За Руми, которому пришлось смириться с тем, что мы попали в аварию в последнюю минуту, и все же он сумел вовремя вытащить наших парней из BonerRyard.

Ты настоящий MVP.

Когда-то здесь было королевство, построенное на крови, плоти и костях. Люди были хорошими, но правители холодными. Деньги были властью, а коррупция приносила золото. Эта империя была могущественной, и никто не смел посягать на трон.

И вот однажды его правители допустили не одну, а две ошибки, которые привели к совершенно новой игре.

В тени заключались новые союзы, и трое маленьких сирот составляли план. Они обнаружили ужасы и раскрыли ложь. Тем не менее, каждую ночь они спрашивали себя: "Почему?"

Независимо от того, насколько близко они подобрались к истине, чего-то не хватало. Самой важной подсказки. Реки крови текли по их городу, и они поклялись как-нибудь разоблачить преступников.

Они превратили свой дом в кладбище, построили свое королевство на вершине и изготовили свои короны из подходящего металла.

Но что такое шахматы без королевы, за исключением того, что они никогда не ожидали, что у нее будет три короля. Итак, теперь игра подходит к концу.

Так кто же поставит шах и мат?

Говорят, что жизнь проносится прямо перед глазами как раз в тот момент, когда вы вот-вот умрете. Мне казалось, что я прожил годы всего за несколько коротких секунд. Мои глаза горели от попыток разглядеть больше, чем мог в темноте. Тепло разлилось по моему телу, я почувствовал, как кровь бежит по моим венам. Мое сердце пропустило несколько ударов. В груди стало пусто. Слабость.

Черт.

Мои ноги дрожали, и я чувствовал, что вот-вот упаду на землю. Не так, как я представлял себе сегодняшний вечер.

Я наконец моргнул, и мои глаза почувствовали некоторое облегчение. Когда я снова открыл их, мое окружение стало ярче, но мой слух ослаб.

Когда все пошло так ужасно неправильно?

Лес, казалось, ожил. Ветер трепал листья, и все они были свидетелями этой сцены. Сколько времени прошло? В моих ушах все еще звенело от того, что я был так близко к выстрелу.

— Нет ничего, что не могла бы исправить пуля.

Каллум начал действовать, в то время как я оставался неподвижным.

— Черт… Держи рану, — крикнул он. Я моргнул, а когда открыл глаза, руки Каллума были в крови. Я никогда не знал, что кровь может быть такой ярко-красной. Каллум был таким бледным, так что, возможно, именно поэтому кровь выглядела ошеломляющей на его коже.

Я открыл рот, но не смог произнести ни слова.

— Переверни его на бок, — рявкнул Матео.

Его лицо было как камень. Никаких эмоций, и это пугало меня больше всего. Смерть витала в воздухе сегодня вечером, не так ли? Кто-то не выйдет из этого леса живым. Мы были слишком наивны, чтобы думать иначе.

— Пока нет. Он не дышит. — Каллум начал делать компрессы, и на этот раз я был рад, что у него всегда была ясная голова. Я повернул голову, и мои глаза встретились с Лоренцо, и я ничего не мог сделать, просто оставался неподвижным. Его губы изогнулись в ухмылке, и мое тело было на пределе, я даже не почувствовал, что дрожу.

— Какого черта это дало? — Каллум кипел, двигая руками вверх и вниз. Их пропитало еще больше крови. Я задавался вопросом, беспокоит ли его тепло крови.

Ухмылка Лоренцо превратилась в широкую улыбку. Он подошел ближе, а затем положил руку мне на плечо и сжал.

— Теперь мы все вместе, — говорил он с веселой бравадой.

Я сделал глубокий вдох, и он обжег мои легкие — вроде как когда я плавал. Это привело к тому, что я на короткое время перестал дышать.

— Так это и был твой план с самого начала? — Матео говорил смертельно спокойным голосом, и последние несколько секунд прокручивались снова и снова.

С каждым шагом вглубь леса меня охватывало беспокойство. Я повернулся, чтобы посмотреть на своих братьев, и я знал, что они думают о том же. Когда мы увидели Лоренцо, все мы были настороже, готовые к его следующему шагу, но мы забыли следить за тем, что делал Риго.

В тот момент, когда Лоренцо нажал на курок, я не мог моргнуть. Я чувствовал, что буду скучать по тому, что будет дальше, если я это сделаю. Это должен был быть либо Матео, либо я. Каллум был на другой стороне, и я поблагодарил Бога. Он был вне опасности. Пуля летела быстро, но каким-то образом я мог следить за ее траекторией. Я повернул голову, когда пуля пролетела мимо меня, пока не увидел двух человек позади нас.

Мужчина рядом с Риго пошатнулся, когда пуля попала в цель. Его рука поднялась, чтобы прикрыть место, куда попала пуля. На нем была белая рубашка на пуговицах, которая быстро начала краснеть.

Черт.

Нет ничего, что не могла бы исправить пуля, верно?

Внезапно слова Лоренцо обрели смысл. Ничто так не говорит о том, что “мы находимся на равном игровом поле”, как соучастие в убийстве.

Я ждал ответа Лоренцо, но он просто пожал плечами.

— Я бы сказал, что теперь мы квиты, не так ли?

Каллум бросил косой взгляд на Лоренцо, но его внимание было приковано к человеку, лежащему на земле. Матео повернул его, чтобы посмотреть, вышла ли пуля, но на его спине не было красных пятен.

Я покачал головой и начал действовать. На несколько секунд я был уверен, что пуля предназначалась одному из нас. И теперь я чувствовал себя виноватым из-за того, что кто-то другой расплачивался за преданность, которую Лоренцо хотел, чтобы мы имели.

Я опустился на колени рядом с Каллумом, яростно моргая, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит. Человек, чья кровь была у Кэла на руках, не мог быть Робертом Паркером-Пеннингтоном-старшим. Не может быть, чтобы Лоренцо был настолько безумным.

— Он умрет, если мы не поможем ему, — рявкнул Матео на Лоренцо, в то время как Каллум делал все возможное, чтобы помочь мэру остаться в живых.

Лоренцо кивнул Риго, и он просто кивнул в ответ. Я так пристально наблюдал за Каллумом и мэром, что пропустил момент, когда ко мне подошел Лоренцо. Он взял меня за руку, и я наблюдал, как он вложил пистолет в мою руку, заставляя меня сжать его, убедившись, что мои отпечатки остались на нем. Затем он убрал пистолет тряпкой.

Все казалось холодным, и я знал, что Каллум и Матео вот-вот взорвутся.

— Значит, мы все собираемся убить мэра, не так ли? — Спросил я. — И чтобы убедиться, что никто из нас не донесет, ты оставишь недостающую часть, так что, если мы когда-нибудь выйдем за рамки, вина будет на мне?

Я был взбешен.

Лоренцо подошел ближе и с отвращением посмотрел на мэра сверху вниз.

— Нет, он все еще может быть мне полезен.

— Ты собираешься спасти его, просто чтобы использовать? — Каллум заговорил. — Почему бы просто не пригрозить ему?

Риго наклонился и начал поднимать мэра, а Каллум помогал.

— Я не хотел, чтобы он думал, что я только лаю и не кусаюсь.

С этими словами мы молча погрузили мэра в их машину.

— Привет, Эверли. Я ждал тебя.

Слова звенели у меня в ушах, когда я встретилась взглядом с высоким мужчиной с темными зачесанными назад волосами, густыми бровями и кривым носом.

— Полагаю, мне следует представиться. Комиссар Питерсон, начальник полиции. — Он поднял руку, в его сжатом кулаке поблескивало что-то металлическое.

Наручники.

— Будь хорошей девочкой, и мне не придется использовать их на тебе. — Он говорил без интонации, и я внезапно осознала, насколько опасным было мое положение. Начальник полиции поймал меня. Никто не знал, где я, кроме Лейси, горничной моего дяди, которая была напугана и отчаянно пыталась сбежать. Это был не мой дядя. Этот человек был неизвестным существом.

Призвав каждую унцию силы, которой я обладала, я выпрямилась в кресле и посмотрела на него сверху вниз.

— Ты ждал меня? Как ты узнал, что я приду сюда?

Улыбка изогнула его губы, и это пробрало меня до костей.

— Люди довольно предсказуемы. За годы работы в правоохранительных органах я немного познакомился с моделями поведения. После того, как мне позвонил твой дядя и сообщил, что запер тебя в своем кабинете, а затем еще один звонок, чтобы сообщить мне, что охранник был свидетелем того, как девушку увозил один из сотрудников. Ну… — Он пожал плечами. — Это было достаточно просто. Я уверен, что горничная сообщила тебе, что ее двоюродный брат работает на станции полиции.

Внутренне я застонала. Мне следовало остаться в машине. Это была моя вина.

Ужасная мысль поразила меня.

— Что будет с Лейси?

— Девушка, которая привезла тебя? — Его язык высунулся, чтобы облизать губы, и он злобно посмотрел на меня. Я едва могла сдержать дрожь отвращения. — Она довольно хорошенькая, не так ли? Я понимаю, почему Мартин так стремился сохранить ее у себя на работе.

Черт. В этом городе никому нельзя доверять.

— Пожалуйста, не надо…

Сцепив пальцы, он поднял бровь.

— Я не думаю, что ты в том положении, чтобы вести переговоры, мисс Уокер. Но, возможно… — На его лице появилось задумчивое выражение. — Почему бы тебе не поделиться со мной тем, что ты надеялась обнаружить в кабинете своего дяди? А после мы подумаем о том, чтобы отпустить девушку.

— Отпусти ее, тогда я тебе расскажу. — Сохранять самообладание было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Мои дрожащие руки были спрятаны на коленях, вне поля зрения, и я не сомневалась, что этот человек ухватится за любую видимую слабость, учуяв ее, как акула кровь в воде.

На этот раз он одарил меня, как мне показалось, искренней улыбкой.

— Стальной хребет. Мне это нравится. Твой дядя хорошо тебя воспитал.

— Мы договорились? — Я спросила, вместо того, чтобы ответить на его комментарий.

— Девушка несущественна. У нас есть сделка, если информация, которую ты мне дашь, удовлетворительна. Боюсь, я не могу позволить ей уйти раньше.

Что я должна сказать ему? Мой дядя, вероятно, уже рассказал ему обо всем, что произошло. Мне нужно было быть осторожной, чтобы не раскрыть ничего, кроме того, что мой дядя уже знал.

— Я была в его кабинете. Я зашла туда, чтобы поискать еще семейные фотографии — мы рассматривали их ранее тем вечером. Он заснул, и я не думал, что он будет возражать. Тогда… — Внезапная дрожь в моем голосе даже не была притворной, когда я вспомнила, как он ворвался в кабинет, развернул меня и закричал. Я никогда раньше не видела его таким. Он всегда контролировал себя. — Затем он ворвался, разглагольствовал об осадке в своем стакане и кричал о том, что я иду на бал и что-то о свалке. Я думала, что он пьян, или на наркотиках, или что-то в этом роде. Я никогда раньше не видела, чтобы он так себя вел.

Слезы наполнили мои глаза, когда я позволила своему очень реальному страху всплыть на поверхность. Что-то мелькнуло во взгляде начальника полиции, секунда неуверенности, и я воспользовалась своим преимуществом. С дрожью в голосе я продолжила:

— Он запер меня в своем кабинете и оставил там. Зачем ему делать это со своей племянницей?

Рот комиссара Питерсона сжался.

— Возможно, нам следует продолжить этот допрос после того, как я снова поговорю с твоим дядей.

— Могу я уйти?

Он невесело рассмеялся.

— Боюсь, это будет невозможно.

— Вы не можете просто держать меня здесь против моей воли! Я не подозреваемая! Это должно быть противозаконно!

— Мисс Уокер. Вы забыли, кто я? Я — закон.

Я не знала, сколько прошло времени, потому что в комнате для допросов не было часов, но к тому времени, когда звук открывающейся двери эхом разнесся по небольшому пространству, в моем горле пересохло от недостатка воды. Я начала чувствовать головокружение и сонливость. Это было нехорошо — мне нужно было быть начеку.

Выпрямившись на своем месте, я потерла глаза и попыталась прочистить горло, мысленно готовясь к очередному раунду вопросов.

Но этого не произошло. Вместо начальника полиции дверной проем заполнил мой дядя с мрачным выражением лица, когда он встретился со мной взглядом.

Черт.

Он вошел в комнату и сомкнул руку на моем бицепсе, его хватка была жесткой и оставляла синяки.

— Ты идешь со мной.

Все, что я могла сделать, это спотыкаться, когда он тащил меня по длинному коридору, за угол и за дверь. Ночной воздух ударил в меня, и я сделала глубокий, судорожный вдох.

Подождите. Я была снаружи. И вокруг не было никого, кого я могла увидеть.

Рискуя, я внезапно дернулась в сторону и повернулась. Мой дядя, не смог предвидеть этого, он споткнулся вперед, его хватка на моей руке ослабла. Я вырвалась от него и побежала.

Мои легкие горели, и звук моих ботинок по асфальту был громким в тихой ночи. Я рванула вперед, хватая ртом воздух, направляясь в сторону дороги.

У меня внезапно возникло чувство дежавю, за исключением того, что когда я убегала от Королей Кладбища, я не была так напугана.

Черт, я хотела, чтобы они были здесь. Но их не было, и я должна была спасти себя.

Почти готово.

В темноте раздался голос, громкий и повелительный.

— Остановись, или я буду стрелять.

Я двигалась дальше.

Прозвучал выстрел, взрыв шума, который отразился от зданий. Раздался оглушительный металлический треск, когда пуля попала в бок припаркованной машины, мимо которой я пробегала в тот момент.

— Последнее предупреждение.

Рыдание вырвалось из моего горла, прежде чем я смогла его остановить. Я остановилась, задыхаясь, слезы разочарования и отчаяния собирались в моих глазах.

Когда я обернулась, начальник полиции был там с пистолетом, направленным на меня, а рядом с ним стоял мой дядя, его лицо было маской холодной ярости.

— Ты совершила большую ошибку, Эверли, — выдавил мой дядя. — Очень большую ошибку.

Затем он заломил мне руки за спину, и на моих запястьях защелкнулись наручники. Когда я открыла рот, чтобы закричать, пистолет был прижат к моему виску. Все мое тело дрожало, когда комиссар Петерсон подобрал меня, скованную и беспомощную, и отнес в темную, скрытую часть парковки.

Там был припаркован невзрачный фургон, и мой дядя открыл двери. Все во мне хотело бороться, но холодный металл пистолета все еще был прижат к виску. У меня было чувство, что начальник полиции не колеблясь выстрелит.

Меня втолкнули в фургон, и темная грубая ткань коснулась моей щеки. Это заслонило большую часть моего зрения, прежде чем я осознала, что это был мешок, надетый мне на голову.

Затем двери захлопнулись, и фургон завелся.

Никогда за миллион лет я не думал, что буду молиться, чтобы мэр, блядь, не умер. Мне было наплевать на него, но я заботился о Сэинте. Если бы дорогой старый мэр умер до того, как мы оказали ему помощь, его смерть висела бы над нашими головами. Лоренцо навсегда сохранит недостающую часть, которая его убила.

Лоренцо и Риго ехали на нормальной скорости, в то время как Каллум поддерживал давление на рану, пытаясь контролировать кровопотерю. Сэинт выглянул в окно, вероятно, проклиная Каллума и меня. Нам не следовало ложиться в постель с Лоренцо, а теперь было слишком поздно.

Черт.

— Куда мы идем?

— Ay tranquilo, compa, hoy no vine la muerte. (С исп. — С лёгкостью, брат, смерть сегодня не придет) — небрежно ответил Риго. Я покачал головой, сдерживая свой гнев. Они были явно расстроены, и ничто из того, что я сказал, не принесло бы пользы в этот момент.

Мы вернулись на окраину города, когда они свернули к каким-то старым фабрикам. Гараж, пристроенный к одному из них, открылся, как только мы оказались перед ним. Двое людей Лоренцо ждали у входа, пока мы парковались.

Когда машина остановилась, Сэинт выскочил, и я быстро последовал за ним. Каллум остался на месте, потому что ему нужно было держать рану мэра, а минимальное движение было ключевым, чтобы он не истек кровью.

— Где док? — Спросил Лоренцо, выходя из машины.

Мужчины, которые ждали, кивнули в сторону двери. И мы знали, что должны были отнести туда мэра и надеяться, что еще не слишком поздно, несмотря на то, что предлагал Риго.

Мы с Каллумом отнесли мэра внутрь склада, туда, где ждал доктор. Его некуда было положить, кроме как на бильярдный стол.

— В чем проблема? — спросил "док".

— Его подстрелили, — невозмутимо произнес Каллум, поднимая окровавленные руки. Он выглядел как что-то прямо из Кэрри, над чем я бы посмеялся, если бы ситуация не была такой ужасной.

Док кивнул, надел латексные перчатки и приступил к работе. Мы втроем отступили на шаг назад, чтобы дать ему немного места для работы.

Сэинт подошел к Каллуму с другой стороны и положил руку ему на плечо.

— Выпускной?

Я не мог удержаться от хихиканья над его тупым, как черт, замечанием. Каллум покачал головой, но на его лице была ухмылка. Я знал, что не только мне стало легче дышать.

— Это не будет идеальной работой, — сказал мужчина.

— Он будет жить? — Лоренцо ответил, не беспокоясь.

— Да, — уверенно сказал мужчина.

— Дерзай, — пренебрежительно сказал Лоренцо.

Мужчина кивнул, затем Лоренцо что-то сказал Риго и вышел из комнаты, прихватив с собой "Глок".

— Ты, — мужчина обернулся и посмотрел на Сэинта. — Принеси мне немного воды и тряпку.

Сэинт огляделся, немного смущенный, поскольку он не был одним из людей Лоренцо. Каллум указал в конец комнаты, где находилась раковина.

— Лучше принимайся за работу, сестра Девин.

Он выглядел немного смущенным, но начал делать так, как его инструктировал мужчина. Мы подошли к другой стороне бильярдного стола и смотрели, как он снимает рубашку с мужчины. Кровь начала все больше пропитывать живот мэра. Когда так называемый доктор начал трогать раненую область, он застонал.

Один из мужчин, которые были снаружи, вошел, держа бутылку текилы. Мужчина принял его и сделал глоток. Я вздохнул. У мэра было так много всего, и в итоге он перенес операцию в подворотне. Карма во всей красе. Я не мог заставить себя пожалеть его. Он был весь в моче и дерьме.

После того, как мужчина напился, он налил немного на рану. Мэр закричал.

— Держи его! — проинструктировал Сэинта мужчина.

Руки Сэинта легли на плечи мэра, пытаясь толкнуть его обратно на стол, не касаясь пораженной области.

— Я собираюсь извлечь пулю, потом я хочу, чтобы ты надавил на рану, понял?

Сэинт кивнул, когда мужчина достал из сумки два длинных инструмента, похожих на пинцет. Он плеснул на них немного текилы, а затем сделал, как сказал.

В этот момент крики мэра были такими пронзительными и плаксивыми, что другие мужчины начали смеяться.

— Ты не настоящий мачо? — Спросил Риго. И это было то, с чем я мог согласиться. Мэр делал дерьмо вверх и вниз в этом городе, но он едва справлялся с дозой своего собственного лекарства, когда дело касалось его самого.

Так называемый доктор вытащил пулю и положил ее на стол, в то время как Сэинт усилил давление на рану. Затем он вернулся к своей сумке и вытащил все необходимое, чтобы зашить рану. Мы все наблюдали, как он работал быстро и спокойно, пока мэр скулил.

— С ним все будет в порядке, — сказал мужчина, и мы все вздохнули с облегчением. — Это должно помочь справиться с болью и убедиться, что рана остается увлажнённой. Если что-нибудь всплывет, звони.

Он обратил свое внимание на Риго. Он кивнул, а затем встал, протягивая ему пачку денег. Мужчина жадно взял ее и ушел, не оглядываясь.

— И что теперь? — Спросил Сэинт, глядя на кровь на своих руках.

— Теперь мы ждем, когда старый добрый мэр начнет сотрудничать с нами.

Мэр закрыл глаза, вероятно, слишком устал от криков. Еще раз кивнув, человек, который ждал нас снаружи, пошел, чтобы забрать его.

— Поместите его в комнату и не дайте ему умереть.

— Мы свободны? — Спросил Каллум.

Риго посмотрел на нас троих и улыбнулся.

— Я попрошу кого-нибудь отвезти вас обратно к грузовику.

— Спасибо, — сказал я, когда мы втроем начали выходить.

Оказавшись на улице, я заметил, насколько уже поздно. Сэинт вытащил свой телефон и нахмурил брови, глядя на экран.

— Что случилось? — Спросил Каллум.

— Эверли не пыталась связаться с нами, — разочарованно сказал он.

— Потому что ты раздражаешь, — пошутил я, когда Каллум вытащил телефон и приложил его к уху.

— Она не отвечает, — сказал он несколько секунд спустя.

Мы все посмотрели друг на друга, но больше ничего не сказали, потому что парень, который нас подвезёт, вышел. Возвращение к грузовику было чертовски медленным, но одно было точно, никому из нас не нравилось молчание, исходящее от нее.

Я не знала, сколько времени прошло, когда мы, наконец, остановились. Я втиснулась в угол фургона, упираясь телом в две стороны, чтобы не потерять равновесие, после того, как мы слишком резко свернули за первый поворот, и я ударилась головой о металл.

Двери со скрежетом открылись, и чьи-то руки вытащили меня из фургона. Я слегка вздрогнула, когда прохладный ночной воздух коснулся моей кожи, хотя мое лицо было скрыто от непогоды, благодаря мешку, все еще покрывающему мою голову. С меня сняли наручники, и я отчаянно хотела потереть свои больные запястья. Но меня держали слишком крепко. Когда меня тащили от фургона, под ногами хрустело что-то похожее на мелкую гальку. Мне показалось, что я услышала карканье вороны, но, возможно, я ошиблась.

Раздался скрип дерева, и моя нога наткнулась на что-то. Я упала на четвереньки, прежде чем кто-нибудь смог меня поймать, скользя, мои ладони задели холодный, изношенный камень.

— Вставай, — прошипел голос. Он звучал, как у моего дяди, хотя мои чувства были притуплены, благодаря толстому материалу, покрывающему мою голову. Чья-то рука дернула меня вверх, и я сдержала крик боли. Несмотря ни на что, я бы не стала на них реагировать. Это был всего лишь крошечный акт восстания, но это был мой способ оставаться сильной, сохранить некоторый контроль, даже несмотря на то, что моя текущая ситуация выглядела не очень хорошо.

Меня немного протащили, а потом мы свернули. Внезапно остановившись, я снова споткнулась, но на этот раз чья-то рука обхватила меня за талию, пальцы впились в кожу.

— Не двигайся, — пригрозил тот же голос.

В следующую секунду в пространстве раздался шум. Скрежет камня о камень, громкий и резкий. Казалось, что это продолжалось вечно, пока внезапно не прекратилось, и звук все еще звенел у меня в ушах.

Чья-то рука опустилась мне на голову, а затем меня повели вперед.

Лестница.

Мы спускались ко дну.

Вниз.

Всего я насчитала семнадцать ступеней.

Даже сквозь мешок я могла сказать, что воздух здесь был другим. Затхлый и несвежий. В этом пространстве было гнетущее ощущение, и как только мешок сорвали с моей головы, я поняла почему.

Мы были в подполье. Меня окружали толстые каменные стены, а вокруг были огромные прямоугольные предметы, вырезанные из камня, освещенные дюжиной свечей, расставленных по всему пространству, воск стекал по бокам и скапливался внизу, предполагая, что они были зажжены за некоторое время до того, как мы сюда попали. Был ли здесь мой дядя до того, как он появился в полицейском участке? На чем именно мы остановились?

Я наконец поняла, что это были за прямоугольные предметы.

Гробы.

Я была в склепе.

Моя рука поднеслась ко рту, пока мой мозг пытался осознать то, что я увидела.

— Потеряли дар речи, мисс Уокер?

Мой взгляд метнулся к начальнику полиции, который одарил меня сардонической улыбкой со своего места перед лестницей. В мерцающем свете свечей вокруг него танцевали тени, придавая ему зловещий и смертоносный вид. Свет упал на блеск ствола пистолета, когда он небрежно полировал его о рукав своего пальто, не сводя с меня глаз.

— Где… — Мой голос прозвучал как надтреснутый скрежет, поэтому я прочистила горло и попыталась снова, сжав руки в кулаки, чтобы скрыть их дрожь. — Где мы? Чего ты хочешь от меня?

Я была так сосредоточена на комиссаре Питерсоне, что даже не заметила своего дядю, пока он не оказался прямо за мной, заламывая мне руки за спину. Прежде чем я смогла пошевелиться, он связал меня толстой, тяжелой веревкой, так туго, что я не могла пошевелиться.

Он тихо говорил мне на ухо.

— Прости, Эверли. Я бы хотел, чтобы мне не приходилось этого делать, но ты сама навлекла это на себя, когда предала меня.

— Я не предавала тебя. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Пожалуйста, отпусти меня! — Я позволила страху снова всплыть на поверхность, и слезы без усилий наполнили мои глаза. Я была по-настоящему напугана, боялась того, что они могут со мной сделать. Но я сделаю все, что могу, чтобы заставить их поверить в мою невиновность.

— Мартин, может быть…

— Мы говорили об этом! — Резкий тон моего дяди не оставлял места для споров. К моему удивлению, я увидела, что комиссар Питерсон просто кивнул в знак согласия.

— Как пожелаете. — Он сделал шаг назад, на нижнюю ступеньку, которая вела обратно на поверхность. Повысив голос, он обратился ко мне. — Может быть, некоторое время, проведенное здесь в одиночестве, чтобы поразмыслить обо всем, поможет тебе вспомнить, что ты делала в кабинете.

— Пожалуйста, не оставляйте меня здесь, — шепотом умоляла я, бросаясь вперед. Я сразу поняла, что мне некуда идти. Я была привязана к чему-то позади меня, и не могла пошевелиться.

Мой дядя прошел мимо меня, присоединившись к начальнику полиции у подножия лестницы.

— Мы вернемся завтра, Эверли.

Затем они оба повернулись ко мне спиной и ушли. Я услышала тяжелый скребущий звук камня, возвращающегося на место, прежде чем погрузилась в тишину. Толстый камень не давал другим звукам проникать в мою тюрьму.

Я должна была освободиться. Я не собиралась сидеть здесь и ждать, пока они придут за мной. Кто знает, что они могут сделать, если я продолжу отказываться давать им ответы, которые они хотели услышать?

Я отчаянно боролась с веревками, услышав звон, когда мое кольцо упало на пол. У меня перехватило дыхание, глаза наполнились слезами. Это кольцо значило для меня все.

Извиваясь изо всех сил, я напрягла глаза в тусклом свете свечей, чтобы разглядеть, к чему я привязана. Казалось, что веревки были несколько раз обмотаны вокруг большой статуи мужчины, которая стояла рядом с огромным гробом, оба объекта занимали свое место в одном конце склепа. Медленными, осторожными движениями мне удалось повернуться ровно настолько, чтобы можно было как следует разглядеть гроб.

Потянувшись, насколько позволяли мне мои путы, я протянула руку, проводя связанными пальцами по углублениям в камне. Там было вырезано имя.

Чарльз Блэкстоун.

Основатель Блэкстоуна.

Мое прерывистое дыхание было громким в тишине.

Одна за другой свечи погасли, пока не осталась только темнота.

Я сходил с ума. Я продолжал смотреть на свой телефон каждые пять минут, чтобы убедиться, что он не находится в беззвучном режиме. В доме было чертовски тихо — никто ничего не говорил. Я ждал, когда Каллум закончит принимать душ, так как на нем было больше всего крови. Мы не могли рисковать, отправляясь куда-либо с кровью мэра на наших телах.

— Что-нибудь есть? — Спросил Матео, вернувшись, уже в новой одежде.

Я покачал головой, потому что, что еще я мог им сказать? В глубине души мы знали, что что-то не так.

Дверь ванной открылась, и Каллум вышел, завернутый в полотенце.

— Положи всю свою одежду в сумку, — сказал он, глядя на меня.

Не говоря ни слова, я направился в ванную. Снял всю свою одежду и положил ее в черную сумку в углу. Вода начала остывать, поэтому я быстро закончил.

— Что, черт возьми, происходит? — Мой шепот эхом отозвался в маленькой ванной.

Я обернул полотенце вокруг талии и пошел в свою комнату. Матео выходил из своей комнаты с кучей одежды, которая была на нем. Когда я переехал, он вынес мусор, выбросил свою одежду и вышел на улицу, чтобы сжечь ее.

Мы не собирались ничем рисковать.

Как только я оделся, я присоединился к Каллуму и Матео в гостиной.

— Что-нибудь? — Я спросил, надеясь, что они знают что-то, чего я не знаю.

— Мы идем к ее дяде, — сказал Каллум.

— И что будем делать? — Я спросил. — Он ненавидит нас. Он, не колеблясь, вызовет на нас полицию — хуже того, сделает что-нибудь, чтобы уничтожить наши стипендии.

— Просто посмотрим, — заявил Матео.

Я не мог не задаться вопросом — если бы я не заставил Эверли пойти со мной на бал, все было бы немного по-другому? Ее дядя ненавидел нас.

— Ты думаешь, ее подруги что-нибудь знают? — был мой следующий вопрос.

— Это наша следующая остановка, — сказал Матео.

Поездка в кампус была тихой, Каллум и Матео проверяли свои телефоны, пока я вел машину. Сначала мы остановились в общежитии Эверли.

— Клянусь Богом, если она спит… — Я бормотал, когда они пытались открыть ее замок.

Комната была пуста. Мы знали, что так и будет, но надеялись на лучшее.

— Время для следующей остановки, — вздохнул я.

Хэлли и Миа оказались вместе, что облегчило наш допрос.

— Я думаю, будет лучше, если я подожду снаружи, — сказал я, когда мы добрались до здания.

— Почему? — Каллум поднял бровь.

Я почесал в затылке.

— Я мог обидеть Мию.

Матео фыркнул.

— По крайней мере, ты их не трахнул.

Я отмахнулся от них, и как только они ушли, я достал свой телефон и снова позвонил Эверли. С каждым звонком мой желудок опускался все ниже. Это было чувство, которое я ненавидел. Это напомнило мне о ночах, когда я был один в трейлере, пока у Тифф были мужчины. Беспокойство поселилось во мне, задаваясь вопросом, потеряла ли она сознание, если они попытаются заигрывать со мной. Когда я был маленьким, я боялся, что она умрет. Не потому, что она была моей мамой, а потому, что я не хотел иметь дело с тем, кто найдёт ее.

Телефон Эверли звонил два раза, затем я выпрямился, думая, что она ответила, но он перешел на голосовую почту. Мое сердце упало. Я сразу же позвонил снова, и на этот раз не было даже гудков. Ее голосовой ответчик появился мгновенно.

Черт.

Я расхаживал возле машины, когда вернулись Кэл и Матео. Мрачного выражения их лиц было достаточно, чтобы понять, что Эверли не была со своими друзьями.

— Как вы думаете, она может быть у Лоренцо? — было первое, что я спросил, и это мгновенно насторожило их.

— Почему? — Спросил Матео.

— Я позвонил ей снова, было два гудка, прежде чем звонок перешёл на голосовую почту. Затем я повесил трубку и позвонил снова, и он отключился. Даже гудков больше нет.

— Нет, я не думаю, что он это сделал. Мэра ему было более чем достаточно, — спокойно сказал Каллум, но выражение его лица было каким угодно, только не спокойным.

— Пойдём, — рявкнул я.

Мы втроем сели в грузовик, когда Каллум увез нас. Мы были почти у дома ее дяди, когда зазвонил мой телефон. Надежда зародилась в моей груди, когда я потянулся к ней. Я всегда боялся получать звонки от Тифф, но сегодня был не тот день, когда она могла трахать мне мозг. Я всегда чувствовал какую-то вину за то, что игнорировал ее, но нажатие кнопки завершения было облегчением сегодня из всех дней.

— Это Тифф, — сказал я, давая им понять, что это не Эверли.

— Ты уверен, что не хочешь ответить? — Небрежно спросил Кэл.

— Продолжай ехать, — сказал я резким тоном.

Прямо сейчас ничто не имело значения, кроме Эверли. Поскольку я знал, что ее нет ни в ее комнате, ни с ее друзьями, я убрал свой телефон, потому что это был последний проблеск надежды, за который мы держались.

Мы припарковали грузовик немного дальше по улице от дома декана. Тихо выйдя, мы направились к задней части дома.

— Держитесь в тени, — сказал Матео, как будто мы не знали.

Мы украдкой прошли через задний двор декана. Мы пытались попасть в дом через один из боковых входов, когда ручка начала двигаться.

Черт.

Мы отступили назад, когда дверь открылась, и мы были готовы ко всему. В этот момент мы трое были не в своем уме. Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть нашу девочку.

Пожилая служанка стояла на другом конце открытой двери. Ее глаза расширились, когда она увидела нас. Она открыла рот. Матео мгновенно переместился, схватил ее и развернул, прижав руку ко рту.

— Мы не причиним тебе вреда, — успокаивающе сказал Кэл. — Мы ищем Эверли.

Она заметно расслабилась.

— Если он тебя отпустит, мы можем быть уверены, что ты не будешь кричать? — Я спросил.

Она сразу же кивнула головой, как будто это вообще не было проблемой. Матео убрал руку с ее рта и сделал шаг назад.

Леди посмотрела на всех нас, а затем отошла назад, чтобы оказаться у двери.

— Вы должны уйти, — сказала она. — Мисс Уокер здесь нет.

— Где она? — Я потребовал, делая шаг вперед.

Служанка выглядела нервной, оглядываясь назад, чтобы посмотреть, идет ли кто-нибудь. — Она поссорилась с Хозяином и ушла.

Черт, что это значит? О чем?

— Что ты имеешь в виду?

— Я больше ничего не могу сказать, — сказала она, делая шаг назад, пытаясь закрыть дверь.

Я двинулся и схватил ее за руку, чтобы остановить ее.

— Пожалуйста, — умолял я.

— Я думаю, что она пошла в полицию, но это было бы ошибкой…

Она вырвала свою руку из моей хватки и закрыла дверь.

— Черт, — сказал Каллум.

— Это какая-то чушь, — добавил Матео.

Мы поспешили убраться из богатой части города в сторону участка, пытаясь выяснить, что, черт возьми, происходит.

Из всех мест, куда она могла пойти, я бы подумал, что наша девочка будет умнее, чем идти в полицию. Должно было быть что-то еще, о чем мы не знали. Привлечение полицейских было противоположным тому, чего мы хотели — конечно, у нас были отношения с некоторыми из них, но дядя Эверли и мэр имели больше влияния на тех, кто был выше.

— Вот что произойдет. — Я остановил грузовик недалеко от участка, откуда нам были хорошо видны парковка и вход. — В этом месте повсюду будет охрана, поэтому нам нужно пока перестраховаться. Я собираюсь пойти и сообщить о пропавшей машине. Помнишь, ту услугу, которую мы оказали приятелю Лоренцо в прошлом месяце? Они не смогут ничего отследить, но это даст нам время. Вы двое, пока оставайтесь здесь. Мы не можем позволить себе, чтобы нас застукали за тем, что мы шарим там, где нам быть не следует. — Потирая лицо рукой, я вздохнул. — Я нутром чувствую, что Эверли здесь нет, но прямо сейчас это наша единственная зацепка, как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так.

— Я не собираюсь ждать здесь, пока ты пойдёшь и разыгрываешь героя. — Рот Сэинта сжался в ровную линию, когда он скрестил руки на груди.

Матео переводил взгляд с нас на друг друга, сдвинув брови.

— Сэинт. Он прав. Мы не знаем, что произошло, и если мы не будем сидеть тихо, мы можем сделать ей еще хуже.

— Хорошо. Но если ты не вернешься сюда через десять минут, я войду. — Сэинт ткнул пальцем мне в грудь. Я воздержался от закатывания глаз, резко кивнув ему.

— Сделка. Я буду так быстр, как смогу. — С этими словами я вылез из грузовика. Я оставил ключи в замке зажигания на случай, если им понадобится быстро сбежать, пока я буду внутри.

Черт. Я ненавидел приходить сюда, но нам нужно было вернуть нашу девочку, и быстро. Зазвенели тревожные колокола — в ту секунду, когда служанка упомянула о ссоре между Эверли и ее дядей, у меня появилось неприятное чувство в животе.

Как только я оказался внутри здания, я направился прямо к парню за стойкой. Я не знал его лично, но он был из нашей части города, и я знал, что его зовут Сэмюэль. Это означало, что я, вероятно, мог бы запугать его, чтобы он заговорил, если ему нужен стимул. Он оторвал взгляд от экрана компьютера, его глаза расширились, когда он увидел меня.

— Ч-чего ты хочешь? — он запнулся.

Здесь больше никого не было, но я знал, что камеры будут работать. Убедившись, что мой голос услышан, я наклонился ближе, постукивая пальцами по столешнице в знак нетерпения.

— Мне нужно сообщить о пропавшем транспортном средстве.

Он уставился на меня, нахмурившись, но в конце концов кивнул.

— Хорошо. Дай мне бланк.

Когда он положил передо мной бланк вместе с ручкой, я понизил голос.

— Сюда ранее приходила девушка?

Его глаза метнулись ко мне, в его взгляде появилось понимание. Затем они сузились.

— Чего стоит информация?

— Ты знаешь, кто я? Это должно быть достаточным стимулом.

— Д-да. Однако эта информация может иметь ценность.

Когда он произнес эти слова, мне потребовались все силы, чтобы сохранить свой отчужденный вид. Я медленно кивнул ему, затем снова посмотрел на бланк, записывая детали предположительно пропавшего транспортного средства.

— Я слушаю. Если информация нас удовлетворит, я, возможно, смогу заключить с тобой сделку. Сделай перерыв в туалет или придумай любой предлог, который тебе понадобится, и приди, и найди меня. Я буду припаркован дальше по улице.

С этими словами я подписал форму, бросил ручку и вышел оттуда.

Вернувшись к грузовику, я скользнул на водительское сиденье и дал задний ход, катя его обратно по улице, пока он не скрылся из виду участка.

— Ну? Что? — Сэинт нарушил молчание.

— Возможно, у меня есть кое-что. Возможно. Он… — Я оборвал себя, когда на тротуаре появился Сэмюэль, бегущий к грузовику. Я встретился с ним взглядом через лобовое стекло и показал ему, чтобы он забирался на заднее сиденье.

— О, черт, — сказал он, когда вошел и понял, что привлек внимание всех трех Королей Кладбища. — Я слишком молод, чтобы умереть.

— Он такой же драматичный, как и ты, Сэинт, — сухо прокомментировал я. Сэинт ударил меня кулаком в руку, но я проигнорировал его, обратив внимание на Сэмюэля. — Что ты можешь рассказать нам об этой девушке?

Его руки дрожали, но он высоко держал голову и встретил мой взгляд прямо, что заставило меня уважать его.

— Она пришла с моей кузиной. Моя сестра была потрясена, желая сообщить о своем работодателе…

— Кто ее работодатель? — Матео озвучил вопрос, который я только что собирался задать, но я уже знал ответ.

— Мартин Уокер. — Он горько улыбнулся. — Да, этот мудак с ней повозился.

— Этот ублюдок должен умереть, — пробормотал Сэинт, и я согласился с ним.

— Она заполняла формы, когда подошел шеф. Это было необычно, потому что он никогда не связывался ни с каким дерьмом на стойке регистрации. Он задал ей несколько вопросов, а затем сказал, что им понадобятся некоторые подробности от свидетеля. После этого он исчез, а затем Мора — она член команды администраторов — поговорила с моей двоюродной сестрой. Следующее, что я помню, это то, что моя кузина привела эту девушку. Длинные темные волосы, большие глаза, очень милый…

— Следи за тем, что говоришь. Она наша, — выдавил я, и его глаза расширились.

— Эм. Действительно милые… туфли, — продолжил он, изо всех сил стараясь не обращать внимания на веселое фырканье Сэинта. — Мора отвела ее в одну из комнат для допросов, и я с самого начала ничего об этом не подумал, потому что они иногда так делают, понимаешь? Но потом я увидел, как шэф исчез в том же направлении, и я понял, что происходит что-то еще.

— Она все еще там? — Мои кулаки были сжаты, а челюсть так плотно сжата, что у меня разболелась голова. Чем больше я слышал, тем больше волновался за нашу девочку.

Он покачал головой.

— Нет. Я не знаю, где она, но я могу дать вам наводку. Но я хочу кое-что взамен.

— Конечно, блядь, — Матео закатил глаза. — Чего ты хочешь?

— Встречу с Лоренцо. Я хочу драться на ринге.

Мы все посмотрели друг на друга.

— Смотри. Ты кажешься хорошим ребенком. Ты не захочешь связываться с Лоренцо. — Сэинт потянулся, чтобы похлопать Сэмюэля по плечу, и он отпрянул.

— Ребенок? Я, наверное, старше тебя, чувак. — Он снова встретился со мной взглядом. — Таковы мои условия. Прими их или оставь меня в покое.

— Хорошо. Сделка заключена. Но тебе нужно долго и упорно подумать о том, хочешь ли ты пойти по этому пути. Как только ты попадёшь в паутину Лоренцо, тебе уже не выбраться. — Я говорил по собственному опыту и знал, что в его глазах мы были близки с Лоренцо. Но я должен был хотя бы предупредить его, во что он ввязывается. Надеюсь, Лоренцо все равно не заинтересуется им, но вы никогда не узнаете, что у него на уме.

— Спасибо. — Сэмюэль расслабился, откинувшись на спинку сиденья. — На какое-то время все стихло. Я позвонил подруге, чтобы она забрала мою кузину, а потом взял перерыв. Мне было любопытно, чего шеф хотел от девушки. Их не было видно, и я как раз проходил мимо черного хода, когда услышал выстрел. Я подбежал к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как шеф и Мартин Уокер бросают девушку в кузов белого фургона, а затем они уехали.

— Черт. Черт, черт, черт! — Я хлопнул руками по приборной панели. Я не из тех, кто теряет самообладание, но меня тошнило от мысли, что могло случиться с Эверли.

— Выстрел… С ней все было в порядке? — Голос Сэинта был самым тихим, который я когда-либо слышал, и когда я повернулся, чтобы посмотреть на него, его зеленые глаза были подозрительно влажными.

Сэмюэль прикусил губу.

— Я не знаю. Она была жива. Но было слишком темно, чтобы многое разглядеть.

Я мог сказать, что мы все были на грани срыва, и я должен был держать себя в руках. Выпрямившись, я подавил тошноту и встретился взглядом с Сэмюэлем.

— Что ты можешь рассказать мне о фургоне?

Он слегка улыбнулся мне, и впервые у меня появилась надежда.

— Я могу вам сказать, что я хорошо рассмотрел номера, когда он ждал выезда со стоянки. И я также могу сказать вам, что я прогнал их через систему, и у меня примерное местоположение фургона.

Наконец.

У нас был настоящий, солидный отрыв.

Мы вернём нашу девочку.

И если хоть один волос упадет с ее головы, придется чертовски дорого заплатить.

Я как будто снова мог дышать, черт возьми. Я не понимал, насколько я был напряжен, пока этот придурок не поделился информацией, которая действительно могла быть полезной. Когда он начал говорить, я был близок к тому, чтобы ударить его, но Кэл быстро контролировал ситуацию. Как, черт возьми, кто-то будет так говорить об Эверли перед нами.

— Ты готов умереть? — Я спросил парня, прежде чем он вышел из грузовика. Он просто смотрел на меня широко раскрытыми глазами — никто никогда не хотел умирать. Будучи людьми, мы боялись смерти, поэтому не думали о ней. Как будто это делало его нереальным. Смерть была постоянным спутником, который был рядом, когда ты жил в канавах. Поэтому ты никогда не упускал из виду, что может случиться при одном неверном шаге. Я так и знал. Мои братья поступили так же. И мы знали, что быстрые деньги того не стоят. Особенно от таких мужчин, как Лоренцо.

— Если ты хочешь встретиться с Лоренцо, тогда тебе лучше быть готовым умереть. Если ты живешь с мечом, то и умереть должен от него.

Его лицо побледнело, и он вышел, не сказав больше ни слова.

— Я думаю, ты заставил его немного обмочиться, — пошутил Сэинт. Я воспринял это как хороший знак, поскольку теперь, когда у нас была зацепка за Эверли, он перестал быть ослом.

— Таких тупиц, как он, убивают первыми, когда они связываются с такими людьми, как Лоренцо.

Никто из них не сказал иначе, потому что мы все знали, что это правда. Нам троим еще предстояло вырваться из его хватки.

— Есть идеи, как мы найдем фургон? — Спросил Сэинт.

Мы с Каллумом повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, и на наших губах появились злые ухмылки.

— Что? — Сэинт спросил, когда мы повернулись, чтобы посмотреть на него.

— Мы гребаные Короли Кладбища не просто так, — сказал я, и они согласились.

— Отправьте сообщение всем своим контактам. Денежный приз или услуга тому, кто первым найдет этот фургон, — добавил Каллум, начиная яростно печатать.

Мы не хотели просить Лоренцо о дополнительных услугах, но в этом и не было необходимости, когда люди в нашей части города с радостью сделали бы всю работу за шанс заработать немного денег или услугу от Королей. Сейчас все выглядело не так мрачно.

— Что нам теперь делать? — Спросил Сэинт, глядя на свой мертвый телефон. Мы знали, что наступит завтра, после того, как мы найдём Эверли. Ни за что на свете ее придурковатый дядя не заберет ее у нас. Наступит завтра, Сэинт будет затоплен позором своей матери.

— Мы ждем, — сказал Каллум, трогая грузовик. Как только мы тронулись в путь, капли дождя начали ударять по грузовику, становясь все тяжелее с течением времени. Это должно было быть ужасно, но я верил в людей этого города. Я верил, что наша девочка держится крепко. В этом была особенность Эверли — чем больше ты пытался загнать ее в угол, тем больше у нее появлялось желания сопротивляться. Именно поэтому она поставила нас троих на гребаные колени.

Улицы были чертовски темными, когда мы проезжали по ним.

— Это похоже на дежавю, — сказал Сэинт. — Но с грузовиком.

Это было бы забавно, если бы это не была чертовски травмирующая ночь для нас троих.

Как только он закончил говорить, позади нас вспыхнули синие и красные огни.

— Черт, — прошипел Каллум.

— Ты забыл включить поворотник? — спросил Сэинт, когда Каллум остановил грузовик.

— Я не сделал ничего нарушающего, — ответил Кэл, припарковав грузовик и потянувшись за своими правами, регистрацией и страховкой.

Мы точно знали, что наши фары были включены. Какими бы мы были механиками, если бы не доводили до совершенства свой собственный автомобиль?

— Позвольте мне говорить, — сказал нам Кэл, когда к нам начал приближаться мужчина.

В одном мы были уверены, так это в том, что нас профилировали. Это ни в коем случае не было простым совпадением.

Только когда офицер был у окна, Каллум опустил его.

— Мы сделали что-нибудь не так, офицер? — он спросил, прежде чем полицейский смог вставить слово.

Яркий свет ослепил нас, когда глупая свинья осветила им все наши лица.

— Шеф, — высокомерно сказал хуесос.

Да, это было связано с нашей девочкой.

— Приношу свои извинения, шеф, — продолжил Каллум, когда мой мобильный зазвонил. — Есть причина, по которой нас остановили?

Игнорируя их, я открыл свой телефон и увидел, что кто-то видел фургон и дал нам наводку. Я чувствовал себя идиотом из-за того, что мы не поехали туда сами раньше, и я знал, что мои братья тоже поймут это. Нам просто нужно было сбросить хвост сейчас.

— Сообщилось о подозрительной активности в этом районе, — сказал он с отвращением.

Я сжал руки в кулаки, потому что с такими людьми, как он, всегда было что-то не так. Они находили любой предлог, чтобы угнетать людей.

— О, я не знал, что ездить по городу незаконно, — добавил Каллум, и Сэинт хихикнул. Мне пришлось толкнуть его локтем, чтобы нас отпустили как можно скорее.

— Это не так, — добавил шеф, снова включив свет.

На этот раз я обернулся, свирепо глядя. Наши взгляды встретились, и в нем было что-то знакомое, но я не мог понять, что именно. Я наклонил голову, пытаясь получше рассмотреть, но он выключил фонарик.

— Езжайте домой, так поздно гулять небезопасно, — заявил он, но это было больше похоже на угрозу.

Он передал Каллуму свои права, страховку и регистрацию. Как только он ушел, Кэл поднял окно.

— Он только что угрожал нам? — Сэинт задал очевидный вопрос.

Игнорируя его вопрос и мучительное чувство, что я знаю этого хуесоса, я посмотрел на них обоих и сказал им, что говорилось в сообщении.

— Кто-то сообщил о фургоне, который соответствует описанию у старой церкви.

— Черт, — прошипел Сэинт.

— Теперь мы должны добраться туда без хвоста, — добавил Кэл, отъезжая.

— Давайте заберем нашу девочку, — сказал я им, чертовски надеясь, что с ней все в порядке, потому что, если это не так, этот город заплатит.

Сейчас было не время терять самообладание. Все рассчитывали на меня, и я бы их не подвел. Мне хотелось врезать этому самодовольному ублюдку по лицу, но я сдержался — нельзя нападать на начальника полиции, если не хочешь превратить свою жизнь в ад. Однако мы знали, что он забрал Эверли, и это означало, что он заплатит. Даже если он не был вовлечен ни в какое другое дерьмо, в которое был вовлечен дядя Эверли, он причинил боль нашей девочке, и это означало, что будут последствия.

Но не сейчас. Прямо сейчас, забрать Эверли было единственным, что имело значение.

Мне стало ясно, что за нами следят, поэтому я придумал план. Он был не лучший, но это все, что у меня было, и время было не на нашей стороне. Повернув налево вместо права на следующем перекрёстке, я направился обратно в сторону свалки.

— Что ты делаешь? — Сэинт зашипел. — Это не путь к церкви.

Взглянув в зеркало заднего вида, я увидел, что машина, следовавшая за нами на приличном расстоянии, тоже повернула налево.

— Я знаю. За нами следят, поэтому нам нужно стряхнуть их с хвоста, прежде чем мы сможем поехать за Эверли.

Рядом со мной челюсть Матео напряглась.

— Придурки.

— Да. — Подъехав к свалке, я оставил грузовик на холостом ходу, в то время как Сэинт выскочил и открыл нам ворота. Когда я загонял грузовик внутрь, я увидел, как машина, которая следовала за нами, проехала мимо на медленной скорости. Когда ворота с лязгом закрылись за нами, он ускорился и исчез вдали.

Я припарковался у дома и повернулся к Матео и Сэинту.

— Вот что мы собираемся сделать. Мы оставляем грузовик здесь. Сэинт, зайди в дом и включи свет, сделай вид, что мы дома. Матео, пойдем со мной. Нам нужно будет использовать Гленду.

Они оба застонали, как я и предполагал. Черт возьми, мне не нравился этот вариант, но он был единственный, который у нас есть прямо сейчас.

— Эй, мальчики, я хочу познакомить вас с Глендой. — Старик криво усмехнулся, протягивая руку. Мы обменялись взглядами. Что, черт возьми, это была за старая развалина седана, на которую мы должны были смотреть? И почему он казался таким довольным?

— Ну, ну, я знаю, что на нее некрасиво смотреть. — Он правильно истолковал наши взгляды. — Но вот старая Гленда, она была первой машиной, над которой я когда-либо работал. Ее оставили здесь умирать, а я вернул ее к жизни. Мне потребовались часы крови, пота и слез, но я оснастил ее новым двигателем, шинами, ремнем безопасности… все детали от машин, которые больше никому не нужны. Понимаете, они сваливали их на этой земле, и тогда у меня возникла идея открыть свалку.

Подойдя ближе, он с любовью провел рукой по ржавому капоту.

— Можете назвать меня сентиментальным, но мы были вместе с самого начала, и я не хочу ее менять. Она идеальна такой, какая она есть.

Гленда была в еще худшем состоянии, чем тогда. Черт, я даже не знал, заведётся ли она — она была чертовски темпераментной и медлительной, но она наш единственный вариант. Матео помог мне открыть ее, затем долил в ее бак одну из канистр бензина, которые мы припрятали в мастерской, пока я проверял уровень масла и воды. Довольный тем, что мы, по крайней мере, сможем заставить ее ехать, я схватил ключи и скользнул на водительское сиденье. По крайней мере, дождь прекратился, потому что даже ее щетки стеклоочистителей были сломаны.

Даже не дожидаясь, когда его попросят, Матео забрался на заднее сиденье и залег на дно, где его не могли заметить снаружи. Когда Сэинт присоединился к нам, он сделал то же самое, они оба изогнулись в пространстве. Я молился себе под нос, поворачивая ключ в замке зажигания, и после пары фальстартов двигатель ожил.

Машина дернулась, когда я вывел ее из крытого склада, где мы ее держали и сбросил газ. Двигатель несколько раз кашлянул, но не заглох, и мы все трое вздохнули с облегчением, когда наконец оказались у ворот. Я быстро выскочил, чтобы открыть их достаточно широко, чтобы машина могла протиснуться, затем побежал, чтобы закрыть.

Наконец, вернувшись в машину, я направил ее в сторону заброшенной церкви. Пора забрать нашу девочку.

Это было больно, и сводило с ума Гленду. Мне приходилось держать стрелку на скорости 30 миль в час или ниже, иначе руль начинал трястись, и машина тоже, угрожая развалиться. Из-за нашего медленного темпа, казалось, прошла вечность, прежде чем мы добрались до церкви, но, наконец, мы были там. Я припарковался недалеко от неё, вне поля зрения.

— Я не видел никаких машин на парковке, — прокомментировал Матео, выпрямляясь из своего стесненного положения. Я был удивлен, что он смог что-то увидеть из окна, ведь он лежал так низко.

— Да, я тоже, но это не значит, что здесь никого нет. Нам нужно найти Эверли, и я не уйду, пока мы не обыщем каждый дюйм этого места. — Выйдя из машины, я повернулся к Сэинту. — Давай сначала обойдем снаружи, а потом встретимся у входа, если ничего не найдем, хорошо?

Они оба ускользнули, темные тени в ночи. Я сделал то же самое, завершая свой собственный обход заросшего кладбища, пока не убедился, что вокруг больше никого нет. Мы встретились у входа маленькой церкви.

Мы втроем молча вошли в каменное здание. Матео поднял фонарик с телефона, на всякий случай направив луч на пол. Даже если бы здесь никого не было, вид движущегося света в том, что должно было быть заброшенным зданием, мог вызвать интерес у любого, кто случайно проходил мимо.

Наши ботинки отдавались эхом от каменных полов, когда мы ходили по зданию. Вокруг никого не было, даже никаких признаков человека.

— Черт. Что нам теперь делать? — Сэинт озвучил вопрос, о котором мы все думали. Я ненавидел безнадежность в его тоне.

— Должно быть что-то, что мы пропустили. — Включив свой собственный фонарик, я начал водить им по церкви слева направо, все еще держа его низко. Когда я двигался, мой взгляд зацепился за высокую статую в дальнем углу.

У меня перехватило дыхание, и я побежал к статуе, за мной следовали Матео и Сэинт.

— Посмотрите на это. — Я направил свет на основание статуи. — Видишь эти углубления в полу?

— Она отодвигается. — Матео мгновенно понял, уже положив ладони на каменную фигуру. Сэинт и я присоединились к нему, и вместе мы подтолкнули.

Статуя сдвинулась гораздо легче, чем я ожидал, открыв отверстие в полу со ступенями, ведущими вниз.

— Черт, — прошептал Сэинт, когда я посветил фонариком на вход в то, что, скорее всего, было каким-то склепом.

Черт, действительно.

Я присел на корточки перед входом.

— Эверли? — Мой зов эхом разнесся во тьме.

Снизу раздался тихий ответный крик.

Ее голос — блядь.

— Кэл. — Ее голос был таким хриплым.

Не раздумывая, мы втроем бросились бежать сквозь темноту. Воздух здесь был холоднее, но немного более удушливым. Света не было. Я бы никогда не подумал, что церковь держит это место под землей.

Каллум и Матео быстро достали свои телефоны и включили на них фонарики. Мои глаза быстро начали сканировать все области, которые они продолжали освещать.

Повсюду были надгробия. Некоторые были в хорошем состоянии, у других были потрескавшиеся камни.

— Эверли? — Я выкрикнул ее имя. Вопрос прогремел в этом пространстве, и теперь стало понятно, почему.

— Я здесь, — ответил ее голос, звучащий немного увереннее и ближе.

— Вот, — сказал Матео.

И он, и Кэл мигнули в ее сторону через секунду.

Эверли лежала на земле, подняв руки над головой. Она закрыла глаза, чтобы защитить лицо от проникновения света. Это заставило мою кровь вскипеть, и я знал, что я не единственный, кто так чувствует.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что ее руки были привязаны к статуе мужчины. Это была огромная статуя, а рядом с ней стоял склеп.

Черт возьми, она, должно быть, была чертовски напугана.

Я немедленно опустился перед ней на колени, обхватив ее лицо руками, пока Кэл и Маттео отвязывали веревки от статуи.

— Эверли, — прошептал я, коснувшись ее холодного лица.

— С-Сэинт? — спросила она.

— Теперь ты в безопасности, детка, — сказал я ей, держа ее на руках. Как только я обнял ее, я зарылся лицом в ее волосы. Они пахли грязью, но ее сущность все еще была там, и это меня немного успокоило.

— Черт возьми, детка, — прошипел Кэл, когда ее руки освободились.

Я посмотрел на него, и, хотя он был деликатен с ней, его глаза чертовски горели. Ее запястья были красными и натертыми от того, что она изо всех сил пыталась сбежать. Части ее кожи были разорваны, и было небольшое кровотечение.

— Я пыталась сбежать, но когда свечи погасли, я не могла видеть, что делаю, — прошептала она, поворачиваясь лицом к Каллуму.

— Кто. Связал. Тебя? — Внезапно спросил Матео.

Он направил свет ей в лицо, ослепив светом и Эверли, и меня.

Эверли захныкала, как только Матео коснулся ее щеки.

Мое сердце начало беспорядочно биться. В тот момент я чувствовал себя таким чертовски беспомощным. Я знал, что это иррационально, но мне не нравилось так держаться за нашу девочку. Ее забрали у нас — и они, блядь, заплатят.

— Ответь ему, — потребовал я, потому что ее молчание сейчас говорило о многом.

Меня начало трясти от ярости, и я был уверен, что мои братья чувствовала тоже самое. Но прямо сейчас нам нужно было сохранять спокойствие ради нее.

Каллум передал Эверли из моих рук в свои. Он нежно поцеловал синяк на ее щеке.

— Можешь рассказать нам, что произошло, mamas? — Матео потянулся к ее руке и нежно сжал ее, чтобы успокоить.

— Да, но можем ли мы сначала выбраться отсюда? — спросила она усталым и побежденным тоном.

Я потянулся к телефону Кэла. Матео пошел вперед, чтобы осветить путь Эверли и Кэлу. Пока они это делали, я немного отстал. Я хотел сделать больше. Чтобы не чувствовать себя таким бесполезным, как сейчас. Мне нужно было собраться, потому что я мог думать только о том, чтобы побежать в дом ее дяди и надрать ему задницу. Моя стипендия, выдающееся прикрытие — все это сейчас не имело значения.

Посветив фонариком на статую, я обнаружил гравировку. Там было написано Чарльз Блэкстоун.

Ублюдки.

Оставили ее здесь одну и напугали.

Я продолжал мигать светом, когда наткнулся на слабые следы. Затем я вспомнил, что Эверли рассказала нам о том, как она последовала за своим дядей и мэром сюда.

Эти сукины дети. Я выбежал за ними. Нам нужно было следить за этим местом и получше его рассмотреть, но безопасность Эверли была самой важной вещью прямо сейчас.

Как только я вышел на улицу, они уже были в старой Гленде.

Каллум был за рулем, а Эверли лежала на коленях у Матео. Они заметили мое испуганное лицо, но никак это не прокомментировали. Мы все были на одной волне. Сегодня была одна чертовски длинная ночь, и мы все хотели, чтобы она уже закончилась.

По крайней мере, дождь прекратился.

Я забрался в машину, и Эверли протянула свои руки к моим.

— Поехали домой, детка, — сказал я ей.

Когда мы подъехали к дому, она крепко спала. Никто из нас не осмелился разбудить ее, поэтому мы просто положили ее на кровать, убедившись, что ей удобно.

Как только она была в безопасности, мы проверили периметр комплекса. Теперь мы были в гараже с одним включенным светом.

— Мы не можем позволить ей вернуться в общежитие, — сказал Каллум.

— Ее дядя — декан, поэтому держать ее подальше от него будет сложно, — добавил Матео.

— Она остается с нами, — Кэл произнес слова, о которых мы все думали с момента поездки сюда.

— Один из нас всегда будет оставаться с ней, — сказал я.

Матео усмехнулся.

— Ей это не понравится.

— Пока это обеспечивает ее безопасность, — согласился Каллум.

— Теперь ты не хочешь рассказать нам, почему ты выглядел испуганным? — Матео поднял бровь.

Мы были детьми, когда поклялись отомстить за Эрика, и сначала мы были слишком молоды, чтобы что-то сделать. Но это был драйв, который нам нужен, чтобы продолжать. Эта надежда, за которую нужно держаться. И теперь эта мечта была ближе, чем когда-либо, и на вкус она была адской. Но теперь отступать было некуда.

— Помнишь, что Эверли сказала о чем-то движущемся, когда она была там?

— Они держат их там? — Каллум добавил сразу.

— Я видел старые отпечатки, которые все еще свежие, и, если я не ошибаюсь, в этом чертовом склепе должен быть другой выход.

Мы все знали, насколько масштабной была эта новость. Теперь у нас были игроки и локация. Все, что нам нужно было сейчас, это подождать, пока они зашевелятся.

Лицо Каллума было стоическим, его мысли, вероятно, двигались со скоростью тысяча миль в час, прежде чем он начал говорить.

— Это идеальное место для хранения их товара. Ни у кого нет доступа к этим чертежам, благодаря мэру. Бьюсь об заклад, что полицейское управление, вероятно, время от времени проводит рутинные проверки, чтобы не допустить полного вандализма. Недостаточно, чтобы вызвать подозрение, что за ним следят, но достаточно, чтобы сделать это незаметным для них.

— Они действительно все спланировали, не так ли? — Это был риторический вопрос.

Мы стояли там, тихо, все мы устали, но, черт возьми, если бы мы могли сейчас немного поспать.

— Машина почти готова, — сказал Матео.

Не сказав больше ни слова, мы все принялись за работу. Самое меньшее, что мы могли сделать, это подбодрить нашу девочку, как только она проснется.

Когда я проснулась, мне потребовалась минута, чтобы сориентироваться, прежде чем на меня обрушилось облегчение. Я лежала на мягких простынях на кровати Сэинта, и я в безопасности.

События последних двадцати четырех часов настигли меня, и все мое тело начало трястись, а глаза наполнились слезами. Мне нужен был комфорт. Мне нужны были мои трое парней.

На дрожащих ногах я поднялась с кровати и прошла через дом, но не было никаких признаков кого-либо из них. Через открытое кухонное окно я могла слышать тихую музыку, доносящуюся снаружи, поэтому я вышла из дома и направилась в гараж.

Через открытую дверь я увидела Каллума, и на моем лице появилась улыбка. Я сделала шаг вперед, и он развернулся и увидел меня.

— Детка. — Он подошел ко мне, и я внезапно оказалась в его объятиях, положив голову ему на грудь, пока он гладил мои волосы, покрывая поцелуями макушку.

Немного отстранившись, он схватил меня за подбородок, наклоняя мою голову, чтобы встретиться с его глазами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Я была удивлена, обнаружив, что я именно это и имела в виду. Я прошла через кошмарное испытание. Но теперь, когда я была здесь, я чувствовала, что могу справиться с чем угодно, пока Короли Кладбища на моей стороне.

— Хорошо. Мы поговорим об этом позже, ладно? Иди сюда, — пробормотал он, опустив голову, а затем его губы оказались на моих. Я обвила руками его шею, открываясь для него, теряя себя в его поцелуе.

Громкое покашливание рядом с нами заставило нас оторваться друг от друга, и я обернулась. Увидела Сэинта, одетого в измазанный маслом комбинезон, с широкой улыбкой на лице. Каллум отпустил меня, и Сэинт притянул меня к себе, целуя с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Мы так беспокоились о тебе. — Его губы прошлись по моей коже, вниз по челюсти и к горлу. — Мы больше не спустим с тебя глаз.

Это было то, что нам нужно было обсудить, но, по крайней мере, сейчас я ничего не хотела больше, чем быть с ними, вдали от остального мира.

— Где Матео? — Я посмотрела в сторону открытой мастерской, но Сэинт покачал головой, обменявшись взглядом с Каллумом.

— Он выйдет через несколько минут. — Проведя рукой по моей руке, он переплел свои пальцы с моими. — Хочешь пойти и поиграть с дробилкой?

Каллум исчез в мастерской, и я позволила Сэинту отвести меня туда, где находилась большая дробилка, рядом с маленьким краном с гигантской клешней на конце.

— Мы используем кран, чтобы поднять машины, как только мы очистим их от всего полезного, и сбрасываем их в дробилку. — Он двинулся к большой металлической машине. — Заткни уши, это будет громко.

Я закрыла уши руками. Как только она заработала, он вернулся ко мне, забрался в кран и протянул руку. Когда я оказалась внутри небольшого помещения, он обнял меня, чтобы закрыть дверь, и посадил к себе на колени, спиной к своей груди.

— Ммм. Сидеть здесь сейчас веселее, чем обычно. — Он положил одну большую руку мне на бедро и начал целовать мою шею, заставляя меня дрожать. — Ты можешь включить это для нас?

Произнося эти слова, он поднял руку выше. Я повернула голову, целуя его в ответ, и почувствовала, как он улыбается на моих губах.

— Это вызов? — Я извивалась на нем, и настала моя очередь улыбаться, когда он безуспешно пытался подавить стон. Я почувствовала, как он затвердел под моей задницей, и слегка откинулась назад. — Давай сделаем это.

Включив двигатель крана, я ждала дальнейших инструкций, наклонив голову, чтобы у него был лучший доступ к моему горлу.

Его голос вибрировал на моей коже, когда его свободная рука накрыла мою, положив ее на рычаг справа от нас.

— Используй этот рычаг, чтобы поднять кран. Видишь там синюю машину? Мы собираемся переместить клешню так, чтобы мы могли поднять машину и бросить ее в верхнюю часть дробилки.

Вместе мы переместили рычаг так, чтобы клешня оказалась над машиной, и в то же время Сэинт доказал, насколько он хорош в многозадачности, проведя рукой по моему бедру, по животу, а затем по груди.

— Сэинт. — Я выгнулась навстречу ему, клешня качнулась, когда моя рука соскользнула. Он усмехнулся напротив меня, поправляя положение, его пальцы потирали мой сосок и посылали волны удовольствия по моему телу.

— Да? — Его голос был таким невинным.

— Ты знаешь что. — Давя на его твердость, я была вознаграждена еще одним стоном.

— Эверли. Прекрати это. Сосредоточься. — Он перекатил мой сосок между пальцами, и я ахнула. — Нам нужно поднять машину. Держи ровно, пока я просто… — Потянувшись в сторону, он что-то сделал с панелью управления, на которой я не могла сосредоточиться. Теперь он гладил мою другую грудь, облизывая и посасывая кожу моей шеи. Клешня сомкнулась над машиной, зацепившись за нижнюю часть крыши, а затем он сомкнул пальцы вокруг моей руки, и вместе мы использовали рычаг, чтобы поднять машину в воздух.

Его рука оставила мою грудь, скользнула вниз, по животу, и еще ниже. Поскольку по обе стороны сиденья были подлокотники, ограничивающие наши движения, он просунул один палец мне между ног, оказывая давление на мой клитор поверх одежды. Я застонала. Этого было недостаточно. Мне нужно было больше.

— Позже я собираюсь сделать с тобой все. Мы все. И тебе, и нам это нужно, не так ли?

— Да. Да. Так плохо. — Я нуждалась в них больше, чем когда-либо нуждалась в чем-либо раньше.

— Мы позаботимся о тебе.

Теперь рычаг крана находился над верхней частью дробилки, и он поднял руку из-под моих ног и нажал что-то на панели управления, чтобы открыть клешню, отбросив машину в дробилку.

Раздался громкий скребущий звук, когда вращающиеся металлические зубы машины начали без усилий разламывать машину на куски. Я зачарованно наблюдала за происходящим, временно отвлекшись от великолепного парня, держащего меня. Однако он не дал мне надолго забыть о нем, потянув зубами за мочку моего уха и прикусив ее.

Еще один стон вырвался из моего горла.

— Сэинт. Жаль, что у нас нет больше места.

Его хватка на мне ослабла. Выключив кран, он вздохнул.

— Мне тоже, но мы должны подождать до окончания сюрприза. Я сейчас такой чертовски твердый. Теперь я должен вернуться туда со стояком, а Мэтти устроит мне разнос.

Я засмеялась, но потом до меня дошли его слова, и я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Сюрприз? Какой сюрприз?

Он широко улыбнулся мне, в его зеленых глазах сверкнуло возбуждение.

— Увидишь.

— Я не должен тебе двадцать долларов. — Сэинт следовал за мной.

Каллум рассмеялся.

— Братан, ты, блядь, проиграл, — бросил я через плечо, убирая ведро с водой.

Эверли прыгала в душе. Казалось, она справлялась со всем, как гребаный чемпион. Мы так чертовски гордились ею.

— Я не проиграл, — проворчал Сэинт, когда мы закончили полировать машину.

— Мы говорили, что ты и пяти минут не протянешь, не возбудившись. Ты даже не перевалил за две.

Он ничего не сказал, и мы поняли, что угадали правильно. Не похоже, что кто-то из нас справился бы лучше.

— Если ты разорен, Мэтти, просто скажи это.

Сегодня мы все чувствовали себя легче. Не то чтобы мы много спали, но, по крайней мере, у нас был Лоренцо. Мэр был осложнением, но не имел никакого отношения к тому, что случилось с Эверли.

Самое главное, что Эверли теперь была в безопасности и под нашей опекой. И последнее, наконец, у нас был один из наших самых больших прорывов.

— Вы знаете, что есть пятидесятипроцентный шанс, что она будет в ярости, что мы ей солгали, — сказал я им. С Эверли вы не могли предугадать, каким путем она пойдет.

— Злой секс — лучший секс, — добавил Сэинт.

Мы втроем облокотились на капот ее машины. Мы ждали момента, когда она придет за нами.

Я был не единственным, кто нуждался в ней. Нет ничего лучше, чем заставить свою женщину кричать, чтобы убедится, что с ней все в порядке и ничьи руки не причинят ей вреда.

Мы услышали скрип грязной двери, и все трое выпрямили спины. Мы были близки к тому, чтобы потерять ее.

— Что происходит? — Спросила Эверли, подходя к нам.

Ее волосы все еще были влажными после душа. Рубашка, которую она одолжила, доходила до бедер. Я прикусил губу, чтобы напомнить себе, что сначала ее подарок, а потом мы могли бы повеселиться.

— Иди сюда, mamas. — Я согнул указательный палец в ее сторону, мой голос прозвучал глубже, чем я намеревался.

Ее глаза расплавились. Она посмотрела на нас троих, и ее бледные щеки приобрели приятный оттенок.

О да, она тоже жаждала этого.

— Я не считаю секс сюрпризом, — нахмурилась она, когда оказалась перед нами.

Никто из нас не попытался схватить ее, пока нет. Мы закрыли ей обзор, чтобы полностью увидеть ее реакцию.

В тот момент, когда Кэл и Сэинт начали отходить в сторону, я сделал то же самое. Наше внимание было сосредоточено исключительно на лице Эверли.

Ее глаза расширились, а пухлый рот открылся от шока.

— Я не понимаю, — сумела вымолвить она.

Она подошла ближе, пока не оказалась перед машиной. Ее глаза блестели от непролитых слез. Она осторожно опустила руки к капоту. Когда они начали дрожать, мы потеряли сдержанность.

Похотливая задница Сэинта подошла к ней сзади, обняла ее за талию и положила голову ей на плечо. Мы с Каллумом держались по обе стороны от нее. Каллум погладил ее по щеке, а я слегка ущипнул ее за бедро.

— Как? — Она посмотрела на всех нас, затем снова на машину.

Автомобиль, который она так любила, единственное, что у нее было от отца, теперь восстановлен в первоначальном состоянии. Теперь это была настоящая классика. Колеса были совершенно новыми, и мы отполировали их до блеска. Машина, блядь, сверкала, и салон был полностью переделан. Единственное, что мы сохранили, это стерео.

— Ты думаешь, мы собирались выбросить единственную вещь, которая принадлежала твоему отцу? — Спросил Сэинт, затем поцеловал ее в щеку.

— Но ты сказал…

Каллум притянул Эверли к себе. Он обхватил ее лицо руками.

— Детка, мы солгали, — прохрипел он ей в губы.

— Мы знали, что ты любишь эту дерьмовую машину, — сказал я, притягивая ее к себе. — Итак, мы сделали ее достойной тебя.

Я также позволяю себе попробовать ее губы на вкус. Когда я отпустил ее, она пошла осмотреть машину. Ее руки касались каждой детали, восхищаясь всей проделанной нами работой. Держать все это в секрете от нее было ужасно — но, черт возьми, оно того стоило.

Сначала мы сказали себе, что это меньшее, что мы могли сделать после ее несчастного случая. Это был способ искупить ошибку, которую мы совершили. Затем, по прошествии времени, мы сделали это, потому что хотели видеть ее счастливой. И было что-то в том, как твоя девушка катается на чем-то, что ты построил с нуля.

— Это так красиво, — размышляла она. Затем она закусила губу и посмотрела на нас троих своими глазами лани, и мой член затвердел. Я догадывался, что Кэл чувствует тоже самое. У Сэинта вообще был нулевой самоконтроль.

— Я заплачу за это. Это слишком.

— Черта с два ты это сделаешь, — первым ответил Кэл.

— Мы сделали это, потому что ты наша девушка. — Сэинт подмигнул ей.

— Должно быть, это стоило большого труда, — все еще спорила она, пока ее пальцы скользили по восстановленным сиденьям.

— Стоит каждой секунды, — сказал Кэл хриплым голосом. — То, как ты сейчас на нас смотришь — блядь.

— Я предлагаю тебе бежать в дом, mamas, если ты не хочешь, чтобы тебя трахнули прямо здесь, — сказал я.

Воздух стал электрическим, наполненным похотью.

— Мы засунем наши члены в тебя, и не остановимся, — простонал Сэинт.

Эверли посмотрела на нас, и злая улыбка пересекла ее лицо, прежде чем она убежала в дом.

— Сегодня мы относимся к ней спокойно. Нам все еще нужно поговорить о том, через что она прошла. Если мы будем действовать жестко, как я знаю, мы все хотим, она не будет в состоянии говорить после.

— Да, детка, давай займёмся сладкой, сладкой любовью, — Сэинт непристойно дернул бедрами, и я закатил глаза на его выходки, в то время как Матео фыркнул.

— Пока мы все на одной странице. — Я закрыл и запер за нами дверь, затем последовал за моими братьями через дом в спальню Сэинта.

Мы все остановились как вкопанные в дверях, и я втянул воздух, мой член за считанные секунды превратился из наполовину твердого в гребаную стальную трубу.

Блять. Эверли была там, лежала на белых простынях, полностью обнаженная, с раздвинутыми ногами и пальцем, кружащим вокруг ее клитора. Ее волосы рассыпались по подушкам, свидетельствуя о том, как поспешно она разделась, и пока мы смотрели на нее, она прикусила пухлую нижнюю губу, наблюдая за нами из-под опущенных ресниц.

Она была такой чертовски красивой и полностью нашей.

Когда я подошел на шаг ближе, я заметил следы, портившие ее кремовую кожу. Красные отметины на ее запястьях, синяки, усеивающие ее тело, и на ее руках, характерный отпечаток синяков в форме пальцев.

Ярость охватила мое тело, и я знал, что мы трое уничтожим мир ради нее.

— Новый план. Траханье не обсуждается, — тихо пробормотал я Сэинту и Матео. Они оба кивнули, увидев то же, что и я. Без сомнения, наша девочка была сильной, но в то же время она была хрупкой. Прямо сейчас она нуждалась в нашей заботе, знала она об этом или нет.

— Посмотри на себя, детка, — прохрипел я, двигаясь к изножью кровати. Мой взгляд скользнул вниз по ее телу, затем снова вернулся, когда я просунул свой член через штаны, и я с удовлетворением заметил, как ее зрачки расширились, а щеки покраснели.

— Для нас уже так мокро. Хочешь кончить?

Она кивнула, и я забрался на кровать, когда Матео и Сэинт встали по обе стороны от меня.

Начав с ее ступни, я начал водить пальцами по ее ноге.

— Используй слова, Эверли.

— Да. — Ее вздох превратился в стон, когда Сэинт склонил голову к ее груди, втягивая сосок в рот, в то время как Матео прижался губами к ее горлу.

Я опустил голову к ее ноге, медленно целуя ее икру, мы втроем дразнили ее легкими прикосновениями, которые пропитывали ее киску и сводили ее с ума, пока она умоляла нас. Мой член был таким чертовски твердым, напрягаясь в пределах моих штанов, когда я целовал ее нежную кожу, и мне пришлось остановиться на секунду, чтобы приспособиться.

— Почему ты не снимаешь одежду?

Я поднял глаза и увидел, что Эверли смотрит на меня с многозначительной улыбкой на губах, и это сделало меня еще тверже. Не теряя времени, я начал стаскивать с себя одежду, и когда ее взгляд обратился к Матео, а затем к Сэинту, они последовали моему примеру.

Она застонала, ее палец сильнее работал над ее клитором. Ее киска блестела от возбуждения, и я просто хотел, чтобы мой член был внутри нее, или, если это не удастся, буду использовать рот и пальцы, чтобы заставить ее кончить.

Сэинт убрал руку со своего члена достаточно надолго, чтобы накрыть ее пальцы своими, отводя ее руку. Он злобно усмехнулся в ответ на ее протестующий скулеж.

— Пока нет. — Затем он положил ее руку на свой член и со стоном откинул голову назад, когда она обхватила пальцами его эрекцию.

Она потянулась к Матео другой рукой и доказала, насколько хороша, когда начала дразнить его, поглаживая большим пальцем головку его члена, и мой собственный член подпрыгнул, когда я смотрел, как она доставляет им удовольствие.

Ее глаза снова встретились с моими, и она облизнула губы.

— Подойди сюда.

Я так сильно хотел трахнуть ее в рот, но в то же время я пытался сохранить остатки самообладания, напоминая себе, что мы должны были относиться к этому спокойно. Тем не менее, она выглядела такой соблазнительной, раскинувшись передо мной, что мои братья медленно теряли контроль, когда она использовала свои талантливые руки, чтобы довести их до края.

— Еще нет, детка. — Ползая по ее телу, я опустился на нее, позволяя своей твердой длине скользить по ее мокрой киске, погружаясь в нее так, что она получала трение по всем своим самым чувствительным участкам. Она ахнула, выгибаясь мне навстречу, и я провел своим толстым членом по ее клитору, а затем снова по ее киске. Мне не потребовалось бы никаких усилий, чтобы просто наклонить бедра и скользнуть прямо в нее, но я сопротивлялся, хотя это отняло у меня все силы. Я никогда раньше не встречал никого, похожего на Эверли. Кого-то, кто мог заставить меня так легко потерять контроль, кто владел каждой гребаной частью меня, так же, как она сделала с моими братьями. Она была нашей недостающей частью и…

Мысль поразила меня так сильно, что у меня закружилась голова.

Я думаю, что люблю ее.

Черт.

Если я думал об этом, значит Матео и Сэинт не были слишком далеко позади.

Эверли Уокер каким-то образом стала для нас всем.

Мы бы умерли за нее.

Я накрыл ее рот своим, желая попробовать ее на вкус, и она мгновенно отреагировала. Ее ноги обхватили меня, чтобы удержать на месте, когда мой язык скользнул к ней. Я почувствовал, как Матео и Сэинт оба опустили руки мне на плечи, что, возможно, было странно в прошлом. Но теперь это казалось совершенно правильным. Мы все вместе, и нашей целью было заставить нашу девушку забыть обо всем дерьме, через которое она прошла. Почувствовать удовольствие, которого она никогда раньше не испытывала.

— Мы заставим тебя кончить чертовски сильно, — прорычал я ей в губы, покусывая нежную кожу и чувствуя, как она содрогается подо мной.

Она моргнула, медленно и с тяжелыми веками, и одарила меня одной из тех сексуальных улыбок, которая попала прямо в мой член.

— Вы? В таком случае, может быть, вам лучше засунуть свои члены внутрь меня. Сейчас же.

В тот момент, когда я увидел, как Эверли убегает, мой член взмолился об освобождении. Эти планы изменились, когда я увидел ее обнаженной на кровати. Конечно, она была гребаной богиней, и я хотел трахать ее до тех пор, пока из ее киски не потечет вся сперма, которую она получит от моих братьев и меня. Но эти метки, они чертовски взбесили нас.

Кто-то столь милая и нежная, как наша девочка, не должна была быть запятнана жестокостью этого мира.

Эти планы деликатности вылетели в окно в тот момент, когда наша маленькая Эверли начала умолять об этом.

Я мог видеть, как контроль Каллума начал ускользать, что заводило меня еще больше. Добавьте тот факт, что Эверли обхватила рукой мой пульсирующий член, и я был готов кончить.

Один быстрый взгляд на другую сторону, и я увидел, что Матео чувствовал то же самое. Его глаза смотрели на Эверли с новой интенсивностью.

Что-то изменилось во всех нас. Она была больше, чем просто нашей девушкой. Она была воплощением надежды, и такие голодающие парни, как мы, были готовы принять все.

Я бы не назвал это похотью — это было гораздо больше.

Член Кэла скользил между складками Эверли, и я знал, как приятно чувствовать, как эта влажность покрывает твой член. Каллум наклонился, чтобы поцеловать ее, а мы с Матео использовали его тело для поддержки.

— Мы заставим тебя кончить чертовски сильно, — простонал Кэл.

Рука Эверли сжалась вокруг меня и приблизилась к Матео.

— Вы? В таком случае, может быть, вам лучше засунуть свои члены внутрь меня. Сейчас же.

Черт, то, как она говорила, было таким умоляющим, я знал, что никто из нас не сможет устоять.

Ее бедра начали двигаться, и я знал, что она прижимается своей киской к Каллуму. Ее глаза затрепетали, и с губ начали срываться стоны.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, — прошипел Матео.

Эверли застонала громче.

— Дай ей то, что она хочет, Кэл, — приказал Матео.

— Да, — выдохнула Эверли.

— Трахни ее жадную маленькую киску.

Эверли шире раздвинула ноги, и Кэл был ошеломлен, глядя на нее сверху вниз. Его бедра отодвинулись назад, отказывая ей в том, чего она хотела больше всего. Затем он медленно вошел в нее. Было чертовски жарко наблюдать за тем, как трепетали глаза Эверли, когда Кэл заполнял ее, и как Кэл реагировал на ее влажный жар.

— Детка, мне нужен твой рот, — умолял я.

— Да, — простонала она в знак согласия.

Матео повернул ко мне лицо. Он убрал ее руку со своего члена и вместо этого наклонился, чтобы прошептать ей что-то на ухо.

— Черт, она только стала влажнее, — прошипел Кэл.

— Покажи Сэинту, на что способен этот рот, — проинструктировал он.

Черт возьми, да. Эверли открыла рот и посмотрела на меня полуприкрытыми глазами. Медленно мой член скользил к ней, и каждый раз, когда Кэл входил в нее, она принимала меня глубже.

— Черт, — выругался я, когда она делала мне глубокий минет.

Я на секунду закрыл глаза, а затем Эверли сосала меня сильнее, и ее стоны вокруг моего члена стали быстрее. Матео работал с ее сиськами. Он то лизал ее розовые соски, то слегка покусывал их.

— Ты хочешь нашу сперму, детка? — Матео застонал, целуя ее в пупок.

— Кэл, — простонала она вокруг моего члена в ответ. — Пожалуйста.

Для того, кто хотел сегодня не торопиться, он потерял контроль, когда она умоляла его. Одна из его рук потянулась к ее клитору и начала играть с ним, в то время как его бедра двигались быстрее.

Эверли испытывала оргазм. Ее взгляд был прикован к моему, когда она стонала вокруг моего члена. Я был близок к тому, чтобы взорваться.

— Не кончай ей в рот, сделай это на ее сиськи, — прошипел Матео. Он дрочил, его рот чередовался между ее подбородком и шеей.

Я вытащил изо рта Эверли, и она повернула голову и начала целовать Мэтти. Моя рука двигалась быстрее, когда я наблюдал за тем, как она позволила нам полностью владеть ею.

Моя сперма покрыла ее грудь и сиськи, вплоть до пупка.

— Осторожно, — предупредил Кэл прямо перед тем, как перевернуть ее.

Он зафиксировал ее бедра и начал вколачиваться в нее. Звуки, которые издавала его кожа на ее заднице, были чертовски горячими.

Эверли открыла рот, чтобы застонать, но Мэтти скользнул в него членом, прежде чем она смогла издать звук.

— Это то, что ты хотела, mamas? — он застонал, сжимая ее волосы в кулак. — Чтобы мы, блядь, владели тобой?

Мой член снова стал твердым, когда я наблюдал, как они перегружают ее чувства. Ее рот был заполнен членом Матео, когда ее глаза остановились на мне. Она протянула мне руку, чтобы я ее использовал.

— Черт, — прошипел Каллум.

Когда он вышел, часть его спермы попала на поясницу Эверли.

Матео оттащил ее.

— Передай мне смазку. — Он кивнул в мою сторону.

— Она такая чертовски мокрая, я не думаю, что ей она понадобится, — прохрипел Кэл.

Подойдя к тумбочке, я бросил смазку на кровать.

Матео подошел к краю кровати, когда Кэл помог Эверли подняться. Он поцеловал ее и усадил на колени к Матео. Она смотрела на меня, и я подмигнул ей.

Кэл сел рядом с ними и снова начал целовать ее. Это было прекрасно. Но это были не те губы, которые я хотел. Я встал на колени у их ног и раздвинул ей ноги. Кэл мгновенно схватил одну, помогая мне держать ее открытой.

Она извивалась, когда я целовал ее внутреннюю поверхность бедра. Матео воспользовался этой возможностью, чтобы вставить в нее один палец.

— О, черт, — захныкала она, когда Мэтти начал трахать ее задницу пальцами.

Я улыбнулся, уткнувшись в вершину ее бедер. Одна из ее рук коснулась моих волос и запустила в них пальцы. Мой язык высунулся, и я задел им вход в ее киску, медленно проталкивая кончик внутрь нее.

Она промокла насквозь.

Попробовав ее на вкус, я не мог продолжать дразнить ее. Я хотел облизать ее всю. Я начал трахать ее своим языком. Ее бедра двигались против меня.

— Она готова для твоего члена, — сказал я Матео.

Мои чувства были на пределе. Все трое ласкали меня своими руками и ртами, и все было горячим и влажным. У меня болела челюсть от сосания Матео и Сэинта, и я только что кончила, но я чувствовала, как это снова поднимается во мне. Они трое знали, как играть с моим телом так, как я никогда раньше не знала. Мне никогда не будет их достаточно.

Матео убрал пальцы из моей задницы и обнял меня за талию. Язык Сэинта отодвинулся, и я сразу же пропустила это. Матео и Каллум подняли меня, выровняв меня с членом Матео. Я выдохнула долгий, дрожащий вздох, когда головка его члена вошла в мою задницу. Опускаясь на него, я застонала, откинув голову назад на его плечо. Черт. Я была так наполнена.

Сэинт заменил свой язык пальцами, вводя в меня двумя из них, затем тремя, приурочив их к ритму Матео. Руки Каллума были на моем теле, прикасались ко мне повсюду, одновременно сводя меня с ума. Этого было слишком много и в то же время недостаточно. Все трое поглотили меня, и казалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем я задрожала от них, кончая на пальцы Сэинта. Он застонал, протяжно и низко, убирая от меня пальцы и размазывая мою влагу по своему члену.

— Черт, это так чертовски горячо, — прохрипел Каллум, сжимая свой собственный член, когда он приблизился ко мне. Его рука двигалась быстрее, когда Матео крепче сжал меня, уткнувшись головой в изгиб моей шеи.

— Твоя задница так хороша, — простонал он, сильно толкаясь. Я чувствовала, как его член пульсировал, когда он кончал в меня. Ощущение было настолько приятным, что я не могла удержаться от крика, поворачивая голову, чтобы подарить ему беспорядочный, задыхающийся поцелуй. В следующий момент сперма Сэинта и Каллума попала на мое тело, а затем они втроем окружили меня, полностью выжатую, полностью насыщенную и полностью их.

В безопасности, с тремя парнями, которые стали всем моим миром.

Когда мы все пришли в себя и привели себя в порядок, я поняла, что пришло время обсудить случившееся. Мы все, казалось, затягивали разговор, не желая портить момент. Сэинт потратил больше всего времени, чтобы приготовить мне горячий шоколад. Матео и Каллум укрывали меня одеялом, затем решили, что то, которое они использовали, недостаточно хорошое. Им потребовалось еще десять минут, чтобы откопать другое, которое выглядело почти идентично первому.

Но, в конце концов, мы больше не могли откладывать это. Каллум переплел свои пальцы с моими, и пока я потягивала горячий шоколад, Матео и Сэинт гладили мои ноги.

Карие глаза Матео встретились с моими, мягкие и полные сострадания.

— Ты собираешься рассказать нам, что произошло?

Я глубоко вздохнула.

— Да. Первое, что вы должны знать, это то, что начальник полиции — это другой парень, который был той ночью в церкви.

Наступила полная тишина, и все трое обменялись взглядами. У меня возникло ощущение, что, если они этого еще не знали, у них были свои подозрения. Когда я рассказала остальную часть своей истории, а затем они рассказали мне, что с ними случилось, это стало все больше и больше походить на кошмар. Мэра застрелили, и они были замешаны? Что, черт возьми, было эндшпилем этого Лоренцо?

Теперь мы знали, кто были три главных действующих лица, даже если мы не были полностью уверены, что они задумали. Трое самых могущественных людей в Блэкстоуне, и у меня не было сомнений, что они не позволят мне так легко сбежать. Я ни в чем не призналась, поэтому они не знали наверняка, что я знала. Но я не собиралась их недооценивать. Они должны были быть умными, безжалостными и хитрыми, чтобы стать теми, кем они являлись.

Но я рассчитывала на один факт. С другими мужчинами они привыкли иметь дело — но они были совсем не похожи на Королей Кладбища. Потребовался всего один неверный ход, и игра сложилась бы в нашу пользу.

— Вот что мы делаем, — наконец заговорил Каллум. — Мы призываем к любой услуге. И я имею в виду, каждую услугу. Мне все равно, чего это стоит, чьи члены вы должны сосать — мы точно узнаем, что происходит, и как это связано с Эриком и Дейвом. Это происходит сейчас. Мы слишком долго были самодовольны, и теперь мы расплачиваемся за это. Тем временем, Эверли, ты не уйдешь отсюда. Здесь ты будешь в безопасности, но никто из нас не может гарантировать твою безопасность за пределами этих стен.

Я знала, что он говорит разумно, но все равно протестовала.

— А как насчет моих вещей? Мой ноутбук? Я не думаю, что на нем есть что-то компрометирующее, но что, если есть?

Сэинт заговорил.

— Я вернусь в дом братства. Сейчас нам нужно вести себя как обычно. Дай мне свои ключи, и я смогу заставить одного из парней проникнуть внутрь. Половина этих ублюдков сделает все, чтобы заполучить побольше кокаина, и они знают, что мы хороши в этом.

— Хорошо. Мне это не нравится, но я думаю, что пока мы не узнаем больше, лучше всего заниматься своими обычными делами и держать Эверли вне поля зрения. — Каллум потер большим пальцем мою руку, затем повернулся к Матео. — Ты можешь поговорить с Лоренцо? Посмотри, сможешь ли узнать, какова его конечная цель и что он знает. После дерьма, которое он устроил с мэром, я хочу гарантий, что мы не собираемся брать вину на себя. Он втянул нас в свои силовые игры, но мы все знаем, что он верен южной стороне. Черт возьми, в их глазах он на одном уровне с мэром. Интуиция подсказывает мне, что он не обманет нас, но я все равно ему не доверяю.

Матео кивнул.

— Дело сделано.

Каллум откинулся на спинку кровати, тяжело вздохнув.

— Я свяжусь со всеми имеющимися у нас контактами, которые могут быть полезны. И разыщу нашего парня, который отслеживал номера счетов, которые мы нашли в доме мэра. Нам нужна эта информация, сейчас.

Матео и Сэинт кивнули ему в знак согласия. Взяв свою кружку с горячим шоколадом, я сделала глоток, чувствуя, как успокаивающее тепло скользит по моему горлу.

— Что я должна делать? Мы же команда, не так ли? Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать.

— Эм. — Глаза Сэинта метнулись к Каллуму, прежде чем вернуться ко мне. — Возможно, пришло время просмотреть остальные вещи старика. Посмотри, есть ли что-то еще, что мы пропустили. — Наступила неловкая тишина, во время которой Матео склонил голову, а пальцы Каллума сжались вокруг моих. В конце концов они оба издали звуки согласия.

У нас были зачатки плана. Я знала, что этого будет недостаточно, но это было только начало.

Мы все еще спорили, делает ли знание всех игроков в игре лучше или хуже. Все это имело такой смысл. Декан контролировал торговлю изнутри. Мэр скрывал слухи, а гребаный шеф позаботился о том, чтобы не было никаких следов.

Это была самая нечестивая троица, которую я когда-либо видел.

Когда наступил понедельник, нам всем не терпелось вернуться в колледж. До сих пор у нас был кто-то, кто присматривал за церковью. Нам нужно было знать все тонкости, но мы не хотели, чтобы люди знали о катакомбах, по крайней мере, пока.

— Люди будут болтать, — сказала Эверли перед тем, как мы направились ко входу.

По крайней мере, Сэинт вчера уехал в кампус, так что, таким образом, мы не были с ней втроем. Не то чтобы нам было все равно, но ее дяде нет.

Я потянулся к руке Эверли. Она сидела между мной и Каллумом.

— Все хорошо, mamas, — сказал я ей. — Люди говорят из зависти.

Она, казалось, была довольна этим ответом. Ее волосы были уложены так, чтобы не было видно небольшого синяка на щеке. Единственное, что я знал наверняка, это то, что ее дядя заплатит за это. Больше всего на свете я ненавидел мужчину, поднимающего руку на женщину. Он вообще не был мужчиной, если силой заставил женщину подчиниться. Он был слабаком.

— Я подожду снаружи, — сказал я Эверли.

Каллум притянул ее ближе к себе, а затем поцеловал. Я огляделся, пытаясь понять, следит ли за нами ее дядя. На его месте я бы так и сделал. Двери грузовика открылись. Каллум пошел другим путем, в то время как мы с Эверли отправились на ее первый урок.

— Все смотрят, — прошептала Эверли.

Наверное, потому, что меня никогда не видели наедине с девушкой.

— Тебе не все равно? — Я остановился и уставился на нее.

Она прикусила губу, и мне понравилось, когда она это сделала. Сводила меня с ума. И теперь все, о чем я мог думать, это о том, как она выглядела, принимая наши члены.

Она сделала шаг вперед и взяла меня за руку. Я посмотрел на это секунду. Это было определенно чертовски ново. У меня никогда не было девушки, которую я называл своей.

— Давайте отведем тебя в класс, mamas. — Я ухмыльнулся.

Я привел ее в класс, и она начала уходить. Мне пришлось потянуть ее назад за пояс джинсов.

— Ты ничего не забыла? — Мой голос был хриплым. Я прижал ее к стене. Мои руки были по обе стороны от нее.

— Если ты чего-то хочешь, тогда ты должен это взять. — Она злорадно улыбнулась мне.

Я наклонился и лизнул ее нижнюю губу. Затем я потянул ее в рот и начал сосать. Она издала тихий стон. Мой член затвердел. Я нежно поцеловал ее, потому что еще что-нибудь, и я потеряю контроль.

Когда я отстранился, я мог видеть ее желание, написанное на этом бледном лице.

— Не обращай внимания на слухи, — сказал я ей. — Никогда не было девушки, достаточно интересной, чтобы привлечь внимание Каллума. Девушки, с которой Сэинт хотел провести больше одной ночи. — У нее перехватило дыхание. — Девушки, которая заставила меня захотеть сделать шаг самому. Вот почему я всегда позволяю Сэинту вести. Потому что ни одна девушка не стоила моих усилий.

Я ущипнул ее за подбородок.

— Иди в класс. Кэл встретится с тобой после.

Я отправился на другую сторону кампуса, к бейсбольным полям. Мне нужно было уединенное место, чтобы поговорить. И по какой-то причине, клянусь трибунами, это никого не волнует. Некоторые принимали наркотики, другие пытались трахаться, так что каждый занимался своим делом.

— Спасибо, что пришел, — сказала я Лоренцо.

Он выглядел иначе, чем обычно. Более расслабленный, и если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что он студент. Он был молод, и такая власть, как у него, вероятно, была унаследована.

— Kompa, — поприветствовал он.

— Как поживает мэр? — Я спросил.

Он улыбнулся.

— Он знает свое место, — сказал он мне.

Я знал, что нам нужно делать, и Лоренцо не связывался с дерьмом, которое делали декан, мэр и шеф. Рассказать ему всю правду могло быть единственным способом заставить его вести себя с нами хорошо. Знание всех тонкостей Блэкстоуна сделало бы его королем всего, как только со всеми будет покончено. И это было то, на что мы рассчитывали. Чтобы он захотел помочь нам ради собственной выгоды.

— У меня есть для тебя предложение, — сказал я.

Улыбка, которую он мне подарил, была пугающей, и если бы я был простым человеком, я бы описался в штаны.

— Какое?

Итак, я рассказал ему все, надеясь, что его информация сможет пролить свет на все дерьмо, которое мы пропустили.

— Ты хочешь, чтобы мэр был крысой, не так ли? Отпустить его, чтобы он мог отчитываться перед нами?

По сути, да, это был план, который мы придумали. Эти трое были так глубоко в дерьме друг друга, что никому не доверяли. Поэтому нам нужно было натравить их друг на друга.

— Мы думаем, что это лучший способ заполучить их всех.

Он задумался об этом на секунду.

— Одно условие, — сказал он.

Мы знали, что это произойдет, но мы больше не могли перестраховаться, не тогда, когда на кону была Эверли.

— Lo que sea. (В пер. исп. — Все, что угодно) — Что бы это ни было, я ответил ему.

— Лучше бы твои руки оказались такими же окровавленными, как мои.

Я протянул руку, чтобы пожать его.

Я вздохнул с облегчением, когда он ушел. Занятия скоро закончатся, и Кэл должен быть на пути к Эверли. Я позвонил ему первым, так как знал, что следующим увижу Сэинта.

— Что он сказал? — Кэл поздоровался.

— Он хочет страховки, — сказал я ему.

Да, он не был глупым. Он хотел, чтобы все мы запачкали руки, потому что, если что-то пойдет не так, вина будет не на нем.

— Тогда нам лучше сыграть в эту игру лучше, чем он, — сказал Кэл, прежде чем повесить трубку.

И мы так и сделаем. К концу мы бы отметили все пункты в нашем списке мести. И если нам повезет, мы выйдем из этого невредимыми. Даже если это будет не так, мы согласились, что ничто не коснется Эверли.

— Это заняло много времени, Эрик, pero por fin.(В пер. с исп. — Но, наконец-то)

Наконец.

Мое кольцо с бабочкой пропало.

Теперь, когда я подумала об этом, я вспомнила грохот, когда он упал на пол в катакомбах. Я проглотила комок в горле, потирая голый палец. Мой желудок уже сжимался при мысли о том, что мой дядя может сделать со мной теперь, когда я вернулась в кампус. И теперь это — я вернула часть своего отца, которую, как я думала, потеряла навсегда, но потеряла часть своей мамы.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что его нет. После всего, что произошло — похищения, затем спасения, а затем возвращения к Королям Кладбища, у меня не было возможности думать ни о чем другом. Теперь мои заботы настигли меня.

Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что я в безопасности, насколько это возможно. Короли Кладбища не оставляли меня в покое — у меня были некоторые занятия совместно с ними. Те, что я посещала одна, один из них был рядом со мной между занятиями, так что мне не нужно было никуда ходить в одиночку.

Миа и Хэлли проскользнули на места рядом со мной, на заднем ряду. Хэлли с любопытством посмотрела на меня.

— Девочка, где ты была? Ты не ответила ни на одно из моих сообщений.

— И моих, — вставила Миа.

Чувство вины ударило меня поверх всего остального.

— Мне жаль. Я была… — Запертая моим сумасшедшим дядей. Похищена начальником полиции. Испытала лучшие оргазмы в своей жизни в оргии с тремя парнями с темной стороны. Влюбилась в этих парней, несмотря на опасность, в которой мы были. —..занята учебой, — запинаясь, закончила я.

Было очевидно, что ни одна из них не купилась на мое оправдание. К счастью, наш профессор начал говорить, и они замолчали.

Я попыталась делать заметки, но это было безнадежное дело. Я была почти благодарна за внезапный беспорядок в передней части комнаты, когда раздался громкий стук в дверь. Вошел один из административного персонала. С нашим профессором состоялся разговор шепотом, а затем он заговорил.

— Эверли Уокер. Мисс Уокер? Не могли бы вы, пожалуйста, спуститься сюда?

Прикусив губу, я бросила взгляд на Мию и Хэлли, которые уставились на меня широко раскрытыми глазами. Я медленно собрала свои вещи, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, а затем направилась к выходу. Все взгляды были устремлены на меня.

— Мисс Уокер. Пожалуйста, пойдёмте со мной. — Женщина из административного офиса указала на дверь, и у меня не было выбора, кроме как выйти. Она провела меня по коридорам. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, куда она меня ведет. Я все равно наполовину ожидала этого. Мой дядя не позволил бы мне вернуться в кампус, как будто ничего не случилось.

Когда мы добрались до офиса с блестящей табличкой с надписью "Мартин Уокер”, я резко втянула воздух. Женщина дважды постучала в дверь, а затем повернула ручку.

— Он ждет тебя, — сказала она, слегка подталкивая меня через порог.

Затем дверь за мной закрылась, и я осталась наедине со своим дядей.

Сидя за своим огромным столом, он смотрел на меня поверх очков. Выражение его лица ничего не выражало. Я становилась все более и более встревоженной, поскольку молчание затягивалось, но я не позволила этому отразиться на моем лице.

В конце концов он нарушил молчание, протянув руку.

— Присаживайся, Эверли.

Я опустилась на стул напротив него, используя все свои силы, чтобы сохранить самообладание. Я выдержала его взгляд, и мне показалось, что я заметила небольшой проблеск уважения в его глазах. Ни у кого из нас больше не было сомнений в том, что мы противники. Доска была расставлена, и первые партии были сделаны. Теперь это был его ход.

— Я считаю, что произошло недоразумение. На самом деле, довольно значительное недоразумение. — Сцепив пальцы под подбородком, он наблюдал за мной, как кошка за мышью. Готов наброситься в любое время.

— Оу, — Я старалась говорить спокойно.

— Да. Эверли… Я прошу прощения. — Он тяжело вздохнул. — Мои действия были… непростительными.

Что. За. Черт? Только мои ногти, впившиеся в ладони, удержали меня от того, чтобы вскочить со своего места в шоке. Я знала, что мои глаза расширились, и я быстро, как могла, изменила выражение лица.

Холодная улыбка изогнула его губы, и это пробрало меня до костей.

— Ты имеешь полное право злиться на меня, Эверли. Позволь мне хоть немного загладить свою вину. — Встав, он обошел свой стол, чтобы встать передо мной, и протянул руку. Мое сердце готово было выскочить из груди, но я разжала пальцы и подняла свою руку.

Что-то холодное и металлическое упало мне на ладонь.

Мое кольцо с бабочкой.

На этот раз я не смогла сдержать вздоха, который сорвался с моих губ, и быстро заморгала, чтобы сдержать внезапные слезы, которые угрожали.

— Знак моей доброй воли. Я нашел это и хотел вернуть тебе. Я знаю, как много это значит для тебя.

Ему не нужно было говорить, где он его нашел — мы оба знали, откуда он взялся. Воспоминание об этом гнетущем, безвоздушном пространстве пришло ко мне, оказавшись в темноте без выхода, и желчь подступила к моему горлу.

— Спасибо, — сумела прохрипеть я, сжимая пальцы вокруг драгоценного предмета. Я не хотела говорить ему эти слова; Я хотела кричать и яростно спрашивать его, почему он это сделал, но я придержала язык.

Он слегка наклонил голову, прежде чем снова обойти стол и сесть.

— Я надеюсь, что больше не будет проблем?

— Нет.

— Хорошо. Ты можешь уйти.

Я надела кольцо на палец, ощущение того, что оно вернулось на свое законное место, успокаивало меня. Затем медленно поднялась на ноги, схватившись за ремень моей сумки с книгами. Когда я подошла к двери, он позвал меня по имени.

— Эверли?

Повернувшись, чтобы встретиться с его взглядом, я глубоко вздохнула.

— Да?

Его взгляд стал жестким, а тон низким и угрожающим.

— Если ты даже подумаешь о том, чтобы переступить черту… ты пожалеешь об этом.

Была моя очередь забирать Эверли с урока, но ее там не было после того, как все закончилось. Естественно, я начал волноваться. Я только что достал из кармана телефон, чтобы спросить одного из моих братьев, видели ли они ее. Но он начал звонить.

«Тиффани», — гласил идентификатор вызывающего абонента.

Впервые за целую вечность я забыл о своей долбаной матери. Со всем этим дерьмом, которое происходило, я забыл ей перезвонить. По крайней мере, она не была мертва, верно? Было какое-то долбаное утешение в том факте, что если она звонила, чтобы быть занозой в заднице, это означало, что она все еще дышала.

— Привет, — ответил я, задаваясь вопросом, будет ли истерика и праздник рыданий.

— Привет!? — ее скрипучий голос взвизгнул. — Это все, что ты собираешься сказать после того, как я стану призраком? Я могла бы умереть где-нибудь в какой-нибудь канаве, чтоб ты знал!

Я закатил глаза.

— Сколько? — сразу же спросил я, ускоряя шаг, пытаясь увидеть, была ли Эверли среди потока студентов, которые только что вышли. Это была бы не моя жизнь, если бы старик был еще жив. Тифф осталась бы в стороне после сделки, которую она заключила с ним. Но как только она услышала, что он умер, она приползла обратно.

Я задавался вопросом, почему она послушалась старика. Да, Дэйв был грозным, но он бы не причинил ей вреда. Она была моей мамой.

— Тысяча долларов, — потребовала она жадным голосом.

Я остановился как вкопанный и рассмеялся.

— Ты понимаешь, что я нищий студент колледжа, верно?

— Не валяй дурака, Сэинт. Я знаю, что ты можешь достать деньги.

— Нет, Тиффани, я действительно не могу, — выпалил я. — Двести или ничего, — сказал я ей, заметив Мию и Хэлли, но Эверли с ними не было.

— Ты не представляешь, как трудно преодолеть…

Ее истерики действовали мне на нервы. Все, что она делала, это ныла, умоляла и оскорбляла. Она была совсем не похожа на Эверли, которая ничего не просила и давала нам все, что могла, безвозмездно.

Тогда это ударило меня сильнее, чем набор пластиковых двойников, бьющих меня по лицу. Я любил ее. Черт возьми, я был влюблен в Эверли.

— Тогда найди работу, Тифф. Черт, начинай брать плату за все то дерьмо, которое ты делаешь бесплатно, но не пытайся взвалить это дерьмо на меня, — сказал я, чувствуя, что цепи, которыми она окружила меня, начали ослабевать.

— Я все еще твоя мама, неблагодарное отродье, — выплюнула она, прежде чем повесить трубку.

Хорошо, что она это сделала, иначе я бы, вероятно, закончил разрывать узы, которые слабо удерживали нас вместе. Я не был уверен, что я чувствовал по этому поводу. Я знал, что это пиздец. Но токсичные отношения с Тифф — это все, что знаю, и я не был уверен, готов ли я к детоксикации.

Хэлли и Миа сразу заметили меня. Хэлли пристально посмотрела на меня, а Миа слегка улыбнулась. Я старался держаться на расстоянии ради Эверли, поскольку это был ее выбор, кого она впустила в свою жизнь. Но я уже знал, что такие девушки, как Хэлли, никогда не примут те отношения, которые были у меня и моих братьев с ней. Они попытались бы испортить это из ревности и заставить ее думать, что она была нашей шлюхой, а не видеть, что мы поклонялись земле, по которой она ходила.

— Привет. — Я усмехнулся им. — Где Эверли? Она должна была быть с вами.

— Может быть, она ушла с Каллумом или Матео, — выпалила Хэлли. У нее были все намерения вызвать проблемы этим комментарием.

Миа опустила глаза, и я не возражал против нее. Она была просто одной из тех девушек, которые не очень любят конфликтовать со своими друзьями.

Это было смешно. После Тифф мое терпение немного иссякло.

Прежде чем я смог сказать больше, раздался голос Эверли, и я почувствовал облегчение.

— Извините, я опоздала, — сказала она с придыханием.

Когда я услышал этот тон, произошли две вещи. Мой член стал твердым, и я также понял, что она была взволнована. Ее кожа не была того прекрасного оттенка, потому что она покраснела.

Наши глаза встретились, и ей не нужно было произносить слова, чтобы я понял, что был прав. Мы были в школе, так что единственное, что это могло означать, это ее дядя сделал ход.

— Все в порядке. Ты как раз вовремя. — Я сохранял свой легкий тон. — Мы как раз собирались пойти в Персики.

Она, казалось, понимала, что нам нужно обсудить то, что произошло. Пока она прощалась со своими друзьями, я написал Кэлу и Матео, чтобы они встретились с нами в закусочной.

Поездка была довольно спокойной. Мы оба знали, что нам нужно обсудить, но мы подождем остальных. Не было смысла повторять одну и ту же информацию.

Как только мы выехали на дорогу, ведущую на другую сторону города, Кэл и Матео оказались позади нас в грузовике.

Моя рука легла на бедро Эверли.

— Ты хочешь показать им, на что действительно способна эта машина? — Я бросил ей вызов.

Она повернулась ко мне со злой усмешкой. Это чертовски отстойно, что все это время мы были брошены в какое-то глубокое дерьмо. Такие девушки, как Эверли, заслуживали того, чтобы часто улыбаться.

Камаро взлетел, и это было то, что нужно. Когда мы добрались до парковки, мы оба были немного не на взводе.

— Почему вы так долго? — Я спросил Кэла и Матео, когда они припарковались рядом с нами.

Ни один из них ничего не сказал, просто показали мне средний палец.

Придурки.

Мы заняли свои места на нашем обычном месте. Эстер не потребовалось много времени, чтобы прийти и принять наши заказы.

— О-о-о! — воскликнула Эстер. — Та же девушка? Дважды?

Она протянула Эверли меню.

— Моргни три раза, милая, если хочешь, чтобы я тебе помогла.

Мы все засмеялись.

— Почему ты должна быть такой, Эстер? — Матео улыбнулся старой карге.

Она проигнорировала Матео и уставилась на Эверли.

— Из всех них ты выбрала Сэинта? — она воскликнула, указывая на меня. Я понимаю, почему она могла так подумать, поскольку Эверли сидела рядом со мной.

Щеки Эверли покраснели.

— Что, если она моя девушка? — Каллум бросил, и глаза Эверли вспыхнули, и она прикусила губу.

Эстер посмотрела на меня, затем на Кэла и, наконец, на Матео.

— Почему не моя латинская приправа? Ты ведь не расистка, правда? — Она подняла бровь, глядя на Эверли. Было мило наблюдать, как она выкручивается из этого.

— Она определенно не расистка, — подмигнул Матео.

Наступила пауза, пока Эстер соединяла точки.

— О-о-о, дитя, — завизжала она, хлопнув в ладоши, заставив нескольких человек посмотреть в нашу сторону. — Ты — доказательство того, что у людей может быть рай на земле. Я имею в виду, Сэинт симпатичный, но он немного крикливый, так что у тебя есть двое других, чтобы заткнуть его задницу.

Я уставился на нее.

— Вот, я думал, ты меня любишь. — Я прижал руки к груди. — Я долго пытался сказать парням, что ты единственная, но они не слушали.

Все смеялись.

Эстер закатила глаза.

— Тебе повезло, что я не моложе, дорогая, — сказала она Эверли. — В мое время потребовались бы эти трое и их папочка, чтобы удовлетворить такую женщину, как я.

Мы трое застонали.

— Мне нужно выкинуть этот образ из головы. — Матео покачал головой.

— Почему ты вообще представил это, Мэтти?

Эверли повернулась ко мне.

— Значит, я была твоим вторым выбором после Эстер?

Мои братья рассмеялись.

Я обнял Эверли.

— Ты была единственным выбором, детка.

Эстер принесла нам еду и напитки. Прежде чем отвернуться, она посмотрела Эверли прямо в глаза.

— Я не брезгливая, дорогая. Если эти три идиота выйдут за рамки дозволенного, ты скажешь тете Эстер, и мы отрубим им члены.

Эверли посмотрела на нас и улыбнулась.

— Думаю, я смогу с ними справиться.

После того, как Эстер оставила нас одних, мы поговорили о том, что произошло сегодня — ну, обо всем, кроме Тифф.

— Он что-то замышляет, — сказал Кэл через некоторое время.

— Это была игра власти, — согласился Матео.

Мартин Уокер думал, что у него есть туз в рукаве, но и у нас тоже.

После того, как мы вернулись из закусочной, Сэинт повел меня в свою спальню, где на краю его кровати лежала большая спортивная сумка.

— Вот. Это для тебя.

Я подняла бровь, но подошла к кровати и расстегнула сумку. Как только я увидела содержимое, на моем лице появилась широкая улыбка.

Мой ноутбук, фотография моих родителей в рамке, моя косметичка, книги, одежда… короче говоря, все, что мне было нужно в моей комнате, было там.

— Сэинт. Спасибо. — Подойдя к нему, я обняла его за талию. Он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Это ничего. Я подкупил нескольких парней из братства, чтобы они забрали все, что тебе нужно, из твоей комнаты.

— Тем не менее, спасибо. Это все, что мне нужно.

Он полез в сумку, поднимая фотографию.

— Можно мне?

Я кивнула, не понимая, что он собирается делать, но последовала за ним из его комнаты, через весь дом, пока он не остановился в гостиной перед камином. Он аккуратно расставил фотографии в рамках на каминной полке, пока не освободилось свободное место, а затем поставил фотографию моих родителей рядом с ними.

— Хорошо?

У меня в горле встал комок.

— Хорошо, — прошептала я, снова обнимая его. В следующую минуту я почувствовала рядом с собой еще несколько тел. Меня окружили он, Каллум и Матео.

Когда мы оторвались друг от друга, Каллум притянул меня к себе, его рука схватила меня за подбородок и откинула мою голову назад, чтобы я могла посмотреть ему в глаза.

— Ты правда хочешь помочь?

— Да. — Мой ответ последовал незамедлительно.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать меня в губы, затем выпрямился.

— Хорошо. У нас есть вещи старика, которые нужно просмотреть. Укажи на все, что выглядит так, будто это может иметь какое-то отношение к Эрику или тому дерьму, которое мы расследуем.

— Я могу это сделать. Покажи мне, где.

Он привел меня в комнату, которая явно была комнатой Дэйва. Там была кровать, небольшой шкаф и стол с бумагами, беспорядочно разбросанными по нему. Я услышала, как Каллум прерывисто выдохнул, когда переступил порог, и я слепо потянулась к его руке. Вложила свою ладонь в его и сжала, пытаясь хоть как-то утешить его. Он улыбнулся мне, останавливаясь перед столом. Переминаясь с ноги на ногу, его взгляд стал отстраненным.

— Ты хочешь услышать о том, как я впервые пришел сюда?

Мои пальцы сжались вокруг его.

— Расскажи мне.

— Хорошо.

Я исследовал дом. Матео и Сэинт были снаружи — я слышал их голоса через открытое кухонное окно. Их волнение было очевидным, и это сделало меня счастливым. Наконец, что-то пошло по-нашему. Они оба сказали это — теперь у нас есть дом, и никто не сможет отнять его у нас.

Что-то внутри меня все еще находило это слишком хорошим, чтобы быть правдой, что бы они ни говорили. Я не легко доверял людям. Никто из нас этого не делал, но я думаю, что из нас троих я был самым циничным.

Выйдя из кухни, я прошёл через дом, минуя комнаты, которые мы уже видели, и оказался перед закрытой дверью. Я повернул ручку, и она открылась с тихим скрипом.

Комната внутри была простой. Неубранная кровать, небольшой шкаф со слегка приоткрытой дверцей и письменный стол. Над столом висела увеличенная, легка размытая фотография старика с маленьким мальчиком в деревянной рамке. Я подошел ближе, подняв руку к изображению.

Эрик.

Я так по нему скучал.

Мы все скучали.

— Что ты здесь делаешь?

Я обернулся на шум, мое сердце бешено колотилось. Встретившись взглядом со стариком, я стиснул зубы и приготовился к словесной или, скорее, физической порке. Я вторгся на чужую территорию. О чем я думал?

— Не смотри на меня так, мальчик. Я не причиню тебе вреда. — Старик медленно приблизился ко мне, подняв руки ладонями ко мне, показывая, что он не представляет угрозы. Я с подозрением смотрел на него, когда он приближался, мои ноги напряглись, готовые убежать в любую секунду.

Его лицо сморщилось, морщины стали более заметными, когда его брови сошлись вместе.

— Я не могу сказать, что знаю, каково вам, мальчики, было в прошлом, но вы трое здесь в безопасности. Мой дом — твой дом. Нигде не запрещено ходить. Ты волен ходить, куда захочешь.

Когда Каллум поднял голову, его глаза были стеклянными, и единственное, что я могла сделать, это крепко обнять его. Я надеялась, что это передаст все, что я не могла выразить словами.

— Дальше я справлюсь сама, — тихо сказала я, чувствуя его потребность сбежать. Он благодарно улыбнулся мне, быстро поцеловав в кончик носа, прежде чем исчезнуть и оставить меня одну.

Быстро оглядев комнату, я решила начать со стола. В конце концов, это было самое очевидное место, и, похоже, ребята уже начали проходить через это. Достав телефон, я запустила музыкальное приложение. Когда из динамиков донесся низкий, знойный напев Ланы Дель Рей, я села на пол, скрестив ноги, и начала просматривать бумаги. Я складывала их в стопки — бумаги, которые не имели отношения к делу, и бумаги, которые имели потенциал.

Через некоторое время у меня была одна шатающаяся стопка ненужных бумаг — в основном, связанных с автомобилями, которые попали на свалку, — и одна небольшая кучка бумаг, имеющих какую-либо ценность для нас. Я поднялась на ноги, чтобы размять затекшие мышцы в моем теле. Мне казалось, что я сижу здесь уже несколько часов. Я взглянула на свой телефон. Я и не заметила как пролетело время.

Открыв верхний ящик стола, я достала файлы, которые были внутри, положила их на рабочий стол, а затем пошла открывать второй ящик. Он не поддавался, поэтому я дернула его. Она немного подалась, но по-прежнему отказывалась открываться, поэтому я собралась с духом и потянула изо всех сил. Ящик внезапно распахнулся, я отлетела назад, потеряла равновесие и упала на пол. Раздался громкий треск, когда папки, которые я сложила на столе, упали, сбив при этом банку с ручками и степлер.

— Черт, — сказала я вслух, поднимаясь на ноги и собирая упавшие предметы. Некоторые папки исчезли с задней части стола, и я никак не могла дотянуться до них, не сдвинув его.

Как только я расчистила место, я осторожно отодвинула стол на пару дюймов или около того от стены, ровно настолько, чтобы я могла дотянуться. Мои пальцы сомкнулись вокруг упавших папок, и я постепенно спасла их все, затем вернула стол на место.

Я отвернулась, чтобы продолжить просмотр бумаг, но кое-что привлекло мое внимание. Развернувшись назад, я просмотрела файлы, которые я собрала.

Там, наверху стопки, была папка, которая отличалась от других. Мягкая, блекло-серая, а не коричневая и желтая, как у других.

Я потянулась за ней и открыла.

Мои глаза расширились, а пальцы задрожали, когда я просматривала содержимое.

Затем я схватила бумаги и побежала за Королями Кладбища.

Двор был огромным, больше, чем люди, вероятно, думали. Только когда вы смотрели с птичьего полёта, вы увидели бы, как много он занимает.

Некоторые из наших контактов сообщали о возросшей в последнее время активности полицейских в этом районе. Это означало только то, что давление на это исходило сверху. Шеф и декан начали нервничать.

То, что случилось с мэром, было очень замалчиваемо. Людям сказали, что он попал в аварию во время игры в гольф; вот почему его не было. Что касается декана и шефа, я знал, что они знали настоящую историю. Или столько, сколько мэру было позволено сказать. Несмотря на все его недостатки, он не хотел, чтобы его семья пострадала — по крайней мере, пока. Я был уверен, что все это вернулось к его образу.

Я был сзади, наблюдая через дыры в заборе, как медленно проезжала патрульная машина. Я бы не стал считать, что они вторглись в чужие владения и попытались что-то на нас повесить.

Полицейский припарковал машину, и потребовалось несколько секунд, чтобы хруст его ботинок приблизился. Я улыбнулся. Информаторы были хороши только в том случае, если они были надежными. Кое-что, чему эти грязные придурки собирались научиться на собственном горьком опыте.

Я подождал, пока он подойдет ближе, и когда он был достаточно близко, чтобы слышать, но не мог видеть многое внутри, я начал говорить.

— Нет, на следующей неделе, — сказал я срывающимся голосом. Полицейский остановился. — Да, у старого склада на окраине… Да, в полночь… Увидимся там…

Я притворился, что ухожу, и наблюдал, как полицейский вернулся в свою машину и уехал.

Я улыбнулся про себя.

Отчаявшиеся люди верили во всевозможную ложь. Это стало возможным только с помощью южной стороны, которая держала нас в курсе, и мы любили их за это.

Возвращаясь к дому, я убедился, что все новые камеры работают. Это была инвестиция, которую мы не могли себе позволить, но это нужно было сделать. Если это означало, что нам придется еще больше надрывать свои задницы, так тому и быть. Безопасность Эверли была не тем, с чем мы могли играть. После того, как я проверил камеры, я прошел через лабиринт и очистил последний вагон Лоренцо. Мы надеялись, что он скоро заберёт его в свои руки, потому что это снимет груз с наших плеч.

Когда я вернулся, Сэинт и Каллум чинили машину в гараже.

— Он появился? — Спросил Кэл.

— Да, он стоял там несколько минут, а затем ушел, — сказал я им.

— Итак, теперь мы ждем… — Добавил Сэинт.

Мы покачали головами.

Сэинт выглядел немного неуютно, и мы с Кэлом знали почему. Мы просто ждали, когда он поднимет тему Тиффани.

В этом смысле он был лучше нас. Мы с Кэлом давно бы послали эту сучку на хуй.

— Ей нужны деньги, не так ли? — Спросил Кэл.

— Да, — сказал Сэинт, не глядя на нас. — Я знаю, что нам нужно платить за камеры, поэтому я буду работать вдвойне.

— С колледжем и тренировками в довершение всего? — Я вырвался. Злюсь не на него, а на то, через что его заставила пройти Тифф.

Мы с Кэлом посмотрели друг на друга, а затем вытащили кошельки и вручили ему по сотне каждый.

Сэинт покачал головой.

— Я не могу этого принять.

— Ты можешь и ты это сделаешь, — сказал я ему.

— Мы можем накопить, немного, но поскольку никто не требует от нас денег…, - добавил Каллум почти извиняющимся тоном.

Сэинт покраснел, вероятно, от гнева.

— Ты бы сделал то же самое для нас, так позволь нам сделать это для тебя.

Мы протянули руки, пытаясь заставить его взять деньги.

— Да ладно, чувак, мы же не просим тебя сосать наши члены взамен, — пошутил я, и Кэл фыркнул.

Сэинт неуверенно потянулся за деньгами.

— Тебе лучше не принуждать меня к сексуальным услугам. Я подам на ваши задницы в суд за домогательства.

Мы смеялись над этим, когда он положил деньги в карман. Затем дверь в гараж открылась. Я обернулся, когда Эверли вбежала внутрь, держа одну из папок старика.

— Я кое-что нашла, — выбежала она, задыхаясь, вероятно, от бега.

Поскольку я был к ней ближе всех, я притянул ее в свои объятия. Я ласкал ее руки своими руками и чувствовал мурашки по коже.

— Дыши, — прошептал я.

Она кивнула и глубоко вздохнула.

Каллум подошел и встал перед ней. Он взял у нее папку, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Ты в порядке, детка? — Спросил Сэинт, поглаживая ее по щеке.

— Да. Я знаю, что это плохо, но это действует на тебя по-другому, когда доказательства у тебя перед глазами, верно?

Мы переместились на диван, потому что, судя по выражению ее лица, у нас была еще одна подсказка. Она сидела у меня на коленях. Сэинт сел рядом с нами, а Кэл подтащил табурет и сел напротив.

— На что мы здесь смотрим, детка? — спросил он, лаская ее бедра руками, заставляя ее извиваться против моего полутвердого члена. — Мы видели эти файлы раньше, но для нас ничего не имело смысла.

— Вы видели тот файл, в котором упоминается Фонд Штрауса? — Она указала на бумагу, и Кэл кивнул. Он знал эти документы лучше, чем кто-либо из нас. Он провел бесчисленное количество часов, глядя на них, надеясь найти связь между убийством старика и исчезновением Эрика.

— Да, мы изучили это, — сказал Кэл. — Это частная корпорация. Тут не было найдено ничего существенного.

— В том-то и дело, — прошептала она. — Когда я впервые переехала в Америку, у моего дяди был гость, и этого человека звали мистер Штраус.

— Так ты говоришь, что это человек? — Я спросил.

— Ну, так они его называли. Это был единственный раз, когда он пришел в дом, и моему дяде это не понравилось. Когда он ушел, я спросила, был ли он коллегой из университета…

Эверли сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Мой дядя сказал, что он руководил частной организацией, которая помогала нуждающимся людям подбирать потенциальных доноров.

На долю секунды мы все замолчали. Вот оно; недостающая часть, которая доказала нам, что они занимаются продажей органов.

— Мы догадывались об этом, не так ли? — С грустью добавил Сэинт.

— Да, — сказал Кэл.

— Это еще не все, — продолжил Эверли.

Она взяла страницу, где у нас были все коды. Мы не были уверены, что они имели в виду, это были просто цифры и буквы.

— Думаю, я знаю, как их расшифровать.

Сэинт наклонился и положил голову ей на грудь. Я уставился на него, потому что он заставил ее раздавить меня.

— Как ты смогла так быстро это понять? Не то чтобы я не считал тебя умной, но мы так и не разгадали его. Каллум так и не раскололся.

Никто не мог злиться на Сэинта.

— Легко. — Эверли улыбнулась ему и ущипнула за щеку. — Это почтовые индексы, — просияла она.

И мы трое смотрели на нее с благоговением.

Она сделала это. Наша девушка взломала код буквально за пять секунд. Сколько раз я изучал это, снова и снова, и это не имело никакого смысла. Эверли никогда не переставала удивлять нас, и теперь у нас было настоящее преимущество.

Похоже, удача нам изменила. И это стало еще более очевидным, когда менее чем через пять минут на моем телефоне появилось сообщение.

Я быстро просмотрел короткий текст.

— У нас есть информация. Номера счетов из дома мэра — их отследили.

— И? — Сэинт нетерпеливо махнул рукой, когда молчание затянулось слишком надолго.

— И это слишком конфиденциально, чтобы отправлять через Интернет. Я думаю, слишком велик риск того, что это будет перехвачено — мы же не хакеры, разбирающиеся в брандмауэрах и во всем том дерьме, которое они используют.

— Так как же нам их получить? — Эверли наклонилась вперед, положив свою руку поверх той, которую я все еще держал на ее бедре. Я повернул свою ладонь ладонью вверх, просунул свои пальцы между ее пальцами и ободряюще сжал ее руку. На ее лице появилась легкая улыбка.

— Мне нужно встретиться с этим парнем. Они прислали мне координаты. — Перейдя по ссылке, я дождался загрузки карты, затем уменьшил масштаб, чтобы увидеть местность. — Это недалеко от трейлерного парка Тифф.

— Ты не поедешь, — немедленно сказал Матео, бросив на Сэинта тяжелый взгляд. Я был полностью согласен с ним. Нам нужно было держать Сэинта как можно дальше от этой сучки.

— Я поеду один, и мне нужно уйти сейчас. — Отпустив руку Эверли, я поднялся на ноги. — Я буду так быстр, как смогу. Вы, ребята, работайте над почтовыми индексами. Теперь мы знаем, что это, и должно дать нам еще одну зацепку.

Эверли соскользнула с колен Матео и встала передо мной.

— Я иду с тобой. Я обещаю, что буду в безопасности — я подожду внутри грузовика, пока ты сделаешь то, что тебе нужно. Я просто… Мне нужно ненадолго выйти. Просто прокатиться в машине, понимаешь?

Я медленно кивнул, потому что знал. Взглянув на Матео и Сэинта поверх головы Эверли, я заметил их смирившиеся выражения. Мы все это поняли. И кто мы такие, чтобы отказывать нашей девочке в свободе, которой она жаждала? Я подсчитал, что риск минимален — нашему контакту можно доверять, и на этом открытом шоссе мы легко увидим, следит ли кто-нибудь за нами. Не то чтобы я ожидал, что кто-то будет это делать.

— Хорошо. Но ты должна пообещать, что будешь оставаться в грузовике.

Эверли улыбнулась, выражение ее лица было светлее, чем я когда-либо видел, и, черт возьми, я хотел, чтобы она всегда так выглядела.

— Я обещаю. Поехали.

Она подошла к Матео, потом к Сэинту, чтобы попрощаться, что, никого не удивило. Закончилось тем, что Сэинт попытался превратить их прощальное объятие в сеанс секса. Я слегка ударил его по руке, оттаскивая ее от него.

— Для этого будет время позже, но сейчас нам нужно приступить к работе.

Он ухмыльнулся мне, и я просто покачал головой, сдерживая собственную улыбку.

— Мы вернемся, как только сможем, — сказал я им. — Будьте в безопасности.

Мы ехали всего около десяти минут, когда я понял, что позади нас был темно-красный седан, который, казалось, делал все те же повороты, что и я. Одним глазом поглядывая в зеркало заднего вида, я свернул налево, что привело к местной средней школе. Седан последовал за мной, и когда я повернул налево, затем снова налево, оказавшись на первоначальной улице, он все еще был позади нас.

— Черт, — пробормотал я. — Кто-то следит за нами. Я попытаюсь стряхнуть их с хвоста, хорошо?

Эверли кивнула, ее рот сжался в тонкую линию, когда я нажал на педаль газа, направляя грузовик к жилому району. Мой телефон издал звуковой сигнал, сообщая, что пересчитывает наш маршрут. Я не потрудился даже взглянуть на него — моим приоритетом сейчас было оторваться от этой машины.

Осматривая улицу, на которую мы свернули, я принял решение.

— Если я смогу четко увидеть номера, ты можешь отправить их другим?

— Конечно. — Пальцы Эверли застыли над экраном телефона еще до того, как я закончил говорить. Убрав ногу с педали газа, я резко сбросил скорость, так что передний бампер красного седана чуть не поцеловал заднюю часть моего грузовика. Я продиктовал номерной знак Эверли, затем попытался взглянуть на водителя. На нем были темные очки и черная шляпа, и я его не узнал. Вероятно, один из головорезов мэра. Когда он увидел, что я изучаю его, он отступил, и время было выбрано идеально, потому что я снова вдавил педаль тормоза в пол, заставив Эверли и меня дернуться вперед.

— Черт, извини. — Я крутанул руль, направляя грузовик по одной из небольших боковых улиц, считая дома себе под нос.

— Все в порядке. — Маленькая ручка Эверли опустилась на мою ногу и сжала ее. Учитывая нашу текущую ситуацию, это было неподходящее время для пробуждения моего члена, но Эверли, похоже, имела к этому прямое отношение.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Она дразняще провела пальцами по моему бедру, и когда я застонал, расстроенный тем, что из этого ничего не вышло, она рассмеялась. — Может быть, позже. Просто пытаюсь отвлечь тебя от нашего преследователя. Мы потеряли его?

— Пока нет, но мы это сделаем. Держись, сейчас будет резкий поворот. — Я перевел взгляд на зеркало, продолжая считать дома. Когда я добрался до двадцать третьего дома, я внезапно повернул направо. Грузовик подскочил на возвышенности, посыпанной гравием, а затем мы поехали по небольшой дорожке, которая, как я знал по опыту, была достаточно широкой, чтобы вместить нас. Переулок вывел нас на другую жилую улицу, и я повернул еще раз налево, снова считая дома, пока мы не добрались до другого переулка. Когда мы выехали на другую сторону, я крутанул руль влево и продолжил движение, в конце концов добравшись до окраины Блэкстоуна, а затем мы, наконец, выехали на шоссе, направляясь к месту встречи.

Эверли откинулась на спинку сиденья, когда стало ясно, что мы потеряли нашего преследователя. Она опустила стекло до упора и сделала музыку погромче. Когда Эверли была рядом со мной, постукивая пальцами по боковой стороне дверцы машины в такт музыке, я почти мог обманывать себя, думая, что мы два нормальных человека, молодые, беззаботные и безрассудные.

Если бы только.

Мы миновали въезд в трейлерный парк, где живет мама Сэинта, и тут мой телефон объявил, что справа показывается пункт нашего назначения. Впереди была небольшая стоянка для грузовиков, и я заехал на нее, объезжая здание сбоку в попытке спрятать свой грузовик с дороги. Когда мы остановились, я повернулся к Эверли.

— Я не должен задержаться. Оставайся здесь. Если возникнут проблемы, сразу звони мне, хорошо?

Она кивнула, затем наклонилась вперед, схватила меня сзади за шею и притянула к себе. Я охотно потянулся, целуя ее мягкие губы и запуская пальцы в ее волосы.

— Будь в безопасности, — пробормотала она, когда мне удалось вырваться.

— Конечно.

Откинувшись на подголовник, я закрыла глаза. Я потерла большим пальцем свое кольцо с бабочкой, успокаиваясь от знакомого ощущения, пока в моей голове крутились мысли. Какова была эндшпиль моего дяди со мной? Было маловероятно, что он так легко меня отпустит. Мне нужно было думать, как он, предугадывать его ходы и стараться опережать его в этой шахматной партии, в которую мы играли.

Что мы знали? У меня было неприятное чувство в животе с тех пор, как был упомянут Фонд Штрауса. Соедините это с тем фактом, что у Эрика отсутствовали части тела, когда его нашли, и движущийся комок, который я видела той ночью в заброшенной церкви. Теперь я была почти уверена, что это был человек, и это нарисовало ужасную картину.

Не было никаких сомнений в том, что наши шансы были велики. У этих людей были деньги и власть, и я знала, что они сделают все, чтобы защитить свою тайну. Тот факт, что я была кровным родственником моего дяди и, следовательно, занимала видное положение, вероятно, было тем, что спасло меня. Если бы я была кем-то другим… Об этом даже думать не хотелось.

И все же мы были здесь, пытаясь уничтожить их, добиться справедливости для Эрика и Дэйва. Мы были сумасшедшими? Несомненно. Но я знала, что мы четверо были полны решимости довести это до конца, чего бы это ни стоило.

Взглянув на свой телефон, я поняла, что Каллума нет уже более двадцати минут. Сколько времени потребовалось, чтобы завершить передачу информации? Он сказал мне подождать в грузовике, как я и планировала, но теперь я не могла остановить беспокойство, которое нарастало во мне. Что, если с ним что-то случилось? Я бы никогда не простила себя, если бы могла что-то сделать, чтобы предотвратить это.

Приняв решение, я вытащила ключи из замка зажигания и вышла из грузовика, заперев за собой двери. С телефоном в одной руке и ключами в другой я обошла стоянку грузовиков, пригибаясь, когда добралась до окон. Надеюсь, меня никто не заметил, потому что я знала, что выгляжу подозрительно.

Я добралась до угла здания и выглянула из-за него. У одной из заправочных станций стояла черная машина, но, кроме нее, вокруг никого не было.

Чувство дурного предчувствия росло, и мое сердце выскакивало из груди. Где был Каллум?

Я рискнула заглянуть внутрь и выдохнула с облегчением. Я почти могла видеть Каллума в углу маленькой закусочной, которая составляла часть здания стоянки грузовиков, с одетым капюшоном, скрывающим его лицо. Напротив него сидел парень, тоже в капюшоне, в бейсболке, низко надвинутой на голову.

Качая головой от собственной паранойи, я повернулась, чтобы вернуться к грузовику, но вспышка красного привлекла мое внимание. Внезапно застыв на месте, я с ужасом наблюдала, как темно-красный седан въехал на стоянку грузовиков.

Черт.

Я побежала. Прямо к грузовику. Я понятия не имела, как они нашли нас здесь — после того, как нам удалось оторваться от них, и с грузовиком, припаркованным вне поля зрения дороги, — но они нашли. И Каллум был внутри. Мне придётся увести их от него. Если бы его поймали с конфиденциальной информацией, которую ему передавали, мы бы полностью облажались.

Возясь с ключами, мне удалось открыть грузовик и забраться на водительское сиденье. Мне потребовалась минута, чтобы настроить все так, чтобы мои ноги могли дотянуться до педалей, и я выругалась себе под нос из-за потраченного впустую времени. Быстро отрегулировав зеркало заднего вида, я вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель.

Грузовик с ревом ожил, и я включила задний ход, ведя его назад так быстро, как только могла, пока он не оказался перед остановкой грузовиков. Красный седан медленно катился по двору, но когда я появилась в поле зрения, он внезапно остановился.

Вот и все. Следуй за мной. Не заглядывай в закусочную. Я осторожно направила грузовик к шоссе. Было страшно управлять этим огромным зверем машины после моего низкорамного, отзывчивого Camaro, но я могла с этим справиться. Я должна была справиться с этим. У меня не было выбора.

К счастью для меня и моего преследователя, шоссе было тихим, и когда я нажала на газ, выруливая на дорогу, седан с легкостью последовал за мной.

Последнее, что я увидела в зеркале, прежде чем покинуть стоянку грузовиков, был Каллум, выскочивший из дверей закусочной, и я скрестила пальцы, чтобы водитель седана его не заметил.

Ведя машину одной рукой и не сводя глаз с дороги, я нажала кнопку вызова на своем телефоне, зная, что мой последний набранный номер, скорее всего, будет принадлежать одному из Королей Кладбища.

— Эверли. — Из динамика донесся ровный голос Матео. — Уже…

— За мной кто-то гонится, а Каллум застрял на стоянке грузовиков, я не могу скинуть эту машину, и я очень напугана. — Я почти задыхалась, и только осознание того, что если я не удержу контроль над этим грузовиком, я, вероятно, серьезно поранюсь или даже убьюсь.

— Эй. Притормози. Что происходит?

Мой голос дрожал, я повторила то, что только что сказала, добавив, что машина преследовала нас через Блэкстоун, но Каллум смог избавиться от нее.

— Черт. Кто-то, должно быть, поставил маячок на грузовик. Ублюдки! — Я услышала крик Сэинта, за которым последовал звук чего-то тяжелого, бьющегося о стену.

— Мы едем. Возьмём Камаро. — Голос Матео оставался низким и успокаивающим. — Ты можешь это сделать, детка.

— Я н-не знаю, что делать.

Шум запуска двигателя моего Камаро просочился через динамик, когда Матео ответил.

— Пока продолжай ехать. В каком направлении ты движешься?

— Подальше от Блэкстоуна.

— Хорошо. Примерно в двух милях за остановкой грузовиков есть съезд. Направляйся туда, затем делай круг через вершину и возвращайся на шоссе. Отправляйся к Тифф. Ты можешь сделать это для меня?

— Д-да.

— Мы встретимся с тобой там. Я позвоню Кэлу и сообщу ему. Ему лучше пока оставаться там, где он есть, так что не пытайся останавливаться, чтобы забрать его или что-нибудь в этом роде, хорошо? Просто едь прямо к Тифф.

— Хорошо.

— Хочешь, чтобы я оставался на телефоне?

Я покачала головой, потом вспомнила, что он не может меня видеть.

— Нет. Все в порядке. Мне нужна вся моя концентрация, чтобы сделать это.

— Ты можешь это сделать. Мы верим в тебя, детка.

Как только звонок закончился, я вцепилась в руль обеими руками, тяжело дыша. Седан еще не догнал меня, но это был только вопрос времени.

Я должна была добраться до дома Тифф, прежде чем это произойдет.

Впереди замаячил знак съезда, и я скрестила пальцы, произнесла тихую молитву и съехала с шоссе.

От страха в голосе Эверли у меня по рукам побежали мурашки, как только я ответил на ее звонок. Я, не колеблясь, поставил телефон на громкую связь. Сэинт потянулся за ключами от Камаро, и мы побежали к нему, пока я старался быть как можно спокойнее.

Она была совсем одна, и прямо сейчас Каллум ничего не мог сделать. Несмотря на то, что мы предпочли бы раскрыть свое прикрытие и защитить ее, она лишила нас этого выбора. Как бы мы ни били себя за это дерьмо, нельзя было отрицать, что это было приятно. Было приятно, когда кто-то хотел рискнуть своей жизнью ради тебя.

— Мы делаем один шаг вперед, а эти ублюдки выбегают вперед, — прошипел Сэинт, глядя в окно.

Я ехал так быстро, как только мог, чтобы не привлекать к нам внимания, и я знал, что мы оба хотели, чтобы я ехал быстрее. Это была единственная причина, по которой он не комментировал это.

— Знаешь, я всегда был благодарен, что Тифф не жила ближе, иначе она бы навещала меня дома, чтобы получить наличные, — сказал Сэинт. — Но теперь кажется, что она в другом городе.

Отчаяние сделало это с нами. В нем воспроизводились худшие моменты жизни, и вместо минут это длилось часами.

— Просто сохраняй спокойствие, — сказал я, сжимая руль. — Наша девочка умна.

Он чуть наклонил голову.

— Забавно, — невесело фыркнул он. — Ты не хотел, чтобы я приближался к Тифф, и все же мы все здесь.

Каким-то образом этой сучке повезло. Мы знали, что Тифф звонила Сэинту только ради денег. Так что мы также знали, что с деньгами у него будет туго, он заплатит как членские взносы, так и свою долю нового оборудования.

Мы не были против давать ему деньги, нам просто не нравилось, что они достались Тиффани.

— Все в порядке, — сказал я. — Просто оставь деньги и уходи.

Потому что у него было такое доброе сердце, он не давал ей ничего, что тревожило его разум.

Как только мы выехали на пустынную дорогу, ведущую к трейлеру, я дал газу. Мы остановились перед трейлером Тифф, но пока не было никаких признаков нашей девочки.

Я оставил машину на стоянке и вышел.

— Поменяйся со мной местами, и как только она придет, забери ее домой, — сообщаю я ему.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышал двигатель нашего грузовика. Потом я увидел Эверли, и, черт возьми, она выглядела испуганной, но я знал, что она может это сделать.

Она припарковала машину, забыв выключить двигатель, и выбежала. Она бросилась в мои объятия. Я успокаивал ее, как мог. Время сейчас было не на нашей стороне.

— Ты отлично справилась, детка, — прошептал я, целуя ее в макушку. — Иди с Сэинтом.

Она наклонила голову, и я увидел непролитые слезы. Вероятно, из-за выброса адреналина.

Я схватил ее за затылок и притянул к себе для поцелуя. Мои губы врезались в ее губы. Ее руки легли мне на грудь и сжали в кулаки материал моей футболки.

— Все будет хорошо, — пробормотал я ей в губы.

— Куда ты поедешь?

— Забрать Кэла, — сказал я ей.

Она выпрямилась, ее взгляд стал жестче.

— Разве мы не должны поехать все вместе?

Я услышал, как открылась дверь, и я знал, что Сэинт придет за ней, так как время было не на нашей стороне.

— Если мы это сделаем, то то, что ты сделала, было бы напрасно.

Она прикусила губу, ненавидя мой ответ, но зная, что это должно быть сделано. Она отстранилась от меня и пошла с Сэинтом, пока я бежал к грузовику. Не глядя на них, поскольку она была в безопасности в объятиях Сэинта, я развернул грузовик и уехал, позвонив Каллуму.

— Она с тобой? — Спросил Кэл безумным голосом.

Если бы кто-нибудь из нас был на его месте, мы бы тоже были в отчаянии. Знать, что лучший вариант — это просто сидеть, убитый нахрен.

— Она напугана, но все в порядке, — сказал я ему. — Я оставил ее с Сэинтом. Я поменял машины. Еду за тобой.

— Они, блядь, выследили нас, — прошипел он.

— Держу пари на что угодно, это было после того, как свинья, блядь, остановила нас.

— Да, им не нравится, что мы рядом с ней, и это делает их безрассудными.

— Я знаю, — признался я.

— Будь осторожен, — предупредил Кэл, прежде чем повесить трубку.

Пока не было никаких признаков машины. Если бы они были умны, они собирались перегруппироваться где-нибудь в другом месте. Или, может быть, посмотрим, что мы будем делать.

Мы не могли быть уверены, потому что, если я что-нибудь знал, это было то, чего они хотели.

Я едва успел остановиться, как Каллум уже бежал ко мне.

— Они следили за тобой? — спросил он.

— Нет, иначе бы я заметил, — сказал я ему.

— Нам нужно быстро избавиться от этого дерьма, и более того, нам нужно послать им гребаное сообщение. Вы не тронете нашу девушку, и это сойдет вам с рук.

Я крепче сжал руль. Теперь, когда они оба были в безопасности, страх исчез, и все, что осталось, — это гнев.

— Что, если мы используем Лоренцо?

Каллум усмехнулся.

— Я думал о том же самом.

Мы не сводили глаз с дороги, но седана нигде не было видно. Пока я вел машину, Кэл рассказал Эверли и Сэинту о нашем плане.

Информация, которую он получил, должна была подождать еще немного, пока мы разберемся с делами. Мы ждали почти десять лет; мы можем подождать еще пару часов.

Мы добрались до места, где проходили бои. Было рано, поэтому вокруг никого не было, но любой, кто следил за нами и смотрел на местоположение, должен был знать, кому это место принадлежало.

Мы с Каллумом сразу же приступили к работе, он на капоте, а я на земле.

— Что-нибудь? — он спросил.

— Нет. — Я ответил.

Когда мы убедились, что там ничего нет, мы приступили к работе над интерьером, а затем над хижиной.

— Что, черт возьми, происходит? — Сказал я раздраженно.

Каллум думал, глядя на наш грузовик. Мы посмотрели друг на друга, и тут нас осенило.

— Ублюдок, — выплюнул Кэл.

Забота о людях означала, что вы оставляли место для страха. Я думал, именно поэтому многие люди боялись любить. Они не хотели этого калечащего чувства, которое приходит с заботой о других.

Вот что я чувствовал, когда думал об Эверли и моих братьях. У меня был глубоко укоренившийся страх потерять их. Но теперь, стоя перед этим старым трейлером, я не мог сказать то же самое для Тифф.

С ней все было наоборот. Я боялся того момента, когда она позвонит. Услышать ее голос на другом конце провода. В глубине души я знал, что меня всегда убивало то, что для нее я не был сыном. Я был просто дойной коровой.

Мы с Эверли были в Камаро, когда Матео отправился за Каллумом. Теперь, когда гребаные головорезы перестали следить за нами, я сомневался, что они что-нибудь предпримут. Поход на территорию Лоренцо, чтобы избавиться от жука, был силовой игрой. Пусть они делают свои собственные предположения.

Если они боялись нашей связи с Эверли, добавление Лоренцо к этой смеси должно было заставить их наложить в штаны.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Эверли, моя рука легла на ее бедро и помассировала его.

— Теперь лучше. — Она слабо улыбнулась мне. — Это было чертовски страшно.

Я притянул ее к себе на колени.

— Ты отлично справилась, детка, — прошептал я ей в щеку. — Мы все еще злимся, что ты подвергаешь себя риску…

Она оборвала меня свирепым взглядом.

— Что я должна была сделать? Привести их к Кэлу? Как я могу сидеть сложа руки и ничего не делать, когда вы, ребята, сделали бы для меня все?

В ее словах был смысл, но мысль о том, что она может пострадать, повергла нас в штопор.

— Не пора ли нам идти? — сказала она немного погодя, но ее глаза блуждали в сторону.

В конце концов, мы были перед трейлером Тифф.

— Тебе нужно, чтобы я пошла с тобой? — спросила она.

Я посмотрел на нее, потом на трейлер, и покачал головой. Мне понравилось, что она предложила, но это было то, что я должен был сделать сам.

— Нет, детка. Это то, что я должен сделать сам. Я ненавижу, что ты видела это место. Просто запри двери и жди меня здесь, хорошо?

Она выглядела так, как будто хотела поспорить со мной, но в конце концов села и пошла к пассажирской стороне. Я сразу же соскучился по ее теплу и комфорту.

Я открыл дверцу машины и начал подниматься по грунтовой дорожке к тому, что когда-то было домом моего детства. Я не стал стучать и открыл грязную дверь. Место пахло дымом и мочой.

— Алло? — Я позвал.

Ответа не последовало. И то ужасное чувство, которое всегда было, когда я приходил в гости, вернулось.

— Тебе не нужны деньги? — Я закричал.

Ничего.

Мои плечи опустились, и я вздохнул. Я отправился на поиски Тифф в ее дрянной спальне, чертовски надеясь, что у нее не было компании.

Дверь была на волосок от взлома. Там она лежала посреди своей некогда белой кровати и спала.

Не потрудившись разбудить ее, я бросил купюры на кровать. Не то чтобы она не знала, откуда они взялись. Я был единственным человеком, который давал ей гребаные деньги.

Конечно, когда-то она была красивой, но теперь, когда все это исчезло, она была слишком измотана.

Возможно, поспешное бегство было проявлением слабости, но я просто знал, что вдали от этого места я буду чувствовать себя лучше, и моя совесть будет чиста.

Эверли открыла машину, как только увидела меня. Без слов она положила голову мне на плечо, пока я ехал к черту подальше от этого места.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила она, как только мы отъехали на некоторое расстояние от трейлеров.

— Не совсем, — сказал я.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Она твоя мама, так что мы все понимаем.

Я вцепился в руль. Жизнь была дерьмом. Здесь была Тифф, мать-сука, и умерли такие хорошие люди, как мама Эверли. Это было несправедливо.

Когда мы добрались до дома, неудивительно, что Кэла и Матео там еще не было. Последнее сообщение, которое мы получили, заключалось в том, что они направлялись к месту проведения боев, чтобы избавиться от жучка.

— Давай, мой маленький дрэг-рейсер, давай проведем тебя внутрь, — поддразнил я ее.

Она посмотрела на меня, но затем с облегчением улыбнулась.

— Ты думаешь, это займет много времени? — спросила она.

— Надеюсь, что нет, — сказал я ей. — Ты голодна? Я умираю с голоду.

Она вопросительно подняла бровь.

— Ты умеешь готовить?

Я поднес руку к груди.

— У меня много талантов, моя дорогая Эверррли. Член и язык — всего лишь два из них.

Она ударила меня по руке и рассмеялась, и напряжение покинуло нас обоих.

Мы были на кухне, пытались приготовить еду, потому что теперь, когда Эверли была в безопасности, а с Тифф разобрались, мой член подумал: "Теперь моя очередь повеселиться".

Эверли была передо мной, когда я объяснял ей, как приготовить чили. Сегодня нужно подкрепиться. После того, как наши сердца бешено колотились раньше, нам нужно было не торопиться.

Мои руки были на ее бедрах, пока я шептал ей на ухо, какие необходимые нам ингредиенты нужно достать.

— Это то, что нам нужно нарезать кубиками, а это то, что будет измельчено.

Она повернулась и посмотрела на меня с удивленным лицом.

— Кто ты? — поддразнила она.

Я поднял ее и посадил на стол.

— Я знаю, трудно поверить, что существует кто-то настолько совершенный, как я. Большой член, красивый и умеющий готовить — звучит как вай—

— Куча красных флажков, если ты спросишь меня.

Мы оба обернулись, чтобы посмотреть на двух вошедших людей. Матео и Каллум стояли с другой стороны, где коридор соединялся с кухней.

— Я зелёный флаг, — плюнул я в Матео.

На этот раз Каллум ответил:

— Любой, кто говорит, что он зеленый флаг, автоматически становится красным флагом.

Я наклонился, чтобы поцеловать Эверли, а затем повернулся и щелкнул их обоих. Эверли спрыгнула с прилавка и бросилась в распростертые объятия Каллума.

Он крепко обнял ее.

У меня потеплело в груди, и, хотя в последнее время произошло много дерьма, я не мог вспомнить, когда в последний раз это место было похоже на настоящий дом.

— Вы придурки, поэтому я вас не покормлю, — заявил я, возвращаясь к игре в кости. Я услышал смех, а затем скрип отодвигаемых стульев, чтобы мы могли поужинать всей семьей.

Все вели себя как обычно, но я знала, что что-то не так. Кое-что, о чем Каллум и Матео нам не рассказали.

Отложив нож, которым я нарезала ингредиенты для чили, я выпрямилась. Каллум стоял ко мне спиной, раскладывая столовые приборы на столе, но Матео был лицом ко мне, и я встретила его взгляд.

— Что произошло? Расскажи нам.

Матео покачал головой.

— Не сейчас. Давайте устроим семейный ужин, а потом поговорим об этом.

Улыбка сползла с лица Сэинта, и он посмотрел на Матео, сдвинув брови.

— Расскажи нам сейчас.

Каллум обернулся и обменялся взглядами с Матео, а затем просто сказал:

— На грузовике не было трекера.

— Это была полная зачистка, — добавил Матео. — Ничего необычного.

— Так как же они нас нашли? Это было просто совпадение? — Я уставилась на них, вопреки всему надеясь, что это совпадение, хотя в глубине души я знала, что это не так.

— Мы не знаем наверняка. — Каллум провел рукой по лицу. — Но мы не думаем, что это было совпадением. Шансы на то, что машина, которая следовала за нами, следовала за нами всю дорогу до той самой остановки грузовиков… это должно было быть целенаправленным. Мы подумали, что, возможно, им удалось установить маячок на одного из нас.

Сэинт громко ахнул и бросился ко мне, схватив меня за руку. Прежде чем я успела отреагировать, он стянул с моего пальца кольцо с бабочкой.

— Это! — Он поднял кольцо, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы на наших лицах появилось понимание.

Конечно. Почему я не подумала об этом раньше? Я знала, что мой дядя ни за что не позволит этому пройти спокойно. Это означало, что он знал о каждом моем шаге с тех пор, как вернул мне кольцо. Он знал, где я была, и, следовательно, он должен был знать, с кем я была. Потому что зачем мне проводить так много времени на свалке, если не для того, чтобы проводить время с Королями Кладбища? Насколько ему было известно, мой Camaro был списан, так что у меня даже не было оправдания. Не говоря уже о том, что я, очевидно, проводила здесь свои ночи, и это было то, что нельзя было объяснить.

Мои глаза наполнились слезами, и я прислонилась к стойке, положив голову на руки.

— Мне так жаль, ребята. Я подвергаю всех нас опасности.

Я услышала, как они втроем тихо перешептывались друг с другом, а затем руки обхватили мое тело.

— Эй. Это не твоя вина. — Сэинт поцеловал меня в макушку. — Откуда бы ты узнала? Никто из нас даже не думал об этом.

Я крепко обняла его в ответ, позволяя его словам успокоить меня. Он гладил меня вверх и вниз по спине, пока я не успокоилась, затем, когда я отстранилась, чтобы посмотреть на него, он мягко улыбнулся мне.

— Все будет хорошо. Кэл и Мэтти пошли в мастерскую — там есть кое-какие инструменты, с помощью которых они могут разобрать кольцо на части, чтобы проверить, нет ли маячка. Тем не менее, они будут осторожны. Я обещаю. Мы знаем, как оно важно для тебя.

— Спасибо. Я просто хотела бы понять это раньше.

— Мы разберемся с этим. — Отпустив меня, он подобрал мой нож. — Давай закончим готовить этот чили, хорошо?

— Хорошо.

К тому времени, когда чили почти закончил вариться в кастрюле, специи пропитали воздух и заставили мой желудок заурчать, Каллум и Матео вернулись.

— Мы нашли жучок, — объявил Матео, подходя ко мне и вручая мне мое кольцо. — Этот ублюдок спрятал его под камнем.

— Я не могу поверить, что он это сделал. — Подняв кольцо, я осмотрела его. Они явно позаботились о нем, потому что он выглядел так же, как и обычно — во всяком случае, он стал более блестящим, чем обычно. — Спасибо, что собрали его обратно для меня.

Он забрал у меня кольцо и надел его мне на палец.

— Все для тебя, mamas. Мы с Кэлом поговорили, и мы думаем, что тебе следует держать маячок сумочке. Твой дядя знает, что ты здесь, с нами — это многое станет ясно за то время, пока он тебя выслеживал. Если он у тебя в сумочке, когда ты идешь на занятия и возвращаешься с занятий, но в остальное время оставляя сумочку дома, он не будет знать, куда еще ты идёшь. В любой другой раз, когда нам нужно будет встретиться здесь с Лоренцо или с кем-нибудь еще, кто работает с нами, мы можем что-нибудь придумать, чтобы все выглядело так, будто ты находишься где-то в другом месте, когда это произойдет.

— Хорошо. Я думаю, это имеет смысл. Пока.

— Пока, — согласился он. — Просто пока мы не узнаем больше. Мы позаботимся о твоей безопасности, Эверли. Ты можешь рассчитывать на нас.

Затем он наклонил свою голову к моей и поцеловал меня. Я обвила руками его шею, целуя его в ответ, открывая ему рот и чувствуя, как его язык касается моего. Когда поцелуй закончился, мы оба тяжело дышали, и я чувствовала, как твердый контур его члена вдавливается в меня.

— Ммм. Ты такая вкусная. — Его великолепные карие глаза были широкими и темными, и он облизал губы, глядя на меня сверху вниз.

— Ты тоже. — Я ничего так не хотела, как чтобы мы вчетвером легли спать и забыли обо всем остальном, но я знала, что все были голодны и падали после адреналина, так что с этим придется подождать.

Пока.

— Что насчет информации, которую ты получил от парня на стоянке грузовиков, Кэл? — Повернувшись в объятиях Матео, я прислонилась к нему спиной, лицом к остальным.

Наконец, на лице Каллума появилась улыбка.

— У нас есть целый список имен и мест. Держу пари на что угодно, что если мы сопоставим их с этими почтовыми индексами из папки, мы найдем совпадения. — Он многозначительно посмотрел туда, где меня обнимали руки Матео. — Я знаю, о чем ты думаешь, и мы все тоже этого хотим. Но сначала мы поедим. Затем мы сопоставим эту информацию. Нам нужно получить ответы, и быстро. У нас мало времени.

Подойдя ко мне, он ухмыльнулся Матео, а затем наклонил голову к моему уху. Его голос прозвучал как низкий, сексуальный скрежет, от которого по мне пробежала восхитительная дрожь.

— После этого, детка, мы будем трахаться.

Как только мы закончили есть, ужасное чувство, которое мы отталкивали с тех пор, как вернулись, снова появилось.

Вы не можете избежать плохих новостей, просто продлеваете их.

Чувство было, но не таким сильным, как раньше. То, что мы сделали сегодня, было приятно — нет, это было правильно. Это было то же самое теплое чувство, которое мы испытывали, когда старик был здесь. Было чувство принадлежности, которого не хватало в нашей жизни.

Обнаружение жучка в кольце Эверли вывело нас из себя, как никого другого. Если ее дядя захотел поиграть в игры, мы используем это против него.

Теперь мы вчетвером лежали на полу в комнате старика. Было странно продолжать называть это так. Его даже здесь не было, и не было уже давно. Он не просил нас хранить его комнату как какую-то святыню.

— Тебе нужно перестать хандрить, — сказал старик, входя в комнату Сэинта.

Это был первый год после смерти Эрика, и хотя мы были благодарны за то, что вышли из системы детского дома, мы все еще чувствовали вину за то, что мы вышли, а он нет.

У всех у нас были свои комнаты, но сегодня мы просто тусовались у Сэинта. Была необъяснимая потребность быть рядом друг с другом. Никто из нас не озвучил это, но мы это чувствовали. Смерть была забавной в этом смысле. Хотя это отняло у вас часть, это заставило тех, кто остался позади, хотеть держаться крепче.

Мы все смотрели на старика, не зная, что ему сказать.

— Лучший способ почтить память умершего человека — сохранить то, что он любил больше всего. Оплакивайте их, следуйте их наследию, но отпустите их.

Возможно, ни Эрик, ни старик не хотели бы, чтобы мы пошли по этому пути, потому что это не было их наследием. Они хотели уберечь нас от опасности, но я думал, что в глубине души они поймут, особенно если мы поможем другим.

— Мы должны очистить его комнату, — сказал я вслух, и три пары смущенных глаз посмотрели на меня.

— Выбросить все? — Сэинт спросил.

— Давно пора, — согласился Кэл.

— Я не говорю выбросить все, но мы не можем хранить это как святыню. Он бы этого не хотел.

Эверли протянула руку и коснулась руки Сэинта. Она сидела между мной и Кэлом, напротив него.

Сэинт вздохнул.

— Мне понадобится минута, чтобы заняться здесь сексом, не чувствуя, что старик наблюдает за мной.

Мы с Кэлом вопросительно посмотрели на него.

— Мы можем установить ту королевскую кровать здесь, которую мы заказали. Это самая большая комната. И приличный шкаф.

Это была неплохая идея.

— И у вас у всех будут свои комнаты, если вы меня разозлите. — Эверли ухмыльнулась.

Я не думал, что она поняла, что сказала или что это значило для нас, но тот факт, что она могла видеть себя в нашем доме — это обозначало для нас весь мир.

Судя по выражению лиц моих братьев, мы все были в одной лодке. Мы были влюблены в нее.

— Давай покончим с этим, — сумел сказать Кэл.

— Да, и тогда мы сможем здесь трахаться.

Мы все рассмеялись, когда Сэинт вскинул одну руку в воздух, другую заложил за спину для равновесия и начал трахать воздух.

— Хорошо, давайте покончим с этим, — сказал я, потянувшись за бумагами. Что бы ни было на них, все будет испорчено.

Эверли пользовалась нашим компьютером, пока мы перепроверяли документы.

— Эти адреса есть по всему штату, но некоторые из них есть и в соседних, — прошептала Эверли, и комок в моем горле стал больше.

Я просмотрел документы, которые мы получили от парня, описательную расшифровку без имен, но с характеристиками, а затем я просмотрел файл, который мы распечатали на странице информации об исчезновении. Основная информация о тех, кого так и не нашли. Конечно же, это совпало.

Это была идеальная обстановка. Люди, на которых некому было претендовать, которые были здоровы, и некоторые считали их пустой тратой места. Тогда богатые с глубокими карманами, готовые заплатить что угодно за шанс выжить, не заботясь о том, как этот шанс появился.

— Черт, — прошипел Сэинт, почти от боли. — Это здесь.

Кэл потянулся за газетой. Он прочитал это про себя, а затем посмотрел на нас с мрачным выражением лица.

— Мальчик. Кавказец. 11 лет. Группа крови 1. Здоровые почки, печень и легкие.

Мы все чувствовали, что нас сейчас стошнит.

Я протянул руку и взял листок у Кэла, потому что это мог быть кто угодно, но тогда на нем был почтовый индекс и номер. Воздух покинул мои легкие. Спасибо гребаному декану за то, что он так чертовски организован. Это было место расположения приемного дома.

— Мы свергнем его, несмотря ни на что, — выплюнул я, бросая бумаги в центр.

Настроение было мрачным, смешанным с гневом. Все, о чем я мог думать, это о том, как сильно Эрик, должно быть, страдал, прежде чем скончался. Он не заслужил этого дерьма. Ни один человек в этом списке этого не заслужил.

Мир был жестоким местом.

Это было доказательством, которое мы искали, и это сделало меня чертовски больным. Мы имели дело с людьми без морального кодекса. Людьми, у которых не было проблем с убийством, просто чтобы они могли жить. На их руках была кровь невинных, и всех, кто был вовлечен, нужно было уничтожить.

Декан, мэр и начальник полиции заплатят.

— Они знают, что мы за ними следим. Даже если они не уверены в том, как много нам известно, они достаточно подозрительны, чтобы отслеживать передвижения Эверли. Мы вывели ее из церкви. Они поняли, что мы знаем об этом месте, которое, я думаю, мы все можем согласиться, было местом, где они держали своих жертв перед их транспортировкой… — Я замолчал, не желая озвучивать вслух то, что, как мы все знали, произошло, когда этих невинных людей забрали.

— Эти люди — монстры. — Глаза Эверли наполнились слезами, но она выпрямилась с решительным выражением лица. — Мы остановим их.

— Мы сделаем это. — Я начал складывать бумаги. — Нам нужно придумать план, и нам понадобится участие Лоренцо.

— Мы закончили на сегодня? — Сэинт протянул мне бумаги, которые были ближе всего к нему. — Потому что у меня есть бутылка Джека, и мне обещали секс.

Его слова показались мне легкомысленными, но я знал, что это был просто его способ разрядить атмосферу. Он переживал так же глубоко, как и все мы. В любом случае, он был прав. Все было так чертовски мрачно и удручающе, что нам нужно было отдохнуть от этого, напомнить себе о хорошем.

И я ни за что на свете не отказался бы от секса с нашей девушкой.

— Да. Я разберусь с этим, и мы встретимся в моей спальне.

— Почему это должна быть твоя спальня? — Сэинт надулся, и я закатил глаза.

— Потому что ты не сменил простыни, и я не знаю, что я могу подхватить.

— Эй, я прошел тестирование несколько недель назад! Мы все это сделали! У меня все в порядке со здоровьем. — Он попытался сунуть свой телефон мне в лицо, вероятно, чтобы показать результаты своего теста, но я отбил его руку.

— Даже если и так. Моя спальня.

Когда я добрался до своей комнаты, я остановился в дверях, рассматривая сцену передо мной.

Эверли стояла рядом с кроватью, лицом к зеркалу в полный рост, которое было на стене. Сзади нее голый по пояс Матео обнимал ее за талию и задирал рубашку. Он медленно обнажил ее красивое тело, бормоча ей что-то по-испански. Я знал, что она не понимает его, но чертовски заводит ее, если судить по тому, как она стонала против него. Когда она сняла рубашку, он пригладил ее волосы и начал целовать ее в шею, и она выгнулась всем телом навстречу ему, прижимаясь задницей к его члену. Он застонал, расстегнул ее лифчик одной рукой, прежде чем снять его, затем слегка схватил ее за горло.

В зеркале я прекрасно видел ее великолепные сиськи, увенчанные розовыми сосками.

Так чертовски сексуально.

Я сжал свой быстро твердеющий член, наблюдая за ними обоими, чувствуя, как в воздухе нарастает предвкушение. Когда руки Матео скользнули по сиськам Эверли, я услышал, как он пробормотал:

— Следи за собой. — Она уставилась в зеркало, ее щеки покраснели, а рот открылся в форме буквы "О". Ее зрачки были широко раскрыты, и она выглядела такой чертовски возбужденной, что мне пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не подойти к ней.

— Черт, это круто. Почему ты не присоединяешься? Ты мог бы выколоть кому-нибудь глаз своим членом. — Голос Сэинта прозвучал совсем рядом с моим ухом.

— Да, говори за себя. — Я многозначительно посмотрел вниз, где у него был стояк, который можно было увидеть из космоса. И он уже был голым. — Я еще не присоединяюсь. Я хочу посмотреть.

Он уставился на меня, а затем снова на них.

— Есть возражения, если я присоединюсь к ним?

— Дерзай.

— Не возражай, если я это сделаю. Возможно, ты захочешь позаботиться о своем члене. Я думаю, ты его душишь.

— Отвали. Иди и присоединись к ним. — Теперь, когда он упомянул об этом, то, как мой член напрягался от моих штанов, было немного неудобно. И когда взгляд Эверли встретился с моим в зеркале, полный жара, я знал, что делать.

Когда Сэинт пересек комнату и опустился перед ней на колени, я медленно снял рубашку через голову, как будто исполнял гребаный стриптиз или что-то в этом роде. Напрягая мышцы, когда я поднимал ее выше, я наблюдал, как Эверли облизывает губы, ее взгляд сосредоточен на мне.

Сэинт расстегнул ее джинсы и спустил их по ногам, а руки Матео начали ласкать ее сиськи. Ее глаза на секунду закрылись, а когда снова открылись, ее пристальный взгляд прошелся по нам троим, и она застонала.

Бляяять. Я бросил рубашку на пол, наблюдая за ними троими. Матео прижимался к заднице Эверли, когда его руки касались ее сисек, а Сэинт целовал ее ноги. Эверли держала одну руку в волосах Сэинта, а другую откинула назад, прижимая голову Матео к ее горлу, пока он оставлял засос на ее кремовой коже.

Я опустил руки к поясу своих спортивных штанов. Эверли ахнула, когда рот Сэинта добрался до ее киски, целуя ее поверх влажной ткани нижнего белья. Как будто мы это спланировали, когда я начал снимать штаны, Сэинт положил руки на нижнее белье Эверли. Ее взгляд метался между тем, что делал Сэинт, и тем, что делал я, и когда мы оба были полностью обнажены, по комнате эхом разносились стоны.

Мой член чертовски пульсировал, а яйца были тяжелыми и вот-вот готовы взорваться, но я к ним еще не прикасался. Я ждал, наблюдая, как Сэинт перекидывает одну из ног Эверли через плечо, а затем прижимается ртом к ее мокрой киске. Черт, она была такой мокрой для нас, я мог видеть это отсюда.

Казалось, Матео надоело быть единственным, кто не был полностью обнажен, и он перестал играть с сиськами Эверли достаточно долго, чтобы спихнуть свои штаны. Когда его член освободился, он наклонился так, чтобы он мог просунуть его между ее ног, толкая, как будто он уже трахал ее.

Я больше не мог этого выносить. Я подошел к своей тумбочке, где хранил смазку, выкачал немного, затем обернул руку вокруг своего члена.

Я застонал низким горлом. После всего этого накапливания даже просто держать мою руку на себе было так чертовски приятно. Я знал, что это не продлится долго. Сэинт уже дергался, когда съедал Эверли, а толчки Матео становились все сильнее.

Подойдя к ним, я встретил взгляд Эверли в зеркале.

— Кэл, — простонала она. — Кончи со мной.

— Черт возьми, Эверли. Черт. — Мой член пульсировал в моей хватке, когда я кончал, горячие струйки спермы покрывали мою руку и стекали на обнаженное тело Эверли.

— Ты хочешь, чтобы в тебе был член, mamas? — Глаза Матео были почти черными, он был так возбужден. Она кивнула, и я подошел прямо к ней.

— Используй мою сперму в качестве смазки.

Матео немного отстранился, и я скользнул рукой вниз к ее заднице, размазывая свою сперму по ее дырочке, а затем засунул в нее один покрытый спермой палец. Добавив еще один палец, я раскрыл ее, сжимая пальцы внутри нее, пока она не постучала по моей руке.

— Хватит. Мне. Нужен. Матео.

О близости наших отношений многое говорило то, что он скользнул своей рукой по моей, размазывая остатки моей спермы по своей руке, а затем начал работать рукой над своим членом. Затем он наклонил ее, заставив положить руки на стену по обе стороны от зеркала, и толкнулся внутрь нее. Сэинт наклонил свое тело вниз, чтобы он мог продолжать пробовать ее, пока его рука работала быстрее, и когда Матео проскользнул внутрь, он кончил, покрасив пол моей спальни своей спермой.

Рот Сэинта, работающий над моей киской, к которому теперь присоединились его пальцы, и член Матео, погруженный в мою задницу, заставляли меня двигаться по спирали к краю. Наблюдение за тем, как Каллум смотрит за нами, было одним из самых жарких моментов в моей жизни, и когда он кончал, просто наблюдая за нами? Я почти испытала оргазм прямо тогда.

Я знала, что это не займет много времени, пока я не кончу. Как мне так повезло, что у меня было три горячих парня, которые точно знали, как доставить мне удовольствие. Чтобы я была настолько удовлетворена, что никогда не захочу никого другого.

Сэинт скрутил пальцы в то же время, когда Матео нанес сильный толчок, и я с криком разбилась, упав с края. Когда я содрогалась от тела Матео, язык Сэинта не унимался, вызывая мой оргазм, я почувствовала, как Матео входит в меня, его горячее дыхание касалось моей шеи, когда он заполнял меня.

— Вау.

Это было единственное слово, которое я смогла произнести, когда в конце концов спустилась с высоты. Матео медленно отодвинулся от меня, а затем Сэинт поднялся на ноги, поднял меня и отнес на кровать.

Закрыв глаза, я откинулась на подушки. Мягкую влажную ткань осторожно провели по моей перегретой коже, и я улыбнулась, позволяя моим парням позаботиться обо мне. Я слышала, как Каллум сказал Сэинту, что ему нужно убрать сперму с ковра, иначе будут последствия, и это заставило меня улыбнуться шире.

Кровать рядом со мной прогнулась, и голос Каллума прозвучал у меня в ухе.

— Ты хочешь спать сейчас, детка? Ты можешь остаться здесь.

Я медленно кивнула.

— Сон звучит хорошо.

Это было последнее, что я запомнила. Когда я проснулась, в окно ярко светила луна. Никто не забыл закрыть жалюзи, и комната была освещена лунным светом. Окно было приоткрыто, впуская ночной бриз, создавая в комнате идеальную температуру. Каллум крепко спал рядом со мной на животе, во сне он выглядел мягче и моложе, чем обычно, и все его стрессы растаяли. Матео и Сэинт исчезли, как я догадалась, в своих спальнях. Я знала, что все мы с нетерпением ждем того дня, когда у нас будет кровать, достаточно большая, чтобы всем нам было удобно спать.

Взглянув на тумбочку Каллума, я увидела, что было около двух часов ночи. Что меня разбудило? Обычно я никогда не просыпалась посреди ночи, если мне не снился кошмар о смерти моих родителей, но сегодня я спала спокойно.

Звон.

Я могла бы пропустить звук, если бы окно было закрыто, но так оно и было, слабый шум донесся до ночного ветерка.

Осторожно выбравшись из кровати, чтобы не потревожить Каллума, я подошла к окну, осматривая улицу. Я ничего не могла разглядеть, на улице было темно.

Это могло быть ничего страшного — возможно, животное, — но что-то подсказывало мне проверить. Оглянувшись на Каллума, я подумала, не разбудить ли его. В конце концов решила, что так будет лучше. Даже если бы это закончилось ничем, никто из Королей Кладбища не был бы счастлив, если бы я ушла одна, теперь мы были уверены, что люди, которых мы хотели уничтожить, знали, что я здесь.

— Кэл. — Осторожно тряся его за плечо, я наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо. Я не смогла удержаться и нежно поцеловала его в щеку, прежде чем снова произнести его имя чуть громче.

Он застонал в подушку, но затем внезапно проснулся, повернулся ко мне лицом, его глаза были настороженными.

— Что такое?

— Я услышала шум снаружи. Может, это и ерунда, но я подумала, что мы должны проверить.

Он кивнул, весь деловой.

— Хорошо. Я проверю. Подожди здесь. Мы разбудим остальных, если понадобится.

— Я иду с тобой, — немедленно сказала я.

— Нет, детка. Оставайся здесь. Или иди разбуди Матео и Сэинта — если мы не спим, то они тоже могут проснуться.

— Хорошо.

Он быстро поцеловал меня, затем встал с кровати, натянул спортивные штаны и исчез за дверью. Я направилась к коридору, который вел к комнатам Сэинта и Матео, но мое внимание привлекло тихое проклятие, доносившееся из дальнего конца коридора.

— Каллум? — Я шепчу-кричу в темноту.

— Я в порядке. — Его голос доносился издалека, но я слышала его отчетливо и вздохнула с облегчением. Мое сердце все еще выпрыгивало из груди, но, по крайней мере, я знала, что он в безопасности.

Я, не теряя времени, разбудила Матео и Сэинта, и когда я объяснила им ситуацию, снаружи отчетливо послышался шум, стук чего-то твердого о металл. Матео и Сэинт обменялись взглядами, а затем побежали к входной двери, где Каллум уже исчез.

— Оставайся внутри и держи дверь запертой, — проинструктировал меня Сэинт, закрывая за собой дверь. Я сделала, как он сказал, щелкнула замком, затем подошла к окну, чтобы посмотреть, смогу ли я что-нибудь увидеть. Один из парней включил прожекторы, которые осветили некоторые области, но отбросили другие в глубокие, темные тени.

Краем глаза я уловила какое-то движение и наклонилась ближе к окну, чтобы получше рассмотреть.

Там ничего не было.

Было еще одно движение.

Мое сердце бешено колотилось, и у меня перехватило дыхание.

Движение не пришло извне. Это было отражение в окне.

Я медленно обернулась. У меня пересохло во рту, и я не могла дышать.

Я была заперта здесь, в доме.

Подняв голову, я посмотрела на мужчину. Он выглядел совсем не так, как когда я видела его в последний раз. Его глаза были дикими, одежда неопрятной, а волосы торчали в разные стороны. Но все эти вещи бледнели по сравнению с огромной улыбкой, которая была у него на лице. Усмешка, которая говорила о безумии, зле, возмездии.

— Я не мог спланировать это лучше. Маленькая Эверли Уокер, совсем одна, со своими тремя защитниками по другую сторону запертой двери. — Его улыбка стала шире, а глаза лихорадочно заблестели. — Пусть игра начнётся.

— Я так устал, — захныкал я.

Сегодня был один из самых изматывающих дней в моей жизни. Все, чего я хотел, это хорошо выспаться ночью, чтобы забыть обо всем, о чем говорили эти глупые газеты.

Теперь, когда я проснулся, даже сладкий вкус Эверли не мог заставить его исчезнуть.

— Возможно, это ерунда, но мы должны проверить, — сказал Каллум.

— Ты должен был проверить это с Мэтти. Некоторым из нас нужен здоровый сон.

Матео использовал этот момент, чтобы ударить меня по руке, ублюдок.

Я потер руку.

— Не то чтобы я лгал, — пробормотал я.

— Вы двое можете перестать валять дурака? — Каллум вырвался.

Кто-то был раздражительным без сна.

— Чем быстрее мы покончим с этим, тем скорее сможем вернуться в постель.

Он был прав. Черт, может быть, к тому времени мы могли бы перейти ко второму раунду. Внезапно я оживился.

— Я проверю там, — сказал Матео, уже направляясь к западной стороне комплекса.

Каллум пошел напролом. Если бы кто-нибудь был там, где, как думала Эверли, она слышала шум, они бы заблудились в лабиринте. Оставив их наедине, я отправился в ист-сайд, чтобы проверить это. С телефоном в руке я посветил вокруг. Теперь, когда мы были здесь, я подумал, что с нашей стороны, вероятно, было глупо выходить безоружными. В то же время мы не думали, что кто-то будет настолько глуп, чтобы прийти за нами сюда.

Чем дальше я уходил от дома, тем хуже я начинал себя чувствовать. Это было жуткое чувство, которое укоренялось.

Ветер начал завывать громче.

Я подошел ближе, пока не оказался на краю двора, но ничего не мог разглядеть.

Я подскочил, когда зазвонил мой телефон. Посмотрев на идентификатор вызывающего абонента, я вздохнул с облегчением.

— Что-нибудь? — Спросил Кэл.

— Нет, — сказал я ему, бросив последний взгляд, прежде чем решиться вернуться.

— Лабиринт выглядит чистым. Позвони Матео, пока приду.

Он повесил трубку, и я позвонил Матео, возвращаясь в дом.

— Ничего, у тебя? — поприветствовал он.

Это чувство, которое было там, усилилось.

— Нет, давай закончим и пойдем.

Я в последний раз посветил фонариком, и даже гребаного грызуна не было видно. Когда это было сделано, я побежал обратно в дом. Когда я вернулся к тому, с чего мы начали, я поднялся в комнату Кэла снаружи. Я посветил фонариком на пол, пытаясь увидеть, есть ли какие-нибудь отпечатки, но ничего не было. Я пошел по тропинке вверх, и мое сердце, блядь, остановилось, когда я наткнулся на пару ног. Я вытянул руку, готовый замахнуться.

— Какого хрена ты делаешь?

Черт.

Это был Матео.

— Черт, ничего, — сказал я ему. — Нет никаких доказательств какого-либо взлома с моей стороны, — сказал я ему.

В этот момент сквозь тени можно было разглядеть Каллума, бегущего к нам.

— Ничего, — сказал он, запыхавшись.

— То же самое, — сказал ему Матео, и я покачал головой.

— Давайте зайдём, потому что Сэинт напуган, — пошутил Матео.

— О, пошел ты, Мэтти. Я был Кармен, блядь, Сандиего, пытаясь найти подсказки. Я даже подошел к окну. Ты только застал меня врасплох.

— Что сказала Эверли? — Спросил Каллум.

— Что ты имеешь в виду? — Я спросил, немного смущенный.

— Она в моей комнате; она, вероятно, подглядывала в окно, — он сказал это так, как будто это было очевидно.

Панический взгляд на моем лице, должно быть, заставил их почувствовать себя неловко.

Я побежал и услышал, как они подошли ко мне сзади. Черт, Кэл был прав, Эверли была бы там, пытаясь заглянуть на задний двор.

Мы вернулись в комнату Кэла.

Я чувствовал себя идиотом из-за того, что не сделал этого раньше. Я добрался туда первым. Я заглянул в окно, но не увидел никаких признаков Эверли. Вероятно, она была в гостиной.

— Спереди, — сказал Матео, когда Кэл уже направлялся в ту сторону. Я побежал за ними. Главные ворота были закрыты, но это было не то, на что смотрели мои братья.

Мы едва могли разглядеть машину, припаркованную между травой и дорогой, прямо напротив нас.

Мы были здесь совсем одни. Там не должно было быть машины. Тот, кто припарковался там, знал, что у нас повсюду камеры, но они хотели быть достаточно близко, чтобы подойти к нам.

— Почему мы, блядь, не проверили камеры? — Я прошипел вопрос, который Кэл и Матео, вероятно, уже задавали себе.

— Давайте просто зайдем внутрь, — сказал нам Кэл.

Матео вытащил свой телефон, вероятно, проверяя камеры, пока мы говорили.

— Давай, заходи. — Я легонько подтолкнул Кэла.

— Кто-нибудь взял ключ? — он спросил нас.

— Эверли, детка, открой дверь! — Я закричал, когда Кэл постучал.

Матео постоянно переключал свое внимание между нами и телефоном. Это тревожное чувство теперь было ужасом. Я ненавидел, насколько знакомым это начинало становиться. Как только все это закончится, этому чувству лучше больше не задевать нашу жизнь.

— Эверли! — Каллум закричал, на этот раз в его голосе звучало отчаяние.

Не было никакого способа, чтобы она нас не слышала.

Я достал свой телефон и позвонил ей.

— Ответа нет.

Поскольку я был самым быстрым, я обежал вокруг дома, набирая ее телефон, и как только я приблизился к комнате Каллума, я услышал звук его звонка. Как только я заглянул в окно, я увидел, как он вспыхнул на кровати.

Черт. Я обошёл дом, проходя мимо окон всех наших комнат, чтобы посмотреть, смогу ли я заглянуть внутрь.

Иногда мы не делали хороших вещей, но это не значит, что мы были дерьмовыми людьми.

Когда я обернулся, Каллум осматривал гостиную.

— Что-нибудь? — Я спросил его.

— К черту все, давай вломимся, — сказал Каллум. Я был с ним; мы могли бы легко исправить это дерьмо позже. Мы должны были сделать это в первую очередь. Мы могли бы легко посмеяться над этим позже, если бы это было просто недоразумение.

Матео посмотрел на нас, его лицо побледнело.

— Подожди, — прошипел он.

Он швырнул телефон в нас с Каллумом.

Каллум взял телефон и нажал на воспроизведение там, где Матео оставил запись. Он подошел и встал позади нас, и мы начали наблюдать.

Внутри не было камер, но мы установили их вокруг дома и двора. На видео были показаны кадры человека, который вел машину. Они безрассудно вторглись на нашу территорию.

Затем они припарковались и выключили свет. Как будто человек знал, что за ним будут наблюдать, у него было закрыто все лицо.

— Нам нужно войти прямо сейчас, — умолял я.

— Пока нет, — сумел сказать Кэл. Я знал его, и эти слова дорого ему обошлись. — Мы заходим внутрь, не зная, кто там… — потому что теперь мы были уверены, что кто-то был, — Мы подвергнем ее большей опасности.

Черт.

Он был прав.

Я ненавидел то, что они говорили, но это был единственный выход.

— Она жесткая. И это не займет много времени, — сказал мне Матео, но его взгляд говорил об обратном. Это убивало всех нас.

Итак, мы посмотрели запись. Мы переключались между ракурсами. Секунды шли, и я вылезал из своей гребаной кожи.

Мы хотели обезопасить нашу девочку, но все продолжали нападать на нас со всех сторон.

— Вернись, — сказал я.

Это была камера, расположенная под углом между боковой частью дома и фасадом. Мужчину можно было увидеть, и он на мгновение повернул голову, но этого было достаточно, чтобы я узнал его.

Вы не могли провести час, держась за чью-то кровавую рану, не вспомнив о них все.

— Мэр, — прошептал я.

Каждый принимал жизнь как должное, думая, что завтрашний день уже обещан, хотя это не могло быть дальше от истины. Наши дни были взяты взаймы. У всех нас был день смерти. Мы просто не знали, когда он придёт.

Я молился Богу, чтобы сегодняшний день не был одним из наших. Этого не может быть. Невозможно, чтобы люди ели дерьмо всю свою жизнь, не наслаждаясь, по крайней мере, раем — и мы едва почувствовали его вкус.

Жизнь была гребаной сукой.

Эверли была первым хорошим событием, которое у нас произошло за долгое время.

— Нам нужно собраться, — сказал Кэл быстрее нас.

Сэинт все еще выглядел так, будто уже хотел ворваться. Мы все знали, но это подвергло бы нас всех большей опасности, если бы у мэра был пистолет. Он пришел сюда, а это значит он должен быть непредсказуем. Эти люди были самыми опасными.

— Держу пари, он отвел ее в гараж, — сказал я.

— Я согласен, иначе Сэинт увидел бы их, когда проводил зачистку.

— Как, черт возьми, он так быстро туда попал? — Спросил Сэинт. — Мы вылетели за считанные секунды.

Это было то, что я пытался выяснить.

Каллум думал об этом, когда посмотрел на нас.

— Он уже был внутри.

Мы с Сэинтом посмотрели на него в замешательстве.

— Окно, — сказал он, как будто это все объясняло. — Она не видела его снаружи, он уже был внутри — она просто увидела отражение.

— И ублюдок, вероятно, убежал и спрятался в ванной, пока мы бегали вокруг, как безголовые чертовы цыплята.

Чертово дерьмо.

— И мы сказали ей запереться, — прошипел Сэинт.

Даже если бы она хотела убежать, потребовалось бы больше времени, чтобы открыть дверь.

— Моя комната в дальнем конце, давайте туда.

Пока мы с Кэлом работали над моим окном, Сэинт отправился за кое-какими вещами, которые мы ему велели достать.

— Ни звука, — напомнил нам Кэл, когда он прыгнул.

Я прыгнул вслед за Каллумом, а затем Сэинт вручил каждому из нас по металлической трубе. Я вытащил свой телефон и отправил текстовое сообщение.

— Давайте сделаем это, — сказал я им.

Мы шли медленно, чтобы убедиться, что старые этажи не предупредят мэра о нашем приходе. Такой человек, как он, не захотел бы убивать Эверли сразу. Он не был убийцей, и он был в отчаянии. Он хотел причинить ей боль, но он все еще был в постели с ее дядей. Мэр был кем угодно, но убийцей среди них не был. Итак, мы сделали ставку на то, что это не будет его первой вещью в списке.

Когда мы добрались до кухни, по моему лбу начали стекать капли пота. Меня убивало, что я, блядь, не побежал туда, и я понимал, что это убивает и моих братьев. Я подошел к одной стороне двери, а Каллум занял другую сторону.

Мы подали друг другу знак, а затем попытались открыть дверь, но она была заперта.

Сукин сын.

Он рассчитывал, что мы придем, не так ли?

Сэинт молча отступил, вероятно, чтобы достать что-нибудь чем открыть дверь.

Мы с Кэлом приложили уши к двери, пытаясь что-нибудь услышать.

— Все испортили! Никто не совал нос в чужие дела.

Голос мэра звучал расстроенным.

— Кроме Дэвида, верно?

Облегчение пронзило меня при звуке голоса нашей девочки. Я увидел, как Кэл облегченно вздохнул.

— Я собираюсь позаботиться обо всех вас, как мы это сделали с Дейвом.

Мы всегда знали, что они имеют какое-то отношение к смерти старика. Но услышав, как он это сказал, что это вызвало во мне слепую ярость. Моя рука двинулась сама по себе, но Каллум схватил меня за запястье.

Когда мы смотрели друг на друга, мы знали, что мэр не выйдет отсюда живым.

Он прикоснулся к нашей девочке и, что хуже всего, помог убить единственного отца, которого мы когда-либо знали.

Сэинт вернулся и вручил мне две металлические булавки.

Каллум прошептал ему что-то на ухо, когда я начал открывать замок.

— Я сказал, заткнись, маленькая сучка!

Рев мэра был слышен всем нам. Нам нужно было поторопиться, потому что он был на переломном этапе.

Я почувствовал небольшой щелчок, означавший, что замок был снят. Я повернулся к своим братьям, и мы ворвались внутрь. Первое, что я заметил, была Эверли, связанная и сидящая на стуле. Но мои глаза смотрели не на это. Это был мэр, который стоял перед ней, одна рука все еще была поднята, в то время как лицо Эверли было повернуто.

— Ублюдок, — прошипел Сэинт.

Мэр повернулся к нам, и тогда мы заметили пистолет. Он поднял его дрожащей рукой. Выражение его лица было безумным. Это был совсем не тот человек, который разгуливал по этому городу.

Сэинт не колебался — он был в слепой ярости, направляя трубу прямо к коленным чашечкам мэра. Я побежал к мэру и воспользовался возможностью, чтобы отобрать у него огнестрельное оружие. Пистолет был опасным в руках тех, кто не знал, как им пользоваться.

Каллум побежал к Эверли, пока мы нейтрализовали ситуацию.

В его глазах тоже было убийство.

— Не убивай его, — напомнил он Сэинту.

Мэр метался вокруг, и я воспользовался возможностью, чтобы отбросить пистолет от нас, прежде чем он смог нажать на курок. Как только послышался громкий стук, Сэинт отступил, а я схватил мэра за шею.

— Иди спать, ублюдок, — кипел Сэинт, когда мэр потерял сознание.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Эверли. Каллум держал ее на руках. Ее щека была немного красной, но в остальном все в порядке. Она выглядела потрясенной, но этого следовало ожидать.

— Ты в порядке, mamas? — Спросил я, укладывая мэра на пол.

Эверли кивнула и перевела взгляд на мэра.

— Он все время был в доме, — сказала она.

— Да, — сказал Кэл, целуя ее в макушку.

— Он наблюдал за нами, — медленно добавила она, и мы трое просто посмотрели друг на друга.

Затем Сэинт отправился к Эверли, поменявшись местами с Кэлом, пока он приносил мне веревки, которыми этот мудак связывал Эверли.

— Мы облегчили ему задачу, не так ли? — Я сказал вслух.

Все, что он мог пожелать, было у него под рукой.

— Не надо, — отругал меня мягкий голос Эверли. Я посмотрел на нее и натянуто улыбнулся. — Мы не могли знать, что он собирается это сделать.

Она была права, но это все равно достало меня, и я знал, что это досталось и моим братьям. Я был рад, что мы трое защитили ее.

— Что случилось? — Сэинт спросил ее.

Эверли начал повторять то, что мы уже подозревали. Он забрал ее из комнаты. Она попыталась убежать, но он поймал ее. Он направил на нее пистолет, угрожая, чтобы она не двигалась. Затем он связал ее.

— Он сказал, что больше ничего не собирается планировать, и что это все твоя вина.

Да, потому что он увидел нас с Лоренцо, он обвинил нас. Веревка на его шее затягивалась все туже, потому что он был марионеткой для двух мужчин.

— Что еще? — На этот раз я задал вопрос.

— Он сказал, что это моя вина… то, что стала шлюхой.

Мои ноздри раздулись, челюсть Кэла напряглась, а глаза Сэинта потемнели.

— Продолжай, — сказал ей Кэл.

Воздух в комнате наэлектризовался от ярости.

— Он признался в убийстве Дэйва. — Она прошептала эту часть, но мы все это слышали.

— Ты можешь ходить? — Я спросил ее.

Она посмотрела на Каллума, затем на меня и, наконец, на Сэинта.

— Я в порядке, — сказала она. — Я знала, что вы придете за мной.

Эта девушка — не было никого похожего на нее.

— Иди с Сэинтом, — сказал я, начиная поднимать мэра.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она нас.

— Сэинт, — начал говорить Каллум, помогая мне с мэром. — Выключи все огни. Потом иди с Эверли.

Уходя, они больше не задавали вопросов.

— Что сказал Лоренцо? — Кэл спросил меня.

Я удержал мэра на одной руке, а затем потянулся за телефоном.

— Нет ответа. — Я усмехнулся ему.

Когда Эверли и Сэинт исчезли, я взвалил на себя большую часть ответственности, пока Матео звонил Лоренцо.

— Нет ответа, — пробормотал он через некоторое время, тыча пальцем в свой телефон с хмурым выражением лица.

— Оставь ему сообщение. Скажи ему, что это срочно. Попробуй перезвонить позже. А пока нам нужно провести допрос.

Мы вытащили мэра наружу, туда, где кран ждал рядом с дробилкой, включенной Сэинтом и Эверли. Эверли слегка помахала нам со своего места на коленях у Сэинта. Это заставило меня улыбнуться, даже посреди дерьма, в которое нас втянули.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Взгляд Матео упал на один из медвежьих капканов, который был сложен на боку рядом с несколькими шинами.

— Сначала медвежий капкан, потом машина? — Я осматривал ряды искореженных металлических машин, пока мой взгляд не наткнулся на одну. Это был маленький синий мини. Вся верхняя часть была сорвана при столкновении с огромной буровой установкой, и она идеально подходила для наших целей. Мы уже лишили его всего полезного, и все, что осталось, — это голые кости автомобиля и пассажирское сиденье, которое невозможно было восстановить. — Мини?

— Медвежий капкан в машине, — решил Матео. — Привяжи его к сиденью, поставь медвежий капкан у его ног, и когда он запаникует — щелк.

Он выглядел тревожно взволнованным этой идеей, но я просто покачал головой с легкой улыбкой. Что бы мы ни сделали с мэром сегодня вечером, этого будет недостаточно для расплаты за все невинные жизни, которые он отнял. У него на руках была кровь, и теперь у нас тоже, но разница была в том, что мы вершили правосудие.

— Хорошо. Помоги мне расставить все по местам.

Я позвонил Сэинту, чтобы сообщить ему, какую машину мы хотим, и он кивнул, помогая Эверли маневрировать поворотным краном, пока он не оказался над Mini. Я наблюдал, как коготь опускается, все еще крепко держа мэра на случай, если он проснется и решит сделать что-нибудь глупое.

Коготь легко поднял остатки маленькой машины, а Сэинт и Эверли осторожно развернули кран, затем начали опускать машину, пока она не оказалась прямо перед нами. Как только коготь ослабил хватку, мы с Матео начали тащить мэра к машине. Двери были сняты, что облегчило нашу работу, и вскоре мы усадили его на разбитое пассажирское сиденье.

— Веревки или цепи? — Я повернулся к Матео.

Прежде чем он успел ответить, длинная тонкая цепь приземлилась рядом со мной, растекаясь по грязной земле. Из кабины крана Сэинт помахал мне, и я кивнул ему.

— Эти цепи сделает свою работу. Они тонкие, но достаточно прочные, чтобы удержать его. Достань медвежий капкан, пока я его свяжу.

Мы работали быстро, Матео вернулся с медвежьим капканом и аккуратно поставил его на место для ног, прежде чем установить. Когда я закончил связывать мэра, он начал приходить в себя со стоном. Быстро включив функцию аудиозаписи на своем телефоне, я положил его на стопку шин рядом с машиной, где он будет легко записывать разговор.

Теперь пришло время начинать.

— Ты вовремя, — сказал я ему, когда он открыл глаза.

— Отпусти меня! — Он сразу же начал бороться с цепями.

— На твоем месте я бы этого не делал. — Матео подошел к машине, указывая вниз на пространство для ног. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебе оторвало ногу.

Он отшатнулся, его лицо приобрело интересный бледно-зеленый оттенок. Да, теперь этот ублюдок понял, в какую беду он попал.

Небрежно скрестив руки на груди, я уставился на него.

— У нас есть вопросы. Если ты ответишь на них так, чтобы мы остались довольны, мы подумаем о том, чтобы отпустить тебя. Если ты откажешься или не дашь нам ответы, которые мы хотим, тогда этот медвежий капкан будет наименьшей из твоих забот.

Конечно, он не знал, что мы не собирались его отпускать.

— Если ты меня не отпустишь, тебе придется чертовски дорого заплатить. Вы не знаете, во что ввязываетесь.

Быстрый, как молния, Матео обогнул машину и наотмашь ударил его по лицу.

— Неправильный ответ. — Он улыбнулся. — Каково это было? Ты сделал это с Эверли.

Мэр плюнул в Матео, который нацелился ударить его в живот. Он дернулся, пытаясь удержать ноги подальше от ловушки. Бросив на меня убийственный взгляд, он оскалил зубы.

— Пошел ты. Хорошо. Какие у вас вопросы?

— Первый вопрос. Ты признался в убийстве Дэйва. Я хочу услышать полную историю из твоих уст.

Если бы он сотрудничал, это было бы трудно слушать, и именно поэтому я хотел убрать Сэинта и Эверли с дороги. Конечно, они услышат его признание позже, когда мы прослушаем аудиозапись, но таким образом мы могли бы, надеюсь, сначала смягчить удар.

— Дэйв? Владелец этого дерьмового кладбища? Я не могу взять на себя всю ответственность за это. Дорогой старый дядя маленькой Эверли Уокер вселил в него страх Божий, довел его до сердечного приступа в своем кабинете, не так ли? Тупой старик передал имеющуюся у него информацию о нас прямо мистеру Уокеру. Если бы я был там, мы могли бы отыграться; у человека не было ничего, что он мог бы на нас повесить. Но нет, декан решил напугать человека до сердечного приступа. — Слова были выплюнуты с горечью, и мы с Матео обменялись взглядами. Очевидно, в их отношениях был разлад, вероятно, с тех пор, как был подстрелен мэр.

— Так что же ты сделал?

— Мистер Уокер думал, что он слишком хорош, чтобы марать руки. Я должен был закончить работу. Это было достаточно просто — я просто насильно накормил его несколькими таблетками, достаточно, чтобы закончить начатый сердечный приступ. Красиво и просто.

Мы с Матео оба кипели, и я хотел, чтобы этот ублюдок умер, но нам нужны были остальные ответы.

— Какая у него была информация на тебя?

Мэр бросил на меня понимающий взгляд.

— Я не тупой, мальчик. Я знаю, что ты точно знаешь, что это была за информация.

Я тяжело выдохнул, с усилием сохраняя спокойствие в голосе.

— Хорошо, следующий вопрос. Расскажи нам, что случилось с сыном Дейва. Расскажи нам, что произошло с Эриком.

То количество самоконтроля, которое мы демонстрировали прямо сейчас, было чем-то, о чем я не думал, что было возможно до появления Эверли. Нашей целью было отомстить любой ценой, и в глубине души, я думаю, мы знали, что цена может быть кровавой.

Этого больше не будет, и теперь нам было за что бороться.

— Хорошо, следующий вопрос. Расскажи нам, что случилось с сыном Дейва. Расскажи нам, что произошло с Эриком.

Вопрос Каллума был тем, который мы задавали себе с самого детства. Исчезновение и смерть Эрика послужили для нас катализатором. Из-за этого мы были теми, кем стали сегодня.

Мое сердце билось быстрее, пока я ждал ответа ублюдка.

Услышав, как он убил Дэйва, мы уже догадывались. Так что его признание все еще причиняло боль, но оно не было неожиданностью. Теперь мы подготовились, потому что, когда дело дошло до Эрика, мы обнаружили, что должны убить мэра.

Вот почему мы не хотели, чтобы там были Эверли или Сэинт. Они были сильными, но некоторые вещи оставались с тобой до самой смерти. И это не было одной из тех вещей для них.

Мэр начал ерзать, как будто это могло заставить его освободиться от цепей. Это почти заставило меня усмехнуться.

Я подошел ближе и наклонился, чтобы мы были на уровне глаз.

— В твоих интересах отвечать на вопросы, — сказал я ему. — Тебе не нужны все десять пальцев — или твои яйца — чтобы жить.

Его глаза расширились. Он переводил взгляд с меня на Каллума, пока не решил, что разговор в его интересах. Он, вероятно, думал обо всех способах, которыми он доберется до нас позже.

Кто-то вроде мэра не пропадал просто так, без последствий. К званию прилагалось защитное одеяло. К несчастью для него, Лоренцо не заботился об этом одеяле, и, к счастью для нас, наши цели совпали.

— Кому какое дело до мальчиков из приюта? — мэр плюнул в нас.

В этот момент я был уверен, что он хотел подтолкнуть нас к чему-то безрассудному.

— Все, что они делают, это отбирают деньги у государства. Чем меньше вас, подонков, тем лучше. Вы не что иное, как пустая трата места, истощающая государственные ресурсы.

Теперь мы были чертовски раздражены.

Это была полная чушь.

Каллум схватил старого доброго мэра за горло, пока тот не начал хрипеть, хватая ртом воздух.

— Ответь на гребаный вопрос, — продолжил он.

— Все в порядке? — Голос Сэинта становился все ближе.

— Да, — крикнул я. — Позаботься об Эверли.

Он кивнул и отсалютовал нам, а затем вернулся. Он был бы недоволен тем, что мы удержали его от действий, но он был тем, кто тяжелее всего воспринял исчезновение Эрика.

— Отпусти его, Кэл, пока он не упал в обморок.

Каллум отступил назад, и именно тогда запах ударил по нам обоим.

— Он, блядь, обоссался, — сказал я с отвращением.

— Вы не можете так со мной обращаться! — выплюнул мэр, все еще думая, что у него есть какое-то влияние на нас.

Моя рука потянулась к его челюсти, сжимая его и заставляя его посмотреть на нас. Я знал, что он чувствовал, как кончики моих пальцев пытаются впиться в его кожу.

— Если ты заговоришь, мы поможем тебе разобраться с деканом, — солгал я. — Ты мэр. Ты нужен городу, но кто — то вроде него — декан? Его можно заменить.

Клянусь Богом, его глаза выглядели так, будто искрились искушением.

— Теперь говори, — потребовал Каллум в последний раз.

Мы с Кэлом стояли бок о бок, скрестив руки на груди, надеясь, что покончили с этим дерьмом.

Мэр облизал губы.

— Раньше было легче забирать мальчиков из приемных семей. Никому не было до них дела… — начал он, когда я затаил дыхание. — Это была идея шефа. Он лучше знал, как работает эта система. Я потянул за несколько ниточек; никто не понял, что они пропали.

— Вроде как декан нацеливается на студентов без семей, — выплюнул я.

Тело мэра затряслось, когда он засмеялся.

— Ах, разве статистика не великая вещь? Система настраивает их на провал. — Он глубоко вздохнул и продолжил. — Они дают этим детям гранты на посещение школы, и когда они пропадают, никто не спрашивает почему, просто еще один беглец, и никого это не волнует, потому что они были в системе всю свою жизнь.

Я посмотрел на Кэла и понял, что он чувствует то же самое, что и я. Я собирался спросить больше, но зазвонил мой телефон, и пришел вызов, которого я ожидал.

— Ты получил мое сообщение? — Я спросил.

Кэл слегка ухмыльнулся, зная, кто на звонке.

— Я скоро буду, — сказал он и повесил трубку.

— Хорошо, теперь расскажи нам о сыне Дейва. Судя по вашим записям, после того, как вы забрали его, вы перестали забирать детей из приемной семьи, — сказал я, пытаясь поддержать разговор. Нам нужно было сделать это быстро. Лоренцо скоро будет здесь, и некоторые вещи должны оставаться семейными.

— Ах, сменилось руководство, благодетель, который хотел изменить мир. — Он замолчал и уставился на нас. — Тогда вы трое повсюду совали свои носы. Шеф держал вас в поле зрения с тех пор, как обнаружил, что вы, ребята, прячетесь в темноте и задаете вопросы.

— И почему ты не добрался до нас раньше? — Кэл допросил его.

— Вы были просто глупыми детьми, а потом этому старому ублюдку пришлось взять вас к себе. Мы думали, что проблема разрешится, когда о нем позаботятся.

У меня дрожали руки.

— Что случилось с мальчиком? — Я кипел.

Мэр взял паузу, прежде чем ответить, прямо перед тем, как я собирался сказать Каллуму, чтобы он все испортил и покончил с этим, если он собирается продолжать тянуть время.

— Шеф нашел мальчика, блуждающего по улицам посреди ночи. Он сказал, что раньше видел его с женщиной, и их ссора привлекла его внимание. Он задержался, а затем предложил мальчику отвезти его домой. Когда он узнал, что он в системе детского дома, он проверил его.

Каллум закрыл глаза, как будто понял что-то, чего не понял я.

— Такая кровь, как у него, драгоценна. Он был маленькой золотой жилой, — закончил мэр.

И тут меня осенило. Группа крови, которая была указана в его досье. Универсальный донор.

— Ты ублюдок, — выплюнул я, пытаясь сделать шаг вперед, но Кэл протянул руку, чтобы остановить меня.

Затем Кэл подошел к мэру и положил руки по обе стороны от его лица.

— Спасибо, — сказал он низким, убийственным голосом. — Мы не сможем сделать то же самое, что ты сделал с Эриком, но я думаю, мы будем чертовски близки к этому.

Каллум послал Сэинту сигнал, и машина начала движение.

Затем он отступил, когда мэр начал в панике оглядываться.

— Увидимся в аду, — выплюнул я в него.

Мэр кричал, отчаянно оглядываясь вокруг, но нам было все равно.

Мой взгляд упал на Эверли, все еще сидевшую на коленях Сэинта внутри крана. Она не должна этого видеть.

Я подал знак Сэинту, который кивнул мне. Он открыл дверь кабины крана, вытащил Эверли и последовал за ней.

Когда они оказались на земле, Эверли подняла подбородок, в ее глазах была решимость.

— Я знаю, что он умрет, и я хочу это увидеть.

Мы трое обменялись взглядами. Мы хотели защитить нашу девочку.

Она, казалось, читала наши мысли, сердито качая головой.

— Нет. Вы не оставите меня в стороне. Я так же вовлечена, как и вы. Я хочу справедливости, как и вы.

Черт. Она была права, но никто из нас не хотел, чтобы она это видела. Я даже не хотел, чтобы Сэинт это видел, но, судя по выражению его лица, он не остался бы в стороне.

— Ты останешься там. — Я указал на кучу машин слева от нас. По крайней мере, если бы она была там, у нее не было бы четкого представления о том, что мы собираемся делать. Хотя я думаю она поняла, что произойдет.

Она посмотрела на стеллажи, затем снова обратно, и когда я расширил глаза, бросив острый взгляд в сторону Сэинта, она кивнула.

— Сэинт? Я не хочу быть одна.

Дрожь, пробежавшая по ней, была совершенно искренней, и тогда я понял, что держать ее подальше было лучшей идеей. Наша девушка была сильной — чертовски сильной, но этого… этого было достаточно, чтобы вывернуть желудок у самого закаленного человека. Я рассчитывал, что Сэинт защитит ее от худшего, что, в свою очередь, защитит его.

В ту секунду, когда они заняли позицию, я кивнул Матео, который широко улыбнулся, направляясь к крану. Все это время мэр боролся и выкрикивал угрозы, но мы все игнорировали его. Лучше, чтобы он устал.

Я обошёл машину, подходя прямо к нему.

— Посмотри на себя сейчас. Мэр Блэкстоуна. Ты думал, что ты неприкасаемый. Знаешь ли ты, что твоя жена пристрастилась к кокаину и трахалась со всеми, с кем могла, за твоей спиной? И также о пристрастии твоего сына к кокаину? Ты испортил его на всю жизнь, это точно.

Он посмотрел на меня, и что-то в его глазах заставило меня понять.

— Ты знал, не так ли? Ты знал, как ты портишь свою семью, и тебе было все равно.

Его губы скривились.

— Глупый мальчишка. Ты ничего не знаешь о реальном мире.

Я чуть не рассмеялся над его ложной бравадой, но сдержался. Вместо этого я наклонился к нему, говоря ему на ухо.

— Ты знаешь, почему они называют это кладбищем?

Я ждал, чтобы услышать его резкий вдох, все его тело начало трястись, когда он, наконец, принял тот факт, что он не выберется отсюда живым.

Я тихо произнес последние слова, которые решат его судьбу.

— Скоро узнаешь.

Затем я поднял руку в воздух и отступил назад.

Пока я говорил, Матео опустил клешню так, что она почти касалась машины. Теперь он сократил оставшееся расстояние, и как только части клешни сомкнулись вокруг Мини, я сделал еще один шаг назад, показывая Матео большой палец.

Кран начал поднимать машину в воздух, и крик, который исходил от мэра, был почти нечеловеческим. Я оставался бесстрастным, наблюдая, как Матео позволил машине на мгновение качнуться, прежде чем выровнять рычаг крана.

Движения мэра становились все более неистовыми, когда он отчаянно пытался освободиться, и я затаил дыхание, зная, что сейчас произойдет.

Крик агонии, наполнивший кладбище, сопровождался громким щелчком, когда сработал медвежий капкан. Я поморщился, желчь подступила к горлу.

— О, щелк, — пробормотал Сэинт, улыбаясь мне, даже когда он прижимал Эверли к себе, ее тело прижималось к нему, а его руки закрывали ее уши.

Крики не прекращались. Нам нужно было спешить. Даже с учетом нашего отношения к жителям южной стороны, крики, доносящиеся со свалки ранним утром, не останутся незамеченными.

Матео, казалось, осознал срочность, потому что кран поднялся в три раза быстрее, чем раньше.

Когда он был установлен над автомобильной дробилкой, машина была включена, смертоносные металлические челюсти уже вращались, готовые разорвать все, что мы бросили, на миллион кусочков, я глубоко вздохнул.

— Это за Дейва и Эрика! — Мой крик эхом разнесся по свалке.

— И за всех невинных жертв! — Голос Эверли присоединился к моему, и мы все повернулись, чтобы посмотреть на нее. Она отстранилась от Сэинта и стояла, расправив плечи, ее волосы развевались на ночном ветру. Ее глаза блестели, на лице была написана жажда мести, и я сразу понял, что мы ее недооценили.

Она не была той, кого нужно защищать. Она была нашей гребаной королевой.

Мы все игнорировали все более хриплые крики мэра, наши глаза встретились, укрепляя нашу связь. Короли Кладбища и их Королева. Никто не мог разлучить нас. Вместе нас было не остановить.

Матео опустил рычаг крана, так что он оказался прямо над дробилкой. Я встал рядом с Сэинтом и Эверли.

— Ты готов к этому? Отвернись, если нужно.

Сэинт покачал головой, сжимая мой бицепс.

— Нет, брат. Я с тобой.

Эверли вложила свою руку в мою.

— Он разрушил жизни слишком многих невинных людей. Он должен заплатить.

Матео наблюдал за нами с вопросом в глазах, и я слегка кивнул ему.

Я видел, как он положил палец на кнопку.

Руки крана раскрылись, выпуская машину с мэром внутри.

Он упал прямо в дробилку.

Резкий звук металла о металл в сочетании с криками мэра разнесся по свалке.

Затем я услышал хруст человеческих костей, раздавливаемых на куски, и это было то, что я никогда не забуду.

Часть меня хотела плакать. Это было похоже на то, что эмоций, которые я чувствовал внутри себя, было слишком много, чтобы сдерживать. Гнев был главным, но также и облегчение. Я крепче прижал к себе Эверли, когда мы втроем смотрели, как умирает мэр.

Мы не были новичками в смерти. Черт возьми, эта сука преследовала нас со дня нашего рождения. Мы все четверо оплакивали смерть тех, кого любили. Но теперь все было по-другому; у нас никого не забирали, а вместо этого забирали мы.

Было кое-что, что можно было сказать о том, чтобы взять правосудие в свои руки. Судить кого-то за их грехи и казнить их было освобождением.

Мы трое обернулись, услышав шаги Матео, хрустящие в темноте.

Все было кончено — на данный момент.

Один убит, осталось еще двое.

Эверли держала Кэла за руку. Я отпустил ее и просто держал за другую, пытаясь почувствовать ее тепло. Ничто так не холодит, как смерть.

Матео, вероятно, искал ту же теплоту, которую мы с Каллумом крепко держали.

Он просто посмотрел вперед, туда, где он, по сути, нанес смертельный удар. Он подошел к Эверли сзади и обнял ее за талию, затем положил голову на изгиб ее шеи, спрятав лицо в ее волосах.

Его мать была набожной католичкой, и теперь он запятнал свою душу, защищая тех, кого любил. Мы все любили. Потому что мы были в этом вместе.

Мы оставались так в цепочке в течение нескольких минут, когда на телефоне Матео появилось сообщение.

Лоренцо был здесь.

Матео поцеловал Эверли в щеку, а затем отстранился.

В идеале мы бы не хотели, чтобы Эверли была рядом с Лоренцо. Чем меньше он знал о ней, тем лучше. Он был из тех мужчин, которые использовали бы что угодно и кого угодно, чтобы добиться своего, а Эверли ни для кого не был разменной монетой.

Но после того, что только что произошло, мы не хотели расставаться.

— Я никуда не уйду, — заявила наша прекрасная девушка.

Мы трое удивленно посмотрели на нее.

— Держись поближе к нам, mamas, — сказал ей Мэтти.

— Постарайся не говорить слишком много, — сказал я ей.

Она посмотрела на меня и, вероятно, собиралась на меня разозлиться, но вмешался Каллум.

— Лоренцо не друг, — напомнил он нам всем.

Я быстро обнял Эверли, а затем поцеловал ее в лоб.

Не могли бы мы вернуться к тому, что было раньше? Когда я ел ее, а ее киска терлась о мое лицо? Потому что это было фантастически.

Сегодня я узнал, что ничто не убивает посторгазмическое сияние быстрее, чем убийство.

На этот раз я отпустил Эверли с Каллумом. Он нуждался в ней прямо сейчас. Я знал, что эти двое хотели защитить нас, но нам это было не нужно. Когда они были у нас за спиной, не было причин чего-либо бояться.

Я прошел несколько шагов перед ними с Матео.

— Как ты себя чувствуешь? — Я спросил его.

— Я в порядке, Сэинт, просто чертовски устал.

— Да, мне бы не помешало побольше красивого сна, — сказал я, и Каллум и Эверли рассмеялись. Я обернулся, чтобы посмотреть на них. — Эверли не скажет тебе этого, потому что она, вероятно, думает, что твои темные круги выглядят сексуально или что-то в этом роде. Но это не так.

— С тобой что-то серьезно не так, — пошутил Кэл.

— Это все, что сделала его мама, мы это понимаем, — добавил Матео и рассмеялся.

— Ну, если ты боишься, я могу рассказать тебе сказку на ночь, Мэтти, — пошутил я, и он закатил глаза.

— С меня хватит твоих историй, — сказал он, когда мы увидели ослепительный свет, идущий с другой стороны ворот.

— И тогда мы сможем купить огромный дом с бассейном, — сказал я им, глядя в потолок. Было уже поздно, но я пришел немного раньше. Когда Тифф нужно было уйти, ей было все равно, который час.

Каждый ребенок, которого я знал, ненавидел приют, но я любил приходить сюда. Это было лучше, чем сидеть дома. У меня здесь были друзья, которые больше походили на семью, чем моя собственная мать.

— Ты даже не умеешь плавать, — передразнил меня Эрик.

— Да, никто не сделает тебе искусственное дыхание, — добавил Матео.

— Кэл, ты спасешь меня, да? — Я спросил в направлении его двухъярусной кровати.

Я услышал его вздох.

— Сэинт, из твоего рта выходит больше дерьма, чем из твоей задницы, я тебе ничем не помогу.

— Ты не видишь меня неделями, и это благодарность, которую я получаю? — Мне было немного больно.

— Хорошо, у нас может быть бассейн, — первым сдался Кэл, и я улыбнулся.

— Почему бассейн? — Матео задал вопрос.

— Я не знаю, кажется, что у всех богатых людей он есть. Черт, может быть, я научусь плавать.

Я услышал их смешки, и это вызвало улыбку на моем лице.

— Сэинт… — Эрик начал говорить. — Мы заставим твою маму уйти.

Тогда Эрик говорил так уверенно, что я почти поверил ему. У нас не было большого дома или бассейна, но у нас было больше, чем у многих богатых людей. У нас было братство, у нас была любовь, и этого было более чем достаточно.

— Мы подождем здесь, — сказал Кэл, и мы кивнули, потому что так было лучше.

Мы с Матео побежали вперед, чтобы открыть ворота. Каждый из нас открыл одну из сторон, и как только мы это сделали, две машины Лоренцо въехали внутрь. Как только они зашли, мы закрыли за ними ворота.

Мы с Матео посмотрели через улицу, где мэр оставил свою машину, и поняли, что нам нужно быстро от нее избавиться. Это должно было стать нашей следующей задачей после Лоренцо.

Мы ни за что на свете не хотели расставаться прямо сейчас.

Мы с Матео побежали назад как раз в тот момент, когда Лоренцо и Риго выходили из машины.

— Kompas — поприветствовал нас Риго. Прямо сейчас у меня не было времени на его волнения. Тем не менее, мы все кивнули.

Я встал рядом с Кэлом, в то время как Матео отошел к другой стороне Эверли. Мы могли видеть, как они смотрели на нее с любопытством.

— Долгая ночь, а? — Лоренцо ухмыльнулся нам.

— Можно и так сказать, — сказал Матео.

Да, сейчас было не время ходить вокруг да около. Я устал, и просто хотел лечь спать, оставив этот день позади.

Я посмотрел на Лоренцо, и когда наши взгляды встретились, я заговорил.

— Мы убили мэра.

Небо начало светлеть, когда мужчина встал перед нами, и я хорошенько рассмотрела его.

Итак, это был Лоренцо.

Мои глаза сканировали его. Высокий, темноволосый, темноглазый, мускулистый, он был невероятно красивым мужчиной, жестким, опасным — если это имело какой — то смысл — но я смотрела только на своих трех королей.

На мгновение проигнорировав слова Сэинта, он изогнул бровь, глядя на Каллума.

— Я уже начал думать, что ты ее выдумал. — Каллум только закатил глаза, а затем внимание Лоренцо переключилось на меня. — Эверли Уокер? Ты даже красивее, чем они говорили.

Я не могла удержаться от улыбки — ни разу никто не упомянул, что у этого парня есть шарм. Я полагаю, что это имело смысл, когда я думала об этом. Вы не смогли бы оказаться на его месте без харизмы. И я думаю, что истории о нем тоже не повредили.

Он говорил словами, похожими на мед, но я знала, что под ними скрывался человек, который без колебаний перережет тебе горло, если ты перейдешь ему дорогу.

Когда он отвернулся от меня, Матео обнял меня за талию и легонько поцеловал в щеку. Лоренцо посовещался с парнем, с которым пришел, а затем коротко кивнул.

— Итак, мэр мертв. Как это произошло?

Сэинт вкратце обрисовал ему ситуацию. Картина, которую они нарисовали, была не очень хорошей. Мэр заслужил все, что у него было, и даже больше.

К концу истории даже Лоренцо выглядел немного отталкивающим, хотя ему удалось сохранить нейтральное выражение лица.

— Я позабочусь о том, чтобы это было скрыто. Ответного удара не будет. Обычно ты был бы мне должен, но на этот раз я бы сказал, что ты действовал в интересах всех на южной стороне. — Он на мгновение заколебался, затем добавил: — Если вам нужна помощь в решении вашей маленькой проблемы с деканом или начальником полиции, я с удовольствием помогу.

Его глаза злобно сверкнули, когда он улыбнулся, и дрожь пробежала у меня по спине. Я была просто рада, что он был на нашей стороне.

Каллум подошел и пожал руку Лоренцо.

— Мы ценим это.

Он коротко кивнул.

— Вернемся к делу. Мне нужен остальной товар.

Каллум и Матео исчезли в машинах вместе с ним и его человеком, а Сэинт подошел ко мне и притянул меня в свои объятия.

— Как ты себя чувствуешь?

Хороший вопрос. Как я себя чувствовала?

Я прикусила губу.

— Делает ли меня плохим человеком, если я скажу, что рада смерти мэра?

Он засмеялся, целуя меня в макушку.

— Это не делает тебя плохим человеком. Если это так, то я тоже плохой человек, потому что я рад, что он мертв. Одним подонком в мире стало меньше. — Отпустив меня и взяв за руку, он потащил меня через двор. — Хочешь помочь мне избавиться от остальных улик? Нам нужно раздавить машину, на которой появился мэр. Даже те части, которые можно спасти, нужно убрать — мы не можем рисковать, оставляя что-либо из этого.

— Хорошо.

Ключи давно исчезли, но Сэинт воспользовался одним из инструментов из мастерской, чтобы открыть двери, а затем велел мне сидеть внутри и управлять, пока он толкал машину. Вместе нам удалось переместить ее туда, где находилась дробилка, а затем он взял меня за руку и вытащил.

— Назад в кабину.

— Снова. — Я устроилась у него на коленях, и вместе мы без особых усилий управлялись, поднимая машину в воздух, а затем устанавливая ее над дробилкой. Она упала внутрь, и раздался скрежещущий звук. Я знала, что этот шум всегда будет напоминать мне о том, что случилось с мэром. Теперь на моих руках была кровь, но я знала, что это было заслужено.

Как только с делами было покончено и Лоренцо ушел, до начала занятий оставался всего час. Матео водил мой Камаро, следуя за Каллумом, когда он вел грузовик. Каким-то образом мы добрались до кампуса вовремя, и после того, как Каллум остановился на студенческой парковке, а Матео присоединился к нам после парковки моей машины, Сэинт раздал нам всем энергетические напитки.

— Я подумал, что мы все могли бы использовать это, чтобы пережить день.

Я с благодарностью откупорила крышку и сделала большой глоток. Я спала всего несколько часов — на самом деле, никто из нас не спал больше. Сегодня у Сэинта была тренировка по плаванию, у нас с Каллумом был шахматный клуб, а Матео заказал настройку двигателя, как только его занятия закончились. Нам все еще нужно было поддерживать нормальную работу на свалке, выполнять школьные задания, чтобы получить дипломы, и найти способ убрать двух оставшихся самых влиятельных людей в Блэкстоуне, прежде чем они выяснят, что мы были теми, кто убрал мэра.

Я должна была верить, что мы добьемся этого.

Когда мы выехали со стоянки, Сэинт замер.

— Черт, — пробормотал он, взглянув налево, и я проследила за его взглядом. Робби стоял, прислонившись к одному из зданий, в окружении нескольких своих друзей-спортсменов и их обычной толпы девушек. — Держу пари, он еще не знает, что случилось с мэром, но когда он узнает, ему будет нелегко находиться в доме братства.

— Он ничего не заподозрит, — заверил его Каллум. — Никто ничего не заподозрит. Единственные камеры в этом районе — те, которые мы контролируем, и я вернусь после утренних занятий, чтобы стереть отснятый материал.

Слова Каллума, казалось, помогли, потому что его лицо стало немного светлее, а затем он расплылся в своей кокетливой улыбке, обратив ее ко мне.

— Эверли. Хочешь прийти и посмотреть, как я плаваю сегодня?

Наклонив голову, я подняла бровь.

— Это вообще вопрос? — Потому что шанс понаблюдать за одним из моих парней, промокшим насквозь в крошечных плавках? Я не собиралась упускать это.

— Увидимся позже в шахматном клубе, детка. Мне нужно идти на урок прямо сейчас.

Каллум наклонился и поцеловал меня в щеку, затем, попрощавшись с Матео и Сэинтом, он неторопливо ушел. По-видимому, не замечая благодарных взглядов, которые он получал, когда уходил. Мой желудок перевернулся, наблюдая за ним, и я в сотый раз задалась вопросом, как мне так повезло иметь возможность называть этих трех безумно горячих парней своими.

— У меня тоже урок. Будь на моей тренировке вовремя. — Сэинт запечатлел на моих губах громкий, причмокивающий поцелуй, сжал мою задницу, затем сделал то же самое с задницей Матео, заставив его кричать и замахиваться. Сэинт рассмеялся, отшвырнув его, когда он отошел от нас.

Матео вернул жест, но он сдерживал усмешку. Когда он посмотрел на меня, он выпустил это, широко улыбнувшись мне. Он взял мою руку в свою.

— Идём. Я провожу тебя в класс.

Мы все так чертовски устали. У меня начинала раскалываться голова, и мне было трудно сосредоточиться на занятиях. Я был уверен, что из всех нас я больше всего боролся со школьным дерьмом. Вот почему к тому времени, когда прозвенел последний звонок, я был рад вернуться домой.

У Сэинта были свои плавательные дела, а у Кэла и Эверли — шахматы. Надеюсь, сегодня во двор придет не так много людей. Не то чтобы я возражал, но мне не нравилось работать над машинами, когда я устал.

Я забрал грузовик и оставил им Камаро.

Мы убили мэра, и это дерьмо все еще казалось сюрреалистичным. Жизнь была хрупкой, верно? Было легко покончить с жизнью, если ты был достаточно решителен. Мы очистили кровь. Я не думал, что люди знают, сколько крови в человеческом теле. После того, как это было сделано, нам пришлось сдать в утиль машину, которую мэр пригнал к нашему дому.

Теперь вопрос был в том, как долго они не сообщат о его исчезновении?

По дороге домой я принял решение в последнюю минуту и остановился у ратуши. Ребята, вероятно, разозлились бы, что я пришел сюда один, но никто нас не заподозрил. Мы не делали ничего такого раньше, поэтому я останавливаюсь для получения разрешения.

Место не казалось необычным. Все казалось нормальным, особенно для нас, заглядывающих внутрь, но мне было интересно, насколько напуганы те, кто работает в офисе, когда их любимый мэр перешел на режим радиомолчания?

Я вошел внутрь и направился к администратору.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она, не глядя на меня.

— Я хотел бы получить разрешение на обновление ограждения на нашей территории, — сказал я.

— Что это за собственность? — спросила она, все еще не поднимая глаз, но я знал, что это изменится, как только я назову адрес.

И это заставило ее голову мгновенно повернуться в мою сторону.

— О, для двора?

Я улыбнулся ей и кивнул.

Она посмотрела на меня, а затем откинула голову назад.

— О, это коммерческая лицензия. Для жилых помещений все по-другому, поэтому вам придется вернуться завтра, поскольку ответственного лица здесь нет.

Не то чтобы я был удивлен. Я был уверен, что мэр хотел бы удовлетворить нашу просьбу, но теперь, когда его здесь не было, ей пришлось тянуть время.

— Нет проблем.

Я вышел, но сквозь отражение в окне увидел, как она подняла трубку телефона.

Как только я добрался до дома, я убедился, что все заперто, и просто открыл гараж, чтобы, надеюсь, сделать одну работу, а затем вздремнуть. Я ждал, когда появится моя встреча, когда последний человек, о котором я когда-либо думал, ступит сюда.

Я почти хотел, чтобы она пришла прошлой ночью, убили бы двух зайцев одним выстрелом.

— Могу я вам помочь? — Я огрызнулся, глядя на нее.

Тифф закатила глаза и скривила губы от отвращения. Поставив ее рядом со Сэинтом, было трудно понять, как они связаны.

Вся ее наркотическая зависимость сделала ее кожу морщинистой и сухой. Она выглядела старше, чем есть на самом деле. Ее волосы были тусклыми и мертвыми. Тем не менее, вы должны были отдать должное этой суке, она все равно вошла, как будто она не была дерьмом. Кто-то должен был сказать ей, что она всего лишь труп.

— Я здесь, чтобы увидеть своего ребенка, — сказала она своим хриплым голосом.

— Он не хочет тебя видеть, — сказал я, продолжая смотреть на нее.

Она проигнорировала это и вытащила сигарету и зажигалку из своего лифчика. Для заядлой курильщицы ей чертовски повезло, что она не болеет.

— Мой ребенок всегда хочет меня видеть, — злорадствовала она.

Теперь моя кровь кипела, но я знал, что ничего не могу поделать. Если бы я так сильно напугал ее, она побежала бы в полицию и сказала, что я ее ударил. Ситуация итак была достаточно напряженной, они бы взяли ее историю и побежали с ней.

— Разве твои слова ни хрена не значат? — Я спросил ее. — Разве старик не заплатил тебе? Почему ты намертво настроилась испортить Сэинта, если в глубине души знаешь, что он чертовски ненавидит тебя?

Я мог сказать, что ей это не понравилось.

Ее маленькие глазки-бусинки осматривали гараж, вероятно, думая о том, сколько денег она могла бы заработать на всех инструментах, которые у нас были. Я не сомневался, что она сделала мысленную заметку попросить одного из своих придурков-любовников помочь ей.

— У нас повсюду камеры, Тифф. Пропадёт хоть винт, и мы придём за тобой.

Она сделала последний взмах, затем ее глаза остановились на мне.

— Я хочу увидеть своего ребенка. Он не отвечает на мои сообщения, так что скажи ему, что я не уйду, пока он не поговорит со мной.

Это было новостью для меня. Мы едва дали ей денег, но сучка, вероятно, хотела больше — она всегда этого ждала.

С меня хватит, я встал и подошел к ней ближе. Она сделала шаг назад, и это заставило меня усмехнуться.

— Его здесь нет. Так что уходи и забудь о нем, — сказал я убийственным тоном.

Будучи тупой сукой, которой она была, она не собиралась прислушиваться к предупреждению.

— Все вы, маленькие засранцы, всегда были занозой в моей заднице. Говорите мне, что я могу или не могу делать со своим ребенком.

Мы с Каллумом старались держаться подальше от их драмы из уважения к Сэинту.

— Убирайся с моей территории, пока я не вызвал полицию за незаконное проникновение, — солгал я.

Они были бы последними людьми, которым мы позвонили, но ей не нужно было это знать.

Она вышла, и ее подобрала черная машина. Лучше, чем машины, которые обычно были у ее парней. Я пытался разглядеть, кто ее новый любовник, но окна были слишком затемнены, чтобы разглядеть.

Как только она уехала, я почувствовал, что у меня начинает болеть голова. Я достал телефон и позвонил Кэлу.

— Что случилось? — спросил он, насторожившись.

— Ничего плохого, — сразу сказал я, успокаивая его. — Тифф нанесла визит.

Он молчал, потому что прошло много времени с тех пор, как она приходила.

— Ты сказал Святому?

— Пока нет, и не думаю, что должны. Не похоже, что она ожидает от нас этого.

Я ненавидел лгать ему, но ему нужно было отпустить эту суку.

— Мы поговорим об этом позже; его тренировка скоро.

Как только Кэл повесил трубку, наш клиент наконец появился. Как только я начал работать над машиной, мои проблемы начали исчезать.

Что бы ни случилось на нашем пути, мы справились бы с этим вместе, и это делало все терпимым.

Хэлли и Миа пошли со мной на тренировку Сэинта. Я бы сказала, что отчасти это было связано с тем фактом, что мы трое давно не тусовались. А отчасти потому, что там были горячие мужчины, от которых можно было пускать слюни.

За исключением того, что через пять минут после начала тренировки, после того, как Сэинт вышел из раздевалки во всей своей полуголой красе и послал мне воздушный поцелуй, прежде чем совершить идеальное погружение в бассейн, стало ясно, что ни одна из этих причин не была правдой.

Они решили сесть по обе стороны от меня и обменялись взглядами, прежде чем наклониться ближе. Первой заговорила Миа.

— Эверли. Мы подумали, что ты должна знать… — Она сделала паузу, глубоко вздохнула, затем продолжила: — О тебе ходят слухи.

Мои глаза расширились.

— Слухи? Какие?

Она скривила лицо.

— Тьфу. Я даже не хочу говорить. Хорошо, я просто скажу это. Девушки из моего женского общества говорят, что ты спишь со всеми тремя Королями Кладбища. Они называют тебя ужасными именами, Эв, называют шлюхой и подстилкой, и другими вещами, которые я даже не могу заставить себя повторить.

Хэлли добавила:

— Даже парни говорят об этом, и это касается не только Королей. Джон сказал, что ты встречалась с Робби, потом ты изменила ему с Королями, а потом снова переспала с ним и заразила его ЗППП.

Я уставилась на нее, открыв рот.

— Что? Кто? Кто сказал, что я была с Робби и изменяла ему?

Хэлли указала на Джона, который рассекал воду на дорожке рядом с Сэинтом.

— Джон сказал мне, и он сказал, что Робби сказал ему.

Моя челюсть сжалась.

— Прежде всего, я сказала вам, что мои отношения с Робби были фальшивыми. Я даже никогда его не целовала и не хочу. Никогда. Я терпеть не могу этого парня.

Крошечная струйка вины пробилась сквозь меня при мысли о том, что его отец теперь мертв, и я приложила руку к его смерти. Но я напомнила себе о зверских действиях, которые мэр совершил и продолжал бы совершать.

— Эй, мы тебе верим. — Миа положила руку мне на колено. — Верно, Хэлли?

Хэлли на мгновение замолчала, и мы обе повернулись, чтобы посмотреть на нее. Я была ошеломлена горьким выражением ее лица.

— Я не знаю, Эверли. Ты сказала, что между тобой и Сэинтом ничего не было, но это была ложь, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела тебя с ним на балу! — Ее голос прозвучал громко, и она покраснела, понизив его. — Вы были повсюду друг с другом. Если ты солгала об этом, о чем еще ты лжешь?

Мой желудок скрутило.

— Я обещаю тебе… Я клянусь своей жизнью, что я никогда не была с Робби. Это он придумал историю, и да, я согласилась с этим, но я никогда даже не думала о том, чтобы что-то делать с ним.

— А как насчет Королей Кладбища? — Она скрестила руки на груди, ее рот сжался в ровную линию.

Я глубоко вздохнула. Теперь, когда мой дядя знал, что я был связана с ними, больше не было смысла пытаться скрыть правду. И они открыто целовали и обнимали меня этим утром, прямо посреди кампуса, где все могли увидеть.

— Я с ними. Я… я в отношениях с ними тремя.

Обе девушки резко вдохнули.

— Как это работает? Типа, вместе? — Глаза Мии расширились.

— Да. Мы вместе.

Хэлли невесело рассмеялась.

— Прости, но ты думаешь, я поверю, что одна девушка может удовлетворить трех самых горячих парней в этом городе? Без обид, Эверли, но я просто этого не понимаю. Даже если ты с ними тремя, они, вероятно, все тебе изменяют.

Я покачала головой. Они не понимали — как они могли понять? Мои отношения с тремя моими парнями были особенными. У нас была глубокая связь, которую, я знала, люди не поймут, глядя со стороны. Я была в полной безопасности в этих отношениях, и я знала, что они никогда не изменят мне, так же как я никогда не изменю им. Мы дополняли друг друга, как бы банально это ни звучало.

— Они мне не изменяют; они бы этого не сделали. Это… это трудно объяснить, но у нас есть связь. Мы все преданны этим отношениям.

Миа покачала головой, издав тихий смешок.

— Вау. Хорошо. Что ж, я официально невероятно завидую тебе прямо сейчас. — Она нежно сжала мое колено. — Тем не менее, я рада за тебя. Типа, я действительно ревную, но счастлива. Если они делают тебя счастливой, а ты делаешь их счастливыми, тогда к черту то, что думают все остальные. Они не имеют права голоса в твоих отношениях.

— Спасибо. — Я улыбнулась ей в ответ, мои плечи опустились с облегчением.

Хэлли некоторое время молчала, ее глаза сузились, когда она задумалась. В конце концов она сказала:

— Так расскажи нам. У кого самый большой член? Сэинт потрясает энергией большого члена, но у меня такое чувство, что Матео такой же большой, если слухи верны. А потом Каллум… ммм, у этого парня огромный…

— Хэлли! — Я зашипела. — Пожалуйста, прекрати говорить! — Люди начали смотреть на нас, и я почувствовала, что мое лицо краснеет.

В самый подходящий момент меня спас свисток тренера, и пловцы начали выбираться из бассейна, освобождая место для следующей партии, которая готовилась нырнуть. Я поймала взгляд Сэинта, и он смотрел на меня с обеспокоенным выражением лица.

— Я в порядке, — одними губами произнесла я, и он кивнул, одарив меня ухмылкой. Затем он поднял руки в форме сердца. Я не могла сдержать улыбку.

— Он действительно влюблен в тебя, не так ли? — Голос Мии был полон удивления. — Я никогда раньше не видела, чтобы он так смотрел на какую-либо девушку.

Когда она произнесла эти слова, я поняла, что все три Короля Кладбища смотрели на меня так, как он.

Как мне так повезло? У меня было чувство, что я буду задавать себе этот вопрос еще долгое время.

У меня болели легкие, я чувствовал слабость, и я знал, что мне нужно дышать, но я отказывался это делать. Я забыл, как сильно я скучал по этому типу истощения. Вода была одной из первых вещей, которая спасла меня, заставила почувствовать себя чистым, как будто я не был куском дерьма и заслуживал продолжения жизни.

Я вырвался на поверхность, задыхаясь.

Мое сердцебиение ускорилось, и все мои проблемы исчезли.

С тех пор, как Эверли вошла в нашу жизнь, я проводил все меньше и меньше времени в доме братства. Но после того, что случилось с мэром, мы решили, что мне нужно быть там, чтобы соблюсти приличия.

Никто не сплетничал больше, чем кучка маленьких мальчиков из братства.

Нам нужно было знать, что происходит с Робби, в частности, что люди говорят об исчезновении мэра.

Подплыв к другому концу бассейна, я использовал все свои силы, чтобы выбраться из воды. Выйдя на ровную поверхность, я снял шапочку и очки и сел на край, опустив ноги в воду. Временами казалось, что этот год тянется медленно, а иногда, как будто он идет слишком быстро, и я не могу этого понять.

Чего я никогда не боялся, так это окончания колледжа, потому что знал: что бы ни случилось после того, как все закончится, я все равно буду со своими братьями.

Мы всегда говорили о нашей мести и о том, что произойдет после того, как правосудие над Эриком свершится. Но мы никогда не задумывались о том, что будет после того, как ты получишь то, чего больше всего хочешь. Скоро наступит конец, и это было грустное чувство. Я носил Эрика с собой годами, но чувствовал, что время отпустить его и, наконец, отдохнуть приближается.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? — Эрик спросил меня.

Я выпрямился, обдумывая его вопрос, прежде чем ответить что-нибудь глупое. Эрик умел заставить вас почувствовать, что вы можете дотронуться до звезд. Он был мудр по-другому, не по годам.

— Думаю, я бы хотел, чтобы Тифф просто оставила меня в покое, — признался я. Я чувствовал себя виноватым за то, что сказал это, поскольку у него тоже был родитель, но он надеялся воссоединиться со своим. Если бы Тифф оставила меня здесь и больше никогда не появлялась, я бы не злился.

— И это все, что нужно, чтобы сделать тебя счастливым? — он спросил.

Прежде чем я успел ответить, Каллум открыл дверь и вбежал, Матео забежал за ним.

— Как все прошло? — Я спросил, в основном потому, что не хотел продолжать этот разговор, потому что быть с ними здесь делало меня счастливым.

Кэл и Матео ухмыльнулись нам, затем вытащили конфету, которую они собирались украсть из офиса, и бросили в нас.

— Завтра нас за это арестуют, — добавил Эрик с неодобрительным кивком, но все же потянулся за батончиком.

Я смотрел на воду, позволяя ей успокоить меня, и, несмотря на то, что многое изменилось, одно осталось прежним.

Я переоделся в свою одежду, а затем отправился в дом братства. Когда я открыл дверь, я почти почувствовал себя мошенником из-за того, что оказался здесь. Братья проповедовали братство, но они, не колеблясь, нанесут вам удар в спину ради собственной выгоды. В детстве мы с братьями знали значение этого слова. Хорошо это или плохо. Скачи или умри. И мы доказывали это снова и снова.

Как только я вошёл, люди перестали разговаривать и уставились на меня. Это были парни, с которыми я обычно тусовался. Пока никаких признаков Робби и его команды.

— Что, вы никогда раньше не видели такого красивого человека? — Я пошутил, и некоторые усмехнулись.

— Где ты был, Дэвин? — спросил кто-то.

— Я слышал, что его секут! — Кто-то еще издал свистящий звук.

— Что я могу сказать, мальчики, — сказал я им, направляясь к лестнице. — Сэинт Девин — мужчина с одной женщиной!

— Разве она не трахается с теми двумя другими парнями, с которыми ты тусуешься?

Моя голова повернулась к человеку, который это сказал, и мое лицо окаменело.

— Ты имеешь в виду моих братьев?

Они посмотрели друг на друга, но сначала никто ничего не сказал. Затем заговорил один из второкурсников, против которого я ничего не имел.

— Это немного сбивает меня с толку, так как я из православной семьи, но эй, чувак, каждому свое. Я уважаю твои сексуальные предпочтения. Я не буду тебя осуждать.

Хорошо.

Затем ребята как бы кивнули между собой.

И меня осенило.

— Ты думаешь, я трахаюсь со своими братьями? — Я хотел рассмеяться, но потом сдержался, потому что, по крайней мере, они не осуждали.

— Без обид, Дэвин, но все наоборот.

Я просто смотрел на них и вздыхал.

— И дай угадаю, вы все завидуете, что не признались мне в любви, — пошутил я.

— Пошел ты, Дэвин, — крикнул кто-то еще.

— Вы, ублюдки, — рявкнул я в ответ. — Нет, мы не трахаемся друг с другом, и если кто-нибудь скажет что-нибудь неуважительное о моей девушке, я трахну вашу задницу.

Именно тогда некоторые из них выглядели неуютно.

— Что? — Я стиснул зубы.

— Ходят слухи, что она заразила Робби ЗППП из-за вас, ребята.

Ублюдок.

— Где Робби? — Я воспользовался возможностью спросить.

Ребята посмотрели друг на друга, затем на меня.

— Ты не слышал?

Я покачал головой, в горле пересохло.

— В последнее время он был в беспорядке. Он пошел домой, потому что его отец не возвращался домой несколько дней.

— Что ты имеешь в виду? — Я прикидывался дурачком, но это был единственный выход.

— Они собираются подать заявление о пропаже человека. Шеф обо всем позаботится.

И вот она. Еще одна из наших проблем.

В этот момент дверь открылась, и я ожидал, что это будет Робби. Но это был один из его друзей. Он посмотрел на меня с отвращением.

— Я всем говорил, что пускать тебя в братство было плохой идеей. Ты всего лишь мусор.

Я сделал шаг вперед, но кто-то положил руку мне на плечо и остановил меня. Парни, с которыми я только что разговаривал, все повернулись, чтобы посмотреть на него, и некоторые из них встали передо мной. Я не знал, было ли это для защиты или для того, чтобы остановить меня.

— Оставь его в покое, — вырвалось у одного из парней, он положил руку ему на плечо и потащил в игровую комнату.

И именно поэтому мне больше не нравилось приходить сюда. Я был готов подняться по лестнице и запереться в своей комнате, когда кто-то дотронулся до меня. Это был второкурсник.

— Что? — Я спросил, так как он выглядел так, как будто хотел мне что-то сказать.

— Одна из девушек, которая всегда ходит с твоей девушкой, проводит много ночей с Робби, — сказал он мне.

У меня отвисла челюсть.

Эта сука.

Если раньше я ей не нравился, она собиралась возненавидеть всех нас.

Это было время для тех единственных выходных месяца — время открыть мастерскую для людей с нашей стороны. Не глядя на них, поскольку она была в безопасности в объятиях Сэинта, я развернул грузовик и уехал, позвонив Каллуму.

Еще одну вещь, которую сказал нам Сэинт, мы оставили при себе. Мы пока не хотели расстраивать Эверли. Я был полностью за то, чтобы самим разобраться с проблемой, но ей это не понравилось бы, и мы просто хотели проверить, правдивы ли слухи и стоит ли за ними она. Люди собирались говорить в любом случае — люди всегда говорили. Было легко судить о вещах, которые ты не понимал. Или потому, что она была ревнивой сукой, но вердикт по этому поводу все еще висел в воздухе.

Теперь мы втроем сидели, ожидая, пока Сэинт закончит готовить завтрак.

Каллум и Эверли держали старую шахматную доску Дейва между собой, пока тренировались.

— Пахнет так вкусно, — простонала Эверли, и мой член встал по стойке смирно.

Глаза Каллума потемнели, когда он посмотрел на нее через стол. Внезапно заметив, что мы смотрим на нее, она сверкнула глазами и указала на нас пальцем.

— Ведите себя прилично, — приказала она.

— Ты могла бы стать завтраком, — вздохнул Сэинт, переворачивая блинчик. — Но ты не хочешь.

Она потянулась за ложкой и бросила ее в его задницу.

Жизнь с женщиной, безусловно, была чем-то, к чему мы не привыкли. Все те нежные вещи, которые она делала, открывали воспоминания о моей матери, которые я похоронил внутри. Так она заботилась о нас вместе и по отдельности. У нее было мягкое прикосновение, которое смягчало все острые углы, с которыми мы жили.

— Я не могу прямо сейчас, — прошипела она ему, когда ее щеки порозовели.

— Ты можешь. Ты просто не хочешь. — Я наклонился и нежно укусил ее за щеку.

Каллум облизал губы.

Именно тогда Сэинт обернулся и объявил, что с него хватит. Он выложил на тарелку стопку блинчиков, затем еще один с беконом, а на последнем была яичница-болтунья.

Как только все было на столе, он присоединился к нам. Он повернулся к Эверли и начал двигать бедрами в ее сторону.

— Немного крови на мече полезно для души, или как-то так гласит поговорка, — невозмутимо произнес он.

Эверли начала смеяться, и мы тоже. Кто, черт возьми, знал, откуда он брал свои высказывания.

— Итак, я подумала, не организовать ли нам мероприятия для детей, — сказала Эверли, и мы все просто посмотрели, к чему она клонит. Она проглотила кусочек еды, который жевала, и продолжила: — Я заметила, что многие люди приводят своих детей, когда они приезжают.

— У многих из них нет семьи или кого-то, кому они доверяют, чтобы оставить своих детей, — сказал ей Кэл.

Она кивнула.

Мне нравилось, как она понимала все это, и никогда не осуждала.

— Да, я знаю. Вот почему, если они придут, мы могли бы также сделать это весельем для них. Купите несколько упаковок соков, чтобы угостить их, и дайте их родителям воды или содовой.

Мое горло сжалось, и по молчанию моих братьев я понял, что они чувствовали то же самое. Это было наследие, которое мы решили взвалить на свои плечи, и теперь она делала это по-своему.

Я всегда буду дорожить тем фактом, что она не сбежала от нас.

— Мы можем это сделать. — Первым заговорил Сэинт.

— Хорошо, давайте закончим есть, потому что, как только машины поедут, они не остановятся, пока солнце не сядет.

Мы все переоделись и приняли душ.

Мы с Кэлом обычно ходили последними, так как Эверли и Сэинт любили использовать всю горячую воду.

Убирая свое барахло, я заметил, что Кэл был в комнате старика.

— Я думал, мы уберем это завтра, — сказал он мне, услышав, как я вошёл.

— Завтра давно настало. — сказал я.

— Да, — добавил он. — Раньше это просто не казалось правильным.

— Нам нужно переделать все это место, — сказал я, оглядываясь.

Дом все еще выглядел так же, как когда мы вошли сюда мальчишками.

— Я тоже об этом думал. Как только я закончу учебу, мы сможем уделять больше времени бизнесу и увеличить наш доход.

— Как только мы закончим, мы поможем тебе, — пообещал я, зная, что декан скоро перестанет быть проблемой.

Мы вышли из комнаты и пошли в гараж. Он уже был открыт, и солнце освещало комнату. Сэинт готовил все инструменты, пока Эверли накрывала стол с напитками и закусками.

Мы заботились о своих люди, а они заботились о нас. И, может быть, сначала мы делали это, потому что так учил нас старик. Но когда мы стали старше, то уже точно знали каково это — быть отвергнутыми и нежеланными? Именно поэтому эта часть города всегда держалась вместе, потому что мы все были изгоями.

Начали подъезжать машины, каждый из нас усердно работал. К полудню мы все вспотели и устали, но мы знали, что это всего лишь один день в месяце, и мы справимся.

Голова Эверли повернулась к длинной подъездной дорожке, когда к нам подъехал старый Жук. Раньше он был красным, но теперь весь заржавел. Теперь он выглядел оранжевым. Окна были открыты, и Эминем взорвался из старых колонок.

Поскольку более короткая очередь теперь была у Сэинта, машина припарковалась именно там.

Я мог бы сказать, что Эверли не знала, смеяться или бояться, когда Эстер вышла из машины.

— Привет, малыши, — поприветствовала она всех нас, а затем направилась к столу с закусками, где в настоящее время сидела Эверли.

— Оооо, милая, ты знаешь как вести бизнес, — сказала она, обернувшись и уставившись на нас. — За все это проклятое время эти три болвана ни разу не предложили мне ни капли воды.

Люди вокруг нас усмехнулись, и мы тоже.

— Ты знаешь, говорят, что прикосновение женщины все меняет, — сказал Кэл, поскольку он был ближе всех к ней.

— Ты все правильно понял, мальчик.

Я закончил менять масло в машине, над которой работал, и собирался зайти внутрь и отлить, прежде чем завести другую, когда все головы повернулись к дороге, где мы могли слышать, как полицейские сирены становятся громче.

Эверли встала, и Кэл прекратил работу над машиной и вытер руки. Сэинт стоял рядом с машиной Эстер, и мы все просто смотрели, как три машины въехали в наш двор.

Люди, которые ждали в своих машинах, заперли двери. Они были напуганы. Все здесь знали, что полиция ничего для них хорошего не сделала.

Когда я снова поднял глаза, я увидел начальника полиции и понял, что мы облажались. Мы с Кэлом посмотрели друг на друга. Они не могли войти, не без ордера. Мы направились к передней части двора, но шеф даже не смотрел на нас. Он пробивался к Сэинту.

Я открыл рот, чтобы заговорить, но он опередил меня.

— Сэинт Девин, — почти прорычал мудак. — Вы арестованы за убийство Роберта Паркера-Пеннингтона II.

Все вокруг меня превратилось в хаос. Люди кричат, бегают, сходят с ума. Минуту назад все было в порядке. Все были счастливы.

В следующую, бум.

Все это рухнуло с прибытием начальника полиции. Я стиснула зубы, глядя на него, инстинктивно прячась за одной из машин, припаркованных рядом со мной. Я не видела его с тех пор, как он и мой дядя забрали меня, и внезапных воспоминаний, которые у меня возникали, было достаточно, чтобы мое сердцебиение ускорилось.

— Ты в порядке?

Я повернулась и увидела, что Эстер изучает меня, нахмурив брови, и я кивнула.

— Я в порядке.

Она скептически посмотрела на меня, но больше ничего не сказала. Вместо этого она подняла руку, указывая в направлении Сэинта.

— Нашего мальчика нужно спасти.

— Да. Я не собираюсь его отпускать, я обещаю. — Мои слова были задыхающимися, полными страха, но она кивнула, принимая их.

— Я знаю, что ты это сделаешь. Ты вернешь моего мальчика, и у тебя будут бесплатные молочные коктейли на всю жизнь. — Подмигнув мне, она наклонилась, чтобы взять на руки плачущего ребенка. Ее глаза снова встретились с моими, и я твердо кивнула. Я ни за что не позволила бы комиссару забрать Сэинта. Не тогда, когда я знала, на что он способен, и особенно не сейчас, когда я знала, что он считает Сэинта ответственным за смерть мэра.

Он никак не мог знать, что случилось с мэром, поэтому я предполагаю, что Сэинт был удобным козлом отпущения. Если мэр стал мошенником, это был хороший способ свести концы с концами.

Я была очень рада, что моего дяди здесь не было. Если бы он был… Я даже не знала, как бы я справилась с этим.

Невольный крик сорвался с моих губ, когда я увидела, как Сэинта, скованного и подавленного, ведут к воротам, где ждала полицейская машина. Когда они приблизились ко мне, глаза Сэинта обратились к начальнику полиции, его взгляд был полон яда.

— Ты чертовски тупой… — Его слова были прерваны начальником полиции, ударившим его кулаком в лицо.

В толпе воцарилась тишина.

Все лица повернулись к начальнику полиции.

Именно тогда я поняла, насколько все были дружны здесь.

Ярость, бушевавшая в толпе, воодушевила меня и дала надежду. Это заставило меня поверить, что люди на нашей стороне. Люди, которые будут бороться за справедливость, чтобы дать тем, кто был коррумпирован, заслуженное наказание.

Когда Сэинта бесцеремонно затолкали в полицейскую машину, раздался шум.

Каллум и Матео нашли дорогу ко мне, и мы все крепко обнялись, утешая друг друга.

— Ему это не сойдет с рук, — поклялся Каллум.

Матео мрачно улыбнулся.

— Я заплатил Джоуи, чтобы он установил маячок на его машину. Расплата за кольцо Эверли и способ выследить куда повезут Сэинта.

— Ты гений! — Я обняла его, крепко поцеловала, и он рассмеялся, прежде чем обнять меня за талию и поцеловать в ответ.

— Не забывай, что у нас есть зрители, — пробормотал он.

Отстранившись от него, я улыбнулась.

— Я просто рада, что мы можем отследить машину. Ты сейчас следишь за ней?

Подняв телефон, чтобы показать мне экран с картой с мигающей точкой на нем, он кивнул.

— Мы выберемся отсюда, как только сможем. Хотя не благодари меня, поблагодари Джоуи. — Он указал на маленького темноволосого мальчика, которому на вид было лет девять или десять, сидевшего на покрышке.

Мальчик помахал рукой, его губы изогнулись в озорной усмешке, прежде чем спрыгнуть с шины и подбежать к Эстер. Она, смеясь, заключила его в объятия.

— Внук Эстер, — сказал Каллум в ответ на мой невысказанный вопрос.

Я кивнула, но мое внимание было приковано к экрану его телефона с картой.

— Нам нужно вернуть Сэинта.

Каллум отошел от нас с Матео, тихо переговариваясь с несколькими людьми на свалке. В конце концов, он кивнул и направился обратно к нам.

— О свалке позаботятся. Давайте вернем Сэинта.

Наконец.

С каждой секундой, пока его не было, я все больше и больше беспокоилась за него. Даже если комиссар полиции не знал, что случилось с мэром, это не означало, что он будет снисходителен к Сэинту. Он арестовал его; следовательно, у него был план. План, который нам нужно было остановить как можно скорее.

Мы втроем забрались в грузовик. Каллум сел за руль, а Матео сел рядом с ним, открыв приложение для отслеживания на своем телефоне. Я сидела сзади, наклонившись вперед между их сиденьями, чтобы иметь как можно более хороший обзор.

Сэинта похитили, и нам предстояло вернуть его.

Мы ехали медленно, следуя маршруту, по которому проехала полицейская машина. Мигающая точка на карте приближалась, но мы все еще не видели машину.

— Нам нужно держаться подальше. — Голос Каллума был твердым. — Если он узнает, что мы за ним следим, это может подвергнуть Сэинта опасности.

— Но что, если он в опасности, а если он останется, это только усугубит ситуацию? — Мой разум наполнился образами Сэинта, и мысль о том, что ему больно, причиняла мне физическую боль. Он был сильным, конечно, но у него было мягкое сердце. Каллум и Матео были жестче, черствее его. Конечно, у всех них были свои слабые стороны, и мне невероятно повезло испытать их, но в Сэинте было что-то такое заботливое и любящее. Я ненавидела мысль, что кто-то может причинить ему боль. По логике вещей, я знала, что он способен позаботиться о себе, и он без колебаний причинил бы вред любому, кто, по его мнению, заслуживал этого. Но в ситуации, в которой он находился в настоящее время, все, что я чувствовала, это беспокойство.

— В ее словах есть смысл. — Матео посмотрел на нас обоих. — Может быть, нам нужен новый план.

Каллум некоторое время молчал, сосредоточившись на следовании за движущейся точкой, а затем тихо выругался.

— Хорошо. Он направляется в лес. Туда же, где Лоренцо подстрелил мэра.

Его челюсть сжалась, он крепче сжал руль.

— У нас есть новый план? Какой?

Затем он нажал на газ, бросив нас вперед так быстро, что грузовик завизжал и начал трястись в знак протеста.

— Держитесь, черт возьми, и убедитесь, что ваши ремни безопасности пристегнуты, — крикнул он, внезапно разворачивая нас. У меня едва хватило времени рассмотреть сцену передо мной, прежде чем мы столкнулись с полицейской машиной.

Удар отбросил меня назад на сиденье, скрежет металла о металл отразился вокруг нас.

Мы внезапно остановились, все тяжело дышали.

Я подняла глаза на сцену передо мной.

Полицейская машина была остановлена под углом между двумя полосами движения. Дым — или, по крайней мере, я предполагала, что это был дым — валил из-под капота. Ревела автомобильная сигнализация, но вокруг не было никого, кто мог бы ее услышать, а деревья по обе стороны приглушали звук.

Две фигуры внутри машины начали двигаться. Каллум снова заговорил, его тон был низким и смертельным, отстегивая ремень безопасности и кладя руку на дверь.

— Давайте покончим с этим.

Знаете, я хотел сказать, что был удивлен тем, как все пошло, но мы должны были это предвидеть. У нас было несколько спокойных моментов, а теперь разразилась буря.

— Сэинт Девин, вы арестованы за убийство Роберта Паркера-Пеннингтона II, — сказал шеф, направляясь ко мне.

Я был удивлен, что это убийство было возложено на меня. Как только шеф оказался рядом со мной, он развернул меня и прижал к машине Эстер.

— Вам, мальчики, пора знать свое гребаное место, — прошептал он. — Я собираюсь научить тебя не совать свой нос в чужие гребаные дела.

Мое сердце забилось быстрее, когда он надел наручники на мои запястья. Он надел их так чертовски туго, что я уже чувствовал, как металл режет мою кожу. Он не заботился о моей безопасности.

Люди, которые были вокруг нас, начали кричать. Я ушел тихо и не оглядываясь назад, потому что лучше обвинить одного из нас, а не всех.

Шеф был взбешен, поскольку никто не оказал ему уважения, которого, по его мнению, он заслуживал, а после затолкал меня в свою машину. Он показывал мне, у кого власть.

Я чертовски ненавидел его.

— Ты не собираешься зачитать мне мои права Миранды? — Я спросил, когда он начал отъезжать.

Наши глаза встретились в зеркале заднего вида, и он улыбнулся.

— Нет. Они тебе не понадобятся там, куда ты направляешься.

Черт.

Это была моя первая подсказка, когда он не зачитал мне мои права. Он думал отвезти меня на станцию не только по этой причине. Я мог бы обратиться к адвокату, и ему пришёл бы пиздец. Я знал, что мои братья тоже это поняли бы. Это означало, что им нужно было действовать быстро, потому что, если я не доберусь до станции, этот ублюдок попытается отправить меня в ад.

— Я пока не могу попасть в ад; сначала я должен закончить колледж, — сказал я ему, оглядываясь вокруг, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь мне выбраться из этой ситуации.

Шеф уставился на меня.

Я улыбнулся ему.

— Поскольку я знаю, что ты не планируешь играть по правилам. Мне интересно, как ты повесил на меня убийство мэра, он же ваш босс, он же ваш партнер, он же треть вашего круга людей, торгующих людьми. — Я кипел от последней части. — Или ты также собираешься попытаться продать меня?

Челюсть вождя была сжата в жесткую линию.

— О да, мы знаем об этом. Я имею в виду, именно поэтому ты хотел, чтобы мы молчали, не так ли?

— Твой арест теперь распространяется как за лесной поджег. Ты потеряешь стипендию, будешь исключен из колледжа, и все, ради чего ты так усердно работал, исчезнет. Ты будешь никем.

Моя грудь поднималась и опускалась. Я пытался контролировать свой гнев. Они хотели погубить меня, запятнать мое имя, чтобы никто не поверил Кэлу и Матео.

Мне нужно было получить ответы от этого придурка, пока я был здесь. Я не сомневался, что мои братья приедут, поэтому я собирался отнестись к этому как к адреналиновой прогулке.

Наклонившись вперед настолько, насколько мог, я начал шептать ему на ухо:

— Ты знал, что мэр был в одной постели с Лоренцо Ривасом?

Тело шефа одеревенело.

— Насколько это должно быть трагично? Чтобы мэр вот так предал своих партнеров? Давай, убей меня, но мне было бы интересно, что сделает Лоренцо.

На этот раз он ничего не сказал, но я видел, как мы проехали дорогу, ведущую к участку, так что мое предположение было верным.

— Из любопытства, как я убил твоего любовника?

Он посмотрел на меня через зеркало, и это никак не уменьшило ненависть в его взгляде. Я продолжил:

— Все, что я знал, это то, что он не возвращался домой несколько дней. — Я притворно ахнул. — Нет! — Я закричал, заставив его подпрыгнуть. — Он изменял тебе?

— Заткнись!

— Нет, — рявкнул я в ответ. — Мне скучно.

Я видел, как вены на его шее начали вздуваться. Я подумал, смогу ли я довести его до сердечного приступа. Убьет ли он меня, потеряв контроль над машиной? К черту это. Это стоило попробовать.

— Вопрос, — продолжил я, когда он резко повернул. Как только я успокоился, я продолжил. — Ты забрал нас в тот день только потому, что не хотел, чтобы больше людей задавали вопросы об исчезновении Эрика, верно?

Машина замолчала. Я затаил дыхание, ожидая его ответа.

— Если бы гребаный мэр послушал меня в ту ночь, я бы избавился от всех вас.

Я почувствовал, как по моему телу пробежали мурашки.

Тогда была одна вещь, которая всегда не давала мне покоя.

— Почему ты вернул его тело?

Они постоянно исчезали. Эрик мог быть пропавшим без вести, дело о котором так и не было закрыто.

— Я все равно умру, — сказал я, подзадоривая его. — Мог бы также дать мне ответы, которых я жажду.

Он, казалось, подумал об этом, а затем начал говорить, и я боролся с желанием улыбнуться.

— Чертов декан и мэр думают, что они лучше меня только потому, что у них больше денег, при этом все делаю я.

— Мы все знаем, что Мартин Уокер не пачкает рук, — добавил я в надежде разжечь его ненависть.

— Я сказал им, что мы должны позаботиться об этом старом ублюдке, но он начал поднимать шум из-за своего глупого ребенка. Кто знал, что отцу-бездельнику было не насрать.

Мое тело словно тряслось, когда я слышал, как он клевещет на имя Дейва. Конечно, у него была проблема, но он пошел за помощью. Я никогда не видел, чтобы старик пил или курил. Он продолжал оставаться трезвым даже после того, как его ребенок пропал. Чувство вины, которое он, должно быть, испытывал, затмило его потребность в рецидиве.

— Ты не мог позволить какому-то подонку испортить хорошую вещь? — Я медленно сказал.

Шеф оглянулся на меня и одарил жестокой улыбкой.

— Нет, мы не могли. Жаль, что он не был похож на твою мать. Это сделало бы нашу жизнь проще.

Мое спокойствие исчезало. К сожалению для меня, теперь ублюдку захотелось поболтать.

— Записи покажут, что мэр умер, пытаясь защитить своего ребенка. Когда трое подонков, которые учились в колледже, подсадили его на наркотики, он сделал то, что сделал бы любой обеспокоенный отец, и попытался противостоять им. Тебе это не понравилось, поэтому ты убил его. — Он снова посмотрел на меня, и я увидел блеск в его глазах. — Все знают, что вы трое держитесь вместе, поэтому они тоже потеряют все.

На этот раз была моя очередь улыбаться.

— Однако есть одна маленькая проблема… — Я отодвинулся так далеко, как только мог, даже если это причиняло мне боль. — У нас есть признание от мэра.

Его глаза расширились.

Он подозревал, что мы имеем какое-то отношение к его исчезновению. Трое детей, которых он считал всего лишь вредителями, выросли.

Но, конечно, последнее слово должно было остаться за ним.

— Ты знаешь, почему твоя мать была с тем мальчиком в ту ночь, когда мы его забрали?

Я почувствовал, как у меня отхлынула кровь. У меня зазвенело в ушах. Все тряслось. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был не просто шок, который заставил меня чувствовать себя так, а воздействие чего-то, что ударило в нас.

— Все в порядке?

Я прохрипел, когда, наконец, восстановил дыхание, в ушах звенело от столкновения.

— Да. Черт. Сэинт, — простонал Матео, выпрямляясь и потянувшись к дверной ручке.

— Сэинт, — повторила Эверли, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее. При ударе сработали подушки безопасности, но с ней, похоже, все было в порядке, если не считать раздраженного выражения лица, когда она пыталась маневрировать вокруг надутого мешка.

Теперь, когда я убедился, что мы трое не получили никаких травм, я, не теряя времени, распахнул дверь и побежал к полицейской машине. Из-под капота все еще валил густой дым, и я крикнул через плечо:

— Не подходите! — Последнее, чего я хотел, это чтобы кто-то из них попал под взрыв.

Чертовы окна были из пуленепробиваемого стекла — это я знал от наших контактов в участке. Прежде чем я успел подумать, что делать, Матео оказался рядом со мной, держа в руках лом.

Да. Это помогло бы.

Вместе мы открыли заднюю дверь. Сэинт застыл на минуту, все еще в шоке, и нельзя было терять время. Я схватил его за руку и дернул так сильно, как только мог.

Он издал задыхающийся звук, а затем выбрался наружу, все еще в наручниках, с разбитым лицом.

Мы трое смотрели друг на друга, выражая свои чувства без слов.

Мы были живы.

Звук заводящегося двигателя грузовика заставил нас всех завертеться на месте, как будто мы были синхронны. Эверли была видна через лобовое стекло, когда она выезжала задним ходом из опасной зоны, и мы, не теряя времени, последовали за ней.

Когда мы все были на безопасном расстоянии, наблюдая за дымящейся полицейской машиной, Эверли выключила двигатель грузовика и вылезла. Она направилась прямо к Сэинту, чтобы обнять его. Он не мог сделать этого в ответ, но я видел, как он поцеловал ее в макушку.

— Сэинт. Наручники. — Матео уже был готов, размахивая набором инструментов, который мы держали в кузове грузовика. Он работал над манжетами, сдвинув брови, и в конце концов они щелкнули. Он с торжествующим видом открыл их, освобождая запястья Сэинта.

Сэинт благодарно улыбнулся ему, потирая кожу, прежде чем вернуть свое внимание к удаляющейся полицейской машине. Дым сгущался, и я знал, что она может взорваться в любую минуту.

— Это подходящий конец для этого мудака, — прокомментировал я.

Матео кивнул.

— Двое убиты — блядь!

Мы все наблюдали, как дверь со стороны водителя внезапно открылась, и темная фигура метнулась в сторону деревьев.

— Побежали! — Я закричал, мои ноги уже подкашивались, и я двинулся в направлении, в котором исчез начальник полиции.

Эверли, Матео и Сэинт наступали мне на пятки. Мы вчетвером добрались до деревьев, и я остановился, тяжело дыша. Когда они тоже остановились, я приложил палец к губам, внимательно слушая.

Впереди послышался треск веток, и я указал головой в ту сторону, откуда донесся звук.

— Тихо, — одними губами произнес я, зная, что они последуют за мной.

В ту секунду, когда мы начали двигаться, раздался оглушительный взрыв, который рикошетом прокатился по лесу, и наше окружение осветилось ярким оранжевым свечением.

Все отшатнулись в шоке, внезапная тишина, последовавшая за взрывом, показалась оглушительной.

В оранжевом свете мои глаза уловили удаляющуюся фигуру, и я даже не остановился, чтобы подумать. Я побежал, быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

— Кэл! Ущелье!

Голос Сэинта заставил меня остановиться. Черт. Мы были здесь. Я и не подозревал, насколько мы были близки.

Старик развернул карту, разложив ее на столе.

— Вот. Это карта местного района.

Мы втроем столпились вокруг, пока он карандашом очерчивал области.

— Мы. Южная сторона. Северная сторона. Университет. Больница. — Постепенно его рука двигалась наружу, пока он не указал на дорогу, которая вела к трейлерному парку мамы Сэинта, а затем он развернул карту, постукивая пальцем по большому пространству.

— Это лес, а прямо посередине, разрезая его пополам, есть овраг. — Он провел пальцем по длинной неровной отметке на карте. — Чарльз Блэкстоун был основателем этого города, но его фамилия произошла отсюда. Ущелье полно черного камня. Не знаю, что это за камень и никогда не хочу узнать. — У него вырвался смешок, прежде чем он снова стал серьезным. — Дело в том, что это опасно. Скользкие склоны, острые, зазубренные камни и река с ледяной водой. Вы, мальчики, держитесь подальше от этого района, вы меня услышали?

Я обменялся взглядами с Матео и Сэинтом, и мы все кивнули. Лицо старика расслабилось, и он несколько раз моргнул.

— Хорошо. — Он прочистил горло. — Вы трое — все, что у меня осталось в этом мире, и я не собираюсь терять и вас тоже.

— Ущелье, — сказал я вслух. — Хорошо. Сосредоточитесь. Сэинт, пойдем со мной. Матео и Эверли, вы принимаете эту сторону. — Я указал налево. — Давайте поймаем этого гребаного ублюдка и покажем ему историю Блэкстоуна.

Эверли и Матео немедленно двинулись в указанном мной направлении, тихие тени, в то время как мы с Сэинтом начали двигаться вперед. Было легко услышать начальника полиции впереди — его затрудненное дыхание было громким в тишине, которая опустилась на лес, не говоря уже о том, как он продирался сквозь подлесок, его движения становились все более и более паническими, когда он понял, что ему от нас не уйти.

Забавно, как все устроено. В одну минуту этот самодовольный ублюдок был на вершине мира — захватил Эверли, думая, что у него на руках все карты, а в следующую…

Мы обогнули дерево, и перед нами открылся овраг во всей его обманчиво красивой красоте.

В следующую минуту… это была бы последняя для начальника полиции.

По крайней мере, у него будет хороший вид, когда он умрет.

— Позволь мне позаботиться об этом. Я хочу быть тем, кто прикончит его. — Сэинт догнал нас, и теперь мы вчетвером образовали сплошную линию, преграждая шефу полиции путь к безопасности. У него было два выбора — отступить и пасть насмерть или бежать на нас.

Панический взгляд начальника полиции метался между нами всеми.

— Теперь ты не такой уверенный, не так ли? — Я поднял бровь.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что жаль, что старик не похож на мою маму?

Одновременно заговорил Сэинт.

Начальник полиции проигнорировал меня, на его лице появилась невеселая усмешка, когда он повернулся к Сэинту.

— Ты узнаешь. Или, может быть, нет. Честно говоря, мне все равно в любом случае. — Он сделал шаг назад, тогда, как Сэинт сделал шаг вперед.

Его губы скривились, а глаза горели.

— Увидимся в аду.

Затем он прыгнул назад, с края ущелья.

Все происходило как в замедленной съемке, с того момента, как мы погнались за мудаком-шефом, до того момента, когда он оглянулся на нас, ухмыльнулся и прыгнул.

Думаю, мы должны были уважать его за это. Он покончил с собой, прежде чем мы смогли это сделать. Часть меня злилась, что он забрал у нас эту часть, но потом я повернулся, чтобы посмотреть на Эверли и Сэинта, которые казались такими чертовски потерянными, и я был рад, что на их руках было меньше крови.

Мы с Кэлом посмотрели друг на друга. Что такого сказал ему шеф, что его так напугало? Я узнаю об этом позже, но сначала нам нужно было выбраться отсюда. Прежде чем они пришли за ним, нам нужно было уйти.

— Нам нужно убраться отсюда, — сказал я.

— Пока нет, — добавил Кэл с гримасой. — Возможно, нам придется убрать наши следы.

Черт возьми, он был прав.

Шеф был кривым, как дерьмо, но он все еще был главным полицейским этого города. И если мы не разберемся с этим, тогда вмешаются федералы, и если они это сделают, нам всем пиздец. Самосуд по-прежнему считался преступлением.

Кэл посмотрел на Эверли, а затем кивнул в сторону Сэинта. Поняв намек, она взяла его за руку. Он посмотрел на нее сверху вниз, а затем притянул ее к своей груди.

— Подождите в машине. Чем меньше следов мы оставим, тем лучше, — сказал я им.

Никто из них не спорил, и они начали уходить.

— Нам нужно позвонить Лоренцо, — сказал Кэл. — Он отвел два других отделения в гараж.

— Да, я заметил, но они не последовали за ним сюда. Они были больше для устрашения, — добавил я.

— Я собираюсь убедиться, что от нас не останется и следа. Сделай звонок. У нас есть самое большее пятнадцать минут, прежде чем кто-нибудь появится. Сообщения о взрыве, вероятно, достигли ушей копов.

Он снова побежал, пока я прижимал телефон к уху.

— Kompa, — приветствовал меня Лоренцо на третьем гудке. — Я начинаю слышать от тебя больше, чем от собственной матери.

Хотя я нашел юмор в том, что он сказал, у меня сейчас не было на это времени.

— То же самое, что произошло во дворе, произошло сейчас, — на всякий случай я произнес кодовым языком. Вы бы никогда не хотели признаваться в убийстве по телефону.

Лоренцо присвистнул, точно зная, что я имел в виду.

— Вы, мальчики, просто прихлопываете их, как мух, не так ли?

Я молчал.

— Dejemen solo, — сказал он кому-то из своих людей. — Hablale a Rigo.

Оставьте меня в покое и позовите Риго, — сказал он своим людям.

Как только больше не было шума, он снова начал говорить.

— Кто это был на этот раз? — он спросил.

Когда я все еще молчал, он раздраженно вздохнул.

— Эта линия безопасна. Поторопись, чтобы я мог посмотреть, что я могу с этим сделать.

— Шеф, — сказал я, когда Кэл возвращался.

Он выругался по-испански, но мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он смеется.

— Позвони Риго и скажи ему, где ты. Он сделает уборку. Мне нужно назначить нового шефа. Спасибо.

Линия оборвалась.

Кэл наблюдал, как я повесил трубку, затем позвонил Риго и сразу же начал рассказывать ему, где мы находимся.

— Он берет на себя полицейских в этом городе, не так ли? — Сказал Кэл.

Я кивнул.

— Прекрасная возможность. Давай выбираться отсюда. Риго собирается заняться уборкой.

Что бы, по их словам, ни случилось с шефом, нас это не касается. Людям на юге было бы все равно. Сэинт был свободен, и наша сторона все еще была сильной.

Когда мы вернулись к грузовику, Эверли проводила руками по волосам Сэинта. Он положил руку ей на плечо. Мы все заметили рубцы на его запястье. Он порвал себе кожу.

— Я в порядке, — сказал он, когда мы сели в грузовик. — Эверли позволяет мне отдыхать на ее сиськах, так что не разговаривайте со мной.

Я видел, как напряжение покидает всех нас.

Когда Кэл вез нас домой, я знал, что не я один думал, что единственный, кто остался на ногах, — это декан. И я мог бы поспорить на свою задницу, что он был вдохновителем всей этой игры. Он наживался на амбициях этих людей и использовал их, сохраняя свои руки в основном чистыми.

Когда мы вернулись во двор, все машины исчезли. Никаких инструментов не было видно, а гараж был закрыт. Без слов мы все вышли, а затем открыли гараж.

Мое горло сжалось, когда я увидел, как все было убрано. Ведра и тряпки, которые мы использовали, были вымыты. Ничего не пропало. Кэл попросил их об одолжении, и они все справились.

— Нам нужно поговорить, — сказал Сэинт, подводя Эверли к дивану. Он сел, а затем притянул ее к себе на колени. Кэл включил свет, когда я снова закрыл дверь, а затем мы оба встали перед ними.

— Расскажи нам, — настаивала Эверли.

— Помните, как тот бездомный парень сказал, что видел, как Эрик спорил с женщиной… — Сэинт продолжил, и мы сразу поняли, о чем он говорит.

— Да… — Я ответил, уже испытывая тошнотворное чувство.

— Это была Тифф, не так ли? — Кэл догадался, и, судя по выражению лица Сэинта, это было правдой. Вот что он имел в виду, когда задавал шефу этот вопрос.

Эверли ахнула.

Затем я вспомнил, что она сказала, когда пришла в гости.

— Все вы, маленькие засранцы, всегда были занозой в моей заднице. Говорите мне, что я могу или не могу делать со своим ребенком.

Она говорила во множественном числе, и я знал, что Кэл никогда не предупреждал ее, это было впервые, и я сделал это только потому, что она разозлила меня.

— Почему твоя мать должна была встретиться с Эриком? — Эверли усомнилась.

Тифф была сукой, но она ничего не выиграла от встречи с ним. И она была кем угодно, но она была недостаточно умна, чтобы заниматься чем-то подобным.

— Я думаю, что это моя вина, — прошипел Сэинт.

— В действиях этой сучки нет твоей вины, — сказал ему Кэл, и мы все кивнули в знак согласия.

— Эрик спросил меня, чего я хочу больше всего… и тогда единственное, чего я хотел, это не оставлять вас, ребята. Чтобы Тифф оставила меня в покое.

Я закрыл глаза, когда меня осенило. Я знал, что догадался и Кэл. Это было так похоже на гребаного Эрика — попытаться заставить Тифф уйти от него. Он, вероятно, попытался бы дать ей те небольшие деньги, которые у него были.

— Ты меня ненавидишь? — Эверли схватила лицо Сэинта и заставила его посмотреть на нее.

— Детка, ты знаешь, что нет, — честно сказал он.

Затем он бросил на нас взгляд, и я понял, что он хотел сказать, но сейчас было не время.

— Мой дядя так же близок мне, как ты своей матери. Да, они по крови, но они не семья. Мы не можем винить себя за их грехи.

Эта девушка. Она просто знала, что сказать.

— Да, Тифф — пизда. Не утони в ее ошибках, — сказал Кэл.

— Мы всегда прикроем твою спину, — напомнил я ему.

Он глубоко вздохнул, а затем посмотрел на нас со сталью в глазах.

— Она мертва для меня.

Остался один. И Тифф — как она вписалась в уравнение?

Были две вещи, в которых я была уверена. Первая: у моего дяди были все остальные ответы. Вторая: нам нужно было действовать быстро. Оставалось крошечное окно возможностей, пока весь ад не вырвался на свободу, и нам нужно было убедиться, что каждая шахматная фигура, которая у нас была, находилась в игре.

Итак, мы поспали несколько часов, чтобы восстановить силы, а затем составили план.

В течение нескольких часов мы вчетвером работали, собирая воедино все детали, создавая досье из неопровержимых доказательств, которые могли бы раскрыть всю эту операцию. Потом появился Лоренцо со своим правым человеком, которого, как я узнала, звали Риго, и они тихо совещались с Каллумом и Матео, в то время как Сэинт и я составляли список потенциальных сообщников, основываясь на имеющейся у нас информации.

Глаза Лоренцо блестели от возбуждения, когда дискуссия становилась все более оживленной, и я наклонилась ближе к Сэинту.

— Как ты думаешь, почему он так взволнован?

Сэинт проследил за направлением моего взгляда и ухмыльнулся.

— Он хочет власти, и он знает, что, убрав трех самых могущественных людей в Блэкстоуне, их позиции будут открыты. Меня не удивит, если он каким-то образом станет следующим мэром, но что бы ни случилось, я могу гарантировать, что его люди займут свободные должности. Он хочет контроля, и он его получит. Все, что мы здесь делаем, так или иначе выгодно ему.

— Это имеет смысл. — Но потом я вспомнила выражение его лица, когда Каллум рассказал ему, что мы обнаружили. Он испытал отвращение, когда услышал о частях тел невинных жертв, проданных богатым людям без морали. — Я думаю, что он немного заботится о людях.

Сэинт рассмеялся.

— У него должно было быть сердце, если он заботиться о ком-то. Я не уверен, что оно у него есть.

— Это то, что говорили о вас троих, — напомнила я ему. — Но потом я узнала, что ты мягкий внутри.

— Детка, во мне нет ничего мягкого. На самом деле, почему бы тебе не ожесточить меня еще больше? — Схватив мою руку, он просунул ее себе между ног и начал тереть ею свою выпуклость. Я взвизгнула, отдергивая руку, и мы оба засмеялись еще сильнее, когда заметили поднятые брови остальных, которые остановились, чтобы посмотреть на нас.

— Здесь не на что смотреть. Продолжайте, — в конце концов сказал Сэинт, когда нам удалось успокоиться. До тех пор я даже не подозревала, как сильно мне нужно было снять напряжение, охватившее меня.

Я наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

Он подмигнул мне.

— В любое время.

Прошел еще час, и мне нужен был перерыв, поэтому я решила пойти на кухню и посмотреть, смогу ли я найти еду для всех нас. Я проверила содержимое холодильника — там были тонны энергетических напитков, что было хорошо, но очень мало в плане еды. Моя паранойя не позволяла мне ничего заказывать — не то чтобы водитель доставки мог заглянуть внутрь дома, но даже так. Я схватила охапку энергетических напитков, отнесла их обратно в гостиную и раздала. Затем я попросила одолжить телефон Сэинта. Он без колебаний дал мне его, и я пролистала его контакты, ища нужный номер, и скопировала его на свой телефон. Затем я вернулась на кухню, чтобы уединиться. Я прислонилась спиной к кухонной стойке, ожидая соединения.

— Закусочная «Персики», говорит Лия.

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Эстер, пожалуйста?

— Кто звонит?

— Эверли Уокер.

— Одну минуту. — Она исчезла, и я могла слышать звуки кухни закусочной на заднем плане — шипение пищи, люди, выкрикивающие заказы, звук кастрюль и сковородок, ударяющихся друг о друга.

На линии раздался голос Эстер, полный беспокойства.

— Эверли. Скажи мне, что наш мальчик в безопасности.

— Он в безопасности.

— Слава богу. — В трубке раздался громкий вздох облегчения.

— Он в безопасности, — повторила я, — но нам нужно многое сделать, чтобы он оставался в безопасности. Не только он, все мы.

— Что я могу сделать? — Она внезапно стала деловой.

— Что ж. Прямо сейчас на свалке нас шестеро, и ребята усердно работают уже несколько часов без перерыва. Я хотела спросить, не могли бы мы заказать доставку еды. Вы занимаетесь доставкой еды?

— Для моих мальчиков — и для тебя? Что угодно. Я прикажу принести кое-что прямо сейчас. За счет заведения.

— Большое спасибо.

— Не благодари. Просто продолжай заботиться о моих мальчиках.

— Конечно, — пообещала я.

Менее чем через полчаса раздался стук в дверь, и я открыла ее, чтобы увидеть двух парней, один из которых держал четыре огромных бумажных пакета, а другой балансировал картонным держателем для напитков с шестью напитками на нем. Я направила их на кухню, где они оставили пакеты.

Когда они ушли, я направилась обратно в гостиную.

— Хорошо. Время для перерыва. Это означает всех вас, — добавила я, когда Каллум нахмурился, глядя на меня. — Идите и берите еду, пока она горячая.

— Еда? — Сэинт немедленно вскочил на ноги. — Я умираю с голоду!

Все последовали за ним на кухню, и вскоре пакеты были открыты, и ребята вдыхали еду от Эстер. Комнату заполнил пикантный аромат бургеров и картошки фри, смешанный со сладостью молочных коктейлей.

— Я чертовски люблю Эстер, — пробормотал Матео с полным ртом картошки фри. Он сглотнул, затем повернулся ко мне. — Спасибо, что сделала это.

Я пожала плечами, улыбнувшись ему, прежде чем отправить в рот жаркое. На самом деле, это было ничего; Я была просто рада помочь поднять всем настроение после травмирующих событий, через которые мы все прошли.

Когда с едой было покончено, все собрались в гостиной и вернулись к работе. Прошел почти час, когда Каллум заговорил.

— Хорошо, слушайте. У нас есть план.

Когда он говорил, мое сердце забилось быстрее. Если бы нам удалось провернуть это, мы бы покончили с террором моего дяди и одним махом разоблачили его преступления перед людьми.

Закончив, он посмотрел на каждого из нас по очереди.

— Пришло время убрать последнюю оставшуюся фигуру на шахматной доске и выиграть партию.

Это было нелегко — ждать, чтобы на следующий день отправиться на войну. Единственная причина, по которой мы могли немного вздремнуть, заключалась в том, что наши тела были настолько истощены, что требовали этого. Еще одна вещь, о которой я думал, не давая мне спать, была моя мать. Я имею в виду, на данный момент я не должен был удивляться. Всю мою жизнь она только и делала, что разочаровывала меня.

Я провел рукой по лицу, а затем потянулся за телефоном. Это было почти время показа.

Когда я услышал шум, доносящийся из конца зала, я встал.

Там были Кэл и Мэтти, и все вещи в комнате старика были в коробках. Теперь это место выглядело таким пустым. Он не был большим любителем безделушек, но то немногое, что у него было, имело огромное значение.

Они оба повернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Мы не могли уснуть, — сказал мне Матео.

Да, я знал это чувство.

— Иди, готовься, — сказал Кэл.

Кивнув, я направилась в свою комнату и взял смену одежды. Эверли вошла, когда я собирался надеть рубашку.

— Ты такая красивая, — я почувствовал необходимость сказать ей.

Она прислонилась к моему дверному косяку и подняла бровь, глядя на меня. Ее волосы все еще были мокрыми после душа, и она была одета просто в джинсы и футболку. На ее лице не было макияжа, но она сияла так, что затмевала всех остальных.

— Давай. — Она протянула руку. — Нам нужно идти.

Не обращая внимания на ее руку, я обхватил ее за талию, а затем перекинул через плечо. Я был в порядке. Я не ломался. Думаю, я был просто разочарован, что было ошибкой с моей стороны, потому что Тифф занималась этим всю свою жизнь.

— Отпусти меня, — хихикнула Эверли.

Я шлепнул ее по заднице.

Матео был прямо снаружи, когда я крикнул ему.

— Лови.

Его глаза на секунду расширились, когда я слегка толкнул Эверли в его сторону.

Ее смех был именно тем, что нам было нужно. Она наклонилась и поцеловала его, заставив его улыбнуться. Матео продолжал поднимать и опускать ее на руках.

Каллум стоял у грузовика и смотрел на всех нас, как на идиотов. Матео проигнорировал взгляд, а затем перенес Эверли к нему.

— Давай посмотрим, есть ли у Кэла пальчики-бабочки, — сказал Матео, прежде чем передать ее ему.

Кэл быстро протянул руки. Он также легко поймал Эверли, а затем поцеловал ее.

— Мы выступаем на рассвете, сучки! — Я закричал, подняв одну руку в воздух.

Никто не был удивлен.

— Месть и секс, ребята, — сказал я им, заходя в грузовик.

— А как насчет секса и мести? — Спросил Матео.

— Мэтти, это как секс один на один, все знают, что лучше, если это вместе.

— Ты планируешь заняться сексом с моим дядей? — Эверли дразнила.

Поскольку она была впереди, я решил ущипнуть ее за щеку.

— Прошло так много времени с тех пор, как у меня в последний раз была киска. Мое зрение слабеет, слуха почти нет. Я чувствую, что мои руки начинают дрожать. Детка, это серьезно, тебе нужно что-то с этим делать.

Эверли хихикнула.

— Может, тебе нужен врач, — фыркнул Кэл.

Я притворно ахнул.

— Ребята, меньшее, что вы могли бы сделать, это предложить мне руку помощи.

— У тебя их две, — Матео отодвинулся от меня.

Надувшись, я посмотрел на Эверли.

— Я предложу тебе руку помощи. — Она мило улыбнулась мне, и мой член затвердел.

— Раз уж мы затронули эту тему, — начал я, и все ждали, чтобы увидеть, какое глупое дерьмо вылетит из моего рта. Это немного больно. — У меня жалоба.

— Жалоба? — Матео поднял брови.

— Почему я подвергаюсь дискриминации?

Их взгляды из веселых превратились в несколько обеспокоенные.

— Почему мне не разрешили трахнуть задницу Эверли?

Щеки Эверли вспыхнули. Кэл покачал головой, и Мэтти вздохнул.

— В следующий раз мы будем играть в камень-ножницы за это.

— Останови грузовик, Кэл, я пойду пешком. — Матео притворился, что пытается выбраться из грузовика.

Кэл не остановился, на самом деле, он поехал быстрее.

— Мы все страдаем, — сказал он.

Я послал их обоих.

Следующее, что мы помнили, мы были в колледже. И тогда наконец произойдет то, о чем мы старались не думать. Кэл припарковался недалеко от здания аудиториума. Планируя нашу месть, мы никогда не думали, что сможем использовать положение декана в своих интересах, но вот мы здесь. Последний оставшийся игрок в этой гребаной кровавой игре.

Пришло время лишить его власти.

Он потерял своих союзников, так что, держу пари, он был потрясен.

— Помните, что нужно держаться вместе, — предупредил Кэл, когда мы вышли из грузовика. — Ему скоро нечего будет терять.

— Мы сделаем это, — сказала Эверли.

Это было чертовски во время.

— Давайте, ребята. — Я кладу руку на середину всех них. — Мы хотим киску, на…

Матео ударил меня по голове, но все смеялись. Что было хорошо, потому что мы были на взводе всю ночь.

Мы все вошли в зал, где проходила церемония. Мне просто понравилось, что декан был там во всей своей красе, улыбался и думал, что он лучше всех остальных. Оказавшись внутри, мы держались сзади, в тени.

— Сколько еще? — Я спросил Кэла.

Он посылал сообщение.

— Жду подтверждения от моего парня.

Мы продолжали двигаться, зная, что у нас не так много времени. Мы постучали в дверь медиа-комнаты, и оттуда вышел парень.

— Мы добьемся справедливости для твоей подруги, — сказал ему Матео.

Парень кивнул, а затем вышел.

В комнате Кэл и Эверли бросились за проектор, чтобы отразить то, что должно было воспроизводиться на телефоне Кэла. Матео стоял на страже у двери, пока я наблюдал за сценой.

— Отлично, — сказал я, когда декан поднялся на трибуну.

Парень Кэла сделал это, и мы знали это, потому что звонил не только телефон Кэла, но и телефоны, принадлежащие всем, кто был подключен к базам данных университета.

Люди оглянулись. Декан, будучи профессионалом, которым он был, понятия не имел, что происходит, но он продолжал пытаться успокоить их.

Я вытащил свой собственный телефон и увидел, откуда идет запись.

Бесчисленные имена и файлы. Отчеты о пропавших людях, а затем сравнение их с отчетами о университете.

Именно тогда Кэл включил проектор.

— И человек, ответственный за эти отвратительные преступления, — произнес монотонный компьютерный голос, который хакер ввел на дисплей, — не кто иной, как ваш драгоценный декан.

Ад вырвался на свободу, когда люди в зале ахнули и в ужасе посмотрели на сцену.

— Шах и мат, — сказала Эверли.

Во всей этой суматохе мне потребовалась минута, чтобы понять, что декана больше нет на сцене. В ту секунду, когда я заметил, что он ушел, я бежал к сцене, за мной следовали Эверли, Матео и Сэинт. Я полностью проигнорировал шум, когда направился прямо за кулисы.

Здесь тоже царил хаос — люди бегали, кричали в телефоны, яростно переписывались. Я не сомневался, что новости распространяются как лесной пожар. Эта история была огромной.

Мы позаботились о том, чтобы наши имена не упоминались, хотя мы знали, что репортеры в конечном итоге начнут вынюхивать, и имя Эрика будет в списке. Но старик исчез, и его смерть официально указана как сердечный приступ, поэтому у меня было ощущение, что репортеры будут больше всего заинтересованы в Эверли. В конце концов, она была единственной живой родственницей декана. Мы долго и упорно обсуждали, какими могут быть последствия обнародования этой информации, но Эверли настаивала, чтобы мы поделились ею со всем миром.

Мы делали все, что в наших силах, чтобы защитить ее, хотя становилось совершенно ясно, что она более чем способна постоять за себя. Наша королева носила корону.

— Он пошел туда. — Один из парней за кулисами указал на дверь, которая вела к заднему выходу из зрительного зала. Кивнув ему в знак благодарности, я ускорил шаг, промчался по коридору и выскочил за дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина декана с визгом отъезжает от парковки для персонала.

— Черт! — Мой крик отразился от зданий.

— Каллум. Жучок, помнишь? — Эверли обняла меня, и я сразу успокоился. Конечно. Это было частью нашего плана. Было более или менее гарантировано, что ее дядя попытается сбежать, и мы предприняли шаги, чтобы убедиться, что мы все еще можем его найти. Один из людей Лоренцо наблюдал за его домом, и они также заплатили охране, чтобы они могли проникнуть на территорию и установить маячок на его машине. Куда бы он ни пошел, мы бы не отстали.

— Да. — Я взглянул на нее сверху вниз, быстро поцеловав в лоб. — Спасибо, детка. Мы не можем терять времени. Давайте доберемся до грузовика.

Мы вчетвером побежали к студенческой парковке, но когда мы приблизились к ней, я заставил нас притормозить. Потраченные впустую секунды были мучительны, но таким образом, если какая-либо из камер парковки поймает нас, они не заподозрят ничего необычного. На мой взгляд, Сэинт слишком увлекся, взвалив Эверли на спину и бегая вокруг машин, смеясь, в то время как мы с Матео еще раз проверили оставшуюся часть плана, зная, что камеры не улавливают звук, только движение.

Зазвонил телефон Матео, и он быстро взглянул на экран.

— Лоренцо тоже отслеживает машину. Только что получено подтверждение.

— Хорошо. Пока все идет по плану. — Я был уверен, что долго так просто не продлится, потому что когда было что-то легким, когда дело касалось этих трех гребаных ублюдков? Тем не менее, мы подготовились, как могли, и теперь все, что мы могли сделать, это выполнить остальную часть нашего плана и надеяться, что он пойдет нам на пользу.

В ту секунду, когда мы оказались в грузовике с закрытыми за нами дверями, я поднял информацию об отслеживании, положив телефон в подставку, которую установил на приборной панели. Он был впереди нас, но он не мог бежать вечно. Рано или поздно мы бы его догнали. Бак грузовика был полон бензина, в багажнике было все, что могло пригодиться, и мы были готовы следовать за ним, куда бы он ни поехал. С Лоренцо в качестве нашей поддержки наши шансы были настолько хороши, насколько это возможно.

Опустив ногу на педаль газа, я мрачно улыбнулся.

— Давайте сделаем это.

— Он наверняка уезжает из города. — Матео попеременно фокусировался на трекере с лазерным взглядом и отправлял обновления Риго. Мы образовали треугольник на наших позициях, подходя к декану с обеих сторон, но если он выедет на шоссе, это будет настоящая погоня. Мне вдруг захотелось Ламбо придурка Робби — у машины декана не было бы никаких шансов против нее.

Но наш грузовик был быстрым, несмотря на его вес, благодаря настройке двигателя, которую мы сделали. Мы догоняли его.

Мы добрались до окраины Блэкстоуна, а потом впереди было только шоссе.

— Скажи Лоренцо, чтобы он держался подальше. Похоже, он немного замедляется, и если он что-то задумал, мы не хотим, чтобы он видел, что мы следим за ним. Он узнает наш грузовик.

Матео передал информацию Риго, затем перевел телефон на громкую связь. Голос Лоренцо звучал из салона грузовика.

— Я подойду к тебе раньше. Он не узнает мою машину, а ты будешь позади меня, так что он не заметит ничего необычного.

— Понял. — Я кивнул Матео, чтобы закончить разговор, затем я сбавил газ, позволяя машине Лоренцо обогнать нас. Он был за рулем какого-то дерьмово выглядящего невзрачного универсала, но я лично работал над этой машиной, и я знал, что то, что скрывается под капотом, означает, что его внешний вид обманчив.

Когда Лоренцо был на месте, я держался на безопасном расстоянии, мой взгляд был сосредоточен на дороге. Теперь было легко видеть, что мы неуклонно догоняли декана, и моя крепкая хватка на руле постепенно ослабевала.

Мы проехали трейлерный парк, и мой взгляд метнулся к Сэинту в зеркале заднего вида. Его рот был сжат в ровную линию, серьезное выражение на его лице, которое я редко видел. Черт, я хотел бы избавиться от боли, которую, я знал, он всегда испытывал, когда дело касалось его мамы. Она была гребаной пиявкой, всегда брала и никогда ничего не давала взамен, и все же его большое сердце означало, что он продолжал давать ей снова и снова. Его шутки скрывали большую часть боли, но я слишком хорошо его знал. Он был моим братом, и я бы сделал для него все. Единственная причина, по которой я сам не убрал Тифф, заключалась в том, что он все еще цеплялся за нее. Или не к ней, а к идее о ней. К осознанию того, что у него был родитель, который был жив, в то время как у остальных из нас нет. Я думаю, что его вина в этом была одной из причин, по которой ему было трудно отпустить.

Но после откровений, которые мы получили за последние несколько дней, я понял, что что-то изменилось. Что-то глубоко внутри него. В его голове он разорвал эти узы в последний раз, и я был так чертовски горд им.

Вытряхнув себя из своих мыслей, я понял, что мы замедляемся еще больше, и я быстро нажал на тормоза, прежде чем врезаться в заднюю часть машины Лоренцо.

— Остановка грузовиков. — Эверли наклонилась вперед между сиденьями, указывая вперед. — Ты думаешь, он туда направляется?

Мы наблюдали, как машина декана, теперь хорошо видимая, сделала поворот. Это была не совсем стоянка для грузовиков — это было что-то похожее на служебную дорогу, пыльную и заброшенную, идущую вдоль стоянки грузовиков. Я последовал за Лоренцо на саму стоянку грузовиков, где мы остановились сбоку от здания, вне поля зрения любых камер. Наш грузовик наполнился тишиной, когда мы смотрели, как движущаяся точка замедляется, а затем останавливается, не слишком далеко.

Я глубоко вздохнул.

— Хорошо. Похоже, мы достигли нашей конечной цели. Давайте покончим с этим.

Наконец-то это произошло. Тот момент, о котором мы мечтали с детства, наконец-то наступил.

Острые ощущения от погони были такими сильными, что я не думал, что когда-нибудь забуду. Я был настолько погружен в это чувство, что, когда мы проезжали мимо трейлерного парка, я ничего не почувствовал.

Больше не было смешанных чувств.

Я чувствовал себя виноватым за то, что бросил мать, когда она у меня еще была, но дело в том, что Тифф никогда не думала обо мне как о своем сыне. Она брала и брала, и теперь мне нечего было ей дать, кроме своей ненависти. По крайней мере, у меня не было бы никаких сожалений. Я закрыл глаза и не мог вспомнить ни одного гребаного случая, когда она когда-либо что-то делала для меня.

— Давайте покончим с этим.

Я вырвался из своих мыслей, как только Кэл заговорил, и посмотрел вперед. Последняя фигура в этой гребаной игре должна была быть свергнута. На это ушли годы, Эрик, но мы, наконец, сделаем это. Мне хотелось бы думать, что он и старик смотрели на нас сверху и всячески поддерживали.

Место выглядело пустынным, без камер и людей; только мы, Лоренцо и Риго. Правосудие должно было свершиться.

Мы все вышли из грузовика, стараясь не бежать под огнем оружия.

— Будьте осторожны, — напомнил нам Матео.

Мы шли группами по двое — Матео и я впереди Кэла и Эверли, а Лоренцо и Риго позади нас.

В Блэкстоуне сейчас такой бардак, что никому нет дела до этого кровопролития. Его лидер исчез, и люди подумают, что он сделал это до того, как корабль, на котором они с деканом были, начал тонуть — то же самое для шефа. Все свободные концы были хорошо связаны.

Куда, черт возьми, делся декан? Какие у него были здесь дела?

Мы все завернули за угол, когда я остановился как вкопанный. Да, декан был там, но и гребаная Тифф тоже. Я знал, что не я один в растерянности, потому что все остановились на месте. Это место было окружено забором, и если бы они захотели уйти, это было бы из того же места, откуда они пришли.

— Que paso? (В пер. с исп. — Что происходит?)

Из того небольшого испанского, который я знал, Лоренцо только что спросил, что происходит.

— Это моя мама, — сказал я монотонным голосом. Ничто из того, что сделала эта сука, больше не могло меня шокировать.

— Я не понимаю, — прошипела Эверли.

— Ты любишь свою мать? — Спросил Риго, вытаскивая пистолет. Он и Лоренцо выглядели самыми счастливыми из всех нас.

Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня. И я знал, что мои братья и Эверли не осудят меня за принятое мной решение. Они прикрывали меня, несмотря ни на что. Я глубоко вздохнул, зная, что время на исходе.

— Она мне не семья, — сказал я им.

— Пусть начнется веселье. — Лоренцо улыбнулся, вытаскивая свой пистолет. Затем он вручил Матео и Каллуму по оружию каждому. Что-то, что невозможно отследить.

— Давайте сделаем это, — пробормотал Кэл.

Похоже, что Тифф принесла дерьмо для декана. Она передавала ему вещи. Судя по языку их тел, это была не первая их встреча. К настоящему времени мудак был изгоем, и я думаю, чтобы выжить, ему нужна была гребаная пиявка, чтобы показать ему путь — Тифф подходила идеально.

В этот момент одновременно прозвучали два выстрела. Звуки рикошетом отдавались в пустоте, отчего у меня закладывало уши, но я продолжал бежать, как и Кэл, Матео и Эверли. Шины на машине взорвались, так что декан не сможет никуда уехать.

В то же время они смотрели на то, откуда мы пришли, широко раскрытыми глазами. Моя мать посмотрела на декана, а затем на меня.

Декан тоже посмотрел на нас, а затем с отвращением посмотрел на Эверли. Он действовал быстро, схватив Тифф за горло и поставив ее перед собой.

— Если ты убьешь меня, то должен убить и ее, — кричал он.

Кэл медленно махнул рукой, чтобы я не говорил сразу. Они хотели поиграть со своей добычей, и после многих лет борьбы я не мог не согласиться.

— Каково это — быть самым ненавистным… — начал говорить Кэл.

— Самым разыскиваемым, — насмехался Матео.

— Человеком в городе, — закончил я.

Декан смотрел на нас, и в его глазах был маниакальный взгляд. Все, ради чего он работал, рухнуло прямо у него на глазах, и все благодаря девушке, которая принесла нам недостающие фрагменты. Королева этой игры — его племянница.

— Эверли, — рявкнул он. — Твой отец был бы…

Наша девочка взревела.

— Не смей упоминать память моего отца! — Она глубоко вздохнула. — Ты всегда чувствовал себя таким высокомерным и могущественным, и ты был худшим монстром. Мой отец хотел бы, чтобы тебя остановили.

— Детка, — я услышал, как Тифф хрипло выдохнула.

— Почему ты помогаешь ему? — Спросил я, не уверенный, что меня это волнует.

— У него много денег, детка. Я просто делала это ради денег.

Зловещий смех сорвался с моих губ.

Я почувствовал тепло маленькой руки, обнимающей меня. Теперь глаза гребаного декана были в ярости, когда он смотрел туда, где Эверли держалась за нас с Кэлом.

— Ты должна была быть благодарна, что я дал тебе место для проживания…

— На деньги, которые ты заработал на торговле людьми, — кипела Эверли. — Кровавые деньги.

Я посмотрел на свою мать, которая, казалось, думала, что я собираюсь ее спасти.

— Я даже не хочу знать, почему ты была с Эриком той ночью, я уже понял это. И вот откуда ты знаешь декана, не так ли? Они заплатили тебе, чтобы ты молчала.

Ее выпученных глаз было достаточно.

— Покойся с миром, мама.

В этот момент глаза декана и моей матери расширились от страха, зная, что мы не собираемся вести переговоры. Я крепче сжал руку Эверли, пока остальные вытаскивали оружие и стреляли.

Все произошло так быстро. В одну минуту Тифф была там, ее использовали как живой щит, а в следующую ее повалили на землю с пулей между глаз. Лоренцо не терял времени даром, прострелив моему дяде коленную чашечку в ту секунду, когда она была в стороне. У него даже не было шансов.

Его крик был чем-то, что будет преследовать меня во снах, но он заслужил каждую каплю боли. Слишком много невинных страдали и истекали кровью от его рук.

Как будто они репетировали это, все парни посмотрели на меня, и я кивнула одним кивком. Они давали мне шанс покончить с этим.

Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и сжала кулаки по бокам, а затем направилась к своему дяде медленными, целенаправленными движениями. Он упал, схватившись за колено, слезы боли текли по его лицу. Когда он поднял на меня глаза, что-то похожее на разочарование затуманило его взгляд.

— Мы… могли… так хорошо работать… вместе, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Ты могла бы… быть… богатой.

Я невесело рассмеялась.

— Ты думаешь, я когда-нибудь захочу участвовать в твоей больной операции? Я скорее умру, чем буду иметь к этому какое-либо отношение. — Подойдя прямо к нему, я сузила глаза. — Как сюда попала Тифф? Почему ты встретился с ней?

Он закрыл рот, но его глаза метнулись влево, и я вытянула руку в направлении его взгляда. Не сводя взгляда с дяди, я заговорила достаточно громко, чтобы мой голос был слышен.

— Кто-нибудь хочет проверить, не спрятано ли там что-нибудь? Может быть, другое транспортное средство?

Что-то промелькнуло во взгляде моего дяди, и я улыбнулась. Бинго.

Я услышала шаги позади себя, а затем слева от меня подошел Лоренцо, справа — Каллум. Каллум положил руку мне на поясницу, теплое, успокаивающее присутствие, в то время как Лоренцо держал пистолет направленным на моего дядю.

— Посмотри на себя, — отрезал мой дядя. — Ты заставила их вести себя как дрессированных собак. Однажды ты узнаешь, что даже самая хорошо обученная собака может наброситься на своего хозяина.

Я медленно покачала головой.

— В этом утверждении так много неправильного. Я даже не знаю, почему я трачу свое время на объяснения, но я это сделаю. Первое: они не дрессированные собаки. Мы — команда. Мы работаем вместе. И это подводит меня ко второму пункту. Они не отвернулись бы от меня, потому что у нас есть доверие. Мы—

Он плюнул в сторону Лоренцо.

— Ты доверяешь ему? Он перережет тебе горло, пока ты спишь.

Рядом со мной Лоренцо прочистил горло.

— Эверли заслужила мое уважение. Она нравится моему народу. Она доказала свою преданность южной стороне. Конец обсуждения. — Молниеносным движением он шагнул вперед и ударил моего дядю пистолетом по губам.

Мой дядя закричал, выплевывая кровь и что-то похожее на зуб на грязь у наших ног. Губы Лоренцо скривились, но в остальном он оставался бесстрастным.

— Почему ты это сделал?

Мне едва ли стоило задавать этот вопрос. В любом случае, мой дядя должен был умереть здесь сегодня. Но мне нужно было знать.

— Деньги. Власть, — выдавил он, кровь пузырилась на его губах. Он все еще улыбался, глядя на меня с вызовом, и в тот момент я была действительно благодарна, что моих родителей больше нет рядом. Моему отцу никогда не пришлось бы смириться с тем фактом, что его собственный брат стал монстром.

Я отступила от него на шаг, рука Каллума все еще лежала на моей пояснице, поддерживая меня.

— Ты хотел денег и власти, но вместо этого ты принес смерть и разрушение. Твое имя навсегда будет запятнано в этом городе. В этом состоянии. На самом деле, во всем США. Это то наследие, которое ты хотел оставить? — Я не стала дожидаться его ответа, а продолжила: — Я отрекаюсь от тебя как от своего дяди. Ты мертв для меня.

— Эверли. — Его голос стал умоляющим, и я закрыла глаза, судорожно втягивая воздух.

— Посмотри на меня, детка. — Каллум убрал руку с моей спины и обхватил мое лицо обеими руками, отворачивая меня от него. Я посмотрела в его голубые глаза, и они были спокойными и твердыми. — Я так чертовски горжусь тобой. Мы все.

Казалось, он понял, что я близка к тому, чтобы сойти с ума, потери дня угрожали поглотить меня.

— Не спускай с меня глаз. — Его большой палец погладил мою щеку. — Продержись еще немного.

— Сейчас? — Лоренцо заговорил. Все игнорировали невнятные мольбы моего дяди.

Каллум кивнул один раз, не отводя от меня взгляда.

Раздался выстрел, и наступила внезапная тишина, за которой последовал глухой удар, который, как я знала, был звуком падения тела моего дяди в грязь.

Каллум заключил меня в объятия.

— Теперь все кончено, — сказал он, и я, наконец, позволила себе развалиться.

К тому времени, как я пришла в себя, Лоренцо и тела исчезли. Каллум отстранился, глядя на меня сверху вниз.

— Хочешь кое-что увидеть?

Я кивнула, одарив его дрожащей улыбкой. Он наклонил голову, чтобы нежно поцеловать меня, затем отпустил, но переплел свои пальцы с моими.

— Тогда пойдем со мной.

Лоренцо снова появился из-за стоянки грузовиков, кивнул Каллуму и опустился на место рядом с ним. Мы шли молча по старой служебной дороге, пока не завернули за угол и не наткнулись на потрепанный белый фургон. Задняя дверь была открыта, и вокруг нее сидели или стояли четверо детей в возрасте от семи или восьми до пятнадцати лет. У каждого из них были одинаковые испуганные, слегка недоверчивые выражения на лицах, с огромными, недоверчивыми глазами, и это разбило мне сердце.

Матео присел на корточки рядом с одним из младших мальчиков, и, взъерошив его волосы, он поднялся и подошел к нам.

— Эти дети были бы потеряны навсегда, если бы не ты. Ты спасла их.

Комок в моем горле был таким большим, что мне потребовалось несколько попыток, чтобы заговорить.

— Я их не спасла. Мы спасли их. Мы все это сделали.

Сэинт накидывал одеяло на плечи девочки-подростка, а теперь подошел к нам, взяв меня за свободную руку.

— Ты так хорошо справилась. Мы так гордимся тобой.

— Я горжусь тобой. Всеми вами, — яростно сказала я. — Вы, ребята, значите для меня все.

Лоренцо и Риго совещались тихими голосами слева от меня, и как только я замолчала, Лоренцо направился ко мне.

— Для вас было бы лучше убраться отсюда сейчас. Команда уборщиков уже в пути, и у нас есть кто-то, кто позаботится о детях, пока мы не сможем все уладить.

— Кто? — Сэинт посмотрел на него с подозрением.

Он усмехнулся, и это придало ему удивительно беззаботный и мальчишеский вид.

— Эстер.

На сердце у меня потеплело. Эстер хорошо о них позаботится. Казалось, все мои парни одобрили это, потому что улыбки расплылись по всем трем лицам, и это было похоже на выходящее солнце. Внезапно я почувствовала, что снова могу дышать.

Я по очереди встретилась с каждым из них взглядом — карим, затем зеленым, затем голубым — и я могла видеть облегчение в каждом из них.

— Это действительно закончилось, не так ли?

Каллум кивнул.

— Все кончено. Поехали домой.

Наконец-то все закончилось.

Больное чувство, которое я носил в себе с тех пор, как ушли Эрик и Дейв, исчезло. Мне вдруг стало легче, как будто я наконец смог дышать.

Добавьте тот факт, что мы спасли детей от торговли после того, как убили ублюдка; это сделало все намного слаще.

Весь город был в бешенстве, потрясенный тем фактом, что их любимые лидеры совершали отвратительные поступки. Мы не хотели, чтобы федералы искали, но хотели, чтобы справедливость восторжествовала, поэтому мы изменили правила в нашу пользу.

Мы сожгли всю информацию о людях, которые покупали у декана. Это была одна из проблем, к которой нам не нужно было приходить. Никто, кроме богатых, не мог позволить себе органы с черного рынка. Это был ящик Пандоры. Мы сохранили имена потерянных, вся остальная информация была опубликована. Достаточно доказательств, чтобы подорвать репутацию декана, подсчета его жертв, потому что о них уже забыли. Но им нужно было сохранить память о них, поскольку мэр, декан и шеф украли у них жизни.

Жизнь после свершения мести была сладкой.

— Итак, что будет с позициями? — Спросил Сэинт.

Мы все усердно работали. Как будто наши тела не осознали тот факт, что мы наконец-то в безопасности. Мы просто продолжали двигаться.

— Они будут временно заполнены, — сказал Каллум. — Что ж, колледж назначит нового декана, но люди будут голосовать за следующего мэра на предстоящих выборах в следующем году.

— Вот почему Лоренцо был на переднем крае, пытаясь добиться справедливости, — добавила Эверли.

— Открой окно, — крикнул я Сэинту, чтобы он успел это сделать, пока в комнате не начался беспорядок.

Мы с Кэлом начали срывать старый ковер из комнаты старика — ну, теперь это наша комната. Мы пришли домой, выспались, а затем начали работать над комнатой. Теперь, когда у нас был новый старт, мы решили, что готовы, наконец, избавиться от всех наших призраков. Постельное белье было доставлено сюда несколько дней назад, но из-за всего происходящего мы проигнорировали его.

— Mamas, — позвал я, чтобы привлечь внимание Эверли. — Ты уже решила, где мы поставим кровать?

Она покраснела.

— Это не имеет значения.

Сэинт был ближе всех к ней, он схватил ее за талию и поцеловал в макушку.

— Мы говорили тебе, что ты королева этого замка.

Она подождала минуту, а затем указала, где она хочет видеть кровать.

Мы продолжали работать еще немного, прежде чем были готовы. Позже в городе будет установлен мемориал. Поскольку все было в хаосе, мы наконец-то взяли несколько выходных, чтобы перевести дух.

Телефоны Эверли и Сэинта продолжали звонить как сумасшедшие, так как они были с друзьями. Телефон Сэинта снова зазвонил. Будучи нетерпеливым человеком, которым он был, он читал сообщения, но не отвечал на них, за исключением того, что это заставило его сделать двойной дубль.

— Святое дерьмо, — выдохнул он.

Все наши головы повернулись к нему.

— Что случилось? — Кэл был первым, кто сказал, что мы оба уже настороже.

— Теперь, когда мэра здесь больше нет, они отстранили Робби от должности президента братства. Это еще не все — школа завалена жалобами на него и все дерьмо, которое он сделал, потому что он думал, что он неприкасаемый.

Мы трое посмотрели друг на друга. Мы планировали позаботиться о нем, но, думаю, это было одно имя из нашего дерьмового списка. И, честно говоря, мы не заботились о нем настолько, чтобы беспокоиться о нем сейчас. В конце концов, единственными, кто был с Эверли, были мы.

— Mamas, иди в душ. — Я кивнул в сторону ванной.

Она прищурила глаза, потому что знала, что мы что-то замышляем.

— Кто-нибудь хочет присоединиться ко мне? — Она с важным видом вышла из комнаты, затем повернула голову, бросив на нас взгляд «Иди ко мне»

— Мы начнем с тебя, детка. Мы не будем выходить из дома в течение недели, — сказал я, когда увидел, что решимость Сэинта начала исчезать.

Она посмотрела на всех нас, но затем ушла.

— Я ненавижу вас, ребята, — прошипел Сэинт.

— Сегодня вечером, — напомнил ему Кэл.

Как только мы услышали шум воды, мы собрали все дерьмо, которое спрятали в гараже, а затем побежали в сердце лабиринта и начали все это устраивать.

— Теперь, когда с Робби разобрались, что мы будем делать с этой сукой?

— Давайте расскажем Эверли, — сказал нам Кэл, когда я передавал ему удлинитель. — Наша девочка может справиться с чем угодно.

Гордость в его тоне была такой же, как и у всех нас.

— Pusssaaaaaay tooooonight, — Сэинт начал петь, как он заломил воздуха влево и вправо.

Затем он остановился и указал на нас обоих.

— Давайте сделаем это сейчас, пока мы не испортили момент позже.

Кэл бросил на меня растерянный взгляд, но я знал, о чем он говорит.

— Выигрывают двое из трех, — сказал он нам, протягивая руку, готовую к игре "камень-ножницы-бумага".

Несколько часов спустя мы стояли перед нашим старым детским домом. По дороге сюда у нас был разговор с Эверли, чего мы не хотели делать, но ей нужно было знать информацию. Она ничего не сказала, кроме того, что справится с этим.

Здание выглядело все так же, и даже если я объезжал Блэкстоун, это было единственное место, куда я никогда не возвращался. Мы вчетвером стояли вместе. Толпа была огромной. Там были все с юга и много людей с другой стороны, доказательство того, что люди способны объединяться среди трагедий.

Эверли стояла передо мной, мои руки лежали у нее на талии. Она держалась за Кэла и Сэинта своими руками, зная, что нам нужна поддержка.

Повсюду были расставлены цветы и свечи, а также фотографии мальчиков и девочек, которые пропали из этого города. Там была трибуна, и мы ждали начала речи. Мы были рады отойти на второй план. Мы хотели справедливости, но мы не были поклонниками славы. Это был не наш стиль. Все, чего мы хотели, это мирной жизни.

К тому времени, когда мы услышали шум на фронте, становилось все темнее.

— Это один и тот же парень? — Эверли прошептала, забавляясь.

Подошел Лоренцо, выглядевший непохожим на себя, которого мы когда-либо видели раньше. На нем был приталенный серый костюм. Его темные волосы были уложены, а сурового выражения лица нигде не было видно. Это был просто еще один шаг в его повестке дня.

— Мэтти, если он может красиво одеваться, ты тоже сможешь, — прошептал Сэинт.

— Отвали, — ответил я.

Мы молчали, когда Лоренцо начал говорить.

— Так долго мы были разделены. Наши лидеры вбивали этот клин все глубже и глубже, потому что у нас не было бы времени воевать с ними, если бы мы воевали друг с другом. Мне надоело видеть, как исчезают дети с нашей стороны. Дети, которые не виновны ни в каких преступлениях, но все потому, что они выросли одни… бедные… с родителями, которые совершали ошибки, в которых их обвиняли. Я устал видеть будущее нашей общественной борьбы.

Народ взревел.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память всех тех, кто исчез. Из всех тех, кто был убит! — он выплюнул со страстью, которая удивила даже меня.

— Мы здесь, чтобы помнить их. Произнесите их имена вместе со мной, и давайте никогда не позволим им снова быть забытыми. Давайте сделаем лучше для себя… ради нашего будущего.

Все скандировали, а затем ублюдок позволил им успокоиться, прежде чем снова заговорить.

— В качестве подарка кампании от меня вам, всем нам, мы переименуем парк через дорогу в Мемориальный сад Эрика Эванса.

Мое горло сжалось, и мне пришлось сморгнуть слезы.

— Потому что для разжигания огня требуется всего одна спичка, — закончил он.

Юг знал бы, что мы сделали. Они любили Дэйва и уважали нас. Они бы знали, что нет ничего, чего бы ты не сделал для семьи.

Я поцеловал Эверли в макушку.

— Пойдем домой, — сказал Кэл.

Мы отступили назад и начали обходить группы людей, стоящих перед трибуной. Пришло время уходить. Мы выразили свое почтение, и теперь мне нужно было просто быть с Каллумом, Матео и Сэинтом, вместе и готовыми начать наше будущее.

Когда мы добрались до конца толпы, я заметила пару знакомых лиц и резко остановилась. Я держала Матео за руку, и он бросил на меня взгляд, когда я внезапно встала.

— Что такое?

Я ослабила хватку на нем.

— Вы, ребята, идите вперед. Это не займет и минуты.

Когда я приблизилась к Хэлли и Мии, Миа широко улыбнулась мне, но Хэлли, должно быть, что-то увидела в моих глазах. Ее лицо побледнело, и она сделала шаг назад.

— Привет, Миа. — Я одарила подругу искренней улыбкой, прежде чем повернуться к Хэлли. Мой голос стал холодным, как лед. — Хэлли.

Хэлли тяжело сглотнула, и глаза Мии расширились, ее взгляд метнулся от меня к Хэлли.

— Что происходит, Эверли? Мы пришли засвидетельствовать свое почтение.

— Я ценю это. Больше, чем ты думаешь. — Положив руку на ее руку, я слегка сжала, прежде чем вернуть свое внимание к моей бывшей подруге. — Хэлли? Почему ты здесь?

Она на минуту запнулась, а когда поняла, что я не собираюсь волшебным образом потеплеть к ней, это было похоже на то, что вся ее бравада внезапно исчезла.

— Эверли, я…

— Нет. — Я подняла руку. — Нет оправдания тому, что ты помогаешь распространять слухи обо мне и встала на сторону Робби, как раз в то время, когда я больше всего нуждалась в подругах.

Миа ахнула рядом с ней, глядя между нами.

— Хэлли? Что?

Хэлли, казалось, сорвалась.

— Ну и что? Она забрала их у меня, Миа! Тебе все равно? Она забрала их всех себе!

И Миа, и я отшатнулись от яда в ее тоне. Миа пришла в себя быстрее, чем я ожидала, ее взгляд стал жестким, когда она положила руки на бедра.

— Прости, что? Во-первых, Эверли никого не забрала. Ты никогда не была ни с одним из Королей. Они даже не уделяли тебе времени, пока не появилась Эверли, не так ли? И нет, мне все равно, потому что Эверли счастлива с ними, и это то, что для меня важно. Серьезно, Хэл? Ты так чертовски ревнуешь, что тебе пришлось пытаться саботировать счастье Эверли?

Хэлли уставилась на нее, и я подавила удивленную улыбку. Я надеялась, что Миа останется на моей стороне, но я не ожидала, что она так легко отвернется от Хэлли.

— Робби ушел, и я думаю, тебе пора уходить. — Я понизила голос. — Я бы хотела, чтобы все пошло по-другому, но, эй, мы все делаем свой собственный выбор, и ты решила нанести мне удар в спину. Меня не интересует месть — я просто хочу спокойной жизни. Но я предупреждаю тебя прямо сейчас, если ты останешься. Мои три парня, скорее всего, превратят твою жизнь в ад. Они очень… защищают меня.

Глаза Хэлли наполнились слезами, даже когда она посмотрела на меня.

— Прекрасно! В любом случае, я ненавижу это место. Ты меня больше не увидишь. — Затем она отвернулась от нас с Мией, проталкиваясь сквозь толпу.

Миа уловила выражение моего лица и мгновенно бросилась меня обнимать.

— Эй. Не расстраивайся. Хэлли взрослая. Никто не несет ответственности за ее действия, кроме нее. Она должна быть готова заплатить цену.

Я крепко обняла ее в ответ.

— Спасибо. Ты лучшая.

Она смеялась надо мной.

— Не забывай об этом. — Отстранившись, она встретилась со мной взглядом. — Позвони или напиши мне завтра, хорошо? И если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты же знаешь, что я всегда здесь, верно?

Я кивнула.

— Я знаю. То же самое. Всегда.

Мы снова обнялись, а затем я отпустила ее.

— Я лучше пойду.

— Иди.

Когда я сделала несколько шагов, она позвала меня.

— Если у Королей Кладбища есть какие-нибудь горячие друзья, с которыми я еще не встречалась, познакомь меня, хорошо?

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я помахала рукой.

— Хорошо. Береги себя, Миа. Я поговорю с тобой завтра.

Грузовик остановился возле нашего дома. Сэинт помог мне, не то чтобы я в этом нуждалась, но, похоже, все трое хотели быть рядом со мной сегодня. Я чувствовала то же самое. Может быть, это был мемориал, воспоминание о тех, кто был потерян, и напоминание себе о том, что у нас все еще было. Или, может быть, это был тот факт, что наши отношения стали такими близкими, такими глубокими, что я понимала, что между нами никогда никто не встанет.

— Хочешь принять душ и переодеться, а потом выйти на улицу? — Сэинт мягко подтолкнул меня к дому, и я с улыбкой последовала его указаниям. Когда я вышла из ванной, на нашей новой кровати лежало короткое струящееся красное платье, и я надела его, сочетая с моими ботинками, потому что, если они ожидали, что я выйду на грязную свалку в туфлях, они ошибались, я собиралась защитить свои ноги.

Три Короля Кладбища стояли снаружи дома и ждали меня, одетые в различные варианты своей рабочей одежды — комбинезоны, мешковатые штаны и тяжелые ботинки. Я воспользовалась моментом, чтобы насладиться их видом, все они выглядели так сексуально в угасающем солнечном свете, прежде чем я подошла к ним.

Каллум шагнул мне за спину.

— Ты доверяешь нам? — он что-то пробормотал мне на ухо, и когда я кивнула, он обвязал мне глаза прохладной шелковистой тканью, завязав ее на затылке. Они вели меня вперед, в лабиринт разбитых машин, если я правильно чувствовала направление, мы продвигались все глубже и глубже в штабеля, пока в конце концов не остановились.

Я почувствовала горячее дыхание на своем лице, а затем голос Сэинта прошептал мне на ухо:

— Ты готова к этому?

— Да. Я готова.

Я услышала низкий смешок Матео, а затем его руки оказались на моем лице, нежно лаская мою кожу, прежде чем он переместил руки на затылок, чтобы снять повязку с моих глаз.

Солнце садилось, опускаясь за груды машин. Когда сцена передо мной появилась в поле зрения, я громко ахнула, моя рука взлетела ко рту.

— Это… это… — Я тяжело сглотнула, переводя взгляд с одного на другого. — Я люблю вас. Всех вас. Так сильно.

Именно так мы должны были поступить в первый раз. Забавно, как жизнь прошла полный круг, и мы исправим наши ошибки. Мы вернулись в то же самое место, где когда-то пытались унизить Эверли, но на этот раз все было наоборот. Мы хотели показать ей, что она — весь наш мир. Может быть, она уже это знала, но нам нужно было выговориться. Это было похоже на то, что слова пытались вырваться, но это был неподходящий момент.

Мы чертовски любили эту девушку.

Центр лабиринта был окружен волшебными огнями, посередине лежало толстое одеяло и корзина с едой на потом. Матео снял повязку с глаз, и эти глаза лани, которые мы так любили, расширились, и они засияли чем-то, что заставило меня начать терять контроль.

— Я люблю вас. Всех вас. Так сильно.

Черт.

Мои эмоции разлетелись повсюду. Я слышал эти слова раньше. Я знал, что они имели в виду, но никогда не видел, чтобы кто-то направлял их на меня.

Эти слова закончили заполнять пространство внутри меня, о котором я и не подозревал. Судя по лицам моих братьев, я знал, что они чувствовали то же самое.

— Скажи это снова, — прохрипел Кэл.

Из всех нас он был единственным, кто не помнил своих родителей. Эти слова значили для него очень много.

Эверли сделала шаг вперед, а затем встала на цыпочки.

— Я люблю тебя, Кэл.

Едва слова были произнесены, как он начал проглатывать ее признание. Его руки обняли ее за талию, а рука опустилась к ее заднице, сжимая ее через сексуальное красное платье.

Я застонал, потому что мой член был таким твёрдым.

— Как насчет меня, mamas? Ты тоже меня любишь? — Матео обошел ее и начал целовать в шею.

Кэл воспользовался возможностью, чтобы переместить руки вниз к ее бедрам. Он задирал ее платье все выше и выше, обнажая ее кремово-белую кожу.

Эверли открыла рот, чтобы заговорить, но Матео откинул ее голову назад и засунул два пальца ей в рот, заставив ее подавиться.

— В следующий раз, когда ты скажешь это нам, мы хотим, чтобы ты кричала об этом, — сказал Матео.

Я слышал, как она стонала вокруг пальцев Матео, когда Каллум трогал ее киску.

Матео что-то прошептал ей на ухо, и она кивнула головой. Матео поднял ее, а затем Кэл снял с нее трусики. Следующим было платье, и наша девушка предстала перед нами обнаженной.

Зная, что все взгляды устремлены на нее, она подошла к центру одеяла и начала опускаться на колени.

— Почему вы, ребята, все ещё одеты? — спросила она, когда ее рука исчезла между ног.

Черт.

Мы втроем начали раздеваться. Мой член вырвался на свободу, готовый трахнуть ее в забвение. Мы двигались вокруг нее, окружая ее, как в прошлый раз, когда мы были здесь. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз у нее была вся власть.

Ее стоны стали громче, когда она увидела, что мы дрочим.

Я подошел ближе, не в силах больше этого выносить. Я схватил ее за запястье, чтобы она не трогала себя, затем вытащил ее руку. Она была чертовски мокрой и пахла восхитительно. Я засунул ее пальцы в рот, слизывая ее соки.

— Так чертовски сексуально, — пробормотал Кэл.

Эверли отстранилась и легла, широко раздвинув ноги.

На этот раз я лукаво улыбнулся.

— О нет, детка, на четвереньки.

Она прикусила губу и начала это делать, но Кэл остановил ее. Он лег рядом с ней, а затем одним плавным движением переместил ее на себя. Одним громким толчком он вошел в нее. Голова Эверли откинулась назад от удовольствия, когда она издала стон.

— Твоя киска похожа на гребаный рай, — сказал ей Кэл, когда начал трахать ее сильнее. Эверли держалась за его плечи, когда она соответствовала его толчкам и объезжала его. Черт, я собирался кончить, просто глядя на них.

Матео опустился на колени рядом с ними и потянулся к голове Эверли, направляя ее рот к своему члену. Они оба наполняли ее, когда она ахала вокруг них — все они находили удовольствие друг в друге.

Я подошел к ним ближе, наблюдая, как они любят друг друга, и я больше не мог этого выносить. Засунув два пальца в рот, я сосал их, пока они не стали приятными и влажными. Другой рукой я слегка толкнул Эверли в спину. Заметив, чего я хочу, она расположилась так, чтобы я мог иметь ее задницу.

Черт возьми, да.

Кэл подвинул ноги, чтобы у меня было немного места.

— Тебе нравится это, детка? — Я спросил ее, когда дразнил ее дырочку. — Быть любимой всеми нами.

Она застонала в ответ на член Матео.

Он усмехнулся, потому что никто из нас не мог понять, что она говорила. Единственное, что мы знали, это то, что ей нравилось то, что мы владели ею.

Я вставил в нее один палец. Она была такой чертовски теплой и тесной, что я не мог дождаться, чтобы трахнуть ее.

Матео потянул ее за волосы, и она выпустила его член со слышимым хлопком.

— Мы задали тебе вопрос, mamas, — сказал он хриплым голосом.

Я отдернул палец, только чтобы быстрее засунуть его обратно.

Эверли издала сдавленный стон.

— Мне это нравится.

Мой палец начал двигаться быстрее. Я добавил еще один. Затем я схватил свой член и подразнил ее дырочку, позволяя моему преякуляту закончить смазывать ее.

— Кому ты принадлежишь? — Кэл спросил ее, когда я начал медленно продвигаться внутрь нее.

Эверли затаила дыхание, когда я наполнил ее.

— Не заставляй нас спрашивать снова, — прорычал Матео.

— Вам, — прошипела она, когда я полностью проскользнул внутрь.

— Кому? — Мне удалось сказать, когда я начал двигаться синхронно с Кэлом.

— Королям кладбища… — Она едва выдавила из себя эти слова, когда мы все, блядь, потеряли самообладание.

Матео начал трахать ее в рот. Я мог видеть слезы, выступающие на ее глазах. Мог чувствовать ее сокращения, когда она приближалась к освобождению.

— Ей это чертовски нравится, — простонал Кэл, когда начал трахать ее сильнее.

— Этот рот, детка, я не продержусь долго, — сказал ей Матео.

Мы с Кэлом держались за ее бедра, продолжая трахать ее. Матео обернул ее волосы вокруг своей руки, чтобы он мог смотреть, как мы трахали ее, пока она отсасывала ему.

— Черт, — Я зашипел, когда начал кончать.

Я знал, что они не сильно отстают, потому что чувствовал приближение Эверли, и я знал, что Кэл тоже долго не продержится.

Мы все просто остановились там на мгновение, переводя дыхание.

Мэтти отстранился, а затем опустился на колени, чтобы быть на уровне глаз с Эверли.

— На случай, если это не было очевидно, мы тоже тебя любим, — сказал он ей.

Я поцеловал ее в спину, а затем отстранился.

Кэл уложил ее рядом с собой.

— Я люблю тебя, — прошептал он, убирая пряди волос с ее потного лица.

Она повернулась ко мне, ее глаза потеплели, и слезы не имели ничего общего с предыдущими, но они были полны счастья.

— Я люблю тебя, — я наклонился к ней и поцеловал ее.

— Ты наша навсегда, — сказал я, играя с ее именем. (Everly-навсегда, вечно)

Мы вчетвером легли на одеяло под ночным небом и просто смотрели на него часами. Мы радовались тому факту, что выжили. Мы были счастливы. Мои глаза встретились с глазами Кэла и Мэтти, и я улыбнулся им. Это было лучше, чем мы представляли в детстве. Им не нужно было говорить это своими словами, потому что я это чувствовал.

Это было чувство принадлежности, к которому мы стремились всю нашу жизнь. Эверли была недостающей частью, в которой мы нуждались.

Трагедия разлучает, но в нашем случае она также и объединила нас.

Я не могла поверить, что мы здесь. Какой была моя жизнь? Наши жизни?

Сэинт и Матео были по обе стороны от меня, все мы с огромными улыбками на лицах, которые не могли скрыть.

Пластиковый стул был неудобным подо мной, но мне было все равно. Мы были здесь, чтобы посмотреть, как Каллум заканчивает университет. В следующем году настанет моя очередь, Матео и Сэинта. Но прямо сейчас Каллум пожинал плоды всей своей тяжелой работы.

Мы наблюдали за Каллумом, когда он вышел на сцену после рукопожатия с новым деканом, парнем, который был в кармане у Лоренцо. Это было хорошо. Я не сильно доверяла Лоренцо, но я знала, что он имел в виду интересы Блэкстоуна.

Были названы имена, и мы смотрели, как выпускники выходят на сцену. Каллум поймал мой взгляд сбоку и послал мне воздушный поцелуй.

Мой желудок перевернулся. Я так сильно любила этих парней, и я знала, что они любят меня.

— Я так чертовски горжусь Кэлом. — Сэинт наклонился ближе ко мне.

— Да. Я тоже. — Матео кивнул. — Все мы должны гордиться.

Мы должны.

Было долгое ожидание окончания выпускной церемонии, и вот, наконец, мы остались одни.

Только я, Каллум, Матео и Сэинт.

Мои Короли Кладбища.

— Мне так повезло, что вы у меня есть, — прошептала я Матео и Сэинту, проводя рукой по спинке стула, на котором я сидела во время церемонии. Я смутно осознавала, что люди убирают стулья вокруг меня, и я поднялась на ноги. — Пожалуйста, мы можем пойти домой?

Почти сразу, как я задала вопрос, мы оказались в грузовике.

Когда мы добрались до дома, все трое разделись догола и пришли ко мне, медленно снимая с меня одежду, поклоняясь моему телу, доводя меня до грани, прежде чем я даже прикоснулась к ним.

У меня не было слов. Это был опыт, не похожий ни на один другой.

Все четверо из нас чувствовали значимость.

— Каллум. Мы так… — Я сделала паузу, задыхаясь, когда опустилась на его член.

— Гордимся тобой, — прохрипел Сэинт, поднимаясь. Моя задница была такой полной.

— Готова? — Матео поймал мой взгляд, и мне каким-то образом удалось кивнуть, застонав, когда он засунул свой толстый член мне в рот.

Вместе они отправили меня за грань и последовали за мной.