Ксения

Ох и обрадуется же муж, когда увидит, что я на день раньше вернулась от родителей! Такой сюрприз ему будет!

Улыбаясь, я поворачиваю ключ в замке и вхожу в квартиру. Свет выключен, тишина. Ага, значит, Кира еще нет.

Ура, я вовремя! Как раз успею подготовиться!

Ставлю сумку на пол в прихожей и снимаю обувь. Ступаю босыми ступнями по теплому деревянному полу. Как же хорошо дома!

Меня не было всего два дня, а уже успела соскучиться. В основном, конечно, по Кириллу. Но и по нашей уютной и красивой квартире тоже.

Так, нужно торопиться, если я хочу успеть к его приходу! Хочу встретить мужа во всеоружии — в прозрачном кружевном пеньюаре, который я прикупила как раз для такого случая, а под ним новое белье.

Да, это мой первый в жизни пеньюар, выбирая который я краснела и бледнела от смущения, ведь я та еще соблазнительница.

Бегу в душ, споласкиваюсь, мажу тело ароматным кремом, надеваю новый комплект — на бюстике лишь тонкие черные кружева, все как он любит.

Чувствуя себя настоящей роковой женщиной из известного старого фильма, верчусь перед зеркалом и раздраженно вздыхаю — блин, что-то задницу я себе, похоже, слишком отъела!

И чего Кир мне ничего не сказал? Не хочет обижать или ему и правда нравится эта здоровенная корма ледокола?

Нет, пару килограмм точно нужно скинуть! Хочу всегда быть для любимого самой красивой и самой желанной!

В голове мелькают воспоминания о нашей последней ночи.

Мы возвращаемся из дома его родителей, мы там немного повздорили, не то, чтобы сильно, но оба уже заведенные. Едва заходим в лифт, как Кир набрасывается на меня с поцелуем. Жадным, жарким, собственническим.

Мы буквально вваливаемся в квартиру и начинаем ласкать друг друга еще в прихожей.

— Ты меня сегодня здорово разозлила, знаешь, — рычит он мне на ухо, пока его нетерпеливые руки уже шарят у меня под блузкой, — а значит, будешь наказана.

По коже бегут мурашки, а в венах уже бушует огонь и желание.

— Не то, чтобы я была так уж против…, — выдыхаю я, прикусывая его за мочку уха.

— Ты в чулках? Как же мне нравятся эти кружевные резинки… Мы их оставим, — бормочет он, стягивая с меня юбку.

Отстраняется и смотрит на меня тяжелым и чуть поплывшим взглядом. Такой красивый, горячий, неистовый.

— Охренеть… сам себе завидую… у меня просто крышу от тебя срывает, Ксюш… хочу до одури…

И вдруг прижимает меня к стене своим крепким большим телом, хватает за подбородок, поднимая лицо наверх. Глаза горят и в них пожар, первобытная дикость, желание.

— Ты только моя, ясно?

Воспоминания заводят и будят волнение и предвкушение от сегодняшней ночи. Ох, поскорее бы он вернулся!

Я счастливо улыбаюсь, и сама себе напоминаю Золушку из сказки, вышедшую замуж за прекрасного Принца и живущую в его шикарном замке.

Все с той же улыбкой на лице направляюсь на кухню поставить чайник. Выпью-ка я зеленый чай, пока жду. Говорят, он ускоряет метаболизм. Хмм, или не чай?..

Удобно усаживаюсь за кухонный стол и погружаюсь в электронную книгу, попивая мелкими глотками терпкий напиток.

Так, ну, где там Кир? Смотрю время — уже полночь. Что-то долго он. Сегодня у них что-то вроде корпоратива — отмечают новую крупную сделку в ресторане.

Прочитав еще пару глав, начинаю потихоньку нервничать. Полпервого. Может, позвонить? Но ведь хотела сюрприз устроить…

Через полчаса решаю написать сообщение.

Ксения: «Кир, как праздник? Уже закончили?»

Жду десять минут. Ответа нет, сообщение не просмотрено. Хмм… Может, за рулем?

Нужно позвонить. Уже прилично нервничаю. Пофиг на сюрприз!

Длинные гудки. Чувствую, как в животе что-то тревожно сжимается. Ох, ничего ведь не случилось, верно?

Звоню еще раз. И еще. Без результата.

Почему он не берет трубку?..

Он же всегда отвечает, даже когда занят по работе.

Вскакиваю со стула и начинаю мерить просторную кухню шагами, нервно щелкая костяшками пальцев.

Вдруг он попал в аварию? Он же вечно носится как угорелый на своей машине, обожает скорость.

Хватаю телефон и звоню еще раз.

Ту-у-у. Ту-у-у. Ту-у-у.

Сердце тревожно стучит, а в животе что-то крутит.

Так, без паники. Если бы что-то случилось, то мне бы уже позвонили. Да хоть бы тот же Рома бы позвонил.

Так, стоп. Нужно же позвонить Роме! Вот я дура! Как сразу не сообразила?

Вновь хватаю со столешницы телефон и набираю брата мужа.

— Алло, — голос сонный.

Я его разбудила?

— Ром! Кира еще нет, и он не отвечает на звонки! — нервно выпаливаю я, забыв поздороваться.

— Ксюш… — слышу в трубке сопение. — Он, наверное, дома уже. Спит, — говорит Роман каким-то странным голосом.

— Нет его дома! Я вернулась от родителей пораньше, я же тебе говорила, что приеду! Забыл? Я ждала его, ждала, а его нет! Я звонила раз десять! — узел внутри уже сжимается так сильно, что сложно дышать.

— …! — вдруг ругается Рома, и в этом емком слове слышится досада.

Что это значит?..

— Рома! Не молчи! Я же тут вся на нервах! Вы вместе выехали из ресторана? Во сколько? — я уже кусаю свои согнутые пальцы, мечась по квартире.

Куда звонить? В больницу? Полицию?

— Спокойно! — в голосе Романа странные интонации.

Не могу определить, какие именно — злость, раздражение, жалость?..

— Какое спокойно?! Блин, Рома, проснись! Он, наверное, в аварию попал! Как давно ты его видел? — чувствую, как накрывает паника.

— Так, Ксюш, — голос становится сухим и жестким, — с ним все в порядке. Не попал он ни в какую аварию! Выпил лишнего просто в ресторане, сейчас спит.

Фух… Как камень с плеч!

Так, стоп!

Выпил лишнего? Кирилл? Этого не может быть! Он вообще почти не пьет! Я его даже пьяным не видела ни разу!

— Где он? У тебя дома? — выдыхаю я и спрашиваю уже спокойнее. — Я приеду.

— Нет, Ксюш, не у меня. Мы с ним все еще загородом. Тут отель при ресторане.

— Ладно, хорошо. Как там называется тот ресторан? «Сосновый лес»?

— «Сосновый бор». Ксюш, ты только не приезжай, ладно? Ложись спокойно спать, я сам его утром привезу, — пытается меня убедить Рома.

С чего бы это?

— Ром, я все равно сейчас приеду, не нужно меня отговаривать. Увидимся!

— Ксюша! Не надо! — в его голосе вдруг отчетливо слышаться нотки паники.

Почти как у меня пять минут назад. Напрягаюсь, но нажимаю на отбой.

Решение я уже приняла. А попытки Ромы меня отговорить от поездки кажутся мне слегка подозрительными. Чего он вдруг испугался?

Набираю в поисковике название отеля, смотрю адрес, вызываю такси. Ой, надо же одеться!

Бегу в спальню, снимаю халатик и натягиваю штаны, футболку, пиджак. Надеваю кроссовки и выбегаю из квартиры — такси уже подъехало. Быстро.

Едем мы минут сорок. Не так и далеко, но за окном уже мелькают сосны.

Я почему-то очень нервничаю. Странен факт того, что Кирилл вдруг решил напиться. С чего бы вдруг?

Да и поведение Ромы, честно говоря, подозрительно.

В груди шевелятся нехорошие предчувствия, но я старательно отгоняю все плохие мысли. Ни к чему себя накручивать.

Наконец, приезжаем. Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины.

Не слишком большое деревянное здание из нескольких корпусов из оцилиндрованного бревна.

Вокруг лес. Просторная парковка. Сразу же замечаю огромный черный внедорожник Кира.

Дверь здания открывается и оттуда выходит Рома. Вид у него помятый. Он недовольно хмурится.

— Ты все-таки приехала! — с досадой констатирует он факт.

— Я же сказала.

— Зря ты, — сердито цедит он.

— Почему? — мне кажется, я уже начинаю догадываться, но не хочу даже мысли допускать.

Нет-нет. Там что-то другое. Облизываю пересохшие губы. Стараюсь дышать медленнее и глубже.

— Где он? — я слышу свой голос, и он кажется мне каким-то хриплым и севшим.

— Ксюш, ты уверена? Может, домой поедешь? — с тоской спрашивает меня Рома, отводя глаза.

Блин, да он издевается?!

— Где он? — с нажимом повторяю вопрос.

Рома тяжко вздыхает и как-то сразу сутулится. Трет лицо ладонью.

— Ладно, пошли, — тоже севшим голосом говорит он.

Поворачивается и идет внутрь здания. Я иду следом. Пульс стучит в ушах набатом.

Мы проходим через небольшой симпатичный холл в деревенском стиле, сворачиваем по коридору, потом еще раз и оказываемся перед дверью в номер.

Я замираю и чего-то жду. Рома стоит рядом и явно не собирается мне помогать.

Сердце колотится, по ощущениям, прямо в горле. Ноги дрожат, пальцы ледяные. Хочу ли я знать, что там?

Отчетливо понимаю, что не хочу.

Зачем я приехала? И чего мне дома не сиделось? Но уже поздно.

Как во сне поднимаю руку и стучу. Потом еще. И еще. Уже громче.

Через несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, дверь открывается, и я вижу перед собой девушку. Платиновую блондинку. Ошеломительно красивую, с четкими скулами и пухлыми губами.

Она заспанная и растрепанная, прижимает к груди полотенце, пытаясь прикрыть свою наготу. Лишь на ее шее болтается галстук.

Серый с серебристым отливом, мужской. Это галстук моего мужа.

Я знаю точно, так как сама покупала его. И сейчас он зажат прямо между... Хорошо так зажат, крепко. У нее явно есть, между чем его зажимать.

Я перевожу взгляд вглубь комнаты и вижу на кровати Кирилла.

Он лежит на животе и сладко спит. Ну, прямо ангел!

Какая красивая у него спина. Широкая, мощная, атлетичная. Круглые упругие ягодицы выглядят очень эффектно.

Вот такие странные мысли появляются в голове. Словно мой мозг пытается зацепиться за детали, только чтобы не впустить внутрь правду, как-то отгородиться от нее.

Правду о том, что на нем тоже нет одежды.

Я не верю. Даже сейчас, когда я вижу это своими глазами, я не верю.

Мне кажется, что я чего-то не понимаю. Что всему есть какое-то объяснение. Да, точно, должно быть какое-то объяснение.

Мама всегда говорила, что я фантазерка и у меня богатое воображение. Вот только сейчас его не хватает, чтобы найти объяснение и оправдание тому, почему мой муж и какая-то неизвестная мне блондинка голые в одном номере ночью.

Как там в том анекдоте? «Ну ты же умная, придумай что-нибудь». Вот, что-то не придумывается.

— Что надо? — нагло спрашивает девица.

Я ошарашенно хлопаю глазами, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент Кир вдруг ворочается и открывает глаза. Он щурится от яркого света лампочки в коридоре, проникающего в комнату через открытую дверь.

— Какого хрена? Ты что еще, черт побери, тут делаешь? — он произносит хрипло и сильно невнятно.

После чего закрывает глаза, отворачивается и, похоже, снова засыпает.

Я тупо стою и ничего не понимаю. До сознания все еще не доходит, оно пока отказывается понять и принять ситуацию. Реакция невероятно заторможенная.

А потому мой взгляд скользит дальше, впечатывая навсегда в память мельчайшие подробности всей ошеломительной в своей мерзости картины.

На тумбочке возле кровати стоит ополовиненная бутылка. По комнате разбросана одежда. Вижу женский бюстгалтер, висящий на спинке кресла. Только кружево, черное, как он любит.

На полу возле кровати валяются презервативы. Использованные. Три штуки.

Дальше я уже ничего не вижу, потому что меня слепит болью. Такой сильной, какой я еще в своей жизни не испытывала. Меня будто с обрыва сбросили.

Шатаюсь, словно пьяная, в тумане, ничего не соображаю. Почему-то куда-то исчезают все мысли. Вообще. В голове пусто. А еще что-то шумит.

Вроде меня кто-то подхватывает под руку и куда-то ведет. Вокруг все плывет. Я не вижу куда иду. Перед глазами стоит все та же картина полутемного номера.

Чувствую дуновение свежего воздуха. Видимо, мы на улице. Жадно хватаю ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Живот скручивает от внезапного спазма.

Какой-то человек рядом со мной что-то говорит, но я не слышу его. Поднимаю на него взгляд, но вижу его смазано. Изображение плывет и подрагивает. Но все же узнаю — это Рома.

Он просто открывает и закрывает рот. Ах, так вот что это за шум. Это шумит у меня в ушах.

Напрягаюсь, чтобы понять, что он говорит. Вроде как это «ничего страшного».

Ничего страшного, блин! Это так нелепо, что мне даже становится смешно. Сначала я начинаю хихикать, а потом, видя ошарашенное Ромино лицо, уже в голос хохотать.

Понимаю, то это истерика, но мне не остановиться. Смеюсь до тех пор, пока лицо не начинает болеть, а по щекам не начинают течь слезы.

Замечаю, что перед глазами летают какие-то мушки. Вдруг чувствую, как к горлу стремительно подкатывает тошнота. В панике кручу головой и бегом устремляюсь к ближайшим кустам, благо недалеко. Там меня и выворачивает. Ну блеск!

Рома на все это смотрит и куда-то исчезает, но мне сейчас все равно. Медленно разгибаюсь, тяжело дыша. Шум стихает, а слух постепенно возвращается.

В это время ко мне подбегает Рома, подавая влажную салфетку и бутылку воды. Наверное, из машины достал. Как кстати.

— Так, Ксюш, поехали отсюда, а? Садись в машину, я не пил. Я тебе отвезу.

Я благодарно киваю и иду, пошатываясь, как в тумане, к внедорожнику моего мужа. Видимо, они на одной машине приехали.

— А как же?.. — спрашиваю, кивая в сторону отеля.

— А тебе не пофиг? Доберутся как-нибудь, — зло бросает Рома, открывая мне дверь.

И правда. Что это я? Вот же курица!

Мозг все еще отрицает, не принимает, не перестроился и не привык к тому, что о нем теперь больше не нужно думать и переживать. Потому, что он больше не мой.

Да и не «доберется», а «доберутся».

Едва эта мысль появляется в моей голове, как грудь сдавливают железные тиски. Да так, что даже не вдохнуть.

Одновременно с этим внутри что-то словно разрывается. Хочется орать, выть и рычать от боли. Упасть на землю, скрючиться в маленький несчастный комочек, но я лишь механически передвигаю ноги.

А боль все нарастает. Понимаю, что это только начало. Она будет все усиливаться до тех пор, пока не уничтожит меня полностью. И мне уже страшно.

Рома буквально засовывает меня в машину, потому что двигаюсь я с трудом и чуть ли не повисаю на его руках.

Он обходит машину и садится за руль. Поворачивается, пристегивает меня ремнем, после чего внимательно смотрит.

— Любые слова сейчас бесполезны. Просто помни, что это пройдет.

Правда? Когда? В этой жизни?

Мы выезжаем на трассу и направляемся в сторону города.

— Куда едем? — осторожно спрашивает Рома.

Хороший вопрос. Прям вопрос дня, блин! Еще бы я знала на него ответ!

Как бы не было сложно, нужно постараться на время отбросить эмоции в сторону и переключиться на практические вещи. Их за меня никто не решит. А для страданий потом еще будет время.

— До… к нему, — отвечаю я, подумав.

«Домой» — это уже не то слово. Теперь там не наш дом. Там его дом.

— Правильно. Не стоит торопиться и принимать необдуманные решения, — одобрительно кивает Рома.

Он о чем? Думает, что я там останусь? Серьезно? Ох, Рома…

— Документы надо забрать, вещи кое-какие, — поясняю я.

Мой голос звучит глухо и тускло. Еле слышно.

Лучше сделать это сейчас, пока его нет. И, желательно, побыстрее.

— А, — коротко отзывается Рома.

К тому времени, как автомобиль подъезжает к элитному дому Кирилла, я уже составила в голове список того, что мне нужно взять. Не хотелось бы терять время на бестолковые поиски, вдруг он скоро приедет?

Или они приедут. Как вариант. Ну, а почему нет? Раз все открылось, можно уже не скрываться от лохушки-жены. Сердце болезненно сжимается, но я лишь стискиваю зубы.

Припарковавшись, Рома выходит из машины и идет мне на помощь, но я уже беру себя в руки. Усилием воли заставляю себя сконцентрироваться на текущей задаче и отключить на время эмоции. Как ни странно, получается.

Когда идем к подъезду, понимаю, что Рома планирует подняться наверх вместе со мной. Не возражаю, пусть делает, что хочет.

Едва вхожу в квартиру, дыхание перехватывает. Просто от осознания, что это больше не мой дом. Все, что было таким родным, теперь мне чужое.

Все эти полочки, что я лично любовно протирала, аккуратно сложенные стопки полотенец в шкафу, тщательно подобранные ароматические смеси из сухих цветов в вазах. Все эти мелочи, которые я так любила, и которые дарили ощущения уюта и тепла в доме, теперь царапают сердце.

Какая же я дура! Полочки, блин, протирала и полотенца наглаживала! Ну что за идиотка! Надо было губы колоть и силикон в грудь закачивать, а не фигней заниматься! Ведь моему мужу, судя по всему, именно это нравится!

Хочется все здесь разнести! И полочки, и вазочки, и весь этот уют! Кому все это нужно? К черту! Уже даже делаю шаг, но останавливаю себя.

Не нужно, ни к чему это. И облегчения не принесет, а лишь покажет ему мою боль.

Нет, нельзя на это отвлекаться! Да и времени лишнего нет. Усилием воли заставляю себя сконцентрироваться на задаче.

Дальше действую собранно и четко, словно робот. Достаю чемодан и складываю туда лишь самое необходимое, без чего нельзя обойтись.

Шмотки только по сезону. Несколько пар обуви. Косметичку. Драгоценности не беру.

Бросаю взгляд на полупрозрачный кружевной халатик, который так и лежит на кровати. И тут чувствую, что начинает накрывать. Не могу затормозить.

Перед глазами сам по себе всплывает горящий взгляд Кира, в первый раз меня в нем увидевшего.

Он мгновенно превращается в хищника, почуявшего добычу, и двигается на меня. А я почему-то начинаю отступать, наверное, рефлекс какой-то.

— Куда это ты? Стоять! — велит он и пытается ухватить меня за талию.

Я же почему-то выворачиваюсь и успеваю ускользнуть от него. Однако удаляюсь я недалеко, так как вскоре упираюсь спиной в стену.

— Надумала сбежать от меня? — угрожающе ухмыляется он, медленно подкрадываясь ко мне, словно дикий зверь перед прыжком.

Дикий, опасный, сексуальный. На нем лишь потрепанные голубые джинсы.

Не могу оторвать взгляд от его великолепного рельефного торса. Высокий, широкие плечи, развитые грудные мышцы, крепкие мощные руки, узкие бедра, длинные ноги.

Он великолепен и прекрасно знает это. Осознает свою привлекательность, знает, что у меня от него кружится голова.

Он ступает босыми ступнями по деревянному полу, и с каждым его шагом мое сердце бьется все чаще.

Настигает меня и крепко прижимает к себе. Так, что у меня даже дыхание перехватывает.

— Какая же ты красивая… и соблазнительная… моя… моя девочка…

Осознаю, что прислоняюсь лбом к шкафу и тяжело дышу. Картинка перед глазами расплывается и двоится, слезы стекают по лицу.

Боль сжимает внутренности и начинает крутить из них узлы. Грудь словно разрывает изнутри. Из груди рвется хриплый крик.

Золушка, блин! А было очень похоже!

Вот только после фразы «Золушка вышла замуж за принца» следует другая фраза, которую многие упускают из вида, а именно «Конец сказки».

Стоп, а разве в той истории Принц превращался в крысу? В моей явно превратился.

Ну что, Ксюша, побывала в сказке? Довольна? Сказка закончилась! Добро пожаловать в реальность!

Нужно взять себя в руки, собраться. Не время сейчас страдать.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и концентрируюсь из последних сил.

Так, что я там искала? Ага, документы.

Пока я собираю вещи, Рома стоит возле окна в гостиной, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрит в окно. Едва увидев, что я выхожу с чемоданом, подхватывает его и несет к выходу.

Я мельком бросаю взгляд на квартиру, в которой была так счастлива, и тут же стараюсь переключиться, чтобы вновь не накрыло. Не сейчас. Не время.

Мы спускаемся вниз, Рома кладет чемодан в багажник и открывает передо мной дверцу машины. Сажусь внутрь.

Я — молодец, с первой задачей справилась! Все будет хорошо, переживу, справлюсь и с остальным! Но это не точно.

— Дальше куда? — спрашивает Рома, садясь за руль.

Да… Рома сегодня просто жжет с вопросами.

— Ну… наверное, в гостиницу.

А куда мне еще ехать? Квартиры у меня в этом городе нет. Родители живут далековато.

Нет, можно к ним поехать, пожить какое-то время. Но что мне там делать в маленьком городке? Сидеть у себя в комнате и страдать?

Мне же нужно будет искать работу, как-то устраивать свою жизнь. В большом мегаполисе сделать это проще.

Есть подруга Машка, но она недавно вышла замуж, и живет с мужем в маленькой студии. Представляю, как они «обрадуются», если я свалюсь им на голову среди ночи!

— Будешь жить в отеле? — спрашивает Рома.

— Первое время, — киваю я. — Потом найду какую-нибудь квартирку на съем. Ну и работу.

— Ладно. В какой отель поедем?

Да, блин! Рома! Каждым вопросом ставит в тупик.

Я растерянно моргаю. Понятия не имею, какие тут есть отели.

— А ты знаешь какой-нибудь? — с надеждой спрашиваю у него.

Он хмурится и заводит двигатель. Я полагаюсь на него и не слежу за дорогой.

Сосредотачиваю все усилия на том, чтобы держать эмоции в узде и просто не думать о том, что произошло. Отталкивать от себя эти мысли хотя бы на время. Очень не хочется наматывать сопли на кулак прямо при Роме. Я и так уже…

В этот момент у меня в сумочке звонит телефон. Достаю его из кармашка какими-то заторможенными движениями и, едва бросив взгляд на экран, чуть не роняю на пол. Словно он вдруг стал раскаленным и обжег мне руки.

Это он. Его фото на экране. Его сделала я. Сердце куда-то проваливается, сразу лавиной накрывает воспоминаниями.

Мы с Киром в парке аттракционов на курорте в отпуске. Мы искупались, прогулялись по нереально красивому средневековому городку, держась за руки, пообедали в чудесном ресторане. Такой прекрасный день!

А сейчас мы с ним сидим в открытой кабинке на колесе обозрения и смотрим, как заходит за горизонт солнце. Кажется, будто оно опускается прямо в море, окрашивая воду в багровый цвет.

Нас окутывает легкий бриз, в котором смешались запахи моря, густой цветущей зелени и средиземноморской кухни. Ветерок шевелит его волосы, и локон падает Киру на лоб.

Он пытается его сдуть, но тот падает обратно. Это выглядит комично, и я смеюсь. Кир тоже смеется, и в этот момент он такой красивый в лучах заходящего солнца, что я делаю фото на телефон, который приготовила, чтобы сфотографировать панораму.

Он так хорошо получился, и сам момент был настолько наполнен счастьем и теплом, что это стало моим любимым фото мужа. Именно его я и поставила на заставку. И улыбалась каждый раз, когда он мне звонил.

Однако теперь я не улыбаюсь. Сейчас на моем лице застывает гримаса ужаса.

— Сбрось его, если не хочешь разговаривать. Или просто не отвечай, — советует Рома.

Да, спасибо за подсказку, Рома! А то сама бы я не сообразила!

Именно так я и собираюсь поступить — просто сбросить звонок.

Вот только пальцы смахивают не в ту сторону. Это выходит автоматически. Ведь я столько раз отвечала мужу и ни разу не сбрасывала. Поэтому тело сработало по привычке. Черт!

— Алло! Ксюша! Где ты, мать твою?!

Я в страхе смотрю на телефон в своей руке и не подношу его к уху, но хриплый рык Кира из динамика слышно и так.

— ……! Не молчи! Отвечай! — гневно требует он.

Меня больше всего поражает сейчас его тон. Не виновато-извиняющийся, а злой и сердитый. Это настолько неожиданно, что я даже в какой-то момент пугаюсь, что сделала что-то не так, и чувствую себя виноватой.

Так, стоп! Что это за ерунда? С какой стати он на меня орет?!

Я, наконец, отмираю и сбрасываю звонок. Нет, разговаривать с ним сейчас я точно не намерена.

— Звиздец, — комментирует Рома, который, разумеется, тоже это слышал.

Мне вдруг становится почему-то неловко. Я даже самой себе не могу объяснить почему.

Я решаю совсем отключить телефон, для верности, и дрожащими руками убираю его обратно в сумочку.

Через пару минут начинает звонить телефон у Ромы. Он только хмыкает, и даже не смотрит на экран, просто игнорирует звонок.

Через несколько минут автомобиль останавливается. Я смотрю в окно и удивленно распахиваю глаза. Это же дом Ромы!

Непонимающе поворачиваюсь к нему.

— Ксюш, нечего тебе по сомнительным отелям шарахаться. Не могу я этого допустить, мы же родственники в конце концов. Поживешь пока у меня. Квартира у меня почти такая же большая, как и ваша, двухуровневая, а живу я один, так что, места нам точно хватит. Если хочешь, можешь гостевую спальню на втором этаже взять, а я на первом буду спать, чтобы совсем уж тебе не мешать и не смущать. Да и я постоянно на работе, мы с тобой и пересекаться-то редко будем. Ну, а как будешь готова и найдешь себе что-то, то съедешь.

Что он говорит? Жить у него? В одной квартире с неженатым мужчиной? Пусть даже и родственником, но не кровным же!

— Нет, Рома! — восклицаю я. — Ты не подумай ничего такого, я очень благодарна тебе за помощь и это щедрое предложение! Но я так не могу!

— Почему? Меня что ли боишься? — усмехается он.

Нет, Рому я, конечно, не боюсь. Он очень хороший и милый, и никогда за ним ничего плохого не замечала. Но вот отношения между братьями не были настолько уж идеальными, чтобы Кир такое легко проглотил.

Нет, они не враждовали, более того, весьма тесно общались по бизнесу, и, я уверена, сильно любили друг друга, но все же периодически ссорились.

И, несмотря на всю внешнюю похожесть, а они не просто братья, а близнецы, по характеру они очень разные. Впрочем, довольно типичная история. Неужели есть семьи, в которых все всегда гладко?

— Нет, Ром. Тебя не боюсь. А вот реакции Кирилла очень даже. Ты ведь понимаешь, что он подумает.

— И что? Ты же от него съехала. Или планируешь потусить чуть-чуть и вернуться? — в его голосе мне слышится плохо скрытая насмешка.

От этого почему-то больно. Ощущение, что на меня давят. Но тем не менее я отвечаю.

— Возвращаться не планирую. Не после того, что я увидела.

— Даже не поговоришь с ним? Не дашь объясниться? — поднимает бровь Рома.

— Поговорю. Позже. Но ему будет очень сложно это как-то объяснить.

— Ну, можно так попробовать: «напился, ничего не помню, а значит не виноват, и вообще ничего не было, она сама», — он выжидающе смотрит на меня.

— Это вообще не оправдание.

— Согласен! — кивает он. — Мне очень жаль, что ты это увидела. Я не хотел, чтобы ты приезжала.

— Я не жалею, — помотала я головой. — Иначе бы так и думала, что все хорошо. Жила бы в иллюзии.

— Некоторые предпочитают жить так всю жизнь — прятать голову в песок и ничего не замечать. А зачем? Ведь тогда придется ломать свою налаженную жизнь и начинать все сначала, а этого не всем хочется, — пожимает он плечами.

— Я не хочу прятать голову в песок, — тихо отвечаю я, продираясь сквозь боль от кома в горле.

Он разве не понимает, что я пока не готова это обсуждать?

— Тогда в чем проблема пожить у меня? Какая тебе разница, что он там подумает?

— Нет, я… не могу, — шепчу я.

— То есть, ему можно, а тебе нет? К тому же, я же тебе не отношения предлагаю, а просто крышу над головой. Знаешь, я бы после такого вообще бы ни о чем не парился, уж тем более, о чем он там подумает. Его предположения и выводы — его проблемы. Разве ты ему что-то должна? Мне кажется, что уже нет. Нет, если ты планируешь его простить, то…

Боже, Рома, да замолчи ты уже!..

— Я очень в этом сомневаюсь. Но все же не хотелось бы. Это выглядит как месть и недостойно. К тому же, у тебя потом будут проблемы в отношениях с братом. На тебя он ведь тоже рассердится.

— Да пофиг мне! Рассердится он! Я и сам так на него зол сейчас, что с радостью бы по физиономии съездил, — сердито хмурит брови Рома. — Слушай, меня сейчас больше волнует, чтобы у тебя все было хорошо.

Это мило. Но у меня нет ни сил, ни желания сейчас спорить. Я и так на пределе. Меня даже потряхивает от так долго сдерживаемых эмоций.

И на Рому я тоже злюсь, хоть и понимаю, что он мне хочет помочь и помогает, но давление и споры — это не то, что мне сейчас нужно. Я просто хочу остаться одна, наедине со своим горем, и поплакать.

Все-таки, он хороший, но жутко толстокожий.

— Ром, — прерывисто вздыхаю я. — Или ты меня отвезешь в отель, или я сама пойду.

— Упрямая! — раздраженно бросает он и заводит двигатель. — Я сам ничего не знаю про отели в этом городе, зачем они мне? Скорее у Кира нужно спрашивать, это он у нас, судя по всему, знаток отелей.

Знаток отелей? Кир? До меня доходит не сразу. Бог ты мой!

Первая волна оглушительной боли прошибает меня насквозь. У меня даже в глазах темнеет, а грудь сдавливает так, что не сделать и вдох.

Нет! Нет! Я смогу, смогу продержаться! Я все еще держу оборону. Не дам этому случиться прямо в машине. Главное дышать, просто дышать.

Сейчас мне жутко хочется ударить Рому, хоть я и понимаю, что он не специально. И вообще, виноват вовсе не он. Да у меня, похоже, уже крыша едет!

Я никогда не была такой агрессивной. Я же — милая и тихая заучка, терпеливая и удобная. Неужели я становлюсь сукой? Давно пора.

— Тут вроде неподалеку был один отель, все время мимо него проезжаю. Но я без понятия, как там, — тем временем продолжает Рома, ничего не заметив.

— Давай туда, — сквозь плотно сжатые зубы цежу я.

Я должна срочно остаться одна. Сил нет никаких. Я сейчас просто сдохну.

Рома выезжает на проспект, и я вновь разглядываю свои сжатые в кулаки руки. Вроде отступает.

— Вот тут, но что-то он мне не нравится, — с сомнением произносит Рома, разглядывая здание из окошка. — Давай другой поищем.

Ага! Да, давай, блин, еще полдня кататься по городу и искать вариант получше! Можно еще в интернет заглянуть и поискать, где предложения повыгоднее и вид из окна посимпатичнее!

— Нет, все нормально! — тут же восклицаю я. — Если не понравится, потом сама другой найду, — заверяю я его и выхожу из машины.

Боже!..

Рома достает мой чемодан, а я подхожу к нему. Нельзя просто схватить чемодан и убежать, это не вежливо.

— Спасибо, Ром, ты мне очень помог. Я… — мой голос срывается, и я замолкаю.

Мне стыдно за то, что я так злюсь на него, хоть он ничего и не сделал. Может, дело в том, что он так безумно похож на Кира?

— Уверена, что хочешь сейчас быть одна? — хмурится он.

— Да! — судорожно киваю, мне хочется поскорей уйти.

— Звони, если что, я сразу приеду.

— Хорошо.

Я разворачиваюсь и чуть ли не бегом направляюсь в отель. Фухх! Наконец-то!

Отель маленький и не слишком дорогой.

— Места есть, вам везет! — улыбается мне девушка за стойкой.

Ага! Везет! Вот такая я везучая! Прям джекпот сорвала.

Регистрация быстрая, я оплачиваю номер, и меня тут же заселяют. Все очень скромно, но прилично и чисто.

Едва закрыв дверь, я бросаю чемодан на пол, выключаю свет и падаю на кровать. Сквозь неплотно прикрытые шторы просвечивает свет, в комнате полутьма.

Я лежу и разглядываю узоры обоев на стене. Слышу шум машин, где-то хлопает дверь, за стеной у кого-то звонит будильник. Утро.

Внутри пусто. Почему-то сейчас, когда уже можно не сдерживаться, боли нет. Видимо, я так крепко ее заблокировала, что теперь нужно время, чтобы выйти из этого состояния. Или же это просто шок, поэтому ничего не чувствую.

Понимаю, что нужно встретиться наконец со своей болью один на один. Теперь можно. Все равно через это нужно пройти, долго избегать не получится.

Перед глазами всплывает та картина из номера. Думаю, она навечно запечатлелась в моем мозгу. Блондинка в серебристом галстуке, прикрывающаяся полотенцем, и мой муж, сладко спящий голышом на смятых простынях.

Прямо идиллия! Вот только умиляться не хочется.

Чего тебе не хватало, Кир?

Чего тебе не доставало? Мы женаты всего восемь месяцев, а я тебе уже надоела? Захотелось разнообразия?

Я знаю, бывает такое, когда после долгих лет брака пропадает новизна, ощущения притупляются и уже не такие острые, и бывает, кого-то из супругов тянет на сторону.

Я вовсе не говорю, что это оправдывает неверного, но это хоть как-то объясняет… Но восемь месяцев… Это слишком маленький срок, чтобы тебе опостылела жена, и все приелось и стало пресным.

Мне даже в голову такое не могло прийти. Я ведь безумно влюблена в своего мужа. У меня до сих пор сердце от него замирает, и трепет в животе, и страсть никуда не делась.

Я им восхищалась, любовалась, влюблялась каждый день все больше. Таяла от счастья и нежности в его объятиях, дурела от его запаха, обожала каждый сантиметр его тела.

Ямочку на щеке, морщинку между бровями, шрам на коленке. Он же такой родной, мой, любимый и единственный…

Я так обожала его, что мне и в голову не могло прийти, что он, оказывается, меня уже разлюбил. Как я могла этого не заметить?

Неужели я была настолько сосредоточена на собственных ощущениях и чувствах, что не заметила, что ему со мной плохо? Ведь, если бы было хорошо, то он не оказался бы в объятиях другой, верно?

Мне вдруг становится очень стыдно. Стыдно, что мне изменяет муж. Это ведь ему должно быть стыдно, верно? Почему же стыдно мне?

Что я делала не так? Я была плохой женой? Я не справилась?

Ему чего-то недоставало, это очевидно. Чего? Внимания? Нежности? Ласки? Секса?

Мне казалось, что всего этого у нас было в избытке. Но все же что-то было не так, раз он изменил мне.

Может, я недостаточно хороша в постели? У меня ведь не было никакого опыта до него, я вышла замуж девственницей. Возможно, я делала что-то неумело? Не так, как ему нравилось?

Вспоминаю ту блондинку. Сердце сразу сжимается.

«Ошеломительно красивая» — вот первое, что приходит на ум при виде ее. Яркая, густые длинные волосы красивого холодного оттенка, почти белые. Губы пухлые, ресницы длиннющие и густые. Глаза светло-голубые, нереальные просто.

Таких обычно видишь или на страницах журналов, или где-нибудь на фото в соцсетях с огромной массой подписчиков. Я, признаться, глядя на такие фото всегда думала, что на большинстве из них, скорее всего, куча фильтров. Но вот блондинка и правда такая. И никаких тебе фильтров.

Она привлекла его красотой? Вероятно. У нее модная сейчас внешность. Такое прям, идеальное лицо для селфи. Мне до нее далеко.

Нет, я вполне себе симпатичная, но куда скромнее. Скорее тихая тургеневская барышня с книжкой, чем сексуальная штучка — звезда соцсети. И такой яркости во мне нет. И выгляжу я совсем не столь эффектно. Возможно, в этом дело?

Может, нужно было уделять этому больше внимания? Пойти подколоть губы, нарастить ресницы, сменить тон волос? Похудеть?

А может, его привлекла ее фигура?

Грудь у нее большая, при том, что сама худенькая. Пикантно. Что если, Киру не нравится мое тело? И его возбуждают пышные формы? Я этим похвастаться не могу. Ну, кроме толстой задницы.

У меня уверенная двоечка. У блондинки же размер пятый, и, судя по идеально ровным полушариям, выглядывавшим из-под полотенца, там не обошлось без пластики и силикона. Ему такое нравится?

Но он же всегда говорил, что я красивая, и смотрел горящими глазами и с таким восхищением. Притворялся, втайне мечтая о больших буферах? Зачем? Не хотел обижать?

Воображение рисует картину моего мужа с той блондинкой. Словно конченая мазохистка представляю, как он хочет ее. Как целует ее пухлые губы, как запускает руки под блузку и мнет ее пышную грудь, как вжимается в нее, как с нетерпеливым рычанием задирает ее юбку.

Слезы стекают по вискам, но я замечаю это только потому, что узоры на обоях начинают расплываться.

А я-то, дура, думала, у нас все хорошо в постели. В спальне только так искры летели.

Может, ему было недостаточно? Так я же никогда не отказывала…

Ой, хватит заниматься самообманом, Ксюш! Просто ты недостаточно хороша для него, вот и все объяснение. Это же сразу было понятно.

Странно вообще уже то, что такой мужчина как Кирилл, женился на такой как ты — простой обычной девушке, скромной заучке, которая вместо вечеринок и модных мест, тусовалась в книжных и библиотеках.

Посмотри на нее и на себя! Красотка с обложки и Пеппи-длинный чулок! И тебе действительно не понятно, почему он променял тебя на нее? Серьезно?

Кому нужны твои книжки и выглаженные полотенца, когда она выглядит как воплощение мужских фантазий? Наверняка, еще и раскрепощенная.

В тебе нет ничего, что могло бы его привлечь и удержать. Это совсем другой уровень. Естественно, он спит с фигуристыми сексуальными блондинками, ведь ты — никчемная и совершенно его не возбуждаешь.

Ох, как самооценка сразу просела! Да что там просела — упала ниже плинтуса! Впрочем, с чего бы ей не упасть после такого.

Как давно это продолжается? Сколько он уже встречается с этой девушкой? Он любит ее? Или же это просто случайный секс? Как вообще секс может быть случайным?

Рома сказал «доберутся». «Они доберутся». Рома что-то знает? Он знает, кто она? Почему я у него не спросила?

Я была в шоке, а потом старательно отгоняла от себя все мысли, вот и не спросила.

Доберутся. Почему меня так задело это слово? Он это сказал так, словно они вместе, пара. Как-то так прозвучало, словно у них есть совместные планы.

Бред, конечно, докапываться до слова, но… что, если Рома знает об их отношениях? Да и та фраза про отели…

Я перескакиваю с одной мысли на другую до тех пор, пока они не начинают ускользать от меня, теряя ясность и четкость. В голове становится как-то пыльно. Жуткая мешанина из обрывков мыслей, образов, воспоминаний.

Ни одну я ухватить не могу, все крутится, вертится, движется. Не могу сосредоточится. Все расплывается. Засыпаю.

Мне снится, что я мою окна. Почему-то в своей старой съемной квартире. Я подставила стул к окну, оно открыто, и я мою его с наружной стороны. Чтобы достать тряпкой до внешнего угла, приходится тянуться.

Я уцепилась за раму одной рукой, а второй пытаюсь вымыть самый дальний угол. И он так далеко, я тянусь, еще и еще. И тут рука, которой я держусь, соскальзывает с рамы, и я лечу вниз.

Лечу неправдоподобно, как в замедленной съемке в кино, спиной вперед, смотрю как медленно удаляется окно. И тут в проеме появляется лицо Кирилла.

Он наблюдает за тем, как я падаю, а я тяну к нему руки в безмолвном жесте, так как закричать не могу, хотя и пытаюсь. Но он стоит, засунув руки в карманы, красивый и холодный, и смотрит с совершенно безучастным и равнодушным видом на то, как я медленно, но неотвратимо лечу навстречу своей гибели.

Просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем и в слезах. Это сон, просто сон. Кир бы не бросил меня, ни за что! Он бы спас, ведь он любит меня…

Я оглядываюсь и в первую секунду не понимаю, где я, настолько дезориентирована.

Вместо облегчения, меня накрывает лавина отчаяния и тоски.

Нет, не любит. Больше нет.

Моя жизнь разрушена. Я не у себя в уютной красивой спальне, а в отеле. Не в объятиях любимого мужа, а одна.

И от этого нельзя просто проснуться.

Это и есть теперь моя реальность.

Кирилл

— Знаешь, милый, я даже рада, что твоя все узнала, — тянет Юля, натягивая чулки.

— В смысле? — в висках так стучит, что слова даются мне с трудом.

— А ты не помнишь? Ну, она же приезжала ночью.

Что? Что она несет? В голове туман, и до меня не сразу доходит.

— Ксюша? Она приезжала? — хриплю я, все еще надеясь, что неправильно понял.

Этого не может быть. Ее просто физически не могло тут быть. Она же к родителям уехала.

— Ага. Начала стучать в дверь среди ночи. А я спросонья не сообразила, вот и открыла. Ты только не сердись, ладно? Откуда же мне было знать, что это она?

Звиздец.

Я думал, мне приснилось. Так это был не сон! Я и правда видел ее!

Сердце ухает и куда-то проваливается. Во рту горечь. Адреналин подскакивает так, что даже голова кружится.

— Что она сказала? — мне сложно выдавливать из себя слова.

— Ничего, — равнодушно пожимает плечами эта стерва, застегивая бюстгалтер и мило улыбаясь, — развернулась и ушла.

— …! …! …! — ору я, когда понимаю, что произошло.

Так, это же не конец, да? Это еще как-то можно поправить, верно?

Вскакиваю с кровати и наступаю на что-то ногой. Смотрю на пол — презервативы. Чертыхаюсь и хватаю свою одежду, разбросанную по всей комнате. Меня ведет. Чуть не падаю.

Сколько я вчера выпил? Взгляд останавливается на полупустой бутылке на тумбочке. Фига се!

Меня тошнит, но я борюсь с этим ощущением и быстро одеваюсь. Шарю в карманах в поисках ключей от машины, но не нахожу. Наверное, брат вчера забрал.

Вылетаю наружу — машины нет. Значит, Рома уехал. Без меня бы не уехал. Выходит, и правда Ксюша приезжала. Ее повез. Дьявол!

Достаю телефон, звоню жене. Надежды мало, но как не попробовать?

Неожиданно она отвечает. Ничего не говорит, но звонок приняла. Срываюсь и ору на нее. Естественно, она сбрасывает.

Ну не дебил ли?

Звоню Роме. Тоже не отвечает. Блин! Звоню в такси — быстрее будет, чем водителя вызывать.

Пока жду машину, нарезаю круги по парковке. Мечусь как дикий зверь в клетке.

— Ну что ты так нервничаешь, милый? Понимаю, что нехорошо получилось, но пора бы ей уже проснуться и познакомиться с реальностью. Ты — серьезный бизнесмен, для твоего круга нормально и естественно — иметь помимо жены еще и любовницу, к тому же…

— Заткнись, пока я тебя не придушил! — рявкаю я на эту тупую суку.

Она тут же умолкает и испуганно взирает на меня огромными глазищами, закусив губу. Невинная овечка, блин!

К счастью, такси приезжает быстро, видимо где-то неподалеку был. Я сажусь на переднее сидение, подальше от Юли. Но тошнотворный приторно-сладкий запах ее духов чувствуется даже здесь.

Голова раскалывается. В висках стучит. Во рту — пустыня Сахара. Меня мутит. А на душе так хреново, что хочется просто сдохнуть.

Юлю высаживаю у первого же попавшегося метро, несмотря на ее недовольные протесты. Они меня совершенно не трогают, не до нее сейчас.

Мчу дальше. Едва машина останавливается у моего дома, выскакиваю и залетаю в парадную. В квартиру вламываюсь с замиранием сердца… Где она?

Пробегаюсь по первому этажу, взлетаю на второй. Пусто. Она же не ушла от меня, верно? В спальне порядок, ничего не разбросано, лишь на кровати одиноко лежит ее черный прозрачный кружевной халатик.

Почему он тут лежит? Она же его только перед сексом надевает, слишком уж провокационный…

Она меня ждала?.. Она должна была только сегодня приехать, а приехала почему-то вчера. Приехала и ждала меня дома в этом восхитительном соблазнительном наряде, а я в это время…

…! …!

Открываю шкафы и растерянно замираю. Вещи вроде на месте, значит, не уехала? Чувствую облегчение, но открыв следующую створку, вновь тупо пялюсь в шкаф. Чемодана нет.

Он же здесь всегда стоял, я не путаю? Это ее шкаф, я не слишком хорошо знаю, что тут и где. Да вообще, блин, не знаю!

Некоторые вешалки пусты. Может, она взяла лишь часть одежды? Собиралась второпях? Хотела успеть уехать до моего приезда?

Вновь набираю Рому. На этот раз он мне отвечает.

— Да, — голос сухой и резкий, недовольный.

— Где она?

— В отеле.

— В каком?

— Иди на хрен, Кир. Не собираюсь я тебе говорить. Оставь ее, ей и так сейчас плохо.

— В каком, блин, она отеле?! — рычу я.

Вместо ответа он просто сбрасывает звонок. Скотина!

Вновь набираю такси. Через пять минут приезжает тот же водитель. Мы едем к Роме, благо, не так далеко.

Залетаю в подъезд, ключ от него у меня есть. Может, она не в отеле, а у него? А про отель сказал специально?

Я почти в этом уверен! Он же у нас такой хороший! Не мог не приютить у себя бедную сбежавшую жену брата-негодяя! Наверняка сейчас будет отпаивать ее чаем и утешать!

От этой картины мою грудь изнутри начинает драть когтями жуткое чудовище.

Сука! Я сейчас его просто придушу, если она тут!

Нажимаю на дверной звонок. Один раз, второй. Слышу его мелодию в квартире. Он же тут! Я видел свою тачку перед домом!

Какого хрена не открывает? Внутри дерет все сильнее. Перед глазами уже красная пелена. Продолжаю жать до тех пор, пока дверь, наконец, не открывается.

— Ты чего трезвонишь, блин? Мне душ нельзя принять? — Рома предстает передо мной голышом, лишь полотенце небрежно висит на бедрах. На коже блестят капли воды.

Что за вид, блин? Он ходит так перед моей женой? Да он охренел, Аполлон недоделанный?!

Я протискиваюсь мимо него и оглядываю квартиру. Прохожу по первому этажу — пусто. Смотрю на лестницу.

— Да нет ее тут! Я же сказал! Не веришь мне? Ну иди, обыщи!

— Не верю, что ты отвез ее в отель, а не предложил остаться у тебя.

— А я предложил! Вот только она отказалась.

Умничка моя. Я выдыхаю и запускаю пальцы в волосы.

— Где она? В каком отеле? — требуя я ответ.

— Блин, ты серьезно? Как думаешь, почему она от тебя съехала? Может, потому что не хочет видеть? И я должен тебе сказать адрес? С какой стати?

Он совсем охренел?

— Ты мой брат, не забыл? — злюсь на него. — А она — моя жена!

— И что? Пострадавшая тут она, и я на ее стороне.

Как же бесит сейчас эта его правильность!

— Ладно, черт с тобой. Все равно найду ее, по своим каналам. Просто будет немного дольше, вот и все, — цежу я.

Он пожимает плечами.

— Ты отвратно выглядишь. Иди на кухню. Я сейчас накину что-нибудь и сварю тебе кофе.

Я тащусь на кухню, беру стакан, наливаю воды и залпом его выпиваю. Даже глотать не успеваю, так он в меня залетел. Выпиваю второй. Да, так получше.

Обессиленно плюхаюсь на стул, кладу локти на стол и опускаю голову на руки. Что за день сегодня такой?

Чувствую себя отвратительно. И физически, и морально. Все еще не могу поверить в то, как сильно я облажался.

Я растерян, сбит с толку и выжат, как лимон. По мне будто поезд проехал.

На кухню заходит Рома. Останавливается в дверях, скрестив руки на груди и смотрит на меня так, словно перед ним не родной брат, а какой-то бомж с подворотни. Качает головой.

— Знаешь, братец, я от тебя в шоке, — в его голосе неприкрытое осуждение.

Ну начинается. Сейчас будет морализаторство и вопли из серии «как ты мог». Очень в его стиле. Ему бы проповеди читать.

— Я сам от себя в шоке, — бормочу я, и тру лицо ладонями. — Как, блин, она узнала?

Он хмыкает и недоверчиво качает головой.

— Тебя только это волнует? Как она узнала? Так я тебе скажу как — это я ей сказал! — заявляет он.

— Что?! — я даже привстаю со стула от неожиданности. — Совсем охренел?

Чувствую, как чешутся кулаки от желания съездить по его физиономии.

— Да я! — с вызовом отвечает он, вздернув подбородок и уперев руки в бока. — А что мне было делать, когда твоя жена позвонила мне среди ночи в истерике, готовая обзванивать больницы и морги? Ты хоть представляешь, как она волновалась?

……! Она же должна была быть у родителей! Какого хрена приперлась раньше?

— И потому ты ей все выложил? Приезжай, Ксюша, в отель вот по этому адресу, да? Твой муж там как раз с бабой! — меня начинает захлестывать ярость.

— Нет! Я пытался ее успокоить! Сказал, что с тобой ничего не случилось, ты просто выпил лишнего. Поэтому мы остались в отеле, и ты лег спать! Название она и сама знала, скорее всего, ты сам ей его сказал!

Черт! Да, было дело. Я и правда сказал ей, в какой ресторан мы едем. Ведь я же не…

…….!

— И я убеждал ее не приезжать, сказал, что сам тебя утром привезу! Я, блин, пытался, Кир! Пытался тебя выгородить потому, что ты — мой брат. И знаешь, мне было из-за этого противно! Из-за того, что я тебя покрываю. Но она меня не послушала и все равно приехала.

— А почему меня не разбудил?

— А ты бы проснулся? — смотрит на меня скептически.

Да фиг бы я проснулся. Даже когда она приехала, я был еще невменяем. Настолько, что не понял, что это был не сон. Только спустя два часа смог глаза продрать. И то еле-еле.

— Ну так Юльку бы хоть выгнал!

— Слушай, тебе не кажется, что это уже слишком? – шипит он. – Одно дело — ничего не сказать, а другое – бегать ночью по отелю и вытаскивать баб у тебя из постели! Я не желаю во всем этом участвовать! Это грязно и мерзко! Ты сам косячишь, а спрашиваешь с меня, хотя я тут вообще не причем! И, раз уж на то пошло, я не думал, что она приедет, ясно?

Вздыхаю и сжимаю пальцами виски, пытаясь унять головную боль.

— Будешь теперь меня винить? — сердито спрашивает Рома.

— Нет, не буду, — мотаю я головой, и тут же ее словно раскаленная спица протыкает.

К горлу подкатывает тошнота. Я дышу, стараясь ее прогнать.

В конце концов, он прав. Он не ответственен за мои поступки и не обязан вытаскивать меня из той задницы, куда я сам себя загнал. И это не его вина.

Рома отодвигает стул и садится напротив меня.

Сейчас будет лекция. Жопой чувствую.

— Знаешь, я думал, что ты изменился, что у вас настоящая семья… А на самом деле, ничего не изменилось. И это печально. У тебя жена — умница, красавица, любит тебя…

— Не надо мне рассказывать, какая она! Я это знаю лучше тебя, — рычу я.

— Тогда какого лешего ты творишь?!

Поднимаю на него взгляд — он смотрит на меня сердито, глаза пылают от праведного гнева. Он же всегда у нас такой правильный. Хороший мальчик. Не то, что я.

— Ром, я не знаю, что сказать. Я выпил лишнего, и меня развезло. Помню, что Юлька об меня терлась, но я не собирался ее… да нафиг мне это надо?

— Ну, потом зачем-то все же понадобилось! — смотрит на меня как на дерьмо, сверлит своим осуждающим взглядом.

Я и чувствую себя дерьмом, что уж. Я — оно и есть.

— Да хрен его знает зачем, не помню я ничего! Отдельные фрагменты какие-то. Прям хоть езжай туда и по камерам смотри, что и как было. Я ж не пью обычно, ты знаешь. Полбокала и все. А тут…

— Угу. А тут — упал, очнулся — гипс! Удобно, да?

Рычу от злости потому, что он прав! Оправдание выглядит неубедительным, и, на самом деле, ничего не оправдывает.

— Не мучал бы ты девушку. Отпусти ее. Ей без тебя будет лучше, — говорит он.

Я вскидываю голову. Отпустить? Глаза наливаются яростью.

— Что ты несешь? Она — моя жена! Моя!

— Надолго ли?

Внутри все холодеет.

— Ты о чем?

— О том, что сейчас ты рискуешь остаться без жены, — пожимает он плечами, — о чем же еще? Скажи, оно того стоило?

— Не говори ерунды, — качаю я головой. — Она меня простит. Все будет нормально.

— Не знаю, Кир. Я бы на твоем месте не был так уверен.

Ксения

Да, пробуждение у меня просто адское. Все события разом всплывают в памяти, и грудь сдавливает железными обручами. Я уже мечтаю вновь уснуть.

И фиг с ними с кошмарами, лишь бы сбежать от этой реальности. Реальности, в которой мой муж предает меня.

Я одна. Я не нужна ему. У него теперь другая. Они доберутся. Да сколько можно елозить это слово?! Что у меня с головой?

Я утыкаюсь лицом в подушку и тихо скулю.

Не хочу так. Я не хочу. Я хочу все назад. Как можно отмотать все назад? Могла ли я что-то изменить? Предотвратить?

Как это все принять? Как собрать себя? Смогу ли когда-нибудь жить нормально? Смогу ли еще кого-то полюбить?

Сейчас это кажется нереальным, невозможным. Но я ведь не первая и не последняя, с кем такое случилось. Другие же как-то переживают.

Наверное, они сильные. А я нет. Я слабая. Я жутко зависимая. Зависимая от своего мужа. Дело не в деньгах, хотя и в них тоже.

Я зависима от него психологически. Словно наркоманка. Как я без него? Он же мой мир!

Чем я жила до этого момента? Я не работала и ничем особым не увлекалась, кроме книг. Я занималась домом, читала, готовила, ходила на фитнес. Но это все так — фоном. Основой моего мира был Кир.

Когда я выбирала что-то, то всегда брала то, что понравится ему. Начиная от продуктов, и заканчивая цветом лака для ногтей. Ставила его всегда на первое место.

Его желания и интересы были для меня важнее моих. Видимо, в этом и была моя ошибка. Не нужны мужчинам хорошие домашние девочки, все для них делающие. Скучно с такими. Наверное, нужно было быть стервой, но я не умею.

Я если люблю, то просто утоплю в нежности. Если злюсь, то лучше не подходить. Мне сложно это контролировать и изображать то, что я не чувствую или ту, кем не явлюсь.

Но вся моя искренность оказалась ему не нужна, раз он уже нашел другую. Спустя всего восемь месяцев.

Нужно привыкать, что теперь у меня своя жизнь, а у него своя. И всем тем планам, которые мы строили, не суждено сбыться.

От этого все вновь болезненно сжимается. Слезы продолжают течь, и вскоре глаза щиплет, и они начинают слипаться. Через какое-то время я снова засыпаю.

Когда просыпаюсь, то в комнате совсем темно. Глянув на часы, понимаю, что уже почти полночь. Я проспала весь день. Встав с кровати, чувствую, как кружится голова. Я ведь ничего не ела и не пила больше суток. А еще стресс.

Ну, блеск, Ксюш! Давай, доведи себя до больницы! Потому что мало же проблем у тебя, да?

Есть не хочется, и пустой желудок протестующе сжимается от мысли о еде. Но я понимаю, что поесть надо. И так слабость невероятная.

Поэтому я умываюсь, беру сумочку и выхожу на улицу. Наверняка где-то есть круглосуточный магазинчик или ларек. Нужно хоть что-то купить.

Пока бреду по улице в поисках ларька, достаю и включаю телефон. Куча сообщений о пропущенных. От него и от Ромы. Я смахиваю все уведомления и заношу Кира в блок. Все. Никакого больше Кира!

Не хочу нервно вздрагивать от его звонков, а для разговора я пока не созрела. Роме не решаюсь перезвонить, ведь уже поздно. Поэтому просто пишу сообщение, что у меня все в порядке.

И он тут же перезванивает.

— Алло, Ксюша! Куда ты пропала? С тобой все нормально? — его голос кажется взволнованным.

— Да, все хорошо. Я просто спала, — отвечаю я и слышу, какой безжизненный и глухой у меня голос.

— «Хорошо»? Да, это прям заметно! Где ты? Я слышу шум машин.

— Я вышла купить поесть. Потом вернусь обратно, — мне почему-то очень сложно даются слова.

Во рту пересохло и язык еле ворочается. Не хочется быть грубой с Ромой, но я сейчас не в состоянии вести с ним беседы.

— Извини, Ром, мне пора. Пока, — бормочу я и сбрасываю звонок.

Убираю телефон обратно в сумку и бреду дальше. Решаю свернуть на перпендикулярную улочку, так как на моей никакого магазина не вижу.

Ну улице пустынно. Иногда проезжают редкие автомобили, а так тихо, слышно даже, как гудят электрические фонари.

Минут через десять я нахожу крошечный магазин. Выбора, конечно, никакого нет. Из съестного я нахожу упаковку печенья. Ну хоть что-то. Беру ее и бутылку газировки. Сахар нужно поднимать срочно.

Выхожу и тут же открываю бутылку и пью сладкий напиток прямо из горла. Гадость, конечно, вредная, но сейчас мне все равно. Убираю ее в пакет и бреду обратно. Ощущение, что полегче. В голове начинает немного проясняться.

Когда я прохожу мимо темного двора, оттуда вдруг кто-то выскакивает.

Ох!..

Сердце делает в груди кувырок, кожу опаляет жаром, а в кровь мощной волной хлещет адреналин.

Я вижу мужскую фигуру, отшатываюсь и уже готова бежать изо всех сил, но меня хватают за запястье. Пытаюсь выдернуть руку, но ее зажали в крепкие тиски.

Я в ужасе смотрю в лицо незнакомца. Молодой парень, неопрятный, зрачки расширены. Я уже открываю рот, чтобы закричать, когда слышу:

— Пикнешь — порежу.

И тут я вижу в его второй руке нож. Я буквально задыхаюсь и дышу часто-часто. Вижу, как он подносит ко мне нож и… срезает ремешок моей сумки, что перекинута через плечо.

После чего хватает сумку, пакет и мгновенно исчезает в темноте.

Меня колотит и трясет. Я мокрая от пота. Иду вперед на почти негнущихся, от напряжения в мышцах, ногах в сторону отеля и пытаюсь отдышаться.

Теперь я без кошелька, карты и телефона! Класс! Хорошо хоть документов в сумочке не было, папку с ними я убрала в чемодан, когда собирала вещи.

Нужно дойти до отеля и срочно позвонить в банк, чтобы заблокировать карту.

Я уже подхожу к отелю, когда вдруг вижу напротив входа, прямо под фонарем, знакомый автомобиль — огромный черный внедорожник! Черт!

Это же машина Кира!

Я тут же разворачиваюсь и быстро иду обратно, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимания. Сворачиваю в первый же переулок и останавливаюсь. Осторожно выглядываю из-за угла. Погони нет, значит не увидел, что неудивительно — темно же. Облегченно приваливаюсь к стене.

Блин! Как он меня нашел? Неужели Рома сдал? В это верится с трудом. Он бы тогда давно приехал. Почему же он меня нашел только сейчас?

Телефон! Он был выключен. А включила я его, когда вышла из отеля. И вот — спустя четверть часа он здесь! Совпадение? Не думаю.

Что ж, выбора у меня нет. Если я не хочу с ним встречаться, то нужно подождать, когда он уедет. А к встрече я пока точно не готова. Нет, понимаю, что она рано или поздно произойдет, но сейчас еще слишком рано. Я нестабильна. Мне нужно немного осознать все и хоть немного прийти в себя.

Не хочу стоять и рыдать перед ним, наматывая сопли на кулак и показывая свою слабость. Не хочу унижаться. Хочу держать себя в руках, и пусть видит меня гордой и сильной, даже если я такой и не являюсь.

А для этого мне нужно время. Пока я не готова.

Стою и жду, пока он уедет. А он все не уезжает. Вскоре я устаю стоять. Ноги дрожат от пережитого стресса и слабости. Адреналин схлынул и сейчас меня трусит и шатает. Я ведь так и не поела. Только пару глотков газировки сделала.

Теперь меня вновь мучает жажда, но пакет унес тот парень. А денег у меня нет. Так что меня ждет лишь вода из-под крана в отеле, и то лишь тогда, когда я туда попаду.

Сворачиваю в какой-то двор и вижу там наполовину разломанную скамейку возле парадной. Сажусь на нее и начинаю ждать.

Каждые пятнадцать минут хожу к углу проверять, не уехал ли внедорожник.

И вот, часа через полтора он, наконец, уезжает. Я как раз застаю момент, как он с громким ревом стремительно удаляется.

Выждав для верности еще пару минут, я иду к отелю. Когда я уже подхожу к крыльцу, вдруг слышу за спиной визг тормозов. Испуганно оборачиваюсь, но это не черный внедорожник, а серый седан.

Рома!

Я напрягаюсь. Он один?

Он тут же выскакивает из машины и мгновенно оказывается возле меня.

— Ты как? Где ты была? Он не застал тебя?

— Нет. Я за углом ждала, пока уедет. А ты что здесь делаешь?

— Мне голос твой не понравился по телефону, решил приехать, узнать, все ли в порядке. Подъезжаю — вижу машину Кира. Ну, я и отъехал подальше, пока он меня не заметил и ждал развития событий, готовый вступиться, если нужно будет, — пояснил Рома.

Это мило. Рома очень неравнодушный человек.

— А где продукты? — спрашивает он, оглядывая меня.

— Меня ограбили по дороге. Напал какой-то парень. Отнял сумку и пакет с едой. У меня нет ни телефона, ни кошелька, ни карты. Можно позвонить с твоего телефона в банк? — прошу я его.

— Песец, — комментирует Рома и качает головой. — Да, сейчас позвоним, конечно, не переживай. Но Ксюша, я тебя больше тут одну не оставлю. Хватит. Иди бери чемодан и поедем ко мне.

— Но… — вяло пытаюсь возразить я.

— Что «но»? Ты еще не нагулялась? Не поняла, как это опасно — одинокой молодой девушке жить в большом городе? Мало тебе?

О д-а-а-а, где-то я это уже слышала…

Во мне борются противоречия. Сейчас он говорит прямо как моя мама. Она тоже очень не хотела отпускать меня одну в большой город. Постоянно твердила, что там со мной могут случиться плохие вещи. Что я не от мира сего, не приспособленная.

И я, по сути, никогда не жила одна. Сначала с родителями, потом в общежитии от универа, но у меня там были соседки. А потом я почти сразу переехала к Киру. Так что опыта самостоятельной жизни у меня не было.

Но ведь живут же как-то девчонки одни? Я же не маленькая! Мне уже почти двадцать три!

Однако сегодняшний случай меня здорово напугал, до сих пор руки подрагивают, и это сильно подкосило мою решимость.

— Давай, Ксюш, поехали. Я тебя накормлю, ты небось не ела ничего со вчерашнего дня, угадал?

Я киваю. Он хватает меня за руку и тащит в отель. Мы поднимаемся в номер, и Рома берет мой чемодан. Я даже не открывала его.

Мы садимся в машину и едем в сторону его дома. По дороге звоню в банк и прошу заблокировать карту.

— Ром, это ведь не ты ему сказал, где я? — осторожно уточняю я.

— Что за вопросы? Я же сам не ожидал его тут увидеть, Ксюш! — возмущается Рома. — он приезжал ко мне домой. Спрашивал, конечно. Но я ничего не говорил!

— Тогда, выходит, он меня по телефону вычислил?

— Скорее всего. Пока он выключен это сделать практически невозможно, если, конечно, какой-то жучок не подложить. А когда включен — ничего сложного для тех, кто умеет, поверь. Но ты не переживай, я тебя в обиду не дам. Если не захочешь встречаться, то не пущу его на порог.

— Спасибо.

Мы поднимаемся к нему. И у меня сердце не на месте. Я точно правильно поступаю?

Я уже была тут. Мы приезжали пару раз в гости.

У Ромы большая квартира, чуть меньше, чем у Кирилла, но тоже просторная и красивая. И тоже в дорогом элитном доме.

Что совсем неудивительно, ведь братья — хозяева двух весьма крупных компаний. Причем, у каждого своя, хотя они и занимаются почти одним и тем же. Но при этом не конкурируют, а сотрудничают и дополняют друг друга.

Рома показывает мне гостевую спальню и заносит туда чемодан. Тут мило и уютно, мне нравится. После чего мы спускаемся на кухню, и Рома достает из холодильника всякую снедь, собираясь соорудить для меня бутерброд. Я же наливаю воды в чайник.

Сажусь за стол и смотрю, как он режет помидоры. Он так похож на Кира, и одновременно не похож. Несмотря на то, что они близнецы, их не спутать. Кир чуть крупнее и мощнее, он более мускулист. Рома же немного стройнее и изящнее.

У Ромы родинка на шее, и волосы он укладывает чуть по-другому. И голос немного отличается. Да и по поведению они разные. Рома как-то мягче что ли.

И тем не менее, он очень сильно напоминает Кира. Поэтому мне и тяжело сейчас рядом с ним. Но он же не виноват, что он — брат-близнец моего неверного мужа.

Понимаю, что я к нему несправедлива. И на самом деле, он мне очень симпатичен, он хороший и милый.

Рома что-то говорит, явно пытаясь отвлечь мое внимание, но я почти не могу сосредоточиться на его словах. Впрочем, он и не требует от меня никаких ответов. Наверное, просто не хочет тяжелого молчания между нами.

Я ем бутерброд, почти не чувствуя вкуса, и запиваю его чаем. После чего пытаюсь убрать со стола, но Рома мне не дает. Я благодарю его и иду наверх.

Мне хочется побыть одной и в тишине. Я принимаю душ, надеваю пижаму и ложусь в кровать. Почему-то меня вновь клонит в сон, хоть я и проспала весь день.

Перед глазами еще какое-то время мелькают навязчивые образы сегодняшнего дня, и пару раз я почти проваливаюсь в дрему, но затем в тревоге вздрагиваю. Через какое-то время я все же засыпаю.

Однако длится мой сон совсем недолго. Внезапно я слышу трель звонка. Не сразу понимаю, что это за звук, но потом до меня доходит, что звонят в дверь. Сажусь на кровати с колотящимся сердцем.

Прислушиваюсь и слышу, как Рома подходит к двери и открывает ее.

Кир!

Кирилл

Стою и жму этот чертов звонок.

Куда, блин, еще она могла деться, если не сюда? Подруги у нее есть, но не настолько близкие, чтобы свалиться им на голову среди ночи. К родителям она точно не поехала, не ходят в это время поезда до ее города, проверил. На вокзале ее нет. Из отеля съехала.

И надо же, именно тогда съехала, когда я поехал вокзал проверять! Я все делаю не так. Черт!

Меня распирает от бессильной злобы. Как такое вообще могло случиться? Как я так опростоволосился? Как можно быть таким кретином?

Сразу позвонил своему компьютерщику и дал задание по телефону определить, где она. Тот сказал — «не вопрос, как включит, найдем». Как включит! А если она его через три дня включит? Я же тут с ума сойду пока!

Ходил по огромной пустой квартире из угла в угол. Не мог ничем заниматься. Ни поесть, ни душ принять. Не знал, куда приткнуться и что делать. Впервые, блин, не знал, что делать!

Найти-то я ее найду, а вот как назад вернуть?

Я убеждал себя, что она простит. Не может не простить! Она ведь не дура, должна понимать расклад.

Но, с другой стороны, она всегда была скорее романтичной, чем практичной. В отличие от меня.

…! Как тупо все вышло.

Какого хрена я взял ту бутылку?!

Хотел расслабиться, блин! Снять стресс!

Накануне мы с Ксюшкой поехали к моим родителям.

Большой загородный дом. У мамы юбилей, гости, все дела. Сидим общаемся. Ксюша куда-то вышла. Подходит мама.

— Кир, а где Ксюша? Что-то я ее давно не вижу, — говорит она мне на ухо, одновременно мило улыбаясь гостям.

— Не знаю, может, в туалет вышла. Или на террасу, воздухом подышать, — отвечаю я.

А сам оглядываю помещение, что-то ее и правда долго нет.

— На террасе никого, я только что оттуда. Да и Рома тоже куда-то запропастился…

Опять эти ее намеки. Я подобное замечаю не в первый раз. Мама ничего открыто мне не высказывает, но я знаю, что Ксюшу она недолюбливает.

Молчаливо не одобряет мой выбор. Конечно, ведь я выбрал сам, а не согласился на Виолетту, которую она мне весьма настойчиво подсовывала.

С ее точки зрения, дочка маминой подруги подходила мне идеально. Так что тут дело не в Ксюше. У любой девушки, кто не Виолетта, шансов получить мамино одобрение почти не было.

Однако, одно дело не одобрять, а другое — намекать на то, что между моей женой и моим братом что-то есть. И подобные намеки в последнее время стали звучать все чаще.

— Что ты хочешь сказать, мам? Говори прямо, — начинаю сердиться я.

— Ничего! — она невинно распахивает глаза, как-то даже слишком невинно. — Просто зная… эмм… симпатию Ксении к Роме, могу предположить, что они где-то вместе проводят время, вот и все.

Честно говоря, эти ее недомолвки жутко меня раздражают. И я решаю прояснить ситуацию, а именно тупо спросить в лоб.

— Что ты подразумеваешь под «симпатией»? — я ведь понимаю, что она неспроста выделила это слово.

— Ладно, Кирилл. Скажу прямо. Ты взрослый мальчик, — мама кладет руку мне на предплечье. — Мне кажется, что Ксения проявляет к твоему брату женский интерес. Я не знаю почему, не спрашивай. У людей бывают разные… кхм… фантазии.

Намекает на фантазии про близнецов? Боже… мама… Закрываю лицо рукой. Как ей такие мысли только в голову приходят? Нет, она, конечно, иногда бывает странноватой, со своими тараканами, но это уже перебор!

Однако решаю пойти и поискать Ксю. В конце концов, ее и правда нет уже около получаса.

Встаю и прохожу по всему первому этажу. Нигде ее не вижу. Выхожу на террасу — тоже нет.

Внутри что-то потихоньку начинает меня грызть. Вроде и понимаю, что фигня, но какой-то маленький червячок сомнения все же зашевелился.

Раз ее нет внизу, то выходит, она или в саду, или наверху. Наверху спальни, ей там делать нечего. Так что выхожу в сад.

Обхожу его весь, уже заметно нервничая. Нет ни Ксюши, ни Ромы.

Внутри уже все звенит от напряжения. Какого хрена они пошли наверх? Что если мама права? Может, я просто слепой глупец?

С нехорошими предчувствиями поднимаюсь на второй этаж. Прохожу и его, заглядывая во все комнаты и санузлы.

Пусто. Сердце уже стучит в ушах набатом.

Ее нигде нет. Я уже все осмотрел. Осталась лишь старая спальня Ромы. Я специально оставил ее напоследок. Надеялся найти жену где-то в другом месте. Но теперь вариантов больше не осталось.

…! Не верю!

Но внутри уже бушует пламя ярости, окрашенное в черный цвет ревности. Я уже чуть ли не рычу.

Подхожу к двери.

Едва протягиваю руку, чтобы нажать на дверную ручку, как дверь открывается, и из спальни выходят они вдвоем, довольно улыбаясь.

Мы буквально сталкиваемся в дверях. На щеках у Ксюши румянец.

— Что вы там делали? — старательно сдерживая гнев, спрашиваю я.

Они обмениваются многозначительными взглядами, и я вижу, как Рома еле заметно мотает головой, как бы показывая, что бы Ксения молчала.

Так, я не понял, что это еще за пантомима?

— Ничего, — говорит Ксюша.

Ничего, ……! Тут бы даже ребенок заметил, что она врет и что-то скрывает. Меня начинает накрывать.

— Ладно, я пойду к гостям, — бросает Рома и направляется к лестнице.

Ксюша вроде как тоже собирается за ним и даже делает шаг в том направлении.

— А ну стоять! — рычу я и прислоняю ее к стене.

Она пугается и таращится на меня круглыми глазами.

— Ты чего, Кир?..

— Когда я задаю вопрос, то жду на него ответ. А «ничего» — это не ответ, — поясняю я тихо и отчетливо, сдерживая злость.

От моего тихого сдержанного тона она почему-то пугается еще больше. Стоит хлопает глазищами. Прям сама оскорбленная невинность!

— Блин, «ничего» — потому что ничего такого! Рома мне показывал ваши детские фото, вот и все! Ты там такой смешной. Он просил не говорить тебе, так как знает, что ты такое не любишь. Зачем ты рычишь на меня?

…! Сжимаю челюсти и выдыхаю. Я-то себе уже накрутил, с легкой маминой подачи. Старательно беру эмоции под контроль.

— Давай, в следующий раз ты: во-первых, будешь предупреждать меня, если куда-то уходишь, особенно если ты идешь в спальню другого мужчины, и во-вторых, будешь отвечать на мои вопросы. У тебя не может быть от меня никаких секретов с Ромой, понятно? — поясняю я ей, как можно мягче.

— Д-да, — кивает она, а у самой глаза блестят от непролитых слез. — Прости, я даже не подумала…

Не подумала она!

Мы спускаемся вниз. Ксюша робко садится за стол, а я иду на террасу подышать свежим воздухом и проветрить мозги.

Подставляю лицо свежему вечернему ветерку. Нельзя так реагировать. Нужно доверять жене. Зачем я психую?

Через несколько минут на террасу выходят мама с Ромой. Они останавливаются под фонарем.

Зачем-то иду к ним.

Мама в это время достает из сумочки бумажный носовой платок и вытирает Роме губы.

— Ты тут испачкался, — говорит она и смотрит на салфетку. — Что это? Похоже на помаду. Модный цвет. Нюдовый.

— Какой? — усмехаюсь я.

Что только не придумают.

— Натуральный значит, естественный, — поясняет мама.

— Да ну, какая помада, мам! Наверное, просто пирожное ел и кремом испачкался, — Рома берет у нее из рук салфетку и вытирает губы.

Пирожное? А что, разве уже подавали сладкое? Насколько я помню, на столе еще стоит горячее.

Внутри как-то неспокойно. Тревога почему-то не отпускает. Какие-то смутные предчувствия. Ощущение надвигающейся катастрофы.

Возвращаюсь в зал, жена мне робко улыбается. Красивая. Какая же она красивая! Я обнимаю ее и целую в висок.

Пытаюсь сосредоточиться на беседе за столом, но получается не очень. В груди грызет и царапает. Ворочается, поднимая свою злобную голову, чудовище по имени ревность.

Через полчаса Ксюша спрашивает, где туалет. Я провожаю ее и отхожу перекинуться парой слов с одним из гостей. Когда возвращаюсь, Ксю уже вышла и теперь стоит в холле перед зеркалом и красит губы.

— Какого цвета твоя помада? — неожиданно для самого себя спрашиваю я.

— Не знаю, — озадаченно пожимает она плечами. — Нюдовая.

Все это не выходит у меня из головы весь вечер. Когда Ксюша засыпает ночью в нашей спальне в моих объятиях, я еще долго лежу в темноте и слушаю ее дыхание.

Верю ли я ей? Да. Она не давала мне повода ей не верить. Вот только зерно сомнения, попав в мозг, уже начало потихоньку прорастать. И отделаться от него и игнорировать чрезвычайно сложно. Но нужно постараться.

Ничего не говорю Ксюше. Утром она уезжает к родителям, и я отпускаю ее. Наверное, не самое лучшее время для отъезда. Лучше бы нам побыть эти пару дней вместе, скорее всего я бы быстрей успокоился рядом с ней и выкинул дурацкие мысли из головы.

Но не хочу ее останавливать. Знаю, что она останется, если попрошу, поэтому не прошу. У наших мам дни рождения рядом. Она была на дне рождения моей, было бы несправедливо не пустить ее на праздник к своей маме. Поэтому она уезжает.

У меня же на душе кошки скребут. Вечером ресторан с компанией и партнерами. Я бы и рад отменить, но как же без меня? Поэтому еду.

Народу много, банкетный зал полон. После краткой официальной части начинаются разговоры о работе. Когда со всеми нужными людьми все обсуждено, народ начинает гулять.

Скоро все уже навеселе и никому ни до кого нет дела. Со мной рядом садится Юлька, что-то мне говорит, но я слушаю ее вполуха.

— Ты какой-то не такой сегодня. Проблемы? — спрашивает она.

— Нет, все норм, — отвечаю я.

Еще не хватало ее посвящать в мои дела!

— Ага, то-то оно и видно! Но я знаю, как улучшить твое настроение, — мурлычет она и через минуту приносит откуда-то бутылку.

— Не, Юль, я же не пью, — мотаю я головой.

— Да что тебе будет-то с пары бокалов? Просто расслабишься, как и все вокруг. Оглянись — видишь, как всем весело? Никто не грустит.

Берет со стола стакан и наливает янтарную жидкость. Я не люблю пить. Ненавижу чувство потери контроля. Контроль терять никогда нельзя. Поэтому делаю это крайне редко и в малых дозах.

Однако, сегодня я здорово расстроен, а потому беру из ее рук стакан и делаю глоток.

Может, и правда удастся хоть немного снять стресс? На какое-то время избавиться от навязчивых мыслей и расслабиться?

Расслабился, блин! Снял стресс!

Кто ж знал, что меня так развезет? С непривычки, наверное.

Вновь давлю на дверной звонок.

Такая злость меня разбирает, просто слов нет. И на себя, и на Ксюшу. Неужели она все-таки поехала к Роме? Чего ей в отеле не сиделось? Скучно стало? Ведь наверняка здесь сейчас, я почти уверен!

Телефон отключила и думает, я ее не найду? Думает, я не узнаю, что она ночует в доме моего брата? Может, все-таки это ее помада тогда была? Нюдовая, …!

В этот момент дверь открывается и на пороге появляется Рома в одних пижамных штанах. Он тут полуголый ходит, пока в его доме моя жена?

Я дергаю дверь, но гаденыш накинул цепочку перед тем, как открыть. Тут же ставлю ботинок в проем, чтобы он не смог ее захлопнуть.

— Рома, не беси меня! — рычу я. — Открывай!

— Не ори, соседей разбудишь.

— Да пофиг мне! Где моя жена? Я хочу с ней поговорить! Ксюша! Иди сюда, блин! — громко рявкаю я. — Позови ее!

— И не подумаю, — он скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня. — Когда она сама решит, что готова к разговору с тобой, тогда и позову.

Чего? Я, нахрен, сейчас его урою!

Ксения

Я слышу голоса внизу. Это точно Кир. Сначала решаю переждать в комнате, но почему-то накидываю халат, и ноги сами несут меня вниз.

Я не знаю, как это объяснить, ведь я не хотела с ним пока встречаться. Не хочу и сейчас. Но мне почему-то очень хочется хоть что-то услышать от него. Хоть какое-то объяснение.

На первом этаже темно, и, пользуясь этим, я подкрадываюсь ближе к двери. Все еще не знаю, стоит ли обнаруживать свое присутствие, а потому ближе не подхожу, в надежде, что в темноте меня не видно.

А вот его я вижу в щели приоткрытой двери. И от этого мое нутро обжигает волна боли. Даже дышать сложно.

Смотрю на него, не отрываясь, осторожно выглядывая из-за угла. Волосы взъерошены, рубашка расстегнута. Пиджак помят. Видимо, вчерашние. Он даже не переоделся.

Галстука нет. Наверное, подарил блондинке. Ей он, помнится, очень понравился.

Выглядит Кирилл не очень, прямо скажем. Лицо злое, челюсти напряжены. В глазах полыхает какой-то лихорадочный огонь.

Однако тут его горящий ненавистью взгляд останавливается на мне, и я вздрагиваю. Лицо обжигает.

— Собирайся, едем домой! — приказным тоном велит он мне.

Что? Серьезно? Вот так?

То есть, я застаю его голым с другой, а он просто велит мне возвращаться домой? Я не верю своим ушам.

Его реакция ставит меня в тупик. Что тогда в номере, что при разговоре по телефону, что сейчас. Он разве не должен на коленях вымаливать прощение?

Нет, я понимаю, что такой как Кир не опустится до того, что встать на колени, он же у нас альфа-самец! Хозяин жизни! Но хотя бы прощения-то попросить разве не должен?

Просто молчу, потому что даже не знаю, что сказать. Чувствую, как внутри поднимается волна ярости. Она очень сильно растет и грозит поглотить меня. Меня даже начинает потряхивать.

— Ксюша! Быстро! Хрен с ними с вещами, просто иди сюда прямо сейчас, — гневно требует он.

В его голосе слышится такая злоба, что я на секунду даже теряюсь. Он что, на меня злится? Как это? Это же он мне изменил! Просто удивительная наглость!

Ненавижу!

— Ты считаешь, что имеешь право мне указывать? — тихо говорю я. — После всего того, что я видела прошлой ночью?

— А на хрена ты туда поперлась?! Ты разве не у родителей должна была быть? Сидела бы дома, ничего бы не случилось!

Я замираю с открытым ртом. То есть, он меня винит? У меня даже дыхание перехватывает от возмущения. Он злится, а я должна оправдываться? Разве у других людей не наоборот?

Но то же — другие, а тут мы. Мой непогрешимый муж — красавец, мачо, сильный, крутой, статусный, властный! И я — замарашка с улицы. Видимо, он прав уже просто потому, что он — это он.

Нет, это какой-то сюр! Как же я его ненавижу!

— По-твоему, проблема только в том, что я узнала, да? — замечаю, что мой голос дрожит от гнева.

— ……! — он вцепляется рукой в свои волосы и зажмуривается. — Слушай, давай все дома обсудим, а? Не здесь. И не при Роме. Пожалуйста, Ксюша.

Он чуть сбавил тон, и теперь я слышу в нем сдерживаемую ярость. Он явно очень старается говорить спокойно.

— Если не хочешь говорить при Роме, то позвони мне и мы поговорим по телефону, — тоже пытаюсь перейти на спокойный тон я.

— Да я звонил тебе миллион раз! У тебя выключен телефон! — ревет он.

Ах, точно. Я и забыла.

— Меня ограбили, — огрызаюсь я.

— ……! — он буквально звереет, а его глаза наливаются кровью от ярости. — Ты в порядке? — цедит он сквозь сжатые зубы.

В порядке ли я? Очень смешно!

— Ага, лучше всех!

— Ксюша, ты без меня не сможешь! Не дури! Быстро домой!

— Я никуда не пойду. И я тут не одна, я с Ромой.

— Я присмотрю, — кивает Рома.

Кирилл бросает на него такой злобный взгляд, что я невольно ежусь.

— Уходи, Кирилл, — мой голос кажется хриплым и глухим.

— Ксюша, блин! Твою ж налево! Иди сюда! Ты здесь не останешься! — взрывается он.

Просовывает руку и пробует открыть цепочку изнутри. Рома пытается захлопнуть дверь, но в щели стоит ботинок Кира, и у него не получается.

А вот у Кира получается. Он удивительно ловко скидывает цепочку и распахивает дверь. Рома тут же бросается к нему, пытаясь задержать, но Кир отшвыривает брата к стене.

Ох, ё-моё!

Я испуганно пячусь, а он в одно мгновение оказывается рядом и крепко прижимает меня к себе.

Боги! Внутри в этот момент все просто разрывается от боли! Мне хочется кричать и рычать, так сильно режет и скручивает все в груди. Словно мне вскрыли грудную клетку и там ворочают ржавыми вилами.

Это неправильно, что он меня обнимает! Он не должен, не должен больше меня касаться!

Мое тело стремится ему навстречу, ведь оно глупое, и помнит лишь то, как ему было хорошо в этих объятиях.

Оно не знает, не понимает, какую боль сейчас испытывает сердце, которое предали!

И это противоречие между телом и сердцем просто убивает. От этого еще больней!

— Ксюшенька, девочка моя… — шепчет он мне на ухо.

Меня обжигает. Его дыхание опаляет кожу и причиняет практически физическую боль, настолько оголены все нервные окончания.

Горло перехватывает и сжимает так туго, что сложно дышать.

На какую-то долю секунды на меня словно находит наваждение.

Я вдруг представляю, что все хорошо. Что не было никакой блондинки, что у нас все в порядке.

Тогда я бы наслаждалась этими объятиями, в которых мне всегда было так уютно, спокойно и надежно.

Ведь я безумно скучала.

Да, внезапно четко осознаю, что скучала по нему. До умопомрачения соскучилась! Три дня разлуки — мы еще никогда не расставались так надолго.

Мое лицо совсем рядом с его шеей и я чувствую его запах. Смесь из ароматов — его кожи и парфюма.

И тут вдруг мой нос улавливает запах женских духов. Приторно-сладкий. И от этого наваждение спадает, сильнейшая боль вновь сжимает внутренности, а во мне поднимается тошнота.

— Пусти! Меня сейчас вырвет! — ору я.

— Что? — он чуть отстраняется и непонимающе смотрит на меня.

— Ты пахнешь ею!

Он мгновенно отшатывается. В глазах какой-то безумный коктейль из эмоций. И в этот момент к Кириллу подлетает Рома и бьет его кулаком.

Кир явно не ожидает удара и охает, согнувшись. Почти сразу разгибается и бросается на обидчика. Начинается потасовка.

Я не знаю, что мне делать и как остановить драку.

— Прекратите! — кричу я, но на меня не обращают внимания.

В какой-то момент Кир вновь отшвыривает Рому. Тот разгибается, тяжело дыша и явно вновь собирается ринуться в бой. Остановить нужно именно его. Я подбегаю к Роме и встаю перед ним, обхватывая его за корпус.

— Рома, стой-стой! Хватит! Пожалуйста, перестань, — прошу его я.

Рома останавливается и сверлит злобным взглядом Кирилла.

— Ксюша! — слышу я голос мужа, и в нем слышится какой-то надрыв.

Оборачиваюсь и вижу, как он смотрит на меня и Рому, и понимаю, что все еще держу его, вроде как обнимаю. Тут же опускаю руки.

— Уходи, Кирилл, — говорю я.

Он стоит еще мгновение, буравя меня взглядом. И в этом взгляде какая-то непонятная смесь. Разочарование? Боль? Неверие?

Потом разворачивается и выходит из квартиры.

Рома подходит к двери и закрывает замки. А я по стене спускаюсь на пол, так как ноги больше меня не держат.

Внутри все дрожит, конечности трясутся.

— Ты в порядке? — спрашивает Рома, я лишь киваю.

Хотя какое в порядке. Я далеко не в порядке, и не знаю, когда буду.

— А ты? — спрашиваю я.

— Нормально, — отвечает он, потирая челюсть.

Ага, ему всего лишь съездили по лицу! И не только. Родной брат. А так — конечно нормально, куда уж нормальнее!

Наверное, мне бы следовало как-то проявить о нем заботу — сбегать на кухню, достать лед из морозилки, или еще что-то, но я не могу. Просто не могу сейчас ни о ком заботиться.

Я морально опустошена. Как там это говорится? Не в ресурсе?

Понимаю, что Рома подрался с братом из-за меня, и я умом благодарна, что он вступился, но почему-то ничего по этому поводу не чувствую.

— Ром, я пойду наверх? — прошу у него я.

Надеюсь, он поймет мое состояние и не обидится на мою черствость и неблагодарность.

— Конечно, — кивает он, хотя мне кажется, он расстроен, что я вот так ухожу.

Иду в спальню. Но вместо того, чтобы лечь в кровать, решаю выйти на балкон и подышать воздухом. Уже утро, светает. Еще одна безумная ночь закончилась.

На небольшом балкончике плетеное кресло. Я сажусь в него, поджав ноги и смотрю вниз. Внезапно понимаю, что вижу внедорожник Кирилла, который припаркован через дорогу.

Внутри он или нет — не разглядеть.

Я смотрю на него, и внезапно на меня находит какое-то одеревенение. Сейчас не больно. Просто плохо.

Как мы дошли до такого? Можно ли было предположить, что так все закончится?

Впрочем, сам факт того, что мы с Киром начали встречаться, уже можно назвать невероятным. Ведь мы с ним из разных миров.

Невольно вспоминаю день нашего знакомства.

Воспоминания Ксении

Я заканчивала универ, а потому искала работу. Немного заранее, чтобы было с чего оплачивать жилье после выпуска.

Ведь во время учебы я жила в общежитии для иногородних, а после окончания нужно было искать квартиру или комнату.

Вот я и рассылала повсюду резюме. Отвечали неохотно, большинство и вовсе не отвечало. Сотрудники без опыта работы мало кого интересуют.

Признаться, к тому моменту я уже отчаялась что-то найти, а потому здорово обрадовалась, когда меня все же пригласили на собеседование.

Я тщательно подготовилась. Выбрала блузку и юбку в деловом стиле, которые надевала в особо торжественных случаях.

Уже одеваясь перед самым выходом, внезапно обнаружила, что юбка мне мала. Черт! Вот я отъела!.. Искать другую одежду времени уже не было, а потому я все же влезла в узкую юбку, хоть и с трудом.

Ладно, сойдет. Выглядит прилично. Я постаралась придать себе максимально серьезный и строгий вид.

Признаться, получалось не очень. У меня такая внешность… ну, не деловая совсем. Как говорит мама — мечтательницы, витающей в облаках. Да так оно и есть.

Я обожаю книги, и с удовольствием работала бы в библиотеке. Но, к сожалению, на зарплату библиотекаря я вряд ли смогла бы снимать жилье, а ведь нужно еще платить коммуналку, что-то кушать и хоть иногда покупать новую одежду.

Поэтому я и шла на собеседование в офис на должность помощника менеджера по работе с клиентами.

И вот я захожу в большое офисное здание. Даже робею в первый момент — такое тут все шикарное и красивое — мрамор, хром, стекло. Несмело подхожу к стойке рецепции в огромном сверкающем холле.

Неподалеку от нее стоят несколько человек и что-то активно обсуждают, за стойкой две красивые девушки. Очень стильные и яркие.

Девушки разговаривают между собой.

Жду несколько мгновений, когда они закончат, ведь перебивать чужой разговор не вежливо, но они продолжают болтать и не смотрят в мою сторону.

— Простите… — пытаюсь я привлечь их внимание.

Однако они вообще меня не замечают. Я довольно застенчивая и робкая, и сейчас чувствую себя неловко.

— Извините! — пробую я еще раз, повысив голос.

Ноль реакции. Да что ж такое! Понимаю, что я не самая важная персона, но неужели мне нужно кричать, чтобы на меня хотя бы взглянули?

Кричать я очень не люблю, поэтому поднимаю пластиковую папку с документами и распечатанным резюме, которую держала до этого подмышкой, и с силой шлепаю на мраморную поверхность стойки.

Бум!

Получается слишком громко.

Я хотела лишь привлечь внимание девушек, но привлекла внимание всех в холле. Чувствую, как головы присутствующих повернулись в мою сторону. Мучительно краснею.

— Простите, у меня… — начинаю я, но не успеваю закончить фразу.

— Что тут происходит? — слышу я вдруг позади себя строгий низкий мужской голос, от которого мгновенно мурашки бегут по телу.

Он что-то такое затрагивает внутри меня, от чего вдруг в моей воображении вспыхивает сам по себе образ, навеянный прочитанными книгами и какими-то моими фантазиями. Огромный мощный дракон в своей человеческой ипостаси стоит за моей спиной.

У него непременно длинные развевающиеся на ветру волосы, черный плащ и роскошный расшитый дорогой вышивкой средневековый камзол, а на перевези кинжал.

Ох, ну что за бред! Нужно книжек меньше читать. Мне самой становится смешно от мелькнувшего образа. Откуда в холле офиса дракон? Да и ветра тут нет, чтобы волосам развеваться.

Хихикнув про себя, я поворачиваюсь и застываю, открыв рот.

Нет, дракона, к счастью, я не вижу.

Передо мной стоит мужчина. Взрослый, думаю, ему между тридцатью и тридцатью пятью. Высокий, статный, с широкими плечами и атлетичной фигурой. Даже дорогой костюм не скрывает его отличную физическую форму.

А еще он очень красивый, но грубовато, по-мужски. Не смазливый, а скорее брутальный. Русые волосы модно подстрижены, на лице небольшая щетина. Ему идет. Подчеркивает и без того четкую и уверенную линию челюсти и решительный подбородок.

Серые глаза смотрят внимательно, между широкими бровями морщинка, и взгляд резкий, тяжелый и очень цепкий.

— Я задал вопрос, — требовательно повторяет он. — Что тут происходит?

Девушки за стойкой тревожно переглядываются и резко начинают испуганно суетится.

— Кирилл Владимирович, ничего такого! — тараторит шатенка. — Просто эмм… посетительница уронила на стойку папку.

— Вы уронили папку? — драк… ой, мужчина с подозрением и недоверием смотрит на меня.

Понимаю, что передо мной какой-то начальник. И потому очень хочется сказать, что я не уронила папку, а хлопнула ею, потому что его сотрудницы не обращали на меня никакого внимания. Но я сдерживаюсь.

Во-первых, какой в этом смысл? Потешить свое самолюбие?

А во-вторых, вдруг меня все же возьмут сюда на работу? А у меня тут уже враги! Это неосмотрительно и глупо.

— Уронила, ага, — кивком подтверждаю я слова шатенки. — Я неловкая.

Вижу, как девчонки выдыхают.

— Хмм… — по его лицу кажется, что я его совершенно не убедила. — Ладно. А вы по какому вопросу?

— На собеседование пришла, — говорю я и почему-то краснею.

Мне вроде как неловко, что осмелилась прийти сюда, в такую явно богатую и успешную компанию, с нулевым опытом. Глупо, конечно, но вот такое у меня ощущение. Чувствую себя самозванкой. Чуть ли не аферисткой.

Красавец вновь оглядывает меня с головы до ног и как-то непонятно прищуривается.

— Пойдемте, я вас провожу. Как раз туда иду, — неожиданно велит он.

— Спасибо, — бормочу я и иду следом за ним.

По дороге нервно тереблю папку, глядя на его широкую мощную спину. Внутри все дрожит, очень волнуюсь.

Кирилл Владимирович подходит к лифтам и нажимает на кнопку. Я судорожно пытаюсь вспомнить, кто по правилам этикета должен первым заходить в лифт, так как хочу показать себя с наилучшей стороны, но так и не вспоминаю.

Дверь сразу же открывается, и я испуганно замираю, не зная, проходить ли мне или пропустить вперед его. Красавец хмурится и кивает мне головой, чтобы заходила.

Блин, наверное, подумал, что я тормоз! Я торопливо и суетливо устремляюсь вперед, но как-то умудряюсь в спешке задеть туфлей порожек, цепляюсь, теряю равновесие и лечу вперед, падая прямо в кабину лифта.

Слышу при этом треск, и понимаю, что юбка на моем заду разошлась по шву.

***

Автомобиль Кира вдруг трогается с места, и этим выдергивает меня из воспоминаний. Осознаю, что все это время я просидела в кресле, не сводя с него глаз.

Встаю и иду в комнату, ложусь на кровать и почти сразу же вырубаюсь.

Когда просыпаюсь, уже вторая половина дня. Спускаюсь вниз и встречаю на кухне Рому. Он что-то готовит.

— Проснулась? — с улыбкой спрашивает он. — Я тоже спал. Сейчас у нас будет что-то среднее между обедом и ужином.

— Давай я тебе помогу, — предлагаю я, и Рома пододвигает ко мне помидор на разделочной доске и нож.

Я стою и нарезаю овощи, пока Рома рядом режет на кусочки курицу. — Ром, а ты знаешь ту девушку? — задаю я вопрос, который уже давно крутится у меня в голове.

Он молчит и не смотрит на меня.

— Да, — отвечает после паузы, — но не спрашивай меня об этом, пожалуйста. Пойми меня правильно, Кир все же мой брат.

Я киваю.

— Хорошо, конечно.

Продолжаю дальше резать помидор.

Значит, он ее знает!

Ну блеск! Все вокруг все знали, кроме меня!

Кирилл

Я выхожу из Роминой квартиры в полном раздрае. Слабо соображаю, куда иду. Сажусь в машину и просто сижу за рулем, тупо глядя перед собой.

Ей больно. Я вижу это по ее взгляду.

Это ужасное чувство бессилия. Когда твоей женщине больно, а ты ничего не можешь сделать, и никак не можешь ей помочь, потому что ей больно из-за тебя.

И ярость душит, что кто-то ее обидел! Ограбил! ….! Как посмел?!

А я не защитил, не уберег! А ведь она моя! Моя, черт возьми!

Но она не хочет больше ни моей защиты, ни моей поддержки.

И меня начинают посещать мысли — а вдруг она не вернется? То есть, вдруг это навсегда?

И от этих мыслей мне становится очень неуютно, хоть я и не хочу в это верить.

Нет, я не увидел в ней готовности к радикальным решениям. К счастью. Так что, пока я верю, что все образуется. Это просто вопрос времени.

Еду домой чисто на автомате. Ярость прошла, сейчас я чувствую лишь опустошение и усталость.

Дома иду в душ и долго и упорно пытаюсь смыть с себя всю грязь так, словно можно смыть и грехи.

«Ты пахнешь ею».

……! Какой ……!

Ксения

На следующий день Рома уходит на работу, понедельник же, а я остаюсь одна.

Допиваю кофе на кухне, когда раздается звонок. Звонят в дверь. Я почему-то пугаюсь.

Осторожно подходу и смотрю в глазок. Кирилл.

Сердце начинает колотиться. Я не знаю, что мне делать. Ромы нет, выгнать его, если что, некому. Лучше, наверное, не открывать.

— Ксюша, открой, — слышу я.

— Уходи или я позову Рому! — грожу я.

Вижу, как он усмехается и качает головой.

— Рома на работе, у него сейчас переговоры. Хорош уже, нам надо поговорить.

Так, ладно. Он прав.

Открываю дверь.

Он стоит и смотрит на меня. Красивый, в идеальном костюме, благоухает парфюмом.

Не то, что я. В простом домашнем платье и с гулькой на голове. Сейчас отчетливо вижу этот контраст между нами. Пропасть.

Он заходит, а я отступаю на два шага, давая ему пройти.

— Телефон, — сухо говорит он, протягивая мне коробку с новым гаджетом.

— Спасибо, — я беру ее. Телефон мне нужен.

Сегодня он спокоен. Но я тоже взяла себя в руки.

Хотя внутри все переворачивается при виде него.

— Так, слушай… — начинает он каким-то ледяным начальственным тоном и замолкает.

Я тоже молчу. Не знаю, что ему сказать. Спросить почему — так ясно почему.

Та блондинка красивее, сексуальнее и вообще… Тут уж скорее вопрос — зачем ему я сдалась, а не она.

Вопросов у меня много, вот только я не уверена, что хочу знать на них ответы.

Тут что-то в его лице меняется. Словно он передумал и решил зайти с другой стороны, сменить тактику.

— Ксюш, я соскучился. Очень. Поехали домой, а? — предлагает он.

Прекрасно! Ну да, конечно! Давай забудем все и просто поедем домой, ничего ведь не случилось, верно?

— Если ты за этим приехал, то… — начинаю я и качаю головой.

— Я понимаю, — перебивает он меня. — Правда, все понимаю. Но пойми и ты — это была ошибка. Просто случайность. Я… Скажи, что мне сделать, а? — он требовательно смотрит на меня и чего-то ждет, а я молчу. — Ксюша, отвечай, пожалуйста, когда я с тобой разговариваю, — вижу, что начинает злиться.

Да, не привык он, что на его вопросы не отвечают.

— Какого ответа ты от меня ждешь? — непонимающе развожу руками я. — Что я скажу: «Купи мне колечко с бриллиантом и сережки, и мы в расчете»?

— Было бы неплохо, — качает головой он.

Меня начинает мутить. Боги, кто этот человек? И где мой муж?

— Уходи.

— Нет-нет, я знаю, что ты не такая, — досадливо морщится. — Это я так, мысли вслух, не обращай внимания. Ксюш, я хочу, чтобы ты вернулась и у нас все было по-прежнему.

Серьезно?

— У нас ничего больше не будет по-прежнему. Никогда.

— Не говори так. Да, ты обижена и злишься, я понимаю. Тебе нужно время? Пусть, хорошо. Можем жить в разных комнатах, даже не здороваться, если не хочешь, но ты должна вернуться.

— Зачем я тебе? Пусть эта блондинка с тобой живет, раз она тебе так нравится.

— Да не нравится она мне! — восклицает он.

Я хмыкаю, а внутри волной обжигает боль.

— То есть, ты разрушил нашу семью ради девушки, которая тебе даже не нравится?

Он с рычанием хватается за голову. Его спокойствие куда-то исчезает, а вместо него я вновь вижу стиснутые челюсти и злой огонь в глазах.

— Да, я облажался! Довольна? — рычит он.

— Ага, довольна. Прям свечусь вся от счастья, не видишь?

— Тебе это не идет, Ксюша, — поднимает он на меня взгляд. — Этот сарказм. Ты не такая. Ты — милая, хорошая и скромная.

— Ага. Настолько милая, хорошая и скромная, что можно вытирать об меня ноги, не стесняясь! А к чему смущение? Ксюша же такая тихоня неконфликтная — все стерпит! Может, ты поэтому на мне и женился?

Он вдруг отводит взгляд.

Черт! Да ведь я права!

— Все не так. Не придумывай ерунду, — говорит он, но эта мысль уже засела у меня в мозгу.

Может, он и правда поэтому на мне женился?

Чувствую, как волна ярости поднимается изнутри. Наверное, я еще никогда не была так зла. Особенно на моего мужа.

— Уходи, Кирилл, — цежу я сквозь зубы.

Он запускает пальцы в волосы.

— Ксюш, услышь меня — для меня это все не имеет никакого значения. Мне важна лишь ты и наши отношения.

— Нужно было вспомнить об этом раньше, — глухо отвечаю я.

— Ты меня не слышишь…

— Уходи. Прошу тебя.

— Я уйду вместе с тобой, — тихо говорит он, — я дам тебе время, не буду давить. Но ты не можешь жить в одной квартире с другим мужчиной. Твой муж — я. И жить ты будешь со мной.

— И как ты меня заставишь? Силой потащишь? — холодно интересуюсь я.

— Если нужно будет — потащу, — мрачно кивает он.

Вот оно как!

— А дальше что? На цепь посадишь?

— Нет. Потом ты осознаешь, что не права и передумаешь. Поймешь, что тебе со мной лучше.

— Мне с тобой не лучше, Кирилл. Мне с тобой больно.

Вижу проблеск боли и в его глазах, и он тут же зажмуривается на мгновение.

— Я думала, ты другой, но ошиблась, — шепчу я.

— В тебе говорят эмоции. Тебе сейчас неприятно и обидно. Я это понимаю. Но это пройдет, и все будет как прежде.

— Да не будет, блин, как прежде! Не будет! — ору я и швыряю в него плетеную тарелочку для ключей, которая стоит в прихожей.

Она ударяет его в плечо и падает на пол.

Кир тут же оказывается рядом и сжимает меня в объятиях. Обхватывает поверх моих рук и прижимает к себе сильно-сильно.

— Ш-ш-ш… девочка моя, все будет хорошо. Все не так, как ты себе надумала. Мне никто не нужен, кроме тебя, — бормочет он мне на ухо.

Я сдерживаю рвущиеся из груди рыдания. Нет-нет! Я не расплачусь перед ним. Я сдержусь! Выдержу!

Собрав все свое самообладание, я беру эмоции под контроль.

— Пусти меня, — холодно и сухо говорю я. — Мне неприятны твои прикосновения.

Он чуть отстраняется и ошарашенно смотрит на меня.

Не ожидал, да, Кир? Думал, растаю в твоих объятиях? Буду рыдать и унижаться? Мотать сопли на кулак и кричать «почему»? На секунду даже чувствую гордость за то, что смогла сдержаться.

Но внутри все так и крутит, и сжимается от боли.

Кирилл выпускает меня из объятий и выглядит растерянно. Мне даже кажется, он не знает, что ему делать. Это забавно, ведь он всегда знает, что делать.

— Ладно. Вижу, что ты пока не готова. Сейчас я уйду, а ты отдохни и подумай о том, что я тебе скажу, поняла? — поднимает мой подбородок и внимательно смотрит на меня.

Я отбрасываю его руку. Он морщится, но не отводит взгляда.

— Послушай, мне жаль, что так вышло. Но между нами ничего не изменилось. Я отношусь к тебе точно также. Мы можем продолжать жить также, как и раньше. То, что там произошло, произошло случайно. Я этого не хотел и не планировал. Просто выпил лишнего. Я даже не помню толком ничего, какие-то отдельные моменты. Это не оправдание, знаю, но я и не собираюсь оправдываться. Оправдания — это не мое, ты меня знаешь.

— Я вообще тебя не знаю, Кирилл, — тихо отвечаю я.

— Я все тот же, Ксюш. Нам с тобой хорошо вдвоем, давай не ломать все, а? Подумай над этим. Давай попробуем сохранить то, что между нами.

Смотрит на меня так настойчиво и требовательно. Как будто я могу просто взять и забыть все, и продолжить жить как раньше.

— Та девушка… кто она для тебя? — тихо спрашиваю я.

— Да никто! Она для меня — ноль! Ничего не значит!

Интересно, а он ей тоже самое про меня говорит? Что жена для него ничего не значит, и мы живем как соседи? Ну, и не спим вместе, конечно. Или же он вообще не сказал ей, что женат?

— А ты ей сказал, что ты женат? — интересуюсь я.

Зачем мне это знать? Какая мне разница?

— Да, она знает, что я женат, — сухо отвечает он.

Вот оно как. И ее, видимо, ничего не смущает! Нет, я понимаю, что она мне ничего не должна, но почему-то меня бесит эта охотница за чужими мужьями.

Ладно бы она ничего не знала, но нет — знала и шла на это осознанно. Впрочем, это не имеет значения. Дело не в ней, а в моем муже. Его ведь никто не заставлял.

Мне хочется расспросить Кира подробней об этой девушке, но я понимаю, что такое любопытство унижает меня. Мне должно быть все равно на нее. И потому я решаю больше не спрашивать.

— Обещай мне подумать над моими словами, — настойчиво требует он. Я молчу. Он хмурится и вновь поднимает мой подбородок, и смотрит в глаза. — Обещай!

— Я подумаю, — киваю я.

— Хорошо, дам тебе неделю на это. А потом мы снова поговорим.

— Две.

— Что?

— Две недели.

Мне и правда нужна передышка. Если так я получу две недели без его визитов, то я согласна.

Вижу, как раздуваются крылья его носа, а на лице играют желваки. Ох, и не привык Кирилл к тому, что кто-то ему перечит!

Молчит, раздумывает.

— Ладно, две, — мрачно кивает он после паузы.

Как же сложно ему даются уступки!

Он тянет руку в карман и, достав оттуда пластиковый прямоугольник, протягивает мне.

— Карту возьми.

— Мне не нужны твои деньги, у меня есть свои. Я заблокировала мою карту. Там ничего не успели снять.

— Все равно возьми, — хмурится он. — У тебя там мало.

— Нет.

— ……! Какая же ты упрямая, — качает головой он и убирает пластик. — Ладно, я пойду. Только, пожалуйста, Ксюша, не наделай глупостей.

Смотрит на меня и не отводит взгляда до тех пор, пока я вновь не киваю.

— Ладно. Я знаю, что ты хорошая девочка, и верю тебе.

Он поворачивается и выходит из квартиры.

Хорошая девочка. Да, всегда была хорошей девочкой. И меня очень быстро променяли на плохую.

Я в парке, что расположен неподалеку от Роминого дома.

Устала сидеть в четырех стенах.

На улице светит солнышко, а я сижу в тени большого дерева мыслями вновь возвращаясь к нашему разговору с Кириллом.

Никак не дает покоя идея о том, что он выбрал меня потому, что я «милая, тихая и скромная». Звучит как глупость, но почему он так странно отреагировал? Вроде как даже смутился? Или мне показалось?

А ведь во время нашего знакомства были странности…

Погружаюсь в воспоминания о событиях, произошедших одиннадцать месяцев назад. После моего эпичного падения в кабину лифта с порванной на заднице юбкой.

Воспоминания Ксении

Ну блеск! Вот это выход! Отожгла, так отожгла!

Папка вылетает у меня из рук, а документы разлетаются по полу. Сумочка слетает с плеча и тоже падает на пол. А сама я стою на четвереньках прямо в лифте.

Боги, какой позор! Кровь бросается к щекам и заливает все лицо вплоть до корней волос. Сердце колотится как сумасшедшее. Мне так стыдно, что хочется просто провалиться сквозь землю!

— Вы не ушиблись? — слышу я позади мужской низкий голос.

Испуганно оборачиваюсь и вижу Кирилла Владимировича, стоящего за моей спиной и интересом разглядывающего мою пятую точку. Он явно пытается скрыть улыбку, но я уверена, что он сейчас от души веселится.

Ну, супер! Показала себя с наилучшей стороны, называется! Ага.

— Нет, все в порядке, — быстро отвечаю я и начинаю торопливо собирать разлетевшиеся по полу лифта бумаги.

Ужас! Только я могла так отчудить!

Собрав листы, вскакиваю, схватив все в охапку, и собираюсь рвануть к выходу.

— Вы куда? — останавливает меня Кирилл Владимирович.

— Домой.

— А как же собеседование? — хмурится он.

— Я не могу… в таком виде, — вновь заливаюсь я краской.

— Повернитесь! — командует он.

Я смущенно разворачиваюсь к нему спиной. Почему я его слушаюсь?

— Да ерунда, просто разрез чуть повыше теперь, ничего не видно, — успокаивает он меня. — По крайней мере, пока вы на ногах стоите.

А, то есть, пока я стояла на четвереньках, все было видно? Боги, какой позор! Пытаюсь вспомнить, какие на мне сегодня трусы.

— Заходите обратно в лифт, — велит он. — Только осторожней.

Я захожу и забиваюсь в угол, прижимая к груди бумаги, документы, папку, и слетевшую с плеча сумочку. Мужчина заходит в кабину вслед за мной.

Я вижу свое отражение в зеркале. Вся красная, волосы растрепались, над верхней губой блестят капельки пота, часто дышу. Какой ужасный вид! Какой ужасный день!

Мне жутко стыдно и неловко. Но что я могу сделать?

Мы поднимаемся на лифте, а Кирилл Владимирович с интересом разглядывает меня. Я же ежусь под его взглядом, отчаянно мечтая поскорее сбежать отсюда.

Кусаю губу и не знаю, куда смотреть в тесной кабине лифта, лишь бы не на него. Он же, напротив, не сводит с меня глаз. Кожа буквально горит, а сердце колотится как сумасшедшее.

Ну и чего он пялится? Еще больше меня смущает этим пристальным разглядыванием! Да уж, мне точно удалось привлечь его внимание!

Я чувствую запах его парфюма. Несмотря на ужасную ситуацию, не могу не отметить про себя, что он просто потрясающий! Мне кажется, что это самый приятный аромат, что я когда-либо слышала.

Наконец, кабина останавливается на нужном этаже, и мы выходим. Я облегченно выдыхаю и иду следом за мужчиной, пытаясь одновременно запихнуть в папку все бумажки.

Сумка болтается и жутко мешает, я вешаю ее на плечо и вновь чуть не роняю папку, но успеваю ее схватить. За всеми этими манипуляциями не замечаю, что Кирилл Владимирович уже остановился, а потому врезаюсь в его спину.

— Ой, простите! — тут же извиняюсь я, отскакивая.

— А вы не шутили, когда говорили, что вы неловкая, да? — усмехается он.

Да уж, какие там шутки!

Хотя сегодня я, конечно, просто превзошла сама себя.

Я прохожу в большой просторный кабинет с длинным столом. Переговорная, понимаю я. Интересно, они всех здесь собеседуют?

— Подождите тут. Сейчас придет менеджер по персоналу, — говорит Кирилл Владимирович и выходит из зала.

Я сажусь за один из стульев и жду. Вскоре приходит женщина средних лет, мы здороваемся, она садится напротив и начинает задавать обычные вопросы.

Рассказывать мне особо нечего, поэтому собеседование получается не слишком длинным. Кадровичка выходит и через минуту возвращается с листком бумаги.

— Заполните, пожалуйста, анкету, — просит она, протягивая мне ручку.

Сама же вновь садится напротив. Я заполняю.

Большинство вопросов понятные и стандартные, но некоторые совершенно неожиданные. Например, о том, как я предпочитаю проводить свободное время, насколько я религиозна, хочу ли я детей.

Встречаются мне также вопросы о моей семье. Чем занимаются мои родители и где живут.

Но это еще ничего, от некоторых вопросов у меня просто волосы на голове шевелятся. Например: «Сколько у вас было половых партнеров?» или «Болели ли вы ЗППП?»

Что это такое вообще?! Куда я попала?

Я-то думала, тут приличная фирма!

Уже хочу было возмутиться, но тут вспоминаю статью в интернете о том, что некоторые работодатели могу специально задавать неудобные вопросы, чтобы проверить кандидата на стрессоустойчивость и посмотреть, как он поведет себе в нестандартных ситуациях.

Им, по сути, не столь важны ответы, сколько реакция. Это своеобразная психологическая проверка. Наверное, именно поэтому женщина напротив так внимательно за мной наблюдает.

Надо же, как тут все серьезно! Я будто на работу в спецслужбы пришла устраиваться! Отвечаю на все вопросы и протягиваю ей листок. Она берет его и выходит.

Возвращается через пять минут.

— Ксения, сейчас у вас будет собеседование с генеральным директором, он же собственник нашей компании, — торопливо говорит она и тут же вновь уходит.

Собственник этой огромной компании будет проводить собеседование со мной лично? Надо же! Неужели у него нет других более важных занятий, чем беседовать с каждым кандидатом на многочисленные должности мелких офисных служащих?

Но толком удивится я не успеваю, так как в переговорную входит… Кирилл Владимирович.

Ну блеск! Так он тут главный!

Я смотрю на него, закусив губу. Он проходит и садится напротив меня.

— Ксения, значит? Приятно познакомиться, — слегка улыбается он. — Я — Орлов Кирилл Владимирович.

— Здравствуйте, — ошарашенно выдавливаю я.

— Да вроде виделись уже, — усмехается он и смотрит на меня пристально.

От его взгляда я смущаюсь. Я и так застенчивая, а тут еще собственник компании, перед которым я так неловко растянулась в лифте, проводит со мной собеседование.

К тому же он очень привлекательный мужчина, и так и давит на меня своей аурой.

Я жутко стесняюсь смотреть ему в глаза, но и совсем не смотреть — невежливо. Потому решаю смотреть на его нос. Говорят, если смотреть в район переносицы, то у человека будет ощущение, что смотришь в глаза. Так и поступаю.

Какой красивый у него нос! Такой прямой, мужской, довольно крупный, но не чрезмерно.

— Вы всегда сами проводите собеседования? — неожиданно для самой себя спрашиваю я.

Очень смело для меня.

— Нет, — отвечает он, но его ответ ничего не проясняет.

Я молчу и жду его вопросов. Стараюсь собраться и сконцентрироваться. А еще не думать о том, как приятно от него пахнет.

— Почему вы сказали, что уронили папку? — неожиданно спрашивает он.

Этот вопрос — совсем не то, что я ожидаю услышать. Я теряюсь и краснею.

— Эмм… — мнусь я, — потому, что я ее уронила?..

Слышу себя со стороны и удивляюсь тому, какой тонкий и напряженный у меня сейчас голос.

— Вы ее не уронили, — он не сводит с меня своего пристального взгляда своих цепких серых глаз. — Вы ею хлопнули по стойке, потому что девушки не обращали на вас внимания, — уверенно говорит он, словно обвиняя меня. — Так вот, я спрашиваю, почему вы сказали, что уронили папку?

Ну, раз он все видел… упираться бессмысленно, еще решит, что я лгунья.

— Я не хотела конфликта, — мямлю я, — на случай, если бы меня взяли.

— Боитесь конфликтов? — заинтересованно поднимает он широкую бровь.

Ох, какие брови! Загляденье просто!

А вопрос-то опасный! И явно с подвохом! Вот прям пятой точкой чую.

— Не боюсь, но не люблю, — осторожно отвечаю я.

— Значит, стараетесь их избегать? — уточняет он, прищурившись.

Вот как тут правильно ответить? Скажешь «да» — решит, что боюсь общаться с клиентами, которые часто бывают конфликтными, ответишь «нет» — решит, что склочная и буду коллектив расшатывать.

Ах, ладно, отвечу, как есть.

— Я не люблю конфликты и почти никогда сама их не инициирую, наоборот — всегда стараюсь сгладить углы. Так что да, можно сказать, что я неконфликтный человек. Но если понимаю, что его не избежать, то буду отстаивать свои интересы, — осторожно говорю я.

— Хмм… А как вы относитесь к авторитарному стилю управления? Спокойно подчинитесь или будете настаивать на демократии?

— Подчинюсь, — незаметно вздыхаю я, уже понимая, что если возникают такие вопросы, то демократией там и не пахнет.

— Вы не замужем, верно? — он так сейчас дыру во мне прожжет, если продолжит таким же образом пристально разглядывать.

Что он там такого интересного увидел на моем лице?

— Верно, — киваю я.

Это написано в моем резюме.

— Но собираетесь?

Ну, вопрос понятен — опасается, что сразу в декрет уйду, едва начав работать.

— На данный момент нет таких планов, — нервно тереблю ремешок сумки, стоящей у меня на коленях.

— Но могут появиться?

Странный вопрос. Я непонимающе смотрю на него. Ну, он же понимает, что теоретически могут.

Он вздыхает.

— Ладно, спрошу прямо — вы в отношениях? С кем-то встречаетесь?

Ах, вот оно что — намекает на то, что сейчас планов нет, но могут появиться в любой момент в случае, если у меня есть жених.

— Нет, я ни с кем не встречаюсь, и я не в отношениях, — заверяю его я.

— Даже на свидания не ходите?

Я мотаю головой и смотрю на гладкую блестящую поверхность стола. Так тихо, что даже слышно, как гудят лампы.

— Почему? — он не отрывает от меня заинтересованного взгляда, словно разглядывая интересный экспонат на выставке.

А почему он спрашивает? Просто любопытство? Или опять какая-то психологическая проверка? Закусываю губу.

— Ну… мне просто сейчас не нужны отношения, поэтому и не хожу на свидания, — я смущаюсь и краснею.

Ну не говорить же ему, что особо-то меня никто и не звал, кроме Славика, моего однокурсника, но там вообще тоска зеленая. Не интересую я, похоже, мужчин.

Повисает пауза. Мне жутко неловко, но я все же поднимаю на него взгляд. Его серые глаза сейчас цвета расплавленного свинца, смотрят на меня так пристально, что у меня от страха даже сжимается что-то внутри.

— А со мной пойдете?

Сейчас я начинаю вспоминать странные вопросы, что были на собеседовании. Он потом сказал, что хотел узнать меня получше, но какая в действительности была цель? Найти безропотную и покорную овечку, которая будет терпеть его походы налево? Серую тихую мышку, ждущую дома, пока он любит смелых, страстных и ярких?

Звучит, как бред. Но так ли я далека от правды?

Сижу на лавочке парка и смотрю, как солнечные лучи проникают через листву раскидистого дерева.

Чуть ранее я прошлась до банка и восстановила свою карту, так что теперь у меня есть доступ к деньгам.

Это мой личный счет и мои деньги, хотя кидал мне их на счет Кирилл, «на булавки». Там не то, чтобы огромная сумма, но хватит не только на булавки, а вполне себе можно жить месяца три-четыре.

И нет, гордо отказываться от них я не буду, не в том я сейчас положении, к тому же я считаю их своими. Пока я не нашла работу и не начала сама зарабатывать себе на жизнь, эти деньги мне очень даже пригодятся.

Надо было не отказываться от поиска работы после замужества. Сейчас не пришлось бы искать. Да я, собственно, и не собиралась отказываться.

Я ведь из простой семьи, и оба моих родителя работали просто потому, что иначе не прожить. Вот и я выросла в убеждении, что женщина должна работать. Мама всегда говорила мне, что нужно рассчитывать только на себя, и я с ней была согласна.

Но Кирилл вырос в другой семье. Его мама вообще не работала, может, разве что совсем в молодости. И она считала, что мужчина должен обеспечивать семью, а женщина — заниматься домом и детьми. Именно такие убеждения она и привила своим сыновьям.

— Ксюш, ну зачем тебе это? Будешь только уставать. Лучше уделяй больше внимания себе и своему мужу. От твоих копеек вы сильно не разбогатеете, а вот за внимание и заботу он будет тебе благодарен, — сказала она мне вскоре после свадьбы.

Вера Георгиевна очень красивая, ухоженная и совсем не выглядит на свой возраст. У нас с ней прекрасные отношения, и она очень хорошо ко мне относится. Мне невероятно повезло с такой свекровью. И к ее советам я всегда прислушиваюсь.

Кирилл в этом вопросе с ней полностью согласен. Нет, он не против работы как таковой, и не принуждал меня сидеть дома. Но он не хотел, чтобы я вкалывала где-то за копейки, это ведь такой удар по его статусу.

Жена Орлова и работает не пойми где! Для него это позор и унижение. А на нормальную работу, соответствующую высокому статусу его супруги, меня не брали.

Я даже просила его устроить меня к его знакомым. Но эта идея тоже не пришлась ему по душе. Он только сердился и говорил, что не одобряет устройства на работу по блату. Ему было непонятно, зачем мне работать, ведь он полностью меня обеспечивает.

В свою же компанию он меня так и не взял. С самого начала он сказал, что против служебных романов, а поскольку мы с ним встречаемся, то и работать к себе он меня не возьмет.

Надо сказать, что я не сразу согласилась с ним встречаться. Нет, конечно, он меня привлекал! Просто я его очень боялась.

И еще не верила, что такая простая, тихая и робкая девушка как я, может привлечь такого как он. Ведь мы с ним словно из разных миров!

Я из обычной простой рабочей семьи, из маленького городка.

Не зависала в соцсетях. Не ходила по модным местам и тусовкам, предпочитая домашний уют и интересную книгу.

Короче говоря, заучка, отличница, книжный червь. Симпатичная, но вовсе не такая яркая, как многие современные девушки.

И Кирилл — старше меня на одиннадцать лет. Сильный и властный, грозный, жесткий. Его отец — основатель крупной компании, семья богатая.

Сам он — красив, завидный холостяк, заполучить которого мечтали многие. Но он так ни на ком и не женился, хотя заводить любовные связи не стеснялся. Впрочем, в каких-то серьезных отношениях он замечен не был.

Это все я прочла в интернете, когда искала про него хоть какую-то информацию. Ну и куда мне?

Я была уверена, что он просто хочет развлечься. Может, проспорил кому-то? Ну, это ведь странно! Такой как он хочет встречаться с такой как я! Сказки я любила, но в них не верила, и была уверена, что есть подвох.

А потому я ему отказала, чем сильно удивила. Ну понятно, он наверняка думал, что я от счастья до потолка должна прыгать. И наверняка большинство других на моем месте так бы и поступили.

Но я могла адекватно оценить себя и его, и понимала, что мне просто нечем его привлечь. Это даже не другой уровень — это другая галактика.

Однако, Кирилл сдаваться не собирался.

В тот день я сидела в университетской библиотеке и писала реферат по английским писателям. Большинство студентов уже ушло, в читальном зале были лишь пара человек.

Я часто задерживалась, поскольку обычно здорово увлекалась, зачитываясь романами. Да, многие книги можно найти в интернете. Но какой в этом интерес?

Сидеть в комнатке общаги перед стареньким ноутом, слушая брюзжание соседок по комнате, когда можно делать то же самое в таком классном и красивом месте!

Я обожала нашу библиотеку! Она находилась в историческом здании со старинной архитектурой, и внутри было так уютно, и так ощущалось время, что у меня даже дух захватывало.

Здесь был словно другой мир, в котором оживали фантазии.

Я как раз погрузилась с головой в очередной роман, когда услышала звук приближающихся шагов, гулко отдававшихся в тишине. Мне почему-то стало интересно, у кого такие уверенные шаги, а потому я оторвала взгляд от страницы и повернула голову.

Ох, блин! Увидеть тут драко… Кирилла Владимировича я никак не ожидала! Как он вообще сюда вошел? А, впрочем, такого разве остановишь?

Невольно залюбовалась на него. Высокий, мощный, широкоплечий. Он казался мне очень взрослым, особенно по сравнению с моими однокурсниками, и выглядел как настоящий мужчина.

Правда, уж больно у него вид суровый. Между бровями такая глубокая морщинка, что сразу понятно — хмурится он постоянно. Именно его грозный вид и был второй причиной, почему я отказалась пойти с ним на свидание. Он просто-напросто меня пугал. А я трусиха.

Вот и сейчас, когда я ошарашенно смотрела на его приближение, мое сердце испуганно колотилось. Зачем он здесь?

— Добрый вечер, Ксения, — произнес он своим низким и чуть грубоватым голосом.

— Ага, — выдала я.

— «Ага»? — нахмурился он.

— Ой, то есть, добрый вечер… простите… — залепетала я.

— Чем занимаетесь? — поинтересовался он, усаживаясь напротив.

— Пишу реферат… Ну, вернее, собираю материал для него… Читаю я, — смутилась я и почувствовала, что краснею.

Мне вдруг стало как-то неловко. Он вроде как застукал меня за чтением романа, вместо написания работы.

И что? Какого черта вообще? Кому какое дело?

— Ясно. А на какую тему? — продолжил он допрос.

Он хочет поговорить о моем реферате? Я совсем растерялась.

— Что вы тут делаете? — в лоб спросила его я.

— Ну, вы же отказываетесь пойти со мной на свидание, — пожал он плечами так, как будто это все объясняло.

Я захлопала глазами, пытаясь найти логику в его ответе.

— Не вижу связи, — призналась я, когда мои попытки не увенчались успехом.

— Ну как же, по-моему, все очевидно. Я хочу с вами встречаться. Но раз вы отказываетесь пойти на свидание, то мне приходится вылавливать вас тут, — пояснил он.

— А вам не приходило в голову, что раз я отказываюсь, то это значит, что я не хочу с вами встречаться, а потому не нужно меня вылавливать? — осторожно спросила я.

— Нет. Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — заявил он.

— А если это идет вразрез с желаниями другого человека? — изумилась я. — Действуете насильно?

— Нет, — отрицательно помотал головой он. — Просто в таком случае мне нужно убедить другого человека в том, что его желания совпадают с моими, и мы оба хотим одного и того же.

— И как? Обычно получается? — я даже рот открыла от удивления.

— Обычно получается, — улыбнулся он.

Надо сказать, что у него и правда получилось. Он был настолько настойчив и уверен в себе и успехе, что сломить мое сопротивление ему труда не составило.

Да и не сильно-то мне и хотелось сопротивляться. То есть, головой я вроде как и понимала, что это странно, но сердце просто из груди выпрыгивало каждый раз, когда я его видела.

И да, мне очень хотелось, чтобы все это оказалось правдой. Ведь сама я запала на него моментально.

Я жутко робела рядом с ним, меня бросало в пот, когда он ко мне прикасался, даже просто брал за руку. Я краснела под его взглядом. У меня начиналась сильнейшая тахикардия и потели ладони, когда я готовилась к встрече с ним.

Я ложилась спать и просыпалась, а первой моей мыслью была мысль он нем. Гипнотизировала телефон, ожидая, когда он позвонит или напишет, и терроризировала свою подругу Машку, пытаясь найти вместе с ней двойной, а то и тройной смысл у присылаемых им сообщений.

В общем, вела себя как обычная влюбленная дурочка. И хотя вопрос «подвоха» решен не был, но тем не менее, я перестала загоняться на эту тему. Ну, кто его знает, может, я и правда ему понравилась?

Вдруг у него такой странный вкус, что ему нравятся тихие скромные мышки? Именно на этой версии я в итоге и остановилась.

Однако сейчас я уже в этом не так уверена. Та блондинка совсем не похожа на тихую мышку. А значит, ему все же нравятся такие как она. Тогда зачем ему я?

Ответа на этот вопрос у меня нет.

И вот я сижу на скамейке в тени под большим раскидистым деревом и ем мороженое, пытаясь проанализировать свои чувства.

Осознаю, что после разговора отчего-то ощущаю себя немного лучше. Это странно, но его нежелание отпускать меня и заверения в том, что он относится ко мне по-прежнему, почему-то греют меня.

Да, понимаю, что это никак не ослабляет его вины и не оправдывает, но тем не менее, думаю, что, если бы он отпустил меня с легкостью, это бы ранило меня еще сильнее.

Смогу ли я забыть о том, что произошло? Нет, конечно.

Смогу ли я простить его? Не знаю. Может, со временем. Но не сейчас точно. Сейчас об этом и думать смешно – он ведь даже не извинился!

Впрочем, положа руку на сердце, я вообще не помню ни одного случая, чтобы он когда-либо в чем-то извинялся. Ну, так, по-серьезному, а не в мелочах. Это явно не в его характере, ведь он всегда прав, и признать собственную неправоту для него невероятно трудно.

Надо сказать, что раньше меня это даже как-то восхищало и почему-то притягивало. Эта его жесткость, решительность и уверенность. Возможно потому, что самой мне этих качеств очень недоставало. Прям полная моя противоположность.

Смогу ли я вернуться и вновь жить с ним? Этого я тоже не знаю. Сейчас кажется, что это невозможно. Но кто знает, к какому решению я приду, когда эмоции немного стихнут?

Правда в том, что я люблю его. Да, жутко злюсь, обижена, унижена. Мне больно. Но я все еще люблю его.

Что я в итоге выберу — любовь или гордость?

Я не знаю.

Иногда мне кажется, что, выбрав гордость, я никогда не смогу больше быть счастлива. Да, наверняка я кого-то встречу и, возможно, буду испытывать к нему теплые чувства, но смогу ли я снова полюбить?

И как я буду жить без Кира? Стоит представить себе безнадежно-грустные вечера, когда я прихожу с работы и сижу дома в одиночестве, вспоминая счастливое время с мужем и тихо плача об утраченном счастье, как меня охватывает сильнейшая тоска.

Не буду ли жалеть о своем решении, о том, что оставила его, что не попробовала простить и сохранить наш брак?

Если же я выберу любовь и вернусь к нему, смогу ли я дальше доверять ему? Или буду дергаться и нервничать каждый раз, когда он задерживается на работе или куда-то идет без меня?

Не будет ли у меня тревожно замирать сердце, когда я буду слышать звук пришедшего сообщения на его телефон? Не буду ли заглядывать ему через плечо, чтобы увидеть, кто ему пишет?

Смогу ли быть спокойной и уверенной в нем, и не превращусь ли в ревнивую истеричку?

У меня нет сейчас ответа на все эти вопросы. И я и в самом деле не знаю, что мне со всем этим делать. А потому решаю пока ничего не делать.

Не буду принимать никаких важных решений до тех пор, пока не буду в них на сто процентов уверена. Не хочу потом мучаться сомнениями, так ли я поступила, и жалеть.

Однако, поговорить и посоветоваться с кем-то хочется. А потому решаю позвонить подруге. Мы с ней дружим с первого курса и всегда поддерживали друг друга.

Встаю со скамейки и иду в ближайший салон связи, располагающийся буквально через дорогу, где восстанавливаю свою симку.

Машкин номер я, конечно, не помню, но, к счастью, есть соцсети и мессенджеры, и мы договариваемся о встрече на вечер.

— Нет, не может быть! — охает она, когда мы садимся с ней за столик кафе, и я рассказываю свою историю. — Мне так жаль, Ксюш!

— Ага, мне тоже, — киваю я, вяло помешивая пенку на капучино ложечкой.

— Вот козел! Но я восхищаюсь тобой, что ты просто взяла и свалила от него!

— Ты бы тоже от Вадика ушла, если бы узнала? — спрашиваю я.

Наступает пауза. Вопрос явно застает Машку врасплох и сейчас она примеряет ситуацию на себя.

— Нет, не думаю, — в итоге говорит она и отводит глаза в сторону. — Мне бы, наверное, смелости не хватило. Как представлю, что снова придется проходить через это все — сайт знакомств, куча тупых свиданий непонятно с кем, пока не встретишь приличного, потом выяснение недостатков, первый неловкий секс, притирание, знакомство с родителями, намеки, что неплохо бы пожениться, его отмазки, снова ипотека… а у нас и эта еще не закрыта… — вздыхает она. — Поэтому, если там что-то разовое или случайное, то думаю, что не ушла бы.

— Что, просто бы осталась? — не верю я.

— Нет, поначалу бы, конечно, съехала к маме, нужно же свое недовольство выразить и чувство вины в нем вызвать. Но на недельку, не дольше, а то вдруг поймет, что ему и без меня хорошо? А так — пострадать на публику, слезы полить — это да, крови попила бы у него, конечно. Да условия какие-нибудь в честь такого выторговала для себя.

— Условия? — теряюсь я.

— Ну да. Там никаких встреч с друзьями больше по воскресеньям, или в отпуск едем в Турцию, а не на озеро в область комаров кормить. Ну, что-нибудь такое, на что его обычно сложно продавить, и он не соглашается.

Я смотрю на Машку и понимаю, что мы с ней разные. Мне бы и в голову не пришло искать какие-то выгоды в этой ситуации, и использовать ее в свою пользу. Не настолько я практична.

— Так что, я, с одной стороны, восхищаюсь твоей храбростью и принципиальностью. Ты прямо такая полная достоинства и самоуважения гордо уходишь в закат. Очень круто смотрится! Но с другой — я тебя не понимаю. Кирилл, ведь не как мой Вадик, он богат. Ты живешь как сыр в масле. Тебе ни работать не нужно, ни заботиться ни о чем. Жизнь налажена. Ты думаешь, тебе легко будет еще одного такого найти? Ксюш, положа руку на сердце, тебе ведь невероятно повезло с ним. Ты, конечно, красивая и вообще умничка, но, согласись, такие мужики на дороге не валяются. И мы с тобой знаем многих девчонок, кто ничуть не хуже, а одни или с каким-нибудь неудачником.

Я кивнула. В этом я с ней была согласна. И дело тут не в деньгах, а в том, что мы с Киром и правда слишком разных уровней. Золушка, чтоб ее. Жаль, что про то, что бывает после свадьбы, не пишут в сказках. Машка же продолжает:

— Вон, чего далеко ходить, возьми Перову! Она же звезда универа! Красотка, не дура, фигура зашибись! И что? Посмотри, какие лохи ей вечно попадаются! То нищеброд, то алкаш, то маменькин сынок, а вот этот, с которым она сейчас! Он же на шею ей сел! Она с тех денег, что папа ей присылает, и себя и его содержит, пока он, вместо того чтобы устроиться на работу, в танчики играет! А все почему? Потому что нормального мужика сейчас найти — проблема, Ксюш! Нет их! Дефицит! А ты, можно сказать, лотерейный билет вытянула! И хочешь сейчас все про…….?

— И что ты предлагаешь? Мириться с его изменами? — скривилась я. — Типа пусть и дальше по бабам бегает, а я закрою глаза, ведь мне удобно, попа в тепле и жизнь налажена?

— Слушай, ну в терпилу превращаться тоже не нужно. Но дай ему шанс! Вдруг и правда просто ошибка! И он уже жалеет? Не руби с плеча и не разбрасывайся шикарным мужиком!

— Я не знаю, смогу ли я простить, — пытаюсь объяснить я. — Вернее, простить я, наверное, смогу, со временем, а вот жить с ним после всего этого как ни в чем не бывало… не уверена. Это всегда будет между нами. Как ему верить-то после всего? Я же вся изведусь от переживаний и ревности!

— Переживать не надо, и изводить себя тоже. Доверяй, но проверяй, — усмехается Маша. — Знаешь, сколько способов сейчас есть? И жучки, и камеры, и частные детективы, лишь бы деньги на все это были. А они у тебя есть. Ну и все. Проверила пару раз, убедилась, что все в порядке, и живи дальше спокойно.

Я вздыхаю. У нас с ней разное отношение к этому. И мне сложно понять ее, а ей меня.

Мне совсем не хочется шпионить за собственным мужем. Я хочу доверять ему. Он же сейчас здорово подорвал мое доверие. И я не уверена, можно ли его восстановить.

Кирилл

Все идет не так! Я не должен был ее там оставлять! Еще и на две недели!

Черт! Ну не за волосы же ее домой тащить!

Мечусь по своему кабинету из угла в угол. Я не контролирую ситуацию! Ненавижу такие моменты! Потерю контроля нельзя допускать! Никогда.

Злюсь. В последнее время злость – мой постоянный спутник. Именно за ней можно спрятать растерянность, страх и отчаяние. Недостойные мужчины чувства. Поэтому я злюсь. Это понятнее, ближе.

Со стороны кажется, что моя злость направлена вовне – на Ксюшу, Рому, Юлю и даже маму. Но на самом деле это не так, не совсем так. На самом деле, по большей части, я злюсь на себя. Так сильно, что это чувство переполняет меня, вырывается наружу и распространяется на окружающих.

Наверное, это своеобразная защита, маска, прикрывающая мою слабость и бессилие, которые я просто ненавижу. Мне так легче переживать ситуацию.

Останавливаюсь возле окна и смотрю на город внизу, барабаня пальцами по раме.

Раньше ведь мне и без Ксюши жилось неплохо. Я спокойно себе жил и радовался, и мне всего хватало. Жизнь была полной и насыщенной. Так откуда же сейчас эта пустота?

Почему я не могу просто вернуться к тому, что было раньше? Отпустить и жить дальше?

Чего я так за нее уцепился? Почему так переживаю? Мир что ли рухнет, если она уйдет? Я ведь без нее точно не пропаду.

Я-то да. А она?

И тут я вспоминаю лицо Ромы, когда он говорит: «Я присмотрю».

Хрен его знает, что он имел в виду, он порой выражается какими-то полунамеками, но хочется вновь ему врезать. Впрочем, это проблему не решит, разве что мне чуть полегче станет.

Меня почему-то жутко бесит, что она живет у Ромы. Нет, головой я понимаю, что она навряд ли сейчас станет с ним флиртовать. Не до того ей, больно.

Да и Рома у нас слишком хороший и правильный мальчик, чтобы приставать к жене брата. Хотя тут я бы руку на отсечение не дал.

Но все равно. Голова — это голова, а внутри все так и крутит, и в груди царапает. Тревожно как-то, нехорошо. Когда это я стал таким ревнивым?

Нет, нельзя Ксюшу там оставлять!

Моя она и точка. А свое я никому не отдам.

Я жутко заведенный, хожу по своему кабинету и тихо бешусь. В это время чувствую вибрацию в кармане.

Быстро вытаскиваю телефон. Может, Ксюша?

Но это не она. Это Юля.

Прислала развратное селфи. Фото того, что у нее под юбкой. Еще извернулась так хитро и такой ракурс словила интересный… Вот ведь похотливая сучка!

Ну сейчас я ей покажу!

Ксения

Мы еще немного болтаем с Машей, она пытается меня поддержать, и я благодарна ей.

Возвращаюсь в квартиру Ромы уже довольно поздно. Открываю дверь ключом, что он мне дал, и почти тут же в холл влетает он.

Я даже вздрагиваю и пугаюсь.

— Ксюша! Где ты была? — резко спрашивает Рома.

Что это с ним? Это же брат Кирилла, а не он сам. Вон и родинка на месте, если бы вдруг я так ослепла, что не увидела бы разницы. Тогда почему он ведет себя как мой муж?

— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я.

— Нет, — он тут же сбавляет тон, — я просто волновался. Подумал, вдруг тебя Кирилл увез.

— Нет, я встречалась с подругой, — успокаиваю я его, снимая обувь. — У меня снова есть телефон, так что можешь мне звонить, если что.

— Ты купила телефон? Ну зачем, я сам хотел тебе купить! Забыл спросить, какую марку ты предпочитаешь… — расстраивается Рома.

— Нет, это Кирилл купил. Он заезжал утром, — поясняю я.

— Что? — лицо Ромы искажается. — Утром? Вот гад! Знал, что у меня совещание с подрядчиками!

— Да ничего не случилось, Ром. Нам же все равно нужно было поговорить, — пожимаю я плечами.

— Ну и что он сказал? Оправдывался и умолял простить его? — пренебрежительно фыркает Рома, когда мы проходим на кухню.

— Нет, — качаю я головой.

— А что тогда?

Почему-то мне не очень хочется посвящать Рому в детали нашего разговора. Все же это личное. Но я не знаю, как ему это сказать, ведь он явно переживает, и не хочется его обижать, он очень хороший.

— Ну, просто просил подумать и все взвесить, — уклончиво отвечаю я.

Рома пристально смотрит на меня, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди.

Как же они все же похожи! До боли!

— А ты? Надеюсь, не поддалась на эту фигню?

— Я обещала подумать, — тихо отвечаю я.

— Ну ясно-о-о… — тянет он, усмехается и качает головой.

Меня сейчас очень злит это его «ясно-о-о». Какого лешего? Я пытаюсь разобраться с собой, с мужем и своими чувствами! А он мне открыто намекает, что я безвольная тряпка! Потому что обещала подумать над словами Кира?

Даже если это и так, это не его дело! И я сама разберусь, без этих его насмешек!

— Ром, зачем ты так? Мне сейчас и так тяжело, — я сглатываю ком в горле.

— Прости, — тут же извиняется он. — Просто знаю, как Кир умеет влиять на людей и менять их мнение. Ты даже этого не замечаешь и через время тебе кажется, что это твои собственные мысли и решения.

Это правда. Он такое умеет. Именно так я и стала с ним встречаться. Я задумываюсь.

— Он мой брат, и я его люблю, но мне больно смотреть на все это со стороны, Ксюш. Ему так повезло с тобой, а он этого не ценит. Я с ума бы сходил от счастья, если бы у меня была такая жена как ты, и даже не подумал бы на сторону взглянуть. А он распыляется направо и налево.

Рома смотрит прямо на меня и в его взгляде мягкость, доброта и… восхищение? Кем? Мной?

Меня это удивляет и даже слегка напрягает. И эти его разговоры… Может, он просто так пытается смягчить горькую пилюлю? Мол «не расстраивайся, ты классная, мечта любого, а Кир просто дурак и ничего не понимает»? Да, скорее всего.

Но еще меня здорово задевают его слова «а он распыляется направо и налево». Что Рома этим хотел сказать? Что та девушка у Кира не одна? Или это просто фраза такая, без двойного смысла?

— Ром, а что ты имел в виду, когда сказал, что Кир распыляется? Ты знаешь о чем-то еще? — решаю уточнить я.

— Ксюш, не выпытывай у меня ничего, пожалуйста. Ты ведь понимаешь, что потом крайним и виноватым останусь я, — просит Рома с совершенно несчастным видом.

— Да, конечно. Понимаю, — киваю я.

— Не обижайся только, ладно? Я просто и так говорю много лишнего. Мне сложно с тобой себя контролировать, понимаешь? У нас ведь с Кириллом не только внешность одинаковая, но и вкус на женщин, — усмехается он и бросает на меня косой взгляд.

Ой, блин! Так мне все же не кажется? Нет, нужно быстрее искать квартиру и съезжать отсюда!

Роман

Как же меня это бесит! Оба они бесят!

Кирилл — ……! И Ксюша — дура!

Ну, с ним все понятно, я и не ожидал, что он так просто ее отпустит. Но вот она меня разочаровывает. Неужели поплыла? Думает, простить или нет? Серьезно?

Ксюша, что нужно сделать с тобой еще? Как втоптать в грязь, чтобы в тебе, наконец, проснулось самоуважение? Нет, я понимаю, любовь и все такое, но совсем-то так нельзя!

Красивая, умная, нежная. А еще невероятно сексуальная. Ее волосы, голос, фигура — прекрасно все!

Я как увидел в первый раз, так и замер, словно вкопанный. Но братец и тут меня обогнал.

Ты всегда и во всем должен быть первым, да, Кир? Ты ведь даже родился раньше меня на тринадцать минут!

Вот и здесь опередил. А между тем, Ксюша явно достойна лучшего. Ведь она — восхитительная!

Ксюшенька, милая, неужели тебе не хочется иметь рядом мужчину, который будет носить тебя на руках?

Ксения

Однако, спустя две недели я все еще здесь. Все оказалось намного сложнее, чем я себе представляла.

По здравом размышлении понимаю, что снимать жилье, тратя на это свой не такой уж большой запас, не имея работы, не слишком разумно. А с работой пока голяк.

Я каждый день отправляю резюме, однако, работу пока так и не нашла. Проблема все та же — отсутствие опыта.

Нет, кое-что можно найти, но на ту зарплату, что они предлагают, я не смогу оплачивать квартиру и жить.

Думаю о том, чтобы снять не квартиру, а комнату, хотя бы на первое время, но Рома меня усиленно отговаривает, рассказывая всякие ужасные пугающие истории. А я же трусиха.

Поэтому, на данный момент у меня два варианта — жить у Ромы или все же попросить денег у Кирилла. И почему я его карту не взяла? Вот дурочка! Не к месту гордость проявила!

Нет, просить я ничего точно не хочу. Это будет означать только одно — он прав, я не справилась и пропаду без него. А показывать ему мою слабость совершенно не хочется!

Я так ничего и не решила по поводу наших отношений. Просто не знаю, что мне делать. Я словно на качелях, которые постоянно качаются то в одну, то в другую сторону.

То жутко скучаю по нему и думаю о том, чтобы простить и дать еще шанс, то ненавижу их обоих и думаю, что не прощу его никогда.

Но две недели прошли, и Кир сдержал свое обещание — дал мне время и не появлялся на горизонте. Теперь мне нужно с ним встретиться и поговорить о том, что же я надумала за это время.

Ловлю себя на том, что я нервничаю, собираясь на встречу с ним. Это глупо, но ощущение такое, словно я на свидание иду — зачем-то прихорашиваюсь перед зеркалом.

Может, дело в женской гордости? И мне хочется, чтобы он запомнил меня красивой и гордой, а не заплаканной замухрышкой?

Не хочу, чтобы вспоминал меня серой мышкой, особенно по сравнению с той блондинкой! Я тоже могу быть яркой!

Стараюсь не перегнуть палку и не перестараться, а то еще подумает, что я перед ним специально так вырядилась.

Я укладываю волосы слегка небрежно. Макияж прозрачный и почти незаметный, лишь чуть ярче обычного. Долго выбираю платье, хотя у меня их с собой не так и много. В итоге выбираю то, что купила буквально на днях. Вот и пригодилось.

Ладно, кого я обманываю? Я его для этого и купила. Просто шла по улице и увидела в витрине. Сначала подумала — слишком яркое, я такое не ношу, и прошла мимо.

Это ведь не мой стиль. Я обычно предпочитаю нейтральные спокойные оттенки. А тут — красное. Куда мне? Я же не как та блондинка…

Так, стоп! Я так и буду из себя сельскую учительницу изображать? Сколько можно? Мужчины явно предпочитают ярких и эффектных женщин, а не серых мышей!

И вообще, я ничуть не хуже той блондинки! Если я изменю стиль, то может, еще и получше буду! Да!

Резко разворачиваюсь и иду обратно к магазину. Платье оказывается не слишком дорогим. Так что я вполне могу его себе позволить, особой роли не сыграет.

Просто очень хочется показать Киру, что я тоже красивая! Пусть жалеет, что не ценил!

Глупо, конечно, детский сад, но мне плевать!

Так что сейчас я надеваю платье и смотрюсь в зеркало. Так, нет, так не пойдет!

Беру карандаш и тени и усиливаю макияж. Стираю помаду и заново крашу губы тоном поярче. Хватит этой нюдовой!

Смотрю на себя и не узнаю в зеркале. Это точно не я. Я так никогда еще не выглядела. Нет, не вульгарно, но очень ярко. Ощущаю себя странно и почему-то слегка неловко, но отражение мне нравится. Хотя я боюсь признаться в этом даже самой себе.

Беру сумочку и спускаюсь вниз.

— Фига себе! — Рома выглядывает из кухни и ошарашенно замирает с полотенцем в руках. — Это ты куда это так?

— В «Водолей», — говорю я ему название модного бара, где мы договорились встретиться с Киром.

Просто он находится как раз неподалеку от Роминого дома. Мне не очень хочется далеко ехать, а садиться к Киру в машину я не желаю, вот и выбрала его.

— С кем ты там встречаешься? — сразу подозрительно щурится Рома.

Это одна из причин, почему я хочу отсюда съехать — он слишком меня контролирует.

— С Кириллом, — признаюсь я.

— Ах, вот оно как… Хочешь привлечь его внимание? Там одним платьем не обойдешься, — и он опускает взгляд на мою грудь.

Я краснею. Он намекает на то, что у той блондинки большие буфера? И именно это нравится моему мужу? Настроение сразу опускается ниже плинтуса.

А ведь он прав. Зачем я вырядилась? Вот дура!

Внутри все закипает и дрожит. Я словно бы оторвалась от реальности за эти две недели. О чем я думаю?

Хочется снять это платье, пойти в ванную и умыться. Натянуть какой-нибудь серенький невзрачный спортивный костюм и закрыться в комнате.

Какое-то мгновение я колеблюсь, решая, что же делать. А потом решаю — да и ладно! Не буду я переодеваться и ничего смывать! Много чести!

Пойду как есть. Он там со своими блондинками зажигает? Отлично! Пусть продолжает!

Я разворачиваюсь и, ничего не говоря Роме, выхожу из квартиры.

Пока иду до бара накручиваю себя еще больше. Я вышла слишком рано, а потому решаю подождать внутри. Поднимаюсь на лифте, вхожу и говорю подбежавшему хостес, что хочу столик на крытой террасе. Оттуда открывает шикарный вид на город. Мы как-то были тут с Кириллом.

Пока иду за ним, ловлю на себе многочисленные взгляды. Я к такому вниманию не привыкла и в другое время бы смутилась, но сейчас я слишком зла, чтобы стесняться.

Сажусь за столик и смотрю, как сумерки наползают на город. Красиво.

— Привет.

Голос незнакомый. Поворачиваюсь — какой-то импозантный мужчина лет сорока. Красив, хорош, холен.

— Вы одна?

Что он хочет? Зачем подошел? Это странно.

— Привет, — улыбаюсь я ему. — Нет, не одна. Жду своего мужа.

— Тогда прощу прощения. Хотел познакомиться, вы очень красивая, — говорит мужчина. — Хорошего вечера.

Ничего себе! Со мной никто не знакомился вот так просто. Впрочем, до встречи с Киром я лишь из общаги в универ и обратно ездила. А вместо модных мест посещала библиотеки, так что кому там со мной знакомиться?

— Привет.

В этот раз сердце подскакивает в груди и начинает колотиться словно бешеное.

Кир.

Кирилл

Я вхожу в бар и иду в сторону террасы. Обвожу глазами зал и не вижу ее. Лишь какая-то блондинка в красном платье.

Так стоп, что?!

Охреневаю так, что останавливаюсь на месте как вкопанный. В этот момент вижу, как к ней подходит какой-то мужик, явно подкатывает, глаз с нее не сводит, что совершенно не удивительно. Выглядит она просто потрясающе!

У меня внутри поднимается какая-то буря из эмоций. Тут и восхищение, и желание, и ревность, и злость.

Что, блин, происходит?

Моя Ксюша обычно выглядит очень скромно и совсем не вызывающе. Такая приличная хорошая девочка. А тут передо мной эффектная сексуальная штучка!

Что произошло за эти две недели?

Внутри поднимается ярость. Уже хочу идти и вышвырнуть того мужика, как он уходит сам. Отшила его, значит. Немного расслабляюсь.

Нет, я знаю, какая она может быть. Я видел ее разную в нашей спальне, да и не только в спальне. Когда она в этом своем эротичном белье с черными кружевами. И в прозрачном халатике.

Когда у нее растрепаны волосы, губы припухли от поцелуев, а в глазах горит огонь.

Она просто невероятно красивая и сексуальная. Но она всегда была такой только для меня. А тут… тут на нее смотрят все, и это жутко царапает меня внутри.

Ты теперь не только для меня, да, Ксюша? Ты это хочешь мне сказать?

Сердце колотится, когда я иду к ней. Нутро раздирают противоречивые эмоции. Ловлю себя на том, что жутко волнуюсь.

— Привет.

Голос получается какой-то хриплый. Сажусь за ее столик.

Она переводит на меня взгляд. Какая же она красивая!

— Привет, — прохладно отвечает Ксюша.

— Ты потрясающе выглядишь. Куда-то собралась? — спрашиваю я.

Ее щеки чуть краснеют, а взгляд дергается. И это мне очень не нравится.

— Да, потом с Ромой поедем ужинать в ресторан, — отвечает она, опуская глаза.

……!

Меня чуть не разрывает на куски. Вот оно значит, как!

Когда мы с ней ездили по ресторанам, она так не наряжалась. Нет, мне нравился ее стиль — романтичный и элегантный, с налетом винтаж, или как там это называется, я не разбираюсь. Она одевалась со вкусом, и это всегда было красиво и к месту.

Но это обычно было что-то серое, или коричневое, или других приглушенных цветов. Да и не красилась она так никогда.

Настолько ярко и эффектно она не выглядела даже на свадьбе! То есть, для меня она в серое, а для Ромы, значит, вон как расстаралась! Так, что уверен, у доброй половины мужчин в баре при взгляде на нее в штанах становится тесно!

Какого хрена, Ксюша? Что ты творишь? Ты для него это платье надела?

Это бесит меня просто невероятно. Она хочет быть красивой не для меня.

Я готов все разнести тут от переполняющих меня эмоций. Схватить ее в охапку и тащить к себе в пещеру, словно первобытный человек. Сесть у входа с дубиной и охранять свое. Свою женщину от любых посягательств. Перегрызть горло любому, кто хотя бы посмеет…

Да, было бы здорово. Жаль, что сейчас мы живем в цивилизованном обществе и так уже сделать нельзя.

Почему-то именно сейчас, увидев ее такой, я в полной мере осознаю, насколько потрясающе красива моя жена. Нет, я знал это и раньше, но сейчас, когда я вижу, как все сворачивают шеи или якобы незаметно косятся на нее, я понимаю, что ее красоту видят все, а не только я один.

И это вводит меня в стресс. Потому что именно в этот момент, когда она ушла от меня, я не могу быть постоянно рядом, чтобы контролировать ситуацию. Не могу отгонять от нее навязчивых поклонников. Даже брата и того не могу заставить держаться от нее подальше.

Что у нее с ним? Может, я опоздал?

Две недели! Блин, какой же я дебил! Зачем я на это согласился? Думал, что она не в том состоянии, а он слишком порядочный, что не станет пользоваться ситуацией? Да я просто наивный чукотский юноша, блин!

Меня бросает в жар, когда представляю, что она с ним…

В груди словно жуткое зубастое чудовище грызет и раздирает когтями нутро. Хочется рычать и все крушить. Этот дикий примитивный инстинкт собственника.

А еще больно. Больно от одной только мысли, что она может встречаться с кем-то другим.

Ей также больно, когда она думает обо мне с Юлькой?

Дьявол! ……! ……!

Теперь в груди жжет от того, что я представляю себе ее боль. Внутри все перехватывает, даже дышать тяжело.

Так, нужно успокоиться. Взять себя в руки. Чувствую, как по спине течет капелька пота.

— Ресторан, значит. Ясно, — барабаню пальцами по столу.

Она молча ждет, не догадываясь, какая буря эмоций в этот момент у меня внутри, а я просто не знаю, с чего начать. В голове пусто.

— Скажи мне правду, — не выдерживаю я, просто не могу, блин, — ты с Ромой… ну… между вами что-то есть?

— Что? — она выглядит ошеломленной моим вопросом.

Или и правда ничего нет, или она гениальная актриса. У меня отлегает немного от сердца. Фухх… Нет между ними ничего. Пока нет.

— Ты всех по себе судишь, Кирилл? — вижу, как мелькают злые огоньки в ее глазах.

Нет, конечно. Но чего я только не передумал за эти две недели. Ясно одно — мне без нее плохо, безумно плохо, и я уверен, что ей тоже. А терять ее я не намерен. Нужно возвращать ее и срочно. Я и так уже потерял кучу времени. Кто знает, что там у нее в голове за это время произошло.

— Так, ладно. Ксюш, у тебя было время. Я надеюсь, ты остыла и подумала?

— Подумала, — кивает она.

— И что надумала? — сердце замирает.

— Ничего, — она как-то беспомощно пожимает плечами. — Я не знаю, Кирилл. Я вовсе не так представляла себе наши отношения. Раз ты так быстро оказался с другой, значит, не было у тебя ко мне никаких чувств. Значит, я тебе не нужна.

— Да нужна ты! — в отчаянии выпаливаю я. — Мне без тебя плохо, понимаешь? Блин, я же говорил — это случайность, ошибка! Ну услышь меня, прошу! Для меня существуешь только ты! Да я вообще не знаю, как так все получилось!

Хрен его знает, как ей объяснить, если я и сам не понимаю! Я уже все это говорил, а что еще сказать — без понятия. Жалко это все со стороны выглядит. Тупо, банально, убого. А начну оправдываться — еще хуже будет.

— Ксюш, ты мне очень нужна. Очень. Пожалуйста, давай сохраним то, что у нас есть.

— Было. То, что у нас было, Кирилл.

……!

— Я верю, что оно все еще есть, — тихо говорю я.

Она смотрит в стол. Отпивает глоток сока через трубочку.

— Ты вернешься?

— Нет, — тут же отвечает она.

…….! Меня начинает накрывать паника. Даже воздуха не хватает.

— Я пока не могу. Мне мало двух недель. Мне нужно больше времени, чтоб все решить.

— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Прошу только об одном — съедь от Ромы! Зачем ты с ним живешь? Я тебе куплю любую квартиру, какую хочешь! Или давай в нашу возвращайся, я сам съеду. Только уезжай оттуда, Ксюша!

Она закусывает губу.

— Я и сама хотела съехать, — признается она.

Фухх…

— Давай прямо сейчас тебя к себе отвезу!

— Нет! К тебе я не хочу! И покупать ничего не нужно. Просто сними мне маленькую однушку. Пока, на время. А потом я уже сама…

— Ксюша! Ты сказала, что подумаешь!

— Я подумаю, — кивает она.

— Хорошо. Я все сделаю быстро. Сразу же переедешь, поняла?

— Ладно.

Меня это все немного обнадеживает. Похоже, она и сама не очень хочет жить у Ромы. Значит, там не все так гладко.

Может, он к ней пристает? Ему всегда нравились те же девчонки, что и мне.

От этой мысли начинаю звереть. Моя она.

Верну непременно.

Ксения

Выйдя из ресторана, направляюсь по улице в сторону Роминого дома. Кирилл идет метрах в десяти позади меня.

Я сказала ему меня не провожать и не довозить, но отпустить одну он не может. Поэтому идет следом.

Ну что ж. Я выиграла себе еще время. И возможность съехать от Ромы.

Разумеется, как только я найду работу, я сразу же перееду вновь, сниму другую квартиру и буду сама оплачивать свое жилье. Но пока приму помощь Кирилла. Не такая уж я и гордая, выходит, да?

Захожу в дом, нарочно не оборачиваясь, и поднимаюсь на этаж.

После встречи и разговора я сильно взволнована.

— Ну как? — Рома тут же появляется в холле, как будто только и ждал моего прихода.

— Нормально. Я сказала, что мне нужно еще немного времени, — говорю я и иду наверх.

Решаю не говорить пока Роме о переезде. Не хочу слушать его возражения.

В спальне я снимаю платье. Разумеется, ни в какой ресторан я с Ромой идти не планировала. Мне просто стало безумно неловко, когда Кир спросил, куда я собралась.

Наверняка заподозрил, что я специально для него нарядилась. Позор! Ну не признаваться же ему в этом! Вот и пришлось придумать историю про ресторан.

Сажусь на кровати и задумчиво смотрю в стену.

Я и правда не знаю, что мне делать. Простить я его не могу, пока не могу. И не знаю, смогу ли. Мне слишком больно, слишком тяжело. Я слишком обижена, а рана слишком свежа и еще кровоточит.

Да и вообще — что-то я не помню, чтобы он просил прощения! Просто признал, что ошибся и все.

Но и разорвать отношения я тоже пока не могу решиться. Да, возможно, со стороны это покажется слабостью — тряпка, овца, терпила…

Да как угодно, но я просто не могу пока представить себе жизнь без него. Он слишком глубоко у меня в сердце. Мне с ним было до безумия хорошо! Я не могу просто отпустить и забыть. И хотела бы, но не могу.

За эти две недели я поняла лишь одно — мне жутко его не хватает. Это вовсе не значит, что я готова вернуться и все забыть. Нет.

Но если там и правда все вышло случайно из-за того, что выпил лишнего… если для него это ничего не значит, и это просто физиология, без примеси чувств и эмоций… разовая ошибка… и если он все еще меня любит… сожалеет о своем поступке и не хочет потерять… Ох…

Я чувствую себя в тупике, из которого нет выхода.

Я как раз хочу натянуть спортивные штаны, когда вдруг звонит мой телефон. Открыв сумочку, я вытаскиваю гаджет и с удивлением смотрю на незнакомый номер.

Кто это?

— Алло, — отвечаю с опаской.

— Ксения? — слышу я женский голос.

— Да, — чувствую, как внутри что-то напрягается.

— Это Юля.

Юля? Какая еще Юля?

— Юля? — тупо переспрашиваю я.

— Ну, мы с вами виделись ночью в отеле, — напоминает она.

……!

Блондинка с галстуком! Так ее зовут Юля…

— И? — пересохшими губами отвечаю я.

— Мне нужно с вами поговорить.

Да ё-моё! Только этого еще не хватало!

— Зачем?

Сердце колотится так, словно сейчас выпрыгнет из груди.

— Я не хочу обсуждать это по телефону. Как насчет сегодня? Я подъеду, куда вам удобно.

Смотрю на часы. Поздновато, но до завтра я себя сожру мыслями. Нет, лучше не откладывать.

— Хорошо.

Я называю ей адрес. Это демократичное кафе неподалеку.

Нажимаю на отбой и обессиленно опускаюсь на кровать. Внутри все крутит. У меня нет совершенно никакого желания с ней встречаться. Зачем я согласилась? Может, отказаться?

Ага, и потом сидеть и гадать, что она хотела мне сказать? Подозреваю, что ничего хорошего. Нет уж, лучше все знать. Не хочу прятать голову в песок.

Я надеваю джинсы и топ. Накидываю сверху легкий пиджак, вечером уже прохладно, и вновь выхожу из дома. К счастью, умудряюсь проскочить мимо Ромы. Отвечать на его вопросы не хочется абсолютно.

Я вновь прихожу слишком рано. Вхожу внутрь и выбираю столик у окна. Заказываю себе напиток и принимаюсь ждать, глядя на вечерние городские огни снаружи.

Внутри все скручивает от тревоги. Что ей от меня нужно? Может, зря я согласилась?

К счастью, мне не приходится долго мучиться от неизвестности. Через несколько минут я вижу, как из серебристой машины, припарковавшейся на другой стороне улочки, выходит та самая Юля. Я хорошо ее вижу в ярком свете фонарей.

Какая же она шикарная! Я почему-то думала, что она должна быть одета как-то вульгарно или вызывающе. С чего я это взяла?

Но нет. На Юле элегантная бежевая юбка-карандаш до колена, открывающая длинные стройные ноги в дорогих туфлях со шпильками. Сверху же черный топ, обтягивающий ее высокую полную грудь. В руках сумочка известного люксового бренда.

Выглядит она очень эффектно и дорого. Она неторопливо переходит дорогу и идет в сторону входа в кафе, покачивая роскошными бедрами. Надо же, она такая высокая! Или это просто каблуки?

Сердце колотится в груди, а я замираю, глядя, как она входит в зал.

Она сразу же замечает меня, чуть улыбается и идет в мою сторону. Меня даже потряхивает от напряжения.

— Привет! — приветствует она меня и садится на диванчик напротив.

К нам тут же подбегает молоденький официант с меню, не сводящий с нее восхищенного взгляда.

— Мне сок сельдерея пополам с яблочным, — тут же останавливает она его жестом, даже не взглянув в его сторону.

Официант благоговейно кивает и исчезает.

Красавица переводит взгляд на меня.

— Хорошо выглядите! — говорит она.

Я просто молчу. Не знаю, как реагировать на комплименты от любовницы моего мужа.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вам позвонила, да? — вздыхает она, и я чувствую сладкий запах ее духов.

Восточно-цветочный. Тот самый, с рубашки Кира.

— Угу, — напряженно киваю я в ответ, шея словно деревянная.

— Ну, что у меня отношения с вашим мужем, вы, наверное, уже поняли… — начинает она.

Отношения. У них отношения.

А он сказал «ошибка», «случайность».

Боги!..

Боль пронзает все мое существо.

Измена — это больно в любом случае. Но, возможно, ошибку и случайность я могла бы когда-нибудь простить, но тут ведь, оказывается, все совсем не так!

— Как давно? — хриплю я.

Сколько это уже продолжается? Неделю? Месяц? Два? А, может, три?

— Эмм… — она морщит лобик, что-то подсчитывая, — полтора года.

У меня кровь отливает от лица.

Как полтора года?! Как такое может быть?!

Ведь мы знакомы с Киром меньше года!

Мы поженились очень быстро — через три месяца после знакомства! И через месяц должен быть год, как мы вместе!

Нет, этого не может быть! Не верю! Да бред какой-то! Может, она оговорилась?

— Полтора… года? — тихо повторяю я. — Не полтора месяца?

— Да. Полтора года, — подтверждает она. — Когда вы поженились, мы уже вовсю с ним встречались. Вы же помните, как вы на свадьбу чуть не опоздали? Из-за того, что Кирилл задержался?

Что?.. Да, он приехал на двадцать минут позже, чем должен был. Я помню, как тогда нервничала. Но она откуда об этом знает?

— Д-да… — бормочу я, — из-за пробок…

— Нет, не из-за пробок, — улыбается она. — Мы просто с ним трахались в это время, и он так увлекся, что чуть не пропустил свою собственную свадьбу.

У меня все плывет перед глазами. Какие-то серые мушки летают, и я чувствую, как подкатывает тошнота.

— Что тебе нужно? — говорю я каким-то чужим трескучим голосом, доносящимся словно издалека.

— Да тут вот какое дело… — чешет она носик. — Меня все это устраивало. Ну, такие отношения. Мне просто нравится роль любовницы. Тебя любят, к тебе сбегают от опостылевшей жены, тебя постоянно хотят, тебя ревнуют… И при этом никакого быта и рутины. Классно же? Ну и вы же сами понимаете, начальник и его помощница — дело обычное… Классика, можно сказать.

Его помощница? Это его помощница?! Так они работают вместе?!.

— Вот только сейчас ситуация изменилась. Видите ли, я беременна и собираюсь рожать. А ребенку нужен отец. И полноценная семья. Поэтому я и пришла к вам. Вы, как женщина, должны меня понять. Кириллу будет сложно самому подать на развод. Он вас хоть и не любит, но уважает и жалеет. Поэтому будет лучше, если это сделаете вы. Отпустите его, Ксения! Разведитесь с ним!

Перед глазами все плывет. Еще и сердце колотится как ненормальное, так сильно, что даже в груди больно.

Мне не хватает воздуха, и я пытаюсь ровно и глубоко дышать, на коже липкий холодный пот, руки дрожат.

А еще почему-то покалывает кожу на лице и на губах. У меня странное ощущение нереальности происходящего. Словно все происходит во сне или не со мной.

— Ксения, вы в порядке? — заботливо спрашивает меня Юля. — Вы как-то побледнели.

Какое милое участие!

— Уходи, — выдавливаю я из себя.

— Я понимаю, вы расстроены, но все же, может, поговорим, — возражает она. — Я ничего не имею против вас лично, поймите, но…

Я встаю, достаю из сумочки купюру, кладу на стол и, не глядя на Юлю, иду в туалет. Стараюсь идти ровно, прямо держа спину, так как знаю, что она сейчас на меня смотрит.

Зайдя внутрь, закрываюсь на защелку и опираюсь на мраморную столешницу раковины. Лицо и правда белое как мел, даже косметика не спасает.

То, что я сейчас услышала, буквально уничтожило меня. Отчетливо осознала, что это конец. Все. Тут нет других вариантов.

… а может, она врет?.. Что, если это все неправда?

Что именно неправда? По-моему, как раз сейчас пазл сложился. Разве нет, Ксюша? Теперь понятно, почему Кир так не хотел брать тебя на работу. А еще — понятно, откуда Рома знает Юлю. И то, как она оказалась в том ресторане-отеле.

А еще — понятно, почему Кир чуть не опоздал на свою собственную свадьбу.

Тут меня пронзает такая острая боль, что я буквально сгибаюсь пополам, задыхаясь.

Непонятно пока одно — зачем он вообще на мне женился. Для чего? Какой в этом был смысл? Почему он сразу не женился на этой Юле?

Потому что она не хотела? Сказала, что ей нравились такие отношения. Нравилось быть любовницей. Не исключаю, что такое бывает. Может, она отказала ему?

Мне в это не верилось. Нет, остальным ее словам я поверила, но вот в то, что она не хотела за него замуж, верилось с трудом.

Она сказала, что ее все устраивало. Так ли это? Почему-то у меня есть большие сомнения, что позови ее Кир замуж, она бы ему отказала.

Ладно, это уже не мое дело.

А какое мое дело? Что мне-то сейчас делать?

Пытаюсь сконцентрироваться на настоящем, на практических вещах.

Так. Нужно собраться, выйти из туалета и дойти до дома. Пока задача такая.

Я разгибаюсь. Включаю холодную воду и умываюсь, смыв косметику мылом для рук. От холодной воды на лице становится полегче. Вытираюсь бумажным полотенцем, бросаю взгляд в зеркало и выхожу из туалета.

За столиком уже пусто, Юля ушла. Это хорошо. Я прохожу через зал и выхожу на улицу. Я иду по темноте, а такое впечатление, словно в воде плыву.

Захожу в парадную, поднимаюсь на лифте. Вновь удается удачно проскользнуть к лестнице и не встретить Рому.

Все, я в домике.

Ладно, это нужно просто принять. Даже если все кажется каким-то безумным абсурдом.

Но все же, а вдруг, она все врет? Просто предположим.

О чем врет? А том, что беременна? Это легко проверить.

О том, что она помощница моего мужа? Это тоже легко проверить.

О том, что у них отношения начались еще до нашего знакомства? Откуда она тогда знает, что Кирилл опоздал на свадьбу, если врет?

Нет, я не думаю, что она врет.

Как бы мне ни хотелось верить, что это ложь, это не так. А потому — нужно просто принять. Хватит отрицания.

Когда первый шок проходит, мое сердце наполняется ненавистью. К нему, к ней, к ним обоим.

Интересно, она уже сказала Киру? По идее, должна была бы. Однако по его сегодняшнему виду не похоже. Он вовсе не выглядел как счастливый отец.

Он очень хотел ребенка. Не давил и даже предлагал немного подождать, пока я сама не буду к этому готова, но он точно его хотел.

Воспоминания Ксении

— Как же мне нравится твой животик, — говорит он, выводя кончиками пальцев нежные затейливые узоры на моей коже, от чего она мгновенно покрывается мурашками.

— Мне бы не мешало похудеть, — чуть смущаюсь я, оглядывая свои бока.

— Нет, ты просто идеальна, — возражает он.

Это, конечно, не так, но мне все равно приятно.

Мы лежим с ним в постели в маленьком домике на Средиземном море. Кир привез меня сюда в отпуск. Это наше второе путешествие вместе. Первое было сразу после свадьбы.

Панорамные двери, ведущие на террасу раздвинуты, и нас обдувает легким ветерком с моря, видом на которое мы и любуемся, лежа в кровати.

— Спасибо, — улыбаюсь я, — но думаю, что чуть похудеть все же не повредит.

— Тебе не повредит чуть потолстеть. Примерно вот так, — и он рисует в воздухе над моим животом огромную дугу.

Я удивленно открываю рот.

— Чего?

— Говорю, что мне бы хотелось видеть тебя беременной. От меня, конечно, — улыбается он.

— Ты хочешь ребенка?

— Ты знаешь, раньше как-то не задумывался об этом. А сейчас захотел.

— Вот прям сейчас? Резко? — удивляюсь я.

— Нет, — смеется он, и в лучах заходящего солнца он такой красивый, что у меня даже дух перехватывает. — Наверное, просто так бывает, когда находишь свою женщину. Тогда понимаешь, что не просто хочешь ребенка как такового, а хочешь его именно от нее. Как продолжение вас, как пары. Как нечто общее, вас объединяющее. Это некое мы, переходящее на новый уровень. И вот сейчас я осознал, что хочу от тебя ребенка. Твоего и моего. Нашего.

***

Что ж, теперь у него будет ребенок. И счастливая полноценная семья. На самом деле, они очень подходят друг другу. Юля намного больше соответствует статусу Кирилла, чем я.

Вон она какая шикарная. Девушка с обложки. И одета стильно и модно. И работает личным помощником. Точно его не опозорит. Да, они будут хорошо смотреться вместе. И ребенок у них будет красивый.

А я… А я найду работу и буду устраивать свою жизнь. Слишком долго я жила словно в мыльном радужном пузыре.

Сначала под маминым крылышком, потом универ – там уже я чуть высунула нос в реальность, но ненамного, там ведь тоже свой собственный мирок. А после меня к себе забрал Кир, вновь отгораживая от реальности.

У меня нет ни опыта работы, ни опыта общения с другими мужчинами, кроме мужа, ни опыта самостоятельной жизни.

Неприспособленная, как говорит моя мама. Не от мира сего. Да, я именно такая.

Но теперь пришло время проснуться и окунуться в реальную жизнь. научиться самой решать свои проблемы. В конце концов, я уже не ребенок, мне почти двадцать три!

Признаться, материальные трудности меня пугали намного меньше, чем душевные страдания. Их я в итоге разрешу, не сомневаюсь. А вот что делать с разбитым сердцем и как собирать себя заново?..

Но не стоит отчаиваться. Да, сейчас кажется, что это — конец света, но это не так. Со временем я пойму, что все к лучшему. Ну, наверное.

Будем считать, что я просто откатилась назад во времени. На год назад, когда я еще только заканчивала универ, искала работу, и знать не знала ни про какого Кирилла.

Что-то вроде машины времени. Жаль только, что память себе нельзя стереть. И просто забыть весь этот прошедший год.

Я сижу и на балконе в прострации до тех пор, пока не осознаю, что замерзла.

Так, ладно. Нужно это уже заканчивать. Ужасно не хочется, но я все же решаюсь это сделать — позвонить Кириллу. Нужно сделать это прямо сейчас. Нельзя тянуть.

Уже ночь, но мне почему-то кажется, что он не спит. Да и пофиг мне, даже если спит. Значит, разбужу.

Захожу в комнату, достаю телефон из сумочки, кручу его деревянными неловкими пальцами, потом снимаю блок и звоню.

Он отвечает очень быстро.

— Ксюша?..

Голос слегка запыхавшийся и совсем не сонный. В голове сразу возникает картинка того, чем он занимался, когда я ему позвонила. Черт! Оторвала от какого-то приятного занятия?

— Тебя можно поздравить? — осторожно спрашиваю я.

Вдруг еще сюрприз испорчу.

— Сука! — злобно рычит он. — Что она тебе сказала?.. Уверен, что наврала с три короба!

— Наврала? То есть, она не беременна?

— ……! Не знаю! Но я это выясню. Ксюш, послушай! Я уверен, что если она и беременна, то не от меня!

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Я заставлю ее сделать анализ! Он не может быть от меня! Там были презервативы…

У меня вырывается нервный смешок.

— Даже если он от меня — это ничего не меняет. Я решу этот вопрос.

Охренеть!

— Решишь? Как?

— Пока не знаю. Заберу ребенка… отдам маме на воспитание, если Юля, конечно, надумает рожать… придумаю что-нибудь! Все будет хорошо, слышишь? Тебя это никак не коснется.

Он серьезно?

— В смысле заберешь? — я не верю своим ушам. — От матери?

— Да не нужен он ей! Лишь для того, чтобы меня нагнуть. Когда поймет, что у нее не выйдет, то будет рада его спихнуть!

— Она хочет с тобой семью, Кирилл.

— А я не хочу с ней никакую семью! Не нужна она мне! Ни с ребенком, ни без! Ты — моя семья!

Неужели?

— Так, ладно, с этим ясно. Насчет чего тогда она врет? Может, насчет того, что она твоя помощница? — хмыкаю я.

Он сопит в трубку.

— Нет. Я ее уволю.

Я смеюсь, прикрыв микрофон рукой. Это нервное.

— Мне все-таки интересно, насчет чего же она врет? Может, насчет того, почему ты чуть не опоздал на нашу свадьбу? Из-за чего ты тогда приехал так поздно, Кирилл? Пробки, говоришь?

— ……! Я убью эту тварь!

— Так это она во всем виновата, значит? — хмыкаю я.

Молчит. Прямо ощущаю его злость через телефон.

— Я развожусь с тобой, Кирилл.

— Ксюша, нет! — рычит он.

Но я просто сбрасываю звонок. Все, хватит.

Кирилл

Я готов все бить и крушить. Разнести всю эту чертову квартиру. Придушить эту суку Юлю, полезшую к моей жене.

В какой-то момент все пошло по ……

Что это? Карма?

Так, с Ксюшей сейчас бесполезно разговаривать. Что я ей могу сказать? «Прости, я не хотел»? Идиотизм.

Юльку я сам в клинику потащу на анализ. В ту, что я выберу. И его проведут под моим надзором. Чтобы никаких ошибок и подкупленных докторов.

Как, блин, она могла забеременеть? Там же презики валялись на полу. Неужели я ее без них? Тогда самому провериться надо. И голову хорошо бы было проверить заодно.

Впрочем, я ту ночь вообще не помню. Лишь какие-то отдельные моменты.

Они что-то вроде вспышек в темноте.

Вот Юля сидит рядом со мной в ресторане, и ее рука под столом скользит по моему бедру, а я вроде как пытаюсь ее отпихнуть. Темнота.

Вот мы снова в ресторане, но я уже стою на ногах и куда-то пытаюсь идти, а она на мне висит и трется об меня всем телом. Темнота.

Вот ее губы с размазанной помадой. Темнота.

Голая грудь перед лицом. Темнота.

А потом Ксюшу помню, я тогда еще решил, что она мне приснилась. Но в тот момент я уже отходить начал, так как Ксюшу уже помню лучше и отчетливей.

И, видимо, этот образ меня здорово тревожил, раз я все же проснулся так рано, вместо того чтобы спать дальше, хоть и чувствовал себя жутко хреново.

Надо сказать, я здорово офигел, увидев рядом Юльку. Настолько, что еще с минуту пялился на нее, пытаясь сообразить, где я и вообще, что тут делаю. И почему она рядом.

У меня из-за этого провала в памяти даже чувства вины особо нет. Только за то, что нажрался.

Потому что это свое решение выпить я помню, а вот то, как решил с Юлькой в номер пойти — вообще пустота.

Как можно чувствовать вину за то, что не помнишь?

Поэтому я и съездил в тот отель просмотреть запись с камер.

Думал, хоть что-то еще вспомню.

Фиг там.

На записи действительно видно, как мы с Юлей вваливаемся в холл отеля. Я прилично бухой, но на ногах стою, и вообще выгляжу вполне адекватным, что странно, потому как я этот момент уже не помню.

Мы целуемся прямо в холле. Стойка администратора пустая и мы там одни. Я что-то спрашиваю, Юлька мне отвечает, но звука нет, камера его не пишет.

У меня в руках полупустая бутылка, к которой я периодически прикладываюсь. Видимо, начав пить, я не смог вовремя остановиться.

Потом она достает из сумочки ключ, значит, она уже зарегистрировалась и оплатила номер. Это тоже подозрительно. Заранее планировала тут остаться?

Я ее лапаю очень откровенно, а она ко мне так и жмется. После чего мы идем в коридор, где номера.

Запись оставила во мне противоречивые ощущения. Я не ожидал, что все будет именно так. Думал, может, я вообще невменяемый был, раз такой провал в памяти.

Вдруг она меня туда в полубессознательном состоянии притащила? Потому что по-другому объяснить, какого хрена я с ней пошел, я не могу. Но я выглядел вполне нормально, хоть меня и пошатывало.

И никто меня никуда не тащил, шел я сам и весьма охотно.

Звиздец.

Я стою возле окна и смотрю на ночной город.

Да, тяжелый выдался денек.

«Кирилл, я беременна!»

Совсем не это хочешь услышать от какой-то левой бабы, когда твои отношения с женой висят на волоске!

Юлька заявилась этим вечером прямо сюда. Я просто офигел от такой наглости. Она раньше ни разу себе подобного не позволяла.

Я никогда не приводил ее домой. Только в офисе. Снял напряжение в кабинете и все. И к ней ни разу не ездил.

Она была в курсе, что никакие отношения между нами невозможны, я ее сразу честно предупредил. Никакого обмана. Ее все устраивало. И она знала свое место.

А тут вдруг — она здесь. Не позвонила заранее. Знала, что не соглашусь, чтобы приезжала.

Пришлось впустить.

И вот она стоит в холле, мнется. Губу закусила. А у меня к ней после того адового утра такое омерзение, что даже смотреть на нее противно.

— Зачем ты приехала? — сухо спрашиваю у нее.

— Кирилл, я беременна!

— А мне-то что? — недоумеваю я.

— Как это что? Это же и твой ребенок! — восклицает и руки к груди прижимает.

— Что ты несешь?! — я смотрю на нее и чувствую, как начинает накрывать ярость. — Презервативы же были!

— Да, были, — мнется она. — Я и сама толком не поняла… Вроде, когда мы второй раз начали, то сначала без резинки, а потом только ты вспомнил. Ну и наверное…

……! Я что, совсем идиот?!

— С чего ты взяла, что это мой ребенок?

— Так, а чей же еще, Кирилл? У меня же только с тобой отношения! — смотрит на меня своими голубыми глазищами и ресницами коровьими хлопает.

Отношения у нее! Может, еще скажет — любовь? Обычная офисная потаскушка. Красивая да, работает хорошо, в том числе ртом, не совсем тупая. Но и все! Нет у нас никаких отношений! И не было никогда. И не будет.

— ДНК-тест сделаешь.

— Хорошо.

— Прямо завтра поедем.

— Так рано еще! У меня только вчера был первый день задержки. На таком сроке не делают.

Черт! Теперь еще ждать придется. Сам узнаю, на каком сроке его делают.

Вот только напрягает, что она так легко согласилась. Не боится разоблачения? Неужели, и правда от меня?

— Ты ведь теперь разведешься, Кирилл? — робко спрашивает она.

— Что?! Ты совсем с ума сошла? — у меня, наверное, сейчас пар из ушей пойдет.

— Ну, как же… у нас ведь будет ребеночек. Ему нужна полноценная семья. Папа, мама. А с Ксенией у вас все равно детей нет… — она нервно накручивает на палец цепочку от сумочки.

Что я там сказал насчет того, что она не совсем тупая? Я ошибся.

— Ты охренела? Никакой семьи у нас не будет! Если выяснится, что ребенок от меня, то я просто заберу его себе. Тебе он все равно не нужен. Напишешь отказ от родительских прав и можешь гулять дальше.

— Что? Как это? Как это не нужен? Очень даже нужен! — возмущается она и гневно сверкает глазами.

Ишь ты!

— С каких это пор ты вдруг полюбила детей? Ты сама всегда называла женщин с детьми «яжемамками» и смеялась над ними. А тут вдруг тебе понадобился ребенок? Зачем он тебе?

— Ну… я ведь именно от тебя хочу, а не просто какого-то ребенка, — заявляет она.

Конечно, ты же у нас девушка продуманная.

— Подумай сама. Я все равно на тебе никогда не женюсь. Так для чего? Денег срубить? Я тебе их дам и в случае, если ты его мне оставишь, не переживай. Ты — девчонка молодая, красивая. Тебе еще личную жизнь устраивать. Зачем тебе ярмо на шею?

Она стоит и смотрит на меня. Глаза блестят, подбородок дрожит. Прям жертва произвола. Как будто я ей когда-то что-то другое обещал.

— Кирилл… но… я же… я думала, мы с тобой…

— Что ты думала? Я женат и разводиться не собираюсь, ясно? Так что все, разговор окончен. Я узнаю сам, с какого срока можно сделать ДНК-тест, и как наступит время — сразу же поедем делать. А ты пока хорошенько подумай над тем, что я тебе сказал. Все, иди, — я киваю головой на дверь. — И на работу больше не приходи.

— Ты не можешь меня уволить, я же беременна! — восклицает она.

Черт! Я буквально рычу от злости.

— Надо было уволить тебя еще тогда, когда ты прислала мне те фото! — рявкаю я.

А ведь хотел. Ворвался тогда в приемную именно с этой целью — устроить разнос и уволить на хрен. Но она так извинялась, что я решил отделаться выговором. Идиот.

Выпроводив свою помощницу, я рву и мечу. Гоняю в голове, как разрулить всю эту фигню.

Меня так разрывает от злости и ярости, в том числе на самого себя, что иду бить грушу в своем домашнем спортзале.

Как только выхожу, слышу звонок телефона. Кто это среди ночи? Спешу на звук. Ксюша!

Звонит сама, ночью. Неужели она знает? Сердце пропускает удар.

Так и есть! Эта сука все ей рассказала!

Еще и про то, почему я чуть не опоздал на свадьбу. Ля-я-я…

Что я там говорил насчет того, что Юлька тупая? Тупой-то, походу, как раз я!

И тут звучит слово «развод». Меня даже в пот бросает.

Ксюша меня не простит. Теперь реально не простит. Вообще без шансов.

После того, как жена отключается, я падаю на диван как подкошенный. Внутри пустота. Энергия на нуле. Меня словно выкачали.

Что, блин, теперь делать? С Ксюшей что делать?

С Юлькой я разберусь. Я так зол на нее, что у меня даже зубы сводит.

За одно то, что она полезла к моей жене я готов ее урыть. У нее нет никакого права даже приближаться к ней! Кем она себя возомнила?

Думает, что только Ксюша — препятствие к нашему с ней «семейному счастью»? И потому она решила помочь мне развестись? Она совсем больная? Да будь я трижды свободен, и тогда бы не женился на этой шлюхе!

Я почти уверен, что ребенок не от меня. Но если от меня, то я его заберу. Не нужен он ей. Зачем? Только как рычаг давления на меня и все.

Она прекрасно знает, что меня она не получит. Ни с ребенком, ни без. Это даже не обсуждается. Но все равно на что-то надеется. Это так тупо, что даже смешно.

Если она рассчитывает на щедрое содержание, то я ей и в случае отказа от ребенка могу дать нехилое вознаграждение. Компенсацию, так сказать.

Нет, мне он тоже не нужен. Я действительно хотел ребенка, но от Ксюши, а не от Юли. Но это все же ребенок, и он тут не причем, а я за него ответственен.

Так что дам Юльке денег, и все, потом нафиг с пляжа.

Но вот что делать с Ксю, я без понятия. И эта беспомощность меня жутко пугает.

Ксения

После разговора с Киром я плачу всю ночь. Рыдаю в подушку, чтобы заглушить звуки. Не хочу, чтобы услышал Рома.

Мне нужно выплакаться, выплеснуть все, попрощаться со своими мечтами.

Забываюсь в тревожном сне, и уже ближе к обеду просыпаюсь совершенно разбитая. Но с твердым намерением начать новую жизнь.

В зеркало на меня смотрит какое-то чудовище с глазами-щелочками. У меня всегда так, если поплачу на ночь.

Все, не буду больше реветь. Поплакала и хватит. Теперь никаких сомнений у меня больше нет. Вот теперь - время для принятия решений.

Вернее, решение я уже приняла. Осталось ему следовать.

Я чувствую себя спокойнее. Нет не потому, что мне нравится такой исход, совсем нет. Но это определенность. Хоть какая-то. Я понимаю, в какую сторону мне двигаться.

Залезаю в интернет и ищу информацию про развод. Узнаю, что в случае, когда у супругов нет детей и имущественных претензий, можно развестись просто в загсе, но для этого заявление должны подать оба супруга.

Идея развестись просто и без проволочек мне нравится, а деньги Кира мне не нужны. Очень не хочется всей этой процедуры в суде, дело может затянуться. А потому решаю попробовать предложить это Кириллу.

Вот только нужно сделать это не сегодня. Сегодня он скорее всего еще злится и откажет. Поэтому решаю подождать несколько дней. Пусть остынет. Пару дней роли все равно не сыграют.

После того, как с этим я решила, открываю Ромин ноут и берусь за поиск работы. Сейчас перебирать уже нельзя, нужно на любую соглашаться.

В квартиру, что мне хотел снять Кир, я не поеду. Теперь уже нет. Ничего от него не нужно. Лучше уж с Ромой еще немного поживу.

Весь день я посвящаю поиску работы, заодно смотрю и жилье, чтобы прицениться.

Вечером с работы возвращается Рома. Я уже приготовила для нас ужин, и когда он заходит на кухню, приветливо ему улыбаюсь.

— Ух ты! — он удивленно замирает в дверях. — Ты готовишь?

— Да. Вот решила приготовить мясо. Нашла у тебя в морозилке, — поясняю я.

— Ты как-то изменилась, — Рома подозрительно сощуривает глаза. — Стала… спокойнее что ли. Я бы подумал, что ты помирилась с Киром, но я видел его сегодня на работе, и он мрачнее тучи.

— Нет, не помирилась. Просто приняла решение. Мы разводимся, — отвечаю я.

— Оу… — Рома замирает и прикладывает руку ко лбу. — Мне жаль, что до этого дошло. Но уверен, что это правильное решение. Очень сложное, но правильное.

— Угу, — киваю я, — давай не будем больше об этом.

И мы переходим на другие темы.

Я общаюсь нормально и даже улыбаюсь. Немного натянуто, но все же. Я ведь начинаю новую жизнь.

Внутри пусто. Стараюсь не думать о том, что причиняет боль. Нужно просто это пережить. И со временем оно пройдет. Наверное.

После ужина Рома вдруг предлагает немного прогуляться, подышать воздухом. И внезапно я соглашаюсь. А почему бы и нет?

Мы бредем с ним по набережной, с реки дует прохладный свежий ветер, свет фонарей разрезает темноту.

— Знаешь, Ксюш, все, что ни делается, все к лучшему, — говорит он. — Иногда то, что кажется нам ужасным поражением и потерей, может открыть перед нами новый путь. И в итоге, все сложится еще лучше, чем раньше. Тебе сейчас кажется, что это невозможно, но через какое-то время ты убедишься, что так оно и есть.

— Да, возможно, — грустно улыбаюсь я. — С тобой такое было?

— Да я вообще чемпион в этом виде спорта! — смеется Рома. — Я же постоянно проигрывал! И каждый раз искал утешение в том, что понимал, что в итоге выиграл от этого проигрыша. Искал выгоды в этой ситуации, и да, каждый раз находил! Да, бывает в мелочах и не сразу, а через время, но все равно это работает.

— Почему ты постоянно проигрывал? — заинтересовалась я.

— Ну, ты же знаешь, что я по жизни «номер два»?

— Как это?

— Я всегда во всем после Кира. Он всю жизнь во всем меня опережал. Причем, начиная с рождения. Он родился первым. И он был крупнее, и сильнее, и голос у него был громче. В детстве он вечно отбирал у меня игрушки, и отдавал только тогда, когда сам уже наигрался. А еще бегал быстрее, и его всюду брали играть ребята во дворе.

— А тебя не брали?

— Брали. Но только из-за Кира. Потому что он ставил условие, что он играет, если и меня возьмут. Он думал, что этим мне помогает. Что не дает мне чувствовать себя изгоем. Но мне от этого было только хуже. Я понимал, что в любой компании я только лишь потому, что он так сказал. А меня самого по себе никуда бы не звали и не приглашали.

— Но почему тебя не звали? — не понимаю я.

— Я был хилым, часто болел. И от этого стеснялся. Это сейчас мы с братом практически одинаковые внешне, спорт немного сгладил разницу, а тогда различие было куда как заметнее.

Я вспоминаю детские фото, что мне показывал Рома. На них действительно видно, что один ребенок крупнее другого.

— Поэтому я был застенчивым и тихим, никогда никуда не лез. В общем, хороший мальчик, — Рома улыбается.

Совсем как я. Я тоже застенчивая тихоня. Я сейчас хорошо его понимаю и чувствую симпатию. Надо же, у нас с ним есть что-то общее!

Между тем, Рома продолжает:

— И опережал он меня не только в детстве. Кир всегда всюду пролезал вперед. Мне оставалось только пыль глотать позади него. Хотя не всегда он все делал лучше. Даже наоборот, я бы сказал, что я делал чаще лучше, чем он. Я более старательный, вдумчивый, педантичный, осторожный и гибкий. Я лучше могу прогнозировать события. Знаю, как решить проблему нестандартным методом. А он порой прет напролом там, где можно обойти. Но люди не замечают того, что не на виду. Видят его силу и энергию и этим впечатляются. Вот взять даже папу. Казалось бы, должен быть непредвзятым, ведь он знает нас как облупленных и любить должен одинаково, а он тоже ставку на Кира сделал.

— Ваш отец? — я поворачиваюсь и удивленно смотрю на него. — Но он же тебе свою компанию оставил!

— Ха! Как же! Поначалу Киру! — сердито хмыкает Рома. — Он его как своего преемника готовил. Все ему объяснял, показывал, вводил в курс дела. А я — вроде как просто рядом присутствовал. Он именно ему собирался компанию передать. Но папа у нас тот еще тиран и зубастая акула был. Это сейчас он сдал, а раньше… Поэтому он здорово Кира прессовал и под себя пытался прогнуть. Но Кир очень уж своевольный. Ему такое не по душе. Они повздорили. Папа пригрозил, что мне компанию отдаст, если Кир не сдаст назад. И тогда тот без штанов останется. Ну, а Кир и согласился. Сказал, мол: «Отдавай Роме. Я свою создам, и она еще круче будет, чем твоя. Задушу тебя конкуренцией». Ну и создал. Правда с отцом они потом помирились, и все же решили не конкурировать, а сотрудничать и разделил рынок на две разные зоны. А мне потом так компания и перешла, когда отец отошел от дел.

Ох, надо же! А я не знала всех этих подробностей! Кир не рассказывал, просто упомянул, что компанию отец оставил Роме, а он свою сам с нуля создал и все.

На следующий день Рома отправляется на работу, а я же начинаю проверять электронную почту — не ответил ли мне кто. Но ответов пока нет. Тогда я начинаю сама звонить по контактным номерам, пытаясь выяснить, получили ли они мое резюме.

Весь день я провожу за ноутбуком в поисках работы. В итоге я откапываю несколько интересных вакансий. Если бы меня взяли на какую-нибудь из них, то я была бы просто счастлива. Отправляю резюме не только на них, но и на множество других, просто на всякий случай.

А вечером приходит Рома.

— Ксюш! Хватит сидеть дома! Я решил, что нужно тебя вытаскивать куда-нибудь, иначе ты так закиснешь. Давай-ка, одевайся! Пойдем поужинаем где-нибудь, в кино сходим, — предлагает он.

Мне не хочется. Вообще ничего не хочется, если честно. Мне бы просто закрыться в своей скорлупе, и чтобы никто меня не трогал.

— Я не очень хочу. Давай лучше я макароны отварю на ужин, — предлагаю я.

— А ты через «не хочу». Ксюшенька, нельзя застревать в этом, будет еще хуже. Хочешь макарон — пойдем в итальянский ресторан, — возражает он. — Давай бегом, нам потом еще на фильм идти!

Я вздыхаю. Наверное, он прав. Нельзя замыкать в себе, этим я лишь усугублю свое состояние. Рома пытается мне помочь и нужно не отказываться, а с благодарностью принять его помощь.

Поэтому я иду к себе и одеваюсь.

Мы ужинаем, потом смотрим фильм, хоть я половины и не понимаю, так как мне сложно сосредоточиться и не отвлекаться на свои мысли.

В принципе, вечер проходит не так уж и плохо. Терпеть можно.

На следующий день, ближе к обеду, когда я открываю холодильник в поисках съестного, вдруг слышу какие-то звуки. Сердце подскакивает и куда-то проваливается от страха. Ромы в это время дома не бывает. У Кира нет ключа от квартиры. Грабители?

Я хватаю самый большой нож с подставки на кухне и с колотящимся где-то в горле сердцем направляюсь в гостиную.

— Ой! Ксюша?! Что ты тут делаешь? И зачем тебе нож? — в проеме, ведущем в холл, стоит Вера Георгиевна и растерянно смотрит на меня.

Черт!

Я опускаю нож и сконфуженно опускаю взгляд. Ситуация так себе.

Я ничего ей не говорила, Рома, вроде, тоже. Думаю, он бы меня предупредил, если бы сказал. Насчет Кира не знаю. Возможно, он тоже с ней не разговаривал. Он не из тех, кто чуть что — сразу звонит маме.

Поэтому ее глазами ситуация выглядит наверняка странно.

Надо как-то ей все рассказать, а я так растерялась, что просто стою и хлопаю глазами.

— Я, наверное, не вовремя. Прости, не знала, что дома кто-то есть. Я документ один давно собиралась у Ромы забрать. А тут была неподалеку, дай, думаю, заеду, ключи-то у меня с собой. Вот заскочила еще в пекарню по дороге и купила Ромочке пирог с лососем, он его обожает. Придет с работы и обрадуется… — тараторит свекровь, явно тоже смущенная.

Говорить ли ей про развод? А если да, то что? Нужно ли рассказывать, как все было? Мне жутко не хочется сейчас очернять в глазах матери ее сына. Это как-то мелочно и низко. Недостойно. Не хочу лезть в их отношения. Предпочла бы, чтобы Кир сам своей матери все рассказал, однако он этого не сделал. Но объяснить-то все-таки как-то нужно!

Решаю говорить, но по минимуму. Без подробностей. Их пусть у своего сына спрашивает.

— Вера Георгиевна, мы с Кириллом расстались. Рома предложил мне пожить у него, пока я не найду работу и не сниму квартиру, — говорю я.

— Что? Расстались? — она растерянно смотрит на меня. — Так значит, ты сейчас с Ромой?

— Да. Ну, в смысле живу пока с Ромой, но это временно. Как только найду работу…

Она внимательно смотрит на меня.

— Да… чего-то подобного я и ожидала. А ведь я предупреждала Кирилла… — вздыхает она, — но он же не слушает. Ну, теперь вот, само вскрылось.

Что? Она тоже знала, что у Кирилла есть любовница? Это вообще хоть для кого-то было тайной, кроме меня?

Становится очень неприятно. Со стороны я, наверное, выглядела полной дурой и терпилой. Муж бегает на сторону, а жена-клуша дома его ждет, рубашки гладит! Ужас какой!

У меня даже кровь к щекам приливает от стыда. Как же это унизительно!

— Но почему… — начинает она.

Понимаю, что сейчас она станет задавать вопросы. А потому мягко прерываю ее:

— Вера Георгиевна, а давайте вы вопросы Кириллу зададите, — прошу у нее я. — Все же он ваш сын и мне бы не хотелось…

— Да, конечно, — торопливо кивает свекровь.

Она отводит от меня взгляд и поджимает губы.

— Я загляну к Роме в комнату, у него там документы, — словно оправдываясь говорит она, разворачивается и идет к лестнице.

Через несколько минут, она возвращается, убирая в сумку папку с бумагами.

— Я тогда пойду, — говорит она.

— Может, чаю? — предлагаю я.

Я тоже растеряна и не знаю, как себя с ней вести.

— Нет-нет, спасибо, мне пора, — как-то суетливо отказывается она и идет к входной двери. — До свидания, Ксения.

Уффф…

Мне жаль Веру Георгиевну. Она всегда хорошо и тепло ко мне относилась. Очень приятная женщина. Конечно, для нее это удар. Уверена, что она сейчас же поедет к Кириллу обо все его расспрашивать.

И это правильно. Он заварил, он пусть и объясняет. Еще мне не хватало за него отдуваться!

Впрочем, может, она и обрадуется новости о том, что скоро станет бабушкой?

Кирилл

Едва я въезжаю во двор, как вижу мамину серебристую машину. Ясно, блин. Наверняка Ромочка уже нажаловался. Он всегда таким был, с детства бегал ябедничать маме по каждой мелочи.

Припарковываю машину снаружи, не заезжая в подземный гараж, и выхожу. Мама, завидев меня, тоже выходит.

— Кирилл, надо поговорить, — сразу сухо заявляет она, лишь слегка коснувшись моей щеки губами.

Вижу, что злится.

— Ладно, идем, — киваю я и мы проходим в дом.

В лифте мама нервно теребит в руках ремешок от сумочки.

— Кирилл! Что это за ерунда? — набрасывается она на меня, едва я закрываю входную дверь.

Она уже все знает? А если не все, то, как много?

— О чем ты? — решаю дать ей возможность высказаться, чтобы понять уровень ее осведомленности.

— Ты знаешь, где сейчас твоя жена? — она сверлит меня взглядом.

— У Ромы, — спокойно отвечаю я.

Тоже мне, новость.

— Значит, ты в курсе! И что ты собираешься предпринять по этому поводу?

— Ну… я не знаю, — вздыхаю я.

Ненавижу признаваться в собственном бессилии, но я и правда не знаю.

Поначалу я думал, что за две недели она поймет, как ей меня не хватает, поскучает, пострадает, смягчится и вернется, но походу, скучал и страдал, по большей части, именно я. Потому и выгляжу как дерьмо.

А Ксюша выглядит весьма неплохо. Нет, не так. Она выглядела очень хорошо. Слишком хорошо.

Я ожидал другого. Думал, увижу какие-то признаки внутренних переживаний на ее лице. Ну, там опухшие и покрасневшие от слез глаза, например.

Однако ее глаза выглядели идеально, а сама она была невероятно красива. Совсем не как страдающая женщина. И вовсе не горела желанием ко мне возвращаться.

Теперь же, надежда на то, что она вернется потому, что соскучилась, и вовсе исчезла. Ситуация сильно осложнилась. Вообще по всем фронтам. Так что сейчас у меня нет совершенно никаких идей, как ее вернуть. И это очень здорово меня злит. Да что там — бесит, приводит в ярость.

Мама встает и, подойдя ко мне, кладет руку мне на предплечье.

— Сынок, послушай, я понимаю, что ты любишь эту девушку. Но любовь порой принимает очень странные формы. Нельзя в любви к кому-то терять себя. Иногда нужно смириться и просто отпустить, понимаешь?

— Я не хочу ее отпускать, мам, — хмурюсь я. — Ксюша — моя жена.

— Но ведь она с твоим братом! Неужели тебе на это плевать? Измену прощать нельзя, Кирилл! Кто предал однажды, предаст дважды! — сверкает на меня мама глазами.

Ох, мама… Она полна возмущения и праведного гнева. Вот только изменщик здесь вовсе не Ксюша.

Черт! От ее слов становится еще хуже.

— Мам, у нее нет ничего с Ромой. Мы не из-за этого расстались.

Жутко не хочется рассказывать ей настоящую причину. А уж про Юлькину беременность тем более. По крайней мере до тех пор, пока я как-то не разрешу эту проблему и все точно не выясню. Еще неизвестно, от кого она там беременна. А на слово я ей не верю.

— Ничего нет? — мамины брови ползут вверх, а на идеально гладком, благодаря ботоксу, лбу появляются небольшие морщинки.

— Ничего нет. Она к Роме переехала уже после нашей… ссоры. Он просто пригласил ее у него пожить и все, — заверяю я ее, хотя и сам не прям чтобы на сто процентов уверен.

Мама смотрит на меня с какой-то жалостью и качает головой.

— Это кто тебе сказал, сынок? — ласково спрашивает она. — Ксюша?

У нее такой тон, которым взрослые разговаривают с неразумными детьми, или слабоумными.

Сейчас снова будет намекать на их отношения? Я начинаю злиться.

— Я знаю, что это так, — упрямо говорю я.

— М-м-м… — многозначительно мычит она.

Повисает пауза. Мама молчит, разглядывая узоры декоративной штукатурки на стене.

— Что «м-м-м»? — не выдерживаю я.

Она резко поворачивается ко мне.

— Сынок, я разве когда-то плохого тебе желала? Обманывала? Предавала тебя? — горячо шепчет она.

— Что? — я даже отшатываюсь от нее. — Нет…

— Тогда почему ты не слушаешь меня? Закрываешь глаза на очевидные вещи? Тебе нравится и дальше прятать голову в песок?

— О чем ты? — мрачно спрашиваю я и сразу же жалею о своем вопросе. Ничего хорошего она мне не скажет, я же знаю. — Что тебе там Рома уже напел?

— Твой брат тут не причем, Кирилл. Я все видела своими глазами!

— Что именно?

— Я сегодня заезжала к Роме, мне нужно было документы на участок забрать, ну, тот, что мы хотим продать, ну неважно. В общем, Рома мне разрешил заехать и забрать их в его отсутствие, — торопливо говорит она мне так, словно боится, что я передумаю ее слушать. — И встретила там Ксюшу. Я так обалдела! Я же ничего не знала. И она сама сказала, что она теперь с Ромой! Она даже не отрицала!

— Мам, скорее всего ты ее не так поняла, — мне с трудом верится в то, что Ксюша именно это имела в виду.

Она сказала мне там, в баре, что у нее ничего нет с Ромой. Я практически уверен в том, что это была правда. Но что, если после ее разговора с Юлькой все изменилось? Может, решила мне так отомстить?

Мама качает головой.

— Ладно, предположим, что я не так поняла, всякое может быть. Слушай дальше. После этого я пошла наверх, чтобы забрать документы. Они у Ромы в его спальне лежат, я знаю где. Ну и я так, бросила взгляд по сторонам, — с невинным лицом говорит она.

Ага, «бросила взгляд по сторонам»! Знаю я ее. Все там небось осмотрела, что успела.

— И что? — недовольно спрашиваю я.

— У него на тумбочке лежали странные вещи! — она округляет глаза и выдерживает театральную паузу.

— Да, мама, блин! Говори уже! — взрываюсь я.

— Там были два билета в кино на вчерашний вечерний сеанс и… ну, это самое!

— Что «это самое»?! — у меня сейчас пар из ушей пойдет.

— Презервативы!

— Использованные? — хриплю я.

— Да бог с тобой, Кирилл! Фу! В упаковке!

Я молча перевариваю.

— Вот и скажи мне, сынок, ты по-прежнему уверен, что между ними ничего нет? Если да, то объясни, для чего они у него там лежат! На тумбочке. Возле кровати. Если в квартире живут только они вдвоем!

Меня обдает волной жара. Бросает в пот, а сердце бьется так сильно, что его стук я ощущаю в ушах.

Во рту привкус горечи. Внутри все скручивается и раздирает от сдерживаемых эмоций.

Наверное, в другой ситуации я бы отмахнулся от маминых слов. Она вечно преувеличивает, и вообще, с тараканами и непонятными идеями.

В другой ситуации, но не в этой. Сейчас ее слова падают на подготовленную почту. Как-то слишком уж все одно к одному, чтобы быть простым совпадением.

Может, я все это время отрицал факты потому, что просто не хотел в них верить? Сомневаюсь, что мама мне лжет. Она, конечно, странноватая, но не настолько. Про нее можно сказать все, что угодно, но только не то, что она не любит своих детей.

Придумывать все это лишь только потому, что ей не нравится мой выбор? Нет, она бы не стала так делать. Что-то где-то преувеличивать, нагнетать обстановку — да, но не врать.

И я мог бы проигнорировать эти ее слова, если бы они были на пустом месте. Но проблема в том, что я уже себе накрутил, а она лишь добавила мне уверенности, что мои подозрения имеют под собой основания.

Мама вдруг начинает суетиться и заявляет, что ей нужно срочно домой, готовить папе ужин. Как будто папа — маленький ребенок, который не может заказать еду из ресторана, если проголодается.

Понимаю, что это лишь предлог. Ей просто неловко сейчас, когда она высказала мне все, и теперь видит замешательство на моем лице.

Она уходит, а я остаюсь один. Один на один со своими мыслями. И мысли эти вовсе не веселые.

Так, нет! Я должен поговорить с Ромой.

Вылетаю из квартиры и сажусь в машину. Завожу двигатель и выезжаю со двора.

Он живет неподалеку, не больше пяти минут на машине, если не плестись по-черепашьи. Я как раз поворачиваю во двор, когда вижу, как его автомобиль въезжает в подземный гараж. Так даже лучше. Поговорим наедине. Устремляюсь следом.

— Кирилл? — Рома выходит из своей тачки и удивленно смотрит на меня. — Что-то случилось?

Меня начинает распирать изнутри ярость, хотя я очень старательно ее сдерживаю. Случилось, блин!

— Что у тебя с моей женой? — налетаю я на него и хватаю за грудки.

— Эй! Полегче! Я ничего тебе не должен, ясно? — тут же ерепенится он, сбрасывая мои руки и вырывая из пальцев куртку.

— Я задал вопрос, — приглушенно рычу на него я, но все же отпускаю.

Он складывает руки на груди и смотрит на меня свысока, словно он чем-то лучше меня.

— Ты не те вопросы задаешь, Кирилл. Переживаешь, что Ксюша с кем-то встречается? Пусть даже и со мной? А какая тебе разница? Это уже не твое дело. Ксюша уже не твоя жена. Лишь формально, да и то ненадолго. Она подает на развод, а значит, скоро перестанет ею быть. Поэтому то, с кем она встречается, не должно тебя больше касаться.

Я медленно дышу, пытаясь взять под контроль ярость. Просто понимаю, что мордобой сейчас ничего не решит. Рома упрямый и моей злости не испугается.

— Не смей ее трогать, ясно? Рома, я серьезно! — предупреждаю его я. — Зачем ты идешь против меня? Что ты хочешь этим добиться?

Он вздыхает.

— Я не иду против тебя, Кирилл. Но меня до глубины души возмущает твое поведение. Оно просто скотское. Я не могу тебя в этой ситуации поддержать, потому что считаю, что ты не прав. У тебя были все шансы, ты сам все про… зевал. После всего, что ты натворил, Ксюша тебе больше ничего не должна. Да и я тоже.

До чего же хочется врезать ему по роже! Я уже даже сжимаю кулаки, но в последний момент себя останавливаю. Нет, не буду его бить. Нет в этом смысла.

Я снова стану плохим, а Ромочка превратится в жертву, как всегда. Он ведь говорит хорошие правильные слова! Защищает невинных, спасает котят и борется с мировым злом. Он — молодец! Не то, что я.

Поэтому я прячу руки в карманы, презрительно сощуриваюсь и говорю:

— Так и будешь следом за мной ходить и подбирать то, что я уже использовал? Это у тебя прям с детства пунктик, да?

— Ну ты и козел!.. — пораженно восклицает он.

Вроде и уделал, а удовлетворения нет, потому что он прав — я и правда козел.

Самому становится тошно. Разворачиваюсь, сажусь в тачку и уезжаю.

В одном он прав. Мы расстались с Ксюшей не из-за него, а из-за меня. Она бы ушла при любом раскладе, даже если бы его не было.

Однако осознание этого никак не помогает унять мою злость. Просто я легко могу себе все представить.

Ксюша расстроена. Ей плохо, больно, обидно. Она чувствует себя преданной, она растеряна, не знает, что ей делать.

Ей очень нужно поддержка, помощь, участие. И тут кто у нас на сцену выходит? Правильно! Рома. Защитник униженных и оскорбленных.

Он подставляет ей свое крепкое мужское плечо, вытирает слезы салфеткой, утешает и преданно заглядывает в глаза.

Они вместе обсуждают, какой Кирилл козел, а Рома заявляет, что он бы так никогда не поступил!

Конечно, Ксюша чувствует к нему благодарность и симпатию. Я всегда нравился ей внешне, привлекал физически. А тут — почти полная моя копия.

Только улучшенная. Не скотина и предатель, а хороший, ответственный и крайне положительный мужчина. В самом расцвете сил, как говорится.

Он тоже обеспечен и привлекателен, правда настолько правильный, что аж зубы сводит, но после мужа-скота это лишь ему в плюс.

А еще они живут в одной квартире и, хоть она и большая, но все же всегда есть шанс столкнуться в коридоре в одном полотенце. Да и Рома у нас любит голым торсом пощеголять. И, кто знает, чем очередная такая встреча закончится.

А может, и уже закончилась. Не зря же там резинки рядом с билетами в кино.

От того, что я это представляю, внутри меня скручивается тугой узел. В груди скребет, царапает, грызет. Словно у меня там чудовище сидит и стремится выбраться наружу.

Черт, как же больно!

Ксения

Рома возвращается домой здорово заведенный. Нет, он не рычит и не срывает на мне свое плохое настроение, но я вижу, как он напряжен.

Обычно он не хмурится, в отличие от своего брата. Он более мягкий и улыбчивый. Но сейчас у него между бровями такая же морщинка, как у Кира, и он становится еще больше на него похож.

— Ром, все в порядке? — спрашиваю я, а сама пытаюсь угадать, что же там случилось.

Может, с мамой говорил? Что она ему сказала?

— Да-да, — немного нервно кивает он. — Просто по работе запарка, не обращай внимания.

Он улыбается мне вроде как ободряюще, но получается натянуто. Я решаю не лезть к нему с расспросами.

— Твоя мама заходила за каким-то документом. Пирог с лососем привезла, — сообщаю я ему.

— Да? А, хорошо, — кивает он.

Хмм… Ладно.

Мы едим пирог на ужин, я приготовила к нему салат из свежих овощей, после чего Рома извиняется и идет к себе.

Я, после небольших размышлений, решаю написать Киру и предложить подать заявление на развод. По идее, остыл уже.

Если захочет пойти мне навстречу — хорошо, а нет — ну и ладно, пойду в суд. Да, будет дольше и муторней, но нас все равно разведут.

На самом деле, я не понимаю, зачем ему упорствовать. Он же не думает, что после всего, я с ним останусь. Было бы по меньше мере странно. Так что особых проблем не ожидаю, но Кира я сейчас вообще не понимаю.

Поднимаюсь к себе, беру телефон и пишу ему сообщение.

Ксения: «Привет. Кирилл, выбери, пожалуйста, день, в который тебе удобно подъехать в загс, чтобы мы могли вместе написать заявление»

Отправляю и жду ответ, замерев. Почему-то волнуюсь. Почему? Мне уже должно быть вообще все равно на этого мужчину. Он больше не мой. Да и, положив руку на сердце, никогда не был моим.

Это я раньше думала, что он мой, а он все это время встречался еще и с той блондинкой.

Телефон вибрирует от сигнала входящего сообщения, а я невольно вздрагиваю.

Кирилл: «Завтра в 16.30»

Фухх… Прямо гора с плеч.

Очень лаконично. Но он согласился, это уже хорошо.

Ну что же, вот и подошел к концу мой брак. От этого грустно и горько.

Последний вечер моего замужества. Да, знаю, что сразу не разведут, и потом ждать еще целый месяц, но после подачи заявления рубеж будет пройден. Психологически я уже не буду чувствовать себя замужем, поскольку это будет лишь формальность.

Поэтому сижу в плетеном кресле на балконе и травлю сама себя, вспоминая моменты из моего недолгого и счастливого замужества, закончившегося так печально.

Воспоминания Ксении

Когда я просыпаюсь на утро после нашей бесконечно нежной и невероятно волнительной первой брачной ночи, счастливая улыбка тут же расплывается на моем лице.

Поворачиваюсь и смотрю на моего мужа (мужа! обалдеть!) а полутьме гостиничного люкса. Утренние лучи еле проникают сквозь плотные шторы, и я любуюсь на любимое лицо.

Он еще спит. Сейчас он выглядит расслабленным и умиротворенным. Редкие мгновения.

Я вспоминаю прошедшую ночь и непроизвольно заливаюсь краской. Это был мой первый раз. Я была девственницей, когда мы с Киром познакомились. Поженились мы довольно скоро после знакомства, и до свадьбы он меня не трогал.

Мне казалось очень романтичным, что он решил подождать до брака. Кто ж знал, что он, собственно и не ждал, а вовсю развлекался в это время со своей любовницей? Я точно этого не предполагала.

В то же утро я была счастлива как никогда. Я и не думала, что близость с ним окажется такой прекрасной. Я больше боялась боли и стыдливо нервничала, но Кир умудрился так незаметно меня успокоить, расслабить и одновременно завести, что я даже боли особо не почувствовала.

Я и раньше была влюблена в него, но после этой ночи ощутила такую непомерную любовь к нему, что она, казалось, не умещалась у меня внутри. Она была огромной и такой сильной, что даже немного пугала меня.

Мой муж восхищал меня. Он такой красивый, серьезный, взрослый. Уверенный в себе, основатель свой успешной компании. Всегда шикарно и стильно одет, из хорошей семьи. Умный, образованный, все его уважают.

Как он вообще выбрал меня?

Я казалась самой себе рядом с ним несмышленым ребенком. Он никогда не акцентировал на этом внимание, всегда обращался со мной уважительно, хоть мы и были с ним из разных миров.

Так что я буквально в рот ему смотрела, настолько он меня восхищал. Однако этой ночью он открылся мне с другой стороны. Мало того, он открыл мне и меня с другой стороны.

А я ведь об этой своей стороне раньше даже не подозревала. И это было такое ошеломительное и невероятное открытие, что я совершенно потеряла от него голову.

Какой же он невероятно сексуальный — уверенный, требовательный, страстный, напористый и, в то же время нежный, внимательный и чувственный. Просто невероятный.

Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. И тут он потягивается, словно большой хищник семейства кошачьих, и открывает глаза.

— Привет, — он смотрит на меня, а его глаза начинают светиться.

И я понимаю, что для него эта ночь тоже была особенной.

— Привет, — смущенно улыбаюсь я.

Немного переживаю, достаточно ли свежее у меня дыхание. Может, надо было быстренько сбегать в ванную и почистить зубы, пока она спал?

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. После чего перекатывается и оказывается надо мной. Упирается на локти и смотрит на мое лицо.

— Знаешь, ты совершенно невероятная. Я не ожидал, что мне будет с тобой так хорошо. Но ты сразила меня наповал, — говорит он и не отрывает взгляда от моих глаз.

— Я тоже не ожидала… — признаюсь я и краснею.

— Чувствую себя так, словно в лотерею выиграл, — его губы слегка улыбаются, но глаза остаются серьезными. — Я очень рад, что ты — моя жена.

— И я рада.

Он целует меня, а я тут же плавлюсь. Мое тело, явно признавшее его своим хозяином и повелителем, моментально реагирует, в надежде вновь испытать те невероятные ощущения, что он мне уже подарил.

Я растворяюсь в нем, и весь мир вокруг исчезает.

Ночью я сплю плохо. Полночи плачу, полночи сплю урывками, постоянно просыпаясь от сжимающей грудь тоски. Тоски по утраченному счастью и своему разбитому сердцу.

Поэтому просыпаюсь поздно. Умываюсь холодной водой и пытаюсь привести себя в приличный вид. Получается не очень, поэтому бреду на кухню и, достав из морозилки лед, прикладываю к опухшим векам.

Не хочу, чтобы Кир видел мои заплаканные глаза. Это явный признак слабости. А я не хочу ее демонстрировать. Поэтому наношу макияж, тщательно замазав следы своих ночных страданий, благо лед снял припухлость.

Я уже не пытаюсь наряжаться для него, как в прошлую нашу встречу. Не вижу в этом никакого смысла. Но все же хочу, чтобы он запомнил меня красивой и гордой, а не зареванной клушей.

А потому все равно собираюсь на встречу, продумав образ до мелочей. На этот раз ничего кричащего. Скорее легкая небрежность, милая и романтичная. Так, словно я не зацикливаюсь на страданиях, ведь жизнь продолжается.

Уж не знаю, насколько Кирилла это обманет, но мне точно придаст немного уверенности.

Выходя из дома, нервничаю. Да, знаю, что глупо. Он оказался редкой сволочью, а значит, я не теряю, а выигрываю, как сказал бы Рома. А потому нужно просто выкинуть его из головы и забить на переживания.

Но это теория. А как сделать это на практике я не знаю. Как мне его «просто выкинуть», когда это совсем не просто? Мне плохо, больно и от одной мысли о встрече с ним внутри все скручивается в тугой узел.

Ох, надежда только на время, что рано или поздно меня отпустит.

К моменту, когда я подхожу к зданию загса, у меня дрожат руки и ноги. А сердце выпрыгивает из груди.

Я прихожу на пять минут раньше, но уже издалека вижу его внедорожник.

Усилием воли пытаясь унять нервную дрожь, направляюсь в его сторону. Дверь со стороны водителя открывается, и я вижу, как выходит Кирилл.

Сердце подпрыгивает и тут же сжимается от боли. Не могу я спокойно на него смотреть.

Предатель. Обманщик. У него будет ребенок от другой. Той, с которой он встречался все это время. Той, которую он любит и ревнует. Той, к которой сбегал от опостылевшей жены.

Меня он, кстати, никогда не ревновал. Лишь один раз было что-то похожее на дне рождения его мамы. Но, по-моему, там все же была не ревность, а просто злость на то, что я ушла, не предупредив.

Ведь это глупо. Во-первых, я никогда не давала ему повода. А во-вторых, что меня ревновать-то? Я же не Юля. Вокруг меня мужчины в штабеля не укладываются.

Я подхожу все ближе, и уже могу разглядеть его. Выглядит он, как всегда, роскошно. Костюм сидит идеально. Вот только под глазами тени, и щеки слегка запали. Эта Юля его не кормит, что ли?

Подхожу и останавливаюсь на небольшом расстоянии. Не хочу подходить слишком близко. Ведь тогда я почувствую его запах, а у меня от него всегда кружилась голова.

— Привет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко.

— Привет, — хмуро отвечает он.

— Ну что, пойдем разводиться? — с натужной и фальшивой вежливо-равнодушной улыбкой спрашиваю я, а у самой сердце кровью обливается и сжимается от безумной боли.

Но эта боль мне уже привычна. С ней я живу последние недели.

Мы стоим на парковке перед входом в здание ЗАГСа. И сейчас должны поставить последнюю точку в нашем браке. Закончить. Разорвать все связи.

Потому что так надо. Нужно через это пройти.

— Хрен тебе, а не развод! — внезапно рычит он.

Что?.. Блин! Стискиваю зубы в бессильной ярости. Я так и думала, что просто не будет! Уж больно подозрительно быстро он согласился!

Но мне необходимо получить развод. Потому что я только хочу казаться сильной, а на самом деле я — слабая, неуверенная, сломленная и жутко зависимая от своего мужа.

Вот только я не нужна ему. А потому эту зависимость нужно разорвать. Иначе никак. Иначе мне не выжить.

Смотрю на его красивое и какое-то чужое лицо. На нем же ни миллиметра нет неперецелованного! А теперь это лицо стало для меня чужим.

Весь он теперь для меня чужой. А ведь когда-то был таким родным, моим!..

Чужой. Больше не мой. Ее.

И несмотря на то, что штамп в паспорте утверждает, что мы с ним все еще семья, фактически это не так. Теперь у него другая семья.

А я одна. Меня просто променяли.

— К чему тогда эта встреча? — беспомощно спрашиваю я.

— Любопытство, — говорит отрывисто и сухо. Безразлично.

Любопытство? О чем он? Даже спрашивать не буду, бесполезно.

— Нас все равно разведут. Какой смысл затягивать?

Молчит. Засунул руки в карманы, а на лице играют желваки.

Мне больно каждую секунду, что я рядом с ним. От того, что вижу его, слышу голос, и все-таки чувствую аромат его парфюма, который так обожала раньше. Но больше всего от того, каким чужим он сейчас мне кажется.

— Кир, пожалуйста, давай не трепать друг другу нервы. Мне на самом деле очень тяжело сейчас, понимаешь? Давай просто пойдем и мирно разведемся? — тихо прошу я, пытаясь сглотнуть колючий ком в горле. — Я просто хочу все закончить поскорее.

Он прожигает меня взглядом, в котором я замечаю ярость, ненависть и боль. Догадываюсь, что ему тоже нелегко, но явно не так, как мне.

— Закончить поскорее? Торопишься? — его голос сочится ядом и презрением. — Не терпится поехать к любовнику?

Боже, какой бред!

— Серьезно? Будешь сейчас перекладывать вину на меня? — взрываюсь я, трясясь от злости.

Как можно быть таким невыносимым скотом! Это ведь он разрушил наш брак! Уничтожил все, что было мне дорого! Сломал меня, разбил сердце и вывернул наизнанку искореженную от боли душу!

Наши взгляды схлестываются на несколько долгих мгновений. Он буквально прожигает меня огнем, но я свой не отвожу.

Он вдруг делает шаг ко мне. Я отступаю и упираюсь спиной в его высокий черный внедорожник.

Кирилл нависает надо мной огромной мощной скалой, упирая руки по обе стороны от меня. Мое сердце колотится с бешеной скоростью.

— Я не собираюсь с тобой разводиться, ясно? Забудь! — рычит он мне в лицо. — Ты — моя жена. И ею и останешься!

Боги! С какой стати он так упирается? У него же другая!

Ненавижу!

— Ладно, — деланно равнодушно пожимаю плечами я. — Тогда я обращусь в суд. Это чуть дольше, но результат один.

— И останешься без всего! Ни копейки не получишь! — злобно скалит зубы он.

Вот скотина! Не думала, что он еще и жмот!

— Пфф! — фыркаю я. — И не собиралась брать твои деньги! Сама заработаю!

— Не заработаешь! Сделаю так, что если тебя куда и возьмут, то только полы мыть!

Ярость внутри так и плещется. За что он так со мной?!

— Значит, буду мыть полы! — шиплю я в ответ.

— Это занятие как раз для тебя! — мерзко ухмыляется мой муж. — Еще на панель можешь пойти, от клиентов отбоя не будет! Глядишь, и разбогатеешь!

Я просто задыхаюсь от негодования! Ах он!..

— Тебе не стыдно? — несмотря на всю мою решимость держать эмоции в узде, я не справляюсь и голос мой дрожит.

— Не-а. Мне не стыдно. Не нужно сейчас начинать искать мою совесть, дорогая. Я ее еще в детстве продал. Короче, давай ближе к делу. Или ты остаешься моей женой и не дергаешься, или я жизни тебе не дам. Просто превращу ее в ад. А я могу, ты знаешь! Проблемы у тебя будут на каждом шагу и на пустом месте, — спокойно заявляет он.

— Да зачем я тебе?! — я окончательно выхожу из себя. — Зачем ты вообще на мне женился?

Он молчит.

Нет, я это так просто не оставлю! Хочу все выяснить!

— Кирилл! Ответь! Ты вообще меня любил, когда женился, или нет? — в отчаянии спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он.

Что?.. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

— А зачем тогда? — тихо спрашиваю я, стук сердца в ушах отдает набатом.

— Из-за сделки, — сухо говорит он.

— Сделки? Какой еще сделки? — ничего не понимаю я.

— Той самой. С арабами.

У меня дыхание перехватывает.

— Тебе нужно было жениться, чтобы заключить сделку? — звук моего голоса сейчас похож на шелест.

— Да.

— Но ведь сделка почти через месяц! — вспоминаю я.

— Именно, — он кивает. — Через три недели.

— Так вот почему ты не хочешь разводиться! — наконец доходит до меня.

Кирилл так и стоит, засунув руки в карманы, и молчит.

Боги!.. Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже быть не может, мы вновь пробиваем дно.

Грудь так скрутило, что больно дышать.

— Ладно, — медленно киваю я, — давай разведемся после сделки. Тридцатого, нормально? Действительно, будет обидно, что ты так потратился на свадьбу, путешествие и шмотки для меня, а сделку в итоге не заключишь, да? Тогда, выходит, ты терпел меня зря. Столько усилий и жертв пропадут напрасно.

— Ксюша! — как-то вымученно восклицает он. — Все не так!

— Ага. Хорошо, хоть сейчас ты все прояснил. Теперь многое становится понятным. Ладно, Кирилл, я пойду.

— Подожди, — останавливает он меня, хватая за руку.

Я резко пытаюсь ее выдернуть, но безрезультатно.

— Не смей ко мне прикасаться! — тихо произношу я.

— Что у тебя с Ромой? — тоже тихо спрашивает он.

……!

— Ты уже спрашивал, а я уже отвечала. У меня ничего нет с Ромой, но я не понимаю, почему тебя это волнует. Пусти меня, Кирилл.

Он медленно разжимает пальцы, и я вырываю руку. Отшатываюсь от него и иду прочь.

Внутри просто ледяная пустыня. Все покрыто толстым слоем льда.

Хочется просто исчезнуть, настолько мне сейчас плохо. Меня мутит, а к горлу подкатывает тошнота.

И тут до меня доходит — а ведь он ни разу не сказал мне, что любит! За весь наш недолгий брак и время, ему предшествовавшее. Я просто думала, что он такой человек, что ему тяжело о чувствах говорить. Бывают же такие люди. Вот он и молчит.

Мне и в голову не могло прийти, что он женился без любви, по расчету, ведь с меня нечего взять! А оно вон что оказывается…

Внезапно слышу шаги сзади, и вновь ощущаю на своем запястье пальцы Кирилла.

— Ксюша, подожди!

— Пусти меня.

— Послушай…

— Отпусти меня, Кирилл! Ненавижу тебя! Я проклинаю тот день, когда мы с тобой познакомились! Лучше бы я никогда тебя не встречала! — кричу я ему в лицо.

— Прости меня. Я …

— Иди к черту! — я вновь выдергиваю руку и быстрым шагом ухожу прочь.

Лишь бы подальше отсюда. Лишь бы подальше от него.

Кирилл

Примерно год назад

— Ты в курсе, что арабы отказали Спиридонову в сделке? — обрушивает на меня новость Рома.

Я перевожу на него изумленный взгляд. Рома развалился в кресле в моем кабинете и, закинув ногу на ногу, с интересом взирает на меня, видимо, ожидая моей реакции.

— Неожиданно, — бормочу я. — Думал, это уже дело решенное. Они же уже сделку подготовили, там лишь финальное подписание оставалось.

— Ага. Все так думали, — веселится Рома. — Но я тебе сразу сказал, что арабы — переговорщики неудобные. И они, как немцы, очень долго и придирчиво изучают потенциальных партнеров, иногда даже по два-три года. Плюс у них там куча национальных особенностей и заморочек. И то, что для нас не особо важно при выборе делового партнера, для них является принципиальным. Там вообще их сложно порой понять. Но зато, если выбрали, они потом работают долго и продуктивно, и очень стабильно.

— Я все это знаю, — нетерпеливо отмахиваюсь я.

Рома, как всегда, решил поумничать и прочитать мне лекцию. Очень в его стиле.

— Ты мне скажи, что там пошло не так? Я ведь знаю, что у тебя есть инсайдер в компании Спиридонова, — спрашиваю у него.

— Есть, — довольно усмехается он. — Ты не поверишь, если я тебе скажу.

— Да говори уже, не тяни, — начинаю раздражаться я. — Что их там не устроило? У него же все идеально.

— Сам Спиридонов их не устроил!

— В смысле? А что с ним не так? — заинтересованно спрашиваю я.

Нет, мне тоже не особо-то нравится Спиридонов, но скорее потому, что он — мой главный и основной конкурент. Но компания у него сильная, и управляет он ей грамотно, этого я не могу не признать.

— Ему почти сорок, и он не женат! — выдает мне Рома так, словно это все объясняет.

— И что? — не понимаю я.

— Да то! Для Джафара это говорит либо о том, он боится брать на себя ответственность, либо о том, что он не совсем традиционный, если ты понимаешь, о чем я. И тут я даже не знаю, что в его понимании хуже. Сам знаешь, какие они принципиальные.

— И что теперь?

— Ну, пока, насколько я понял, они продлили договор на год с поляками, там же все налажено. Но те их не устраивают по многим причинам, так что это просто отсрочка, пока они не найдут себе новых партнеров.

— И этими партнерами станем мы! — заявляю я, улыбаясь.

— В смысле? — он переводит на меня удивленный взгляд.

— В прямом, Рома! Я хочу, чтобы этот контракт достался моей компании. Ты что, не понимаешь, какой это шанс? Мало того, что с этим контрактом мы выбьемся в лидеры по отрасли в регионе, обойдя Спиридонова с его тендером, так мы еще и выйдем на международный уровень! Ты вообще представляешь, какой там масштаб?

В глазах брата начинают светиться искорки. Вижу, что представляет и начинает осознавать все открывающиеся возможности и перспективы. Ну еще бы! Это же просто охренеть как круто!

— Так, погоди, что-то ты разогнался, — хмурится он. — Спиридонов-то выбыл из гонки, но с чего ты взял, что у тебя есть шанс?

— Потому что я ничем не хуже его и дышу ему в затылок!

— Да это-то понятно! Но ты не забыл случаем, почему ему отказали, а? Ты вообще-то тоже не женат! — усмехается он.

— Значит женюсь, если нужно!

— В смысле? Женишься специально для сделки? — удивляется Рома.

— Ну, а почему нет? Мне уже тридцать четыре, чай не маленький. Можно и жениться, — пожимаю я плечами.

— Не пойму никак, фиктивно что ли? — не догоняет он.

— Нет, зачем фиктивно? Они это сразу пронюхают, если женюсь фиктивно. Думаешь, они тупые и не смекнут, что к чему? Да они мою жену под микроскопом будут изучать. Нет, все должно выглядеть очень натурально.

— Да, ты прав. Могут заподозрить, что ты женился специально после случая со Спиридоновым, и наверняка все вынюхают. Уж больно там большие деньги на кону, — Рома задумчиво чешет подбородок. — Но на ком же ты хочешь жениться? На Юльке что ли?

— С ума сошел? — удивленно смотрю на него.

Вот вроде и не глупый он, а как сморозит ерунду!

— Я просто не знал, что ты еще с кем-то встречаешься, — пожал он плечами.

— Я ни с кем и не встречаюсь. Но Юлька вообще не вариант. Зачем мне такая? Со сколькими она уже перебывала до меня? Чтобы потом за моей спиной шептались те, кто уже успел ее того…? И обсуждали какова жена Орлова в постели? Мне такой позор ни к чему.

— Ну, это да. Она, конечно, на роль жены не самый лучший вариант, — согласно кивает он. — А у тебя есть кто-то еще на примете? Погоди… неужели ты согласишься на мамину Виолетту?

— Нет, — смеюсь я, — на нее я точно не соглашусь.

— А почему, кстати? Симпатичная вроде. Интересно даже, мне ее мама никогда не предлагала, почему-то именно тебе подсовывает.

— Почему именно мне? Подозреваю потому, что девушке нравлюсь именно я. Вот только она еще хуже Юли, просто мама об этом не знает. Она о Виолетте очень хорошего мнения. Я не стал ее разочаровывать, все-таки дочь подруги.

— Откуда ты знаешь, что она хуже? — не сдается Рома.

— Потому что знаю. Познакомился уже, — усмехаюсь я. — Давно причем. Еле избавился потом, такая прилипчивая, ужас. Еще и дурью балуется. Не-не, такая жена мне точно не нужна.

— Тогда на ком ты собрался жениться? — недоумевает братец.

— Мне нужна хорошая приличная девушка. Желательно девственница, — поясняю я.

— И давно у тебя пунктик на девственницах?

— Да нет у меня никакого пунктика! — раздражаюсь я. Что же он сегодня тупит-то так жестко? — Мне на это абсолютно плевать. У меня вообще девственниц не было никогда. Мороки с ними полно. Ну на фиг. Но если уж жениться, то на такой, которая не успела с половиной города… близко познакомиться. Образ моей жены важен для создания положительного общественного мнения обо мне. Она должна быть безупречна. Ладно, пусть и не девственница, но точно без грязных тайн, скелетов в шкафу, тайных детей и сумасшедшего бывшего. Так что — девственница все же предпочтительней.

— Понятно. Есть еще какие-то пожелания? — иронизирует Рома.

Он, похоже, не верит, что я серьезно. А зря.

— Да, — подумав, киваю я. — Родители должны быть небогатыми и простыми. Но приличными. Не алкашами, а лучше работягами или из бюджетников. И, желательно, жить в другом городе.

— Ну, про другой город, допустим, понятно — минимизировать общение. Но почему ты не хочешь девушку нашего круга? — недоумевает Ромка.

— Богатые и влиятельные родители могут доставить проблемы, если что, — поясняю я.

— Ну хорошо. Допустим, ты нашел такую девушку. И дальше что? С чего ты взял, что она согласится выйти за тебя замуж на таких условиях? Денег дашь? Если она будет по-настоящему хорошая и правильная, то вряд ли согласится за деньги

— Не согласится, — киваю я. — Поэтому я ей ничего не скажу. Пусть думает, что все по-настоящему.

— Чего-о-о?! — возмущенно тянет Рома. — Ты собираешься обмануть какую-то бедную девушку? И просто гнусно использовать ее втихую? У тебя совесть вообще есть?

— Зачем мне совесть? — хмыкаю я. — Не нужно думать, что бедняжке будет так уж плохо жить. Я не собираюсь ее обижать. Напротив, буду беречь и лелеять. А раз она из бедной семьи, ей будет приятно иметь кучу дорогих вещей, шмоток, тачку ей куплю, побрякушки. Она сможет сидеть дома и заниматься тем, что ей нравится. Что тут такого ужасного? Разве не все девушки мечтают удачно выйти замуж?

— Девушки мечтают прежде всего о любви, а уж потом замуж, — вздыхает он.

— Да кому она нужна эта любовь? Любовью сыт не будешь. Я до тридцати четырех как-то дожил без нее, и прекрасно себя чувствую, — фыркаю я. — Фигня это все из женских романов.

Если честно, я вообще не верю, что она существует. Страсть — да, это мне понятно. Любовь — нет, это что-то из области фантастики.

— Ты ни разу не влюблялся? Я не верю! — восклицает Рома.

— А ты помнишь, чтобы я когда-нибудь по кому-нибудь сох? — поднимаю бровь я.

— Нет, — качает он головой. — Ты для это слишком практичен.

На самом деле, я влюблялся. Наверное. Но это все проходило после первого секса. Нет, не то, чтобы мне не нравилось, просто очарование спадало. А что это за любовь, длящаяся максимум пару дней?

Ну или я какой-то не такой. Бракованный. Не способный любить.

— Я все равно считаю, что так нельзя поступать, — насупливается Рома. — Это неправильно.

— Слушай, мне плевать — правильно или нет. От этого всем будет хорошо — и девушке, которая выйдет замуж, поднимет свой статус и материальное положение, и мне. Так что тут плохого?

— То, что ты будешь ее обманывать! Говорить ей, что любишь, а сам… — Рома злится и явно возмущен.

Ну что за наивность!

— Не собираюсь я ей серенады о любви петь и по ушам ездить. Я вообще врать не люблю, ты же знаешь. Заботиться буду, относиться с уважением. Этого достаточно.

— А с Юлькой ты планируешь расстаться?

— Нет. Зачем? Может, мне жена вообще в постели не понравится? Я в этом почти уверен, эти девственницы же скучные, зажатые, не умеют ни хрена. И что мне потом? На голодном пайке сидеть? Я же на ней не для секса женюсь, а для статуса. А для секса мне Юлька вполне подходит. Она в этом плане очень удобна — безотказна, умеет доставить удовольствие, не делает мозги, ни на что не претендует, и ее все устраивает.

— Знаешь, я вроде с тобой знаком всю жизнь, но порой ты умудряешься меня удивлять, — качает он головой. — Это же верх цинизма!

— Да какой цинизм, Рома! Очнись! Я просто практичен. Мы в реальном мире живем. Ну вот какое будущее ждет бедную скромную девушку, если она не выйдет удачно замуж? Ну подумай. Это ты вырос в богатой семье и перед тобой все двери открыты. А ей придется работать на какой-нибудь низкооплачиваемой работе, хорошо если в офисе, а то, может, в магазине каком-то или складе, чтобы хоть как-то прокормить себя и снимать жилье. Она будет впахивать там до посинения и приходить в свою съемную однушку, падая от усталости, и все равно ей будет не хватать денег на какие-нибудь элементарные вещи. И будет мучиться вопросом — поехать ли ей в отпуск или лучше купить себе новые зимние сапоги, так как старые уже пришли в негодность. И такие проблемы у нее будут возникать постоянно, понимаешь? Когда тебе нужно что-то, то ты просто идешь и покупаешь, а ей придется десять раз подумать, может ли она позволить себе эту покупку. Неужели ты думаешь, что жить так лучше, чем в большой красивой квартире, иметь модную дорогую одежду, хорошо питаться, ездить в отпуск, куда душа пожелает, и при этом иметь возможность не работать, а заниматься лишь собой и своими интересами? Что они там делают? Фитнес, spa, массажи…

— Не знаю, Кирилл. Мне не нравится эта идея — говорю тебе прямо. А уж как поступать — тебе решать, ты взрослый человек, — недовольно хмурится брат. — А после сделки что? Разведешься?

— Зависит от ситуации. Если нам вместе будет хорошо и комфортно, то зачем разводиться?

— Звиздец. Ладно, дело твое. И где же ты будешь ее такую искать?

— А вот это — проблема, — я задумчиво чешу подбородок. — Я пока еще не придумал. Тут ты должен мне помочь. Где обычно водятся скромные девственницы? А, да! Страшную мне не надо, красивую хочу. Ну, ладно, хотя бы симпатичную. И милую.

Рома лишь закатил глаза и закрыл лицо рукой.

На самом деле, найти такую жену, соответствующую моим запросам, оказалось не просто.

От варианта «через знакомых» я отказался сразу. Не тот случай. Во-первых, посвящать в свои планы я никого не собирался, а во-вторых, круг совсем другой.

Я обратился, стыдно сказать, в пару брачных агентств, с сохранением анонимности, конечно. Но те варианты, что они мне предлагали… просто тихий ужас какой-то.

Запряг все же в итоге Рому, чтобы создал профиль на сайте знакомств и устроил мне первичный грубый отбор по самым основным критериям.

Опыт на сайте был интересным. Большая часть из отобранных почему-то считали, что у меня фейковая анкета и сразу же блокировали.

Другая часть, как позже выяснялось, находилась на сайте в поисках спонсора. Спонсором-то я мог бы стать, это не проблема, вот только вряд ли среди таких девушек были скромные и порядочные девственницы.

Если вычесть из оставшихся явный неадекват, откровенных дурнушек и тех, что отмазывался от встречи в реале, то осталось не так и много вариантов.

Но и они отмелись после реальной встречи.

Две из них оказались мастерицами фотошопа. И ладно бы чуть-чуть, если там просто фильтр какой-то, то я не против, но они даже на свои фото похожи не были. Совсем.

Одна забыла упомянуть в переписке, что она глубоко беременна.

Другая вроде и симпатичная, и на фото похожа, и, возможно, даже вполне приличная, но настолько дура и болтушка, что я взвыл уже через полчаса. Понял, что просто не выдержу с ней жить.

Еще одна поначалу казалась мне идеальной кандидаткой. Не сильно красивая, но это ладно, я бы пережил, но все остальное в ней было почти идеально. И семья подходила, и из другого города, и не дура, и приличная, ответственная.

С ней я даже дошел до второй встречи. Но именно там и понял, в чем проблема. Она все время со мной спорила. По любому поводу. А я этого очень не люблю. Такое было впечатление, что она постоянно пыталась мне что-то доказать — то ли свой ум, то ли свою независимость.

Нет, я понимаю, что человек может иметь свое мнение, отличное от моего, но тут было похоже на спор ради спора. А жить как на вулкане у меня не было никакого желания.

После всех этих неудач я здорово приуныл. От своей затеи я отказываться не собирался, но идей, где именно мне найти себе жену, резко поубавилось.

Решил сходить в ночной клуб от безысходности. Ну, мало ли. Дурацкая была идея. Нет, для того чтобы снять себе девушку на ночь, там прекрасный выбор. Но не более того. Впрочем, я это заранее и предполагал.

Пошатался по торговому центру, потом прогулялся по улице — ничего. Симпатичные попадались, но мне не походили.

Я уже был близок к отчаянию и всерьез подумывал о Виолетте, когда увидел ее.

Прямо в своей компании. Я разговаривал с юристами, когда девушка вошла в холл.

Нет, ничем таким особенным она меня сразу не заинтересовала. И сердце в груди не ёкнуло от ее вида. Симпатичная, даже очень, но мало ли симпатичных. Однако я наблюдал за ней краем глаза, уж больно странно она выглядела.

Было ощущение, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Как-то несмело огляделась, прижимая к груди папку, словно щит и пошла к стойке ресепшен.

Почему-то эта ее робкая беззащитность что-то затронула во мне, не знаю, привлекла внимание.

Она стояла там, а девчонки ее словно не замечали. Что за бардак?

Я уже хотел было пойти и навести там порядок, когда сам себя тормознул. Стало интересно, как она поступит. Будет возмущаться? Прикрикнет на них? Потребует позвать их начальника?

Но вместо этого она хлопнула папкой о стойку. Хмм… интересное решение, нестандартное. И тогда я направился к стойке.

Девицы, конечно, выкрутились, сучки, заявив, что она просто уронила папку. Но вот девушка меня вновь удивила и вместо того, чтобы справедливо нажаловаться на них, согласилась с их версией. Тут мне уже всерьез стало интересно.

Кто же она такая? Предложил проводить ее наверх. И в тот момент, когда лифт остановился перед нами, пропустил ее вперед.

Ох, ничего себе у нее зад! Охренеть! Круглый, выдающийся, подтянутый и невероятно соблазнительный. Еще юбка так сильно его обтягивала, что… И в этот момент она упала.

Зацепилась туфлей и полетела вперед. Я даже сделать ничего не успел. Услышал треск и увидел, как разошелся по шву разрез на ее юбке.

Ох, ну и вид! Стоит прямо передо мной на четвереньках с оттопыренным аппетитным задом, а в разъехавшемся разрезе виднеются трусики. Черные, кружевные. Тело мгновенно среагировало.

Девушка сильно смутилась. Даже сбежать хотела, но я ее побег пресек. Мне понравилась ее застенчивость. И уже в лифте как следует разглядел.

Волосы слегка растрепались, на щеках румянец, грудь вздымается от учащенного дыхания… Что я там говорил? Симпатичная? Да нет, блин, она чудо как хороша!

И смущается так прям… невинно очень, не наигранно. Молоденькая совсем. Студентка что ли?

Понял, что хочу ее. Прям завела меня. И в голове сразу же родился план.

Посадил ее в переговорную и рванул к менеджеру по персоналу. Велел ей открыть мне шаблон нашей стандартной анкеты для персонала, сел за ее компьютер и добавил туда пару своих вопросов.

Да, получилось странновато, но мало ли. Может, у нас такая необычная компания?

Объяснил, конечно, менеджеру, что мне девушка понравилась. Благо, та вопросов больше задавать не стала, распечатала подправленную анкету и понесла на заполнение.

Ждал возвращение анкеты с нетерпением. Понятно, что может соврать, но не на все же.

Результат меня очень порадовал — там все было идеально! Я ее повсюду ищу, а она сама ко мне пришла! Это ли не судьба?

Вот только трудности начались там, где я их не ждал. Она отказалась пойти со мной на свидание и просто ушла.

Я так обалдел, что даже останавливать не стал. Как это — отказала? Мне отказала? Она серьезно?

Ну уж нет, дорогая Ксюша. Ты попала, милая! Сделаю тебя своей женой, и никуда ты от меня не денешься!

Ксения

Я сижу в поезде и смотрю в окно на мелькающие поля, леса и деревеньки.

Решила вновь съездить к родителям, просто не могу оставаться там, где все напоминает о нем. Мне так плохо и больно, а на душе так тяжело, что хочется выть.

Не знаю, поможет ли поездка к родителям мне немного прийти в себя, но я просто не знаю, куда еще мне податься. А хочется сбежать как можно дальше. Хоть я и понимаю, что от себя не сбежишь.

Рома уговаривал меня остаться, но мне не хочется видеть и его. Прекрасно понимаю, что он ни в чем не виноват, но он так похож на моего пока еще мужа, что это причиняет боль.

Пока не решила, еду ли я к ним лишь на время, или же останусь насовсем. Да, логичнее было бы остаться в большом городе, но сейчас я ни в чем не уверена.

Поиски работы пока зашли в тупик. Не знаю, Кир тому виной или я сама. Я разослала уже сотни резюме, но то, что мне предлагают не хватит даже на то, чтобы снять комнату, я уж не говорю про жизнь.

Я так растоптана, что хочется забиться в норку, спрятаться и переждать там, зализывая раны. А где сделать это лучше, как не в родном доме?

Пытаюсь читать книгу, но, к сожалению, сейчас мне не удается погрузиться в вымышленный мир и избавиться хотя бы на время от тяжелых мыслей. А так бы хотелось в него сбежать! Но не получается. Поэтому я сбегаю из города.

Возможно, в родном доме удастся хоть немного отвлечься. Пока я еду, мне несколько раз звонит Кирилл, но я не отвечаю на его звонки. Что он может мне сказать? «Послушай, Ксюша, все не так»? А как?

Теперь мне все ясно. До самой мельчайшей детали.

Про эту сделку с арабами я слышала уже давно. Она очень важна для Кира и его компании. И он много работал, много всего подготовил для того, чтобы она состоялась.

Он ждал ее почти год. Все ее ждали и ждут до сих пор. Конечно, про условие о том, что ему для заключения контракта нужно жениться, я ничего не знала, хотя Рома что-то такое и обронил на нашей свадьбе. Мол, ну все, теперь тебе все дороги открыты, брат.

Я тогда не поняла, к чему это он. А он, выходит, знал все с самого начала. Знал и молчал.

Но я его в этом не виню. Кирилл — его брат. Ясно, что семья всегда будет для него на первом месте. Он и так сейчас поссорился с Киром из-за меня. И даже подрался. Нет, виноват тут совсем не Рома.

Именно Кир решил жениться на мне ради заключения сделки. По сути, это был брак по расчету. Вот только мне он забыл об этом сказать.

А ведь я, выходит, была права, когда сомневалась в том, что такой как Кир может заинтересоваться такой как я. Потом поверила, думала, что это просто заниженная самооценка во мне говорит, но нет. Он и правда ничуть мной не интересовался. Я просто оказалась ему удобна.

Поэтому он и продолжил встречаться с этой своей Юлей. Уж не знаю, почему он не женился на ней. Ну, зато теперь, после развода сможет жениться. У них получится чудесная семья.

Конечно, после всех этих открывшихся обстоятельств, сам факт того, что он мне изменял, уже не кажется мне чем-то странным, а скорее закономерным. Я для него — просто ширма. Всего лишь необходимое условие для сделки. И все. С чего ему хранить мне верность?

Это я любила его до одури. А он меня просто терпел. Может, ему было даже неприятно ложиться со мной в постель. А может, он во время занятий со мной любовью, представлял себе Юлю?

От этой мысли внутри что-то болезненно сжимается. Настолько, что даже дышать становится трудно. И в горле поселяется тугой горький ком. Но вместо того, чтобы перестать об этом думать, я лишь еще больше себя растравливаю.

Возможно, они даже обсуждали меня друг с другом. Смеялись над доверчивой наивной дурочкой, влюбившейся по уши и ничего не замечающей. Над тем, что эта дурочка поверила, что мужчина вроде Кира смог настолько ею заинтересоваться, что даже жениться.

Почему я не слушала свой разум, который говорил мне, что такое невозможно? Ведь я подозревала, что есть подвох! Почему в итоге забила на это и поверила?

Так хотелось быть любимой этим шикарным, красивым и сильным мужчиной? Настолько, что плюнула на здравый смысл и поверила в сказку?

Поплыла, растаяла. Какая же я все-таки дура! Боже…

Вокзал в родном городке встречает меня моросящим дождем. Как раз под мое настроение.

Можно бы взять такси, но я решаю не тратить попусту деньги, и, надвинув на голову капюшон, иду пешком. В конце концов, не так уж и далеко. Всего пару километров.

К тому времени, как подхожу к дому, я уже мокрая почти насквозь. Ну и ладно.

Я не предупреждала родителей о том, что приеду, а потому звоню в звонок и надеюсь, что они дома. Впрочем, ключи у меня есть, если что.

— Ох, Сенечка! Вот это сюрприз! А мы тебя и не ждали!.. — мама застывает в дверях с радостной улыбкой, которая постепенно сползает с лица. — Случилось что?

Мне не хочется расстраивать маму прямо с порога.

— Нельзя уж просто в гости приехать? — отшучиваюсь я.

— Да что ты такое говоришь! Проходи скорей! Ой, ты же вся вымокла! Пешком что ли от вокзала шла? Давай бегом в горячий душ и переодевайся в сухое, чтоб не заболеть! А я пока чаю горячий заварю. С медом. Или ты покушать хочешь? Я ужин-то еще не готовила, ждала, когда папа с работы придет. Давай картошечки пожарю, будешь? С солеными огурчиками, пальчики оближешь, тетя Зина две банки передала.

Мне становится тепло от маминой заботы. Как-то уютно и хорошо. И вновь мелькает мысль, а не остаться ли тут? Что я в том огромном городе забыла? Суета, бешеный ритм и никому нет до тебя дела. А тут — все такое знакомое, тихое, привычное.

Да, понимаю, что болото, и что возможностей мало, зато я тут не одна. И здесь меня ждут, любят и принимают.

Я греюсь в душе, надеваю свое сильно поношенное, но очень удобное домашнее платье, приятно пахнущее маминым любимым кондиционером для белья, и иду на кухню.

Она совсем крошечная и старенькая, тут и не развернуться толком, еле-еле стол на троих помещается. Если потесниться, то можно и вчетвером сесть. Но я с детства к ней привыкла.

Кухонная столешница заставлена всякими мелочами, которые не помещаются в шкафчиках. На столе клеенка с котятами.

Конечно, в первый мой визит, кухня в квартире Кирилла меня поразила. Огромная, шикарная, современная. В стиле роскошный минимализм. Ничего лишнего. Невероятно стильная.

Первое время я там даже готовить боялась, было страшно испачкать или нарушить идеальный порядок.

Сейчас же я сижу на маминой маленькой кухоньке, и понимаю, что здесь тесно. Реально тесно. А еще слишком много мелочей, просто нагромождение, и это даже как-то давит. М-да… к хорошему, как оказалось, быстро привыкаешь.

Но лучше в маленькой и тесной, но с людьми, которые тебя любят, чем в просторной и красивой, но с человеком, которому на тебя плевать.

— Как же ты осунулась и похудела, — мама внимательно разглядывает меня. — Мы же не так давно виделись. Сколько времени прошло? Меньше месяца назад. И ты нормальная была. Нет, ты всегда худющая, но в прошлый раз выглядела как обычно. А сейчас — вон, кожа да кости.

Я и правда сбросила пару кило, когда я в стрессе, то мне кусок в горло не лезет. Но мне это только на пользу. Может, хоть зад поменьше станет.

— Как у Пашки дела? — спрашиваю я, решив сменить тему.

Паша — мой младший брат. Он в этом году закончил школу и поступил в вуз в столице. В конце августа планирует переезд.

— Как раз насчет этого и хотела с тобой поговорить, — вздыхает мама. — Ему в общежитии отказали. Там на конкурсной основе, мест меньше, чем желающих, а Паша не прошел по баллам. Может, в следующем году места появятся, но пока нет. Так что придется ему снимать себе что-то, а ты сама понимаешь, какие в столице цены на жилье. Откуда у нас такие деньги? Сама знаешь, сколько мы с папой зарабатываем. Может, ты могла бы как-то помочь? Муж-то у тебя богатый…

Ой, бли-и-ин… Как же все не вовремя! Черт! Я закрываю лицо руками.

Надо было Пашке в универ не в Москве, а в Питере поступать! Так я могла бы нам какую-то маленькую квартирку на двоих снимать, когда работу найду.

Если найду. Вдруг Кирилл выполнит свою угрозу и действительно сделает так, что меня никуда не возьмут? Хотя вряд ли. Я ведь согласилась с разводом до сделки подождать. Так что ему нет смысла мне вредить. Он же лишь из-за сделки переживал.

Но Паша решил податься на учебу в столицу, по его мнению, в Питере не тот масштаб. Ну и вот. Теперь я даже не знаю, что с этим делать. Тоже что ли туда переезжать?

— Мам, я не могу у мужа попросить, — мотаю я головой.

— Не даст? Ну да, с чего бы ему за брата твоего платить, я понимаю. Но мы бы отдали со временем… — вижу по маминому лицу, что она расстроена. Видимо, рассчитывала уже.

— Нет, дело не в этом. Я вообще не хочу его ни о чем просить. Мы с Кириллом разводимся, мам.

Мама ахает, всплескивает руками и прижимает их к груди.

— Как же это? Как разводитесь? Что ты такое говоришь, Сенечка? Постой, так ты поэтому приехала, да?

Я молчу. Не хочется выносить все это. Мне жутко стыдно рассказывать маме всю правду. Для меня это невероятно унизительно.

— Мам, так нужно, поверь, — тихо говорю я.

— Но… зачем же так? Доченька, я тебя поддержу, сама знаешь, но ты уверена, что это хорошее решение? Может, помиритесь еще? Знаешь, как говорят — «милые бранятся — только тешатся».

— Нет, не помиримся.

— Ты его разлюбила что ли?

— Нет, мам, не я. Он разлюбил. Да и, знаешь, не любил никогда.

— Зачем же тогда женился, раз не любил?

— Выгодно ему так было, удобно.

— Не верю! Вот хоть убей — не верю! Да, он казался поначалу немного холодным, есть такое. Но когда я видела вас вместе в последний раз — он глаз с тебя не сводил! Те, кто не любят, так не смотрят!

— Ты ошибаешься. Но это нормально, мам. Я тоже ошибалась все это время, а я знаю его лучше, чем ты.

— Не знаю, доченька… ты уверена, что все именно так, как ты думаешь?

— Да, мам. Он даже не отрицает.

— Ох… — мама с тяжелым вздохом качает головой. — Рано вы поженились. Надо было вам вначале подольше повстречаться, узнать друг друга получше. А вы как-то так все быстро… Я, признаться, подумала тогда, что ты беременна, вот и торопитесь. А оказывается нет. Куда спешить-то было?

— Так это Кирилл спешил, не я. А я поддалась просто на его энтузиазм. Я же влюблена в него была. Сказок начиталась, да любовных романов. А там все обычно быстро происходит. И никто не живет вместе, чтобы просто присмотреться друг к другу. Все сразу быстро вспыхивает, герои проходят испытания, а потом свадьба.

— Так может — вот оно, твое испытание? На любовь и веру? Сумеешь ли сохранить чувства, несмотря ни на что? — спрашивает мама.

— А смысл их хранить, мам? Если они никому не нужны?

— А может, нужны? Что там в твоих сказках за испытания-то обычно?

— Ну… злая колдунья или еще кто вмешивается, — пожимаю я плечами.

— Ну так? Есть в твоей сказке злая колдунья?

Это Юля, что ли? Да не, слабовата для злой колдуньи.

— В моей сказке злая колдунья — это сам Кирилл. Это он виноват, а не кто-то другой. Не стоит перекладывать вину с него на других.

— Ну, как знаешь. Вот только в нашем роду никто никогда не разводился, Сенечка. Помни, пожалуйста, про важность семьи. Это в столицах ваших разводы — это нормально. А тут у нас, в глубинке, сама знаешь, как на таких смотрят.

— Как? — хмурюсь я.

— Плохо! Плохо смотрят!

— Так разве это моя вина? — я даже задыхаюсь от возмущения.

— Твоя. Люди именно тебя винить будут. Ведь женщина — хранительница очага. Она должна создавать атмосферу в семье. А если развелась, значит, не справилась.

— Но мам, у нас все по-другому… — начинаю я.

Я просто не знаю, как ей объяснить, не влезая в детали. А влезать очень не хочется. Тем более, сейчас мне кажется, что мама не очень-то меня и поддерживает. Но хорошо хоть не лезет с расспросами, как и почему.

— Да я понимаю, но каждому не объяснишь, — вздыхает она.

— Да зачем мне каждому объяснять? Это моя жизнь, а не их! Зачем мне оглядываться на чье-то мнение?

— Ох, молодая ты еще, совсем к жизни не приспособленная. Ты сюда жить приехала? Жить-то поди среди людей будешь, а не в лесу. Приятно тебе будет, что за спиной все будут шептаться да обсуждать тебя? А потом захочешь вновь замуж. Кто же тебя возьмет-то разведенную? Если только какой совсем мужичок плохонький, но зачем тебе такой?

— Да кому я нужна, чтобы обо мне говорили, мам? Ну пообсуждают пару дней, максимум недельку, да и все, — пожимаю я плечами.

Мама смеется, но как-то очень печально.

— Это ты так думаешь. Вот только когда все узнали, что ты замуж вышла за бизнесмена питерского, так ты вмиг местной звездой стала. Люди завистливые. Как тут только это не обсуждали. Какие только теории не строили, чем ты его привлекла. Фотки-то его в интернете Васька Зинкин нашел, всем показал. Такой красивый и богатый мужчина. Знаешь, как они все тут на желчь и зависть извелись? Пашку в школе дразнили даже, спрашивали, что мол за особые умения такие у его сестры, что такого хахаля себе нашла.

Боги! Я закрыла лицо рукой.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— А зачем? Что бы это изменило? Ничего. Так зачем тебя расстраивать? Я ж всегда тебя старалась от трудностей оберегать, ты же у меня мечтательница романтичная, настоящей жизни не знаешь. Поэтому и обрадовалась, что ты за Кирилла замуж вышла. Думала, он о тебе позаботится, и все у тебя хорошо будет. А тут… Так что, поверь, когда все узнают, что ты вернулась, потому что развелась, тут такое начнется…

Ой, блин… Я-то уже и позабыла, как тут все. В маленьком городке все друг друга знают, и сплетни — одно из главных развлечений.

Вот мне этого еще не хватало! Мало мне своих проблем. Нет, все же остаться тут было плохой идеей. Вернусь лучше в большой город, там никому нет дела, развелась ты или нет.

Все-таки, мама права — я не привыкла к реальной самостоятельной жизни. Да и как мне к ней было привыкнуть? Я же никогда не жила одна. Сначала родители меня от всего оберегали, потом Кир. Пора бы уже перестать прятаться от реального мира и встретиться с ним лицом к лицу!

После разговора с мамой иду в нашу с Пашкой комнату. Ложусь на свою тахту и жду возвращения папы и брата.

Вечером мы все вместе ужинаем, но по взглядам, что они на меня бросают, вижу, что они здорово расстроены. Особенно Пашка, ведь теперь нужно что-то решать с жильем в Москве. Все рассчитывали на меня, а я, выходит, подвела.

Да, придется, видимо, все же и мне туда перебираться, хоть и очень не хочется. Я только к Питеру привыкла. Мне сложно даются перемены. Но это уже после развода.

Ничего, уверена, что работу я все равно найду. Не стоит отчаиваться. В конце концов, еще даже месяца не прошло, как я начала поиски. Без опыта всегда сложно, потом будет проще. Главное, чтобы на жилье хватило, а там уж проживу как-нибудь, мне много не надо.

На следующий день мне звонит бывшая одноклассница. Это довольно странно, так как мы и в школе-то не особо общались, а после школы и моего отъезда вообще ни разу.

Говорит, что кто-то меня видел, и предлагает встретиться. Я сразу понимаю с какой именно целью. Хочет все разнюхать в надежде на новые сплетни. Видимо, слухи уже начали расползаться, вот только непонятно откуда. Я же только своей семье сказала.

Встречаться и подкармливать сплетни у меня нет никакого желания. А потому я отказываюсь, придумывая на ходу уважительную причину, но заверяю, что как-нибудь потом обязательно. Теперь еще больше хочется отсюда уехать.

А вечером раздается звонок.

Кирилл

Какой же я все-таки феерический идиот!

Нашел время и место сказать правду! И главное — как!

Разумеется, Ксюша права в своей реакции. Я бы и сам так отреагировал, если не хуже.

Вот только все было не так, как она подумала, вернее не совсем так.

Я стою у панорамного окна своей огромной и совершенно пустой квартиры и смотрю вниз на ночной город. Сейчас я отчетливо, как никогда, ощущаю свое одиночество.

Я сам во всем виноват. Только я и никто другой. Да, я злился на всех подряд — на Ксюшу, Рому, Юлю. Но виноват во всем лишь я и злиться нужно на себя. Но я это прекрасно знал и до этого.

Я всегда ненавидел чувство растерянности и бессилия. Так сильно, что предпочитал заменить их на злость.

Но в этот раз моя злость на самого себя была настолько огромной и разрушительной, что я пытался хоть часть перенести на других, просто чтобы не сжечь себя в черном огне ненависти.

Я все разрушил. Сломал. Растоптал.

А вместо того, чтобы попытаться хоть как-то исправить положение, закопал себя еще глубже.

И сейчас я настолько глубоко в заднице, что даже не представляю себе, как из нее выбираться.

В одночасье я из самого счастливого мужчины на земле превратился в озлобленного и нервного параноика.

Зачем мне все это? Зачем мне огромная квартира, если я живу в ней один? Зачем мне все эти деньги? Тратить их только на себя? У меня уже все есть.

Ну, разве что радость от победы, достижения целей, но и она померкла, так как мне больше не с кем ее разделить.

Ради Ксюшиной нежной улыбки и восхищения в глазах я был готов горы свернуть. Она придавала мне сил, желания чего-то достигать и завоевывать новые вершины.

А сейчас что? Ради чего мне все это? Ну достиг цели, ну молодец. Радость, длящаяся три минуты. А дальше что?

Кто меня обнимет после тяжелого трудового дня? Кто будет мной гордиться и восхищаться? Ради кого я все это делаю? Для чего?

Я хотел найти себе жену для того, чтобы заключить сделку. Неконфликтную, беспроблемную приличную девушку. И я нашел ее.

Вот только оказалось, что я нашел настоящее сокровище. Женщину, полностью меня изменившую. Перевернувшую мое сознание. Женщину, ради которой я отказался от всех остальных.

Да, отказался. И нет, не сразу.

Поначалу, сразу после знакомства, я не понял, какая она. Не сразу по достоинству оценил. То есть, я видел, что она хорошая и милая, порядочная и уступчивая. То, что нужно.

Но все же в голове все еще разделял брак и секс. Ведь брак для меня был вынужденным, для дела. А секс — для удовольствия. Поэтому все те три месяца, что я ухаживал за Ксюшей, я продолжал пользовать Юльку. Собственно, как и планировал.

Не было у меня к Ксюше никаких особых чувств. Что-то такое начиналось, зарождалось, но я этого еще не понимал.

Думал, ну да, хорошая красивая девочка. Радовался, что мне повезло найти ее в качестве жены, но отказываться от личной жизни не собирался.

Но чем дольше я с ней общался, тем больше к ней проникался. Она обладала неброской, но какой-то утонченной красотой. В ней не было ни грамма фальши. Никаких тебе наращенных ресниц, волос и ногтей. Никакого силикона или чрезмерно надутых губ-пельменей.

Естественная, натуральная красота. Она одевалась скромно, словно боялась привлекать к себе внимание. Но ее красота не надоедала.

Она как-то тихо и незаметно проникала в твое сознание, а не обрушивалась на тебя волной. Но потом ты просто не мог оторвать от нее глаз. Женственная, мягкая, ненавязчивая и элегантная.

При этом у нее совершенно умопомрачительная фигура. Тонкая, изящная, подтянутая, с упругой небольшой грудью, просто идеальной на мой взгляд, и округлыми невероятно соблазнительными ягодицами.

Ксюша никогда особо свою фигуру не подчеркивала, словно стесняясь. Поэтому, когда я увидел ее в первую брачную ночь полностью обнаженной, то знатно обалдел. Поверить не мог, что мне так повезло.

У меня просто крыша поехала от совершенства ее тела, от ее нежной чувственности, от ее милой и трогательной застенчивости. А мысль, что никто до этого ее ни разу не касался, кружила голову и пьянила счастьем.

Первая же ночь с ней полностью переменила мое сознание. У меня словно пелена с глаз спала. Я настолько одурел от кайфа, от того, как мне с ней было хорошо, что даже дар речи потерял.

И дело тут было не только в физике. Главным образом это были эмоции. Впервые в моей жизни, мной овладел такой ураган эмоций во время физической близости.

Ее мягкая женственность, доверчивость, искренность сразили меня в самое сердце. Это было так необычно, так ново и так неожиданно потрясающе, что я еще долго в себя не мог прийти, настолько сильно меня накрыло.

Для меня все другие в момент перестали существовать. Я хотел только ее. Она меня как на наркотик подсадила.

Какая, к черту, Юлька! Примитивная силиконовая кукла. Я сразу же, как вернулся после свадебного отпуска на работу, сказал ей, что между нами все кончено. Никакого секса больше не будет.

Если ее что-то не устраивает, пусть пишет заявление. Она, конечно, разозлилась, попыталась закатить скандал, но я быстро указал ей на дверь.

Подумав, она попросила прощения и сказала, что все понимает, и согласна на чисто рабочие отношения.

Увольнять мне ее было не за что, да и это казалось мне не слишком красивым и достойным, потому я ее оставил, еще раз напомнив, что отныне только работа. И если будут попытки флирта с ее стороны, то мы сразу попрощаемся.

Надо было сразу ее выгнать, конечно, но кто же знал.

И, хоть я и ловил периодически на себе ее томные взгляды, но никаких попыток она больше не предпринимала.

Мне если честно, от одной мысли о ней становилось тошно. А ведь я раньше ее хотел. Теперь мне это было непонятно и даже как-то мерзко.

Поэтому-то я и не понял, зачем я тогда пошел с ней в номер. С какой стати?

Это, как если бы, имея неограниченный доступ к самому изысканному и дорогому ресторану, пойти есть из помойки. Где логика? Зачем я вновь с ней связался?

Ни разу за те восемь месяцев, что прошли со свадьбы, я на нее даже не взглянул. Более того, она была мне неприятна. Так как так случилось, что я оказался с ней в постели?

Просто фантастика какая-то.

Но это то, что касается секса. В плане же эмоций, мне анализировать их сложно. Не умею я, не привык.

Знаю только то, что Ксю — первая женщина, ответившая мне отказом на приглашение на свидание. Наверное, именно этот факт разбудил во мне какой-то охотничий инстинкт.

Ведь это вызов! Так что тут и интерес, и азарт сыграли свою роль. Наверное, тогда какие-то чувства к ней и начали просыпаться, но я далеко не сразу это понял.

Думал ли я тогда, что это любовь? Да нет, конечно.

Всегда считал, любовь — это что-то такое, что обрушивается на тебя внезапно. Ну, говорят же про любовь с первого взгляда. Со мной ничего такого не было.

Не трубили никакие фанфары, и розовые бабочки не летали. Я проникался к ней постепенно. Настолько, что и сам не заметил.

Просто стал периодически замечать, что все чаще думаю о ней, и все чаще хочу ее видеть. С ней мне было хорошо, меня к ней тянуло, и я уже предвкушал, как мы будем вместе жить после свадьбы.

Она еще не знала о моих планах, я же представлял ее в своей постели. Как сниму с нее одежду, распущу ее волосы и зароюсь в них рукой. Как эти длинные волосы будут касаться моей груди, когда я посажу ее на себя.

Но я не притрагивался к ней до брака. Решил, что раз она до сих пор девственница, то для нее это, наверное, важно. Тем более, долго тянуть я не собирался. Можно и потерпеть.

С Юлькой же я все эти три месяца до свадьбы встречался скорее по инерции. Секс с ней уже не доставлял особого удовольствия, и стал редким и чисто механическим. Ведь на самом деле я хотел не ее.

В день свадьбы с утра я выяснил, что у меня нет загранпаспорта. Черт! Очень вовремя!

Я оставил его в офисе в сейфе. А пароль от сейфа был только у меня. Поэтому мне пришлось заезжать на работу, благо хоть было по дороге.

У нас же свадебное путешествие потом было запланировано, а ехать в офис после свадьбы точно не хотелось.

Едва я появился на пороге приемной, уже прилично нервный и заведенный, как Юлька вскочила. Это у меня выходной, а у нее рабочий день.

— Ты передумал жениться? — округлила она глаза.

— Нет, — рявкнул я прошел в свой кабинет.

Она тут же вошла за мной следом. Я сел за свой стол и полез в сейф, спрятанный в тумбочке. Достал паспорт и положил в карман пиджака.

В этот момент я почувствовал ее руки у себя на плечах.

— Ты такой напряженный? Нервничаешь? Позволь я помогу тебе расслабиться. Я ведь должна тебе свадебный подарок… — она развернула мое кресло и опустилась передо мной на колени, расстегивая пряжку моего ремня.

Да черт с ней! Может, и правда немного отпустит?..

В результате процесс затянулся из-за одолевавших меня мыслей и каких-то внутренних противоречивых ощущений. И в итоге ничего, кроме чувства омерзения после, не вызвал.

Свои часы я в тот день забыл дома. Видимо и правда сильно нервничал, раз стал таким рассеянным. Взглянув же на часы на телефоне, понял, что серьезно опаздываю. Разозлился сам на себя. Какого черта мне все это было надо?

Больше у меня с Юлькой ничего не было. Ну, до той самой проклятой ночи.

Сейчас я, конечно, понимаю, что все это было неправильно. Вся эта идея с женой «для галочки» и любовницей. Полный идиотизм. А я просто кретин.

Не задумывался, не вникал, не понимал, что это совершенно недопустимо — играть жизнями и чувствами других людей. Да просто потому, что для меня самого чувства не были важны.

Привык в бизнесе идти по головам, не размениваясь на сантименты. Делать все, чтобы добиться своей цели, идти к успеху напролом.

И у меня это хорошо получалось. Такая позиция давала результаты. Я быстро поднялся с нуля и обогнал компанию отца, который развивал ее много лет. Неплохая стратегия для ведения дел.

Я был акулой. Жесткой и безжалостной. По-другому в мире бизнеса не выжить. Или ты, или тебя. Нужно принимать непростые решения и, порой, чем-то жертвовать для достижения результата.

А этот брак для меня и был бизнес. Ни больше, ни меньше.

Я тогда не понимал ценность чувств. Не знал, что такое любовь. Не осознавал, какую боль может причинить другому мое поведение.

Думал ли я о том, что могу сломать ей жизнь? Да нет, конечно.

Я думал, наоборот, добро ей причиню. Она же такая вся неприспособленная, в своем мире вечно витает, тяжело ей в жизни было бы. А я как раз мог все ее проблемы решить. Пусть бы и дальше витала в облаках, а я бы о ней заботился.

Я именно так это и воспринимал. Мне даже казалось, что для нее так будет лучше. Я думал, что мне виднее со стороны моего опыта. Серьезно. Не думал о ее чувствах. Не привык на такое внимание обращать.

Для меня раньше все это было похоже на истории про инопланетян. Люди вроде их иногда видят, и даже свидетельства есть, но сама проблема меня никак не касается, и я сам лично их не встречал, а потому меня это не волнует и никак не колышет.

Так же я и любовь воспринимал. Как нечто далекое, непонятное и неважное. Пока лично меня не коснулось.

Я никогда никого не ревновал, потому что никого не любил. Когда же я сам, на своей шкуре прочувствовал, как это больно, и как мучительна может быть ревность, я готов самому себе по роже надавать за то, какую боль я причинил Ксюше.

Моей милой, нежной, искренней и невинной девочке. Я сам себя ненавижу за все, что я сделал из-за своего тупого эгоизма.

Проблема в том, что осознал я все это в полной мере слишком поздно.

Когда я понял, что Ксю — моя женщина не только по бумагам, но и по-настоящему, когда понял, как мне хорошо с ней, и осознал, как она важна для меня, то не смог сказать ей правду.

Только когда я сам начал чувствовать, до меня дошло насколько чудовищным был мой поступок с этой свадьбой. Насколько это было тупо, эгоистично и жестоко. И я жутко испугался, что Ксю может узнать об этом.

Это было бы кошмаром, я понимал, что это причинит ей боль, а потому я не мог допустить, чтобы она узнала.

Малодушно понадеялся, что правда никогда не всплывет. Правда о том, что я женился на ней ради сделки. Ведь так я думал лишь поначалу, а потом… потом это перестало быть правдой. Потому что я понял, что никого и не хочу, кроме нее. Никого во всем мире.

Она и есть мой мир. Я все делаю ради нее. Работаю, достигаю вершин, живу, дышу.

Блин.

Это ведь и есть любовь, верно?

Вот я тупо-о-о-й…

Я говорю это себе сейчас в первый раз в жизни, лишь сейчас осознавая этот факт. Да, я — тормоз.

Я просто не задумывался никогда над этим. Избегал этой непривычной и такой странной, и непонятной правды. А правда в том, что я действительно люблю ее. Люблю, черт возьми!

Понимание обрушивается на меня так, что даже голова начинает кружиться.

Как я раньше этого не понял? Это же на поверхности! Теперь все становится ясно и понятно.

Я люблю свою жену.

И моя любовь к ней так огромна, что просто не помещается у меня внутри. И также огромна и необъятна моя боль.

Боль, когда я понимаю, что я потерял свою любовь, едва обретя. И винить в этом нужно лишь себя.

Бедная моя маленькая девочка. Как же сильно я тебя обидел. Сломал, вонзил нож в сердце, предал.

Сейчас, когда я осознал, что потерял тебя, скорее всего навсегда, мое сердце бьется в панике и замирает от ужаса, когда я понимаю всю безысходность ситуации.

Конечно же, я не согласился на развод не из-за сделки. Это был лишь повод. Похрен мне на нее! Вообще не все похрен! Я бы все на свете отдал, лишь бы ты была со мной.

Я просто не могу тебя отпустить, понимаешь? Боюсь разорвать ту тоненькую ниточку, что все еще связывает нас.

Прости меня, милая. Я такой тупой и упрямый осел.

Но я люблю тебя. Теперь я это знаю точно.

И всегда буду любить.

_______________________________________

Дорогие мои, приглашаю вас ознакомиться с моей новой историей. Будет быстрая выкладка!

"Скорпион. (Не)безопасная связь"

https:// /ru/reader/skorpion-nebezopasnaya-svyaz-b455897?c=5261976

Это милая и романтичная история о постепенно развивающихся сильных чувствах. Конечно же, она в первую очередь про любовь, но в ней есть небольшая детективная линия, а также вас ждут загадки и интриги!

Моя однообразная жизнь текла как обычно, пока я не стала целью для этих двоих. Рыжий красавец на шикарной тачке с ослепительной улыбкой, и подозрительный таинственный тип, скрывающий свое лицо, от которого почему-то замирает сердце и бегут мурашки по коже.

Но я не настолько наивна, чтобы поверить, что причина их внимания – мои прекрасные глаза! Чего они хотят на самом деле? Надо разобраться, пока не поздно.

Ну и постараться ни в кого не влюбиться!

Вот только возможно ли это?..

Ксения

Я слышу трель звонка и то, как поспешно шлепают по линолеуму в коридоре папины тапочки.

— Кирилл… — доносится до меня папин растерянный голос.

Ох… Зачем он сюда приехал?

Не знаю, что мне сделать — выйти и избавить папу от затруднения или предоставить ему разрулить ситуацию.

Хочется, конечно, как в детстве спрятаться за родительскую спину и побыть рядом с ним маленькой девочкой, но это будет неправильно. Папа тут не причем. Это моя проблема, а не его, мне ее и решать.

Поэтому я, тяжело вздохнув, выхожу.

Вижу в дверях Кира. Лицо осунулось, щетина слишком отросла, под глазами тени, но выглядит элегантно даже в джинсах, футболке и легкой ветровке.

Впрочем, неудивительно. Его шмотки столько стоят, что в них нельзя не выглядеть хорошо.

Наши взгляды встречаются, и мое сердце сжимается. Ох, как же все еще болит!

Нацепляю на лицо ледяную маску. Не хочу показывать ему всю величину моей боли. Зачем? Пусть будет хоть иллюзия того, что я сильная женщина, а не растоптанная и раздавленная бесхребетная наивная тряпка.

Гордость — это все, что у меня еще осталось.

— Ксюша… — как-то сдавленно произносит он и замолкает.

Папа смотрит на меня, словно спрашивая, что ему делать.

— Все нормально, пап. Не волнуйся, — успокаиваю его я. — Я сама.

— Ладно, — кивает он и, бросив на Кирилла грозный предупреждающий взгляд, уходит в гостиную, закрыв за собой дверь.

Я перевожу тяжелый взгляд на все еще моего мужа. Пока мужа.

— Зачем ты приехал? — сухо спрашиваю я.

Я вижу на его лице отчаяние и искорки злости.

Снова злится на меня? Опять будет в чем-то обвинять? Нет уж, хватит.

— Ксюш, пожалуйста… мне очень плохо без тебя. Прости меня. Я не хотел, чтобы все так получилось. Не понимал, что делаю. Я только потом осознал, что натворил. А поначалу мне казалось, что в этом нет ничего ужасного. Ну да, брак по расчету, ну так многие так живут и ничего!.. — начинает он.

— Я любила тебя, Кирилл, — прерываю я его, и мой голос слышится мне каким-то трескучим. — Не по расчету, а по-настоящему. И думала, что это у нас взаимно. Верила тебе. Думала, что у нас семья, понимаешь? Я не знала, что я для тебя всего лишь необходимое условие для сделки. Я всегда была с тобой открыта и искренна. Мне очень больно узнать, что на самом деле я не нужна тебе, и я для тебя никто.

— Это не так! Ты нужна мне! Ксюш, пожалуйста! Послушай, я все объясню! — он делает шаг ко мне, но я делаю шаг назад и отступаю от него.

— Я не хочу слушать твои объяснения. Пойми, они меня больше не интересуют. Так же, как и ты. Между нами все кончено. Ты можешь придумать сколько угодно отмазок и объяснений, но мне уже все равно. Я любила тебя, но теперь все прошло. Как отрезало, понимаешь? — говорю я равнодушным тоном.

Разумеется, это не так. Но я не хочу демонстрировать ему свою слабость и уязвимость. В конце концов, многие на моем месте бы его просто разлюбили. Это не странно, а нормально. Естественная реакция.

Да, я не разлюбила. Не знаю почему. Даже после всего, что узнала. Наверное, у меня какая-то ненормальная больная любовь к нему, больше похожая на зависимость.

Возможно, мне нужна будет помощь психолога, чтобы справится с этим, а может, и само со временем пройдет. Но пока не прошло. И мне даже как-то стыдно за это. Стыдно, что я его все еще люблю несмотря на то, что он сделал.

Ощущаю себя из-за этого какой-то не такой. Неправильной. Ущербной.

Но ничего. У меня это пройдет. Наверное. Перетерплю и переживу, как и многие до меня. Потому что прощать его я не собираюсь.

Он запускает руку в волосы и ерошит их. Обычно он так делает, когда растерян. То есть, почти никогда.

— Я сделаю все, что хочешь. Я в отчаянии. Прошу, не гони. Я виноват, знаю. Очень виноват, но я все осознал. Я тупой кусок дерьма, но дай мне шанс! Я докажу тебе, я все исправлю! — он так на меня смотрит, что внутри все переворачивается, но я на это не поведусь.

— Кирилл, не трать время понапрасну, езжай домой. Тебя там ждет любимая женщина, с которой у вас будет ребенок. Уделяй лучше ей время, а не мне. Я уже сказала, что я подожду с разводом до сделки, если ты из-за этого переживаешь. Я все понимаю, бизнес есть бизнес.

В его глазах мелькает такая боль, что у меня даже дыхание перехватывает. Ну уж нет! Мне вообще-то тоже больно!

— Хочешь, я откажусь от этой сделки? — восклицает он. — Да нафиг она мне нужна, если тебя нет!

— Зачем? Ведь тогда получается, все было напрасно? Не дури, Кирилл. Теперь у тебя будет ребенок, о котором нужно заботиться. Ради него, ради новой семьи…

— Ты, блин, издеваешься? — ревет он. — Не будет у меня никакой новой семьи!

— Ты же давно хотел ребенка. Вселенная услышала тебя.

— Да не хотел я ребенка! Я об этом даже не задумывался никогда! Я именно от тебя захотел, понимаешь? Ксюша! Чтобы ты родила мне ребенка. Ты! Чтобы мы с тобой были семьей. Растить его, заботиться. Вместе всегда! Чтобы… — его голос внезапно вздрагивает и срывается.

Кир замолкает и мне чудится странный блеск в его покрасневших глазах, но он тут же зажмуривается.

— Тебя не поймешь. То ты женишься на мне из-за сделки, то хочешь от меня ребенка. А-а-а!.. Я, кажется, поняла! Он тоже нужен по условиям сделки, да? Слушай, так, может, еще не поздно переиграть? Женишься быстренько на Юле, и порядок! А, блин, нас же только через месяц разведут… Не успеешь. Да, облом!

Вижу по лицу, как Кир звереет. Я уже знаю этот его взгляд, от которого хочется спрятаться. Правда обычно от так смотрел на других.

— Не нужно так, пожалуйста, — очень тихо просит он.

Не злобно и яростно, как я ожидаю, а как-то сдавленно и отчаянно.

И от этого мне почему-то становится больно. От его тона, от его взгляда, от его слов.

Не знаю почему, но горло сдавливает ком, а глаза начинает щипать. Нет, нельзя плакать! Только не при нем!

Но как это остановить, я не знаю. Я всегда очень плохо умела контролировать свои эмоции.

— Уходи, Кир, — прошу я, но голос мой дрожит.

Понимаю, что проигрываю в борьбе со слезами, а потом отвожу взгляд, чтобы не выдать себя еще и блеском глаз.

— Ксюша… — хрипло произносит он и вновь делает шаг ко мне.

— Уходи, — шепчу я, а предательская слеза все же скатывается по щеке.

Кирилл

Разворачиваюсь и спускаюсь вниз по лестнице словно пьяный.

Какой же я косноязычный болван. Почему я просто не могу нормально поговорить и рассказать ей о своих чувствах? Да, это не поможет, но она хотя бы будет знать. Хотя бы это, блин!

Откуда это тупое убеждение, вбитое еще с детства, что мужчина должен быть суров, и доказывать свои чувства поступками, а не словами?

Да, поступки — это хорошо и правильно. Но и слова иногда нужны. С поступками я уже налажал. Так хоть бы на словах попытался бы объяснить. Но нет.

В бизнесе я хорош, в делах. А когда доходит до разговора о чувствах, то я засовываю язык себе в задницу и молчу как идиот.

Она не хочет чувства показывать, и это понятно, уязвленное самолюбие. Но у меня-то какие причины для такой тупой гордыни, от которой нужные слова в глотке застревают?

Я выхожу из парадной и сажусь в машину.

Ей больно. Больно, сейчас я это вижу. Больно из-за меня.

Как мог я причинить боль той единственной женщине, которую полюбил?

Внутри все просто разрывается на части. Сам задыхаюсь от охвативших меня отчаяния и тоски.

Какой же я тупой урод! Сволочь! Скотина!

Как же я себя сейчас ненавижу!

Я видел, как она старалась держаться. Как пыталась не дать мне понять, что ей плохо. Как старательно держала лицо, пытаясь не заплакать.

Моя сильная гордая девочка! Раненая, преданная, но не сломленная.

Она восхищает меня и одновременно убивает.

Убивает тем, что я понимаю, что недостоин ее.

Как сильно болит сердце, когда я представляю себе ее боль. Я буквально захлебываюсь в ней, тону.

Я так долго в своей жизни ничего не чувствовал, что сейчас все эти эмоции просто разрывают меня изнутри, и я совсем не знаю, что со всем этим делать.

Оказывается, я тоже не совсем сухарь. Просто тормоз. Как там? Эмоциональный инвалид? Вот это я и есть.

В груди так все сжимается, что даже дышать тяжело. В горле еще саднит. Пытаюсь сглотнуть, а никак.

Жуткое черное отчаяние накрывает волной. Хрен с ней, с моей болью. Пофиг, я заслужил. Но вот ее боль просто выворачивает душу наизнанку.

Хочется выть от беспросветной тоски и невыносимой безнадежности.

Именно это самое ужасное. Хуже нет ничего. Ее боль.

Хочется обнять ее, утешить, но она никогда мне больше этого не позволит. Не позволит даже прикоснуться к себе.

Я не знаю, как ей помочь. Просто не знаю. Она не хочет со мной даже разговаривать, не хочет видеть. Потому, что именно я — источник ее боли.

Я так хочу вернуть ее. Но это ведь чистой воды эгоизм, верно? Я продолжаю терзать ее, мучить, ранить одним своим присутствием.

Она никогда не сможет забыть, даже если когда-нибудь простит. Даже если захочет забыть, ребенок не даст ей этого сделать.

Ей всегда будет больно, пока я рядом. Имею ли я право, ради собственного счастья, ради желания быть с ней, причинять ей боль?

Если для того, чтобы избавить ее от этой боли, я должен буду исчезнуть из ее жизни навсегда, смогу ли я пойти на это?

Ксения

Все-таки не смогла удержать эти дурацкие слезы! Какая же я слабачка!

Ладно, ничего. Это не так уж и страшно. Куда хуже у меня сейчас внутри. Разбередил опять. Все дрожит как в лихорадке.

— Сенечка, Кирилл ушел? — несмело выглядывает мама из гостиной.

— Да, мам, ушел, — киваю я и обессиленно плюхаюсь на табурет в кухне.

— Может, надо было его хоть чаем напоить? Он же почти четыреста километров проехал, а теперь обратно. А там дороги еще такие, сама знаешь, сильно не разгонишься. Часов пять ведь ехал человек, если не больше, а ты его так спровадила быстро, — переживает мама. — Ксюш, я все понимаю, но не дело это. Не по-людски. Пусть бы переночевал хотя бы, а утром уже в дорогу.

Ага, сначала чаем, потом переночевать. Ну да.

— Переживет, — отмахиваюсь я.

Хотя чисто по-человечески она, конечно, права, но распивать тут чаи с Кириллом я точно не стану. Если устал, пусть в отель едет. Он же у нас знаток.

— Ох, как ты с ним прям жестко, — неодобрительно качает мама головой. — Не знаю уж, что у вас там случилось, ты сама не говоришь, а расспрашивать мне неловко, но знаю одно — те твои слова, что не любит — не правда.

— Еще какая правда, мам, — вздыхаю я.

Хотелось бы мне, чтобы это было неправдой.

— Когда не любят, то восемьсот километров в день просто так мотаться не будут, чтобы просто поговорить пять минут, — поджимает губы мама. — Зачем, вот скажи, ему это надо?

А я и сама не знаю зачем. И правда, чего он приезжал-то? Я же сказала, что до сделки на развод подавать не буду, так чего ему еще-то надо?

Если бы я не реагировала на него так эмоционально, то можно было бы вывести на разговор, да спросить. Вот только я же не могу с ним нормально разговаривать. Меня колотит всю.

— Че, Кирюха приезжал? — спрашивает вошедший на кухню Пашка.

— Да, вот только уехал, даже чаю не попил, — вздыхает мама.

— Вот бли-и-ин, — расстроенно тянет брат и взъерошивает свои лохматые кудри. — А я хотел его за хату поблагодарить.

— Какую еще хату? — не понимаю я, и тут вижу, как мама бросает на него сердитый предупреждающий взгляд.

— Э-э-э… да никакую, — бормочет Пашка и тут же сваливает с кухни, прихватив из вазочки пряник.

— Мама? — поворачиваюсь я к матери, которая старательно отводит взгляд. — О чем он говорит?

— Да кто ж его знает, этого Пашку-то, — мама начинает суетиться и нервно наводить порядок на кухне.

— МАМА? — настойчиво повышаю я голос.

— Ох, ну что мама? — всплескивает она руками. — Ну да, сказала я ему про общежитие! Что ж теперь! Сама знаешь, что для нас это большая проблема, а для него так — пустяк!

Ну блеск!

— Когда ты успела ему сказать? — сощуриваюсь я.

— Когда-когда! По телефону. Звонил он, спрашивал, как ты, все ли в порядке. Волновался. Хороший он у тебя, Сень. Переживает за тебя. Любит.

— А мне почему не сказала, что он звонил? Что это за движуха за моей спиной? — сержусь я.

— Да просто не хотела тебя лишний раз расстраивать разговорами о Кирилле. Я же видела, какая ты приехала! — оправдывается мама.

— Не нужно было у него ничего просить! — мне просто рычать хочется от досады.

— Да я и не просила! Просто он спросил, как у нас дела, вот я и рассказала, а он сам предложил!

Ага. Могу себе это представить!

Мне вдруг становится ужасно стыдно за мою семью. А как же гордость? Чувство собственного достоинства?

Я развожусь, а мама использует момент, чтобы деньги для Пашки у Кира выцарапать! Это как называется?

Мне здорово не по себе. Теперь выходит, я ему вроде как должна! За помощь моей семье, так что ли?

Мне это совсем не нравится. И то, как себя ведет в этой ситуации моя семья, тоже.

Понимаю, что я больше не чувствую себя здесь как в убежище. Нет чувства защищенности, за которым, собственно, я и приехала.

А значит, незачем здесь больше и оставаться.

Едва я принимаю это решение, как мне звонят и приглашают на собеседование из той компании, в которую я так надеялась попасть.

Я принимаю это за знак судьбы и уже на следующий день возвращаюсь в город.

***

Следующие три недели пролетают незаметно. Уж больно они насыщенны на события. Зато я отвлекаюсь от тяжелых мыслей.

Правда болит по-прежнему, не ослабевает пока ни на каплю. Но, думаю, еще слишком мало времени прошло.

Я устраиваюсь на работу в офис на должность помощника менеджера по продажам.

Не уверена, что из меня выйдет хороший продажник, я совсем другого склада характера. Не пробивная, мягкая, и не слишком общительная. Понимаю, что это не мое, но выбирать не приходится.

Я буду очень стараться. Главное ведь с чего-то начать, верно?

А еще я снимаю квартиру. И я теперь живу отдельно! Сама! Ура!

Она, конечно, у черта на куличиках, и просто крошечная. Думаю, тут даже двадцати метров не будет. Я раньше и не знала, что бывают такие маленькие квартиры, но зато она отдельная. А для меня это куда лучше, чем комната в квартире с соседями.

Так что у меня за это время много чего произошло: и собеседование, и устройство на работу, и поиск, и аренда квартиры, переезд, обустройство на новом месте — дел хватает.

Рома, конечно, очень расстраивался, когда я сказала ему, что съезжаю. На нем просто лица не было. Он долго старался меня переубедить, уговаривал подождать еще, выяснял, что же меня в нем не устраивает, раз я хочу от него съехать.

Сложно с ним. Он милый, и не хочется его обижать, но он так воспринимает все близко к сердцу, что я, видя его реакцию, лишь уверилась в правильности своего решения.

Не хотелось бы поощрять какие-то его надежды, если, конечно, они у него имеются. Я в этом вовсе не так уверена, поскольку он себя особо никак не проявлял. Скорее, просто интуиция.

Так что я рада наконец от него съехать. Рома, правда, взял с меня обещание, что мы с ним будем периодически видеться, ведь мы друзья.

Меня эта его идея не сильно вдохновила, но я согласилась. Почему бы и не встретиться иногда? Я у него столько времени жила, получается, использовала просто, когда мне было надо. А теперь сразу прекращать общение? Не красиво так поступать.

Правда теперь Рома звонит мне каждый день, еще и напрашивается в гости, и меня это немного утомляет.

А вот Кирилл больше не звонил. И вообще не появлялся.

Думаю, он там тоже занят. У него же сделка, беременная подруга, и вообще, ему явно уже не до меня. Вот и не вспоминает. Закрутило его тоже, завертело.

Так нас и растащило, в разные стороны. Ну и хорошо. Наверное.

Зато развод пройдет спокойно. Он ведь уже завтра.

Кирилл

Три недели без нее. Три недели ада.

Три недели чистого мучения, когда каждый вздох дается с трудом. Каждый шаг — словно гири к ногам привязаны.

Я просто подыхаю от этой безысходной тоски. Сжираю сам себя поедом, представляя, как все могло бы быть, если бы не…

Как бы было, не реши я жениться из-за сделки? Заметил бы я тогда Ксюшу? Предложил бы ей встречаться? Поехал бы за ней в библиотеку?

Ответ — нет.

Возможно, я бы скользнул по ней взглядом там в холле. Может, даже подошел бы, чтобы сделать выговор девицам на ресепшен. Но и все.

Я бы вернулся к разговору с юристами и уже через несколько секунд забыл бы о смешной неловкой девчонке, прижимающей к груди папку так, словно щит между ней и окружающим миром.

Скорее всего, ее бы даже не взяли к нам в компанию, у нее ведь никакого опыта. И мы бы так никогда больше и не встретились.

Было бы это лучше? Никогда ее не встречать? Я не знаю.

Я, с одной стороны, благодарен судьбе за эту встречу. А с другой…

Может, лучше бы я и вовсе не знал, что такое любовь? Зачем мне все это?

Но внутри понимаю зачем — в наказание. Это карма, сука. Чтобы знал, каково это. Прочувствовал на себе. На своей шкуре выстрадал.

И это правильно. Я заслужил.

Теперь вся моя жизнь превратилась в какой-то длинный бесконечный туннель, из которого нет выхода.

Я слепо шарю руками и натыкаюсь на стены. Бреду вперед в полной темноте, тщетно пытаясь увидеть хоть малейший проблеск света. Но его нет.

Я отвез Юльку на анализ. Ребенок мой.

Вокруг меня беспросветный мрак.

А еще я решил забить на сделку с арабами. Да пофиг мне на нее. Слишком дорого она мне обошлась. Не хочу я ее больше. Не такой ценой.

Просто не поехал на подписание. Отмазался, что в семье проблемы.

Это из-за нее все ведь пошло. Амбиции мои. Не довели они меня до добра.

Ксюшу решил не трогать. Не имею я права причинять ей боль! Я и так уже… Пора остановиться.

Она имеет право на жизнь без боли. Имеет право на жизнь без меня.

Но оставить ее совсем не могу. Слежу за ней как полоумный сталкер.

Знаю про нее все. Где живет, где работает. Днем мне человек передает инфу. Вечером я сам приезжаю.

Скучаю по ней до безумия и не могу отпустить.

Не появляться в ее жизни, чтобы не причинять боль, еще как-то могу. А вот отпустить насовсем — нет.

Сижу под окнами на скамеечке в сквере, иногда ловя ее тень, когда она проходит мимо единственного окна своей крошечной квартирки.

Бесит уже один тот факт, что Юлька, едва узнав о беременности, вытребовала у меня снимать ей роскошную трешку в центре. А моя жена в это самое время ютится в крошечной каморке.

Видел я планировку, там вообще не развернуться.

Нет, это куда лучше, чем жить с Ромой, и я рад, что она от него съехала. Но мне больно от того, что она в таких условиях. И что работать пошла в торговлю, хотя я знал, что она это не любит. Но деньги нужны.

А мои не взяла, дурочка гордая.

Но ничего, сделаю так, чтобы ей работа какая-то получше «случайно подвернулась». Приличная, хорошо оплачиваемая, может, что-то связанное с книгами — издательство какое-то или еще что. Что-нибудь придумаю.

А еще при разводе я все равно ей квартиру отпишу, и спрашивать не буду, хочет или нет. Это ее, по праву. Не захочет жить в ней — продаст, и другую купит.

Понимаю, что это не компенсирует ей всех тех страданий, что она вытерпела по моей вине, но хоть что-то. Лучше же, чем ничего.

А мне все равно не нужны эти хоромы. Мне тут одному слишком пусто. Не знаю, как я раньше тут жил? Сейчас мне здесь все напоминает о ней. И от этого еще больней.

Еще одежда тут ее висит, в шкафу. Она же не все тогда забрала.

Я иногда открываю его и перебираю пальцами ее платья. Нюхаю, словно конченый маньяк, пытаясь уловить ее запах.

Но его почти нет. Есть запах кондиционера для белья. От ворота куртки слегка пахнет ее духами, а запаха самой Ксюши нет.

Нет ни самой Ксюши, ни ее запаха. Ничего нет.

Только я есть. Один.

Этим утром я собираюсь как на казнь. Вроде всего лишь очередной рабочий день. Казалось бы.

Вот только после него у меня развод. С единственной женщиной, которую я когда-либо любил.

В этот день я практически не работаю. Просто летаю в облаках, погруженный в свои мысли. Видимо, у меня при этом настолько пришибленный вид, что моя помощница косит на меня подозрительным взглядом. И нет, это не Юлька.

Юльку я все же вынудил заявление написать. Иначе не видать ей трешки в центре, хоть и пока просто съемной. Впрочем, сейчас придется покупать, походу, раз ребенок оказался моим.

Так что теперь у меня в помощницах Надежда Васильевна. Такая строгая и ответственная, что ее вообще весь офис боится.

Просидев весь день как на иголках, я встаю и выхожу из кабинета. Спускаюсь на лифте, прохожу через холл, встречаю Рому и, кивнув ему, выхожу из здания.

На улице уже тянет легкой сентябрьской прохладой. Небо затянуло и нависли тяжелые серые тучи. Дождя нет, просто мрачно. Как раз под мое настроение.

К загсу подъезжаю ранее оговоренного с Ксенией времени, и просто сижу и жду ее в машине.

Я отпущу ее. Как бы ни было мне больно. Как бы я ни хотел удержать ее.

Я просто не имею права ее держать. Я должен дать ей жить своей жизнью. Даже если я потом сдохну, похрен. Главное, чтобы она была счастлива.

Я уже мертв внутри. Ничто этого не изменит. Сегодня я попрощаюсь с ней. Ведь она должна жить дальше.

Я хочу, чтобы ей было хорошо. А я всегда буду омрачать ее «хорошо». Словно бельмо на глазу. Буду напоминать о боли. Она не сможет быть со мной счастлива, поэтому я ее отпущу.

Но я скажу ей все, что должен был сказать давно. Да, это ничего не изменит, но она заслуживает того, чтобы знать, как все было.

Вижу ее тонкую фигурку издалека. Она еще больше похудела. Совсем просвечивает. Такая хрупкая и уязвимая. Сердце сжимается в груди от нежности.

Такую нужно было защищать и оберегать. На руках носить. А я уничтожил.

Гореть мне в аду вечно.

Я выхожу из машины и иду к ней.

Ксения

Вижу его издалека. Глаз сам выхватывает его фигуру. Сердце тотчас принимается колотится, словно ненормальное.

Ладно, не важно. Это последний раз, когда мы видим друг друга.

Острый укол боли, следующий за этой мыслью так силен, что я чуть не складываюсь пополам.

Дыши, Ксюша, дыши.

Иду навстречу на негнущихся ногах.

И вот нас уже разделяют какие-то метры. Пытаюсь взять себя в руки и подавить уже начинающие щипать глаза слезы. Нет, только не это! Пожалуйста!

— Привет, — тихо говорит он.

— Привет, — отвечаю я.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Разглядываем жадно, ища произошедшие перемены и одновременно так боясь их найти.

Он, как всегда, красив и безупречен. Однако его щеки еще больше ввалились, видно, что он похудел. Но больше всего меня пугает его взгляд. Он какой-то серый, блеклый, потухший.

Я ни разу его таким не видела. У Кира всегда очень живой взгляд. Энергичный, веселый, жесткий, горящий, злой, разный. Но он всегда полон жизни.

Но только не сейчас. Почему-то это отзывается у меня внутри болезненным уколом.

— Ты похудела.

— Ты тоже.

Мы вновь молчим.

— Давай пройдемся? — предлагает он.

— Хорошо.

Я иду с ним в сквер, расположенный правее от парковки. Мы садимся на дальнюю лавочку и смотрим перед собой.

— Ксюша, я не буду тебя больше беспокоить. Но я хочу, чтобы ты меня выслушала. Тебе будет сложно, но постарайся, ладно? — глухо спрашивает он.

Я киваю, а сама впиваюсь своими короткими ногтями в ладони, оставляя на них следы полумесяцем. Внутри сейчас так тяжело и плохо, что хочется просто выть.

— Я действительно не любил тебя, когда мы поженились, — начинает он, и в сердце вновь вонзается раскаленная спица, а у меня перехватывает дыхание от боли. — Я узнал о том, что арабы отказали в сделке моему главному конкуренту, и решил сам заполучить этот контракт, но для этого мне нужно было жениться. И у меня на все про все был год. То есть, нужно было поторапливаться, чтобы они не подумали, что я женился специально перед самой сделкой.

Он делает небольшую паузу, собираясь с мыслями, а я опираюсь о спинку скамейки, так как меня начинает вести от слабости. Так вот почему мы поженились так быстро, всего через три месяца после знакомства. А я-то все удивлялась, к чему такая спешка. Теперь понятно.

— На тот момент у меня не было ни с кем никаких отношений уже около полугода. Не до того было, да и времени было жалко. И я сейчас именно про отношения говорю, Ксюш. Не про секс. Секс у меня был. Я здоровый мужчина, не монах, мне сложно полгода без секса. Для секса у меня была Юля, моя помощница.

У меня все вновь болезненно сжимается внутри. Понимаю вроде все, но просто такая реакция помимо воли. Неконтролируемая.

— Она когда пришла, сразу намекнула, что не против совмещать с работой. И я подумал — почему бы и нет? Это как раз закрывало мои потребности, и искать никого не надо, ехать куда-то, столько проблем сразу отпадало. Работала она хорошо, откровенных ляпов не допускала и не ленилась, внешне ничего так — меня все устраивало. Но я понимал, что она может захотеть большего, потому сразу предупредил, что между нами лишь работа и секс. Никаких личных отношений. Никаких встреч. Никаких выходных вместе и всего такого. Только в офисе. Все.

— Когда это началось? — тихо спрашиваю я.

— Полтора года назад. Именно тогда она пришла в наш офис.

Юля так и сказала.

— Так все и продолжалось, а потом я узнал про сделку и решил, что мне нужно срочно найти себе жену.

— Но почему… — хрипло начинаю я и прокашливаюсь. — Ладно, ты не хотел отношений… но, когда узнал про сделку, почему ты не женился на Юле?

— Да потому, что она мне как жена была не нужна. Мне нужна была скромная и порядочная девушка, без сомнительного прошлого. Такая как ты. Чтобы ее под микроскопом можно было изучать и ничего плохого за ней не найти. Это репутация и статус, Ксюш. А Юля она… ну как тебе сказать помягче… девушка, которая приходит на работу и намекает своему начальнику, что не против несколько расширить круг своих обязанностей просто потому, что он ей нравится, как мужчина… Она уже не попадала в категорию скромных и порядочных, понимаешь?

Обалдеть, конечно. Мне бы такое даже в голову не пришло. Но зато теперь понятно, что у них за отношения и почему он на ней не женился.

— В общем, поиск жены никаких результатов не дал. Все было не то. Я уже был близок к отчаянию, когда увидел в офисе тебя. Ты мне сразу понравилась, но это вовсе не была любовь с первого взгляда. Это был расчет. Прости. Я понимаю сейчас, как это было тупо и жестоко. И мне очень жаль. Ты себе даже не представляешь насколько. Но тогда я этого не понимал. Я ведь никогда никого не любил. Я не понимал, насколько тому, кто любит, может быть больно.

Что? Он не любил?

Мы никогда не затрагивали с ним эту тему. Я видела, что он избегал говорить о своих чувствах, а потому никогда не лезла с расспросами.

— Ну, то есть, я слышал все эти песни, читал книги и видел фильмы. Разумеется. Но я думал, это просто какое-то поэтичное преувеличение. Растиражированная гипербола, в которую вкладывают слишком много смысла, и придают излишнее значение. Я и правда думал, что для тебя будет во благо — выйти за меня замуж. Ведь это автоматически поднимет твой статус, даст тебе свободу выбора занятий, доступ к значительным финансовым ресурсам, откроет перед тобой мир. Тот мир, в котором жил я сам. И мне этот мир нравился. Да, в нем не было любви, но и без нее жилось неплохо. Именно так я размышлял. Серьезно, я в тот момент себя чуть ли не благодетелем ощущал. Ты ведь из небогатой семьи. Думал, тебе от обеспеченной жизни хорошо будет. Да ты и казалась мне вполне счастливой.

Не удерживаюсь и хмыкаю.

— Я и была счастливой. Потому, что мне с тобой было хорошо. Я влюблена в тебя была, Кирилл, — поясняю я.

— Я не сразу все осознал и понял, Ксюш, — он вздыхает. — В любом случае, знай, что я отказался от сделки с арабами.

Я ахаю.

— Но зачем?.. Ведь для тебя это было так важно!

— Да, было. Сейчас это уже не имеет значения. В погоне за этой мечтой я сделал тебя несчастной. Поэтому я больше не хочу ее. Не хочу, чтобы ты думала, что она для меня важнее тебя. Ты для меня важнее любой сделки.

Он молчит, разглядывая камешки на гравийной дорожке перед нами, а затем продолжает:

— До того, как мы поженились, у меня не было к тебе особых чувств. Разве что симпатия, ну и внешне ты мне понравилась. Хотел тебя. Но и все. Не было эмоциональной привязанности. Поэтому я продолжал спать с Юлькой.

Что ж, это выглядело даже вполне логичным после всего, что он рассказал. Ведь верность – это следствие любви. Если ты любишь человека, то ты хочешь быть только с ним.

Если же никакой любви нет, то и глупо ждать, что мужчина будет хранить верность женщине, к которой он ничего не чувствует. С какой стати? Какие у него причины для этого? Штамп в паспорте? Супруги верны друг другу не из-за штампа, а потому что любят друг друга.

Не то, чтобы я его оправдывала, но понять это могла, на уровне логики. Хотя менее больно от этого не стало.

— Ясно. Зачем же ты мне соврал? — спрашиваю я.

— Когда соврал? — хмурится он.

— Когда сказал, что та ночь в отеле была ошибкой, случайностью. А выходит, что ты изменял мне на регулярной основе.

— Я не врал тебе. Это и правда была ошибка и случайность. Дай мне все рассказать.

— Хорошо, — киваю я.

— Я спал с ней до того, как мы поженились. И да, у нас был секс в день нашей свадьбы. Мне очень стыдно за это, Ксюш. Сейчас стыдно, а тогда я просто еще не понимал, какое сокровище мне досталось. Я воспринимал наш брак как некую обязанность, неизбежную жертву. И считал, что брак по расчету не нуждается в верности. Ведь для меня это все было не по-настоящему, понимаешь? Вроде и женюсь, но как бы понарошку. Но после свадьбы, вернее, после брачной ночи, все изменилось.

Он поворачивает голову и смотрит на меня.

— Меня тогда накрыло. Нереально накрыло. Со мной такого не было ни разу в жизни. У меня было пару раз, когда я думал, что влюблялся. Но все сразу же проходило, стоило мне с этой девушкой переспать. А тут же, наоборот, именно после первой близости с тобой у меня крышу и сорвало.

— Почему? — не понимаю я.

Я ведь полная неумеха, стеснялась и вообще…

— Во-первых, это было трогательно. Это твое доверие. Невинность. Наивность. Я к такому не привык. Мне было странно, но почему-то понравилось. Тронуло где-то глубоко в душе. Разбудило во мне что-то. Мне это дало те эмоции, которые до того момента никто не вызывал. Во-вторых, ты удивительно нежная, мягкая, податливая. Прямо до мурашек. Меня это с ума просто сводит. Я сам ведь довольно жесткий, грубый, авторитарный. И меня невероятно прет от твоей женской нежности. В-третьих, мне безумно понравилось, как ты реагируешь. Искренне, открыто, и при этом, словно немного стесняясь. Это просто охренительно — смесь из невинности и чувственности. Это из того, что я смог проанализировать. Но это лишь часть, не все. А остальное я не знаю, Ксюш. Не могу объяснить. Мне просто было с тобой хорошо. Чистый кайф. И физически, и эмоционально. И у меня ты не вызвала никакого отторжения после того, как все закончилось. Мне не захотелось сбежать или выгнать тебя. Напротив, хотелось прижимать к себе и не выпускать из объятий. Можешь себе представить — я ни с кем раньше никогда не спал в обнимку. Не в моих это привычках. Я обычно отстранялся после близости на какое-то время. А с тобой такого не было. Впервые в жизни.

Я удивленно смотрю на него. Сколько я сегодня о нем узнала! Очень неожиданно. Такого открытого и честного разговора у нас еще ни разу не было.

Тем временем, он продолжает:

— С той самой ночи меня просто перестали интересовать другие женщины. Мне было с тобой так хорошо, как никогда не было с другими. Так зачем они мне? И с каждый разом, с каждой минутой, проведенной с тобой, я западал на тебя все больше. Я и сам этого не понимал. Не осознавал. Просто чувствовал, что хочу быть только с тобой и все. И никто другой мне не нужен.

— Я не понимаю, — тихо произношу я. — Если тебе никто не был нужен, зачем же ты продолжал общение с Юлей?

— Я не продолжал. После свадьбы у меня ничего с ней не было, ну, кроме той самой гребаной ночи.

— Ну да, — недоверчиво хмыкаю я.

— Это так. Когда я тебе врал, Ксюш? Максимум — не договаривал. Я стараюсь, по возможности, вообще не врать. Тем более, сейчас мне вообще нет смысла этого делать. Мы же все равно разводимся.

— Она сказала мне другое. Что ты ее любишь, ревнуешь, и что ваши отношения продолжаются полтора года, и ты сбегаешь к ней от опостылевшей жены… — сглатываю ком в горле.

— Ух ты!.. — качает он головой. — Насчет того, что я ее люблю — я даже комментировать не буду. Это такой бред, что даже смешно. Насчет ревности — я никогда ее не ревновал. Вообще никогда никого не ревновал, кроме тебя. Насчет того, что я к ней сбегаю, тем более от опостылевшей жены — чистой воды ее фантазия. Я ни к кому не сбегал, и никогда с ней не обсуждал ни тебя, ни наши отношения. Не веришь?

Он лезет в карман пиджака и достает телефон. Снимает блокировку, ищет в адресной книжке номер. Она у него записана просто как «Юля-пом». Помощница, видимо. Помощь по всем фронтам.

Я слышу гудки, так как Кир включил громкую связь.

— Алло, — слышу ее голосок.

В нем слышится затаенная надежда и осторожная радость.

— Юля, подскажи-ка мне одну вещь, а то я запамятовал. Не считая той ночи в отеле, когда у нас с тобой в последний раз был какой-либо интимный контакт? — спокойно спрашивает он.

— Эмм… ну я так не помню… — мнется она.

— А ты вспомни. А то у нас тут информация разнится. И скажи мне, пожалуйста, правду. Правду, Юль, — его тон ровный, но я слышу в нем нотки затаенной злости.

— Ты имеешь в виду полноценный?.. Или эмм… работа ртом тоже считается?

— Все считается.

— Тогда в день твоей свадьбы, — тихо шепчет она.

— Громче! — приказывает он ледяным тоном.

— В день твоей свадьбы! — повторяет она, и я слышу по голосу как она нервничает, и чуть ли не заплакать готова. Она его боится, что ли?

— Отлично. И что я тебе сказал, когда вернулся со свадебного путешествия и вышел в первый день на работу?

— Что у нас не будет больше никаких отношений.

— Да ты что? А у нас разве раньше с тобой были отношения?

— Ну…

— Что я сказал конкретно, Юля?

— Что у нас не будет больше никакого секса.

— И?..

— И что если с моей стороны будут попытки выйти за рамки чисто рабочих отношений, то ты меня уволишь. Если ты снова про те фото, то я же извинилась! Я думала, что после той ночи запрет больше не действует и снова можно! Тогда в отеле ты ведь был не против…

Какие еще фото? Боги…

— Зачем же ты наговорила моей жене всякой ерунды? Что у нас с тобой отношения, любовь-морковь и все такое?

— Да потому, что думала, что так она с тобой разведется, и ты женишься на мне! У нас ведь будет ребеночек…

— Последний вопрос — ты все еще работаешь у меня?

— Нет.

Кирилл сбрасывает звонок, не прощаясь.

— Это меня не оправдывает, Ксюш, но теперь ты хотя бы знаешь, что я не вру.

Легче ли мне от этого?

Задумываюсь. Пожалуй, да. По крайней мере тот факт, что он не спал все это время с нами обеими, уже немного облегчает мою боль.

Да, он не любил меня, но ему хотя бы было хорошо со мной в постели, и он не искал никого на стороне. Ну, до той самой ночи.

Мысль о том, что ему была неприятна близость со мной, и он сбегал к любовнице при первой же возможности, просто убивала меня. И мою самооценку. Поэтому сейчас я почувствовала хоть небольшое, но облегчение.

— Я хочу, чтобы ты знала все, прежде чем мы разведемся. Чтобы не осталось никаких неясностей или недоговоренностей. Поэтому и рассказываю тебе как все было, и как все есть. Теперь ты знаешь, и почему я на тебя женился, и какие отношения у меня были с Юлей. И что я не общался с ней все эти восемь месяцев по нерабочим вопросам. Не только с ней, но и вообще больше ни с кем. Потому что для меня все это время существовала лишь ты.

Он замолчал, вздохнул так, словно собирался с духом, и продолжил:

— Ксюш, я только недавно осознал, что люблю тебя. Понял это, лишь когда ты уехала. Хотя любил, безусловно, уже давно. До меня просто долго доходило.

Я замираю и, кажется, даже не дышу.

— Я люблю тебя. Я говорю сейчас эти слова в первый раз в жизни потому, что ты — первая женщина, которой удалось проникнуть в мое сердце. Да, я женился без любви, но потом я полюбил тебя. И вряд ли когда-нибудь разлюблю.

Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. Какой-то сумбур внутри. Эмоции такие противоречивые, что я и сама не понимаю, что сейчас чувствую.

Он любит меня? Ох… От этого сердце буквально выпрыгивает из груди.

Смогла бы я простить то, что он женился на мне без любви? Просто закрыть глаза на весь тот период до свадьбы, когда наши отношения не были близки?

Конечно, он поступил очень плохо, спору нет, но ведь он полюбил меня в итоге. Он понял, как был не прав, все осознал, прочувствовал и теперь явно сожалеет.

Да, признаться, он и не изображал никогда неземную любовь, когда мы еще только встречались. Я сама себе ее надумала. Оглядываясь сейчас назад, понимаю, что он всегда был довольно холоден и отстранен.

Мы встречались два-три раза в неделю, ходили куда-то: рестораны, кино, театр, выставки. Все очень прилично и тактично. Кирилл был безукоризненно вежлив, заботлив, внимателен, но никакого огня во взгляде не было.

А я этого не понимала, ведь я была влюблена в него до безумия, и видела лишь то, что хотелось видеть.

Я тогда думала, что он просто человек такой, сдержанный. А я была ему просто не интересна.

До первой брачной ночи. Именно тогда я впервые заметила искорки в его глазах. Именно тогда он «увидел» меня по-настоящему и, по сути, именно с этого момента и начались наши настоящие, а не фиктивные отношения.

Почему бы не взять именно этот момент за точку отсчета?

Думаю, я смогла бы это сделать, ведь после того, как у него появились ко мне чувства, он мне не изменял.

До той самой ночи...

Черт! О чем я думаю?

Какое прощение, когда там ребенок?!

Я зажмуриваюсь, стараясь не заплакать.

— Зачем же ты с ней снова?.. — тихо спрашиваю я, чувствуя, как дрожит голос, — …если любил.

Он тяжело вздыхает и ерошит волосы.

— Тогда, на дне рождения моей мамы, я впервые тебя приревновал. Ты тогда ушла с Ромой, мамина фраза, потом помада эта еще, я загрузился, понимаешь? Мне, вроде как, и сказать тебе было нечего, и я тебе верил, но… знаешь, сомнения какие-то грызли.

— Какая фраза? Какая помада? — не понимаю я.

— Да ерунда, неважно это уже. Просто сам факт, что я начал в голове гонять практически внушенную мне мысль. Хоть и сам понимал все напрасность и глупость, но тем не менее. Ты уехала к родителям, а мы поехали в ресторан. Я был без настроения, напряжен, загрузился по самое нехочу. И тут Юля мне бокал подсовывает — выпей, мол, расслабься. Я пить не хотел. Я вообще же не пью почти, ты знаешь. Но тут взял бокал. Если честно, я думал, что я им и ограничусь. То есть, я не собирался напиваться, думал лишь отвлечься немного от тяжелых мыслей. И я не понимаю, как все так произошло, что я набрался. Помню, как пил первый бокал и все. Не помню ни как пил дальше, ни как поднялся в номер, ни того, что случилось после. Лишь отдельные фрагменты. Поэтому, наверное, я и не чувствовал такой сильной вины. Я просто не помню того, что тогда случилось. Поэтому никак не могу объяснить. Но понимаю, что меня это не оправдывает. Я столько накосячил, что на десятерых хватит. Теперь еще и беременность эта…

— Ты сделал анализ? — спрашиваю я.

— Да. Это мой ребенок, — мрачно говорит он. — Я сам клинику выбрал, так что подкуп исключен.

Боги!.. Несмотря ни на что, осознаю, что я, оказывается, все еще надеялась, что это не так. Глупо, да.

А раз надеялась, то, выходит, допускала возможность прощения, верно? Да, допускала. Более того, думаю, я бы и правда его простила. Если бы не…

Ребенок все меняет. От этого не отмахнешься.

— Ясно.

— Ксюш, понимаю, что ты не простишь, но я хотя бы извинюсь перед тобой. Ведь я безумно виноват. Я должен был сделать это раньше, но вместо этого накинулся на тебя чуть ли не с обвинениями.

— Да. Ты сказал, что если бы я не приехала, что ничего бы не случилось, — киваю я. — Меня это прям сильно задело тогда. Как будто проблема не в том, что ты мне изменил, а в том, что я об этом узнала.

— Я просто испугался. Не знал, что делать. Нападение, как защитная реакция. Я сам не понимал, что произошло. Не мог никак это объяснить даже себе. Что я мог тебе сказать? Прости меня за это. За все прошу у тебя прощения. За то, что использовал тебя в своих целях, не считаясь с твоими чувствами. За то, что не сказал тебе всю правду о сделке. За то, что ввел в заблуждение. За то, напился в тот вечер и… я не помню этого, но мне правда стыдно. Стыдно за то, что мое поведение причинило тебе боль. Я причинил тебе боль. Я этого хотел меньше всего на свете, поверь. От осознания, что тебе больно, больно и мне.

Он потер лицо ладонями и посмотрел на меня.

— Я знаю, что виноват. Очень виноват. Но я уже получил по заслугам, поверь. Знаешь, это жутко мучительно возвращаться в ту квартиру вечерами. Я вспоминаю, как приходил раньше, когда меня встречал теплый свет, утонченные запахи в гостиной и вкусные на кухне, красивая и ласковая жена, радостно бросающаяся мне на шею. И я чувствовал себя по-настоящему дома. Хорошо, спокойно, тепло, уютно. Сейчас же я захожу домой, а квартира встречает меня темнотой и пустотой. Никто не выбегает мне навстречу, не обнимает, и не дарит свое тепло, любовь и заботу. Я провожу тоскливые вечера в одиночестве, вспоминая счастливые мгновенья, которые никогда больше не повторяться. Я потерял свою любовь, едва осознав, что обрел. И самое ужасное в этом то, что я сам во всем виноват.

Я чувствую, как слезы катятся у меня по щекам. Я вновь дала слабину. Как всегда.

— Я понимаю, что мои извинения ничего не изменят. Потому что, ладно бы я, но там ведь теперь еще и ребенок… Я просто нереально налажал. Все испортил. И теперь мне самому все это разгребать.

Он смотрит на меня и вымученно улыбается.

— Извини, что так много слов. Но обычно ведь их из меня клещами не вытянешь. Вот я и решил на этот раз все высказать. Все, что накопилось. Просто хочу, чтобы ты знала. Знала, что я люблю тебя и желаю тебе счастья. А потому, отпускаю. Не буду тебе мешать и преследовать. Может, разве что иногда приглядывать. Просто хочу знать, что у тебя все в порядке. Ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью, помни.

Ох… Все внутри меня сжимается в тугой узел. Как же сложно дышать!

— Отпускаешь? — сдавленно шепчу я.

— Да, Ксюша. Я пытался бороться, не хотел тебя отпускать, но потом понял, что это эгоизм. Я не хотел отпускать потому, что знал, что буду сгорать от тоски и любви к тебе. Буду подыхать от боли. Поэтому и пытался удержать. Но сейчас я понял, что важнее всего для меня не мое, а твое счастье. И если моя любовь причиняет тебе боль, то я буду держать ее при себе. Я и так достаточно причинил тебе уже страданий. Каждое мое появление в твоей жизни для тебя словно пытка, я вижу это по твоим глазам. Я не хочу тебя мучить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если для этого нужно исчезнуть из твоей жизни, то я это сделаю.

Горло перехватывает. Я вдруг отчетливо понимаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал. Как глупо. Я ведь пришла сюда разводиться, разве нет?

Да, но теперь я вижу ситуацию с другой стороны. Он показал мне ее своими глазами.

Но ведь у меня нет другого выхода, разве нет? У него будет ребенок…

Ох, как же грустно! И больно!

И я все еще люблю его до безумия.

А еще я отчетливо понимаю, что он тоже меня любит. Он готов меня отпустить, но не потому, что я ему не нужна. В этом случае он не стал бы мне все это говорить.

Он готов меня отпустить потому, что желает для меня счастья, даже если это будет означать для него отказаться от своего счастья.

А еще он не стал заключать сделку, которая была так важна для него и могла принести огромные деньги и новые уникальные возможности, потому что не хотел, чтобы я думала, что сделка для него важнее меня.

Да, но ребенок?.. Он всегда будет напоминать. Его первенец. Не от меня.

Мгновения утекают, словно песок сквозь пальцы. Мы сидим рядом на скамейке, и я понимаю, что это, возможно последний раз в нашей жизни, когда мы вот так вместе сидим вдвоем.

От этой мысли внутри все скручивается. Я словно пытаюсь оттянуть момент разрыва. Хочу прочувствовать эти последние мгновения. Болезненные до слез.

Он отпускает, нужно и мне отпустить его, правда? Или не нужно?..

Бог мой, что мне делать?

Все же один вопрос остается не совсем понятным для меня. Да, может, пустяк, но хотелось бы прояснить. Да просто хотя бы для себя.

— Кирилл, я все-таки не могу понять одну вещь — раз я так важна для тебя, и ты меня любишь, почему ты все же пошел в номер с Юлей? Да, я знаю, что ты не помнишь. И мне понято, что от выпитого у тебя отказали тормоза, но все же это было твое решение. Что за этим стояло? Может, тебе чего-то не хватало? Я просто пытаюсь понять, какие у этого решения могли быть причины? Это ведь странно, ты так не думаешь?

— Странно, — кивает он. — Нет никаких причин, Ксюш. Это какой-то абсурд. Я поначалу даже не верил, что и правда сделал это. Ну, сейчас-то глупо не верить, когда выяснилось, что она беременна, и что ребенок от меня. Но тогда я реально сомневался, хотя и были все доказательства. Думал, может, она специально все это организовала. Ну, знаешь, напоила до отключки и потащила в полубессознательном состоянии в номер. А потом просто все так вывернула, якобы я с ней спал. В пользу этой версии было одно явное противоречие.

— Какое?

— Я же ничего не помнил, а значит, совсем невменяемый был. Как бы я мог в таком состоянии что-то с ней сделать, да еще и три раза, судя по количеству резинок на полу? Мне это кажется просто физически невозможным. Да, я кое-то помню — размазанную помаду на губах и грудь ее еще перед лицом. Прости, Ксюш. Ну, просто раз уж говорим так откровенно, то я тебе все рассказываю. Больше ничего не помню. Это, вроде бы и доказывало, что контакт был, но почему-то не полностью меня убедило. Поэтому я даже съездил в тот отель спустя несколько дней. Уж больно мне покоя не давал тот факт, что не помню ничего.

— Зачем ты туда поехал? — не понимаю я.

— Камеры посмотреть. Ну, думаю, вдруг бы увидел там что-то странное. Ну, например, что она меня туда почти волоком тащила. Или еще что. Но нет. Я действительно шел сам и весьма бодро. И это и правда странно, ведь я должен был быть уже конкретно на бровях. Как так получилось — ума не приложу.

— Может, это не ты был? — выдвигаю я совершенно тупое предположение. — Глупо, да, — тут же понимаю я.

— Да, глупо. Но, ты знаешь, у меня тогда тоже такая мысль мелькнула, — грустно усмехается он. — Тем более, изображение не слишком хорошего качества, лица толком не разглядеть, но по одежде и фигуре понятно, что я. Пиджак мой черный и галстук синий, и прическа на мою похожа. Так что…

— Серый, — машинально поправляю я.

— Что?

— Галстук у тебя был светло-серый. Ну, скорее серебристый, но никак не синий, — говорю я.

— Ты уверена? Откуда ты знаешь?

— Он у Юли на шее болтался, когда она открыла мне дверь номера той ночью. Я этот галстук хорошо помню, я его сама тебе выбирала.

Лицо Кирилла застывает. Он несколько мгновений сидит, уставившись в пустоту.

— В чем дело? — не выдерживаю я, так как ничего не понимаю.

Он медленно поворачивается ко мне, и я вижу, как что-то зажигается в его потухшем взгляде.

— Ксюша, я на сто процентов уверен, что на записи с камер у меня синий галстук.

Я тоже застываю и непонимающе смотрю на него.

— Что это значит?

— Я пока не уверен… — он вдруг вскакивает. — Нужно срочно еще раз посмотреть записи с камер! — поворачивается ко мне: — Слушай, ты очень хочешь разводиться именно сегодня? Может, перенесем на завтра, а сегодня прокатимся? Пожалуйста!

У него глаза горят как в лихорадке, а на лице такая надежда и нетерпение, что я невольно заражаюсь его эмоциями, хотя пока еще плохо понимаю, что именно происходит.

Да и не хочу я разводиться, если уж быть честной.

Я тоже вскакиваю со скамейки.

— Хорошо, — киваю я, — но ты не объяснишь мне, что ты хочешь там увидеть?

Кирилл вдруг хватает меня за руку и тащит в сторону машины. Я не сопротивляюсь и не пытаюсь вырвать свою руку. Я… неожиданно понимаю, что невероятно соскучилась по его прикосновениям. Мне хорошо от того, что моя рука в его. Даже если это неправильно.

— Ксюш, я хочу убедиться, что я не сошел с ума. А еще я хочу продемонстрировать тебе, что я не вру. Тут что-то не так, понимаешь? Во всей этой истории что-то не так. Я просто чувствую это. И я очень хочу разобраться, что именно.

Мы подходим к его автомобилю, и Кир открывает мне дверь пассажирского сидения. Я сажусь, а он в мгновение ока оказывается за рулем и тут же заводит двигатель.

Мы выезжаем с парковки, и он пристегивается уже на ходу, одновременно кому-то звоня. Я слышу, как он просит какого-то Макса срочно приехать по адресу, где расположен отель.

— Что это за Макс? — спрашиваю я.

— Хороший знакомый. Он… эмм… специалист широкого профиля. Умеет решать всякие проблемы, — туманно отвечает Кирилл. [1]

Внедорожник буквально летит по улицам, обгоняя автомобили, и вскоре уже выезжает на нужное шоссе. Я смотрю на Кира. Лицо задумчивое и сосредоточенное. Я тоже задумываюсь.

Он говорит, что галстук на записи был синим. Но что это означает?

— Кир. А ты помнишь, какой галстук ты надел в тот день? — уточняю я у него.

— Нет, — отрицательно качает он головой. — Ксюш, это было больше месяца назад. Я каждый день надеваю разные галстуки. Я не помню. Когда я увидел запись, у меня и мысли не возникло, что галстук не тот. Пока ты мне не сказала.

Ну да, логично. Как же так получилось, что на записи галстук другого цвета?

[1] Макс Перов – главный герой книги «Развод. Я не нужна тебе» https:// /ru/book/razvod-ya-ne-nuzhna-tebe-b438848

Мы доезжаем до отеля очень быстро. От одного его вида к горлу подкатывает тошнота. Уж больно ассоциации нехорошие связаны у меня с этим местом.

— Что с тобой? — спрашивает Кир, когда мы выходим из машины. — Ты сильно побледнела.

— Меня тут мутит. В этом месте, — признаюсь я. — В прошлый раз меня тут стошнило.

— Прости, — он закрывает глаза, но перед этим я успеваю заметить в них промелькнувшую боль.

— Может, пойдем?

— Да, конечно.

Мы идем в здание отеля. За стойкой симпатичная девушка. Кир просит меня пока присесть на диванчик, а сам разговаривает с ней, я не слышу их разговор, но уже через минуту появляется средних лет мужчина и просит нас пройти с ним.

Кир зовет меня, и мы идем куда-то по лестнице, после чего попадаем в небольшой кабинет, больше похожий на каморку. Мужчина садится за компьютер, пару минут щелкает мышкой и вскоре мы уже стоим за его спиной и смотрим видео.

Качество не очень хорошее, к тому же освещение приглушенное. Но цвета различимы. В холл вваливается парочка — мужчина и женщина. У мужчины в руках бутылка, у женщины на плече сумочка.

Они обнимаются и выглядят очень увлеченными друг другом. Люди на записи не смотрят в камеру, поэтому лица их особо не видны, но по фигуре и прическе видно, что они похожи на Кира и Юлю. Юля узнаваема по волосам почти белого цвета. С Киром сложнее, но все же мужчина на записи очень на него похож.

И галстук на нем определенно синего цвета. Никакого сходства с серебристо-серым, который я покупала для мужа.

Парочка начинает целоваться, а я отвожу глаза, настолько больно мне на это смотреть. Чувствую, как Кир берет меня за руку и сжимает ее. Но в этот момент мне так плохо, что я пытаюсь вырвать у него руку.

— Ксюша, это не я, — шепчет он, еще крепче сжимая мою кисть, — человек на записи — не я.

Я замираю и перевожу на него взгляд. Он смотрит на меня прямо и очень уверенно.

— Это Рома. В прошлый раз я не обратил на это внимания, деталь совсем незаметная. Посмотри внимательно — у него волосы на затылке длиннее. Я обычно стригусь короче.

Я вновь перевожу взгляд на экран, и в этот момент мужчина вновь поворачивается к камере спиной. И тут я тоже это замечаю. У Кира всегда очень коротко подстрижен затылок. Так, что не видно четкого перехода. У Ромы же линия волос четче, так как они длиннее.

Конечно, это может быть Рома. Они ведь так похожи, но…

— Зачем?.. — пораженно шепчу я.

— Именно это я и собираюсь выяснить, — заверяет меня Кирилл. — Пойдем.

Он выводит меня из кабинета, и мы вновь спускаемся на ресепшен.

— Алло, Макс, ты подъехал? — говорит он в телефон. — Ксюша, посиди немного на диванчике. Сейчас мы тут разберемся.

Я сажусь в уголок и жду. В голове полный хаос.

Через несколько мгновений в здание входит высокий темноволосый мужчина. Он очень эффектен, с обаятельной улыбкой и одет очень элегантно, даже слегка вычурно.

— Привет, Макс, спасибо, что приехал. Нужно тут кое в чем разобраться, — говорит Кирилл.

— Нужно, значит, разберемся, — уверенно кивает Макс. — В чем суть?

Они уходят вновь наверх, и я сижу одна, не считая перепуганной девушки за стойкой, чуть больше получаса.

Потом, наконец, появляется Кирилл с Максом.

— Ксюш, познакомься, это Макс, — спохватывается Кир.

— Привет, — улыбается мне сероглазый брюнет. — Подставили, похоже, мужа твоего, Ксюша. Запись на камерах заменили. Но мы сейчас все выясним. Поехали, — велит он.

И мы все выходим на улицу. Я с удивлением вижу на парковке черный Ламборгини. Ого!

В него садится Макс. С ним еще какой-то мужчина. А мы садимся во внедорожник Кира и все вместе выезжаем с парковки.

— Ребята Макса проверили запись. Она сделана на два дня позже того дня, когда все произошло. Это инсценировка. Специально для меня, — мрачно говорит Кир. — Сейчас мы едем к администратору, что работал в ту ночь.

Я прижимаю руку ко рту.

— Это сделал Рома? — уточняю я, хотя и так ясно, но мне просто не верится. — Подменил запись?

— Да, — кивает Кир.

Ох…

— Но зачем? Как он мог знать, что ты поедешь смотреть камеры? — не понимаю я.

— Кажется, я сам ему сказал. В тот день, когда приехал к нему домой. Ты тогда была в отеле. Я сказал, что ничего не помню, и неплохо бы посмотреть камеры, или что-то в этом роде, уже не помню. Думаю, после этого он и поехал делать эту запись.

— Но что же там случилось на самом деле? — спрашиваю я.

— Это мы и должны выяснить.

У меня в голове полный сумбур, и я даже не пытаюсь анализировать происходящее и строить теории. Понимаю только одно — Кира, походу, здорово подставили.

Вскоре мы въезжаем в какой-то двор и останавливаемся возле обшарпанной пятиэтажки.

— Мне с вами идти? — нерешительно спрашиваю я.

— Да, Ксюш. Я хочу, чтобы ты сама все видела и слышала. Понимаю, что ты теперь мне не доверяешь, а потому хочу, чтобы ты тоже присутствовала при разговоре.

Я киваю, и мы идем в подъезд вслед за Максом и его товарищем. Когда мы с Киром поднимаемся на пятый этаж, дверь в квартиру уже открыта, и мы просто заходим внутрь.

Я вижу перепуганного парнишку, сидящего на табурете, над которым возвышается весьма бандитского вида коллега Макса, а сам он стоит, прислонившись бедром к столу.

— Мне просто деньги нужны были! Ну он и предложил!

— За что? — спрашивает Макс.

— Так сначала за то, чтобы я ничего не говорил о том, что было той ночью, а потом…

— Стоп. А что было той ночью? — вмешивается Кирилл.

Макс бросает на него укоризненный взгляд.

— Что было той ночью? — спрашивает он.

— Так вот его несли в номер, — и Костик кивает на Кирилла. — Он в отрубе был.

— Совсем? — прищуривается Кир.

— В полном. Брат ваш и блонди та, ну такая фигуристая, вместе его и тащили. А потом они там еще с полчаса в том номере провели после того, как его туда занесли. Ну и все. Потом тот второй вышел и подошел ко мне. Сказал, чтобы я отдохнул и денег дал. Сказал, что если кто спросит, то сказать, что ничего не видел. Потом он пошел в другой номер, а девушка так и не выходила больше. Ну, а я спать пошел в каморку. Смысл дальше сидеть? Не было уже никого больше из гостей.

— А дальше? — требует ответа Кир.

— А потом он снова приехал, спустя день что ли, не помню. Вновь с той красоткой и еще мужичком каким-то. И спросил, нужны ли мне деньги. Ну, мне, понятное дело, деньги нужны. А кому они не нужны? — начинает оправдываться парень.

— Ближе к делу, Костик, — велит ему Макс.

— В общем, сказал, что им надо запись заменить. Вместо того, что было в ту ночь, другую сделать. И сегодняшний визит стереть. Я поначалу отказался. Мало ли что там? Но он объяснил, что там ничего такого криминального нет. Просто невинная шутка над братом-близнецом. Ну, думаю, ладно. Деньги-то хорошие. Вот и все. Они сделали запись, как эти двое вошли, пообнимались, а потом пошли к номеру. Ничего такого страшного. Потом мужичок тот сел за комп, посидел там, поковырялся немного и все.

— Ну, как по мне — все ясно, — разворачивается к нам Макс. — Я тебе еще нужен?

— Нет, Макс. Меня именно запись интересовала. Я в этом не особо силен. Так что спасибо. Остальное я сам.

— Ага. Лады. Тогда я погнал. Ну и братец у тебя, мрак, — качает головой брюнет.

— А мне можно будет деньги себе оставить? — раздается из-за его спины робкий голос Костика.

Мы вновь сидим в машине и куда-то едем. Я уже даже не спрашиваю куда и зачем. Все еще не могу от шока в себя прийти.

— Кир, — робко зову я.

Он смотрит на меня.

— Так ты, выходит, не изменял мне?

— Я не знаю, Ксюш, — хмурится он. — У меня ведь есть кое-какие воспоминания, помнишь, я тебе говорил? Пока мне еще не все ясно.

Вскоре мы останавливаемся перед респектабельным зданием недалеко от центра города. Кирилл открывает мне дверь, и я выхожу из машины. Он берет меня за руку и ведет в парадную.

— Кто тут живет? — спрашиваю я.

— Юля.

Ой! Сердце начинает тревожно колотится. К горлу подкатывает тошнота. Непроизвольная реакция.

Мы выходим из лифта и Кир нажимает на кнопку звонка возле одной из дверей.

Через несколько мгновений дверь распахивается и на пороге появляется Юля в шелковом халатике.

Сначала ее лицо выражает настороженную радость, а потом резко меняет выражение, как только она замечает меня.

— Что тут про… — начинает она.

Но Кирилл не дослушивает ее и, отодвинув в сторону с дороги, проходит сам и тянет внутрь и меня.

Я захожу за ним, чувствуя себя до жути неловко и скованно. Нервно оглядываюсь вокруг. Хороший ремонт. Классический дорогой интерьер. Юля переводит испуганный взгляд с Кира на меня и обратно.

— Юленька, душа моя, — начинает Кирилл и от его тона мурашки по коже ползут даже у меня. Звучит на самом деле совсем неласково, — объясни-ка мне одну вещь. Чья была идея меня подставить — твоя или Ромы?

Юля бледнеет и прижимает руку ко рту.

— Я… я не понимаю… — дрожащим голоском бормочет она, но даже мне становится понятно, что она все понимает, и сейчас до жути напугана.

— Давай без спектаклей, ладно? Я их уже насмотрелся вдоволь, — обрывает ее Кир. — Ты сейчас в глубокой заднице. Я тебя так закопать могу, что откапываться о-о-очень долго будешь.

Юля бледнеет так, что почти сливается цветом лица со стеной. Вижу, как у нее дрожат руки, которыми она нервно запахивает халатик на груди.

— У тебя сейчас уникальный шанс все рассказать. Основное мы уже выяснили, остались детали. И их тоже выясним, от тебя или нет. Если ты сэкономишь мне время, то сможешь облегчить свою участь. Если же не станешь сотрудничать, то я услышу лишь версию Ромы. Не уверен, насколько для тебя это будет выгодным.

— Я… я расскажу, — судорожно кивает она. — Я тут вообще не причем! Это все Рома! Это он все придумал! Я вообще не хотела во всем этом участвовать!

Кирилл проходит в гостиную, не выпуская моей руки, и по-хозяйски садится на диван, вынуждая меня сесть с ним рядом. Юля же тихонько опускается в кресло и как-то вся сжимается в маленький несчастный комочек. Она сверкает глазищами, а подбородок ее дрожит.

— Я слушаю, — холодно бросает Кир. — Начни сначала.

— Ну… в общем, после того как мы перестали ммм… общаться, я стала встречаться с Ромой, — начинает Юля, сжимая руки в кулаки. — Он сказал, что я давно ему нравилась, ну я и подумала… он же тоже интересный мужчина и вообще… он же почти как ты, так что почему нет? Мы так и продолжали с ним встречаться, все было нормально, а потом выяснилось, что я забеременела и…

— От него забеременела? — прерывает ее Кир.

— Да! Я же не шлюха какая-то, чтобы одновременно с несколькими! Почему ты так плохо обо мне думаешь? — возмущается Юля.

— Угу. Дальше, — велит Кир.

— Рома жутко разозлился. Как будто это только я виновата! Орал на меня, обвинял, что я сделала это специально, заявил, что ему не нужен никакой ребенок… в общем, вел себя отвратительно. Показал свое истинное лицо! А я-то все это время думала, что он другой! Казался таким хорошим и милым. Ну я и высказала ему все. Что он не мужчина, и вообще, ни в какое сравнение не идет с его братом! Тут он вообще с катушек слетел, за живое, видать, задела. Начал орать, чтобы я валила к своему Кириллу, раз он мне так нравится. И вообще, он бы посмотрел, как бы его братишка на такое известие отреагировал… а потом вдруг резко замолчал. Сидел как истукан, уставившись в одну точку. Ну, я занервничала, что с ним что-то не то. Начала его тормошить. А он очнулся и как схватит меня за плечи! И говорит: «Скажешь Кириллу, что это его ребенок! Все равно у нас ДНК одинаковая». Я говорю: «Ром, ты дурак? Я с ним восемь месяцев не сплю! Какой еще его ребенок?» А он: «Значит, переспи!» Я: «Так как переспать-то, если он не хочет?» Тогда Рома и говорит: «А спать и не обязательно. Главное, сделать так, чтобы он в это поверил».

Я слушаю ее, открыв рот. Слова вроде все понятны, а доходят с трудом. Туплю невероятно. Так это не Кира ребенок? Мне так хочется в это поверить, просто до безумия!

— Он сказал, что если я не соглашусь, то окажусь одна с ребенком на улице! Разве у меня был выбор? Ну я и подумала, что разумнее согласиться. Ведь ты, Кирилл, мне всегда нравился больше, чем твой брат. А уж когда он так себя повел… К тому же, ну какая, по сути, разница, чей ребенок? У вас же гены одинаковые! Он с таким же успехом мог быть твоим. Я ведь знала, что на Ксении ты из-за сделки женился, а не по любви. Детей у вас нет, так что… никто бы особо не пострадал. Да и не стал бы ты от ребенка отказываться! Ты не такой! Поэтому и согласилась. Понимаю, что это неправильно! Но я ведь не для себя, а для малыша! Ребенку же нужен отец!

— Прелестно. Восхищен твоими моральными принципами и заботой о ребенке, — произносит Кирилл с явным сарказмом. — Дальше что?

— Ну… Рома, узнав, что Ксении не будет в городе, организовал ту встречу в ресторане. Специально выбрал загородом, с отелем.

— Да, корпоратив организовывал братик, — хмурится Кирилл. — Но он ведь не знал, что Ксения решит вернуться пораньше!

— Ты уверен? Думаю, он узнал, потому что изменил свой первоначальный план. Сказал, что так даже лучше. Нет, я не знаю, что он планировал изначально, я не спрашивала, — пожимает она плечами.

— Кирилл, он действительно знал, — говорю я. — Мы с ним общались накануне. Более того, думая об этом сейчас, понимаю, что именно он и подал мне мысль вернуться пораньше, и при этом ничего тебе не сказав. Сделать сюрприз. Я просто тогда даже не осознала, что это была не моя идея.

На лице Кирилла играют желваки.

— Дальше давай, — сухо велит он Юле.

— Рома сказал, что нужно непременно заставить тебя выпить. Это задача была на мне, но он заверил, что уже подготовил почву. Я думала, будет сложно, ведь ты редко пьешь, но ты был чем-то расстроен и удивительно легко согласился.

— Подготовил почву! — взрывается Кирилл. — Он и маму вокруг пальца обвел!

Мне не очень понятно, о чем он, но я решаю пока не лезть в разговор. Спрошу позже.

— Дальше!

Юля опускает глаза и молчит.

— Говори, блин! Что было в напитке?

Она испуганно вздрагивает и нервно сжимает пальцы.

— Я не знаю, что, — отводит она взгляд. — Он сам что-то подмешал в бутылку и дал ее мне. Это должно было тебя вырубить. На время. Велел мне, после того как ты начнешь пить, активно к тебе приставать. Чтобы ты это запомнил. Уже минут через двадцать тебя развезло так, что ты начал засыпать. После чего, мы с Ромой потащили тебя в номер. Там мы тебя раздели и положили в постель.

— У нас ничего не было, верно? — впивается он взглядом в ее лицо.

— Не было, — шепчет она и качает головой. — Ты был в отрубе, Кир. Это была просто инсценировка. Бутылка ополовиненная — ты из нее не пил, всего лишь один бокал в ресторане выпил. Резинки на полу — в них было жидкое мыло. Ведь ясно же, что ты не стал бы проверять. Прости.

— Но я помню какие-то фрагменты! — хмурится он.

— Рома назвал это «ложные воспоминания», — кивает она. — Сказал, что мы должны попробовать их создать, чтобы потом ты не сомневался в том, что между нами был контакт. Поэтому мы пару раз тебя сильно тормошили, чтобы ты открыл глаза. Ну и… я тебя или целовала, или грудь показывала… Рома надеялся, что у тебя что-то отложится в памяти, визуальные образы, и ты будешь думать, что у нас и правда что-то было.

Кирилл запускает руку в волосы.

— Ну и братик у меня… звиздец!

Роман

Какой славный сегодня день! Развод — красивое слово. Звучное.

Я смотрю на часы — уже, по идее, должны все закончить к этому времени. Ксюша, конечно, будет грустна и печальна. Поедет в свою крошечную квартирку плакать по поводу неудавшейся семейной жизни.

Бедняжка. Дам ей немного времени, пусть придет в себя. Но вечером приеду. С букетом, как положено. Поздравлю ее. Потому как тут не плакать, а радоваться нужно.

Я и правда считаю, что Кир ее недостоин. До сих пор простить ему не могу, что использовал ее втемную для сделки, а сам ее не заключил! Вот ведь урод!

Ксюша ему не нужна, по сути. Не знаю, чего он так долго упирался? Привык что ли? Или это все собственнический инстинкт?

Потому что любить он точно не умеет. Слишком занят собственной персоной. Эгоцентричный и эгоистичный. Думает, что весь мир вокруг него крутится. Вот только это не так.

А я умею любить. Я в Ксюшу сразу влюбился, как ее увидел. Моментально разглядел ее скромную красоту и грацию. Нежная, мягкая, удивительно женственная!

Не то, что Юлька. Кукла силиконовая.

Нет, Юлька красива, эффектна и весьма сексуальна, надо признать. Но куда ей до Ксюши! Да и прав Кир: на таких жениться — только себя позорить.

А она-то губу раскатала, дурочка. Думала, я на ней женюсь! Ага. Ща-аз-з-з!

Вообще не понимаю, как она залетела. Мы всегда предохранялись, я же аккуратный. Если только она какие-то хитрости не использовала, вроде проколотых презервативов. Хмм… она вполне могла. Ушлая, песец!

Решила хоть кого-то из братьев заарканить. Вот только такое добро нам не надо, и грязь в семью мы тащить не будем. Уверен, Кир тоже на ней жениться не собирается. Но она в это наивно верит. Ну пусть, мне же на руку.

Вообще, как по мне, идея была гениальной. Я сразу несколько проблем одним махом решал.

Во-первых, Юля повесит этого ребенка на Кирилла, а не на меня. Нет, я не против детей как таковых! Но зачем мне ребенок от офисной давалки?

Во-вторых, это решало проблему Ксюши. Я давно хотел ее себе. Мечтал раскрыть ей глаза на то, какой все же козел ее муж, но в открытую сказать не мог, Кир бы меня со света сжил, да и не поверила бы она мне. Тут же появлялся великолепный шанс!

Узнав об измене, она точно с Киром бы не осталась. Она — не Юлька, и за бабки не будет прогибаться. А значит, она разведется и станет свободна.

Думаю, именно тот факт, что официально она еще замужем, ее и останавливал все это время. Стеснялась, она же хорошая девочка. А после того, как разведется, даст мне зеленый свет, уверен. Куда она денется?

Отобрать у братца, вечно все у меня отбиравшего, жену — что может быть слаще? Хотя, месть все же не основной фактор. Основное — чувство справедливости.

Ну и в-третьих, Кир пролетел бы со своей сделкой. Так предполагалось. Не думал, что он сознается, что из-за сделки женился. Был уверен, что у него духу не хватит.

А он-таки рубанул правду. А Ксюша, добрая душа, согласилась подождать. Вот же ж!..

Я, конечно, расстроился здорово по этому поводу. Но судьба преподнесла мне приятный сюрприз — он сам отказался от сделки.

Это ведь надо быть таким дебилом?! Там же миллионы! И такие шикарные возможности! Идиот. И какой в этом был смысл?

Я бы на его месте точно не упустил шанс. Но мне его никто не дал. В этом и есть несправедливость. Все всегда ему. А я так — вечно на заднем плане.

Думал, отец, наконец-то, все осознал, когда решил передать мне управление своей компанией. Обрадовался, что он оценил меня по достоинству!

Но хрен там. Оказалось, что он сделал это в наказание Киру. А в меня он как не верил особо никогда, так и не верит. Представляю, как бы он загордился своим старшеньким, получи тот контракт с арабами!

Да, наверное, Кир бы, с барского плеча и мне бы что-то потом подкинул. Он же у нас любит в благородного поиграть. Вот только мне его подачки не нужны, и без них как-нибудь проживу.

Однако карма существует! Да и я сложа руки не сидел. А в итоге — братик без контракта, без жены, зато с головняком в виде беременной Юльки! Представляю, что будет, когда мама узнает! Так ему и надо. Не все коту масленица.

Но он сам виноват, заслужил.

Организовать все оказалось не так и сложно. Когда я узнал, что Ксюша собирается поехать на пару дней к родителям, то сразу решил использовать этот момент.

Закинул в офисе идею корпоратива, повод-то всегда можно найти. Все воодушевились, выбрал ресторан с отелем. Ну и начал готовить почву.

Мама уже Ксюшу недолюбливала. Кир думал, что из-за Виолетты, но это не так. Просто я давно начал внушать ей, что Ксюша на меня запала. Еще до свадьбы. Думал, может, она отговорит Кирилла на ней жениться, но нет. Она не сумела.

Но очень переживала из-за того, что Кирилл так слеп и не видит происходящего. Все пыталась глаза ему открыть. Из добрых побуждений, понятно, она же его любит и желает счастья.

Так что я лишь слегка добавил ей еще немного сомнений и волнений. Впрочем, вполне достаточно для того, чтобы она вновь начала делать мозги Киру.

Маму я знаю хорошо, и ее поведение очень предсказуемо. Так что манипулировать ею оказалось несложно.

В итоге она отлично справилась со своей задачей — накрутила Кирилла перед корпоративом. Именно на это я и рассчитывал. Правда опасался, что он не поведется, он же такой самоуверенный!

Но он повелся. Уверенность уверенностью, но он всегда был жутким собственником.

Потом Юльке оставалось лишь предложить ему выпить, и дело в шляпе. Если бы у нее не получилось, это бы сделал я, но этот вариант был хуже. Еще обвинил бы меня в том, что я его напоил. Поэтому я надеялся на Юльку.

Много пить ему и не нужно было, ведь отключиться он должен был от другого. Но мне было важно, чтобы он верил, что его именно от выпивки вырубило. Если бы он не поверил в то, что сам напился, то мог поехать сдавать кровь на анализ, а тогда…

Уже за день до назначенного события, меня посетила еще одна гениальная идея. Я позвонил Ксюше, якобы чтобы через нее поздравить ее маму, и потихоньку внушил ей мысль сделать Киру сюрприз и вернуться пораньше.

Это вообще прям отлично вышло. Разумеется, не дождавшись его возвращения домой в тот вечер, она бы позвонила мне, а кому еще? Ну, а я бы стал испуганно уговаривать ее не приезжать. Это бы ее еще больше насторожило. Кто бы в такой ситуации не приехал?

Все было разыграно как по нотам и прошло без сучка, без задоринки. Единственное, с чем я лоханулся — не предусмотрел сразу насчет камер. Мне как-то в голову не пришло, что Кирилл решит их просмотреть.

Тут мог бы быть большой прокол, не оброни он тогда в разговоре, что хочет поехать и взглянуть на записи. К счастью, он поехал не в тот же день, ему было важнее в тот момент найти Ксюшу, и у меня было время исправить ситуацию.

В конце концов, мы сами ответственны за свою судьбу и свое счастье. Как говорится, под лежачий камень вода не течет.

Я никому зла не желал. Просто по здравом размышлении понял, что в этой ситуации все выиграют: Юлька получит хорошее содержание; ребенок будет расти в отличных условиях, уверен, что Кир его заберет, и из него выйдет отличный отец; Ксюша получит любящего и заботливого мужа, то есть, меня; я — немного морального удовлетворения и самую лучшую в мире девушку; ну а Кир…

Кира мне не жалко, потому что он заслужил. Все в этой жизни возвращается.

Да и что мне его жалеть?

Он Ксюшу все равно не любит, так что страдать особо вряд ли будет.

От сделки сам отказался, добровольно, хотя она была у него в кармане, потому что идиот.

Ну, а ребенок… он же сам говорил, что хочет ребенка! Так что в итоге, никто не пострадает и все в выигрыше. Разве плохо?

Ставлю чайник и любуюсь на шикарный букет, который я уже прикупил заранее. Белые пионы. Они такие же красивые и нежные, как и девушка, которой я их подарю.

Внезапно раздается звонок в дверь. Кто это еще? Хмурюсь и, подойдя к двери, выглядываю в глазок.

Ксюша?..

Ксения

Стою перед дверью Ромы и меня даже потряхивает от напряжения и злости. Кир стоит за углом, так как он сомневается, что Рома откроет, увидев в глазок нас обоих.

Рома распахивает дверь с удивленной улыбкой, а в глазах светятся искорки ликования.

— Ксюшенька! Как же я счастлив, что ты пришла! И как рад тебя видеть!

— А уж мы-то как рады, — отвечает ему Кирилл, с кривой ухмылкой выходя из-за угла.

Улыбка сползает с Роминого лица.

— Кир? Что ты тут делаешь? — подозрительно сощуривается он, одновременно хватаясь за ручку двери.

Однако Кир успевает поставить ботинок в проем.

— Ну что же ты, братик? В гости-то не пригласишь нас? — хмыкает он.

— Я собирался уходить, — Рома бросает взгляд на часы.

— А мы тебя надолго не задержим, — Кир хватается за торец двери и распахивает ее. — Проходи, Ксюш.

Я прохожу мимо Ромы, не глядя на него, но чувствую на своем лице его встревоженный взгляд. Следом заходит и Кирилл, и мы перемещаемся в гостиную.

— Не объяснишь ли ты мне, братец, что я тебе такого сделал, что ты так сильно меня ненавидишь? — Кирилл разворачивается и впивается взглядом в Рому.

Тот бледнеет, но взгляд не отводит.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ром, мы все знаем. Давай пропустим эту часть, где ты не понимаешь, о чем я, ладно? Сам же говорил, что спешишь.

Рома молчит и продолжает смотреть на брата.

— Ладно, поясню, а то ты, наверное, думаешь, что я блефую, — кивает Кирилл. — Я знаю, что ты подмешал мне что-то в напиток. Инсценировал сцену измены, чтобы ее увидела Ксюша. Потом подменил записи с камер. Юля все рассказала и довольно подробно. Так что, детали меня не интересуют. Я хочу знать — зачем?

— Как… как ты узнал? — тихо спрашивает Рома, и я вижу, как у него дрожат руки, а он пытается это скрыть, засунув их в карманы.

— Организовано все было отлично. Все очень продумано, я в восхищении, — Кир прикладывает руку к груди. — Но дело, как всегда, в мелочах. Мы, мужчины, на всякие детали внимания не обращаем, мы видим вещи глобально, а вот женщины их замечают.

— Не понимаю, — хмурится Рома.

— Галстук, — говорю я. — Ты ошибся с цветом его галстука в тот день.

— Черт! — Рома хлопает себя по лбу. — Вот я осел! А ведь Юлька мне говорила, а я решил, что никто не заметит такую мелочь!

— Так все же, ответь на мой вопрос — что я тебе такого сделал, Рома?

— Что сделал?! — Рома вдруг повышает голос и зло смотрит на Кирилла. — Ты мне всю жизнь сломал, понял?

Кирилл даже рот открывает от изумления.

— Кто у нас всегда был самым лучшим? Самым быстрым? Самым сильным? Самым любимым? За кем всегда бегали все девчонки? Кто был папиным любимчиком? Ты вообще-то не один в тот день родился, Кирилл!

— Что ты несешь? Нам все всегда поровну делили родители. И мама всегда одинаково к нам относилась.

— Мама да, но она единственная! Кому папа собирался оставить компанию?

— Папа хотел оставить ее мне потому, что у меня лучше получалось управление. Ты был хорош в других сферах, Рома, но в управлении ты слаб. И это прекрасно видно по тому, как упали все показатели после перехода компании к тебе. Так что не надо тут…

На лице Ромы проступают багровые пятна.

— Ничего там не упало! Эту статистику нельзя смотреть в отрыве, там все сложно, сколько раз я тебе говорил…

— Мы сейчас сюда пришли не работу обсуждать, — прерывает его Кир. — Я правильно понимаю, что ты мне с детства завидовал?

— Завидовал? Да нечему там было завидовать! Все это показуха! Пыль в глаза! На самом деле, я ни в чем тебе не уступаю! Но почему-то все доставалось всегда тебе! Где справедливость?

— И ты, значит, решил ее восстановить?

— Нет. Ты спросил, что ты мне сделал. Я тебе ответил. Но я организовал все не поэтому.

— Почему же?

— Мне всегда нравилась Ксюша. С самого первого дня, как я ее увидел. Ты ее не любишь и никогда не любил, не ценил, а я бы ее на руках носил! Но у меня же снова не было никакой возможности!

— Я люблю Ксюшу. Изначально не любил, но сейчас люблю. Но это, вообще-то, не твое дело.

— Да? — Рома смотрит на Кира удивленно. — Я думал, что тебе пофиг. Лишь твое обычное собственничество и все. Я хотел ее защитить от тебя.

— Защитить? От меня? Да что я сделал-то ей плохого? Разве я был замечен в каких-то связях после свадьбы? Как-то обижал ее?

— М-м-м… нет, не был. Да, я знал, что ты порвал с Юлькой, но я предполагал, что она тебе просто надоела, и из-за этого ты ее отшил. Я не связал это с Ксюшей. Я ведь помнил, что раньше на Ксюшу тебе было пофиг, ты ее словно товар в магазине выбирал, а поэтому не думал, что ты ее и правда любишь. Тем более, ты этого никогда не говорил, — Рома растерянно запускает руки в волосы. — Черт! Выходит, я облажался?

— Еще как облажался, дорогой братец! — одно резкое неуловимое движение, и я вижу, как кулак Кира летит Роме в лицо.

***

Мы выходим из подъезда жилого комплекса и вновь садимся в машину.

У меня в голове полный хаос. Все никак не уложится мысль о том, что во всем виноват Рома.

— Он казался всегда таким правильным. Неужели, это просто маска? — спрашиваю я у задумчивого Кирилла.

— Думаю да. Он не был таким уж правильным в детстве. Он постоянно ябедничал и жаловался, а я частенько из-за этого выхватывал от родителей. Поскольку я был более активным, то все шалости и провинности автоматически вешались на меня. Я и правда был виноват в большей части из них, но не во всех. Когда же меня обвиняли несправедливо, и я пытался объяснить, что это не мой проступок, Рома сразу надевал «белое пальто» и тут же заявлял, что он бы так никогда не поступил, потому что это плохо. И чаще всего ему верили. Думаю, именно оттуда и появилась эта маска, и со временем он ее усовершенствовал. Он постоянно изображал из себя «нитакусика». Ставил себя выше других и вечно читал мораль всем и каждому по любому поводу. Получалось у него неплохо, так в итоге все привыкли к его «правильности», а потом и правда поверили в нее.

— Но ты ведь знал, какой он на самом деле?

— Не знал. Мы не так уж и близки. И по душам редко общались. Я, конечно, в полную его безупречность не особо верил. Однако считал, что хоть он и немного того, с заскоками, но и правда хороший парень. Я же думал, что он изменился, вырос, повзрослел. А он так и остался тем самым обиженным ребенком, не проработавшим свои детские комплексы.

Как он мог совершить такое? Просто в голове не укладывается!

Кирилл мрачнее тучи, и мне сейчас безумно жаль его. Узнать, что твой родной брат тебя подставил! Предал! Это жутко больно. Я это точно знаю, так как все это время думала, что меня предал муж.

А он меня не предавал, хотя и сам думал, что предал. Чувствовал, что это не так, но факты говорили сами за себя.

Он, конечно, виноват, но в другом.

И даже не в том, что спал с Юлькой, когда уже встречался со мной. Тут как раз все объяснимо — он же не любил меня.

А в том, что женился на мне по расчету, ничего об этом не сказав. Использовал в своих интересах, наплевав на мои чувства.

Безусловно, он поступил плохо. Точка. Тут не может быть оправданий. Эгоистично и жестоко.

Но я почему-то уже не злюсь на это. Он ведь осознал свою ошибку и раскаялся. И полюбил меня. Да не сразу, но какая сейчас разница?

— Ксюш, я знаю, что обещал отпустить тебя. Да, я тебе не изменял, но достаточно до этого накосячил. Ты вправе сердиться и ненавидеть меня. Но, может, все же подумаешь еще немного? Я виноват, но я люблю тебя. Прости, что так поздно это осознал. Прости за все. Но я безумно не хочу тебя отпускать. Я далеко не идеален и знаю это, но я буду стараться и исправляться. Меняться ради тебя. Потому, что я сам этого хочу. Я осознал, что был не прав, не считаясь с твоим мнением. Давил на тебя, не пуская на работу. Это был тоже эгоизм — хотел, чтобы ты была только со мной, хотел заполнить собой твой мир. Это было неправильно. Ты имеешь право заниматься тем, что тебе нравится. Работать там, где хочется. Я не имел права лишать тебя этого. Я привык делать все так, как я хочу, не задумываясь о других людях, об их чувствах и желаниях. Тут Рома прав — я и правда эгоист. Но вся эта ситуация открыла мне глаза. Теперь мне важно то, что думаешь и хочешь ты. Ты и твое счастье на первом месте. Поэтому я приму любое твое решение, Ксюш. Скажешь, что хочешь развода — значит разведемся. Потому что я хочу для тебя счастья. Но если ты все же не уверена, что хочешь этого, я прошу тебя не торопиться. И дать мне еще один шанс. Что скажешь?

Он смотрит на меня, не отрыва взгляда от моего лица, так внимательно, словно от моего ответа зависит его жизнь.

Сердце сжимается, а в горле тугой ком.

— Я не хочу с тобой разводиться, Кир.

— Так, вот тут в сумке подгузники, вот здесь влажные салфетки, а вот тут отдельно баночки с пюре и смесь. Как разводить смесь смотрите на упаковке, я там отметил, какая должна быть порция. А вот здесь крем специальный для попки, от раздражения, — суетится Рома. — Вы, если что, звоните. Ах, я же ответить не смогу у зубного, ну тогда пишите, я отвечу в мессенджере. Но вообще я скоро вернусь.

— Да не переживай, Ром, думаю, разберемся, — улыбаюсь я.

— Иди уже, — фыркает Кирилл, забирая у Ромы объемную сумку с детскими вещами.

— Там еще в пакете сменные вещи, если испачкается! — кричит Рома, разворачиваясь на полдороги к машине.

— Сумасшедший, — усмехается Кирилл, когда мы отходим на несколько метров.

Рома у нас отец-одиночка. Когда Анюте было три месяца, Юля пришла к Роме и вручила ему ее, заявив, что она передумала растить ребенка. Она еще слишком молода, и ей нужно устраивать личную жизнь, а не с пеленками и слюнявчиками возиться.

Все очень переживали по этому поводу, так как после всей той ситуации отношение родни к Роме сильно изменилось, и ему больше не доверяли.

Отец отобрал у него управление компанией, ужаснувшись не только его поступком, но и тем, как плохо у него на самом деле идут в фирме дела. После чего отдал ее Киру.

Рома же остался работать в компании, правда его понизили в должности до среднего менеджерского звена. Для него это был сильный удар. Поступить в полное подчинений Кирилла, плюс такое унижение в глазах его сотрудников.

Он был бы и рад уйти на другую работу, вот только в их довольно узком сегменте все друг друга знают. А потому слух о том, что он практически развалил компанию, разлетелся быстро. И это здорово уменьшило его шансы найти какую-то другую работу в данной сфере.

Отец практически перестал с ним разговаривать, запретив ему появляться на пороге его дома. Правда потом все же отменил запрет, когда появилась Анюта. Мама была мягче, но тоже здорово осерчала на сына.

Свекровь потом попросила у меня прощения, ведь она поддалась на Ромины уловки и думала про меня плохо.

Роме же, хоть он тоже попросил у всех прощения, думаю, нескоро удастся вновь вернуть такие же хорошие отношения со своей семьей, как были раньше.

После того, как Юля вручила ему Анюту, Кир отправил Рому в отпуск по уходу за ребенком. Принудительно.

Рома поначалу бесился невероятно, но постепенно втянулся, осознал всю ответственность, что теперь на нем, и здорово прикипел к дочке.

Причем настолько, что теперь души в ней не чаял. И за глаза мы называли его «сумасшедший папашка».

Один раз, когда мы встретились в загородном доме свекров, он сказал:

— Знаешь, я был такой дурак, когда пытался своего ребенка спихнуть на Кира. Сейчас она — моя самая большая радость в жизни. Я тогда этого не понимал. Воспринимал ребенка как помеху. Но тогда это было нечто абстрактное. Просто слова. Когда же Юлька мне ее оставила и ушла, я стоял с дочкой на руках, смотрел на нее и меня наполнял ужас от того, что теперь моя жизнь разрушена. Но потом Анюта открыла глаза, посмотрела на меня, схватила за палец и улыбнулась. И все. Все изменилось, понимаешь?

Я очень рада, что Рома понял это. Думаю, что пропасть между ним и Киром, образовавшаяся после всей этой истории, не исчезнет никогда. Кир никогда больше не станет доверять Роме, даже если простит. И близки они уже никогда не станут.

Но все же Рома всегда будет часть его семьи. А я надеюсь, что со временем муж простит его. Не для Ромы надеюсь, а для Кира.

После всей этой истории Кир здорово изменился. Стал мягче, начал интересоваться моим мнением и говорить о своих чувствах.

Я вернулась к нему и у нас был второй медовый месяц, наполненный чувственностью, страстью и нежностью. Время только для нас двоих.

После нашего воссоединения, когда страсти немного улеглись, я уговорила Кирилла заключить-таки сделку с арабами. Все же глупо упускать такую возможность, ведь от нее выиграет не только Кир, но и все сотрудники, компания ведь станет намного богаче и расширится.

К тому же, он столько сил и труда вложил для того, чтобы заключить эту сделку, что просто обидно отказаться от всего этого.

Как оказалось, арабы восприняли тот отказ Кирилла совершенно нормально. Более того, это вызвало уважение у хозяина компании. Так как в его понимании, человек, поставивший свою семью выше выгоды и денег, человек очень достойный, и такому можно доверять.

А потому он предложил перенести подписание контракта, пока Кирилл не разрешит свои проблемы и не будет готов к сотрудничеству.

Кирилл, хоть он мне этого и не показывал, в душе, я уверена, был рад, что все же заключил эту сделку. Ведь ему тоже хотелось расти и развиваться. А теперь у него был стимул к работе, так как я его поддерживала и радовалась его успехам.

После моего к нему возвращения, Кирилл предложил мне уйти с работы. Я уже хотела было возмутиться, но он, смеясь, сказал, что поможет мне устроиться в одно издательство, где я смогу целыми днями читать книги и получать за это зарплату.

Мне это понравилось куда больше, чем продажи, к которым у меня совсем не было склонности, и я согласилась. Пусть устраивает. Какая разница, в конце концов, сама я устроилась или мне помогли?

Работа младшего помощника редактора мне и правда жутко нравится. Конечно, пришлось многому научиться, и я продолжаю учиться каждый день, развиваясь с профессиональной точки зрения, для того чтобы не останавливаться и постоянно расти, но я учусь с интересом и радостью.

И мне безумно приятно, что я делаю что-то полезное, а не просто слоняюсь из угла в угол по квартире, моя жизнь теперь наполнена смыслом и я занимаюсь тем, что мне по-настоящему приносит удовольствие.

Муж рад, что я довольна. Говорит, что раньше не понимал, что для меня это важно, так как в его понимании все девушки только и мечтают, что сидеть дома и ничего не делать. Да и мать ему всегда внушала, что женщина не должна работать, вот он в это и верил. Но сейчас изменил свое мнение.

Правда скоро мне придется сделать перерыв в моей карьере, ведь через восемь месяцев родится наш с Кириллом малыш, и я намерена уделять ему много времени.

Но все же думаю, что частично смогу работать в декрете удаленно. Впрочем, будет видно. Ударяться в крайности я тоже не намерена, так как семья для меня все же важнее работы.

Кир еще ни о чем не знает, ведь я сделала тест лишь сегодня утром, не дождавшись прихода «этих дней». Не успела мужу сказать, так как когда выходила из ванной, позвонил Рома, попросил посидеть срочно пару часов с ребенком, так как у него разболелся зуб.

Поэтому отложила новость на потом. Успею еще.

Я не сомневаюсь в чувствах Кира.

Просто вижу и знаю, что он любит меня.

Он сделал свою переоценку ценностей, узнал, что такое любовь, как важно доверие, и как легко его потерять. Теперь он точно будет беречь меня как зеницу ока, ведь он знает, что такое горечь потери, и не захочет вновь ее испытать.

А я… я просто счастлива. Думаю, что на самом деле, даже хорошо, что так все сложилось. Все же прав был тогда Рома — нужно стараться искать позитив.

Ведь если бы не та сделка, то мы с Кириллом бы даже и не встретились. И уж точно никогда бы не поженились, он просто не обратил бы на меня внимание, даже если бы увидел.

А если бы не Ромина подстава, то Кирилл, возможно, так бы и не осознал, что любит меня. А если бы и осознал, то, возможно, не понял бы всей ценности того, что имеет.

Кто знает, пришли бы мы тогда к такой же гармонии, что и сейчас, или все было бы по-другому?

Мы идем по парку вдвоем. Я толкаю перед собой коляску со спящей малышкой, Кир щурится от солнышка и обнимает меня.

— Тебе идет коляска, — улыбается он.

— Думаешь? — тоже улыбаюсь я.

— Ага.

— Тогда купи и мне тоже.

— В смысле? — он даже останавливается.

— Скоро пригодится.

Смотрю на то, как счастливая улыбка расползается на его лице, а у меня внутри тоже все звенит от распирающего меня счастья.

— Ксюшка, блин!

Он хватает меня в охапку и крепко прижимает к себе. Так, что мне даже дышать сложно.

Такие сладкие трогательные моменты, которые запоминаешь на всю жизнь!

— Я… так рад! — он отстраняется спустя минуту и смотрит на меня.

Я вижу, как подозрительно блестят его глаза и тоже чувствую, как начинает щипать в носу от подступающих слез.

— Скажи, а ты будешь таким же сумасшедшим папашкой, как и Рома? — спрашиваю я.

— Смеешься? Я буду еще хуже!

________________________

Дорогие мои, книга закончена.
Я благодарю вас за то, что вы были со мной! Огромное спасибо за ваше внимание и поддержку! А так же за все ваши звездочки и комментарии. Это очень ценно!

Для тех, кто пропустил, напоминаю, что у меня вышла новинка "Развод. Жестокий обман" https:// /ru/book/razvod-zhestokii-obman-b457652

Муж главной героини тот еще манипулятор! Совсем ее запутал и промыл бедняжке мозги. Уверился в собственной безнаказанности, а теперь творит лютую дичь! Загляните и убедитесь, буду вас ждать :)

С любовью, ваша Алиса