быстро рухнул на мостовую. Боль нарастала в ноге и рвала когтями торс. Визжащие шины раздавались вокруг него, когда движение сворачивало, чтобы не задеть его безвольное, истекающее кровью тело.
Маленькая женщина подбежала и присела рядом с ним.
— Не двигайтесь. Не двигайтесь, — сказала она, нежно похлопывая его по дрожащему плечу.
— Я должен добраться до неё. — Он попытался подняться, но его ноги оставались неподвижными и не реагировали.
— Не двигайтесь. Не пытайтесь двигаться. Это может только ухудшить ситуацию. Вы можете назвать мне своё имя? — её голос был спокойным и успокаивающим, в отличие от приглушённых вздохов и болтовни маленькой аудитории, собравшейся вокруг них.
— Алек, — сказал он между приступами мучительного кашля.
— Алекс, меня зовут Нина. Я офицер полиции. Я вызвала парамедиков. Они будут здесь очень скоро, — заверила она.
— Полиция? — поперхнулся он.
— Поберегите силы. С вами всё будет хорошо.
— Я вернулся слишком рано, — сказал он, внутренне осматривая своё тело в поисках остатков силы.
— Теперь это не имеет значения. Вы будете в порядке. Просто сосредоточьтесь на моём голосе.
— Мне нужно в… парк Мохок, — выдавил он между кашлем и судорожными вдохами.
— Вы всего в нескольких футах от одного из входов. Ваша семья занимается пешим туризмом? Или там есть кто-то ещё, кому мы должны позвонить? — спросила она.
Он сжал свой талисман и почувствовал, как по его телу пробежала волна силы.
— Ева, — прошептал он.
— Ева, так зовут вашу девушку? Вы хотите, чтобы я послала кого-нибудь, чтобы попытаться связаться с ней?
Вдалеке завыла машина скорой помощи, и Алек заставил себя подняться на ноги. Он вскрикнул, когда боль пронзила его левую ногу.
Офицер встала и преградила ему путь в парк. Её неоново-розовые штаны для йоги были в клубничных пятнах на коленях от его крови.
— Скорая уже почти приехала. Вам нужно лечь обратно. Вы попали в серьёзную аварию. Тебя подрезала машина. Я даже не знаю, как вы сейчас стоите.
— Уйди с дороги, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.
— Вы выглядите так знакомо. — Её глаза расширились от осознания, и она медленно отступила назад.
Кровь стекала по его ноге и сливалась с алой лужицей на тротуаре.
— Шевелись! — Его губы скривились в усмешке, когда он наклонился и прижал свои пропитанные кровью джинсы к ране.
— Подумайте о своём следующем шаге, прежде чем сделаете его. М… мои дети в машине, — пробормотала она, оглядываясь на маленькие головы, с любопытством выглядывающие из опущенных окон.
— Тогда отойди, и я ничем не подпитаю их кошмары.
Она отступила в сторону и уставилась на бетон.
— Просто иди.
Сирены скорой помощи завыли ближе, когда Алек заковылял в лес. Шум позади него стих, когда он углубился в парк. Грязь скрывала тропинки, и он больше катился по земле, чем шёл пешком. Его раненая нога оставалась бесполезной и согнутой, пока носок ботинка рыл траншею в грязи.
— Ева! — крикнул он, бросаясь вперёд, перепрыгивая с дерева на дерево. Кровавые отпечатки рук и кроваво-красные брызги добавились к следу позади него. — Ева! — снова позвал он. — Ты меня слышишь?
Успокаивающая волна захлестнула его, притупляя боль и закружив зрение.
— Оракул, — пробормотал он, вытягивая руки перед собой. Деревья, казалось, качнулись назад, когда он потянулся к ним, и он упал на четвереньки. Его пальцы исчезли в грязи, и он боролся с всасыванием, чтобы освободить их. Его руки дрожали, и он позволил своему телу упасть в нескольких дюймах от земли.
— Алек. — Её голос донёсся до него, как шепот во сне.
— Сегодня я не умру, — прорычал он, сжимая кулаки, отталкиваясь от мягкой земли и поднимаясь на ноги. Он оскалил зубы и хмыкнул. — Я доберусь до неё. Ещё десять шагов.
Его конечности были холодными и липкими, а в глазах потемнело.
— Ещё десять шагов, — повторил он.
— Ева! — Тонкий слой пота покрывал его тело, дыхание участилось и стало поверхностным. — На холм. Осталось всего десять шагов.
Его нога поскользнулась в грязи, и он рухнул на спину. Его тело было усталым и опустошённым. Он уставился в небо, погружаясь в грязь.
— Оракул, где ты?
Головная боль Евы исчезла вместе с дождем. Мучительная боль уступила место панике и страху. Боясь того, кто мог бы ее увидеть, она не решалась покинуть безопасную маленькую пещеру. Вместо этого сосредоточилась на бессмысленных задачах, чтобы не разбиться на миллион испуганных, рыдающих осколков. Она рылась в высыхающих слоях грязи, чтобы снять брюки и туфли. Ее тело болело, а руки казались грубыми и напряженными. Они дрожали от усталости и боли, когда она выдергивала шипы из пальцев и ладоней.
— Мне не следовало выходить из дома. Почему я думала, что они не найдут меня? — Ева положила голову на колени и принялась раскачиваться взад-вперед. Она шмыгнула носом и вытерла его о мокрые, грязные спортивные штаны.
— Ева… — Она навострила уши и уставилась в широкий проем пещеры. Ее прерывистое дыхание и мягкий плеск воды эхом отдавались вокруг. Она выпрямилась и поползла к выходу. Руки и колени пульсировали, когда она вытянула шею, чтобы прислушаться. — Ева. Ты меня слышишь?
— Алек? — Она выскочила из дыры и скользнула спиной вниз по насыпи.
Грязь засасывала каблуки туфель, и они шлепали по подошвам, когда она бежала на его голос.
— Алек! — закричала она, дико размахивая руками, пока шла по неровной местности. Слезы облегчения потекли по ее лицу, и она пробилась сквозь затуманенное зрение.
— Я здесь, Алек… — Она упала на колени рядом с ним. Его разорванные джинсы обнажали глубокую рану на бедре. Она сорвала шнурок с толстовки и сунула его под его тяжелую ногу. — Это будет больно… — Она завязала шнурок в узел и дернула за концы.
Алек ударил кулаком по грязи и взвыл от боли.
— Значит, вот каково быть смертным? Я и не предполагал, что это будет такая агония… — Он открыл рот и дышал неглубоко, прерывисто.
— У тебя еще где-то есть раны? — Прежде чем он успел ответить, она приподняла его изодранную рубашку. Царапины испортили его плоть, и она осторожно провела рукой по его торсу. — Ты бледный. Потерял много крови… — сказала она, заметив, как темной кажется ее кожа по сравнению с его. — Думала, что ты такой же, как я, и не можешь пострадать. Как это случилось?
Он слышно сглотнул, когда повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо.
— Я должен был найти тебя. Защищать тебя.
Она сняла толстовку, скатала ее в шар и осторожно положила ему под голову.
— Тебе не нужно было возвращаться за мной.
Он вздрогнул, когда дрожь прошла по его телу.
— Я думаю, что мое тело подводит меня.
Ева схватила его руку и крепко сжала в своей.
— Не беспокойся обо мне. Мне есть где спрятаться. Вернись домой. Ты умрешь, если останешься здесь.
— Мой талисман. Я осушил его, чтобы добраться до тебя. Назад пути нет.
Ее глаза наполнились слезами.
— Зачем ты это сделал?
— Без тебя наши миры потеряны.
— Но я не могу помочь никому в одиночку… — Слезы капали ей на руки, и она медленно выдохнула, чтобы успокоить дрожащий голос.
— Я только спас тебя и вернулся так скоро, чтобы снять проклятие, но я потерпел неудачу. Мне очень жаль… — прошептал он.
— Нет, ты не провалился, — всхлипывая, сказала она. — Все будет хорошо. Ты будешь в порядке. — Она склонилась над ним и положила голову ему на грудь. — Я не знаю, как сделать это в одиночку. Не оставляй меня, — рыдала она.
— Ты сильная. Ты должна сражаться.
Янтарный свет от его талисмана залил ее зрение, и Ева подняла голову.
— Думала, ты вытянул из него всю энергию.
— Магия, — он слабо улыбнулся и закрыл глаза.
— Алек, пожалуйста. Ты не можешь оставить меня. — Она откинула волосы с его лба и скользнула рукой по щеке. — Ты мне нужен.
Она прижалась губами к его губам, и слезы потекли по ее лицу.
* * *
— Что значит, вы отпустили подозреваемого? — Шиллинг стиснул зубы и скрестил руки на груди.
— У меня не было выбора. Вокруг было слишком много людей, — объяснила женщина-офицер, снимая с рук засохшую кровь.
— Судя по огромной луже крови вон там, — Шиллинг указал на темное пятно на бетоне позади них, — я не могу поверить, что он представлял такую большую угрозу.
— Полегче, Шиллинг, — сказал Джеймс, наклоняясь к нему. — Мы уже здесь. Он не мог уйти далеко.
— И вы его не видели. Как будто что-то заставило его подпрыгнуть. Я не знаю, был ли это шок или что-то еще, но он был готов сделать все, чтобы попасть в парк, — объяснила она.
— Спасибо, что просветили нас, — сказал Джеймс, глядя, как Шиллинг уходит, бормоча что-то себе под нос. — И не позволяйте моему напарнику добраться до вас. Он такой со всеми.
Он побежал туда, где стоял Шиллинг, глядя на деревья.
— Думаешь, нам стоит разделиться?
Тот проворчал.
— Это лучше, чем ждать этих придурков из тактического отдела.
— Я вырос, путешествуя здесь пешком. Впереди, чуть поодаль, есть развилка тропы. Ты идешь направо, я — налево? — Джеймс вынул пистолет из кобуры и снял его с предохранителя.
Шиллинг вытащил свой и сделал то же самое.
— Если найдешь его, не подходи. Свяжись по радио и жди подкрепления. И будь начеку. Было несколько звонков от людей, которые заметили здесь горных львов в этом году. Последнее, что нам нужно — чтобы один из этих мерзких ублюдков подкрался и все сорвал. — Он поднял ружье, и они бесшумно вошли в парк.
* * *
Мягкие губы Евы прижались к его губам. Она была теплой и манящей, как его первая прогулка под солнцем, и Алек отдался ее утешению. Тепло исходило от его талисмана и смешивалось с только что очищенным бризом. Теплый воздух окутал их, когда он обнял ее и прижал к своей груди. Сердцебиение Евы отдавалось эхом через Алека, как фейерверк. Он приоткрыл губы и жадно углубил поцелуй.
Боль была далеким воспоминанием. Его тело покалывало, и жар от кристалла усиливался. Мягкая земля вибрировала под его спиной, и яркий золотой свет заливал его зрение.
— Ева, — прошептал он, его дыхание смешалось с ее дыханием. — Спасибо тебе.
Теплый ветерок сместился и усилился. Его сила подняла листья и мусор с земли и отбросила Еву назад. Оранжевый свет вспыхнул сквозь деревья, как огонь. Большие вспышки света рябили в ее глазах, и она моргала, наощупь ища в грязи его тело.
— Ева? Где Алек?
Она резко обернулась. Грязь запеклась на ее руках и испачкала широко раскрытое лицо.
— Вы это видели? Этот свет. Он был здесь. Прямо здесь. А теперь он ушел. — Слезы потекли из уголков ее глаз.
Джеймс опустил пистолет и изучил ее окровавленную одежду.
— Я слышал, вы назвали его имя. Куда он пошел?
— Я не знаю, куда он пошел. — Она подавила рыдания и встала. — Я должна найти его. Вы должны мне помочь.
— Не подходите ближе, — приказал он, держа руку перед собой.
Она сделала несколько маленьких шагов вперед. Напряжение пробралось ей в грудь, сила медленно пробиралась внутрь.
— Я знаю, вы думаете, что я сделала все эти плохие вещи, но я не виновата ни в одной из них.
Он поднял свой пистолет так, что тот оказался на уровне ее сердца.
— Ева, оставайтесь там. Не приближайтесь.
Ее голос застрял в горле.
— П… почему вы целитесь в меня? Я ничего не сделала.
— Я сказал, не приближайтесь. — Его хватка усилилась, и он стиснул зубы.
— Детектив, пожалуйста, дайте мне шанс объяснить, — взмолилась она. Напряжение усилилось, и Ева сделала несколько неглубоких вдохов, борясь с его тяжестью.
Джеймс легонько провел пальцем по спусковому крючку.
— Я застрелю вас, Ева. Не думайте, что я не сделаю этого.
Тяжесть у нее в груди была словно приколота к невидимой струне, тянущей ее назад. Она заставила свое тело освободиться от его притяжения. Ветки хрустели у нее под ногами, когда она подошла ближе к Джеймсу.
— Детектив, послушайте меня. — Давление вытолкнуло воздух из ее груди и сжало сердце. Оно пронзило ее насквозь, увлекая назад.
Треск, похожий на выстрелы, пронесся по парку Мохок. Запах дыма опалил воздух.
Джеймс опустил оружие.
— Ева?
Янтарный свет ворвался в пещеру, распространяясь подобно дыму, протягивая свои теплые лучи через каждую нишу и трещину. Его потустороннее свечение касалось тайников, оставшихся нетронутыми в течение многих лет. В этих расщелинах просыпалась дремлющая злоба. Каждая зловещая искорка возвращалась к жизни, паря вместе, а ветер уносил их из пещеры. Маленькие черные пятнышки плыли по ветру, вытягивая свои вялые тела, заново узнавая, что значит быть единым, что значит быть цельным после десятилетий сна.
* * *
Тайсон помчался по знакомой тропе парка Мохок. Его ноги стучали по земле в идеальном ритме, а кровь прилила к мышцам, вызывая улыбку на его лице — он восхищался силой своего тела.
— Проклятые мошки, — пробормотал он, глубоко вздохнув и разгоняя воздух перед лицом. Шепот кружился вокруг него, пока он вдыхал. — Здравствуйте? — сказал он, вытаскивая один из своих наушников. — Кто там? — Он бежал на месте и изучал неподвижный лес вокруг себя. — Ага, — пожал он плечами и снова засунул наушник в ухо.
Тайсон нажал на кнопку громкости на своем телефоне и продолжил свою жалкую попытку читать рэп, пока бежал по грязной тропе.
— Когда ты приходишь со дна, да-да-да-да-да-да-да выбрал. Ае…
Он подпрыгивал и извивался, уклоняясь от выстрелов своего невидимого противника и опуская других. Когда он достиг конца маршрута, то вскинул руки вверх.
— Я новый чемпион UFC — Тайсон Эндрюс! Толпа сходит с ума! — Он сложил ладони рупором и закричал приглушенным голосом.
— Ах! Тайсон, мы тебя любим! — Продолжая свое мини-празднование, он шаркал к стоянке.
Тайсон встряхнул конечностями и слегка растянулся, прежде чем снять наушники и перекинуть шнур через плечо.
— И какое сегодня было время? — Липучка царапалась и трещала, когда он снимал повязку iPhone с бицепса. Он открыл рабочее приложение и просмотрел статистику. — Нехорошо, Тайсон. Нехорошо. Должно быть, все дело в грязи и этой мошкаре. Ненавижу этих уродов. Потерял добрых две минуты из-за них. — Он открыл бензобак и выудил ключи. Слабый шепот снова закружился вокруг него, и он остановился, прежде чем открыть багажник.
— Ау? — Он повернулся и осмотрел пустую парковку. В горле у него пересохло, и он подавил кашель. — Гребаные мошки…
Он открыл багажник и сел на край бампера, сняв грязные ботинки и носки, бросив их в отверстие и схватив старое полотенце. Грязь прилипла к его ногам, и он грубо вытер ее. Неприятное ощущение в горле не проходило, и он выхватил из рюкзака бутылку с водой, прежде чем закрыть багажник. Ослабившее неприятное ощущение исчезло, когда он глотнул жидкость. Он набросил полотенце на водительское сиденье и рухнул в уютное кожаное кресло.
— Привет, — донеслось до машины приглушенное мурлыканье.
— Чертовы дети, — он покачал головой. — Разве вы не должны быть в школе или еще где-нибудь? — крикнул он, прежде чем захлопнуть дверь.
Тайсон завел машину, и его приборная панель осветилась.
— Черт, я опаздываю, — пробормотал он, взглянув на часы, висящие над его установленным радиоприемником. — Я никогда не услышу, чем все это закончится. — Сердито включив передачу, он выехал на дорогу. Он уже почти добрался до дома, когда снова почувствовал щекотку в горле. Сделав еще глоток воды, он закашлялся, и вода брызнула с его губ на руль.
— Черт возьми! — Машина вильнула, когда он потянулся назад и выдернул полотенце. Он вытер мокрый руль, и в горле у него снова раздался хриплый кашель. Прижав полотенце ко рту, он сжал тело от мучительного кашля.
— Вот дерьмо, — простонал он, вытирая слюну с подбородка. — Откуда, черт возьми, это взялось? — Он бросил полотенце на колени и прочистил горло от последних капель слизи. Маленькие черные пятнышки блестели на нем, умоляя о внимании. Он заехал в гараж и поднес грубое полотенце к лицу.
— Это чертовски отвратительно. — Скомкав его, он бросил на пол, прежде чем вылезти из машины.
— Малыш, — позвал он, закрывая за собой дверь. — Ты не поверишь, что я только что выкашлял.
В ушах у него стоял гул множества голосов.
Он прошел на кухню и остановился, прислушиваясь к голосам.
— Моника?
— Я все слышала. Ты мне все расскажешь, когда мы сядем в машину. После того, как ты примешь душ и переоденешься. Я знала, что тебе не следовало идти на эту пробежку. Мы, вероятно, потеряем нашу бронь. — Она свернула за угол и остановилась, как только увидела его. — Тайсон, ты выглядишь ужасно. Ты хорошо себя чувствуешь? — Она положила серьги на стойку и взяла стакан, стоявший рядом с раковиной. Включив воду, она наполнила стакан. — Подожди секунду, выпей это. Дай-ка я достану из сумочки таблетки от аллергии. — Она протянула ему воду и направилась в гостиную. — Это, наверное, пыльца или амброзия. Ты же знаешь, какая у тебя аллергия.
Его пульс гремел в ушах, и он позволил ее голосу отойти на задний план.
— Вот, — сказала она, бросая таблетки ему в руку. — Надеюсь, ты не заболел чем-нибудь. Разве ты не говорил, что несколько парней в твоем офисе заболели гриппом? — Она провела тыльной стороной ладони по его влажному лбу. — Ты весь горишь. Как долго ты чувствовал себя больным?
Он сунул таблетки в рот и осушил стакан.
— Я неплохо себя чувствую. У меня только этот… — Сильный мокротный кашель скрутил его тело, и он ухватился за стойку, чтобы не упасть.
— Звучит ужасно. Тебе нужно присесть. — Она подвинула ему под зад барный стул. — Сядь, пока снова не начал кашлять.
— Я в порядке, — слабо проворчал он, следуя ее указаниям. — Мне просто нужна минутка. — Кашель вернулся, согнув мужчину пополам. Черные точки брызнули из его рта и посыпались на столешницу.
— Мошки, — выдохнул он. — Это всего лишь мошки. Я пробежал через кучу их в парке. — Капли слюны стекали с его подбородка на потную рубашку.
— Это не мошки, и ты определенно не в порядке. — Она бросилась к раковине и вытащила из держателя пачку бумажных полотенец. — Я отменяю наш заказ и звоню доктору. Надеюсь, он сможет принять тебя в крайние сроки. — Она протянула ему пригоршню полотенец, и он слабо приложил их к лицу.
Врач. Перекрывающиеся голоса шипели и трещали, их слова шипели у него в висках.
— Ты это слышала? — прошептал он, убирая от лица шершавые бумажные полотенца.
— О Боже, Тайсон, твой нос. — Моника медленно попятилась от него.
Он взглянул на полотенца. Вишнево-красный круг уставился на него. Он прикоснулся к верхней губе и посмотрел на свою руку.
— У меня кровь идет.
— И твои глаза. Ты слишком сильно кашляешь. Они наливаются кровью. Я достану номер телефона доктора. Оставайся здесь. Я не хочу заболеть тоже. — Она выбежала из кухни, ее быстрые шаги застучали по лестнице.
Комок бумажных полотенец упал на пол, когда новые приступы кашля разорвали его легкие.
— У меня идет кровь. — Голоса насмехались.
— Моника! — крикнул он, пробираясь через кухню в гостиную. Ужас и усталость ускорили бешеное биение его сердца. — Моника, ты их слышишь? Они последовали за мной. Они внутри.
— Они внутри. Они внутри. Они внутри. — Скандировали они.
Он рвал на себе волосы, жар стучал в глазах.
— Убери их отсюда! — закричал он, из его горла пузырилась пена.
— Они внутри. Они внутри. Они внутри. — Завизжали они.
— Убери их отсюда!
— Тайсон, что ты делаешь?
Его тело дернулось, когда он посмотрел на нее. Клочья кожи и волос прилипли к его окровавленным пальцам.
— Ты действительно болен. — Она ухватилась за перила и осторожно двинулась вверх по лестнице. — Оставайся там. Я вызову скорую.
— Они внутри. — Красный рассек белки его глаз, и Тайсон судорожно дернулся, поднимаясь по лестнице.
— Все в порядке, — сказала она дрожащим голосом. — Я найду кого-нибудь.
Вспенившаяся слюна шипела между его губами, и каждый вдох был похож на бульканье.
— Тайсон, ты меня слышишь? Оставайся там. Тайсон?
Он с рычанием бросился вверх по лестнице.
— Тайсон! — кричала она.
Notes
[
←1
]
Автор представляет в роли фурий Триединую богиню.
[
←2
]
Страшный суд, Судный день — в эсхатологии авраамических религий последний суд, совершаемый Богом над людьми с целью выявления праведников и грешников для определения награды первым и наказания последним.
[
←3
]
Элизиум (лат. Elysium) — в древнегреческой мифологии часть загробного мира, обитель душ блаженных.
[
←4
]
Ахерон — одна из рек в подземном царстве, упомянутая в десятой песне «Одиссеи». Через нее Харон перевозил в челноке прибывшие тени умерших (по другой версии он перевозил их через Стикс).
[
←5
]
Эак (также Аяк или Ойак, лат. Aeacus) — в древнегреческой мифологии царь острова Эгина. Сын Зевса и речной нимфы Эгины. Почитался богами-олимпийцами за справедливость и часто служил судьей в их спорах. После смерти стал за свои добродетели одним из судей в подземном царстве Аида (наряду с Миносом и Радамантом).
[
←6
]
Гера — одна из двенадцати олимпийских божеств, верховная богиня, сестра и жена Зевса. Согласно мифам, Гера отличается властностью, жестокостью и ревнивым нравом.
[
←7
]
Синдром запястного канала — состояние, которое характеризуется болью, покалыванием, онемением и другими симптомами в кисти и руке.
[
←8
]
Home Depot — американская торговая сеть, являющаяся крупнейшей на планете по продаже инструментов для ремонта и стройматериалов.
[
←9
]
День труда — национальный праздник в США, отмечаемый в первый понедельник сентября.
[
←10
]
«Клинекс» — бренд бумажных носовых платков и полотенец.
[
←11
]
«Суперкрошки» — американский флэш — мультсериал про трех маленьких девочек детсадовского возраста, обладающих суперспособностями.
[
←12
]
Хумус — закуска из нутового пюре, в состав которой обычно входят оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка, кунжутная паста.
[
←13
]
Yiayiá — бабушка с греческого.
[
←14
]
Uber — приложение для вызова такси.
[
←15
]
Коронер (англ. coroner) — в некоторых странах англо-саксонской правовой семьи должностное лицо, специально расследующее смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно, и непосредственно определяющее причину смерти.
[
←16
]
Атропос — старшая из трех мойр — богинь судьбы. Атропос перерезает нить жизни, которую прядут её сёстры.
[
←17
]
«Absolut Raspberry» — водка со вкусом малины.
[
←18
]
Ándale! (исп.) — Пошли!
[
←19
]
Sí (исп.) ― да.
[
←20
]
Крафтсман — один из самых популярных американских стилей для загородного жилья, который дословно переводится как «дом ремесленника». Он характеризуется обилием дерева в отделке, мебели, предметах быта и декора.
[
←21
]
Джимми Чу — малайзийский дизайнер обуви, основатель компании «Jimmy Choo Ltd.» Стал известен благодаря линейке обуви «Daniel» и лестному отзыву принцессы Дианы о его работе.
[
←22
]
Университет Талсы — частный университет в г. Талса, Оклахома, США.
[
←23
]
Кампо — сотрудник полиции, работающий в колледже или университете. Кампус + полиция = Кампо. Издевательский термин.