— Гад паршивый! Козёл членистоногий! Урода кусок!

— Девушка, вы что-то сказали? — Ко мне поворачивается официант, стоящий около соседнего столика.

— Да, сказала. Кусок… торта. Ещё один, пожалуйста.

Кивнув, официант уходит за моим заказом, а я продолжаю с ненавистью смотреть на улицу. С виду она вполне приличная. Чистая, с красивыми зданиями и парком вдали. Однако я ненавижу ее всеми фибрами души.

Эта улица разрушила мою жизнь.

Официант ставит передо мной ещё один кусок лимонного торта. Если бы я не была настолько зла, оценила бы это очаровательное кафе под названием КофеМикс. Бисквит воздушный, лимонное желе тает на языке, крем божественный… А вот настроение у меня фиговое.

Всему причиной эта улица. Вон там за машинами видна ювелирка, в которой мой парень, любовь всей моей жизни, купил обручальное кольцо для совершенно другой женщины. Со стройными ногами, но плоской грудью. С тонкой талией, но без моего очаровательного характера.

Убью гада! И улицу эту перекопаю.

Вот только доем тортик…

Вкусно, однако настроение не улучшается. Напротив кафе офис свахи, которая нас познакомила. Красивый офис, чистенький, светленький. И здание такое же — сплошные окна, воздушная архитектура… Так и верится, что в этом здании рождается волшебство. Как говорится, браки совершаются на небесах. Вот я и примчалась туда год назад, вся в мечтах и надеждах.

У этой свахи, Глафиры Игнатьевны, лучшая репутация в городе, а она свела меня с этим… Слов для него нет цензурных!

Он, понимаете ли, сказал свахе, что ему нравятся пухленькие и рыженькие. Ну так вот она я! Готова нравиться вдоль, поперёк и по спирали! Волосы у меня такого яркого рыжего цвета, что чуть ли не в темноте светятся, а роскошные формы… вот-вот вывалятся из костюма, если не перестану заедать горе выпечкой.

«У этого мужчины есть потенциал», — вот так сказала знаменитая сваха.

С моей тройкой по физике откуда же мне было знать, что потенциал бывает положительным и отрицательным?

Оказалось, что принц с потенциалом хотел вдоволь потискать пухленькую и рыженькую, а вот жениться на всей моей волнительной прекрасности не собирался. Для этого важного жизненного шага он выбрал тощенькую и светленькую.

Получается, я заплатила свахе за то, чтобы меня предали и оставили за бортом ради тощей блондинистой воблы. Ну ладно, там дело не только в наличии никому не нужной талии, а в том, что воблин папа — глава какого-то промышленного концерна. Однако и у меня тоже имеются ух какие активы, а моя ликвидность способна свести с ума любого мужчину. Только не того, который мне нужен. Был нужен, а теперь-то что…

Гневно всаживаю ложку в ни в чём не повинный тортик.

А всё эта улица виновата!

Запиваю тортик вкуснейшим кофе, когда мой взгляд останавливается на следующем здании в ряду построек, разрушивших мою жизнь.

Свадебный салон «Белая орхидея».

Ещё одно светлое, воздушное творение. Все здания здесь слишком блондинистые и хрупкие. Может, поэтому у меня с этой улицей сплошные проблемы.

Разглядываю витрину свадебного салона. Вспоминаю, как год назад вышла от свахи и со звёздочками глазах смотрела на платья в витрине салона. Представляла, как очень скоро мой «мужчина с потенциалом» станет на одно колено и скажет волшебные слова, которые запустят суету свадебных приготовлений и непомерных трат.

Вот же, дура. Размечталась!

Хотя…

Год назад я так и не зашла в салон, не хотела сглазить, а теперь можно всё. Без ограничений.

Расплачиваюсь за мой кондитерский запой и гордой походкой направляюсь прямиком к свадебному салону.

Я иду замуж!

Книга пишется в рамках замечательного литмоба "Как выйти замуж"

Нажмите и подпишитесь, если не хотите пропустить 13 чудных историй от 13 авторов!

Как и ожидалось, внутри свадебного салона меня встречает царство воздушно-белой прелести. По периметру зала расставлены манекены в платьях кондитерского фасона. Не подумайте, от меня это комплимент. Если я когда-нибудь выйду замуж, то юбка моего платья будет представлять из себя самый тортовый торт из всех тортов. С безешками по подолу.

В центре зала подиум, на нём невесты демонстрируют свою предсвадебную красоту родным и знакомым, которые приходят с ними выбирать платья. Сейчас в салоне тихо, только мать с дочерью сидят на одном из белых диванов и листают каталог.

Девушка за стойкой встречает меня дружелюбной улыбкой. Вся из себя светленькая, стройненькая, милая. На стойке рядом с ней орхидеи. Угадайте, какого цвета? Ага, белого.

— Вас можно поздравить с грядущей свадьбой?

Вполне себе логичный вопрос, ведь я зашла в свадебный салон. Поздравить меня можно, но только с избавлением от мерзавца, которому теперь всю оставшуюся жизнь предстоит в постели биться о костлявую воблу вместо моего мягкого и щедрого тела. Однако не думаю, что работница салона оценит это откровение.

— Спасибо! Всё это так восхитительно и неожиданно! — Хлопаю ресницами, как и положено восторженной невесте.

— Как он это сделал? — Заговорщически улыбаясь, девушка придвигается ближе.

Что «это» он сделал? О чём она?

Когда мы были вместе в последний раз, он оседлал меня, сжал мои груди и…

А на утро я узнала о том, что он женится на денежной вобле.

Заметив моё замешательство, девушка поясняет.

— Я имею в виду предложение. Как ваш жених сделал предложение?

А, это… э-э-э…

Не знаю, потому что он сделал его другой женщине.

— Это было очень романтично. Очень! Простите, но у меня мало времени. Мне срочно нужно свадебное платье.

— Да, конечно, у нас есть ассортимент готовых платьев, которые мы можем подогнать по вашему размеру. Присаживайтесь! Я сделаю вам кофе и принесу наш каталог. Консультант снимет мерки, а потом вы сможете померить имеющиеся платья, которые вам подойдут.

Листаю каталог. Старательно удерживаю на лице улыбку счастливой невесты.

Через несколько минут появляется консультант. Светленькая и стройненькая, других на этой улице не держат. С улыбкой отводит меня в примерочную, по пути вещая, что у них имеются платья любых размеров и покроев.

Раздеваюсь. Стесняться мне нечего. Уж на чём, а на нижнем белье не экономлю. Люблю кружевные трусики и изысканные бюстье специального пошива. Такую роскошную грудь, как у меня, обычным бюстгальтером не удержишь. Она у меня безудержная.

Консультант снимает мерки, обсуждает фасоны и наконец приносит несколько платьев на выбор. Я настолько заигралась в грядущую свадьбу, что при виде желанных свадебных нарядов на глазах счастливые слёзы.

Начинаю со строгого закрытого платья, но сразу откладываю в сторону. С моей грудью такой фасон не справится, да и нечестно скрывать от жениха и гостей такую красоту.

Консультант согласно кивает и протягивает мне платье с пышной юбкой и щедрым декольте.

Влюбляюсь с первого взгляда. Если бы можно было выйти замуж за платье, я бы сделала это прямо сейчас. Оно моё, и не важно, использую ли я его когда-нибудь или нет.

Кручусь перед зеркалом, трясу волосами, выставляю грудь вперед. А потом кивком показываю консультанту в направлении зала.

— А можно мне туда?

— С вами кто-то пришёл? — оживляется женщина.

— Нет, но… можно мне туда?

Я хочу покрутиться на подиуме, даже если меня никто не увидит и не оценит. В моём воображении вокруг будут родные и друзья. Мама прослезится от восторга, подруги будут ахать и завидовать.

Ступая шагом великой императрицы, прохожу по залу и ступаю на подиум. Мой триумф отражается в десятке зеркал. Сидящие в углу мать с дочкой откладывают каталог и смотрят на меня с умилением. Ага, вот так вам! Никакие подушечки и накладки не дадут вам эффект такой груди. А благодаря пышной юбке, у меня даже появилась талия.

А вот и ещё одна эмоциональная история литмоба "Как выйти замуж"

Натали Лав "Как найти нормального мужика"

— Я беру это платье, — объявляю торжественно, даже не интересуясь ценой. Ориентировочно представляю, сколько оно стоит, потому что давно копила на точно такое свадебное платье. Так почему бы не купить?

Если судить объективно, то жених мне не особо и нужен. Тортом я уже насладилась, и не пришлось ни с кем его делить. Свадебное платье у меня есть, и никто не потребует перепродавать его, чтобы сэкономить деньги. Так что все лучшие составляющие свадьбы уже со мной.

— Я очень рада. Вы выглядите сногсшибательно! — восторгается консультант. — Дайте нам пару дней, чтобы подогнать…

— Нет! Я беру платье сейчас.

— Но…

— Прямо сейчас… Нет… Дайте мне ещё пару минут.

Кручусь, разглядываю себя в зеркалах. Ловлю на себе улыбающиеся взгляды прохожих. Завидуют, небось? Ха-ха три раза! Платье моё, красота моя и тортик уже точно мой.

Наклоняюсь вперёд, оценивая в зеркале линию моего бюста. Красота!

Краем глаза ловлю движение за витриной. Высокий, атлетичный мужчина смотрит на меня, открыв рот. Пусть не надеется, ему не перепадёт моего богатства. Я только что избавилась от такого же глазастого проходимца!

Выпрямляюсь, но что-то заставляет меня снова посмотреть на мужчину.

Минутку… Это Севастьянов, что ли?

Точно. Димка Севастьянов. Ещё тот паршивец!

Мы вместе учились в школе, и он вечно меня задирал. Из-за полноты, конечно, из-за чего же ещё? Надо мной кто только не потешался. Смеялись, что я якобы из одежды вываливаюсь. Что я толстая. Жирная, как поезд пассажирный. И так далее, и тому подобное. На физкультуре было хуже всего, когда моя не по возрасту большая грудь не помещалась в спортивный костюм, а при беге… жила своей жизнью.

А Димочка этот, засранец, придумал мне особую дразнилку.

«Ксюха два брюха».

В детстве дразнилки меня расстраивали, а потом я перестала обращать на них внимание. Мама у меня тоже одарённая телом, как и я, и она мне сразу сказала, что девчонки дразнят от зависти, а мальчишки — потому что я их привлекаю. Я тогда присмотрелась и заметила, что одноклассницы чего только не пихали себе в лифчики — носки, туалетную бумагу, даже листья. Так что З=зависть. А парни сначала дразнились, а потом посматривали на меня с огнём глазах. На том мои переживания и закончились.

И вот Севастьянов стоит перед окном витрины и смотрит на меня с открытым ртом. То ли в шоке, то ли только что от зубного.

Весь такой взрослый, серьёзный, импозантный, в модном пальто. И в плечах раздался, перестал быть тощей оглоблей, как в школе.

Поворачиваюсь к нему, стою руки в боки во всей своей лженовобрачной красе.

На тебе! Выкуси! Кто теперь «Ксюха два брюха», а?!

Ладно, это по-прежнему я, но кого берут замуж, а?

Ладно, замуж меня не берут, но я всё равно выиграла!

Только вот пока не знаю, в чём.

Спотыкаясь, Севастьянов отступает от витрины и спешит прочь. Не иначе как не выдержал напор моей красоты. Фу на него!

Через четверть часа я выхожу из салона с переброшенным через руку свадебным платьем в красивой прозрачной упаковке. Прохожие смотрят на меня и улыбаются. Да, все правильно, я счастливая невеста. Вернее, могла бы ей быть, если бы некая сваха по имени Глафира Игнатьевна Русакова выполнила свои прямые обязанности и подобрала мне нормального мужчину, а не индюка с невесть каким потенциалом и отсутствием совести.

Разворачиваюсь и решительным шагом направляюсь к её офису. Пойду-ка выскажу всё, что я думаю о её «экспертных услугах».

А вот и ещё одна эмоциональная история литмоба "Как выйти замуж"

Лилия Сурина "Выйти замуж после измены"

Немного странно врываться в офис свахи со свадебным платьем в руках и жаловаться на её некомпетентность. Однако не в моих привычках отступать. Я всегда и без задержки следую всем мои дурацким идеям.

Открываю стеклянные двери, морщусь от терпких воспоминаний. Год назад после нескольких неудачных отношений я пришла сюда, надеясь на чудо. Меня и познакомили с… чудом.

Ко мне выходит улыбчивый администратор. Вообще, все, кто так или иначе связан с брачными делами, постоянно излучают радость. Жаль, я осталась за бортом этой улыбчивой жизни.

Девушка смотрит на свадебное платье в моих руках и округляет глаза. Не иначе как думает, что я довольная клиентка, пришедшая благодарить за подаренное свахой счастье.

— Ох какая красота! Вы только что из свадебного салона?

Нет, не из салона. Я купила свадебное платье в канцтоварах.

Заставляю себя сдержаться и не острить. Во-первых, на тему свадеб не шутят. А во-вторых, эта девушка мне не знакома, а потому не виновата в моих брачных неприятностях.

— А фотографии у вас есть в платье? Можно посмотреть? — спрашивает восторженно.

От негодования всплескиваю руками. Ну почему я сама об этом не подумала? У меня дома не развернёшься, а в салоне самое то для фотосессии.

— Я пришла к Глафире Игнатьевне.

Администратор тут же перестраивается на серьёзный лад.

— У неё сейчас клиент. Она вас ожидает?

Она меня совершенно точно НЕ ожидает, однако признаваться в этом не стану. Честность порой стоит на пути прогресса.

— Я её клиентка. — Называю имя и адрес, и администратор находит меня в базе данных на планшете. — У меня неотложное дело… личного характера.

Девушка понимающе улыбается.

— Здесь у всех дела очень личного характера. Присаживайтесь в зоне отдыха. Посмотрю, что я могу для вас сделать. В любом случае вам придется подождать, пока Глафира Игнатьевна не закончит с клиентом. Вам принести кофе?

Кофе мне больше нельзя, это точно. И так без остановки фонтанирую глупыми идеями.

Сажусь на диван, любовно поглаживаю свадебное платье. Вокруг тихо, пусто. Только из углового кабинета доносится низкий, еле слышный мужской голос.

Кошусь на администратора, но она не обращает на меня внимания. Оставляю платье на диване и бесшумно, на цыпочках, подхожу к кабинету свахи.

Дверь прикрыта, но замок не защёлкнут. Подхожу ближе, прислушиваюсь. Любопытно услышать, как сваха дурачит очередную наивную искательницу счастья.

Однако из кабинета раздаётся мужской голос.

— Да, вы всё правильно поняли, Глафира Игнатьевна. Для меня крайне важно, чтобы девушка тщательно следила за собой. Поэтому я обращаюсь именно к вам, ведь вы лично знакомы с вашими клиентками. А то по снимкам на сайте очень легко обмануться. На фотографиях стройная красотка, а в действительности девушка оказывается неряшливой и… не в лучшей форме.

— Хорошо, я поняла.

Поневоле улыбаюсь, насмешливо. У свахи очень приятный, понимающий, почти материнский голос. При таком роде деятельности требуется немалое терпение. У мужика строгие требования к девушкам, а сам, небось, воняющий луком сморчок.

«Не лучшая форма». Интересно, что это такое? Куб? Параллелепипед?

Знаю, что он имеет в виду лишний вес, поэтому злюсь.

— Ещё вы написали, что для вас очень важна скромность девушки, — продолжает сваха.

— Очень важна. Опять же, по анкетам об этом судить трудно. Меня не привлекают громкие, разбитные девицы. Я ищу скромную, тихую девушку, которая при любых обстоятельствах держится с достоинством и ведёт себя соответствующим образом.

— М-х-м… И чему этот образ должен соответствовать?

— Моим ожиданиям, — следует категоричный ответ.

Ну и душнила! Достанется же такой кому-то… Уф-ф!

Собираюсь вернуться в зону отдыха и ждать своей очереди, когда слышу следующие слова мужчины.

— Мне не нравится, когда девушки выставляют себя напоказ, демонстрируют свои… достоинства и ведут себя вызывающе.

Закатываю глаза и… фыркаю.

А вот фыркать не следует, особенно так громко.

В кабинете повисает тишина, а потом раздаются шаги.

Следующая интересная история литмоба "Как выйти замуж"

Светлана Луговая "Семь ужасных свиданий"

Уж если сознаваться, то до конца: я не то, чтобы фыркнула, а, скорее, хрюкнула. Громко и вызывающе. Другими словами, повела себя так, как ни за что не понравится занудному сморчку в кабинете свахи.

Понятное дело, меня услышали.

Смотрю по сторонам в поисках убежища. Была бы на пять размеров меньше, спряталась бы за фикусом. Однако такую красоту не спрячешь, поэтому проблемы приходится встречать, как и всегда: лицом к лицу.

В дверях появляется Глафира Игнатьевна и смотрит на меня, изогнув бровь. Сразу вспоминается директор школы, поэтому потеют руки. Демонстративно фыркаю несколько раз, изображая насморк, и направляясь в зону ожидания. Однако сваху не проведешь. Проницательная женщина.

— Могу ли я вам помочь? — спрашивает приветливо, но с тенью усмешки.

— Э-э-э… Мне не срочно. Тому товарищу, что у вас в кабинете, ваша помощь намного нужнее.

— Что мне нужнее? — раздается голос сморчка за спиной Глафиры Игнатьевны, и передо мной появляется…

Это что ж, я только что Димку Севастьянова подслушала? Он и в школе всегда был занудным, а теперь побил все рекорды. Жениться собрался! Пусть не надеется, у него ничего не получится. Заказал себе тощую, скучную, бессловесную девицу, у которой нет собственного мнения. Ну герой! Такую только из картона можно вырезать!

Вот это везение…

Улыбаюсь во все лицо. Теперь у меня на Димку есть такой компромат, что зашатаешься! Всем расскажу на вечере встречи, что он ищет себе вялый капустный лист на роль жены. Вот и отомщу ему наконец за отвратительную школьную кличку.

Коварно потираю руки, когда снова слышу занудный голос Севастьянова.

— Андреева, а ты что здесь делаешь?

Ах да, я, между прочим, тоже в офисе свахи. Пока решаю, что ответить, Дима продолжает.

— Я ж тебя только что видел в свадебном салоне, ты там из какой-то меренги вываливалась во всех направлениях, прохожим на радость.

Вот же гад!

Словно переношусь в школьные годы, смотрю на Глафиру Игнатьевну, как на учительницу, в ожидании, что она приструнит паршивца. Назвать мое потрясающее пышное платье меренгой?! Да еще сказать, что я вываливалась из него во всех направлениях? Наглая ложь! Я вываливалась из него только в одном направлении, и так было задумано!

Глафира Игнатьевна с интересом переводит взгляд с меня на Димку и обратно. С любопытством.

— То-то ты так засмотрелся, что чуть в сугроб не упал! — отвечаю в тон ему. — Аж слюни распустил. Вон, смотри, до сих пор мордаха слюнявая и с подбородка капает!

Хмурясь, Димка протирает ладонью рот. Ха! Попался! Значит, ему понравилось то, что вываливалось из моей меренги.

Вот так всегда. Еще один дурак мечется в поисках скучной, худосочной воблы и отказывает себе в тепленьком, мягеньком счастье. Тьфу на таких!

— А я, между прочим, зашла поблагодарить Глафиру Игнатьевну за то, что она помогла мне найти мое счастье. Я бы и сама нашла счастье… конечно… Кандидатов были целые толпы. Но помощь профессионала всегда полезна, — вру с повышенной наглостью. Сейчас не время признаваться, как печально завершился мой роман века.

Димка задумчиво смотрит на меня, внимает моему опыту. Да и Глафира Игнатьевна тоже заслушалась. Не иначе как забыла, кто я такая. Ну и хорошо. Жаловаться мне как-то расхотелось.

— Вот я, собственно, и поблагодарила вас, так что… — Делаю шаг в сторону зоны отдыха.

— Если у вас есть несколько минут, то, может, Дмитрий задаст вам вопросы по поводу того, как прошло ваше знакомство с женихом? — останавливает меня сваха.

Димка выглядит неуверенно, но потом кивает. Мне тоже приходится кивнуть, так как я вроде как разрекламировала услуги свахи, поэтому теперь несу ответственность за Димкино будущее.

Мы заходим в кабинет. Сваха садится за огромный, белый, отполированный стол, а мы с Димкой с другой стороны.

— Что вас интересует? — Делаю приглашающий жест. У меня сегодня не день, а праздник какой-то. Проживаю восхитительный роман в обратную сторону. Сначала съела свадебный торт, потом купила платье, а теперь вместе с благодарными слушателями переживу момент знакомства и череду свиданий.

Следующая интересная история литмоба "Как выйти замуж"

Евгения Жарова "Ищу жену для папы"

Готовлюсь нафантазировать историю волшебной любви, когда Дима задает самый скучный вопрос в мире.

— Как долго ты настраивала критерии выбора? Сколько изменений тебе пришлось внести? — спрашивает зануда.

— Потребовалось несколько этапов и очень информативных встреч с Глафирой Игнатьевной, чтобы определиться с ключевыми критериями моего выбора.

По-моему, получилось внушительно. Даже, я бы сказала, научно.

На самом деле критериев было всего два. А именно два слова, которые я увидела в карточке потрясающе привлекательного парня. Пухленькая и рыженькая — вот такую женщину он искал. Дальше я уже ни на что не смотрела, потому что нашла своего принца. По крайней мере, так я считала.

Глафира Игнатьевна изгибает бровь.

— Ксюша, вы можете с нами поделиться, какими были эти критерии?

Чёрт. Она меня помнит. Дима назвал меня Андреевой, а она — Ксюшей. И у нее такая ирония в глазах, что не ошибешься. Она не только меня помнит, но и явно читала газеты, в которых воспевается грядущий брак дочери известного олигарха и сбежавшего от меня красавца. Оказалось, что ему не нужна сваха, только если чтоб дурачить пухленьких и рыженьких.

— Ой, я уже не помню, по каким критериям делала поиск. Когда у нас началась любовь, я забыла обо всем остальном. — Хлопаю глазами, как и положено девушке, которая только что слила трехмесячную зарплату на меренгу… тьфу ты, на свадебное платье.

Димка тупо смотрит на меня, как будто я сказала незнакомое слово.

— Как долго вы общались до того, как приняли решение связать свои жизни?

Ну и выражения у него!

— Несколько месяцев. — Морщусь. У Севастьянова дурацкие вопросы, мне не интересно на них отвечать.

— И вы с самого начала знали, что двигаетесь в направлении брачных обязательств, или это стало очевидным позднее?

Чего? Мы с самого начала двигались в направлении постели. Однако мне кажется, что Димка спрашивает не об этом. Позднее стало очевидно, что мой возлюбленный женится на другой, но это уже не в тему.

— Трудно сказать. Наверное, позднее? — Пытаюсь угадать правильный ответ, как в школе.

— Значит, твой жених сделал тебе предложение в традиционной форме?

Ну блин… Я вообще не понимаю Севастьянова. Какая еще традиционная форма? Мне нравится форма пожарника, но думаю, что мужчине будет в ней жарко во время секса. Только если оставить каску… Или это не каска, а шлем? А вообще неплохо будет, если он в шлеме…

Блин, я не знаю никаких традиций. Мне с прошлой жизни не делали предложение.

— Я ищу аккуратную, честную и организованную девушку для серьезных отношений, который приведут к браку, — вдруг заводит шарманку Севастьянов. — Я считаю, что необходимо заранее оговорить этапы отношений, чтобы у сторон не возникало вопросов и треволнений…

Чего?! Треволнений? Он кто, пришелец из прошлого века? Неужели он и в школе был таким, или это жизнь его отдубасила до состояния душнилы?

И еще явно нервничает, ерзает, лицо идет пятнами. А это у него что в штанах… эрекция что ли?! Так, минутку, куда это он смотрит?! Не на мои ли парные грудные треволнения?! Ди-ма Севастьянов, как тебе не стыдно! Плохой ты мальчик… х-м-м… а размер у него, между прочим, неплохой…

Следующая интересная история литмоба "Как выйти замуж"

Елена Пронина "Замуж за бывшего"

— …После первого этапа платонических встреч и обсуждения ключевых жизненных ценностей мы с избранницей перейдем на второй этап отношений… — невозмутимо продолжает Дима.

Второй этап? Этот анал, что ли?

— На втором этапе мы сможем протестировать совместимость на физическом плане, но не заходя слишком далеко, чтобы избежать сожалений в случае несовместимости. Ограничимся поцелуями и легким петтингом…

Он всегда так разговаривает, или у него столько крови отлило к члену, что в мозгу пусто?

Переглядываемся с Глафирой Игнатьевной. Она, конечно, профессионал высшей категории, ничем не выдает свою реакцию, однако глаза блестят. Небось, когда Димка выйдет, она будет рыдать от смеха. А потом сотрет его кандидатуру из базы данных.

С меня хватит. Вдоволь наслушалась. Да и платье, оставленное в зоне отдыха, наверняка по мне скучает.

Поднимаюсь. Даю знак Димке, чтобы хоть минутку помолчал, накопил кислорода.

— Извини, Севастьянов, но я уснула посередине первой фразы, так что дальше продолжайте без меня.

Он поджимает губы, злится. Не понравилось, что я его критикую, видите ли. А у самого взгляд то и дело падает в мое декольте. Вот они, двойные стандарты в действии.

— Удачного тебе треволнительного петтинга! — бросаю напоследок, собираясь выйти из кабинета.

Однако меня останавливают слова Севастьянова.

— Глафира Игнатьевна, вот как раз о таком поведении я вам и говорил. Мне не нравится, когда девушки вызывающе себя ведут и демонстрируют… — бросает на меня взгляд через плечо, — … такое поведение.

Черт возьми, он задирает меня в ответ! Да я его… Да я ему…

Глафира Игнатьевна наблюдает за нами с любопытством во взгляде. Интересно, у ее фирмы хорошая страховка? Я сейчас устрою ее клиенту такое треволнение, что на всю жизнь запомнит. Не нравится ему, видите ли, как я себя демонстрирую, а у самого штаны лопаются от этого «не нравится».

Разрабатываю планы мести, когда слышу голос Глафиры Игнатьевны.

— Ксюша, так как вы с Дмитрием хорошо знакомы, не могли бы вы сделать любезность и поделиться с ним вашим опытом удачного поиска жениха?

Э? Она серьезно? Она ведь меня узнала, так должна понимать, что, если я поделюсь моим результатом, то Димка никогда к ней не вернется.

Севастьянов тоже выглядит немного опупевшим, особенно когда Глафира Игнатьевна добавляет.

— Здесь напротив очаровательная кофейня КофеМикс. Дмитрий наверняка захочет угостить вас кофе.

Мне категорически нельзя больше кофе, а то я за себя не отвечаю! И так уже одна дурацкая идея прет за другой, а я им, как всегда, следую.

К моему удивлению, Севастьянов соглашается.

— Хорошо, Глафира Игнатьевна, мы с Ксенией поговорим в кофейне, а завтра я пришлю вам детальный список моих требований. Пойдем, Ксения! Только накинь, пожалуйста, пальто. На улице зима все-таки.

Я настолько обалдеваю, что слушаюсь его. Меня никогда еще не одевали, обычно как раз наоборот. Надеваю пальто, даже застёгиваю пуговицы. Захожу в зону отдыха за платьем и послушно следую за душнилой.

Так мы и отправляемся в КофеМикс. Димка Севастьянов, я и мое свадебное платье.

Множество эмоций в новинке нашего литмоба "Как выйти замуж"

Лина Венг "Как выйти замуж? Кофе для нахала"

Пока заходим в кафе, я пытаюсь понять, что произошло за последние четверть часа. Я вроде как шла скандалить с Глафирой Игнатьевной, а в результате делаю ее работу, объясняя Севастьянову, как подобрать удачную невесту.

Ведь именно это я должна ему объяснить? Или нет? Я уже не уверена, что нам велено обсуждать за кофе…

Дима выдвигает стул, помогает мне снять пальто и сесть. Надо же, какие манеры! Остаться бы нам наедине, я бы быстро выкурила из него эту чопорность. Превратился бы в самое настоящее животное…

Хм-м-м…

Это было бы забавно.

Нас обслуживает тот же официант, что и меня ранее. Смотрит на меня немного встревоженно. Не иначе как я истощила их запасы лимонного торта, и он боится, что я потребую еще.

— Примите мои поздравления! — улыбается.

Мы с Димой переглядываемся, потом словно впервые замечаем свадебное платье и синхронно машем руками. — Нет-нет, что вы… Вы не так поняли… Мы бы никогда… Да как вы такое подумали…

— Вы готовы? — Официант прерывает наш лепет.

— К чему? — спрашиваем мы с Димой в один голос.

— Делать заказ. — Официант еле удерживается, чтобы не закатить глаза. Я хорошо его понимаю.

— Что ты будешь? — спрашивает меня Дима.

— Кофе.

Вздыхаю. Мне капец. Сейчас таких идей нафонтанирую, что никто не спасется.

Приняв заказ, официант уходит, и мы с Димой остаемся наедине.

Я начинаю с самого животрепещущего вопроса.

— Ты робот?

— Что?!

— Я пытаюсь вспомнить, каким ты был в школе, но не могу представить тебя таким как сейчас.

— Каким таким? Возможно, я несколько педантичен, однако нет ничего неправильного в том, чтобы тщательно выбирать девушку, на которой я собираюсь жениться.

— И что ты будешь делать с организованным и скромным сокровищем, которое подыщет тебе Глафира?

— Жить интересной и насыщенной жизнью.

— Чем она будет насыщена? Станете целыми днями гладить носки и переставлять книги по алфавиту?

Играет желваками, хрустит зубами. Ничего так, у него получается убедительный образ сурового мужчины в гневе, любая бы впечатлилась. Кроме меня, конечно, потому что я помню его смешной подростковой оглоблей. Кстати, возможно, я так его и дразнила.

— Это ты называешь помощью?! — возмущается Дима.

— Да. Первым делом ты должен убедиться, что и правда знаешь, чего хочешь. — Пока говорю, вспоминаю, как Дима таращился на мое декольте. И в мыслишках зарождается нехорошая, но чудо какая забавная идея. Пытаюсь отбросить ее, запретить, но она, зараза, растет снежным комом.

Что будет, если соблазнить Севастьянова?

Вопреки его принципам и правилам, вопреки нашей несовместимости, взять и доказать ему, что он живой мужик, и, соответственно, ему нужна живая женщина, а не бледный капустный лист. Хоть немного развлекусь в грустный день.

— Что тебя привлекает в женщинах?

— Прежде всего, честность. Скромность. Порядочность. Ум…

— Вот ты идешь по улице, навстречу тебе группа девушек. Какие тебя привлекут?

— В моем представлении физические характеристики котируются не так высоко, как личностные.

Вот же, завернул!

— Ты серьезно? То есть, когда ты в постели с женщиной, у тебя встает на ее порядочность, а не на…

— Ксения! Я не собираюсь говорить с тобой о таких вещах!

Бессовестный врун! То-то чуть не упал в сугроб, когда через стекло витрины увидел мою честность и скромность.

Идея в моей дурной голове разрастается, становится невозможно ее игнорировать. Вот бы довести оглоблю до такого состояния, что он сбросит всю эту броню и покажет то, что за ней прячется. Вот бы сломать его силу воли настолько, что он забудет не только о том, что я олицетворяю собой все, что ему не нравится, но и то, что у меня есть жених. И свадебное платье.

Это будет непростая задачка, но интере-е-есная…

Так поступают плохие девочки, о-о-очень плохие. Например, те, которых в школе дразнили «Ксюха два брюха». Которым до сих пор читают нотации о том, как правильно себя вести.

Как же хочется отомстить…

А вот и ещё одна новиночка нашего литмоба "Как выйти замуж"

Катя Морошка "Сосед! Не грози-ка дочке генерала"

По моему внутреннему монологу можно подумать, что я не только самый страшный кошмар Димы Севастьянова и коварная мстительница, но и развратная искательница приключений. Однако на самом деле все намного прозаичней. За закрытыми дверьми наедине с собой я мечтаю о великой и прекрасной любви. На выходных смотрю романтические фильмы и плачу. И на работе я часто плачу, иногда от грусти, иногда от умиления. Потому что работаю я ветеринарной медсестрой. Позавчера в частном порядке помогала при сложных родах немецкой овчарки, так потом больше часа (неоплаченного) лежала на полу, играя с шерстяными клубочками счастья и хлюпая от умиления. Так что и у меня есть нежная и мягкая сердцевина.

Однако сегодня мстительная часть меня берет верх.

Тем временем жертва моих коварных планов вещает нечто занудное и воспитательное с целью моего усовершенствования. Сделав глоток латте, слизываю пенку с губ и тем самым сбиваю великого зануду с хода его мыслей. Он следует взглядом за моим языком, теряет нить слов. На бис повторяю штуку с пенкой, только на этот раз делаю себе настоящие молочные усы и слизываю их порнографическими движениями языка.

Дима шумно сглатывает. Похоже, клиент готов. Увы, игра оказалась слишком легкой и скучной. И досадной. Мне неприятны люди, которые сами себе не признаются, что им нравится на самом деле. Вот такой муж достанется бедному капустному листу.

— … поэтому я считаю, что корреляция между внешностью человека и его личностными качествами минимальна…

— Короче, слушай сюда! — Подаюсь ближе к Севастьянову, демонстрируя ему то, что, по его мнению, приличные девушки не должны выставлять напоказ. — Глафира велела посоветовать тебе, как правильно выбрать девушку. Вот что я советую. Выбери ту, на которую у тебя встает, задери ей юбку, сдвинь трусики в сторону и лизни ее между ног. Предпочтительно не в общественном месте, конечно, а в момент уединения. Если вкус понравится, значит, вы химически совместимы, и у вас все будет хорошо. Если нет, то после первого свидания вам не по пути.

Ну смешно же! Нет? А по-моему, очень даже остроумно. Однако тупой Севастьянов явно не дружит с юмором. Сидит и смотрит на меня, будто его парализовало. Потом низким, скрежещущим голосом спрашивает.

— И тебе так делают на первом свидании?

— Если повезёт, то да. — Мечтательно вздыхаю.

Димка вроде как язвит, но взгляд поплыл, и у него во рту явно пересохло.

Поэтому добавляю жару.

— Ну и я, конечно, тоже должна проверить химическую совместимость. Обычно головки достаточно. Ты наверняка понимаешь, о какой головке я говорю, да? О той самой. Только ее не просто лизать надо, а сосать хорошенько, тогда по-настоящему почувствуешь вкус и станет понятно, твой это мужчина или нет.

Невозмутимо продолжаю пить кофе, облизываюсь с таким размахом, что молочная пенка забивается в нос. Дима молчит, по-моему, даже не дышит. То ли пытается запомнить мою инструкцию, то ли окаменел. Полностью или местами.

Возвращается официант, спрашивает, не принести ли нам чего-нибудь еще.

Качаю головой. Дима не отвечает, пребывает в трансе. А может, вспоминает свои прежние оральные «собеседования» и коррелирует их с чем-то там... Он меня усыпил разговорами про корреляцию, поэтому мало что помню.

Словно спохватившись, Дима благодарит официанта, расплачивается.

— Где ты живешь? — Поднявшись, подает мне пальто.

— Здесь недалеко, я пешком.

— Я провожу.

— Не надо, спасибо.

— Уже сумерки, на улице сплошной лед, а тебе… платье нести.

— Ну если ты о платье волнуешься, то… — Пожимаю плечами.

Мы выходим на улицу. Дима предлагает понести мое платье, но я возмущенно отказываюсь. Как будто я доверю мое сокровище всяким… бывшим оглоблям!

После снегопада в воздухе теплее, да еще медовый свет фонарей добавляет атмосферы.

— Какой он? — вдруг спрашивает Дима, потом добавляет. — Твой жених.

А у меня внутри все опускается. За последние часы я забыла о расстройствах и переживаниях, а теперь он мне напомнил. Надо что-то ответить, а не хочется погружаться в прошлое.

— Забавный. Привлекательный.

— И все? — изумляется.

— Много чего еще! — огрызаюсь.

— Да ладно, чего ты злишься… Мне просто любопытно стало.

— Что тебе любопытно?

— Какого мужчину ты выбрала.

А на это ответы совсем другие: неправильного, лживого, корыстного.

Вдруг ощущаю непомерную усталость. Хочется избавиться от проницательного взгляда бывшего одноклассника.

— Вот мой дом, так что… удачи тебе с твоей честной и порядочной!

— А тебе с твоим забавным и привлекательным.

Кивнув друг другу, мы теряемся в вечерней толпе.

А вот и ещё одна новиночка нашего литмоба "Как выйти замуж"

Ирина Чардымова "Любовь (не) по расписанию"

По вторникам я ассистирую в операционной. Вот и сегодня идет обычный поток кастраций и стерилизаций, потом мы удаляем грыжу старенькому лабрадору. Освободившись, включаю телефон и обнаруживаю сообщение от Глафиры Игнатьевны. С чего бы это? В субботу она ничем не показала, что захочет снова меня увидеть. Неужто заподозрила, что я заходила к ней не ради благодарности? Или надеется, что я снова попрошу ее о помощи и раскошелюсь? Не-а!

Хрустя морковкой, подумываю, не выпросить ли у нее скидку в связи с полным провалом первой брачной попытки. Поразмыслив, решаю, что оно того не стоит. Не хочется мне сейчас ни с кем знакомиться и ни под кого подстраиваться. И улыбаться во все лицо, и живот втягивать, и все остальное надоело. Возьму небольшой отпуск от кокетливого притворства и побуду самой собой.

В сообщении Глафира Игнатьевна просит заехать сегодня в шесть вечера. Дескать, ей надо со мной поговорить. Ладно, мне что, жалко, что ли. Может, сваха предложит что-то дельное или вернет деньги. Последнее маловероятно, но я всегда была мечтательницей, такой и останусь.

Прибываю в офис свахи без пяти шесть. Администратор меня узнает и сразу проводит в кабинет. Делаю шаг, останавливаюсь в дверях.

Напротив Глафиры Игнатьевны сидит Оглобля Севастьянов собственной персоной и вещает что-то заунывное. Ловлю слова «соответствие критериям» и тотчас зеваю. Собираюсь тихонечко прикрыть дверь и смыться, однако Глафира Игнатьевна не позволяет мне улизнуть. Улыбается и приветственно машет рукой.

— Заходите, Ксюша! Мы с Дмитрием как раз почти закончили.

Вообще-то нового клиента не зовут в кабинет, пока не закончат с предыдущим. Странненько.

Сажусь в свободное кресло. Дима смотрит на меня, хмурится. Что ему, собственно, не нравится? То, что я украла у него три минуты сеанса со свахой?

— Ксюша, нам интересно ваше мнение… — говорит Глафира Игнатьевна.

Лицо Димы вытягивается до неузнаваемости. Очевидно, что мое мнение перестало его интересовать еще в третьем классе.

— Мы обсуждаем совместимость по знакам Зодиака. Дмитрий в это не верит, а некоторые мои клиенты выбирают только людей определенных знаков Зодиака. В том числе и девушка, которую я предложила Дмитрию. — Глафира Игнатьевна похлопывает ладонью по папке. — Очень подходящая кандидатура по всем критериям.

Дима кивает.

— Мне тоже кажется, что подходящая.

В воздухе внезапно повеяло капустой.

— И вот это девушка согласна встретиться только с теми мужчинами, кто по знаку Зодиака овен или водолей, поэтому мы и заговорили на эту тему.

— А кто твой жених по знаку Зодиака? — вдруг спрашивает Дима.

— Козёл, — мгновенно вылетает у меня.

Глафира Игнатьевна глотает усмешку.

— Наверное, козерог, да?

— Мне тоже так казалось, — бурчу.

Я с раннего утра на ногах, устала как зюзя, мне не до овнов с раками. Меня вызвали сюда по срочному делу, а тут…

— За годы работы я чего только не повидала! Люди выбирают друг друга по цвету глаз, по любимой книге, цвету, сезону, по количеству детей, которых хотят завести. Один клиент женился, потому что девушке нравилась та же марка машины, что и ему. И что вы думаете? До сих пор женаты, счастливы, трое детей. А иногда бывает наоборот. Клиент описывает то, что ему нужно, в мельчайших деталях, кто-то выбирает их анкету, радуется совпадению, а я, наоборот, отговариваю, потому что лично встречаюсь со всеми клиентами и порой вижу, что либо человек не честен до конца, либо сам не знает, чего хочет…

Глафира Игнатьевна бросает на меня острый взгляд. Эй! Это она обо мне, что ли?

Чёрт…

Да, я сама выбрала анкету моего бывшего, потому что в нем черным по белому было написано, что он обожает пухленьких и рыженьких. Глафира Игнатьевна сказала, что у него есть потенциал. Ведь сказала же! Ну да, а потом стала подкладывать мне анкеты других мужчин, но я уже не слушала. Может, и стоило ее как следует выслушать, однако как я могла пройти мимо мужчины, который искал именно меня?

М-да. Не похоже, что сваха собирается вернуть мне деньги.

А тем временем она продолжает заливаться соловьем. Димка обычно слушает внимательно, вежливо, но и он уже под шумок вздремнул.

— С годами формируется инстинкт. Бывает, люди подходят друг другу по всем параметрам, а смотришь на них — и нет, они не пара. А бывает наоборот, и это вообще волшебно: смотришь на совершенно не похожих, я бы даже сказала несовместимых людей, и видишь их вместе навсегда. Вот возьмем вас для примера…

— ЧЕГО?! — возмущенно орем мы с Севастьяновым в один голос.

А вот и ещё одна новиночка нашего литмоба "Как выйти замуж"

Тася Баева "Свидание вслепую с бывшим"

— Да вы что… — У Димки от гнева на щеках красные пятна. — Как… По каким критериям…

Я тоже не отстаю в возмущениях.

Глафира Игнатьевна перебивает нас.

— Подождите! Дайте мне договорить. Я собиралась привести вас в пример, как совершенных противоположностей. Так вот, иногда в таких ситуациях люди оказываются на удивление хорошо совместимы.

— Но только иногда? — проверяю я.

— Это чисто теоретический пример? — уточняет Дима.

Глафира Игнатьевна кивает нам обоим.

— Всё чисто теоретически, просто делюсь фактом из моей практики.

— Если такое случается, значит, имеются какие-то критерии, которые мы не учли в исходной подборке, — задумчиво говорит Севастьянов и собирается открыть блокнот, но я хлопаю его по руке.

— Даже не думай открывать эту нудность при мне! Глафира Игнатьевна уже нашла тебе Водолейно-Козероговый капустный лист, так что иди, проверяй вашу совместимость.

— Я бы попросил не выражаться таким образом о моем выборе девушки…

— Ты бы попросил? Так попроси, что тебе мешает?

Нарочно его раздражаю, потому что он хорош в гневе. Глаза сверкают, ноздри раздуваются. Ух какой жеребец!

Глафира Игнатьевна касается губ кончиками пальцев, чтобы скрыть усмешку.

— Знаете что, молодые мои? Такие разговоры лучше всего вести за бокалом вина. Дмитрий, позвоните мне, когда примете решение, а пока подождите пожалуйста Ксению в коридоре.

Севастьянов согласно кивает и выходит в коридор с таким решительным видом, словно планирует выкопать там для меня ловушку, как на медведя.

— Э-э-э, а зачем ему меня ждать? Нам не по пути, во всех смыслах.

— Да, конечно, вам не обязательно уходить вместе, — соглашается сваха. — Просто я сторонница традиционных ценностей, поэтому всегда надеюсь, что, когда на улице темно и скользко, хорошо воспитанный молодой человек обязательно проводит девушку домой.

— А… понятно. Вы хотели со мной о чем-то поговорить?

— Мне стало любопытно, почему вы пришли в офис в субботу. Не думаю, что ради благодарности, так как я читала в газетах про грядущую свадьбу мужчины, с которым вы встречались. Однако у вас имелось с собой свадебное платье…

— Складываю руки на коленях, смотрю на них сквозь внезапно выступившие слезы. Глафира Игнатьевна подается ближе и поглаживает меня по плечу. От ее сочувствия становится теплее.

— Я купила платье просто так, для себя, — признаюсь. — Мне было очень тяжело, когда я узнала о предательстве. Я очень злилась, обижалась и переживала, что поверила такому лживому человеку. Наверное, мне захотелось переложить вину на кого-нибудь, кроме меня самой, вот я и зашла к вам. Но на самом деле виновата только я и никто другой. Вы предлагали мне других кандидатов, однако я зациклилась на одном мужчине, и вот результат.

— Ксюша, прошу вас, не отчаивайтесь. Все мы порой ошибаемся. Вам обязательно повезет. Я очень горжусь репутацией моего агентства, поэтому предоставлю вам повторные услуги бесплатно. Только в этот раз выберем не одного кандидата, а троих. Идёт?

Это даже лучше, чем скидка. Бесплатные услуги! Надо срочно соглашаться, но… я не уверена, что готова снова ступить на этот путь. Слишком рано.

Заметив мою нерешительность, Глафира Игнатьевна понимающе улыбается.

— Предложение останется в силе. Если решитесь, звоните.

Поблагодарив ее, выхожу из кабинета.

Севастьянов сидит в зоне отдыха, уставившись в телефон. Бесшумно крадусь за колоннами, чтобы уйти незамеченной. Помахав рукой администратору, выхожу на улицу. Мороз щиплет щеки, обжигает легкие. Затягиваю пальто потуже и направляюсь в сторону дома.

— Переохлаждение горла повышает риск вирусных заболеваний.

Даже не надо оборачиваться, и так понятно, кто протягивает мне шарф.

— Я не люблю такие шарфы, они кусачие. — Отказываюсь.

— Между прочим, эта так называемая кусачесть стимулирует рецепторы кожи, тем самым…

— … увеличивая кровоток и согревая.

Дима косится на меня с изумлением. Еще бы, ведь оказалось, что я знаю его занудный факт.

— По такому же принципу действуют… — смотрит на меня с вызовом.

— Горчичники.

Скажите, как случилось, что такая великолепная женщина, как я, проводит вечер, играя с занудой в словесный теннис? Срочно пора избавляться от Севастьянова, пока не заразилась от него занудством.

— Мне сегодня в другую сторону. Пока!

— Ты шла в эту сторону, когда я тебя догнал. Кстати, я знаю, где ты живешь.

— Конечно, знаешь. Ты же провожал меня в субботу.

— Ты написала свой адрес на сайте одноклассников, я его там видел. А в субботу ты избавилась от меня на полпути домой. — Усмехается. — Не волнуйся, я шел за тобой до дома, хотел убедиться, что ты в порядке.

— Да я как-то не волновалась… Значит, ты еще и сталкер?

— Только в вопросах безопасности.

— Ладно, веди меня домой. Только без любопытных фактов и прочей нудной болтовни.

— Кстати, откуда ты знаешь про рецепторы?

— Я медсестра.

— Правда, что ли? Настоящая?

— Нет, в телесериале. Я ветеринарная медсестра, работаю с животными.

— Я был уверен, что ты занимаешься каким-нибудь маркетингом, рекламой. Чем-то громким и кричащим. А оказалось…

— … что я занимаюсь чем-то громким и лающим.

— И мяукающим, — смеется. — Слушай, Ксюша, а может, правда зайдем куда-нибудь, выпьем. Здесь хороший бар неподалеку. Мы же все-таки учились в одном классе, есть что вспомнить.

Собираюсь отказаться, но потом смотрю на Севастьянова и вижу в его взгляде что-то…

— А давай!

А вот и ещё одна новиночка нашего литмоба "Как выйти замуж"

Алина Цветочек "Невеста под прикрытием, или Замуж за грубияна"

— Прсти пжалста, Ксш, я не успел победать… о-бе-дать… не успел. Не ел ничего с звртркка-а. Звтрк — смешное слово. — Громко смеется и тут же хватает меня за руку. — Я не алкоголик. Пью редко и мало.

— Угу. — Потягиваю розовое вино и ругаю себя, на чем свет стоит. Вечно я как ляпну, не думая, и все выходит боком.

Вот и в этот раз. Мы зашли в бар, стали заказывать напитки, вот я и пошутила сдуру. Давай, говорю, заказывай себе что-то сугубо мужское и тестостероновое! Откуда ж мне было знать, что Дима примет это за вызов? И он не сказал, что не ел весь день. Нахлебался виски, и теперь его развезло.

Сначала мы вспоминали школьные годы, и все было чинно-мирно, а теперь… пошло-поехало. Язык у Димки заплетается, а он все равно трещит без умолку. Что в голове, то и на языке. А мне от этого неприятно, потому как не хочу слушать всякую тайную фигню, гнездящуюся в его заумной башке.

— Севастьянов, прошу тебя, не отвлекайся. Я читаю тебе меню, слушай! Тебе срочно надо поесть. Выбирай, чего ты хочешь.

Наваливается на стол, чуть ли не носом в ложбинку между моих грудей, и громко выдает: «Ням!»

Приехали!

За соседним столиком раздаются смешки, и я бросаю на глумящуюся парочку рассерженный взгляд. Неужели непонятно, что парень голодный? Ну, в смысле… вы поняли.

Севастьянов так и лежит на столе, не отодвигается от меня.

— Ксюша, можно я скажу тебе секрет?

— Нет! Совершенно точно нет! Димка, ты выпил, и если сейчас чего-то наговоришь, то потом пожалеешь.

— Нет! — Машет рукой. — Я не пожалею, потому что потом не вспомню об этом. — Смеется.

Ловлю себя на странной мысли, что Севастьянов мне нравится. Он какой-то… честный, что ли. А это очень редко встречаешь. И ведь привлекательный мужик, хорошо сложен и явно хорошо зарабатывает, но при этом в нем нет никакого притворства. Ни капли игры. И в чем-то он совсем еще мальчишка.

— Что ты будешь есть?! — требую материнским тоном.

Он краснеет. Он, черт возьми, краснеет.

Выругавшись, иду к бару и заказываю ему бутерброд и салат. Ничего экзотического, обычная ветчина с сыром. Возвращаюсь к столику, а этот красавец снова пригубил виски.

Шлепаю его по руке. Сейчас накормлю его и отправлю домой, пусть отсыпается. Меня и саму после бокала вина и после трудного дня немного покачивает, но с Димкой не сравнить.

— Слушай, я тебе сейчас скажу правду, а ты мне посветай… По-со-ветуй. Вот я хочу, чтобы у моей жены были… ну, эти самые, знаешь… — По-свойски кивает на мою грудь. — Хочу, чтобы жена меня так привлекала, что… Ух как! — Складывает ладонь лодочкой и шепчет. — Чтоб штаны слетали.

Еще и глаза выпучил для острастки. Ну прям оратор века!

— Вот у тебя там все хорошо. Ты понимаешь, что я имею в виду, да? Там! — Тычет взглядом в мой уставший от этой беседы бюст.

— Спасибо за пояснение. Да, теперь я догадываюсь, о чем ты. — Подхожу к бару и умоляю поторопить наш заказ.

Возвращаюсь на место в надежде, что мы вернемся к теме школьных учителей, но не тут-то было.

— Не буду врать! — громко заявляет Дима. — Мне давно хотелось узнать, каково это, подмять их под себя. А потом…

— Ври, Севастьянов. Умоляю тебя, ври!

Унесите меня отсюда, сама не дойду. Кажется, я хотела его соблазнить? Дело сделано. Клиент готов. Запахло жареной оглоблей.

— А талия у тебя такая, вот, смотри… — Складывает пальцы, изображая кукольную талию. Парню нужны очки, вот в чем дело. — А ниже талии у тебя тако-о-е! — продолжает воспевать мои достоинства.

Хоть бейся головой о стол.

— Дим, заткнись, а?

— Нет, — отвечает серьезно. — Подожди немного, я уже почти кончил… — Заливается смехом. — Ксюша, я ж у тебя совета прошу, а ты говоришь, чтобы я замолчал. — Смотрит на меня обиженно.

В конце этого безобразия еще будет просьба о совете?!

— Все дело в контрасте. Чтобы талия была узкой, а сверху и снизу о-го-го как красиво. Вот я так хочу. Нравится мне так. Хочется пожамкать… пожамкать… — Делает странные движения пальцами, как будто сжимает…

— О-па, о-па… Давай-ка остановим паровоз признаний. Мы и так уже заехали черт знает куда.

— Так я все уже сказал. Но в анкете такое не напишешь. Это ж несерьезно! За кого меня примут?!

За человека, сказавшего правду.

А вот и следующая новинка нашего Литмоба "Как выйти замуж"

Дора Шабанн "Уж замуж... не пойдешь!"

К счастью, приносят еду. Севастьянов пытается поделиться новыми откровениями, но каждый раз, когда открывает рот, я пихаю в него кусок бутерброда. И сама съедаю половину, потому что тоже голодная и опьяневшая.

— Ксюша, то прозвище, из-за которого ты расстраивалась в школе… Это не я его придумал. Ты звала меня оглоблей и вообще не обращала на меня внимания, вот я и солгал, чтобы тебе досадить. А на самом деле я не знаю, откуда оно взялось. Оно было гадким и несправедливым. Ты всегда была красивой. И талия у тебя всегда была вот такая. — Снова показывает что-то кукольное на пальцах.

Киваю. Не хочу об этом говорить, но все равно мне приятно, что не Дима придумал то гадкое прозвище, Ксюха два брюха.

Анкету обсуждать не хочу, и совет ему давать не буду, потому что мне вдруг не нравится мысль, что он будет встречаться с другими девушками. Пухленькими и, возможно, рыженькими. Талию у меня нашел, видите ли…

Я ж, дура, не знала, что у меня от сладкого не попа шире становится, а талия выглядит более узкой. А все дело в перспективе.

Дима доедает бутерброд, выпивает залпом кофе. Больше не треплется, только вздыхает и трет ладонями лицо. Другим словом, трезвеет.

— У меня конец проекта, работы куча. Я уже неделю по ночам работаю. И вдобавок к этому забыл поесть сегодня. Давно меня так не развозило. Извини.

— Ничего страшного. Давай вызовем тебе такси.

— Нет, сначала я тебя провожу. Холодный воздух меня отрезвит.

Мы бредем по вечерней, морозной улице, жмемся друг к другу от холода. Дима молчит, идет ровно, явно протрезвел, и теперь ему стыдно за болтовню. Да фиг с ним, все равно больше не увидимся.

Заходим в мой подъезд.

Поворачиваюсь к Севастьянову, чтобы попрощаться, и тут вдруг происходит странное…

Он обхватывает меня за плечи и тянет на себя. От неожиданности чуть не падаю и попадаю прямо ему в руки.

И тогда он меня целует. С таким сумасшедшим пылом, словно хотел этого весь вечер или даже дольше. Что самое странное, я отвечаю с той же неотложностью. Дергаю пуговицы на пальто, чтобы Севастьянов мог потискать мою грудь. Или как он сказал, пожамкать?

Держась за руки, мы бежим на мой этаж. Дима стягивает с меня пальто, жадно хватается за все части тела, которые ему доступны. Пока я пытаюсь попасть ключом в замок, он расстегивает мою кофточку и переходит на джинсы.

Мы вваливаемся в прихожую. Дима падает на колени и тянет меня за собой. Высвобождает мою грудь, втягивает в рот сосок. Подхватив меня за попку, сажает себе на колени. Трусь о него, постанывая, подставляю ему грудь…

Вижу его горящие глаза в свете ночника. На его лице жадное сумасшествие.

Потом разберусь, что на нас нашло, потому что сейчас все идеально.

Вжик моей молнии — и Дима касается меня через трусики.

И тут же замирает.

— Ксюша… — хрипит, касаясь губами моего лба. — Что же я… Как… Прости меня, пожалуйста. — Поправляет мою одежду, помогает подняться на ноги.

Мне и правда нужна помощь, потому что я ошарашена резким переходом от огня в лед.

— Ксюша, что я делаю… У тебя же есть жених, а я… пристаю, оскорбляю тебя своими действиями. — Поднимается на ноги, выглядит совершенно убитым. — Я на минутку зайду в уборную, а потом уйду. Прости меня, пожалуйста.

Уже собираюсь податься за ним, остановить и сказать, что никакого жениха у меня нет. Был да сплыл. И что мне все понравилось, даже очень. Неужели он не заметил, с каким пылом я отвечала?!

Но потом я вспоминаю анкету Димы Севастьянова, его критерии, вкусы и принципы. И молчу, не прошу его вернуться.

Сажусь за кухонный стол и жду, пока за Димой не захлопнется входная дверь.

Остановить его было бы большой ошибкой, потому что он тоже, как и мой бывший, потискает пухленькую и рыженькую, а потом женится на худенькой и светленькой наследнице миллионов.

А мне будет очень больно. Возможно, даже больнее, чем в прошлый раз.

А вот и следующая новиночка нашего литмоба

Есения Светлая "Старая перечница желает познакомиться"

Большую часть следующего дня я посвящаю важнейшему и постоянно возникающему рабочему спору: кто симпатичнее, щенята или котята. Иногда мне кажется, что мы с коллегами вот-вот дойдем до драки. При этом продолжаем работать, но каждый раз, когда сталкиваемся в коридорах, приводим еще один аргумент или показываем очередную картинку в поддержку нашей точки зрения. Потом приходит директор клиники, и спор сворачивает в сторону целесообразности полигамии в животном мире. Меня этот спор интересует намного меньше, чем щенята и котята. Не думаю, что животные собираются консультироваться с людьми о том, с кем им заниматься сексом. Я размышляю о другом. Например, о том, что у многих животных именно самки выбирают самца. Достаю из кармана телефон и смотрю на телефон Глафиры Игнатьевны. Я сказала ей, что пока что не готова знакомиться с мужчинами, однако вчера без проблем расслабилась с Севастьяновым. Более того, если бы он не остановился, я бы позволила ему очень многое.

Как говорится, клин вышибается клином. Хмыкнув, отправляю сообщение Глафире Игнатьевне. Пусть пришлёт мне подборку достойных «клинов», которыми можно вышибить то, что случилось с моими прошлыми отношениями.

Ответ приходит через час, но не от самой Глафиры Игнатьевны, а от её ассистентки. Та просит проверить анкету, которую я заполнила в прошлый раз, на случай если что-то нужно изменить.

С любопытством рассматриваю документ. Вроде всё правильно, мне по-прежнему нравятся привлекательные, ответственные, порядочные мужчины с чувством юмора и желанием завести семью. Только бы не ошибиться в этот раз.

В пятницу вечером получаю ответ от Глафиры Игнатьевны. Она подобрала для меня несколько кандидатов. Захожу на сайт, вбиваю адрес и пароль и чуть не падаю со стула. Первым в списке кандидатов числится Димка-надо-меньше-пить-Севастьянов. Должно быть, сваха надо мной издевается, честное слово!

Ставлю Севастьянову большой и жирный минус. Отказать! Смотрю на следующие анкеты, однако при этом то и дело возвращаюсь к Димке взглядом. В принципе, я понимаю, почему его для меня отобрали. Он хочет построить семью. Безусловно, он ответственный и порядочный. Ну ладно, признаю и то, что он привлекательный. Но при этом мы совершенно несовместимы. Это видно невооруженным глазом. С ним я умру от скуки, а он взорвётся от бешенства из-за моих выходок.

Кажется, я поторопилась, не стоило так спешно возвращаться к свахе. У меня аллергия на эти анкеты и на ложь, которая за ними прячется.

Выключаю компьютер и ложусь спать.

В субботу я люблю поспать подольше. Если для кого-то «подольше» — это десять утра, то для меня — полдень. Люблю завтракать в постели, читая новости. Наслаждаться мыслью, что начинаются выходные, и я могу делать что угодно.

Однако в эту субботу все идёт наперекосяк. В одиннадцать утра раздаётся звонок в дверь. Потом ещё один, ещё, пока я, гневно топая, не выхожу в прихожую.

Смотрю в глазок. Жмурюсь, протираю глаза, потом снова смотрю. Севастьянов собственной персоной, причём у него в руке… ящик с инструментами?!

— Если ты пришёл, чтобы меня убить и расчленить, то знай, что я буду сопротивляться.

— Перестань говорить глупости и открой дверь! — Морщится. Зачем припёрся, если ему не нравятся мои шутки?

Открываю, потому что… ну любопытно же!

— Ты меня разбудил.

— Никто не спит в такое время! Уже почти полдень.

— Очень многие спят в такое время. Например, я. Сегодня суббота, и у меня есть право делать что хочу. Вот посмотри, я в пижаме, и это доказательство того, что я спала.

— Я стараюсь не смотреть на твою пижаму, она мало что скрывает, — говорит, протискиваясь мимо.

Куда это он направляется?!

— Ты явился ко мне ни свет, ни заря в субботу, без уважительной причины и при этом нагло оскорбляешь мою пижаму?

— Не оскорбляю, а констатирую факт. — Заходит в ванную, ставит ящик с инструментами на пол и открывает шкафчик под раковиной. — Я когда заходил сюда во вторник, заметил, что у тебя из крана капает. Заглянул под раковину и обнаружил, что там ещё и протечка. Сейчас всё починю, только сначала найду вентиль на стояке. Не знаешь, где он?

На автомате опускаю взгляд на его ширинку. У него там ещё и вентиль?!

Димка усмехается.

— Мне воду отключить надо, юмористка! Всё, нашёл. Можешь спать дальше.

— Э-э-э… спасибо? — Не знаю, что и сказать. — Слушай, а ты не подумал, что я могу быть не одна? Субботнее утро, всё-таки…

— Подумал, конечно, но Глафира Игнатьевна сказала, что твой жених в отъезде.

— Она так сказала? Интересненько…

Дима выгружает всё из-под раковины, ложится на спину и протягивает мне телефон с включённым фонариком.

— Раз не спишь, то направь свет на трубы!

Послушно делаю, что просит. Всё ещё пытаюсь переварить услышанное.

— Что ещё Глафира Игнатьевна сказала?

— Я вчера был у неё в офисе, мы обсуждали капустный лист… тьфу ты! Мы обсуждали кандидаток. Я сказал ей, что мы с тобой зашли в бар, а потом я проводил тебя домой.

— И что дальше?

— Она тоже спросила, что было дальше. Ну я и сказал, что зашёл в уборную, и что у тебя протекают трубы и кран. Терпеть не могу звук капающей воды! Глафира Игнатьевна сказала, что надо было сразу починить… Ты про это спрашиваешь? — Высовывает голову из-под раковины. — Про остальное я не рассказал, конечно. Это не её дело. Так… — Убирает инструменты и выключает фонарик. — С трубами я разобрался, сейчас посмотрю, что у тебя со смесителем.

Словно говорит на иностранном языке.

— Ничего, что меня это немножко возбуждает? — провокационно подмигиваю.

— Что?

— Все эти стояки, вентили, смесители… м-м-м…

Смеясь, Дима разбирает кран на части. И ведь все умеет, рукастый! Во вторник тоже был рукастым, куда только не влез. С моей грудью такое вытворял, что я только от этого чуть не кончила. А потом в трусики полез… Жаль, остановился посередине процесса. Пусть нам не по пути, ему нужна скучная и тощая, но я бы с ним отвлеклась от рутины и прошлых обид. Позволила бы ему покрутить мои вентили и проверить мои трубы.

— Ты особо не настраивайся, Ксюша, спать я с тобой не буду.

Аж рот открываю от такой наглости!

Я тут уже готова дать ему доступ к моим трубам и сифонам, а он, понимаете ли, не собирается со мной спать?! Раз ввалился ко мне в субботу, так хоть бы с грязными намерениями… Покараю!

Димка оборачивается, пристально смотрит на меня.

— Не сейчас, — добавляет. — Всё будет позже. Когда мы узнаем друг друга получше, и оба будем готовы к этой стадии отношений. А пока мы будем просто встречаться и общаться, как и положено в начале знакомства. Мы ещё очень многого друг о друге не знаем.

ЧЕГО?!

Это он пусть капустные листья обхаживает по своей многоэтапной системе, а от меня пусть держится подальше.

— Ты спятил? — смотрю на него, хлопая глазами. — А ничего, что у меня жених есть?

Этот мой воображаемый жених очень удобен. Всегда можно достать его из кармана, как козырную карту.

— Я долго об этом размышлял и пришёл к выводу, что твой жених тебе не подходит, и вам следует расстаться.

— Это ещё почему?!

— Во-первых, если бы у вас всё было хорошо, ты была бы удовлетворена и счастлива. А если судить по тому, что случилось между нами во вторник и как ты реагировала на мои ласки, то это не так.

Влепить бы ему пощёчину за наглые слова, но я, наоборот, ещё больше возбуждаюсь. Потому что, судя по всему, Дима Севастьянов очень ответственно подходит к удовлетворению своих женщин.

— Ну а во-вторых, ты уж извини меня, Ксюша, но твой жених не мужик. Наверняка ведь заметил, что у тебя протекает кран, но ничего не сделал по этому поводу.

Спасите-помогите! Кажется, я сейчас кончу!

Севастьянов стоит передо мной, весь из себя мужчина с большой буквы, с какой-то металлической фигнёй в руке и рассуждает о том, что у меня протекает и что мне надо подкрутить. А у меня аж целый список готов для того самого подкручивания! Потому что мой сбежавший недо-жених был хоть и не плох в постели, но скорострел, и терпения особого не имел. Меня надо хорошенько раскачать и раскрутить, чтоб аж в ушах звенело, а ему не до раскачки. Семь толчков — и звезда во лбу. А если я не успела, то это: «Детка, извини, я в следующий раз постараюсь». Я в следующий раз то же самое, хоть заранее сама себя раскачивай.

Вот и стою, смотрю на Севастьянова со звёздочками в глазах. Пусть мы совсем разные, и наши пути лежат в разные стороны, но начнутся эти пути в моей спальне. Вот прям сейчас.

Облокачиваюсь на дверной косяк, потягиваюсь всем телом. Так, что моя тонкая пижама приятно потрескивает под напором моей двойной фронтальной женственности.

Севастьянов как раз ворчит какую-то нудятину о строгих правилах первого свидания, но при этом глаза выпученные, как в мультиках, почти на стебельках. И рот перекосило, сейчас слюна потечёт. Ну да, мои «девочки» нередко вызывают такую реакцию. Умею и практикую.

Как бы невзначай провожу ладонью под грудью, ещё сильнее натягивая материал, и Севастьянова вконец переклинивает. Рот застревает на слове «кино-о-о». Его рука тянется ко лбу, не иначе как чтобы вытереть пот, но при этом бедняга чуть не выбивает себе глаз металлической фигнёй, которую держит в руке. Умора!

— Я… я… — Отворачивается и демонстративно не смотрит на меня. — Я бы хотел сходить с тобой в кино. Фильм можешь выбрать на свой вкус. П-п-поуж-жинаем вместе и поб-больше узнаем друг о друге.

Старается следовать своим занудным правилам, бедняга. А сам переступает с ноги на ногу, морщится как от боли. У него от моей фронтальной атаки пресловутый стояк сейчас сорвёт последний вентиль.

Пользуюсь моментом, пока он на меня не смотрит, подхожу вплотную и касаюсь его плеча грудью.

— Приглашаешь меня в кино? — спрашиваю томным голосом порнозвезды, задевая губами мочку его уха.

Он закрывает глаза. Глубоко дышит. Молчит. Неужели не сорвётся? Давай же, Севастьянов! Выпусти пар! Я как раз готова отпраздновать своё избавление от бывшего. С тобой в моей постели. Мы хорошо повеселимся при условии, что ты будешь молчать.

Однако мне не везёт.

Справившись с собой, Дима поворачивается ко мне и говорит.

— Да, Ксюша. Я приглашаю тебя в кино. Не стану скрывать, меня очень к тебе влечёт, но не только в физическом плане. Поэтому для меня важно, чтобы мы не спешили с физической составляющей отношений, а сначала узнали друг друга получше…

Закатываю глаза. Одно то, что Севастьянов использует слова «физическая составляющая отношений» — верный признак нашей абсолютной несовместимости. Сейчас же настрочу Глафире Игнатьевне гневное письмо. Как ей могло показаться, что Севастьянов мне подходит? Подсунула мне его капустную анкету, видите ли…

— Ладно, спасибо тебе, что починил кран.

Одёргиваю пижаму. Больше не покажу ему, дураку, ничего интересного. Пусть идёт в… кино.

— Ты свободна сегодня вечером? — Выходит из ванной бочком, держится неловко, не хочет показывать мне своё возбуждение. То же мне, джентльмен.

— Нет, я занята.

— А завтра?

— Нет.

— На неделе?

— Точно нет.

— В следующий выходные?

— Нет.

Смотрит на меня, сощурившись. Вот-вот разозлится и уйдёт, и я буду навсегда свободна от привлекательного зануды из прошлого.

Внезапно он обхватывает меня за шею и целует. Мы сталкиваемся зубами, боремся языками, вжимаемся друг в друга возбуждёнными телами. За пару секунд моя пижамная рубашка оказывается расстёгнутой, и Дима со стоном сжимает мою грудь. Ласкает соски, втягивает их в рот. Подталкивает меня к стулу, поднимает мою ногу и ставит на него. Не успеваю задаться вопросом, что он собирается сделать, как его рука уже между моих ног. Его пальцы окунаются в мою влагу, и Дима почти рычит мне в рот. Ругается, что-то шипит про дьявольскую муку и прочие устрашающие наказания. Проникает в меня двумя пальцами, и когда я сжимаю их внутренними мышцами, Дима почти кричит. Тянусь к его ширинке, но он не позволяет, отталкивает мою руку.

— Я хочу сделать для тебя… — пытаюсь спорить, но он меня перебивает.

— Это и есть для меня.

Трахает меня двумя пальцами, пока большим теребит клитор, а другой рукой ласкает грудь. При этом его язык ритмично двигается у меня во рту. Со мной происходит нечто несусветное, потому что шутки шутками, но… это Севастьянов. Он ужасный зануда и живёт по дурацким правилам, а я… Кажется, я кончаю, в этот раз по-настоящему. И чёрт возьми, зануда совсем не плох в этом деле. И он в курсе, где у меня что находится и с какой целью.

Дима выпивает мой крик, ласкает меня, пока оргазм не отступает, а потом сразу отстраняется.

— Полегчало? — спрашивает насмешливо.

Что?! Какой же он нахал…

Не успеваю развить эту мысль и наброситься на него с кулаками, как он деловито застёгивает мою пижаму и говорит.

— Я заеду за тобой в семь. Поужинаем, а потом сходим в кино. И не пытайся спорить! Увидимся в семь вечера.

С этими словами он уходит.

Какое-то время я прихожу в себя после оргазма, а потом…

— Ну, Севастьянов, ты… гад! Кино тебе захотелось, да? Я устрою тебе кино. И шашки с шахматами. И пятнашки-приседашки…

Жаль, он уже не слышит.

На свидание я иду в полнейшей боевой готовности. Я буду не я, если не проучу наглеца. Из кинотеатра Севастьянов не выйдет, а выползет. На трёх ногах.

Жду его с торжествующей улыбкой на губах. Он является, конечно же, ровно в семь вечера и мгновенно портит мне настроение.

— Перед тем, как мы пойдём на свидание, мне необходимо подтверждение, что ты рассталась с женихом.

Ну вот, начинается… На мне юбка с разрезом аж до самых детородных органов и чулочки-сеточка, а он, понимаете ли, тратит время на занудства.

Ладно, признаюсь, я уважаю его, конечно. И за принципиальность, и за порядочность, и за выдержку. И если бы у меня был парень, я бы никогда себя так не вела. Но я не хочу рассказывать Севастьянову о том, как нагло и гадко меня бросили, вообще ни с кем не хочу этим делиться. Да и не нужна Диме эта информация. Мы с ним просто балуемся, вот и всё. Между нами только приятные и временные шалости, понарошку, поэтому меня раздражают его вопросы и требования.

— Сегодня утром мне не следовало позволять себе вольности, — продолжает Дима. Вот именно такие фразочки меня и раздражают. — Надо было подождать, пока ты разорвёшь помолвку с… Как его зовут?

— Кого? — Так сильно злюсь на Севастьянова, что забыла, как зовут моего жениха…

Тьфу ты! Нет у меня никакого жениха. Сама уже путаюсь.

— Как кого? Твоего жениха. Я спросил, как его зовут. У него что, нет имени?

— Слушай, Севастьянов, какое тебе дело до моего жениха, а? Сказала я ему правду или нет, тебе-то что? Это на моей совести, а не на твоей.

Он аж глазами хлопает от изумления. И губы поджимает, конечно. Концентрированное осуждение.

— Я бы никогда не стал встречаться с непорядочной женщиной.

— Вот и хорошо, потому что мы с тобой не встречаемся! Твоё кино мне на фиг не нужно. — Наступаю на него, пытаясь вытолкнуть за дверь.

Ничего у нас не получится, зря наряжалась. Куда мои глаза смотрели? С таким не пошалишь.

Севастьянов обхватывает меня за талию. Да, за талию. Раз он её нашёл, значит, она есть.

— Ксюша, ну чего ты… Не обижайся! Я же как лучше хочу, как правильнее. Чтобы у нас всё было честно.

Целует меня в висок, потом в кончик носа. Улыбается. Насмотрелся романтических фильмов и копирует оттуда. Глядишь, сейчас запоёт серенаду.

Пытаюсь высвободиться, но он не позволяет.

— Ксюш, ну я же чувствую, что у вас с женихом проблемы. Я сразу это понял. Ну ведь я прав?

Киваю. Самая большая проблема с моим женихом — то, что его не существует.

Севастьянов выглядит таким довольным собственной проницательностью, что раздражаюсь ещё сильнее. Думает, он самый умный и всё знает? Сейчас я ему покажу!

Пользуясь тем, что он всё ещё меня обнимает, прижимаюсь ближе, чтобы моя нога была между его. Бедром ощущаю его очевидное неравнодушие.

Довольная ухмылка спадает с его лица. Выпучив глаза, он опускает между нами руку и… касается голой кожи моего бедра над краем чулка.

Замирает, даже не дышит. Однако руку не убирает. Кончиком пальца подцепил край чулка и не двигается.

Слегка трусь о него, шепчу на ухо.

— Ты прав, и я всё скажу жениху, как только он вернётся из командировки.

Ощущаю его дрожь, он еле сдерживается. Пальцы поглаживают моё бедро.

Потом он вдруг отстраняется и берёт меня за руку.

— Хорошо! Тогда пойдём поужинаем где-нибудь, и ты расскажешь мне, что у вас с женихом не так. Мне важно понять, чтобы самому не допустить ошибок.

Тьфу ты! Но хоть не в кино идём, и на том спасибо. А рассказать я смогу, пусть не волнуется. Или, наоборот, пусть трясётся от страха.

Мы идём в ресторан, где работает моя знакомая. Несмотря на субботний вечер, она находит для нас угловую кабинку, самое то для интимного разговора. Встав за спиной Димы, она показывает мне большой палец. Он ей понравился, видите ли!

Заказываем вино. Видимо вспомнив о прошлом разе, когда он выпил на пустой желудок, Дима просит принести несколько закусок. Я мысленно усмехаюсь. Не поможет, милый, не поможет…

Во время еды мы разговариваем о работе, о жизни, и наша беседа кажется мне подозрительно нормальной, даже приятной. Но потом Дима возвращается к теме вечера.

— Буду благодарен, если ты расскажешь мне о том, что произошло в ваших отношениях с женихом. Разумеется, я сохраню всё, чем ты поделишься, в тайне.

— Правда? — кокетливо хлопаю глазами.

— Это, конечно же, на твоё усмотрение, что рассказывать, а что нет. Я не хочу, чтобы это было для тебя травматичным.

Коварно хихикаю в мыслях. Травматично будет не мне, а Диме.

— Спасибо! — Изображаю милую улыбку. — Понимаешь, дело в том, что я люблю… секс. Разумеется, только с одним мужчиной, с которым я связана отношениями.

При слове «секс» глаза Севастьянова стекленеют. Я на верном пути.

— И если между нами есть доверие, то я многое могу позволить своему мужчине. Почти всё, — шепчу доверительно. — Вот взять тебя, например… Тебе нравится, когда берут глубоко в горло?

Севастьянов сглатывает, открывает рот, чтобы ответить, но ничего не говорит.

— Да-да, понимаю, ты не уверен, нравится или нет, — продолжаю оживлённо.

Дима жестикулирует, двигает губами, пытается поспорить, что ему это да-да-да-да-да конечно же нравится. Однако не издаёт не звука.

— Для полного наслаждения сексом необходимо полностью доверять друг другу, — продолжаю невинным тоном. — Тогда глубокий минет становится праздником единения для вас обоих. Или возьмём к примеру меня. Я далеко не каждому мужчине соглашусь сесть на лицо. Да-да, отнюдь не каждому…

Изображаю глубокую задумчивость, как будто вот прямо сейчас представляю себе этот крайне интимный акт. Откидываюсь на спинку стула, провожу ладонью по груди. Взгляд моего осоловевшего приятеля следует за моей ладонью, как приклеенный.

— Не стану лгать, кончать мужчине на язык — это ни с чем не сравнимое удовольствие, но опять же, для этого необходимо глубокое доверие. А я, наверное, никогда не доверяла моему жениху. Да, никогда… И у него были странные требования. Например, ему не нравилось, что я не ношу трусики. — Разворачиваюсь на стуле так, чтобы были видны мои ноги и край чулка-сеточки. — А зачем мне трусики? Мой жених волновался, что мне будет холодно. Как ты думаешь? А? — Зову его несколько раз, потому что его взгляд намертво сосредоточен на верхе моего чулка.

— Да, — выдавливает он наконец. — Можешь простудить…

— Что?

— … ся. Простудиться.

Веду пальцем по краю чулка, потом ныряю в разрез…

Севастьянов подскакивает на ноги. Выхватывает бумажник, бросает на стол несколько купюр. Хватает меня за руку, вздёргивает на ноги и тащит за собой из ресторана. Наконец-то!

Бегом я не злоупотребляю, не хочется рисковать сотрясением груди. Мироздание создало меня для плавной, грациозной ходьбы, а не для бешеной гонки, даже если в конце оной меня ожидает вкусный секс. Либо Дима знает об этом, либо очень спешит придаться всем перечисленным мною ранее удовольствиям, так как ловит первую попавшуюся машину и буквально заталкивает меня внутрь.

Мне кажется, водитель остановил машину, чтобы зайти в магазин, и не собирался никого подвозить, но под грозным и горящим взглядом ажитированного самца Севастьянова быстро перестаёт спорить и с визгом шин срывается с места, чтобы проехать полквартала до моего дома на рекордной скорости. Всё это время Дима тискает моё обнажённое бедро, норовя скользнуть куда не положено и разрешить вопрос, надеты на мне трусики или нет.

Он всё-таки удерживается от непристойных действий в машине, однако подъезд становится свидетелем неотложной вспышки страсти. Дима подхватывает меня, усаживает на перила, встаёт между моих раздвинутых ног и целует меня взахлёб. Как будто умрёт, если его заставят подождать две минуты, пока мы доберёмся до квартиры. А его руки… Скажем так: он быстро получает ответ на вопрос о трусиках, и этот ответ ему ой-как-по-душе, о чём свидетельствует звериное рычание и кое-что ещё, вбивающееся в мою ногу, норовя столкнуть меня с перил.

Тогда-то я и беру контроль в свои дрожащие от возбуждения руки. Медленно сползаю по его телу, задевая все нужные и распалённые страстью места, беру его за руку и веду за собой в квартиру. Впервые за… вечность ощущаю себя на вершине мира. Потому что рядом с высокой и мускулистой оглоблей я чудо какая фигуристая малышка, а не девушка с лишним весом. И мне не надо ничего терять и прикрывать, и стесняться тоже нечего, потому что Севастьянов видел меня в наихудшем виде — в школьной физкультурной форме, — и вот же он, смотрит на меня так, словно не видел ничего лучше моих фигуристых прелестей.

Мы вваливаемся в квартиру, едва ли захлопываем дверь, но в этот раз не останавливаемся в прихожей. На всех парах влетаем в гостиную…

Как только Дима видит раскладной диван, его выдержка вспыхивает синим пламенем. Подцепив низ дивана ботинком, он раскладывает его за секунду, опрокидывает меня и набрасывается сверху. К счастью, обходится без травм, или мы их просто не замечаем.

Целуемся взасос. Я уже забыла, что соблазняла Диму, играла с ним и всё остальное. Теперь всё искренне и остро.

Он проводит ладонью между моих ног, растирая влагу, и довольно урчит. Вводит в меня два пальца, растягивает, проникает глубже. Двигаюсь ему навстречу, постанывая.

Дима уже спустил джинсы, и я ощущаю на бедре тепло и твёрдость его члена.

— Ксюша, я не хочу торопиться, но… Я сейчас сойду с ума, если не войду в тебя. Со мной никогда такого не случалось. Я не знаю, что это…

Развожу ноги шире и трусь промежностью о головку члена. Надо же как-то заткнуть говорилу!

— Сейчас… у мне в бумажнике презерватив…

— Если ты мне доверяешь, то не надо. — Прикусываю его подбородок и тут же облизываю место укуса.

Уж я ему доверяю, это точно. Никаким случайным сексом Севастьянов не злоупотребляет. Не исключаю, что обычно он надевает три презерватива один на другой. Предосторожности не бывают лишними и всё такое.

Дима долго смотрит мне в глаза, потом улыбается. Решается рискнуть. Приставляет головку к моему входу, подаётся вперёд.

Внутри тянет, даже саднит. Он там что, вторую девственность у меня нащупал?

— Ксюша, ты такая тугая… Не сжимай меня так, а то опозорюсь!

— Помедленнее, Дим… Ой! Чем ты его кормишь?! Отрастил громадину…

Дима посмеивается, но взгляд замутнённый, далёкий. Постепенно входит в меня до конца. На висках капли пота, дышит тяжело.

— Так хорошо в тебе! Я очень хотел в тебя, Ксюша. Ещё когда увидел тебя в витрине салона в свадебном платье, уже тогда хотел. Сразу, как обухом по голове.

Запускает руку между нами, поглаживает мой клитор и начинает двигаться внутри.

— Вот так, да, и ты подмахивай мне, умничка… Зараза ты, конечно, но и умничка тоже. Завела меня, да? Гордишься собой? А если я на всю глубину в тебя, а? С размаху, а? Вот этого хотела? Чтобы глубоко и с размаху, да? Глаза закатываешь? Да-да, стони так… Теперь твоя очередь стонать, а то я чуть не кончил из-за тебя в ресторане. У меня от твоих форм и так слюнки текут, а ты ещё полуголая пришла посреди зимы и устроила шоу… Нравится мной вертеть, да? Занудой меня считаешь? Я хотел как правильно с тобой, а тебе это не нравилось? Хорошо, давай по-твоему. Вот так? Попискиваешь? Нравится тебе, да? Если сожмёшь меня сейчас, то я всё… Ксюша… я…

Я тоже.

Сердце громыхает, во рту сухо. Севастьянов в сексе о-фи-генный, кто бы догадался. А ведь мы ничего особенного не сделали. Поза стандартная, да и Димка трепался всё время невесть о чём. Мы даже не разделись, а я еле соображаю от восторга.

— Ты как? Я тебя не раздавил? — Целует меня в висок.

— Нет, только… Никогда не занималась сексом в пальто.

— Мы всё ещё в пальто? — Удивлённо себя оглядывает.

— Да. И ты в шапке.

— Чёрт, а я думал, почему так жарко? Ксюша, это было офигенно. Давай по второму заходу?

— Может, сначала снимем пальто?

— Да, наверное, так будет лучше.

Мы раздеваемся. Смотрю на Димку с интересом, но немного настороженно. Потому что мне слишком понравился секс с ним. Механика хоть и обычная, но Дима настроен на меня, всё время ласкает, старается, подводит меня к пику. В нём ни капли эгоизма, а такое редко встретишь.

Честно говоря, мне немного досадно. Я пыталась сломить его выдержку, однако в глубине души надеялась, что он не сдастся, не поведёт себя непорядочно. Ведь он думает, что у меня есть жених.

Вот так, даже самые лучшие иногда становятся плохими.

Верить нельзя никому.

Если уж болят мышцы бедёр, то пусть это будет от секса, а не от приседаний. Такова моя житейская мудрость.

Сползаю с постели и медленно иду в ванную, покачивая бёдрами. Слышу за спиной громкий стон. Нет, не стон, а вой о пощаде.

— Не могу больше!

— Не можешь, не смотри, — бросаю через плечо.

Оглядываюсь, а у Севастьянова уже стоит. Он лежит на постели в позе морской звезды, без сил после бурной ночи, и умоляюще смотрит на член. Надеется, что тот обмякнет, и тогда можно будет отдохнуть.

— Заездила ты меня! — выдыхает.

Собираюсь возмутиться, однако на его лице такое мечтательное выражение, что только хмыкаю. Чего возмущаться-то? И правда заездила. Хорошие мужики попадаются редко, чтобы и член крупный, и на всё готовый, и твоим удовольствием озадачивается. Такого не грех и заездить, особенно если большую часть времени «ездит» он, да ещё с таким пылом и размахом, что о-го-го.

У меня было всего пятеро мужчин, так что я не эксперт, но Севастьянов выигрывает по сравнению с моими бывшими. А его природное занудство в постели не мешает, его можно быстро заткнуть разными способами.

Захожу в ванную. Разглядываю в зеркале свое зацелованное лицо. Пусть кожа немножко натертая, зато глаза блестят. В теле приятная истома, на душе тепло и хорошо.

Стягиваю с левой ноги оставшуюся часть чулка. Смутно помню, как ночью Дима его с меня срывал в порыве страсти. Другой чулок он снял ещё раньше, когда захотел связать мне руки. И даже куда-то меня вроде как подвесил, но хоть убей, при свете дня не вижу ничего подходящего, куда можно «повесить» мои дары природы. Моя спальня всё-таки. Уж я-то знаю, что в ней есть, а чего нет. Однако Дима что-то придумал. Как-то прикрепил мои связанные руки к спинке кровати, а потом заявил грозным тоном.

— Сейчас я сделаю с тобой всё, что хочу.

С другим мужчиной, может, я бы испугалась, но не с Севастьяновым. Хотя, признаюсь, в тот момент мелькнула тревожная мысль, что он связал меня, чтобы прочитать мне свои критерии из анкеты и в подробностях о них рассказать. Вот это было бы жуткой пыткой.

Однако, к моему облегчению, «всё, чего он хочет» включало в себя длительные и крайне непристойные игры с моей уже многократно облизанной грудью, а также с чувствительной и глубоко исследованной территорией между моих ног, к которой он пристрастился во всех значениях этого слова.

Скажу вам по секрету, Димкино «всё, чего он хочет» по чистой случайности оказалось «всем, что я обожаю». Ему я, конечно, об этом не сказала, пусть думает, что он у меня в долгу. Только если немного выдала себя, постанывая от удовольствия, но он этого не слышал за своим довольным рыком и причмокиванием.

Горячий душ ласкает, приятно успокаивает ноющие мышцы, освежает хорошо поработавшее тело. Шутки в сторону, эта ночь действительно помогла забыть о бывшем. Потому что нафиг тратить время и энергию на страдания, когда он был не просто далеко не лучшим, но и совершенно мне неподходящим человеком. Даже в постели. После ночи с ним я никогда не выползала из постели такой глубоко и приятно использованной с широкой улыбкой на лице.

— Ксюш, ты там совсем голая? — спрашивает мой измученный кавалер страдальческим тоном.

— Нет, я моюсь в пальто и шапке-ушанке.

— Тогда хорошо. Потому что мой член хочет к тебе присоединиться, а я сам не могу. Сил нет.

— Ладно, не волнуйся. Наберешься сил, отдохнешь как следует, а потом мы когда-нибудь ещё раз попробуем, — отвечаю крайне провокационным тоном.

Выхожу из душа, растираю себя полотенцем. Тело поёт, радуется и готово к новым свершениям.

— Ой, надо же было уронить коробку с булавками… Придется собирать их с пола, — говорю томно. — Я совсем голая, но ладно, потом оденусь. Придётся стать на колени. Куда же запропастились булавки? Ох, как хорошо потянуться. Я раньше занималась йогой, так мы часто делали упражнения на четвереньках. Ноги надо немного расставить. Прогибаешь спину, как кошечка. Выставляешь попку назад, да, вот так. А теперь надо наклониться к полу и поднять булавочку…

Дима влетает в ванную комнату на такой скорости, что чуть не выбивает мне глаз своим… выраженным интересом. Только что умирал от усталости, а теперь снова полон сил и энтузиазма. Вот об этом надо было писать в анкете, а не о том, что он любит по утрам плотно завтракать, решать кроссворды и гулять в парке. Ничего не имею против кроссвордов и парков, но по утрам лучше есть не завтрак, а…

Тянусь к нему, облизывая губы.

— Ты приготовил для меня что-то вкусненькое? — мурлычу.

Приятно видеть, что Севастьянова чуть ли не трясёт от возбуждения. Опять. А ведь всю ночь жадничал, трясся над моими сокровищами, как Кощей. Дима не избалован, не пресыщен разными видами секса. С ним всё получается как-то более интимно, близко, искренне. Мне это нравится.

Потом Дима принимает душ, даже позволяет ему помочь, только просит не касаться его поникшего от измождения достоинства. После этого мы возвращаемся в спальню, обсуждаем планы на сегодняшний день.

Достаю бюстик и трусики и сажусь на постель.

Дима стоит рядом и смотрит на меня.

— Насчёт наших отношений… — говорит строго.

Ну вот, начались лекции! Плохой мальчик вспомнил о моём женихе. Наконец-то! После такой ночи как о нём не вспомнить, рогатеньком.

— И не начинай! — отмахиваюсь. — Я обещала, что поговорю с женихом, и не надо мне об этом напоминать. Всё сделаю как сказала и когда сказала.

Натягиваю трусики. Дима на пару секунд отвлекается, но потом трясёт головой и возвращается к теме.

— Я не об этом, а о наших отношениях.

Значит, вот как он заговорил! Жених его уже не волнует?

— Тебе не кажется, что мой жених имеет прямое отношение к тому, что будет дальше?

— Нет, мне так не кажется, потому что никакого жениха у тебя нет.

— Как это нет? Куда ты его дел? — усмехаюсь.

— Может, он когда-то раньше и был, но сейчас его больше нет. Я имею в виду, что вы уже не вместе.

Вздыхаю, признавая поражение.

— На чём я прокололась?

Дима улыбается в ответ.

— Много на чём. Я довольно быстро заподозрил, что ты меня разыгрываешь, а потом убедился, что прав. Уж слишком ты дикая и независимая.

— Ещё скажи, что я неприученная к лотку, — фыркаю.

— Ты неприученная к мужчине в твоей жизни, но я с этим разберусь, будь уверена. Можно я спрошу, из-за чего вы с женихом разошлись?

Поправляю грудь в бюстике, красуюсь в надежде, что это отвлечет Диму, и мне не придется отвечать, однако это не срабатывает.

— Он и не был моим женихом. Я надеялась, что станет, однако он нашёл другую женщину.

— Какую?

— Стройную и богатую.

— Ему что, срочно понадобились деньги?

— Всё может быть.

— Что ж, это его потеря и моя удача. Насчёт нас с тобой. Я знаю, что ты этого избегаешь, но очень хочу поговорить с тобой о наших отношениях и о будущем.

— Зачем мне знать твои требования к будущей невесте? Я-то тут при чём?

— Как при чём?! Мы с тобой встречаемся, а это значит, что есть потенциальная возможность, что однажды ты станешь…

— Не договаривай эту фразу, а то клянусь, я оторву тебе кое-что важное! Потенциальная возможность… И не надейся! Капустный лист тебе невеста!

«Ксения, я два дня пытаюсь до тебя дозвониться, а ты не отвечаешь. Сообщения типа «Извини, я слишком занята» ответом не считаются. Перестань меня игнорировать! Если я чем-то тебя обидел, то дай мне шанс извиниться, но не…»

Стираю очередное сообщение от Севастьянова. Вот же упёрся рогом! Приспичило ему обсудить наши несуществующие отношения. А я ему ещё в воскресенье сказала, что у нас нет никаких отношений и не будет. Потому что Севастьянов меня не устраивает ни в каком плане.

Ладно, тут я немного приврала. При нашей последней встрече он устроил меня в разных планах и ракурсах. И то, что я не отвечаю на его сообщения и звонки, как раз и является доказательством моей симпатии. С другим мужчиной я бы, может, ещё покрутила неделю-другую, а с ним это опасно. Он поймает меня в слабую минуту и начнёт расписывать наши отношения по категориям и стадиям, менять меня под свои стандарты. А я вдруг ещё и сдамся, и позволю ему втянуть меня в его чётко организованную жизнь.

Не подумайте, я ничего не имею против организованных людей, просто знаю, что мы с ними несовместимы. Вначале, может, противоположности и притягиваются, но потом, когда пожар первого секса затухает, и вы всё время остаётесь рядом и спите попа к попе каждую ночь, такие важные различия в характерах неизменно приводят к большим проблемам. А нафиг они мне нужны, эти проблемы?

И в интерес Севастьянова ко мне я не верю, в нём нет глубины. На жаркий секс я его раскрутила, но в этом не было особого моего достижения. Он же мужик всё-таки, причём одинокий. Но это только секс, а в остальном между нами нет ничего общего, и никакие походы в кино это не изменят. Дима слишком привязан к своим мечтам и правилам. Если он долгие годы искал один типаж женщины, а теперь свяжется с совсем другой, ничем хорошим это не закончится.

Поэтому игнорирую его звонки, а он даже по телефону умудряется передать мне свои нравоучения. В постели я ему подхожу, так он теперь надеется, что сможет скроить из меня эталон своей женщины?

Зря надеется. Я не собираюсь «кроиться» и меняться ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. Буду упорно искать мужчину, которому нужна именно такая весёлая и безбашенная любительница приключений. Глафира Игнатьевна прислала мне достаточно кандидатур, кто-нибудь да подойдёт.

Достаю рисовую подушечку из микроволновки, проверяю температуру и несу в комнату. Наклоняюсь над коробкой, полной одеял, и кладу подушечку в угол. Котёнок тут же ползёт к ней, прижимается. Бедняжку бросила мама. У неё их было слишком много, а этот слабенький, совсем замухрышка, вот она его и отогнала в сторону. Знала, что не справится. А у меня в таких ситуациях сердце разрывается от боли. Хозяевам и так слишком много работы с котятами, поэтому я забрала этого к себе домой. Вот теперь и выхаживаю целыми днями. К счастью, в таких ситуациях директор нашей клиники разрешает брать животных с собой на работу, что очень здорово. Со мной это не впервые, я часто притаскиваю домой всяких больных и одиноких животных, а потом нахожу для них любящие семьи.

Иду готовить малышу смесь, когда раздаётся звонок в дверь.

Севастьянов стоит на пороге, весь из себя строгий и возмущённый. В костюме. Не иначе как сбежал с работы пораньше, чтобы прочитать мне нотацию лицом к лицу.

— Я пришёл узнать, чем ты так занята, что не можешь нормально со мной поговорить!

Я занята тем, что стараюсь о нём не думать, однако ему незачем об этом знать.

— Вожусь с новорожденным малышом.

Видели бы вы его реакцию! Выпучил глаза, как в мультиках, и рот раскрыл от изумления.

Фыркнув, закатываю глаза.

— Да, Дим. После воскресного секса у нас с тобой родился ребёнок. Поздравляю!

Он поджимает губы, ему не понравилась моя шутка. А видел бы, как глаза выпучил, сам бы над собой посмеялся.

Показываю на стол в гостиной, на котором стоит коробка, а сама иду делать смесь. Когда возвращаюсь, Дима стоит у окна, держа ладони над щелями.

— Ксюша, ты сама наверняка уже привыкла и не замечаешь, но у тебя из окна дует. Давай отодвинем малыша подальше, а то, по-моему, ему зябко.

— Я только что нагрела ему подушечку с рисом… и вообще, я знаю, что делаю.

Он вдруг оказывается рядом.

— Конечно, знаешь! — и чмокает меня в нос.

Ну всё, капец. Мы достигли стадии отношений, когда люди чмокают друг друга в нос. Это конец света. Дальше только одинаковые пижамы и кружки с надписями «ЕЁ» и «ЕГО».

— Ну так как, умница моя, мне подвинуть стол или как?

Да, я умница, но не «его». Никак не «его»!

— Подвинь, — соглашаюсь нехотя. — Я и сама знаю, что из окна дует, но мне не подвинуть стол, он слишком тяжёлый и громоздкий.

Дима наклоняется над коробкой и гладит котёнка кончиком пальца.

— Не волнуйся, малыш, сейчас мы с тобой переедем куда-нибудь потеплее.

Вот же, Севастьянов…

Меня всё в нём раздражает, особенно потому что… в нём становится все меньше раздражающего.

— Ты знаешь, что он не твой? — ворчу. — Я его нагуляла.

Пожимает плечами.

— Ничего страшного. Буду рад усыновить такого красавца. Ты уже дала ему имя или ждала меня?

Пока я задыхаюсь от его наглости, Дима скидывает пиджак и без особых усилий передвигает стол. Между прочим, мог бы и в пиджаке это сделать, но захотелось поиграть мышцами, чтобы меня впечатлить.

С досадой приходится признать, что так и есть, я впечатлилась.

Мы стоим рядом и смотрим на трогательно сопящего котёнка.

— Как часто ты приносишь домой таких одиноких и нуждающихся?

— Бывает. Например, тебя привела в выходные.

— Да, привела. Я хорошо об этом помню, — говорит вдруг изменившимся, глубоким голосом. Наклоняется очень близко и вдыхает мой запах. — М-м-м… От тебя так сладко пахнет.

— Это, наверное, смесью для малыша.

— Нет, пахнет тобой. — Его голос срывается. Он делает глубокий вдох и отстраняется, а я уже заведена до предела. Его близость делает со мной что-то весьма опасное и неконтролируемое.

Подаюсь ближе к Диме, но он меня останавливает.

— Ксюша, ты даже представить себе не можешь, как сильно меня к тебе влечёт. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я здесь только для этого. Я пришёл, потому что хотел с тобой поговорить. Между нами всё должно быть правильно, я буду за тобой ухаживать. Давай я куплю билеты в театр?

Прижимаюсь к нему всем телом, прикусываю мочку уха.

— Пойдёшь домой, купишь билеты в театр, а дальше что? Знаешь знаменитое высказывание? Рождённый трахать дрочить не должен.

— Чьё это, интересно, высказывание? — Дима усмехается, но голос низкий, ломкий.

— Моё личное.

— Ксюша… — Подхватывает меня под попу и спешит в спальню.

Севастьянов отказывается от меня уходить.

Я пытаюсь от него избавиться с одиннадцати вечера, а он присосался к моей груди, как пиявка, и его не сдвинуть. Говорит, будет так спать. А у нас не те отношения, чтобы храпеть друг другу в уши. Я свой храп храню для любимого и единственного, подарю ему в брачную ночь.

Трясу Севастьянова за плечо. Говорю, что хватит уже, напрыгались, наездились на всех аттракционах, и ему пора домой. Он причмокивает в ответ и кладет шаловливую руку мне между ног, намереваясь запустить очередной аттракцион.

— Не-не-не, отставить! Я в операционной с утра, — ворчу, хотя вообще-то мне все нравится.

— И что у тебя будет за операция? — Поцелуями спускается в южном направлении.

Провожу ладонью по его паху и отвечаю невинным тоном.

— Кастрация.

Это слово ожидаемо отвлекает его от посягательств на мои девичьи красоты.

— Да, для такого дела лучше выспаться, — соглашается со вздохом.

Устраивается рядом на второй подушке, удобненько так… собирается здесь спать?!

— Севастьянов, ты намеков не понимаешь, что ли?

— А ты?

— Я? Ты-то на что намекаешь?!

— На то, что я хочу остаться у тебя! Можем просто спать вместе, необязательно всю ночь кувыркаться. Хотя… Я как раз собирался спросить тебя о твоей тайной сексуальной фантазии.

— Ничего тайного у меня нет, я исполняю все свои желания, — ворчу, но при этом не могу не спросить в ответ. — А у тебя есть несбывшаяся фантазия?

— Есть.

— Тебя пытать, чтобы ты мне о ней рассказал?

— Нет, почему, я и так расскажу. Моя фантазия касается первой брачной ночи. Моя жена заходит в спальню, на ней белое свадебное платье. Вокруг нас свечи и цветы… Угадай, что дальше?

— А дальше ты опрокидываешь ее на кровать лицом вниз, задираешь платье и с размаху вставляешь ей на всю глубину. Вбиваешься в нее, а она подмахивает тебе попкой и стонет во весь голос…

— Нет!.. Чёрт… Ну вот, теперь я об этом думаю. Это даже лучше, чем моя фантазия.

— Ага, теперь и я об этом думаю. Слушай, а твоя фантазия обязательно должна происходить в брачную ночь?

Дима подается ближе, нависает надо мной.

— У тебя есть свадебное платье, — шепчет сбивчиво.

— Ага. — Ведь знала, что оно мне пригодится!

— Ксюша…

— Уже иду одеваться.

В гостиной полумрак. Дима стоит, завернутый в покрывало, ему лень было одеваться. Я захожу из коридора в свадебном платье. Босиком и без трусиков, мне тоже лень было одеваться до конца, а трусики все равно не понадобятся. Волосы у меня непричесанные, и косметики на мне никакой, но сам факт того, что на мне свадебное платье, и мужчина смотрит на меня с восторгом, возбуждает до невозможности.

По мере того, как я приближаюсь, Дима дрожит от нетерпения, его глаза расширяются. Как будто мы не были друг с другом как минимум месяц, а ведь только что из постели…

Не успеваю дойти до Димы, как он бросается навстречу. Хватается за крючочки и пуговички, которые до этого помогал застегивать, ласкает мою грудь и целует так, что меня пошатывает.

До кровати мы так и не доходим. Дима разворачивает меня, кладет грудью на стол, задирает платье и…

Всё как в нашей общей фантазии — глубоко, остро, сильно и очень горячо.

Как по мне, так наша небрачная брачная фантазия получает отличное воплощение.

Однако на этом все хорошее завершается.

Дима все еще во мне, всем телом придавливает меня к столу и тяжело дышит в затылок, когда в нем внезапно что-то меняется. Он напрягается, задерживает дыхание. Даже воздух вокруг нас становится холоднее. Дима поправляет мое платье, отходит в сторону и тянется к стопке бумаг в углу стола. Сверху анкеты подходящих мужчин, присланные мне Глафирой Игнатьевной.

Нет, не просто анкеты, а те, которые я выбрала для первых двух свиданий, и на которых сделала отметки на полях.

Упс!

Хотя, возможно, это к лучшему.

Я не притворяюсь и не ломаюсь, вообще не фанатка притворства в отношениях. Севастьянов приличный человек, привлекательный мужчина, и в постели он десять баллов из… пяти. И я бы с удовольствием с ним закрутила на какое-то время, но… Я уже в том возрасте, когда хочу постоянства, понимания и духовной близости с мужчиной, с которым мы создадим семью и останемся вместе навсегда. А с Севастьяновым вне койки у нас нет никаких шансов, ни капли понимания. Мы совершенно разные люди, и при этом Дима давно знает, какую женщину ищет. А я не то, что не подхожу под его описание, я таких женщин вообще никогда не знала и всячески избегала. Связываться с Севастьяновым — это как идти к обрыву с завязанными глазами. Медленно, потихонечку он начнет пытаться меня изменить. По мере того, как любовный жар спадет, он станет замечать все больше недостатков и несоответствий, предъявлять все больше претензий. Попытка перевести легкую интрижку в серьезные отношения закончится очень плохо. В прошлом я несколько раз ошиблась в выборе. Понадеялась, что любовь сгладит различия, ан-нет, этого не случилось.

Дима листает анкеты, внимательно читает мои заметки на полях, отмечает записанное сверху время назначенных свиданий.

Поправляю покосившееся на мне свадебное платье и жду его реакции.

Наступило время для большого разговора.

Дима одевается тщательно, методично. Он во всем такой. Это одна из причин, почему мы несовместимы. Моя порывистость и беспорядочность, моя творческая натура не впишется в его геометрическую вселенную. Он приглаживает волосы, застегивает пуговицы, а я так и стою в перекрученном, расстегнутом свадебном платье и босиком. И без трусиков, конечно, откуда им взяться. Я вообще не помню, куда мы их зашвырнули перед первым разом.

Мы так и стоим, не садимся. Это не переговоры, а прощание. Мы выполнили все фантазии друг друга, даже Димину идею со свадебным платьем. А теперь пора по домам, вернее, по собственным жизням.

— Ты собиралась мне признаться, что идешь на свидания? Только скажи правду, Ксюша, прошу тебя.

— Я как-то об этом не думала. Мы с тобой знали, что скоро наши отношения достигнут логического конца, а что мы будем делать после этого, уже не имеет значения. У тебя тоже есть анкеты от Глафиры Игнатьевны.

— Я отказался от ее услуг.

Вот теперь мне неловко. Я собираюсь на свидания, а Дима перестал искать девушку. Из-за меня. Радости я никакой не испытываю, только раздражение. Ведь Севастьянов наверняка должен понимать, что мы несовместимы. Ему это тоже было очевидно с самого начала, так зачем теперь придуривается?!

Достаю его анкету из ящика стола. Да, я ее разорвала и выбросила за ненадобностью, но потом распечатала новую. Две копии. И подчеркнула причины, почему мы несовместимы. Два раза. Красной ручкой. Как будто готовилась к этому разговору.

— Вот, давай посмотрим вместе. Это твоя анкета, в которой ты описываешь девушку своей мечты. Найди здесь хоть что-нибудь про меня!

Дима бросает быстрый взгляд на анкету и снова смотрит на меня.

— Подходящая, привлекательная, порядочная, пунктуальная…

— В недоумении смотрю на анкету, и да, оказывается, там есть все эти слова.

— У тебя что, страницы словаря склеились на букве «П»?!

Он не улыбается, смотрит на меня серьезно и как-то печально.

— Ладно, Дим, твоя взяла, есть небольшие совпадения. А теперь давай посмотрим на другие слова. Покладистая. Я-то? Нет! Скромная? Педантичная? Серьезная? Любящая прогулки по утрам?

Дима протягивает руку, берет у меня анкеты и разрывает их на мелкие кусочки.

— Как ни странно это звучит, но ты, Ксюша, помогла мне понять самого себя. Мне кажется, что я до сих пор один, потому что искал не ту девушку. Толком не знал, что мне нужно. Я чуть снова не попал в ту же ловушку, когда заполнял анкету для Глафиры Игнатьевны. Я искал слишком себе подобных, а теперь ко мне вдруг пришло осознание, что моя будущая жена должна немного от меня отличаться.

— Насколько немного?

Смотрит на меня и молчит.

На что намекает, спрашивается? Как я должна его понять без слов?

Вздохнув, подбираюсь к одной из самых сложных тем.

— Ты хотел девушку, которая следит за собой. Так и сказал Глафире Игнатьевне, причем при мне.

Дима удивленно изгибает брови.

— Ты одна из самых ухоженных девушек, которых я когда-либо встречал. Ты безупречная, Ксюша, а от твоего запаха у меня слюнки текут и начинается… появляется… — Трясет головой, приводя себя в чувство. — Я не вижу проблемы.

— А как насчёт лишнего веса?

— Лишнего? В каком месте он считается лишним? Я твой участковый врач, что ли? Нет, Ксюша, я твой мужчина, и для меня всё в самый раз.

По коже бегут мурашки. Мне тревожно, неловко, неудобно, странно. Слова Димы западают в душу и укореняются где-то глубоко внутри. А это безумно опасно, этого надо избежать любой ценой. Если поверить, что Дима видит меня просто как Ксюшу, его женщину, а не раскладывает меня на плюсы, минусы, хорошие качества и недостатки, то… именно это я ищу, честно говоря. Фиг с ними, с анкетами. Высокий, широкоплечий, голубоглазый, остроумный — это же совсем не главное. Важно только, чтобы тебя любили по-настоящему, всю целиком, а не делили на хорошие и плохие качества, не просили что-то исправить, уменьшить, распрямить, скрыть или выставить напоказ.

Мне кажется, я слышу внутри щелчки, как будто ломаются, один за другим падают мои защитные барьеры. Утекает моя убежденность в том, что мы с Димой никогда не сможем быть счастливы вместе.

И в этот момент он говорит.

— Ксюша, я должен быть с тобой честным. Ты богиня секса. То, что мы с тобой вытворяем в постели, — это невозможно даже описать словами. Мне кажется, я никогда раньше не занимался сексом по-настоящему. С тобой все по-другому. Мне кажется, что рядом с тобой я могу свернуть горы…

Он продолжает что-то восторженно говорить по поводу своих постельных успехов и полученных у меня навыков, но я теряю нить повествования. Сникаю. Увядаю, как сорванный цветок.

Секс, секс, секс. Все это о сексе, как я и боялась. Между нами в постели и правда сплошные фейерверки, но этого недостаточно, чтобы построить будущее. Но из-за хорошего секса Диме кажется, что все остальное тоже сложится. Именно на это я надеялась в моих прошлых отношениях, и вот, посмотрите, куда меня это привело.

Секс ничего не сглаживает, только обостряет.

Чем лучше секс, тем больнее последующее падение, если попытаться построить отношения только на сексе.

Словно почувствовав мою боль, щенок попискивает в своей коробке. Беру его на руки, согреваю на груди.

— Дима, это просто секс и больше ничего. Тебе лучше уйти.

— Гад капустный! Вредитель! Жердь членистая!

— Девушка, вам что-нибудь ещё? — Знакомый официант встревоженно смотрит на меня.

Ещё бы он не тревожился! Узнал меня, вот и нервничает. Да, я та самая посетительница, которая недавно съела у вас весь лимонный торт, а потом купила себе свадебное платье, чтобы впоследствии привести его в негодное состояние с любителем капустных листьев и секса. Вот и полный список моих недавних достижений, больше рассказать нечего.

— Нет, спасибо, достаточно кофе.

Официант продолжает поглядывать на меня с недоверием. Ещё бы! В прошлый раз я опустошила их запасы выпечки, а в этот раз как будто на диете.

Слово-то какое… Ди-е-е-е-та.

На самом деле я не на диете, никогда этим не баловалась. Наоборот, подпитываю свои формы с особым усердием и удовольствием. Проблема в том, что с тех пор, как мы расстались с Севастьяновым, у меня пропал аппетит.

Никогда раньше такого не случалось.

С раздражением смотрю на улицу за окном. Терпеть не могу это место! Эта улица сломала мою жизнь во второй раз, потому что именно здесь мы встретились с Севастьяновым. А он оказался… плохим человеком. Не знаю почему, но он ведь явно плохой, иначе я бы с ним не рассталась. А раз я постоянно и упорно его отталкивала, значит, он плохой, а Ксюша молодец. Да, именно так.

А ведь я с самого начала заподозрила неладное, особенно когда Глафира Игнатьевна стала слишком старательно сталкивать нас лбами. У меня было плохое предчувствие насчёт нашего с Димой общения, и я оказалась права. Всего несколько встреч с Севастьяновым испортили мне жизнь и даже аппетит.

Официант ставит передо мной кусок лимонного торта.

— За счёт заведения. Мы всегда очень рады вас видеть. — Улыбается.

Ладно, съем уж, но только потому, что мне надо поддерживать формы. Я готовлюсь к романтическим свиданиям с новыми потенциальными женихами и собираюсь очаровать их с первого взгляда. Через четверть часа мне предстоит зайти к Глафире Игнатьевне. Хочу обсудить с ней кандидатов, с которыми у меня назначены встречи.

Вот только доем тортик…

Сердечно распрощавшись с моим теперь уже приятелем официантом, иду в офис свахи. Администратор сразу меня узнает, и это служит очередным подтверждением, что мы с Димой несовместимы. Он мечтал о скромной, тихой, незаметной девушке, а это никоим образом не я. Была на этой улице всего дважды, а меня не только запомнили, но и предлагают бесплатную выпечку.

Незаметной я не буду никогда.

Глафира Игнатьевна встречает меня с распахнутыми объятиями. Два раза испортила мне жизнь, а теперь мы якобы друзья. Ладно, признаюсь, первого мужчину я выбрала сама, поэтому сваху обвинить не в чем. Но Севастьянова я не выбирала, мне его подсунула Глафира Игнатьевна. Пусть не для свиданий, но подсунула же?!

Расположившись напротив Глафиры Игнатьевны, достаю выбранные анкеты. Их две.

Первый кандидат — Иванов Семён Семёнович. Инженер. Оптимист. Любит бойких весёлых девушек. Он очень высокий и крупный мужчина, так что с моими роскошными формами он справится без труда. Семён Семёнович создан для меня.

Второй кандидат — Смирнов Иван Петрович. Владелец охранного бюро. Самбист. Тоже оптимист и весельчак. Ещё один многообещающий кандидат.

Сравниваю качества двух кандидатов, зачитываю свои заметки на полях. Жду, когда Глафира Игнатьевна похвалит меня за серьезный подход к домашнему заданию. Однако она отвлечённо смотрит в окно и почти меня не слушает.

Машу рукой, пытаясь привлечь её внимание.

— Семён Семёнович надёжнее, потому что вдруг самбист заставит меня серьёзно заниматься спортом? А это не входит в мои планы. Как вы думаете?

— Как у вас дела с Димой Севастьяновым?

— А он-то тут при чём? Я помню, что вы неделю назад прислали мне его анкету, но я его сразу исключила. Мы слишком разные.

— Но вы ведь ходили на свидание?

Всё-то она знает! Откуда, спрашивается? Не иначе как Дима слишком много треплется.

— Вы нас отправили поговорить в баре. Потом мы ещё пару раз поговорили, ну и… Потом перестали разговаривать.

— Почему?

— Исчерпали все темы, — выдавливаю сквозь зубы. — Понимаете… Проблема в том, что я ему нравлюсь.

— И вас это расстраивает?

— Нет, то есть да. Дело в том, что я нравлюсь Диме не по-настоящему, а хи-хи ха-ха нравлюсь. Ему со мной весело и интересно, а это не приведет ни к чему хорошему.

— Диме с вами весело и интересно, но это вам кажется проблемой. — Смотрит на меня поверх очков. Ненавижу, когда так делают. Такое ощущение, что я снова в школе и не выучила урок.

— Да. Это большая проблема. У вас есть его анкета, и вы знаете, что он мечтает о скучной и скромной ромашке, а я никогда не смогу быть такой. Я… пион. Сейчас Диме весело и интересно, а потом захочется скучной жизни, о которой он мечтал. Поэтому мы заведомо обречены на провал.

— Ксюша, вы позволите мне с вами не согласиться?

— Нет… то есть да. Вы можете не согласиться, но я не верю, что можно построить отношения на одном сексе.

Глафира Игнатьевна кивает.

— Насчёт этого я спорить не стану. Можно спросить, почему вы с Димой не ходили на свидания?

М-м-м… Потому что я отказывалась и соблазняла его всякий раз, когда он пытался куда-то меня сводить.

— По разным причинам. — Отворачиваюсь.

— Как часто вы разговаривали о жизни и о ваших интересах?

— Не так уж и часто.

— Можно спросить, почему?

Потому что каждый раз, когда Дима пытался завести разговор, я велела ему прекратить трепаться и соблазняла его.

Хм-м… Вырисовывается неожиданная картина…

Глафира Игнатьевна задумчиво смотрит на меня, потом говорит.

— Ксюша, могу ли я попросить вас ещё об одной любезности? Послезавтра агентство проводит час открытых дверей. Здесь соберутся прошлые, настоящие и потенциальные клиенты, чтобы обменяться впечатлениями, познакомиться и просто хорошо провести время. Я была бы очень благодарна, если бы вы к нам присоединились.

— Хорошо. А как насчет свиданий с новыми кандидатами?

— У вас уже назначено, и я не вижу причин отменять.

На час открытых дверей я прихожу при полном параде. Почему нет? Если встречу здесь моего будущего мужа, тогда не придётся идти на свидания со всякими «СемёнСемёнычами» и тратить силы на флирт без последствий.

Честно говоря, настроение у меня не ахти какое. Не люблю признавать свои ошибки, это не в моих правилах. Себя винить не хочется, поэтому по привычке злюсь на Глафиру Игнатьевну. А что? Это она столкнула меня с Севастьяновым, а значит, именно она виновата в том, что я допустила ошибку. Более того, именно она заставила меня осознать, что я оттолкнула Диму без особой на то причины. Я разозлилась, что его интересует только секс, а на самом деле, я сама ограничила наши отношения этой плоскостью.

Другими словами, все это время я старательно пыталась доказать, что Севастьянов мне не подходит, и мне удалось себя обмануть. Именно что обмануть, потому что именно я всё сводила к сексу и отталкивала его попытки узнать друг друга лучше. Я настолько обожглась в прошлом, что заранее обрекла наши отношения на провал. А это худший грех. С таким отношением вообще нет смысла с кем-то встречаться.

Захожу в фойе агентства, смотрю по сторонам. Вокруг много интересных, улыбающихся, привлекательных людей, но мне почему-то лень с ними общаться. А о том, чтобы флиртовать, даже думать не хочется. Мне неприятна мысль о другом мужчине, кроме поганца Севастьянова. Влез мне в голову, вредитель! Либо я снова влюбилась в неподходящего мужчину, либо, возможно, Глафира Игнатьевна права, и мы с Димой являемся уникальным и непонятным примером того, как совершенно разные люди могут быть совместимы.

Не стану врать, мне нравится быть исключением из правил.

Расправляю плечи и заставляю себя смешаться с толпой. Среди них счастливые парочки, которые познакомились благодаря Глафире Игнатьевне, а также люди в поиске второй половинки.

Высокий и вполне себе приятный мужчина подходит ко мне, чтобы познакомиться, и с предсказуемой неловкостью перечисляет все параметры своей анкеты. Я не особо прислушиваюсь к его словам, потому что и так понятно, что сосредоточиться не смогу. Поглядываю на большой стол с едой и напитками, на нём симпатичные канапе, фрукты, пирожные… Однако мне даже еда не интересна.

Всё. Я тяжело больна. У меня капустная лихорадка.

Перебиваю незнакомца, с упоением рассказывающего о его коллекции пивных бутылок или чего-то настолько же потрясающего. Ищу Глафиру Игнатьевну, когда ощущаю на себе чей-то взгляд.

Дима.

А он что здесь делает? Ищет себе умницу и скромницу? Удачи ему!

Отворачиваюсь и собираюсь уйти, когда ощущаю на плече его руку. Ну вот, докатилась! Уже узнаю его прикосновение через одежду.

Обиженно смотрю на него через плечо. Обижаюсь я на саму себя, однако Диме незачем об этом знать. И вообще, пусть извинится за то, что я такая дурочка.

— Здравствуйте, меня зовут Дмитрий Севастьянов. Я бы очень хотел с вами познакомиться.

Э? И ведь понимаю, что он делает, но не могу придумать ответа. Хлопаю глазами, двигаю губами — пусть понимает это, как хочет.

— Я не подарок, — продолжает Дима, не сводя с меня взгляда. — Порой бываю несколько педантичным…

— Порой?! — не выдерживаю.

— Порой или чаще. Ещё я очень настойчив, и если чего-то хочу, то всегда этого добиваюсь…

— Размечтался! — Ворчу по привычке, а еще потому, что внутри меня вдруг разливается предательски тёплое чувство. Мне это совершенно не нравится, не терплю слабость в любой форме.

— Да, Ксюша, я размечтался. — Дима улыбается.

Какого фига он улыбается? Он что, не понимает, как на меня действует эта его убийственно счастливая гримаса?

— Ещё я порой бываю слишком серьёзным и скучным, поэтому мне нужна особенная девушка. Необыкновенная. Веселая, забавная, прямолинейная, сильная и с большим сердцем.

Хочу съязвить насчет большого бюста, но почему-то першит в горле. И слова не складываются. Если я сейчас расплачусь из-за Севастьянова, то ему конец.

Он правда сказал, что я необыкновенная?

С большим сердцем?

— Ещё хорошо бы, чтобы эта девушка была привлекательной. Такой, чтобы захватывало дух… и всё остальное. Но это «остальное» далеко не главное, а только часть. И если окажется, что мы с этой девушкой в чём-то являемся противоположностями, то так даже интереснее. Мы сможем договориться. Я всё для этого сделаю, потому что без неё мне совсем плохо.

Как сопливая влюблёнка, хочу посмотреть на Диму слезящимися глазами и спросить: «Совсем-совсем плохо?» — однако я никогда не позволю себе опуститься до такого.

Я вообще не знаю, как ответить. Внутри всё растаяло горячей карамелью.

Стою и тупо смотрю на Севастьянова. А он видит, как на меня подействовала его речь, и довольно улыбается. Нахал!

Срочно нужно сбить с него спесь.

— Кто тебе написал эту речь? Глафира Игнатьевна?

Однако Дима не поддаётся на провокацию.

— Тебе больше не удастся опошлить то, что между нами происходит.

Кажется, меня только что отругали, причем справедливо.

Дима протягивает руку.

— Можно с тобой познакомиться?

А дальше со мной происходит нечто отвратительное. На моих глазах появляются счастливые слёзы. Сколько ни моргаю, они предательски прут наружу. Протягиваю руку Диме Севастьянову и даже кокетничаю при этом.

— Я иногда бываю упрямой и вредной и пытаюсь всё опошлить. В прошлом я обожглась и теперь очень боюсь, что снова будет больно. Я ищу надежного мужчину, который сможет меня успокоить и… укротить. Который любит животных и отодвигает их подальше от сквозняков. И который знает, как держать в руках… инструменты.

В глазах Димы такое облегчение, что мне больше не хочется вредничать.

Он обнимает меня и шепчет на ухо.

— В таком случае думаю, что нам необходимо кое-что проверить. Я знаю тут одно место… Пойдём!

Берёт меня за руку и ведёт за собой в самый конец фойе и вдаль по коридору. Открывает дверь в… кладовку?!

Заводит меня внутрь, закрывает дверь, и мы остаёмся в темноте. Это волнует и немного тревожит, потому что я даже представить не могу, зачем мы здесь и что он собирается сделать.

А тем временем Дима… опускается передо мной на колени?! Ничего не видно, поэтому ощупываю его голову и плечи, пытаясь понять, что он задумал.

Он задирает юбку, спускает колготки, сдвигает трусики в сторону и…

Проводит языком… ага, прямо там!

— Идеально! — говорит хрипло.

И только тогда я вспоминаю, как провоцировала его после нашей первой встречи у Глафиры Игнатьевны и сказала, что именно так надо тестировать совместимость с женщиной.

Вот он и протестировал, прилежный ученик. И, кажется, результат положительный. По крайней мере у меня… вот буквально через минуту… да-да-да… а вот и он! Держите меня!

— Не отпущу тебя больше, Ксюша! — Дима обнимает меня с такой силой, словно собирается привязать к себе навсегда.

А мне сейчас так хорошо, что я на всё согласная.

Мы выбираемся из кладовки встрёпанные, вспотевшие, но очень довольные. Держимся за руки.

На пути к выходу находим Глафиру Игнатьевну. Будет честным её поблагодарить, ведь она поспособствовала нашему воссоединению.

Она смотрит на нас с понимающей улыбкой. Её вроде как не расстраивает, что мы бродим по её агентству без спроса, даже если мы отметились в её кладовке. Хотя об этом она, надеюсь, не знает.

— Вас можно поздравить? — подмигивает.

Или знает.

Дима благодарит её за нас обоих, мы прощаемся. Достаю из сумочки анкеты двух других кандидатов и отдаю их Глафире Игнатьевне.

— Спасибо, но мне они больше не понадобятся.

— Да, конечно. Если не трудно, выбросите их по пути к выходу.

— Разве так можно? — хмурюсь. — Просто так выбросить в мусорное ведро? А как же конфиденциальность?

Глафира Игнатьевна смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Это не настоящие анкеты, а примеры для заполнения.

— Что?! Как это может быть?! — Смотрю на анкету полюбившегося мне Семён Семёныча и не могу поверить, что его не существует. — Вы меня обдурили!

Лучшая сваха в городе пожимает плечами.

— Разве? Вы мне не платите, а я нашла вам жениха. Ведь нашла же? — Смотрит на Севастьянова, и тот с готовностью кивает.

— Если он мой жених, ему полагается соглашаться со мной, а не с вами. — Ворчу, но при этом ощущаю себя подозрительно и отвратительно счастливой.

Глафира Игнатьевна прячет улыбку и говорит нарочито официальным тоном.

— Я свела вас, потому что вы идеально подходите друг другу, но при этом не гарантирую, что Дмитрий станет выполнять все ваши прихоти. Подтверждение этого вне наших полномочий и не входит в наш прейскурант.

Мы с Димой смеёмся в ответ.

Выходим на улицу, держась за руки.

— Слово-то какое, прейскурант. Пошленько! — посмеиваюсь.

— Ксюша, хочешь посмотреть на мой прейскурант? — в тон мне отвечает Дима.

— Только если ты оценишь мой тариф и векселя.

Дима останавливается, смотрит на меня горящими глазами.

— Есть у меня одна давняя фантазия. Где бы нам найти свадебное платье…

— Кажется, у меня дома завалялось одно…

И мы бежим искать такси.

Приходится купить новое свадебное платье. Не то, чтобы мне не нравилось старое, но мы с Димой так его извазюкали и измочалили, что оно стало непригодным к выходу на люди.

Мой теперь уже муж выглядит в костюме прекрасно, как всегда, даже если при этом болтает о всякой скукоте.

— Надо сейчас обойти гостей и поблагодарить их за то, что они разделили с нами этот день, а также за подарки…

— Дим, а тебе в этих брюках не тесно?

— Что? Ксюша, не отвлекайся и не сбивай меня с толку. Нам ещё многое положено сделать до того, как мы сможем уйти. Сначала надо поговорить с…

— Твоя задница в этих брюках смотрится потрясающе, однако спереди наверняка тесно, потому что у тебя большой…

— Ксюша! — Дима вроде как ругается, но глаза уже горят. — Перестань меня провоцировать, мне и так трудно сдерживаться, когда ты в свадебном платье. Но первая брачная ночь для этого и предусмотрена, чтобы мы смогли…

— Что?! — перебиваю его. — Ты только что использовал слова «предусмотрена» и «брачная ночь» в одном предложении? Всё, Дима, у меня больше никогда на тебя не встанет.

— У тебя и не должно, а у меня достаточно… Блин, Ксюша, ну вот теперь действительно тесно в брюках! Зачем ты это сказала?

— Что я сказала такого крамольного? — невинно хлопаю глазами. — Только то, что такой крупный мужчина, как ты, заслуживаешь полной свободы… во всём, что захочешь сделать… — жарко шепчу ему в ухо.

Всем телом ощущаю ответную дрожь мужа. Мы вместе уже несколько месяцев, однако наш интерес друг к другу не остыл. И не только в физическом плане. Как ни удивительно, но у нас нашлось много общего. Любовь к животным, космической фантастике, вкусной еде. Теперь мне даже нравятся дурацкие прогулки по утрам.

— Ксюша… Ну вот… Что ты со мной сделала… Как я теперь буду разговаривать с гостями?!

— Если хочешь, я могу тебе помочь. Тут неподалёку есть комната…

Но муж и сам давно заметил подсобное помещение в конце коридора, и уже подталкивает меня к дверям. Гости забыты.

— Нам надо поправить… фату! — объясняет он на выходе.

Если вам понравилась история Ксюши, то загляните в мою новиночку. Это будет вторая книга цикла моих романтических комедий. Весёлая, горячая и эмоциональная.

Вот и закончилась история Ксюши и Димы. Большое спасибо за ваши улыбки и поддержку. Приглашаю вас познакомиться со следующей зажигательной парочкой — Викой и Лукой — в романтической комедии

РАЗВЕДЕНА И ПРЕКРАСНА

— Скажите, пожалуйста, здесь можно с кем-нибудь переспать? — спрашиваю, заходя в бар.

Здесь одни мужчины, причём не самого цивилизованного вида. Оценивающе смотрят на меня, посмеиваются.

— Да без проблем! Заходи, выбирай любого. Кроме Сени, он уже второй час валяется под столом, от него не будет толку.

Бармен выходит из-за стойки и направляется ко мне.

— Эй, дамочка! Это вообще-то приличное заведение… — На этой фразе посетители разражаются громким хохотом. Бармен тоже усмехается. — Ладно, не совсем приличное, но…

— Вы Лука? Владелец «Дна»? — спрашиваю, разглядывая подошедшего мужчину.

— Да, детка, ты упала на самое «Дно»! — смеётся кто-то.

Бармен кивает.

— Да, это я.

— Говорят, вы спите с кем попало. Я вам подойду?