Часть первая

Скучная вводная, зато короткая

Первым, что я увидел, когда проснулся по будильнику за пять минут до конца обеденного перерыва и сел прямо, была цветущая физиономия Антохи.

- Есть вариант получить три дня отгулов с сохранением заработной платы! – порадовал он меня.

- Что нужно сделать? – проявил я к новости живейший интерес.

- Для начала записаться в кандидаты, что я уже за нас обоих сделал, а потом дать согласие на принятие участия в экспериментальном запуске нашего «Копира».

Кстати о том, чем вообще мы занимаемся на работе. Все мы напряженно трудимся над тем, чтобы отточить процесс снятия копии с человеческого сознания и перевода ее на машинный носитель информации. Другими словами, мы приближаем человеческое бессмертие. Конкретно сейчас шла финальная фаза испытаний по перекачке копии сознания во внутреннее локальное облако компании. Все знали, что первые неофициальные испытания наши ученые мужи уже провели на себе, и остались довольны результатами. Вот и пришло время официальных тестов. Допускать к ним людей со стороны было небезопасно, поэтому в фирме была широко распространена практика привлечения к неопасным опытам сотрудников, имеющих нужную форму допуска.

Мы с Антохой таковую имели. И, судя по тому, что завлекали на эксперимент всего тремя днями, никакой опасности не было и в помине.

- Можно даже три с половиной, если пойти сканироваться прямо сейчас! – тараторил Антон. – После сканирования сразу отпускают по домам. И, раз уж все так складывается, может, сначала поедем ко мне, и ты там решишь вопрос и текущими жильцами, а уже потом по твоему расписанию попадем в спортзал?

- Ну, ты мне выбора не оставляешь, - улыбнулся я, - как я могу отказать человеку, подарившему мне двадцать восемь часов жизни?!

Мы быстро шли по направлению к лаборатории. Антоха порой срывался на бег трусцой, чтобы от меня не отставать.

В лаборатории нам обрадовались, заявив, что мы вот прямо первые. Меня это несколько смутило, ученые мужи сие заметили и засуетились. Сам толком не понимаю, как я влет и, практически не читая, подписал все необходимые документы, но я их подписал. Как, собственно, и Антон.

- Итак, - воодушевленно потирая руки, возгласил начальник лаборатории, - кто желает быть первым?

Антоха попятился, упершись в меня левой лопаткой. Я не растерялся. Взял его под мышки, приподнял и деловито уточнил у местных: «Куда его класть?».

Не тратя лишних слов, ближайший сотрудник указал на кресло, здорово напоминающее массажное; из тех, что стоят в торговых центрах, только еще с кучей проводов.

Я подошел к креслу сбоку и аккуратно вложил в него Антоху. Благо, ему хватило сообразительности сильно не трепыхаться.

Работая в шесть рук, ученые мужи меньше чем за минуту подсоединили к моему встревоженному товарищу все датчики, и прозвучала команда: «Начали!».

Лампочки на датчиках замигали, а ребята тут же разбежались по своим рабочим местам, снимать показания и контролировать процесс.

Пока я крутил головой, отмечая слаженную работу этих архаровцев, прозвучала следующая команда: «Отбой!».

И снова три лаборанта с какой-то изумительной сноровкой освободили Антоху из мягкого проводного плена и три пары глаз выжидающе уставились на меня.

- Давай-давай! – подбодрил меня Антон. – Больно не будет.

Я улыбнулся, хлопнул его по плечу и осторожно, чтобы случайно не сломать, уселся в кресло.

Антон еще восстанавливал равновесие от моего хлопка, а команда, сигнализирующая начало измерений уже прозвучала.

Датчики начали светиться до мельтешения в глазах, и я сомкнул веки, чтобы прогнать разноцветные блики, ожидая конца процедуры.

Однако вместо команды «Отбой!» я услышал возглас: «Что за…», а потом потерял сознание.

Как в старом добром кошмаре

Остаток дня мы с Эдвардсом провели за изучением техники разнообразных заломов кисти. Как оказалось, сам я эти приемы всегда выполнял не технично, а за счет силы. Поэтому процесс передачи опыта шел туго, но Пройдоха оказался хорошим учеником и в считанные часы овладел всеми разобранными приемами не хуже меня. Благо, силы у него хватало, и он тоже мог заменить ею недостаток техники.

Элизи все это время либо хлопотала по хозяйству, либо сидела в самом светлом месте комнаты и читала немалых размеров книгу. Улучив минуту, я подошел и глянул на текст. Не иероглифы, конечно, но и буквы знакомой я ни одной не увидел.

Потом был ужин, ни чем не отличающийся от вчерашнего, за исключением сдобы, которую Эдвардс достал из небольшой котомки. Девушки, кстати, оказались правы: в его мешке, кроме булочек, оказалась новая одежда и обувь для меня и Элизи. Мне так же достались совсем новые ножны, в них был потайной карманчик, в котором прятался небольшой метательный нож. В детстве я любил метать ножи в большую деревянную дверь на бабушкином хозяйственном дворе. Как то я целое лето провел, метая все, что смог найти, от здоровенного заостренного гвоздя, до древнего и ржавого серпа. Но это было лет двадцать назад, да и ничего похожего по форме и размеру, на этот небольшой клинок у меня в арсенале никогда не было.

Однако Пройдоха оказался не только хорошим учеником, но еще и дельным инструктором. Примерно через час (мне кажется, что солнце по здешнему небу двигается так же, как и у нас) я уже уверенно определял расстояние для прицельного броска и был уверен, что нож попадет в цель именно острием. Конечно, мне еще не была ясна правовая основа использования холодного и метательного оружия в этом обществе, но проблемы ведь нужно решать по мере их наступления, не так ли?

Уже ближе к ночи в окно, закрытое ставнями, постучали. Эдвардс переговорил с пришедшим через дверь. Потом оглядел улицу в специальную потайную смотровую щель и, наконец, убрал засов и отомкнул замки. Оказалось, что пришел плотник и принес небольшую разобранную односпальную кровать.

Видимо, меня окончательно приняли в семью.

Я помог Эдвардсу собрать кровать, чем вызвал у него удивление, граничащее с изумлением. Ну, а что? Мне с детства нравились конструкторы!

Силенки в руках, правда, было совсем мало, зато пальцы были на удивление крепкими. Я даже нашел в доме высокую крепкую полку и повис на ней на одних пальцах, отсчитывая про себя секунды. На третьей минуте я понял, что и пальцы у меня цепкие и сильные, но и вес – бараний, как говорили у нас в спортзале.

А, между тем, сильные пальцы меня радовали, потому что это давало мне возможность атаки сразу по нескольким болевым точкам. Раз уж Пройдоха меня так настойчиво вооружает, думаю, что рано или поздно, может произойти нечто такое, чего он опасается, и в решении чего могут пригодиться ножи. А теперь еще и пальцы.

После этих размышлений, я начал нарабатывать в них жесткость: открывать и закрывать двери тычками пальцев, отжиматься на них. Причем при первом же подходе я понял, что достаточно уверенно могу отжиматься всего на шести пальцах, вместо десяти. И это меня порадовало. Первое свое занятие я провел вечером перед сном. Элизи сначала смотрела на меня удивленно и насмешливо, но потом даже попыталась что-то за мной повторять. Упражнения на гибкость и статодинамику дались ей легко, а вот силовые не получались совсем. Но она не унывала и раз за разом пыталась сделать правильно хоть что-то. Возможно, я и ее обучу чему-нибудь в скором будущем.

Ночью во сне меня снова посетила мой преподаватель по иномирному языку. На этот раз задержалась она дольше, да и я уже учился усерднее, так что мы хорошо выучили с ней слов, эдак, сто, не меньше. Некоторые из них я даже уже мог складывать в словосочетания и простейшие предложения. А потом сон сменился, а я снова стал спокойным, уверенным в себе и даже слегка ленивым увальнем, живущим в свое удовольствие и ни о чем особо не заботящимся.

Утром я проснулся сам. Лежал в своей новой кровати и вслушивался в приглушенные деревянными стенами звуки улицы. Но ни щебета птиц, ни собачьего лая, ни петушиного крика я так и не услышал. Вскоре в дверь негромко стукнули. Элизи в ту же секунду встала с кровати и направилась будить меня.

- Пошли! – сказала она, увидев, что я уже не сплю и показала рукой направление.

- Умываться! – гордый своими успехами в изучении ее языка, многозначительно добавил я.

Элизи расплылась в улыбке и подтвердила: «Умываться!».

В «умывалке» я мельком глянул на ее спину. Спина, как спина – ничего необычного. Пришлось раздеваться, отходить подальше от зеркала и вставать на цыпочки, глядя себе через плечо.

Что ж, больше всего увиденное походило на следы от банок, которые раньше ставили при простуде. Практически вся спина была в окружностях всех возможных оттенков красного цвета. Они не пересекались между собой, но какой-то конкретной логики или порядка их размещения я усмотреть с первого взгляда не смог. На ощупь они на коже не выделялись. Стереть их пальцем не получалось даже, если на палец предварительно хорошенько поплевать.

В итоге, пожав плечами, я принялся умываться и «чистить» зубы. Если в прошлый раз, этот отвар мне не слишком понравился, то теперь я воспользовался им почти что с удовольствием. Видимо, в нем есть ингредиент, способный вызывать привыкание. Стоило мне избавиться от зависимости к кофе, как угодил в новую. Хотя, пристраститься к гигиене ротовой полости, наверное, полезнее, чем к ароматному бодрящему напитку.

Завтрак был абсолютно такой же, что и вчера. Сдобы на столе уже не было, потому что Элизи еще вечером все съела. Я в детстве тоже мог есть сладкое килограммами, но у этой девочки, определенно, талант в части уничтожения сдобы.

А вот после еды я вновь начал удивляться. Мы опять вышли из дома всем своим странным семейством и направились прямиком в школу!

То, что это была именно школа, я понял еще издали. Нет, не по количеству детворы у ее крыльца или еще по каким внешним признакам. Просто на душе стало муторно, тоскливо и беспросветно просто при взгляде на само здание. И предчувствие меня не подвело! Эдвардс проводил нас до самого класса, первым заглянул в него и, видимо оставшись доволен, убежал по своим делам, предварительно сказав что-то напутственное Элизи.

Войдя в класс, я снова удивился, в этот раз тому, что взрослых в нем было на одного человека больше, чем детей. За каждой партой сидел один взрослый и один ребенок, у доски стоял учитель. Почти все взрослые были мужчинами довольно сурового вида. Несколько присутствующих женщин тоже не отличались миниатюрностью или кротостью во взгляде. Напрашивалась мысль, что тут все приличные дети ходят в школу с телохранителями. Очень странная особенность. Тем более, что почти все телохранители (пока не появится ясность, буду их так называть) внешне больше похожи на душегубов.

Непроизвольно передернув плечами, я двинулся вслед за Элизи, которая плюхнулась за свою парту и тут же принялась общаться с соседкой сзади, не обращая никакого внимания на учителя.

Быстро осмотревшись, я убедился в том, что вообще мало кто из детей слушал преподавателя. Но тот не обращал на это внимания и монотонно рассказывал свой урок.

Вскоре, устав от трескотни у себя под ухом, я толкнул Элизи локтем и подбородком указал на учителя.

- Нужно слушать! – самым наставительным тоном, на который только был способен мой тоненький голосок, сказал я девочке.

Та улыбнулась и согласно закивала, демонстративно впиваясь взглядом в учителя.

Я же с чувством выполненного долга скучающим взглядом уставился в маленькое окно.

Урок, в большинстве своем, оказался самым обычным. Дети периодически что-то отвечали учителю. Иногда с места, а иногда и у доски. Необычности продолжились на перемене. Точнее, это я решил, что наступила перемена, а там, кто его знает, что это вообще было.

Внезапно, по команде учителя, дети оживленно повскакивали со своих мест и едва ли не наперегонки бросились к небольшой двери, находящейся слева от классной доски за спиной у учителя.

Я хотел было последовать за Элизи, но увидел, что никто из взрослых не сдвинулся с места, и решил последовать их примеру. В итоге дети с учителем ушли в соседнее помещение, а их телохранители тут же затеяли какую-то игру. Судя по звукам, в кости.

На меня внимания никто не обращал.

Сидеть без дела было скучно. Идти смотреть на чужую игру я как-то не решался. В итоге, чтобы хоть как-то скоротать время, я достал из потайного карманчика на поясе свой новый метательный нож и начал вспоминать древнюю, как мой мир игру – Четыре пальца. Одно время мы с ребятами во дворе играли в нее часами, пока кто-нибудь из взрослых не отбирал у нас нож. Понятно, что былой моторике в этом теле взяться было неоткуда, но, видимо, в этой игре было что-то сродни езде на велосипеде: если один раз понял принцип движения, то уже никогда не забудешь. Уже спустя минуту я упоенно, лишь немного проигрывая в скорости швейной машинке, быстро-быстро вонзал нож между пальцами левой руки по въевшемуся в память алгоритму.

Я и сам не заметил, как стих стук костей и голоса зрителей – все теперь следили за моим ножом с нескрываемым интересом. Народ определенно жаждал зрелища и ждал крови, но мне пришлось их разочаровать. Постепенно я снизил скорость, а потом и вовсе прекратил игру.

Положив свой нож перед собой, я с легкой улыбкой посмотрел на свою обманутую в лучших ожиданиях публику. Большинство мужчин восприняло это как призыв к состязанию, и они заспорили, кому быть моим первым соперником. В итоге ко мне подсел хромой мужчина, за полой потрепанного сюртука которого оказалась целая перевязь разнокалиберных ножей. Он быстрым, но грациозным движением достал два клинка, несколько секунд всматривался в них, в итоге выбрал тот, что был поуже и вопросительно взглянул на меня.

Я снова взял в руку свой нож и очень медленно стал дырявить им поверхность стола между своими пальцами.

Несколько секунд понаблюдав за мной, соперник включился в игру. В самом начале я даже решил, что эта игра ему знакома: настолько уверенно он взял довольно быстрый темп. Но стоило мне приблизиться к пределу своей скорости, как мой визави громко цыкнул зубом и спрятал свой нож обратно в перевязь таким быстрым движением, что мне даже не удалось его толком разглядеть. Потом он поднял вверх левую руку, демонстрируя всем крошечную капельку крови, набухающую на внутренней стороне безымянного пальца. Собравшиеся зашумели. Из рук в руки стали переходить монеты и еще какие-то мелкие предметы. Самый бойкий на вид телохранитель, видимо, принимавший ставки, подошел и положил передо мной немаленькую такую стального цвета монетку – наверное, мой процент, как участника соревнований.

Видимо, мой соперник имел славу человека, умеющего обращаться с ножом, потому что следующий желающий попытать судьбу оказался всего один. Это был здоровенный детина с каким-то по-детски добродушным лицом. Обычный нож в его кулачище выглядел почти, как зубочистка. Подбрасывая нож в воздух так, чтобы он все время падал рукоятью на ладонь, парень подошел ко мне сбоку, положил передо мною свою пятерню, занявшую едва ли не половину парты, и взглядом попросил меня проделать мой фокус с его пальцами.

Я улыбнулся. Такой фигней мы во дворе тоже страдали. Сначала клали свою руку поверх ладони товарища, тренировались, а потом убирали ее и работали уже с чужой рукой. Мощный выброс адреналина был обеспечен обоим участникам процесса. На обе роли решиться было очень непросто, но я в свое время решался.

Положив свою ладонь поверх его руки, я не смог сдержать улыбку. Размеры рук отличались в разы, и я понял, что старая практика мне тут не поможет, обозначившаяся мелкая моторика была рассчитана на крошечные расстояния. Пришлось начинать упражнение совсем медленно. Причем эта скорость поначалу все никак не хотела увеличиваться, и на лицах собравшихся вокруг людей начали проскакивать понимающие улыбки. Возможно, именно они помогли мне переступить через себя и резко взвинтить темп. Моя рука не зря лежала поверх ладони парня: в момент моего резкого ускорения, он едва заметно дернулся и моих сил, как раз хватило, чтобы погасить его порыв. Тем самым и я не сплоховал, потому что не порезал его, и он сохранил лицо.

Когда все закончилось, передо мной лежали уже три монеты, а мой добровольный подопытный уже вовсю подзывал к нам кого-то из толпы. Нехотя к нам вышел еще один мужчина. Вот он действительно был похож на телохранителя в моем понимании: средний во всех отношениях, неприметный и даже какой-то скучный. На такого посмотришь, зевнешь и забудешь, что видел, а он, меж тем, на месте и выполняет свои обязанности. Между Здоровяком и Незаметным возник диалог. Здоровяк явно что-то предлагал, а его коллега не спешил соглашаться. Но постепенно могучий парень уговорил Незаметного, и тот подошел ко мне, засучивая рукава. Однако в этот момент здоровяк вытащил из-за спины здоровенный тесак и, под общий громогласный смех передал его мне с самым, что ни на есть, невинным выражением лица.

Незаметный тоже рассмеялся, отрицательно покачал головой (хотя бы этот жест тут означает то же самое, что и у меня) и, засунув руку в карман, достал наружу небольшой мешочек и бросил его Здоровяку. Тот резко поймал добычу, и по комнате разнесся звон монет.

Я понадеялся, было, что и из этого мешочка мне что-нибудь перепадет, но тут же выяснилось, что манна небесная на сегодня закончилась и денег мне больше не достанется. Хотя, когда я попытался вернуть нож верзиле, он жестом дал понять, что это мой законный трофей. Его логика не показалась мне кристально прозрачной, но в моем отказе логики не могло быть совсем. Да и глупо отказываться даже от того, чем ты еще несколько лет не сможешь воспользоваться, но оно стоит каких-то денег.

Народ постепенно разошелся по своим местам и добрая половина взрослых мужиков начала беззаботно портить школьную мебель, поддавшись детской забаве.

Сами же дети вернулись нескоро. Я уже изучил пейзажи, открывающиеся за двумя имеющимися в помещении окнами. Несколько раз посмотрел в сторону кучки женщин, которые уселись по кругу за одну парту и о чем-то тихо беседовали. Мной они не интересовались, поэтому мне пришлось ответить им взаимностью.

Когда дети, наконец, вернулись, у них начался урок географии. Вот тут я повеселел, увидев относительно знакомые очертания!

В местной карте мира было много огромных белых пятен, но определенно, то, что они знали о континентах, совпадало с моими остаточными школьными знаниями. За одним небольшим, но определяющим все исключением: то место, где сейчас были все мы, в моем современном мире в данном виде не существовало. Рядом с Австралией был еще один небольшой размером примерно с нее же материк. Тасмания не была отделена от Австралии проливом, а являлась частью материка с тонким перешейком. Именно здесь, на несостоявшемся острове, мы и находились. Причем перешеек был отчеркнут на карте черной жирной линией. Да и вокруг самого полуострова по воде вились зловещие курсивные линии. Если я хоть что-то понимал в картографии, мы были отрезаны от внешнего мира чем-то сложно преодолимым.

Вполне возможно, что история этого мира шла похожим путем, и в наши края тоже свозились преступные элементы, которых нужно было изолировать от здорового общества. Вопрос только в том, за что могли сослать сюда меня? Уже понятно, что родни у меня здесь нет. Если судить по поведению телохранителей в отношении меня, то становится ясно, что они, как минимум, знают, что я не разговариваю и не понимаю языка. Новости тут разлетаются мгновенно. Будь у меня здесь близкие люди, они бы уже объявились. Значит, я здесь один и, скорее всего, попал сюда недавно. Иначе сумасшедшую девчонку каторжане уже давно бы…

Ладно, не буду о грустном, тем более, что этого, пускай и в самый последний момент, не случилось.

Пока я так сидел и думал о разном, уроки закончились, и дети с их сопровождающими потянулись к выходу.

Незаметный подхватил своего подшефного мальчишку под мышки, забросил себе на плечи и под завистливые взгляды других школяров молнией выскочил из класса.

Мы с Элизи вышли наружу одними из последних, потому что я остановился у карты и пару минут рассматривал ее вблизи. На белых пятнах тоже были какие-то надписи. Думаю, они означали что-то вроде: «Здесь водятся чудовища», во всяком случае, в наших старинных картах такое встречалось не так уж и редко.

В итоге девочке надоело ждать, и она буквально отбуксировала меня на улицу. Там я, вживаясь в роль телохранителя, осмотрелся по сторонам и, ничего особенно странного не увидев, вопросительно глянул на Элизи.

- Пошли? – спросил я у нее.

- Домой? – уточнила она.

- Домой! – подтвердил я, слегка гордясь тем, что уже знаю это слово.

Девочку мои познания языка традиционно порадовали, и она всю дорогу пыталась их расширить и углубить, касаясь предмета и произнося его название. Так я узнал про дорогу, землю, камень, пыль, паутину, траву и еще кучу слов не самой первостепенной надобности.

Внезапно, я остановился и ухватил Элизи за плечо, не давая ей идти дальше. Девочка недоуменно уставилась на меня. А я и сам пока еще не понимал что происходит, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что двигаться вперед не нужно.

Я очень внимательно посмотрел по сторонам, на землю перед собой и даже в небо – безрезультатно.

Элизи стояла, переминаясь с ноги на ногу, явно не радуясь этой заминке.

В конечном итоге, решив не забивать голову непонятными страхами, я уже собрался продолжить путь, как нас окрикнули сзади. Точнее, окликнули, конечно, Элизи, но и я тоже обернулся, думая, что неприятности могли настигнуть нас с другой стороны.

Однако это был всего лишь мой новый полузнакомый – Незаметный. Он быстро приближался к нам, переходя с бега на шаг и вытирая рукавом рубахи крупные капли пота с красного лба. Видимо, он бежал очень быстро и довольно долго, раз выглядел таким уставшим.

Приблизившись к нам, он долго и очень горячо что-то рассказывал Элизи, все время глядя на меня. Я пристально следил за реакцией девочки, чтобы по ее мимике постараться как можно быстрее отреагировать на возможную опасность. Однако в голосе мужчины сначала появились еле заметные нотки отчаяния, а потом мольбы и надежды. И выглядел он при этом совсем не угрожающе.

Когда он умолк, Элизи с очень серьезным лицом кивнула ему, подошла ко мне и медленным шепотом попыталась объяснить суть его речи, используя простые слова и знаки.

Я поднапрягся и понял, что подаренный мне верзилой нож изначально принадлежал Незаметному. И он мечтает получить его обратно. Причем этот нож должен быть именно отдан, а не продан или обменян. Девочка пыталась объяснить, почему выдвигаются именно такие условия, но тут уж я, как ни старался, ничего не понял. Ну, да у всего есть предел, и моя проницательность – не исключение. Главное, что мне отдать особо ненужный нож было несложно, а выгоду от этого поступка можно попробовать получить прямо сейчас.

Я молча достал из-за пояса нож и рукоятью вперед протянул его Незаметному. Тот, стараясь не спешить и дальше не ронять лицо, сделал шаг навстречу и осторожно забрал оружие себе.

Как только он набрал в грудь воздуха и собрался поблагодарить нас, я быстрым жестом попросил его приблизиться и шепотом, как мог, начал объяснять нашу ситуацию.

- Элизи и я пошли домой. Я вижу дорога конец. Дальше Элизи и я нет дорога. Сердце говорит: нет дорога!

Охранник пристально посмотрел мне в глаза и кивнул.

- Где нет дорога? – спросил он так, что я поняла. – Здесь?

Он указал мне под ноги. И я, прислушавшись к себе, отрицательно покачал головой и сделал несколько шагов вперед. На четвертом или пятом шаге поднявшаяся в воздух нога повисела немного на полпути и вернулась на прежнее место.

- Здесь! – указал я на полшага впереди себя. – Здесь конец!

Незаметный медленно приблизился ко мне и с этой точки посмотрел сначала налево, потом направо. Потом он прикрыл глаза, как бы что-то вспоминая или представляя. А когда он их открыл, я едва не отшатнулся в сторону.

Некогда не чувствовал себя знатоком чтения эмоций по лицам, но тут в глазах у человека плескалась такая холодная решимость, что мне стало не по себе.

Аккуратно положив мне руку на плечо, Незаметный отвел меня на пару шагов назад и обратился с короткой речью к девчонке. Та, вытаращив глазенки, слушала и кивала, а потом, схватила меня за руку и мы побежали обратно по направлению к школе.

Оглянувшись через плечо, я успел заметить, как мой должник ныряет в соседний переулок между ближайшими домами и исчезает из виду.

Добежав до школы, мы остановились и Элизи, подобрав с земли сухую ветку, принялась чертить в пыли простенький рисунок.

Смысл его был в том, что от школы до дома было две примерно одинаковых по длине дороги. С одной (чуть более длинной) мы только что убежали. Оставалась вторая, но телохранитель запретил ей пользоваться и настаивал на том, чтобы мы шли совсем уж не по дороге, а петляли чуть ли не по всему селению.

Я не был уверен, что понял все детали, но основная мысль показалась мне вполне разумной, и я охотно закивал, глядя на рисунок и слушая объяснения.

Мы выдвинулись в сторону дома, но отчаянно при этом петляя. Малышка опять повеселела и начала учить меня новым словам. На этот раз выбор пал на части тела и предметы одежды. Постепенно дело дошло до пояса, а потом и до ножа. Мне было не совсем ясно, идет ли речь о всем ноже или только о рукояти или лезвии, поэтому я достал его из ножен и знаками пытался это уточнить.

Тут уже настал черед непонимания для Элизи. Она никак не могла взять себе в толк, что именно я у нее спрашиваю, и зачем мне нужно несколько слов для обозначения одного предмета. Подумав, я согласился с ней: сейчас количественное усвоение слов было важнее качественного.

Нож, меж тем, обратно в ножны я не убрал, а перехватил его обратным хватом, задрал рукав сорочки, приложил лезвие к предплечью и вернул ткань на место. Если нам что-то или кто-то угрожает, нужно быть максимально настороже.

Элизи вела меня причудливыми зигзагами, и я вскоре совсем перестал понимать, где мы находимся, уже хотя бы потому, что основное внимание уделял не столько дороге, сколько нашей безопасности в пути.

Тем не менее, вскоре я заметил на лице девочки некоторую неуверенность.

- Дом? – уточнил я, указывая рукой в направлении нашего движения.

Элизи кивнула, но сделала это настолько неуверенно и жалко, что я понял – заблудились. Или почти заблудились.

Прохожих на улицах все так же было мало, а конкретно сейчас на глаза вообще никто не попадался. Я поднапрягся и вспомнил, положение утреннего солнца, когда мы шли от дома к школе. Сейчас было уже хорошо за полдень, и сориентироваться в пространстве относительно сторон света я, с горем пополам, мог. Немного постояв и пожевав губами, я слегка скорректировал направление вектора нашего движения и уже сам повел Элизи к дому.

То, что с дорогой я не ошибся, стало ясно уже через два перекрестка. Раз мы наткнулись на засаду, которая была выставлена на нас, значит, направление было выбрано верно!

Арбалетный болт должен был попасть в печень, но я махал руками не хуже матерого лыжника, и стрела угодила в лезвие ножа. Лезвие сломалось, болт отрикошетил. Я остался жив, хотя и получил порез от обломка ножа на руке, и глубокую царапину от острия болта на боку ближе к спине. Руку, кстати, еще и здорово отсушило из-за чего я сразу же уронил остатки ножа прямо себе под ноги.

Благо мне хватило смекалки схватить девчонку в охапку и броситься бежать в сторону стрелявшего. Улочка была неширокой – на две повозки – и неудачливому киллеру пришлось чуть ли не на цыпочки вставать за небольшим чердачным окном, чтобы выстрелить повторно. Но к тому моменту, я уже отбросил Элизи на растущий у дома кустарник, а сам достал метательный нож.

Мы оба промазали: нож пролетел над самым ухом стрелка, а арбалетный болт прошил кустарник и застрял где-то в земле. Элизи в тот момент уже проломилась сквозь тонкие ветки и прижалась спиной к стене дома. Сообразительная девчонка!

Понимая, что этот парень наверху слишком уж быстро перезаряжает свой арбалет, я бросился к входной двери, чтобы внутри дома свести на нет его преимущество в дальности поражения цели.

Потянув дверь на себя, я невольно выругался – заперто! Придется просто убегать, то и дело, ожидая выстрела в спину. Дернув еще раз для очистки совести, я привалился спиной к двери, чтобы перевести дыхание. В следующий момент я уже летел спиной назад в темный полумрак дома. Новое тело порадовало, легко сгруппировавшись, перекатившись назад через голову и тут же вскочив на ноги и даже развернувшись на сто восемьдесят градусов. Но вот прилетевший, казалось бы, из ниоткуда удар в переносицу оно выдержать не смогло, и вылетело обратно на улицу. Причем там оно грохнулось оземь гораздо менее элегантно, чем в доме.

Впрочем, сознание я не утратил, и даже толком не был потрясен, что тоже очень приятно меня удивило. Все-таки это здорово – быть обладателем не пробитой головы. Я ведь себя таким уже и не помнил!

Встал я одновременно с тем, как из дома выскочила тонкая юркая фигура в темной одежде с неприкрытым желанием в больших глазах сделать мне больно еще минимум один раз, а, если повезет, то и больше.

Стоит ли говорить, что меня такое однобокое развитие событий отнюдь не устраивало?

В общем, я встал, принял оборонительную стойку, памятуя о том, что я, как тот ежик из анекдота: может и очень сильный, но очень легкий, и стал ждать неизбежного развития событий. Ну, разве что, я немного сместился в сторону так, чтобы стоять между нападающим и Элизи.

Ждать пришлось не дольше секунды. В узкой ладони нападающего мелькнуло тонкое лезвие стилета. Взмах оружием на уровне глаз и практически сразу же удар ногой снизу вверх в подбородок. На первое движение я не среагировал, потому что видел, что дистанция для удара недостаточная, а вот удар ноги меня удивил. Там дистанция тоже была слишком большой, но удар до меня таки долетел! Мне пришлось отклонять назад голову, и в живот тут же нацелился стилет! И снова удар был направлен в область печени, как и выстрел до этого.

Не стану скрывать: меня это расстроило. Втянув и без того плоский живот внутрь и отставив подальше зад, я резким движением руки отправил свои маленькие сильные пальцы на тактильную встречу с большими злыми глазами атакующего меня человека.

Мой коварный выпад достигнул цели и оправдал все возложенные на него надежды. Раздался истошный крик, стилет выпал из руки, нападающий отшатнулся назад, закрывая ладонями лицо.

Когда мои уши едва не заложило от крика, наконец, открылись глаза на то, чем был нападающий. Это была женщина. Так высоко кричать мужчина просто не способен. Меж тем, это открытие не стало для меня каким-то решающим фактором. Еще в прошлой жизни мне было не принципиально, кого бить в условиях самообороны, а здесь, так сам Бог велел выцарапать глаза этой стерве!

И я двинулся вперед. Единственно, не для того, чтобы полностью ослепить противницу, а чтобы обездвижить, окончательно обезопасив тем самым и себя, и Элизи.

Однако моим намерениям не суждено было сбыться, поскольку женщина, вдруг, отняла руки от лица и сделала ими какой-то странный жест, одновременно что-то гортанно выкрикивая вперемешку со свистом и хрипом. Длилось это представление не больше двух секунд, а когда закончилось, от фигуры женщины стало исходить едва заметное бледно-желтое свечение.

Я сразу смекнул, что все это неспроста, и это какая-то неправильная тетенька, и с моей стороны будет очень безрассудно и дальше пытаться сделать ей больно. Слишком уж хорошо я помнил, к чему не так давно привела попытка преследовавших меня разбойников напасть на одинокого охотника. Возможно, один из них до сих пор так и висит, нанизанный затылком на сук…

Криво усмехаясь (и это не фигура речи, лицо ее действительно здорово перекосило), женщина зло сверлила меня одиноко сверкающим глазом и продолжала что-то еще наколдовывать, определенно, чувствуя себя в полной безопасности.

А я тем временем отчаянно пытался соображать. Арбалета при ней не было, ее физические кондиции теперь явно не из лучших – не попытаться ли теперь нам с девчонкой смазать лыжи?! Лучше ситуация уже точно не станет, а вот скатиться во что-то совсем для нас нехорошее может в любой момент. И как только я принял решение геройски, сверкая пятками, оставить поле боя в полновластное владение почти побежденного противника, мне внезапно отказали ноги. Причем, совсем не так, как я к этому привык (вкупе с чудесным настроением и заплетающимся языком), а попросту, напрочь отказавшись шевелиться в ответ на любые мои мысленные, а потом и матерные голосовые команды!

Вот такие фокусы с гипнозом или даже магией мне не нравились от слова «Совсем»!

Но сердился я не долго. Одинокий испуг мгновенно вытеснил из моей души весь букет негативных эмоций, как только женщина наклонилась и подобрала с земли свой стилет.

При этом она не прекращала творить свои чары. Я стоял и ждал, что же в моем организме откажется повиноваться в следующую очередь? Мозг, чувствуя себя в этой Русской рулетке в относительной безопасности, ставил на руки.

А им, в свою очередь, было плевать на всякие прогнозы. Руки действовали независимо от мозгов, развязывая пояс, прикрепляя один его конец к запястью, а ко второму привязывая свой худой мешочек с сегодняшней выручкой и пустые ножны для увеличения веса…

Кистень, в итоге, получился очень уж импровизированный, но ничего лучше я ни придумать, ни сделать в тот момент уже не мог.

Полностью проигнорировав мое пришедшее в движение оружие, женщина двинулась вперед. Причем шла она даже не на меня, а мимо, к безоружной девочке. Я, как мог, развернулся и убедился в том, что Элизи осталась на том же месте, где я ее и оставил.

- Домой!!! – закричал я, тоже переходя на визг, но девочка даже не пошевелилась.

Скорее всего, на нее тоже было наложено заклятие, подобное тому, что превратило мои ноги в камень.

Поравнявшись со мной, убийца нагло подмигнула мне уже абсолютно целым глазом!

Когда она успела привести его в порядок?! Мало того, что она обладает регенерацией, так она еще и происходит за считанные секунды!

Что ж, мы эту несправедливость сейчас исправим!

Если раньше я собирался попытаться захлестнуть своим недокистенем одну из ее ног и попытаться подтянуть поближе к себе для попытки обезоружить и сломать ей пару-тройку конечностей, то теперь перевел прицел на лицо!

Первый удар! Резкое возвратное движение, короткий, но сильный замах – второй удар!

Ага! Уже лучше! Снова шипение и брань сменяются визгливым криком ярости и боли. И новоявленная мечта циклопа снова уделяет внимание мне, а не беззащитной девочке.

Что ж, значит, нужно возвращаться к прежней тактике: обезоруживанию.

Но на этом мои успехи заканчиваются. Стоящая передо мной женщина, все же, - профессионал. Теперь, когда она всерьез относится к моему импровизированному оружию (странно, что только теперь, после столь демонстративного его игнорирования), не то, чтобы ударить, а даже задеть ее, нет никаких шансов. Перетекая с одного места на другое она, пристально глядя мне в глаза, приближается, предугадывая каждое мое движение. Словно кошка, точно знающая длину цепи собаки, она стоит на самой границе досягаемости моего оружия, ожидая первой же заминки, которая станет для меня последней.

И тут Вселенная решила в очередной раз доказать мне, что мысль имеет свойство материализоваться: немного сзади и слева послышался злобный собачий рык. Собственно, сам пес тоже не заставил себя долго ждать. Не прошло и секунды, как он вылетел у меня из-за плеча, норовя сбить женщину с ног.

Его чаяниям тоже не суждено было сегодня сбыться. Шум, свет, короткий приглушенный визг – и хищник отлетает в сторону. Зато она отвлеклась! Наклоняюсь вперед, что есть силы, и захлестываю у нее на шее веревку. Ножны ложатся очень удачно, не мешая затягивать получившуюся петлю и не давая тонким пальцам ее ослабить. Резко тяну пояс на себя, и мы оба валимся с ног. Рывок на руках, и я уже рядом с ней. Женщина не обращает на меня внимания, пытаясь освободить горло от удавки. Одна рука у меня свободна. Я хочу ударить пальцами в район сонной артерии, но туда сейчас не пробиться. Придется бить кулаком в висок. Не повредить бы себе руку. Бью, но вместо того, чтобы отрубить ее, сам проваливаюсь в глубокий обморок.

***

Она снова приходит ко мне. Начинаю подумывать, что эта девочка никуда и не уходила; просто она очень гостеприимна и стеснительна. Поэтому дает мне пользоваться ее телом и не отвлекает меня от этого процесса во благо нам обоим. Как бы то ни было, она снова объявилась, и выглядит теперь очень так себе. Нет, она все еще довольно мила, но с поправкой на то, что все время отсутствия она провела на урановых рудниках. Кожа больше похожа на пергамент, глаза запали, вокруг них темно-синие окружности, нос заострился, и уши своей остроконечностью вызвали бы чернейшую зависть любого чистокровного эльфа, если бы это племя здесь обитало. Короче говоря, краше в гроб кладут…

Зато говорила она в этот раз на русском! Ужасном, корявом, почти непонятном, но абсолютно точно – русском языке.

Первым же делом она объявила, что сил у нее нет так как пришлось предупреждать меня об опасности по пути из школы домой, да, в добавок, изучение моего варварского языка отняло у нее последние накопленные за эти дни крупицы.

Если верить ей (и если я правильно ее понял), то эта девушка и так сделала что-то невозможное в тех условиях, в которых она находится.

Выходило, что я попал в ее тело, когда она сама из него вышла по собственному желанию, перед тем, что должно было с этим самым телом случиться под воздействием двух очень нехороших мужчин. Но Вселенная, она, оказывается, везде одинаковая, ну, или одна на всех. Так вот, она и тут не любит пустоты. Поэтому, мое сознание заселилось в пустую оболочку в тот же миг, как прежний хозяин самовольно покинул былое пристанище. Точнее, когда он был в процессе покидания. Мой стремительный въезд на новую квартиру создал некий водоворот эфирно-сверхъестетсвенной субстанции, который затянул изрядно побитой жизнью сознание девушки обратно домой, забросив ее в самый темный уголок.

Вообще, по местным убеждениям, в одном здоровом теле может находиться только одно здоровое сознание. Девушка призналась, что ее сознание здоровым не является. Но и оно бы в этом теле в любом случае не выжило, будь мое сознание на все сто процентов здоровым.

Естественно, подобные гнусные намеки на мою неполноценность, как взрослого адекватного человека (хотел сказать: «мужика», но вовремя осекся), не могли меня не возмутить. Однако Экуппа слабым голосом попросила не отвлекаться на эмоции, а послушать ее.

Да, она в короткий срок успела и представиться, и рассказать кое-что интересное.

Итак, нас с ней в этом теле двое. Находимся мы в ссылке, в месте, предназначенном для преступников, наделенных Даром (или Силой, тут уж кто как хочет, тот так и называет) и умеющим им пользоваться. Дар, это то, что у некоторых счастливчиков в этом мире есть с рождения. Чаще всего, он передается генетически, но не всегда это случается в каждом поколении, поэтому носители «доброй» крови почитаются обычными людьми даже, если конкретно у них Дара нет. Тем не менее, здесь, на полуострове, исторически сложилось так, что всем людям приходится жить без магии. Единственное место, где Дар присутствует в пространстве в неискаженном виде – тот самый дом, где мне с Элизи оказывали врачебную помощь. Причем, и на это место не понятно кем, когда и как, но наложен ряд ограничений.

Сама Экуппа толком не понимает, как могло произойти то, что случилось с нами, и не знает, как нам быть дальше. Единственная ее просьба – попытаться пробыть на лечении как можно больше, потому что тут она хоть как-то может восстанавливаться душевно.

Вы же понимаете, что ее рассказ вызвал у меня больше вопросов, чем внес ясности в сложившуюся ситуацию? Да и тот факт, что в этом маленьком теле ютятся сразу два сознания, тоже не может не смущать. Причем, она-то здесь хозяйка; кто знает, на что она потенциально способна, особенно, когда восстановит силы?

Экуппа уже прощалась, когда я уговорил ее хотя бы в двух словах описать мне, что случилось с Элизи и напавшей на нас женщиной после того, как я потерял сознание.

На рассказ ушло не больше минуты, и его последние слова я едва расслышал, после чего Экуппа просто растворилась в воздухе, исчезнув из поля моего внутреннего зрения.

А после моего выбывания из боя произошло вот что: ударить кулаком я не смог, потому что женщина проделала тот же фокус, что и до этого с псом. Вспышка, грохот, и меня относит в сторону чем-то наподобие взрывной волны. Фокусницу тащит за мной, как собачонку на поводке, потому что мы все еще связаны между собой моим поясом. Но, в отличие от меня, женщина находится в сознании. Она поднимается на ноги, доходит до своего оружия, таща за собой мою безвольную тушку, разрезает петлю на своей шее и без малейших сомнений идет в мою сторону, примеряясь уже к моему горлу. Но тут сразу из двух соседних переулков практически одновременно выскакивают Эдвардс и Незаметный. Несостоявшаяся убийца, не дойдя до меня буквально пары шагов, бросает свой клинок в Эдварса и пускается наутек.

Думаю, Экуппа и сама не знала, что было дальше. Хотя, она наверняка видела, попал ли стилет в Эдвардса, но, что-то мне кажется, что Пройдоху не так-то просто застать врасплох, особенно, если он и так находится в состоянии боевой готовности.

Придя к такому утешительному выводу, я перестал волноваться за уже ставших мне близкими людей и мгновенно перешел к любимому мной во всех мирах и телах состоянию – легкой дремоте с мелодичным похрапываением.

Причем давил на массу я не просто так, а с вполне корыстными намерениями. Пускай, мое основное Я ни о каком Даре не имеет и малейшего понятия, но, раз полоумная Экуппа может пользоваться моими знаниями, что же мешает мне попробовать провернуть ту же аферу?

И я попробовал. Это было сродни тому сну, когда ты уже осознал, что спишь, но еще не собираешься просыпаться, а решаешь слегка поуправлять своим сновидением.

И вот я вижу себя миниатюрной девушкой, которая сидит в доме Эдвардса на деревянном полу и от скуки погружается в воспоминания своего детства.

Светлая комната с высоким потолком. Здание, определенно, каменное, окна в комнате громадные, витражные. Две молоденьких девушки и одна бойкая старушка пытаются накормить меня чем-то очень невкусным, а я плююсь, возмущаюсь и легко пускаю крупную детскую слезу. Тогда мне приносят его – громадного пушистого серого котяру! Я тяну к нему ручонки и смеюсь. И ем.

Прелестный сад. Сухонький старичок учит меня каллиграфии. Мои пальцы в чернилах и я снова плачу, на этот раз просто навзрыд. Та самая бойкая старушка, страдая от отдышки, с трудом тащит мне все того же серого усатого красавца – слезы мгновенно высыхают.

И снова картинка меняется: я уже почти такая, как выгляжу сейчас, только с ухоженной кожей и длинными красивыми волосами. Я смотрюсь настольное зеркало, любуюсь, и слезы умиления наворачиваются у меня на глаза. В отражении мелькает самодовольная морда все того же ухоженного надменного зверюги. Он косит на меня, наблюдателя, изумрудным глазом и осуждающе качает головой.

Сон прерывается, но глаза я не открываю, потому что снова появилась возможность подслушать сплетни двух симпатичных докторов, которые лечили меня в прошлое посещение этого волшебного домика.

- …а Пройдоха, значит, не успевает увернуться и вынужден мгновенно создать искру Дара, чтобы отклонить нож в сторону. Тот смещается, но тут же возвращается на прежнюю траекторию!

- Иди ты?! – перебивает рассказчицу подруга.

- Сама в шоке! – не менее эмоционально отвечает первая девушка. – Получается, что нападающая тоже оказалась генератором Дара! Целых три генератора на таком крошечном клочке суши! Кто бы мог такое представить?!

- Я даже в романах о таком не читала! – соглашается с подругой вторая девушка.

- И вот летит этот нож точнехонько в сердце! Но Пройдоха не зря носит свое прозвище, под рубахой у него нательная пластина! Однако нож от нее не отскакивает. А знаешь почему?!

- Почему?!! – скорее выдохнула, чем спросила подружка.

- Потому что он начинает вращаться и ввинчиваться в броню!

- Циклическое заклинание?! – ужаснулась подружка. – Как же Пройдоха смог выжить?! Неужели заклинание противохода?

- Да! – взвизгнула рассказчица. – Первая настоящая полноценная магическая дуэль здесь со времен Великой Битвы! И я первая, кто о ней услышал из первых же рук! Представляешь?!

- А я вторая, и из вторых! – подхватила ее подружка. – Жду не дождусь, когда закончится смена и можно будет рассказать об этом всему своему клану!

- А вот я прямо сейчас побегу этот делать, и ты в благодарность за то, что я тебе первой все рассказала, сегодня одна доработаешь нашу смену!

- Конечно! Это меньшее, что я смогу для тебя сделать! Но только пообещай мне, что расскажешь только своим!

- Кляну-у-у-сь! – прокричала девушка, явно выбегая из комнаты.

Но потом она, очевидно, вернулась, потому что я услышал негромкий нарастающий топот каблучков и недоуменный возглас второй девушки:

- Что это, серебряный слиток?

- Это монеты, что были в кошельке девчонки, которым она смогла атаковать напавшую на них женщину-мага в режиме защиты! Эдвардс оставил мне их в качестве аванса за лечение! Все-все, убегаю!

Всю свою потенциальную злость я направил на учебу. Не было ни одной свободной минуты в компании с кем-нибудь, чтобы я не пытался выучить новые слова и выражения и их построения. Дело продвигалось вперед с переменным успехом. Порой я схватывал все налету, но иногда и подолгу буксовал на одном месте.

В то утро, когда мы с Эдвардсом занимались врачеванием несчастного пса, я, видимо на эмоциях, запомнил особенно много информации. Радовало то, что я хотя бы говорил без акцента. Голосовые связки Экуппы были привычны к местному наречию, и все звуки я издавал верно, лишь изредка путаясь в ударениях.

Так вот, в то утро мы с Элизи шли в школу вдвоем, а Эдвардс шел метров на триста впереди нас, проверяя маршрут на предмет отсутствия на нем неприятных сюрпризов в виде наемных убийц. Сюрпризов в этот раз не случилось. Возле школы Пройдоха с нами попрощался и обещал нас встретить после уроков.

В классе все было точно так же, как и в первый раз. За исключением того, что теперь я, пускай и через пень-колоду, но понимал учителя, и пребывание на уроке стало немного интереснее.

Когда же дети с учителем снова удалились в соседнюю аудиторию, ко мне подошел Канон. За его спиной стояли еще двое мужчин. Я встал, и мы поприветствовали друг друга так же, как вчера при прощании. Затем он представил меня своим друзьям. По первым буквам их имен я понял, что все они из одного клана. И сделал себе заметку на память уточнить у Экуппы, к какому клану относилась она, какой клан представляет Канон, и какие отношения между этими кланами.

Мой новый товарищ же и его друзья разместились прямо на ближайших столах, и у нас началась очень интересная беседа.

Канон рассказывал, отчаянно жестикулируя, за что я был ему отдельно благодарен. Друзья порой задавали ему вопросы, которых я в большей массе не понимал, но отвечал он им на простом, даже – примитивном языке. По всей вероятности, чтобы и я все досконально понял.

В итоге я узнал, что Экуппа не зря старалась. Когда Канон подошел к указанной мною невидимой черте, то благодаря большому опыту телохранителя и природному чутью на опасность практически сразу понял, где может располагаться потенциальная засада.

Однако сам он на рожон не полез, а побежал искать Эдвардса. Благо они всегда были в околоприятельских отношениях, и нашел он Пройдоху в первом же месте, куда сунулся: у потенциальных хозяев пса, который как раз переходил в безвозмездное пользование к новому хозяину.

Эдвардс понял все с полуслова и сразу же начался обратный забег.

Засаду накрыл Пройдоха с собакой, на которую еще действовала, как я понимаю, обезболивающее и лечебное заклинание, а Канон стоял под окнами дома. Однако из них никто не выпрыгнул.

Как выяснилось в тот же вечер, обе засады были организованы примерно одинаково. На каждом чердаке сидело по одному наемнику с двумя небольшими но очень качественно выполненными арбалетами. Доставшийся нашей тройке убийца оказался профессионалом с большой буквы. Эдвардс задействовал свою магию, чтобы отворить дверь на чердак абсолютно беззвучно, но у наемника словно глаза были на затылке. Он выстрелил в дверной проем, даже не оборачиваясь, а второй арбалет схватил, пока отброшенный первый еще падал на пол у его ног. Однако Пройдоха тоже был не лыком шит и умудрился в своей быстрой, но плавной манере уйти с линии огня и предупредить второй выстрел. Брошенный им нож одновременно перерезал арбалетную тетиву (достаточно было легкого касания заточенного острия) и прочно вошел в плечевую кость правой руки убийцы.

Тот, не издав ни звука, просто махнул уцелевшей рукой, и из широкого рукававылетел тяжелый метательный нож. Бросок был стремительный и точный. От него Пройдоха, который уже находился в паре шагов от цели, увернуться не успел, но его спас нагрудник, находящийся под одеждой.

Да в тот вечер нагрудник, определенно, окупил все потраченные на него деньги с лихвой!

От удара Эдвардс на мгновение замешкался, и убийца не преминул воспользоваться появившимся шансом и бросился наутек. Однако он, к большому разочарованию Канона, не стал прыгать в окно, а, обойдя по дуге Пройдоху, кинулся к распахнутой двери. Там, за дверью, он и увидел пса. Собственно, это было последним, что он увидел в своей жизни. Пес проявил небывалое служебное рвение в порыве доказать новому хозяину свою преданность. Миг, и бедняга наемник остался без горла.

Зрелище было не для слабонервных…

Сказать, что Эдвардс сильно ругался – ничего не сказать! Наемник нужен был ему живым и разговорчивым. А с трупа никакой информации поиметь было невозможно. По внешнему виду сразу можно было сказать, что этот человек не из местных. Определенно, он, либо недавно прибыл с какими-нибудь отчаянными контрабандистами, либо где-то отсиживался со времени последней экспедиции с большой земли.

В любом случае никаких зацепок и улик на теле и в одежде ни сразу, ни потом найти не удалось.

Кроме медальона. Точнее, половины медальона.

В этом моменте рассказа друзья Канона начали очень эмоционально реагировать на услышанное. Ему пришлось объяснять мне, что на большой земле существует сообщество, на подобие гильдии убийц. Их особенность в том, что наемники всегда работают парами и носят половинчатые медальоны. На любое задание пара отправляется вместе. Либо один из тандема убивает, а второй обеспечивает отход, либо атакуют все вместе, либо разделяются и караулят каждый в своей засаде. Если гибнет один из пары, то другой никогда не работает в одиночку. Он воспитывает себе напарника и только потом возобновляет свою, так называемую, карьеру.

Собственно, увидев половину медальона, Пройдоха понял, что еще ничего не закончилось, что где-то ждет своего шанса второй убийца.

Если верить Канону, он еще ни разу не видел Эдвардса таким встревоженным и растерянным, когда тот сбежал вниз с чердака.

С умным и самодовольным видом телохранитель поделился мнением, что очень непрофессионально душевно привязываться к тому, чью жизнь ты бережешь. Тогда ты плохой охранник! Пройдоха Эдвардс очень опасный сильный и уважаемый человек, но он очень любит свою девчонку, и поэтму он плохой охранник для нее. В тот момент он паниковал и рвал на себе волосы, не зная, где искать Элизи.

Но Канон, с его слов, успокоил Эдвадса, сказав, что Элизи под моей охраной, а еще он знает, какой примерно дорогой мы пошли домой. Так они бросились по нашим следам. По пути Эдвардс немного пришел в себя и дал псу понюхать какую-то вещь Элизи, и собака рванулась вперед, сильно опережая хозяина. Канон предложил, было, придержать хищника, но Эдвардс только нервно кивнул на дорогу, где в пыли довольно отчетливо виднелись собачьи следы.

Тут я и сам уже кое-что знал о ходе дальнейших событий. Пес подбегал все ближе к дому, оставалось всего три квартала, и Эдвардс попросил Канона бежать по кратчайшему расстоянию нашему к жилищу и охранять нас, если мы уже там. Сам же Пройдоха продолжил идти по пыльному следу.

Рык атакующего пса услышали оба, но Эдвардс был ближе, и поэтому успел на место схватки раньше Канона.

Дальше телохранитель описывал короткую магическую схватку, о которой мне уже поведала Экуппа, и бегство наемницы с места несостоявшегося преступления.

Канон мог бы попытаться настигнуть женщину-убийцу, но вот гнаться за генератором Дара – ищите простака в другом месте! Он, конечно должен, девочке-телохранителю, но не столько, чтобы рисковать жизнью. Точнее, рисковать, как раз он готов, но тут совсем другое: здесь гарантия неотвратимой и, наверняка мучительной, смерти!

Так что Канон предпочел остаться на месте и помочь Пройдохе придти в себя и нести всех своих домашних к целителям.

Это уже потом Эдвардс, то и дело чихая от своего нюхательного табака и едва не роняя Элизи, сказал ему, что наемница была пуста после их немудреной схватки. Но той, естественно, к тому моменту уже и след простыл…

Такая вот вышла история. А потом под общие просьбы я рассказал уже всему классу о том, как проходило мое быстрое сражение с наемницей.

Всех восхитила моя идея использовать серебро против защитных чар генератора Дара. В самой идее, как оказалось, ничего особенно нового не было, но вот скорость принятия решений в условиях пропущенной ментальной атаки вызвала одобрительное ворчание и согласные кивки среди всех присутствующих.

Нового ножа Эдвардс мне пока не выдал. Это отметил Канон и обратился к своему заклятому товарищу Здоровяку.

- Стаил, ты уже дарил девушке нож, не хочешь повторить свой широкий жест еще раз, чтобы она и дальше могла исполнять свои обязанности телохранителя?

Ну, примерно так я понял суть его фразы.

На это Стаил ответил примерно в том духе, что свой нож он отдаст тому, кто сможет плюнуть на его еще не остывший труп, а чужим ножом он еще не обзавелся, потому что последний проигрыш Канона отбил охоту к спорам у всех желающих.

Но это прям художественный перевод его ответа, потому что большую часть слов я привычно не понял. Даже не знаю, что случится раньше: я прокачаю интуицию, либо более или менее сносно выучу язык?

Но поразмышлять над этим риторическим вопросом мне не удалось, потому что у всего собравшегося народа, как у одного человека, сразу же возник вопрос мародерки. Все требовали рассказать, как проходил раздел добытого в бою имущества.

Канон в ответ лишь горестно вздохнул. Получалось, что он ведь толком и не участвовал в самих столкновениях, поэтому, когда Эдвардс сам на следующий день принес ему один из четырех миниатюрных, сделанных на заказ арбалетов, удивлению и восторгу телохранителя не было границ.

Собравшиеся единогласно подтвердили, что для Пройдохи такая щедрость очень нехарактерна, и, определенно, Эдвардс что-то затевает. Общим мнением окружающих было: держать Канону ухо востро!

Мужчина усмехнулся и заверил всех, что осторожность – его второе имя.

Потом Канон рассказал, что на втором чердаке они, вернувшись туда вечером, нашли мой торчащий из деревянной балки метательный нож, к которому прилип срезанный им волос наемницы.

Пройдоха долго ругался, что с нами нет пса, и поэтому невозможно взять след. Но волос не выкинул, а аккуратно спрятал в кошелек…

Кое-кто в толпе многозначительно приподнял брови, а кто-то понимающе закивал.

Я тоже, на всякий пожарный случай сделал лицо кирпичом и многозначительно хмыкнул. Присутствующие при этом женщины-телохранители, как по команде, улыбнулись. Видимо, мое новое полукукольное лицо выглядело при этих манипуляциях довольно глупо.

Канон тем временем довел свой рассказ до того, как он принес мне в «больницу» этот самый метательный нож, а даже чуть было не добился свидания с одной из красоток.

- Теперь Экуппа, хотя бы, может продолжать свои фокусы с ножом и пальцами! – закончил он, подмигивая мне.

- Ну, - делано смутился я, - нам с Эдвардсом известны и гораздо более интересные игры, о которых вы могли не слышать, правда, он не разрешает пока мне их никому показывать.

Народ вокруг оживился еще больше прежнего. Если Пройдоха собирается затеять что-то интересное, то всем нужно держать нос по ветру, так как развлечений здесь не так уж и много.

Толпа быстро разбилась на небольшие группы по три-четыре человека, и люди увлеченно и с азартом начали обсуждать последнюю новость. Странно, но никто не обратился ко мне с целью разузнать что-нибудь получше.

- Эдвардса все местные уважают, - тихо сказал мне Канон, когда радом уже никого не осталось. – Он единственный отрекшийся от клана, кого кто-либо из нас видел в своей жизни. Ты знаешь что-нибудь о его прошлом?

Я отрицательно покачал головой и попросил товарища рассказать мне все, что тот знает об Эдвардсе.

- Только, пожалуйста, говори простыми словами, а то я не все их вспомнила, - осторожно попросил я.

В местном языке не было окончаний и местоимений, указывающих на род или одушевленность предмета беседы, что сильно облегчало мне разговор. Я мог общаться, не боясь запутаться и выдать мужчину, скрывающегося от всех в теле Экуппы.

- Если честно, я удивлен тем фактом, что ты вообще жива! – совсем тихо сказал мне Канон. – И я очень надеюсь, что красотки в больнице ошиблись – ты теперь не больна, и приступов больше не будет.

Я понял, что есть возможность относительно открыто поговорить на темы куда как более актуальные, чем чье-то прошлое. Тут речь легко может зайти о моем настоящем и, возможно, хоть немного прояснится мое будущее!

- Я не помню приступов, - неуверенно произнес я, - ты можешь о них рассказать?

- Думаю, какое-то время у нас еще есть, - не слишком уверенно протянул Канон, давай выйдем в коридор, чтобы женщины нас не слышали.

Было несколько неожиданно узнать, что мой новый товарищ боится женских ушей, но задавать лишних вопросов я не стал, чтобы не спугнуть моего добровольного осведомителя.

Канон помнил о моей просьбе рассказывать все наиболее простым языком только в начале повествования. Потом он увлекся и примерно половину информации я получал из контекста и его жестов с мимикой и интонации.

Дети сегодня задержались в соседнем классе дольше, чем обычно, поэтому рассказ Канона по моим ощущениям продлился не меньше часа. Попытаюсь, по возможности коротко, его пересказать.

Заключенных на наш полуостров доставляют по морю. Чаще всего это делает один большой транспортный корабль. Обладателей Дара, грубо нарушивших закон, в мире, обычно не так уж и много. Поэтому преступникам порой приходится довольно долго ждать своей партии. Для этого на каждом освоенном континенте есть по одной временной тюрьме. Там, конечно, нет таких мест, где невозможно пользоваться Даром, поэтому, заключенным приходится проходить одну очень неприятную процедуру: один или несколько домов накладывают на бедолагу свою печать, которая приносит дикую боль, если тот пытается воззвать к своей силе.

Канону в свое время наложили всего одну печать, потому что его способности к магии были ближе к посредственным, но при всех попытках призвать на помощь Дар, тогда еще молодого парня скручивала такая боль, что он едва не терял сознание. А позже к нему в соседнюю камеру посадили девушку с тремя печатями. Та теряла сознание при каждой попытке колдовать.

На этом моменте воспоминаний Канона я не смог не изумиться их всеобщему мазохизму и спросил, зачем же они повторно пытались колдовать?!

Сначала собеседник взглянул на меня почти что изумленно, но тут же вспомнил мою ситуация и печально улыбнулся.

- Это сродни тому, что тебе, к примеру, запретили ощущать запахи, - с вселенской грустью в голосе объяснил он, - сможешь сразу же, после приступа боли, разучиться воспринимать ароматы, которых вокруг десятки, а то и сотни? Ведь, ты же всю жизнь делал это неосознанно!

Потом Канон вернулся к своему довольно стройному рассказу и первым делом пояснил, что здоровый взрослый преступник способен выдержать до пяти печатей, однако бывали случая, когда способности к магии заключенного были столь велики, что печати сходили либо в камере, либо в пути к полуострову. В первом случае преступник обычно перебивал всю охрану и пускался в бега. Потом его, конечно же, ловили специально обученные для этого маги и клеймили печатями уже гораздо основательнее. Как правило, рецидивист после этого не выживал.

Куда как сложнее было во втором случае, особенно, если это случалось далеко отсюда. Были, конечно, случаи, когда преступники просто сбегали с корабля, зная, что их Дар не даст им пропасть в открытом море. Но несколько раз было и так, что печати спадали с сильного целителя, он лечил остальных заключенных, и те просто завладевали кораблем, поднимали над ним пиратский флаг и дальше уже жили, кому как нравится. Кто-то оседал в новых землях, а кто-то пиратствовал и по сей день.

После таких прецедентов сильных целителей стали возить поодиночке.

Экуппу, например, привезли одну, хотя спустя пару дней пришел корабль с целым десятком осужденных.

Малые корабли, на которых привозят одиночек, к берегу, обычно, причаливают сами, привозя при этом контрабанду и забирая неофициальную почту на большую землю. Однако Экуппу на сушу доставила небольшая шлюпка, в которой не было никого, кроме осужденной, находящейся в коматозном состоянии.

Видимо, неизвестный капитан был хорошо знаком с местными течениями, раз так удачно рассчитал сложный маневр. Или ему было все равно: погибнет преступница, или нет.

Поскольку по графику вскоре должен был прийти большой корабль, на берегу уже были сооружены временные наблюдательные пункты. На одном из них и заметили одинокую шлюпку. Скорее всего, таким образом уже не единожды сюда доставлялась особо запрещенная контрабанда, потому что шлюпку вытащили на берег быстро и тихо.

Тем обиднее было наблюдателям узнать, что кроме обычной девчонки, внутри не оказалось абсолютно ничего. Поэтому, они ее там и оставили. Точнее, оставили на берегу, шлюпку-то они забрали. С паршивой овцы, хоть шерсти клок, как говорится.

Вечером, когда уже совсем стемнело, наблюдатели вернулись в селение и рассказали о находке.

Ближе к обеду представитель местной власти (толстый и ленивый, как и все его коллеги) пришел-таки на берег, чтобы убедиться в правдивости слов обнаруживших шлюпку мужчин.

Экуппа была там, где ее оставили днем ранее. Выяснив, что преступница жива, чиновник распорядился к вечеру доставить ее в приемник для прибывающих заключенных, если девчонка еще будет дышать.

К этому сроку девчонка не только продолжила дышать, она еще и пришла в себя. Хотя, «пришла в себя» - это громко сказано. Сознание к ней вернулось не полностью. Девушка явно не понимала, кто она, где находится, и что вообще с ней произошло. На контакт ни с кем не шла и всего боялась. Хорошо, что среди наблюдателей были и женщины. Одна из них смогла ласковым и нежным голосом немного успокоить явно находящуюся не в себе девушку и жестами (телесного контакта та боялась, как огня) увести за собой в местную больницу.

Вот там-то и случилось самое необычное в этот день происшествие: защитный купол не пропустил помешанную девушку на территорию лечебницы.

Он не причинил вреда бедолаге, но и не дал пройти к входу здания.

За века существования этого поля, местные эскулапы до тонкости изучили все проявления работы защитного поля. Оно либо предупреждало живое существо, которое не могло пройти кордон, небольшим шоковым ударом, либо сразу убивало на месте. Здесь же, защита просто превратилась в упругую мембрану, не причиняя никакого вреда, но и не пропуская, словно молчаливо требуя пароль.

Выскочившие на улицу девушки тоже никак не смогли помочь девушке, потому что никакие амулеты за пределами защитного поля не действовали.

В конечном итоге пришлось обращаться к местной травнице. Та напоила беднягу успокаивающим настоем и девушка тут же заснула.

А на следующее утро прибыл корабль с новой партией арестантов, а с ними – и слухи об Экуппе…

Как это обычно бывает, слухи были самые разнообразные, но каждый следующий был чернее и противнее предыдущего: от детоубийства, до людоедства. Но в одном сходились все – на спине Экуппы не было ни единого свободного от печатей места. И тот факт говорил о ней красноречивее любых обвинительных вердиктов!

В итоге, после обеда следующего дня делегация из двух женщин: представителя от администрации и подневольных поселенцев пришла к старухе с требованием показать им ее подопечную.

Выгнав травницу и осмотрев спину ничего не понимающей девушки, женщины с каменными лицами из дома. А после каждая из них в своем кругу объявила, что новоприбывшая девушка не охраняется ни государственными законами, ни местными понятиями.

Это был приговор. Окончательный и бесповоротный.

Уже к вечеру первая же развеселая компания с ближайшей таверны вломилась с дом старухи с очень недвусмысленными намерениями.

Травница пыталась заступиться за пациентку и какое-то время сдерживала недобрых молодцев, угрожая обварить их из дымящегося котелка.

Экуппа хоть и была вполне себе безумной, однако, инстинкт самосохранения у нее работал – дай бог каждому. Пока боевая старушка кое-как держала оборону, девчонка смогла выбраться на улицу через окно и попыталась убежать.

Но на этом ее везение закончилось, потому что ее увидела уже следующая подходящая компания из двух беспринципных мужчин.

Они схватили вырывающуюся и вопящую дурным голосом девушку и попытались, заткнув ей рот, оттащить свою жертву в ближайшее нежилое строение.

Вести в сонном поселении разносились на удивление быстро, поэтому на помощь приговоренной никто не спешил.

Чтобы девчонка не кричала и не брыкалась, ее приложили по голове и обмякшую потащили через всю улицу.

Уже в дверях ближайшего незапертого сарая Экуппа пришла в себя, укусила державшую ее руку и, вырвавшись, бросилась наутек.

Дальше уже Канон толком не знал в подробностях, что именно произошло, но до него доходили слухи, что один из них погиб, а второй полностью лишился левого глаза, а правый еще можно было спасти, если найти денег на лечение.

После небольшой паузы мой товарищ хитро улыбнулся и уточнил:

- Не знаешь, что именно с ними случилось?

- Знаю, - улыбнулся я, - они так сильно ударили меня по голове, что вправили мне часть моих свихнувшихся мозгов. И это пошло на пользу мне, а не им.

- Ты справилась с ними голыми руками? – уточнил Канон.

- Да, - признался я, - меня учили искусству боя без оружия. Правда, я еще не все вспомню.

- Если научишь меня всему, что вспомнишь, я в долгу не останусь! – горячо пообещал профессиональный телохранитель.

- Если договоришься с Эдвардсом, то за мной дела не станет! – легко пообещал я.

- Попробую, - сразу же погрустнел Канон.

- Слушай! – оживился я. – Получается, я здесь вне закона и в любой момент меня может попытаться убить каждый желающий?

- Разве что, если он такой же сумасшедший, какой была ты в первые дни! – рассмеялся Канон. – Ты ведь теперь и под защитой Пройдохи, и сама обладаешь очень серьезной репутацией бойца, как с мужчинами, так и с магами.

- А почему Эдвардс меня приютил, ты не знаешь? – уточнил я.

- Нет, что на уме у Пройдохи, не дано знать никому, - развел руками мой собеседник, - думаю, что он в тебе что-то разглядел. Что-то такое, что видно только ему – генератору.

Я задумчиво покивал головой, глядя на пустынную улицу сквозь стекло окна, находящегося неподалеку от нас.

- Слушай, а сколько в селении живет народу? Почему улицы почти всегда пустынные? – задал я давно интересующий меня вопрос.

- Как тебе сказать? – задумался Канон. – Здесь живет немало народу, но конкретно отбывающие наказание редко выходят на улицу…

- Почему? – прервал я затянувшуюся паузу.

- Первое время, оказавшись тут, все преступники испытывают дикое облегчение от того, что прекратились их муки от непроизвольных попыток воспользоваться Даром. Все вновь прибывшие люди первые пару недель живут здесь, как в раю, а потом у них начинается ломка, перестающая в неглубокое, но вечное уныние. Это касается не всех, но подавляющего большинства. Люди никак не могут смириться с тем, что живут теперь в половину жизни. Хотя, в жизни многих Дар занимал даже больше места. Вот и сидят теперь по домам, оживляясь ненадолго при появлении контрабанды с большой земли. Родственники часто передают им заряженные амулеты. Здесь они гораздо быстрее теряют свои силы, но какое-то время дают своим хозяевам снова почувствовать себя полноценными.

Канон хотел добавить что-то еще, но в этот момент дети вернулись из соседней аудитории, и мы поспешили на свои места.

После уроков на выходе из школы нас встретил Эдвардс. Не могу себе представить, как ему это удалось, но он уже знал о том, что я наплела своим коллегам по части азартных игр.

И, надо отдать ему должное, Пройдоха не был зол. Просто он был настроен более чем скептично. Всю дорогу домой он объяснял мне, почему азартные игры не могут быть прибыльным и безопасным мероприятием, как бы мы ни лезли вон из кожи, пытаясь обойти все подводные камни.

Я прилежно выслушал его и сказал, что он по-своему прав. А потом перечислил ему несколько своих аргументов. Эдвардс сначала замедлил шаг, а потом и вовсе стал столбом посреди улицы.

Кажется, его проняло!

Эдвардс быстро объяснил мне, что деньги этого мира сосредоточены у местных хозяев жизни. Все они – очень сильные маги, либо надежно окружены оными. Любая серьезная азартная игра превратится в обычное, практически, спортивное состязание в магии и потеряет свой сакральный смысл. Минимум удачи. Минимум минимумов! Здесь же, в месте, где нельзя воспользоваться Даром, но где куча преступников, большинство из которых убийцы, очень опасно для жизни собирать в одном помещении много разгоряченных мужчин. Но, даже, если устраивать тщательный отсев, то, все равно, какой дурак сядет играть в азартные игры с генератором Дара или человеком с ним связанным?!

Эдвардс не понимал, что нам не нужно будет играть самим, а достаточно будет просто организовывать на полуострове честные (благодаря его магическим способностям) игры за процент от выигрыша. Так же первое время можно будет брать деньги за обучение этим играм. И, в конце концов, можно будет устраивать серьезные турниры между кланами, когда за каждым представителем клана будет стоять его или наемный генератор следящий за чистотой игры. А Эдвардс будет контролировать этих следящих, на предмет отсутствия оказания ими подшефной помощи своим сюзеренам. Само собой, тоже не бесплатно.

Уже этого оказалось достаточно, чтобы Эдвардс на добрую минуту ушел в себя, а, вернувшись в этот грешный мир, деловито уточнил:

- Ну, и какие же мы с тобой знаем никому не известные игры?

Лед, как говорится, тронулся!

Придя домой и отослав Элизи хлопотать по хозяйству, мы с Пройдохой уселись у двери и я прутиком на пыльной земле для начала расчертил ему доску для нард, а потом и костяшки домино.

Хотя, нет. Не сразу я стал рисовать. Совсем забыл, что, подходя к дому, мы увидели довольно забавную картину – мужичка, сидящего на фонарном столбе возле нашего дома. Под самим же столбом спокойно дрых наш больной пес. Мужичком оказался сосед живущий через один дом от нас слева по улице. Он работал на довольно теплой должности у одного местного толстосума и слыл человеком важным. Поэтому звать на помощь мужик не решился, чтобы не потерять лицо в глазах соседей, а на следующий день – всего поселения. Вот и пришлось горемычному куковать на столбе до самого прихода Эдвардса.

- Как ты туда забрался, сосед? – с трудом скрывая улыбку, осведомился Пройдоха у заметно оживившегося с его приходом мужичка.

- А это тебе лучше у своего пса спросить, ему со стороны это было гораздо лучше видно! – нашел в себе силы пошутить в ответ тот.

- Дык, он у меня пока не разговаривает. Не обучен еще. Все руки никак не доходят. Да и болеет он.

- Может и болеет, - охотно согласился сосед, недобро косясь на оживившегося пса, с самым безобидным видом активно виляющего хвостом, - но вот рычал он и зубы скалил как стая здоровых волков!

- Это он у меня так улыбается, - смеясь заверил соседа Пройдоха, - слезай со столба, если не собираешься там гнездо вить!

- Вы, я гляжу, прямо весельчаки вместе с собакой! – прокряхтел сосед, примериваясь, как бы удобнее и безопаснее покинуть свое временное пристанище.

Эдвардс помог ему спрыгнуть, подстраховав в момент приземления, и уточнил, что же сосед сделал такого, чтобы так не понравится новому четырехлапому сторожу.

- Да просто подошел и в дверь постучал! – приложив руки к груди, посетовал сосед. – Меня начальник попросил уточнить у тебя, можно ли подвинуть его в очереди на заряд амулета для сна. Мается он.

Эдвардс открыл, было, рот, чтобы ответить, но мужичок быстро заговорил совсем уж непонятной скороговоркой, так что я больше сам додумал, чем понял смысл его слов.

А понял я примерно так: мол, всем известно, что было магическое сражение, и Эдвардс сейчас «пуст». Так вот тот самый начальник, пораскинув умом, пришел к выводу, что всем, стоящим в очереди за услугами уважаемого Эдвардса, придется подождать, ввиду вышеупомянутого форс-мажора. А ведь никто доподлинно не знает, сколько именно премногоуважаемому Эдвардсу нужно времени на восстановление…

Вот этот делец и предлагал Пройдохе заявить всем о более длительном отдыхе, а амулет его начальника зарядить в первую очередь.

Эдвардс понимающе улыбнулся и заявил, что эта махинация может отбросить тень на его репутацию, а репутация – дело очень дорогое.

Сосед тут же ответил, что он сегодня же передаст своему начальнику, что репутация – дорогое, но не бесценное дело.

- Очень дорогое! – поправил его Пройдоха.

Собеседник согласно закивал и не замедлил удалиться.

- Ты чинишь чужие пустые амулеты за деньги? – уточнил я у Эдвардса.

- Или за услуги – согласился он.

Слово «услуги» я не понял, и приподнял бровь.

- Ты мне, я тебе, - пояснил он.

Я закивал головой, запоминая полезное слово.

Мой словарный запас рос не по дням, а по часам. Беседуя недавно с Каноном, я тоже по ходу уточнял у него значение нескольких слов. Если так пойдет и дальше, то через неделю-другую я буду соловьем заливаться на местном наречии!

Ну, так вот, нарисовал я Пройдохе то, что хотел для начала попытаться сделать популярным в нашей Богом забытой дыре. Правил я на пальцах объяснить не смог. Заверил только, что при наличии материальной базы сделаю это играючи в обоих смыслах.

Кстати, особенно я отметил, что все должно выглядеть очень качественно и красиво.

Эдвардс нахмурился. Он понимал, что хорошее оформление несет за собой большие траты.

- Очень дорого! – повторил я только что услышанную от него самого фразу. – Но оно того стоит.

Ну, как мне было еще объяснить ему прекрасно известную каждому взрослому человеку в моем мире аксиому: «Хороший понт дороже денег!»?

Все же, Эдвардса не зря звали Пройдохой: он определенно буквально нюхом чуял потенциальную прибыль.

- Откуда они тебе известны? – кивнул он на мои чертежи.

- Привиделись мне во время приступа, - сделав честные глаза практически не покривил душой я.

- А больше ты там ничего не разглядела? – очень и очень серьезно уточнил Эдвардс.

- Были еще игры, - признался я, - но они не для простых людей – для…

Тут я снова столкнулся с прорехой в своем словарном запасе и замолчал на какое-то время ища слова-заместители.

- Я понял, - остановил меня Пройдоха, - все уже очень серьезно, а может стать куда как серьезнее. Я отложу пока ближайшие дела, и мы с тобой займемся всеми необходимыми приготовлениями.

Дома Эдвардс сразу засел за расчеты, сказав, что в любом случае с алкоголем он договорится бесплатно, а мои идеи всегда можно будет опробовать уже по ходу пьесы.

Я же от нечего делать занялся своей физической формой.

Сил и энергии у меня было – хоть отбавляй, и тренировка вышла на славу. Элизи снова пыталась копировать мои упражнения, но, кроме растяжки, у нее мало что получалось более или менее хорошо.

В прошлой жизни я был обделен как гибкостью, так и эластичностью мышц и связок. Поэтому новое тело дало мне практически необозримый простор для совершенствования навыков. В теории я знал все прекрасно, потому что всегда это видел и слышал все объяснения нескольких тренеров. Да и сам не единожды пытался научиться бить хоть что-то похожее.

Естественно, выходило всегда неважно. А вот сейчас все шло, как по маслу. Да, совсем не было мышечной памяти, но зато все остальные условия были соблюдены. Удары в прыжках мне пока давались чисто показушные, а вот на земле получалась вполне себе рабочая техника. Решив сосредоточиться на ней, я сделал по пятьсот повторений одного удара на каждую ногу, нарабатывая траекторию и вырабатывая мышечную память. Учитывая особенности грубоватой местной обуви, при попадании в висок, скоро я вполне смогу убить среднестатистического человека одним точным ударом. В следующую тренировку, как раз, сделаю упор на точность. Хотя координация движений у Экуппы такая, словно ее в космонавты готовили. Уверен, что с точностью никаких проблем не будет.

Следующим утром меня снова разбудил пес…

Хотя, нет, нужно еще рассказать о новой причуде Экуппы. Этой ночью она серьезно так опоздала на наше традиционное академическое свидание. Виной тому, стали мои любимые сериалы. Те, что я смотрел по несколько раз, настолько хорошо и детально врезались в мою память, что она смогла просмотреть их, почти как с физического носителя информации. И девочка была в восторге. Сразу же выяснилось, что она сейчас в стадии просмотра седьмого или восьмого сезона «Друзей». Экуппа уже успела влюбиться во всех персонажей и сейчас сильно переживает новость о преждевременной смерти Меттью Перри. Я услышал много очень эмоциональных претензий в свой адрес в связи с тем, что никогда всерьез не интересовался жизнью актеров, сыгравших в любимом сериале.

Переварив неожиданные упреки, мысленно улыбнувшись, медленно и вкрадчиво пояснил юной девушке, но не стоит отождествлять любимых вымышленных персонажей с актерами, которые их сыграли, как бы гениально это не было сделано! Что все созданные ими образы в кино или на сцене чаще всего не имеют ничего общего с реальными чертами характера, привычками и поступками знаменитостей.

Девушка картинно закатила глаза и, сказав: «Типичный Росс!», сменила тему беседы.

Меня, если честно, растрогала эта фраза из любимого сериала, напомнив о прежней привычной отчасти скучной жизни. Возможно, поэтому наш ночной урок словесности вышел каким-то комканым и не слишком продуктивным.

А в самом его разгаре меня и разбудил пес.

В этот раз его звуки были куда более жизнерадостные. Встав с кровати, я буквально на мгновение сморщился, а потом довольно улыбнулся. Крепатура, однако! Быстро умывшись и сполоснув рот не то, чтобы привычной, а уже желанной зеленой жидкостью, я поспешил на улицу, отметив мимоходом, что Эдвардса в доме не видно. С дверью я возился долго. Пройдоха каждый раз активировал на ночь всю систему ловушек, и, чтобы их обезвредить, нужно было проявить терпение и выдержку.

Едва я отворил дверь, как жизнерадостная зверюга тут же сунула в образовавшуюся щель свой нос. Но сразу же поняв, что перед ней не хозяин, разочарованно фыркнула и отошла в сторону.

- Что, не простил еще меня, болезный? – тихо обратился я к нему по-русски, сам удивляясь тому, так тяжело дается этому горлу моя родная речь.

Пес недоверчиво покосился на меня и тряхнул головой, отходя еще на пару шагов в сторону.

Возможно, он учуял в Экуппе убежденную кошатницу и подсознательно ей не доверяет. Это я, конечно, так тихо сам с собою шучу. Потому что сам я уж точно никогда не пылал любовью ни к каким кошачьим. Никогда особо не афишировал данную особенность характера, но в этом плане я всегда поддерживал старика Киплинга, писавшего, что Кошка, конечно, может гулять сама по себе, но если она попадется на глаза Мужчине, то он сейчас же швырнет в нее либо сапогом, либо поленом, и так потом станут поступать все Мужчины.

Я, конечно, не швырялся, но и умиления они никогда не вызывали, а были так же мне безразличны, как и я им.

Так что недоверие пса было мне слегка неприятно.

Внезапно из дома послышался громкий чих. От неожиданности я даже немного подпрыгнул. Резко обернувшись, я увидел Эдвардса, выкладывающего на обеденный стол три небольших арбалета.

- Где ты был? – уточнил я, подходя и с любопытством осматривая изящные и опасные в умелых руках игрушки.

- Проверял в подвале, есть ли у нас у нас что-нибудь, ненужное, что можно продать, - хмурясь, ответил Пройдоха.

Глаза его слезились, а нос раскраснелся.

- Чихаешь? – зачем-то уточнил я.

- Чихаю, - печально согласился он, - ненавижу чихать!

Вот тут я снова сильно удивился.

- Зачем тогда нюхаешь это? – указал я глазами на его, скажем так, кисет.

- Ты еще не помнишь принцип действия генераторов Дара? – полуутвердительно спросил он.

Я лишь молча развел руками.

- Что ж, время у нас есть, так что слушай и вспоминай.

Из его рассказа я узнал, что издревле принято считать, что Дар как бы растворен в воздухе. Тех, кто может его вдыхать и преобразовывать в магию, на свете не более пяти процентов от всего населения. Образно говоря, у кого больше объем легких, тот более сильный маг. Однако, как говорится, в семье не без урода. Среди магов очень редко рождаются своеобразные мутанты, которые сами могут генерировать Дар. Но делают они это так медленно и в таких малых объемах, что своих запасов в обычной жизни им едва хватает для удовлетворения собственных минимальных потребностей. Никакой особенной социальной, финансовой или политической силы такие люди исторически никогда не имели. К ним относились как к инвалидам или карликам: опекали или просто держали рядом с собой, как диковинку сильные мира сего.

А вот здесь подобный талант оказался очень кстати. Из-за какой-то древней не то катастрофы, не то масштабной магической битвы здесь когда-то выгорел и сейчас продолжает выгорать весь Дар. И только генераторы тут могут совершать доступные им микрочудеса. Казалось бы, на это отрезанном от мира полуострове они должны были стать местными князьками, но все не так просто. Кланы не оставляют своих людей в беде, чтобы те не натворили. Если уважаемого мага не удалось уберечь от карающего меча правосудия на большой земле, о нем позаботятся здесь. Это сейчас тут все живут в одном большом сонном поселении, а раньше было иначе. У каждого клана был выстроен небольшой укрепрайон и периодически происходили стычки в борьбе за ресурсы. Порой создавались альянсы, если один из кланов получал серьезную материальную поддержку с большой земли. Большие объемы контрабанды обычно прибывали на полуостров двумя способами: при помощи местных аборигенов, живших на материке, либо с применением дельфинов.

Начало всегда и у всех кланов было одно. Снаряженный корабль подплывал к границе пространства, изолированного от Дара, ставал там на якорь и перегружал доставленные грузы на шлюпки. Дно здесь такое, что подойти к берегу могут только они. Дальше шлюпки либо буксировали дельфины, которым с корабля ставили задачу маги жизни, специализирующиеся на взаимодействии с животными, либо пары местных аборигенов при помощи маленьких весел долго и нудно гребли к берегу. Оба метода были небезупречны. Дельфины могли избавиться от чужой воли до того, как достигнут окрестностей берега, где их ждут адресаты контрабанды, и бросить груз на произвол судьбы. Аборигены же часто просто натыкались на невидимый риф и шли на дно вместе с груженной шлюпкой.

Но при случае удачной массовой доставки один из кланов на короткий срок получал значительный перевес в магической мощи за счет доставленных амулетов.

Те, конечно, быстро разряжались в местных условиях, но успевали натворить немало бед.

В конечном итоге кланы на большой земле договорились признать эти территории нейтральными землями. И сейчас идет активная работа по поиску альтернативной системы наказаний для преступников-магов. А эту землю оставят для изучения и проведения опытов по установлению самой природы Дара. Этим, собственно тайно и занимаются те две красотки, которые здесь отвечают за магическую медицину. Тот клочок земли, где расположена больница – единственное место на полуострове, где, пускай и ограничено, но можно пользоваться Даром лечения и восстановления. Но делать могут это либо вольнонаемные маги, либо те сидельцы, чьи печати уже полностью сошли. Но такие счастливцы уезжают на большую землю с тем же кораблем, что привез новых заключенных. Потому что печати здесь сходят после положенного судом срока.

Тут я не выдержал и спросил, как осуществляется официальная транспортировка людей, если здесь так сложно обстоят дела с береговой линией.

На что Эдвардс, улыбнувшись, сказал только одно слово: «Генераторы».

Общество магов все-таки нашло применение своим «мутантам» - они, в большинстве своем, стали лоцманами, проводящими лодки к местным берегам.

Я постоял поразмышлял и, наконец, вспомнил свой вопрос, с которого начался рассказ Пройдохи.

- Эдвардс! – рассмеялся я. – И, все-таки, зачем ты нюхаешь эту свою смесь и чихаешь, если не любишь это?!

- Каждый генератор должен на чем-то работать, - улыбнулся Пройдоха, - как правило, это каким-либо образом завязано на эмоции. Некоторым счастливцам нужно до боли в животе смеяться, и они легко получают желаемое от щекотки. Кто-то должен сласть наплакаться – им достаточно нарезать несколько головок лука. А вот мне нужны резкие эмоциональные всплески. Проще всего их получать за счет чихания…

- Я думаю, что выигрыши в азартных играх, тоже тебе помогут, хотя бы поначалу, - предположил я.

- Раньше лучше всего помогало общение с волнующими меня девушками, - грустно улыбнулся Пройдоха, - но с возрастом это почему-то перестало работать; чихание справляется гораздо лучше. А смесь обходится дешевле, чем общество волнительных девушек.

- Старик совсем выжил из ума, раз позволяет себе такие разговоры в моем присутствии! – послышался у меня в голове слабенький, но вполне различимый гневный голос Экуппы.

Это был первый раз, когда она коммуницировала со мной наяву.

Я растерялся и не знал как мне быть. Пришлось импровизировать.

- Ты меня слышишь? – мысленно обратился я к ней.

- Да, - послышался едва слышный удивленный голос, - ты знаешь, я чувствую, как постепенно в пространстве вокруг тебя появляются крохи дара. Можно я проведу один эксперимент? Если он получится, нам с тобой будет больно. И это будет означать, что мои ощущения верны.

- Ну, давай попробуем, - сказал я и тут же едва не рухнул на пол, от скрутившей меня боли.

- Что случилось? – насторожился Эдвардс с тревогой глядя на меня.

- В воздухе начинает появляться Дар, скорее проскрипел, чем проговорил я.

- Так быстро?! – изумился Пройдоха. – Ведь всего неделя прошла с прошлого выброса!

С этими словами он бросился в нашу с Элизи спальню, разбудил девочку, сгреб в охапку ее саму и ее одежду и выскочил из дома, успев только крикнуть, чтобы я следовала за ними.

Первое время со сна девочка ничего толком не понимала, но когда более или менее пришла в себя, попросила Эдвадса опустить ее на землю, утверждая, что чувствует себя хорошо. Однако тот и слушать ее не стал, возразив, что так они доберутся до места гораздо быстрее.

И, вы знаете, он был прав. Этот дядька в возрасте да еще и с девчонкой на руках бежал так, что я едва за ним поспевал. Думаю, что это ж-ж-ж-ж неспроста – успел-таки Пройдоха за утро начихать себе силенок, иначе не скакал бы сейчас по пыльной дороге, как молодой сайгак по степи!

Не прошло и минуты быстрого бега, как я уже понял куда мы направляемся. Собственно, несложно было и догадаться, соизволь я хоть немного подумать.

Эдвардс со своей ношей на всех парах мчался к местной больнице.

Мне не совсем было понятно, чего он так испугался, потому что Элизи выглядела вполне здоровой, и, на первый взгляд, ничего не предвещало никакой беды.

Меж тем, я уже достаточно хорошо успел узнать Эдвардса, чтобы понимать, что он напрасно паниковать не будет. Не говоря уже о том, чтобы попусту тратить деньги на чье либо медобслуживание!

Когда до заветного строения оставалось метров сто, Пройдоха дурным голосом завопил, чтобы «сонные черепахи», находящиеся внутри, скорее открывали ему двери. И, когда он подбегал к двери, та уже была распахнута настежь.

Что случилось с этой странной парочкой дальше, я не понял, так как ударился о невидимую упругую стену и, отпружинив, упал спиной на землю. Рефлекса прижимать подбородок к груди, а руками гасить удар спины о землю у нового тела не было…

В последний миг я, все-таки, худо-бедно сгруппировался, но все равно пришлось немного полежать в пыли и покашлять, ожидая, пока едва не отбитые легкие снова придут в порядок.

Где-то я уже, определенно, слышал про то, что некую девушку вот точно так же защитное поле один раз уже не пустило в эту больничку. Это что ж опять начинается? Раньше ведь я ходил сюда без всяких проблем!

Встав и отряхнувшись, я аккуратно попробовал еще раз пройти к зданию. Результат был тот же: упругая мембрана отказывалась пускать меня внутрь. Больно не было. Но, когда я начинал налегать сильнее, преграда под руками становилась все тверже и горячее. Надавив со всей силы, я едка не получил ожоги.

Да уж, с каждым разом, как говорится: «все страньше и страньше».

- Ты как, нормально? – послышался встревоженный голос Эдвардса, а секунду спустя появился он и сам, выглядывая из темноты дверного проема. – Почему не заходишь?!

- Все хорошо! – ответил я. – Сегодня, кажется, мне сюда заходить не нужно.

- Женская интуиция? – хохотнул Пройдоха, успокоенный моим ответом.

- Можно и так сказать, - согласился я, - какие наши с тобой дальнейшие действия?

- Пару часов Элизи проведет здесь, - сказал Эдвардс, сам того не замечая, без труда минуя защитное поле, - мы пока можем пойти домой и продолжить поиск ненужных предметов на продажу.

«Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет!» - вспомнил я про себя крылатую фразу из мультфильма, но вслух ничего не сказал, а лишь согласно кивнул головой.

- Хорошо, что ты вовремя меня предупредила, - тихо сказал Эдвардс по пути домой, - это будет ее второй приступ. При первом она едва не погибла. У меня есть простенький амулет, предсказывающий выброс Дара, но он из-за последних событий сильно разрядился и не сработал вовремя. Больше я такой глупости не совершу, он будет всегда заряжен до предела.

В голове у меня, как всегда, вертелась целая куча вопросов, но задал я пока что только один.

- А как часто бывают выбросы?

- По-разному, - скривился Эдвардс, - я сам их никогда не чувствовал. Собственно, их вообще никто не чувствует, кроме потенциально Великих магов. Ну, или Неправильных магов…

Последнюю фразу Пройдоха произнес так тихо, что я ее едва услышал. И при этом он так выразительно посмотрел на меня, что не стоило даже сомневаться, к какой из этих двух категорий он меня относил.

Дальше до самого дома мы шли в полном молчании.

Странная, все-таки вещь – информация: чем больше ты ее получаешь, тем более бестолковым сам себе кажешься…

Вечером я помогал Элизи хлопотать по кухне. Очень быстро выяснилось, что вреда от моей помощи больше, чем пользы. Поэтому меня отстранили от практических действий, а заставили развлекать шеф-повара. Говорить я все еще был не мастак. Понимал я уже практически все, особенно, когда у неизвестного слова был богатый контекст, а вот говорил еще довольно косноязычно. Поэтому в ход пошли простейшие фокусы наподобие исчезнувшего большого пальца.

Произведенный первым же фокусом фурор был настолько грандиозным, что мы едва не лишились ужина. Элизи так впечатлилась, что похлебка, булькающая в небольшом очаге, сначала едва не перелилась на огонь, а потом за малым не пригорела.

Эдвардс, делая очередные расчеты, иногда посматривал на это наше ребячество и едва заметно улыбался.

Вспомнив несколько карточных фокусов, я осторожно уточнил, есть ли в этом мире карты. Элизи не поняла моего вопроса. Да и Эдвардс не сразу смог вразумительно ответить. В итоге я выяснил, что карточные игры распространены только в среде простолюдинов, а фокусов или пасьянсов, базирующихся на картах, вообще не существует.

В принципе, это было вполне закономерно, кого в мире с Даром могут удивить иллюзии? А раскладывать пасьянсы простым трудягам и некогда, и явно недосуг.

За ужином я рассказал Пройдохе о шашках и шахматах, как об играх, где Дар игрокам никак помочь не может. Принцип шашек он понял сразу, а вот с шахматами пришлось объяснять еще и после ужина.

- Что ж, - резюмировал, наконец, Эдвардс, - резчик у нас без работы точно не останется. Кстати, мне тут передали записку от художника: он выполнил почти весь заказ и практически требует новых образов. Как только я вернусь с охоты и заряжу пару амулетов особо нетерпеливых толстосумов, нам придется еще раз передать ему красивые картинки. У тебя же они есть?

- Найдутся! – заверил я Эдвардса. – А когда ты собираешься на охоту?

- Вот сейчас и пойду, - спокойно, будто ведет вежливый разговор о погоде, сказал Пройдоха.

Я возмущенно посмотрел на Элизи, ища поддержку с ее стороны, но та все еще была под впечатлением от моих фокусов, и внезапный уход Эдвардса ее никак не взволновал.

- Так, а что делать нам, пока ты отсутствуешь? – спросил я, немного сбитый с толку.

- Да ничего, - отмахнулся Пройдоха, - Элизи все знает, ей не впервой. Единственное, пса раньше не было, но о нем не беспокойтесь, я оставлю ему воду, а без еды он сутки-двое продержится без проблем.

- Тебя может не быть двое суток? – уточнил я.

- Я ж не на прогулку иду, - удивился моей недогадливости Эдвардс, - все, что угодно может произойти! Рассчитываю управиться за сутки, но могу и задержаться; охота – дело непредсказуемое.

- Ты, хотя бы, оставишь мне арбалет? – поинтересовался я.

- Ну, не потащу же я с собой их целых три штуки! – весело возмутился Пройдоха. – Конечно, оставлю. Если ты так переживаешь, сможешь расспросить Элизи, как вам быть, если дом попытаются брать штурмом. Но это вряд ли случится, так как я уйду ночью и вернуть тоже по темноте – никто не будет знать, что дома меня нет. Следовательно, никто в здравом уме сюда не сунется.

- Хотелось бы в это верить, - тихо проворчал я, понемногу успокаиваясь, - а как ты уйдешь незамеченным, если весь фасад здания освещен фонарем?

- Через подвал, - усмехнулся Эдвардс, - почему, как ты думаешь, мы живем так далеко от больницы, при условии, что порой нам бывает очень нужно быстро туда попасть?

Я пожал плечами.

- Да потому, что этот дом я за годы превратил в настоящую маленькую крепость!

Постепенно уверенность Пройдохи передалась и мне. И, действительно, чего это я так распереживался? Посидим день или два в доме, отоспимся, потренируемся, изучим что-нибудь новенькое, а потом вернется хозяин дома, и снова жизнь забьет ключом. А когда мы заработаем денег, то позволим себе нанять серьезную охрану, и тогда вообще будет нечего бояться!

Поэтому, когда Эдвардс скрылся в подвале, я уже был абсолютно спокоен.

Тяжести в животе от легкого ужина я не испытывал и поэтому, когда Элизи уселась за домашнее задание, я приступил к легкой тренировке. Свет мы оставили только в спальне, где у девочки был небольшой ученический столик, я же довольствовался тем, что попадало на кухню через открытую дверь. Да еще небольшие лучики света от уличного фонаря пробивались сквозь узкие щели в запертых ставнях.

Внезапно в самый разгар тренировки случилось сразу два неожиданных и пугающих события. Сначала пропали лучи света, проникающие в дом с улицы, и почти сразу же яростно залаял пес.

Честно скажу: я испугался. Бросившись в спальню, я застал там Элизи, деловито вытаскивающей из-под кровати небольшую котомку. Видимо это был аналог тревожного чемоданчика.

- Твой арбалет лежит под лавкой на кухне, - спокойным тихим голосом сказала она мне, - только осторожно, а то он уже заряжен.

Стоило девочке замолчать, как я понял, что уже почти не слышу собачьего лая. Пес явно очень быстро куда-то удалялся.

- Кажется, наш охранник дал деру, - поделился я своими наблюдениями с Элизи.

- И правильно сделал! – улыбнулась девочка. – Если станет жарко, мы тут же последуем его примеру. Нужно будет только понять, каким из потайных ходов будет лучше всего воспользоваться.

Последние ее слова я еле разобрал, потому что уже выдвинулся на кухню за оружием.

Зато, подойдя к столу, я услышал другие звуки: кто-то возился за дверью и под ближайшим к ней окном.

На цыпочках я подобрался поближе к дверной коробке и приложил к ней ухо.

На улице шепотом переругивались двое мужчин.

- Да что ты там так долго возишься? – шипел один.

- Так не видно же ничего, а замок нестандартный! Да еще и эта зверюга мне чуть руку не откусила! Хорошо хоть, что левую! – огрызался второй.

- Ты меньше болтай, а больше делай, а то они там чего доброго проснуться, и ищи их потом, да лови по всему дому! – продолжал наседать первый.

- Не говори мне под руку! Обещали, что будем работать при свете и в тишине, а тут сейчас хоть глаз выколи, и соседи того и гляди начнут интересоваться, что происходит, так что не мешай – и без тебя тошно!

Так, значит, в скором времени к нам пожалуют незваные гости. Минимум – двое. У Пройдохи тут активировано столько ловушек, что двоим взломщикам умереть хватит раз по пять, а то и больше, так что, возможно, арбалет нам сегодня и не понадобится.

- Ай! – вдруг, чуть ли не в полный голос вскричал тот, что пытался справиться с замком.

- Тише ты! – снова зашипел на него напарник. – Что там у тебя стряслось?!

- Не знаю! – с истеричными нотками в голосе ответил первый. – Как будто оса ужалила! Посвети на палец, я его уже почти не чувствую!

Какое-то время я ничего не слышал из-за двери, видимо второй напарник искал спички, или что-то другое, что было при нем из источников света. А потом за дверью раздалась целая тирада, из которой я не знал ни единого слова, но по эмоциональной окраске понял, что это ругательство.

- Он, черный, Шнырь! Да и ладонь уже чернеет! – раздался уже хорошо слышимый визгливый крик.

- Тише ты, тише! Скорее открывай дверь и беги себе лечиться! – пытался успокоить своего подельника второй взломщик.

- Да как же я открою замок, когда я уже совсем руки не чувствую?! – во весь голос завопил мужчина, не скрывая панических ноток.

- Куда ты?! Стой! – раздался голос Шныря.

И сразу же стало тихо.

Несколько минут я простоял у двери, прислушиваясь и пытаясь уловить хоть какой-то посторонний звук, но за дверью царила мертвая тишина.

Стараясь не создавать лишнего шума, я прокрался в спальню. Элизи, как ни в чем не бывало, сидела за своим столом. Ее тревожный чемоданчик лежал рядом, в шаговой доступности.

- А где арбалет? – тихо спросила она, когда повернула голову на тихий звук моих шагов.

- Там остался, - улыбнулся я, - пока что он не нужен.

- Да, - согласно кивнула девочка, - отстреливаться и убегать придется только, если начнется настоящий штурм.

- Думаешь, такое возможно? – нахмурил я брови.

- Эдвардс так думает, - ответила Элизи, - он много раз меня учил, что, как только начнут ломать двери и ставни, нужно прятаться в подвал. Как только сработают больше четырех ловушек внутри дома, нужно потоптаться у ложного лаза, а потом аккуратно забираться в потайной ход. Уходить сразу нельзя – необходимо убедиться, что они заглянули в подвал. Это будет значить, что налетчиков больше десяти и отступать они уже точно не станут. Уползать нужно медленно и осторожно, активируя после себя все ловушки, а выбираться на поверхность только после того, как долгое время просидишь у выхода и не удостоверишься, что снаружи безопасно.

- А ты хорошо знаешь, где и что находится, и сможешь все выполнить в точности? – уточнил я.

- С закрытыми глазами! – не скрывая гордости, похвастала Элизи.

Я раскрыл, было, рот, чтобы иронично поинтересоваться, как вписывался в этот детально разработанный план я, не знающий о подземных ходах абсолютно ничего, но странный шум на крыше быстро заставил меня передумать.

По черепичной кровле явно кто-то перемещался в направлении дымохода.

Элизи вслед за мной подняла глаза к потолку и довольно равнодушно поделилась своими мыслями.

- Хотят разобрать трубу и через отверстие проникнуть внутрь.

- Этого ведь у них не выйдет, не так ли? – высказал я свою догадку.

- Очень сомневаюсь, что Эдвардс не предусмотрел такую возможность, - согласилась со мной девочка.

И тут же, словно в подтверждение ее слов, на крыше раздался тихий скрежет и дикий крик боли.

- Что это за ловушка сработала? – спросил я у Элизи, когда крик перешел в едва слышные стоны.

- Не знаю, - отозвалась она, - я на крыше никогда не была, но думаю, что ловушка там не одна. Но, раз они не успокаиваются, видимо, придется лезть в подвал. Только сначала нужно собрать те тетради, в которых я уже сделала домашнее задание – не пропадать же труду.

- Ты ведешь себя так, будто вы с Эдвардсом уже раз десять так убегали – подивился я ее спокойствию.

- Нет, до такого ни разу не доходило, но тренируемся мы каждую неделю. Последний раз совсем недавно тренировались, пока ты лечилась.

Спустя минуту мы уже спускались в подвал. Девочка держала в руках свою котомку, я – арбалет.

Внизу она какое-то время активно топталась у одной стены, потом над чем-то колдовала у другой, а за тем я, наконец, увидел дверь в потайной лаз. Точнее, я увидел место, где она, со слов Элизи, находилась. И все оставшееся время пытался рассмотреть хотя бы едва заметную щель, выдающую потайной ход.

От этого созидательного занятия меня отвлек громкий стук и сразу последовавший за ним треск.

- Ставни ломают, - констатировала девочка, - каждое окно должно остановить по два человека.

- Пока, кажется, ломают одно, - предположил я, прислушавшись.

- Да, - кивнула Элизи, - Эдвардс так и рассчитывал, что потеряв двух нападающих, они попробуют вломиться в другое окно и в дверь одновременно.

- Почему они просто не подожгут дом? – высказал я мысль, которая внезапно меня озарила.

- Я им нужна живой, - почти что флегматично ответила девочка, - да и на пожар сбегутся соседи. Пожаров у нас все боятся, тушить будут всей улицей. Песком, водой и, как водится, самими поджигателями. Поэтому будет что угодно, но не пожар.

Мне стало немного стыдно, что маленькая девочка, за которой и развернулась вся эта охота, ведет себя гораздо храбрее взрослого адекватного мужика, пускай и в теле вчерашнего ребенка. Все ведь, вроде бы, под контролем, мое дело десятое – выполнять то, что говорят, по возможности быстро и четко.

- Напомни, пожалуйста, - попросил я, - когда нам нужно будет убегать?

- Когда услышим, что они бродят по дому, - подсказала Элизи, - их должно быть не меньше трех человек, так что шаги обязательно услышим.

- А когда выберемся наружу, куда побежим?

- В больницу, конечно, туда никто со злыми намерениями не войдет, - слегка удивилась девочка моей недогадливости.

А ведь в этот момент именно она не догадывалась, что как раз меня-то защитное поле лечебницы может внутрь и не пропустить…

В этот миг снова раздался треск и ставший уже привычным крик боли, переходящий в хрип.

- Вторая ловушка сработала, - сказала Элизи, - сейчас или начнут ломать дверь и второе окно, или залезут в дом. Хотелось бы, конечно, чтобы никто из нападающих не выжил, и Эдвардс вернулся раньше рассвета. Тогда можно будет не придумывать новых ловушек, а просто заново активировать старые.

Очень правильная и расчетливая мысль, с такой легкостью и непосредственностью высказанная маленькой девочкой Окончательно испортила мне настроение, которое и так после смертельных хрипов было уже ниже плинтуса. Собственно, оно было на уровне подвала, в котором мы находились.

- Все! – внезапно прошептала мне Элизи на самое ухо. – Пора! Тихо, очень тихо, лезь вперед!

Я хотел спросить, куда именно мне лезть, но тут увидел, что кусок стены будто сам собой упал вперед, открывая довольно узкий лаз. Пройдоха бы сюда точно не поместился. Как же он тогда его вырыл?! Осматриваясь, я слегка замешкался и Элизи, с едва слышным шипением, ощутимо ущипнула меня за зад. От неожиданности ударившись затылком о свод лаза, я быстро засеменил вперед сначала на четвереньках, а чуть позже уже и по-пластунски.

Однако, буквально через пару метров лаз резко расширился. Видимо Пройдоха рыл его со стороны выхода, а в подвале над лазом уже трудилась сама Элизи.

Попав в более или менее открытое пространство, я остановился и плотно прижался к холодной земляной стене. Ко мне подползла Элизи и шепотом уточнила, не слышу ли я чего наверху.

Я честно ответил, что кроме собственного тяжелого дыхания и стука выпрыгивающего из груди сердца, я почти ничего не слышу.

- Ты боишься тесноты? – догадалась девочка.

Ну, что мне было ей ответить? Да, я всегда был скрытым клаустрофобом. Я даже лифтом не пользовался, если он был рассчитан на четыреста килограмм. Да даже в большой лифт я не заходил, если подниматься нужно было меньше десяти этажей. А вниз на нем я вообще никогда в сознательной жизни не ездил.

- Я ее не люблю, - в конце концов, признался я, - но со мной все в порядке, не переживай.

- Хорошо, тогда я открою слуховое окошко, если ничего не услышим, то можно будет аккуратно выходить.

- А почему бы нам не дождаться Эдвардса здесь? – задал я резонный вопрос, больше всего, к слову, желая поскорее выскочить на свежий воздух.

- Тут сразу две причины, - с нескрываемым чувством собственного превосходства ответила девочка, - они могут устроить засаду на улице перед домом, в которую может попасть Эдвардс, а если он отобьется, сказать ему, что мы у них в плену и заставить сдаться. А еще они все же могут найти этот лаз и выкурить нас отсюда.

И все-то у них тут продумано. Даже разумную инициативу проявить нет шанса. Что ж, буду просто следовать инструкциям и стараться не быть обузой.

Минут пять Элизи прислушивалась к ночным уличным звукам, пока не приняла решение выходить. Я слегка приподнял люк и осмотрел всю доступную взгляду окрестность и потихоньку полез наружу. Там я уже огляделся, как следует, а потом вытащил на поверхность и Элизи. Мы оказались в небольшом соседском огороде прямо посреди узенькой тропинки. Ночь была облачной, что было нам на руку.

Пригибаясь к земле, мы аккуратно, но быстро пошли в сторону больницы.

Элизи практически сразу обогнала меня и жестом приказала следовать за ней. Делать было нечего, пришлось слушаться. Девочка шла не по кратчайшему маршруту, а перемешалась, используя особенности местного рельефа и строений. И все было хорошо, пока Элизи, ориентирующаяся в темноте, как у себя в комнате, обо что-то не споткнулась и не грохнулась прямо на дорогу. Само падение было совсем тихим, и от крика девочка тоже удержалась, но вот попавшая в нос дорожная пыль сделала свое грязное дело – Элизи громко и звонко чихнула.

С этого момента и начались основные неприятности!

Тут же раздался какой-то пронзительный и режущий ухо звук. Я бы подумал, что это кричит какая-то неизвестная мне ночная птица, если б не знал, что всех пернатых здесь уже давно съели. Так что, вариантов было немного – на пути возможного отступления был оборудован секрет, а мы выдали свое местоположение.

Таиться смысла никакого не имело, и мы побежали, что было сил. Но наши суммарные возможности в плане бега равнялись личным возможностям Элизи. Метров через двести девочка остановилась и согнулась в три погибели, дыша, как загнанная лошадь и прижимая руку к боку. На мои быстрые и эмоциональные уговоры она лишь тихо плакала, делала несколько шагов и снова сгибалась пополам.

Я огляделся по сторонам и распустил веревку, стягивающую горловину котомки девочки. Достав оттуда уже взведенный, но еще не заряженный арбалет, я положил его у ног и полез в боковой карман за болтами. Элизи захватила их четыре штуки. Один я сразу отправил на его законное место в арбалете, второй взял в зубы поперек древка, а остальные два воткнул в землю в том месте, где только что пылился сам арбалет.

- Какой приятный сюрприз! – раздался внезапно неподалеку приятный женский голос. – И заказ выполню, и часть оружия верну – наконец-то светлая полоса!

Я резко повернулся в сторону, откуда доносился голос, вскидывая арбалет и готовясь к стрельбе, но не увидел ничего и никого.

- Если сдашься без глупостей и отдашь мне девчонку, то умрешь очень быстро и совсем безболезненно, - снова зазвучал этот голос но уже с другого направления.

Мне пришлось попятиться, спиной прижимая Элизи к стене ближайшего дома. Одной рукой я держал перед собой миниатюрный арбалет, а второй водил перед собой. Отставив правую ногу назад, я перенес на нее вес весь своего тела. Это была простейшая хитрость: нападающий неосознанно больше всего опасается самого грозного оружия – арбалета. И если убийца попробует выбить его у меня из рук, то в дело тут же вступит безвесовая левая нога. Удар должен получиться не слишком сильным, зато очень быстрым и неожиданным. А уж развить успех – это уже дело техники, которой мне не занимать.

Но, как говорится в моем родном мире: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!». На нас охотился не обычный смертный, а генератор Дара…

Еще в моем мире говорят, что молния не бьет дважды в одно место. Так вот, это – полная чушь: меня парализовало тем же заклинанием, что и при прошлом нападении. Судя по тому, что Элизи в этот же момент тоже перестала пытаться выглянуть у меня из-за спины, ее дела были не лучше.

Хотя нет, прошлый раз я был недвижим по пояс снизу, а теперь не мог двигать уже никакой из частей тела. Видимо, кое-кто сделал выводы из неудавшегося покушения.

Этот кое-кто, кстати, не замедлил появиться. Женщина буквально материализовалась из воздуха в нескольких шагах от нас.

- Какая прелесть! – буквально промурчала она, неторопливо и эффектно приближаясь к двум статуям, которых мы вынуждены были сейчас изображать. – Люблю посмотреть в глаза жертвы перед тем, как та умрет. Особенно, если она все это осознает!

В правой руке женщины появился небольшой изогнутый клинок, второй рукой она вынула из взведенного арбалета болт.

- Знаешь, девочка, что это такое? – с невероятно зловещей улыбкой прошептала она, вплотную приблизив свое лицо к моему. – Это шкуродер. Его назначение понятно уже по названию. Любимый вами обеими Эдвардс пользуется точно таким же, когда освежевывает тела убитых им животных и снимает с них шкуры. Но я не он, у меня другая последовательность действий…

Мне стало страшно. Так страшно, как еще не было никогда ни в одной из моих двух жизней. Если бы я мог двигаться, то мои колени наверняка сейчас дрожали бы так, что я не смог нормально стоять. Однако страх нашел-таки выход – слезы буквально брызнули из моих глаз.

Женщина захохотала.

- Сначала я сниму с тебя скальп, - проговорила она, подставив лезвие шкуродера под один из слезных потоков, слегка надрезая кожу под моей скулой и зачаровано следя за тем, как постепенно смешиваются два потока: бесцветный и алый.

Никогда не думал, что окажусь в настолько безвыходной ситуации, и не буду иметь возможности даже потрепыхаться.

- Без паники! – внезапно прозвучал у меня в голове спокойный и уравновешенный голос Экуппы. – Мы не парализованы – тело работает нормально, иначе мы бы уже давно начали задыхаться. Все дело в сознании. Дар сейчас воздействует на него, не давая мозгу управлять конечностями. Ты меня хорошо слышишь?

Я мысленно утвердительно ей ответил.

- Отлично! – отозвалась девушка. – Я почти уверена, что если сейчас полностью завладею своим телом, отодвинув тебя максимально глубоко, то тело не будет испытывать затруднений в движениях. Но я не боец и не продержусь против профессиональной убийцы не секунды. К тому же я боюсь боли. Тебе сейчас очень больно?

Меня несколько покоробило, что наше тело она назвала своим, но ситуация сейчас была не та, чтобы вдаваться в подобные нюансы. Я заверил, что сейчас у нашего с ней тела такой адреналиновый выброс, что сегодняшнюю боль мы сможем почувствовать разве что на следующей неделе. А вот последовательность действий Экуппы я мог расписать очень даже хорошо. К слову, разговор наш занимал считанные мгновения, и в его течении ничего нового случиться еще не успело.

Я предложил Экуппе на миг взять контроль над телом в свои руки, незаметно для этой сумасшедшей женщины убедиться, что ее утверждения верны, а потом вернуть меня назад. Другими словами, я надеялся, что нам поможет банальная перезагрузка.

Экуппа такой идее обрадовалась, и я внезапно очутился в белой комнате без окон, дверей и предметов интерьера. Однако хорошенько осмотреться по сторонам я не успел, поскольку тут же вернулся обратно в наш маленький триллер, где я и Элизи стали добычей самого настоящего маньяка.

Женщина, кстати, за это время успела сделать второй симметричный порез на моем с Экуппой лице. И сейчас стояла, отступив от меня на полшага, и смотрела на меня очень подозрительным взглядом.

Я попробовал пошевелить языком. Безрезультатно. Пальцы на ногах тоже отказывались меня слушаться – перезагрузка не помогла. Что ж, судя по реакции нашей маньячки, Экуппа тут умудрилась что-то отчебучить, следовательно, она сможет двигаться. А еще из всего этого следует, что противник снова настороже и ждет подвоха, значит мы частично утратили эффект неожиданности.

- Экуппа! – позвал я соседку по телу. – Ты меня слышишь?

- Да, - дрожащим голосом ответила девушка, - на поверхности страшно и больно. Как только я туда попала, меня стал бить озноб, и я спряталась назад.

- Ничего страшного, - как смог, успокоил я ее, - сможешь снова повторить этот фокус?

- Думаю, да, - ответила она, - хотя, на это затрачивается много моих душевных сил. А ты сможешь объяснить, как мне действовать? Я надеюсь, что во второй раз уже не так испугаюсь…

- Уверен, что ты справишься! – соврал я, не моргнув глазом. – Тут все очень просто. Единственное, мне нужно четко понимать механизм воздействия ее Дара на мое сознание: он активируется один раз и действует до отмены и в течение определенного времени, или поддерживается ей постоянно?

- Конечно же, он завязан на ее волю и она полностью контролирует воздействие своего Дара, - сказала Экуппа таким тоном, будто я только что сморозил несусветную глупость, - Дар сам по себе не работает, и по времени не отключается!

- Замечательно! – взбодрился я. – Значит, нам нужно просто лишить ее сознания или, хотя бы, концентрации! План такой!

И я изложил Экуппе простой, как апельсин план, который состоял в одном движении, которое я уже наработал для нашего с ней общего тела. Не случайно я сотни раз за тренировку повторял один и тот же удар ногой, каждый раз добавляя на новой тренировке сотню повторений к нескольким уже проделанным. Экуппе нужно было просто активизироваться в теле и захотеть ударить убийцу ногой в область головы. Благо стояла она как раз на нужной дистанции: примерно полшага от нас, плюс она еще едва ли не на голову выше. Как раз можно достать, если не носком обутой в жесткую туфлю ноги, то голенью. Да, во втором случае будет больно и Экуппе, но ничего, переживет.

Действовать нужно было очень быстро, пока эта сумасшедшая женщина не приступила вплотную к выполнению своих угроз. Поэтому сразу же после инструктажа Экуппа вновь взяла тело под свой полный контроль.

Я же опять очутился в белой комнате. Осматриваться не стал, уверенный в том, что через секунду-другую меня выбросит обратно в суровый и опасный мир. Меж тем, время, по моим ощущениям, уже пошло на минуты, а пейзаж вокруг все не менялся. Стараясь не впадать в панику, я принялся прокачивать ситуацию.

Исходил, как всегда, я из самого негативного развития событий. Раз Экуппа не возвращает меня назад, значит, она не может сейчас это сделать. Либо у нее закончились на это силы, либо, ей активно мешают. В первом случае мне нужно просто немного подождать, а во втором просто надеяться, что все удачно разрешится без моего вмешательства. Тем более, что организовать его я не в силах.

Но, все же, интересно, что там наверху могло пойти не так? Экуппа промахнулась? Или просто морально не смогла сильно ударить человека? Нет, это вряд ли, у нас там такой уровень адреналина в крови, что никакие моральные преграды не сработают. Если она ударит, то ударит со всей возможной силой. Тогда, выходит, что или промахнулась, или убийца смогла увернуться, либо отразить атаку. И тогда она при помощи Дара парализовала уже сознание Экуппы…

В таком случае мне нужно что-то делать. Иначе наверх я уже могу и не вернуться, а останусь здесь навечно либо просто исчезну в один не самый прекрасный миг. Да и девушку жалко, ей там, определенно, очень нелегко сейчас приходится.

Как, там, в старом детском анекдоте было? Без окон, без дверей полна попа огурцов? Что ж, значит, будем выбираться из этой попы своим ходом, раз других вариантов не предвидится.

Поскольку я стоял прямо посередине комнаты, то пошел к стене, которая была прямо передо мной.

Сделав первый же шаг, я внезапно с великой радостью осознал, что, хоть и нахожусь сейчас в каком-то эфирном состоянии, но отображаюсь в нем в своем родном старом добром теле. Остановившись на полпути, я с умилением осмотрел все, что только мог увидеть – родные ножища в белых кроссовках и голубых джинсах и ручища, обтянутые рукавами черной водолазки, под ней же – намечающийся животик, который я уж полгода как старательно игнорировал, списывая то на подготовку организма к зиме, то на весенний авитаминоз… Красота, блин!

Окрыленный этим преображением я приложил руку к стене и внезапно абсолютно четко понял, что разрушить эту преграду у меня не выйдет. Да, я снова большой и сильный, но это не та стена, которую можно просто взять и сломать. Эта комната сделана специально для меня. И здесь абсолютно неслучайно нет выхода. На миг руки сами собой сжались в кулаки, но тут же я улыбнулся и расслабился. Дни, проведенные в теле тщедушной девушки, меня кое-чему научили – нужно быть хитрее и находчивее. Так, где раньше выручала сила, теперь поможет гибкость ума. Порадовался тому, что снова большой и сильный – пора и честь знать.

По-турецки усевшись прямо на пол, я принялся медитировать так, как это уже делал однажды. В этот раз желаемого я достиг даже раньше, одна из стен комнаты пошла мелкой рябью, а потом и вовсе сделалась прозрачной.

За ней я увидел красивый ухоженный зеленый парк с четкими аккуратными пешеходными дорожками и забавного старичка в зеленом камзоле, белых лосинах, обутого не то в мокасины, не то в чешки. Старичок бодро скакал молодым козликом, эффектно размахивая тонкой черной тростью.

- Браво, Элвин, браво! – услышал я знакомый голос и только тут обратил внимание на Экуппу.

Совсем еще юная девушка с горящими глазами следила за пируэтами старичка.

- Но вот мой кузен рассказывал, что эти уроки придворного фехтования, что Вы мне тайно преподаете, никак не помогут мне в настоящем бою с разбойниками ил пиратами!

- Моя юная леди! – возмущенным голосом ответил Элвин своей ученице. – Если на Вас нападут какие-нибудь злодеи, радом обязательно окажется благородный мужчина, способный Вас защитить!

- А если он погибнет, выполняя свой долг Чести?! – продолжали свою словесную атаку Экуппа.

У старичка явно был контраргумент и против такого коварного выпада, и он даже открыл рот, чтобы его произнести, но, почему-то передумал.

Вместо этого он просто опустил трость и оперся на нее, одной рукой застегивая свой камзол на верхнюю пуговицу.

- Что, юная леди, сказали бы Ваши родители, узнай они, будто я преподаю их дочери практические приемы простой армейской драки вместо теоретических занятий по благородному дуэльному искусству? – произнес он со снисходительной укоризненной.

- Само собой, они бы предпочли, чтобы Вы делились подобным однозначно небесспорным опытом с каким-нибудь другим прожженным воякой! – очень лукаво улыбнулась Экуппа.

- У меня создалось такое ощущение, словно Вам есть, что мне предложить по этому поводу, - удивленно приподнял бровь Элвин.

- Ну, конечно же, есть! – всплеснула руками Экуппа. – Вы можете все это показать Эбботу!

- Боюсь, что я не знаком с этим, без всякого сомнения, уважаемым господином! – развел руками старичок.

- Как же так?! – весело возмутилась Экуппа. – Он же каждый раз провожает вас от самого входа до места наших занятий!

Старичок выглядел чрезвычайно озадаченным, понимая, что девушка говорит несерьезно, но осознавая, что в ее шутке, очевидно, должна быть какая-то доля правды.

- Эббот! Разбойник мой, покажись же, наконец, на глаза нашему уважаемому учителю! Сегодня день обмена опытом между старыми прославленными воинами! – смеясь, проговорила Экуппа.

Ближайшие к месту занятий кусты разошлись, и на полянку лениво вышел мой старый знакомец – здоровенный хозяйский кот.

Он медленно затрусил к девушке и благосклонно позволил той почесать себя за ухом. Потом же сделал несколько шагов по направлению к Элвину и уселся, выжидательно глядя на него.

- Однако! – удивился старичок. – Я совсем не чувствую, как Вы применяете Дар! С другой стороны, всем известно, что коты не поддаются дрессировке. Как же Вы тогда это с ним проделываете?

- Все очень просто, милый Элвин! – снова рассмеялась девочка. – Эббот – очень сообразительный кот! Он почти всегда понимает, что я от него хочу. И, если наши желания совпадают, то он выполняет мои просьбы. Сейчас, например, ему очень интересно, сможете ли вы удивить его своим боевым опытом. Потому что он у нас – настоящая гроза всего района!

- Что ж, - улыбнулся старичок, - постараюсь не обмануть ожиданий товарища по боевому братству!

И Элвин постарался! Никогда бы не подумал, что этот невысокий плотный пожилой человек может так двигаться. Он то стремительно перетекал из одной причудливой стойки в другую, то словно взрывался целым каскадом едва различимых глазом ударов и блоков. Трость в его руках то совсем исчезала из виду, то превращалась в веер или даже крутящийся раскрытый зонт. При этом Элвин умудрялся делать какие-то несколько неорганичные движения, как бы выбивающиеся из рисунка того невероятного танца, который он так изумительно мастерски исполнял.

Мельком я взглянул на Экуппу и убедился, что от ее веселости не осталось и следа. Девочка жадно впитывала информацию.

Видимо, до попадания сюда, Экуппа была вполне себе боевой девчонкой.

Вдруг мое внимание привлек кот, который шипел, глядя на меня так, словно бы он мог меня видеть. От этого мне стало не по себе. Появилось такое ощущение, что за мной действительно кто-то пристально наблюдает.

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя неприятно ощущение, и она взорвалась болью.

Поганая ночь стала еще паршивее, потому что пошел мелкий и противный дождь. Теперь кровь точно не перестанет идти из порезов на лице.

От былого адреналина нет и следа. Сил тоже нет ни капли, я валяюсь на земле, и меня бьют ногами. Делают это размеренно, сильно и со знанием дела, меняя этажи и выдыхая при каждом ударе.

Руки стянуты у меня за спиной, поэтому нормально закрываться от ударов никак не получается. Пытаюсь откатиться в сторону, но почти сразу же упираюсь спиной в упругую преграду. Пытаюсь рассмотреть, что же мне помешало и едва успеваю чудом увернуться от удара, направленного в висок. Кожаный сапог лишь чиркает меня по затылку, тоже упираясь в невидимую стену.

Мы возле больницы. Я и убийца, лицом к лицу. Еще раз пытаюсь откатиться в сторону, чтобы иметь хоть какое-то пространство для маневра, но моя персональная мучительница не дает мне и намека на шанс. Еще один пинок, я снова у невидимой упругой стены.

Руки мои связаны у самых запястий, так что я без труда могу приподниматься то на одном, то на другом локте, и это дает мне надежду на то, что мы еще повоюем.

- Экуппа! – кричу я, чтобы узнать, как мы сюда попали, и где сейчас Элизи, но девушка молчит, хотя мне кажется, что она где-то рядом и прекрасно меня слышит.

Удар, еще удар.

- Я убью ее! Слышите?! Убью! Это будет на вашей совести! – кричит сумасшедшее исчадие ада в теле женщины. – Отдайте мне девчонку и, клянусь, все останутся живы! Я никому не причиню зла!

- Если бы ты говорила правду, то сама смогла бы прийти за девочкой! – раздался ей в ответ голос из-за моей спины. – Раз девушка не смогла пройти к нам, то мы не в силах ее спасти. Она твоя. Делай с ней все, что тебе заблагорассудится!

- Слышишь?! – буквально выплевывает в меня этот вопрос исчадие. – Им на тебя плевать! Может, сама за себя попросишь?!

Но, пока она разговаривала с местными красотками, то целую секунду не смотрела себе под ноги. То есть туда, где валялся я…

Ей Богу, этот прием я знал еще в детском саду!

Одну стопу я завел за голень ее опорой ноги, и резко дернул ее на себя, одновременно ударяя сводом своей второй ноги в колено убийцы.

В условиях спортивного применения с помощью этого приема противник выводится из равновесия, но тут я осознанно перераспределил потоки сил так, чтобы получилась травма.

В итоге нога моей мучительницы в один миг научилась сгибаться в противоестественном направлении. Ее крик был музыкой для моих ушей.

Пока она валялась в грязи, в которую под дождем превратилась вездесущая местная пыль, я смог изогнуться и проделать один нехитрый, но невыполнимый в прошлой жизни фокус, так что связанные руки были уже не за спиной, а спереди.

Я поднялся на ноги и без всяких зазрений совести пошел добивать эту заразу. Однако судьба-злодейка и в этот раз не дала мне излить порцию праведного гнева на того, кто этого бесспорно заслуживал. Сначала я закружился волчком вокруг собственной оси. Примерно в начале второго оборота мое правое плечо просто взорвалось болью. Каким-то чудом я устоял на ногах и даже снова начал двигаться в изначальном направлении, но у самой цели кто-то словно погасил для меня свет.

Очнулся я внутри больницы с неизменными лечебным амулетом на груди. Рядом лежала Элизи. Она была без сознания, но грудь девочки поднималась и опускалась как у крепко спящего человека. С другой стороны от меня сидел Канон. Он, казалось, тоже дремал. Меж тем, стоило мне только начать вращать ноющей от тупой боли головой, он тут же открыл глаза и в одно движение оказался у служившей мне больничной койкой постели.

- Мне сказали, что если ты придешь в себя, то снова будешь жить! – радостно зашептал он, явно боясь громким голосом разбудить Элизи.

- Что значит, «снова»? – уточнил я сиплым голосом, потому что шершавый язык едва ворочался в пересохшем рту.

- Когда я разобрался с убийцей, который стрелял в тебя и подбежал к вам на поляну, ты не дышала, а сердце не прослушивалось, - развел он руками в жесте безысходности, - но я, все равно, взял тебя на руки и притащил сюда!

- Защитное поле тебя пропустило? – нашел в себе силы удивиться я.

- Да, - кивнул Канон, - без всяких проблем. Я человек добрый, оно меня всегда пускает!

- Ага, - улыбнулся я непослушными губами, - тут все каторжане один добрее другого!

- Это точно! – обрадовался моему веселью Канон. – Девяносто девять человек из ста – невинные овечки! А как объявляется конкурс на поимку человека, который заново стал преступником уже здесь, так в желающих запачкать руки в его крови, никогда нет недостатка!

- Бывает и такое? – уточнил я. – А тебя не обвинят в смерти моего убийцы? А куда делась женщина? А как вообще нам с Элизи удалось добраться сюда? Собственно, как ты здесь оказался?!

- Страх, как много вопросов! – улыбнулся Канон. – Мне отвечать в том порядке, что ты их задавала, или в той последовательности, как все происходило?

- Извини, - попросил я, бессильно откидываясь головой на маленькую тонкую подушку, - рассказывай так, как тебе будет удобно. Если заметишь, что я засыпаю, то разбуди меня, пожалуйста: мне нужно знать, что и как было, чтобы понимать, чего мне стоит ожидать в дальнейшем. Кстати, ты не знаешь, Эдвардс еще не вернулся?

Канон ласково улыбнулся и уже привычно приступил к рассказу.

Выяснилось, что живет он неподалеку от резиденции главы своего клана. У него отдельный дом и здоровый крепкий сон. Однако наш пес, прибежавший за Каноном сразу после того, как дом Эдвардса был атакован, был настолько шумным и настойчивым, что перебудил в ту ночь половину улицы. К счастью, в числе проснувшихся оказался и наш друг.

Мгновенно разобравшись в ситуации, он прихватил все подручное оружие и помчался нам на выручку, едва ли не обгоняя на поворотах собаку.

К дому Эдвардса Канон прибежал уже к тому моменту, как штурмующие, прокладывая себе дорогу в дом телами соучастников, обыскивали пустые помещения. Переговаривались между собой они громко и никого не стесняясь. Поэтому Канон довольно быстро разобрался в ситуации и принялся ждать, готовый в любой момент действовать.

Довольно быстро нападающие обнаружили подвал и заспорили, кому первому туда отправляться. Все видели, что происходит с теми, кто торопится стать первооткрывателем в доме, начиненном смертельными ловушками. Однако тут же была озвучена сумма премиальных тому, кто первым увидит хотя бы одну из девчонок, и желающие сразу же появились.

Канон даже присвистнул, когда услышал, о каких суммах идет речь. Таких денег он не держал в руках даже на большой земле, а здесь это вообще была просто колоссальная сумма. И это только для того, кто просто увидит…

В общем, для всех участников ночного штурма личная жадность оказалась сильнее страха смерти. Тем более, что, наверняка, каждый же надеялся, что в ловушку угодит его товарищ, а не он сам.

Того, что происходило в подвале, Канон видеть не мог, зато неплохо слышал громкие крики боли и даже тихие предсмертные хрипы. Но вскоре с соседней улицы послышался крик ночной птицы, проживающей на большой земле, и Канон сразу понял, что это условный знак. Когда он прибыл на это место, там уже не было девочек, но стоял какой-то плюгавого вида мужичок и сбивчиво с большим волнением докладывал оперативную ситуацию воздуху перед собой.

Сначала Канон решил, что это какой-то местный сумасшедший, прибывший с последней партией каторжан, но внезапно услышал быстрый и четкий вопрос, прозвучавший как бы из ниоткуда. В ответ на него мужичок просто показал рукой направление. В ту же секунду он вскрикнул от страха или неожиданности: его рука под его ошалевшим взглядом повернулась ладонью вверх, и в ней прямо из воздуха материализовался небольшой свиток. После этого рука упала вниз, но на полпути согнулась и ловко юркнула за пазуху. Человек рассыпался в благодарностях перед все еще невидимым собеседником, развернулся и бросился бежать.

Канон несколько секунд поразмышлял над увиденным, взглянул в ту сторону, куда показывал соглядатай, понял, что девочки побежали к больнице, и принял-таки решение сначала догнать мужичка.

Тот убежал недалеко, а стоял у ближайшего освещенного окна и силился прочесть то, что было написано в свитке.

Канон, не мудрствуя лукаво, просто подкрался сзади и оглушил бедолагу ударом по голове. А потом поднял свиток, ознакомился с его содержанием и узнал кое-что важное. Это была долговая расписка убийцы. Предъявитель этого послания мог получить серьезную сумму золотом от казначея главы Пурпурного клана.

Что ж, получалось, что заказчик всего этого безобразия был известен, теперь можно было приступать непосредственно к устранению исполнителей.

Уже особо не таясь, Канон побежал по направлению к больнице и вскоре увидел, что немного впереди него в том же направлении движется едва различимая в темноте фигура. Пришлось снова вести себя потише, благо, что недолго. Почти сразу же человек впереди остановился и достал из заплечной сумки арбалет – точную копию того, что Эдвардс не так давно передал Канону.

Парень смекнул, что перед ним очередной убийца. Что было логично. Ведь кто еще, умея применять здесь Дар, мог охотиться за девчонками Эдвардса? Конечно, та самая убийца, которой удалось уйти от них в день, когда на девочек было покушение. И, поскольку данные наемники работают попарно, женщина в эту ночь вышла на охоту не просто в компании толпы негодяев, а еще и с новым коллегой.

Канон тоже достал свой арбалет, который прихватил с собой, выбегая из дома, взял убийцу на прицел и только потом проследил, куда был направлен его взгляд.

А там, меж тем, было на что посмотреть. Как раз в это время Экуппа залихватским ударом ноги выбила сознание из мучавшей ее убийцы, буквально выплюнула себе в руку зажатый между зубами арбалетный болт, не смогла дрожащими руками вставить его в арбалет, отшвырнула оружие в сторону и уже примерялась, так бы руками всадить болт в грудь своей персональной маньячке.

Напарник садистки в это время, вместо того, чтобы выстрелить, почему-то решил побежать к месту действия и вручную разоружить Экуппу. Вот только Канон его ошибок повторять не стал, и выстрелил бегуну в ногу. Тот с криком боли грохнулся на землю, выпустив из руки арбалет. От удара сработал спуск и болт воткнулся в стену в паре сантиметров и от парализованной Элизи.

Видевшая это Экуппа одновременно и испугалась и разъярилась настолько, что набросилась на катающегося в пыли мужчину, пытаясь пригвоздить его болтом к земле. Но пока она размахивалась и била, тот успел изменить свое положение, и болт глубоко зашел в землю, намертво там застряв. Тогда девушка подхватила выпавший из его руки арбалет и принялась бить им раненого по голове и рукам, которыми он пытался прикрываться.

Парень кричал и звал на помощь. Канон осмотрелся по сторонам и, никого не увидев, вышел из своего укрытия и поспешил на помощь Экуппе. Но, когда до обезумевшей девушки оставалось с десяток шагов, он услышал топот ног сразу нескольких человек за углом ближайшего дома. Пришлось остановиться и спешно заряжать арбалет.

В общем, в той заварушке Канон отделался парой неглубоких царапин, которые ему в больнице уже обработали и перевязали, а вот ребятам, спешивших на крики раненого, помощь уже никогда не понадобится. А когда все закончилось, стало ясно, что ни девочек, ни женщины-генератора на прежнем месте нет. Ее напарник валялся навзничь в пыли, голова его была в крови. Канон не стал с ним возиться, а поспешил на поиски.

Сначала он попытался найти следы, но на пыльной дороге их было слишком много, и в ночной темноте быстро отыскать нужные было просто нереально. Пришлось бежать практически наугад, помня о первоначальном направлении. Как назло, в темноте он тоже умудрился упасть, да так неудачно, что оставшуюся часть пути пришлось проделать, скача на одной ноге. В итоге к больнице Канон подоспел уже к шапочному разбору. И очень удивился, снова увидев перед собой все ту же темную фигуру второго наемника. В этот раз мужчина лежал на земле, не обращая внимания на дождь. Чтобы не привлечь его внимание чавканьем по грязи, которая быстро образовывалась из пыли под воздействием дождя, Канон тоже лег на землю и аккуратно пополз. Однако крик женщины-убийцы заставил его ускориться.

План был прост: сначала избавиться от ее напарника, а потом и ее саму расстрелять издалека.

Но когда до мужчины оставалось еще несколько метров, раздался крик боли, а через секунду – звук спускаемой арбалетной тетивы. Канон попытался вскочить, чтобы быстрее преодолеть разделяющее их пространство, но неосторожно наступил на травмированную ногу и снова рухнул на землю. Тем временем второй убийца умудрился выстрелить повторно и снова начать заряжать арбалет. Канону пришлось метнуть свой единственный и неповторимый нож, успокаивая наемника раз и навсегда.

Когда же он, холодея от нехороших мыслей, подковылял к Экуппе, выяснилось, что в ее теле нет посторонних предметов, но, все равно, она не дышит. Наемницы на месте тоже не было. Можно, конечно, было попытаться разыскать ее следы в грязи, но Канон решил, что попытка вернуть девушку к жизни гораздо приоритетнее, и взялся за это дело.

Оказавшись внутри больницы, он передал Экуппу девушкам, которые уже оказали помощь Элизи и могли уделить все свое внимание следующей пациентке. Сам же Канон вернулся на улицу, чтобы заняться мародерством.

Тело парня лежало там же, где он его и оставил. Забрав у покойника все мало-мальски ценное имущество, Канон пошел назад, по пути обнаружив оба болта, выпущенных в Экуппу. На них были специальные наконечники останавливающего типа. Убивать девушку второй наемник явно не собирался…

- А собака, а Эдвардс, а как Элизи оказалась в больнице? – снова засыпал я вопросами своего спасителя.

- Пес, как только привел меня к дому, сразу же куда-то убежал. Я подумал, что он собирается еще кого-то привести нам на помощь. – Ответил Канон. – Больше я его так и не видел. Вполне возможно, что он побежал караулить Эдвардса, когда тот пересечет Засечную черту.

- Элизи? – напомнил я свой последний вопрос.

- А вот тут я ничего не могу рассказать! – развел руками Канон.

- Ты несла ее на руках. Когда силовое поле отказало тебе в доступе на территорию, ты просто бросила девочку через барьер, который не могла преодолеть сама, - проговорила одна из девушек-докторов, подходя к Элизи и проверяя ее состояние.

- С ней все будет в порядке? – уточнил я показывая глазами на девочку.

- Да, она в полном порядке. А ты как себя чувствуешь? – не без профессионального интереса посмотрел на меня девушка.

- Болит плечо, голова, подташнивает и хочется спать, перечислил я, прислушиваясь к ощущениям.

- В твоем состоянии это нормально, - сухо прокомментировала девушка, - если еще раз задумаешь умирать, а потом сама по себе воскресать, предупреди нас, пожалуйста, мы хотим посмотреть на это в спокойной обстановке. Может, со второго раза нам удастся разгадать твой фокус.

Мне захотелось сказать ей пару ласковых, но отсутствие сил помогло мне не сделать глупость. Вместо этого я лишь промолчал с видом оскорбленной невинности, кряхтя, перевернулся на бок, отворачиваясь от нее, и тут же заснул.

Проваливаясь в сон, я успел услышать, как Канон начинает торговаться с доктором по поводу оплаты за услуги местной медицины.

Да уж, сходил Эдвардс на заработки: дом чуть не раскатали по бревнышку и я еще загремел в больничку без медицинского полиса…

Во сне ко мне тут же пришла Экуппа. Оказалось, что она следила за восстановлением моего здоровья и ждала момента, когда угроза жизни совсем пройдет, и она сможет оттянуть целительное воздействие амулета на себя.

- Ты пойми, пожалуйста, - говорила она мне, трагически заламывая руки, - я потратила последние силы, чтобы повесить на нее Печать и не умереть от боли. Сейчас же мне жизненно необходима энергия, чтобы дистанционно напитать Печать хотя бы каплей Дара. В противном случае весь этот смертельный риск был зря!

Если честно, я не до конца понимал, в чем суть Печати, и что за риск был при ее наложении, но Экуппа переживала по этому поводу так искренне, что я решил не вдаваться в детали и согласился со всеми ее предложениями. Девушка просеяла, и я тут же снова очутился в белой комнате. В этот раз я не стал зря терять времени и сразу же сделал прозрачной следующую стену. Не одной же Экуппе, находясь в изгнании, путешествовать по просторам моей памяти.

В этот раз дело происходило на кухне. Девочка явно пробралась туда тайком от родителей и, спрятавшись за шкафом, следила за тем, как женщина с холодным и надменным лицом отчитывала собравшуюся в комнате прислугу.

Я, видимо, попал на самый конец экзекуции, так что уже спустя полминуты, «Снежная королева» удалилась, гордо вскинув нос чуть ли не к потолку, а плотная прилично одетая женщина в возрасте с приятным лицом добрыми глазами тихо обратилась ко всем оставшимся:

- Ну, что ж, все всё слышали. Работаем дальше, как и работали, но, если спросят, отвечаем так, как нам только что велели. Благородным виднее, как должно вестись хозяйство!

При этом она так лукаво и лучезарно улыбнулась, что в комнате даже стало немного светлее. Вся челядь тоже невольно заулыбалась, люди тут же деловито стали расходиться по своим делам!

- Тетушка Элла, – выскочила Экуппа из своего укрытия, когда кухня совсем опустела, - но ты же тоже благородная! Я это точно знаю! Я много-много раз видела, как ты пользуешься Даром!

- Этот мир не так прост, как тебе кажется, дитя мое. Еще мой прапрадед по линии отца был изгнан из нашего клана. И с тех пор все его потомки – в том числе и я – были лишены возможности называться благородными!

- Но ведь ты же носишь родовое имя! – возмутилась девочка, удивленно хлопая ресницами.

- Ну, это еще более невероятная история, чем с моим опальным предком, - рассмеялась женщина.

- Расскажи, расскажи! – тут же насела на нее Экуппа.

- Да я же уже рассказывала тебе эту историю! - притворно возмутилась добродушная Элла.

- А я не помню! – хитро прищурилась девочка. – У меня память девичья!

- Есть достоверная информация из не единожды проверенных источников, что хождение ремешка в гости к попе помогает маленьким девочкам лучше запоминать и усваивать информацию! – попыталась нахмурить брови женщина, но сама тут же и рассмеялась на мгновение раньше Экуппы.

И женщина в лицах и красках в очередной раз поведала своей любимице довольно интересную историю про то, как однажды под конец безлунной ночи две пары наемных убийц проникли в родовое поместье клана, чтобы умертвить единственного наследника престарелого лидера.

Убийцы тихо расправились с охраной, проникли в комнату, где в люльке лежал малыш, но на свою беду разбудили его кормилицу, уснувшую прямо на полу няньку. Подославшие убийц благородные знали, что Дар у младенца пробудился необыкновенно рано, и боялись, что этот факт слишком сильно изменит расстановку сил в их извечной политической борьбе. Однако, они не знали, что Дар был настолько сильный, что к малышу приставили специальную няньку с довольно редким проявлением Дара.

Элла умела предчувствовать чужое волшебство и блокировать его. Сдерживать магию будущего отца Экуппы она могла часами, потому что его Дар еще толком не оформился. Со взрослыми было гораздо сложнее, а в каждой паре убийц было по одному наделенному Даром. Но, видимо от страха, нянька в ту ночь в магическом смысле прыгнула выше головы.

Как Элла это сделала, до сих пор не знает никто, даже она сама, но в той комнате до сих пор никто, кроме нее не может воспользоваться Даром. А она тогда им попользовалась на славу. Боевых заклинаний женщина вне клана не знала, да и знать не могла. Но еще от бабки ей досталось умение без рук отжимать прокипяченное белье…

Когда на долгие нечеловеческие крики в комнату сбежались слуги, а потом и благородные, их глазам открылась довольно неприятная картина – четыре кожаных мешка неопределенной формы.

Это было очень хорошее заклинание. Ни одна кость не пробила кожу и не вылезла наружу, но и целой их ни одной не осталось.

- Надеюсь, они успели испытать боль?! – невозмутимо спросил отец малыша, держа на руках упавшую от увиденного и осознанного в обморок жену.

- Заклинание работает медленно и обычно сверху вниз, но я от испуга перепутала потоки и начала с ног… - потупившись, призналась Элла.

На следующее же утро клан стал больше на одного человека.

А ребенок в ту ночь даже не проснулся: нянька успела на время притупить его слух в промежуток между тем, как лишила дара двух убийц, и сделала из всего квартета мясокостное желе.

Это все, естественно, в моем кратком пересказе. Сама Элла довольно долго все это рассказывала в лицах и красках, не скупясь на весьма жуткие подробности. Но девочке, как, наверное, и все детям, безумно нравились страшилки. Тем более, когда их рассказывает непосредственный участник событий.

К тому моменту, как Элла перешла к сцене, где ее посвящают в члены клана, в кухню важно, на правах хозяина зашел все тот же кот. Подойдя к очагу, он уселся и, не глядя на людей, требовательно мяукнул.

Обычно, когда я просматривал воспоминания Экуппы, и появлялся этот персонаж, меня, почему-то, выбрасывало из этого режима. В этот раз кот снова пристально посмотрел в мою сторону, но я остался на месте. Тогда он прищурился, нервно дернул хвостом и отвернулся.

Картинка резко поменялась. Я наблюдал уже практически ту Экуппу, которую при случае могу в любой момент увидеть в зеркале. Девушка с печальным лицом ходит из комнаты в комнату. Она сильно сутулится не то из-за плохого настроения, не то из-за тяжелой ноши – на руках у нее все тот же кот. Но на этот раз выглядит он совсем не так величаво, как обычно. Животному явно нездоровится.

Экуппа проходит мимо двух молоденьких горничных. Те почтительно склоняют головы, девушка грустно кивает им в ответ. Когда она удаляется на приличное расстояние, одна горничная тихо говорит другой:

- Эббот совсем сдал, не думаю, что он протянет хотя бы до утра.

- Ну, еще бы! – отвечает ей подружка. – Я работаю здесь с детства, и, сколько себя помню, этот кот всегда тут жил. Ему лет двадцать, не меньше!

- Это да, - соглашается с ней первая девушка, - мне кажется, что Элла как-то говорила, будто он не так давно разменял четверть века! Даже маг с Даром жизни, вряд ли тут сможет помочь. Да и зачем мучить животное? Молодость никто возвращать не умеет, а жить дряхлым стариком – та еще радость!

- Все равно, жалко молодую хозяйку. Ведь кот бок о бок прожил с ней всю ее жизнь…

- Это да!

Дальше я ничего не слышу, потому что Экуппа на этом моменте тогда не выдержала и разревелась, перестав слышать и слушать болтовню горничных.

Она еще долго механически ходила из одной пустующей комнаты в другую, не находя себе места. Кот лежал с закрытыми глазами, тяжело и редко дыша. Сердце его то и дело пропускало очередной удар. Порой он пытался вырваться, чтобы по кошачьей традиции уйти куда-нибудь подальше и спокойно там умереть, но хозяйка не давала ему это сделать

Остановившись в очередной комнате, Экуппа без сил опустилась на пол прямо возле двери. Бедный кот уже настолько ослаб, что не предпринимал уже попыток освободиться.

- Ну как же так?! – уже не скрывая рыданий, спросила у него девушка. – Еще вчера ты требовал, чтобы тебя выпустили на улицу, и гонял там голубей по всему кварталу! Я ведь это видела собственными глазами. А сегодня ты собрался умирать. Так ведь не бывает! Ведь мэтр Кларисс три года назад гарантировала, что ты проживешь не менее пяти лет! А она никогда не ошибается! Никакие маги жизни ее уровня не могут ошибиться на целых два года!

Последние слова Экуппа почти прокричала, не замечая, как Эббот из последних сил дернулся при упоминании имени мэтра.

Эта попытка отняла у него последние силы, и кот совсем затих. Экуппа расплакалась еще сильнее. Судя по тому, что в уголке ее рта появилась алая капля, девочка, как могла, пыталась сдерживать рыдания, но получалось у нее неважно. И вот уже знакомые мне ручейки из крови и слез закапали с ее лица прямо на голову доживающего последние минуты любимца.

Внезапно кот начал проявлять слабую активность. Девушка, не прекращая плакать, но стараясь не трястись от рыданий, ловила взглядом каждое его движение. А Эббот, тем временем, выгибал спину и дышал все активнее и активнее. Вскоре стало ясно, что он пытается откашляться. По лицу Экуппы пронеслась череда эмоций. Я с уверенностью смог идентифицировать только надежду, и то, потому что ее не узнал бы только слепой.

В итоге, кот переполз с рук на колени, а потом и вовсе кубарем скатился с них на пол, где продолжил свои попытки. Экуппа уже не горевала, а сидела в очень напряженной позе. Весь ее вид показывал, что девушка безумно на чем-то сосредоточена. Прошло не больше минуты, а по лицу Экуппы уже не слезы, а обильно выступивший пот потихоньку смешивался со все еще струящейся кровью.

Кот тоже успеха пока не добился, но выглядел он куда бодрее прежнего, и уже даже мне было понятно, что играть в ящик он явно передумал.

Скорее всего, у Экуппы как-то получилось его реанимировать, но довести до конца начатое у нее пока не выходило. А, может быть, и сам пациент тоже должен был принять в лечении какое-то участие. В общем, разбирался я в этом не лучше, чем свинья в апельсинах, но, все равно, смотреть было познавательно и интересно, поэтому я не отвлекался ни на секунду.

Хотя, лучше бы я не видел того, что все-таки откашлял кот. В тот момент произошло сразу два события: Экуппа тихо без чувств упала лицом в пол, а кот избавился-таки от той дряни, что мешала ему жить.

Вообще, я смотрел как бы со стороны, но, отчасти глазами Экуппы. Не знаю, как лучше это объяснить, но когда девушка потеряла сознание, сама картинка, как и звуки, полностью не исчезла. Она поменяла ракурс, стала более размытой, утратила большинство цветов, но осталась еще вполне приемлемой. Так вот, то, что изверг из себя Эббот, больше всего напоминало клубок черных дымных червей, которые копошились теперь на полу, переплетаясь между собой и пытаясь снова дотянуться до кота. Тот, не будь дураком, отодвинулся от них подальше.

Черви тоже оказались не лыком шиты – они начали, как бы, перекатываться в сторону бесчувственной Экуппы.

Эббот подполз к хозяйке и без всяких сантиментов, вонзил ей в ногу десяток когтей из передних лап. Вслед за когтями последовали и зубы, но и это не помогло. Девушка, определенно, была в очень глубоком обмороке. Тогда кот из последних сил пересек комнату вскочил на старомодного вида колыбель, с нее – на прикроватный столик и взглянул в зеркало.

Представьте мое удивление, когда в зеркале я увидел свою милую родную румяную здоровенную ряху!

Это что же получается?! Я сейчас смотрю воспоминания глазами кота, а он может видеть меня в этих же воспоминаниях?

Хотя, довольно интересно! Итак, быстро-быстро думаем: зачем кот тратил остатки сил на то, чтобы я понял, что не просто являюсь невидимым сторонним наблюдателем, а потенциально могу как-то повлиять на уже давно случившиеся события? С одной стороны – это бред больной обезьяны, а с другой - попахивает эффектом бабочки…

В любом случае, нужно попробовать что-то сделать, так как хуже, думаю, уже не будет, поскольку мерзкий дымный клубок червей уже практически достиг лица девушки.

- Экуппа!!! – что есть сил кричу я и с размаху бью кулаком в прозрачную стену, отделяющую меня от места событий.

Эффекта нуль. Девушка все так же без сознания, а гадкое нечто медленно, но верно преодолевает последние сантиметры до намеченной цели.

Тогда я начинаю вбивать в стену один удар за другим, но все происходит, как во сне, силы в руках почти нет, а движения такие медленные, будто я нахожусь под водой. И, вдруг, я понимаю, что мне нужно делать.

Подношу к самому носу свои ручища, гляжу на них и они уменьшаются прямо на глазах. Теперь в этой иллюзии я уже не я, а Экуппа. Не теряя и мгновения, со всей силы бью себя по лицу, но сводя глаз со стены.

Естетсвенно, из-за удара, глаза я таки отвел. Но и Экуппу в родовом имении сдвинуло по полу на добрых полметра! По счастливому стечению обстоятельств, вектор ее непроизвольного движения оказался направлен в сторону от червей.

Нужно отдать девушке должное: она мгновенно разобралась в ситуации и совсем не испугалась. Быстро найдя глазами кота и убедившись, что он жив и относительно здоров, Экуппа полностью переключила свое внимание на новую опасность.

Вопреки моим ожиданиям, девушка не испугалась и не растерялась. Не без брезгливости, она хорошенько рассмотрела все еще катящийся в ее сторону не предвещающий ничего хорошего клубок. Потом протянула над ним правую руку и закрыла.

Клубок остановился, а потом попытался включить заднюю скорость, но не тут-то было!

Сначала девушка растопырила пальцы обеих рук, а потом стала делать ими движения, похожие на манипуляции рыбаков, сражающихся с запутавшейся леской.

Готов поклясться, что черви в один момент, под самый конец, попытались разбежаться в разные стороны, но и этого у них не получилась. Экуппа их распутала, и они тонкой дымной нитью нехотя потянулись к окну.

Теперь я смотрел за этим уже как бы с двух точек: глазами кота и девушки.

Дымчатая нить не развеялась на уличном ветру, как я того ожидал, а потянулся к зданию напротив.

Экуппа, кажется, тоже была удивлена, а вот кот, напротив, определенно, что-то понял. Он взглянул в зеркало, кивнул мне, и… картинка мгновенно переключилась на другую локацию!

Девушка и кот (ну, и я, заодно с ними) идут через дорогу к особняку, где у замочной скважины все еще виден самый кончик хвоста дымной нити. Теперь ко мне, возможно, стараниями кота, приходит понимание, что этот клубок был отображением заклинания, призванного отправить Эббота к праотцам.

Эпуппа смогла извлечь его, уже практически отработанное из своего любимца, расшифровать, подчинить себе и отправить восвояси.

Теперь они с котом шли посмотреть, кто же именно из соседей оказался способен на такое черное дело.

Точнее, шла Экуппа, так как Эббот уже знал это и даже как-то сообщил хозяйке, но та отказывалась в это верить.

В итоге, девушка осталась на улице, а кот привычно запрыгал по ползучей изгороди, обрамляющей монументальное строение. Поочередно заглядывая то в одно, то в другое окно, пушистый сорванец нашел-таки нужное и передал нам с Экуппой картинку.

Старушка – божий одуванчик, привстав с кресла-качалки, клюкой активно рассеивала дымный шлейф, пытающийся приблизиться к ее голове. Экуппа ахнула и закрыла рот ладонями, словно боясь, что будет услышана. Но потом брови буквально сошлись на ее переносице, а руки сжались в кулаки. Я словно сам почувствовал, как больно впились ногти в нежные ладони.

Дымный шлейф в комнате старушки, вдруг, начал темнеть и плотнеть, опускаясь на пол и медленно приобретая форму кота.

Старушка сначала оторопела, но потом вскинула клюку и с воинственным криком бросилась в атаку!

Кот казался проворнее. Он бросился ей в ноги, потом вскарабкался по одежде вверх и вцепился лапами прямо в лицо. Рот старухи раскрылся в крике, и кот, мгновенно снова трансформировавшись в дым, втянулся в него без остатка…

Последним, что я успел рассмотреть, было тело старухи, медленно заваливающееся набок.

Я сидел на полу белой комнаты, но уже не в одиночестве – напротив меня сидела Экуппа в позе лотоса.

- Ты отвратительно мало знаешь о йоге! – решила она начать наш разговор с фразы, которую я меньше всего ожидал от нее услышать.

- Ну, для этого течения я всегда был слишком молод и чересчур мужчина, - как мог, объяснил я ей свои пробелы в этой области, - зато я кое-что знаю об ушу!

- А для этого ты не слишком молод? – улыбнулась Экуппа, показывая тем самым наличие интересов и в этой области.

- Ушу все возрасты покорны! – заверил я, не моргнув глазом.

- Хороший у вас мир, разносторонний и многогранный. Во всяком случае, неплохо в странах первого и второго мира.

- Мы, когда дело доходит до сравнений чего-то с чем-то, очень часто приходим к выводу, что все относительно, - не возразил, но и не согласился я, - мне сложно судить: твой мир для меня все еще полнейшая загадка.

- Да, - согласилась она, - но я уже понимаю, что наличие Дара изначально сильно развело наши миры в разные стороны, хотя даже чисто географически они очень похожи.

- Ты хочешь сказать мне что-то конкретное? – решил я не ходить вокруг да около.

- Да, - кивнула Экуппа, - я знаю, что ты смотрел перед тем, как начался наш разговор. И мне нужно знать, что ты понял из увиденного.

- Говоря понятиями моего мира, ты превысила пределы необходимой самообороны. На попытку убийства кота ответила убийством человека, покушавшегося на жизнь и здоровье Эббота.

- И все? – уточнила девушка.

Я задумался, вспоминая и анализируя увиденное. В местных магических фокусах мне ничего не казалось нормальным, поэтому было достаточно сложно выделить что-то конкретное из ряда вон выходящее.

- Не знаю, - сдался я в итоге, - после того, как ты вылечила своего котяру, вы, однозначно стали лучше понимать друг друга.

Экуппа не отвечала, а только продолжала выжидательно на меня смотреть.

Пришлось еще пошевелить извилинами.

- А! Точно! – хлопнул я себя по лбу. – Ты же смогла тогда колдовать в той комнате, в которой никто не мог пользоваться Даром с ночи покушения на твоего отца, верно?!

Девушка закрыла глаз и несколько раз утвердительно качнула головой. Потом она глубоко вздохнула и, наконец, произнесла.

- Как там у вас говорится? Ты не видишь леса за деревьями? – уточнила она. – Ты вынудил нас с Эбботом показать все, что мы прятали ото всех. Как итог, ты получил всю необходимую информацию, но не смог понять ее правильно.

На какое-то время она замолчала, явно раздумывая, объяснять ли мне, то чего я не понял.

- Ты знаешь, - внезапно вновь заговорила Экуппа, - я не стану сейчас тебе ничего растолковывать. Возможно, рано или поздно случится так, что я найду тебе здесь новое куда более подходящее тело, и ты будешь дальше жить своей не связанной со мной жизнью. В таком случае, эти знание тебе бы не просто помешали, а даже стали бы опасны. Ты ведь не обидишься, если я так поступлю?

- Если на одной чаше весов находится мужское тело, пускай и в этом мире, а на другом не слишком-то и нужная мне информация, то итог взвешивания более чем очевиден! – воодушевленно заверил я Экуппу.

- Вот и замечательно, - улыбнулась она, - наверное, так будет лучше.

- Что делаем дальше? – уточнил я. – Думаю, что все мои планы и их подоплеку ты и так знаешь, а какие виды на будущее для нас у тебя?

- Не переживай, - сразу поняла девушка, что меня волнует больше всего, - мне пока здесь внутри гораздо комфортнее и безопаснее, чем снаружи. К тому же, я еще не все у тебя тут посмотрела. А последнее время я не только смотрю, но еще и много думаю. У меня даже есть уже одна теория о той точке, где наши параллельные миры разошлись! Очень хорошо, что ты раньше читал много фантастики, наверное, поэтому у тебя получилось так легко интегрироваться и в новое тело и в чужой мир. Я бы точно с ума сошла, можешь даже не сомневаться!

- И в мыслях не было! – заверил я девушку, но она иронии не уловила или не поняла, потому что только благодарно кивнула и продолжила меня успокаивать.

Выходило, что ближайшее время бояться мне нечего, потому что, в целом, мое обращение с ее телом Экуппу вполне устраивает. Особенно те моменты, когда я это тело спасаю от неминуемой гибели. И за это она дает мне практически неограниченную свободу его использования. В пределах разумного, конечно. Сама же Экуппа будет пока заниматься повышением образованности.

Надеюсь, когда она переселит меня в более ветхое, но менее смущающее меня жилье, сама девушка, вооружившись новыми знаниями, не займется всепоглощающим прогрессорством. Иначе или ей, или этому миру придет конец, а мне тут еще жить! Повторюсь – надеюсь.

Экуппа не договорила, потому что меня разбудил Эдвардс.

Оказалось, что спал я почти половину суток, в чем можно было легко убедиться, просто взглянув в окно.

Если вкратце, то план был старым, моего присутствия здесь не учитывал, и касался аккуратной тайной эмиграции отсюда Элизи и Эдвардса.

А, если чуть подробнее, то дело в том, что ни девочку, ни ее опекуна здесь ничего не держало – они изначально не были заключенными. Но, чтобы обезопасить Элизи на большой земле, двум мигрантам нужно было иметь много денег и определенные знакомства.

На момент моего появления здесь у них уже почти все, включая неприкосновенный золотой запас, было готово, и они ждали только условного знака от проверенных людей. Ожидание это длилось уже несколько месяцев и могло растянуться еще настолько же.

Однако этот знак Пройдоха только что получил. Все отложенные деньги он уже сдал в местный банк и получил аналог чековой книжки. Выдвигаться им нужно срочно, но появилась одна загвоздка. По имени Экуппа.

До недавних событий Эдвардс очень надеялся, что я останусь здесь и займусь нашим общим уже к тому моменту поставленным на ноги игорным бизнесом, а он будет помогать мне, официально и неофициально пересылая все необходимые грузы. Но позапрошлая ночь все перевернула с ног на голову. Да и Элизи пока из больницы отпускать отказались, уговорив Эдвардса прийти за девочкой через несколько часов.

Так вот, план Пройдохи заключался в том, чтобы взять к себе в управляющие будущим предприятием Канона, используя его связи в клане и в местном сообществе телохранителей, куда и я с недавних пор вполне себе вписывался.

Стоит признаться, что расчет Эдвардса во многом полагался на то, что преследующая нас убийца не заинтересуется мной, а поспешит за ним и Элизи. Тогда у меня будут все шансы выжить и организовать здесь все, что было задумано и даже уже претворялось в действительность.

Я, конечно, был не готов к таким неожиданным и серьезным изменениям, но прекрасно понимал Эдвардса. Он работал над этим планом годами и следующий такой шанс, наверняка, подвернется очень не скоро. А, если учитывать, что последнее время покушения на голову Элизи сыплются, как из рога изобилия, то незамедлительный отъезд отсюда выглядит единственно возможным решением.

Собственно, если бы не мои повально исчезающие круги на спине, то мне бы тут и вовсе бояться было бы нечего.

В общем, я готов был отпустить моих новых друзей в свободное плаванье и даже был рад за них.

Об этом я, не слишком долго думая, и сообщил Эдвардсу.

Не теряя времени, мы буквально побежали разыскивать Канона. Хотя, все наши розыскные мероприятия свелись к тому, чтобы добраться до школы и дождаться, когда он, увидев нас через окно, сможет выйти на улицу.

Ждать пришлось недолго, поскольку почти сразу же дети с учителем удалились в соседнюю комнату без окон.

Уже через секунду после этого Канон был на улице, и мы вместе с ним отходили в сторону, чтобы избежать случайных свидетелей важного разговора.

Наш общий друг слушал нас как-то не слишком внимательно, то и дело, со скучающим видом посматривая по сторонам.

Меня это несколько озадачило. Ведь мы обсуждали очень серьезные деловые вопросы. В перспективе на кону стояли реально большие деньги. И Канон не мог этого не понимать. Но вскоре он пояснил причину своего странного поведения.

- Я все понимаю и со всем согласен, - процедил он сквозь зубы, практически не шевеля губами и сохраняя все то же скучающее выражение лица, - но, друзья мои, вы, видимо, безумно взволнованы, раз не видите всех странностей что сейчас происходят вокруг нас. Только прошу вас, не вертите головами.

Мне стоило больших усилий выполнить его просьбу, а вот Эдвардс вел себя абсолютно естественно.

- Ты о людях вокруг? – уточнил он у Канона.

Охранник кивнул головой и сплюнул сквозь зубы.

- Да, я тоже обратил внимание, что их больше, чем обычно и, почему-то, это в основном мужчины, - поделился своими наблюдениями Пройдоха, - но потом я увидел, что они из разных кланов, и успокоился.

- А вот меня это, наоборот, пугает до чертиков, - глядя прямо в глаза Эдвардсу, сказал Канон, - потому что среди наблюдателей есть и мои соклановцы, а я о происходящем уведомлен не был.

- А что за люди здесь присутствуют от твоего клана? – уточнил Эдвардс.

- В основном всякая шушара, но я успел заметить и одного негласного исполнителя особых поручений, шмыгнувшего за угол, как только я вышел на улицу.

- Значит, - уточнил Эдвардс, - они здесь работают не слишком официально?

- Думаю, что ты прав, - согласился Канон.

- Ну, это же замечательно! – одновременно хитро и радостно улыбнулся Пройдоха. – Это значит, что нашим финансовым вопросом ты можешь заняться; он стопроцентно легален.

- А ваша безопасность прямо сейчас вас не беспокоит? – удивился Канон.

- Шутишь? – не прекращая улыбаться, отреагировал на вопрос друга Эдвардс. – Я свое уже отбоялся, а Экуппа вообще у нас с болтом в голове: ей страх неведом!

- Да-да, - не слишком весело подтвердил я, - Экуппа у нас именно такая!

- Что ж, - подытожил Канон, - люди вы взрослые, приоритеты у вас расставлены. Что я, по вашему мнению, должен делать в первую очередь?

И Эдвардс приступил к инструктажу. Я же, сделав вид, что мне не интересны мужские разговоры, начал наворачивать круги по улице, максимально аккуратно бросая скучающие взгляды по сторонам.

Да, постоянно удивляющее меня местное безлюдье сегодня действительно куда-то запропастилось: на улице виднелось несколько стаек подростков, играющих в какие-то игры, и две группы мужчин по три-четыре человека, что-то горячо и показательно обсуждающих.

Поскольку зрение у Экуппы было просто изумительным, я успел заметить, что подростки, в большинстве своем, были взрослыми мужчинами, просто субтильными, остальные в их компаниях были просто молодыми людьми. Детей на улице не было.

Это что же получается? За нами до поры, до времени наблюдают, а потом, по приказу, или при каком-то нашем действии нападут? Хорошо, что хоть Элизи в безопасности. Поле не пропускает никого опасного для врачей и пациентов. Интересно, правда, что и меня оно порой не пропускает. Возможно, оно порой сбоит, в таком случае нам не мешало бы сходить и проведать девочку. Думаю, что Эдвардс уже тоже пришел к тому же выводу.

В это самый миг Пройдоха подозвал меня к себе. Пока я шел, мужчины пожали друг другу руки, и их сжатые ладони на мгновение окутала легкая дымка. Видимо, договоренность была достигнута, и Канон, не дожидаясь меня, развернулся на каблуках и направился к школе.

- Все хорошо? – уточнил я, приближаясь к Эдвардсу.

- У нашего дела – да, - ответил он, - у нас – сейчас увидим! Есть предложение сходить к еще одному моему тайному схрону и хорошенько там вооружиться.

- За нами же следят, - удивился я, - твой схрон сразу же станет явным.

- Да там и оружия-то ровно на двоих: основное и запасное. Я же не мул – таскать на себе мешок с железяками.

- Потом в больницу? – уточнил я.

- Да, нам туда в любом случае нужно будет идти. Может, к тому моменту мы поймем, что тут творится.

Но поняли мы это почти сразу.

Стоило нам четко обозначить вектор нашего движения, как все находящиеся поблизости люди пришли в движение. Сразу стало понятно, что наши курсы рано или поздно пересекутся.

- В случае чего, их можно будет калечить? – тихо уточнил я у Эдвардса.

- Лучше убивать! – громко ответил он, и кое кто из приближающихся его явно услышал.

- Мы не хотим крови, Пройдоха! – сказал один из мужчин, останавливаясь от нас в паре шагов.

Люди, что шли с ним, замерли за его спиной. Остальные же медленно брали нас в кольцо.

- А крови и не будет, если вы разойдетесь по своим делам, и не будете лезть в мои, Карл! – сказал Эдвардс таким тоном, что я невольно поежился.

- Удивлен, что моя скромная персона заинтересовала тебя настолько, что ты удосужился узнать имя, - ухмыльнулся соклановец (судя по имени) Канона.

- Ближе к делу, - не дал втянуть себя в разговор Эдвардс, - скажите четко, что вам от нас нужно!

- Как минимум, - отозвался Карл, - просто идите домой и сидите там, пока вам не разрешат выйти. Как максимум – оставь нам эту придурочную (кивок в мою сторону) и, опять-таки, иди домой.

- Я смотрю – вы все пришли без оружия, - никак не отреагировал на требования Карла Эдвардс.

- Все верно, - кивнул головой главарь окруживших нас хмурых людей, - хоть вы и не принадлежите ни к какому клану, вашу кровь мы проливать не станем – справимся без оружия.

- Что ж, - сказал Эдвардс, отстегивая пояс с ножнами и вынимая из-за голенища сапога нож, - посмотрим, как это у вас получится!

И начался настоящий замес!

Прежде, чем Пройдоха успел поднять в воздух тучу пыли, которую он зачерпнул в пригоршню, опуская оружие на землю, я уже с чисто женским коварством, на которое имел сейчас все возможные права, познакомил пах одного из «подростков» с носком моего ботинка. Нога, наносившая удар, еще только направилась к земле, а вторая уже впечатывалась снизу вверх в подбородок следующей недоросли. Благо эти двое стояли плечом к плечу, перекрывая нам путь назад.

На том эффект внезапности был исчерпан, и конкретно мне стало чуть менее весело. Тело Экуппы могло перемещаться раза в полтора быстрее моего прежнего, и это был несомненный жирный плюс. Но вот ее вес и общая хрупкая субтильность в купе не позволяли в бою ставить нормальные, привычные для меня блоки и наносить серьезный урон. Приходилось либо уворачиваться от ударов, либо вообще уходить подальше с линии атаки противника, огрызаясь быстрыми сериями из трех-четырех слабеньких ударов. На тренировках здесь я набивался пальцы, но не уделял внимания закатыванию кулаков, поэтому вскоре кожа на костяшках оказалась сбита и кровь уже начинала капать на пыль дорожки.

По началу, нападающие не сориентировались и мешали друг другу. Каждый хотел первым отправить меня в нокаут и помочь товарищам разобраться с Пройдохой. Мне это было на руку. Одного я успел угостить своим маленьким кулачком прямо под здоровенный кадык, а второму угодил носком спасительного для меня башмака в незащищенный мышцами пресса низ живота. Так получилось, что удар пришелся точнехонько в мочевой пузырь, и тот не вынес подобного с собой обращения.

Итого, минус четыре противника в первые секунды боя, и только сбитые в кровь кулаки да испарина на лбу в остальное время драки.

Конечно, если верить спортивным комментаторам моего мира, общий тоннаж ударов тоже играет роль, поскольку имеет особенность накапливаться, но я пока ничего подобного не замечал. Разве что два особо крупных агрессора заметно прихрамывали, из-за того, что я успел стукнуть каждого по лодыжке.

Смотреть приходилось сразу во все стороны, как это обычно случается, когда противников больше трех. Поэтому толком понять, как там дела у Пройдохи, я мог только на слух. И, исходя из того, что мне удалось услышать, Эдвардс еще дрался.

Сначала я обрадовался этому, понимая, что он, как минимум, еще в сознании, а потом слегка взгрустнул. Получалось, что у него там соперники тоже не лыком шиты, и мне, скорее всего, придется срочно что-то придумать, чтобы разобраться с моими низкорослыми противниками.

Хорошо, хоть борьба в этой местности была не в почете, иначе меня бы уже давно сбили с ног и тупо задавили бы числом и массой. А так у меня еще были какие-то шансы.

Скажубез ложной скромности, что даже будучи вполне физически сильным человеком, я порой активно интересовался видами боевых искусств, где было принято не столько применять свою силу в бою, сколько использовать силу противника против него же самого. Практиковал я подобные занятия мало и со скрипом, потому что был относительно медленным и неповоротливым. Поэтому сейчас, обладая теоретическими знаниями и нужной конституцией, я, все же, больше импровизировал, чем действовал уверенно, отточено и расчетливо.

Когда мужики поняли, что толпой только мешают друг другу, они начала атаковать по одному или парами. Пока они не эволюционировали до троек и четверок, я сделал финт ушами.

Провалив одного из самых низкорослых нападающих, я резко с ним сблизился и очень быстро взял руку на болевой прием прямо в стойке. Он ожидаемо нагнулся к земле, но был остановлен на полпути моей ладонью, улегшейся на его покатом лбу, в то время как пальцы уже нашли впадины его глазниц. Теперь я мог прикрываться им от атак его товарищей, водя его перед собой из стороны в сторону. Пока они были впечатлены таким поворотом событий, это у меня получалось. Но вскоре нападающие убедились, что делаю я это коряво и медленно, и снова кинулись в атаку.

Пришлось бросить своего пленного под ноги двум его подельникам, попутно вывихнув ему руку. Сам же я, пользуясь падением сразу двух противников, вырвался, наконец, из окружения!

При этом я оказался немного в стороне от разворачивающихся событий и увидел, что Пройдоха бьется всего с одним противником – тем самым Карлом. Остальные здоровые мужики лежа скучали в пыли в достаточно картинных позах.

Это открытие меня немного успокоило, и я, ожидая скорой поддержки, сам пошел в атаку на бестолково перегруппировывающегося противника.

Их оставалось шестеро, а это значило, что я обезвредил уже почти половину! А ведь я еще не использовал свой арсенал ударов коленями и локтями. Так что, пора показать этим недомеркам, чего я стою в ближнем бою!

Уверен, что Пройдоха присоединится к нашему спортивно-прикладному празднику уже через несколько секунд, раз уж он уже успел наглухо вырубить не меньше семи здоровенных мужиков.

Мое летящее колено остановило мужика и выбило из него воздух. Не давая врагу разогнуться, я обрушил на него правый локоть, а спать уже отправил боковым ударом левой ноги ни то в челюсть, ни то в шею. Отслеживать траекторию удара было некогда, потому что уже нужно было разрывать дистанцию сразу с двумя подоспевшими противниками. А, тем временем, экватор был пройден!

А после экватора мне на помощь тут же пришел его величество случай: уходя от атаки, я смог подбить ногу нападающего так, как совсем недавно сделал это с Эдвардсом. Мой противник всем весом упал на выставленную вниз прямую руку, которая тут же очень неестественно изогнулась в ту сторону, куда обычно руки по собственному желанию не гнуться, и послышался предельно неприятный хруст. Впрочем, его тут же заглушил крик этого растяпы.

Это что же получается? Так я могу и без всякой помощи обойтись?

Но, не тут-то было. Оставшиеся на ногах не покалеченные противники оказались осторожнее своих подельников. Они, наконец, поняли, как стоит со мной действовать и, присогнувшись, вытянув вперед руки, начали сходиться ко мне.

Даже четверых атакующих было достаточно, чтобы взять меня в кольцо. К тому же, с непривычки у меня сильно болели руки, а поднятая в воздух пыль сильно мешала дышать и лезла в глаза.

Местные же мужики, казалось, ее вообще не замечали.

Да где же Эдвардс? Чего он так долго возится с одни единственным соперником?!

Пришлось и мне эволюционировать. Один из атакующих, видимо, старший той группы, что отсекала нам отход, опередил подопечных примерно на шаг, показывая своим примеров, что нужно делать. Его-то я и выбрал своей целью. Резко сократив расстояние между нами, я одновременно с этим звонко хлопнул в ладоши прямо возле его носа. Уже откровенно побаивающийся меня мужик, рефлекторно отдернул голову назад, поднимая вверх подбородок.

Ну, кем бы я был, если б не воспользовался таким подарком судьбы? Правильно, неблагодарной скотиной! Так что, пришлось воспользоваться – двоечка в шею и контрольный удар пальцами по глазам наотмашь!

Осталось всего трое. Причем, все прямо молодые, и довольно напуганные. Лишившись старшего товарища, они продолжали наступать на меня, но уже как-то довольно неуверенно.

Тут уж я, решив хитрить до конца, посмотрев за спину одному из них, сделал радостное лицо и сказал: «Эдвардс, ну наконец-то!».

Парень резко втянул голову в плечи и, даже не обернувшись, со всех ног бросился наутек. Что характерно, двое его товарищей, прекрасно видевших, что Пройдоха все еще связан боем, тоже решили поддержать порыв своего подельника и скрылись в клубах поднятой им пыли.

Выходило, что не Эдвардсу предстояло прийти мне на помощь, а очень даже наоборот.

По небольшой дуге, чтобы хотя бы пару раз вдохнуть чистого воздуха, я приблизился к дерущимся, присмотрелся и оторопел!

То, что я наблюдал, не походило ни на что виденное мною ранее. Моментами бой Эдвардса и Карла напоминал ничем не примечательную драку двух спортивных мужиков, но порой, словно по команде, все резко менялось. Движения противников ускорялись настолько, что я просто не мог за ними уследить. Причем, промежутки между ускорениями были разные. Да и инициатором этих ускорений был то один боец, то другой.

Их дуэль, определенно, велась только по одним им понятным правилам. Ноги они использовали только при попытке подсечек или для наступания на носок противника.

Видимо, поэтому, все мои удары ногами имели такой успех – местные просто толком не практиковали подобных техник.

Я стоял на приличном расстоянии и все никак не мог решиться присоединиться к драке. Боязнь того, что Карл внезапно ускорится и просто возьмет меня в заложники, сильно охлаждала пыл. Хотелось помочь Эдвардсу, а не испортить ему все на свете.

- Экуппа! – позвал я.

- I'm no Superman! – предельно неожиданно пропела у меня в голове девушка!

- Отлично, - проворчал я, - ты, значит, добралась до Клиники?

- Ага! – радостно отозвалась она. – Какие же они там все придурки! Но очень милые!

- А давай обсудим это суть позже? – предложил я. – У нас тут, видишь ли, небольшие проблемы.

- Сейчас посмотрю! – уже вполне серьезно пообещала Экуппа.

Несколько секунд спустя девушка в моей голове сказала, что увидела уже достаточно и на мой вопрос о том, что вообще происходит, она ответила довольно емко.

- Первый раз вижу, чтобы так развлекались взрослые люди. Это детская забава, с помощью которой ученики осваивают азы артефактной магии. Именно так выглядят учебные поединки бойцов, использующих в схватке пульсары – артефакты высвобождающие Силу небольшими порциями.

- Эдвардс тоже пользуется таким? – уточнил я. – Просто сначала я подумал, что он пользуется собственным сгенерированным даром.

- Он им и пользуется, - подтвердила Экуппа, - только для подзарядки своего амулета. Думаю, что именно пульсары здесь, в местных условиях, разряжаются медленнее обычных артефактов. Поэтому так и получилось, что они оказались одновременно у обоих бойцов.

- Это все хорошо, - нетерпеливо прервал я ее рассуждения, - а как мы можем помочь Эдвардсу в такой ситуации? Это в школе проходили?

- Ну, - замялась Экуппа, - учителя запрещали вмешиваться в такие практики, но, когда они отвлекались на что-то другое, мы пытались подыграть тем, за кого болели. Высшим шиком считалось сделать это без применения Дара.

- Давай, пожалуйста, ближе к делу! – не выдержал я.

- Да все очень просто- нужно просто отвлечь внимание от схватки того, кто тебе не нравится. Он утратит концентрацию и не успеет отреагировать на атаку противника, или вовремя не применит Силу пульсара. Только и всего…

Я крепко задумался. По всему было видно, что Карл – тертый калач. Иначе Пройдоха давно бы с ним справился, не смотря на все его возможные артефакты. Вряд ли такой человек поведется на простое громкое «БУ!!!» или какие-нибудь оскорбления. Тут нужно что-то принципиально иное…

- Слушай, - отвлекла меня от размышлений Экуппа, - а ты долго будешь думать? Просто ты меня вызвал на самом интересном месте!

И тут я понял, что мне нужно сделать! Наспех извинившись за то, что еще только собирался сделать, я попросил ее предупредить меня хотя бы за полсекунды до того, как начнет действовать один из пульсаров; без разницы, какой именно.

- Вот! – скомандовала Экуппа.

И я, стоя за спиной у Эдвардса, но так, чтобы меня хорошо видел Карл, в одно мгновение задрал до самого подбородка свою рубашку.

К слову сказать, у меня под ней ничего не было. Имеется в виду, из одежды. Да, собственно, и не из одежды там не сказать, чтобы прямо изобилие наблюдалось…

Но, все равно, нужного эффекта я достиг! Мой замысел был прост, как апельсин, и основывался на очень простой логике. В этом мире подвиг наших жен декабристов был никому не знаком, и в этой ссылке наблюдался определенный дефицит женского пола. Уже просто потому, что женщины по природе своей совершают меньше тяжких преступлений. Поэтому внезапно увидеть на улице среди бела дня полуголую девушку, да еще и знатного рода… от этого кто угодно мог бы впасть в ступор. И Карл не оказался исключением!

Не веря своим глазам, он замешкался на какой-то краткий миг, но этого мгновения как раз хватило Пройдохе, чтобы воспользоваться своим пульсаром и выбить дух из противника.

Когда же Эдвардс повернулся ко мне лицом, полу моей рубашки уже покоились на подобающем им месте.

- Давненько мне так не везло! – пытаясь выровнять дыхание, прохрипел Пройдоха. – Сейчас я прокашляюсь, и нам нужно будет бежать к больнице!

Он говорил еще что-то, но слов было не разобрать – их перекрывали возмущенные вопли Экуппы.

- Тебе, варвар, несказанно повезло, что Эдвардс убил единственного свидетеля моего позора! Иначе я просто не знаю, что с тобой сделала бы! – буквально верещала девушка у меня в голове.

Она призывала на мою голову (видимо, позабыв, что это и ее голова тоже) самые страшные из известных ей проклятий. И обещала мне такие неприятности, какие только могла подсказать ей фантазия.

Правда, выдохлась она довольно быстро, и, пообещав под конец лишить меня самостоятельности, если я еще раз хотя бы подумаю о возможности выкинуть подобный фокус, умчалась досматривать сериал.

Между прочим, именно этот сериал и натолкнул меня на блестящую идею с оголением, потому что там была серия с подобным финтом, скажем так, ушами.

Может, именно поэтому Экуппа и не исполнила свою угрозу прямо сейчас, а оставила ее на потом.

Меж тем, Эдвардс уже отдышался и, сделав жест следовать за ним, понемногу начал набирать скорость. Он, конечно, мужчина в летах, и я был уверен, что постепенно взятый им высокий темп бега до самой больницы он выдержать не сможет. Однако, не смог его выдержать не он, а я. А ведь мы с Экуппой в части бега не только не уступали, а, по ощущениям, и заметно превосходили меня предыдущего и в скорости и, чего греха таить, в выносливости.

И, тем не менее, Пройдоха обогнал нас на добрых полкилометра. А я вообще под конец перешел сначала на бойкую трусцу, а потом и вовсе на быстрый шаг, небезосновательно подозревая, что в саму больницу мне все равно путь заказан.

К защитному полю я подошел уже с ровным дыханием и выставленной вперед рукой, чтобы упереться в вязкую преграду ей, а не физиономией. А преграды не было!

Значит, как умирать возле самой больницы, так поле действует и меня не пускает, а как просто зайти туда за компанию, так – пожалуйста! Первый раз сталкиваюсь с настолько лицемерным полем! Кажется теперь я немного понимаю, того персидского царя, который приказал высечь море. Честное слово, двинул бы сейчас по этому защитному куполу, если бы только смог его почувствовать!

В окне больницы на секунду мелькнуло бледное лицо Эдвардса. Внутри меня что-то екнуло. Действительно, что-то долго их нет. Исходя из того, как Пройдоха спешил сюда, он с Элизи должен был выскочить из больницы, как пробка из бутылки шампанского, а они не появлялись уже несколько минут.

Поспешив зайти внутрь, я с порога увидел, что не все там было так хорошо, как хотелось. В помещениях царил заметный беспорядок, на полу валялось немало вещей, и, главное, кроме нас с Эдвардсом там не было ни души!

- Где думаешь их всех искать? – деловито, стараясь не показать своих истинных чувств, уточнил я.

- Они из разных кланов, - начал рассуждать вслух Пройдоха, - еще полчаса назад я предположил бы, что одна обманула или убила другую и силой увела Элизи либо в цитадель клана, либо к контрабандистам. Но теперь я верю в то, что не только два, но и более кланов могут договорится между собой ради достижения общей цели.

- Значит, она может быть вообще где угодно? – выбрал я самый негативный вариант.

- Ее, определенно, нет здесь, значит, мест, где она может быть, уже на одно меньше, - как-то через чур спокойно ответил Эдвардс.

На его абсолютно белом каменном лице не было и следа от эмоций. Честно скажу: мне стало страшно. Уверен, что я даже представить себе не могу тех кошмаров, которые он уже готов сотворить с двумя местными красотками, окажись они в его власти.

- Внимание! Опасность!!! – обозначилась в моем сознании Экуппа. – Печать горит, убийца где-то рядом!

Что ж, радует, что не мы одни опоздали!

- Эдвардс! – громко шепчу я, сюда приближается наемница.

- Отлично, - опять без всяких эмоций отвечает Пройдоха и становится в засаду сразу возле дверного проема.

Сама дверь раскрыта настежь, между ней и косяком есть небольшая щель. В нее-то я и наблюдаю за окрестностью. А Эдвардс просто недвижно стоит, как памятник самому себе и ждет.

Вот, наконец, показалась и наша старая знакомая. Она тоже идет вперед, выставив перед собой руку.

Да, наверное, я так же удивлялся, когда поле меня пропустило.

Женщина хмурится. Она далеко не глупа и понимает, что либо не работает само поле, либо здесь нет того, кому она может угрожать.

Нас поле, почему-то тоже не считает за своих подопечных, но оно работает, потому что я видел, как сгорела мошка, попытавшаяся проследовать сюда вслед за мной.

Не доходя до двери несколько шагов, наемница остановилась и прикрыла глаза.

- Эдвардс по прозвищу Пройдоха! – громко и четко произнесла она. – От тебя так разит Даром, что меня просто с ног сбивает. Давай уже сейчас раз, и навсегда решим наш с тобой вопрос! Ты ведь понимаешь, что без девчонки я отсюда не уйду?

- Прошлый раз у тебя была небольшая армия, и ты не смогла справиться с двумя девчонками. На что ты рассчитываешь сейчас? – ответил ей вполне резонным вопросам Эдвардс, неспешно занимая место в дверном проеме.

- Я не могу не выполнить задания, а кланы отказали мне в поддержке. Другого выхода у меня нет. Я либо забираю у тебя девчонку, либо умираю. И какую бы ты не уготовил мне смерть, поверь – она будет гораздо легче того наказания, что ждет меня от гильдии в случае провала.

- Огласи условия выполнения твоего контракта! – потребовал Эдвардс.

- Доставить Элизи – дочь Эммы в порт города Сабона и оставить ночью обездвиженной в главном маяке, подав условный знак сигнальным огнем этого же маяка по определенному алгоритму.

- Кто принимает работу? – продолжил расспрос Пройдоха.

- Никакой приемки, - ответила наемница, - двойка, либо выживший, доставляет на место объект и подает знак. Если какое-то из поставленных заказчиком условий не будет выполнено, условный знак подать будет невозможно. Это обусловлено Даром, поддерживающим свечение маяка.

- Если живая, хоть и обездвиженная Элизи окажется принесенной тобой в башню маяка, будет считаться, что ты выполнила заказ? – уточнил Эдвардс, и в его голосе я почувствовал тень какой-то эмоции.

- Да! – отрезала наемница. – И перед заказчиком, и перед гильдией.

- Откройся мне, чтобы я был уверен в том, что ты правдива со мной! – потребовал Эдвардс.

Я, если честно, не совсем понял, чего конкретно он хочет, но от меня этого понимания, собственно, и не требовалось. Оно требовалось от наемницы. И та, определенно, знала, о чем сейчас идет речь. И высказанное требование отнюдь не привело ее в состояние восторга.

- Откуда мне знать, что тебе можно верить? – надтреснутым голосом негромко спросила наемница.

- Для начала, я сейчас в такой форме, что гарантированно смогу тебя убить, но у меня есть для тебя предложение, и, вдобавок, я готов дать тебе слово.

- Слово Пройдохи?! – горько, но не без проблеска надежды в голосе, усмехнулась женщина.

- Слово Эдвардса! – сказал, как отрезал, мой товарищ.

- Смотри! – спустя короткую паузу, донеслось с улицы.

Наемница запрокинула голову к небу и раскинула руки в разные стороны. Я аккуратно обошел Эдвардса и заглянул ему в лицо. Глаза мужчины были словно затянуты тонировочной пленкой. Выглядело это жутко, и мне на секунду стало тревожно: вдруг, сейчас между ними происходит какое-то ментальное сражение, в котором я никак не могу помочь своему другу.

Но долго волноваться не пришлось, вскоре они одновременно пришли в себя, шагнули навстречу друг другу и молча пожали руки.

- Теперь она с нами, - безапелляционно уведомил меня Эдвардс, нам обоим нужна живая и здоровая Элизи, и на данный момент одного этого уже достаточно.

- Не смущает, что остальные, кто до нас были с ней, в большинстве своем, если не все, уже мертвы? – ледяным голосом уточнил я.

- Они просто были слабаками, - весело отмахнулся Эдвардс. – К тому же, пока что рядом с ней будешь находиться только ты. Мы ж не дураки, чтобы рисковать мной, правильно?

- Я смотрю – ты совсем не переживаешь за Элизи? – удивился и возмутился я.

- Просто все указывает на то, что ваша девчонка всем нужна живой, - ответила за Пройдоху наемница.

Я перевел на нее взгляд.

Теперь, когда не нужно было ее опасаться, или убивать, выдалась возможность хорошо и относительно беспристрастно ее рассмотреть.

Что ж, симпатичная молодая женщина со спортивной, местами не по-женски рельефной фигурой. К тому же она еще и генератор, как и Эдвардс. В общем, мы усилились, и я очень надеюсь, что Эдвардс взвесил все за и против, принимая свое решение. Да и я за ней присмотрю, если что.

Больше времени мы не теряли. Еще раз каждый из нас обошел все здание больницы, а Пройдоха даже успел простучать стены и пол в поисках тайников или схронов, но наши усилия не принесли никаких плодов. Во всем здании не осталось ни единого артефакта, и ни одна из валяющихся на полу вещей, не навела нас на след пропавшей девочки.

Потом мы разделились. Эдвардс побежал с пристрастием и без него расспрашивать своих знакомых и тех, кто, по его мнению, потенциально мог что-то знать о случившемся.

Мы же в наемницей отправились добывать информацию по ее каналам.

По пути я поинтересовался у нее, как к ней можно обращаться. В ответ получил лишь небрежное пожатие плеч.

- А если мне нужно будет срочно предупредить тебя об опасности? – не унимался я. – Возможно, нам придется еще много времени провести в одной компании.

Женщина смерила меня тяжелым взглядом и процедила:

- Язва. Зови меня Язвой. Когда-то давно я откликалась на это прозвище.

- А я Экуппа, - произнес я чисто из вежливости, понимая, что наемная убийца наверняка и так знала мое имя.

В ответ Язва показательно глубоко вздохнула и перешла на легкий бег.

Я тоже потрусил сбоку от нее, на всякий случай, поглядывая по сторонам.

За пару часов наемница зашла в три дома. Меня она каждый раз просила остаться у порога и никого не запускать в помещение, пока она из него не выйдет.

Итогом стала полученная из разных источников одинаковая информация о том, что судов контрабандистов поблизости нет, и в ближайшее время не предвидится.

Вывода из этого можно было сделать два: либо Элизи держат где-то в укромном месте до прибытия судна, либо у местных врачей есть свои способы покинуть это кем-то когда-то проклятое место.

После посещения третьего дома мы пошли, было, к четвертому, но дойти до него нам не удалось.

Как и недавно у школы, проход по улице нам перекрыли рослые мужчины, одетые в рубашки без рукавов. Почему я уделил внимание их одежде? Да потому, что эти самые рукава мужики держали в руках, каждый по одному. С одной стороны эти матерчатые тубусы были завязаны на узел, и внутрь их был, по всей видимости, засыпан песок. Нас хотели оглушить и связать.

Но вот только в планы Язвы такая потеха определенно не входила.

- Я все понимаю, - сказала она, вынимая из-за пояса стилет, - никому сейчас не нужны лишние трупы, но у меня сейчас нет времени на условности. Поэтому, вы сейчас либо пропустите нас, либо умрете – выбор за вами!

В ответ мужики быстро рассредоточились по улице и дружно начала раскручивать свое импровизированное оружие над головами. А потом эти недоделанные пращи кучно полетели в нашем направлении.

Лично я шлепнулся правым ухом в пыль, прикрыв голову руками и пропуская все снаряды над собой, и следя за действиями Язвы.

Наемница меня удивила. Она решила не пачкать свой наряд, а довольно изящно закрутившись в невероятном танце на пятачке в один квадратный метр, она пропустила мимо себя все снаряды, кроме двух. Эту пару она поймала и в одно движение послала обратно.

Не поднимаясь с пыли, я проследил за их полетом и даже не слишком удивился тому, что они попали точно в намеченные цели. Как итог – минус два метателя и мое удивление тому, что из двух попыток этой женщины заставить меня перестать дышать ни одна не увенчалась успехом. Эта наемница определенно знала свое дело! Хорошо, что хотя бы какое-то время она будет на нашей стороне.

Пока я притворялся частью пыльного ландшафта, Язва побежала вперед, размахивая перед собой, явно рассчитывая на то, что люди расступятся, пропустив ее к цели. Про меня она явно не думала и готова была бежать дальше в одиночестве.

Но у моего злорадства сегодня, определенно, был удачный день: мужики перед Язвой не просто не расступились, а, наоборот, норовили сами подставить руки под ее полосующие удары.

Зачем-то им очень нужна была первая кровь, и пролить ее должны были мы.

Наемница вовремя это поняла и отступила назад, снова поравнявшись со мной.

- Помнится, ты неплохо дерешься, - сказала она, не глядя в мою сторону, а только поглаживая челюсть, - можем попытаться пробиться сквозь оцепление в рукопашную.

- Не знаю, - протянул я, - мы, однозначно, бегаем быстрее них. Предлагаю просто убежать, некоторые прячут руки за спинами. Не исключено, что там у них сети или что-то вроде того.

- Да уж, - грустно кивнула она, - последнее время я то и дело бью рекорды по убеганию от противников с поджатым хвостом. Ты готова?

Прежде, чем я ответил, она произнесла какое-то слово, между нами и толпой выросла пыльная стена, и Язва, пользуясь ее прикрытием, бросилась в ближайший проулок.

Я, естественно, постарался от нее не отстать. Получалось это неважно, а, когда она пробегала мимо полуразрушенного дома Эдвардса, то ускорилась еще сильнее. Видимо, злость за недавнюю неудачу придала ей сил. А я, наоборот, невольно замедлилась, чтобы хотя бы мельком рассмотреть, сквозь разбитые окна масштаб разрушений внутри дома. В общем, расстояние между нами увеличилось метров до ста.

Поэтому я сначала даже не понял, что произошло с Язвой, и почему она внезапно остановилась. Пришлось максимально ускориться на тот случай, если ей пригодится моя помощь. Но уже через пару секунд я сначала увидел быстро приближающийся к ней мужской силуэт, а в следующий миг узнал в нем Эдвардса.

Я видел по жестам его рук, что Пройдоха что-то эмоционально рассказывает Язве и перешел на максимально возможный темп, чтобы не упустить ничего важного.

Когда я, наконец, приблизился к ним, в глазах у меня было темно, грудь жгло, а в ушах стучала кровь. Даже, если Эдвардс в тот момент и продолжал что-то говорить, услышать это у меня не было ни единого шанса.

Наконец, придя в себя, я понял, что меня под руки ведут быстрым шагом в пока неизвестном мне направлении.

- Куда мы идем? – едва выдавил я из себя.

- Для начала, из поселения, - тихо ответил Эдвардс.

Я, чувствуя себя с каждым шагом все лучше, нашел в себе силы поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Увиденное мне очень не понравилось. Лицо Пройдохи было все в крапинку от уже начинающей подсыхать крови.

- Я так понимаю, что кровь все же пролилась? – всей душой надеясь на отрицательный ответ, уточнил я.

- Это сейчас не важно, - все так же тихо ответил Эдвардс, - главное – я добился от нее правды.

«От нее…» - повторил я про себя. Что ж, видимо, Пройдоха считает, что цель оправдывает средства, и, когда ты всерьез опасаешься за жизнь близкого человека, чужие жизни часу моральных весов не перевесят при любом количестве.

- Уборщица? – коротко уточнила Язва.

- Да! – односложно ответил Эдвардс.

- Выжила? – задала она второй вопрос, который меня тоже волновал.

- Да, - повторил Эдвардс, - она выжила.

- А те, кто ждал в засаде, пока ты не прольешь кровь? – хищно улыбнулась Язва.

Я тряхнул руками, давая понять, что уже способен перемещаться сам. Лица моих попутчиков мне очень не нравились. Они были некрасивы в своей злобе и хищной целеустремленности.

- Все мертвы! – процедил Пройдоха. - А она связана. И кляп в ее рту такой здоровый, что, кажется, я даже немного надорвал ей угол рта. Хотя там сложно было понять – весь дом, как в красной краске.

Я всегда мог похвастаться хорошим воображением, поэтому меня аж передернуло, когда я, сам того не желая, представил скупо описанную Эдвардсом картину.

- Что с Элизи, - спросил я, чтобы отогнать видения.

- Она уже за Чертой, - скорее выдохнул, чем сказал Эдвардс, - с двумя девчонками-врачами и одним генератором из Пурпурного клана. А еще у них куча заряженных амулетов.

- Ты сможешь их выследить и догнать? – уточнил я, пытаясь понять настоящий масштаб трагедии.

- Один я не справлюсь, - не глядя на меня, произнес Эдвардс, и его лицо на какое-то время стало почти одного цвета, так сильно он покраснел от вынужденного признания в бессилии.

- Пойдем вдвоем? – уточнила Язва.

- Вдвоем тоже нет шансов – показал головой Пройдоха.

- Втроем? – уточнил я, нутром чувствуя, что ввязываюсь в авантюру такого вселенского масштаба, что даже представить страшно.

- Шанс есть, но ничтожный, - признался Эдвардс.

Мы молча шли по направлению к выходу из поселения.

Сзади нас постепенно собиралась толпа вооруженного чем попало народа.

В один момент Эдвардсу это надоело, он остановился, повернулся лицом к толпе и тихо сказал: «Убью всех!».

Не дожидаясь их реакции, Пройдоха развернулся и дальше пошел в выбранном ранее направлении. Никто из местных жителей не сделал ни единого шага, чтобы его преследовать.

Я стоял, смотря то в спины Эдвардса и Язвы, то на расходящийся по домам народ.

Постепенно из виду скрылись и те, и другие. Я же все стоял и пытался решить, что же мне делать. Умом я понимал, что догнав нового друга с его временным союзником, скорее всего, впустую израсходую выданный мне судьбой шанс на вторую жизнь…

С другой стороны – нужна ли мне такая жизнь? Чужое тело, чужой мир, чужие люди вокруг. Еще, если меня перестанут каждый день убивать, то я же тут просто со скуки умру!

Эх, была, не была!

- Подождите! – закричал я своим боевым товарищам. – Я с вами!

Я бежал вслед за своими боевыми товарищами на тяжелых от усталости ногах, но с легким сердцем и чистой совестью! Вот последние дома, за ними уже видны холмы, редкие деревья. У одного из них полускрытые мириадами какой-то мошкары лежат два неподвижных тела.

Постепенно замедляя бег, я перехожу на осторожный крадущийся шаг. Сначала я понимаю, что мошкара – это гигантский рой пчел. А потом на меня сваливается осознание, что два тела – мои погибшие без единого звука товарищи.

- Что же теперь делать? – спрашиваю я сам у себя.

Ноги отказываются меня слушаться. Я падаю на устилающую землю траву и плачу, плачу, плачу…

Часть первая

Лесом – полем…

- Нет! – твердо ответила Аленка. – Я же говорила, что мне сегодня обязательно нужно ночевать дома, а метро скоро закроется.

Ох, как же хорошо я помню тот вечер! Не скажу, что он был однозначно знаковым, но, определенно это была одна из тех развилок, что порой встречаются нам на жизненном пути.

До сих пор я думаю, что останься она тогда хотя бы на пару часов, у нас вполне бы могло все сложиться…

- Ну, куда ты пойдешь? Посмотри, какая мерзкая погода за окном. Оставайся, досмотрим фильм, допьем вино, а потом я посажу тебя на такси!

Я видел, что могу ее убедить, но тогда я сам себе не верил, потому что внутренний бухгалтер уже сокрушенно нашептывал мне, что в ливень и при закрытом метро крох на моей карте не хватит, чтобы отправить Аленку домой на такси. И она тогда почувствовала нерешительность вместо уверенности в моем голосе и настояла на своем.

Конечно же, я проводил ее до метро, а потом еще увязался и до самого дома под предлогом забрать назад свой зонт. Но что-то тогда пошло не так. А я пошел пешком домой. В квартиру я заходил уже ближе к утру насквозь мокрый, но полный решимости кое-что изменить в своей жизни.

Уже к обеду мне привезли первую в жизни кредитную карту, а к вечеру я составил новое, свежее резюме.

Да, кое-какие выводы я тогда сделал, но касались они отнюдь не денег, а того, что нужно быть смелее и решительнее. А еще я проникся деятельностью нашей антимонопольной службы. Потому что, по сути, и по факту, один агрегатор такси на мегаполис – это очень плохо для представителя такого незащищенного слоя населения, как вчерашние студенты.

Тот вечер я провел, играя, ожидая сообщения или звонка от Алены (не писать же первым!) и размышляя о том, почему у нас в стране только одна антимонопольная служба…

Неоднозначное попалось воспоминание, но интересное, жизненное.

Следующий эпизод своей биографии я решил сейчас не просматривать, потому что помнил, что много ностальгируя по прошлому, рискуешь пропустить настоящее и, тем самым, лишить себя будущего.

Приняв это волевое решение, я вновь очутился в белой комнате. В этот раз она оказалась не пустой: в одном из углов стоял современный эргономичный рабочий стол и довольно удобное офисное кресло.

Странный, конечно, выбор для любой комнаты, кроме рабочего кабинета, но дареному коню в зубы не смотрят.

Попытавшись удобнее устроиться в кресле, я понял, что творила его Экуппа под себя – было тесно, да и скрипело оно угрожающе.

- Ничего, - ободряя себя, пробормотал я, - если это сломается, она себе новое наколдует. Что там у нас сегодня по ящику показывают?

Сегодня даже не пришлось устраивать танцы с бубном, потому что стена сама по моей мысленной просьбе стала показывать происходящее с Экуппой и моими боевыми товарищами. Звук, кстати, тоже присутствовал. Я покрутил вокруг головой в поисках динамиков, но безрезультатно – звук шел просто так, из ниоткуда.

Пока боль, бушующая во всем теле, не утихла, Эдвардс буквально приплясывал возле меня, всем своим видом показывая, что нам необходимо торопиться. Стоило мне подняться на ноги и сделать пару неверных шагов, как он засобирался в путь. Делать было нечего. Он лидер нашей группы, его нужно слушаться, иначе в коллективе начнутся разброд и шатания.

В этот раз наемница сама стала в конец нашей так называемой колонны, видимо, я выглядел уж совсем неважно, раз даже эта бессердечная особа меня пожалела.

- Поздравляю, - пронесся в голове шепот Экуппы, - в этот раз мы выжили. В следующий, я тебя очень прошу, продумывай свои гениальные идеи на несколько шагов вперед!

- Ну, ты тоже хороша, - отозвался я, - кто ж делает прям-таки ледяную горку?

- Вы все хотели побыстрее – я вам сделал побыстрее! Какие ко мне претензии?

- Раз в итоге все живы и относительно здоровы, то, выходит, что никаких, - улыбнулся я.

- Тогда считай, что я ушла в себя и вернусь нескоро! – прощебетала Экуппа и пропала.

Дальше шли молча. Примерно через час пути Эдвардс, не останавливаясь, достал из рюкзака промасленную тряпицу и извлек из нее кусок вяленого мяса. Его он нарезал тончайшими полосками, которые раздал нам, не обделив, в прочем, и себя. Было вкусно, хотя мясо и попахивало немного землей. Видимо это кусок пролежал в схроне довольно долго.

Потом настал черед волшебной фляги Пройдохи. Вода в ней была прохладная вкусная и без всяких запахов. Почти сразу же пришлось сделать остановку, потому что Язве приспичило в кусты.

Пока ее не было Эдвардс все время ворчал на ту тему, что он всех еще наверху спрашивал, не нужно ли кому куда…

- Я тогда сходила! – из кустов выкрикнула наемница, - а теперь мне снова надо!

- Вот Экуппе же не надо! – резонно возразил Эдвардс.

Ну, вот, еще один повод для наемницы меня недолюбливать. Но, с другой стороны, Эдвардс прав – я замедляю передвижение нашего отряда по естественным причинам даже реже него. Что-то тут определенно не так.

- Экуппа! – позвал я девчонку. – Почему это мы с тобой так редко ходим в туалет?

- По привычке! – звонко рассмеялась в ответ девушка, видимо, прибывая в хорошем расположении духа. – В первые дни мне катастрофически не хватало энергии, и я брала ее откуда только было возможно это сделать без вреда для нашего с тобой организма. В ход шло все, что угодно. Ты разве не замечал, что у тебя даже ногти не росли все эти дни ни на ногах, ни на руках? Тоже самое и с отходами жизнедеятельности. Излишки жидкости я нам оставляла разве что на пот для охлаждения организма.

- Вот это да! - удивился я. – Ну, ты там, давай, продолжай в том же духе! В принципе, это удобно.

- Я тоже так подумала, - согласилась Экуппа. – У меня к тебе небольшая просьба будет: когда я была снаружи и пользовалась Даром, то почувствовала, что у Эдвардса в рюкзаке есть несколько амулетов. Меня заинтересовал один, тот что просто является аккумулятором Дара. Он почти пустой. Попроси у Эдвардса при случае его поносить и зарядить. Очень уж мне не понравилось сегодня нестись с горы с угрозой разбиться насмерть и не иметь возможности никак на это повлиять.

- Ты сможешь его зарядить, не выходя наружу? – уточнил я.

- Попытаюсь, если не получится, попробую научить тебя. В крайнем случае, выберусь сама – много времени это все равно не займет.

- Хорошо, - согласился я, - при случае попрошу.

Так мы в беседе скоротали еще какое-то время. Солнце стало заметно клониться к горизонту, и внутри меня затеплилась надежда, что сегодня приключений уже не будет. Однако уже через пару минут идущий впереди Эдвардс внезапно остановился. Я сначала не понял причины остановки, но потом увидел, что он стоит и принюхивается.

- Псиной воняет, - подтвердила наемница, - я тоже чувствую.

- Этого я и боялся, - чуть ли не простонал Эдвардс, - в половине рассказов экспедиций говорится, что они натыкались на волка-переростка, которого не берет ни оружие, ни магия. Он пропускает через свою территорию, только если отвлечется на еду. Как правило, члены экспедиций успевали миновать его владения, пока зверюга жевала одного-двух их коллег…

- А как на счет обойти? – вкрадчиво осведомился я.

- Придется! – снова практически простонал Пройдоха. – Вот только придется оббежать, а еще тебе, как только сможешь пользоваться Даром, нужно будет позаботиться о выносливости; есть опасения, что спать нам сегодня не придется.

- В какую сторону побежим? – задала резонный вопрос наемница.

- Вправо, - ответил Эдвардс и побежал.

- Интересно, а почему не влево? – тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

- Потому что ветер дует слева и несет с собой запах псины, - пояснила Язва, все еще находящаяся сзади.

Ну и слух у нее! Да еще и интонации в голосе появились эдакие Ливановские, когда тот из телевизора говорит: «Это же элементарно, Ватсон!».

Бежали мы почти до самого заката. Под конец, когда я стал спотыкаться чуть ли не на каждом десятом шагу, Язва не выдержала:

- Пройдоха! Мы уже сами воняем не хуже того волка! Еще чуть-чуть и обоняние нам не поможет определять его местонахождение. Может, зайдем в лес, да проверим?

- Это на ночь-то глядя? – практически ужаснулся я. – Давайте лучше здесь переночуем, завтра зайдем в лес, выроем волчью яму, привяжем к ее краю Язву в качестве приманки. Волк угодит в ловушку, мы отвяжем Язву, если будет себя хорошо вести, конечно, и побежим себе дальше!

- Нет, - возразил Эдвардс, - наемница права: нужно хотя бы изредка проверять, иначе обегать опасную зону можно до старости.

Фразу он договаривал уже в лесу.

- Иди! – сказал я Язве. – Твоя ж идея была!

Наемница мазнула по мне надменным взглядом и пошла за Эдвардсом, по пути слегка задев меня без нужды отведенным в сторону локтем.

Постояв немного на опушке, я понял, что одному в относительной безопасности мне еще некомфортнее, и полез вслед за товарищами.

Псиной, вроде бы, не воняло, да и следов пребывания тут зверя Эдвардс не находил. Так что, поначалу мы в лесу крались, а потом уже, не таясь, снова перешли на бег.

Кстати, вот вам загадка: какой хищник станет охотиться на сильную добычу, если рядом есть соразмерная слабая? Раньше я бы ответил, что никакой, ну, или бешеный. А теперь я знаю, что еще и тот хищник, которого создали магическим путем.

Потому что Волк (да, он оказался таким большим, что не писать его с заглавной буквы было бы кощунством) одарил своим вниманием именно самого крупного члена нашей команды – Эдвардса.

В один момент Пройдоха будто врезался в невидимую стену – так внезапно он остановился. Мне потребовалось применить ощутимое усилие, чтобы не влететь в его спину. Выглянув из-за Эдвардса, я убедился, что все мои опасения сбылись в полный рост, и даже выше.

Оказалось, что не просто так мы легко бежали по лесу, не особо сдерживаемые растительностью – местный хозяин был завидных размеров и в противном случае просто не смог бы передвигаться по своим владениям.

С шерстью грязно-серо-зеленого цвета, в холке не ниже Пройдохи, с зубастой, как у акулы, пастью, он стоял, высунув лиловый язык размером с мой теперешний локоть, и смотрел на нас тяжелым взглядом.

- Почему он нас еще не съел? – раздался из-за спины тихий шепот Язвы.

- Вот только подсказывать ему не надо! – так же тихо возмутился Эдвардс. – Видимо, сыт, вот теперь и думает, кто из нас вкуснее.

- Угу, - поддакнул я, - конь на обед, молодец на ужин…

- Пройдоха, - усмехнулась Язва, - твоя малахольная от страха бредить наяву начала, ей кони мерещатся!

- Уходить нужно, - прервал я пустые разговоры, - пока Волк тупит.

- Медленно, очень медленно пятимся! – тихо и четко скомандовал Эдвардс, сам подаваясь назад.

Мы послушались и прошли таким манером метра с два, а потом Волк нас ожидаемо неприятно удивил. Присев на задние лапы, он высоко и далеко прыгнул и оказался у нас за спинами.

- Похоже, не выпустит он нас, - произнес я то, что все остальные уже и так осознали.

- Какие-нибудь идеи, кроме как попрощаться, имеются? – уточнил Эдвардс, доставая кинжал из ножен.

Волк на это действие прореагировал еще более жутким оскалом и сделал шаг вперед.

- Подожди, - попросил я Эдвардса, - и не шевелись! Я сейчас залезу тебе на плечи, а ты, придержи меня одной рукой за лодыжку для равновесия.

Вскарабкавшись на Пройдоху, я встал в полный рост поднял вверх руки и постарался громко и грозно крикнуть.

Последнее у меня получилось хуже всего. Думаю, за мой грозный крик на соревновании чаек я получил бы главный приз. Зато я всех удивил. И Эдвардса, и Язву, и Волка. Тот даже передумал и сделал шаг назад, явно озадаченный моим представлением.

- Пройдоха! Я продолжаю настаивать, что девчонка сходит с ума! – в присущей ей марене прокомментировала мои действия Язва.

- Экуппа – молодец! – весело возразил Эдвардс. – Я бы и сам должен был догадаться, что зверь хоть и волшебный, но все же зверь! Его действительно можно попытаться напугать размерами и звуками! Прижмись поближе ко мне, чтобы мы втроем казались одним целым и попробуем обойти его по дуге!

Не получилось.

Волк больше не приближался, идя параллельно с нами. А когда мы попытались пойти на него, зверь сначала попятился на несколько шагов, но потом все же остановился, припал к земле и злобно зарычал, всем своим видом показывая, что готов к схватке. Мы постояли, покричали, но Волк больше слабины не дал.

- Скоро он снова проголодается и перестанет с нами играться, - проговорила Язва.

Да, теперь она решила озвучить общую мысль.

- Выхода нет, времени тоже нет, как и шансов на победу, - заговорил, вдруг, Эдвардс, - я приму бой, а вы прорывайтесь назад. Зашли мы не слишком глубоко, возможно, у вас еще есть шанс вернуться назад.

Я взглянул вниз на наемницу. Лица ее видно не было, но я кожей чувствовал, как она колеблется. Ей ведь тоже нужна была Элизи. Причем нужна живой и здоровой…

Даже, дай я слабину и сбеги назад к опушке во время скоротечного боя людей со зверем иммунным к магии и физическому урону…

Стоп!

- Эдвардс! – радостно крикнул я. – Кажется, у меня есть еще одна идея! Причем, она гораздо лучше первой!

Выдерживать такой быстрый темп бега я уже не в силах. Последние метров двести мне помогала бежать Язва, закинув мою руку себе за шею и придерживая меня за талию. Но и этого уже мало. В глазах темно, а ноги будто ватные. Тогда на помощь наемнице приходит Эдвардс, и меня уже практически несут, потому что деревья еще растут слишком редко, а это может значить сейчас только одно – мы все еще на территории Волка.

А идея моя была проста, как все гениальное. Если существо нельзя заколдовать или разобрать на части, почему бы его не отравить?! Тем более, что у в бездонном рюкзаке Эдвардса томятся несколько ядогенераторов.

Самым сложным пунктом моего простого плана было – насадить на серповидное острее болта сразу двух жуков так, чтобы и начать выпускать из них яд, и не вымазаться в него самому. Но Эдвардс справился. А уж загнать болт прямо в приоткрытую исполинскую пасть для Пройдохи и вовсе было плевым делом.

Ожидаемо, яд подействовал не мгновенно, а вот агрессию с нашей стороны Волк уловил сразу! Не успел стихнуть звук спускаемой тетивы, а зверюга уже прыгнула на нашу кучно стоящую троицу. Но мы были готовы и к этому. Я прыгнул на ближайшую ветку и принялся карабкаться вверх, едва не плача от счастья, что у нас на пути монстр не из семейства кошачьих, ну, или какой-нибудь бурый мишка. Язва с Эдвардсом прыснули в разные стороны, ускоряясь, благодаря остаткам сгенерированного Дара.

Волк плюхнулся на опустевшее место, вращая головой на все триста шестьдесят градусов и выбирая мишень для атаки. Жребий снова пал на счастливчика Эдвардса. Он здорово уворачивался, постепенно уводя Волка в сторону от нас. Язва воспользовалась этим и тоже взобралась на дерево и уже сверху сообщила Пройдохе, что она в безопасности. После этого Эдвардс тоже решил последовать нашему примеру, но не мог оторваться от преследователя на достаточное расстояние, чтобы успеть сделать задуманное.

На помощь ему пришла наемница. Сначала она метнула один из своих стилетов, метя в глаз зверя. Тот моргнул, и бронированное веко без труда выдержало атаку. Тогда Язва применила свой коронный бросок: напитала второй стилет Даром и метнула его особенным образом. Клинок летел,вращаясь так, словно им выстрелили из винтовки с нарезным стволом. В этот раз Волк стоял к ней спиной, и целью стало его ухо. И кое-какой результат таки был достигнут! Стилет, конечно, отскочил от уха, но оцарапал его до крови.

Первый раз в жизни я видел безмерно удивленного Волка! Он прекратил преследование Эдвардса, изумленно взглянул на Язву, потом попытался скосить глаз на ухо. Последнее у него получилось плохо и оба глаза зверя начали наливаться кровью. Он подскочил к дереву, на котором спасалась наемница и с результативностью экскаватора начал подрывать у него корни. Еще несколько секунд, и дерево свалилось бы на землю или ветки других деревьев. В любом случае, Язве пришлось бы туго, но, наконец, начал действовать яд, которым были переполнены тельца жуков!

Сначала Волк остановился, потом начал водить головой из стороны в сторону, а потом, смешно подпрыгивая, помчался куда-то вдаль, то и дело врезаясь в деревья, или спотыкаясь о из корни.

Мы не стали ждать и секунда, чтобы со всей возможной скоростью пуститься наутек!

Вот теперь меня и несут два товарища, которые и сами-то еще могут передвигаться только благодаря крохам Дара, хотя и те уже на исходе, судя по состоянию Эдвардса и Язвы.

- Вон, – с трудом прохрипел Пройдоха, - впереди… стена… из… кустов… мы… почти… дошли…

Когда мы проломили эту стену, Язва споткнулась, мы с ней повалились на землю и подняться уже не смогли. Тогда Эдвардс схватил нас за воротники и потащила прямо земле, засыпанной мелким сором и сухими ветками. Потом упал и он. Но почти сразу же сзади послышался громоподобный рык и треск ломаемых деревьев. Волк, быстро придя в себя, ломился через заросли вслед за нами. Эдвардс тоже зарычал, поднялся и, шатаясь, снова потащил нас вглубь леса.

В конце концов, Эдвардс упал и больше не мог подняться, а треск позади нас не прекращался, а становился все громче – разъяренный зверь приближался.

Язва тоже практически не шевелилась. Тогда я подполз к рюкзаку Пройдохи, достал из него арбалет и начал шарить в нем дальше в поисках болта и хотя бы одного жука. Так стрелять, как Эдвардс я не умел, но у меня могло бы быть больше попыток – Волку требовалось немало времени, чтобы проломиться к нам сквозь практически непроходимые для такой громадины заросли.

Но геройствовать в этот раз не пришлось. Внезапно треск прекратился. Волк нерешительно зарычал, потом еле слышно взвизгнул, а после этого я услышал его быстрые удаляющиеся шаги.

- Хоть бы он ушел не из-за того, что его прогнал кто-то более сильный, - пробормотал я, не спеша прятать арбалет обратно в рюкзак.

Мои товарищи лежали на земле не в силах пошевелиться и даже разговаривать. Видимо, это была не обычная физическая усталость, похоже Дар – это не такой уж и подарок, он буквально выпил все силы из наемницы и Эдвардса взамен на несколько лишних пройденных метров.

Уже не торопясь, сопровождаемый не слишком одобрительным взглядом Пройдохи, я нашел болт и взвел арбалет. Затем снова полез в рюкзак.

А что? Эдвардс, кажется, обещал показать нам его содержимое то ли на первой стоянке, то ли на первой ночевке. Ну, так я сейчас стою, и ночь уже на носу.

- Ты уж извини, - сказал я, обращаясь к Пройдохе, - но мне вас нужно как-то охранять, а может даже и лечить.

Я, конечно, не уверен, но взгляд Эдвардса, вроде бы, немного смягчился.

Воодушевившись, я залез в рюкзак едва ли не с головой! Света вокруг оставалось все меньше, поэтому я действовал практически на ощупь, надеясь на то, что внутри нет ничего колюще-режущего, размещенного там без ножен или, хотя бы, футляра.

Три или четыре раза я доставал из рюкзака предметы, функционал которых был мне либо полностью не ясен, либо ясен не до конца. В итоге мне посчастливилось достать что-то очень похожее на факел.

Поднеся его к лицу Эдвардса, я стал ждать от товарища хоть какой-нибудь реакции. Тот дважды моргнул.

Что ж, хорошо. Осталось понять, как его зажечь…

- Тут есть немного Дара, - ожила у меня в голове Экуппа, - если ты не против, я бы занялась обустройством лагеря, зарядкой накопителя и лечением.

Кем бы я был, если бы отказал, да еще и без веской причины?

Мы поменялись местами, но в этот раз я не стал ничего пересматривать, а с превеликим удовольствием поспал!

Слу-у-у-шайте, как же я поспал! Для полного комплекта ощущений не хватает только ломоты в боках! Немного полежав на белом полу, который, стоило мне на него лечь, показал себя лучше любой кровати, я уселся в кресло и решил ознакомиться с окружающей ситуацией.

К моему легкому удивлению, снаружи времени прошло совсем немного. Эдвардс и Язва лежали в центре небольшой лишенной растительности освещенной неровным светом весело горящего и потрескивающего факела поляны. Сначала я подумал, что это уже следующая их ночевка, но потом заметил, что рюкзак Эдвардса лежит точно так, как я его оставил. Получалось, что либо Экуппа убрала мелкую растительность вокруг них, либо это произошло под действием факела, который она разожгла.

- А сколько прошло времени? – тихо спросил я у нее.

- Когда ты или я где-то на задворках твоего сознания, то время для нас там становится относительной субстанцией, при условии доступа хотя бы к крохам Дара. - поделилась со мной информацией девушка. - Когда мы с тобой попали в больницу, и я, благодаря амулету, временно получила сносный доступ к Дару, то смогла потом в считанные дни полноценно без спешки впитать весь твой жизненный опыт и проникнуться им. Хотя, поначалу почти все казалось мне невероятным, пошлым, вульгарным и пугающим. А некоторые вещи или события вызывали сразу все эти эмоции или даже еще с десяток менее ярких, и в лучшем случае нейтральных. Но потом, благодаря тому, что все это было мне предоставлено через призму твоего восприятия, я смогла если не принять все это, то, хотя бы, не отторгать, не разобравшись. Сильно я тебя запутала?

- Ну, довольно сумбурно и неожиданно, но, суть я, кажется, уловил, да и о чем-то подобном я смутно догадывался. Ты хочешь сказать, что в данном конкретном случае ты, транслируешь мне мои же воспоминания о том, как чувствует себя абсолютно выспавшийся человек?

- Не совсем, - ответила Экуппа, - я искусственно ввела тебя в эту фазу, но все ощущения реальны, потому что ты действительно выспался, так как в твоей локации прошло больше десяти часов, в то время как у нас тут – минут пять, не больше. А если бы было нужно, то могло пройти не больше секунды, но это уже немного сложнее.

- Как это, наверное, здорово – вот так вот уметь консервировать время! – невольно восхитился я.

- Уверена, что в двух наших мирах на это способны только мы с тобой! – рассмеялась Экуппа. – И то с ограничениями. Если, когда-нибудь, мы окажемся в спокойной безопасной обстановке, и задумаемся о том, как нам захватить эти оба мира, то, думаю, у нас будут шансы на успех!

Вот дрянная девчонка! Она даже шутить в моей манере умеет: с каменным лицом и серьезными интонациями, заставляя собеседника сомневаться, а шучу ли я вообще.

- Другими словами, ты там хозяйничаешь всего несколько минут, - подытожил я, - и, естественно, тебе этого мало.

- Дело даже не в этом, - ответила Экуппа, - я чувствую, что кто-то кружит по окрестности, то приближаясь к нам, то отдаляясь. Опасности, как таковой, он пока не представляет. Тут скорее любопытство.

- Это монстр, человек, растение? – задал я наводящий вопрос.

- То, что я могу почувствовать, мне смутно знакомо и не вызывает особых опасений. Так что, когда мы с тобой поменяемся назад, я буду держать ухо востро и в случае чего приду на помощь.

А потом Экуппа занялась медленным и щадящим восстановлением сил и энергий наших товарищей, порой комментируя те или иные свои действия. Вопросов у меня ее комментарии вызывали больше, чем ответов. И тогда она засадила меня за учебу.

Я просмотрел многочасовой ролик про ее детские уроки по мастерству управления Даром. Было интересно, познавательно, хоть и не все я понял хотя бы наполовину. Ей ведь преподавали теоретическую часть того, что она уже с раннего детства считала естественным и само собой разумеющимся.

И, тем не менее, кое-что для себя я все же уяснил. И теперь только ждал момента применить свои знания на практике.

А время снаружи уже шло не так медленно, как раньше. Обстановка там поменялась и даже основательно накалилась. Я попал не в самое начало разговора, но, думаю, сразу правильно все понял.

- …Пройдохе ты помогла восстановить запасы, а мне нет? – глядя на Экуппу исподлобья, нехорошим голосом спрашивала наемница.

- Тебе я тоже помогла! – возмущалась та в ответ. – Каналы циркуляции Дара укреплены, они чистые и расширены практически максимально.

- Его ты запитала под завязку! – практически шипит Язва в ответ на оправдания девчонки. – Да еще и все побрякушки зарядила!

- Ему сложнее восполнять запасы! Ты думаешь, что я не знаю, как ты это делаешь?! – в тон наемнице прошипела Экуппа. – Тебе для этого просто нужно поспать! Ты можешь восстанавливаться прямо на ходу!

- Замолчи! – яростно блестит глазами наемница. – Я не знаю, как ты это определила, но если ты это прямо сейчас не забудешь, то из джунглей тебе живой не выбраться!

И тут я понимаю, что Экуппа собирается нанести превентивный удар при помощи Дара.

Эдвардса, как назло рядом нет, видимо, ненадолго отошел, да задержался на нашу с ним голову.

- Стоп!!! – кричу я громко и резко. – Что ты собралась делать?!

Картинка на стене замирает, и Экуппа вырастает в комнате прямо передо мной! Она трясется от волнения и бешенства.

- Эта… эта… эта сучка мне угрожает! Мне! – уставившись на меня неимоверно широкими лезущими на лоб глазами, едва не брызжа слюной возмущается девчонка.

Я понимаю, что ей нужно остыть, но никакие мои слова сейчас не возымеют должного эффекта. Я просто даю Экуппе выговориться и перевести дух.

- Нам нельзя сейчас уменьшать численность и без того маленького отряда, - говорю я ей с самой грустной миной на лице, какую только могу состряпать, - мы просто вынуждены сохранять терпимость по отношению к боевым товарищам…

- Да какой она мне товарищ?! – гневно перебивает Экуппа. – И Эдвардсу она не товарищ! У них у обоих одна цель, но очень разные мотивы! А вот ты, умник, скажи, пожалуйста, какие мотивы у нас с тобой? А цель?!

- Стоп, подожди! – поднимаю я руки в гору, а потом немного опускаю их, развернув ладони к Экуппе. – Я помню, что ты обещала вернуться к этому вопросу, но у меня все еще нет вразумительного ответа на него, к тому же, мы сейчас злимся на Язву, а не на меня! Не забывай этого и не отвлекайся!

Одну, но очень длинную секунду Экуппа пытается насквозь прожечь меня взглядом. Потом она выдыхает и даже слегка улыбается.

- Вот в этом весь ты! Вечно пытаешься спустить на тормозах, договориться! – обвиняет она меня, комично уперев руки в бока.

- Ну, что ж ты замолчала? – смеюсь я. – Добавь: «чтобы выжить»!

- Чаще – чтобы выжили другие! – поправляет она меня.

- Все хотят жить, - пожимаю я плечами, и улыбка постепенно становится грустной.

- Но не все этого заслуживают! – припечатала меня Экуппа.

Ответить на это мне было нечего.

- Иди уже, миротворец, расхлебывай кашу, что я заварила, расхлебывай ради их общей цели. Может, заодно сможешь и нашу с тобой цель сформулировать!

Я моргаю в знак согласия, а когда открываю глаза, вижу перед собой злое лицо наемницы.

- Я не думаю, что здесь и сейчас – это лучшее место и время для взаимных оскорблений и угроз… – говорю я максимально нейтральными тоном и с выражением лица под стать ему. – Я понимаю суть твоих претензий и в данный момент могу позволить себе с тобой согласиться. Пускай не во всем, но в главном.

Язва отстраняется от меня, в ее взгляде теперь сквозит еще и подозрительность.

- Я пока не понимаю, что за фокусы ты выкидываешь, девчонка, - бормочет она, и в ее голосе я слышу что-то еще кроме злобы и яда, возможно, именно так звучат нотки запоздалой осторожности, - но рано, или поздно, я обязательно выведу тебя на чистую воду. Так и знай!

- Все верно! – соглашаюсь я. – Главное, не здесь и не сейчас.

На этом разговор себя исчерпал.

Тишина на поляне держалась до самого возвращения Эдвардса.

- Я готов к дальнейшему пути, - заявил он, - советую вам тоже сделать все неотложные дела. Через пять минут выдвигаемся. Единственное пожелание – не отходите далеко от света факела. Там в темноте, ожидаемо, что-то неспокойно.

Язва молча встала и скрылась выйдя из круга света.

Не прошло и двух минут, как она буквально запрыгнула назад к нам на поляну и сверкая глазами обратилась ко мне:

- Это твои фокусы?!

Правый рукав ее был распорот и сквозь прореху виднелся длинный узкий разрез.

Прежде, чем я успел возмутиться необоснованностью ее подозрений, Эдвардся шагнул к ней и поднес ее пораненную руку ближе к глазам.

- Да уж! – произнес он, отпуская руку и раскатывая свой левый рукав.

Там, у него на руке, начинала затягиваться точно такая же рана.

Эдвардс и Язва одновременно посмотрели на меня.

Если бы мы втроем были героями индийского фильма, я бы тоже сейчас показал им брата-близнеца их порезов, и мы бы закружились в «зажигательном» танце под индийскую же музыку.

К сожалению, ничего подобного на нашем с Экуппой теле не было. И это только усиливало подозрение со стороны наемницы.

- Кажется, очередному маленькому приключению в джунглях пришла-таки пора начинаться! – произнес у меня в голове тихий голос соседки по телу.

Даже не знаю, как я не закричал от неожиданности, когда ощутил прикосновение невидимки. Наверное, помогло то, что в это время буквально запищала Экуппа.

- Я узнала! Я поняла, кто это! Пусти, Жень, пусти меня, пожалуйста!

Понять я толком ничего не понял, но мысленно дал согласие.

Вот теперь-то я увидел комнату именно такой, какая она есть. Экуппа так спешила поменяться местами, что оставила ее без предварительной уборки.

Пришлось мне одним глазом следить за происходящим снаружи, а другим рассматривать убранство комнаты.

Начну, пожалуй, с того, что интереснее лично мне.

Глазами девчонки пушистика, который оставлял разрезы на руках, тоже видно не было, но ее это вовсе не смущало. Негромко сказав Эдвардсу, что ей нужно ненадолго уединиться в лесу и получив наказ далеко не отходить, она быстро скрылась от посторонних взглядов.

И уже там, в лесу, она буквально повисла на шее у огромной черной пантеры, материализовавшейся из воздуха. Кошка действительно была огромной. Думаю, что размерами она не уступала нашему уссурийскому тигру. При этом она то и дело так легко и весело прыгала вокруг Экуппы, словно была еще совсем котенком.

Почему дикая кошка ластилась к девушке, а та, в свою очередь, совсем не боялась хищника, было для меня полнейшей загадкой.

В любом случае, выглядели они, как старые добрые друзья, поэтому я перестал переживать за Экуппу и принялся изучать ее комнату.

Причудливая кровать с балдахином была явно из ее мира, а вот матрац на ней был точной копией моего – ортопедического, а подушки не было вовсе. Ворс у прикроватного коврика был такой высоты, что в нем легко можно было потерять тапочки. Но заинтересовало меня все-таки рабочее место. На нем остались книги. Да, получается, что Экуппа предпочитает получать информацию посредствам печатного слова, хотя наверняка может получить ее гораздо более практичными способами.

Пролистав книги, я понял, что это сборная солянка из религии, философии, истории и географии. Причем там были и неизвестные мне факты, и та информация, что я когда-то получал из просмотра научно-популярных фильмов, а то и вовсе из познавательных роликов. Девушка все это собирала, выуживая из памяти и подсознания, и заносила в создаваемые ей книги. Вопрос, только, зачем?

Додумать мне не удалось, потому что мое внимание привлек тихий вскрик Экуппы, быстро повернувшись к стене, что служила мне экраном, я увидел, что большая кошка, играясь, просто повалила девушку на землю. Экуппа улыбалась и пыталась поймать руками длинный толстый хвост питомца.

Совсем еще ребенок, по сути. Веселится, тихо смеются, радуется. А чем или, точнее, кем питается эта, заметьте, нехудая киса? Не думаю, что солнечной энергией, нектаром и росой, совсем не думаю.

Меж тем, глазами Экуппы я вижу, что кошка насторожилась и смотрит в направлении выжженной поляны.

- Эй! – слышен негромкий окрик Язвы. – Ты где там? С тобой все в порядке?

- Да, - так же тихо отвечает ей Экуппа, - я уже почти все. Скоро приду.

- Поторопись! Этот торопыга уже собирается идти дальше.

Ответной реакции наемница не ждет. Едва слышны ее удаляющиеся шаги. Да и вообще, судя по голосу, ей тоже немного не по себе от увиденного.

Это добавляет ей немного очков в моих глазах.

Тем временем взгляды Экуппы и пантеры встречаются. В глазах зверя вопрос.

- Нет, - про себя (но я это слышу) говорит девушка, - пока что это не враг.

Кошка согласно жмурится – она все поняла.

Да уж, чем дальше в лес, тем больше дров. Как я себе представлял погоню за похитителями Элизи? Идем через Черту, продираемся через странным образом меняющиеся джунгли, отбиваем или похищаем девочку и возвращаемся назад, где у Эдвардса уже все готово к убытию. И вот на втором пункте этот мой план почему-то сильно затягивается во времени, да и трудозатраты на нем бьют все рекорды. Как вообще можно догнать кого-то на местности, где постоянно идет ротация локаций, будто кто-то медленно вертит громадный калейдоскоп?

Пока я занимаюсь поиском ответов на вопросы, который больше напоминает ловлю черной кошки в темной комнате, Экуппа возвращается на поляну, обходя ее по дуге, чтобы не воскрешать в подчищенной памяти воспоминания.

Точку сбора она находит безошибочно, потому что ее ведет вновь ставшая невидимой Эмма. Да, девушка уже дала кошке имя. Не кличку, а клановое имя, такое же, что когда-то носила мать Элизи. Наверное, тут все серьезно. Хотя, разве могло быть иначе, если больной порожденный магией зверь вместо того, чтобы разорвать человека на части, играет с ним, как с собратом? Видимо, в этой кошке есть что-то от человека. Ведь Элизи же недавно признала в Экуппе близкого ей человека, возможно, здесь такая же связь.

Дурной какой-то мир: куча условностей, нюансов, нелогичных вещей, к которым все относятся настолько спокойно, будто так и должно быть. Не люблю и опасаюсь того, чего не понимаю. А последнее время я почти ничего не понимаю!

Снова укладываясь спать на самом удобном во всех мирах полу, я размышлял, не воспользоваться ли мне предложением Экуппы, чтобы смотаться на море? Ну, а что? Дар вокруг есть, накопитель тоже уже у Экуппы, охранник в виде Эммы тоже присутствует – идеальное время для отпуска!

- Да! – раздается на всю машину резкий и явно недружелюбный ответ.

Узнаю даже не голос – интонацию. Именно так я отвечаю на звонки с незнакомых номеров, если не жду доставки заказа или чего-то на подобие!

Я жив!

- Евгений, привет! – стараясь унять дрожь в голосе, быстро говорю я. – Телефон чужой, аккумулятор разряжен, а времени у меня совсем нет. Скажи мне, пока не оборвалась связь, с тобой все в порядке после сбоя в лаборатории? Ни ты, ни Антон ничего странного после этого не заметили?

- Я в норме, - слышится из динамика телефона немного озадаченный голос, - не хочешь назваться?

Я называю наши с ним имя, фамилию и отчество, а потом без всякой паузы скороговоркой перечисляю все шесть наших с ним основных двадцатизначных паролей: для соцсетей, для мобильных приложений банков, для почты и так далее.

Тишина.

Я с некоторым остаточным беспокойством гляжу на телефон. Экран погас и мне не понятно, работает еще телефон, или уже выключился.

- Продолжай! – раздается, наконец, мой одновременно напряженный и озадаченный голос из динамика.

Испытывая уже огромное облегчение, я успеваю назвать адрес больницы, куда меня везут, и сообщить, что, если он хочет большей ясности, то может прибыть туда и найти меня по фамилии.

Телефон издает жалобный звук и отключается.

Услышал он меня? По большому счету, это не так уж и важно. Он вел себя точно так, как и должен был. Он в порядке. Да, неплохо было бы увидеть себя со стороны, но самое главное для себя я уяснил: с моим изначальным «Я» все без изменений. Осталось отмучаться мне – его случайной копии, и эта невероятная история закончится.

Волнение и тревога окончательно отпускают меня. Им на смену возвращается боль и тошнота. Потерю сознания я встречаю с искренней благодарностью.

Первое, что я вижу, придя в себя, это зеркало. Только оно какое-то неправильное: отражение в нем перевернуто на девяносто градусов – я смотрю на себя как будто сбоку. И взгляд у меня какой-то растеряно-подозрительный. А потом еще и Антоха в зеркале нарисовался…

Только с его появлением я вспомнил, где нахожусь. Мой оригинал, все-таки, не выдержал и пришел на меня посмотреть.

- Бежали? – спрашиваю я у «тезки», кивая на раскрасневшееся лицо Антона.

- Угу, - кивает мой ненаглядный собеседник, - спешили на встречу с пояснительной бригадой.

- При сбое в копировании вполне себе полноценный слепок сознания отправился в путешествие, и вот я здесь, в этом разваливающемся на части теле, - тихо говорю я, - спроси у меня, что хочешь из того, что можно слышать Антохе.

Нужно отдать нам должное: думает мой оригинал недолго.

- Что удивило меня утром, когда я кофе покупал?

- Ты внезапно осознал, что большинство продавщиц в магазинах для тебя уже не «тетеньки», как раньше, а «девочки», - не моргнув глазом, отвечаю я.

Первоисточник отворачивается к Антохе.

- Так и есть, - говорит он, - слово в слово так и подумал, и никому об этом не говорил, нигде не записывал.

- Не спеши, - отвечает Антон, - я отойду, а ты спроси что-нибудь посерьезнее – потаенное.

Старый добрый Евгений снова поворачивает лицо ко мне. Я вижу, что он немного смущен. С легкостью ставлю себя на его место и сам задаю вопрос.

- Как дальше быть с Еленой? – грустно улыбаясь, практически утвердительным тоном спрашиваю я.

Тут, конечно, нужно пояснение. Дело в том, что мне посчастливилось жить рядом с относительно неплохими соседями. У нас есть вполне доброжелательный чат подъезда. А так же есть общий холодильник в коридоре на этаж из четырех квартир. И, когда кто-то готовит что-то вкусное, но в чрезмерном количестве, он отправляет излишки в общественный холодильник и специальным маркером пишет на нем сообщение для соседей с предложение попробовать блюдо и пожеланием приятного аппетита. Так совпало, что этой традиции уже несколько месяцев и нравится она абсолютно всем жильцам этажа. Правда, я в основном заказываю еду по выходным, а в будни либо плотно обедаю на работе, сознательно отказываясь от ужина в обмен на тренировку, либо готовлю что-то порционное под онлайн руководством какого-нибудь популярного повара. Но, если я что-то заказываю на дом, то обязательно часть порции оставляю соседям.

Так вот. Справа от меня живет странная, по моему скромному мнению, семья. Моего возраста муж с женой и их дочь лет трех или пяти. Не помню точно, когда она у них появилась, если честно. Муж работает моряком и бывает дома что-то около одной недели в квартал или даже в полгода. А его жена – Елена…

Я ей, определенно, нравлюсь. Как-то уж слишком часто мое появление на нашей лестничной клетке совпадает с покиданием ей квартиры. Мы с ней встречаемся раза в три чаще, чем со всеми остальными соседями вместе взятыми.

Началось все с того, что я отвесил ей два-три дежурных комплимента у холодильника. Кажется, они касались ее еды и внешности. Но вот девушка восприняла это как-то слишком близко к сердцу.

И ведь она довольно красива и, кажется, неглупа. Да и семья у них, повторюсь, странная. Если бы не было ребенка, я бы вообще не считал их с мужем брак семьей. Но наличие ребенка все меняет. Для меня. Но день через день видеть Елену и понимать, что она ждет от меня только первого шага…

- Ну, так и что сам на это ответишь? – грустно улыбнувшись, спросил у меня «тезка».

- Не лезь туда! Делай все, что тебе хочется, но только, если это не мешает другим, и дозволяется твоей совестью.

- Ничего другого я от себя и не ожидал, - грустно улыбнулся мой первоисточник, - потерпи немного. У Антохи тут в отделении оказался знакомый, он уже поставил тебе какую-то капельницу.

- Он сказал, что мне осталось недолго? – прервал я его.

- Да, - получил я честный ответ, - тело тебе досталось действительно совсем плохое.

- Не переживай за меня, - быстро заговорил я, - это уже вторая моя оболочка. Первая была в другом мире. Все, как в книжках: другой мир, магия, приключения – все дела.

- Оторвался там? – сразу мне поверив, уточнил, ну, пускай будет – Евгений.

Надоело мучиться с тем, как называть самого себя.

- Нет, - слабо улыбнулся я, - сначала толком не понимал ничего, да еще и за жизнь бороться пришлось, потом осторожничал, чтобы чужака во мне не заподозрили, а потом как-то все закрутилось-завертелось, что не успевал понимать, что вообще происходит.

- Скучновасто как-то для волшебного мира, - снова улыбнулся Женя.

Я, вдруг, понял, что он просто пытается скрасить мои последние часы или даже минуты, отвлекая беседой от мыслей о смерти. И почувствовал благодарность к этому добродушному здоровяку.

Тут в наш разговор вмешался Антоха, практично отметив, что особого присмотра за мной здесь нет, и мы можем отсюда удрать, чтобы попытаться снять копию сознания с меня, пока я не умер, и уже потом самим все узнать, как только развитие новой технологии даст нам на это шанс.

На резонный вопрос, как он собирается это провернуть, наш товарищ ответил, что уже списался с одним из инженеров, с которым они в одной компании каждую вторую субботу месяца играют в покер, и тот готов провести нас в лабораторию при условии, что он первый когда-нибудь изучит получившийся слепок.

- Этот тот чудик, что на полном серьезе в рептилоидов верит? – уточнил Женя, и получив утвердительный ответ, снова задал вопрос. - Прямо сейчас?

- Нет, - тряхнул головой Антоха, - не раньше, чем через сорок минут, когда все остальные оттуда разбегутся.

- Как мы пройдем через охрану на работе? – уточнил я.

- У них в лаборатории укладка есть – такая большая сумка под портативную носимую аппаратуру, ее охрана не досматривает, потому как допуска не имеет - тихо объяснил Антон, - Женя тебя в ней и пронесет. Главное, чтобы ты и до, и во время процесса нас навсегда не покинул.

Гарантировать я ничего не мог, но пообещал постараться.

Никто нас не задерживал и не останавливал. Женя практически нес меня, закинув мою руку себя за шею и обхватив меня за талию.

Водитель был явно не в восторге от моего внешнего вида и состояния, но вид хмурого Евгения подсказал ему, что свое недовольство в этот раз стоит оставить при себе. В такси мы потратили больше времени, чем потребовалось ребятам на пеший путь. Там Женя просил, чтобы я не засыпал, а рассказывал ему о своих приключениях. Особенно он заинтересовался моей дракой с целой бандой мужиков, потому что остальные приключения ему представить было сложнее.

- Вот прямо в теле девчонки и раскидал всех?! Не врешь? – уточнил он. – Дюжина, и все были значительно больше тебя?

- Они абсолютно незнакомы с нашими приемами рукопашного боя, и бороться тоже не умеют, - объяснял я.

- Их было больше десяти, - быстро начал горячиться Женя, - тут вообще ничего знать или уметь не надо, нужно просто задавить числом.

- Не, знаю, - замялся я, - и мне повезло нереально, и не бойцы они были, вот совсем не ах: ни желания биться, ни инициативы. Каждый ждал, что сосед ударит первым, а уж он потом подхватит, а я их по одному и выбивал. Часть вообще сбежала!

- Советуешь, значит, больше уделить внимания работе по болевым точкам? – уточнил Женя после минутного размышления и, видимо, не желая дальше выказывать свое и так уже обоснованное недоверие.

- Ну, если ты и дальше планируешь раскидываться копиями сознания по всем мирам, то, да, настоятельно рекомендую! – устало улыбнулся я в ответ.

- Ага, - подхватил он, - а еще с десяток языков иностранных выучить: говорят, что каждый следующий дается легче предыдущих! Как ты, кстати, так быстро их язык освоил?

- Я бы не сказал, что прям так уж быстро, - снова начал защищаться я, - за первые несколько дней я, возможно, с перепугу выучил пару сотен самых употребляемых слов. Потом мне уже понемногу стала хозяйка тела помогать. Но совсем чуть-чуть. Я и до сих пор не все слова понимаю. Да ты ж и сам знаешь, что за счет мимики и жестов доносится больше половины информации в беседе, это если еще интонацию не считать. Так и понимал собеседников, в общих чертах, постоянно пытаясь запоминать новые слова. К тому же активный словарный запас начинается от полутора тысяч, а чтобы понимать с пятого на десятое, так и вообще нужно в разы меньше слов знать!

- Не нервничай, - начал успокаивать меня откровенно улыбающийся Женя, - в освоение языка мне гораздо проще верится, чем в твои детско-юношеские шансы калечить десятки мужиков, не получая травм.

- Им еще и кровь нельзя было первыми проливать! – продолжил я держать оборону на этом участке фронта.

- Все-все, - поднял руки Женя, - верю, как себе. Кстати, по поводу языка, у Лукьяненко, кажется, была серия с переходами в другие миры, так вот там у новоприбывшего активировалась временная повышенная обучаемость. Может, и у тебя было что-то похожее?

- Не думаю, - помедлив немного, ответил я, - просто учил во сне, записывал на корочку, как говорится. Потом наяву учил. Когда очень-очень надо, то и мужиков покалечишь, и язык выучишь, как показывает практика.

- К тому же мир волшебный, - поддакнул Женя.

Но я точно знал, что соглашается он со мной только из боязни, что начну волноваться и снова потеряю сознание, если не хуже.

Мы еще говорили о чем-то, но вновь начавшиеся приступы боли отвлекали меня от беседы.

Сидели мы все втроем на заднем сидении. Женя занимал половину места, мы с Антохой – другую половину.

Когда Женя брал паузу, Антон тоже включался в беседу и задавал короткие емкие вопросы. Когда мы обсудили те принципы использования Дара, что я успел узнать, он покивал и утвердительно так предположил, что я, вернувшись домой, первым делом убедился, что у нас тут никакого дара нет.

Я хлопнул пару раз глазами, потом ругнулся про себя и, вспоминая полученные уроки, начал сканировать пространство.

Дар был. Нет, неправильно. Были какие-то его производные. Не знаю, как объяснить. Он словно был сырой, неготовый к использованию.

- Ты знаешь, - задумчиво заговорил я, наконец, с Антохой, - он есть, но толку от него почти нет.

- А лечить себя ты можешь? – с детской надеждой на чудо в голосе уточнил он.

- Я и там этого не умел, - криво улыбнулся я, - но могу немного вобрать в себя, и он должен немного улучшить мои физические кондиции.

- Так, а нам сейчас больше и не надо! – обрадовался он. – Ты только не пойми неправильно, но, если я верно во всем разобрался, ты в это тело попал, потому что старый хозяин его уже покинул. То есть, для жизни оно уже не годится и держится только на том, что ты подсознательно местный Дар в себя и так потихоньку тянул. Согласен? И пока ты продолжаешь тянуть, ты живешь. Но вряд ли это надолго.

- А что за пессимизм? – вмешался Женя. – Вдруг он сможет себя так поддерживать годами?

- Товарищ мой вспомнил такого колоритного пациента, как наш пришелец, и нашел его медицинскую карту. У тела ныне покойного как личность Игоря Семеновича толком не осталось ни желудка, ни печени, ни сердца – все убито годами упорного беззаветного алкоголизма. Не представляю я себе такого волшебства, чтобы люди без внутренних органов годами жили.

Я взглянул на водителя. Тот вел себе автомобиль, тихонько подпевая магнитоле. Видимо, и не такие чокнутые пассажиры ему попадались на извилистом профессиональном пути. Не барагозят, и ладно. Повезло нам с таксистом.

- Да, - согласился я с доводами Антохи, - скорее всего, так и есть. Я, собственно, все, что хотел, узнал еще по телефону. Теперь просто провожу с вами время, пока не настанет момент путешествовать дальше.

- Думаешь, что снова попадешь в другой мир? – уточнил Женя.

- Очень на это рассчитываю, - признался я, - хотя есть тревога по поводу того, что станет с сознанием, если текущее тело перестанет функционировать. Как бы оно не того, не самоуничтожилось по причине просрочки носителя.

Ребята задумались.

- Тогда, тем более, нужно будет очень постараться снять копию, - проговорил Антон, - вдруг, когда-нибудь удастся ее полноценно задействовать. Считай, будет тебе третья жизнь!

Мне на тот момент было немного не до этого, я пытался убрать или хотя бы облегчить боль. Результат был, хотя и не стопроцентный, однако жить становилось проще.

Когда мы подъехали к до боли знакомому зданию, то, к моему удивлению, не остановились. Но почти сразу же я понял, что глупо было бы высаживаться всем табором прямо под объективами камер охраны.

И, точно, за ближайшим поворотом нас ждал Кирилл – эталонный представитель постоянной аудитории одиннадцатого федерального канала. Полутораметровая широкая и глубокая укладка покоилась у него за спиной.

- А как вы, доходяги, ее таскаете? – шутливо уточнил Антоха, когда я улегся в этот черный ящик и Женя с легкостью поднял его одной рукой.

- Там колесики есть, - вполне серьезно ответил Кирилл, - только они отломались.

- Значит, они «были», а не «есть» - продолжил поддерживать видимость непринужденной беседы Антон, видимо, для того, чтобы к моменту пересечения проходной пустяшный разговор был в самом разгаре.

- Там крепления от них остались, - все в том же ключе отвечал Кирилл, - так что можно с определенной уверенностью считать, что отчасти колеса все еще есть.

Мне стало немного не по себе, что с моего сознания (на минуточку, кроме сознания у меня собственно, ничего и нет во всех известным мне мирах) слепок будет снимать именно этот нестандартный юноша.

Но, Антоха ему доверял, значит, и у меня сомнений быть не должно!

Едва меня положили в знакомое уже кресло и Кирилл начал процедуру подсоединения моей тщедушной тушки к их футуристической аппаратуре, как я услышал, что меня или Женю кто-то очень тихо зовет по имени.

- Жень, - позвал я тезку, - ты не слышишь, как тебя зовут?

Женя с тревогой посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

- Значит, послышалось, - предположил я.

А потом начался процесс копирования. И, когда аппаратура безукоризненно отработала и отключилась, я, наконец, понял, что зов мне отнюдь не послышался!

- Ребята, мне пора возвращаться! – ошарашил я парней, как только стало возможным заговорить. – Без меня там никак!

- Хочешь оставить нас со своим трупом на руках? – немного язвительно осведомился Антон. – И ради чего? Чтобы там служить ангелом-хранителем, пока не износится оболочка?

- Кстати, об оболочке - вмешался Женя, - я так понял, что время для тебя в разных мирах течет по-разному. Может, там твоя девчонка уже пребывает в старческом маразме, и это ложный вызов?

- Давай, мы тебя хотя бы из здания вынесем! – перебил Женю Антон. – Всегда есть шанс, что мы спалимся. Так лучше уж выносить полуживого человека, чем труп.

- Сам ты полуживой! – непонятно, на что обиделся я.

- Может быть, - не стал спорить Антоха, - я постоянно чем-то болею. Уверен, что, когда наступит зомби апокалипсис, я останусь единственным, кто не обратится – у меня тупо окажется иммунитет к этой инфекции!

Попытка разрядить ситуацию не удалась: никто даже не улыбнулся.

- Какова срочность возвращения? – деловито спросил Карилл.

Я прислушался.

- Чем быстрее, тем проще будет разгребать на месте все, что без меня там успели наворотить.

- Подпиши бланк на исследования, - Кирилл протянул мне пустую форму для заполнения, - я попытаюсь протестировать твое сознание во время ухода. У этого тела наверняка остались родственники, хотя бы на похороны свои им деньжат подкинешь!

- И что, - нахмурился Женя, - его смерть так легко сойдет нам с рук?

- Ты даже не представляешь, какие завязки у нас на самых верхах! – серьезно ответил Кирилл. – Даже я не сразу поверил, когда узнал.

Такое признание никого не оставило в сомнении.

Кроме меня.

- Жень, - обратился я к своему оригиналу, - все же, подумайте над тем, чтобы пристроить меня на лавочку в районе больницы. С тем вариантом, что я сам ушел из учреждения за пивком, которого мне, кстати сказать, жуть как хочется, да и отдал богу душу на полпути до ближайшего ларька.

Потом, дождавшись кивка Евгения, я все же подписал чистый бланк, дрожащей рукой выводя буквы фамилии, которую поведал мне Антон. Дождался, пока меня снова подключат к аппаратуре, помахал ребятам.

- Не прощаюсь! – произнес я и тут же рухнул на пол белой комнаты.

Там меня уже ждала Экуппа, и выглядела она откровенно неважно: бледная, волосы всклокоченные, руки трясутся, а глаза на мокром месте.

- Если ты сейчас со мной в комнате, то кто остался снаружи? – решил я сходу прояснить ситуацию, пока она совсем не раскисла, потому что женские слезы меня пугают, и я неосознанно начинаю злиться от беспомощности.

- Я тут закуклилась, - делая большущие глазища, призналась девушка, - думала, приду в себя и высунусь, но что-то пока я до себя адекватной совсем не дохожу…

- Насколько снаружи все плохо? – уточнил я, готовясь к чему угодно.

- Очень. Я почти в обмороке от того, что сама же и наделала. Эдвардс с Язвой пытаются отвлечь местных разумных, я же должна была расправиться с питомцами этих самых разумных, но справилась только наполовину, а дальше уже не могу. Ты понимаешь, я их там, считай собственными руками…

Дальше девушка не смогла произнести ни слова, а только затряслась уже всем телом.

- Что, что же ты там натворила такого? – тихо спросил я, понимая, что мне нужно очень быстро выведать у нее как можно больше, не доводя при этом до истерики.

Вместо ответа Экуппа подошла и зарылась мокрым лицом в рубашку на моей груди.

- Ну-ну, - подрастерялся я, - просто скажи, что мне нужно делать, и я обязательно быстро все поправлю!

- Я совершила ошибку, - продолжила девушка, все еще пряча глаза, - которая должна была привести к быстрой смерти всей нашей группы, но не привела, а даже дала возможность действовать дальше. Поэтому я успела сделать еще одну ошибку, выбрав неудачное заклинание, зациклив его и влив всю энергию, какую только смогла добыть из пространства. И вот теперь я не могу контролировать это заклинание, потому что заваливаюсь в обморок. Прямо лицом вниз.

- Ты обессилила? – уточняю я, чтобы хоть немного понять из ее путаных объяснений, что ожидает меня снаружи.

- Нет, - выдохнула Экуппа, - я запустила заклинание, требующее визуального контроля за целью. Оно простое, из раздела бытовой магии. Ты про него знаешь: тетушка Элла когда-то остановила с его помощью наемных убийц, защищая ребенка. Только вот тетушка совсем не так описывала его действие. Чтобы заклинание работало, нужно смотреть на кого ты его направляешь, а смотреть на это я оказалась не в силах. Это просто ужасно!

- Значит, все, что мне нужно, это прийти в себя и продолжить направлять уже работающее заклинание, не отводя взгляда от цели, как бы ужасно она не выглядела?

- Да, - совсем тихо ответила девушка, - я хотела подчистить себе память и вернуться самой, но я абсолютно точно знаю, что стоит мне снова посмотреть там вокруг, я гарантированно опять упаду в обморок, а может, и умом тронусь.

- Все, не пугай меня! – прервал ее я. – Сама, тогда, не смотри, но слушай, что там снаружи происходит, если поймешь, что дела наши плохи, дергай меня назад для консультации.

- Не получится, - совсем уж тихо – я едва расслышал – произнесла Экуппа, - чтобы ускорить тут время, я уже потратила часть той энергии, что могла выкачать из себя и амулета, а на твое возвращение ушли последние крохи. Отправляться наружу тебе придется за счет собственных сил, а потом, если выживешь, самому пытаться зарядить амулет, чтобы я смогла от него хоть немного подпитаться.

В общем, так я, поднатужившись, и попал в самый центр какого-то безумно-кровавого торнадо.

Началось все с того, что в глазах внезапно потемнело, колени подкосились, а по ушам ударила волна из дикой смеси визга, рева и хруста.

Отвесив себе ментальную пощечину так, что голова реально слегка качнулась из стороны в сторону, я пришел в себя и тут же ощутил, как через мою правую руку, вытянутую вперед, бьет невидимый мощный энергетический поток, и, вместе с этим, увидел картину, которая и поменяла нас с Экуппой местами.

Меня по широкой дуге, обступили громадные грязно-белые монстры, сильно напоминающие медведей. Видно их было не очень хорошо, потому что везде, куда не глянь, все было белым бело от снега и льда. Но плохо видны были только те мишки, которых еще не коснулось мое заклинание, а вот остальные…

Страшен был не столько сам внешний вид убитых магией монстров, как вся картина в целом: остальные медведи просто стояли и с легко читающимся выражением блаженства на клыкастых мордах ждали своей очереди на заклание.

Хотя, нет, сам процесс уничтожения тоже выглядел, мягко говоря, отвратительно. Мишку поднимало в воздух и стремительно скручивало, как мокрую половую тряпку.

Вот только тряпка ведет себя тихо и никогда с треском не взрывается волной темно-красной жидкости, окропляя снег и соседних монстров. А те все продолжают стоять с блаженными взглядами индийских коров и спокойно ждать своей участи.

Не скрою, это зрелище и мне далось нелегко. Особенно неприятен был тяжелый запах нечистот и крови. Однако у меня получилось сохранить хладнокровие. Для этого, правда, пришлось слегка абстрагироваться от происходящего, сосредоточившись на управлении потоком энергии.

- Так, косолапые, кто следующий на процедуру?! – пытаюсь я с помощью шутливого тона избавиться от нервного перенапряжения. – Ты, здоровяк с надменной мордой? Давай, считай, что твоя очередь на душ шарко подошла!

Направляю поток энергии, самый крупный медведь из стаи повторяет воздушные кульбиты своего предшественника. За мгновение до взрыва отвожу глаза в сторону. Да и потом не смотрю на то, что плюхается на землю бесформенной массой. Выбираю взглядом следующую цель. На этот раз того, кто подобрался ближе всех. Экуппа говорила, что не угадала с первым заклинанием. Оно, видимо, и заставляет монстров не переживать за то, что с ними сейчас произойдет. Как по мне, так работает сносно, как минимум, функции, возложенные на него, выполняет – мишки не спешат попробовать меня на вкус. Однако, если с заклинанием действительно не все в порядке, и оно, например, может в любой момент прерваться, то стоит к тому моменту разобраться с теми, кто побольше и поближе.

На очередного клиента я вообще почти не смотрю во время экзекуции.

- Быть тебе прикроватным ковриком! – говорю ему, нацеливая рукой заклинание.

Колдовать, оказывается, не сложнее, чем управляться с пожарным рукавом. Я несколько раз участвовал в соревнованиях под эгидой МЧС еще от школы. Нужно было пробежать стометровку с дулом за спиной, взобраться на высокий деревянный щит, спрыгнуть с него, не получив дулом по голове, подобно собачке на выставке пробежать по бревну, раскатать рукав, подсоединить, наконец, к нему уже изрядно настучавшее по спине дуло и потушить огонь.

Сложнее всего было сбить пламя. Уже после соревнований нам всем показали, как это делается правильно. А здесь нужно было просто держать руку да придумывать по возможности остроумные применения отходам магической деятельности.

- Тебя на стену повесим, над камином в виде шкуры: хотя бы там согреешься! – говорю очередной цели и, привычно отводя взгляд, пытаюсь высмотреть своих боевых товарищей.

Они воюют неподалеку, повернувшись спинами друг к другу и понемногу смещаясь по окружности, пытаются не подпустить каких-то косматых полулюдей, полуобезьян к странному кургану, состоящему из множества небольших ледяных шаров.

Оба товарища вооружены и выписывают своими клинками красивые узоры в воздухе. Судя по паре неподвижно лежащих тушек у их ног, местные ребята довольно быстро сообразили, что шутки с моими коллегами плохи и заняли выжидательную позицию.

Зараза! Не уследил за клиентом. Не получится из него шкуры – так скрутило, что разорвало надвое. Брызги получили такую знатную начальную скорость, что долетели и до меня, и до аборигенов этой ледяной пустыни. Ну, вот, теперь они обратили внимание и на мою скромную персону – парочка мохнатых гуманоидов отделяются от общей кучи и, размахивая длинными руками, пытается привлечь к себе внимание медведей.

Смогу ли я так же шутливо расправляться и с носителями разума, да еще и в таких количествах, если они попрут на меня всей толпой? Ох, лучше бы мне узнать ответа на этот вопрос! Вряд ли из меня выйдет Анка-пулеметчица – кишка тонка…

А ведь их тут штук сорок, не меньше.

К следующему мишке, не смотря на зарождающиеся сомнения, я приступаю вовремя, не дожидаясь кровавых фейерверков.

- Ты пойдешь на шубу Язве, - уведомляю клиента я, - сушить и выделывать тебя не станем: не больно уж и важная птица наша наемница, ей и так сойдет!

- Я же говорила, что она сумасшедшая и только иногда лишь притворяется адекватной! – слышу я голос Язвы.

Это хорошо, что она так реагирует. Разговаривает, значит, у нее остались на это силы. Сейчас попробую добавить ей еще и мотивации!

- А что ж это такая разумная тетенька все еще не нашла выхода из нашей непростой ситуации? – громко задаю я язвительный вопрос.

Шипит там что-то мне в ответ. Темпераментная особа, однако.

А вот и ребята, что отделились от основной группы подходят к ближайшим к ним мишкам и пытаются привести тех в чувство.

Приходится на ходу менять систему выбора цели и делать к этим недоделанным братьям Запашным узкую просеку.

Полуобезьяны дергают за уши, за куцые хвосты и бьют по носам паре медведей. Результата пока не видно, но ручищ они не опускают, а засовывают себе их в свои пасти и начинают издавать какой-то странный звук. Его можно было бы назвать свистом, не будь он таким низкочастотным, но и гулом его тоже не назовешь. Да и не в названии дело. Из-за этого звука все мишки начинают нервничать, и на их до этого безмятежных мордах появляются тени раздражения.

- Эдвардс! – зову я молчаливого товарища. – Нельзя ли как-то успокоить этих двух ревунов?

Благо мой женский голос хорошо слышен на фоне низкочастотного гула. Однако, Пройдоха меня, очевидно, не понимает. Я вижу, что наемница поясняет ему суть моей просьбы. Он отрицательно мотает головой. Что-то даже говорит, но его не слышно.

- Нет! – ретранслирует мне Язва. – Нельзя дать им добраться до снежков!

Что бы это значило? Каких снежков? Ладно, сейчас не до этого. Остается последний медведь, и я смогу дотянуться до одного из источников гула. Кстати, те мишки, которых сейчас тормошат две эти полуобезьяны, уже почти расшевелились. Не делаю ли я сам себе медвежью услугу, расчищая им дорогу к цели?

Да уж, ситуация мне нравится все меньше и меньше. Еще немного и будет уже не до душевных терзаний. Кажется, что сейчас я готов всех тут выжать, как половую тряпку, лишь бы не знакомиться с когтями и клыками местных жителей.

Итак, просека готова! Но время уже упущено: обезьяны вскакивают на медведей, хватают тех за уши и, правя, таким образом, заставляют своих скакунов обегать дугу из своих застывших собратьев. Причем обегают они ее с разных сторон.

Чтобы энергия не расходовалась даром, я пока направляю ее на ближайшего мишку, наблюдая то за одним наездником, то за другим.

Гудеть они уже перестали, и остальные медведи снова успокоились и вернулись к своему блаженному состоянию. Ну, хоть какая-то хорошая новость.

Два верховых мишки, постепенно приходя в себя, несутся все быстрее. Как только я закончу выжимать текущего клиента, нужно будет что-то думать. Точнее, думать нужно уже сейчас, но почему-то в голову мне ничего не приходит.

Еще раз взглянув на товарищей, я вижу, что у них трофеев так и не прибавилось, зато их оппоненты придумали новую военную хитрость: решили не штурмовать защитников «снежков» в лоб, а сыпаться на них с неба. Для этого шесть аборигенов, разбившись на тройки, отошли от общей массы. В каждой тройке было два здоровяка и один индивид поменьше. Двое громил в каждой тройке взяли своего меньшего собрата за длинные сильные руки и маленькие кривые ножки и начали их раскачивать с четким и ясным намерением швырнуть за вершину кургана.

- Помогай! – нервно крикнула мне Язва.

Прежде, чем появился план действий, ноги сами понесли меня в красно-белый коридор, проделанный мною в центре медвежьей дуги. В нем было скользко, дурно пахло, а под ноги и вовсе было лучше не смотреть. Но, чтобы не попасть ненароком на эти остывающие бесформенные бурые мешки, смотреть все же приходилось.

Луч энергии на эти секунды я направил вверх, Потому что не понимал, что будет с медведем, которого заклинание начнет выкручивать, но до смерти не закрутит. Были серьезные подозрения, что он перестанет находиться в нирване, а начнет мстить обидчику. А на роль последнего лучше всего подойду именно я.

В общем, к своим я пробился уже в тот момент, когда один живой снаряд уже взмыл в воздух, а второй был непосредственно готов к этому мероприятию. Мазнув лучом по подвижной цели, я направил его на еще только готовящегося к полету аборигена, но слегка промазал. Возможно, это случилось из-за того, что уже попавший под действие заклинания гуманоид неожиданно громко заорал от боли. В итоге второй целью стал на мелкий абориген, а один из тех здоровяков, что должны были отправить его в полет. Меж тем, запуск таки состоялся, но полетел этот штурмовик не к кургану, а прямой наводкой в меня.

Опять-таки, ноги сработали раньше головы, и я, удивляясь таким обострившимся рефлексам Экуппы, подпрыгнул вверх и немного в сторону.

Пока летел, в голову не преминула ввинтиться глупая мысль, что этот прыжок похож на те, из роликов про котов испугавшихся огурца.

Опачки! А где же тот пушистый защитник, под надзором которого я оставлял Экуппу в этом милом мире?! Куда делся этот котейка с дециметровыми когтями?

А вот и новая непрошеная мысль: «Ура! Наконец-то мне пригодились дециметры! А то так ведь и всю жизнь после школы мог прожить с ненужным знанием!».

И вместе с этим прямо в голове сформировался ментальный ответ кошки, состоявший из сожалений, объяснений и обещаний. Если вкратце, то кошка переживала за Экуппу, напоминала, что она тропический житель, у нее лапки, а им на льду холодно, и обещала максимально быстро прийти на помощь.

Абориген уже под крики двух своих раненых товарищей шмякнулся в метре от меня. Его коллега по полетам упал рядом с курганом и не шевелился. А вот мой летчик-налетчик сразу же решил затеять драку.

Он был близко, и я направил узкий луч прямо на его шею. Крика не было. Да и действовал луч всего несколько мгновений. Да, хруст позвонков, мышц и сухожилий был весьма и весьма неприятный. Зато теперь я знал, как ускорить действие заклинания.

Оба наездника тем временем обогнули дугу, и только оказавшись на месте, заметили, что меня уже там нет. Тогда они одновременно попытались втиснуться в узкий коридор. Произошла небольшая свалка, более крупный медведь оттеснил собрата и начал втискиваться в проход.

Увидев, что пока следующих претендентов на полет у аборигенов не нашлось, и никто из них не спешит ко мне приближаться, я переключил свое внимание на наездников. Начал с медведя. Тот как раз поднял морду вверх, видимо, принюхиваясь. Его шея свернулась так же быстро, как и у аборигена до этого. Если бы наездник бросился бежать, я бы его не тронул, но он предпочел напасть. Пришлось оприходовать и его. Та же участь постигла и следующую пару: конь, как говорится, пошел на обед, а молодец – на ужин. Делать это было неприятно – словно вынужден отстреливать потенциально опасных животных, при том, что сам ничем не рискуешь. К тому же, не все из них – животные.

Но, как только рухнул замертво второй наездник, кое-что в условиях моей задачки изменилось. Я почувствовал, что поток энергии, бьющей из руки, начинает резко ослабевать.

А потом, повернувшись лицом к товарищам, я увидел, как валявшийся замертво у кургана летун пришел в себя, протянул руку и выхватил один из кругляшей из его основания.

Спустя бесконечно долгую секунду, курган начал рушиться под дикие, полные радости крики аборигенов.

Никогда я еще не печалился от того, что получил ответ на мучающий меня вопрос. Естественно, многочисленные шарики и оказались теми самыми снежками, и, что абсолютно логично, предназначены они были для метания.

Тем не менее, аборигены быстро воспользоваться ими не смогли: снежки стали разлетаться в разные стороны с невероятной скоростью и дальностью полета. Порой даже самые шустрые из аборигенов отправлялись в стремительный полет с определенно удивленными восклицаниями.

Оказалось, что наш с Экуппой котейка мог мимикрировать не только под цвета тропических джунглей, все местные оттенки белого тоже были ему по плечу!

Этот очень снежный барс-переросток даже нос и зрачки сделал белым, видна была только его стремительная тень. Подобно разыгравшемуся котенку он расшвыривал ледяные шарики направо и налево со скоростью барабанной дроби. Что интересно: если, вдруг, один из таких шариков попадал в кого-нибудь из местных жителей, он повисал в воздухе, начинал мерцать и распался на мелкие искрящиеся снежинки, а повстречавшийся ему на пути гуманоид закатывал глаза и медленно так оседал на лед у себя под ногами.

Так в пару секунд была выведена из строя добрая половина волосатых наездников и большая часть уцелевших мишек.

- Что происходит? – нервно спросила Язва, пытаясь рассмотреть мелькающую по льду тень.

- Это очень большой невидимый кот, - пояснил я таким тоном, будто сообщаю самую, что ни на есть, тривиальную вещь на свете, - он на нашей стороне. Короче, он со мной.

- Он сможет потащить сани? – быстро и четко спросил Эдвардс.

- Какие сани? – растерялся я, оглядываясь по сторонам.

- Освободившиеся! – рявкнула Язва, тыча пальцем в лед у себя под ногами.

Только теперь я увидел, что основание кургана покоилось не на льду, а на невысоком широком поддоне, состоящем из мешанины каких-то костей и ремней. Видимо, его мои товарищи и именовали санями.

- Сможет, наверное, - быстро ответил я, - только как его сюда запрячь?

- Я видела что-то похожее на упряжь у одного из монстров, - отозвалась наемница.

- Нет времени ее искать, - отрезал Пройдоха, - к моей сети прилагается достаточно длинная веревка, сделаем нескользящую петлю, накинем ее на шею, а свободный конец пропустим между лапами – на какое-то время этого хватит, а дальше, как оторвемся от погони, я сооружу нормальную упряжь!

Больше всего я боялся, что этот игривый пушистик откажется меня слушать, но, видимо, Экуппа могла общаться с ним и из своего временного убежища, минуя меня.

Котейка сам подскочил ко мне и Эдвадсу, становясь чуть темнее, чтобы мы смогли его рассмотреть. Пройдоха со скоростью матерого ковбоя накинул на него петлю, пропустил веревку под кошачьим брюхом и прикрепил свободный конец к убогому подобию саней.

В этот момент один из аборигенов добрался-таки до снежка и метров с семидесяти, не меньше, попал Язве точнехонько в затылок. Наемница опустилась без чувств прямо на край саней.

Переглянувшись, мы с Пройдохой мгновенно последовали ее примеру, а котейка, залихватски петляя, понесся в одному ему известном направлении.

Когда расстояние от нас до ближайшего гуманоида стало таким, что не видно было даже красного от крови снега, Эдвардс повернулся ко мне и, попросив замедлить нашего скакуна, проникновенно заглянул мне в глаза.

- Поговорим, пока она нас не слышит? – уточнил он, кивая на Язву.

В тоне его было что-то настолько ему несвойственное, что я не смог отказаться.

- Экуппа! – мысленно позвал я девушку на помощь. – Без тебя я могу сболтнуть чего-нибудь лишнего.

Тишина. Возможно, все ее силы уходят на контакт с Эммой. Что ж, буду осторожен.

- Я не буду лезть туда, куда не стоит, - начал Эдвардс, - и младенцу понятно, что ты носишь в себе проклятый Дар. Раньше об этом только ходили слухи, но теперь я сам вижу один из однозначных примеров его использования. Я не сужу тебя, поверь. Мне нужно только знать, что ты намерена делать, когда мы выберемся к людям. Что будет со мной? Дело не сколько во мне, ты знаешь, что на себя я плевать хотел. Дело в девочке. Без меня она не выживет, она слишком необычная, чтобы ей позволили жить спокойно и даже спокойно умереть.

- Эдвардс, - прервал я разволновавшегося и казавшегося от этого совсем старым, мужчину, - я не стану ничего отрицать и ничего подтверждать. Скажу только от всей души, что ничего плохого я ни тебе, ни Элизи по собственной воле не сделаю.

- А кто же во всем мире сможет тебя заставить?! – искренне и с очевидным облегчением рассмеялся Пройдоха. – Спасибо тебе! Так же от всей Души хочу заверить тебя, что твою тайну от меня не узнает никто и никогда!

- И тебе спасибо, Эдвардс по прозвищу Пройдоха! – спасибо за все, что ты для меня сделал и еще сделаешь.

Улыбка Пройдохи померкла, но он твердо и уверенно кивнул в знак того, что услышал меня.

- Да, - сказал он, - ты в праве так говорить; сделаю!

Кажется, я сказал что-то не то. Или это прозвучало как-то не так в данном контексте. Мне бы сейчас сюда пояснительную бригаду, а лучше – две!

Эмма, тем временем, уже ощутимо сбавила темп. Взглянув вперед, я увидел вдалеке темно-зеленую полосу.

- Скоро будет жарко, - сказал Эдвардс, проследив направление моего взгляда, - твоя животина сможет вернуть сани их хозяевам?

Я недоуменно посмотрел на Пройдоху.

- Мы и так безмерно усложнили им жизнь, отражая нападение, - пояснил он, - без саней у них не выйдет охоты, без добычи, начнется голод.

- Они нас чуть не убили, - возразил я.

- Даже по тому, как бестолково они пытались это сделать, видно, что им это в новинку, - вздохнул Эдвардс, - я читал научный труд об этом племени. Один из ученых прожил с ними какое-то время. Это очень примитивные, но довольно добродушные разумные. Медведи не столько одомашнены ими, сколько живут в симбиозе и довольно умны для обычных хищников. Племя двуногих и стая четвероногих собираются вместе для большой взаимовыгодной охоты на громадных моржей, или путешествия к краю локации за фруктами.

- И, тем не менее, они на нас напали, - уже чуть менее уверенно повторил я.

- Ты же помнишь, с чего все началось? – уточнил Эдвардс.

Я лишь молча пожал плечами.

- Да, ты такое сотворила, что твое состояние не вызывает удивления. Убить столько крупных одушевленных существ, да еще, считай, своими руками. Ладно, я напомню.

И пока мы тихим сапом подъезжали к следующей локации, Эдвардс рассказал мне, как пересеклись наши курсы. Аборигены ехали на большую охоту. Увидев нас, слегка изменили направление движения, приблизились и спешились. Эдвардс, зная их спокойный нрав, не слишком этим обеспокоился и отправился на переговоры, догадываясь, что местные традиционно собираются устроить стихийную меновую торговлю. Экуппа с Язвой сначала подошли к ездовым медведям, чтобы погладить здоровенных спокойных животных, потому что женщин любого возраста аборигены за участников торгов обычно не принимали. Но потом наемница рассмотрела кое-что на груди у вождя и подошла поближе к мужчинам, которые уже заканчивали выполнять довольно длинный ритуал приветствия.

Уже тогда Пройдоха видел, что не все идет так, как это описывалось в трудах ученых мужей: вид вождь имел надменный и даже спесивый, говорил громко и требовательно, то и дело указывая на женщин и показательно делая в их направлении однозначные возвратно-поступательные движения.

Эдвардс был сильно озадачен таким неожиданным развитием событий и попытался уточнить, правильно ли он понимает намерения вождя, уточнив при этом, что женщины как пришли с ним, Пройдохой, так и уйдут.

На это вождь начал показывать, что если Эдвардс будет стоять между ним и его желанием поближе познакомиться с дамами, вождь сначала познакомится с ним, Пройдохой, а уж потом приступит к десерту.

Собственно, наблюдательность Язвы даже подарила самоуверенному вождю несколько лишних секунд жизни. Наемница узнала едва видный на волосатой груди аборигена амулет подчинения и поспешила указать на это уже достающему кинжал из ножен Эдвардсу.

Пройдоха понял причину сумасшествия вождя, грустно вздохнул и спрятал оружие обратно. Однако сам сумасшедший истрактовал этот жест в пользу того, что Эдвардс боится применять оружие против такого великого и непобедимого воина. К тому же, на его, вождя, беду, клинок уж больно красиво блестел на солнце. Местные военачальник отдал приказ, и вся толпа аборигенов ринулась на Эдвардса и наемницу, на ходу замахиваясь руками для бросков.

Язва взяла товарища за руку, использовала свой Дар, и они исчезли с глаз нападающих.

Экуппа, видя, что дело – дрянь, попыталась прорваться сквозь строй апатичных медведей, чтобы оказаться рядом с товарищами, чье скрытное перемещение она видела по остаточным явлениям мощного заклинания. Однако сама едва успела увернуться от взмаха громадной белой лапы, пытавшейся свалить ее в снег и обездвижить.

И пока невидимые Эдвардс с Язвой перемещались так, чтобы одновременно уйти подальше от медведей и стать между аборигенами и их запасом «снежков» об оглушающем действии которых Пройдоха хорошо знал, Экуппа начала сыпать заклинаниями-ошибками.

Она, красотка такая, решила остановить сразу всю ораву полярных мишек-переростков заклинанием заморозки…

Предугадать действие заклинания на эмунных к холоду монстров не взялся бы и Эдвардс, как это рассчитала Экуппа, Пройдоха не мог даже догадываться.

Однако мишки впали в такую всепоглощающую эйфорию, что не смогли не то, что сдвинутся с места, им не удалось даже повалиться на землю – они буквально растворились в своем внутреннем ледяном раю.

Дар Язвы выдохся, когда уже вооруженные до зубов Пройдоха и наемница перерезали местным охотникам дорогу к их метательным снарядам. Но тут же уже Эдвардсу пришлось включать свои способности, чтобы на пару секунд ускорить свою реакцию и реакцию Язвы. В результате еще оставшиеся на тот момент в руках метателей снежки миновали свои цели, не причинив им вреда. Другим оружием толпа не обладала. За исключением вождя и, видимо, его приближенного. Эдвардс хотел попросить наемницу просто обезоружить несчастного одурманенного вождя и заставить того сдаться, но не успел – Язва убила обоих вооруженных нападающих в один миг.

- Все, - тихо перебил я необычно разговорчивого Эдвардса, - дальше я хорошо все помню.

- Мишек жалко, - помолчав, сказал он, - нет, ты не подумай: на твоем месте я поступил бы так же, а, может, и всех бы прирезал! Но жалко. Они почти разумные…

Помимо своей воли я заскрипел зубами от злости. Причем, даже не могу сказать, на кого конкретно я злился! На Эдвардса, который, ни с того, ни с сего разнылся тут, как баба, над тем, чего уже не исправить? На Экуппу, которая не смогла изначально выбрать такое заклинание, которое обезопасило нас и не привело бы к геноциду местных полуразумных? На себя, за то, что сразу не перевел магический брандспойт в небо и не вызвал эту кошку-переростка?

Вот не знаю! Но злился я сильно.

- Но зато теперь я знаю, как они увели с собой Элизи, - теперь уже улыбаясь, продолжил Эдвардс, - амулет подчинения был мощный, но неперезаряжаемый. Под его воздействием девочка и пошла в джунгли. Скорее всего, она до сих пор считает, что идет не с похитителями, а, например, с нами. Во всяком случае, я бы так и сделал на их месте. Эту иллюзию сложно наложить, но относительно легко поддерживать. Амулет был практически разряжен и, в принципе, уже не нужен. А для подчинения едва проснувшегося разума местного вождя хватило бы и крошечного заряда.

- Элизи теперь сможет прийти в себя? – уточнил я, отвлекаясь от самоедских мыслей.

- Теперь у нее есть на это хотя бы крошечный шанс, - согласился все еще улыбающийся Эдвардс.

Тем временем мы приблизились к полосе джунглей и остановились буквально в паре шагов от невысокой, но плотной стены из цветов и папоротников. За ними же вовсю росли какие-то неизвестные мне деревья.

Эдвардс прищурился, всмотрелся в кроны деревьев и удовлетворенно кивнул.

- Удачный слой! – произнес он. - У этих деревьев очень полезные для этих несчастных аборигенов плоды у нас есть шанс не просто вернуть сани, а еще и хоть как-то компенсировать им нехватку мяса после охоты.

- У них же остались снежки, - уточнил я, - сани мы вернем, охоте ничего не угрожает, разве нет?

- Медведи принимают дельное участие в охоте, - пояснил Эдвардс, - когда вся кампания подбирается к лежке гигантских моржей, каждый из обезьяночеловеков берет по два снежка и выбирает себе индивидуальную цель. Именно двойной заряд обеспечивает несколько секунд дезориентации моржа. За это время пара мишек должна добежать до застывшей жертвы и превратить ее в законную добычу. Потом уже оставшиеся снежки какое-то время летят не в цели, а по площади, настигая улепетывающих моржей. Как только медведи устремляются за случайно подбитыми целями, метание прекращается, чтобы не задеть своих. По какой-то причуде местной магии мишки очень уж восприимчивы к попаданию в них снежка.

- Наверное, по этой же причине на них так и сработала моя заморозка, - высказал я свою догадку.

- Вполне возможно, - согласился Эдвардс, - но я не договорил, потом часть добычи сваливают на сани, которые медведи тянут до стойбища. Другую часть туш поменьше свободные от упряжи звери волоком тащат в пастях, а какую-то часть, освежевав, просто оставляют неподалеку, потому что в местном климате мясо не портится, а других претендентов на него нет.

- Я не заметил никакой упряжи на медведях, - засомневался я.

- Не мудрено, - усмехнулся Эдвардс, - она же делается из их шерсти, поэтому и не видна на ее фоне.

Пройдоха явно хотел еще раз добавить, что ему жалко мишек, но удержался.

- Быстрее, - вместо этого сказал он, - Язва придет в себя минут через десять. За это время я соберу как можно больше плодов, а ты, поможешь мне загрузить их в сани, хорошо?

Конечно же, я был согласен. Вот только мне уже надоело мучиться одним конкретным вопросом. Попросив Эмму немного подождать нас на краю жаркой локации, чтобы ее нежные лапища перестали зябнуть, я убедился, что Язва спокойно и размеренно дышит. Потом одним прыжком догнал Пройдоху, штурмующего цветочно-папоротниковую стену, и выдал, наконец-таки, вопрос, от которого уже прямо-таки все чесалось в голове.

- Эдвардс, объясни, пожалуйста, чем обусловлена такая мешанина локаций? Поверить в то, что такое вообще может существовать почти невозможно. Но, раз уж я сам убедился в реальности этого явления, то, как вообще могут проходить подобные процессы? Где для этого берется энергия? С какой целью это вообще делалось и почему и кем продолжает поддерживаться?

- У меня есть один простой ответ на все эти вопросы, - усмехнулся в усы Эдвардс, - вот только боюсь, что он не удовлетворит твоего любопытства.

- Расскажу уже хоть что-нибудь! – буквально взмолился я.

- Все, что я знаю о первопричинах таких явлений, как эти джунгли, Черта, что мы не так давно умудрились пересечь, отсутствие Дара в месте ссылки и даже те холмы, что отделяют поселение от Черты – все это отголоски Великой войны прошлого. Когда весь мир объединился против белого зла и навсегда уничтожил его и саму память о нем.

- Ты был прав, - не смог сдержать я улыбку, - мое любопытство стало только сильнее.

Все еще улыбающийся Эдвардс повернулся ко мне, чтобы что-то ответить, но внезапно замер на одном месте и по его лицу пробежал целый ряд эмоций, которые я не успел или не смог распознать.

Ничего не говоря, он бросился в сторону и, пробежав метров тридцать, схватился за одно из деревьев и, издав дикий крик, замертво повалился на землю.

Естественно, я со всей прыти бросился к Эдвардсу, но подбежав к месту его падения, тут же выдохнул с облегчением – Пройдоха был жив и даже вполне здоров. Правда, находился мужчина в несвойственном ему состоянии – он плакал. Широкие мутные ручейки текли из его глаз и быстро терялись в районе висков ни то в густой седой бороде, ни то в волосах – трудно было разобрать, да и неважно это было. Важно было понять, нужна ли ему моя помощь и способен ли я вообще ее оказать. Но потом я, наконец, заметил, что под его усами все так же видна улыбка, да и вообще вся свободная от растительности поверхность его лица говорила об испытываемой восторженной радости.

- Она оставила отметину! – срывающимся дрожащим от счастья шепотом произнес Эдвардс. – Моя девочка их раскусила! Какая же она умница!

Логично было предположить, что отметина оставлена именно на дереве. Присмотревшись, я с удовлетворением увидел выжженный на коре оттиск правой детской ладони.

Забавно было осознавать, что маленькая девочка сама додумалась до того, чего требует давняя традиция от американских полицейских, останавливающих подозрительные машины – она оставила на видном месте свой отпечаток, догадываясь, что когда ее будут искать, то поймут, что идут по верному пути.

- Как давно оставлена эта метка? – уточнил я.

- Совсем недавно, - ответил Эдвардс, - но в этих джунглях вопрос «когда?» порой может перечеркиваться другим вопросом: «где?».

Я немного постоял, подумал и лишь после этого понял, что в любой момент хаотичной смены локаций мы теоретически можем оказаться ближе к выходу из джунглей, чем те, кого мы преследуем.

Озвучив свою мысль, услышал от Эдвардса, что прав, но есть информация о проводившихся экспериментах, которые показали, что сидя в одной локации, к выходу из джунглей точно не попасть, так что нужно двигаться, и чем быстрее, тем лучше!

И это мне говорит безмятежно валяющийся в цветочках мужик?!

Ладно, не буду его сейчас тормошить, пускай человек порадуется. Тем более, что пока у него тут минипраздник, а Язва вынужденно ушла в себя, у меня есть несколько минут, чтобы навестить Экуппу и задать ей несколько неудобных, но, как мне кажется, уже неотложных вопросов.

- Как ты тут? – уточнил я, раза с третьего сумев самостоятельно пробиться в белую комнату, поскольку раньше самостоятельно сюда я не попадал, и дорогу теперь пришлось искать буквально на ощупь.

- Уже гораздо лучше! – поделилась радостной новостью девушка. – Эмма мне здорово помогает. Она пообещала мне никогда в жизни больше не охотиться на этих мишек, не смотря на то, что они очень вкусные. Тем самым я сохранила больше их жизней, чем оборвала сегодня. Даже не смотря на то, что сегодняшние печальные события носили массовый характер. Оказывается, что Эмма живет очень долго и ест часто и помногу. Собственно, поэтому она и путешествует по всем слоям.

- А ты можешь быстро научить меня ускорять здесь время? – уточнил я в надежде на положительный ответ и долгую познавательную беседу.

- Нет, - мгновенно обескуражила меня девушка, - но я могу сделать это сама, если ты поделишься со мной имеющимся у тебя Даром. Мы ведь, по сути, находимся сейчас в месте, где его предостаточно, так что просто дай мне руку, и я получу доступ к необходимой нам энергии, пускай канал для нее и будет гораздо уже, чем мне бы того хотелось.

Сказано – сделано! Уже через секунду Экуппа облегченно улыбнулась и сказала, что время для нас здесь теперь течет раз в двадцать или даже тридцать быстрее, чем снаружи.

Если честно, мне всегда были непонятны эти ее игры со временем, но я догадывался, что дело здесь, скорее, в том, что ход наших мыслей сейчас ускоряется внутри ее тела, а вовсе не замедляется время вокруг него.

Но этот вопрос мог и подождать, поскольку меня сейчас беспокоили более насущные проблемы.

- У нас с Эдвардсом состоялся довольно странный разговор, - начал я, - и мне не слишком хорошо понятна его реакция на мои вполне безобидные фразы.

- Можешь конкретизировать? – уточнила Экуппа, становясь, вдруг, очень серьезной.

- А ты сама не слышала? – нахмурился я.

В итоге девушке пришлось сдаться.

- Это очень серьезный и долгий разговор, - после минутной паузы произнесла она, - дело в том, что в наших с тобой мирах есть одно громадное различие.

- Умение пользоваться даром? – озадаченно уточнил я.

- Ладно, два различия, - поправила саму себя Экуппа, - Дар и религия. По сути, в нашем мире религии, как таковой, никогда не было. Я изучила те сведения, что хранила твоя память и поняла, что у нас просто не было необходимости придумывать себе богов.

- Подожди, - перебил девушку я, - божеств действительно придумывали на заре зарождения религии наши полудикие предки. Древние люди наделяли неподвластные им стихийные силы божественной сутью, примерно так появлялись главные боги. Потом, благодаря бесконечным суевериям, появлялись условные младшие боги – покровители основных занятий моих дремучих предков. Это нельзя рассматривать как полноценную религию без понимания того, что это была лишь начальная стадия ее развития. Сейчас, с приходом человечества к монотеизму дела обстоят совсем иначе. Мы просто отдаем себе отчет в том, что став венцом творения природы, человек так и не постиг многих ее тайн и загадок. Грубо говоря, мы в большинстве своем не исключаем, что существование высшего разума возможно, ну, за исключением буддистов, замечая какие-то неточности или откровенно ошибочные с исторической точки зрения моменты в священных для различных конфессий книгах. Но никто не станет отрицать, что все основные мировые религии учат добру в общечеловеческом его понимании. Да и в любом случае, чтобы дальше продолжать этот разговор, ты должна понять, что вопрос веры – это одновременно самый простой и самый опасный вопрос. Данный факт нужно принять за аксиому. Никто не вправе осуждать здравомыслящего адекватного взрослого человека за то, что тот религиозен. Потому что все эти понятия не являются взаимоисключающими.

- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – не смогла больше сдерживаться Экуппа. – Я ведь знаю тебя, как облупленного! Ты ведь сам нередко размышлял над тем, как при помощи религии бесчисленное количество раз происходила грубейшая манипуляция общественным сознанием!

- Подожди! – теперь уже перебил ее я. – Мы сейчас говорим не о религии, как инструменте, а о религии, как о внутреннем убеждении современного мне человека!

- Хорошо! – обрадовалась Экуппа. – Представь, что перед тобой сейчас не я, а ты сам, ведь, отчасти, в информационном плане так и есть. Так вот, не обманывая самого себя, скажи мне: тебе не кажется противоестественным то, что выбор конфессии в подавляющем большинстве случаев предопределен местом рождения человека? Ведь, по меньшей мере, странно считать это проведением!

- Экуппа, девочка моя, ты откусила кусок, который не в состоянии прожевать, - грустно покачал я головой, - ты получила целую гору сведений, но все они прошли сквозь призму моего восприятия той или иной информации. Да, по моему скромному мнению, в подавляющем большинстве случаев я объективен, но человеку ведь свойственно ошибаться. А ты видишь мой мир, опираясь на мой опыт и не имея собственного. Это можно сравнить с тем, что ты ешь уже пережеванную кем-то пищу, где уже смешались вкусы и консистенции нескольких ингредиентов. Да, ты в этом случае можешь сказать, что ты это ела, но ты никогда не сможешь описать каждый продукт в отдельности. Ты не обладаешь необходимым спектром ощущений, чтобы правильно понять чужой мир. Причем, не только внешний мир, но и внутренний мир другого человека. Возможно, в том числе, и поэтому люди тысячелетиями и принимают одну веру со своими близкими, чтобы у их внутренних миров было больше общего.

- Это все не то! – в очередной раз не дала мне закончить мысль Экуппа. – Ты просто уходишь от ответа! Вот я, например, точно знаю, что ты веришь в ваших святых, так?

Я охотно киваю ей в ответ.

- И ты считаешь это разумным?! Это нормально: обращаться к давно умершим людям, и это еще, если верить, что они вообще когда-то жили и совершали те деяния, которые им приписали те, кто веками использовал религию, как инструмент?!

- Хорошо, - улыбнулся я, - придется мне объяснить свою позицию еще тривиальнее. Раз этот афоризм знаю я, то знаешь и ты: «В окопах не бывает атеистов». И ты знаешь мою трактовку этой, скажем так, аксиомы. Дело здесь не в страхе. Точнее, не только в страхе. Каждый, кто оказывается в безвыходной или чрезвычайно неопределенной ситуации, молится. В независимости от того, знает ли он молитвы, или верит ли в повседневности в любого из богов. Он молится просто Богу. Я считаю, что в нас заложена вера. Кем или чем, не знаю. Хоть Создателем, если ты монотеист, хоть Вселенной, если ты буддист, хоть кем-то изначально непознаваемым, если ты агностик. Никакой разницы. Оказавшись на краю, практически все взывают к высшим силам. И это неопровержимый факт, которому, впрочем, грош цена в вопросах истиной веры. Да, я верю в святых. Но это моя вера, мой внутренний мир.

- Я никогда не смогу этого понять, - понемногу успокаиваясь, покачала головой Экуппа, - никогда. Сколько наша цивилизация себя помнит, у нас был Дар. И мы верили, что все явления природы – это просто результат применения Дара каким-то очень могущественным человеком. Только и всего. Но это была совсем другая вера, неспособная породить чего-то большего. Если все же подбирать аналогии, то из ваших мировых религий мы можем хоть как-то понять буддистов. Каждый из нас – носитель целой вселенной. В вашем языке нет точного аналога этому понятию, а моим языком ты не овладел настолько, чтобы до конца прочувствовать всю глубину этого термина. Да он, собственно, почти никогда и не употребляется вслух. Однако у него есть далекий, но разрешенный к употреблению в беседах аналог – душа. Все в нашей внутренней вселенной вращается вокруг нее. И если в твоем мире существует совокупность нескольких признаков живого организма, то у нас с этим одновременно и проще и гораздо сложнее.

- Слушаю тебя внимательно, - подбодрил я ее во время небольшой паузы, взятой девушкой для того, чтобы собраться с мыслями или просто перевести дух.

- Так вот, - продолжила она, - у нас каждый сам, исходя из глубокого внутреннего убеждения, решает для себя: живое перед ним существо или предмет по факту наличия или отсутствия у того души. Даже не так. Не просто души, а полноценной души. И для каждого человека этот выбор индивидуален. Отнять жизнь у существа с полноценной душой – аналог вашего греха. Многие переживают из-за своих грехов, но наверняка есть и такие, кому на них плевать. Повторюсь, здесь у нас все индивидуально.

- Неужели никаких общепринятых критериев по полноценности души? – удивился я.

- Почему же, - подумав, ответила Экуппа, - уверена, что насекомых подавляющее большинство считает носителями или вместилищами неполноценной души. А вот с существами побольше уже могут возникать разногласия, которые, опять-таки, редко выносятся за пределы внутреннего мира человека.

- Как-то это все странно, - обозначил я свои ощущения от услышанного.

- Ну, а мне странно то, как подобное различается у вас, - тут же парировала Экуппа, - это же логично, что в чужом монастыре устав совсем неправильный. Взять ту же Язву. Помнишь, как ей было плохо после вашей встрече с мышиным полчищем? Думаешь, что профессиональную наемную убийцу так долго выворачивало наизнанку только из-за боязни грызунов? Я вот почти уверена, что этот размер живого существа является для нее пограничным. Вот Язва и не смогла сохранить хладнокровие, когда вокруг происходило уничтожение сотен, если не тысяч потенциально одушевленных объектов. Повторюсь, вопрос души у нас здесь очень серьезен и чрезвычайно индивидуален. Индивидуален, - понимаешь?

Честно сказать, я не понимал, что именно девушка сейчас пытается вложить в это так тщательно выделяемое ей слово.

- Вижу, что не понимаешь, - улыбнулась Экуппа, - правы, все-таки женщины вашего мира – мужчины не понимают намеков!

- А еще эти самые женщины утверждают, что мужчина их болтовню не способен сосредоточенно слушать дольше пяти минут, - добавил я, - однако ж, вот он я – стою и слушаю!

- С пятью минутами ты себе сейчас льстишь в этом недоисследовании, что ты прочел мимоходом, говорилось о трех минутах! – не осталась в долгу Экуппа.

- Ладно, - сдался я, - мы так может вечность проговорить, а толку никакого не будет. Что, все-таки, ты хотела мне сказать, так налегая на индивидуальность?

- Это же элементарно! – всплеснула руками Экуппа. - Никто не должен знать, что в моем теле живет две души! Это же неслыханная ересь. Такого даже в детских страшилках не рассказывают или по пьяной лавочке. Собственно, нормальному человеку подобное и в голову прийти не может. А если и придет, то он до полусмерти испугается таких крамольных мыслей.

- Хочешь сказать, - что утечка этой информации может угрожать твоей жизни, и все это время ты была на волоске от смерти еще и по этой причине?

- Да, - коротко и ясно ответила девушка, - А еще, раз у нас тут такое трепетное отношение к душе, нужно помнить, что когда ты при обещании или заверении употребляешь слово «душа», то самое пустяшное обещание тут же превращается в нерушимую клятву.

- А ты не могла мне это сказать раньше?! – на этот раз уже я перебил Экуппу.

- Ну, ты не слишком-то религиозен, и на эти расхождения в наших с тобой ценностях я наткнулась далеко не сразу. А когда начала вникать, то сначала не поверила в серьезность всей этой вашей веры в кого-то великого и всеобъемлющего, которому есть дело чуть ли не до любой букашки! Для такого технологичного общества, как ваше, это, на мой взгляд, вообще нонсенс. Когда же я окончательно поняла, что это все всерьез, и напрочь отличается от того, что свято для меня, как раз открылась возможность отправить тебя домой. И вот, при первом же удобном случае, я тебе все объяснила.

- Прямо-таки и все? – поднял я правую бровь на рекордную высоту, всем своим видом показывая крайнюю степень скептицизма. – Эдвардс, как ему казалось, крайне прозрачно намекал на запретность вашей с Эммой ментальной связи.

Повисла очередная небольшая пауза. Теперь я точно знал, что Экуппа тщательно подбирает слова. В такие моменты она всегда, как я уже давно заметил, приопускала голову, подавая ее немного вперед и вниз, и легонько касалась кончика носа указательным пальцем правой руки, иногда даже ритмично постукивая по нему изящным пальцем.

- Да, - наконец, скорее выдохнула, чем проговорила девушка и, как будто, даже уменьшилась в размере, хотя не ссутулилась, - есть еще одна чрезвычайно важная вещь, которую я давно пытаюсь тебе сообщить. Дело в том, что я совсем неслучайно. Помнишь, тот момент, когда чуть не умер мой кот? Так вот…

Внезапно она замолкла на полуслове, а я почувствовал легкую волну какого-то непонятного душевного подъема.

- Кажется, на Эмму кто-то напал! – испугалась Экуппа. – Нужно срочно ей помочь!

- Она взрослая волшебная гигантская кошка, - попытался я вернуть нашу беседу в прежнее русло, - сама справится! Продолжай!

- Нет, или пусти меня, или иди и разберись там сам! И нам, и Эдвардсу с Язвой может грозить опасность, если Эмма не справится!

Вот этот аргумент был куда резоннее предыдущего. Умеет, все-таки, девчонка быстро соображать, когда ей это нужно!

Нехотя вываливаюсь во внешний мир.

Оказывается, все это время, что я провел за непростой беседой с Экуппой, здесь наше тело спокойно стояло себе на месте, будто парализованное, не сдвинувшись ни на сантиметр.

Не знаю, успел ли заметить эту странность в моем поведении все еще восторженный Эдвардс, а вот наемнице абсолютно точно было не до наблюдений – она тоже сейчас сражалась. Причем шансов на победу у нее не было от слова «совсем»!

Ожесточенная схватка явно длилась всего несколько секунда, а Язва уже была полностью обезоружена, изрядно помята и вываляна в сочной зеленой траве. А ее противник спокойно, будто издеваясь, попросту игрался с ней, как опытная кошка с отчаянной храброй мышкой.

А, собственно, почему «как»? Ведь противник и был кошкой – Язва не на жизнь, а на смерть билась с Эммой!

Я немного расслабился, так как почувствовал, что Эмма действительно играется с наемницей, не собираясь причинять той вреда. Тут уж скорее нужно было переживать за кошку! Несколько ножей Язвы были воткнуты в деревья за спиной то и дело меняющей свой цвет кошки. Остальные, видимо, лежали в траве или в тени джунглей. Однако наемница почему-то решила, что сможет справиться с громадным зверем голыми руками и, то и дело исчезая из виду, внезапно появлялась возле Эммы и пыталась ударом руки или ноги нанести той хоть какой-нибудь урон. Кошку это безумно забавляло. Ее рефлексы превышали человеческие в несколько раз, но она специально подыгрывала Язве, уходя от ее ударов в последние мгновения. Видимо, наемница это понимала и разъярялась еще сильнее. Совершив какое-то сверхчеловеческое усилие, наемница смогла самым кончиком носка сапога черкануть по шикарным кошачьим усам!

Судя по выражению морды Эммы, такой фантастической прыти она от человеческого существа не ожидала. Кошка присела на землю, фыркнула от недоуменного возмущения и практически не различимым для глаза движением, шлепнула лапой Язву по макушке.

Мгновение назад стоявшая в затейливой боевой стойке наемница беспомощно шлепнулась на пятую точку.

Выглядело это очень забавно, но я сдержался от смеха и даже, кажется, смог не слишком широко улыбнуться. Однако пребывавший в приподнятом расположении душа Эдвардс расхохотался во весь голос. Сначала я про себя хотел отметить, что смеялся он от всей души, но еще на середине мысли одернул себя. Пора привыкать не разбрасываться здесь этим словом даже, если оно произносится мысленно.

- Может, отзовешь своего котенка, а то у нашей Язвы на него явно аллергия, - продолжая смеяться, подкинул мне идею Эдвардс.

А я, в свою очередь, уже повторно пытался это сделать. Кошка, определенно, меня слышала, но вот слушаться отказывалась. От этого я слегка запереживал и попробовал достучаться к Экуппе.

Девушка сразу же вышла на связь. Видимо тот канал, что был нужен ей для замедления времени в течение нашей беседы, был двойного действия и подписал ее силы.

- Она просто играется, - пояснила Экуппа поведение своей товарки, - Эмма ведь не дрессированное животное, она практически полноценная личность. Пока наши с ней интересы не пересекаются в плоскости прямой конфронтации, мы с ней остаемся друзьями, но не более того.

Я прислушался к своим ощущениям и понял, что Экуппа либо слегка лукавит, либо чего-то не договаривает. Тем не менее, вместе с этим я понял, что в принципе, она права – Эмма обладает полной свободой воли. Пришлось повторить свою просьбу к ней еще раз, добавив в нее нотки мольбы.

Кошка капризно фыркнула и одарила меня укоризненным взглядом. Вот, все-таки, удивительное дело – человеческие эмоции я считываю через пень-колоду, а вот в правильности понимания кошачьих чувств я не усомнился ни на секунду!

В итоге Эмма снизошла, все-таки, к моим мольбам и прекратила резвиться с уже изрядно выдохшейся Язвой. Отвесив напоследок ей такого мощного тумака, что наемницу отбросило далеко в сторону, как от удара огромной подушкой. Справедливости ради, стоит отметить, что наемница уже тогда начинала подозревать, что в их с кошкой-переростком дуэли не все так просто, раз ее товарищи спокойно стоят в сторонке и не спешат приходить к ней на помощь.

Свои претензии Язва высказывала нам с Эдвардсом все время загрузки саней. Сразу после того, как разыскала все свои ножи. Причем Эдвардсу досталось просто за компанию, мене пришлось выслушать гораздо больше. Но основные нелестные эпитеты достались Эмме.

Эта красотка, сделавшись угольно-черной, с независимым видом сидела у самой границы снегов, и медленно лениво умывалась. Порой, при особо живописных оборотах речи наемницы, Эмма приостанавливала свои процедуры и жмурилась от удовольствия. Она явно принимала отборную ругань Язвы за изысканные комплименты.

Эдвардс обосновался в кроне самого большого дерева и скидывал оттуда плоды. Наемница, не прекращая ораторствовать, ловила их и складывала около себя. Я же бегал от нее до саней, перенося и укладывая груз. Солнце палило нещадно, но с соседней локации постоянно дул свежий ветерок, поэтому двигаться было комфортно. Да и периодическая близость красавицы Эммы была мне приятна. Видимо, действительно с годами вкусы у людей меняются – некогда ведь я не любил кошек, а тут, на тебе – смотрю на это ленивую блестящую на солнце громадину и радуюсь непонятно чему.

Эдвардс, было, спустился на землю и начал помогать мне, но почти сразу же стал чихать и наматывать сопли на кулак. Сначала его это воодушевило, но как только внутренне хранилище переполнилось Даром, Пройдоха стал тяготиться жидкостями, покидающими его организм изо рта, глаз и носа.

- Да отойди же ты от этой черной дряни подальше! – не выдержала, наконец, Язва, которая раньше всех догадалась о причине такого шумного поведения Эдвардса. – У тебя же аллергия. Ты ж чихать начал как только эта зараза тебя в джунглях поцарапала!

- Кстати, Экуппа! – оживился я. – Зачем Эмма их царапала?

- Сейчас попробую спросить, - ответила девушка.

Я взглянул на кошку. Та повела ухом и на секунду отвлеклась от своего туалета.

- Помечала она их так, - прозвучал в голове ответ на мой вопрос, - Эмма в той локации не одна охотилась. Она уже была сыта, и давала понять своим конкурентам, что эта добыча уже забронирована. А потом она признала меня, решила, что они – моя добыча и перестала на них претендовать.

- Какая милая киса, - проворчал я себе под нос, косясь на Эмму.

Погрузка тем временем закончилась, и я попросил Экуппу договориться с ее подружкой о доставке гуманитарной помощи почти безвинно пострадавшим соседям.

И тут мы столкнулись с неожиданной проблемой: нахальное животное тупо не желало снова тащить сани по снежной равнине!

Очень не вовремя подтвердилось, что Эмма обладает свободой воли и абсолютно не обязана выполнять наши просьбы, а прежде занималась этим в приступе острого альтруизма. Который, к слову, уже окончательно и бесповоротно закончился.

Мне все еще было сильно не по себе из-за той кровавой бани, что случилась по соседству при моем непосредственном участии. Поэтому я попросил Экуппу быть поубедительнее и понаходчивее.

- Сделано! – как-то очень уж радостно отозвалась девушка через несколько секунд. – Она готова еще раз поморозить лапки за компанию!

- Подожди, - насторожился я, сразу же почуяв неладное, - это как так, за компанию?

- Ну, ты пойдешь вместе с ней! – уже в голос рассмеялась Экуппа. – Я была очень находчива и ей понравилась моя идея!

- Меня же там на куски порвут! – возмутился я.

- Нет, - успокоила меня девушка, будешь касаться Эммы и ее мимикрия распространиться и на тебя! А потом она обещает сама вытащить тебя обратно!

Что ж, сам виноват – нужно ставить задачи четко, ясно и развернуто, если время это позволяет. Будет мне урок на будущее.

Я согласился, а когда подошел к кошке, получил второй урок: перед тем, как соглашаться на что-либо, уточни все нюансы!

Эта наглая морда не собиралась снова браться за веревку, кошка однозначно пододвинула ее ко мне…

Не поверите: мне пришлось в одно лицо тащить сани почти до полного изнеможения. А кошка тем временем в одну морду просто радовалась снегу. Скакала по нему, как сумасшедшая, валялась в сугробах и даже делала снежных ангелов, абсолютно позабыв, что «у нее лапки»!

Однако нужно отдать ей должное: стоило мне начать то и дело падать от усталости, она перехватила веревку, подождала, пока я устроюсь на краешке саней, и в один миг домчала меня практически до места недавних событий.

Как только мы начали приближаться к пункту назначения, Экуппа подсказала мне перебраться поближе к Эмме и схватить ее за хвост.

Красная утоптанная поляна была видна издалека. И местные гуманоиды времени без нас не теряли. Примерно половина от первоначальной численности особей осталась на месте и освежевывала туши убитых мной монстров.

Симбиоз, конечно, симбиозом, а в преддверии голода из-за не случившейся плановой большой охоты нужно быть практичными.

Я упросил кошку, сделав дугу, пробежаться еще немного, чтобы найти другую часть группы и оставить им сани.

Кошка сопротивлялась недолго, видимо, ей самой было интересно посмотреть на то, как происходит охота.

Благо, мы успели догнать верховой отряд до того, как те добрались до места охоты. Таким образом, мы, обогнав понурых промысловиков, оставили сани с фруктами у них на пути, а сами поспешили удалиться, оставшись никем не замеченными, хоть и нещадно наследив при этом на снегу.

Возвращались назад мы вообще очень интересно. Кошка начала гоняться за своим хвостом, закрутилась, как юла, и прямо над ней образовалось окно портала, в котором я увидел знакомые фруктовые деревья. Какая талантливая нам попалась кошка!

Однако удивил меня не столько сам портал, сколько то, что Эмма за мной в него не последовала. Только я оказался на мягкой теплой траве, как портал за спиной схлопнулся со звуком пробки, вылетающей из бутылки с игристым вином.

Кошки рядом со мной не оказалось. Более того, вокруг вообще не было ни души! Во всех возможных смыслах этой фразы.

- Ау! – чуть слышно сказал я, просто чтобы не стоять в тишине, нарушаемой только шелестом листвы на деревьях.

Вполне ожидаемо, никто не отозвался. В голове мелькнула, было, спасительная мысль, что Эмма выбросила меня немного в стороне от того места, где оставались мои товарищи. Но быстрый осмотр окрестностей выявил и наши следы, и отверстия от ножей Язвы, и отпечаток ладони Элизи на стволе дерева.

Дополнительных следов борьбы мой неопытный в этих делах глаз не заметил. Собственно, я не нашел никаких следов крови или волочения. На большее я в принципе вряд ли был способен.

Пришлось в виде исключения немного подумать. Процесс шел со скрипом и результаты меня не порадовали. Выходило, что либо меня бросили одного, либо с товарищами что-то случилось. Оставалась, конечно, какая-то исчезающее малая вероятность, что они, например, разошлись в разные стороны. Возможно, для разведки чего-либо и договорились провести ее на какое-то количество шагов или промежуток времени и вот-вот должны вернуться. Но верилось в это с трудом.

- Однозначно что-то с ними случилось, - разделила со мной умственную работу Экуппа, - эта локация определенно опасная.

- Откуда такие серьезные выводы? – удивился я.

- Фрукты, - просто ответила девушка, но потом, осознав, что мне мало одного слова, произнесенного с нейтральной интонацией, пояснила, - это очень полезные фрукты. Уверена, что аборигены сразу же обобрали все деревья, как только узнали, что за локация появилась у них по соседству. А раз они сюда не полезли, даже на ближайшие деревья, значит, здесь опасно.

Я бы мог возразить Экуппе, что локация появилась недавно и местные о ней могли еще просто не знать. Но, уверен, на такой случай у них всегда расставлены секреты, чтобы знать, что за новых соседей им подбрасывает чехарда локаций. Также я мог предположить, что местное разнотравье вызывает у местных недочеловеков ужасную аллергию. И еще много чего мог бы придумать, но, почему-то, я сразу понял, что девушка права.

Искать дозорных на ледяной локации сложно, опасно и бессмысленно: расспросить их я все равно не смогу, а время точно потеряю.

Ну, что ж, безумству храбрых поем мы песню! Нужно брать свой мелкий зад в не менее мелкие горсти и быстро, но аккуратно тащить его вглубь этой фруктовой рощи. Вперед, вперед и, еще раз вперед!

Поначалу я шел тихо, стараясь не издавать лишнего шума. Получалось плохо, а времени уходило немало. Потом я пообвыкся, глаза привыкли к местной освещенности, а осторожничать надоело. Напролом я, конечно, не попер, но перемещаться стал быстрее.

- А куда конкретно мы направляемся? – внезапно уточнила Экуппа.

- Выручать попавших в потенциальную беду боевых товарищей! – бодро отрапортовал я.

- Тогда нам нужно немного вернуться назад и повернуть вправо!

Я встал на месте, как вкопанный.

- Откуда информация? – пришлось смиренно уточнить мне, прежде, чем принять новые вводные.

- Ты что, забыл, что я вешала на Язву Печать? – возмущению в голосе Экуппы нет предела. – Благодаря этому мы можем чувствовать ее местоположение в определенном радиусе. Чем дольше Печать висит, и чем сильнее ее напитали, тем больше возможностей она дает тому, кто ее навесил!

- Да, это очень хорошо, что ты мне это объяснила не тогда, когда чуть не умерла от этого, а сейчас, - сварливо поддел я девушку.

- Ой, да у нас все время кто-то да при смерти! – рассмеялась Экуппа.

Я тем временем уже пытался почувствовать то, о чем она мне только что говорила. И, действительно, меня как бы слегка тянуло назад и в сторону.

Что ж, будем надеяться, что мои спутники живы-здоровы и находятся в одном месте. Иначе я тут буду бродить до китайской Пасхи.

Судя по ощущениям, Язва не двигалась. Я довольно быстро приближался к тому месту, где она должна была находиться.

- Осталось метров сто по прямой, - вдруг, предупредила меня Экуппа, - теперь я чувствую ее прям хорошо, а ты?

Говорила она шепотом, давая этим понять, что снова стоит стараться вести себя потише.

Прислушавшись к своим ощущениям, я уловил тревогу, о чем и рассказал Экуппе.

- Скорее это тихая паника или зарождающееся бешенство, - поправила меня девушка, - впереди что-то страшное.

Как раз таки в этом я и не сомневался ни секунды. Если кто-то или что-то без особых следов пленило двух профессиональных бойцов, владеющих Даром, то оно вполне себе способно вызывать яркие негативные эмоции.

- А мы точно без них отсюда не выберемся? – на всякий случай уточнила Экуппа.

Не став отвечать на не самый глупый вопрос, я проверил, есть ли вокруг Дар. Его хватало. Особой физической усталости я не чувствовал, да и решимости мне, в принципе, хватало.

- А ведь Эмма не отходила от ледяной локации ни шага, - вдруг сказала Экуппа, - разве что только, когда игралась с наемницей. Да и тогда она это делала на какие-то мгновения.

Так, вот решимости у меня и поубавилось. Если эта кошка, которая гуляет, где ей вздумается, опасается сюда заходить, то это многое говорит о здешних обитателях! Надо бы с ней связаться и узнать…

- Вниз!!! – внезапно закричала Экуппа и, не дожидаясь моей реакции, перехватила управление телом.

Это было уже что-то новое. Я не оказался в привычной комнате, а остался, где был. Уверен, что даже если бы я мог вернуть назад себе способность управлять телом, не согласился бы это сделать ни за что на свете. Стыдно признаться, но Экуппа здесь и сейчас справлялась со смертельной опасностью гораздо лучше, чем это получилось бы у меня!

Помните, как я пафосно рассуждал на тему выбора «бей или беги»? Так вот, в текущей ситуации я, пожалуй, не смог бы даже убежать!

Так сложилось, что была у меня в прошлой жизни одна маленькая фобия. Точнее, фобия была большая, но распространялась она на маленьких существ. В прошлой жизни я страдал арахнофобией. А в этой – абсолютно все мои опасения, наконец-таки, оправдались!

А ведь я знал. Я всегда знал, что нельзя доверять существам, у которых больше шести лап! Это ненормально! А, тем более, таким здоровенным! Размером они, раза в два больше баскетбольного мяча, а каждая нога длиною с метр. И таких у каждого – восемь!

А еще они чем-то постоянно плевались. Именно от такого плевка и уклонилась Экуппа, упав на землю, и потом, какое-то время, по ней катаясь, потому что плевки сыпались с завидной скоростью и постоянством. В какой-то миг девушка поймала микропаузу в этой несуразной бомбардировке и, по-кошачьи изогнувшись, вскочила на ноги, одновременно отпрыгивая далеко в сторону. Как она за все это время не ударилась ни об одно из растущих вокруг деревьев, я ума не приложу! Тем не менее, она смогла стать на ноги, а в руках у нее засветился какой-то непонятный предмет. Им она стала быстро и четко отбивать все летящие в ее направлении шарики.

И, кстати, о птичках! И козе понятно, что это были непростые шарики. Еще падая на землю рядом с Экуппой, они сразу же начинали бегло расползаться во все стороны, образуя очень тонкую, но довольно плотную окружность молочно-белого цвета диаметром не меньше метра. И что-то подсказывало мне, что лучше эти штуки не трогать: они либо ядовиты, либо безумно липкие!

И тут же его величество Случай дал мне шанс лишний раз убедиться в собственной проницательности. Сначала один, а потом и несколько следующих отбитых Экуппой шариков попали в пауков. Видимо, девушка приноровилась к своему оружию. Так вот, спустя пару секунд после попадания, эти шары так красиво запеленали своих восьмилапых метателей, что те стали похожи на мумии, из которых торчат тонкие мохнатые конечности. Впрочем, лапы вскорости тоже оказались спеленутыми.

Получается, нам нужно очень постараться, чтобы не попасть ни под один из этих снарядов. Поэтому я пока не стану возмущаться, что Экуппа украла мой авторский метод борьбы с жуками, заменив палку на ее магический аналог.

Растительность вокруг была достаточно густой, чтобы юркая девушка не только не спотыкалась о ветки и корни, но и могла успешно использовать все это в оборонительных целях. Скоро почти все пространство рядом с нами стало непривычного для летнего леса белого цвета. Я успел посчитать пауков: семерых мы уже обезвредили, трое продолжали метать в нас шарами, двое деловито смылись, оставив после себя только качающиеся ветки кустов. Может быть, у этой парочки беглецов просто закончились снаряды, но не исключено, что они побежали за подмогой.

- А можешь колдонуть еще что-нибудь, чтобы не просто защищаться, а быстренько уничтожить оставшихся тварей? – вкрадчиво и тихо, чтобы не отвлекать девушку от боя, спросил я. – Есть вероятность, что пара сволочей убежали звать товарищей.

- Сейчас, - мысленно ответила Экуппа, - спрячусь за большим деревом и активирую одно детское заклинание!

Скрылась за деревом она не сразу и не полностью. Постояв немного у самого ствола, девушка дождалась, пока два из трех пауков не плюнут в нее комками своей паутины, а потом, став за дерево так, чтобы третий в нее точно не попал, причудливо завертела руками перед нижней частью лица и стала дуть на свои ладони. Один из пауков начал увеличиваться в объеме. Я забеспокоился. Моя фобия начала расти вместе с ним. Я как только я собрался активировать приступ паники, паук не смог расти дальше и лопнул. Зрелище выдалось мерзкое, но радостное!

- Так держать! – шепотом закричал я. – Когда следующего лопнем?!

- Уже! – отозвалась Экуппа. – Первый раз было сложно рассчитать прилагаемую силу и прицелиться, теперь уже все.

Ее слова подтвердили два хлопка. Один сразу за другим!

- Так бы сразу! – выдохнул я. – Что за заклинание такое?

- Злые мальчишки им обычно лягушек надумают, - ответила Экуппа, - я сам не пробовала, но на всякий случай, запомнила!

- А где у пауков зад? – задумался я на секунду.

- Не знаю, - легкомысленно ответила Экуппа, направляясь куда-то быстрым шагом, - я в дыхательные отверстия дула!

Я хотел, было, спросить, что это еще за отверстия такие, но увидев, наконец, куда спешит девушка, замер с уже раскрытым для вопроса ртом.

Узнал я их не сразу. Если бы не Печать на наемнице, думаю, что не узнал бы вовсе. Во-первых, оба наших товарища были погружены в землю примерно по грудь. Во-вторых, они практически полностью были упакованы в паутину, свободными оставались только носы и рты. Поскольку рот Эдвардса был скрыт седыми усами, то у него вообще виден был только нос. Рот наемницы различался получше. Она в кровь прокусила себе губы, и паутина у подбородка потихоньку окрашивалась в алый цвет. У каждого кокона на плечах сидело по небольшому – размером с кулак взрослого мужчины – пауку.

Пока Экуппа бежала в их сторону, а я внутренне нервно метался из стороны в сторону от страха и беспомощности, каждый из двух пауков, не обращая на нас никакого внимания, деловито подполз к носу своего подопечного и грызанул его за нос.

Я при этом зарычал от возмущения, а вот мои товарищи не произнесли ни звука. Это не могло не настораживать.

Экуппа, моя золотая девочка, не стала выдумывать велосипед, а просто раздавила каждую мразь каблуком, предварительно сбив их на землю валявшейся рядом веткой.

- Эдвардс, Язва, - прозвучал ее встревоженный голос, - вы меня слышите? Если не можете говорить, то попытайтесь подать хоть какой-то знак!

Усы и нос Эдвардса не пошевелились, а вот кокон наемницы выплюнул из себя струйку подкрашенной кровью слюны.

Это уже наполовину хорошо. Ода жива и в сознании. Значит, вероятность того, что второй тоже жив, высока.

Пока я пытаюсь хоть немного собраться с мыслями, успокоиться и сообразить, как избавить товарищей от паутины, Экуппа, недолго думая, опять прибегает к Дару. Ноготь на нашем указательном пальце светится красным. Им она, как скальпелем, начинает аккуратно очерчивать овал в том месте, где у наемницы находится лицо. Когда ноготь возвращается к тому месту, откуда начинал, свет гаснет. Паутина сама начинает скукоживаться и отпадает.

Глаза у Язвы ошалелые, но колючие. Наемница явно борется с действием паучьего яда. Пока я рассматриваю Язву, Экуппа проделывает ту же операцию с лицом Эдвардса. Он моргает, хотя глаза, как из стекла – ни следа сознания.

- Нужно привести их в чувство и откопать, - ем я хлеб капитана очевидности.

- Много здесь лопат видишь в округе? – с сарказмом отвечает мне девушка. – Руками их откапывать что ли?!

- Ладно, - говорю я, проехали. Ты думай, как их лечить, а я решу, как доставать.

Экуппа пытается что-то колдовать. Я же тем временем усиленно думаю. Как назло, в голову, кроме доисторической палки-копалки, ничего не лезет. Но постепенно я понимаю, что какая-то светлая мысль, все же бродит где-то на границе сознания. Что-то я уловил неправильное в положении коконов, но пока не могу понять, что именно. Ну, конечно же! Где лишний грунт? Тот же здоровенный Эдвардс запакован в кокон и погружен в землю до середины груди. Минимум треть кубометра земли должна лежать в непосредственной близости. Однако, никаких куч грунта поблизости нет. Вряд ли пауки ее съели. Нет, конечно, я не против заставить этих мерзких тварей у меня тут землю жрать, но это, к несчастью, не тот случай.

Итак, раз ямы никто не копал, значит, здесь имеет место какой-то аналог зыбучих песков последи фруктовой рощи. Звучит слегка безумно? Согласен, но не менее невероятно, чем исполинские пауки! Осматриваю нависающие над нами деревья и вижу что-то похожее не толстые нити паутины. Ага, на них товарищей спускали сюда сверху. Хорошо, в связи с только что увиденным, ко мне пришла-таки одна безумная идея.

- Экуппа, - заговорщически начинаю тараторить я, помня о скрывшейся в кустах совсем не романтически настроенной парочке восьмилапых, - нужно убрать паутину подмышками у наемницы и попытаться ее вытащить. Вот только мне нужен будет контроль над телом, а то ты себе спину сорвешь, и никакой Дар может потом не помочь в плане лечения.

Экуппа сегодня выше всяких похвал. Нутром чую, что она ничего не понимает, но безропотно со мной соглашается. Правда, берет небольшую паузу на то, чтобы закончить очередную попытку на применение одного из известных ей целительных заклинаний. Заклинание не работает, как и несколько его предшественников.

Делая прорезы в нужных местах, девушка отдает мне бразды правления ситуацией. Я подсаживаюсь максимально низко и, стараясь держать спину как можно прямее, пытаюсь просунуть ладони подмышки Язве. Безрезультатно. Руки наемницы так плотно прижаты к корпусу, что туда не просочиться даже нашим узким ладоням.

- Экуппа! – зову я девушку. – Нужно срезать паутину на плечах: попробую вытянуть ее за одежду.

- Советую сразу тянуть за волосы, - слышу я в ответ спокойный чуть задумчивый голос, - боли она явно не чувствует, а за волосы ее оттаскать я уже давно хотела. Чем не повод отвести душу?

И действительно, почему бы не убить сразу двух зайцев?!

С помощью Экуппы освобождаю шикарную гриву наемницы от цепкого подобия фаты, наматывая копну волос на кулаки, приседаю в позе матерого тяжелоатлета и с какой-то удивительной легкостью вытаскиваю кокон из земли. Поскольку Язва немного выше меня, приходится сделать несколько шагов назад, чтобы окончательно выволочь ее из отверстия. Поэтому, когда с ее ног начинают сыпаться мелкие паучки, они, под мои полуистерические подвывания, остаются на земле, а не на мне. Бросив Язву, я одним прыжком отскакиваю в сторону на добрых три-четыре метра. Экуппа ругается почем зря и требует, чтобы я вернулся и проделал ту же процедуру с Эдвардсом, но уже без бросания тела на землю.

Вообще-то, изначально я планировал достать из-под земли наемницу, привести ее в чувство и уже потом, вместе с ней, выудить оттуда Эдвардса. Но, поскольку Язва практически сама вылетела из норы, я решил попробовать самостоятельно извлечь Пройдоху из его персональной темницы.

Проделав с ним те же подготовительные действия, что и с Язвой до этого, я так же с легкостью извлек его кокон наружу. Кстати, зря я заблаговременно готовился к тому, чтобы убегать от полчища мелких пауков. На Эдвардсе их не наблюдается.

Тех же, что насыпались с наемницы, я с чрезвычайным удовольствием задорно растоптал за считанные секунды, как только Экуппа закончила меня стыдить после моего геройского многометрового прыжка с места. Не скажу, что я горжусь этой своей тихой импровизационной чечеткой, но зато мне стало гораздо спокойнее.

Все-таки, две ноги – это вершина эволюции!

В любом случае, оба моих товарища уже лежали на земле, а я постепенно освобождал их от липких белых пут завораживающе-красным ногтем.

Экуппа в это время уже успела дважды отчаяться, поскольку все ее ухищрения пропали даром. Никакие целебные заклинания на наших с ней сомнамбулических товарищей не действовали.

Я хотел предложить ей сфокусировать внимание на Язве, как на относительно менее пострадавшей от паучьего яда, но в этот момент услышал вполне обычный звук трещащих веток. В другое время и в другом месте я бы воспринял его более мужественно, но поскольку никой живности, кроме разнокалиберных пауков, я здесь не видел, этот треск не обещал мне ничего хорошего.

И, к сожалению, я не ошибся.

Сначала из-за кустов выскочил один из двух беглецов. Он буквально подпрыгивал на месте от радостного нетерпения, поджидая, шумного и явно большого товарища, которого было уже хорошо слышно. Создавалось такое впечатление, что отхвативший на детской площадке мелкий шкет привел на разборки старшего брата, который пока задерживается за ближайшим углом, чтобы прикурить сигарету для большей солидности.

Однако долго этот «брат» ждать себя не заставил. В один момент в стене кустов появилась прореха шириной примерно в два с половиной метра. Всю ее заполнял большой черный мохнатый паук.

- Экуппа, - уже практически спокойным голосом позвал я, - кажется, пришло время твоего выхода.

К сожалению, я сильно переоценил девчонку. Пауков подобных габаритов она боялась ничуть не меньше меня.

Вместо того, чтобы начать что-то наколдовывать она стала звать на помощь Эмму.

Кто знает, может, это и не самое глупое решение. Кошка большая, быстрая, сильная – возможно, ей этот паук-переросток никаких проблем не создаст. Но вот что-то я не слышал ответной реакции от Эммы, а гигантский паук уже начал топтаться на месте, как бы затейливо отплясывая джигу. Его мелкий прихвостень воодушевленно бегал вокруг старшего товарища. Движения его были энергичны, и в них легко читается безудержная радостное и злорадное предвкушение неминуемой расправы над нами.

А Экуппа все никак не начинала колдовать.

- Может, так же, как с мишками? – задал я ей наводящий вопрос. – Если не получится его раздавить, так хоть ноги попереломаем!

- У него иммунитет к магии и к физическим повреждениям, - нервно ответила девушка, - причем, очень сильный.

Пожалуй, отдам себе должное, когда мне страшно, а сделать я ничего не в состоянии, во мне просыпается некто способный какое-то время трезво мыслить и принимать ответственные решения.

И этот самый товарищ, заметно истомившийся от безделья, сходу активно включился в рабочий процесс.

- Слушай сюда! – с ходу начал он. – Ты же помнишь Хоббита Толкиена? У любого бронированного монстра по закону жанра должна быть своя ахиллесова пята. Нам просто нужно быстро ее найти и нанести туда удар!

- Нет, - говорит Экуппа, поражая меня этим признанием, - Мне не нравится все ваше фэнтези. Все это полуправда, Дар в подавляющем большинстве случаев не работает так, как это описывают ваши писатели. Оперировать Даром – большой скучный труд и громадная ответственность, которой обучают с самых пеленок. А у вас это сплошные небылицы вперемешку с невероятными и неправдоподобными приключениями.

Что ж, я немного в ступоре после этой ее тирады. Выдоит, то, что я пережил за последние дни – вполне логичное и правомерное стечение обстоятельств, не вызывающее у нее никаких разрывов любых шаблонов. Хорошо. Подойдем к вопросу с другой стороны.

- Нам же уже попадался Волк с такими же характеристиками. Мы смогли противостоять ему при помощи яда. Может, тут тоже можно отыскать слабую сторону? – уточняю я.

- Он довольно медленный, - говорит Экуппа, - во всяком случае, пока не закончится трансформация в боевую форму.

- Что?! – буквально оторопел я от ее ответа. – Он сейчас превратится во что-то еще более опасное?

- Наверное, - спокойно так подтвердила мои опасения Экуппа, - но у меня есть идея. Правда, она может идти в разрез с твоими принципами: это правда, что русские своих не бросают?

Я думал, что ничего не сможет отвлечь меня от тревожного наблюдения за трансформирующимся чудовищем, но Экуппа в очередной раз смогла меня удивить.

- Есть такое дело. А к чему это ты? – не без подозрения ответил я.

- А ты на все сто процентов русский? – продолжила допытываться девушка.

- Та-а-а-к, - прервал я поток ее непрозрачных намеков, - товарищей мы не бросим, и точка!

- Хорошо! – быстро согласилась Экуппа, а потом абсолютно не к месту добавила, - есть хочется…

Странное дело: желудок у нас был один на двоих: меня мутит от разбросанных по округе паучьих останков, а у Экуппы разыгрался аппетит.

- Других идей у тебя нет?! – уточнил я. – Что там с Эммой?

- На-ча-лось… - проскрипела девушка так, словно с этими звуками из нее вышел остаток жизненной энергии.

- Что началось? – переспросил я. – Экуппа, ты как?

Ответа не последовало, но мне уже было и не до него: паук закончил свою трансформацию. В тот же миг его прихвостень снова принялся плеваться в меня сконцентрированной в шары паутиной.

Экуппы в союзниках у меня уже не было, поэтому пришлось действовать самому и по обстоятельствам.

Увернувшись от метко пущенного снаряда, я перекатом подобрался к наемнице и достал из ножен ее любимый клинок. То ли мне повезло, то ли клинок был не самый простой, но, сделав в воздухе несколько оборотов, он вошел в брюхо относительно мелкого паука по самую рукоять. Причем враг от этого не отбросил ни одну из своих восьми копыт. Ну, хотя бы, плеваться перестал – уже хорошо.

Итак, пока прихвостень пытался путем трения о ствол ближайшего дерева извлечь из себя лишний источник железа в организме, главный босс этой локации вступил, наконец, в битву.

Это воплощение горячечного бреда больной обезьяны, отрастило себе две клешни, хвост, как у скорпиона и какую-то длинную и тонкую антенну на голове. При этом оно стало немного более приземистым и, как будто, даже чуть менее толстобрюхим. А в ход паучище первым делом пустил именно антенну.

Наемница заворочалась и принялась шарить рукой у себя на опустевшем поясе. Глаза ее при этом смотрели то на меня, то на Эдвардса. И, уж можете мне поверить, ничего в ее взгляде не обещало нам долгой, легкой и спокойной жизни.

И что же мне прикажете делать?! Оружия у меня нет, да оно паукоскорпиону, как слону дробина. Магией я толком не владею, но и к ней у чудовища иммунитет. Экуппа на связь не выходит. Возможно, ее паук заморочил так же, как и Язву. За тем исключением, что девчонка была в ясном сознании и, скорее всего, пытается сейчас сопротивляться ментальному удару. Может, его телепатия распространяется только на слабый пол и нам с Эдвардсом, когда он придет в себя, она не страшна?

Очень уж мне не нравится эта антеннка… Нельзя ли ее сбить, не попадая при этом под удар хвоста или в объятья клешней?

На мгновение заглянул в комнату к Экуппе. Так и есть – сидит в кресле со стеклянными глазами. Ну, хоть ни себе, ни мне вреда не делает, уже хорошо!

Поскольку без ее помощи ускорять течение времени в комнате я не умею, вываливаюсь обратно в некрасивую действительность, не имея и тени плана действий.

Наемница, отчаявшись вооружиться, пытается дотянуться до Эдвардса. Благо, с координацией движений у нее прямо беда, и Пройдохе ближайшие секунды Язва точно не угрожает. А загадывать дальше нескольких секунд в нашей ситуации – непозволительная роскошь.

Паук, тем временем, двигается в мою сторону, весьма наглядно размахивая хвостом и щелкая клешнями.

Внезапно его импровизированная антенна отделяется от хозяина и летит в траву. Монстр начинает дезориентировано вращаться вокруг воображаемой оси. Смертоносный хвост ведет себя, как изголодавшийся дятел – молниеносно и часто-часто бьет в разные стороны. В конце концов, он таки застревает на пару мгновений в стволе ближайшего дерева. И в этот ничтожный промежутка времени происходит еще одно удивительное событие. На спине полупаука, полускорпиона у самого основания хвоста бушует какой-то небольшой ураган. Впечатление такое, будто кто-то невидимый пытается повредить хвост, но пока только нарушает щетинистый покров толстой дубовой кожи. Тем временем жало снова получает свободу и несется навстречу к невидимке. Удар получается такой силы, что пробивает шкуру бронированного членистоногого, погружаясь внутрь его тела.

Замираю от радости в безумной надежде, что яд сработает. Увы, после того, как монстр ранит сам себя, он становится только еще быстрее и злее.

Однако из дырки на спине бьет небольшой мерзкий фонтанчик. Моя надежда на положительный для нас исход этой встрече снова воскресает из мертвых.

- Эмма! – внезапно тихо, но радостно шепчет у меня в голове Экуппа. – Она пришла, она успела!

Теперь я тоже вижу кошку. Она, почему-то, мигает, становясь периодически видимой.

Взобравшись на ближайшее дерево, Эмма выжидает. И, вдруг, в один миг снова оказывается на спине у монстра, вонзает в появившуюся брешь когтистую лапу и, не вынимая ее из раны, под собственной тяжестью спускается на землю, медленно, с трудом, но вспарывая отвратительное толстое брюхо.

Вслед за этим, одна за другой, лапы чудовища подламываются, неестественно изгибаясь в ломающихся суставах, а сам паук оседает на землю.

И тут же голова у меня буквально разрывается от диких звуков, которые звучат одновременно и внутри нее и снаружи.

Кошка, очевидно, от чрезмерных прилагаемых усилий став полностью видимой, продолжает полосовать нижнюю паучий бок своими длиннющими бритвенно-острыми когтями. Сначала раздался очень высокий, переходящий буквально в ультразвук, рев боли паука. И тут же его заглушило громкое и болезненное шипение Эммы. Из распоротого брюха во все стороны начали хлестать ядовито-желтые струи очень резко и дурно пахнущей жидкости. Кошка, причудливо извернувшись, умудрилась отскочить от умирающей жертвы, не попадая под потоки отравы, однако теперь ясно видно, что хвост Эммы у самого его кончика как бы перебит и с него капают ядовито-желтые капли. Именно это и вызвало истерический крик Экуппы у меня в голове.

Первым перестал шуметь паук. Потом, видимо от нехватки в легких воздуха, на какое-то время замолчала девушка, а вот кошка…

Теперь мне стала ясна причина паники Экуппы – яд паука, видимо, не оставлял гигантской кошке никаких шансов на выживание.

Действовал я практически не думая, на рефлексах.

Подскочил ко все еще живому мелкому пауку, одним ударом руки отправил его вдогонку за склеившим ласты товарищем, извлек из бездыханной тушки клинок. Затем в один прыжок я очутился около Эммы и под непонимающий испуганный визг Экуппы замахнулся, чтобы обрубить животному хвост.

Рука моя зависла в воздухе.

- Он же может быть в яде мелкого паука! – наконец, разобрал я слова в визге девушки.

Чертыхаясь, подбегаю к Эдвардсу. Неизменный рюкзак все еще у него на спине. Рву паутину руками. Пальцы режутся о тонкие прочные нити, но паутина все же рвется. Потом трещит ткань рюкзака. Все, я вооружен! Прыжок, взмах, свист рассекаемого воздуха – еле слышный хрип Эммы. Я отсек ей практически весь хвост, потому что даже сквозь плотную густую шерсть было видно, как сильно повлиял на него яд.

Из приоткрытой пасти кошки течет струйка алой крови.

Из обрубка хвоста еле-еле капает какая-то желто-коричневая дрянь.

Я опоздал. Яд уже разошелся по всему телу…

Теперь и Эмма бьется в предсмертных судорогах. Больше я ничего сделать не в силах.

- Прочь! – в бешенстве хрипит сорвавшимся голосом Экуппа, и я буквально врезаюсь спиной и затылком в стену белой комнаты.

Тряся головой и приходя в себя, я смотрю на то, что происходит снаружи, и никак не могу поверить своим глазам.

Глядя на интерактивную стену, я не могу понять сути происходящего. Приходится напрячься и самому активировать возможность смотреть глазами Экуппы.

Девушка бросилась к агонизирующему зверю, упала рядом с ним и с неимоверным усилием положила громадную кошачью голову себе на колени. Я попытался, было, попросить ее быть осторожнее, поскольку вокруг все было в брызгах яда, да и хвост паука все еще пытался шевелиться, но ощутил холодную стену между собой и Экуппой. Нет, не так, между Экуппой и всем остальным миром, за исключением Эммы.

С ними происходило что-то невероятное. Даже глазами Экуппы я не мог увидеть того, что девушка проделывала в тот момент с кошкой. Но я мог чувствовать отголоски чувств Экуппы. И то, что до меня долетало, никак не могло уложиться в моем сознании. Сквозь отчаяние девушки пробивались отголоски каких-то невообразимо сильных душевных мук. Думаю, что никогда не смогу описать это словами, но по моему восприятию это больше всего было похоже на скульптуру Эрнста Неизвестного, где Орфей разрывает себе грудь и играет на струнах собственного сердца.

Именно так ощущала себя Экуппа – с разорванной грудью и обнаженной душой, светящейся холодным светом.

А потом – я видел это глазами, хоть и не верил им – она положила руку на грудь уже бездыханной Эммы и, прижавшись своей полыхающей болью грудью к голове зверя, стала ритмично раскачиваться взад-вперед. С каждым таким движением девушка становилась все слабее и слабее. Причем ее покидали не только физические силы. Истощался ресурс Дара, как в ней, так и во всей округе, а свечение души из яркого холодного медленно переходило в тусклое и теплое, постепенно угасая при этом.

И тут я снова понял, что Экуппа чувствует обратную связь от мертвого зверя.

Постойте, а мертвого ли?!

Теперь я совсем не был в этом уверен. Пустая до этого мига оболочка теперь тоже слегка светилась изнутри в том месте, где на груди зверя лежала маленькая ладонь девушки.

- Помоги! – едва расслышал я голос Экуппы. – Я не могу отдать больше, а нужно еще.

В недоумении я оглянулся вокруг. Что я, по сути своей – голый поток сознания, калька с личности, мог дать девушке или зверю?

- Помоги… - снова простонала девушка на самом пороге слышимости.

И я помог. Я просто от всего сердца захотел помочь этим двум неимоверно страдающим сейчас созданиям. Мысленно я поднес ладони к своей груди и тоже раскрыл ее так, как по моим ощущениям делала это Экуппа.

Ощущение было таким, будто я всегда был надутым воздушным шаром и, вдруг, из него в один миг выпустили большую часть воздуха. А вместе с воздухом из меня вышла почти все жизненная сила. Я сидел у стены и едва находил в себе силы, чтобы дышать. Белые стены вокруг посерели, а интерактивная стена стала больше похожа на поток горной реки после дождя. Жизнь, как бы, разом утратила и краски, и звуки, и сам смысл.

Но потом меня словно кто-то дружески мягко толкнул в бок, а по щеке мягкой щеткой прошелся большой влажный шершавый язык.

Силы понемногу начали возвращаться. Когда я, наконец, смог моргнуть, то, после открытия глаз, увидел уже совсем другую картину.

Эмма в позе донельзя скучающей домашней кошки сидит на одном из немногих пяточков земли, не задетом паучьими выделениями, и вылизывает обрубок хвоста. При этом она то и дело бросает в нашу с Экуппой сторону чрезвычайно укоризненный взгляд.

Ну, что тут скажешь, действительно, подпортили даме внешний вид – виноваты!

Экуппа тоже в порядке. Фокусирую свое зрение на интерактивной стене. Девушка быстро приходит в себя. На щеках уже появился здоровый румянец, а в глазах – победный блеск.

Да уж, тут действительно есть чем гордиться. Реанимировать такую зверюгу за счет собственных невеликих жизненных сил…

Я, конечно, не разбираюсь в местной, да и в любой другой магии, но уверен: сотворить подобное – все равно, что гору с места сдвинуть!

А я ведь я готов был дать руку на отсечение, что Эмма уже покинула этот лучший из миров. Ан, нет, не успела!

- Глупенький! - в голосе Экуппы, мелодично звенящим у меня в голове, одновременно слышна и усталость, и улыбка. – Она ведь, действительно умерла, а мы с тобой ее оживили, не дав ее душе окончательно покинуть тело.

Молчу. Думаю.

- Помнишь Эббота? – снова заговаривает со мной девушка. – Я тебе показывала обрывки моей памяти.

- Твоего кота? – уточняю я. – Он тоже тогда умер?

- Да, - подтверждает мою догадку Экуппа, - умер.

И теперь в очередной раз кусочки пазлов в моей бестолковой голове складываются-таки в более или менее цельную картину.

Несчастная девушка с умирающим котом на руках, в отчаянии бродя по замку, заходит в комнату, где уже много-много лет никто не мог воспользоваться Даром. И там она, сама того не осознавая, совершает первое в своей жизни чудо, воскрешая политого своими слезами и кровью домашнего любимца. И потом они, уже прекрасно понимая друг друга, сообща находят виновницу смерти Эббота и оборачивают оружие убийца против нее самой.

- Значит, тебя сослали на каторгу не просто за убийство старухи? Ты кто-то вроде некроманта?

- Я, скорее, кто-то между некромантом и повелителем душ, если пользоваться привычной для тебя терминологией. Когда умирает одушевленное существо, то я вижу, как от него медленно отделяется душа. И если я очень захочу, то смогу ухватиться за нее и заставить вернуться обратно. Вот только для того, чтобы она забыла путь наружу, мне нужно закрыть его специальной печатью – крошечной частичкой своей души…

- И это у вас считается грехом? – догадываюсь я.

- Да, - соглашается девушка, - но не таким, за который отправляют в путешествие с билетом в один конец. Дело в том, что душа, как и природа, не любит пустоты. На место пожертвованного кусочка моей души, становится частичка души того существа, что я спасла от смерти. И вот это уже никто мне не простит.

- Если честно, то я не понимаю, что в этом такого ужасного, - признаюсь я, всеми силами пытаясь понять суровость местных нравов.

- Мне и самой на суде толком не объяснили, - грустно вздыхает Экуппа, - единственное, что мне четко дали понять, так это, что с Эбботом мне еще крупно повезло. Будь на его месте человек, суда надо мной вообще бы не состоялось.

- Получается, - резюмирую я, - тебя направили сюда, чтобы ты тихо и мирно умерла, а вместо этого ты здесь только развиваешь свой преступный талант? Тренируешься, так сказать, на кошках?

- Ты знаешь, - задумчиво произносит Экуппа, - теперь, после того, как мы с тобой спасли Эмму, мне кажется, что я понимаю, чего боялись сильные мира сего, когда узнали о моем таланте.

- Ну, давай уже, не томи! – возмутился я после повисшей на несколько долгих секунд паузы.

- Забирая частичку души от воскрешенного существа, я беру и часть его энергии, сил, знаний. Тогда в комнате я действовала неосознанно и немало отдала Эбботу, многое, впрочем, взяв взамен. Потому Эмма и почувствовала во мне сородича – маленького, по ее меркам, ленивого домашнего котейку внутри небольшого человека. Поэтому она и решила подружиться со мной и помочь, если это будет необходимо. Ведь даже у котов порой большие и грозные берут шефство над слабосильной мелочью.

- А если ты воскресишь человека… - начал я и осекся.

Дело не в человеке. Точнее, не в одном человеке. Если Экуппа будет воскрешать одного человека за другим, то спустя сотню или тысячу таких чудес, она вберет в себя столько сил, энергии и знаний, что сама станет сильной мира сего! Вот за что несмышленую, беззащитную, практически умалишенную девчонку направили в место, населенное убийцами, насильниками и прочим человеческим мусором.

- Да, - прервала мои размышления Экуппа, - на большой земле мне долго задерживаться нельзя. Я, видимо, слишком опасна для чересчур влиятельных людей.

- Мы обязательно что-нибудь придумаем! – пообещал я ей. – Вот выберемся из этого проклятого места, и сразу же придумаем!

- Это ты удачно уточнил, - очень серьезно произнесла девушка, - потому что я уже различаю треск веток, а Эмма даже чует, что к нам приближаются сразу три паука.

Я взглянул на Эмму и тут же получил от нее целый пакет информации, который распаковался и расшифровался у меня прямо в сознании.

Каким-то непонятным мне образом из мешанины переданных мне запахов я понял, что через ближайшие к нам кусты ломятся еще два гигантских паука и последний шкет из пары беглецов.

Эмма молчаливо утверждает, что одного из здоровяков вполне может взять на себя, пока они не начали трансформацию.

Позволяю себе усомниться, ведь кошка еще минуту назад благополучно отдавала Богу душу, пока мы нагло не вмешались в процесс передачи. Вряд ли она сейчас, если не физически, то морально уж наверняка готова к смертельной схватке.

Эмма возмущена! Она клянется обрубком хвоста, что справится со своим противником быстрее, чем это сделаем мы с наемницей.

Кстати, о язвах! Что там делает наша внушаемая попутчица? А, вдобавок еще один вопрос: почему я тогда не почувствовал никакой ментальной атаки?!

- Дурень! – отзывается Экуппа. – Чтобы отдавать кому-либо мысленные команды, существо само должно мыслить. Паук видел, что перед ним женская особь и отдавал команды ей. Собственно, я эти команды и получала.

- Это хорошо, что у нас есть такой шикарный козырь в рукаве! – обрадовался я. – Осталось только понять, как можно оптимально его использовать!

- Эмма говорит, что нижняя сторона брюха паука – самое слабое его место, – разбрасывается очевидностями девушка.

Я и сам прекрасно видел, как действовала кошка перед тем, как получить свою порцию яда. Другое дело, что не слишком боящаяся пауков Экуппа будет опять выведена из строя ментальной атакой, а я к пауку-переростку подойду на расстояние удара, только если окончательно сойду с ума от страха.

А еще и «подарок» в лице наемницы. Вон, она уже практически пришла в себя, значит, скоро мы получим полноценно опасного противника.

Все это время Эмма транслирует нам обоим примерное расстояние, которое осталось преодолеть восьмилапым пузанам до визуального контакта с нашей разношерстной кампанией.

Метрическая система у нее своеобразная – расстояние у нее измеряется в единицах скачков большой кошки на открытой местности, но я почему-то относительно неплохо ее понимаю.

И Время у нас пока есть. Подхожу к Язве и пытаюсь уговорить ее спрятаться так, чтобы с этой поляны ее видно не было. Получается это у меня хорошо, поскольку наемница прекрасно помнит, что с ней только что происходило. То, что ей помыкали помимо ее воли, задело достоинство женщина настолько, что она сразу соглашается с основной моей мыслью, внося только один корректив.

- Ты забыл, что я могу становиться невидимой не хуже твоей куцехвостой любимицы?! – заявляет она мне с очень злой усмешкой.

Чтобы вы понимали, насколько сейчас опасной выглядит Язва, скажу вам только, что Эмма ее расслышала, поняла, но никак не отреагировала на этот крайне неприятный выпад в ее адрес.

- Меня только что морально поимели! – шипит разъяренная наемница. – И, поверь, мне это совсем не понравилось! Я не могу второй раз убить эту мразь, но зато я сделаю все от меня зависящее, чтобы это не повторилось!

Киваю и отхожу в сторону. Надеюсь, Экуппа права, и паук-телепат воздействует на жертву благодаря визуальному контакту. Иначе нам в очередной раз несдобровать.

Язва продолжает ругаться, потроша рюкзак Пройдохи. Тот, бедняга, только начинает приходить в себя. Надеюсь, к атаке пауков он все еще будет в замешательстве. Ну, или придет в себя, и окажется, что пауки в принципе не могут влиять на поступки мужчин, и тогда наши шансы на успех резко возрастут.

Пока что я надеюсь на Эмму и Язву. Раньше я подумывал вооружиться арбалетом, но его уже заграбастала наемница. Постараюсь не поворачиваться к ней спиной, если буду знать, где она находится.

Какое-то время Язва косится на свой клинок, который я подобрал, когда Экуппа закончила возиться с Эммой. Но назад она его не требует. Может, зря. Второй раз так удачно метнуть непривычное оружие у меня точно не получится.

Все это время Экуппа у меня в голове что-то бормочет, периодически на мгновение перехватывая контроль над нашими руками и делая какие-то пассы ими.

- Что-нибудь придумала? – дождавшись небольшой паузы, уточняю я не без надежды в голосе.

- Как нанести им вред – нет, - обескураживает меня ответ девушки, - но вот поставить ментальный щит, кажется, сумею. Пока, правда, не могу быть уверена в том, что он не будет мешать нашей с тобой связи.

- А сейчас нельзя проверить, пока тут совсем жарко не стало?

- Я подумала, что тебе сейчас будет не до этого, - оправдалась Экуппа, - ты ж думаешь, как выжить, как Эдвардса отсюда утащить, и вообще сменить место будущего боя. Это же наполовину измазано отравой, что затрудняем маневрирование…

Это надо же, кругом одни тактики и стратеги, да леди с оскорбленной ментальной невинностью. Один я тут в растерянности и абсолютно без плана на бой. А треск кустов уже приблизился практически вплотную.

- Ты меня слышишь? – пробивается ко мне сквозь какое-то шипение голос Экуппы.

- Да, - отвечаю ей, - проверяешь свой щит?

- Вроде бы, работает, - соглашается девушка, - осталось проверить в бою!

- А на Язву сможешь такой же накинуть? – уточняю я, все еще опасаясь схватить спиной арбалетный болт.

- Не совсем такой, но построенный на тех же принципах, смогу, - радует меня девушка.

- Тогда поторопись, - подгоняю ее я, - вон, Эмма уже топчется на месте и задом виляет – скоро ринется в атаку. А нам с тобой нужно будет вторым пауком заняться, пока они не трансформировались.

Однако сюрпризы на сегодня и не думали заканчиваться: пауки проломились сквозь стену из кустов уже в конечной фазе боевой трансформации!

Мелкий прихвостень с ходу начал палить в меня своими шариками, но его в ту же секунду заставила погрустнеть Язва. Болт с тупым наконечником чиркнул тварь по голове, и стрелок, покачавшись на всех восьми лапах, рухнул мордой в траву.

Экуппа что-то прокряхтела. Из услышанного я понял, что щит прогибается под двойным напором, и девушка может совсем пропасть из эфира, поскольку защиту нужно улучшать.

- А ты попробуй наколдовать на них что-нибудь, - нашелся я, - пускай они отвлекутся на защиту!

Ответа не последовало. Тогда, не теряя лицо, но довольно поспешно рейтировался за ближайшее дерево и быстренько заглянул внутрь себя.

Экуппа быстро и четко возводила вокруг себя полупрозрачную защиту.

- А тут ты меня лучше слышишь? – уточнил я.

Девушка сделала неопределенный знак рукой, показывая, что-то вроде «серединка на половинку».

- Уже дело! – обрадовался я. – У меня родилась-таки идея! Раз эти твари иммунные, нужно действовать не на них, а на их окружение!

Экуппа лишь молча кивнула на интерактивную стену.

Движения пауков потеряли уверенность и стремительность – трава под лапами заиндевела, лужицы яда и прочих паучьих жидкостей превратились в лед.

- Неплохо! - начал мысленно приплясывать я. – А еще что-нибудь в таком духе можешь?

Девушка, наконец, закончила укреплять свою защиту, вытерла со лба пот и отрицательно покачала головой.

- Их иммунитет к магии не постоянен. Стоит им почувствовать направленное в их сторону боевое или просто рассчитанное на причинение им вреда заклинание, так они словно покрываются какой-то непробиваемой броней…

- Я тебя услышал, - пробормотал я, снова почувствовав присутствие неподалеку хорошей идеи, - ты можешь пока защитить Язву, а я еще немного покумекаю над новой информацией!

Подзависнув на несколько секунд я наблюдал, как кошка взвилась в красивом длинном прыжке, но отсутствие привычного балансира в виде хвоста, да и иней под лапами сделали свое гиблое дело – Эмма промахнулась мимо цели. При этом она тут же была замечена противником, но избежала и неприятностей в виде клешней и яда. Воспользовавшись тем, что внимание пауков перекинулось на Эмму, в дело вступили Язва и Экуппа.

Болт с серповидным наконечником отрикошетил от антенны одного из пауков. Лично я не заметил, чтобы выстрел нанес хоть какой-то ущерб, но Экуппа ему очень обрадовалась и тут же его атаковала!

Девушка решила разить врага его же оружием, и обрушила на него ментальный удар, отдав команду оцепенеть.

Лично я думаю, что гигантский паук застыл просто удивленный подобной наглостью. В любом случае, этого хватило Эмме, чтобы проскользить у того между толстых мохнатых лап и прочертить по его брюху пять глубоких полос.

К сожалению, на этом белая полоса для нас закончилась, потому что, второй паук, выбравшись с ледяной ловушки, одни прыжком оказался возле Эдвардса и схватил его в свои клешни.

Услужливое воображение тут же показало мне, как тело товарища разделяется на три части, и все они, фантанируя, падают на уже совсем не зеленую траву.

Однако монстр и не думал расчленять свою добычу. Он поднял Эдвардса повыше и помчался прочь, всем своим видом показывая, что дальнейшее развитие событий на поле боя ему не интересно.

Не знаю, как Экуппу, а меня такое развитие событий абсолютно не устраивало.

Пришлось бежать за пауком и думать на ходу, чтобы такое предпринять.

Наш школьный физрук, ссылаясь на авторитет древних греков, любил говаривать: «Хочешь быть умным – бегай!».

Этот золотой человек, как в воду глядел! Стоило мне запыхаться, преследуя по пересеченной местности хоть и грузную, но резвую тварь, как в голову пришла-таки светлая мысль!

- Экуппа! – позвал я девушку. – Все бросай и слушай сюда!

Спустя минуту я донельзя довольный собой, пыхтя от перенапряжения, оттаскивал от яростного, но обезвреженного паука понемногу приходящего в себя Пройдоху.

Внезапно девушка у меня в голове заливисто рассмеялась. На мой немой вопрос она, не прекращая смеясь смеяться, ответила:

- Я анекдот про тебя вспомнила! Вот прям тютелька в тютельку про тебя!

- Ну, что ж с тобой сделаешь? Рассказывай, под хорошую шутку и работается легче.

Не слушать я почему-то не в силах. Каждое слово вколачивается в мою память, как гвоздь в дерево.

Полуживое существо, не знает, что гигантов уже нет в живых и взывает к мести. Мне кажется, что перед тем, как из этого сосуда начала уходить душа, его стремительно покинул разум. Остались только все виды боли. Да, сейчас мастерство Экуппы купирует основные очаги, но память о страданиях жива и она ищет выхода.

Я же почему-то получаю информацию не только из слов этого существа. Что-то внутри меня уже знает большую часть того что спешит поведать нам бывшая девушка-доктор, пока еще дышит и хоть немного понимает, что происходит вокруг нее. Она считает, что в деле мести не бывает мелочей и выдает все, что сохранила покалеченная память. В этом существе, сдается мне, вообще не осталось ничего целого. Теперь я, кажется, знаю, почему всю жизнь так боялся пауков – я делал это авансом…

Местным гигантским арахнидам для достижения следующего прижизненного эволюционного этапа нужны люди с умением оперировать Даром.

Пауки всем своим сообществом ловят таких людей и начинают их «готовить» для своих предводителей. Первыми в дело вступают относительно безобидные «паутинщики»: они обездвиживают жертву и волокут ее к «анестезиологам». Эти твари уже заслуживают медленной и мучительной смерти: они забираются на кокон и впрыскивают в жертву вещество, которое полностью подавляет волю и на время притупляет сознание. Дальше в дело снова вступает передовой отряд. Они тащат добычу к месту, где ту уже ждет третья, самая многочисленная группа – «палачи». Это, определенно творение чьего-то злого гения, потому что природа породить подобное просто не в силах. «Палачи» - чудо волшебной мысли: они готовят в земле своеобразную медицинскую минилабораторию, где проводят исследование жертвы. Если возникает подозрение, что человек может не перенести всю гамму мучений, что ему уготовлена злодейкой судьбой, то его добросовестно лечат. Обследование идет с пальцев ног до корней волос. «Паутинщики» по команде «палачей» осуществляют процесс погружения тела в лабораторию. Пока длится обследование и лечение, «анестезиологи» понемногу очищают лица жертв, чтобы те могли нормально дышать и кричать и периодически производят свои инъекции. Каждая последующая понемногу как бы подготавливает нервную систему к тому, что скоро той предстоит серьезная работа.

Когда жертва готова к пыткам, «палачи» делают последние приготовления – подводят к кокону коммуникации для удаления отходов в почву (паукам не нужна еда с отходами, а из-за непереносимых болей, отходов в первое время случается много) и подведения воды из нее же.

А потом начинается самый настоящий кромешный ад.

«Палачи», как и все хорошие врачи, знают болевые точки своих пациентов. Сначала человек просто и незатейливо испытывает все возможные виды боли. Правило здесь всего лишь одно: боль должна идти по нарастающей. Несчастная жертва сначала пытается терпеть, потом она кричит, затем, когда голосовые связки уже просто не выдерживают, человеку остается только издавать хрипы и свисты. Тогда, наконец, наступает время исполинских пауков. Они отдают приказ «анестезиологам» купировать основные, самые яркие очаги боли, отращивают антенну и начинают душевные пытки. В них обессиленная и практически сломленная жертва раз за разом сталкивается со всеми своими тайными и явными кошмарами. Потом ей дают слабую надежду на спасение, укрепляют ее, холят и лелеют, а потом обрубают на корню и снова окунают в круговерть кошмаров. Это немалое время «палачи» отнюдь не сидят без дела: они снова обследуют жертву и делают все возможное, чтобы та не умерла в ближайшие дни. В том числе, они тщательно и скрупулезно восстанавливают голосовые связки. Ведь приготовление такого шикарного блюда ни в коем случае не должно происходить в тишине – это одно из краеугольных правил.

Когда жертва уже практически сломлена и морально, этот вид пытки прекращается, и продолжаются физические муки.

И так без конца, и только по одному все тому же незыблемому правилу…

Яростно отряхиваюсь, как собака, выбравшаяся из водоема, пытаясь стряхнуть с себя всю эту несусветную мерзость.

Одно радует: я не зря прогонял всю эту информацию через себя – получилось добыть действительно важную информацию, выяснилось, что здесь же неподалеку уже эволюционирует гигантский паук. Преследуемая нами компания, прихватила с собой ученика шамана из соседней локации. Его сразу же бросили на съедение, как только произошло знакомство с пауками. Девушка попалась им уже потом, когда осталась прикрывать уход своей коллеги и Элизи.

Ученик шамана оказался потенциально очень сильным магом, поэтому смог умереть сам и раньше времени. Поэтому кормовая база подошла только для формирования того типа гигантского паука, с которым мы уже трижды благополучно справились.

Что ж, где три, там и четыре. Нужно позвать Язву, чтобы долго не возиться. Вот только мы еще не закончили с полуживой беднягой.

За то время, что я принимал от нее информацию, Экуппа делала то же самое, но какими-то своими непонятными мне способами.

- Я с ней закончила, - произнесла девушка, - нужно облегчить ей уход, и чем быстрее, тем, лучше – я обезболиваю ее из последних сил, она все – сплошная боль.

- Просто убрать заплатку и дать душе выйти уже нельзя? – уточняю я.

- Нет, - с напряжением в голосе отвечает девушка, - из живой не выйдет.

По ее голосу я понимаю, что времени звать сюда наших товарищей с оружием, нет. Делаю шаг вперед, хватаю руками то, что раньше выглядело, как голова, и со всей доступной силой и скоростью сворачиваю эту часть тела больше, чем на сто восемьдесят градусов. Слышу хруст и чувствую ее благодарность. А еще я чувствую ее угасающую тревогу по тому поводу, что еще не все огромные пауки в этой локации уничтожены.

Не переживай, мы обязательно отомстим!

Быстро совещаемся с Экуппой и я зову наших товарищей. Девушка же идет в свою внутреннюю Монголию, обдумывать то, что ей удалось только что узнать.

Мне обдумывать особо нечего. По состоянию на сию минуту я тоже хочу, чтобы как можно больше пауков покинуло этот бренный мир.

К тому моменту, как товарищи прибегают на мой зов, место лежки паука уже найдено. Эдвардс выжигает мелочь, суетящуюся вокруг последнего вожака, а наемница разбирается с неподвижной и еще не до конца сформировавшейся тушей, безбожно нарушая при этом наше с Экуппой авторское право, перед приближением к цели заплетая рудиментарные конечности гиганта в косички.

Потом Эдвардс, глядя на примятую мною траву, быстро обнаружил труп и исследовал его.

- Не думал, что ты в состоянии свернуть шею тому, кто когда-то был взрослым человеком, - протянул он, не глядя в мою сторону, но, видимо, зная, что я стою чуть поодаль за его правым плечом.

- Мышцы и связки у нее на шее были в таком состоянии, что можно сказать, будто бы их вообще не было, - объяснил я причину своего успеха.

- «У нее»? – уточнила неслышно приблизившаяся к нам Язва. – Ты узнала кто это?

- Одна из девушек-врачей, точнее сказать не могу: сама видишь – лицо обезображено.

- Вот же рядом каштановые волосы волосы лежат, - фыркнула Язва, - Пройдоха, это же девчонка из Бордового клана? Как ее звали?

- Тааша. Младшая сестра Тааха. – крякнув, мрачно ответил Эдвардс

- Хорошо, что ты не говорил этого раньше, - помолчав, сказала наемница, - плохо, что мы причастны к ее смерти.

- Она осталась прикрывать отход своей подруги и Элизи, - вставил я свои пять копеек, - для всего остального мира она просто погибла в локации с пауками.

- Что ты еще смогла узнать? – уточнил Эдвардс.

- Можно я с ними пообщаюсь? – тихо спросила у меня Экуппа. – В беседе, скорее всего, будет пара тонких моментов, в которых ты не сможешь вовремя и правильно сориентироваться.

Я был только за. Если честно, этот день, уже клонящийся к закату безумно меня утомил и очень хотелось просто отдохнуть. А где это было лучше всего сделать, как не в выручай-комнате?

Мысленная отсылка к детской книге заставила меня сонно улыбнуться. Завалившись на ставший теплым и мягким пол комнаты, я подложил под голову локоть и начал слушать беседу.

Было очень интересно, и со слов Экуппы я узнал, что Тааша пошла на всю эту колоссальную авантюру, рассчитывая, что благодаря Элизи, ее клан сможет получить свой истинный цвет. Закрывая глаза, я удивленно поднял бровь, хорошо помня о том, что девушка была членов Бордового клана. Что значит «истинный цвет»? И вообще, что это у них за такая странная дифференциация? И вообще…

В сон я провалился незаметно для себя. Пауки не отпускали меня и здесь. Я собирался выжечь всю локацию напалмом, уточняя, как в этом мире обстоят дела с нефтью и коврами-самолетами. Потом я все пытался вспомнить, какой нужен ингредиент в виде загустителя, но ничего кроме апельсинового сока (отдельное мерси «Бойцовскому клубу») в голову не шло, а я точно помнил, что он не подойдет, даже в виде замороженного концентрата. Да и с авиацией потом возникли какие-то проблемы: я все не мог объяснить Эдвардсу, больше похожему на старика Хоттабыча, что такое обтекаемая форма, потому что он не понимал, как выглядит огурец. Так я и метался во сне от детской литературы до недетских фильмов, пока меня не разбудили звуки спора, протекающего на повышенных тонах.

Надо сказать, проснулся я как нельзя вовремя. За оружие, конечно, еще никто не схватился, но все уже были недалеки от этого.

Не знаю точно, сколько прошло времени, наверное, не меньше двенадцати часов, потому что солнце, насколько позволяла рассмотреть густая растительность, было уже достаточно высоко над горизонтом.

Почему-то, по умолчанию я смотрел на мир глазами Экуппы. Девушка явно была в шаге от бешенства. Она настойчиво призывала наших товарищей просто пройти мимо какой-то мелкой миловидной зверушки и идти дальше своей дорогой.

Язва, как я успел понять, предлагала, усыпить встреченного ими зверя при помощи яда последнего оставшегося у Пройдохи жука и забрать его с собой на большую землю, поскольку он будет там стоить целую гору золота.

Эдвардс же утверждал, что нельзя ни брать с собой, ни оставлять у себя за спиной животное, о котором мы ничего не знаем.

У меня, как ни странно, тоже мгновенно сформировалось свое собственное отличное от других мнение по этому вопросу.

Я авторитетно считал очень странным тот факт, что подобный небольшой зверек без выдающихся когтей и клыков мог спокойно выживать в таком месте, как джунгли. Да, он был довольно миловиден: пушистая светлая шерстка, прекрасно видимая всеми на зеленом фоне местной растительности, большущие глаза обычно присущие только ночным существам, милые розовые уши размером не уступающие глазам и не помогающие маскировке и крохотные лапки, не предназначенные для быстрого перемещения. Все говорило о том, что подобному зверьку здесь не место. Съедят и глазом не моргнут! Однако ж, нет – вот он сидит и смотрит на нашу троицу своими умильными глазищами. Был бы у него хвост, руку Экуппы даю на отсечение, он бы им приветливо махал с умопомрачительной скоростью и амплитудой.

Я, пожалуй, больше склонялся к мнению Пройдохи, хотя лично сам убить такого милаху вряд ли бы смог.

А вот прекрасная часть нашей команды явно давала слабину. Язва старалась не выказывать своего раздражения, но как и каждый уважающий себя наемный убийца, она явно знала цену деньгам и, почему-то, была уверена, что эта зверушка ее озолотит. Экуппа же просто утверждала, что она, как никто, устала от бесконечного количества смертей вокруг. И что, если есть возможность сохранить жизнь хотя бы одному единственному небольшому существу, то нужно обязательно ей воспользоваться и оставить животное в покое!

Первым, как это ни странно, не выдержал Эдвардс. Он повернулся в пол оборота к Экуппе подставляя незащищенные бок и спину Язве и неведомой зверушке. Стоя так, он заявил, глядя нам с девушкой прямо в глаза, что будет либо по его, Эдвардса, требованию, либо дальше он пойдет один, а мы останемся здесь оплакивать смерть зверя и разрушение финансовых планов.

Язва при этих словах стала медленно тянуться за оружием. Экуппа была в замешательстве, а зверек сидел себе на тропинке, как ни в чем не бывало.

Я хотел было вмешаться и попросить Экуппу остановить наемницу, как почувствовал, что она и так начинает плести какое-то незнакомое мне заклинание.

Эдвардс с Язвой тоже это почувствовали, и мгновение спустя все трое стояли, настороженно и с угрозой глядя друг на друга. Пройдоха и наемница уже были вооружены, а с кончиков пальцев Экуппы в любой миг готово было сорваться мощное оглушающее заклинание. Причем даже я понимал, что его мощь чрезмерна и способна убить Язву и, как минимум, покалечить Эдвардса.

Все трое стояли и ждали хотя бы намека на движение кто-нибудь из бывших товарищей, чтобы пустить в ход готовое к бою оружие.

Теперь я не мог обратиться к Экуппе, чтобы она не потеряла концентрацию. Но и просто так сидеть без дела я тоже был не в силах. Я метался по комнате, как тигр в клетке.

Тигр! А что, если позвать Эмму? Не отвлечет ли это Экуппу? Нет, я не могу так рисковать. Но что же тогда я могу сделать?

Я перевел обзор на стену, чтобы лучше видеть полную картину происходящего и обомлел.

Морда мелкого ранее неизвестного нам зверька из блаженно умиленной, вдруг, стала медленно превращаться в злорадно хищную. Пасть понемногу оскалилась в зловещей усмешке, обнажились мелкие острые зубы. Из уголка ощеренного рта потянулась нитка маслянисто поблескивающей слюны. Тварь из джунглей демонстративно подняла крошечную лапу над лежащим возле нее сухим прутом, намериваясь сломать его с оглушительным в повисшей мертвой тишине хрустом. Естественно, я понимаю, к чему это приведет!

Все, что мне остается, это попытаться силой поменяться местами с Экуппой и, по возможности, предотвратить если не сам конфликт, то, хотя бы, смертоубийство.

Однако в последний миг в дело вмешался его величество случай!

Сначала голова неведомой зверушки распухла, увеличившись в объеме раза в три, а потом сразу же, без всякой паузы, прямо в то же мгновение лопнула, разбрызгивая во все стороны большое количество мутной, но на удивление неплохо пахнущей жидкости.

Даже не знаю, как я смог почувствовать ее аромат еще до того, как эта субстанция оросила всю нашу троицу с головы до ног. Но я его чувствовал и он уже действовал на меня, как валерьянка на кота: я мгновенно расслабился и утратил всякую способность трезво рассуждать и адекватно реагировать на происходящее.

А еще странно, что взрыв головы не привел к началу бойни, а, наоборот, полностью разрядил обстановку. Видимо, та жидкость оказала благотворное влияние не только на мою скромную персону.

Вся троица под моим, самую малость, недоумевающим, но в целом спокойным взглядом начала весело, заливисто и от всей, как говорится в моем мире, души смеяться. Они приседали, держась за животы, и едва не падали, вытирая со щек выступившие на глазах слезы вперемешку с все той же благоухающей жидкостью. В тот момент не было ни в этом, ни в любом другом из миров людей более счастливых, чем эта троица.

Хотя, нет, я ошибаюсь: там, на поляне посреди тропы смеялось не три, а четыре человека.

И если вы, вдруг, решили, что четвертым в этом шумном и веселом квартете был я, то, увы, тут вы оказались абсолютно неправы…

Часть вторая

Поднять паруса!

- Что это? – недоумевая, уточнил я у Экуппы.

- Это вольный литературный перевод предсказания-послания в моем исполнении, - пояснила девушка. Рифма и размер, конечно, далеки от идеала, но суть я передала максимально точно: именно это там и было написано.

- Тоже в стихах? – зачем-то уточнил я.

- Скорее в напевной манере, у нас это так называется.

Я закрыл глаза и потер их большим и указательным пальцами. Было ясно, что послание адресовано тем, кому понятен контекст написанного. И это явно были не мы с Экуппой.

Зачем, спрашивается в задаче, мы вообще тут нужны?! Неужели мало того, что нас постоянно кто-то хочет убить и съесть? Зачем нам еще и головы морочить?! Или нам нужно, как в сказке, пройти огонь, воду и медные трубы? А что на выходе? Маразм какой-то…

Еще немного пожалев себя и поругавшись на судьбу, я попросил девушку позвать шамана. Когда же тот вошел, Экуппа дословно пересказала ему то, что нам здесь открылось.

Шаман выслушал нас спокойно. На этот раз его лицо не выражало никаких ярких эмоций. Казалось, для него в послании никаких загадок и неясностей не было и в помине.

- Спасибо за хорошие вести, Друзья! – наконец, произнес он. – Мы надеялись и верили, что способ избавления из заточения будет нам указан или, хотя бы описан. Каждый из нас всей Душой верил в то, что у вас все получится. Мы рады, что предсказание сбывается. Уверен, что не ошибусь, сказав от лица всех своих почивших предков, что вы исполнили предначертанное. Теперь все завись только от нас.

- Мы рады, что смогли помочь, - вкрадчиво ответил я, - теперь, возможно, вам всем есть, что сказать действующему шаману, что ждет нас за пределами горы?

- Само собой! – устало улыбнулся дух. – Когда встретитесь, передайте ему от всех нас всего лишь два слова: «Все правильно!».

- Все запомнила? – стараясь скрыть шутливый тон, спросил я у Экуппы и тут же получил в ответ возмущенный взгляд.

Но яснее выразить чувства старик ей не дал. Вежливо, но торопливо сообщив, что наше пребывание здесь причиняет и без того исстрадавшимся душам сильный дискомфорт, он, быстро попрощавшись буквально выпихнул нас наружу.

Мы вновь оказались на отполированной площадке. Рядом лежала пара нашей обуви.

- Уважаемый! – позвал я ныне здравствующего шамана. – У двуединого для вас есть сообщение от бесплотных бывших коллег!

Не успели затихнуть последние звуки моего голоса, как шаман уже стоял рядом со мной. Двигался он так стремительно, что я даже не понял, когда он успел снять обувь. Однако за краем площадки лежало уже две пары, значит, как-то он все же умудрился.

Понимая, что пожилой человек сейчас просто лопнет от вежливого нетерпения, я сразу же передал ему послание.

Выслушав его, шаман прослезился, но тут же взял себя в руки.

- Спасибо! – проговорил он. – Знайте, что теперь вы здесь всегда почетные гости. Как вместе, так и по отдельности!

- Слышала?! – тихо сказал я Экуппе. – Если, вдруг, ты сыграешь в ящик, то я смогу присоединиться к мертвым шаманам! Прекрасная альтернатива, правда?

- Дурак! – коротко прореагировала девушка на мою шутку. – Лучше послушай, что он скажет дальше.

А дальше шаман сказал такое, от чего пришел черед расплакаться уже Экуппе!

…больной, я в сотый раз Вам повторяю,

что амнезию мы не лечим!

(народное творчество)

Утонуть нам было не суждено. Едва водяной вал обрушился сверху, закрыв собой небо, а вместе с ним и солнечный свет, как все мы, словно по щелчку невидимых пальцев, перенеслись в совершенно иное место.

Не было ни корабля, ни лазурного моря, ни даже тропического пляжа – нас окружали сплошные мрачные развалины. Это были серые руины бывшего мегаполиса какой-то высокотехнологичной цивилизации. Когда-то все здания здесь были из стекла и бетона. Последний, в большинстве своем, остался, стекла же, судя по всему, не перенесли воздействия ударной волны. Ни намека на зелень. Воздух такой тяжелый и спертый, что кажется, будто ничто живое не способно выжить в подобных условиях.

Однако две явно человеческие фигуры неподалеку, отчаянно размахивающие руками и громко хоть и неразборчиво о чем-то спорящие, наглядно доказывали обратное.

- Сегодня их двое…

Какой-то невысокий и даже скукожившийся Бродяга стоял рядом со мной и с досадой на лице осторожно тер ладонью раскрасневшийся лоб.

Остальные наши товарищи так и сидели на сером выщербленном асфальте в разорванном Бродягой кругу. Лица у всех были неподвижны, грудь ни у кого не вздымалась.

- Они живы? – с тревогой уточнил я у Таллана.

- Да, они в полном порядке, - мимолетно мазнув по товарищам взглядом, заверил меня Бродяга, - а я даже представить себе не мог, что ты такой здоровенный!

Только тут я догадался, почему он выглядит таким неказистым – здесь и сейчас я был в своем настоящем теле. И ощущал я себя совсем не так наполовину фантомно, как в нашей комнате созданной стараниями Экуппы. Я был собой! Впервые за то недолгое время, что из-за перебора событий вполне резонно казалось мне вечностью.

- Мужик! Я снова мужик! – немного даже растерянно прошептал я, и родная щетинистая физиономия тут же невольно расплылась в самой широкой из моих улыбок.

- Да уж, - улыбнулся мне в ответ Бродяга, - ты явно приглянулся какому-то из воплощений Стражника, раз он над тобой с самого начала так поиздевался.

- Стражника? – переспросил я.

Таллан лишь молча мотнул головой в сторону недавно увиденной мною парочки.

Они уже закончили экспрессивно размахивать руками и неторопливо шли в нашем направлении.

- Сейчас начнется, - со вздохом проронил Бродяга,- ты, это, прощай, на всякий случай. Надоели они мне настолько, что сил уже нет плясать под их дурацкую дудку, да и не справился я с последним заданием – дров наломал с вами изрядно, а такого тут не прощают – списанный я материал…

Я крепко пожал протянутую руку товарища, каким-то шестым чувством понимая, что все вопросы сейчас излишни, и принялся ждать.

Парочка, двинувшаяся было в нашу сторону, как назло, вновь о чем-то заспорила. Они опять остановились и продолжили свои пантомиму.

- Меньше всего на свете я хотел снова сюда вернуться, - не сводя с них глаз, произнес Бродяга, явно радуясь полученной отсрочке, - готов спорить на что угодно – это существо давным-давно пережило свой разум и руководствуется теперь только своей больной фантазией…

- Которое именно? – уточнил я, щуря глаза, чтобы лучше рассмотреть парочку.

- Да это одно существо, - сплюнув себе под ноги, процедил Таллан.

Я подумал, что ослышался, но взглянув на исказившееся как от зубной боли лицо товарища, понял, что он как никогда серьезен.

- Как тогда можно объяснить то, что я вижу двух людей? – осторожно, уточнил я.

- На самом деле это один человек. Точнее, это вообще не человек. Когда они первый раз меня оживили, их было пятеро. Вернее, оно было пятью человекоподобными существами: мужчина, женщина и три каких-то смеси между двумя полами – не люди, а три чудовищных ростовых портрета, сошедшие с полотен сумасшедшего художника. Потом их постепенно становилось меньше. Теперь всего двое, но, боюсь, от этого никому из нас легче не будет…

Я закрыл глаза. Возможно ли, что Бродяга тронулся умом от перенапряжения? Возможно, и даже вероятно. Может ли он говорить правду? Может, но это уже гораздо менее вероятно. С другой стороны, все, что недавно происходило и сейчас происходит со мной, тоже выглядит, мягко говоря, – сумбурно.

- Как думаешь, мне его стоит опасаться? – решил я получить побольше информации на тот случай, если Бродяга все еще в своем уме.

- Все зависит от того, на какой крючок они тебя подцепили, - произнес Таллан, разминая шею и щелкая суставами пальцев, словно готовясь к рукопашной схватке, - я так понимаю, что ты с ним встречаешься впервые и трудился на Стража втемную?

- Да, до этого момента я и не подозревал о его существовании, - подтвердил я, - а почему он, оставаясь единым, может разделяться на несколько – тут я взял паузу, чтобы подыскать нужное слово – сущностей?

- Все, что я о нем знаю, это то, что он больной сукин сын! Больной на всю голову, если у него вообще есть голова! Я почти уверен, что в первую встречу со мной он не просто распался на несколько живых существ, но и вселился в громадный обломок стены, что лежал неподалеку, а еще, возможно, был растворен в воздухе. Хотя эту смесь газов даже воздухом-то и не назовешь. Мы с тобой сейчас здесь дышим только потому, что он Страж позволяет нам это делать. В прошлый раз я плюнул на все и хотел ему возразить. Так он просто дал мне возможность вдохнуть местной атмосферы. Через несколько секунд у меня из каждой поры на теле пошла кровь.

Я с грустью посмотрел на товарища. Может, он и не сошел с ума окончательно, но что-то в его сознании явно помутилось. Что тогда с ним было дальше, я уточнять не стал, чтобы лишний раз не травмировать и без того расшатанную психику.

- Не думаю, что я на крючке, - сказал я, чуть помедлив с репликой, - я никому ничего не должен, тем более, что теперь я в своем теле и отвечаю только за себя.

- Он даже за это может зацепиться, - скорее выдохнул, чем сказал Бродяга, - хочешь оставаться в своем теле – играй по его правилам, и все у тебя будет хорошо. Если, конечно, будешь хорошо играть! Вот я упустил мать Элизи – меня тут же «наградили» лысиной и невозможностью нормально спать и одеваться. Уже больше десяти лет я по-человечески не спал…

Последняя фраза буквально застряла в горле у Таллана.

Вот оно что: оказывается, все проклятия, павшие на голову – и не только голову – Бродяги, были не последствием наложенного родового проклятия. Он их заполучил здесь. Хорошо, что он поделился со мной этой информацией. Кем бы или чем бы ни был этот Страж, с ним нужно быть максимально осторожным.

- …а вот мой крючок – новая жизнь в моем родном времени, - после некоторой паузы продолжил, наконец, Бродяга свою импровизированную исповедь, - ты, вот, прибыл к нам из своего мира, а я родом из нашего мира, но из его прошлого. Из того времени, когда Белых уже низвергли, но память о них и подаренные ими великие заклинания еще не были забыты. Если бы Страж не урезал мне способности, я мог бы одним движением пальца раздавить любое современное войско из самых признанных и заслуженных боевых магов. Для меня они, все равно, что дети.

- А что случилось с тобой в прошлом? – уточнил я, уж и не зная, чему больше удивляться: его откровенности или той информации, что я, благодаря ней, получил.

- Коварство и любовь! – одновременно с болью и патетикой в голосе, сопровождая слова кривой усмешкой, произнес Бродяга. – А точнее, любовь и коварство. В общем, мне нужно воскреснуть в своем времени и убить его у нее на глазах, потом ее, а потом уж и себя.

- Ну, ты же осознаешь, что они уже оба мертвы, а ты сейчас общаешься с иномирянином в другом времени, а это все значит, что твоя цель себя немного изжила? – тихо и вкрадчиво уточнил я.

- Само собой, дружище! – активно согласился со мной Бродяга. – Все вообще пошло не по плану! Я поднимал клановские архивы: она умерла первой, он вторым. Я, вот, до сих пор жив, но!...

Нет, он точно сумасшедший. Пора прекращать тратить на него время и пытаться подготовиться к скорой встрече с этим страшным местным аналогом двуликого Януса.

Всемогущие спорщики вновь прервались на секунду и развернулись к нам. Я рефлекторно сглотнул подкативший к горлу ком волнения и скосил глаза на Бродягу, будто бы ища поддержки. С моим боевым товарищем творилось что-то неладное: он явно хотел продолжить неоконченную фразу, однако, как ни старался, не мог произнести ни звука.

Меж тем, кое-что безумно интересное я все же слышал.

С того момента, как спорщики повернулись к нам, мне было доступно каждое произнесенное ими слово.

- Ты жульничаешь!!! – истерила женская фигура. – Твоя сказка про вселенское равновесие погубит тестовый мир полностью так же, как и наш основной, а третьего шанса не дается никому!

- Успокойся! – рокотал ей в ответ низкий мужской голос. – Система противовесов – единственное, что может спасти и этот несчастный мир, и нас с тобой! Просто посмотри, чего мы с тобой уже достигли. Нас уже только двое. Окончательно и бесповоротно двое. Больше никаких голосований. Каждый влияет на мир только в том масштабе, какой он может позволить задействовать своему визави. На данный момент не может быть более справедливой системы развития!

- Нет, ты жульничаешь!!! – никак не успокаивалась женская ипостась Стража. – Даешь мне решать первой, со всем соглашаешься, создаешь видимость того, что твоя позиция априори слабее моей, а потом все внезапно происходит наоборот! А ведь я точно знаю, что всего этого нельзя просчитать заранее, значит, ты незаметно для меня вносишь коррективы по ходу игры!

- И снова ты скатываешься к банальной гиперболизации несостыковок в собственных планах, - в голосе мужской ипостаси уже явно сквозило легкое раздражение, - ты не хуже меня знаешь, что мы просто не в состоянии делать что-то в тайне друг от друга, и прекрати, наконец, считать все происходящее игрой, иначе мы опять доиграемся!

Мужчина повел руками в разные стороны, давая понять, что именно он хотел сказать своей последней фразой.

Я невольно обернулся, чтобы еще раз осмотреться вокруг.

Да, по всему видать, что свой первый мир Страж в нескольких своих лицах уберечь не смог. Неужели здесь совсем нет жизни? Ведь на Земле – я где-то слышал – большая часть биомассы находится именно внутри планеты. Начиная с почвы и заканчивая чуть ли не четырьмя километрами вглубь. Дальше просто слишком высокие температуры…

Это что же здесь такое должно было случиться, чтобы абсолютно всю жизнь истребить, оставив при этом относительно целые здания на поверхности планеты? Ума не приложу. Или может они берут в расчет только разумную жизнь? Точнее, он берет.

Зараза! Не могу я, глядя на двух людей, считать их одним целым!

Стоп. Не это сейчас главное. Если здесь и сейчас у нас главенствует принцип равновесия, значит, не просто так замолчал Бродяга, и я стал получать информацию непосредственно от главных местных кукловодов. Получается, что один из них воздействовал на голосовые связки Таллана, а второй автоматически получил право усилить мой слух. Не факт, конечно, но хоть какая-то логика в этом есть, хоть и неприятно ощущать себя бесправной марионеткой, особенно сразу после того, как без труда управлял целой разномастной армией поднятых мертвецов.

В это время Бродяга присаживается на корточки и начинает быстро выводить пальцем на пыли, усеивающей здесь все более или менее горизонтальные поверхности, какие-то символы. Он, лишившись способности говорить, пишет для меня послание. Однако я, потеряв здесь любую связь с Экуппой, могу говорить на их языке, но никак не читать.

Кладу руку ему и на плечо, и когда Бродяга, не переставая писать, оглядывается, огорченно развожу руками и качаю головой.

На краткий миг лицо Таллана искажается от раздражения, но сразу же это выражение сменяет решимость. Бродяга вскакивает на ноги и, развернувшись широкой спиной к Стражу, знаками пытается мне объяснить, что планирует устроить какой-то взрыв, и я должен по его команде отскочить за ближайшую стену, к которой мы и так сейчас станем понемногу приближаться.

Во всяком случае, именно так я его понял, потому что было сложно одновременно слушать междоусобную ругань двух частей одного Стража и расшифровывать язык жестов Таллана.

- Своим напускным бездействием ты постоянно заставляешь меня делать первый ход, поэтому я чаще ошибаюсь! – продолжала сыпать обвинениями прекрасная половина Стража. – А потом ты еще и делаешь вид, что помогаешь моим фишкам, чуть ли не в ущерб своим!

- Не думал, что мне придется повторять это из раза в раз, - голос сильной половины звучал максимально успокаивающе, - я всегда предпочитаю давать своим людям возможность полностью ознакомиться с ситуацией, а уже потом начинать действовать исходя не из моих инструкций, а из своих внутренних убеждений. Только так мы сможем минимизировать наше беспощадное вмешательство в существование мира. Я ведь даже дал тебе возможность позволить твоим фишкам непосредственно воздействовать на моего человека. Что же ты еще хочешь?

- Давай меняться! Ты изначально как-то понял, что обреченная на смерть сразу после появления в мире фишка сможет не только выжить, но и прогрессировать! Ты выбрал для нее слишком хорошего носителя! – продолжала протестовать женщина, но по ее тону было понятно, что она понемногу успокаивается, выплеснув на собеседника большую часть накопившихся негативных эмоций.

- От которого ты трижды отказалась!

Мне кажется, или в голосе мужчины сквозит уже совсем ничем не прикрытая усмешка?

Ох, рискует он нарваться на еще более фееричный скандал!

Однако ослепительной вспышки всепоглощающего женского гнева не последовало.

- Да, я помню правило трех отказов, извини, - тихо произнесла она, - но объясни мне, пожалуйста, как ты смог все рассчитать?! Больше на данный момент я от тебя ничего не прошу!

- А я ничего и не рассчитывал, - спокойно и как-то очень убедительно проговорил мужчина, - я просто до определенного момента делал все так, как мы договаривались, а потом я предоставил человеку право решать за себя самому.

- Неужели это он все просчитал? – безмерно удивилась женщина.

- В том-то и дело, что нет! – в голос рассмеялся мужчина. – На этот раз мне попался чрезвычайно, я бы даже сказал: болезненно спокойный человек. Он занял выжидательную позицию с упором на сохранение своей жизни и жизней приютивших его людей.

- Ты знал, что он так поступит, - снова начала «заводиться» женщина, - ты и сам всегда тянешь до последнего!

- Только потому, что я свято верю: девяносто процентов несерьезных проблем отпадут сами, если их попросту игнорировать.

- А что ты скажешь про данные десять оставшихся процентов?!

С этими словами женщина раскинула руки в стороны и прокрутилась на триста шестьдесят градусов, показывая на все, что нас сейчас окружало.

- Да, - согласился мужчина, - порой на долю десяти процентов выпадает ситуация, приводящая к глобальной катастрофе. Бывает…

- Это наш последний шанс! – видно было, что женщина перешла на шепот, но я все еще прекрасно ее слышал. – Больше никто из Старших не даст нам свой мир для реабилитации.

- Не уверен, - четко и ясно произнес мужчина, - Старшие гораздо сильнее любят создавать миры, нежели следить за развитием в них разума: работа нам с тобой рано или поздно, но найдется.

Вот же сволочь! Я-то уже успел подумать, что он обеими руками держится за то, чтобы уберечь новый мир от скатывания в бездну, а ему просто лень напрягаться и мужик уже рассматривает следующие варианты!

Ну, не скотина ли?! Даже не знаю, кто из двух ипостасей Стража мне сейчас не нравится меньше. Истеричка хотя бы пытается что-то делать, а этот размеренный лентяй просто следит за мышиной возней, которую, в том числе, устраиваю и я, и оба они просто порой подкидывают в гущу событий еще одного-двух грызунов, чтобы сохранить только одним им видимое равновесие!

- Я об этом как-то не думала раньше, - голос женщины сразу стал спокойным и рассудительным, - что-то здравое в твоих словах есть: Старшие очень редко вмешиваются в жизни разумных – им это попросту неинтересно. А миры создавать они любят…

- А кто ж не любит?! – в голосе мужчины читалось явное удивление. – Ну да нам с тобой до собственного мира еще созидать и созидать! Если справимся с тестовым, глядишь, до звания Старшего и нам с тобой останется всего одна ступень!

После этих слов повисло какое-то очень уж многозначительное молчание. Обоим спорщиком оно определенно о чем-то говорило, а вот я по его поводу остался в полном неведении, потому что к теме спора они так и не вернулись.

Вместо этого они, наконец, продолжили свое движение в нашем с Бродягой направлении.

Таллан весь собрался готовый к действию.

Я смотрел на него, боясь пропустить условный знак, по которому нужно было прятаться в укрытие.

Но сегодня явно был не день Бродяги.

- Приструни свою фишку, пока я не превратила его в пыль, которой здесь и без него уже достаточно! – с холодным металлом в голосе произнесла женщина.

Только теперь я понял, что до этого слушал их не напрямую, а будто бы в какой-то щадящей меня трансляции. При первых же звуках ее настоящего голоса я едва не упал на колени. Передо мной было существо невероятной силы. Будь в ее голосе на каплю больше угрозы, я бы просто умер бы от приступа паники, разорвавшего мне сердце.

Бродяга оказался куда как крепче. Заорав что-то нечленораздельное, он попытался что-то сделать, но возвращение дара речи, печальным образом совпало у него с потерей способности двигаться.

А потом заглох и его страшный однотонный крик.

Жив ли? Жив – вон, как бешено вращаются глаза…

- Не стоит срывать свое плохое настроение на, пускай и уже отработанном, но когда-то очень перспективном материале, - укорил подельницу мужчина, - что он вообще может тебе сделать?

- Как показала практика, он в принципе не на что не способен: даже вовремя выполнить поставленную ему задачу. Просто мусор под моими ногами! – произнесла женщина, не глядя на Бродягу, а лениво, но все же пристально рассматривая меня.

На мне была привычная повседневная одежда и обувь, но зуб даю, женщина могла бы увидеть все, что только пожелала бы. От ее взгляда я почувствовал себя максимально некомфортно. Захотелось просто провалиться под землю, лишь бы меня не изучали каким-то непостижимым уму аналогом рентгеновского зрения.

- Высок и силен, - прокомментировала она увиденно, - в меру умен и ленив. В принципе, довольно тривиален.

- Все как мы и договаривались, - подтвердил ее наблюдения мужчина, - большой, спокойный и незлой.

- По-хорошему он никак не смог бы нормально двигаться в теле, которое вдвое меньше его собственного, - размышляла вслух эта неприятная особа, - это как же ты смог ему помочь в рамках правил? У меня бы на это ушло энергии достаточной для излечения смертельной раны высокоорганизованного существа с продвинутой нервной системой, а твое воздействие не вскипятило бы и кружку воды.

- Это мой маленький секрет, - улыбнулся мужчина, - раскрою его, и тебе придется расстаться с одной из своих крохотных тайн.

- Сейчас? – заинтересовалась предложением женщина.

- Нет, - его улыбка стала заметно шире, - когда я захочу и ту, что я захочу, с условием равнозначности, конечно!

Женщины неразборчиво выругалась, но все же кивнула в знак согласия.

Все-таки, женщины везде одинаковы: любопытство – их слабая сторона.

- Все элементарно, - заявил мужчина, - я просто помог ему вспомнить его детскую моторику, задействовав ее, как основную. А дальше он уже сам осваивался. То, что его больше смутило изменение размера, а не смена пола – это уже и мне непонятно: видимо, в своем мире он уже с чем-то подобным сталкивался и культурного шока, на который ты так рассчитывала, настаивая именно на этой смене, не испытал.

- Все равно, я считаю, что либо ты жульничаешь, либо тебе везет, - подытожила их спор женщина, - если дело в обычном везении, то это хорошо, это значит, что скоро повезет и мне.

- Время покажет, - согласился с ней мужчина.

Мне послышалось, или в его голосе прозвучала ирония? Или это он дал мне возможность ее услышать? Что это вообще за подковерные игры в которых я, в лучшем случае, - таракан, который должен прийти первый на каких-то неведомых бегах? Или тут какой-нибудь двойной, а то и тройной блеф, и я вообще не побегу, как в песенке про Кукарачу?

Нет, нужно остановить этот безудержный полет буйной фантазии. Ничего и никогда я не смогу понять в логике игры, затеянной этими всемогущими половинами одного до боли странного целого.

- В прошлый раз ты инструктировала свои «фишки», - произнося последнее слово, мужчина скривился, будто где-то на самой грани слышимости провели железом по стеклу, - теперь пришел мой черед.

- Нет! – запротестовала женщина. – Я лишилась одной фишки из-за нерасторопности твоего лысого осла! Значит, ты должен сам его устранить, чтобы игра снова стала равной.

Я взглянул на Бродягу. Его глаза перестали вращаться и, налившись кровью, уставились в одну точку – жилку, пульсирующую на шее гневной женщины. Я вдруг вспомнил о проклятии и слегка поелозил поясом от его юбки и ремнем сумки, чтобы ни то, ни другое, не приросло к телу Бродяги.

Дураку было ясно, что Таллан отдал бы сейчас все, что только имел лишь бы получить возможность убивать взглядом. Однако для нас с ним этот мир чудес не предусматривал. Поэтому он сейчас стоял, как жук в янтаре, а я, как безмозглый экспонат на музейной выставке.

Внезапно, будто вопреки моим мыслям, Бродяга обрел возможность двигаться и тут же с торжествующим воплем выбросил вперед руку, направив пальцы на женщину. С его ладони сорвалась яркая вспышка, но ее свет перебило пламя вселенской радости, захлестнувшей лицо Бродяги!

Так они снова и застыли: и вспышка, и лицо, и радость. Только вопль недолгое время разносило эхом по руинам.

А после наступившую тишину разрезал издевательский смех сумасшедшей бабы.

Мне тоже внезапно захотелось сделать ей очень больно, и я даже попытался двинуться в ее сторону.

- Не здесь, не сейчас и не так, - услышал я внутри головы голос мужчины, в то время, как все мое тело уперлось в плотный и вязкий воздух, ставший непреодолимой преградой на моем пути к заветной цели.

«Хорошо, мужик, я поверю тебе и подожду!» - подумал я, пытаясь успокоиться.

Легкая улыбка на холеном, но все равно мужественном лице была мне ответом.

- Ты смотри-ка, - продолжала смеяться женщина, - он задействовал принцип последнего удара! И когда только смог подготовиться?!

- Видимо у тебя талант вдохновлять людей на подобные свершения, - усмехнулся ей в ответ тот, кто, по всей видимости, являлся виновником моего появления в мире Бродяги и во времени Экуппы, Пройдохи и Язвы, - но хватит развлекаться с моими подопечными, посмотри лучше, как себя чувствует твоя оставшаяся в строю «фишка».

В этот момент в той стороне, где остались мои товарищи, кто-то негромко вскрикнул от неожиданности.

Язва пришла в себя, оглянулась вокруг, увидела нас четверых (ну, или троих; зависит от того, как считать Стража) и, не вставая, с какой-то боязливой поспешностью прямо на четвереньках направилась в нашу сторону.

Вот тут я понял местную разницу между «людьми» и «фишками». Мы с Бродягой хоть и были несколько ущемлены в своих правах, но нам хотя бы разрешалось стоять на своих двоих и не унижаться перед «хозяйкой»…

Смотреть на диалог этого существа женского пола с Язвой было больно. Причем мне было больно в переносном смысле, а вот у наемницы все обстояло куда как хуже. Каждое слово существа, к которому Язва обращалась не иначе, как «госпожа» или «хозяйка», наносило рабыне недлинный и тонкий, но достаточно глубокий порез.

Результатом недолгой и полной ледяного презрения беседы стали растущие лужицы крови в вездесущей пыли под туловищем Язвы, которые в ближайшем будущем наверняка сольются в одну грязную лужу, если беседа повторится или продлится еще хотя бы полминуты.

И когда наемница получала не просто нагоняй, а реальные инструкции и знания, мне в голову тоже словно приходил какой-то заархивированный самораспаковывающийся пакет с информацией. Причем она большей частью имела общеобразовательное направление и касалась в основном развития мира, куда не так давно попало мое сознание.

Как бы ни было жалко мне Язву, и как бы ни бесился я от своей немощи, все же слова этой недоженщины я услышал и мгновенно их проанализировал. И картина, скажу я вам, нарисовалась очень даже неожиданная, во всяком случае, для меня.

«Хозяйка» провела перед своими глазами ладонью. Воздух между ними и нами с Бродягой на короткий миг подернулся рябью, а потом вновь успокоился. Однако теперь мужчина, женщина и бесправное существо смотрели вроде бы и в нашу сторону, но видели явно что-то другое.

Женщина водила пальцем по воздуху, явно на что-то указывала и каждым своим словом истязала покорную наемницу.

Постепенно из всего услышанного, моих выводов, догадок и предположений выстроилось следующее.

Страж, постепенно эволюционируя сам, помогает миру, к которому он приставлен, пройти какую-то черту, за которой зародившийся в нем разум уже не будет под угрозой самоуничтожения. Где эта черта, и после чего наступит пик эволюции Стража, ни мужчина, ни женщина не знают. Пока что их прогресс свелся к тому, что они окончательно закрепились в двух ипостасях, каждый поглотив при этом по паре своих «Я». С миром же все обстояло одновременно и более запутанно, и более просто. Как минимум Стражу сразу же нужно было уберечь зарождающееся человечество от вымирания. Ипостаси Стража уже были научены горьким опытом своего первого мира, где им дважды пришлось заново зарождать разум и не стали повторять стандартных ошибок новичков. Они оставили людям естественных природных врагов, чтобы те держали юное человечество в тонусе. Привили подопечным терпимость ко всем представителям своего вида. Как только появился намек на зачатки религиозных верований, все ипостаси, как один, пресекли эти процессы, наделив всех людей возможностью творить те или иные малые чудеса. Сразу же пошло сильное расслоение общества, и начали, не смотря на привитую терпимость, вспыхивать первые массовые конфликты. Пришлось откатить это обновление и создать представителей Стража среди людей. Так и началась Игра, которую все еще никак не может принять, как таковую, ипостась-мужчина, считая все происходящее естественным и чуть ли не предопределенным ходом событий. Странная позиция для эдакого полубога, ну да кто ж его осудит?

Ну, так вот, новоявленные представители Стража (если я не ошибаюсь, в мире их называли Белыми) определяли наиболее достойных людей, и дарили им скромную способность к магии, которую тут принято называть Даром.

Ну, теперь хотя бы понятно, почему именно «Дар».

Дар каким-то непонятным мне способом обязывал его носителя воспитывать своих детей в строго утвержденном русле, чтобы потом можно было передать свои способности по наследству. Обладатели Дара многие века находились как бы на службе у миролюбивого человечества, контролируя его численность, избавляя от эпидемий, неурожаев, помогая при неизбежных изменениях климата.

И Страж как-то подрасслабился, перестав плотно держать руку на пульсе. Уж не знаю, какие еще у него дела образовались, но за этим миром он на какое-то время следить перестал. Тогда предоставленные сами себе Белые попытались предотвратить какой-то природный катаклизм и не справились с этим. Что-то в мире сломалось, и развитие человечества пошло абсолютно не по основному плану. Страж внезапно оказался не таким уж и всемогущим, да тут еще и создатель мира вмешался и настучал по шапке всем ипостасям, не обделив ни одну. А заодно и урезал им всем права, раз уж они все равно ими не пользуются. Видимо, ему так было интереснее. Спустя некоторое время, этим воспользовались люди, наделенные Даром, и сместили посредников, которые, в свой черед став неподнадзорными, потеряли человеческий облик. Что именно имелось в виду под потерей облика, понятно не было, но, в общем, я суть уловил.

С тех пор вот Страж и мучается, все время пытаясь направить развитие человечества в нужное ему русло, то так, то иначе влияя на сильных мира сего. Порой у него возникает своеобразное окно возможностей и каждая из ипостасей может завербовать себе рекрута. Теперь, когда Страж состоит из двух половин вместо прежних шести частей, каждый из двух может при открытом окне единовременно призвать себе на службу трех людей, используя строго определенное количество энергии.

Женщина предпочитает порабощать уже имеющихся в этом мире людей с определенным весом в обществе, а вот мужчина более авантюрен: он любит поиграть то со временем, то с пространством или материей, порой даже заглядывая в миры соседних дружественных Стражей.

Итогом одной из таких его вылазок стал такой патрон в его обойме, как я, Бродяга и еще какой-то парень, чье сознание за очередную провинность теперь было в теле ворона, с лапами которого я не так давно имел удовольствие познакомиться. Лично меня он выиграл у Стража моего родного мира. Не очень приятно такое узнавать, но со мной уже случались вещи и похуже, так что ладно, утрусь и буду жить дальше, если подвернется такая возможность, конечно.

Из женской обоймы я знал двоих. Естественно, Язву и, как ни странно, Сандру – ту самую девушку, которая пожертвовала своим рассудком в джунглях, чтобы сохранить жизнь Элизи.

Третий женский патрон остался для меня тайной.

Зато я хотя бы примерно понял, как разыгрывалась очередная партия бесконечной игры. В этот раз очередной виток раскручивался от центральной точки, которой была Элизи, и только она.

Мужчина играл одновременно азартно и лениво, всегда пропуская даму вперед, а уже потом либо просто следя за своими людьми, либо слегка помогая им, если женщина предоставляла ему такую возможность.

А она таки предоставляла. Ее марионетки до определенного момента вообще не обладали свободой воли или выбором. Перед началом партии каждая фишка получала исключительные инструкции, касательно своих действий и реакции на чужие поступки. Вариаций женщина предугадывала или вычисляла тысячи, если не десятки тысяч, и в подавляющем большинстве случаев все складывалось так, как она рассчитывала.

Но, естественно, не в этот раз.

Благодаря распаковавшемуся информационному пакету я помнил, как она искренне радовалась, когда мужчина согласился добыть сознание крупногабаритного иномирянина и внедрить его в тело уже практически мертвой щуплой девушки, оказавшейся в месте, где она не может пользоваться Даром. Вероятность того, что фигура противника (то есть я, псевдоединственный и неповторимый) останется на игровой доске была минимальна. Но раз в году и палка стреляет. Я мало того, что выжил, так еще, оказывается, и не стал полностью выдворять из нового тела Душу его старого хозяина, что поставило не просто виток, а всю партию едва ли не с ног на голову.

Без ложной скромности скажу, что, скорее всего, действительно не стал бы выгонять Экуппу из ее собственного тела, если бы знал, что это вообще возможно и в моих силах.

Как бы то ни было, у обеих фишек в «программах» было предусмотрено и мое маловероятное участие в игре, но только в донельзя урезанном виде – едва двигающейся и ничего не понимающей фактически сумасшедшей девочки-подростка.

Правда, эти программы оказались несогласованными. Поэтому, когда высокоуровневая фишка Сандра, захватила объект и выдвинулась с ним к цели, обычная фишка-Язва вынуждена была подстраиваться под быстро меняющиеся правила игры. Новых вводных она получить не могла, а оставшейся игровой энергии ей хватило только на то, чтобы хоть как-то расположить к себе Пройдоху и меня перед нашим общим походом в джунгли. Причем это расположение не сработало на Экуппу, о существовании которой наемница не подозревала, поэтому девчонки и конфликтовали, когда моя соседка брала бразды правления собственным телом в свои руки.

Этот маневр наемницы по равновесному принципу дал возможность мужчине подыграть Бродяге, не успевавшему вовремя нас найти и встретить, и Таллан таки успел тогда в джунглях в самый последний момент. Иначе Элизи погибла бы, как до этого погибла ее мать, и игра раньше времени снова ушла бы на следующий уже совсем другой виток. А этого одинаково сильно не хотели обе ипостаси. Потому что точки «мать» и «дочь» были наиболее удобны для обеих половин Стража. Появление принципиально нового самостоятельного цветового клана в противовес Красному восстанавливало бы подобие соотношения сил, существовавшего при Белых, делая мир двуполярным, создавая магическое равновесие. То, что Пурпурный клан автоматически станет Фиолетовым, никто уже не сомневался. И то, что от заносчивых Красных теперь в любой момент сможет отмежеваться еще кто-нибудь из их «оттенков», примкнув к новой мировой силе, тоже было немаловероятно. От этого выигрывали и обе ипостаси, потому, что они имели еще и какую-то свою непонятную мне корысть. Однако каждая из половин Стража хотела, чтобы процесс развивался по ее единственно верному плану, а для этого им нужно было получить под свой контроль девочку. Живую, здоровую и прислушивающуюся к постоянно присутствующему рядом человеку. Ну, или фишке.

На самом деле «точка» это не просто человек. Я так до конца и не понял, но думаю, что это центральная фигура и одновременно место отсчета очередной игровой партии. Получалось, что предыдущий виток, где центральной точкой была мать Элизи, остался неоконченным, поскольку женщина умерла при родах. Однако появление на свет девочки, которая тоже потенциально могла дать жизнь новому клану, запустило следующий виток. Правда, уже через десять лет. Возможно, за это время Страж разыгрывал и другие варианты, но мне этого знать было не дано.

В общем, по мнению женщины, Язва должна была лучше выполнять ее инструкции и успеть присоединиться к Сандре в момент выполнения ею задания. А потом, когда Элизи, сама того не ожидая, показала свой потенциал, наемница не должна была преклонять перед ней колено.

Вот тут уж я вообще не понял суть претензии, но пояснительной бригады поблизости не случилось, а события развивались довольно резво.

В общем и целом, Язва ни с чем толком не справилась, и ее наказывали. Наказывали сразу за двоих, потому как сумасшедшую Сандру тащить сюда не было никакого смысла.

К тому же еще и разгильдяй Бродяга оказал всем медвежью услугу: спас всю партию, дав возможность витку продолжаться, но при этом через чур сильно качнул игровые весы в пользу мужчины, что сильно противоречило местной теории равновесия. Мужчина по этому поводу заметно нервничал, а женская ипостась Стража жаждала отмщения и много-много крови. Ожидаемо, мужская часть тоже была не против наказания, еще и потому, что Таллан смог успеть в самый последний момент исключительно благодаря его помощи, и из-за собственной преступной безалаберности.

Как я понял, у Бродяги случилось что-то вроде загула пополам с запоем, и прочими атрибутами нездорового времяпрепровождения. Повеселился, короче, товарищ, предчувствуя, видимо, собственную скорую и неминуемую кончину.

Так что Таллана при любых раскладах ждало недетское такое наказание.

Как часто у вас получается поставить жизнь на паузу и просто послушать звуки живой природы?

Вот у меня это получилось сделать дважды за день, причем оба раза помимо своей воли.

В этот раз, приходя в сознание, я слышал хруст валежника и тихое лошадиное ржание. Птицы, если и пели, то где-то вдалеке на самой грани слышимости. Кровь в ушах стучала точно не тише их голосов.

В себя я пришел на считанные секунды, но этого хватило, чтобы понять, что в этот раз транспортируют меня в менее комфортных условиях: хоть и одетого, но вниз головой, перекинутым через лошадиную спину. С трудом повернув тяжелую голову, я увидел бодро семенящего рядом деда, все так же ведущего на поводу свой гужевой транспорт. В другой руке у него было мое копье. Данное наблюдение меня слегка успокоило, и снова в мир грез я отправился уже с хиленькой надеждой на светлое будущее.

Когда я окончательно пришел в себя, то немного испугался, потому что вокруг было так темно, что не ощущалось никакой разницы, когда глаза были закрытыми или оставались открытыми. Пошевелив руками и ногами, я выяснил, что не связан, и это прибавило оптимизма настолько, что мне показалось хорошей идеей встать и начать наощупь исследовать свое местопребывания. Первым делом я наткнулся ногой на стоящий около меня кувшин, едва не перевернув его. Внутри была жидкость на запах напоминающая хлебный квас, коим в итоге она и оказалась на вкус. Хотя выпитая жидкость тут же выделилась на коже в виде пота, жить, все равно, стало веселее.

В итоге спустя примерно минут десять-пятнадцать мои оставшиеся в порядке четыре чувства подсказали, что я нахожусь в добротном деревенском сарае, а на улице тихая слегка душная ночь.

Найденная дверь оказалась незапертой и отворилась без единого скрипа, но под аккомпанемент начавшей литься где-то неподалеку воды.

В тот же миг в направлении, откуда слышался звук воды, кто-то завозился и заговорил со мной тихим глухим голосом вырванного из объятий сна человека.

- Тихо, чужак, не шуми и не ходи никуда со двора – я сейчас разбужу Учителя, и он тебе все объяснит.

Звука удаляющихся шагов я не услышал, поэтому решил вступить в разговор с невидимым собеседником.

- А где это я? И что стало со стариком? – спросил я громким шепотом.

Ответа не последовало. Поэтому я медленно и аккуратно двинулся в ту сторону, откуда слышал звуки воды и речи. Под подошвами сапог тихо шелестела трава, вокруг не было ничего видно, кроме очертаний стены сарая да затянутого облаками ночного неба.

Вернулся мой невидимый собеседник так же бесшумно, как и ушел. Правда, теперь его голос звучал немного с другой стороны.

- Куда это ты направился? – услышал я возмущенный шепот тихохода. – Я же говорил тебе никуда не ходить!

- Ты просил (я сделал ударение на слове «просил», давая понять невидимому незнакомцу, что указывать мне, что делать, у него кишка тонка) не уходить со двора. Я сейчас в хорошем настроении, поэтому твою просьбу решил выполнить, не смотря на то, что ты ее никак не аргументировал. Где там твой учитель, долго мне его еще ждать?!

- Если бы ты сегодня не спас Учителя, я бы сейчас набил бы твой наглый рот травой, за то, что ты позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне! – услышал я совсем неподалеку эмоциональный шепот все еще невидимого для меня человека.

Себя я не помню, но сдается мне, что мое интуитивное поведение вполне соответствует тому типу человека, который, не задумываясь и не сомневаясь, играючи убивает опасных для него людей.

Вот и сейчас я не стал терзаться моральными аспектами происходящего, а просто дал себе волю.

Моя рука молнией выстрелила в сторону экспрессивного собеседника. Слух меня не обманул – пальцы железной хваткой сомкнулись на довольно тонкой шее. Гонористый невидимка оказался даже на пару-тройку сантиметров ближе, чем мне казалось, потому вдобавок к тискам на шее получил еще и удар в кадык.

Кое-что в рукопашной схватке паренек понимал, но приемы еще не были зашиты у него в теле на уровне рефлексов. Поэтому он сначала попытался разжать мои пальцы, а уже потом спохватился и попытался грамотно высвободиться.

Но хрен там плавал. Я чувствовал все его движения, поэтому спокойно и аккуратно не позволил ему освободиться, а наоборот, притянул к себе, чтобы окончательно спеленать, попытавшись заодно хоть немного его рассмотреть. Что он не станет поднимать шум, я не сомневался, поэтому отпустил горло и немного поиграл с суставами его рук, заставляя дерзкого юнца немного поползать вокруг моих ног. Нормально рассмотреть его в этой возне я не смог, потому что он был одет вовсе черное – ниндзя недоделанный.

- Ты же его не покалечил? – услышал я неподалеку тихий и спокойный голос. – Он один из самых моих толковых учеников.

- Тогда местной школе нужен новый набор, так как текущий никуда не годится, - ответил я не поворачиваясь на звук, но готовясь в случае чего быстро уйти в сторону, повредив при этом взятую в заложники ученическую руку в двух местах одним легким движением, - а парень в порядке, пока мне ничего не угрожает.

- А с чего ты взял, что здесь ты можешь оказаться в опасности? – прозвучал вопрос из темноты.

Я понял, что человек не приближается и посчитал это неплохим развитием событий.

- Здесь темно, как у негра в заднице, и разговаривают все, чуть слышно, - заметил я, - по-твоему, это все должно меня успокаивать?

- Ах, да, - я услышал звук, похожий на шлепок ладони по лбу, - ты же не узнал меня по голосу! Сейчас я зайду в сарай, стану напротив двери и освещу свое лицо.

О! Так это ж мой старик! Стоит, улыбается. Тут уж и я не выдержал и улыбнулся во все тридцать два. А как мне было не обрадоваться единственному знакомому мне во всем этом мире человеку?!

- Значит, мне тогда не показалось, ты действительно разговаривал с конем? – торжествующе указал я пальцем в сторону деда эдаким обвинительным жестом.

При этом я слегка пошевелил второй рукой, вызвав болезненное шипение от подающего большие надежды тщедушного ученика.

- Отпусти Седьмого, пока ты его не покалечил, - попросил дед, - и пошли со мной – есть разговор.

- Будешь себя хорошо вести? – уточнил я у пленника, но тот лишь тихо выругался.

Духовитый, это хорошо, будет из него толк, когда научится хоть немного сдерживать эмоции.

- Я потом покажу тебе пару контрприемов, с помощью которых можно попытаться выйти из подобных захватов! – шепнул я строптивцу и, отпустив его руку, последовал за стариком, шаги которого теперь уже слышались слева от сарая.

- Сегодня утром у благородных будет пересменка, – без всяких вступлений начал дед, как только я, боясь в любой момент споткнуться, нагнал его в несколько длинных шагов, - отбывший вахту маг умчит из нашей глуши еще до первых петухов, что бы вестовые, буде они случатся, его уже не застали и не задержали. Сменщик его прибудет дня через два, не раньше. У нас как раз будет время справить тебе бумагу, хотя она, скорее всего, и не понадобится.

- Я ничего о себе не помню, начиная с того момента, как пришел в себя, перед тем, как на нас напали, - сразу же я приступил к сути своих проблем, - как меня зовут, кто я и что вообще происходит?

Еще я очень хотел знать, почему он молчал все первое время наших приключений, а сейчас разливается соловьем, но это вопрос решил пока оставить на потом.

- Да я тебя вчера первый раз в жизни увидел! – с легким раздражением в голосе произнес старик, открывая дверь в помещение, из которого тут же на улицу полился неровный колеблющийся, как от свечи, свет. – Мне приснился сон, я проснулся и отправился туда, куда должен был, а там ты сидишь на дереве голый и лысый весь, что мое колено, да еще и шипишь на меня, как бешеный кот. Я начал тебе жестами показывать, чтобы ты спускался, а ты что-то заголосил истерично так, по-женски, и грохнулся на землю. Знаешь, как нелегко было тебя в телегу погрузить?!

К тому моменту, как мы вошли в дом, он уже закончил фразу и уселся за стол на табурет, жестом приглашая меня следовать его примеру.

В голове у меня был целый рой вопросов, но вид еды, которой был уставлен стол, отвлек меня от дальнейших расспросов.

- Можно? – кивнул я на снедь.

- Налетай! – улыбнулся старик. – Судя по тому, как ты сражаешься, жрать ты должен за троих!

Только начав, практически не жуя, поглощать пищу, я понял насколько был голоден! Я действительно жрал! Причем, делал я это настолько истово и самозабвенно, что даже первое время не вслушивался в бормотание старика. А зря, потому как болтал он о довольно интересных вещах.

- … так вот и получается, что был в моей жизни один вещий сон, а теперь их два. И, что самое интересное, каждый раз только намек на сам путь, а уж на пути, что хочешь, то и делай. Вот скажи мне, чужак, что ж это за вещие сны такие, которые не говорят, что тебе делать с тем добром, на которое тебе указано?!

Я хотел прервать процесс уничтожения пищи, чтобы, блеснув интеллектом, сказать, что каждый сам кует свое счастье: тебе, мол, дали кусок материала, а ты либо вещь из него сделал, либо дрянь. Но столь мудрой мысли не суждено было увидеть свет, так как перестать есть я не смог.

- Да ты ешь, ешь! – махнул на меня рукой старик, увидев по глазам, что я очень хочу поучаствовать в беседе, но пока не имею для этого физической возможности. – Я с тобой хоть до конца своей жизни буду разговаривать, если ты этого захочешь. Я ведь не знаю, для чего меня к тебе судьба послала. Знаю только наверняка, что не просто так!

Я бы, конечно, соглашаясь с ним, сказал, что просто так и мухи не родятся, но, вы же понимаете, что и этой мудрости родиться было сегодня не суждено.

В итоге, пока я работал челюстями, старик рассказал, что он всю жизнь, кроме двух исключений спал без сновидений. Про первое исключение он промолчал, а вот про второе, связанное со мной, рассказал достаточно подробно.

Спал он на полу, кладя под шею небольшой валик. Так вот, не успела его шея коснуться этого самого валика, как тут же он увидел, как во сне проделывает ритуал скрытия способности оперировать Даром, собирается в дорогу и под видом торговца с грузом в телеге едет в ближайший крупный город. Скидывает перекупщикам товар и со всей скоростью, которую ему может обеспечить одна лошадиная сила, мчит на север до широко известного всем местным жителям тысячелетнего дуба. Так он находит девушку, лицо и даже фигуру которой он никак не может рассмотреть в своем видении, а просто знает, что это девушка. И тут уже все сводится к тому, что эту девушку он любой ценой и как можно быстрее обязан доставить к себе. И на этом его миссия длинною в жизнь, будет окончена. Какая миссия? Ну, та, что была ему поручена десятилетия назад в первом сне, конечно же!

- Это все хорошо, - соловея от сытости, наконец, сподобился проговорить я, - но каким боком во всей этой истории я? Надеюсь, ты не станешь спорить с тем, что я мужик?!

- В том то все и дело, что странный был сон! – как-то даже обрадовано согласился со мной дед. – Прошлый раз я прям исключительные инструкции получил, мол, нужно сделать одно дело, но делать его всю жизнь, а тут все словно в дымке: вроде так, а, вроде может быть и иначе! Я ведь когда только тебя там нашел, решил, что ты первый до девушки добрался, ну и того ее…

Тут старик перехватил мой укоризненный взгляд и слегка возмутился.

- А что я еще должен был подумать, найдя в заветном месте не неизвестную девушку, а лысую обезьяну?! Если бы ты перед тем, как на землю грохнуться, не вскрикнул по-бабьи, я бы тебя не стал забирать. Добил бы там, чтоб ты не мучился, прикидал бы сверху ветками и стал ждать, вдруг, придет та самая девица. Но ты крикнул, а я должен был спешить. К тому же для мужика ты подозрительно лыс…

- Ты хочешь сказать, что чаще встречал лысых женщин, чем мужчин? – закономерно удивился я.

- Я к тому, что мужики они обычно в целом волосатее баб, а вот ты этим похвастаться не можешь. Я, допустим, старик, но на зрение никогда не жаловался, а вот у тебя ни единого волоска не заметил!

Я в этот момент занимался тем, что ногтем пытался достать кусочек мяса, застрявшего между зубами. Услышав разоблачительные слова в свой адрес, прервался и посмотрел на руку, расположенную в непосредственной близости от лица. Волос на ней действительно не наблюдалось. Пока я рассматривал вторую руку, старик успел принести мне небольшое тусклое зеркало, чтобы у меня была возможность рассмотреть плохо доступные глазам участки тела.

Да, блин, я оказался гладким, как яйцо! И что самое интересное; лицо из зеркала вовсе не казалось мне родным и знакомым. Ладно, знакомым может и казалось, но никак не родным.

Если до этого я сидел и грустил, что чувство голода у меня еще не прошло, а место в животе уже закончилось, то сейчас мне даже стало немного дурно. Это что ж я за урод? Или это болезнь? Кажется, при лучевой болезни у людей выпадают волосы. А что такое лучевая болезнь? Не помню…

В грустной задумчивости я вновь принялся избавляться от остатков трапезы в зубах. Во второй раз дела пошли гораздо лучше, но внимание на это я не обращал – не до того, знаете ли, было.

А вот дед с большим интересом наблюдал, как я сплевываю остатки его гостеприимства на чистый пол.

- Вот ты сейчас осознаешь, что и как ты делаешь? – осторожно уточнил старик, немного отодвигаясь от меня в сторону стоящего у стены копья.

Я застыл с пальцем во рту, пытаясь проанализировать свои действия, и осторожно вращая глазами в поисках того, что могло так насторожить собеседника.

Внезапно взгляд сам собой остановился на пальце, который должен был быть во рту, доставая последний застрявший кусочек снеди. В этот момент кусочек как раз и достался, но сам палец был прекрасно мне виден, как и основание торчащего из него здоровенного когтя, которым я без всякой задней мысли и шуровал сейчас во рту. Стоило мне испугаться и одновременно удивиться, как коготь молниеносно втянулся в подушечку пальца, не оставив на ней ни отверстия, ни даже царапины – словно его там никогда и не было.

- Что это было?! – беспомощно спросил я у деда.

- Сам в шоке! – поделился своими впечатлениями от увиденного старик. – Зато теперь понятно, за счет чего ты лазишь по деревьям и рвешь глотки магическим гончим! Правда, все еще не понятно, как именно у тебя получаются такие фокусы.

- Не думаю, что всегда так мог, - признался я, - вот хожу, говорю и даже дерусь я вполне привычно, а вот этот коготь…

- Мне показалось, что ты управлялся с ним без всяких усилий, - возразил мне собеседник.

Я хмуро посмотрел на него в ответ. Сложно было не согласиться с повидавшим жизнь человеком, но я все равно был уверен в правоте своих рассуждений – этот коготь из разряда вновь приобретенного, не привычного и тем более врожденного.

- Ты знаешь, - вдруг, оживился дед, - а ведь я слышал от одной травницы, что ногти и волосы – суть одно и то же. Точнее, хотя они на вид и ощупь разные, но состоят из одного материала. Может, из-за того, что ты, куда ни глянь – лысый, у тебя и выходят эти фокусы с когтями. Как говорится: где-то убыло, а где-то прибыло?

Ага, он еще сказал бы, что во Вселенной все должно быть в равновесии, поэтому, если ты выпил, нужно закурить.

- Кстати, - запоздало удивился я, а что ты там говорил про ритуалы с каким-то Даром?

Но ответить он ничего не успел, потому как с улицы, где до этого царила мертвая тишина, раздался, вдруг довольно странный звук. Старик тут же вскочил со стула, я попытался последовать его примеру, но дед махнул рукой, как бы говоря мне ничего не делать.

Тут же дверь в комнату распахнулась, и я тут же напрочь забыл обо всех своих проблемах и вопросах!

Почти сразу же выяснилось, что наказание ждет и меня любимого. Официально – за ту бойню, что мы все вместе умудрились устроить. Крови для относительно мирного общества пролилось столько, что это могло повлиять на саму ткань мироздания. Именно поэтому Страж и смог вмешаться и выдернуть рвущих материю мира людей к себе на ковер. Обычных людей они наказывать не собирались, поскольку те действовали якобы под нашими с Бродягой флагами. Хотя лично я был ни сном ни духом обо всем этом, ну да моего адвоката на этот суд самой высокой инстанции позвать никто не удосужился.

Ситуация получилась нестандартная, поэтому обе половины были слегка взволнованы. У женщины это к моей невыразимой печали выражалось в излишней кровожадности, а у мужчины – в относительной ленивой отрешенности и нежелании за нас заступаться. Мол, сами нашкодили, сами и ответ держите. В пределах разумного, конечно, но все же.

Поэтому в итоге достанется всем. Кому и как, не знаю, но уверен, что мало никому не покажется. Конкретно я очередь за добавкой занимать не планирую. Бродяга, судя по всему, тоже.

Непосредственно перед наказанием я почувствовал, что мужчина снова прямо-таки горит желанием со мной пообщаться.

- У тебя есть возможность задать один вопрос, - прозвучал у меня в голове его словно бы уставший голос, - уверен, это не нарушит достигнутого равновесия.

Вопросов у меня была масса, и задал я, конечно же, самый глупый из всех возможных.

- Почему вы находитесь именно здесь, на руинах мертвого мира, где нет ни единой живой души, кроме вас? – спросил я.

- Только для того, чтобы помнить цену и впредь не заигрываться, - пронеслось в моей голове.

А потом женщина, используя меня в качестве аппетайзера, приступила к моему наказанию, оставив моих товарищей напоследок.

И я понял, что старая, как все известные мне миры схема со злым и добрым полицейскими все еще продолжает исправно работать. Я не в восторге от мужика, но из шкуры вон вылезу, но как следует насолю этой… этой…

А дальше была темнота.

- Нет, так не пойдет! – внезапно пробился в мое сознание полный страсти женский голос. – Он должен все чувствовать и осознавать!

В руинах погибшего мира уже не было место для времени. Здесь это фундаментальное свойство бытия было еще более относительно, чем в моем мире. Да и фундаментальным оно тут не было от слова «совсем».

Из всего этого выходило, что мучился я вне времени, и это очень уж сильно напоминало ту пытку, что не так давно в джунглях пауки устроили Тааше: эдакая мешанина из физических и душевных страданий, которые нарастают по экспоненте. Поначалу я честно пытался терпеть, но очень и очень скоро издал первый полный боли и бессильной злобы вопль.

И тут же все прошло. Хотя, нет, все продолжилось, но уже как будто не со мной. Из участника я превратился в зрителя, пускай и сидящего в первом ряду. Я смотрел, слушал и почти чувствовал, как мое тело извивается от боли и исходит душераздирающим криком. Но определяющее слово здесь – «почти»!

Я попытался зажмурить глаза и заткнуть уши, но понял, что не имею тела.

- Ты очень удачно вспомнил про ту замученную девушку, часть души которой теперь прячется в закоулках твоего сознания, - практически полностью заглушил вопли моей оболочки голос мужчины, - я скопировал весь спектр ее боли, немного переплел с той, что ты только что прочувствовал и теперь транслирую эту мешанину для того, чтобы моя сумасшедшая половина получила всю полноту удовольствия от нелегкой проделываемой работы.

Да уж, труд нелегкий, вкалывает мразь прям, как раб на галерах…

Внезапное уже его голос перекрыл новый шум. К крикам моего тела прибавились вопли Бродяги.

И судя по тому, как радовалась происходящему эта сволочь в женском обличии, Бродяге сейчас приходилось куда как хуже, чем мне, когда я все еще был в том теле, что корчится сейчас у ее ног в луже собственной рвоты.

- Немного подождем и пригласим твоего друга в нашу беседу, - тут же уведомила меня гораздо более миролюбивая половина Стража, - мы, конечно, с ней одно целое, но если я и получаю удовольствие от страданий разумных, то лишь в тех случаях, когда это прямо-таки редкостные моральные уроды. Попался мне, помнится, как-то один изумительный и единственный в своем роде садист в соседнем мире, где я под личиной обычного местного разумного занимался пешим туризмом по глухим местам. И мой сосед-коллега в шутку подстроил мне встречу с этим индивидом. Какое-то время я дал ему поиграть со своим аватаром, а потом, вдоволь натерпевшись и получив неимоверный заряд очень темной энергии, выложил все карты на стол. Мы тогда неимоверно хорошо провели время, насладившись обществом друг друга! Я потратил на него все отведенное для отдыха время, но получил массу удовольствий. Да и о себе между делом узнал много нового. Между делом я заставлял его рассказывать все, что он делал со своими жертвами, а когда слушал, то в моей голове зарождались самые изощренные способы наказаний. Мой второй половине такое и не снилось – она придерживается грубых и прямолинейных методов воздействия. Мне повезло, что я нашел в свое время талантливого учителя. Это как в любимых тобой, Евгений, боевых исскуствах: этому нужно обучаться с надеждой на то, что никогда не воспользуешься полученными знаниями и навыками. Я вот, например, пока упражнялся только на своем учителе. Более достойных кандидатур пока не попадалось…

- А когда мы сможем помочь Бродяге? Мне кажется, что меня вы вытащили из тела гораздо быстрее, – уточнил я, мучаясь от созерцания страданий товарища, да и просто живого человека.

- Вообще ему было бы полезно еще немного помучиться, - в раздумье проговорил полустраж, - я крайне редко о чем-то прямо прошу своих, скажем так, подчиненных, но тогда ситуация требовала моего вмешательства, а он пренебрег моими пожеланиями. Согласись, Евгений, это же неправильно – не слушать тех, от кого полностью зависит твоя дальнейшая судьба, не говоря уже о судьбе мира.

- Это бесспорно, но я был бы очень признателен, если бы Вы постарались как можно быстрее прекратить его мучения! – позволил я себе дать слабо завуалированный совет тому, от кого, с его слов, зависело все вокруг.

- Уже, - только и сказал невидимый собеседник в ответ на мою просьбу.

- Бродяга! – позвал я друга, в тайне боясь, что мы опоздали, и парень уже лишился рассудка.

- Я здесь, - тут же отозвался знакомый и жутко удивленный голос, - хотя непонятно что я сейчас собой представляю, и где именно нахожусь. А еще очень интересно кто это там вместо меня так мучается…

- Тела там ваши, но энергия, которая тратится сейчас на причинения вам страданий, уходит на полезное дело – где-то в одном из миров одному маньяку сейчас снова очень и очень больно.

- Ничего не понятно, но очень интересно, - оживился Бродяга, - а можно сделать так, чтобы больно было этой стерве?!

- Не исключено, что на твоем месте уже была она, если бы ты тогда выполнил мои инструкции, - спокойно проговорил мужчина.

- Тебе ведь ничего не стоит вернуть меня назад во времени! – воскликнул Бродяга. – Просто давай сделаем все заново!

В ответ мужчина долго и от души смеется.

- Вот за что я тебя всегда любил, так это за твою искреннюю простоту! – отсмеявшись, наконец, выдавливает из себя полустраж. – Я не могу этого сделать сразу по доброму десятку причин. Некоторые из них ты в состоянии понять, до некоторых, в идеале, сможешь додуматься и сам, а остальные ни тебе, ни твоему другу никогда не постигнуть. Так что вы теперь практически на моем месте и работать будете с тем, что у вас есть, за неимением, так сказать, лучшего!

- Значит, - догадываюсь я, - Бродяге сохранят жизнь?!

- Однозначно! – соглашается мужчина. – Вот только он этому вряд ли будет рад, уж поверьте мне! Моя прекрасная в своем неудержимом и праведном гневе половина максимально отведет на нем душу, но распоряжаться его жизнью или смертью – все же моя прерогатива. Хотя, жизнь она может сделать такой, что позавидуешь и мертвым.

- А я по жизни не завистливый! – лишний раз доказывает свое простое отношение к извечным темам Бродяга. – Живы будем – не помрем!

Мне бы хоть крупицу его оптимизма. Крики наших оболочек заставляют меня нервничать. Смотрю на Язву. Ну, хоть кто-то в нашей компании склонен разделять мои чувства. Я ни разу не физиономист, но без труда читаю на лице наемницы обреченное ожидание своей очереди. Она похожа на трусливого пациента стоматолога, который и терпеть уже не может, и зайти в кабинет не решается. И ведь не сбежишь…

- Раз уж у вас тут принцип равновесия, то и ты будишь мучить ее фишки? – снова возвращаюсь я к задаванию неуместных вопросов.

Надо бы с этим прекращать, а то еще войдет в привычку.

- Такой примитив мы позволяем себе крайне редко, - охотно отвечает наш добрый коп, - мы же не дикари, чтобы брать глаз за глаз или зуб за зуб. Она тратит энергию на воздействия, и я смогу потратить, либо уже до этого потратил. А уж модуль воздействия тут абсолютно не важен. Я могу, как пытать ее фишки, так вот и спасать своих людей от потери рассудка из-за пыток и прочих маленьких шалостей моего второго Я.

- Я готов выслушать и выполнить твои указания, - подает голос Бродяга, - в этот раз осечки не будет!

- А в этот раз, к сожалению, как таковых указаний и не будет, - со скорбью в голосе заявляет мужчина, - сейчас у нас начнется принципиально новый этап соревнования, и победить безупречный расчет вкупе с женской логикой по моему скромному мнению возможно только раздолбайством и надеждой на удачу.

- Серьезно?! – не выдержал я. – Это и есть Ваш план, рассчитанный в конечном итоге спасти и сохранить разумную жизнь на этой планете?! Разгильдяйство и удача?!!

- Раздолбайство, - сохраняя нордическое спокойствие, поправил меня полустраж, - да, все именно так: на любую их хитрость мы ответим нашим ленивым спокойствием! А действовать начнем только тогда, когда станет невмоготу.

- Или поздно! - обреченно поставил я точку под его ленивым во всех отношениях спичем.

- А мне нравится! – если вдуматься, то вполне ожидаемо одобрительно отозвался о плане нашего гениального стратега Бродяга. – У хороших людей все должно быть хорошо, если будет иначе, то и сам мир получается не таким уж и правильным! И стоит ли, спрошу я вас, из-за такого мира напрягаться?

Я едва вслух не застонал от беспомощности. Вот дал же Бог начальника и коллегу – врагу таких не пожелаешь! Придется, видимо, работать и за себя, и за тех парней.

- Может, хотя бы намекнете на то, что нам предстоит? – уже не скрывая безнадеги в голосе, практически взмолился я.

- Намекну, но не тебе, а твоему другу, потому что тебе – я точно знаю – промоют мозги и сотрут из памяти любую информацию, способную помочь тебе хоть как-то повлиять на мироустройство. Да еще и в физическом плане обязательно подсунут какую-нибудь подлянку – зуб даю.

- А мне-то это все зачем?! – не на шутку возмутился Бродяга. – Я тоже хочу ничего не знать и ничего не делать!

- Зная тебя, обалдуя, твою память трогать не станут, хотя физически однозначно тебе достанется еще больше, чем Евгению. В этом случае, если ты вообще будешь способен передвигаться и хоть как-то обмениваться информацией с окружающими, то сможешь попытаться найти товарища и быть ему чем-то полезным.

- Это уже не сильно похоже на наш первоначальный план с ничегонеделаньем, - проворчал Бродяга, но дальше спорить не стал.

- Слушай, Таллан, - заговорщически зашептал, вдруг полустраж, словно нас мог еще кто-то услышать, - а ты готов еще немного потерпеть невыносимую боль, но до крайности унизить свою обидчицу?! Просто я знаю одно ее слабое место, и у тебя вполне может получиться по нему от всей Души хорошенько так пройтись!

Ответа можно было и не ждать. Бродяга готов был пожертвовать, минимум, половиной жизни, лишь бы насолить пускай и чуть ли не всемогущей, но, тем не менее, зарвавшейся бабе. А уж чуть-чуть потерпеть нечто невыносимое – это для такого бравого парня вообще пустяк!

То, что товарищ уже не с нами, я понял на слух. Вроде бы, крики сами по себе и не изменились, но мое несуществующее по факту сердце от них стало сжиматься особенно больно и мучительно. Теперь, когда голос мужской ипостаси Стража не перекрывал для меня воплей, пытаемых тел, мне стало тошно от того, что слышал, видел и обонял. Внезапно даже для меня, готового к тому, что сейчас должно случиться нечто из ряда вон выходящее, корчившийся в судорогах Бродяга сорвал с себя свой единственный предмет гардероба – юбку и без замаха метнул ее точнехонько в лицо женщине Стражу. Юбка, конечно же, испепелилась еще в полете, но вот мизерная часть ее содержимого таки достигла цели. Что за содержимое? Так наши с Бродягой тела уже не единожды успели опростаться в процессе пытки…

Эта скрупулезная стерва слишком не любила тратить лишнюю энергию, вот и не рассчитала ее нужный объем. А может, Бродяге немного подыграл полустраж мужского пола? Кто знает…

Ясно одно – часть дерьма попала-таки на полукукольное личико и облачение местечковой богини.

От ее полного безграничной ярости вопля заложило мои виртуальные уши, задрожала земля, со стен близлежащих зданий посыпались куски бетона, по самим стенам зазмеились новые трещины, а небо стало быстро затягивать какими-то очень нехорошими тучами.

Да, не хотел бы я попасть под явно токсичный дождь на мертвой планете, будучи в материальном теле. Сдается мне, что я тут же его бы и лишился.

Еще одни короткий взгляд в сторону Наемницы. Не думаю, что хозяйка особенно в ее теперешнем состоянии в случае подобного развития событий снизойдет до заботы о своей фишке.

- Страж, - тоже тихо, как он до этого, проговорил я, - ничего ужасного же не произойдет? Никто из нас именно сейчас не погибнет?

- Занят! – односложно ответил мне собеседник.

Видимо, без его помощи Бродяга действительно не обошелся. А уже спустя секунду рядом снова оказался мой боевой товарищ. Связно заговорил он не сразу: первое время слышно были стоны боли, потом бульканье смеха, а потом глубокие вздохи для восстановления дыхания.

- Ужас! – в конце концов смог выдавить из себя Бродяга. – Так больно еще никому и никогда не было! Но я счастлив! Если я все же сегодня умру, то жизнь уже прожита не зря!

Я хотел уточнить у него понимает ли этот безмозглый авантюрист, что они сейчас рисковали судьбой целого мира? Но сдержался. Перед кислотным дождем в местном аналоге воздуха было душно и без моих нравоучений.

А потом к нам снова присоединился наш покровитель. Я начал подозревать, что ему тупо скучно играть из века в век, из тысячелетия в тысячелетие хоть и в разные партии, но в рамках одной игры.

Как он там ответил на мой первый глупый вопрос? «Только для того, чтобы помнить цену и впредь не заигрываться»? Получается, что сейчас он не заигрывается. Ну-ну!

- Все, не переживай, Евгений, грозы не будет. Электричество кончилось! – произнес вернувшийся полустраж.

Они с Бродягой расхохотались в унисон. Идиоты. Ладно, Страж, но Бродяга то! Он ведь даже не знает, что такое электричество! С чего он смеется?

- А как же… как же… она… отмываться-то будет?!! – то и дело прерывая себя приступами гомерического хохота, простонал Бродяга.

Естественно, воспоследовал новый взрыв смеха.

Где ж я так согрешил-то?

Не хочу каркать, но этим двум ипостасям одного Стража пора готовить огромный медный таз для этого однозначно обреченного мира!

Нож еще даже толком не вспорол кожу, а вся доступная моей памяти жизнь пронеслась у меня перед глазами. Небо, телега, засада, купол, псы, потешная девчонка, возомнившая себя бойцом… И потом, словно в компенсацию того, что помню я до безобразия мало, в памяти мелькнула еще какая-то нечеткая, размытая, но довольно интригующая картинка.

Мелькнула и пропала. А я будто бы очнулся от какого-то легкого ступора, осознавая, что пока мое больное сознание тут считает ворон, натренированное тело пытается спасти наше общее Я.

По факту вышло так, что краем глаза увидев резкое движение внизу, я автоматически начал уходить от возможного удара, сильнее при этом выворачивая руку, взятую до этого на болевой. Маневр сей рассчитан был на безоружную руку, поэтому лезвие небольшого ножа действительно проделало во мне неглубокое, но все же непредусмотренное природой, а от того – весьма неприятное отверстие.

Складывающаяся ситуация не давала возможности для размышлений. Бугай еще только ронял нож, чтобы начать баюкать поврежденную руку, а я уже, словно отряхивающаяся от воды собака, приводил свои мышцы, связки и сухожилия в состояние полной боевой готовности. По телу словно пробежало несколько мелких волн, вводя меня в подобие какого-то транса. Передо мной была вооруженная толпа неплохо обученных людей, и эти люди хотели, чтобы я умер.

Поскольку мои интересы шли вразрез с их желаниями, одна из сторон конфликта останется лежать здесь, а вторая пойдет объяснять Учителю, что тот плохо воспитал своих учеников…

Звуки хлопающих крыльев сверху за спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это все тот же ворон, который своим появлением уже дважды предупреждал меня об опасности. На этот раз он опоздал – я и сам вижу добрых два десятка ножей и столько же пар холодных решительных глаз.

Хотя, решимость меняется на опасливое недоумение, пока большая черная птица пикирует к земле и садится между мной и толпой, расправив на удивление длинные крылья и явно не собираясь их складывать.

- Ср-р-р-ам! – полуговорит полукаркает ворон, обращаясь к оторопевшим юнцам. – Позор-р-р-ище! Ор-р-р-авой пр-р-р-отив безор-р-р-ужного!

Молодежь нерешительно переглядывается друг с другом. Я же мысленно хлопаю себя по лбу и, не спуская глаз со всех действующих лиц, медленно приседаю и поднимаю лежащий у моих ног нож.

Этот маневр не укрывается от глаз моих курсантов и добавляет им решимости.

Толпа снова, как один, качнулась в мою сторону.

- Сдур-р-р-ели?! – снова приступает к переговорам изумительная птица. – Бр-р-р-итоголовый пор-р-р-ешит подр-р-р-азделение р-р-р-азом – дур-р-р-ак р-р-р-едкостный! Утр-р-р-ом зар-р-р-ежет – вечер-р-р-ом р-р-р-аскается!

Потом эта нахальная птица повернула голову ко мне.

- Вер-р-р-ни вер-р-р-зиле ор-р-р-ужие, юр-р-р-одивы! – прокаркал ворон. – Желтор-р-р-отики нер-р-р-вничают! Позор-р-р-но р-р-р-уки мар-р-р-ать кр-р-р-овью р-р-р-ебенков!

- Детей! – автоматически поправил я птицу, броском втыкая нож в землю по самую рукоять.

- Р-р-р-едкостный пр-р-р-идурок... – проговорила птица таким тоном, что сразу стало понятно: умей она закатывать глаза, однозначно так поступила бы.

Немного побуравив меня снисходительно-укоризненным взглядом ворон взмахнул крыльями, которые до этого так и не удосужился сложить, поднялся в воздух и молча, как и подобает приличной птице, улетел в том же направлении, откуда и появился.

Курсанты долго провожали его взглядами. Я же себе такой роскоши позволить не мог, так как понимал, что молодежь находится от меня на расстоянии уверенного броска ножа, и отвлекаться на всякие чудеса мне было не с руки.

- Не трогайте его! - прозвучал у меня опять-таки из-за спины голос Четвертой. – Учитель рисковал жизнью для того, чтобы он здесь оказался. Мертвым Бритоголовый нам пока не нужен.

Накаркал-таки ворон! Теперь с его легкого крыла это прозвище ко мне пристанет всерьез и надолго.

Но нет худа без добра: ножи с завидной скоростью исчезли из поля зрения, а курсанты всем своим видом вновь показывали готовность выполнять мои команды.

Я быстро оглянулся через плечо – ни птицы, ни, к сожалению, Четвертой видно не было.

Ладно, посмотрю в полглаза на воспитанниц.

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я одним резким движением вправил несостоявшемуся убийце руку и, прежде чем тот вскрикнул, сам подал голос.

- Переходим к упражнениям на гибкость! – довольный своей находчивостью скомандовал я, хлопая в ладоши, а потом и потирая их, в предвкушении приятного глазу зрелища.

Да, смотрелись курсантки в местной униформе очень даже выгодно. Все девушки изначально стали в пары с юношами. Ни одной чисто женской пары не было ни в поединках, ни теперь. И никто друг друга не жалел ни тогда, ни сейчас. Работали все с полной самоотдачей, не просто отбывая время, а стараясь получить максимум от всех упражнений.

Хорошо, что напавшие недавно на нас со стариком воины не были даже наполовину столь прилежны. Иначе мне тогда пришлось бы ой как туго.

В итоге я так воодушевился всеобщим желанием учиться и совершенствоваться, что даже перестал любоваться курсантками. Все ребята были прямо молодцы.

Назад мы вернулись той же дорогой и в том же темпе. Пробегая мимо поляны с густой и мягкой травой, я сделал привал и повалял на лужайке парочку курсантов из тех немногих, что сходу научились группироваться при падении. Несколько раз при этом краем глаза замечал движение где-то на самой периферии зрения – Четвертая явно интересовалась новыми знаниями, но, видимо, гордость была сильнее профессиональной любознательности.

Короче, вернул я курсантов домой с горящими глазами и морщинами на гладких до этого переносицах. Народ усиленно размышлял над тем, как полученные знания изменять привычную для них манеру ведения боя без оружия.

Бойцов у меня перехватил хмурый и неразговорчивый Седьмой.

Как я почти сразу же понял, он был кем-то вроде диверсанта. Обучал молодняк скрытому перемещению и бесшумному умерщвлению. Особенно мне понравился прием, где Седьмой показывал, как в прыжке ломать шею полностью экипированному стражнику. На манекене был шлем, крепившийся к голове ремешком, протянутым через подбородок от уха до уха. Инструктор с грацией большой кошки прыгал за спиной манекена и резко дергал шлем на себя. Край шлема впивался в шею так, что я охотно верил – редкая шея выдержит такую нагрузку.

Интересно, кого здесь готовят из этих ребят?

Вопрос был важным, и за ответом я отправился сразу. Старика искать не пришлось. Он сидел на лавке у входа в дом и вертел в руках уже знакомые мне по приключению в поле металлические предметы.

- О, - проговорил я, - накопытники! Что с ними случилось, помялись?

- Как говоришь? – улыбнулся старик. – «Накопытники»? Что ж можно и так их назвать. Нет, знак, который дает им большую прочность я нанес чуть ли не в первую очередь. Теперь вот думаю, как сделать, чтобы конь с их помощью мог не впадать в ступор, чтобы больше не вышло, как тогда при ментальной атаке Загонщиков.

- Лошадиный аналог сапог-скороходов сделать хочешь? – всплыла из подсознания информация о сказочных предметах. – Чтобы они сами несли лошадь куда следует?

- Как вариант, - кивнул старик, - а тебя не удивляет это мое желание?

- Желание – нет, - усмехнулся я, - у меня у самого желаний – хоть отбавляй. Меня больше волнуют пути их воплощения.

Старик молчал и выжидательно смотрел мне прямо в глаза.

Я быстро проанализировал все, что вчера и сегодня со мной происходило (благо не так давно все эти события уже пролетели у меня перед глазами) и пришел к выводу тут творится какая-то чертовщина.

Тренировочные штаны не скрывали место укуса, но следов клыков Загонщика я не видел. Взглянув на свой правый бок, я убедился, что рана затянулась, и шрама уже практически не видно.

Может я брежу после того самого укуса? Хотя, и до него со мной происходили не слишком объяснимые вещи: когти, вырастающие из моих пальцев, мерцающее стекло, которое удалось миновать только благодаря этим подкопытникам…

- Тогда, в поле, - наконец, проговорил я, - это ведь было не стекло?

- Да, - кивнул старик, - я буду говорить с тобой начистоту: ты для меня запертый сундук, и что выскачет наружу, когда этот сундук откроется, никому не известно. Но, раз мне суждено было тебя найти, я сделаю все для того, чтобы ты раскрылся.

- Тогда начни, пожалуйста, с рассказа о том, почему твои ученики меня чуть не убили?

Старик не удивился: обмен информацией у них тут явно был поставлен на поток.

- Все те вопросы, на которые ты не можешь найти ответы, - начал рассказ старик, - так или иначе связаны либо на прямую с Даром, либо с его проявлениями. Как правило, все, что кажется выше человеческих способностей или природных явлений – итог использования Даром. Ты понимаешь, как должны работать сапоги-скороходы, о которых ты только что говорил?

Я кивнул, не слишком понимая, к чему ведет разговор мой собеседник.

- Так вот, - продолжил он, - а принцип их работы должен быть основан на Даре.

- Ты про волшебство? – автоматически уточнил я и тут же почувствовал, что произнося это слово, едва не вывихнул себе язык.

В разговоре повисла пауза.

- Что ты только что произнес? – первым нарушил молчание старик. – Чей это язык?

Я молчал, повторяя про себя это слово и постепенно понимая, что оно никак не отторгается моим сознанием, что это нечто естественное и привычное. Если не языку и голосовым связкам, то моей потрепанной памяти.

- Не помню, - честно признался я. – Значит, в мире есть Дар и с его помощью все умеют творить чудеса?

- Не совсем так, - поправил меня непонятно от чего напрягшийся старик, - очень небольшая часть людей может оперировать Даром. Это одновременно и спасение, и проклятие нашего общества.

До общественных проблем мне дела не было, меня больше интересовало собственное здоровье, поэтому я напомнил про попытку убийства меня любимого.

- Да же к тому и веду! – слегка даже возмутился старик. – В обществе всегда было расслоение на владеющих Даром, их непосредственных приближенных и остальных. А ты увидел, как представитель третьей самой многочисленной и социально незащищенной группы применяет Дар. Пускай и делает это на запредельно низком уровне.

- Значит, колдовать могут все, а не только элита? – догадался я.

- Нет, - охладил мой пыл собеседник, - колдовать, как ты выразился, могу здесь только я. И благодаря моему исключительному таланту, ребята усилием воли могут теперь ненадолго становиться прозрачными, передавая эту способность вещам, к которым в тот момент прикасаются.

- А меня ты сможешь научить быть невидимым? – не без надежды в голосе уточнил я.

- Прозрачным, - поправил меня Учитель, - невидимость – это просто обман зрения, а прозрачность – способность пропускать свет сквозь себя. Для этого нужно просто научиться быть чистым душой. Тот ученик, что не может получить от меня подобный дар, прекращает обучение и приносит пользу нашему общему делу иными способами.

Старик сделал паузу и вопросительно посмотрел на меня.

Его немой вопрос понятен, но я сам не могу ответить: хочу ли я знать, что это за их общее дело. Откуда-то мне абсолютно точно известно, что чем меньше ты знаешь, тем крепче спишь. И моя пятая точка подсказывает мне, что я очень хочу крепко спать.

- Те, кто послал нам наперерез Загонщиков, не придут сюда за нами? – спросил я у старика совсем не то, что он собирался услышать.

- Если и придут, то не сразу, - почти полностью скрыв удивление, ответил Учитель, - ты, когда на поле храпеть начал, не всех тварей успел убить. Мне пришлось прервать маскировку и заговорить, чтобы обезопасить нас от Загонщиков, а заодно и от их хозяев. Все, кто попытается пройти по нашим следам, идти будут мучительно долго и уйдут очень далеко отсюда.

- Ты не можешь колдовать молча? – искренне заинтересовался я.

- Не совсем, - отчего-то скривился старик, - оперирование Даром – это как шестое чувство. Если ты его прячешь, то должен пожертвовать и еще одним из базовых пяти. Обычно я стараюсь жертвовать обонянием, но в тот раз Дар согласился заснуть только со вкусом, практически полностью парализовав мне язык.

Сколько же у меня вопросов! А старик ждет только одного – чтобы я поинтересовался делом всей его жизни… Но я уже из принципа заговариваю о своем.

- То есть, там, в роще, меня могли зарезать только потому, что ты не хотел сохранить свое инкогнито?

- В бору, - скрипнув зубами от досады, поправил меня Учитель, - это был сосновый бор. К тому же нас тогда повязали такие восторженные раздолбаи, играющие в матерых лазутчиков, что я просто не успел просчитать их действий, так как не ожидал подобной некомпетентности.

- Некомпетентности? – возмутился я. - Да еще полсекунды промедления, и их командир меня бы убил!

- В этом, в том числе, и была его некомпетентность, - заумный Учитель явно оседлал любимого конька, - подчиненных он инструктировал в процессе нашего пленения, хотя времени до этого было достаточно, чтобы тихо подрубить сосну, пытал тебя неправильно, даже на мужское достоинство не покусился, убивать решил раньше времени…

- Согласен, согласен, - прервал я раздухорившегося старикана, - но моему горлу было бы безразлично: профессионал его перерезал или дилетант!

- Очень странно слышать подобные высказывания от высококлассного профессионала, пускай и совсем непомнящего себя, - нахмурился старик.

- Вот именно об этом мне и нужно было с тобой поговорить, - оживился я, - обычно, когда моей жизни или здоровью угрожала прямая опасность, у меня отрастали пугающие даже меня своими размерами и остротой когти. Сегодня же, когда один из учеников ковырял ножом в моем боку, мне пришлось самому выкручиваться из опасной ситуации, и в этот момент вся известная мне жизнь промелькнула у меня перед глазами.

- И? – заинтересованно вклинился в монолог Учитель.

- И помимо куцых воспоминаний, промелькнуло что-то неясное, но смутно знакомое. Словно память попыталась вернуться, но сил у нее на это не хватило.

Учитель прикрыл глаза и какое-то время сидел молча. Потом на его лице заиграла сначала слабая, а потом уже и широкая озорная улыбка, делающая старика моложе сразу лет на двадцать.

- Я придумал, как затормаживать твои когти, и к кому обратиться за помощью в вопросе подвергания твоей жизни опасности! – самодовольно заявил нахальный старец.

- Четвертая! – негромко позвал я приглянувшуюся мне девушку. – Учитель хочет, чтобы ты устроила на меня пару-тройку покушений!

Свист воздуха, рассекаемого быстро летящим острым предметом, послужил мне ответом на необдуманно брошенную фразу.

В последнее мгновение я отдернул голову в сторону, и небольшой метательный снаряд пролетел мимо.

- Если Четвертая специально не промахнулась, то это невменяемая особа хотела отрезать мне ухо! – возмутился я, апеллируя к старику. – У меня итак на голове довольно бедная обстановка, куда мне еще и без уха?!

- Это еще что! – уже во все крупные белые тридцать два зуба улыбался Учитель, наслаждаясь моим неподдельным возмущением. – Сейчас мы еще тебе на руки эти вот накопытники наденем!!!

Я хотел, было, возмутиться и перейти на личности, и даже пошире открыл для этого рот, но мгновенно изменившееся лицо Учителя заставило меня передумать и резко обернуться, чтобы проследить направление его взгляда.

Вдалеке виднелись клуб пыли, а над ними возвышалось что-то вроде необычно массивного знамени.

- Снова эти твари висельника к нам везут… - каким-то дрожащим, что ли, голосом произнесла Четвертая.

Казалось, я зря боялся за наемницу. После вспышки всепоглощающего гнева женская часть стража практически мгновенно взяла себя в руки. Ни на лице, ни на одежде не было и намека на что-то постороннее.

- Ворон! – спокойным тихим голосом позвала она, глядя на два наших с Бродягой неподвижных тела.

Сначала послышался шум хлопающих крыльев, а уже потом буквально сформировавшаяся из воздуха птица опустилась на землю перед вызвавшим его существом.

- Я почти сожалею, что в свое время выбрала не тебя, - проговорила женская ипостась Стража, - исходя из принципа равновесия, наказав двух чужих марионеток, я должна наградить не меньшее число. Но правила гибки, как совесть и принципы мужского воплощения стража, потому я тоже буду оригинально. Итак, Ворон, я награжу тебя одного, но дважды: ты получишь назад свое тело, сохранишь память о произошедшем – это раз. Ты вернешься в ту точку, откуда тебя выдернули, но с полной информацией о том, что произошло за день до того момента и, что должно было случиться в течение часа после – это два. Так что все будет в твоих руках. Мое слово сказано. Ты благодарен мне?

- Пр-р-р-изнателен! – проговорил ворон с таким неприкрытым сар-р-р-казмом, что женщина едва вновь не вышла из себя.

Однако, отдам ей должное, она умела сохранить лицо. Легкое движение бровей, и ворона не стало.

- А где же ты собираешься раздобыть ему тело? – подал голос мужчина. – Неужели сотворишь? Это будет очень щедрый поступок!

- Вот еще! Тратить такую уйму изначальной энергии, да еще и не на свою фишку! – самодовольно улыбнулась женщина. – В прошлый раз при его наказании я законсервировала тело. Собиралась развлечься, да как-то времени не нашла. Тем не менее, оно мне пригодилось.

- Запасливая сволочь, - услышал я тихое, но злое шипение Бродяги, - чтобы спутать ей игру, я готов жить дальше даже червяком или слизнем!

- Не могу представить, как ты можешь усложнить ей жизнь в теле слизняка, - с некоторым сомнением возразил я.

- Она может на мне поскользнуться! – не полез за словом в карман мой товарищ.

Вспомнив о его несуществующих карманах, я снова слегка забеспокоился.

- Там твое тело в неизменной юбке уже довольно долго лежит без движения, - обратил я внимание товарища на очевидную опасность, - или здесь только проекции наших тел? Моя-то оригинальная вообще в другом мире.

- Здесь все настоящее, но вы по умолчанию – эфемерные. Сейчас и ваши оболочки реально здесь существуют, но в любой момент могут бесследно исчезнуть и где-то там останутся только оригиналы, - снова вернулся к нам Страж в адекватной своей ипостаси, - Проклятье Бродяги, будь оно классическим, потребовало бы от моей половины слишком много энергии. Поэтому Таллан в действительности сам пытает себя благодаря своим незаурядным способностям к оперированию Даром. Только потому, что свято верит в действие проклятия, наложенного на него всемогущим существом. Проклятие действительно было, но действовало не больше суток, только чтобы Бродяга убедился в его реальности, а дальше он уже сам за счет собственных ресурсов воплощал в жизнь замысел этой сумасшедшей. А ваши настоящие оболочки в действительности сейчас все еще на погружающемся в пучину корабле. Все оставшиеся в живых моряки засвидетельствуют, что никто из вас не выжил. Бродяга, Экуппа и Элизи образовали воздушный пузырь и внутри него умудрились открыть портал. Однако из-за условий открытия он крайне нестабилен и вас может разбросать по всему миру. Это уже решит жребий. Ну, еще и жульничество моей второй половины. Она уже много раз подыгрывала своим фишкам, думая, что я этого не замечаю, возможно, именно поэтому она и сама обвиняет меня в мошенничестве.

- Вы не собираетесь ей мешать? – осторожно возмутился Бродяга, заметно демотивированный тем, что долгие годы мучил сам себя.

- Если бы я мог, то даже оказал бы ей незаметную помощь, - рассмеялся мужчина, - вы удивитесь, но я свято верю в то, что в нашей игре выиграет тот, кто меньше всего приложит для этого усилий. Не без нюансов, конечно, но основной посыл именно такой.

- Как та девушка из притчи, с крышкой от чайника, в котором должна закипеть вода? – догадался я. – Но какие у вас для этого основания?

- Основания для веры? – пришел черед возмущаться и полуСтражу. – Никаких! Просто по неизвестным причинам мне кажется, что Создатель этого мира подыгрывает гуманоидам. Причем тем, кто однозначно определился со своим полом. Раньше Страж состоял из нескольких ипостасей, но постепенно мы с моей половиной полностью впитали их в себя. Последняя третья была тоже была гуманоидом, но являлась, как это принято говорить в мире Евгения, небинарной личностью, и мы с «подругой» без всяких сожалений и с легкостью разорвали ее пополам, как только она совершила роковую ошибку в игре. А вот по пятой ипостаси – большой разумной кошке, которую давным-давно поглотила горячо любимая вами стерва, я до сих пор скучаю. Возможно, именно это заставляет меня не давать ей выигрывать.

- Это как, своим невмешательством? – не удержался я от колкости в адрес полуСтража.

- Порой, чтобы расстроить чьи-то планы, достаточно просто им не мешать, - флегматично заметил мой собеседник.

- А что за крышка-то от чайника? – подал голос Бродяга. – Что у вас вообще за манера давать часть информации, а потом замолкать? Не люблю вас за это! Это неприлично даже на фоне того, что вытворяет это похожее на женщину существо.

- Я тебе эту притчу как-нибудь потом обязательно расскажу! – не смог сдержать я улыбку, вызванную праведным гневом друга.

- А я приложу усилие, чтобы его обещание сбылось! – поддержал меня полуСтраж.

Отвлекшись на беседу, мы с Бродягой упустили момент, когда с нашими телами стало происходить что-то непонятное. Мое тело стало очень быстро разлагаться, а кости вскоре рассыпались и вовсе рассыпались в прах. Смотреть на это было неприятно, но и взгляд отвести у меня не получалось. А потом и меня самого закрутило, завертело, и я последний окинул взглядом мертвый мир и снова погрузился во тьму.

Может Седьмой и был настоящим мастером скрытного передвижения, однако нормально устраивать засады и он не умел. Мало того, что курсанты под его началом залегли чуть ли не у самой окраины своего поселения, так они еще и не озаботились путями отхода, на случай, если нападение пойдет не по плану. По одну сторону дороги на этом участке текла река, а с другой было старое русло этой же реки, нынче представлявшее собой овраг. В случае поспешного бегства, что в одну, что в другую сторону, каждый горе-диверсант гарантированно получил бы по несколько стрел в спину.

Хорошо, что я успел вовремя и выволок их из засады едва ли не за уши, как нашкодивших детей. Собственно, детьми они еще и были. Бесстрашными, порывистыми и недальновидными.

Хорошо, хоть им хватило ума не шуметь на всю округу.

- Сам струсил, а теперь и нам не даешь дело сделать?! – едва слышно, но довольно злобно, шипел в мой адрес буксируемый за отворот рубахи Седьмой.

Его подручные, как и полагается, покорно и понуро следовали за проштрафившимся командиром.

- Сам дурак! – тихо и спокойно ответствовал я, все еще радуясь, что удачно оказался поблизости, поэтому прощая сопляку этот «наезд по неопытности». – Я сейчас задам тебе один простой вопрос, а ты мне на него ответишь, вот тогда и посмотрим, кто из нас кто.

- Ты думаешь, что я побоюсь в глаза сказать тебе, что думаю? – все в той же агрессивной, но тихой манере продолжил общение мальчишка.

- А ты подумал, что вы станете делать с засадной группой, что прячется под помостом с виселицей?! – немного встряхнув его, спросил я.

Щелкнув зубами, парень расширил глаза.

- Какой группой? – вполне ожидаемо озадачился Седьмой.

Я приложил ощутимое усилие, чтобы не передразнить болвана.

- Сколько человек охраняют это передвижное ублюдство? – вместо этого спросил я.

- Четверо! – выпалил мальчишка.

- И днем, и ночью? – уточнил я, с трудом сдерживая скепсис в голосе.

- Да, постоянно! – гордый своей наблюдательностью ответил Седьмой.

- И не спят, ни едят, ни пьют? – вырвавшийся, наконец, на волю сарказм, теперь весело резвился вокруг нас.

Парень открыл, было, рот, да так и замер с остекленевшими глазами, в которых отображался мучительный путь мысли, ведущей Седьмого к озарению.

По местным меркам охрана передвижного агитационного пункта была организована довольно хитро. Лица их были скрыты сплошными масками с разрезами для глаз рта и носа, а телосложение у них было вообще одно на всех. Как на подбор они были невысокими, но атлетичными. А помост у виселицы был высотой в добрый метр. Так что четверо сменщиков умещались в нем без особых неудобств. Менялись они каждые двенадцать часов.

Я бы тоже не заметил подмены, если бы не услышал ворчания женщины, на которую пал жребий готовить еду этой ораве. Та жаловалась, что каждый из «замотанных» ест минимум за двоих.

Так я и понял, что задача передвижной группы – не столько агитация, сколько ловля на живца. Тогда мне и пришлось идти к местному Учителю и таки узнавать у него, что тут творится и как далеко это успело зайти.

Ах, да, еще я все вспомнил.

Наверное, с этого и стоило начинать…

Тогда, пожалуй, начну заново!

Четвертая решила совместить приятное с полезным и удар стилетом, сопровождаемый яростным оскалом, пришелся прямо в мою правую ягодичную мышцу.

Девчонка определенно щадила меня, понимая, что гораздо приятнее будет нанести десяток легких уколов, чем один тяжелый.

Однако мое периферическое зрение засекло резкое движение, мозг передал сигнал руке, та метнулась, перекрывая линию атаки коротким рубящим ударом.

Четвертая ойкнула от неожиданности и боли. Клинок почти по самую рукоять вошел в землю. Это притом, что почва тут изрядно притоптана. Видимо, лезвие стилета было уж очень тонким.

Если бы я не был так ошарашен увиденным, то, наверняка, вмешался бы в рефлекторное поведение своего организма и смягчил бы блок. Но я пребывал в некоем подобии культурного шока.

К нашему селению медленно приближалась процессия из трех запряженных быками повозок. В первой и последней находились люди и какой-то немудреный скарб. Рассмотреть его лучше возможности у меня не было, поскольку все внимание приковывала к себе вторая повозка. На ней был сооружен помост, на котором возвышалась трехметровая виселица. Само собой, она была не пуста. В петле в такт неспешному бычьему темпу медленно, из стороны в сторону раскачивалось тело очень молодого парня. Вокруг него вился целый рой мух. Еще больше насекомых уже сидели на всех открытых участках его посиневшего и начавшего разбухать тела. Отдельная колония обосновалась на тех участках одежды, где видны были следы нечистот…

- За что его так? – глухо спросил я, не обращая ровным счетом никакого внимания на, баюкающую поврежденную руку девчонку.

- За мое и ее, - кивок в сторону Четвертой, - общее дело.

- Это ваш товарищ? – уточнил я, специально не отводя глаз от процессии, и запоминая каждую мелкую деталь этой дикой по своей жестокости картины.

- Нам он лично не знаком, но это наш брат. Он им был, и всегда им останется, – ровным, ничего не выражающим голосом произнес старик.

И прозвучало это настолько неестественно спокойно, что я, наконец, смог оторваться от варварского зрелища и посмотреть на Учителя.

В его глазах были лед и тьма. Я это даже не увидел, а почувствовал.

Невольно передернув плечами, я перевел взгляд на Четвертую. Та уже подобрала оружие и настолько виртуозно спрятала его в недрах своей облегающей фигуру одежды, что я невольно восхитился. И умением, и, конечно, точеной фигурой.

Глаза продолжали изучение всех изгибов удаляющейся девушки, и мысленно я просил их не прекращать это делать, не переключаться обратно на висельника.

Раньше я относился к своему здесь присутствию с заметной долей пофигизма, но теперь, после увиденного, понял, что ничего в жизни не происходит случайно, а наказания должны быть соразмерны поступку.

- За что его так? – снова повторил я свой вопрос.

- За участие в подпольной подрывной деятельности, - глухо сказал старик, - ты сегодня принимал участие в боевой подготовке будущих диверсантов, - так что легко можешь оказаться на месте нашего погибшего брата.

- Быть воином, значит жить вечно, - произнес я фразу, даже не успев осознать того, что говорю.

- Хорошо сказано! – похвалил меня учитель. – Значит ли это, что теперь ты с нами уже сознательно, а не как прежде – вслепую?

- Морально я с вами, но предпочитаю оставаться самостоятельной боевой единицей со свободой воли и правом выбора.

- Для тебя я готов сделать исключение, брат, - произнес Учитель, - но теперь тебе все-таки придется выслушать краткую предысторию нашего движения.

И я узнал, что очень долгое время в мире все было легко, просто и справедливо. Белые владели Даром и делились им с Цветными, чтобы те в свою очередь помогали обычным людям с их повседневными заботами и трудностями. Общество развивалось тихо и спокойно. В семьях обычных людей было по три или четыре ребенка. Детской смертности практически не существовало, благодаря надзору Цветных. Они же отвечали и за планирование семьи, накладывая на женщину запрет на зачатие после рождения третьего ребенка.

За особые заслуги на том или ином поприще семейство, при желании могло попросить увеличение квоты. Чаще всего положительное решение получали за достижения в научной или ремесленно-прикладной сферах. Особенно быстро развивалась философия, за ней постепенно подтягивались и другие науки. Белые любили общаться с учеными, достигшими серьезных прорывов. Так же они всегда старались провожать спокойно умирающих от старости выдающихся людей в последний путь. Таковы были изначальные традиции. Постепенно обычай присутствия Белых при смерти старцев стал распространяться и на выдающихся Цветных долгожителей. Редкий маг умирал своей смертью в одиночестве, без надзора кого-то из Белых. Соответственно, интерес к обычным людям, как к менее притягательным объектам, понемногу стал угасать, а с ним – и популяризация науки, искусств и прочего в обществе.

Цветных было на порядки меньше, чем простолюдинов, поэтому Белые стали пускаться на некоторые хитрости. Дня начала они значительно ослабили свой негласный контроль над заурядными Цветными, а постепенно его и вовсе не стало. Некоторые поселения начали превращаться в аналоги самодостаточных городов-государств, разрастаясь и поглощая соседей, особенно, если те были того же цвета. Понемногу стал формироваться прообраз феодализма, где на вершине были флегматичные Белые, только и делающие, что в серые будни закрывающие глаза простым умирающим старцам, а по праздникам – Цветным.

Цветных, тем временем становилось все больше, поскольку контроля за их рождаемостью не было никакого. А каждый получивший власть, хотел оставить ее по наследству, либо разделить со своими детьми, поскольку жили Цветные в несколько раз дольше обычных людей. Поэтому численность обычных людей тоже понемногу увеличивалась, чтобы у всех отпрысков новой знати были свои вассалы. Так от происходящих перемен сильно не проигрывал никто, кроме окружающей среды, которая быстро преображалась и приспосабливалась под расширяющиеся хозяйственные нужды. В любом случае большинство людей жили тихо и мирно, если, конечно, не случалось чего-то непредвиденного.

А оно случалось. И, чем дальше, тем чаще и загадочнее. Началось все с того, что Белые внезапно «зашевелились» и решили упорядочить зарождающийся строй, составив свод правил и этикета для наметившейся элиты. Среди прочего юным, но подающим большие надежды аристократам был предложен и дуэльный кодекс.

Какое-то время к нему прибегали чуть реже, чем никогда, однако, медленно, но верно, Цветные вошли во вкус. Естественно, если поединок предполагал битву до смерти, его своим присутствием освещал кто-то из Белых. Теперь они стали закрывать глаза и юнцам.

А потом и вовсе, то тут, то там стали пропадать многообещающие молодые люди. И, если пропажи простолюдинов в должной степени никого сильно не тревожили, то исчезновения магов не могли оставаться незамеченными. Так однажды кто-то очень умный и невероятно осторожный сложил все кусочки пазла в одну картину и понял, что к чему.

Белые перехватывали покидающие тела души, выжимали из них мысли, эмоции, знания – все до чего только могли дотянуться. Изначально это делалось для того, чтобы сохранить, накопить и преумножить мировые запасы науки и культуры для передачи следующим поколениям, но на определенном этапе что-то пошло не так. Белым постепенно стало просто нравиться подпитывать свой жизненный тонус за чужой счет. Из хранителей они возможно даже незаметно для самих себя превратились в потребителей, затем гурманов, и, наконец, просто обычных наркоманов, постоянно нуждающихся в новой порции питательной субстанции. Причем, очень хорошо информированных наркоманов…

Поэтому бунт зрел и рос исподволь никем не замечаемый и в жесточайших условиях секретности.

Несколько человеческих поколений маги просто понемногу делились с обычными людьми частью своих знаний о сущности человеческой души, тем самым создавали и подпитывали в обществе простолюдинов местный аналог религии, формируя понимание о святости и неприкосновенности души. Постепенно, укрепив в людях дух, Цветные принялись за их физические способности.

Подавляющее большинство непосредственных участников тайного заговора даже не догадывались о том, что являются частью какой-то организации.

Так и Учитель, будучи совсем еще юным магом без всяких объяснений получил задание готовить простолюдинов штурмовиков, способных действовать как в индивидуальном порядке, так и в составе крупных групп. Зачем и для чего – Учитель не знал, но ему предложили этот род деятельности так и в такое время, что отказаться было невозможно.

Сейчас старик понимал, что кто-то там на самом верху иерархии Цветных разрабатывал несколько вариантов развития событий мятежа, одним из которых был и массированный штурм отдельных Белых или их групп обычными вооруженными людьми.

- Вооруженными аналогами таких вот накопытников? – уточнил я. – Ведь точно так же можно зачаровывать лезвия клинков или даже наконечники стрел!

- Перебил-таки! – вздохнул Учитель. – Не все так просто. Эти знаки, что на какое-то время наделяют предмет силой Дара, работают только при непосредственном контакте с ним живого существа. Металлическая рукоять меча или кинжала не слишком практична, а стрелы так и вовсе отпадают. Другое дело – настоящие артефакты. Но это очень долго и тяжело. На один единственный хороший качественный артефакт сильный носитель Дара может потратить всю свою довольно долгую жизнь. Однако простенькие артефакты-однодневки можно делать десятками за считанные часы, было бы умение. Я думаю, что задумка была проста и так же одноразова, как и упомянутые мной артефакты. Привязать к каждой стреле по какой-нибудь маленькой безделушке (мы в тренировочных стрельбах навесом всегда использовали дополнительный груз определенной формы) и запустить град стрел по определенной площади.

Я бы действовал так: первые несколько залпов – аннигиляторы Дара, на предмет пробития силового защитного поля и усложнения оперирования Даром обороняющимся. Дальше в порядком продырявленный купол с чем-то взрывающимся и ядовитым. Часть стрел попадут-таки в проделанные в куполе бреши, взорвутся в воздухе, орошая атакуемых ядовитым дождем. Те, скованные или ослабленные многочисленными аннигиляторами, полностью отвлекаются на защиту или лечение, и тут уже в бой идут штурмовики…

На мой взгляд – это была бы авантюра: такая тактика могла бы сработать с Цветными, но Белые были на порядок сильнее и умнее. Они бы не растерялись. Собственно, я не знаю, что они бы сделали, но мои тогдашние ученики полегли бы все до единого, так и не приблизившись ни к одному из противников даже на сотню шагов.

Тем не менее, я сам обучился стрельбе из лука, которой уже много поколений занимались только те из Цветных, кто любил и почитал древние способы охоты. Потом я обучил несколько сотен простолюдинов, а те в свою очередь отправились учить других.

Таких, как я, было немало. Цветные под видом развития культуры и спорта стали активно развивать околобоевые дисциплины. По всему миру то тут, то там, стали обучать простолюдинов стрельбе, фехтованию, метанию различных снарядов и прочей опасной дребедени. Потом устроили масштабнейшие соревнования, финал которых должен был проходить где-то на самом краю света.

Вот во время финала этого невиданного доселе мероприятия что-то и произошло. Про Белых, которые все, как один, собрались посмотреть на аппетитных для них победителей с тех пор никто ничего не слышал.

Большинство видов спорта без покровительства Цветных стало чахнуть, зато сами маги стали полноценными хозяевами мира, хотя их победа и далась им дорогой ценой. Из семи цветов Дара в мире остался только Красный.

Однако полной монополии случиться было не суждено. Попросту не стало нужного количества магов, чтобы поддерживать сложившееся мироустройство. Народ все еще был просвещенным и все простолюдины повсеместно понимали, что теперь, их неКрасные сюзерены не в силах будут привычно отводить от них те беды, что неизбежно станут возникать. Практически сразу же в полный рост перед людьми стала угроза болезней, непогоды, нашествия вредителей. А простолюдинов уже было достаточно много и так вышло, что именно Красные в ходе заговора были дальше всего от народа. Остальные цвета постоянно несли в массы религию, знания и развлечения – народ любил своих хозяев а теперь еще и жалел. И народ готов был встать, как один за их и, одновременно, свои интересы. Встать своей огромной и практически обученной всему необходимому для ведения боевых действий.

Конечно же, Красные смели бы противников, не глядя, но с кем бы тогда они остались? Кто обеспечивал бы им привычную комфортную жизнь? Да и не было у Красных ни желания, ни необходимости проливать реки крови. А родственные связи с другими цветными кланами, наоборот, были. И если раньше Белые делились своим Даром, пропуская его через себя и разлагая его на цвета, то Красные разложили свой цвет на оттенки, относительно близкие к тем, что были у потерявших свои способности магов. Тем самым бывшие равные между собой цветные попали в прямую зависимость от Красных.

Так, победив Белых, цветные перестали быть овцами, потерявшие свой цвет маги стали пастухами над простолюдинами, а Красные, и вовсе – пастухами над пастухами.

Примерно так в двух словах помнил, видел и понимал картину мира Учитель.

Получив большой объем информации, я взял небольшую паузу для ее переваривания. То, что поведал мне старик, отвечало на некоторые вопросы, но тут же поднимало и массу новых.

Кокой теперь строй в мире? Зачем Учитель продолжает обучать своих штурмовиков? В чьих это интересах? Кто им противостоит, да еще и использует для устрашения такие нечеловеческие методы?

Да! Прочь другие вопросы. Я не могу влиять на судьбу мира, но я могу свернуть шеи тем, кто возит по сельским дорогам на всеобщее обозрение тело парня, виноватого лишь в том, что оказался пешкой в чьей-то жестокой игре.

- Виселица нужна для того, чтобы устрашить, или чтобы спровоцировать? – спросил я у старика.

- Скорее всего, и то, и другое, - вновь потемнев лицом, ответил он, - я сам никогда никак на это не реагирую и остальным запрещаю хоть как-то проявлять эмоции.

- И как часто такое происходит?

- Ловят наших братьев они, к счастью, довольно редко, а вот разъезжают по всем селениям постоянно…

- Не понял, - тряхнул я головой, - так труп что, ненастоящий?

- Дар, - вздохнул старик, - они не дают телу быстро разлагаться, не позволяют мухам откладывать яйца… берегут наглядный материал, пока не достанут новый. Хуже всего, когда они знают, что скоро прибудет свежий висельник, тогда они снимают все ограничения и успевают навестить несколько селений с вовсю разлагающимся телом.

Я заметил, что непроизвольно сжал кулаки и с ощутимым волевым усилием приказал им разжаться. Пока еще не знаю как, но я прекращу этот скотский балаган. Да так, что никому мало не покажется.

Даю самому себе слово. Даже, если ко мне вернется память, и я посмотрю на все это с другой колокольни, независимо от этого я сделаю все возможное, чтобы прекратить это издевательство над человеческими останками!

А тело Брата нужно будет похоронить по местным традициям. Нечего ему служить наглядным пособием. Хватит!

Закончив длинный и содержательный разговор с Учителем, я вынужден был поспешить в места не столь отдаленные по очень даже неотложным вопросам. К сожалению, путь мой оказался не так короток, как хотелось. Для начала пришлось распластаться на земле, чтобы через мгновение снова оказаться на ногах и попытаться вступить в бой, которого, впрочем, не случилось поблизости. Четвертая просто, сдаваясь, подняла руки вверх и напомнила, что просто исполняет приказ Учителя.

Отвести взгляд от капитулирующей девушки было трудно, но я все же справился. В стене дому у самого угла, из-за которого мне только что довелось показаться, торчали два небольших дротика. Пускай на руки девушки я смотрел меньше всего, но все же успел увидеть по небольшой трубочке, зажатой в каждой из ладоней.

- Пружины? – поинтересовался у нее, оборачиваясь.

- Верно, - ответила девушка, - правда; не очень хорошие – приходится заряжать непосредственно перед применением, иначе слабеют и оружие превращается в детскую игрушку.

- Да, - кивок головой, - я слышал их скрип, а потом треск под твоими ногами. Топорно работаешь!

- И много ты видишь разбросанных по округе сухих веток? – с кукольно-наивным личиком интересуется Четвертая, поддевая носком сапога половину палки и отправляя ее в полет в моем направлении.

А ведь права бестия: нет здесь никакого мусора. Сама нашла и притащила сюда, чтобы дать мне шанс разминуться с опасностью. Однако дротики зашли в древесину неглубоко, значит дело в смазке на наконечниках…

- Яд? – уточняю у девушки.

- В слабой концентрации, - отвечает она, - максимум для крепкого мужчины – галлюцинации и судороги.

- Да, я довольно крепок, - согласно киваю с самодовольной миной на лице, - а если бы схватил оба дротика?

- А вот это мы еще не проверяли, - абсолютно серьезно отвечает мне эта пигалица, медленно опускает руки, разворачивается, и так же медленно и очень эффектно уходит в направлении противоположном тому, где находится уборная.

Однако, я так недвусмысленно физически заинтересован ее нарочито виляющей походкой, что вот прям немедленное посещение заветного места мне сейчас не светит, как бы того ни хотелось. Поэтому обращаю дополнительное внимание на повод для нашей следующей встречи с этой милахой. Дротики из стены извлекаю осторожно, чтобы не выпачкать пальцы в смолянистой субстанции, в коей испачканы их наконечники. Работа штучная, вряд ли ими тут разбрасываются. Следовательно, от меня явно ожидают их возвращения.

Хитрая бестия!

Что ж, я не заставлю себя ждать!

Следующее покушение я пережил сразу по выходу из сортира. Неслышимый и невидимый Седьмой, видимо рекрутированный Четвертой, поджидал меня, лежа на крыше строения с удавкой наготове. Что ж, спасибо, что хотя бы дождался выхода, а не навестил меня непосредственно внутри строения.

Тут же выяснилось, что у меня фантастические рефлексы и изумительно-каменные мышцы шеи, а у Седьмого слабо-прокачанное веко правого глаза – мой палец вообще не почувствовал его сопротивления…

Потом было много просто криков и отборной ругани. После чего я выяснил, что Учитель умеет лечить наполовину вытекший глаз. Этот факт здорово меня впечатлил. Однако дар речи я едва не потерял не в момент удивления, а после очередного покушения.

Оказалось, что у пары моих подручных курсантов есть необычные пробужденные стариком симбиотические таланты: узнавать фобии человека и транслировать человеку детально прорисованные образы.

Что вам сказать… хорошо, что перед туалетом меня встретила именно Четвертая, потому что я едва не обгадился, когда попал под дождь из больших пузатых сколопендр!

Мне даже заорать от ужаса не дали. Стоило только открыть рот, как он сразу же стал заветной целью сотен или даже тысяч насекомых. Я упал и стал кататься на земле, давя несуществующих многоножек и пытаясь заткнуть руками все предусмотренные природой отверстия, не имеющие естественной защиты. Вот тут-то и выдалась возможность возблагодарить небеса за узкие тренировочные штаны, которые все-таки украсили мой зад после того, как старые были испачканы в крови и пыли. Так вот неприкосновенность этого самого зада пока оставалася в относительной безопасности, что хоть как-то меня подбодряло.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Да и длился он едва ли больше трех-четырех секунд. Примерно столько же мне понадобилось, чтобы убедиться, что все уже позади. Однако полностью прийти в себя мне не дал паук. Нет, не так – ПАУК! Размером с половину ближайшего сарая. Находясь на волоске от разрыва сердца, я, вдруг непроизвольно вскинул вверх правую руку, сплел из пальцев какой-то неимоверно затейливый кукиш и выплюнул сквозь стиснутые зубы некие странные звуки.

Наваждение сразу же исчезло. А вот все пространство передо мной в пять метров шириной и вдаль чуть ли не до горизонта (тут я, конечно, слегка приукрашиваю) сразу же приобрело четко угадываемую структурированность: в косички заплелось все, что только было физически на это способно!

- Серьезно? – раздался из-за спины голос Учителя. – Косички?! Кто на тебя нападал, армия растрепанных девчонок? Какие у тебя заковыристые фобии, однако!

Ваш покорный слуга настойчиво приказал своей левой руке перестать закрывать ухо и ближайшую ноздрю, и отправляться помогать правой избавлять мои челюсти от спазма. Рот во время галлюцинации закрылся так надежно, что и теперь был неприступнее хорошего банковского сейфа.

Видя, что мои усилия не приводят к решению проблемы, Учитель, снизошел до помощи.

Коснувшись ладонью моего лба, он просто велел мне открыть рот и заговорить.

Первое получилось с легкостью и благодарностью, а вот заговорить сходу не вышло.

Учитель приподнял бровь, еще раз пристукнул меня полбу и велел сказать хоть что-нибудь.

Я, округлив глаза, лишь развел руками.

- Пройдет, - пообещал старик, - нужно просто еще раз напугать или вывести на другие сильные эмоции.

Я хотел сказать ему пару ласковых за подобный рецепт, но, видимо, мое возмущение не было настолько сильной эмоцией, чтобы воплотить желание в жизнь.

- Даже не надейся, - буквально промурлыкала Четвертая мне на ухо, когда Учитель удалился на приличное расстояние, - бессловесным ты мне нравишься куда сильнее, так что походи и помучайся.

В ответ я лишь шлепнул ладонью по ее обтянутому штанишками заду и, играючи заблокировал последовавшие за этим пять или шесть ударов. В этот раз дальше злить я ее не стал. Просто парой легких и слегка неприятных толчков в живот и грудь просадил ей дыхание и отскочил в сторону, давая девчонке спокойно насытить организм кислородом.

- Как ты это сделал? – отдышавшись, угрюмо уточнила Четвертая.

Я показал на свой рот и развел руками в стороны, как бы сочувствуя тому, что не могу поделиться с ней боевой мудростью. Однако ширина и лучезарность моей улыбки убедительно говорила совсем другое.

- Не все так просто! – хитро улыбнулась девушка, и лицо ее, вдруг, стало совсем другим: более живым и человечным, что ли. – Если хочешь, чтобы я помогла тебе, придется и самому немного попотеть, как думаешь, это ведь справедливо?

Конечно же, при желании можно было с легкостью ей отказать, но мне хотелось провести с ней побольше времени, поэтому ответом Четвертой был мой энергичный кивок.

Взяв меня под локоть девушка не спеша зашагала в ту сторону, куда мы с курсантами убегали для первого вводного занятия. Мне, естетсвенно, пришлось следовать за ней, тихо теряясь в догадках относительно ее намерений.

- Никто из нас не скажет никому ни под какими пытками, что ты умеешь оперировать Даром, - начала она, когда мы отошли подальше от поселения, - но местный надсмотрщик хоть и редко, но бывает в сознании, и тогда он может почувствовать твою силу, а это нам не нужно.

Мое очередное пожатие плечами должно было сказать девушке, что диалог со мной сейчас – не самое увлекательное и познавательное занятие.

Но Четвертая, казалось, была вполне удовлетворена текущим состоянием дел.

- Учитель говорит, что этот сменный маг, - как ни в чем не бывало, продолжила она, - был бы магистром Фиолетовых, если бы те сохранились: даже обладая урезанными возможностями Пурпурных, он достиг больших высот в ментальной магии. К несчастью для себя, он зациклил свой талант на собственной персоне и теперь почти все время живет в мире контролируемых грез. Бытует мнение, что если бы не слуги, он уже давно умер от обезвоживания. Здесь он начальник лишь номинально, основная его задача – запоминать свои особенно чарующие грезы, а потом передавать их Эллесу – главе Красных.

Я слушал девушку, все еще е понимая, к чему ведется эта беседа.

- У тебя тоже очень большой потенциал, - кажется, приступила-таки к сути Четвертая, - когда ты полностью осознаешь себя, у нас будет шанс нейтрализовать его сумасшедшее ментальное поле, чтобы в любой момент иметь возможность подойти вплотную к нему, или хотя бы к его слугам. Ведь достаточно будет убить или обездвижить их, чтобы время само сделало за нас грязную работу – избавило этот мир мага, живущего в мире иллюзий.

Все это время, проговаривая довольно жестокие слова, девушка не сводила взгляда с висельника. Теперь, когда телега с помостом не двигалась, к лохмотьям бедняги прицепили табличку со светящимися буквами. Прочитать текст послания я не мог, но смысл и без того был ясен.

- Салид настолько силен, что даже находясь в полном забытье делится своей аурой со слугами, - продолжила девушка, - мало того, что они неуязвимы для физического воздействия издалека, так еще к ним и не подойти с дурными намерениями. Перед тобой словно воздух сгущается и чем ближе слуга, тем сложнее тебе двигаться. Ближе всего я смогла подойти к одному из них, когда к нам сюда первый раз привезли одного из Братьев. Точнее, тогда это была Сестра. Она была совсем голой и на ней видны были следы пыток…

Последние слова Четвертая произносила уже надтреснутым голосом и в итоге замолчала так и не закончив мысли. Но мне и так все было ясно. Хорошо, что она тогда смогла сдержаться. В противном случае мы бы, как минимум с ней бы здесь не разговаривали. А, как максимум, никаких подпольных диверсантов уже бы не было и в помине.

Немного помолчав, девушка вспомнила про недавние дротики и уточнила, захватил ли я их с собой.

Я кивнул и осторожно полез в карман, стараясь достать их, не нарушая, так сказать, целостности упаковки – тройного слоя грубой ткани, обмотанной вокруг их наконечников.

- Попался! – практически вскрикнула Четвертая.

Одновременно с этим я почувствовал посторонний острый предмет, пронзающий мочку уха.

- На сантиметр выше – и ты труп! Самый обычный и бесполезный! Что, съел?! Даже такие крутые как ты, оказываются смертными, причем порой очень даже внезапно смертными!

Торжеству девчонки не было предела.

- Шея бы тоже подошла, - раздраженно проговорил я.

- Надо же! Излечился, болезный!

Сделала удивленно-глупое личико Четвертая и патетически всплеснула руками. При этом бестия снова умудрилась спрятать свой тончайший стилет так, что я не понял, куда именно он пропал, и от этого градус моего внезапного раздражения почему-то подскочил еще выше.

- Все, прекращай, подурачилась и хватит!

- Это я подурачилась? Ты бы глянул в зеркало: да у тебя на лбу здоровенными светящимися буквами написано: «Дурак»!

Она приблизилась вплотную и попыталась пальцем прочертить на моей лысине символы местного алфавита. По какой-то причине это меня практически взбесило, и я едва сдержал себя от того, чтобы сделать ей больно. Вместо этого просто ткнул ее пальцем в точку на ее теле, на время парализуя руку, что она протягивала к моей голове.

Отпрянув назад, Четвертая оторопело взглянула сначала на непослушную конечность, потом – недоуменно на меня.

- Действительно, Дурак! – с горечью в голосе произнесла она, раз вернулась на каблуках и быстро скрылась из виду.

Да что ж со мной не так?! Девчонка же просто со мной заигрывала! Дурачилась. Как маленькая радовалась своей небольшой победе. А я что? Вызверился на нее. Здоровенный неуравновешенный лысый идиот! Допустим у меня нервы на пределе из-за того, что я ничего о себе не помню и не знаю, согласен, что ситуация, когда на меня все время нападают лишаем меня душевного спокойствия, которого и до этого не было и в помине, так еще эта дебильная креативная неоновая вывеска на манекене, стилизованном под труп!

«Здесь могла быть ваша реклама!». Ничего тупее придумать не могли?!

Стоп… Какая еще реклама? О чем это я?

Протерев глаза, вновь уставился на табличку «украшавшую» фигуру повещенного бедолаги. На ней все еще светились неизвестные мне иероглифы, но и развидеть только что прочитанную вместо них странную фразу было уже не суждено.

- Реклама, - пробормотал я, как бы пробуя слово на вкус, - ваша реклама…

В висках начало сильно ломить. Боль накатывала мощными волнами. Вскоре я уже не мог молчать и каждая новая волна боли выдавливана из меня негромкий стон.

Однако боль была не одна, вместе с ней ко мне приходили и образы. Они были зрительные, звуковые, вкусовые, обонятельные и осязательные – все разом, в одном неимоверно запутанном клубке. В конце концов, я попал под дождь из боли с градом из этих клубков.

Казалось, что ему не будет конца, и я попросту сойду с ума. Собравшись с силами, поднялся и попытался дойти до дома Учителя, но упал лицом вперед, не сделав и пяти шагов. Уже падая, я услышал откуда-то сверху:

- Дер-р-ржись! Скор-р-ро пр-р-риведу стар-р-рика!

Мрак.

Благодатный мрак, разом избавивший меня от всех неприятностей.

Однако и мрак способен отступить, когда тебя приводят в сознание, настойчиво и упорно долбя клювом в одну и ту же точку, расположенную над переносицей.

Не открывая глаз, я попытался отмахнуться от вредного будильника. Помогло это лишь на время. Потом удары посыпались с новой силой. Пришлось просыпаться.

С минуту я оглядывался по сторонам, осматривая знакомый уже дом Учителя. Потом закатал рукава рубахи и взглянул на свои руки. От плеча и до кончиков пальцев ни единого волоска.

- Это что ж получается, - спросил я у старика и лукаво глядящего на меня Ворона, - все, что было после морского сражения, – не сон? А я теперь в теле Бродяги?

- Сообр-р-ражаешь! – прокаркал Ворон.

- Конечно, это хорошо, что я снова мужчина, и что опять при памяти, но как-то нехорошо с Талланом получилось…

- Пер-р-реживу! – снова включилась в беседу громадная птица.

Старик сидел в углу и явно наслаждался нашей беседой и моим наиглупейшим выражением лица.

- Бродяга, дружище, тебя что, запульнули в тушку этой прекрасной гордой и исключительно благородной птицы? – уточнил я даже и не пытаясь скрыть улыбку радости от того, что и друг снова рядом, и я уже не беспамятный болванчик.

- Пер-р-рья!!! Пр-р-релесть! Кр-р-расота! – прокаркал Бродяга, расправив крылья и медленно кружась передо мной на месте, давая получше себя рассмотреть.

Несколько секунд я сидел в недоумении, отгоняя от себя мысли о том, что друг успел сойти с ума, пока я был не в себе, но потом, озаренный внезапной догадкой разразился поистине гомерическим хохотом.

Мой многострадальный друг так долго и безнадежно был абсолютно лысым, что теперь чистосердечно хвастался передо мной своим повсеместным густым иссиня-черным перьевым покровом!

Жалко только, что долго продлиться нашему веселью было не суждено.

Входная дверь распахнулась настежь, в дом буквально влетел Седьмой и, задыхаясь, выпалил:

- Салид проснулся! Слуги несут его сюда!

- Через окна! – скомандовал Учитель.

Но за мутноватыми стеклами уже угадывались неподвижные человеческие силуэты.

- Сколько у нас времени?!

Казалось, мой вопрос застал старика врасплох. Он молча смотрел в одну точку, и по его лицу словно бы пробегала какая-то мелкая рябь. Потом оно мгновенно расслабилось, и глуповато-счастливая улыбка, вдруг, разделила лицо на неравные части, прорезав его от уха до уха.

Ворон без лишних слов вспорхнул и, как смог, угнездился над входной дверью, показывая свою готовность, если не навредить агрессорам, то хотя бы оскорбить их свойственным всем летающим птицам действием.

Тут же обнаружилось, что и Седьмой выглядит не намного лучше своего учителя: та же блаженная улыбка в купе с безмятежным взором священной коровы на многолюдной индийской улице. Здорово же их накрыло. Странно только, что мы с Бродягой все еще себя контролируем.

- Всем, кроме Генератора, покинуть халупу! – прозвучала команда, отданная одновременно вялым и властным голосом.

Звук, казалось, исходил со всех сторон сразу, словно стены и окна враз обрели дар лениво-приказной речи.

Словно зомби, только всю жизнь и делавшие, что ждавшие этой команды, старик и юноша, механически скупо передвигаясь, покорно вышли на улицу.

- Как тебе будет удобно общаться, незнакомец: внутри здания или снаружи? Как по мне, так оба варианта неприемлемы, но и мои апартаменты в этой глуши – это сплошное убожество.

В этот раз в интонациях голоса сквозили слабое любопытство и заинтересованность.

И только теперь я понял, что общается маг со мной ментально. Ответить я попытался так же, используя уже имеющийся у нас канал связи и вооружившись знаниями, почерпнутыми у Четвертой.

- Внешний мир одинаково скучен, сер и пресен, что внутри любых стен, что за их пределами, поэтому место нашего общения мало может сказаться на его качестве.

- Тогда я все же приглашу тебя выйти наружу, - решил заканчивать с игрой в свободу выбора местный маг, - воздух здесь свеж и чист, да и хозяин этой развалюхи не так прост, как пытается казаться. Я бы предпочел общаться подальше от того места, где нас обоих могут ждать сюрпризы.

Заговорщически подмигнув ворону, я спокойно вышел на улицу, где меня встретил полулежащий в мягком переносном троне далеко не первой молодости болезненно-бледный мужчина. Ни его слуг, не моих знакомых по близости видно не было.

- Прошу извинить меня, уважаемый, что не предлагаю Вам присесть, - произнес доходяга, - сам я довольно непрактичен, а мои помощники не догадались прихватить с собой ничего подходящего для нашей беседы на равных.

Идея уравнять нашу беседу, подняв свою задницу со своего одновременно полутрона и полукресла магу в голову явно не пришла. Что ж, я никогда не отличался гипертрофированной гордостью – постою. Запомню эту ситуация, но пока внимания на ней заострять не стану.

- Ничего страшного. Когда-то от одного мудрого человека я услышал мнение, что в ногах правды нет. Потом, помолчав, он добавил, что нет ее и выше.

Мой ответ понравился местному сменному князьку.

- Я надеялся, что к нам в гости заглянул человек, которому есть чем поделиться с умирающим от скуки любителем иллюзий. Ты очень хорошо и чисто транслировал мне свой ответ. Уверен, что ты легко и во всех деталях мог бы поделиться со мной и образами, - не стал тянуть резину Салид.

Нехороший он, все-таки, человек. Ни «здрасьте» тебе, ни представиться, ни горячего, ни горячительного напитка предложить даже не подумал. Сразу стал просить об услуге…

- Требовать, мой незваный гость, требовать! – все тем же довольно монотонным голосом поправил ход моих мыслей этот недоделанный телепат. – Я никогда и ничего не прошу даже у равных, не говоря уже о тебе, или приютившем тебя сумасшедшем старике, из-за которого я уже который год должен приезжать в эту глушь и довольствоваться только собственными иллюзиями. Но его мне трогать нельзя, а вот на гостей никакие запреты не распространяются. А по поводу гостеприимства, так я тебя не звал, и не я тебя будил. Первый всплеск Дара я еще стерпел, но когда тут у меня под носом начали заклинания на ментальном уровне применять, да еще и на память завязанные, тут уж никто бы не удержался. Вот я и пришел.

- Ты заврался, Салид! – шлю я собеседнику фразу и образ своей наглой ухмылки, которую я раньше несколько раз подмечал на лице у Бродяги. – Ты только что при мне воздействовал на старика и его ученика. Так что твои слова – ментальный ветер.

- Если ты думаешь, что я и дальше буду перед тобой оправдываться или отчитываться, то ты либо наглец, либо дурак. Надеюсь, что потраченное на тебя время, окупится – не люблю тратить его на дураков. Внимай и запоминай: ты раскроешь себя для меня и я получу все, что мне понравится. Если ты сделаешь это добровольно, не омрачая мне процесса познания, то я оставлю тебя и всех остальных в живых. Доступно? Или же ты все-таки умственно отсталый и нужно повторить дважды?

Я не стал скрывать от него свои мысли, а только снова послал вслед за ними открытую и наглую усмешку.

Ответный поток сознания окотил меня неожиданно ледяной яростью.

- Если я приму решение убить старика и всех его молокососов, то и глава клана Красных мне не указ. Мне плевать, зачем они все ему нужны, и почему он не уничтожит их, как делает это с другими подпольщиками. Мне вообще начхать на то, что вообще происходит в реальном мире до тех пор, пока он поставляет мне материал для путешествия в тонкий мир видений. А тебя, наглеца, я выдою досуха! Пускай появится неприятный привкус, зато материала хватит надолго!

Стоило ему прекратить гневную тираду, как меня стало погружать в мягкое и теплое облако, которое обволакивало и тело и сознание. Этот вампирюга знал свое дело…

- Подожди! – встряхнувшись, как мокрая собака, всем телом, внезапно вскрикнул я, заставляя мага поморщиться, будто от зубной боли. – Я сам тебе сейчас отдам именно то, что тебе нужно. Я брошу тебе три длинных видения, и, если они тебе понравятся, то четвертое просто снесет тебе голову, и о пятом ты будешь буквально молить меня на коленях!

Первое время маг молчал во всех диапазонах, потрясенный такой наглостью, но потом все же ответил.

- Задиристый. Это похвально. Я принимаю твой вызов. Но учти: если первое ведение меня не впечатлит, то дальше я сам буду медленно, но верно тебя потрошить. И делать я буду это очень-очень долго!

Делать мне ничего особенного не пришлось. Салид настраивал широкий пропускной канал, а я старался хоть как-то отслеживать его манипуляции, понимая, впрочем, что ничем не смогу ему помешать, если маг решит ментально меня поработить. Весь расчет был на то, что передо мной не просто безвозвратно зависимая личность испорченный гедонист, но еще и отчаянный гурман, который действительно не хочет, чтобы у вкуса желанного и долгожданного нового блюда появился какой-то откровенно лишний оттенок.

Что ж, мои надежды оправдались. Салид, будучи уверенным, что он полностью контролирует ситуацию, а мне деться от него просто некуда, не стал склонять меня к подчинению, а просто быстро и качественно подготовился к приему «пищи».

Это было похоже на что-то среднее между просмотром фильма и сном. Время изнутри и снаружи шло по-разному. И, не знаю почему, но мне казалось, что маг дополнительно замедлял свое восприятие транслируемой мною информации, как бы растягивая получаемое от нее удовольствие.

Не мудрствуя лукаво, я устроил местному гедонисту показ старых добрых исторических фильмов. Выбор тематики был очевиден: показанный в фильмах мир технологически мало отличался от того, что нас окружал, а отсутствие Дара в моем понимании должно было и возмутить, и заинтриговать Салида. Начал я с моего любимого Гладиатора.

Маг просмотрел его от начала и до конца, не прерываясь и, кажется, не дыша.

- Неплохо, - произнес он, и это были первые слова, что я от него услышал своими торчащими на лысой голове ушами. – Совсем неплохо. Очень необычно. Куча невозможных глупостей. Масса вольнодумства. Странная сказка. Необычная. В чем-то ты был прав…

Последние слова дались ему с трудом. Очевидно, последний раз разговаривал обычным для всех людей способом он довольно давно. И лишь сильное волнение побудило мага менталиста к вербальному общению.

- Подожди немного, - произнес он, успокоившись и, потому – мысленно, - сейчас я все запомню в мельчайших деталях, чтобы можно было использовать все это потом фрагментарно или вперемешку с другими фантазиями.

Я безропотно ждал, усиленно думая о разных пустяках из мира кинематографии.

Когда Салид дал понять, что готов к следующему сеансу, я выдал ему Храброе сердце.

В этот раз эффект получился обратный. Маг снова просмотрел все, не отрываясь, но по окончанию фильма был сильно разочарован.

- Это, практически, то же самое! – возмутился он. – Я и сам мог бы придумать нечто подобное, после предыдущей иллюзии! Этот вкус мне уже знаком. Да и внешний вид блюда похож на прежнее! Ты планировал и дальше кормить меня одним и тем же?

- Нет, - стараясь казаться самим воплощением спокойствия, ответил я разгневанному потребителю моих пиратских показов, - сейчас я покажу тебе то, что берег на самый крайний случай!

Я не зря вспомнил о пиратах: дальше на сцену выскочил неподражаемый Джек Воробей из Пиратов Карибского моря. Да, там был порох со всеми вытекающими из этого последствиями, но моя рыбка уже была на крючке и поначалу серьезные опасения за исход рыбалки уже отошли на задний план.

Джек не подвел. Салид был в восторге.

Но сначала маг отдал должное саундтрекам всех трех фильмов. И снова голосом.

- Музыка! – воскликнул он, дав небольшого петуха, из-за отчасти атрофировавшихся голосовых связок. – Как я сразу этого не понял? Мелодичные звуки могут усиливать эффект восприятия! В твоих иллюзиях совсем нет ощущения присутствия: ни запахов, но дуновения воздуха, но вот музыка… она очень сильно влияет на восприятие. Это открытие. Нет, это откровение! Наконец-то годы моего прозябания вознаграждены!

- А как тебе капитаны из последней иллюзии? – подбросил я дровишек в пламя его всепоглощающего восторга.

- Да, это уже другое дело. В этот раз ты действительно взял совсем иную высоту. Дар, конечно, как-то очень странно применяется, и артефакты сильно шумят, да и не всегда их действие получается прицельным, но все герои иллюзии очень убедительны, капитаны, да, тоже хороши. Ты отменно фантазируешь, лучше моих слуг даже когда они сильно болеют. Что там у тебя на очереди?!

- То, что щекочет нервы и заставляет сердце биться быстрее, - скромно ответствовал я, - приступим, что скажешь?

- Умолять не стану, но могу пообещать тебе жизнь. Долгую и обеспеченную.

- Хочу от тебя одну пустяковую для твоих возможностей услугу, - произнес я вслух, и в моем голосе явственно прозвучали нотки мольбы и вынужденной покорности.

- Излагай, только быстро!

Удовлетворенные люди часто бывают щедры, поэтому я, уже ментально, ковал железо не отходя от кассы.

- У меня есть друг, ему очень сложно говорить. Мог бы ты сделать так, чтобы мы с ним могли общаться так же, как сейчас с тобой?

Салид нахмурился.

- Ты разбираешься в манипуляциях с Даром и должен понимать, что для этого твой друг должен быть рядом со мной. Однако ни в поселении, ни в лагере по соседству нет никого нового. Ты – единственный здесь чужак, кроме «похоронной» команды. Не хочешь ли ты сказать, что водишь дружбу с одним из их братии?

- Нет, мой друг здесь, в доме, - поразил я мага своим ответом, - позвать его?

- Зови!

Вид у мага был скорее заинтригованный, чем настороженный. Видимо, ни меня, ни моего потенциального друга он серьезной угрозой своему здоровью не считал.

- Бродяга, будь добр, яви себя миру, - сказал я, распахивая и без того не до конца притворенную дверь в дом Учителя.

Из проема показался царственно вышагивающий ворон. Вид у него был настолько спесивый, что с ним не сравнился бы и самый расфуфыренный павлин.

- Скажи что-нибудь, - подал голосовую команду маг.

- Пр-р-роворонила вор-р-рона вор-р-роненка! – прокаркал мой друг. – Тепер-р-рь пр-р-ронися р-р-размахом тр-р-рагедии, недовер-р-рчивый дар-р-роносец?!

- Забавный экземпляр! – телепатически обратился ко мне Салид. – Он еще не знает, но уже состоит в моей свите вместе с тобой и с этого мига способен передавать свои мысли на расстоянии метров, наверное, в десять в условиях прямой видимости собеседника. Больше не могу сделать – птичья голова просто взорвется при таких усилиях. А она мне еще какое-то время будет очень даже нужна!

- Дружище, скажи мне какое-нибудь слово без звука «Эр», - мысленно обратился я к Бродяге.

Тот удивленно зыркнул на меня, поплотнее захлопнул клюв и в довольно краткой форме ментально уточнил?

- Например?

- Уже неплохо, - от души похвалил его я, улыбаясь во все тридцать два зуба, - твой «Эр» стал звучать гораздо приятнее!

- Чесать мой лысый череп!!! – мысленно заорал ворон и начал выделывать сальто, не сходя с места и почти не задействуя при этом крылья.

- Продолжай! – услышал я приказ Салида. – Радоваться будете после, а сейчас заставь мое сердце биться быстрее!

- Для этого нужно будет полностью проникнуться иллюзией и поверить в нее!

- Не учи меня работать с видениями! Продолжай!

И я продолжил.

Маг, живущий больше в иллюзорном, чем в настоящем мире, уже зная и понимая, с чем ему предстоит столкнуться, и как сделать так, чтобы транслируемые мной фантазии были для него максимально реальны, с максимальной самоотдачей принялся за дело.

Все шло хорошо, просто замечательно, до тех пор, пока из его распоротого сразу в пяти местах живота не начали вываливаться внутренности…

Он даже не понял, что все это происходит с ним не в том и не в этом мире, а на их границе.

Да, если в моем родном мире еще живы создатели фильма Кошмар на улице Вязов, то они могут гордиться – их фильм спас, если не наши с Бродягой жизни, то свободу уж точно.

Я сразу же прервал трансляцию и хотел избавить Салида от страданий, но ворон остановил меня.

- Не подходи. Он все еще опасен. Выглядит он так, словно уже не жилец, но вот его аура остается еще очень насыщенной.

Сам я не обучен просматривать ауры, но зато склонен верить друзьям. Поэтому остался наблюдать за происходящим со стороны.

Умирал маг довольно долго. Он до последнего пытался то лечить себя, то убить Крюгера. Какие-то раны у него понемногу зарастали, какие-то расцветали на новых местах.

В конце концов голова мага отделилась от его тела и, удивленно вращая глазами, будто бы спрашивая: «А как это я здесь оказалась?!», покатилась в нашу сторону.

- Все, - прокомментировал Бродяга, - он умер, и знаешь, что, дружище?

- Что?

- Этот чудик умер счастливым. Зуб даю!

- Но-но! Ты нашими зубами не сильно-то разбрасывайся! Кто знает, может они тебе когда-нибудь еще и пригодятся!

- Очень хочется в это верить, дружище, очень! – похлопал меня по ноге крылом ворон. – Спасибо за подарок! Безумно бесила необходимость подбирать слова. Всю жизнь я всегда и всем говорил первое, что приходило мне на ум, и вот до сегодняшнего дня расплачивался за это.

- Не такая уж и высокая цена, согласись! – улыбнулся я, почесывая его затылок.

- Легко тебе рассуждать! – возмутился ворон. – А вот побывал бы в моей шкуре…

Я не дослушал фразу до конца, потому что в голос рассмеялся. Бродяга какое-то время непонимающе смотрел на меня, а потом и сам часто закивал головой, показывая, что ему тоже смешно. Еще бы, ведь здесь и сейчас я как раз и находился в его шкуре.

Наше веселье прервали негромкие и невнятные стоны, доносившиеся из ближайшего к нам строения.

Переглянувшись, мы с Бродягой поспешили на них, но опоздали.

Из всей компании бывших слуг буйными оказались лишь трое. К тому моменту, как мы с Бродягой проникли в соседний дом и привыкли к местному освещению, Учитель с Седьмым уже успели обездвижить буянов с помощью скатерти, половиков и кляпов, а теперь успокаивали остальных.

Оказалось, что этот доморощенный коллекционер видений окружил себя сумасшедшими людьми. Я бы назвал их душевнобольными, но здесь за такой диагноз, чего доброго, или меня, или их могут и укоротить на голову. Поэтому пускай уж остаются сумасшедшими.

Пока Салид был жив, он паразитировал на их болезненных видениях, и держал своих доноров под постоянным контролем. Теперь же они оказались предоставлены сами себе. И это обещало обернуться проблемой. Правда, думаю, не такой серьезной, как сама смерть мага.

Учитель с Седьмым и невесть откуда взявшейся Четвертой не казались слишком уж обескураженными сложившейся ситуацией. Старик отделался буквально парой фраз, и его довольные подручные вприпрыжку побежали воплощать в жизнь какой-то из заранее заготовленных на подобный случай планов.

Если честно, то у меня слегка отлегло от сердца, потому что я начал задумываться о последствиях своих действий уже после того, как исправлять что-то было уже поздно.

А потом стало уже и не до мертвого мага, потому что Учитель обратил внимание на самочувствие Бродяги. Тот сидел на распахнутой двери, нахохлившись, и не проявляя особого интереса к происходящей вокруг него суматохе.

Сам старик, кстати, выглядел заметно свежее, чем обычно. Собственно, не факт, что я, увидев его таким, назвал бы его стариком. Быстро подойдя к ворону, Учитель попросил того перепрыгнуть к нему на руку, которую тут же поднял на уровень своей головы. Поиграв с птицей в гляделки, помолодевший на глазах маг вынес неприятный вердикт.

- Ваше совместное пребывание тянет из него жизненные силы. Причем, с каждой минутой отток энергии все мощнее. Еще немного и улететь он уже не сможет.

- Скорее лети отсюда дружище! – сразу же встряхнулся я. – Там, где меня пытался подрезать курсант, для тебя каждый вечер будет вода и еда. Как только почувствуешь себя нормально – возвращайся. Будем решать, как нам с тобой дальше сосуществовать.

Бродяга взлетел, как только прозвучало последнее слово и, тяжело маша крыльями, удалился в указанном направлении.

- Прикажешь своим подручным выдавать мне все необходимое? – уточнил я у, прямо-таки, на глазах расцветающего мага.

- Попрошу, - поправил меня он, - конечно фактически моя просьба для всех них равна приказу, но здесь у нас между собой не принято ущемлять чье либо достоинство.

- А как же в бою? Там ведь будет не до телячьих нежностей. Или я путаю теплое с мягким?

Бывший Старик усмехнулся и как-то уважительно, что ли, покивал головой.

- Любишь ты вставлять в речь интересные обороты. Кстати, раз уж ты пришел в себя, не хочешь ли представиться?

- Евгений, можно Женя, - сказал я, улыбаясь, смущенный тем, что сам не догадался представиться спасшему и приютившему меня человеку, - это сокращенное от Евгения.

- Евгений – Женя, - пробормотал маг, - наверное, в написании имени есть какие-то нечитаемые звуки; иначе не сходится, что-то.

- Это сложно объяснить, - слегка скривился я, - но, чтобы не залезать в дебри, можно сказать, что я просто пропустил одно звено. В оригинале звучит так: Евгений – Эжен – Женя.

- Так ты Красный?!

Таким удивленным я его еще не видел. Брови сбежали на макушку, а глаза выпучились так, словно их обладатель пытался без зеркала рассмотреть свой затылок.

Блин, нужно быть аккуратнее с именами!

- Нет, - успокаивающе поднял я руки, - это просто так совпало, понимаешь? Основное имя Евгений, откликаюсь на Женю, давай считать, что ни про какого Эжена ты не слышал, договорились?

Старик мгновенно успокоился и даже хитро улыбнулся и подмигнул мне.

- Конечно-конечно, о чем речь? Ты меня не знаешь, я тебя не знаю – на том наше общее дело и держится! У меня, друг Женя, по жизни никаких случайностей не бывает. Раз уж ты такой необычный мне на пути попался, значит так и надо!

Повезло мне с этим дядькой, ох, как повезло! Должно быть, он самый нелюбопытный из всех фаталистов в этом мире.

- Вниз! – вдруг, крикнул Учитель, прерывая мои размышления.

Падая, я услышал свист рассекаемого над головой воздуха наполовину заглушенный руганью мага.

Один из наспех связанных слуг умудрился освободиться и теперь атаковал всех, кого не считал за своих, то есть, меня и мага.

Перекатом уходя в сторону я наблюдал забавную картину. Учитель быстро выстраивал между собой и слугой полупрозрачный щит, а этот сумасшедший разрушал его ударом какого-то оружия напоминающего кнут, только с вкраплениями режущих или колющих элементов на конце. Видно было плохо, а ни с чем подобным мне раньше встречаться не приходилось.

Чтобы нападающий не отвлекался, маг кидался в его направлении чем-то ярким и на первый взгляд опасным. Агрессор отбивал все эти снаряды неуловимым движением своего необычного оружия. Больше всего меня смущало то, что Учитель кидался именно в направлении, а не в самого умалишенного.

- Ты не можешь его просто усыпить, раз не хочешь делать больно? – выгадав небольшую паузу, негромко уточнил я. – Что вы за танцы тут устраиваете?

- Умный, да?! – возмущенно прошипел в ответ Учитель. – Я уже четвертое заклинание применяю. Он десятилетиями был под ментальным контролем, у него к остальным вмешательствам в сознание подобного рода жесточайший иммунитет выработался!

- Ну, так кнут сожги или руки у него пускай отсохнут на время, что ли! – тут же начал давать я напрошенные советы, за что и поплатился.

Псих посчитал меня более завидным трофеем, или менее сложной добычей и переключил свое драгоценное внимание на мою и вовсе бесценную особу.

Пришлось мне снова прыгать и кувыркаться, пока в памяти не всплыло одно из неудавшихся покушений Четвертой. Достать дротики на свет божий и расчехлить их, было делом пары секунд. Потом оба снаряда полетели к цели, пущенные по-македонски – с двух рук. Для подобного метания они, правда, предназначены не были, но в этот раз же мне досталось изумительно тренированное тело Бродяги, поэтому у дротиков никто особо и не спрашивал, пригодны ли они для метания – полетели в цель как миленькие. Один, правда, был сбит росчерком кнута, а вот второй попал этому опасному чудаку прямо в начавший открываться рот.

Собственно, бросок и был рассчитан так, что нападающий отвлечется на один дротик и пропустит другой. Вот только расчет был на адекватного человека с нормальными рефлексами. Такой должен быть в первую очередь реагировать на предмет, летящий в лицо.

Поэтому имеем, то, что имеем: дротик торчит откуда-то из-под языка этого чудака, кнут покоится у ног своего хозяина, подобно длинной змее, сам собой сматываясь в кольца, а Учитель сокращает расстояние между ними, поднимая руки, словно хочет не дать упасть умалишенному.

Зачем он так широко раскрывал рот, объяснил мне маг, как только мы уложили деревенеющее тело безумца на пол и не без усилий повернули на бок его голову. Пряча себе за пояс боевой кнут, Учитель пояснил, что этот остолбеневший от яда агрессор, тоже является магом. Слабеньким и неумелым, но магом, способным разнести тут полпоселка.

- И зная все это, ты изначально его жалел? – тон, которым было это сказано, в дуэте с взглядом помимо моей воли выдавали скептическое отношение к поведению Учителя.

- Ты знаешь, Женя, - устало вздохнул уже совсем молодой и на вид полный сил Учитель, - я ведь постоянно только и делал, что скрывал свой потенциал то от Салида, то от его сменщика. Та скорлупа, в которую я сам себя спрятал, по сути, стала моей второй кожей. Я утратил рефлексы нормального полноценного оператора Даром. Когда я отправлялся за тобой, и мне было велено полностью скрыть свой Дар, мне пришлось пожертвовать голосом. Зато тот, кто тебя искал, не смог проследить наш путь по моему магическому следу. Здесь же, под постоянным контролем сильных магов я долго прятаться не смог бы. А уйти в другое место нам никак нельзя. Здесь ведь по соседству что-то вроде училища для морских пехотинцев. И только благодаря этому соседству и специфике набора в это училище твои курсанты никому не бросаются в глаза, а само их присутствие здесь не вызывает лишних вопросов.

Если честно, у меня вопросы были, как в финансовом разрезе, так и в правовом, но я воздержался от того, чтобы их задавать. Меня больше беспокоил обильно истекающий кровью любитель боевых кнутов, на что я и указал, пользуясь паузой на вдох, неосмотрительно допущенной Учителем.

Укоризненно на меня взглянув, тот прервал свое повествование и тихо произнес:

- Четвертая, будь добра, подлатай бедолагу. Ведь это он, согласно плану должен умереть, как отказавшийся сдаваться убийца своего хозяина?

Девушка впорхнула в комнату, как только было произнесено то числительное, что здесь заменяет ей имя.

Кивнув в знак согласия на заданный ей вопрос, Четвертая быстро начала колдовать над парализованным. Причем именно колдовать, потому что даже я заметил пару атрибутов оперирования Даром.

Вот интересно: она все это время была неподалеку или только недавно подошла. Если она была за дверью во время атаки слуги, то могла ли вмешаться без просьбы-приказа Учителя?

Даже такой пустой вопрос волновал сейчас меня гораздо больше, чем принципы набора курсантов в местную академию, или училище, или что тут у них по соседству?

- Ты, я вижу, удивлен способностями Четвертой? – неверно истолковал мою задумчивость маг. – Да, это их с Седьмым проклятье: оба таких замечательных диверсанта и каждый смог принять от меня максимально неудобный для себя подарок. Бесшумный практически невидимый Седьмой может вызывать разнообразные оглушительные звуки, а прирожденная убийца – может залечивать раны. Такая вот насмешка судьбы!

- Да, судьба – дама со своеобразным чувством юмора, - согласился я, - она любит давать орехи беззубым.

Девушка недобро покосилась на меня, решив, видимо, что это именно ее я сравниваю с кем-то беззубым. Что ж, отчасти она права.

- Он слабенький маг, поэтому ему нужно было произнести слова заклинания, чтобы оно подействовало с нужной силой, - решил пояснить Учитель, - ты очень удачно опал ему под язык: благодаря этому яд подействовал практически мгновенно, но и рана получилась опасная. Даже не смотря на то, что мы не доставали из нее дротик, крови вытекает довольно много.

- Вы лечите его сейчас, чтобы потом убить и обставить все так, будто он обезглавил своего хозяина?

- Не хозяина, - поправил меня маг, поднимая вверх, указательный палец, давая понять тем самым, что говорит нечто особо важное, - не хозяина, а опекуна! Разве может у мага быть хозяин?! А вот у недееспособного мага может быть опекун. С начала времен все люди с помраченным рассудком находились под присмотром магов Фиолетового клана. Сейчас за ними присматривают Пурпурные, но выходит у них неважно. Смертность среди их подопечных теперь гораздо больше. Поэтому для Салида такие люди были расходным материалом. Не припомню, чтобы хоть кто-то из больных простолюдинов приезжал сюда со своим хозяином больше двух раз. Трех бедолаг Салид замучил до смерти на наших глазах только за прошлый приезд. Он буквально выпил их. После таких же сеансов, что сегодня он провел с тобой, его слуги просто утрачивали любой интерес к жизни и угасали за считанные часы.

- А что он делал с этим магом? – кивнул я в сторону Постепенно приходящего в себя пленника, которого Четвертая связывала уже какими-то кожаными на вид ремнями.

- Вот тут-то и начинается самое интересное! – чуть ли не закричал Учитель. – Бывший глава службы безопасности Красных якобы раскрыл очередной заговор, направленный на свержение Эллеса. Но что-то в этот раз пошло не так, и глава клана, который сам знает о заговорах не понаслышке, заподозрил неладное. Вот наш ныне покойный Салид и потолковал с одним из самых слабых обвиняемых. От ментальной защиты бедняги он не оставил и камня на камне: вывернул его память наизнанку и все показал Эллесу. Глава успокоился, безопасник попал в опалу и лишился должности, а вот «поломанного» ни в чем неповинного бедолагу отдали на попечение Салиду. Все-таки сам сломал, сам должен и следить за ним.

- Выходит, что он не был стандартным умалишенным, от которого можно было получать необычные видения? – уточнил я. – Просто лишняя нагрузка? Зачем же Салид на это согласился: иметь под боком мага, чью жизнь ты навсегда покалечил…

- Женя, ты словно вчера на свет народился! Как ты можешь отказать главе Красный в его просьбе, особенно после того, как ты оказал ему услугу, которую сложно переоценить? Ты что совсем не разбираешься в подковерных играх?

- Почему же, не разбираюсь? – сделал вид, что обиделся, я. – Просто не слишком ими увлекаюсь.

- И это правильно! Еще по молодости я понял, что это удел либо подлых, либо слабых, либо беспринципных. В идеале, когда все эти три качества, приправленные хитростью, присутствуют в одном из игроков. Тогда подобного мерзавца может ждать победа и недолгое светлое будущее.

- Получается, что Салид не мог отказать главе клана Красных и вынужден был повсюду возить с собой эту ловушку замедленного действия, просто для напоминания о том, что не следует задаваться, если ты оказываешь помощь сильным мира сего? – спросил я, чтобы понять, правильно ли понял Учителя.

Оказалось, что так все и было. Местная элита была похожа на клубок змей или пауков в банке. Все только и ждали, когда кто-нибудь кого-нибудь съест, и кое-кто сможет подняться на ступеньку выше, подтянув за собой своих родственников, друзей, прихлебателей.

- А ради чего? – вдруг, спросил я.

- О чем ты?

- Ради чего все эти интриги и заговоры? Деньги, власть, ресурсы?

- Ресурсы… - повторил за мной Учитель. – Ты знаешь, Женя, да, именно ресурсы. Дело в том, что все хотят подняться повыше для того, чтобы им было проще оперировать Даром и жить подольше.

- А как это связано с клановой иерархией? – изумился я.

- Знания, Женя, знания! Ходят слухи, которым я охотно верю, что Белые делились кое-чем с бумагой. И их библиотека досталась Красным. Далеко не все из этого наследства они поняли и смогли использовать, но даже то, что удалось постичь, резко подняло силу отдельных магов. Они же, в свою очередь, делились крошками со стола, чтобы обеспечить максимальную преданность своих подчиненных. И так вниз по лестнице. Чем ближе ты к вершине, тем больше у тебя шансов и пожить подольше, и сделать свою жизнь приятнее. Поэтому и жрут они друг друга, чтобы по головам залезть как можно выше.

- И так во всех кланах?

- Примерно так. Некоторые знания совсем не подходили Красным, и самыми простыми и безобидными они делились с главами других кланов, чтобы и те смогли выстроить свою иерархию. И чтобы у них тоже постоянно шла внутренняя борьба, ослабляющая кланы и не дающая им задуматься о том, чтобы замахнуться на знания Красных.

Да уж, оказывается в этом мире все просто и одновременно сложно.

Пока мы общались с Учителем, Четвертая увела пленника из комнаты и уже успела вернуться. По ее лицу даже я понял – случилось что-то неладное.

- Говори! – приказал ей Учитель, тоже заметивший морщины на ее переносице.

- Седьмой пропал, - выдохнула она, - и его ближайшие ученики!

- Какие мысли есть на этот счет?

- Он не в курсе всех наших планов, и поэтому легко может все погубить…

- Мальчишка! – со злостью воскликнул Учитель. – Где его теперь искать?!

- Кажется, я знаю.

Оба взгляда сошлись на мне.

- Просто вам нужно кое-что передать от меня Ворону! – сказал я Четвертой и Учителю и ободряюще им подмигнул.

И дураку было ясно, что затеяли Седьмой и сотоварищи. Вопрос был лишь в том, когда они это сделают и где?

Глеб Жеглов в фильме не знал численности и состава банды, которую ему предстояло «брать», зато капитану были известны место и время встречи. У меня задачка была обратная. Проблемы в ее решении, при наличии у меня зоркой и надежной разведки с воздуха, не вырисовывалось. Получив мою просьбу и лекарский нагоняй из уст мага, Летяга (это я так «искрометно» пошутил, давая другу новое прозвище) взмыл на поиски, исследуя предполагаемые дальнейшие маршруты местной передвижной кунсткамеры с нашим товарищем по подполью, в качестве ее единственного экспоната.

Пока он собирал информацию в небе, ваш покорный слуга занимался все больше приземленными делами – любезничал с местной кухаркой и прачкой, получая целую гору преувеличенной, приукрашенной да и вообще недостоверной информации о тех людях, которые составляли охрану и обслугу этого маленького и жуткого каравана. Однако и крупицы очень даже полезных знаний мною здесь были замечены, выловлены, обработаны и намотаны на воображаемый ус!

Дальше, пользуясь каким-никаким жизненным опытом, я смог по внешнему виду выделить из тройки кучеров человека со сложной судьбой. Иными словами – пьяницу. Приданная мне в адъютанты Четвертая быстро организовала бутылку какого-то местного пойла, благоухающего сивушными маслами на всю округу, и уже через четверть часа нам стало известно, когда и какой дорогой караван двинется дальше.

Вскоре подоспела информация и от Летяги. Данные подтвердились. Седьмой тоже смог узнать верное направление, и вся его деверсионно-карательная группа залегла в засаде преступно близко к нашему селению. Четвертая, пылая праведным гневом, тут же попыталась рвануть к самоуправцам с целью учинения самосуда. Я попросил ее придержать коней, и помочь мне сделать все красиво.

Для начала мы, и вывели из строя еще одного кучера, угостив его едой со слабительным, потом, пользуясь его отсутствие, испортили ось у одной из телег. Я в телегах ничего не понимаю, поэтому был просто гениальным стратегом, всю грязную работу взяла на себя Четвертая.

Запланированный на вечер выезд сам автоматически отложился ровно на сутки. Караван перемещался между селениями с таким расчетом, чтобы появляться на новом месте с утра и становиться главной новостью в округе на весь день.

Так что пришлось нашим мстителям возвращаться домой мокрыми от утренней росы курицами, а не гордыми орлами, коими они вознамерились стать.

Молодцы: упертые – до последнего сидели и ждали. За это, и за саму идею мести их уже можно уважать.

Я не дал свершиться праведному гневу Учителя и Четвертой, упросив их оставить наказание ребят на моей совести. Потом, правда, пришлось просить Учителя дать мне возможность немного потолковать с другом Летягой. Он оказался для меня настоящей находкой. За те полтора часа, что нам смог обеспечить маг, ворон умудрился рассказать мне кучу всего интересного в части того, как его тело способно само генерировать магию и пользоваться уже имеющимся вокруг Даром. Часть теоретических знаний мне тут же помог проверить на практике Учитель.

Что тут скажешь? У человека талант передавать опыт и навыки другим людям. Если он даже обычным людям смог привить зачатки магии, то в части повышения моей магической образованности он за несколько минут, можно сказать, что буквально горы свернул.

А в ситуацию с охлажденной, ну, то есть – отложенной, местью я вмешался уже только когда наши архаровцы, повторно ознакомившись с ситуацией, снова отправились устраивать засаду.

Вот там, как уже и начинал рассказывать, я их и накрыл!

…

- Сколько человек охраняют это передвижное ублюдство? – вместо этого спросил я.

- Четверо! – выпалил мальчишка.

- И днем, и ночью? – уточняю, с трудом сдерживая скепсис в голосе.

- Да, постоянно! – гордый своей наблюдательностью ответил Седьмой.

- И не спят, ни едят, ни пьют?

Парень открыл, было, рот, да так и замер с остекленевшими глазами, в которых отображался мучительный путь мысли, ведущей Седьмого к озарению.

- Едят, пью, но не спят – караулят даже ночью…

- Странно, не так ли?

- Это ничего не меняет! Четверо их, восемь или даже двенадцать – мы убьем всех. Нужно только придумать, как их выманить, чтобы для нас больше не было неприятных сюрпризов.

- А как отвести подозрение от вашей подпольной школы ты не подумал? – уточнил я.

- Тут все давно продумано, - отмахнулся Седьмой, - мы притащим сюда стражников, убитых тобой в сосновом бору. Они сейчас на леднике лежат в прохладе. И от лишних глаз подальше и не испортятся раньше времени. При жизни от них толку, видать, не было, так пускай хоть сейчас в добром деле поучаствуют!

Этого, признаться, я не ожидал. В принципе, на первый взгляд звучит толково, особенно, если все хорошо разложить, да крови налить в нужных местах, да еще чтобы и воронье успело слететься раньше всяких дознавателей… Однако у меня был немного иной план: не зря же я всех напрягал и оканчивал ускоренные курсы оперирования Даром?!

Выслушав мой план, Седьмой открыл, было, рот, намериваясь либо что-то уточнить, либо оспорить, но по ходу дела быстро передумал и согласно кивнул. Очень уж ему понравилось, что на его долю по замыслу приходилось одно очень ответственное поручение.

Как же падки даже на намек лести юнцы, особенно, если их умащивает тот, до кого им еще расти и расти.

Суточная задержка в отправлении каравана удачно сыграла нам на руку. Еще с обеда небо начало заволакивать облаками, а к вечеру на нем стали появляться первые тучки. На ночь глядя, уже пытался срываться мелкий моросящий дождь, но почти сразу же прекращался.

Мокнуть в этот раз ребятам было веселее, потому что моему лысому черепу капельки дождя доставляли гораздо больше неудобств, чем всем им вместе взятым. Не встречая никаких преград на своем пути, мелкая взвесь быстренько собиралась в капли, те – в ручейки, и все это великолепие лилось мне прямо в глаза. Мне то и дело приходилось отряхиваться, как псу, которого нерадивый хозяин выгнал в непогоду на улицу.

Место засады мы тоже сменили – расправа должна была случиться примерно на половине дороги от одного селения, до другого, но, все же, чуточку ближе к чужому, чтобы оставшиеся в живых свидетели сбежали именно в том направлении.

Невидимые в темноте тучки шли навстречу каравану. И если у нас дождь еще толком и не начинался, то далеко впереди, уже можно было различить мерцание зарниц. Раскатов грома слышно не было. Тут-то и пришел звездный час Седьмого. Входя в боевое состояние, он понемногу начал имитировать звуки далекой, но быстро приближающейся непогоды.

- Очень удачно так совпало, что погода резко поменялась, - довольно пробормотал я, получше устраиваясь на своей мастерски замаскированной лежке.

- Это скорее закономерность, чем удача или совпадение, - ответил расслышавший мое бормотание Седьмой, - Учитель рассказывал, что так часто бывает, когда погибает сильный маг: к месту его смерти со всех сторон быстро слетаются тучи и какое-то время идет дождь…

- Природа скорбит? – высказал я первое пришедшее в голову предположение.

- Максимально безобидный выброс накопленного, но неиспользованного Дара, - поправил меня Седьмой и тут же снова сгенерировал дальний раскат грома.

Возницы на телегах были одеты в балахоны с капюшонами, защищающие от дождя, перекрывающие им почти весь обзор, кроме нескольких ближайших метров дороги. Поэтому просто звуков, пока что поначалу было достаточно.

А вот через пару минут, когда дождь зарядил уже не на шутку, в этом представлении началась и моя партия. Сначала это были просто фокусы со вспышками света в темноте дождливой ночи, после которых изрядно уставший Седьмой генерировал громовые раскаты уже практически в полную силу. И, наконец, я ударил настоящей молнией. Длинная, ветвистая – она ударила сразу и в столб, и в идущую последней телегу. Четверка охранников и мой недавний собутыльник возница умерли мгновенно. Волы, везущие телегу, утратили присущую им флегматичность, взбрыкнули и, как могли, понесли, не разбирая при этом дороги. Дымящаяся телега вскоре перевернулась. Пережившие этот кульбит животные, получив в его результате свободу, продолжили свой бег и быстро скрылись из виду.

Телега, следовавшая в караване второй, тоже получила повреждения, когда взбесившиеся животные волокли мимо нее свой дымящийся груз. Все оставшиеся в живых люди повыпрыгивали на дорогу. Напуганными они не выглядели. У большинства в руках различалось холодное оружие. Среди парней Седьмого нашелся кто-то особо зоркий и передал нам по цепочке, что в каждой телеге залегло по одному человеку и уже видно, что арбалет в первой телеге готов к стрельбе. Вскоре к нему присоединился и второй стрелок.

Нас караванщики видеть не могли, своих товарищей в перевернувшейся телеге с помостом – тоже. Шум никто не поднимал. Конечно же, кроме Седьмого. Пока происходили все эти события, я снова один раз ударил молнией неподалеку от первой телеги и раз просто сделал вспышку света вдалеке. Оба раза парень поддержал меня звуковыми эффектами.

Это убедило оставшихся в живых членов агитбригады, что против них работает стихия, а не чей-то злой умысел. Понимая, что находятся под прикрытием арбалетчиков, и никаких признаков врага не заметно, караванщики разделились. Один быстрым шагом пошел в том направлении, куда умчались волы, и где был слышен треск переворачивающейся телеги. Двое, чем-то подсвечивая себе, оценивали повреждения, полученные телегой. Оставшийся в одиночестве караванщик, стоял и смотрел в нашу с ребятами сторону. Он и арбалетчики не нравились мне больше всего. Особенно меня смущал тот факт, что он явно оказался главным в этой команде. Именно он тихо раздал всем указания, а сам стоял теперь и держал правую руку за пазухой. Логика подсказывала, что как только он поймет, что они попали в засаду, то сразу же даст знать об этом кому следует. Для этого у него наверняка с собой имеется специальный амулет. Что-то вроде сигнальной ракеты: и привлечет внимание, и укажет место.

Со стороны перевернувшейся телеги раздался крик боли и ругань. Главный дернулся, но быстро понял, что кто-то из оставшихся в живых стражников, прятавшихся под помостом, принял посланного к ним разведчика за атакующего, напал на беднягу и успел ранить до того, как понял, кто перед ним.

Занимавшиеся диагностикой телеги бросили свое дело и побежали на помощь товарищам.

Я не стал ждать дальнейшего развития событий – слишком уж удобный подвернулся шанс. Главный обозник подошел к арбалетчику, лежащему во второй телеге, и тихо с ним заговорил, указывая в нашу сторону.

Пришлось еще раз шандарахнуть молнией, убивая одним выстрелом двух зайцев.

Бежавшие к раненным мужики, присели от страха и, не сговариваясь, бросились к первой телеге, крича стрелку, чтобы тот погонял волов, потому что место явно гиблое, и нужно быстрее уезжать отсюда куда подальше. Сами они запрыгивать в телегу не стали, а, обогнув ее, побежали вперед по бокам от раскисающей колеи.

Воодушевленный таким примером стрелок недолго сомневался и, не оглядываясь на возможно еще живых товарищей, стал активно понукать испуганных животных.

Раненых, не используя оружия, добили ребята Седьмого.

Обугленный местами труп товарища мы освободили от пут и все еще прикрепленной к нему таблички и унесли с собой. Вместо него, пользуясь задумкой Седьмого мы в ту же ночь принесли на место разгула стихии труп с ледника. Его тоже пришлось слегка обуглить для правдоподобности.

Завершил нашу задумку мой верный и незаменимый друг Летяга.

С рассветом он начал описывать круги над разбросанными около дороги телами и в какое-то рекордно короткое время к нему стали присоединяться сородичи. Солнце еще до конца не показалось из-за горизонта, а особо голодные птицы, уже опускались на место трапезы.

- В соседнем селении нет представителей никаких кланов, - выслушав доклад Седьмого, проговорил Учитель, - так что пара дней в запасе, как мы и рассчитывали, у нас есть. Мы как раз все подготовим, так что и смерть Салида, и разгул стихии будут выглядеть более чем убедительно. Жалко, конечно, что оба этих события окажутся не слишком сильно разнесены во времени, но тут уж ничего не поделаешь.

- У нас ведь и это уже продумано, - тихо начала возражать Четвертая, то Учитель одним мимолетным взглядом остановил ее.

- Да, я и сам прекрасно помню, что у нас все продумано и конкретно в это время года в качестве дознавателей к нам пожалуют слабые маги. К тому же мы уже знаем, что они любят, на что падки. Да и время пришло ребятам оперяться.

У девушки и парня в этот момент были одинаковые безмерно удивленные выражения лиц. Видимо, новость о том, что моим курсантам пора устраивать выпускной была для них сродни грома среди ясного неба.

- Но как же, Учитель?.. – прошептал Седьмой. – Ребята же еще не готовы.

- Ничего страшного! – голосом нетерпящим пререканий быстро отозвался маг, который снова, буквально на глазах, видимо, в ожидании дознавателей начал стареть. – Часть пути вы все пройдете вместе. Только потом Четвертая с Женей от вас отделятся. А до этого продолжите свои занятия в походном режиме.

Теперь пришел черед удивляться и мне, ибо я, как бы, никуда и не собирался, ни сам, ни в компании с этой небезынтересной девушки. Но меня, скорее всего, спрашивать никто и не собирается. Да и мне, если подумать, не резон сталкиваться здесь с теми, кто прибудет расследовать мои темные делишки.

- Но почему, Учитель? – очень тихо и с неподдельной вселенской грустью в голосе спросила девушка.

- Второй прислал весточку, - мгновенно помрачнев лицом, произнес старик, - смена вам готовится уже в следующем месяце.

- Опять?! – ахнула Четвертая и закрыла рот ладонью.

Я взглянул на реакцию Седьмого. Лицо парня превратилось в каменную маску. Только желваки ходили под кожей, да зубы скрипели, грозясь рассыпаться – так сильно он стиснул сейчас челюсти.

С минуту в комнате, где мы вчетвером сидели, царила полнейшая тишина, потом Четвертая, прокашлявшись, задала вопрос. С первого раза из ее горла вырвался просто сип, и тогда девушка привстала, налила в кружки себе и остальным воду из стоящего на столе кувшина. Когда Четвертая пила, я слышал, как стучат ее зубы о край керамической кружки.

- Кого же вы возьмете с собой, Учитель, если мы с Седьмым уйдем на задание?

- Специально для этого мероприятия Второй присылает к нам Тринадцатую.

Девушка согласно закивала.

Судя то тому, какое напряжение висело в воздухе, тут сейчас обсуждалось дело жизни или смерти, и потому мне, против обычного, было жутко интересно, что вообще должно произойти такого, чтобы целый лагерь недоучившихся курсантов покинул свое расположение, чтобы для кого-то там его освободить?

- А что за смена? – наконец, не выдержав, аккуратно и тихо спросил я.

- Дети, - уже практически полностью овладев собой пояснила Четвертая, - такие же дети, какими были наши курсанты, что теперь становятся выпускниками.

Не скажу, что я все понял. Точнее, скажу, что я ни черта не понял, но даже такой толстокожий дуболом, как я понимал, что для обстоятельных расспросов сейчас не место и не время.

- Тринадцатая – это хорошо, - сухим, ломким голосом проговорил, наконец, Седьмой.

- Тринадцатая – это просто замечательно! – грустно улыбнулась девушка. – Дети ее любят. Ее все любят, но дети – особенно.

В комнате снова повисла тишина. Но на этот раз она была другой. Какой-то волшебной, что ли. Учитель и двое его учеников сидели и как-то грустно и вымучено, но очень по-доброму улыбались.

Я лишь тихо вздохнул. Все, что мне оставалось – это ждать, когда жизнь-жестянка сама ответит мне на все, даже еще не заданные, вопросы.

Впрочем, ждать пришлось недолго. На следующий день после непродолжительных сборов мы выдвинулись в дорогу. Путешествие обещало быть познавательным, хоть и непростым. Так оно и вышло.

Местный аналог пива был изумительно хорош. Насыщенный бархатистый вкус, маленький градус, идеальная, на мой взгляд, плотность и долгое приятное послевкусие.

Не зная, сколько Четвертой лет и существуют ли здесь, как в мире, так и в диверсионной школе, прямые ограничения на употребления молодежью спиртного, я протянул девушке большую полуведерную флягу. Все-таки хорошо путешествовать с обозом: можно захватить с собой в путь что-то необязательное, но довольно приятное. Или можно разжиться этими приятностями уже непосредственно в пути.

Собственно, эту фляжищу я конфисковал у нашей обозной команды. Ее формировали из курсантов соседнего с нами училища.

Седьмую почему-то поставили над ними главной, и приходилось помогать девушке следить за порядком в этой полубанде дурных юнцов. Хорошо хоть главные мои опасения не оправдались: девчонку тут хорошо знали, и ее авторитет и право главенствовать над отрядом ни у кого сомнения не вызывали. Однако, приказы приказами, а смекалку в купе с раздолбайством никто не отменял. Вот и пришлось мне пробежаться по караульным сразу же после верней поверки. Уверенный, что ближайшие несколько часов начальство их не побеспокоит, один из пары караульных, вооружившись походной фляжкой и бросая по сторонам вороватые взгляды, метнулся к ближайшему костру.

Я перехватил его на обратном пути, обнюхал его груз, попробовал – домашнее вино. Обменяв фляжку на отеческий подзатыльник, я отдал практически нетронутый груз Седьмому и посоветовал тому проверить всех прикомандированных к нам морпехов, а добычу тащить в штабную палатку…

- Теплое, наверное, - сказала Четвертая после того, как несколько раз глубоко вдохнула аромат свежего пенного напитка.

- Ну, уж не с ледника, - подтвердил я ее догадку и протянул руку, чтобы забрать назад шедевр местного пивоварения.

- Подожди! – слегка нахмурила брови девушка и заслонила флягу плечом. – Домом пахнет…

Это был уже второй случай за три дня, когда Четвертая упоминала о своем доме.

- Скучаешь по нему? – тихо спросил я и тут же напоролся на ее благодарный взгляд.

Все-таки и мое кратковременное присутствие здесь в качестве инструктора не прошло даром: наш верзила смог победить громадного пехотинца, с коровьей грацией и скоростью ленивца топорно проведя даже не бросок, а завал. По округе прокатилось нечто сродни двойному землетрясению, когда на примятую траву сначала грохнулся морпех, а, полсекунды спустя, на него всем весом, как мешок с картошкой, шлепнулся наш торжествующий победитель.

Побежденного пришлось откачивать, приводя его в себя и давая, как следует, отдышаться.

Потом без всякого объявления в круг вошла Четвертая. Как ни дружны были морпехи, ее они приветствовали ничуть не тише, чем своего бойца. Не знаю за что конкретно, но девушку уважали и ценили в обоих лагерях. Впрочем, над ее соперником тоже никто не потешался, хотя, на первый взгляд тот не производил какого-то особенно выгодного впечатления. Меж тем, стоило только начаться схватке, как я сразу же зауважал этого парня. Перед нами был настоящий природный талант.

Зная о последнем проигранном бое Четвертой, я, почему-то, решил, что предыдущие она выигрывала. Но, глядя на то, что сейчас творилось в кругу, не усомнился ни на секунду, что до этого все схватки заканчивались вничью. И совсем не потому, что противники были равны. Потому, что курсант был чуть ли не на голову выше Четвертой, как боец и не проигрывала девушка либо чудом, либо благодаря благородству морпеха. Не удивлюсь, что нокаутировал он девчонку случайно, просто расслабившись, отдавшись текучке боя, поскольку схватка – это его стихия. Парень просто рожден для этого. Уверен, что потренируй я его хотя бы неделю, и даже у меня не было бы с ним в кругу ни единого шанса. Во всяком случае того меня, которого я люблю и помню…

В любом случае, тренировал я не его, а Четвертую. Ну, как, тренировал – дал несколько сугубо практичных советов, большую часть которых она с негодованием отвергла, потому что те были «довольно грязными». Все-таки поразительная штука – женская логика: у тебя чуть ли не война, а ты строишь из себя благородного рыцаря, притом, что не имеешь даже представления о последнем.

Благо девочка никогда не занималась боксом и не имеет никаких предрассудков по поводу ударов ниже пояса, а, вдобавок, местная шантрапа не имеет никакого понятия об ударах по ногам.

Когда бедро парня приняло на себя первый хороший плотный удар, лицо бойца выразило удивление. От второй такой же атаки он попытался уклонится, убирая ногу с траектории удара, но не успел. Теперь на лице парня я увидел боль и раздражение. Следующий удар в бедро Четвертая замаскировала наступательной серией ударов руками – парень захромал и был вынужден сменить стойку. И тут же нарвался на внутренний лоукик в область коленного сустава. Чудом не получив травму, морпех, хромая на обе ноги, отскочил в сторону и поднял вверх правую руку, признавая поражение.

Бедолага. Показывая девчонке траекторию и остальные особенности удара, я сам испытал на себе силу ее ног. Парню не позавидуешь. Хромать будет дня три, не меньше. И то, потому что он молодой, и, наверняка, на нем все заживает, как на собаке.

Четвертая сияла!

- Никогда бы не подумала, что можно победить, просто отбивая противнику ноги! – поделилась она своим открытием. – А теперь ты просто обязан показать мне контрприем, от этого удара! Он ведь есть?

- Он-то есть, - рассмеялся я, любуясь ее детской радостью, - но должен же я что-то для себя оставить на тот случай, если мне придется оказаться на месте того хромого бедняги!

- Вот, когда окажешься, тогда я и сама все увижу!

- Это, если глаза будут целыми и невредимыми!

Эта моя неосторожная шутка сразу же плавно переросла в незапланированный урок работы по болевым точкам, занявший у всей нашей немалой толпы остаток ночи.

- А почему ты не поделился этими умениями на вводном занятии? – зевая, спросила у меня Четвертая, когда все разбрелись сворачивать временный лагерь.

- Нашла, что спросить! Я тогда сам себя толком не помнил, все делал на рефлексах и интуиции.

- А чему бы ты сейчас обучил нас, когда помнишь свое прошлое и знаешь наши первоочередные цели?

На этот вопрос я подробно и развернуто отвечал девчонке практически до того самого момента, как мы увидели вырастающие в дали шпили городских башен.

Я не задавал лишних вопросов, чтобы не обозначать скудность моих знаний об окружающем мире, поэтому местный город удивил меня еще издали, когда я понял, что так и не увижу городской стены.

Взяв себе за труд немного поразмышлять, я понял, что глупо было рассчитывать увидеть защитные сооружения там, где никогда толком и не было войн. Кто знает, когда здесь появились те же арбалеты? Быть может, тысячелетия назад. И придумали их исключительно для охоты или даже из спортивного либо научного интереса.

С холодным оружием немного попроще: все-таки есть знать, какой-то дуэльный кодекс…

В общем, городские башни были просто шпилями на особенно богатых домах – видимо, родовых гнездах каких-нибудь кланов.

Наша с Четвертой миссия в городе была довольно простой: зайти в конкретное место, получить там тяжелый мешок денег, часть из них раздать курсантам, остальное передать кому-то, кто придет в нужное время в нужное место и скажет одной только девушке и ему известную фразу.

Проблемы начались уже на первом этапе, когда мы с Четвертой пришли в местный аналог банка. Этот филиал был немного похож на тот, что я уже видел в колонии-поселении. Только здесь кроме незаметных ниш для стрелков было еще довольно много амулетов и артефактов. Тело Бродяги оказалось довольно чувствительно к отзвукам Дара, струящимся от магических вещей.

В тесной прихожей, больше похожей на виденные мною в родном мире противопожарные тамбуры-шлюзы, нас какое-то время сканировал мощный магический артефакт, после чего массивная дверь беззвучно отворилась, и мы прошли внутрь большого просторного помещения. Минуя дверной проем, я взглянул вверх и тут же получил в глаза дискомфортный поток воздуха.

- Что за… - начал, было, возмущаться я, но был перебит.

- Простите великодушно, уважаемый клиент! – сказал мне выросший буквально из неоткуда человек, олицетворяющий собой звание клерка. – Дело в том, что нам доподлинно известно, что Вы всегда, подчеркиваю – всегда – приходите в любое из наших отделений в определенного вида одежде. Именно поэтому нам пришлось пойти на серьезные издержки, чтобы дополнительно проверить Вашу личность. Вы ведь и сами не хотели бы, чтобы вашими капиталами завладел кто-то, кроме Вас?

Он был одновременно такой лощенный и предупредительный, говорил так доверительно и убедительно и вообще вел себя так, что на него просто сложно было сердиться. Он как-то очень натурально и естественно взял меня под локоть и увлек к одиноко стоящему у стены мягкому даже на вид креслу, что я и не подумал сопротивляться.

Еще меня удивило, что Четвертой этот хлыщ не уделил вообще никакого внимания. Хотя нет, прервавшись на миг от облизывания несравненной моей персоны, он окинул быстрым, но явно одобрительным взглядом девушку и, снова вернувшись ко мне, произнес:

- Ваш выбор спутницы, как всегда, безукоризненный! Однако ж, памятуя о Вашей мужской силе, я все же рискнул предложить Вам услуги нашего Нескучного дома. Любое количество первоклассный веселых девиц будет предложено Вам сразу, как только Вы уладите дело, с которым к нам пожаловали.

С одной стороны, он начал мне порядком надоедать, с другой – было забавно посмотреть, как возмутилась Четвертая, когда холуй определил ее в мои эскортницы, с третьей же, к своему раздражению я все никак не мог игнорировать тот факт, что мне досталось почему-то дико переполненное тестостероном тело Бродяги. Этот хдоровенный лысый хрен буквально был фабрикой по производству гормонов. Насколько помню, даже в самые трудные моменты пубертата я не испытывал такого неудержимого влечения к противоположному полу.

Остается только радоваться тому, что я не сорвался и не наломал дров, пока был в беспамятстве и не мог толком себя контролировать. Однако теперь, когда клерк заговорил о доступных высококлассных профессионалках…

Наверное, мои развратные мысли так четко отпечатались на простодушном от природы лице Бродяги, что Четвертая подошла и больно так пристукнула меня носком сапога по голени.

Помогло.

Сыграла свою роль и резкая боль и понимающая, но льстивая улыбка банковского недоменеджера, и настораживающее шевеление в потолочной нише для стрелков. Видимо они здесь отвечали еще и за безопасность денежных посетителей. А я, определенно, был небеден. Нежданный такой сюрприз и, не скрою, приятный.

Хорошее заведение. Очень даже клиентоориентированное!

- Я клиент, - безэмоционально, как ей, наверное, казалось, проговорила Четвертая, - вот моя доверительная грамота.

Не удостоив ее повторным взглядом, мой персональный клерк негромко хлопнул в ладоши, а сам уставился на меня взглядом умной овчарки, всеми фибрами своей собачьей души ждущей команды хозяина.

- Я бы предпочел, чтобы сначала разобрались с делом моей спутницы, - ленивым и надменным (откуда только взялся?!) тоном с растяжечкой проговорил я, - а уж потом и моими скудными запасами можно будет поинтересоваться.

Почтительно хихикнув, работник пера и монеты мгновенно обернулся к Четвертой, к которой уже, повинуясь хлопку, приближался какой-то плюгавенький, но хорошо одетый парнишка.

Уж не знаю, что малец увидел на лице своего начальника, но тут же, проявив завидную прыть, развернулся и исчез из виду за одной из нескольких дверей в стене, расположенной напротив моего кресла.

Поняв, наконец, что Четвертая мне в какой-то мере небезразлично, холуй сменил свое к ней отношение и окружил и ее своей почтительной заботой.

К несчастью, почти сразу же выяснилось, что дела моей спутницы не так хорошо, как нам обоим хотелось. С грамотой ее все было в полном порядке, вот только тот счет, к которому документ давал полный доступ, оказался совершенно пуст. Подобное предусматривалось, и на счету Учителя была минимально необходимая сумма, которой хватило бы только на то, чтобы снабдить подъемными выпускников нашей импровизированной академии. Но так же предусматривалось, что, если на основном счете не будет денег, там должна быть записка. А вот ее тоже не было.

Такой растерянной я Четвертую еще не видел.

- Уважаемый, - вальяжно обратился я к банковскому работнику, - не моли бы мы с моей очаровательной спутницей втайне от окружающих обсудить здесь кое-какие коммерческие вопросы?

- Конечно же! – буквально засветился от счастья мой подлиза. – В Ваш годовой тариф входит подобная услуга. Я бы рекомендовал вам вот такой артефакт!

Клерк извлек из-за пазухи цепочку, на которой висело небольшое деревянное кольцо, и объяснил, что на сегодняшний день это один из лучших магических предметов, обеспечивающих полную звуковую непроницаемость пространства, занимающего половину комнаты, в которой мы втроем находились.

По его плохо скрываемому алчному блеску в глазах я понял, что мне пытаются втюхать некондицию, которую, скорее всего, уже списали, но вопрос был не такой уж и секретный – я больше надувал щеки, чем действительно беспокоился о конфиденциальности беседы.

- Хорошо, милейший, давай сюда эту безделушку, а сам, будь добр, подготовь быстренько отчетную документацию по моим делам. А то я на слух плохо цифры воспринимаю.

Служащий попытался объяснить мне принцип действия амулета, но я, скривившись, словно от легкой, но надоедливой зубной боли, отогнал его не терпящим возражений жестом.

- Слушай сюда и не задавай вопросов, - тихо и быстро заговорил я, когда мы с девушкой остались наедине, - память ко мне вернулась, но не полностью. Тут помню, а тут не помню. Собственно, о своих финансовых делах я не помню ровным счетом ничего. Как много денег ты должна получить?

Она назвала сумму, которая не сказала мне ровным счетом ничего, потому что в этом мире я ни разу толком не являлся участником товарно-денежных отношений. Но еще больше признаваться в своем неведении я не собирался. Поэтому важно кивнул и предложил Четвертой вместе ознакомиться с состоянием моих капиталов.

Когда клерк подал нам бумаги, в которых я не понимал ни цифр, ни букв, я просто передал те Четвертой, внимательно следя за ее реакцией.

Да, я бы поиграл с ней в покер на раздевание – девчонка совершенно не умеет скрывать эмоций!

Бродяга явно был сказочно богат.

- Ты случайно не казначей клана? – улыбаясь, спросила Четвертая.

Было видно, что у нее просто гора с плеч свалилась.

- Я просто обычно мало трачу на одежду.

Клерк хихикнул чуть громче, чем того от него требовала профессиональная вежливость – оценил шутку.

- Будьте добры напомнить мне правила снятия со счета более или менее значительных сумм, - обратился я к ценителю хорошего юмора.

Из ответной скороговорки стало известно: мелочь могут отсыпать без всяких условий, что-то значительное по дополнительной идентификации, что уже была мною пройдена на входе. Совсем неподъемный груз помимо предыдущего условия требовал еще кодового слова и небольшого кровопускания.

Необходимость произнесения пароля меня позабавила, но потом я решил, что, скорее всего, это заклинание-активация, позволяющая получить доступ к основной ячейке в хранилище.

Быстрый взгляд на Четвертую. Та показывает два пальца. Что ж тем лучше.

Конечно, есть небольшой моральный аспект: все-таки это не мои деньги, но я почти уверен, что ворону они ни к чему, да и в принципе Бродяга был бы не против моих не слишком скромных растрат.

- Чуть не забыл! – потешно всплеснул руками мой преданный до гробовой доски клерк. – У меня же для Вас чудесная новость! Управляющий Вашего совместного игрового бизнеса Канон ежемесячно пополняет именной счет господина Таллана на все более и более круглые суммы! Спешу поздравить Вас со столь удачным проектом!

С секунду я хмурил несуществующие брови, пока в голове не сложился пазл из картин не столь уж и далекого прошлого.

Ай да Пройдоха! Так вот за кого он тогда при получении патента ставил в банке на полуострове вторую подпись. За своего закадычного друга Бродягу, отсутствующего в тот момент в колонии-поселении. И тот местный клерк тогда еще одобрительно отреагировал на этот финт ушами: мол, правильно, что не кладете все яйца в одну корзину, кто-то из основателей должен находиться подальше, чтобы дело не перешло в другие руки в связи с трагической и преждевременной смертью всех былых хозяев.

Что ж! Вот и отпал моральный аспект. Тут же выяснилось, что и доли от моего местного детища – набирающего обороты игрового бизнеса, вполне достаточно для нужд Четвертой и Учителя.

Мешок действительно получился увесистый. Распоряжалась его заполнением моя спутница, поэтому золотые и серебряные (опять-таки, по ее настоянию) кругляшки ссыпались туда не просто так, а складывались в небольших бесчисленных мешочках, кошелях и даже небольших сумках.

Оказалось, что мешочки с золотом и серебром – для курсантов, кошели – для какой-то еще предстоящей нам на обратном пути торговли, а вот сумки с золотом были предназначены для взяток!

Почему-то я думал, что в мире с Даром, люди не так сильно ценят презренный металл, чтобы ради него идти на служебные преступления. Что ж, лишний раз убеждаюсь, что и мне свойственно ошибаться.

Но не это удивило меня больше всего. Когда мы вышли из банка и Четвертая, проинструктировав изнывающих от нетерпения курсантов, выдала им деньги, я, наконец, рассмотрел того самого бывшего каторжанина, о котором говорила девушка.

Его могли бы затоптать разбегающиеся в разные стороны в поисках простых и грубых развлечений курсанты, но мужчина легко и непринужденно маневрировал между этими живыми метеорами, направляясь в нашу сторону.

Передо мной было уже второе за день напоминание о пребывании в местах не столь отдаленных – Карл. Тот самый Карл, который доставил Пройдохе немало хлопот в драке, что случилась перед нашим бегством в Джунгли.

На рукаве его куртки был нашит шеврон какого-то ржаво-красного цвета – видимо отличительный признак клана. Странно, что я не встречал подобных знаков отличия у других людей, хотя по пути к банку прошел едва ли не половину довольно многолюдного города.

Спросить у Четвертой? А, вдруг, эта информация из разряда «даже младенцам известно»? Тогда уже у не возникнут лишние мысли и вопросы, к тому же это чревато имиджевыми потерями. Как она будет относиться к моим нравоучениям, если сам я с ее точки зрения не знаю элементарных вещей?

Жаль, что рядом нет Летуна. Как только он натравил свою братию на свежеиспеченные трупы, оставленные нами у дороги, мудрый ворон поднял вопрос о местонахождении наших с ним друзей. Собственно, меня эта загадка тоже мучила с того самого момента, как только я осознал себя в теле Бродяги. В итоге мы посовещались, и я поделился с Талланом своими соображениями по поводу того, где можно искать Экуппу. Выслушав предположение, ворон какое-то время пристально и недоверчиво косился в мою сторону, видимо, ожидая, будто я рассмеюсь и признаюсь, что пошутил. Не дождавшись этого, Таллан перевел взгляд на свою правую лапу. Немного посжимав и поразжимав пальцы на ней, ворон с усилием скрючил все, кроме одного, приподнял лапу, нагнул к ней голову и умудрился покрутить пальцем у виска.

Смотрелось это забавно, но Таллан не был настроен на веселье, он оказался возмущен моим предположением, что Экуппа едва ли не первым делом постарается увидиться с Эбботом – своим любимым котом!

Уже чуть погодя, он успокоился и признал, что кому, как не мне, лучше знать человека, чье тело когда-то я занимал и с кем совершал обмен памятью, мыслями, чувствами.

В любом случае, ворон улетел далеко и надолго, а я остался один на один с большим чужим миром. А к нам тем временем приближался определенно опасный человек.

Пока он нас не увидел, я накинул на голову капюшон, пряча от всеобщего обозрения отсутствие волос, бровей и даже ресниц. Плащ мне перед выходом дал Учитель. Сначала, правда, он дал хорошего подзатыльника кадету, рассказывающему друзьям, как смешно я пытался проморгаться в засаде во время дождя. А потом уже одарил и меня. Я бы, конечно предпочел бейсболку, но ее здесь сначала нужно нарисовать, потом пошить, а затем уж и носить.

В любом случае, свою самую заметную примету, я, как смог, скрыл.

Как показало дальнейшее развитие событий, мое беспокойство было излишним. Карла не интересовали ни Четвертая, ни я. Проходя мимо, он даже не обратил на нас внимания, пока девушка с ним не поздоровалась.

Все так же не глядя на нее, Карл кивнул и сказал:

- У нас все по плану. Не опаздывайте, иначе двинемся без вас.

И на этом все! Даже как-то немного обидно стало, за такое равнодушие к моей неординарной персоне.

Карл скрылся за бронедверью банка, а меня Четвертая потянула, как груженого ослика, в одной ей ведомом направлении. Оказалось, что пришло время дачи взяток. В легкой и непринужденной беседе мне удалось выяснить, что дача взятки должностному лицу в этом мире пока что, если и порицается, то весьма условно. А так принципы выражения благодарности и нахождения взаимопонимания во имя всеобщего блага вполне законны как для взяткодателя, так и для мздоимца.

Самих хапуг я не видел. Просто доносил постепенно легчавший мешок до очередной двери, а дальше ждал, пока девушка спокойно вне всякой очереди, буде таковая наличествует, проследует к хозяину кабинета и довольно быстро вернется оттуда с пустыми руками и чистой совестью. Народ в очередях, которые случились дважды за время нашего хождения, не роптал, прекрасно видя, что мы по исключительно важному делу.

С последней дверью случилась неприятность. Она была заперта. Нет, даже не так: она была заперта и опечатана. Саму печать я увидел в последний момент и успел остановить руку девушки до того, как та коснулась дверного молоточка. Печать представляла собой подобие отчасти прозрачной красноватой паутины, которая перекрывала своим замысловатым узором все полотно и вытягивала вперед тоненькие жгутики, как бы ощупывающие пространство перед дверью.

- Подожди, - попросил я спутницу, - от двери тянет Даром: тут либо охранное, либо сигнальное заклинание.

Отдам должное девчонке – она не стала задавать лишних вопросов, что в принципе уже очень нехарактерно для их «братии», а, не меняя темпа, прошла мимо, двинувшись к ближайшему перекрестку. Думаю, что, наблюдай кто за нами со стороны, он бы и не заметил нашего интереса к запечатанной двери.

Что ж, я в очередной раз ошибся. «Хвост» обнаружила Четвертая. Она тут же не без гордости заявила, что может не только вычислять слежку, но и мастерски от нее скрываться. Но я-то читал книги и смотрел фильмы! Она, конечно, может и и чувствует себя условной местной Мата Хари, но куда ей до Бонда, Джеймса Бонда?!

- Значит так, - говорю спутнице, - сейчас я понемногу ускорюсь и вырвусь вперед. Ты продолжишь идти за мной. На первых двух перекрестках я сверну направо, ты же на втором – пойдешь прямо. А я посмотрю, кто за тобой проследует.

- А если их несколько, они разделятся и кто-то поспешит за тобой, а оставшиеся останутся следить за мной или вообще нападут? – язвительно уточнила Четвертая.

- Сами нападут, сами пускай и отбиваются, - вспомнил я бородатый анекдот про тигра, напавшего на чью-то тещу, - а ты, если кто-то умудрится тебя прям с моей скоростью обогнать, усыпи того одним из своих дротиков.

- Так их еще зарядить нужно, а за нами смотрят!

- Если бы ты не препиралась, мы бы уже знали, кто за нами следит, - сделал я ударение на слове «уже», - к тому же я ни за что не поверю, что у тебя в рукаве или за поясом нет пары-тройки других способов успокоить человека.

- Иди уже, затейник! Оставляй беззащитную девушку на произвол судьбы!

Вместо продолжения очень даже нелишней для стороннего наблюдателя пикировки, я быстро приблизился к Четвертой, наклонился к ней и, чмокнув в щеку, отскочил, уклоняясь от пощечины, сразу же в быстром темпе зашагал к ближайшему перекрестку.

Четвертая – умничка – приняла мою игру и шла позади, время от времени что-то выкрикивая мне в спину.

Я вышел из своего укрытия, когда уже появилась вероятность самому потерять спутницу из виду. Пройдя вслед за ней не более километра, я смог вычислить «хвост». Два невзрачных задохлика плелись за ней, не сворачивая и не глядя по сторонам. Сначала я подумал, что они просто пялятся на Четвертую, но периодически на нашем поту попадались вполне себе неплохие экземпляры носительниц выдающихся женских прелестей, и недоросли на них не отвлекались. А, чтобы вы понимали, даже я на одну из них отвлекся, в то время, как был очень даже озабочен безопасностью своей спутницы!

Нет, определенно, я сегодня не перестану отдавать должное сообразительности Четвертой – она медленно, но верно заводила преследователей в малолюдный и, видимо, не самый благополучный район.

Пускай это и не средневековье моего родного мира, но и тут с помощью Дара явно убирали не весь город.

Сначала появился только намек на запах нечистот, но не прошло и пяти минут, как воздух вокруг можно было назвать скорее смрадным, чем просто неприятным, а сами нечистоты уже попадались в непосредственной близости от тротуара. Тротуар, кстати, тоже был уже условный, а местами от основной дорожки и вовсе ответвлялись деревянные помостки.

За двумя преследователями уже попыталась увязаться местная шпана. Пришлось раздать пять или шесть тихих, но основательных подзатыльника, чтобы они передумали. За это в меня потом из темноты проулков дважды прилетали камни. Ко всеобщему благу – безрезультатно.

В итоге и сами преследователи решили, что пассивная слежка может навредить их здоровью и пошли на сближение с объектом.

Перехвалил я Четвертую. Пока мне удалось сократить расстояние между парочкой олухов и боевой девицей, последняя уже вырубила обоих. Причем один потом так в себя и не пришел. Даже несмотря на то, что девчонка пыталась применить свой талант лечения. Разозлившись на себя, она выместила гнев на оставшемся в живых пленном. Не смотря на то, что под моим нажимом тот уже начал понемногу раскалываться, Четвертая достала свой неизменный стилет и начала работать им по только одной ей известным точкам. Хорошо, что до этого девушка озаботилась кляпом для допрашиваемого; плохо, что вопросов она не задавала. И без того качественно оглушенный парень ужом извивался от той боли, что причиняло ему игольчато острое лезвие стилета. Мне была неприятна эта экзекуция, но было видно, что Четвертая не импровизирует, а действует четко, скупо – заученно.

- Можешь отпустить, - наконец, сказала мне девчонка.

Не удержавшись от укоризненного взгляда в ее адрес, я отпустил бедолагу, и тот буквально растекся по земле.

- Рассказывай: кто тебя послал, и какое было задание! – не предвещавшим ничего хорошего голосом обратилась она к пленному.

Парень скороговоркой рассказал все что точно знал и о чем только догадывался. Когда он уже перешел к домыслам, Четвертая последний раз ткнула его стилетом и, поднявшись на ноги, молча пошла в одной ей известном направлении.

Я шел за ней, сверля глазами ее затылок и не стараясь сократить дистанцию. Шел и думал, что попал в не самый лучший из миров. Само собой, я оставлял за повзрослевшей сиротой право на месть за гибель родных, близких, всего селения… но…

Но! Полноте, человек ли она вообще? Это же девчонка. Ей ведь на вид нет и восемнадцати, а она уже – машина для убийства. Не так-то просто взять и заколоть живого человека, после пыток, человека, который должен был просто проследить за тобой. Мальчишка, показавшийся мне не намного взрослее Четвертой, был младшим в паре, и ничего не смог возразить, когда его старший товарищ решил выслужиться и задержать объект наблюдения.

Теперь оба мертвы. И, судя по походке их убийцы, двумя смертями сегодня может не окончится.

Что ж, там я вмешаться не успел, но сейчас меня ничего не сдерживает.

- Куда мы идем, Четвертая? Я не знаю, что ты задумала, но задай, пожалуйста, сама себе вопрос: «А одобрил бы Учитель то, что я сейчас собираюсь сделать?!»!

Бесполезно. Она меня слышит, но не воспринимает. Что такого рассказал нам мальчишка, что я пропустил мимо у шей, а для нее эта информация все расставила по своим местам?

Хотя, не даже смысла гадать: у меня просто нет тех изначальных данных, которые есть у Четвертой. Все, что я могу сейчас сделать, это – попытаться отвлечь ее внимание и перенаправить ее негатив в другое русло.

Нет, я не стал с ней драться, хотя, не стану скрывать, эта идея первой пришла мне в голову. Вру, первой идее было – хорошенько шлепнуть ее по заду, а уже потом, как следствие, были мысли о драке.

Вместо этого я коварно сзади и без предупреждения просто подсек ей ноги, уложил спиной прямо на дорожку и сам уселся сверху, надежно и полностью обездвижив ей руки и ноги. Признаться, с руками пришлось повозиться, больно уж они у нее быстрые да к тому же еще и гуттаперчевые. К постыдному нападению на даму со спины добавилась еще и толика Дара, чтобы ее руки хотя бы минуту вели себя более сговорчиво.

Да она ругалась и плевалась. Скажу даже больше: будучи полным нулем в борьбе она догадалась попытаться скинуть меня с себя в тот момент, когда я буду уворачиваться от очередного плевка! Никогда не перестану утверждать, что из нее выйдет талантливый боец!

Объезжал я ее добрых минут десять. Пока у девчонки совсем не закончились силы, и не просело дыхание. Клянусь, что я бы на ее месте устал бы уже на третьей минуте таких нечеловеческих усилий. Хорошо, что тело Бродяги и мои навыки составили настолько удачный альянс, что даже у этой неудержимой, но милой мегеры не было ни одного шанса.

- Слушаю тебя, - наконец едва слышно выдохнула Четвертая.

Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что девчонка потратила все жизненные силы, и вот-вот покинет этот не лучший из миров, но я все равно оставался начеку.

- Это я тебя слушаю, дорогуша! Четко, коротко и ясно объясни мне, куда ты шла, и что собиралась делать!

Ненавидяще сверкнув глазами, она быстро и как на духу все рассказала.

С ее слов выходило, что наблюдателей к двери приставил именно тот человек, что должен был положить деньги на счет…

Сначала и я подзавис от такой новости настолько, что Четвертая смогла и попасть в меня очередным плевком, и почти умудрилась провернуться подо мной. В схватке этот маневр не дал бы ей и полшанса, но все равно запас ее энергии внушал заслуженное уважение.

- Тихо, глупышка, я сейчас тебя отпущу и не стану больше удерживать, потому что ты сама передумаешь своевольничать, поскольку не учла одной простой вещи.

Я освободил ее быстрым перекатом в сторону. Встать пришлось как можно быстрее: мало ли, вдруг, она бросится в атаку.

Но нет, девушка поспешно встала, обожгла меня яростным взглядом и быстрым шагом продолжила свой путь.

Признаться, я уж думал, что просчитался, однако она сначала замедлилась и на ходу стала приводить запыленную одежду в порядок, потом остановилась, не прекращая похлопывания по спине и заду.

Самодовольно ухмыляясь, я тоже отряхнул выпачканные колени.

- Ладно, говори, что я упустила!

Я не смотрел на Четвертую всего пару секунд, а она уже стоит возле меня. Руки скрещены на груди, бедро на отлете, глазища горят – красотка, блин!

Все-таки очень редко бывает, чтобы ставка на женское любопытство не сыграла.

- Я не знаю, какую должность занимает этот человек, и какие обязанности он исполняет, но лично мне видна и понятна логика его поступков. Допустим, что ему становится известно, что одного из наших одариваемых благодетелей в чем-то обвиняют и его свобода ограничена. Предупредить нас он не может, поскольку мы уже вот-вот должны быть на месте. Видимо, за ним тоже наблюдают, а поручить столь щекотливое задание просто некому. Тогда этот наш товарищ просто не кладет на счет деньги, понимая, что выражать свою благодарность тебе будет нечем, и ты не придешь к двери, на которой красуется невидимая обычным людям магическая печать.

- Тогда его соглядатаи должны были нас предупредить, а не молча следить за нами! – перебила меня Четвертая.

- Он же официально работает на сильных мира сего и не должен вызывать никаких подозрений, тем более, когда начались какие-то чистки в рядах чиновников, - возразил я девчонке, - у него есть подчиненные, а приказы должностного лица не должны вызывать у них подозрений. К тому же ждать там могли и не нас. Поскольку нас безденежных, по его логике, там быть не могло.

Видно было, что мои несколько путаные объяснения до конца не убедили Четвертую, но хотя бы умерили ее пыл.

- Думаешь, сначала нужно доложить обо всем Учителю? – хмуро уточнила она.

Видимо, подействовал общий тоннаж моих доводов, а не точечные удары по ее слабоаргументированным попыткам действий.

На мой утвердительный кивок она ответила задумчивым своим.

- Как думаешь, стоит вернуться и добить того парня, что мы допрашивали?

- Он жив? – удивился я. – Когда мы уходили, мальчишка явно не дышал.

- Он будет парализован еще около часа, а потом, максимум – слабость от небольшой потери крови.

- Пускай все идет своим чередом. Я уверен, что наш товарищ все еще остается нашим, иначе мы бы здесь с тобой так мило не беседовали. Однако это не отменяет того, что там нужно побыстрее отсюда выбираться.

Идя к выходу из города, я с некоторым облегчением думал, что, если этот мир и катится по наклонной, то хотя бы не так быстро, как мне недавно казалось.

Карла с его подручными и бывшей нашей обозной командой, которую он тоже взял под свое начало, мы нашли без особых проблем: они ждали нас в условленном месте, став лагерем за городом. В этот раз этот фрукт был нами заинтересован чуть больше, чем раньше. Причем этот его интерес нам обоим показался странным. Раздраженной девушке он не понравился автоматически, к тому же, как она сразу призналась, самого Карла Четвертая всегда сторонилась чисто интуитивно: мало того, что бывший каторжанин, так еще и взгляд у него неизменно тяжелый и колючий, хотя тот и пытается это скрыть под частой дежурной улыбкой.

Ну, а мне в принципе всегда не нравились люди, которые при нашей первой встрече смотрели на меня, как на пустое место, зная при этом, что в дальнейшем нам предстоит какое-то общее дело.

А теперь, значит, он проявляет сдержанный интерес. Причем только он сам, его курсанты, как оловянные солдатики: вообще первыми с нами не заговаривают, а на наши бытовые вопросы отвечают натужно и односложно. Чтоб вы понимали, это курсанты и того же потока, что сопровождали нас, следовательно, все они нормально относились к Четвертой. Собственно, наших обозников тоже словно подменили. То же самое отстраненное отношение.

И это не могло не настораживать.

Здесь, в полевом лагере, Карл был одет не как в городе, и шеврона на его рукаве не было. Отметив это изменение вслух, узнал от спутницы, что шеврон нужен в городе как пропуск в определенные места, доступ в которые ограничен клановыми запретами, но сами эти места не так значимы, чтобы ставить на входе мага или вешать артефакт.

- У того парня, навсегда оставшегося в переулках тоже такой был, правда, не на видном месте, а на отвороте сюртука, - подытожила Четвертая свои пояснения, - а у выжившего я ничего такого не нашла, хотя смотрела внимательно.

Я на какое-то время впал в подобие ступора, обрабатывая новую информацию и складывая новые кусочки мозаики в уже начавшую вырисовываться картину происходящего. Получалось, что мы перешли дорогу клану – бывшим Оранжевым, новый цвет которых я смог перевести для себя, как Ржавый.

- Не нравится мне это все, моя хорошая, - тихо проговорил я, придвинувшись к Четвертой практически вплотную, - именно этот с ржавым шевроном решил нарушить приказ и задержать тебя. Еще нужно помнить, что мной они вообще не интересовались. Следовательно, твое описание у них имелось, а вот я для них был только помехой, но никак не целью. Что это может значит?

- Все-таки нужно было пойти и поговорить по душам с нашим агентом? – сжимая кулаки, зло, но тихо, проговорила опасная в гневе девушка.

- Как вариант, - вынужденно согласился я, - а еще есть такая возможность, что в ситуации замешана третья сила, и в виде этого Ржавого клана, и этим ребятам от тебя что-то нужно. Нужно настолько, что они завербовали подчиненного вашего, ну, то есть нашего агента. Уже почти уверен: он что-то подобное подозревал, потому и попытался зарубить схему на корню, не положив деньги на счет. А догадываясь о том, что в его окружении есть крот, сам наш товарищ на связь не вышел. Такая экстренная связь вообще предусмотрена?

- Крот? – не поняла Четвертая.

- Это условный термин для сотрудника, работающего под прикрытием. Наш условно жадный товарищ – крот. Потому что разделяя наши взгляды, работает на людей причастных к геноциду населения, живущего в прибрежных районах. Убитый тобой парень уже является кротом для нашего товарища. Так это и работает, все всегда стараются иметь своего человека в стане врага, чтобы знать его замыслы.

В общем, я долго и нужно рассказывал Четвертой все, что знаю из книг и фильмов про пароли и явки, идентификацию и аутентификацию, дискредитации, агентурную работу, дезинформацию, провокации и прочее. Поначалу девчонка еще пыталась задавать вопросы или спорить, но потом явно включила режим максимально полного и точного усвоения информации и просто жадно слушала внезапно разговорившегося лысого хрена, который не знает простейших вещей, но рассказывает что-то умное и местами новаторское в очень непростой и опасной деятельности.

- А учитель это все тоже знает? – тихо и как-то грустно уточнила девчонка, когда я, наконец, выдохся. – Если знает, то почему не учил нас? Ведь это же все очень важно! Почему ты не рассказывал это раньше и откуда вообще у тебя эти знания? Мне почему-то кажется, что весь клан Красных не обладает таким объемом информации. Куда уж нашему Учителю…

Как это водится, ответил я только на последнюю реплику.

- Ну, ты уж не приуменьшай возможности своего наставника. Он человек-гора. Он уже сделал невозможное и еще много чего сделает, если ты ему вовремя все расскажешь, что от меня услышала.

- Ты куда это собрался?! – повысила голос девчонка, но тут же осеклась и даже прикрыла себе рот ладонью. – Мы же должны вместе дальше ехать.

- Мы сейчас должны кое-что проверить, а уж потом, боюсь, мне придется на какое-то время вернуться в город.

- Ты же там никого не знаешь!

- В нашем случае это скорее плюс, чем минус, - возразил я, - однако сначала нужно проверить, насколько правдива одна моя догадка. Ты обратила внимание на то, что парень, которому ты отбила ноги в поединке, неровно к тебе дышит?

Подобное выражение было тут не в ходу, но Четвертая меня поняла и без ложной скромности заявила, что здесь каждый первый по ней сохнет. И я вынужден был с ней согласиться. Тем не менее, я дал девчонке задание, если не завербовать парня, то хотя бы выудить из него максимум информации. Особенно, касающейся тяжелой ручной клади Карла, буде таковая имелась.

Четвертая поступила как боец, а не как девушка со смазливой мордашкой и прочими прелестями, коими природа ее не слишком обделила: пообещала парню, что я покажу ему один еще никому не известный здесь прием. Причем еще и с условием, что она тоже будет присутствовать на занятии! Находчивая, все-таки, особа.

В общем, думаю, что так дешево за информацию я еще ни разу не платил. С минуту я объяснял парню аксиомную истину, гласящую, что удар – это не только «туда», но еще и «обратно». Ученик данную информацию усвоил сразу, потому что и так понимал это подсознательно. А вот Четвертой пришлось показать на парочке примеров. Девчонка просто светилась от счастья: столько полезной информации за один день – это не шутка. Потом, уже я перешел непосредственно к классической кикерской обманке, когда атакующий показывает удар ногой в область бедра или печени, но, не нанося удара, переводит атаку на голову. Удар в таком случае получается не слишком сильный, но обычно его достаточно, чтобы соперник поплыл. А если попадешь в челюсть, считай – победа.

Четвертая сразу же стала отрабатывать, не задавая лишних вопросов, а вот парень задумался и подошел ко мне с целью уточнить, правильно ли он понимает, как можно противодействовать этому приему.

Я сказал, что все переговоры он будет впредь вести с Четвертой, которой я расскажу и покажу все, что знаю по данному вопросу.

Так, собственно, с моей подачи и началась первая вербовка в исполнении Четвертой.

А парень на наше счастье оказался очень внимательным и его наблюдения подтвердили мои догадки.

Морпехи пошли в город вместе с нашими курсантами, зная, что тем положены подъемные и уже давно сговорившись немного на них погулять. Кто-то из веселой от предвкушения попойки толпы, наводившей шуму на центральной площади рядом с банком, увидел человека, похожего на наставника Карла и выполнил воинское приветствие, но человек этот быстро отвернулся и исчез из виду. Ребята решили, что обознались. Однако, потом Карл действительно появился на площади будто бы из ниоткуда, направляясь прямиком к Четвертой. Однако, в какой-то момент мужчина слегка изменил траекторию и прошел мимо. Когда же и мы и большинство курсантов разошлись по своим делам, Карл вышел из отделения банка с увесистым мешком и вид у мужчины был слегка озадаченный.

Позже наш осведомитель узнал у морпехов, которые изначально находились под командованием Карла, что положенные училище деньги, наставник получил уже днем ранее. Они находились в лагере под усиленным караулом. И вот новым мешком местная казна не обогатилась. В лагерь Карл пришел налегке и незадолго перед нашим приходом. И все время до него потратил на приведение в порядок своего кинжала – местного аналога офицерских кортиков из моего мира, только чуть длиннее и шире, наверное, потому что тут он все еще может применяться по своему прямому абордажному назначению.

- А ведь мог бы и на лопату разориться, раз оказался хозяином довольно крупной суммы, - поделился я мыслью с сидящей напротив Четвертой, когда парень рассказал все, что знал и растворился в сгущающихся вечерних сумерках.

- Ты думаешь, что полученные, а потом разрытые им деньги предназначались для нас, чтобы мы все-таки пошли по намеченному маршруту и пришли к запечатанной двери? – проследила ход моих подозрений девушка. – Как-то это глупо. Раз уж те же Оранжевые знали обо мне и наших планах, то могли бы сразу взять нас на выходе из банка.

- Наши курсанты за нас бы вступились, и начался настоящий кавардак! – парировал я.

- Допустим! – не спешила сдаваться Четвертая. – Но они могли бы взять нас на первом же адресе!

- У меня сразу несколько контраргументов, - улыбнулся я, - вот смотри: Карл шел через площадь конкретно к тебе, зная от своего крота, что денег у тебя не будет. Увидев меня с большим банковским мешком и уже будучи замечен тобой, он просто сохраняя лицо прошел мимо и, действуя по заранее составленному плану получил-таки деньги, которые под каким-то предлогом должен был отдать тебе. Скорее всего, за площадью, кроме самого Карла, никто больше не следил. Поэтому он сразу решил, что просто оставить круглую сумму себе, например, на пару-тройку лет безбедной старости. Если такие авантюристы, как он, вообще о ней думают. Ну, да это и не важно. Смысл кому-то нас брать по подозрению в условно политическом или военном преступлении не с поличным, при попытке подкупа уже выдавшего себя чиновника, а просто с большой суммой денег? Нас должны были взять либо у двери, чего не случилось, потому что мы прошли мимо, либо уже внутри помещения. Даже, скорее всего, внутри. Все эти шпионские дела совсем не любят шума и огласки. Выходит, что сначала мы сами пустили по ветру план нашего агента в стане противника, а потом, благодаря моей избирательной способности видеть чужие заклинания та же участь постигла и план Ржавых. Погибший следопыт пытался импровизировать, но ты была не в духе, и больше он уже никогда инициативы не проявит. В сухом остатке у нас Ржавый Карл, который понимает, что нас не схватили. Из служебного рвения или из жадности он может при помощи будущих морпехов попробовать нас захватить.

- Ты знаешь, - прервала мой монолог Четвертая, - мне кажется, что все еще сложнее, чем ты думаешь: ведь наше училище находится под патронажем Пурпурных, а они никогда особо не были дружны с Ржавыми. Как тогда вообще объяснить наличие Карла тут в качестве инструктора?

- Разве что намечающимся альянсом кланов, - предположил я первое, что пришло в голову.

- Ради какой цели? – ухватилась за идею девчонка.

- Да откуда ж я знаю?! Мне сейчас понятно только одно: оставаться нам здесь небезопасно. Нужно разделиться. Ты направишься прямиком к Учителю, а я назад в город. По пути тебе может встретиться мой пернатый товарищ, тогда ты расскажешь ему, где меня искать. Если не встретится, то позже прилетит в селение, и уже там ты ему все расскажешь.

- А что ты собрался делать в городе? Ты не знаешь, кто наш агент, а я тебе этого не скажу! Ты сам мне рассказывал про азы конспирации.

- Я и сам это без особых проблем узнаю! – на этот раз пришла моя очередь перебивать собеседницу. – Главной сложностью для меня будет – убедить его, что я свой. Вот в этом мне бы пригодилась твоя помощь. Есть идеи на этот счет?

- Как ты думаешь, если я, в принципе, против твоей затеи, то с чего, вдруг, мне тебе помогать?

- Потому что я в любом случае сделаю так, как решил, но с твоей помощью у меня и у нас всех будет гораздо больше шансов на успех.

Какое-то время мы с ней играли в гляделки. Потом девушка вздохнула и отвела взгляд.

- Странный ты, - сказала она грустно, - вроде бы добрый, но можешь быть жестоким, мягкий, но сейчас твою решимость не пробить даже тараном, местами податливый, но порой совершенно несгибаемый. Ты, правда, пойдешь в город и сможешь найти нашего брата?

- Да.

- Тогда встань и не шевелись, я поставлю на тебя метку, по которой он, если дотронется до тебя, поймет, что я жива и передаю ему с тобой привет.

Я послушно встал, отряхнул штаны и замер перед ней по стойке смирно. Девушка приблизилась вплотную, привстала на цыпочки и прислонилась лицом к моей шее.

Я сильно удивился. И ее поведению, и тому, что я абсолютно ничего не почувствовал. Как будто она была не живой и красивой девушкой, а каким-то бесплотным призраком.

Не успел я толком понять, что вообще происходит, как Четвертая отстранилась от меня.

- Все, - сказала она, - теперь он даже на расстоянии почувствует, что ты неопасен, ну, а при контакте, уже узнает и остальное.

Странно, никакого оперирования Даром я не почувствовал, но не верить девушке у меня повода не было.

Расставаясь, я достал просроченный амулет, что втюхал мне банковский клерк и, до краев влив в него сырого Дара, концентрируясь на том, что, высвобождаясь, он должен придавать жизненной энергии и сил носителю артефакта, отдал колечко на цепочке Четвертой.

- Держи. Если почувствуешь усталость или услышишь за собой погоню, не снимая с шеи, сожми его в кулаке – должен помочь.

- Береги себя! Ворону я передам, чтобы ждал тебя в полдень у шпиля самой высокой башни, хорошо?

- Один вопрос: а как я заберусь на шпиль?

Четвертая недоуменно захлопала ресницами.

- Все-все-все! – я поднял вверх руки – Сейчас не время для юмора. Ты передашь ворону, чтобы он ожидал меня, сидя у шпиля, пока я не подойду поближе и не обращусь к нему по ментальной связи. А теперь беги! Мне еще немного придется задержаться, дабы убедиться, что за тобой никто не увязался, а уже потом – в путь!

Вслед я ей не смотрел. Все свое внимание я максимально сосредоточил на двух направлениях. Там были расположены места наиболее подходящие для скрытого наблюдения за нами. Когда объекты разделились, в одном из мест стало видно легкое шевеление веток кустарника в абсолютно безветренную погоду.

Не медля, я быстрым шагом направился в ту сторону, не прекращая, впрочем, украдкой поглядывать и во втором оставшемся направлении.

В кустах, к которым я приблизился спустя несколько секунд сидел курсант и делал вид, что облегчается. Молодец, конечно, что проявил смекалку и находчивость. К тому же очень смелый: другой бы на его месте от страха уже такую правдоподобную кучу сделал, что и не подкопаешься, а этот смущается, все никак не доведет свою маскировку до конца…

Заставил его встать и следовать за собой. Он пытался перечить. Пришлось предъявить ему пару не слишком сильных аргументов – убедил. Парень трусцой, покачиваясь, побежал передо мной, направляемый в нужную сторону легкими шлепками по ушам. За небольшим холмом, который мне показался вторым удобным для наблюдением местом, нашлась примятая трава.

- Умеешь читать следы? – спросил я у будущего морпеха, не слишком надеясь на положительный ответ.

Тот ожидаемо замотал головой в отрицательном жесте, а потом на секунду задержался испуганным взглядом за ту сторону, где скрылась Четвертая.

Не стал вырубать бедолагу, просто связал и затолкал поглубже в горло кляп.

Второго диверсанта я нагнал довольно быстро; как только смог заставить глаза хорошо видеть в темноте.

Этого я жалеть не стал, приложился от души, чтобы не бегал по ночам за беззащитными девушками. И чтобы за Четвертой тоже не бегал.

Его я тоже связал, но так, чтобы ноги он со временем освободил и добрел до лагеря ближе к утру.

Сам же, выбравшись на дорогу, я трусцой припустил к городу. Когда в темноте стали видны неяркие огни, пришлось сбавить темп и сойти с дороги, дабы случайно на кого-нибудь не нарваться.

И тут же, спустя пару минут, мне пришлось принять участие в небольшой, но очень увлекательной магической заварушке!

Часть вторая - подковерная

- Его здесь нет… - еле слышно произнесла Экуппа, когда до замка ее семьи оставалось еще добрых полчаса пути быстрым, но не привлекающим лишнего внимания шагом.

- Издох? – деловито и с явным облегчением уточнила Язва.

- Ушел, наверное. Нет, его увезли, но с его согласия. Сейчас, мне нужно немного здесь осмотреться, подожди, пожалуйста.

Язва молча взяла подопечную под локоть и отбуксировала ее в сторонку с середины тротуара. Сама же принялась показательно приводить в порядок как что-то из своего туалета, так и наряда спутницы. Эдвардс с Элизи продолжили свою прогулку на противоположной стороне улицы. По незаметному стороннему наблюдателю знаку наемницы они поняли, что могут прогуляться вокруг квартала – спешить пока некуда.

- Ой! Да он же выскакивал из кареты и метил стены, указывая мне путь! – вдруг, восторженно пискнула Экуппа. – Эббот знал, что я за ним обязательно приду!

- Если выживешь! – резонно добавила Язва. – Так куда нам идти? Он случайно не в виде указательных стрелок метки оставлял?

- Зря смеешься! Не понимаю как, но направление следования кареты я чувствую.

- А откуда знаешь, что это была карета? – подозрительно сощурилась наемница.

- Он колесо пометил! Но след колеса теряется – давно это было, а вот на стенах метки еще долго будут держаться!

- Да, - закивала в ответ Язва, - коты это умеют. Долго потом метки держатся. А если это диван или мягкое кресло, так проще вообще сжечь мебель, чем выветрить запах!

Экуппа сочла за лучшее промолчать и лишь указала направление в котором им всем следовало двигаться дальше.

Вначале Язва придерживала порывистую спутницу, но как увидела, что Эдвардс появился на горизонте и может отслеживать их перемещения, сама ускорила шаг.

Спустя час Экуппа начала сбавлять темп, а потом и вовсе остановилась, разглядывая витрину лавки.

- Ты же мальчишкой переодета, что ж ты на украшения пялишься, рядом же лоток со сдобой – пошли туда, если уж тебе постоять без движения надо, - тихо забормотала Язва и снова потащила Экуппу в сторонку.

- Как же я сама не догадалась, что он у Элвина! – внезапно всплеснула руками девушки и из ее глаз брызнули слезы радости.

- Что за Элвин? – нахмурила брови наемница, словно пытаясь вспомнить, где могла раньше слышать это имя.

Не дождавшись ответа, Язва напрягла память и, вдруг, широко распахнула глаза.

- Мастер клинка Эрвин? Маг, добровольно отказавшийся от Дара, чтобы всего себя посвятить работе с холодным оружием? Наконец-то эта авантюра начинает приобретать смысл!

- Мы не пойдем к нему, - остудила пыл наемницы Экуппа, - я просто позову Эббота, и он сам выйдет к нам.

- А что будет, когда его новый хозяин хватится пропажи?

- Мы будем уже далеко.

Язва закрыла глаза и дважды глубоко вздохнула, медленно выдыхая. Если бы не четкие и недвусмысленные указания сверху, она бы уже давно плюнула на все это, забрала бы все свои накопления и уже покупала домик где-нибудь в глуши, чтобы спрятаться от коллег по цеху, которые должны ее убить за невыполненный заказ.

Дольше жалеть себя у наемницы не вышло. Ее внимание привлекло покашливание Пройдохи и приглушенное повизгивание Элизи. Бросив на них быстрый взгляд, Язва поняла, что Экуппа уже начала приводить свой план в действие, но сама, почему-то не чувствует этого. На руках у Элизи каким-то чудом умещался здоровенный котяра. Никакого сомнения в том, что это тот самый Эббот, у наемницы, почему-то не было. Возможно потому, что кот тут же, отчаянно балансируя, уселся на задние лапы, а передними начал совсем по-человечески жестикулировать. Одной он закрыл себе мордочку в районе рта, а второй указывал то на все еще стоящую в ступоре Экуппу, то на свой сверкающий ошейник.

- Стой как стоишь и не оглядывайся, - тут же проговорила Язва отвернувшись от троицы, стоящей на другой стороне узкой улицы, - твой кот уже здесь на руках у Элизи. Он показывает лапами на тебя и на свой ошейник, призывая при этом не шуметь. Есть какие-то мысли на этот счет?

- Да, - отозвалась Экуппа, - тебе нужно сходить к ним, найти записку под ошейником и незаметно принести ее мне.

- Ты думаешь, что, если за нами следят, то у меня получится сделать это незаметно?! – возмутилась Язва простодушию Экуппы.

- Да. Сейчас ты свернешь за ближайший угол, я дистанционно сниму с тебя блок на оперирование Даром, и ты, используя свои генераторские таланты, проделаешь все это в режиме невидимости. Эббот уже в курсе моего плана и возражать не будет. За Эдвордса не ручаюсь, поэтому постарайся, чтобы он тебя либо не услышал, либо сама его предупреди о своем приближении. Это уже тебе решать. Карман у меня слева внутри жилетки.

К концу фразы Язва уже с видимой ленцой отходила от своей спутницы. До ближайшего закоулка было всего несколько шагов, и сделать их нарочито медленными было очень непросто. Наемница, будучи генератором Дара, очень неуверенно чувствовала себя, когда не могла пользоваться своим талантом, потому это при ее профессии это всегда означало, что ее кондиции на нуле, а жизнь в серьезной опасности. Поэтому, оказавшись вновь хозяйкой своим способностям, Язва почувствовала прилив сил, энергии и хорошего настроения. Ничего не сказав Эдвардсу и Элизи, она виртуозно освободила ошейник кота от прикрепленного к нему послания и со скоростью ветра оказалась возле Экуппы.

- Записка у тебя в правой руке, - прошептала наемница девушке на самое ухо, - просто сожми кулак, а потом поднеси руку к витрине и прижми бумажку к стеклу. Я буду делать ее незаметной для всех, кроме тебя. Если что, я за углом.

Экуппа поступила в точности так, как советовала ей Язва и вскоре уже читала послание, написанной на скорую руку, но все равное многословно и красивым ровным почерком.

Вот первый заряд чужой зловредной магии приближается туда, где стоим мы вчетвером. Краем глаза вижу, что парнишка заметно нервничает, а Таах в секунде от того, чтобы снова по-ковбойски от бедра стрельнуть по чужому заклинанию, пускай уже и без подпитки дармовой энергией. Тилли же, бледный и уже покачивающийся на ногах, все еще исправно отдает остатки энергии. Что с него взять: отмены предыдущего приказа он не получал. Жалею силы простака и нервы остальных – выбрасываю правую руку в направлении уже довольно близкого к нам сгустка смертоносной энергии. Посылаю, как когда-то учили, импульс от носка задней ноги, через таз, корпус, плечо – в кулак. Только к природному мышечному импульсу добавляю еще и толику магии. Удар не заканчивается на моем кулаке, импульс от него идет дальше.

Два импульса сталкиваются. Эффектного салюта, как до этого у Тааха, не выходит. Цель не уничтожена, а только остановлена, слегка отброшена назад и, возможно, дезориентирована. Меня же накрывает отдача от столкновения двух энергий. Ощущение такое, будто стукнули по лбу, ударили током и окатили ледяной водой. И все это – одновременно. Некомфортное, короче, ощущение. Но жить можно.

Однако, если снова прибегнуть к знаниям и терминологии родного мира, мой оппонент явно находится в нокдауне. Надо бы его окончательно потушить, пока на помощь не подоспели три отстающих товарища.

В этот раз бить сильно чего-то стесняюсь и пытаюсь отделаться малой кровью: серией ударов послабее. Эффект от них не так серьезен, но и отдача ощущается куда как более терпимо. В любом случае, поставленной цели я достигаю. Вражеское заклинание начинает разрушаться. При этом оно с нарастающей скоростью уменьшается в размерах и начинает хаотично метаться из сторон в сторону. Полная аналогия со сдувающимся в свободном полете воздушным шариком. И, как вишенка на торте, еще одна приятная неожиданность: перед тем как совсем исчезнуть, остатки «шарика» врезаются в одного из запоздалых собратьев и сбивают того с прежней траектории. Очевидно, что теперь он сработает где-то над пустующими в ночное время пастбищами.

- Отличная работа! – слышу я удаляющийся голос Тааха. – Рад отметить, что ты все так же оригинален и полон сил. Я ухожу помогать лекарям. Не заигрывайся тут. А после вы втроем должны присоединиться к основной группе. И еще. Таллан, я не знаю, во что ты вляпался на этот раз, и как в этом может быть замешана моя сестра, чью смерть я недавно почувствовал и еще не успел толком пережить, но прошу тебя: доживи до нашей беседы. Она нужна нам обоим.

Пока он тут болтает, уходя все дальше, два гибельных болида подлетают к нам все ближе.

Получится одни мощным хуком сбить одного на другого? Эх, боюсь, что однажды случившееся чудо второй раз повторить уже не удастся.

А с какого начать, кто из них ближе? Это как в той старой еще советской Игре на экране, где волк ловит яйца: под какое нужно раньше поставить корзину?

- Я еще только учусь, - лезет мне под руку со своими разговорами малец, - но у меня талант видеть причинно-следственные связи. И я отчетливо вижу, что оба снаряда нацелены на Вас. Если бы вы создали качественный фантом и отправили его в безлюдное место.

- Нет на это времени! – кривлю я душой. – Придется разбираться с ними так же, как и с первыми двумя.

- А Ваша сумка не может их втянуть в себя, как охранный вихрь до этого? Она у меня, как и… одежда.

- Опасно проверять: слишком высоки ставки!

Время на мысли и действия уже упущено. Бью по тому, что кажется мне более опасным. Бью сильно, так, что отдачей меня буквально выгибает в дугу. Первый отброшен и крутится на месте, но второй вот-вот разорвется в воздухе и накроет большую площадь своим смертоносным содержимым.

- А дай-ка и я попробую! – заражается моим примером полностью пришедший в себя Тилли и отвешивает второму болиду размашистую колхозную затрещину.

Как итог: второй болид в лепешку и таким фейерверком, что и Таах бы позавидовал, Тилли, ойкая и подрагивая всем телом, оседает на землю, а мальчишка пыхтит, пытаясь резкими короткими тычками тузить все еще вращающееся вокруг своей оси первое заклинание.

Хороший мощный апперкот в моем исполнении ставит жирную точку в этом бою.

Как мелкий потащит меня и Тилли к основной группе – это уже не моя проблема. Парень он, по всему видать – смышленый, что-нибудь да придумает.

А я, с вашего позволения, снова в отключку. Неприятно, конечно, что голый, но тут, вроде бы, все свои.

Отдыхал после трудов праведных я с гулькин нос. Таах, этот нехороший человек, привел меня в чувство сразу же после того, как допросил пленного и разлучил его тело со священной душой. Пленный еще сучил ногами, когда я протирал глаза и укоризненно посматривал на побудчика.

- А ты в курсе, что тот, кто способен разбудить спящего человека, так же способен на вообще любую подлость? – сварливо уточняю у Тааха и ищу глазами треклятую юбку.

Неудобно голым разговаривать с одетыми. Сразу создается подспудное впечатление, что с тобой ведут диалог с позиции силы. А тут еще и сонливость эта, как назло…

- Ну, извини! – разводит он руками, как-то очень внимательно всматриваясь мне в лицо, словно пытаясь найти в его чертах ответы на какие-то свои вопросы. – Не резон ни мне, ни моим людям следить, чтобы ты тут к чему-нибудь не прирос. Вот и привел я тебя в чувство. К тому же ты мне нужен вертикальный бодрый и полный сил. Как ты уже и сам, вроде бы, догадался, мне снова нужен непобедимый поединщик. У других кандидатов на это место шансов в предстоящем событии нет, у тебя их тоже будет немного, но конкретно тебя, как говорится, не жалко.

Вот только поймите меня правильно! Хорошо, когда с тобой разговаривают честно и играют в открытую. Но порой это как-то слегка обескураживает!

Надо быстро прокачать ситуацию. Как бы себя повел Бродяга? В голове тут же всплыл рассказ Таллана, который он якобы придумал для пиратов. Судя по последним приключениям, какая-то часть из него была правдой, а Таах – бывший сюзерен Бродяги, который теперь снова зовет его на службу. Причем, явно заманивает его изначально невыполнимым заданием. Возможно, сам Таллан уже давно понял бы, о чем или оком конкретно идет речь, но вот я…

- Есть информация, что умираем мы только один раз, дружище, Таах! – улыбаясь, гневному удивлению, отчетливо проявляющемуся на его лице от моего панибратства, проговорил я. – Так что идущий на смерть прощает тебя за все те вольные или невольные прошлые и будущие прегрешения передо мной! Я сражусь за наш клан, за память твоей сестры и даже за тебя. И я постараюсь выжить. Но это уже за себя и за твою сестру, которой я кое-что задолжал. А я, как говорится, человек гордый – люблю долги отдавать. Так что просто доставь меня куда и когда требуется и обеспечь всем необходимым для уверенной победы или, хотя бы, достойной смерти!

- Что ж, раз мы с тобой общаемся начистоту, последнее могу пообещать прямо сейчас и без всяких условий. Даю свое слово! А вот над первым твоим требованием я готов поразмыслить только при условии, что ты мне расскажешь все, что тебе известно о судьбе моей сестры. А сделать все от меня зависящее я обещаю, если ты еще раз дашь мне с ней пообщаться!

Что ж мне так последнее время везет на умалишенных? С чего он взял, что я обладаю хоть какими-то способностями в спиритизме? Да, я соприкасался с Душой Тааши, да какая-то частичка ее в процессе того ритуала в джунглях, возможно, оказалась не в Экуппе, а во мне. Но это ведь не значит, что у меня есть возможность отыгрывать тут медиума перед не самым слабым и глупым магом. Что ж, расскажу ему правду так, чтобы он трактовал ее, как самому будет угодно.

- К черту условия. Твою сестру и при жизни-то мало кто мог контролировать. А уж после смерти, и подавно. Я, во всяком случае, не могу. Если у нее появится возможность, и Тааша захочет ей воспользоваться, то будет тебе счастье.

- Ладно, разговор можно будет продолжить и после. Сейчас нам необходимо попасть в защищенное место, чтобы мой старый новый поединщик благополучно не умер до того мероприятия, ради которого мы тут с тобой церемонимся.

Конечно, я бы их поведение назвал скорее бесцеремонным, но меня, почему-то забыли спросить, что моя скромная персона думает на этот счет.

По дороге в местное представительство Бордового клана нас еще дважды пытались атаковать.

Меня еще поначалу удивило: чего это мы с главой клана, вдруг, идем в авангарде процессии? Оказалось, что это была банальная ловля на живца. Подспудно выяснилось, что Таах – мастер изящности в плане оперирования Даром. Его заклинания изначально, с самого детства отличались легкостью, утонченностью и, порой, незаметностью.

Так мы с ним и шли под защитой невидимого купола, который незаметно подпитывался практически всей группой поддержки, якобы беззаботно шествовавшей позади предводителя стаи.

Купол был хитрый – многослойный. Рассчитанный на то, что бить в незащищенных людей будут чем-нибудь очень смертельным, но не слишком мощным. Однако нападавшие смотрели на это под каким-то иным углом зрения. От удара нас снесло так, будто мы повстречались с груженным грузовиком, мчащимся с горы. И мне-то особо больно не было, а вот о Таахе, кашляющем кровью и вставшем на ноги только с третьей попытки, так сказать было нельзя.

Он снова выругался. Видимо, в этот раз особенно виртуозно, потому что из всей длинной тирады я понял только, что из его многослойной, как луковица, защиты, осталось всего три последних уровня.

Пру напавших на нас магов обезвредили еще до того, как мы приземлились. Мне об этом сообщить забыли, поэтому я, вполуха слушая цветистую брань Тааха, сноровисто, колбаской, откатывался за угол ближайшего строения. Где носом к ботинкам столкнулся с другой парой магов. Видимо, это был страховочный резерв наших с Таахом недоброжелателей. Увидеть меня так близко они явно не ожидали, поэтому тупили до тех пор, пока я не приподнялся на локте и не повалил ближайшего ко мне щуплого мужичка с нелепо задранными к небу руками (видать, кары небесные хотел призвать на наши бренные головы: молнией шандарахнуть, или камней с ближайшей тучки насыпать). Сделать это было проще, чем отобрать конфету у ребенка. Опорной рукой я ухватил его за голень, а свободной с силой надавил на колено.

Группироваться при падении он не умел. Теперь, наверное, и не научится. Больно уж звонко он ударился затылком при падении на булыжную мостовую.

Его товарищ, вместо того, чтобы сделать хоть сколько-нибудь логичное действие: атаковать меня, помочь коллеге, убежать, на крайний случай, решил зачем-то бросить заранее приготовленное заклинание в поднявшегося уже на ноги Тааха.

Часть группы поддержки уже прикрывала своего лидера, и заклинание никому не причинило вреда.

А вот мой кулак легко и непринужденно нанес дуралею тяжкие, но все же совместимые с жизнью телесные повреждения.

Брать его с собой, почему-то, не стали. Пошаманили над ним немного и побежали дальше.

В этот раз нас с Таахом заключили в плотное кольцо. Каким-то невероятным образом восполнивший свои силы Тилли поставил над нами очень простой, но невероятно толстый защитный купол.

- Ничем его с одного удара не пробить! – похвастал он, глядя, как я удивленно рассматриваю многометровую конструкцию над своей головой. – Я уж, наверное, бочек двадцать вина на спор выиграл. Один раз даже тройной сплетенный удар ребята применили. Они четыре дня к нему готовились, а я потом неделю пил, не просыхая!

Глядя на него, я с невольным умилением думал, что было бы неплохо, если бы на жизненном пути почаще попадались такие бесхитростные простые и понятные люди, которых боязно обмануть, ибо расстроятся и нечаянно раздавят. Тогда, глядишь, меньше было бы коварных, одновременно липких и скользких, хитрецов. И можно было бы жить, не опасаясь условного удара сзади, или исподтишка. Все было бы честно, просто, благородно. Да, возможно, скучно и примитивно, но мне, все равно такое положение дел было бы по душе.

- А бьешься ты лихо! – продолжал этот энергичный во всех смыслах здоровяк. – Я еще по детству тебя помню. Ты тогда бился красиво, но скучно. Без злобы. Сейчас совсем другое. Ты мне знаешь, кого напомнил? Дружок у меня был в детстве. Мы с ним выходили, бывало, на поле с крапивой и устраивали соревнования разные. А кто проигрывал, то по крапиве потом бегал кругами. Так он, когда проигрывал, потом ее знаешь как яростно палкой бил?! Вот такое у него лицо было, как у тебя сегодня. Видать, доставалось тебе раньше от этих ребят, да?!

- Отстань от него Тилли! – прервал словоохотливого парня Таах. – Канону завтра сражаться с Субботом, а ты мозги ему полощешь…

Сначала я удивился имени, так по-родному прозвучавшему в этом мире, а потом меня встревожила реакция простодушного увальня. Он выкатил глаза на лоб и закрыл рот обеими руками. Даже щит свой на миг перестал поддерживать, за что тут же получил очередную выволочку от Тааха.

Больше парень ко мне не обращался. То ли действительно не хотел мешать, то ли уже записал меня в покойники. Причем по тем взглядам, что парень, как ему казалось, незаметно бросал на меня, второй вариант был явно ближе к действительности.

Второе покушение произвело на всех, кроме меня, просто-таки неизгладимое впечатление. Смотрели фильм Дрожь земли? Ну, а мои спутники, по понятным причинам – нет. Вот они и испугались образины, что, разметав в разные стороны камни мостовой, вылезла буквально в двух шагах от нашего авангарда. Тварь была здорово похожа на монстров из фильма. Я даже невольно залюбовался и задумался. Какое необычное совпадение: сначала имя, напомнившее про лучший из дней моего мира, теперь вот практически идентичный плод фантазии сценаристов, оттуда же…

Соклановцы вышли из ступора раньше и начали бить по червяку-переростку всем, что было у них в загашниках. Монстру это не понравилось. Он раскрыл свою шестилистную пасть и по баллистической траектории обрушился на ближайшего к себе атакующего. Тот никак не успел среагировать, и был бы проглочен, если бы не ювелирное, как обычно, вмешательство Тааха. Глава клана создал порыв ветра, который отбросил потенциальную жертву червя в сторону буквально за мгновение до его атаки.

Должен ответить, что ребята в отряде оказались не из робкого десятка: панике не поддались, хотя явно видели такую пакость впервые в жизни. Они, наоборот, сразу же смекнули, что тактика, подсказанная Таахом, может стать ключом к победе и тут же стали проверять эту идею в действии!

Большая часть бойцов отошла назад, вперед выступили четверо магов, ставших в шахматном порядке и принявшихся бросаться в червя заклинаниями по очереди.

Сначала исполин растерялся, словно не решался с кого бы ему начать, а потом, вдруг, решил не сразу есть свою добычу, а сначала раскатать ее в лепешки. Ударившись о землю сбоку от самого крайнего мага, червь быстро проутюжил землю в том месте, откуда в него летели заклинания. Группа поддержки была к этому готова и четверых храбрецов тут же, не медля оттащили назад невидимыми арканами.

На смену первой четверке тут же выдвинулась вторая! И ситуация повторилась практически один в один. И все бы было хорошо, но ребята не могли нанести червю никакого видимого урона.

Нужно было срочно придумывать что-то новое, пока монстр не взял нас измором, или к месту событий не подоспели другие враги.

Таах уже было хотел приказать нам разделиться и добираться до убежища порознь мелкими группами, но я вовремя предложил альтернативный вариант!

Объяснять суть плана было некогда, благо, у Таллана тут имелся определенный авторитет, и меня послушались безоговорочно. Самым сложным было найти среди нашей пестрой боевой команды нормального иллюзиониста, наподобие покойного Салида. В итоге нашелся один, явно смущающийся фактом владения подобными не слишком уважаемыми в боевой среде навыками, парень. Необходимые для моего наполовину спираченного у сценаристов плана артефакты уже были собраны и разделены между Таахом и Тилли.

Завершающий этап сражения начался!

План был прост до безобразия. Вперед вместо четверых магов в очередной раз вышли двое. Таах начал атаковать. Ни столько для того, чтобы нанести ущерб монстру, потому как магия его явно не брала, сколько для того, чтобы привлечь к себе его внимание. Тилли просто спокойно стоял, с нескрываемым уважением глядя на противника, и ждал оговоренной команды. Стояли ребята плечо к плечу, так что явно слепой страшила каким-то своим шестым червяным чувством понял, что его пасти как раз хватит, чтобы сожрать одним махом обоих букашек. Что он тут же и попытался сделать.

Мгновенный бросок сверху вниз. Ментальная команда от Тааха к Тилли – над парнями засветился толстенный щит. Тварь врезалась в него, разбивая преграду на осколки, но не доставая прятавшихся под ним магов. Которых тут же выдергивают из-под распадающегося заклинания и заменяют на фантомы. Фантомы хорошие: их можно потрогать и они могут держать на себе два рюкзака со всеми имеющимися у двух десятков боевых магов артефактами, способными отдавать собранный в них Дар.

Дальше все до банального просто. Червь глотает-таки оба фантома, а заодно и рюкзаки с бомбой дистанционного взрывания. Потом бомба активируется.

По плану червь, незащищенный изнутри своей магонепробиваемой внешней оболочкой должен был превратится во что-то наподобие неприятно пахнущего и выглядящего фонтана. Однако гладко было на бумаге, да забыли про овраги: фонтана не вышло. Не случилось даже разрывания червя надвое, чего я в тайне побаивался. Во время взрыва эта каланча тривиально пошла рябью. На ее обращенной к нам морде, состоящей только из пасти каким-то образом отобразилось приятное удивление, и монстр, вдруг, как-то разом увеличился в ширину и длину едва ли не на четверть.

- Она питается Даром! – озвучил наши мысли сидящий на пятой точке и вытирающий ладонями кровь, текущую у него из ушей и носа, Тилли. – Нельзя ее заклинаниями бить. Надо так. Железками. Не даром нам клановый мастер меча говорил: «Никогда не знаешь, когда тебе пригодится честная сталь!». А где ее – честную – взять-то? У всех оружие заговоренное, еще от прадедов оставшееся.

Таах хотел дать парню подзатыльник, но пожалел и лишь скомандовал своим людям избавиться от всего, что несло на себе следы Дара.

Все, не теряя ни секунды, выполнили указание главы клана. Кое-кто при этом оказался раздет примерно так же, как и я.

Но мне было не до этого. Нужен был план Б.

- Тилли! – шепотом обратился я к парню, надеясь, что он меня слышит, а занятый «обнюхиванием» одежды и артефактов, бросаемых в его сторону, червь – нет. – Скажи мне, дружище, где тут можно неподалеку раздобыть аннигиляторы магии, да побольше?

- Дык, их большими никогда никто и не делал. Зачем из делать большими? Глупости это. Он же как должен работать? Младенцу не дать покалечиться или другой беды натворить. Школяру – не дать смухлевать во время самостоятельной работы.

- Школяры! – ухватился я за идею. – Есть рядом школа?!

- А то как же! – показал в широкой улыбке красные от крови зубы Тилли. – Отец когда тут служил, я ходил в местную школу. Это мы потом переехали…

- Где она, Тилли?! Нам очень срочно нужно туда попасть!

- Так это каждый знает! Школа-то большая.

Дальше дослушивать многословного простака я не стал.

- Таах! – тихо позвал я главу клана. – Аннигиляторы в ближайшей школе!

Он сразу меня понял, но не стал мгновенно отдавать приказ.

- Может, лучше будет разделиться? – уточнил он.

- Боюсь, что свою цель он, все равно, отыщет и сожрет в таком случае. А это либо я, либо ты.

- Либо мы оба, - согласился Таах. – Хорошо!

И карусель с четырьмя выстроенными в шахматном порядке магами завертелась снова. С тем только исключением, что двое проворных ребят из отряда, обогнули увлеченного игрой не слишком умного червя и убежали по известному им адресу.

Кажется, я недооценил эту заразу. Не прошло и нескольких минут, а он уже понял, что ситуация близка к патовой и начал двигаться в нашу сторону. Причем он делал это, не высовываясь из земли. Просто медленно пер на нас, как был, вспарывая собой каменную мостовую.

Будучи мозговым центром нашей гоп-компании, я не принимал деятельного участия в драке, и это было как-то непривычно. К тому же, камни из-под червя выдавливались так залипательно, что грех было не вспомнить об оружии пролетариата.

Когда эта зверюга феерично выныривала из-под земли, булыжники летели во все стороны, так что этого добра вокруг было вдосталь. Взяв два покрупнее, я прицелился и метнул один из них.

Можете меня поздравить: я умудрился привлечь к себе внимание червя. Подзатыльник от Тааха, который только что не достался Тилли, тут же нашел адресата в моем лице. Точнее, затылке.

Магам пришлось сильно постараться, чтобы снова сместить направление атаки на себя.

Однако, мой опыт принес-таки кое-какие плоды.

Выяснилось, что кто-то из подручных Тааха, увлекался в юности охотой за птицами при помощи пращи. Да, такие тут у магов странные увлечения. С другой стороны, чем не спорт?

В общем, пращник смог остановить поступательно движение червя. Управлять с помощью Дара уже запущенным булыжником он не мог, зато мог точно прицеливаться и придавать им начальное ускорение. Так что эффект от его сноровистой бомбардировки. В паре мест шкура червя уже была посечена особо удачными бросками. Из порезов сочилось жидкость неопределенного цвета и от нее за версту несло Даром.

Под конец, когда червь уже полностью игнорировал всех, кроме парня с пращей. На секунду монстр застыл, а потом прямо у нас на глазах начал трансформироваться, отращивая на местах порезов многочисленные гибкие тонкие щупальца. Отростки мгновенно отправились на поиски прыткой цели. Пращник пока умудрялся уворачиваться, а вот один из магов попал в расставленные сети, и его уже тащило по направлению к червю. Бедняга был без оружия и ничего не мог поделать со щупальцами при помощи Дара или голых рук.

Благо, в этот момент из ближайших закоулков справа от монстра стал высыпать народ.

Я ужаснулся, поняв, что это дети. Эти два дебила не придумали ничего лучше, чем привести к нам на помощь школьников!

Теперь нам нужно думать не о том, как выжить и обезвредить чудище, а о том, как прикрыть детей.

Но сразу же выяснилось, что стайки детей очень хорошо управляются несколькими учителями. Первым делом деловитые школяры освободили мага, с которым я уже мысленно успел попрощаться.

Короткий одиночный свист и отросток, сковывающий движения пленника и тянущий его к огромной пасти, вдруг оказался обвитым веревкой с тремя аннигиляторами на концах. Едва это случилось, как отросток перестал двигаться и попросту за секунду отсох. Получивший второй день рождения парень не стал ждать появления следующих монструозных побегов и бросился наутек. При этом бежал он не к нам, а к школьникам.

Те в свою очередь уже раскручивали свои бола над головами в ожидании следующих приказов.

Все, что я успел, - это удивиться тому, что практически все бола состояли из трех веревок с грузами. До этого момента я почему-то свято верил, что веревка должна быть одна, а груза – два.

Потом начали раздаваться разномастные звуки, после которых дети расставались со своими метательными снарядами.

Сначала при помощи самых миниатюрных бола червь был избавлен от своих щупалец. Потом в ход пошли многочисленные мелкие аннигиляторы, выпускаемые школьниками из рогаток. Они, как репейники, прилипали к телу червя. В местах контактов аннигиляторов со шкурой монстра сразу начинались неприятные глазу, но радостные процессы разложения. Эти артефакты, рассеивающие или разгоняющие вокруг себя Дар, буквально уничтожали саму суть магического существа.

Потом уже в дело вступили взрослые: учителя и два наших посланца. Пока детвора вела беспокоящий огонь, они дорабатывали свои поделки. В итоге в червя одновременно полетели большие бола и два копья с прикрепленными к древкам чуть ниже наконечников большими аннигиляторами.

Умирал червь скучно и неэффектно: сморщился, скукожился, повонял и превратился в бесформенную груду ошметков. Даже как-то немного обидно стало, что такое динамичное и нервное приключение закончилось не фееричной победой, а просто тривиальным помножением на ноль поначалу грозного противника.

- Жалко, что он не полностью наружу вылез: кто знает, что там под землей осталось, и что из этого потом может вырасти! – посетовал высокий пожилой мужчина, подошедший с той стороны улицы, где все еще оставались воинственные школьники.

Он поковырял носком сапога постепенно уменьшающуюся и проваливающуюся в дыру посреди мостовой груду мусора, оставшуюся от магического монстра, и обратился к Тааху.

- Каково, глава Бордовых, осознавать, что кучка завтрашних выпускников смогла сделать больше, чем твои избранные воины?

Интересно, это кто ж такой, что он может задирать одного из первых лиц этого мира?! Очень интересно! Судя по реакциям этих самых воинов, а они в основном стеснительно улыбались, вместо того, чтобы без лишних церемоний поставить старика на место, перед нами был кто-то пользующийся огромным авторитетом.

- Почтенный Эмир, как всегда, прав! – лицо Тааха расплылось в широкой искренней улыбке перед тем, как его голова склонилась в вежливом поклоне. – Но я дерзну предположить, что завтрашние выпускники его школы, если и уступают моим отборным воинам, то лишь самую малость, и то в силу их юного возраста…

- Молодец, мальчик! Я уже слышу в твоих словах ровно столько иронии, сколько ты можешь позволить себе в мой адрес. Ты всегда подавал большие надежды, а сейчас ты почти все их воплотил. Не удивлен, что в твоей жизни теперь происходят ситуации, подобные этой, – легкий кивок на почти уже исчезнувшую кучу, - я слышал, что тебе предстоит нелегкий разговор с Эллесом. Не из-за него ли столько шума?

- Очень даже может быть, - вздохнув, как мне показалось, не без притворства, сказал Таах и легонько так кивнул в мою сторону.

Старик повернулся ко мне и очень натурально сделал вид, что только сейчас обнаружил рядом с собой мою полуголую персону.

- Ба! – проговорил он, раскинув руки в стороны, словно собираясь меня обнять, но при этом, не делая попыток приблизиться. – Кого я вижу?! Таллан по прозвищу Бродяга! Какими судьбами ты снова в наших краях? Ты все такой же скрытный сукин сын?! Все так же не скажешь самому старому и уважаемому Наставнику на свете, кто был тот человек, что научил тебя делать такие вещи, что волосы на моей голове седеют быстрее, чем я успеваю возвращать им их природный цвет? Признайся: твои волосы ведь тоже выпали от удивления, когда ты всему этому учился! А?!

Блин! Вот и снова тот неприятный момент, когда ты попадаешь в ситуацию, в которой нужно вести себя в точности так, как должен это делать старый хозяин тела. Знать бы хоть, на что конкретно намекает этот уважаемый всеми мощный старик… Ясно только то, что они довольно близко знакомы с Бродягой, и этот Эмир знает, что мой предшественник в этом организме знал и умел больше, чем в данное время в данном мире считается приличным.

- Многие знания, почтенный Эмир, - наконец, выдавил я из себя вместе с вымученной улыбкой, первое, что пришло на ум, но потом, решил, что для острого на язык Бродяги эта фраза не слишком характерна, и тут же понял, что придется исправляться по ходу пьесы, - многие печали! Другими словами: много будешь знать – скоро состаришься!

Все вокруг буквально замерли, не веря собственным ушам и поражаясь моей наглости.

- Ах-хах! – ни то рассмеялся, ни то прокашлялся старик. – Вот это ты меня позабавил, мой мальчик! По всему видать, что отправившись на поиски волос, ты сбился с пути и в каком-то сказочном месте по недоразумению поменял куцые остатки своей вежливости на крупицы мудрости! Как ты там сказал? Многие печали? Воистину мне есть о чем погрустить длинными вечерами…

- Прости мою невольную дерзость, Наставник, - немного сдал назад я, чувствуя, что слегка перегнул палку, - я просто хотел сказать, что тайные знания любят тишину. Только благодаря этому они все еще и остаются тайными.

Язык мой – враг мой! Старик посмотрел на меня так пристально, что внутри у меня что-то екнуло. К счастью, Эмир не стал говорить вслух всего того, что можно было прочитать на его лице в миг замешательства. Совладав со своими эмоциями, Наставник повернулся вполоборота к Тааху и уточнил у него:

- Кто будет биться от Эллеса? Суббот?

Таах кивнул с таким виноватым видом, что даже мне, деревянному по пояс, стало ясно, что меня уже заведомо считают трупом.

- Плохо! – озвучил общую мысль Наставник. – У былого легкомысленного и разухабистого Бродяги было куда как больше шансов на победу в этом неравном бою.

- Один из миллиона? – перебил старика Таах и тут же, испугавшись нарушения неписаных правил, извиняясь, приложил ладонь к груди и покорно склонил голову.

- А пускай и так. Теперь же нет и того, что могло бы быть. Наш простой и незатейливый друг вдобавок к порокам оброс еще и какими-то добродетелями. Стал гораздо более уязвимым. Суббот неприменно этим воспользуется.

- Из услышанного я, как глава Бордового клана, смею надеяться на то, что в этом глупом споре Наставник примет нашу сторону? – не веря своим ушам, спросил Таах.

- И снова мимо! Я буду болеть за этого голого во всех отношениях выскочку! Я вижу, что прежний знакомый мне задира в нем все еще жив и просто ждет своего звездного часа. И я очень надеюсь на то, что этот час пробьет вовремя!

После этой фразы он повернулся к нам спиной.

- Ученики! – крикнул он, обращаясь к нескольким разновозрастным стайкам подростков. – Все ли помнят, что у нас в заведении запрещено биться о заклад?

Стройный хор голосов был ему ответом. Помнили об этом все без исключения.

- Так вот! На предстоящую схватку Суббота с Талланом этот запрет не распространяется! Более того, я сам буду принимать ставки и даже от учеников начальной школы! Но, только энергией! А вот выигрыш все смогут забрать тем, чем они захотят. От сладостей, до знаний, с которыми им еще знакомиться рановато. Вплоть до введения в тему приворотных заклинаний!

На улице воцарилась мертвая тишина. Слышно было только тихий глухой скрип – это Тилли силился понять, что именно сейчас произошло.

- Это что ж получается, - послышался со стороны одной из групп школьников ломающийся голос, - Наставник хочет сказать, что у Таллана-Бродяги есть шанс победить Суббота, на дуэли, которая будет проходить по всем заведенным правилам?! И при этом условии исполнятся наши мечты?..

- Выходит, так! – одновременно обрадовано и удивленно отозвался Тилли. – Никогда бы в это не поверил, если бы только что сам не услышал!

Честно скажу: меня все эти намеки и недосказанности уже здорово утомили. Что там за такой чудо-воин, что никто не верит в мою победу? Чем еще меня в этом мире можно удивить, разве я уже не все повидал?!

Старик все это время лишь молча улыбался. Когда же «озарение» Тилли дало повод всем собравшимся начать перешептываться, Эмир подошел ко мне, взял под локоть, отвел в сторонку, чтобы повесить между нами двумя и всем остальным миром завесу, отсекающую все посторонние звуки в обоих, думаю, направлениях.

- Больше всего на свете я с недавних пор не люблю несправедливость, - произнес старик, глядя куда-то сквозь меня, - поэтому я скажу тебе следующее: ты обязан победить. От победы выиграешь не только ты, но и весь мир. Но и ты получишь не просто очередную победу, ты получишь ответы на те вопросы, которые еще даже не ставил перед собой в силу молодости и недалекости. Самое неприятное, к схватке невозможно будет подготовиться, но у тебя есть один шанс: постарайся оставаться самим собой. Кем бы ты ни был…

После этого, ни на секунду не задерживаясь, он убрал завесу и отошел от меня. И больше до самого прощания старик не удостоил меня и взглядом. И лишь напоследок он сказал: «Помни: самим собой!».

До аналога местного офиса Бордового клана мы в итоге добрались без особой спешки и дополнительных приключений. Я не слишком понимал, почему мы, вдруг, перестали спешить и остерегаться дальнейших нападений. Мое недоумение к моему же стыду развеял Вилли.

- Хорошо, что червяк наделал столько шума! Теперь можно не бежать: на нас никто не нападет, иначе весь город будет знать, чьих рук это дело, а на такое даже Красные не пойдут! Не люблю бегать. Люблю честную драку!

- Да, - согласился я, - порой большая шумиха помогает сильнее, чем полная тишина. А добрая драка для больших и сильных парней куда как веселее быстрого бега!

Простодушный здоровяк не заметил моей иронии и активно закивал, от чего у него снова открылось кровотечение из носа. Тилли ругнулся и опять занялся прерванным ради болтовни самолечением.

А причину предстоящей драки я, наконец, узнал у Тааха уже на месте назначения.

- Все дело в амулетах связи, - начал он неожиданно, - старому Подсвечнику информация о пролитой на каторге крови пришла на целых шестнадцать часов раньше, чем мне. Естественно он с Эллесом успел все обставить так, чтобы подставить наш клан, хотя и пролилась именно наша кровь…

Я тут же вспомнил тот день, когда мы с Язвой и Пройдохой искали пропавшую Элизи, и все время, почему-то старались не допустить кровопролития. А потом Эдвард все-таки предстал перед нами сильно испачканный чужой кровью. Действительно странно. Эдвардс же из Красного клана, почему пролитая им кровь Бордовых вышла боком именно Тааху?

- Как бы то ни было, - продолжил глава Бордовых после небольшой паузы, - повод был найден. И, судя по всему, подготовка к самому мероприятию шла у них довольно давно. Ловушка, правда, явно была расставлена на Пурпурных, но угодил в нее именно я. Не взыскать долг крови, о котором вскоре узнают все, я не мог, а они успели очень основательно подготовиться к предъявлению встречных обвинений. До дуэли все дошло автоматически. Благо, что у меня тоже были подготовлены кое-какие доводы в мою пользу, но единственное, чего я смог достичь, это добиться возможности выставить поединщиков. Это хотя бы не обезглавит наш клан в такой ответственный период, когда слухи о появлении Фиолетовой оказались правдой.

Так, сейчас нужно отодвинуть в сторону всю эту лирику и предметно поговорить о предстоящем поединке.

- Скажи, пожалуйста, какие наиболее сильные стороны ты видишь у Суббота? – уточнил я. – На что бы ты, окажись на моем месте, обратил бы внимание в первую очередь?

Какое-то время Таах смотрел на меня непонимающе, а потом кивнул.

- Я вспомнил этот метод. Наставник называл его «Абсурдные советы». Ты хочешь услышать кучу абсурдных для тебя рассуждений непрофессионала, чтобы эмоционально подстегнуть себя к быстрой и продуктивной выработке правильной стратегии. Что ж, рад быть полезен тебе хотя бы в этом. Нет, не пойми меня неправильно: я предприму всевозможные усилия, чтобы блокировать возможности Суббота оперировать Даром. Но ведь мы оба знаем, что эта скользкая гадина действует в несколько иной плоскости. Будь на его месте тот же Салид, я бы еще смог что-то ему противопоставить, но без всякой гарантии. И одно дело осадить ученика, и совсем другое – учителя… Почему ты нахмурился, когда услышал про Салида?

Я не стал отвечать, но Таах проявил не дюжий талант к анализу ситуации.

- Так-так-так! – проговорил он, широко распахивая глаза и подходя ко мне максимально близко. – Суета, отъезд из города доброй половины личной охраны главы Красных, непредвиденные ливневые дожди, которые отгоняли от черты города местные маги плодородия! Салид мертв?! Это ты его убил?!! Ты?!!

- Не поверишь, но я даже пальцем его не тронул!

Попытка поднять руки вверх, как бы демонстрируя, что мои пальцы чисты, была прервана Таахом. Он накрыл мои руки своими и тихо-тихо проговорил.

- Молодец, понимаю: откуда-то узнал, что предстоит бой с менталистом неимоверной силы и решил потренироваться на его лучшем ученике! А заодно и избавить мир от чудовища, с которым лет через двести уже никто бы и не справился! Канон, ты долбанный гений!

Да уж…

Это прекрасно, что в меня тут верят все больше и больше народу. Было бы у меня достаточно времени, глядишь и сам поверил бы в чудо. А раз времени нет, придется к победе готовиться. Благо, с менталистом я уже сталкивался и хотя бы примерно понимаю, что меня может ожидать.

А что там продолжает вещать Таах?

- … конечно, не всю энергию, но большую ее часть. Было бы слишком глупо умереть от его приказа: покончить жизнь самоубийством! Мне тут приходят сообщения, что стоило нам попасть в безопасное место, в рядах Красных все зашевелились – готовятся к мероприятию. И судя по приготовлениям, они хотят придать дуэли максимальную огласку. А, значит, твоя смерть планируется эффектной и устрашающей. Может, он помучает тебя, а потом взорвет тебе голову? Или полностью завладеет твоим разумом и заставит делать что-то очень нехорошее на глазах у всей почтенной публики… Но, ты не переживай! Если они не нарушат наш с тобой энергетический канал, я сразу же тебя убью, и твоя честь не пострадает!

- Значит, нам следует исходить из того, что канал будет нарушен, - резонно предположил я.

- Само собой! – охотно согласился собеседник, и то, как энергично он это сделал, не прибавило мне оптимизма.

- Скажи, Таах, - поднял я непростую для нас обоих тему, - если представить себе такую гипотетическую ситуацию, при которой в моем теле обитает не одно сознание, а больше, как это поможет мне переиграть Суббота?

- Канон, когда ты потерял сознание, управление твоим телом перехватила Тааша. Сил у нее немного, но основную информацию о своей смерти и послесмертии она мне передала. Если ты решишь в бою позвать ее на помощь, чтобы попытаться ввести менталиста в ступор, просто оставь Тааше немного Дара для способности действовать. Она не воин, но боец и сможет себя показать. В нашем роду все – бойцы. К тому же, не скрою, когда, ну, или если твое тело перестанет существовать, частичка ее Души, наконец, получит свободу. И это не может меня не радовать.

Вот так вот он недвусмысленно намекнул мне, что, даже победив, я рискую расстаться с жизнью уже от рук соклановцев Бродяги. Получается, что в любом случае на выходе у меня все тот же хрен, только вид сбоку.

- Ладно, спасибо за искренность. Скажи, есть здесь такое место, где меня никто не потревожит до самой дуэли?

Оказавшись в комнате будто бы изначально предназначенной для медитаций – полутемную, звукоизолированную и какую-то бесконечно успокаивающую, я уселся на теплый мягкий пол, попытался заглянуть вглубь себя и успокоиться.

Как это ни странно, но перестать беспокоиться у меня получилось практически сразу. Стоило только задаться вопросом: «чего я боюсь?».

Оказалось, что животный глубинный страх, который должен возникать перед лицом близкой смерти, у меня скорее выглядит, как тревога о том, что же будет с моим сознанием, когда его очередной носитель будет разрушен. Еще было страшно испытать физические и нравственные мучения перед смертью. Возникла даже печаль, что я не озадачился обзавестись тем самым последним заклинанием, или как там оно называлось? Почувствовал, что теряешь контроль над собственным телом и активировал его, чтобы одновременно и быстро, и не одиноко было умирать. Но глупо сожалеть об упущенных возможностях, если изменить уже ничего нельзя.

Если верить старому Наставнику, то мой шанс на победу – быть самим собой. А кто я есть? Старым добрым Женей я уже не являюсь: за очень короткий промежуток времени здесь мнеудалось повидать столько, что уже никогда не взгляну на родной мир его глазами. Тут, в этом мире, я изначально задумывался, как билет, шанс, пропуск для проштрафившейся девчонки в новую жизнь. Я стал той соломинкой, за которую схватилась ее душа. Донором, который позволил ей набраться сил, знаний и опыта. Но самое главное – эти процессы были обоюдными. Она ведь тоже оставила свой след в моем сознании. И не только она. Помимо того, что биофизически я сейчас – Бродяга, внутри меня кроме вплетений Экуппы еще есть частичка погибшей девушки и воскрешенной при моей помощи здоровенной кошки. Как эти бесплатные фоновые приложения влияют на мою жизнь, взгляды, мысли и поступки? Боятся ли они смерти носителя? Как поведут себя, поняв, что она неизбежна? Являются ли они неотъемлемой частью меня? Значит ли «быть собой» - быть одним общим со всеми ими?

Кажется, что куда как проще быстро умереть, чем найти ответы на все эти вопросы. Проще всего, вести себя естественно. Что нам дано? Передо мной будет смертельно опасный сильный противник. Какова цель? Выжить любой ценой. Что для этого нужно? Убить противника.

Вот так расклад выглядит куда как проще. В принципе, ведь, что может быть проще, чем быть собой перед лицом смерти? Может, я и не прав, но именно в таких условиях это сделать проще всего.

Придя к этой простой, но небесспорной мысли, я облегченно выдохнул и заснул крепким сном человека с чистой совестью.

Мое пробуждение сопровождалось открыванием входной двери и ворвавшейся в комнату какофонией звуков. Не знаю, сколько мне удалось поспать, но от былых тревог волнений и усталости не было и следа.

Вскочив на ноги и энергично потянувшись, я деловито осведомился у вошедшего в комнату Тилли, не случилось ли чего интересного, пока я спал.

- А как же! Случилось, конечно! – рот парня растянулся в довольной улыбке. – Красные объявили вашу с Субботом дуэль премиальной! Так что теперь любой выигрыш будет удвоен за счет их хранилища. Мне раньше из-за возраста не разрешали делать ставки, и я не интересовался, как это все происходит. Знаю только, что любую твою ставку специальный человек переводит в стоимость работы какого-то эталонного мага за какое-то время. И потом, при выигрыше, ты можешь забрать, что пожелаешь из того, что ставили проигравшие, с учетом твоего выигрыша и стоимости работы того самого мага. Я не совсем понимаю, но друзья говорят, что там все без обмана. Мне и в этот раз мама сказала не делать ставки, но когда она узнала, что Наставник разрешил это делать школьникам, то перестала возражать. Я, кстати, хотел поставить двадцать бочек вина на твою победу, но потом решил, что они будут нужнее, когда ты выиграешь, чтобы как следует отпраздновать. Поэтому сходил я к Наставнику. Он взял энергией, что еще лучше, потому что у меня ее валом. Если б можно было измерять ее бочками, то точно не меньше двадцати набралось бы! А уж что у него взять в качестве выигрыша, я уж давно придумал. Ты, главное, меня не подведи! Эти все умники-менталисты они же квелые. Я б на твоем месте просто прыгнул к нему, да и убил бы одним ударом. Таах очень хитрый, он сможет Субботу помешать, я в него верю. И ты верь! Прыгай и бей! А уж я с выигрыша женюсь! Была у меня одноклассница – первая красавица…

Дослушать мне не дали.

Тилли буквально выдернули куда-то в сторону словно из-под земли появившиеся люди в красных одеждах, меня в сопровождении Тааха, который тоже каким-то чудом незаметно оказался рядом, провели по длинным темным коридорам. Пока я шел, тихий приятный голос рассказывал мне, первопричины дуэли, ее статус и правила. С первопричинами я уже был знаком, про статус мне начал, было, рассказывать Тилли, а вот правила послушать было небезынтересно.

Их, кстати, было удручающе мало. Нельзя было атаковать напарника своего визави, нельзя было пытаться воздействовать на зрителей, обязательно было убить противника. Все. Очень просто и доходчиво.

Выбор оружия уже был сделан, и это были – голые руки. Логично, учитывая, что менталист, скорее всего, смог бы заставить меня обернуть свое оружие против себя самого. Ну, а его оружие всегда при нем.

Тааху, видимо тоже в это время что-то вещали, потому что его согласные кивки чаще всего не совпадали с паузами в той речи, что слушал я.

Постепенно коридоры начали светлеть, и стало видно, что стены пол и потолок в них окрашены в красный цвет. Да, у представителей главного клана явно поголовная мания величия.

- Таах, - позвал я своего товарища по дуэли, - напомни, а то я что-то забыл: все филиалы кланов находятся в непосредственной близости от ставки Красных или это только для нас сделали такое милое исключение.

Таах осмотрелся по сторонам, видимо, думая, что я затеял какую-то игру для тех, кто может сейчас нас услышать, оставаясь для нас невидимым.

- Все, - подтвердил он ровным безэмоциональным голосом, - так удобнее, экономится время, если нужно принять какое-нибудь коллегиальное решение.

- И часто они принимаются?

- Дай подумать. На моей памяти примерно… никогда, а что?

- Да ничего, просто, сдается мне, с другими намерениями Красные собрали всех вокруг себя, ой, с другими.

- Ну да, - согласился с моими не до конца высказанными догадками Таах, - кому еще поднимать этот вопрос, как ни смертнику вроде тебя.

- Это точно! С мертвых и с сумасшедших за слова не спросишь! А скажи, друг Таах, как ты собираешься охранять от Суббота свой план на бой? Как ты надеешься не дать ему понять, что планируешь делать, и одновременно помогать мне в бою?

- Не переживай. Эти факторы мной учтены. В отличие от тебя, я не спал уже больше недели – готовился.

- Это ты зря! Я владею абсолютно точной и проверенной информацией, что одному великому человеку именно во сне пришло решение проблемы, над которой он бился годами. Глядишь, и тебе бы приснилось то чудо, которое нам сегодня с тобой предстоит сотворить!

- Ты бы лучше настраивался на бой, а не рассказывал сказки.

- А я не просто болтаю, я потихоньку становлюсь собой!

Тогда ладно, продолжай, - сдался Таах, видимо, вспомним напутствие Наставника.

- Да вот теперь что-то не хочется! – усмехнулся я, пристально всматриваясь вперед.

Мы явно приближались к конечной точке нашего маршрута. А, возможно, и просто к конечной точке.

Дуэльная площадка оказалась практически точной копией цирковой арены. Правда пол манежа не был засыпан песком или опилками, видимо, потому что схватка предполагалась только одна и пролитая в ее ходе кровь больше никому не помешает. Площадка для схватки была круглой, диаметром метров десять или двенадцать, с двумя небольшими кармашками для друзей, помогающих дуэлянтам.

Задачей друзей было гарантировать своему товарищу, что его визави будет сражаться честно, без применения Дара.

Кармашек Суббота был уже занят. В нем, развалившись в массивном кресле, полулежал невероятно невзрачный тип. Если бы пришлось описать его одним словом, то я бы долго выбирал между тремя вариантами: уже оглашенным «невзрачным», «плюгавым» и «никаким».

- Гордись, Таллан, Эллес уже на месте, хотя по всем правилам мы, как ответчики, появляемся на арене первыми.

- А где его поединщик? – уточнил я, обводя глазами округу, я его не вижу и не чувствую.

- Ну, это ж Суббот… - проговорил Таах. – Не удивлюсь, если он, зримо или незримо, был с нами с самого начала путешествия сюда.

- Сдается мне, что я окажу этому миру неоценимую услугу, если смогу до него дотянуться!

- Ты уж постарайся! На тебя поставил весь клан! И вся ближайшая школа. Ты же не хочешь расстраивать детей?!

- Ты, конечно, непревзойденный мастер мотивации! Вот теперь я из кожи вон выскочу, чтобы победить Суббота! Можешь даже не сомневаться!

- Да тише ты, тише! – шикнул на меня Таах. – Не обязательно подсказывать этим нехорошим людям, что с тобой можно сделать. Поверь, у них и так фантазия будь здоров!

Пока мы мило беседовали, как-то само собой так вышло, что мы оба заняли положенные нам места.

Я обернулся, встретился глазами с ленивым и скучающим взглядом Эллеса воздух между нами задрожал и из него начала формироваться фигурка невысокого субтильного человечка.

Мне, вдруг, чуть ли не до слез стало обидно умирать от рук такого вот недоразумения в человеческом обличии. Повернувшись к Тааху, я уточнил.

- А у них тут что, все такие недомерки?

- На самом деле, не смотря на то, что ты у нас тот еще изувер, Эллес выше тебя, минимум, на десяток голов, чьи былые хозяева мешали его пути на самый верх.

- Хорошо сказано, - одобрительно кивнул я, - мотивационно!

И тут же, самая находчивая на приключения часть тела подала мне сигнал о том, что дуэль вот-вот начнется!

Конечно, понятия о светомузыке и пиротехнических шоу здесь не имели, но развлекать искушенную публику, могли. Оказалось, что арену накрывает сферический купол. Раньше он был полностью прозрачным, и за ним я видел постепенно заполняющиеся трибуны. Но теперь его будто бы рассекли пополам по горизонтали. И место рассечения приняло вид пола. И тут же на нем образовались две фигур. Пока они были нечеткими, я успел подумать, что это наши с Суботом проекции, но потом понял, что так здесь начинается Шоу.

Перед боем, зрителям для разогрева показывают наиболее яркие моменты предыдущих громких поединков. Причем делалось это в хронологическом порядке. Это было видно по одеждам сражающихся дуэлянтов и по тому, как именно протекали скоротечные, но эффектные схватки. Чем древнее было событие, тем с большей вероятностью дело решалось при помощи Дара. Выходило, что немалую часть работы тогда делали и друзья дуэлянтов, а не только сами склочники, затеявшие драку. Причем, работа ребят из кармашков у арены подсвечивалась разными цветами, чтобы каждый зритель видел, какого типа заклинания используют маги, чтобы все были уверены, что вся энергия направляется исключительно на то, чтобы дуэлянт с противной стороны не мог воспользоваться Даром.

Я не сразу сообразил, но потом, ясно осознал, что улавливаю звуки, запахи, эмоции и даже ощущения любого из дуэлянтов или их друзей. Да, это будет посерьезнее светового шоу и певичек с подтанцовкой. Очень атмосферно и с полным погружением в происходящее. Быстро ориентируюсь и воспринимаю все, как лекционно-практический материал, усиленно мотая на ус. Эх, хотелось бы мне разок побыть просто зрителем, а не участником представления. Ну, да, как говорится: кто на что учился.

Сражения очень скоротечны. Как правило, это разноцветные вихри заклинаний и эффектная смерть одного из дуэлянтов. Осознаю, вдруг, что узнаю характерный почерк победителя очередной дуэли. Ба, да тут, оказывается, были и свои бретеры, вызывающие всех подряд, дабы потешить свое эго? Или это просто такой талантливый и успешный поединщик? Как он изощренно и со знанием дела каждый раз убивает своего оппонента…

А вот его убили прямо-таки скучно. Невысокий плотный мужчина средних лет, одетый в элегантный зеленый костюм, глядя на который, откуда-то точно знаешь, что он предназначен для охоты, идет к своей цели неспешным прогулочным шагом. Вокруг него кипит и бушует пространство, перенасыщенное Даром, но «зеленый человечек», ничего не замечая, подходит к неверящему своим глазам непобедимому до селе дуэлянту и очень буднично втыкает трехгранный клинок тому в живот. Потом еще раз и еще. Местный чемпион корчится лежа на полу и истекая кровью. По арене медленно распространяется неприятный запах поврежденного кишечника…

С этого боя чаще начинает побеждать оружие. Эти схватки поначалу длятся дольше магических, но потом, видимо искусство бойцов растет, и дуэли заканчиваются буквально в несколько секунд.

Ну, вот и все. Зрители явственно ерзают на своих местах: их взбодрила и настроила на нужный лад волна безудержных животных эмоций, зеваки жаждут крови.

Почти никто из них не сомневается в исходе, вопрос лишь в том, как быстро и как именно я склею ласты.

- Чтобы никто не сомневался в конкретности нашей дуэли, мы даем право Бордовым ударить первыми, - раздается в мигом наступившей тишине негромкий голос.

Почему-то сразу чувствуется: владелец голоса привык, что к его словам прислушиваются.

Говорит не Суббот – он все так же скучающе осматривает трибуны – его дело не разговаривать, а выполнять приказы говорящего.

Толпа приветствует нестройными аплодисментами рыцарский жест главы Красных.

Конечно, легко быть рыцарем, когда я безоружен и ничего не могу метнуть в этого скучающего задохлика.

С другой стороны, я бы смог убить его одним ударом не то, что в своем родном теле, но даже в теле Экуппы. Для здоровяка Бродяги это и вовсе пустяк. Ясно, что именно этого от меня и ждут: грубой силы. Что ж, почему бы на первых порах и не подыграть тем, кто считает себя кукловодами?

Первые шаги по направлению к противнику я делаю медленно, как бы опасаясь подвоха, потом постепенно ускоряюсь и под конец уже едва ли не бегу. В последний момент в голове мелькает мысль, что по местным традициям Суббот ждет от меня удара рукой, и именно на него рассчитано дальнейшее поведение дуэлянта. Поэтому я резко бью ногой, вытягиваясь в эффектном прыжке.

Нет, видимо расчет противника был просто на мое приближение. Я просто пролетаю сквозь фантом, с трудом удерживая равновесие. Мгновенно разворачиваюсь. Вместо одного Суббота на арене сразу три его копии. Точнее, один оригинал и две неотличимые от него копии.

- Это была домашняя заготовка, - слышу у себя в голове голос Тааха, - я не могу блокировать заклинания, работа по созданию которых уже проделана.

Мелочь, а неприятно. Ну, да я особо на Бордового и не надеялся.

Ладно, вернемся к нашим баранам. Ближайший ко мне – явно фантом, следовательно, целью нужно выбрать одного из дальних. Именно так я думал, огибая его по небольшой дуге. А потом резко дернулся к ближайшему фантому в попытке дотянуться кончиками пальцев до его глаз.

Я даже успел что-то почувствовать! Но потом пальцы вспороли пустоту так же, как до этого нога.

- Не такой уж и ты и неуязвимый, как о тебе говорят, Суббот! – криво усмехнулся я, глядя, именно на оригинал, стоящий теперь на почтительном расстоянии и протирающий левый глаз.

В ответ на мой выпад он усмехнулся и щелкнул пальцами свободной руки. Фантомы исчезли. Видимо, представление переходило в следующую фазу.

- Что, кошка наигралась с мышкой? – продолжил я выводить оппонента на диалог. – Или страшно стало, что хулиганы зрения лишат?

- В своих попытках вывести меня из состояния покоя ты выглядишь смешнее, чем ребенок, пытающийся перехитрить взрослого. Ты для меня – открытая книга. И никогда тебе не подобрать таких слов, чтобы меня задеть!

- Ох, не зарекайся, одноглазый! А то зарекалась одна Пурпурная свинья в грязь не лезть…

Фраза была прервана моей рукой, выдавшей мне же тяжелейшую затрещину.

- Не заставляй меня лишать уважаемых людей зрелища – не ускоряй приход смерти! – проговорил Суббот.

В этот раз в его голосе прозвучали-таки тихие первые нотки эмоций. Не привык дядя к тому, что его безнаказанно смешивают с грязью, да еще и в присутствии самого цвета общества.

- Пощечины раздаешь? – очень натурально удивился я. – Как барышня в нежном возрасте, мстя за оскорбленную невинность? Так ты не переживай! Даже будь ты девой, на такую уродливую, как ты, отродясь никто бы и не подумал…

Договорить я не смог потому что просто не мог пошевелить языком. Да что там языком; я даже дышать толком не мог – так глубоко засунул мне в глотку кляп побледневший и играющий желваками Суббот. Кажется, он даже неосознанно сделал движение в мою сторону.

Вот уж не думал, что так легко вывести из себя мастера ментальной магии.

А где он умудрился взять кляп? Мгновенно соскучившись по способности дышать, быстро извлекаю изо рта на всеобщий обзор свою собственную юбку.

- Это тоже заготовка! – спешит оправдаться Таах. – Конкретно сдергивание юбки, а вот заталкиванию я смог немного помешать, иначе сам бы ты ее уже не достал!

Что ж, и на том спасибо.

Значит, он тоже рассчитывал создать для меня невыгодную ситуацию, выставив, в чем мать родила зевакам на потеху. Подгажу ему и в этом.

Раскручиваю юбку над головой и бросаю в сторону Суббота.

- Ты прав: тебе она больше к лицу, раз отказываешься сражаться, как мужчина!

На этот раз он не ведется на провокацию, а только ехидно усмехается. Плохо. Видимо он изначально не ожидал, что я на радость публике буду скакать на одной ноге, пытаясь быстро вернуть этот кусок ткани себе на чресла. Получается, что я невольно следую его плану.

- Так и ты, как я погляжу, на мужчину не очень-то и похож! – парирует маг и показывает всем собравшимся, повернутую к куполу ладонь, над которой левитирует какой-то предмет.

Кто-то среди зрителей охает от неожиданности. Я тоже слегка шокирован. Этот предмет – не что иное, как отдельно отстоящие от человека мужские причиндалы. Мои причиндалы.

Ошалелый взгляд вниз. Ожидаю увидеть фонтан крови, но вижу лишь то, что девочки привыкли наблюдать, снимая штаны с игрушечного Кена – гладкое пустое место.

Браво, затейники, браво!

Будь на моем месте настоящий Бродяга, он бы, лишившись достоинства, точно потерял бы голову. Сначала в переносном смысле, а потом уж и в прямом.

Но я готов стоически держать этот удар. Во-первых, я в этом теле квартирант, во-вторых, Кена с Барби без портков в прошлой жизни видел и чрезмерного морального потрясения сейчас не получил, в-третьих, я уже бывал человеком без мужских причиндалов и как-то не умер от этого. Так что этот гениально продуманный выстрел Суббота пришелся в молоко!

Надо получить максимум выгоды из этой ситуации.

Что он там говорит? Грозится снова вернуть мне их, но только в другое место? Ну, тоже не слишком оригинально. Однако, моя очередь развлекать почтенную публику.

- Зря ты так, Суббот! Совсем не думаешь о своей матушке, я ведь теперь не смогу ее посещать…

Снова мне не удалось договорить! Осознав, о чем дальше пойдет речь, маг взревел и выбросил вперед руку. Сзади меня чуть слышно, вслух, вскрикнул Таах, видимо, все-таки смог в этот раз полностью компенсировать направленную на меня атаку.

Не теряя времени, я, качая маятник на случай точечных импульсных энергетических атак со стороны оппонента, пошел на сближение.

Сверкая глазами Суббот начал пятиться, и, скаля зубы в полубезумной усмешке, резко проводить руками по своей одежде, будто бы нервно стряхивая с нее несуществующие соринки.

- Аккуратно! – тут же, сдавленным шепотом, будто бы корчась от боли, предупредил меня Таах. – Он что-то наколдовывает. На тебя это пока не направлено, поэтому мешать ему не имею права.

Но я чувствовал, что и сил у моего товарища осталось немного. Видимо отраженный им удар был слишком мощный.

Тем временем, с одежды менталиста действительно начали сыпаться какие-то серые хлопья. С каждым мигом они становились все больше и тяжелее на вид. Падая друг на друга или поблизости, они сливались, превращаясь во что-то когтисто-зубастое.

Когда от меня до Суббота осталось не более пары метров, путь мне загородили добрых полтора десятка крупных грызунов, напоминающих здоровенных, размером со взрослую кошку, крыс. Только зубы у них были непропорционально большие, да длинные задние ноги указывали на то, что их далекие предки когда-то согрешили с кенгуру.

Пришлось приостановиться, чтобы встретить первого прыгнувшего на меня грызуна пинком босой ноги.

Он успел меня цапнуть. Хорошие рефлексы у твари! Ближайшие ко мне грызуны начала подозрительно перебирать задними лапами, а вот их товарищи в задних рядах начали сливаться друг с другом, образовывая тварей уже размером с годовалую немецкую овчарку…

- Пожалуй, я верну предмет твоей гордости, чтобы моим питомцам было с чего начать! – сам уподобляясь грызуну высоким от злорадства голосом практически пропищал Суббот.

- Мррряу?! – услышал я в голове одновременно восторженное и вопросительное мурчание гигантской кошки, ютящейся где-то в закоулках моей широкой гостеприимной Души. – Мррряяааууу!!!

Ну, уж повторному требованию я точно не мог отказать!

- Давай, родная, разомнись!

Она прыгнула вперед так, что меня словно бы выбросила из нашего общего тела. Собственно, само тело уже тоже видоизменилось: отрасли те самые когти, что уже выручали меня в последнее время, подались вперед челюсти, в движениях появилась устрашающая первозданная грация.

Мой Душевный питомец резвился от души! Уверен, что еще никто ничего не успел понять, а все мелкие, относительно мелкие, грызуны уже были, походя, разорваны в клочья!

Я мысленно поблагодарил котейку, что она не принялась их есть.

Потом она перешла к противникам покрупнее. И там завязалось уже что-то отдаленно напоминающее схватку.

Однако, полюбоваться захватывающим зрелищем мне было не дано, поскольку в дело вступил Эллес и взялся он конкретно за меня.

Я почувствовал, что вокруг моих эфирных рук и ног появляются не менее бесплотные путы, которые, тем не менее, не давали мне свободно двигаться. Глава Красных явно, если и не видел, то хорошо чувствовал меня, воспарившего в паре метров над манежем.

Естественно, я попытался сопротивляться, но тем самым только убедил нового врага в том, что он правильно раскинул свои сети. Меня мгновенно скрутило невидимыми путами, и в голову через уши и ноздри полезли тоненькие юркие жгутики.

Честно скажу: я испугался практически до потери сознания…

Возможно, я даже его и потерял. И именно это дало возможность Тааше прийти ко мне на помощь.

- Он уже проник в твое сознание. Можно я поделюсь с ним тем кошмаром, что испытала в джунглях? – умоляюще спросила она.

Я прохрипел ей в ответ что-то нечленораздельно утвердительное, и звуки схватки на арене перекрыл вскрик ужаса Эллеса!

Пленивший меня силовой канал, извиваясь, заметался по крыше купола, как вырвавшийся из рук пожарного шланг. Создавалось такое ощущение, что глава Красных пытается отбиваться от кого-то всеми имеющимися у него способами. В какой-то миг особенно сильным ударом о купол силовой канал оставил на нем едва заметную трещину. И в этот миг я почувствовал, что остался парить над ареной совсем один. Тааша скользнула назад в тело Бродяги, уже больше напоминающее оборотня в процессе трансформации из человека в крупного представителя кошачьих. Своевременное вмешательство в процесс девушки притормозило превращение и даже повернуло его вспять, но мне сейчас было не до этого. Трещина в куполе буквально переливалась всеми цветами радуги, да так ярко, что на нее просто невозможно было смотреть. Однако, по всей видимости, абсолютно никто этого не замечал. Может это получилось из-за того, что внимание зрителей было разделено между все еще несолидно голосящим и мечущимся по своему кармашку Красным и полем битвы, по которому шел к своей заветной цели окровавленный голый человек с длиннющими когтями. А, может, никто кроме меня вообще не видел, ни трещины, ни сияния…

Поклявшись самому себе, что это всего лишь на мгновение, я со скоростью близкой к световой ринулся навстречу ослепительной радуге и вырвался за пределы купола, не встретив никакой преграды.

Но в тот же миг меня снова опутали прочные нити чужой силы. Но, не смотря на схожесть ситуации, ощущения на этот раз были совсем другие. Меня не поймали, а подхватили и поддержали.

- Я знал, я чувствовал и верил предчувствию! – услышал я смутно знакомый голос. – Ты готов принять энергию ставок всех маленьких учеников школы и одного большого ее выпускника?!

Это же Наставник! А не узнал я его сразу, потому что в голове раздавался голос молодого и полного жизненных сил человека. Старый наставник оказался молод Душой.

- Да! – радостно воскликнул я.

Энергетические нити поддержки тут же, как по мановению волшебной палочки превратились в батут, который зашвырнул меня обратно к месту стремительно развивающихся событий.

Меня действительно не было там меньше секунды, но ситуация успела-таки перемениться: наши уже не наступали, а геройски оборонялись.

Крякнув про себя в том смысле, что, мол «опять власть меняется», я в лучших традициях супермена, выставив вперед сжатый кулак, бросился исправлять ситуацию.

Кулак, кстати, был сжат не просто так. Иначе у меня просто не получалось взаимодействовать с дармовой энергией, кроме как, схватив, тянуть ее за собой. Пролетая мимо успокоившегося, было, Эллеса, я не удержался и саданул его этим кулаком по снова ставшей надменной физиономии.

Не смотря на бесплотность моей руки, удар вышел более чем ощутимый: на какое-то время Красный выбыл из дуэли. Этим тут же воспользовались девчонки в теле Бродяги: Тааша пошла в магическую атаку, а Эмма просто включила свои охотничьи инстинкты.

Если бы Таах поддержал их своим магическим блоком возможностей Суббота, на этом схватка и закончилась бы. Но ничто не вечно под луной. Пурпурный собрался с силами и одним мощным импульсом лишил воли и мотивации и девчонок и Тааха.

Теперь он наступал на Бродягу и дистанционно, один за другим, наносил ему ментальные удары, которые странным образом проявлялись на обнаженном торсе в виде глубоких пятипалых борозд.

Суббот бил противника его же оружием, нещадно полосуя ничем не защищенную плоть несуществующими в реале когтями.

От каждого удара безвольное тело моего друга, истекая кровью от множественных порезов, отшатывалось назад на пару шагов, пока не уперлось спиной в стену невидимого купола.

Суббот остановился перед беззащитным противником, театрально поднял вверх руку, демонстрируя притихшим зрителям, что намерен нанести последний, решающий удар.

- В начале поединка ты был довольно словоохотлив, - не без дешевой патетики, играя на публику, спросил он с пренебрежительной усмешкой, - не хочешь чего-нибудь сказать напоследок?

К тому моменту я уже был внутри, буквально расталкивая безвольных девчонок по их родным углам своего подсознания. После своего обращения, Суббот немного ослабил свой натиск, видимо, для того, чтобы я что-то смог ему ответить.

Даже и не знаю, что он рассчитывал услышать. Проклятия? Мольбы о пощаде? А, может, это тоже была часть изначального плана на бой, эдакая домашняя заготовка? Кто знает…

- А ты не боишься, что мои слова станут последними для тебя? – едва шевеля языком, спросил я.

Желая, чтобы наш последний диалог хорошо расслышал каждый присутствующий здесь зритель, Суббот еще немного ослабил свой натиск и произнес все в той же пафосной манере:

- Что можешь ты, жалкий лысый скопец мне сделать своими словами?!

Что ж играть в эту театральщину можно и вдвоем.

- Зря ты так легкомысленно относишься к словам, Пурпурный, - криво усмехаясь, сказал я, - ты просто не знаешь или забыл, что словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести… а еще словами можно водить за нос того, кто этот самый нос слишком сильно задирает!

Во время этой речи я смотрел ему в глаза, но при этом прекрасно видел, как подаренная старым Наставником энергия, как удав: медленно, но неотвратимо, оплетает все тело ничего не подозревающего Суббота.

- Пришла пора, Пурпурный, заканчивать это представление!

- Как скажешь! – хмыкнул маг и попытался опустить руку для решающего удара.

Как же приятно было смотреть за изменением выражения его лица. При моем первом ударе оно еще оставалось удивленным, потом с каждым разом эмоции на нем менялись: обида, боль, страх, отчаяние, ярость…

Теперь пятился он. Каждый мой удар либо ломал ему кости, либо критически травмировал внутренние органы. Атаковать из сотканного мной кокона Суббот не мог, но лечить себя какое-то время у него получалось. Беда лечебной магии в том, что нельзя полностью отключать нервные узлы и окончания, иначе магу не понятно, где именно сейчас требуется применение Дара. Суббот страдал. И страдал сильно. Но лечил себя из раза в раз. Предпоследним выражением на его лице была обреченность, потом ее сменила мольба. И я сжалился. Хитрый, затейливый, и достаточно мощный удар кулаком в грудную клетку просто разорвал его сердечную мышцу в лоскуты.

Такое не лечится даже тут!

- Быть дождю… - пробормотал я, глядя, как безвольно валится на пол арены тело врага.

- Я рад, девочка моя, что этот старый усатый разбойник не ошибся!

Небольшой сухонький старичок буквально лучился от счастья, так широко распахивая руки для объятий, будто собирался заключить в них всех четверых гостей, не считая котяру.

Экуппа тут же воспользовалась случаем и очень тепло и нежно обняла хозяина дома.

Элизи стояла чуть в стороне, удивленно глядя на все происходящее вокруг. Мало того, что Эдвардс и Язва вели себя как-то странно, стоя так, словно одновременно хотели подбородками достать до потолка, а руками – до пола, так еще и многие вещи в доме вызывали легкое подозрение. Девочка сама не могла понять, почему ей так кажется, но кое-какие предметы интерьера ей как бы улыбались, или приветственно кивали.

Элизи старательно протерла глаза – наваждение пропало, хотя многие из подозрительных вещей продолжали как-то выделяться на воне остальных.

- Учитель Элвин! – совсем по-детски пропищала Экуппа. – Я так рада Вас видеть, так рада! Почти, как Эббота!

Старичок задорно рассмеялся, прикрывая рот сухоньким кулачком.

- Когда ты собираешься познакомить меня со своими друзьями?

Экуппа ойкнула и быстро, в соответствии со всеми правилами этикета, поочередно представила старичку Эдвардса, Язву и Элизи.

- Сдается мне, что девочку пора представлять первой: слишком уж велик потенциал. И даже если не магический – я уже порядком растерял свои знания в этих вопросах – так уж социальный, без всяких сомнений.

Пройдоха одобрительно кивнул в знак согласия с хозяином дома.

- У Элизи большое будущее, если я смогу ей его гарантировать, Мастер Элвин, - произнес он, глядя на безобидного на вид старичка так пристально, как только это позволяли приличия.

- Мы сможем ей гарантировать, - подняв палец к потолку, поправил Пройдоху хозяин дома, - Пока вы у меня в гостях, я никому не позволю вас обидеть. Считайте, что все вы под моей защитой!

Все присутствующие одновременно склонили головы в знак признательности. Только Элизи немного задержалась, потому что ей все еще не давали покоя необычные вещи в комнате.

- Кстати, Экуппа, девочка, что ты успела сделать с Эбботом, почему мои домовые шпионы посчитали его за человека? Конечно, я понимаю, что после жизни и смерти с тобой он уже давно не самый простой кот на свете, но раньше его здесь принимали за животное.

- Я ничего с ним не делала…

Лицо старичка изменилось еще до того, как Экуппа закончила фразу.

И вот теперь Элизи, наконец-то, поняла, почему Язва и Пройдоха вели себя с хозяином дома с таким пиететом. Перед ней теперь стоял не милый дедушка, а опасный жестокий человек, больше похожий на насторожившегося хищника, почуявшего приближающуюся опасность.

- Сейчас я кое-что проверю. А вы пока не выходите из комнаты, - проговорил Элвин таким тоном, что ни у кого не возникло желания задать ему вопрос или, тем более, ослушаться приказа.

Старик быстрым шагом подошел к старомодному громоздкому креслу, стоящему у камина с погасшим очагом и резким движением буквально упал в него. Просидев без движения несколько секунд, Элвин так же стремительно вскочил на ноги.

- В доме чужой. Очень хорошо скрывается – сильный маг. Зашел вместе с вами, но сюда не сунулся. Здесь бы его сразу распознали. В моей родовой крепости есть еще два помещения, куда он пробраться не сможет. Пожалуй, имеет смысл направить вас всех в одно из них.

- Это сокровищница и спальня?! – попыталась поразить взрослых своей сообразительностью Элизи, с детской непосредственностью игнорирующая потенциальную угрозу.

- Нет! Это библиотека и уборная! Так уж сложилось, что из одной можно попасть в другую. Кот вас проводит.

И, действительно. Эббот тут же соскочил с рук любимой хозяйки и, деловито подрагивая хвостом, засеменил в нужном направлении.

- Как будем держать связь? – уточнил Эдвардс, приобнимая и придвигая рвущуюся за котярой Элизи поближе к себе.

- Как и все уважающие себя операторы Дара. Это же родовое имение. Здесь веками все делалось для удобства обитателей. Как, по-вашему, я обхожусь без Дара? Дом и так дает мне все, что нужно! Как только захотите со мной связаться, просто обратитесь к дому!

- Ты сможешь это сделать? – шепотом обратилась к Эдвардсу Экуппа, когда они отошли на приличное расстояние, подгоняемые недовольным мяуканьем Эббота. То и дело оглядывающийся кот был возмущен тем, что двуногие передвигаются так медленно, когда им всем грозит серьезная опасность.

Двери в библиотеку на вид доверия не внушали, больше походя на легкомысленную ширму, чем на монументальный заслон, однако никто из гостей даже не подумал довериться глазам; слишком уж серьезным авторитетом был для них хозяин дома.

- Не волнуйтесь, мои дорогие, - раздался над потолком голос Элвина, стоило только двери закрыться за друзьями, - теперь, когда мы знаем, что в доме есть чужак, ему нипочем не проникнуть туда, где вы будете находиться. Чувствуйте себя как дома. У меня одна из лучших в мире библиотек, здесь каждый найдет себе книгу по вкусу. Кстати, можете каждый выбрать себе по одному, особенно приглянувшемуся экземпляру, и я сделаю для вас его точную копию!

- А она сохранит магический свойства, если такие буду у оригинала? – восхищенно хлопая глазами, уточнила Элизи.

- Не навсегда, но на довольно приличный срок! – в сосредоточенном и сухом голосе Элвина послышалась теплая мимолетная улыбка.

- Мастер Элвин, - вежливо и как-то торжественно, что ли, обратился к потолку Эдвардс, - имейте в виду, что, не смотря на разношерстность нашей несуразной компании, мы сплочены и представляем собой реальную угрозу для любого противника.

- Спасибо за предложение, Эдвардс, если оборона моей крепости будет трещать, а острие моего клинка затупится о трупы врагов, я обязательно прибегну к вашей помощи. Однако, как ни крути, на беду нашим врагам мой род является слишком древним и уважаемым, чтобы кто-то из кланов решился на прямой штурм. Только вызов на дуэль. Или дуэли. А это значит, что выбор оружия будет за мной, и все рискнувшие на данную авантюру кланы в один день начисто лишатся своих поединщиков.

- Тогда чего же мы прячемся в библиотеке, если опасаться нам нечего? – с детской непосредственностью озвучила Элизи мысль, пришедшую на ум всем взрослым.

- Чтобы не искушать судьбу и набраться знаний, которые могут потом очень даже пригодиться в жизни одному маленькому возродителю клана.

Не участвовавшей в беседе Язве как раз в этот момент попалась на глаза книга с фиолетовым корешком, занимающая центральное место на верхней полке ближайшего стеллажа. Наемница протянула к ней руку, пытаясь заставить находку левитировать к себе в ладонь, но вместо этого лишь получила довольно ощутимый шлепок по пальцам.

Будучи сама мастером отводить глаза, и помня, что в дома таки смог попасть кто-то невидимый, Язва тут же ощетинилась, чертя перед собой хаотичные на первый взгляд ломаные линии любимыми стилетами.

- Все в порядке, - улыбаясь, успокоила ее Экуппа, - в очень старых домах еще встречаются подобные отголоски наследия древних Белых. Какой-то предмет в библиотеке обладает частичкой души и веками следит за тем, чтобы каждый мог взять с полки только ту книгу, с которой ему можно ознакомиться.

- Я слышала про то, что раньше Белые в виде наказания либо награды создавали одушевленные предметы, но при этом говорили, что все они давно уничтожены, - неохотно пряча оружие, проговорила Язва, - это же ужасно, когда часть души заперта в предмете. Тем более странно, что подобное могло быть наградой.

В этот миг книга сорвалась с полки и, раскрывшись на первой странице, легла в руки Элизи.

- А ведь я только подумала, что было бы интересно в нее заглянуть! – восторженно взвизгнула девочка, сноровисто листая талмуд, в поисках особенно красочных картинок, - а отдать ее, кстати, я могу только Экуппе. Больше ни к кому она не пойдет!

- Нет, милая, - улыбнулась девушка, - для меня здесь есть литература поинтереснее. Я ее чувствую, но пока не могу увидеть.

И тут дом ощутимо тряхнуло, стены зашатались, свет, исходящий прямо от потолка, несколько раз тревожно мигнул.

- Это начало штурма? – уточнила Язва, вцепившись взглядом в Эдвардса.

- Больше похоже на уведомление о намерениях, - хмурясь, ответил Пройдоха, - я согласен с Мастером: штурм его твердыни – это что-то из ряда вон выходящее.

- А наличие внутри твердыни потенциального родоначальника Фиолетового клана не является достойным основанием для обоснования подобного развития событий? – скептически уточнила наемница.

- Очень хочется верить, что нет, - становясь мрачнее тучи, проговорил Эдвардс.

Наемница и Пройдоха тут же, не сговариваясь, начали изучать помещение с точки зрения его обороноспособности. Как это ни странно, но пожара в данной библиотеке стоило опасаться в самую последнюю очередь, поскольку это помещение было максимально защищено от огня, воды плесени и, особенно, от тараканов – вечных обитателей хранилищ бумажных документов, которыми эти вредители не против перекусить. Благо, температура и влажность в таких местах для тараканов всегда комфортны. Вот только сейчас всем собравшимся в библиотеке было жарковато в этих комфортных условиях, потому что потолок снова ожил и заговорил голосом хозяина дома.

- Вводные меняются, друзья мои. Только что стало известно о проведении премиальной дуэли.

Экупа с Элизи недоуменно синхронно перевели взгляды с потолка, на взрослых членов команды. Ты были в смятении.

- Это здорово корректирует наши планы, - продолжал вещать потолок, - пока не закончится Премиальная, другие официальные дуэли между носителями Дара проводиться не могут. А это уже попахивает неофициальными выяснениями того кто, где и когда поставил под сомнение чужие честь и доблесть.

- Значит, будет штурм? – немногословно поинтересовался Эдвардс.

- Если у них есть план, а, похоже, что есть, то, думаю, штурма нам не избежать – не стал отрицать очевидного Элвин.

- Мы можем помочь укрепить потенциально слабые места дома? – деловито спросила Язва.

- Дело в том, что слабое место было одно известно о нем из ныне живущих было только мне. И его укреплять уже поздно. Все стекла окон дома невозможно разбить как изнутри, так и снаружи. Все, кроме одного. Да, даже у древних магов случались огрехи в работе. И вот, как только стало известно о премиальной дуэли, в тот же миг я почувствовал звон разбитого оконного стекла. Проникший сюда с вами незваный гость вступил-таки в игру.

- Как он узнал о стекле, и что теперь будет? – торопясь, чтобы ее не обогнали с другими вопросами, уточнила Экуппа.

- Сильно переживать за стекло не стоит, как не очень тревожились на этот счет все поколения моих предков. Там обычная бойница. К тому же его защищает невидимая никому решетка, при изготовлении которой огрехов допущено не было. Человек внутрь не попадет, только всякие мелкие неприятности, с которыми дом должен справиться и сам.

- Тогда дело в том, кто ее разбил… - вновь доставая свои стилеты, пробормотала наемница. – Тот, кто знал про стекло, либо оживший мертвец, либо тот, кто умер для всех, кроме этого дома.

В этот раз недоуменно выглядели не только Элизи и Экуппа, но еще вдобавок к ним и Эдвардс.

- Совершенно верно. Кому, как не бывшей профессиональной убийце знать, что признанные мастера их гильдии де-юре мертвы для этого мира. Так вот мой внучатый племянник мертв для целого мира, но не для его некогда родного дома. Он мог бы попасть сюда в любой момент, но, видимо, решил сделать это одновременно с вами, чтобы как можно дольше сохранить свое инкогнито.

Все, кроме Элизи, слушали с жадным интересом. Девочка лишь мысленно пожала плечами: за последнее время она пережила столько необычайных и даже неслыханных приключений, что какой-то там обыкновенный Мастер-убийца был ей не особенно интересен. К тому же это еще и родственник хозяина дома – как-нибудь договорятся. А если и не договорятся, то кто-нибудь его просто убьет, только и всего.

Совсем другое дело – книга. Вначале в ней все было сложно и непонятно, но в конце у самого переплета в книгу была вложена тетрадь, вся исписанная ровным крупным детским почерком. И в ней, как сразу догадалась девочка, были выписаны все известные неведомому составителю заклинания-шалости. А самое главное вновь нашлось в самом конце – заклинание-архишалость! Оно требовало предельной концентрации силы воли, применения артефактной магии, знания имени жертвы и заветного истового желания совершить шалость, направленную исключительно на нужного человека!

Артефакт, кстати, лежал тут же – задубевший лоскут кожи неопределенной формы с небольшим круглым отверстием где-то примерно в центре.

Заклинание было чудным: его нельзя было читать непрерывно, а выполнять надо было по частям и в строгом порядке. И этот порядок по всем законам логики исключал саму возможность совершения архишалости. И это заставляло девочку морщить лоб и хмурить брови.

- Следовательно, он может сейчас быть здесь? – уточнил Эдвардс, вплотную приближаясь спиной к притихшей Элизи, и понемногу подталкивая ее к ближайшему углу, сформированному стеной и стеллажом.

- Все зависит от его конечной цели, - ответил Элвин, - возможно он охраняет бойницу с разбитым стеклом, чтобы ее не попытались заделать, возможно, он подкарауливает меня, как самого опасного врага в периметре этого здания, возможно…

- …он постарается убить тех, кто должен быть мертв, а потом обездвижить оставшихся, потому что они нужны заказчику живыми, - закончил фразу Элвина незнакомый шершавый голос исходящий будто бы из-под ног.

Теперь все взгляды и лезвия стилетов Язвы были обращены к полу.

- Да, дядюшка, пускай я и считаюсь мертвым, но наша кровь все еще течет по моим жилам и наш дом все так же считает меня своим хозяином, равно, как и тебя.

- Сколько же тебе заплатили за предательство, мертвец? – каким-то чужим, враз постаревшим голосом спросил Элвин.

- Мастера-убийцу не интересуют материальные блага, - неожиданно произнесла Язва, - привлечь его внимание может только задание, близкое к невыполнимому, либо совпадающее с его интересами.

- Верно, отступница, верно. Ты умрешь первой, но только когда дядюшка соизволит прийти сюда лично, - донеслось со стороны пола, - он должен увидеть, что не смог обеспечить защиту своих гостей, и ему предстоит с этим жить до конца своих дней.

- Я уже здесь, Мастер-убийца, которого я отказываюсь признавать своим родственником после предательства рода, - прозвучал голос Элвина, но не с потолка, а со стороны двери-ширмы, - можешь прекратить маскарад и показаться мне на глаза!

Прозвучавший с пола оскорбительный смех был ему ответом.

А потом на правом предплечье Язвы сам собой образовался длинный, от локтя до запястья, кровоточащий порез.

- Так начнется же представление! – пафосно донеслось с пола, потом раздалься резкий тихий свист рассекаемого воздуха, и прядь волос наемницы медленно упала ей на плечо, а на самом кончике уха, начала набухать капля крови.

- Стой, мертвец! – закричал Элвин. – Прекрати! Я вызываю тебя, как Мастер – Мастера!

- А так можно? – уточнила Экуппа у Эдвардса, тоже прикрывая собой притихшую Элизи.

- Сложно сказать, - не отрывая взгляда от напряженной, как взведенный лук Язвы, произнес Пройдоха, - не думаю, что дуэль двух Мастеров, да еще из разных гильдий, уступает по ранжиру Премиальной дуэли, даже, если та объявлена раньше. А еще от нее нельзя отказаться.

- Совсем нельзя? – недоверчиво переспросила Экуппа. – я когда-то что-то читала об этих всех дуэлях, но это было так скучно, и я была уверена, что такие знания мне никогда в жизни не пригодятся…

- Отказ от такой дуэли при наличии бесспорных причин для вызова, возможен, но несет за собой потерю звания Мастера для отказавшегося. Здесь пролита кровь и при свидетелях сказано слишком много лишнего. А лишиться звания Мастера – позор, который не смыть кровью всего рода, не то, что смертью.

В этот момент готовая к новой атаке наемница с каким-то беспомощным писком отлетела в сторону с такой скоростью, будто в нее врезался бегущий с горы слон. Эдвардсу пришлось на миг отскочить в сторону, чтобы не дать Язве удариться о стену, перехватив ее и закружившись при этом волчком, быстро-быстро переставляя ноги, будто заправский танцор.

Вскоре они все втроем закрывали своими спинами Элизи, а дуэлянты уже сговаривались об условиях схватки.

Ни одно из предложений противной любой из сторон не получало отказа. Местом действия была выбрана библиотека. Выбор оружия был за Мастером Убийцей, но он почему-то уступил его Элвину. Старик не стал кочевряжиться и выбрал родовую рапиру. Ответом ему был легкий нарочитый смешок, все так же исходящий от пола.

- Ты предсказуем, дядюшка! Это тебя и погубит. Точнее, уже погубило. Твое пожелание произнесено и услышано! Я готовился к этому с того самого дня, как ты унизил меня и я сам себе поклялся стать мастером и отомстить! Поэтому я хорошо изучил правила и немногие описанные прецеденты. Раз ты, являясь Мастером клинка, выбрал рапиру, я могу использовать весь свой арсенал убийцы. Раз твое оружие – родовое, я вправе пользоваться любой из своих профессиональных способностей на свой выбор. И я остановлюсь на невидимости!

- Мне незачем видеть тебя: достаточно запаха предательства, которым от тебя несет за версту, чтобы понять, где ты находишься! Подумать только, ты добился таких вершин, а все еще остался таким же мнительным, брезгливым и впечатлительным мальчишкой, которым я тебя запомнил!

- Ты превратил меня в жабу! В жабу!!! На потеху всем собравшимся! Я до сих пор чувствую бородавки на своей коже, старик!

- С того дня я не произнес ни одного заклинания! – взволнованно воскликнул Элвин. – Я умолял тебя о прощении! Я сам себя наказал!

- Наказание для тебя я выбрал уже тогда, будучи жабой и осознавая это. Просто умри, старик…

- Что ж, я сделал все, что мог. Моя совесть чиста. Нашей дуэли ничего не помешает: дом не даст причинить вред кому-нибудь из своих хозяев, так что ты можешь не опасаться, что мои друзья причинят тебе вред во время дуэли.

- Дядюшка, старый ты дурень! Я давным-давно все просчитал и продумал: они смогут только лечить тебя, поэтому я захватил с собой оружие, раны от которого не заживают ни под какими лечебными заклинаниями. Никто тебе здесь, в моем доме, не поможет. А умирая, ты будешь наблюдать, как тебя обгоняют некоторые из твоих гостей, таких же глупых, как и ты.

- А как насчет того, что вместо тебя разговаривают мраморные плиты пола? Боишься выдать себя звуками? – возмущенно выкрикнула Экуппа, влезая в чужой разговор, решив, что ее, как гостью он теперь тоже касается.

- Даже не надейся вывести меня из себя бредовыми обвинениями. Тебя я убивать не стану: ты пока еще нужна кое-кому. А слова твои задеть меня не могут, потому что я не боюсь ничего. Я Мастер.

У этой дуэли не было секундантов – только зрители. И, как ни старались, они не могли понять того, что твориться перед их глазами: настолько быстро все происходило.

Сначала большая часть стеллажей сама собой отодвинулась к стенам комнаты, а на полу застелились невысокие язычки пламени, вычерчивая правильную безупречную окружность.

Пройдоха, доверяющий своему глазомеру заметил про себя, что диаметр этой окружности точно соответствует размерам классической арены для проведения дуэлей. И если бы окружность была поменьше, шансы на победу Элвина могли бы возрасти.

А после, пол прогудел: «Начнем!».

Со стороны для Экуппы это поначалу больше выглядело, как показательное выступление странствующей труппы, когда на одного из артистов сверху из кувшина лили воду, а он, стоя под потоком, так быстро крутил клинок над головой, что по итогу оказывался абсолютно сухим, словно стоял под зонтом или навесом. Примерно так же сейчас поступал и Элвин. Только он умудрялся делать это не водной плоскости, а словно сплетал вокруг себя непробиваемую сферу при помощи всего одной тонкой рапиры. Это виртуозное владение клинком, вдруг, напомнило Экуппе работу одного прибора, подсмотренного однажды в воспоминаниях Евгения – вентилятора. Вроде бы и видно, что происходит за вращающимися лопастями, но, давай, попробуй пробросить что-то в просвет между лопастями! Мастер убийца попытался. Череда размытых вспышек, озаряемых непрестанным потоком искр озарила и без того прекрасно освещенную комнату.

Потом одновременно произошло сразу два события: не успел первая высеченная клинками искра упасть на пол или погаснуть, как прямо под ноги Пройдохи звеня, заскользил по полу компактный трезубец – сай. И перекрывая этот звон прозвучал глухой и протяжный стон.

- Только одни, - с горечью произнес Эдвардс, - значит второй сделал-таки свое дело!

И, действительно, на какое-то время всякая активность в огненном кругу прекратилась, а друзья увидели ссутулившегося Элвина, стоящего в центре огненной арены и опирающегося на свою рапиру, как на трость. В такой позе он был бы похож на обычного старика, вышедшего на прогулку подушать свежим воздухом, не будь не его нарядной, но удобной одежде сразу нескольких длинных алеющих порезов.

Экуппа не смогла удержаться от взволнованного вздоха, чем привлекла, наконец, внимание Элизи к происходящему в комнате.

Девочка оторвалась от тетради и перевела взгляд на начинающего истекать кровью старика.

- Заметь, у меня нет и царапины! – внезапно прозвучал над полом надменный голос. – Необычно для подобной дуэли, правда, дядюшка?! Если ты приберегал в рукаве какой-то фокус, то, пожалуй, пришла пора его применить, пока я не отрезал тебе этот предмет одежды вместе с руками!

- Меньше слов – больше дела! – скорее выдохнул, чем сказал Элвин, и сам, наконец, перешел в атаку, да еще с такой стремительностью, что картина происходящего в огненном круге слилась для наблюдателей в одно сплошное размытое постоянно изменяющееся пятно.

Спустя едва ли пару секунд, все, кроме вновь увлекшейся тетрадкой Элизи, увидели, что старик еще жив, хотя и очень бледен, но теперь не только его одежда, но и пол библиотеки, и клинок рапиры испачканы в крови.

Эдвардс и Язва зашарили взглядами по полу, пытаясь по следам капель алой жидкости определить нахождение Мастера убийцы, но разобраться в этих следах сходу было просто невозможно, поскольку новых капель в данный момент на полу не появлялось.

- Что, племянник, тяжело насмехаться над стариком с продырявленным легким? – пытаясь восстановить дыхание, спросил Элвин, все так же опираясь на рапиру, которая даже и не думала гнуться под его весом.

- Ты забываешь, старик, что в арсенале убийцы есть средства, останавливающие кровь и заживляющие раны. Да, ранения от родового клинка им не по зубам, но ведь я тоже из этого рода, значит, для меня эта рапира не столь опасна. Ее плюсы в нашем с тобой раскладе лишь в том, что ты сейчас черпаешь из оружия силы. Но следующего этапа нашей схватки, дядюшка, ты уже не переживешь. Это я тебе обещаю. Блюдо, которое я пришел сюда отведать, уже достаточно для этого остыло! Можешь начинать мысленно прощаться со своими гостями!

- Дедушка Элвин, - вдруг звонко и задорно обратилась к хозяину дома Элизи, - а можно мне у тебя в гостях сильно-сильно пошалить?! Ну, пожа-а-алуйста!

- Дитя, - не смог сдержать болезненную улыбку старик, видя такую естественную ребячью непосредственность, - можешь делать что угодно, только не смотри, пожалуйста, на арену, пока я не попрошу тебя это сделать, хорошо?

- Договорились! – радостно кивнула Элизи, быстро-быстро что-то пробормотала, сплюнула, словно ей на язык попала какая-нибудь мошка, напялила на указательный палец что-то несуразное, и начала прокручивать его сначала в одну, а потом в другую сторону.

В этот момент на нее смотрел, наверное, даже Мастер убийца – настолько ее действия выпадали из общей картины происходящего кровопролития.

- И последнее, что я хотела бы у тебя попросить, - вновь обратилась девочка к старику, - как звали при жизни твоего племянника?

- Элвин Младший, - с грустным непониманием произнес старик.

- Так вот, Элвин Младший, я, силой, данной мне Даром от всей Души желаю, чтобы запах, заключенный в этом куске кожи из-под хвоста скунса преследовал тебя везде и всюду с этого мига и до конца твоих дней!!!

Крутящийся на пальце девочки предмет, вдруг, истаял прямо на глазах все еще удивленной публики.

И тут же, нахмурившийся хозяин дома недовольно повел носом.

- Племянник! Сдается мне, что теперь от тебя несет не только предательством!

- Как ты сказала, девчонка? «Из-под хвоста»?!! – донеслось откуда-то не от пола, а из пределов огненного кольца.

При этом все еще наблюдавшая за каплями крови на полу Экуппа увидела, что одна из капель будто бы смазалась в сторону, словно кто-то растер ее ступней.

Видимо, это увидела не только Экуппа: не успел прозвучать последний звук этого вопроса, как Мастер клинка снова на мгновение превратился в размытое пятно. А когда Элвина Старшего снова стало четко видно, рапиры-трости уже не было в его руках. Она висела в воздухе паралельно полу и по ее лезвию начинала струиться кровь, появляющаяся как бы из ниоткуда…

- Ты так и не избавился от своей брезгливости, Младший, - усталым голосом тихо проговорил Элвин, - подумаешь, «из-под хвоста»! И что с того? Это же была невинная детская шалость…

- Архи-шалость! – негодующе пропищала Элизи, но на нее тут же хором зашикали все трое, еще заслоняющих ее взрослых.

Старик грустно кивнул головой, давая понять, что слова девочки услышаны и приняты к сведению.

Огонь на полу начал угасать. Рапира все так же висела в воздухе, не переставая кровоточить.

- Как быть с телом? – тактично осведомился Пройдоха, переступая законченность на мраморе.

- Технически, это еще не тело, - морщась от боли и слабости, уточнил Элвин, - он уже мертв, но клинок не дает душе покинуть остывающее тело. Если она вырвется сразу, то ни то, что от дома, от половины квартала не останется даже пылинки. Именно поэтому он и не убил меня сразу. Хозяина в таком доме нужно убивать правильно… Не знаю, как именно он собирался это делать, но я вот конкретно так это и планировал.

Говоря это, старик начал откидываться назад и Пройдоха бросился к нему на помощь, думая, что тот теряет сознание. Однако быстрее к хозяину дома успело массивное мягкое кресло, ютившееся до этого в дальнем углу.

- За меня не переживай, - тихо проговорил Элвин, - от этих ран я не умру. Видишь, они уже не кровоточат. Минута другая без движения – и они уже начнут затягиваться. Я прошу у тебя лишь дать мне эти минуты. Подежурь, пожалуйста, у разбитого окна. Мне просто нужно, чтобы рядом с ним стоял человек, который сможет сообщить мне, если в непосредственной близости от проема начнутся возмущения Дара. Только и всего.

- В какую сторону идти? – деловито уточнил Пройдоха.

- Видишь канделябр на стене справа? Достань из него центральную свечу. Куда будет показывать огонек пламени, в ту сторону и иди. Само окно найдешь по осколкам на полу.

- Подожди! – окликнула Эдвардса Язва на выходе из библиотеки. – Захвати с собой книгу!

Потом она повернулась к Экуппе и жестом указала той на книгу, которую выбрала для Пройдохи.

Экуппа взглянула на зеленый корешок толстенного тома, пожала плечами и протянула к нему руку. Книга быстро и покладисто угнездилась сначала в маленькой женской ладони, а потом, повинуясь следующему молчаливому приказу, охотно прыгнула в руки удивленного Эдвардса.

Язва незаметно для всех облегченно выдохнула.

- Интересный фокус! – пробормотала Экуппа. – Это что же, я могу передать любую книгу любому магу?

- Пробуй, девочка моя, пробуй! – ласково, но настойчиво, призвал ее к действию Элвин. – Заодно и посмотрим, насколько ты сильна!

Ближе всего к Экуппе находилась книжка с оранжевым корешком. Покорно прилетев к девушке, она поочередно наотрез отказалась отправляться, что к Элизи, что к Язве. Старика в свои эксперименты Белая решила не вмешивать. Потом настал черед синей книги. Та тоже отказалась от обоих адресатов, но ее отказ был гораздо мягче. Потом голубая книга демонстративно отвергла Элизи, но зато охотно шмыгнула в руки наемницы!

Экуппа с девчонкой были в восторге, а вот Язва недоуменно хлопала глазами в то время, как руки уже сами собой нетерпеливо листали страницы магической книги.

- Прямо-таки вечер чудес! – уже окрепшим голосом произнес Элвин из недр своего кресла. – Ты хоть сама осознаешь, девочка моя, что ты сегодня сотворила?!

Ответить Экуппа не успела, потому что с потолка прозвучал уже голос Эдвардса.

- Началось, Элвин! Как слышишь меня? Началось!

- Что ж ты поделаешь?! – всплеснул руками старик, и резво поднялся с кресла. – Придется вам отправляться в путь без меня. Еще бы минут десять и я набрался бы мил для правильного перемещения нас всех и надежной защиты дома в мое отсутствие. Теперь же вам придется дальше обходиться без меня… Девочка моя! Посмотри, пожалуйста, повнимательнее во-о-он на ту стену, что ты видишь?

- Встроенный стеллаж, наставник.

- Возьми с него те книги, что на вид понравятся тебе больше всего, сложи их двумя стопками и положи на них ладони.

- Эдвардс, спасибо тебе, возвращайся назад, больше ты там ничего полезного не сделаешь, а здесь ты будешь нужен уже через минуту. Язва, будь добра, подготовь девочку к дальнейшему путешествию. Рядом с вами шкаф, в нем найдется все необходимое на первое время. Экуппа, девочка… а, ты уже…

Да, с Экуппой уже происходило что-то невероятное.

Мой мир на невыносимо долгое время свелся только к разъяренному шипению очень большой кошки, безрезультатно пытающейся взять на себя командование непослушным человеческим телом. Больше не было ничего. Совсем ничего.

Последними картинами из жизни, что мне запомнились, было неописуемое ликование публики, которая, сдерживая эмоции, до самого конца хранила полную тишину. Да, подавляющее большинство присутствующих здесь магов проиграло, ставя на Суббота. Но это не мешало реветь от восторга абсолютно всем собравшимся здесь сегодня.

Но раздавшийся тут же тихий и полный нескрываемой злобы голос Эллеса перекрыл необузданное неистовство всеобщего восторга.

- За грубое нарушение основополагающего правила: за применения магии против друга оппонента, за покушение на жизнь главы Красного клана без всяких дальнейших разбирательств перед представителями всех кланов я, Эллес, официально обвиняю главу Бордовых – Тааха…

- Поскольку не было заявлено об окончании дуэли, я, будучи законным представителем своего клана, беру всю ответственность за возможные допущенные нарушения на себя! – с превеликим изумлением слышу я слова, вылетающие из собственного рта.

Тааша! Вот же полумертвая зараза! Это что еще за подстава?!

Пытаюсь достучаться до девчонки, чтобы получить хоть какие-то разъяснения, но это оказалось совсем не то же самое, что разговаривать с Экуппой. Тааша сейчас, натворив дел, была будто бы частью моего подсознания, воззвать к которому было просто нереально.

Да и особого времени на это сейчас не было, потому что после прозвучавших обвинений и слов принятия ответственности на себя, мои мышцы просто отказались повиноваться хозяйским командам. Собственно, даже ход мысли заметно притормозился, словно бы мне вкололи несколько кубиков успокоительного, из тех, что отпускают исключительно по рецепту.

Трибуны над манежем походили на волнующееся море. Маги увлеченно спорили о том, полностью ли прав Красный, аннулируются ли ставки, какое наказание ждет нарушителя и что было действительной целью нападения на Эллеса: покушение на его жизнь, или желание победить на дуэли любой ценой?

Но мне уже было не до этого, словно бычок, которого на веревке ведут на бойню, я безвольно шел в неизвестном и неинтересном мне направлении, влекомый под руки двумя Красными.

Где-то в стороне, на краю сознания, регистрировалась информация о том, что Таах требует соблюдения каких-то традиций, толпа горячо его поддерживает. Толпа любит победителей, особенно таких, которым не позавидуешь.

С Бордовым соглашаются, и мы остаемся с ним наедине, укрытые каким-то магическим куполом. Таах скороговоркой доводит до меня что-то очень важное, если судить по тому, как он волнуется. Вот только я ничего не понимаю, и не хочу этого. Причем мозг понимает, что нужно слушать, но воли к этому – как не бывало.

Где-то глубоко внутри просыпается совсем еще юный Женька, давным-давно до глубины детской души возмущенный просмотром одной старой еще советской сказки, где околдованная женщина сидела с отсутствующим видом и говорила: «Что воля, что неволя – все равно…». Мальчишка недоумевал тогда, как вообще можно проявлять такую пассивность. Вот он бы никогда!…

Что ж, Женя, никогда не говори: «никогда».

Потом Таах снова что-то требовал. Трибуны снова волновались. То тут, то там возникали горячие споры, грозящие закончится дуэлями, тем более, что место действия к этому очень располагало. Все же, кажется, Бордовый добился своего. Хотя, кому какая разница?..

Мой мир на невыносимо долгое время свелся только к разъяренному шипению очень большой кошки, безрезультатно пытающейся взять на себя командование непослушным человеческим телом. Больше не было ничего. Совсем ничего.

Но постепенно я начал приходить в себя и соображать, пускай и медленно да с громким противным скрипом. Приструнил внутреннего зверя, ознакомился с обстановкой.

Вы когда-нибудь бывали в казематах? Я вот до сегодняшнего дня тоже не мог похвастаться таким опытом. Теперь этот досадный пробел заполнен. Повешен на цепях, как Кощей Бессмертный. Вот только цепи золотые. С минимальным количеством примесей, добавленных в благородный металл только для того, чтобы придать ему достаточную твердость.

Подготовились, значит. Знают, что тело Бродяги вытворяет с металлами, поддающимися окислению. Умные, да? Что ж, зато они точно не знают, что, как гордый сын своей Родины, я на любую их хитрость могу ответить своей непредсказуемой глупостью!

От истового махания кулаками после драки меня отвлекло деликатное покашливание из темного угла моего узилища. Темно, было везде, но зрение Бродяги могло пронизывать обычную темноту. Чернота же этого угла оказалась пасовать перед моими читами.

- Я вижу, что теперь вы все окончательно пришли в себя, следовательно, настало время знакомства, – осторожно прозвучал приятный хоть и немного скрипучий голос, - признаться, никогда даже не надеялся, что мое многолетнее одиночество когда-нибудь будет скрашено такой неожиданно пестрой компанией. Сначала я решил, что это очередной хитрый ход моих тюремщиков, но потом убедил вашего зверя пообщаться со мной и немного рассказать о себе и своем… друге. Я, конечно же, необъективен, ибо несказанно рад сейчас любому общению, но, клянусь, что услышанная история поразила бы меня и в мои лучшие времена.

- Таллан, - сипло произношу я, пользуясь небольшой паузой в монологе местного старожила и памятуя о том, что первым должен представляться и более молодой, и тот, кто входит в помещение, в котором есть незнакомцы.

- Да-да, знаю-знаю! И спешу заверить, что искренне рад! Когда-то я был гордым носителем очень длинного родового и кланового имени, но теперь с радостью буду откликаться, если Вы будете звать меня просто Эд. Договорились?

- Значит вы Красный? – почему-то посчитал я себя обязанным уточнить вполне очевидную вещь.

- Как вареный рак! Может даже еще краснее! – раздалось из все еще темного угла сдержанное хихиканье.

И только тут, вложив в уме всю имеющуюся информацию, ваш покорный слуга задался вопросом: а не сумасшедший ли сейчас со мной общается?

От этой мысли мгновенно стало не по себе, поскольку мое нынешнее положение голого прикованного к стене человека оставляло мне не слишком много шансов на, скажем так, охрану своего личного пространства со всеми вытекающими из этого последствиями.

- В уже упомянутые мной «лучшие времена» я был умопомрачительно силен и амбициозен. Это может прозвучать, как пустое бахвальство, но, уверен, что мог бы какое-то ощутимое время противостоять любому из Белых, которых я знал. Да-да, я был безмерно силен. А теперь, вот, извольте видеть, не могу покинуть темницу, которую сам же и проектировал.

- Да уж, неосмотрительно было не предусмотреть лазейки отсюда для себя или близких, - поддакнул я, больше для того, чтобы порадовать истосковавшегося по общению соседа, чем на что-то надеясь.

- Почему же? – издал явно нервный смешок Эд. – Отнюдь! Нет ничего проще, чем выйти отсюда с гордо поднятой головой! Все, что для этого нужно: просто полностью раскаяться в своих прегрешениях. И, тем не менее, вы все трое не поверите, но живым за всю историю существования этой камеры, живым отсюда еще никто не уходил! Если честно, я сильно удивлен, что брат той страдавшей душевным расстройством мертвой девушки, что частично нашла себе приют внутри арендуемого тобой тела, посчитал своей победой то, что ты сейчас здесь…

- Да Вы насквозь меня видите, как я посмотрю, - попытался я скрыть за плохеньким каламбуром свою возрастающую озабоченность текущим положением дел.

- О, поверь, за те года, что мне пришлось здесь провести, я разговорил каждый камень, из которого созданы эти стены. Неужели ты думаешь, что можно было удержаться от общения с почти полноценными личностями? А частичка кошки с родовым именем? Такого не было даже на моей памяти! А ведь Белые тогда творили все, что только могли придумать! Одушевленные предметы встречались чуть ли не на каждом шагу. А у меня был врожденный талант: я слышал их чувства, и они там, как я сейчас медленно сходили с ума. Нет, некоторые делались с умом и состраданием: одушевленность проявлялась в них лишь изредка, когда того требовали обстоятельства, но были среди Белых и такие «кое-какеры», что делали постоянно бодрствующие одушевленные вещи. И чувствовать боль этих созданий было ужасно. Поэтому я еще в детстве начал мечтать положить конец этому самоуправству…

Что ж, это очень хорошо, что местный старожил просто треплется, а не предпринимает никаких попыток к другого рода контактов. Радует, что у него нет желания, например, попробовать меня на вкус, или воочию узреть, тех существ, что живут внутри меня.

А слушать некогда великого, а ныне – сумасшедшего мага, я могу без особых волнений, думая, как освободиться от оков.

- …я, знаешь ли, всегда был против того, что живых существ лишают свободы, при том, что их провинность далеко не столь страшна, - продолжал тем временем Эд, - взять, к примеру, тебя: ты ведь получил билет в один конец просто из-за очередной интриги глав кланов. Твоей истиной вины не хватит даже на то, чтобы висеть на цепях в обычной камере. Я, если честно, вообще не вижу в них смысла: ты ведь не представляешь опасности ни для меня, ни для себя. Тогда зачем они здесь: там, откуда не выйти? Что скажешь, Таллан?

- Все просто: раз они не для того, чтобы уберечь, значит, они ограничивают возможность сбежать.

- Наверное, я неясно выразился, отсюда не сбежать, пока искренне не раскаешься. Искренне – это значит от всей Души – объяснил мне Эд таким тоном, словно среди нас двоих проблемы с ясностью ума были у меня.

- Ты же сам сказал, что моей вины в сложившейся ситуации – кот наплакал! – возмутился я, невольно проникаясь темой беседы.

- Вот! – довольно громко воскликнул старый обитатель зачарованной камеры. – Именно так я и думал, заходя сюда во время жаркого спора с Элом! Ну, с Эллисом. Теперь его, думаю, никто не называет Элом…

- Вы хотите сказать, что наказания без вины не бывает? – вспомнил я замечательный многосерийный фильм с Высоцким и Конкиным.

- Именно! Юноша, именно! И это лишь первая из истин, которые открылись мне за время, проведенное наедине с самим собой. А ведь когда я создал это узилище совести, сам не понимая, что творю. Это шедевр, можно сказать, что чудо света!

- Вот только света мы с Вами теперь и не увидим, особенно, если я не избавлюсь от этих оков.

- Оковы ерунда! – сказал Эд, и я прямо-таки почувствовал, как он пренебрежительно машет при этом рукой. – Даже ты, мой сокамерник, легко можешь от них избавиться, не говоря уже обо мне. Все дело, повторюсь, в этой камере. Как ты не можешь взять себе этого в толк?!

- Оковы мешают? – вкрадчиво намекнул я. – Просто привык как-то последовательно решать проблемы…

- Так сними же их, парень! Что ты такой тугой на голову?! Или ты все еще пытаешься меня обмануть, и дальше выглядя беспомощным? Тогда зря. Я прекрасно вижу твой потенциал. Он ведь не меньше, чем у того бедняги, чье тело ты донашиваешь. Хочешь – пользуйся его ресурсами, хочешь – подключай свои. Призови, наконец, силу того неумелого Белого, что оставил свой отпечаток на твоей Душе. Уж перед его возможностями эти золотые побрякушки точно не устоят.

- Дело в том, что для этого у меня нет теоретической подготовки. Все, что я делаю с Даром, происходит случайно, интуитивно или благодаря рефлексам доставшегося мне тела, - признался я.

- Скажи что-нибудь новенькое, - усмехнулся Эд, - опыта у тебя более, чем достаточно: он есть у тебя в мышечной памяти, в памяти сумасшедшей девицы, что будет сидеть в тебе, пока ты не уничтожишь всех пауков в джунглях, как обещал, а еще я точно вижу, что какие-то уроки ты все-таки когда-то прослушал! Так что не морочь мне голову и избавляйся от цепей. Считай, что нотации – мой посильный вклад в твое освобождение. Больше я ничего не скажу, потому что пока только поверхностно ознакомился с той информацией, что вытянул из твоего внутреннего зоопарка. Сам понимаешь: мне тут сидеть еще целую вечность – нужно же будет чем-то себя развлекать.

- А если я открою тебе всю свою память, ты сможешь поделиться со мной своими знаниями о Даре и этом мире?

- Я бы поделился всеми своими знаниями в обмен на один свежий анекдот, а не то, что всей памятью такого неординарного человека! И когда же приступим к взаимообмену?

- Да прямо сейчас. Только у меня просьба: начните, пожалуйста, с того, как избавиться, от кандалов – жмут, заразы!

Он меня не послушал. Казалось, Эд просто вежливо ждал разрешения, чтобы просто выжать мою память, как домохозяйка со стажем выжимает воду из тряпки: быстро, буднично и – сразу насухо.

В тот момент я познал, что значит вакуум. Но длилось это ощущение недолго. Почти сразу же в меня заструились ручейки обратной связи. Информация от Эда впитывалась мной со скоростью воды, уходящей в сухой песок. Причем старый мудрый сумасшедший колдун не просто делился знаниями, он вплетал свой жизненный опыт в мой собственный, проводя аналогии между нашими жизнями, знаниями, опытом, мыслями. Гигантскую часть информации я получил от него уже как бы усвоенной мною самим, но задним числом. Мне сложно это объяснить вам, но еще сложнее понять это самому. Понять и принять. Дело в том, что я теперь помнил события из жизни Эда так, словно сам их проживал, но при этом, не теряя собственного Я. И в тоже время все это не было похоже на сон или на просмотр сериала длиною в жизнь.

В общем, передо мной был действительно великий маг. И теперь я точно знал, почему он не может покинуть своей личной темницы. Я понимал это так же отчетливо, как понимал это и сам Эд.

Не придавая особого значения тому, что делаю, я просочился сквозь сдерживающие меня кандалы и растер запястья, более подражая героям из фильмов, чем реально испытывая в этом нужду. Щиколотки тоже требовали нормализации кровообращения, но там я справился быстрее и лучше при помощи Дара.

Затем я развеял мрак в углу, подошел и уселся рядом с Эдом, обнимая колени руками и прижимаясь спиной к холодным камням стены. Подбородок я устроил у себя на коленях, а взгляд устремил на сокамерника. То, что я видел, никак не соответствовало тому, что я «помнил». До слез не соответствовало. Стало понятно, почему он держал этот мрак в своем углу. Передо мной была развалина – жалкие остатки, по которым никак нельзя было опознать былого исполина.

Теперь, когда мы знали друг о друге все и видели друг друга насквозь, общаться, как ни странно, стало еще сложнее. Но я решил лишний раз не заморачиваться, а просто действовать медленно, но верно и неотвратимо.

Первым делом я самовольно убрал запах. Обвиняющий себя во всех смертных грехах одновременно маг довел свое тело до такого состояния, что, как говорится: краше в гроб кладут. Так, наверное, выглядят индийские йоги, когда их извлекают на свет из пещеры, где те десятилетиями сидели вроде бы как без воды, пищи, движения и внешних контактов.

Потом я небрежным движением протянул руку ладонью вверх в сторону бесполезных золотых цепей. Мне нужен был металл. Золото для моих целей подходило не слишком хорошо, но особого значения это не имело.

Тускло поблескивающие ножницы из желтого металла плюхнулись в подставленную ладонь.

- Не поверишь, Эд, но в моем мире считается, что одно из лучших мест для непринужденной беседы – это парикмахерская. Можно было бы привести тебя в человеческий вид в один миг, но порой достижение цели куда важнее, чем сама цель. И я постараюсь сейчас тебя в этом убедить!

- Избавляясь от волос и ногтей, мы не сбрасываем с себя уже допущенные фатальные ошибки, - не протестуя, я просто уведомляя, возразил Эд.

- А вот тут, как говорится, есть нюансы! – сказал я и громко щелкнул ножницами!

Прядь за прядью срезая колтуны волос, я рассказывал Эду его жизнь, увиденную моими глазами, чтобы он мог взглянуть на нее со стороны.

Маги ударили, когда все внимание высоких зрителей, казалось, было направлено на состязавшихся простолюдинов. Создав семь кругов силы, в каждый из которых входило семь магов (по одному представителю от каждого цвета), заговорщики лишили званых гостей, а заодно и себя, возможности пользоваться любыми видами энергии. Тут же в дело вступили простолюдины, атакуя Белых и постепенно обнуляя своим оружием их немногочисленные амулеты, носимые скорее для красоты, чем для защиты.

Тем не менее, Эд не тешил себя надеждой, что горстка заговорщиков сможет справиться с самой могущественной силой этого мира. Невдалеке, у подножий гор союзного племени, ровно на том расстоянии, чтобы Белые не почувствовали подозрительно большого скопления людей были заблаговременно размещены несколько тысяч простолюдинов, которые уже бросились через узлы сети коротких портальных переходов к месту сражения, чтобы задавать числом ненавистных угнетателей.

Вот тут для Эда и начались первые сюрпризы. Подножия гор, вдруг, внезапно отгородились от места схватки практически непроходимыми лесами. Появляющиеся из портальных выходов люди не успевали попасть ко входам в следующие порталы, так как немедленно подвергались атакам разнообразной нечисти.

Белые каким-то образом умудрялись наблюдать за всем этим и отчаянно веселились при виде обильно проливаемой крови. Атакующих же их людей всесильные мира всего пока не трогали, и даже слегка подыгрывали им, изображая то волнение, то страх. С их извращенной точки зрения это было исключительно весело.

Видя, что подкрепление по какой-то причине задерживается, Эд активировал скрытые механические ловушки, которые к его удивлению не сработали. Тогда он подал условный знак для активации кристалла предков, чтобы дать возможность цветным магам получить Дар не от Белых, и иметь возможность использовать его против них.

Кристалл послушно активировался, но работать стал совсем не так, как того ожидал Эд, вбирая в себя спектральную магию, чтобы преобразовать ее в белую.

Кристалл работал с ужасающей скоростью и уже впитал в себя всю магию, доступную Фиолетовому клану и принялся за магию Синих.

Однако Эд и не думал сдаваться – он активировал план Б.

В бой вступили Другие люди, которых Эд сумел заинтересовать тем, что новый миропорядок, будет больше ориентирован не гармоничное сосуществование человека и природы, как это изначально складывалось у этих странных людей.

Их магия ярко выраженный природный характер и призывала силу стихий себе на помощь.

Шли они со стороны только что появившихся Джунглей, не боясь их ужасных обитателей, потому что монстры не видели в этих людях своих жертв.

А вот уже это стало для Белых сюрпризом и первым тревожным звоночком.

Над сборищем тиранов вмиг разверзлись хляби небесные. Дождь с градом был настолько интенсивный, что закрыл от взоров людей и магов все семьдесят мишеней и все пространство, что было за ними. Затем последовали разряды молний, добивающих последние защитные артефакты, следом из-под ставшей болотистой от пролитой воды земли выросли десятки смерчей. Каждый из них нашел свою цель и поволок ее в сторону от скопления Белых.

День переставал быть томным и всесильные мира сего ответили на удар ударом. И мир содрогнулся.

Каждый из семидесяти вихрей уже замуровал своего пленника в болотистую почву почти по пояс, когда Белые, как по команде, одновременно воздели вверх руки…

Круги магов уже потерявшие Фиолетовых и почти простившиеся с Синими внезапно распались, потому что все цветные силы мира начали с безумной скоростью стягиваться к кристаллу: голубой, зеленый, желтый, оранжевый.

Когда дело дошло до Красного, другие люди, не лишенные своей магии ударили повторно! Если до этого Белых затягивало в землю, то теперь она сама стала наползать на них, формируя небольшие курганы. Собиратели душ вынуждены были отвлечься и отреагировать на новую опасность.

Так появилась Черта, отделяющая Джунгли от места битвы. Она легла полоской выезженного пространства на том месте, где шли в бой другие люди, не оставив от них даже следа.

Теперь уже ничего не мешало Белым загнать в кристалл последний Красный цвет спектра и стать единственными обладателями магической силы в затянувшемся сражении.

Но в этот момент шаман маленького, но гордого и никогда никому не подчинявшегося народа, принял судьбоносное для всего мира решение. Ценой собственной жизни, навлекая на себя и своих потомков проклятие, практически полностью лишая свое племя прямого потока магической энергии, он остановил работу кристалла в самый последний момент.

Белая, дающая начало всем остальным цветам магия перестала существовать. В мире остались лишь уже когда-то накопленные остатки Красного Дара.

Белые взвыли! А все Красные маги объединились и сообща доделали работу погибших других людей, запечатывая бессильных мира сего в земляных курганах.

Но Белые не собирались сдаваться так просто. У них был еще один канал получения силы: Души людей. И они стали тянуть души из простолюдинов и тех магов, что отдали все силы в этом бою. Земля заходила ходуном, с трудом удерживая монстров в человеческих обличиях в своих недрах. И тут Эду воздалось за его многолетние старания. Все осколки Душ, которые он освободил за свою долгую жизнь, хлынули со всего мира в то место, где сейчас творилась история и атаковали тех, кто причинил им страдания, обрекая на вечные муки. Пользуясь слабостью Белых, осколки резали их, пробиваясь к своим половинкам, чтобы там внутри объединиться и уже целыми вырваться из плена!

Из курганов в небеса еще долго били столбы света. Осколки складывались в целые Души и, разрывая вековые оковы, устремлялись ввысь, лишая Белых последних источников сил.

Но далеко не все осколки были освобождены Эдом, поэтому не стоило ожидать полной победы только за счет обездушивания противника. Нужно было раз и навсегда запечатать лишенных магии монстров в земле. И Эд с книгой знали, как это сделать. Единственной сложностью была цена такого заклинания-печати. Нерушимым замком на ней должна была стать душа того, кто творит заклинание.

И вот тогда Эд и сплоховал. Он понимал, что цель будет достигнута не по тем планам, на которые он рассчитывал и что новое мироустройство без него нормально не сложится…

Эд запечатал заклинание не своей Душой, а тем осколком, что все еще томился в книге, лишая своего боевого товарища даже крохотной надежды на свободу.

И до того, как он сам, подбиваемый хитрым Эллисом, зашел в эту камеру, Эд действительно верил в то, что поступил правильно и по совести; не спрашивая мнения товарища и ставя судьбу целого мира выше этого самого мнения.

- Нас выбросило посреди джунглей! – одновременно удивленно и возмущенно констатировала Язва, оглядываясь по сторонам в то время как за спинами магов постепенно схлопывалось окно портала.

- Ну, а чего ты хотела, - Экуппа была холодна и спокойна как дрейфующий айсберг, - портальный выход может открыться только там, где есть возможность пользоваться Даром. Ближайшее место к точке назначения либо в джунглях, либо в океане. Лично мне кажется, что нам с точкой выхода повезло.

- Девушки, будьте, пожалуйста, чуть-чуть потише, - вступил в разговор Эдвардс, - еще не известно насколько тут безопасно и на какой из раздражителей быстрее всего реагируют местные монстры.

- Да нам теперь ничего не страшно! Мы же теперь настоящие Цветные! Теперь пускай монстры нас боятся! – восторженно, но все же тихо, возразила ему Элизи.

- Вот тебе сейчас что-нибудь тяжелое с дерева на голову упадет; как тебе в этой ситуации поможет, что ты настоящий Фиолетовый маг? – хитро улыбаясь, уточнила Язва.

- Как это – чем? – все так же тихо удивилась девочка. – Теперь мой щит попробуй-ка, пробей!

- Так ты ж его еще не активировала! – искренняя улыбка наемницы заставила просветлеть лицами всех наших путешественников.

Девочка ничуть не смутилась, а, наоборот, загорелась идеей тестирования прочности своего щита. Точнее, щитов! Теперь, когда у нее была книга с простейшими изначальными заклинаниями Фиолетовых магов, а рядом был настоящий Белый, способный обеспечить девочку нужной энергией, Элизи не терпелось поскорее испробовать все, что только возможно.

Перво-наперво она пристала к Эдвардсу, чтобы тот бил в ее новый щит сначала своими хиленькими заклинаниями генератора Дара, а потом постепенно переходил бы на Зеленую магию.

Но Пройдоха напомнил ей, что все они находятся в джунглях, и это значит, что нападающих на все их щиты хватит с избытком.

Мужчину больше интересовал тот вопрос, что именно затеяла Экуппа. Нет, для начала ему нужно было понять, Экуппа ли вообще сейчас перед ним – больно уж изменилась девушка за последнее время. Не внешне, нет, но вот выражение лица, холодность взгляда и не весть откуда взявшаяся уверенность в цели – все это заставляло Эдварса крепко задуматься, а по пути ли им дальше? Все-таки ответственности за Элизи Пройдоха с себя не снимал, а в той каше, что явно собиралась заварить Белая, могут без следа раствориться не то, что два новоиспеченных цветных мага, но и целые народы.

- … к тому же именно от тебя я получил информацию, как один Белый смог отделить от себя осколок, когда уже просто не смог вмещать в себя чужие Души! – продолжил я возмущаться недогадливостью собеседника. – Раз смог он, то сможем и мы. Не ты ли только что хвастался былым величием?!

- Ты сам-то себя слышишь, желторотик?! – кипятился некогда бессильно спокойный старик. – Во-первых, хвастался! Во-вторых, былым! Старый конь, он, может быть, борозды-то и не портит, но и пашет он неглубоко! Я и в лучшие годы такое провернуть бы не смог. К тому же, это скорее легенда, чем быль. Да, есть в этом что-то, но не факт, что подобное вообще возможно.

- А что мы теряем, если попробуем, и у нас не получится? – приходится привести один из последних аргументов в большинстве споров.

- Тут на вскидку всего три варианта: у нас просто ничего не получается, и мы остаемся при своих. У нас не получается с последствиями для моего Душевного здоровья, и тогда плохо станет обоим. У нас не получается, я умираю и тогда конец континенту, на котором мы находимся. Примерно такими я вижу результаты предлагаемого тобой эксперимента.

- Ты хочешь сказать, что у тебя есть что-то вроде заклинания последнего вздоха, которое ты сам не в силах отменить? – наконец, озарило меня.

- Эврика! Как сказал бы каждый второй человек из твоего мира, не чуждый иронии, - укоризненно поглядывая в мою сторону, проворчал Эд, - а как, по-твоему, я должен был быть уверенным в исходе своего заговора? Только понимая, что в любом случае все Белые тот день не переживут. Как, в прочем, и добрая половина того континента… Может, собственно, поэтому шаман горного народа и принес себя в жертву в тот момент, когда я уже собирался так сказать, рвануть.

- Что-то я этого пункта в твоих воспоминаниях не заметил!

- Что-то я не помню, что бы мы договаривались об обмене в формате все на все? – хитро улыбнулся старик.

Вот же засранец мумифицированный! Еще и издевается! Хотя, теперь понятно, чего он тут сидел, ждал, заживо гнил и страдал от мук совести, вместо того, чтобы тихо и мирно испустить дух. Кому ж охота потянуть за собой десятки или сотни тысяч жизней невинных людей?

С другой стороны, из полученных от него же данных, мне известно, что это заклинание можно дробить по желанию его владельца и не против воли тех, на кого ляжет часть высвобождаемой энергии.

Судя по выражению лица старика, он сейчас ожесточенно мыслил в том же ключе.

- Значит так, - наконец, решительно проговорил Эд, - можешь сказать спасибо тому, что я полностью пережил свой разум и уже лет двадцать как считаю одушевленными абсолютно всех существ, что могут дышать, питаться, расти, двигаться и размножаться вне зависимости от их размеров. А ты, я вижу, не так давно гулял либо по роще, либо по лугу?

- Та-а-ак, - на всякий случай насторожился я неожиданной смене темы беседы, - и чем мне это грозит?

- Ну, за всеми волнениями ты, видимо не заметил, что стал носителем и кормовой базой для маленького клеща.

- Даже, если и так, не хочешь же ты сказать, что в мелкое насекомое вольется столько энергии? Да и как ты планируешь получить на это его согласие?

- Согласия не нужно, должно быть отсутствие принуждения.

- Словесная и понятийная эквилибристика! А как быть с несоразмерностью объемов одушевленного существа и количества энергии?

- Клещ нужен только для эксперимента, если мы на таковой решимся, - вздыхая и всем своим видом показывая, что грустит от проявлений моей глупости, начал объяснять свою идею Эд, - дальше мы обратим наш взор внутрь тебя!..

Вот ведь знал же, что добром это не кончится!

Благо нацелился старик не на конкретно мою бессмертную Душу, а на то, что осталось от Тааши. Узнав это, я слегка успокоился, потому, как она определенно заслуживала наказания, уже хотя бы за то, что я нахожусь здесь по ее милости и не без участия ее брата.

- Тебе придется вести со мной активный разговор на протяжении всего времени, что я буду подготавливать заклинание, - безапелляционно уведомил меня Эд, - это удержит меня в рамках Душевного равновесия, поскольку в тишине я снова начинаю терять полный контроль над своими способностями – последствия долгого заключения в одиночной темнице.

- Да как скажешь, тем более, что мне интересно, как ты планируешь помочь мне отсюда выбраться, когда у нас получится отделить от тебя осколок Души без вызова локального апокалипсиса?

- Глупо забивать себе голову серьезными вопросами, ВТО время, как и самой головы, вероятно, скоро не будет, - резонно заявил деловито что-то рисующий в воздухе некогда великий маг, - давай решать вопросы по мере их поступления. Для отсутствия пауз в беседе мы можем порассуждать об истории, философии или социологии как твоего, как и моего миров. Согласен?

- Я бы лучше предпочел пару практических занятий по боевой магии, но, думаю, ты не просто так поделился со мной неполной информацией о своем мире и теперь хочешь исправить это вербально?

- Порой ты вполне правдоподобно кажешься умней, чем есть на самом деле, - не упустил случая поддеть меня все больше и больше оживляющийся дед, - я действительно оставил кое-какие знания при себе, узнав, что принадлежащее тебе сейчас тело когда-то примерно в мои времена имело прямой контакт с другими людьми.

- Да, если верить всем рассказам его бывшего хозяина, то это тело кого только не имело, тут ты прав, как это ни странно, - попытался я хоть как-то отомстить старику за колкости в свой адрес.

- Так вот, то, что все пришедшие мне тогда на помощь их представители погибли в том месте, где теперь эта самая мертвая Черта, отделяющая джунгли от места сражения. Вполне логично, что это осложнило и без того натянутые отношения между двумя расами и привело их едва ли не состояние холодной войны. И из того, что я узнал, выкачивая информацию из тебя, горячая фаза войны уже не за горами. Ты хотя бы понял, что это был за флот, который ты со своей шайкой так знатно потрепал? Это ведь наверняка был первый пробный рейд в те земли. Уверен, что в их задачу было высадиться в примерно дневном переходе от границы и начинать строить что-то вроде аванпоста. Причем в таком месте, чтобы понять смысл всех приготовлений можно было, только высадившись с моря. Отсюда и такое количество кораблей. А те корабли, что якобы принадлежали другим людям…

- Кажется, начинаю понимать, - я сам не заметил, как увлекся его рассказом, - Эллис организовывает рейды двух или более кораблей, построенных по технологиям или просто по образу и подобию Других людей, чтобы изобразить картину геноцида людей, проживающих на побережьях. Вот почему ты намекал на социологию. При каждом нападении Красные под личинами Других людей высаживаются на берег, вырезают всех, оставляя пару тройку свидетелей и плывут дальше, чтобы дальше сеять смерть А свидетели бегут вглубь континента разнося весть о бесчинствах Других людей, тем самым разжигая ненависть и поднимая боевой дух среди простого мирного населения так?

Старик рассеяно кивнул, видимо, подойдя к какому-то особенно сложному моменту в плетении чар.

Я замолчал, чтобы ему не мешать, но тут же понял, что тишина только мешает этому полоумному гению от магии сосредоточиться, и с готовностью продолжил развивать свою догадку.

- Получается, что готовится даже не пробная вылазка и не серьезная операция а полномасштабная война на истощение людских и материальных ресурсов… А зачем? Земли же всем хватает. Да, ваш аналог Африки вроде бы не очень пригоден для жилья, но ведь есть еще континенты. Или Красные хотят избавиться от конкурентов, а потом обживать планету «в одно лицо»? Борьба видов на уничтожение? Это входило в твой первоначальный план? Ты здесь еще и из-за этого? Тогда тебе точно отсюда уже не выбраться, потому что даже по состоянию на сейчас пролито слишком много крови…

- Наконец-то ты стал самим собой и понес полную ахинею! – перебил меня несколько просветлевший лицом старик (видимо выходящая из меня глупость подпитывала его силы), - естественно предполагалось, что мы будем жить бок о бок. Но мертвая Черта перечеркнула все мои планы. Заодно, и этот Эллис. Да-да, это все новый уже ставший почти что бессменным глава Красных. Давным-давно он был довольно смышленым парнишкой и талантливым магом, а честолюбия и амбициозности в нем тогда еще не было ни на грош. Но уже тогда, сразу после нашей пирровой (как сказал бы ты) победы он предложил избавиться от конкурентов, так он их почему-то всегда видел. Я тогда не принял его слова всерьез. Разозлился, да, сделал ему серьезную выволочку, но не ужаснулся, решив, что это просто юношеский максимализм. Но, впрочем, вполне закономерно, спустя столько времени, он вовсе не отказался от этой идеи. Хотя, варианты у него были: я разработал сразу несколько вполне жизнеспособных планов мирного сосуществования, основывающихся на том, что у Других людей полностью отсутствуют хоть сколько-нибудь экспансионные планы. Но все, наверняка, испортил этот проклятый Подсвечник!

- Подожди! – вновь оживился я. – Я уже слышал это прозвище! От Тааха незадолго до дуэли. Что это за человек? Из контекста нашей беседы с Бордовым я понял, что он является кем-то вроде главы тайной полиции или личной службы безопасности.

- Да, что-то в этом роде… - пробормотал Эд, определенно сейчас скрывающий за сосредоточенным выражением лица целую гамму эмоций; говорящих о том, что у старика к этому пресловутому Подсвечнику есть свои счеты, - но не все так просто, в твоем мире есть такое выражение, как «серый кардинал». Вот его легко можно применить и к Подсвечнику.

- А как его вообще изначально зовут?

Маг на какое-то время словно впал в ступор, но потом быстро пришел в себя и начал суетливо как бы догонять плетущееся без его участия заклинание.

- А ведь я никогда даже не задумывался над этим вопросом, - не без удивления признался Эд, - просто так случилось, что раньше оно было шутливо-пренебрежительным, зато теперь характеризует человека, который может дотла спалить судьбу любого сильного мира сего. А изначально его так прозвали, из-за исполняемых обязанностей. У каждого калана есть те, кого раньше называли Подсвечниками. Теперь вслух это слово вообще стараются не произносить даже относительно к предмету интерьера, не то что, применимо к людям. В общем, это те не слишком значимые, но, тем не менее, доверенные лица, которые следят за отпрысками сильных и родовитых магов мужского пола, когда те уже достигли репродуктивного возраста и в силу каких-то причин начали ненадолго покидать родные пенаты. Эти люди сопровождают недорослей в их путешествиях и запоминают, кого те таскали на условный сеновал. Чтобы потом, через годик, проехаться знакомыми тропами и посмотреть, не появилось ли где потенциально Даровитого потомства. Видишь ли, у вас и у нас в языке идиома «держать свечку» означает одно и то же. Отсюда и Подсвечник. Он, собственно, и отыскал в свое время Эллиса где-то в глуши, а так как в силу стечения обстоятельств родне было не до бастарда, Подсвечник сам принялся воспитывать потенциально сильного и перспективного мага.

- Так, ладно, - боясь упустить и без того ускользающую мысль остановил старика я, - если Другие люди безвылазно сидят в каком-то своем ограниченном анклаве, то чего боятся Эллис со своим Подсвечником? Они же не просто так хотят пролить реки крови, должна же быть какая-то серьезная, хотя бы, по их мнению, причина?

- А, тут, как раз таки, все просто. Нельзя просто так вот взять и нарушить ход протекания заклинаний Белых. Даже, если ты шаман и заклинание связано с твоим кристаллом. Какое-то время энергия еще проходила через кристалл, преобразуясь в Дар для горного племени и наполняя мир красным оттенком Дара. Но постепенно этот источник стал угасать. Да, пока что он слабо, но работает, да и в мире за тысячелетия накопились серьезные запасы, но они истощаются. Тем более, что теперь все кланы расходуют только этот доступный вид Дара. Если не развязать полномасштабную войну сейчас, то когда-нибудь потом на это просто не будет магической энергии, в то время как Другие люди, используют магию иного характера. Хотя и в отголосках их магии я видел в свое время что-то знакомое…

- Логика, вроде бы, и есть, но все равно, как-то это все складывается в не слишком стройную картину, - наморщив лоб, произнес я, все еще пытаясь внутри своей головы выстроить все полученные знания в нужном порядке.

- Ты просто еще не научился правильно задавать самому себе нужные вопросы, на которые у тебя, кстати, уже давно есть ответы. Но я тебе подскажу, хотя бы из благодарности! – на лице старика постепенно стали разглаживаться морщины, а на щеках даже появилась тень румянца. – Ты дал мне не только надежду, которую я давным-давно уже утратил, но и ответы на большинство мучивших меня вопросов. Ведь у тебя даже есть ответы на вопросы мироздания! Ты ведь видел Стража и даже общался с ним. Точнее, с ними. Тебе ведь ясно дали понять, что вся их бесконечная игра состоит из партий. Но не стоит проводить избитую у вас аналогию с шахматами, потому что здесь ничего не начинается заново, с чистого листа, а новая игра начинается на руинах старой, ну, или по соседству с ней. Не удивительно, что порой старая продолжает новую, а порой – ей противоположна. И так все идет с начала времен. Я даже не до конца уверен, что сам Страж помнит, как все происходило, и точно знает, к чему это все может привести.

Что ж, намного легче мне не стало. Мой полуСтраж просто предлагал мне действовать по ситуации. Ситуация с планируемым геноцидом мне не нравится. Знаний и силы у меня, оказывается, уже хватает, чтобы попытаться что-то сделать.

Допустим, что выйти отсюда у меня получится. Что тогда? Да все до безобразия просто! Я правдами и неправдами попадаю назад на место действующей каторги, перезапечатываю там заклинание, давая возможность Эду выйти, и уж после этого полусумасшедший маг сам наведет в этом мире порядок…

Да, звучит небесспорно. Но, лично меня конкретно сейчас это вполне устраивает! А самое главное – это вполне похоже на план! Первый раз с того самого момента, как я попал в чудесный дивный мир, от которого у меня скоро нервный тик начнется, я, наконец-то, могу придерживаться хоть сколько-нибудь стройного плана, в создании которого мне даже удалось поучаствовать! И это не может не радовать! Если получится выйти из темницы и сделать то, к чему я, в принципе, уже готов и морально, и ментально, и физически, то, глядишь, у меня выйдет вырваться и из этого мира?

А куда мне отсюда деваться? Домой? А смысл…

- Не молчи, - взволнованно шепчет старик, - когда замолкаешь ты, внутри моей головы появляются другие голоса, и они мне мешают, потому что это они гораздо умнее тебя и говорят здравые вещи, чем отвлекают меня от нашей губительной авантюры!

- Да-да, я здесь, я с тобой и готов помогать, если нужно! Могу даже специально говорить глупости, чтобы тебе проще работалось!

- Не удивил, - довольно бурчит дед, - для этого тебе просто нужно раскрывать рот!

- Тебя послушать, так я дитя неразумное, в то время как я уже тысячу раз мог бы погибнуть в этом мире, если бы был хотя бы вполовину таким умственно ущербным, как ты говоришь! – начал я уставать подпевать заевшей пластинке старикана.

- Да просто дуракам везет! Только и всего! И у меня есть лишнее тому доказательство – твой клещ только что получил крошку моего посмертного заклинания! Теперь он, отбрасывая свои восемь лапок, сможет устроить немаленькое такое землетрясение!

Мой рот открылся, для произнесения поздравлений, но вместо этого камера огласилась дурным воплем Тааши:

- Восемь лап?! Ну, паук, держись!!!

Благо Тааша вообще ничего не знала о клещах: ни того, как они выглядят, ни того, где любят трапезничать. Иначе в первые же секунды, пользуясь моим недоумением и растерянностью, нашла бы тайного квартиранта и утроила землетрясение прямо посреди города.

Но, пока она пыталась отыскать несчастное паукообразное, я восстановил контроль над телом, а Эд умудрился достаточно быстро прекратить ее истерику, как-то хитро внушив ей, что клещ – это такой комарик, крылья которого просто превратились в лапки. Но он по-прежнему пьет кровь людей и животных, и никогда-никогда не вил паутины. В последнем старик вообще поклялся Душой, и обессиленная вспышкой гнева девушка успокоилась и с радостью дала согласие на получение части заклинания.

Второй раз Эд справился с переносом так быстро и просто, что я вообще уже не успел ничего заметить.

- Все! – практически сразу после усмирения Тааши сказал он. – У ее осколка души теперь тоже есть свое посмертное заклинание, как у меня и у букашки. Тебе я тоже выделил осколок, но без всякой энергии, на тот случай, если не получится им воспользоваться и он просто вылетит из тебя, никаких чрезвычайных ситуаций не случится. Я просто останусь вечным узником.

- Нет, не все, - резонно возразил я, - мы еще не разобрались, можно ли мне вообще отсюда выйти, как голому мужику добраться до нужного места, находящегося за тридевять земель, при условии, что про меня теперь все знают, и каждый поймет, что я нахожусь в бегах?

- Теперь, когда все зависящее от меня сделано, можно заняться и ерундой!

Старик облегченно вздохнул, разогнул сгорбленную спину, потянулся вверх за поднятыми к потолку руками. Хруст встающих на свои места позвонков прозвучал в тюремной тишине едва ли не оглушительно.

- Смотри сюда, - сказал он, тыча указательным пальцем мне в центр грудной клетки, - заглянув в омут твоей памяти, я увидел все бревна, но самое большое из них ты не замечаешь уже годами. И все это, опять-таки, потому что не привык задавать себе вопросы. Вот тебе первый основной вопрос, за которым вылезет целая куча последующих: почему именно твое сознание попало в тело Экуппы?

- Потому что именно с меня в тот момент снимали копию. Это же естественно! – сказал я и только потом понял, что время между мирами – штука относительная, и поспешил поправить себя. – Вернее, я наилучшим образом подходил для этой роли.

- Потому что от тебя требовалось?.. – начал подталкивать меня к нужному ответу Эд.

- Помочь погибающей девушке выжить и прийти в себя, - продолжил я мысль, - я обладал для этого минимально необходимыми знаниями и навыками. Я не стал истерить, поняв, что оказался в чужом теле, а, наоборот, старался вести себя аккуратно и осторожно.

- А почему?! – оживился и даже заулыбался старик, что тут же вызвало у меня вспышку подозрения.

- Не уверен. Может, я первое время слишком боялся, что тело такого маленького и хрупкого существа не выдержит первого же удара среднестатистического мужчины?

- Как ты выразился, «существа»? – Эд умудрился невыносимо ехидно приподнять левую бровь.

- Ну, девочки, девушки, - вконец растерялся я, уже не понимая, к чему он клонит.

- Хорошо! – охотно закивал маг. – Запомни, пожалуйста, на чем ты остановились в первом главном вопросе. На слабости девушки, в тело которой поместили твое сознание. Продолжим! Почему во всех залах, куда ты ходил, тебя не ставили в пару с девушками?

- Я был для них слишком крупный: в этом не было никакого смысла.

- Замечательно! И так было всегда?

- Нет, конечно, но в детстве и начале юности я просто был сильнее.

- Сильнее? – Эд задал этот вопрос в такой манере, словно скверно играл роль ироничного восточного мудреца, чем здорово капал мне на нервы.

- Блин, да какая разница? Они были либо слабее, либо медленнее, либо менее техничны, но всегда они плохо переносили боль. Кто бы из них ни ставал со мной в пару, и как бы осторожен я ни был, каждый раз все заканчивалось их слезами. Девушки не созданы для серьезных драк с парнями. Даже самый, что ни на есть, несгибаемый характер в таких условиях просто не способен спорить с физиологией. Поэтому при занятиях в паре девушек нужно жалеть. Хотя бы для того, чтобы уберечь их от травм. Только и всего. В чем я неправ?

- В том, что ставил свое мнение выше их решения заниматься спортом? В том, что жалея, лишал их возможности роста? В том, что стриг их всех под одну гребенку? Если тебе мало, то я могу еще продолжить.

- Ладно, допустим, что я с тобой согласен, хоть это и не так, что тогда? Меня поместили в тело девушки. Я считаю девушек слабыми. Поэтому, как могу, избегаю, если это возможно, опасных ситуаций. Так получается? Тогда спешу тебя огорчить – так у меня не вышло: я все время попадал в переделки!

- И ни разу не пытался сбежать от опасности? – голос Эда буквально сочился иронией.

- Пытался, - согласился я, ощущая, что уже попал в западню, хотя еще не до конца понимая, чем это грозит.

- А смог бы ты убежать в нужный момент, попади в тело юноши или даже мальчика? Сам, без посторонней помощи ты бы смог принять такое решение? Не «вкопаться» и умереть, а убежать и спастись? Дурень. Ты подошел Стражу, потому что благодаря одновременно своему высокомерию и благородству, как никто другой, мог бы защитить девчонку, вокруг которой затевалась новая партия активной и пассивной половин Стража. Только ты смог бы дать ей успокоиться, освоиться, прийти в себя и окрепнуть настолько, чтобы дальше уже не пропасть и самой.

- Если бы ты сам слышал себя со стороны, то либо не понял о чем речь, либо не поверил сам себе, - затряс я головой, отказываясь принимать нестройную логику полусумасшедшего мага, - но, даже если ты, в порядке бреда, прав, как это поможет мне отсюда выйти?

- Просто найди в своей памяти тот момент, когда ты был излишне жесток и пролил много крови вместо того, чтобы просто, не торопясь, отступить.

- Много крови? – эхом повторил я, и тут же понял, о чем говорит старик.

Часть третья (заключительная) - стремительная

Молодцы, все-таки, мои квартиранты. Сколько раз они уже мне жизнь спасали? Не один – точно. Вот и сейчас Тааша смогла на миг оглушить мое сознание, а кошка, будучи в своем репертуаре, полоснула мгновенно отрощенными когтями-бритвами сначала внутри уже закрывающейся пасти, а потом, чудом успев избежать знакомства с зубами вынырнуть из нее и оттяпать сладкозвучному растению пару особенно шустрых отростков.

Тут уже и я смог очнуться от пленительной акустической атаки и, подобно спутникам Одиссея, запечатал себе уши простеньким заклинанием, которое я узнал еще из уроков, получаемых в детстве Экуппой. Дальнейшее наказание неудачливого агрессора было делом техники. Его щупальца были довольно слабой защитой против такого противника, как я, и он явно тоже это сообразил. Внезапно, опираясь на оставшиеся несколько отростков, так напоминающих мне монструозные пальцы, горе-цветочек приподнялся над землей, показывая всем желающим посмотреть свои многочисленные короткие и тоненькие корешочки, и попытался уковылять от меня, смешно прихрамывая и спотыкаясь.

Решив убить его быстро, не мучая, неторопливо стал готовить бытовое иссушающее заклинание. Оставлю здесь после себя не мокрую кляксу, а элегантный гербарий.

От легшей мне на плечо руки шамана я едва не вскрикнул. Ну, нельзя же так подкрадываться к союзнику во время боя! Ах, да, я же его не слышу. А он, бедняга, так орет, что даже вены на шее вздулись. Ладно, раз уж я здесь так падок на плетение косичек, сделаю это еще раз. И снова пользуюсь единожды подсмотренным у Экуппы заклинанием, так же, как это было на поляне с пауками, но гораздо быстрее. Видимо, я и, правда, талантлив.

Делай раз! И цветочке падает, лишенный опоры.

Делай два! И я снимаю с себя заклинание, ставя десятисекундный таймер на его самостоятельное возвращение. Так я и шамана услышу, и, если этот недогербарий снова подавит мою волю своим акустическим оружием, я тупо не успею залезть ему в пасть!

- …разумный! – едва не сшибает меня с ног звуковой волной шаман. – Он ведь напал только потому, что не знает тебя, а мы его периодически подкармливаем. Вот он и решил, что ты пища!

- Разумная пища? – уточняю у распалившегося оратора.

- Да де…

Снова тишина. Вот же елки-иголки! Снова временно отменяю заклинания, на этот раз, ставя таймер на минуту.

- … видно же, что он пострадал. Ни на одном отростке нет когтя, а в нормальном состоянии должны быть. Ему срочно нужна пища просто, чтобы не умереть прямо сейчас, вот он и напал на тебя, не разобравшись в ситуации!

- Он что, вроде домашнего животного у вас? – хмурю свои распрекрасные брови.

- Ему нужно помочь! – не хочет вдаваться в подробности шаман. – Это крайне неудачный период для ранения, он вот-вот должен начать делиться. А вместо этого может умереть.

- Ну, разделить его так, чтобы он не умер, я не умею. Говори, что надо делать, и, если у нас будет на это время, я вам помогу. Если нет, то пускай он тут сам решает, как ему жить дальше.

- Не знаю, почему он оказался именно здесь: тут для него пищи не будет. Те, кого можно съесть появятся по всей округе только ночью и из-под земли. Да и слухом они похвастаться не смогут, так что станут не пищей, а едоками. Нужно перенести его на другую локацию. Довольно скоро начнутся их подвижки. Нам нужно будет спешить, если мы хотим пройти дорогой, расчищенной твоими друзьями.

- У меня сразу два вопроса: я ведь видел, что тебя он тоже зачаровал – ты шел к нему, не реагируя на мои окрики, как ты это объяснишь? И второй – стоит ли эта зараза того, чтобы мы рисковали шансом пройти джунгли без особых проблем?

- Он испокон…

Да что б тебя! Снимаю заклинание насовсем, попутно в полный голос ругаясь на пустую трату времени.

- … традиция, которую просто нельзя нарушить! Он манил меня, общаясь со мной. Так всегда происходит. Это нормально. По поводу второго вопроса: здесь очень узкая локация, мы за несколько минут сможем дотащить его до границы, где он сможет подманить к себе целую тучу мелких грызунов, которые могут ему хотя бы восстановиться…

Пауза, которую сделал шаман, мне почему-то сильно не понравилась.

- Ты еще говорил про деление этой тварюшки, - постепенно начал догадываться я о второй стороне медали.

- Да, - кивнул шаман, направляясь к поскуливающему цветку и пытаясь взвалить его себе на плечи - чтобы этот вид выжил, нужно, чтобы при делении он получил особенную пищу.

- Он должен съесть разумного?! И вы традиционно ему таких скармливаете?! – не поверил я собственным выводам. – Поэтому он принял меня за пищу?

- Это честь для наших стариков. Лучшая смерть, которую только можно придумать. К тому же, только один из них остается в своей локации, где он может делиться второй всегда уходит путешествовать, и на памяти нашего народа еще ни разу не возвращался.

Догоняю спутника, сгорбленного под весом ноши, и одной рукой перекладываю дрожащее существо себе на плечо. Надо же, какие мы теперь смирные, даже зубы спрятали. У, двуличная гадина!

- И что же будет, если он не получит вовремя десерт из очень умных мозгов?

- Вторая половина отделится, но она будет животным, не поддающимся приручению и атакующим всех без разбора. Даже собственного родственника.

- Не понимаю я вас. Возитесь с ним, как будто от него зависит будущее вашего народа.

- Это редкий вид. Порой он дарит нам незабываемое представление. А когда он только разделится, они, прощаясь, поют дуэтом. Для нас это настоящий праздник…

- Есть грызунов я ему помогу, а вот с разумными разбирайтесь сами!

- Данная задача не имеет решения. Никто из моих соплеменников не сможет вовремя прийти к нему на помощь, а для меня наш путь с тобой – дорога в один конец.

- Ты идешь умирать, а беспокоишься о том, что с лица земли пропадет плотоядный цветок? Вы тут все сумасшедшие!

- Джунгли живые. Ты хочешь убить всех пауков в одной из локаций, и это оставит шрам на них. Шрам, который рассосется очень нескоро. А если при этом исчезнет и еще одна популяция, пускай и из одного представителя, то может пошатнуться равновесие. А это уже очень опасно. Джунгли и так уже пострадали от твоих друзей, а тут еще и ты…

Ну, что тут скажешь?! Придется нести эту заразу к каким-то живущим по соседству мышам и думать, где найти разумного, которого было бы потенциально не жалко ей скормить…

- Все, мы пришли. Опускай его на землю. И расплети ему щупальца, пожалуйста! Сейчас он начнет понемногу сманивать к себе всю живность с округи. Это поможет нам без проблем пересечь эту локацию. Так что нет худа без добра!

Да, с полчищами мышей я уже дело имел и мне не понравилось. Не зря, получается, цветочек «поливаем» - есть и от него толк.

А за локацией с мышами как раз расположился наш с Таашей первый гештальт.

Радостную новость я узнал прямо на границе локации: мне делать тут не придется ровным счетом ничего! Все обязанности по разработке и реализации плана девушка взяла на себя. Мне оставалось только следовать ее рекомендациям.

Избавляться от клеща было неудобно, потому что он находился в труднообозримом месте, а выкручивать его нужно было очень аккуратно, во избежание мгновенного локального Армагеддона. Шаман порывался, было, мне помочь, когда узнал, чем мы рискуем, но я его до этой интимной операции не допустил. В итоге кое-как справился сам. Потом Тааша попросилась наружу. Пустил, что уж тут сопротивляться, нужно поддерживать инициативы и делегировать полномочия на выполнение непростых задач.

Не знаю точно, как она это сделала, но брошенный вниз клещ, как в русских народных сказках, ударившись оземь, превратился… нет, не в добра молодца – тут мы отошли от канона – а в Эда!!!

Я поначалу слегка так обалдел, в очередной раз заподозрив старикана в хитропопости и решив, что он таким способом решил выбраться сухим из воды. Но нет, Тааша тут же пояснила мне, что это созданный самим Эдом самораспаковывающийся магический клон. А поскольку он был создан на основе крови и части Души оригинала, то, в какой-то степени, перед нами действительная реальная копия могущественного одаренного мага, мимо которого местные пауки уж никак пробежать не смогут.

Они и не смогли. Это была эпичная битва. Теперь-то я знаю, что сами джунгли создавались, как непреодолимое препятствие для простолюдинов, а эта локация явно проектировалась в качестве подстраховки на тот случай, если людей в бой поведут маги.

Скажу я вам: наше посещение этой местности не прошло для местных обитателей даром. И речь не только об их колоссальных потерях, но и о том, что паучки стали вести себя одновременно осторожнее и изобретательнее. Да, клон Эда, видимо, был могуч практически так же, как и оригинал. Пауки очень дорого заплатили за возможность лишить его свободы. В какой-то момент мне даже показалось, что план, который мне все время сражения нашептывала Тааша, сейчас полетит в тартарары, если я не вмешаюсь на стороне восьмилапых. Однако они таки одолели одинокого мага на своей территории, просто заманив увлекшегося контратакой клона в земляную ловушку-лабораторию, где за того сразу же принялись заскучавшие без работы пауки-палачи…

Все. На этом план Тааши заканчивался. Дальше палачи должны были в своей неповторимой манере начать мучить клона, он – противиться их стараниям. В результате чего восьмилапые садисты однозначно примут решение бросить на его укрощение все имеющиеся резервы, и тогда по плану должен произойти большой Бум!

Вот только этот план был рассчитан не на один день, а у нас нет и свободного часа. Поэтому на данном этапе моя миссия считается выполненной, о чем мне тут же и заявила Тааша. Однако, уходить пока отказалась.

Ну, да мне не жалко – пускай пока поживет: запас, как говорится, карман не тянет.

А потом шаман нас вел какими-то окружными путями и тайными тропами. Порой мы крались, порой бежали. Пару раз даже пришлось с боем и дракой прорываться сквозь вполне безобидные на вид локации. А потом мы вышли к просеке.

Да, Экуппа сильно выросла с момента нашей последней встречи. Выросла и огрубела. Где та девочка, которую била крупная неуемная дрожь, когда она в нашей с ней внутренней Монголии передавала мне в руки заклинание, выжимающее мишек, как половых тряпок?!

Теперь, идя по следам ее отряда, я то и дело замечал следы куда как более кровавых расправ. Надеюсь, она хотя бы догадывается просить Элизи не смотреть на дела своих рук?

Так, что это? Эдвардс! Старый Пройдоха! Он оставил для меня метку Точно такую же, что ему оставляла в свое время Элизи, когда мы, очертя головы старались нагнать ее похитителей. Отпечаток большой крепкой мужской ладони на чудом уцелевшем одиноко стоящем дереве. Весь ствол в крови, кроме отпечатка. Благодаря ему видно, что кора у дерева была необычного ярко-голубого цвета. В вокруг – пепелище.

Шаман все дорогу что-то бормочет и потрясенно мотает головой. Кажется, у него начинается нервный тик. Джунгли, конечно, ему не дом, но парню явно больно смотреть, как Экупа сотоварищи с ними обращаются.

Мне-то, само собой, легко, видя его реакцию, осуждать вандализм своих друзей, но будь я на их месте, думаю, поступал бы примерно так же, как и они, не сильно заботясь о местных экосистемах. А зря…

Внезапно шаман прервал мои невеселые размышления, резко остановившись и начав к чему-то прислушиваться.

- Нужно торопиться! – в конце концов, сказал он. – Сейчас начнется смена локаций и тогда нас может не только сбросить с просеки, но и вообще переместить чуть ли не в начало пути!

И мы побежали. Под конец я и вовсе схватил шамана подмышку и, вливая в себя Дар, громадными скачками помчался к уже просматриваемой Черте.

Но я не из тех, кому постоянно везет. Оставалось сделать всего пару скачков, но картинка перед глазами, вдруг, поплыла и пейзаж мгновенно изменился.

- Это не страшно! – поспешил успокоить меня мой верный всезнающий спутник. - Мы достигли предпоследней локации, дальше будет только Черта. От нее нас уже не отбросит. Пройдем локацию, и все – останется только придумать, как миновать последний рубеж.

- А что это за место, чего тут бояться?

- Не знаю, - неопределенно пожав плечами, просто ответил шаман, - джунгли они же живые. Не растут вширь, но развиваются. Некоторые локации пропадают, но на их месте появляются другие. Конкретно про эту я, кажется, никогда ничего не слышал. Она странная: здесь явно весна, ласково греет солнце, ветерок доносит запахи разнотравья, птицы поют на разные голоса…

- Угу, - неодобрительно буркнул я, - самое время сейчас стоять и любоваться природой, даже не подозревая, что нам может угрожать. Предлагаю сотворить магические щиты и попытаться быстро пересечь локацию, не отвлекаясь на нюханье цветочков или собирание ягод, да грибов.

- Это весной-то? – удивился шаман, не сразу поняв моего сарказма.

- Это весной-то?! – передразнил я его, кривя лицо. – Давай, помоги мне с активацией, а то у меня, почему-то не получается, и побежали!

- А у тебя и не получится, - не обратил никакого внимания на мои гримасы шаман, - здесь нет Дара. Я еще бы мог что-то простенькое сотворить, но вот ты тут слаб, как младенец!

- Вот и славно! Значит, и магических тварей здесь не будет: бояться нужно только хищников или лавины чего-то мелкого.

- Или ядовитых тварей, - подхватил игру шаман, - зыбучих песков, болот или непроходимых зарослей…

- Понял-понял, - прервал его я, набирая ход и выбирая при этом ориентир вдалеке, чтобы идти более или менее прямо, - хрен редьки не слаще. Но идти все равно нужно. Так что, ноги в руки и вперед!

Опасность мы заметили, когда мы уже оба начали гнать от себя мысли о том, что, кажется, удалось проскочить локацию без проблем. До сих пор уверен, что это шаман сглазил ситуацию! Ну, а кто ж еще, если нас там и было всего двое?

Радовало лишь то, что и в этот раз противник не превосходил нас числом. Внезапно на открытой местности практически у самой Черты мы с попутчиком практически одновременно рассмотрели два перемещающихся точки. Одну побольше, другую, соответственно, поменьше.

- Всего двое, - похвастался своей наблюдательностью шаман, - похожи на людей, но отсюда пока сложно разглядеть, так ли это. Маловато как-то для целой локации. Да и откуда им тут взяться, людям-то, при условии, что локация новая, раз я о ней ничего не слышал.

- Подожди-ка, - я остановился, пытаясь поймать призрачную мысль, ходящую вокруг да около сознания, - давай возьмем небольшую паузу. Не похоже на то, что это засада, раз они торчат у нас на виду. Может, это и не враги вовсе?

- Странно, что эта светлая мысль первой пришла в голову именно тебе, в то время, как самый миролюбивый в нашей команде – я. Согласен взять небольшую паузу, но из других соображений: вполне возможно, что между нами и ними, спрятались другие. Расчет прост: мы видим, что врагов всего двое, подкрасться к ним на открытой местности с учетом того, что мы торопимся проблематично. Каковы должны быть наши действия? Ломануться, очертя голову, вперед, чтобы быстро сократить расстояние и тем самым не дать противнику нормально подготовиться к бою. А мы поступим иначе. Стоять, конечно, не будем, но и приближаться станем осторожно. Я так предлагаю.

Возражений не последовало.

Мы, осматриваясь по сторонам и внимательно глядя под ноги, пошли на сближение. Точки постепенно росли, принимая человеческие очертания. Вскоре эти двое тоже нас заметили. Они приблизились друг к другу, явно устраивая военный совет, после чего тоже двинулись к нам навстречу.

Расстояние между нами стало сокращаться в два раза быстрее.

Шаг, другой, третий – я в недоумении останавливаюсь. Теперь я вижу эту колоритную парочку более чем четко.

- Да ладно! Что за пошлость? Это же старый вонючий ход!!!

Где я такое видел последний раз? В каком-то фильме… А вот книжку помню, в которой читал о подобном! Из трилогии Пехова про Гаррета Тень! Еще не поняли, что за ход?

Отражение.

Нам на встречу шел я и шаман впридачу, как бесплатное приложение.

Нам двоим предстояла встреча с самими собой, ну, или с нашими собственными демонами. В книжке этот прием обычно призван показать рост главного героя над самим собой. Хотя, у Пехова получилось довольно оригинально избежать морализации ситуации, хотя, то книга, а тут джунгли. И законы здесь соответствующие. Не уверен на счет шамана, может он пацифист от корней волос до ногтей на ногах, но себя-то я уж точно знаю, и волос у меня нет! А скоро и от бровей ничего не останется... Хотя, если мое отражение оторвет мне голову, то и о бровях можно будет уже не вздыхать.

Хрен мы тут так просто пройдем. Женька в теле лысого Бродяги напротив нас наверняка так же, как и я, уверен, что он настоящий, а мы – досадная помеха, которая сама собой не улетучится, а, значит, ей нужно дать волшебного пинка. А раз с волшебством в этой локации туго, ту нужно дать просто много обычных пинков. И, уверен, переубедить его не смогу ни я, ни шаман. Уже хотя бы по той простой причине, что я сам не готов мыслить иначе. Передо мной есть преграда. Обойти ее не выйдет, поскольку она решит, что это хитрый маневр и не даст его совершить. Следовательно нужно решать вопрос здесь и сейчас.

- Ты кого на себя берешь? – тихо уточняю я у спутника, параллельно сожалея о том, что до сих пор не удосужился поинтересоваться, как у того обстоят дела с боевыми навыками.

- Себя, конечно, - с удивительной для меня флегматичностью отзывается товарищ.

Ну, а чего я, собственно, хотел? Конечно же, каждому интересно посмотреть на себя со стороны, да еще и во всей красе.

Если бы не спешка, я бы тоже, однозначно был рад подобной возможности: пройти проверку самим собой. А еще лучше было бы потом посмотреть на эту схватку со стороны. Но мы сейчас не в тех условиях. Нужно исходить из самого плохого расклада, считая, что ему так же нужно убрать меня с мути, как и мне – его. Значит, драка будет быстрой жестокой и без правил. Хорошо, что оба были под личиной Бродяги. Он, конечно, дядька хороший, но его физиономию бить проще, чем свою собственную. Так что тот, кто подстроил мне это испытание, немного прогадал: отражение то не совсем мое, уже хотя бы чисто визуально.

Стоп! Не то, чтобы я скомандовал это сам себе, но ноги приказ выполнили. Я вспомнил еще одну книжку – Стругацких.

Град обреченный. Почти что самый конец. Там еще они даже узнать себя не успели…

Там все совсем не так, как у Пехова!

- Стой, шаман, стой! А если это конец нашего с тобой пути? И дальше что-то совсем другое? Ты, если думал бить по «своему» издалека из каких-нибудь своих запасов энергии, не спеши с этим! Слышишь меня?! Не спеши! Я бы и сам с радостью смотался отсюда куда-нибудь подальше, но у меня тут еще тьма нерешенных вопросов. И бросить их никак нельзя.

- Нет. Я до своего конца еще не дошел. Конечно, я могу умереть в любом месте своего пути, но тут точно не его конец. А бить я даже и не собирался.

- Это правильно! Не собирайся бить даже, когда уже будешь наносить удар! Тогда и противник о нем знать не будет до последнего, - дал я бесплатный, но, как мне кажется, очень нужный совет.

Шаман не ответил. Только посмотрел на меня с толикой сожаления, как… на очень умного пса. Так словно признавал за мной какие-то зачатки интеллекта, но прекрасно понимал, что между нами в этом смысле бездонная пропасть.

Поначалу меня, не смотря на всю серьезность опасности впереди, это задело. Однако, спустя пару шагов, сделанных, чтобы догнать снова начавшего движение спутника, я решил не акцентировать на этом внимания. Еще шагов через пять в голову постучалась мысль спросить у него совета. А когда я уже открыл для этого рот, то появилось и окончательное осознание того факта, что хотя драка нам и предстоит в формате два на два, но для каждого это будет его персональный бой. И любые советы здесь могут только навредить. Поэтому я молчал. Молчал, точно как тот удостоенный печальным взглядом очень умный пес.

Меж тем, чужой, шаман тоже вырвался вперед. Значит, потусторонний Я так же терзается похожими сомнениями. Оно и понятно: мы ж с ним не дураки, чтобы там о нас не думали всякие затрапезные горные колдуны!

И, все же, не завидую я своему шаману: это мой противник простой, как апельсин, а вот его антагонист – та еще хитрая задница: фиг угадаешь, откуда ждать подвоха!

Скотинка я однозадачная, поэтому, крепко задумавшись, вновь начал замедлять шаг, а вот оба шамана – наоборот: будто бы спешат на долгожданную встречу.

Секунда, другая и между ними уже всего несколько метров. Сбрасываю с себя задумчивость и делаю рывок, чтобы, случись что, успеть прийти к своему на помощь.

Потусторонний увалень тоже приходит в чувство и, словно бык на корриде, нагнув голову, переходит на бег. И вот зуб даю: побежал он на мгновение позже меня. Подторма-а-а-живает!

Приостанавливаться он тоже начал с задержкой. Если бы шаманы с ходу начали меряться тем, чем там у них в таком случае полагается, то, ясное дело, и за нами бы с Жекой не заржавело, но эти два типа смогли нас удивить и приостановить.

Время идет, и я начинаю опасаться, что у нас с визави может развиться косоглазие, если оба и дальше продолжим одни глазом следить за этой придурковатой парочкой, а вторым – друг за другом.

Почему «придурковатой»?

А как их еще охарактеризовать, если они, встретившись, шлепнулись на зады друг напротив друга, уложили ноги на восточный манер, взялись за руки и, словно заснули на неопределенное время?

В итоге расклад такой: они сидят, как божие одуванчики на полянке под солнышком, ну, а мы стоим – тупим. Расстояние между нами метров шесть. Руки у обоих на виду, подлянок, вроде, не замышляем.

То, что оба мы не в своем родном теле одновременно и хорошо, и плохо: мы одинаково не знаем всех его возможностей и в этом шанс, что для него, что для меня.

Так и живем. Не сговариваясь, решили ждать, чей шаман победит. При условии, конечно, что эти два чудика вообще сражаются!

Во, зашевелились. Разъединили руки, поднимаются. Потом каждый из них подходит к своему и молча садится рядом.

Переглядываемся с Женьком. Он, косясь на подопечного, показательно крутит пальцем у виска.

Не могу сдержаться. Рот сам собой растягивается до ушей, и я киваю. Да, от шаманов в этой битве толку не будет. Они между собой уже, видимо, все решили. Значит, дело за нами.

Как там было у Пехова? Гаррет плохо умел бросать метательные звездочки и сам не знал, куда они полетят? Так и смог победить своего злого двойника?

Или там были ножи? Если выживу и вернусь в родной мир, то обязательно перечитаю!

В любом случае мне метать нечего, да и двойник злым не выглядит. Нормальный такой добродушный увалень. Даже лицо не очень-то похоже на физиономию Бродяги. Есть в нем что-то мое, родное…

Вот и он стоит, мнется. А время, меж тем, идет, и нужно что-то решать. Если полезу напролом, будет драка – к гадалке не ходи! Что бы любой из нас ни сделал – рукомашества и дрыгоножества нам не избежать.

Хотя…

Ай да я! Ай да сукин сын!!!

- Вставай, шаман! Помощник из тебя, конечно хреновый, но с тобой как-то веселей: привык я к тебе! Сейчас мы с тобой выкинем одно коленце, ну, или сделаем ход конем, кому как нравится! – от души веселюсь своей идее. – Твой-то тебя пропустит, если мой в драку не полезет?

Шаман открывает глаза, не без удивления смотрит на мою сияющую, аки медный таз, физиономию и аккуратно кивает в знак согласия.

- Тогда пошли! – командую я и, повернувшись задом к потусторонней парочке, начинаю медленно пятиться в их направлении.

Округлив глаза, за мной следует шаман, тихо комментируя то, что видит.

Я злорадно хихикаю. Знание – сила! Кому, как ни мне, знать, что в спину я бить не буду?! Да еще и такому хорошему человеку, как я сам?!

- Ну что этот лось делает? – интересуюсь у спутника, который на время стал моими глазами на затылке. – Обалдел наверное от удивления?

- Да нет, - охлаждает мой пыл шаман, - одобрительно качает головой и улыбается. Явно тобой доволен!

- Хорош, стервец! – слышу я сзади и чуть сбоку голос Бродяги. – Успел-таки сообразить раньше меня!

Разворачиваюсь так, чтобы двигаться четко спиной к тому месту, откуда прозвучали эти слова. Во избежание, так сказать.

- Да ладно тебе, - вновь раздается знакомый голос с моими родными интонациями, - хотел бы – уже переместился. Знаешь же, что купил меня верой в нас. Ты бы не ударил, и я не ударю. Иди себе с миром и мне не мешай! Хотя, ты прав. Не оборачивайся от греха подальше, и я тоже отвернусь.

- Он отворачивается! – громко шепчет мне шаман. – Честное слово – отворачивается! Ты смог! У нас получилось!

Потусторонний Жека говорил со мной по-русски. Потому для шамана его поведение стало сюрпризом. А вот я не удивился.

Хотя, нет, Женька таки смог меня удивить. Когда мы уже разошлись, как в море корабли, он окликнул меня.

- Слышь, умник! Ну, Стругацкие и Пехов – это понятно, а Темную башню Кинга ты вспомнил?!

- Блин! – не удержался я от раздосадованного хлопка по лбу. – Признаюсь: вылетело из головы!

- Ну, вот и кто после этого из нас двоих – умник?!

Не успевает ветерок донести до меня последние звуки его голоса, как обе их фигуры идут рябью и растворяются в воздухе. Если бы шаман не держал свое отражение за руки, я бы вообще готов был согласиться с мыслью, что они были просто иллюзией.

- Наверное, немножко глупо быть настолько благородным к противнику. Даже если противник – это ты сам. – Осторожно делится своими мыслями шаман. – Мы с «братом» договорились в случае драки бросить вас обоих здесь и двигаться дальше вдвоем. Дара нет, амулеты не работают – растащить вас не было бы ни единого шанса.

- Угу, а «брат» тебе дороже нас обоих вместе взятых, правильно?

- Нет, просто это было то решение, которое устраивало нас обоих, тем более, что в тайне оба верили, что один из вас точно найдет верное решение, хотя и не представляли, как такое возможно.

- Вот тебе и наука на будущее: верь в людей!

- Нет у меня будущего, - спокойно улыбаясь, объявил мой спутник, - как бы и чем бы наше с тобой дело не завершилось. В любом случае моя Душа не попадет к братьям, с которыми ты встречался внутри священной горы – это единственная точка соприкосновения всех предсказаний.

- Это мы еще посмотрим! – похлопываю дядьку по плечу. – Ты, главное, не спеши помирать. Это такое дело, которое завершить можно в любой момент, но лучше отложить его в долгий ящик.

Дальше до самой Черты шли молча. А, дойдя, остановились и с надеждой посмотрели друг на друга.

- У меня идей нет, - развел руками шаман, - вся надежда на тебя.

- Думаю, раз прошли мои друзья, то и у нас есть шанс. Нужно просто поискать то место, где они перешли. Раз Пройдоха оставлял мне знаки в джунглях, должен был и здесь об этом позаботиться.

- Тут нет Дара, - напомнил мне шаман, но тут же сам под моим укоризненным взглядом вспомнил, что речь идет о Генераторе.

В попытке реабилитироваться он предложил идею разойтись в разные стороны вдоль черты, чтобы быстрее найти метку. Тут же возникла сложность, как подать знак другому, если на время находки мы будем уже вне зоны видимости друг друга.

Пока мы, уныло глядя на Черту, предлагали и отметали варианты, я почувствовал, что меня как бы тянет налево и тут же сообщил об этом приятелю.

Шаман пожал плечами и заявил, решить проблему, прислушавшись к предчувствию – не такая уж и плохая идея.

Локация попалась нам на редкость протяженная, шли мы долго и успели вымотаться. Радовало и подстегивало нас лишь то, что зов метки постепенно нарастал, даря уверенность в правильности сделанного выбора. Солнце уже стало клониться к закату, когда мы услышали собачий лай.

Немного в стороне от нас, за Чертой, из стороны в сторону бегал большой пес и негромко, но как-то призывно лаял, стараясь обратить на себя внимание.

Поравнявшись с ним, мы обнаружили метку. На сей раз, ладони было две, и отпечатались они на земле, на расстоянии примерно полутора метров друг от друга, и обе указывали прижатыми пальцами на уже усевшегося на месте пса.

- Сдается мне, что Эдвардс очень хочет, чтобы ты их догнал, - всматриваясь в землю перед собой, пробормотал шаман, не решаясь сделать первый шаг.

Издалека снова донесся собачий лай, словно бы пес подбадривал или торопил людей.

- Эдвардс ждет не совсем меня. Они дружны с Бродягой, и, возможно, у них есть какие-то взаимные обязательства. Вот только сам Бродяга об этом мне почему-то не сообщил. Пес нас зовет. Нужно поймать какое-нибудь насекомое и бросить его на территорию Черты. Если букашка выживет, то и нам ничего не угрожает. Я точно знаю, что здесь обитают довольно неприятные жуки, но встречаться с ними сейчас не хотелось бы…

- Это, как раз таки, не проблема, - с облегчением выдохнул шаман, - дома у меня живет старая ручная ящерица. Охотиться самой ей уже сложно, и я подкармливаю любимицу кузнечиками. У меня всегда с собой есть парочка. Вот они.

Откуда на ладони шамана появились два насекомых я понять не смог, но искренне обрадовался, а потом так же сильно расстроился, когда понял, что они одновременно прыгают с ладони в разные стороны. Но тут спутник снова немножко меня удивил, ловко одной рукой поймав на лету обоих беглецов. Неплохой бы получился боец из неприглядного шамана!

Взяв для себя за правило держаться ровно в середине того расстояния, что показывали отпечатки ладоней Пройдохи, мы, запустили вперед первого кузнечика. Он выжил. Вслед за ним тут же двинулся шаман, который в следующую секунду чуть не погиб, едва не сойдя с безопасной тропы.

И, нет, ему вовсе не угрожало что-то ужасное. Он просто прыгнул вслед за насекомым, которое решило поскорее от нас удрать, резко взяв вправо. Шаман бросился за ним и поймал где-то у самого прямо на уровне линии, которую можно было бы провести от отпечатка правой ладони Эдвардса до сидящего на другой стороне Черты пса.

Я отругал товарища, напомнив тому, что у нас на всякий случай есть второй кузнечик. На что шаман ответил, что не собирается брать на себя ответственность за бессмысленную смерть живого существа, которую он мог бы предотвратить. О том, что он собирался скормить это существо ящерице, которая по законам природы уже должна была умереть, он даже слушать не стал. Вместо этого он махнул рукой, пропуская меня такого умного вперед. Однако моя ирония не прошла даром: оба кузнечика были отброшены как можно дальше от Черты – в траву соседней с ней локации.

- Отлично! – проворчал я себе под нос. – Теперь вспоминается «Пикник…» Стругацких: гайки мы все выбросили и теперь идем наобум…

Именно эта высказанная втихую мысль и помогла мне остановиться, когда пес, вдруг, бешено залаял, глядя прямо на меня.

Теперь, когда мы были на полпути к противоположной стороне, я, наконец, узнал пса. Это была та самая зверюга, что когда-то напала на нас с Экуппой, а потом стала не просто собственностью Пройдохи, а действительно признала его своим хозяином. Видимо, она и теперь исполняла его приказ, помогая нам добраться до цели. Вот только почему пес стал так яростно лаять?

- В чем дело? – уточнил сзади шаман. – Есть сомнения в безопасности дальнейшего пути?

- Не знаю. Пес будто с цепи сорвался. Может, имеет смысл вернуться назад за кузнечиками?

- Давай я просто пойду вперед. Все-таки я почти что местный житель, и лучше тебя почувствую опасность, если таковая появится, - предложил шаман идею, подкупающую своей справедливостью: ведь это именно он «отпустил наши гайки».

Двигаемся мы осторожно, напрягая все имеющиеся чувства, чтобы вовремя почуять неладное. Шаг, другой – из пасти надрывающегося лаем пса, тем временем, уже летят клочья пены.

Внезапно он отскакивает от Черты, берет разбег и совершает высокий и длинный прыжок в нашу сторону.

Короткий едва слышный визг, и ногам шамана, кувыркаясь в пыли, катится мертвое тело пса…

Мини-интерлюдия № 1

Первое время из-за нехватки воздуха от быстрого бега Канон не мог проговорить и слова. Но тут снова показал свою полезность шаман. Не имея доступа к Дару, он, тем не менее, умудрился что-то сделать с задыхающимся человеком, чтобы того не постигла участь вестника о победе при местечке Марафон. После пары пассов худощавыми, но жилистыми руками и постукивания сухими ладонями по часто вздымающейся могучей груди бывшего телохранителя, Канон восстановил дыхание и уточнил:

- Бродяга? У меня для тебя сообщение от Пройдохи! Но он не предупреждал, что ты будешь не один…

- Все в порядке, - успокоил я посланника, - пес же меня признал, а эти две со мной: они не причинять вреда друзьям Эдвардса (специально назвал Пройдоху по имени, чтобы заслужить побольше доверия), потому что его друзья – мои друзья!

- Я могу говорить при них? – переходя на быстрый шепот уточнил Канон.

- Да, можешь доверять нам, Пройдохе или как самому себе.

- Тогда цитирую: «Мой друг, у нас беда! Белая будто бы с цепи сорвалась. Да еще и Элизи буквально приворожила к себе. Ничего не могу понять, но создается такое впечатление, что она собирается проводить какой-то чудовищный ритуал. Причем свои приготовления Белая проводит демонстративно, собирая вокруг нас кучу народа. С Талланом нормально поговорить не успеваю. Расспроси его – может, сможешь разобраться в ситуации. Если не получится вытащить обоих – спасай только Элизи. Запомни, только Элизи!». На этом все. Дальше его окликнула Белая и он ушел. Понимаешь? Нет, вижу, что не понимаешь, он не сам ушел, Пройдоху унесли его собственные ноги. И подчинялись они в тот момент отнюдь не его воле! А ведь он был генератором Дара!

- Почему «был»? – рассеянно задал я вопрос, цепляясь за последнюю услышанную информацию.

- Я не уверен, но думаю, что он как-то смог стать Зеленым. Да, это звучит безумно, но после того, как понимаешь, что рядом с ним живая Белая... Это все видели! Она сама творит заклинания и помогает делать это своей команде. Рядом с нею у них тоже есть Дар! Я в этих вопросах не слишком хорошо разбираюсь, но авторитетные в части использования Дара сидельцы говорят, что Элизи Фиолетовая, а девчонка-наемница – Голубая. У нас здесь творится форменное безумие.

Все официалы и вольнонаемные подняты по тревоге и пытаются к чему-то готовиться, вот только что они смогут сделать даже с одним действующим магом? Да, все Красные со своими амулетами тоже наготове. И, кстати, требуют этого и от остальных кланов. Те на словах соглашаются, но Пурпурные и Фуксия готовятся активнее всех, да еще ходят слухи, что Бордовым от Тааха пришло какое-то тайное послание, но они пока что полностью подчиняются Красным. Если я только подозреваю о возрождении Фиолетового и Голубого кланов, то ребята из Пурпурных и Фуксии явно пронюхали уже что-то конкретное. Не думаю, что в таких условиях они выступят на стороне Красных. Да и все немногие имеющиеся здесь генераторы Дара очень крепко призадумались, глядя на бывшего коллегу, отсвечивающего Зеленым…

Хорошо, что сегодня у меня на редкость светлая голова. То, что едва слышной скороговоркой выдал мне Канон, быстро и четко разложилось по полочкам.

Все готовятся к серьезной заварушке. В местном обществе явно назрел раскол. Не понятно только одно: что конкретно затеяла Экуппа и по собственному ли желанию она это делает?

Что-то подсказывает мне, что текущая разыгрываемая ипостасями Стража партия вознамерилась достигнуть своего апогея. Пока что Белая явно действует согласно тому плану, что я слышал в гостях у Стража на развалинах погибшего мира.

Нужно максимально прокачать ситуацию, пользуясь тем, что узнал от Стража и от Эда.

Женщина Страж играет расчетливо и пошагово. Мужчина – лениво, но непредсказуемо. Игра идет давно, партий разыграно уже много. И та, и другая манера игры уже не раз доказывали, что имеют свои положительные стороны. Как это ни странно, но предсказать действия мужчины Стража мне кажется сложнее, чем женщины. Ее действия хотя бы можно попытаться рассчитать, имея почти те же вводные, что были и у нее.

В игре их осталось двое. Своими предыдущими партиями, когда ипостасей еще было больше, они общими усилиями довели мир до того состояния, в котором он находится сейчас. Круговорот магии в мире нарушен, и она постепенно сходит на нет. От этого страдают и обе оставшихся ипостаси Стража. У каждой половины ставка на что-то свое, но обе части могут получить достаточное количество энергии только от местных магов, если те снова войдут в силу. Откуда раньше брался Дар для круговорота именно здесь на бренной земле? Из двух источников: Белых и Кристалла. Второй из-за вмешательства первых постепенно перестал работать, однако в мире вновь появляются Белые…

Женщина Страж ведет игру сразу по планам А и Б. Она пытается и вернуть всех Белых, чтобы разом восстановить былой баланс, первой им воспользоваться и победить. А для подстраховки она параллельно пытается восстановить всю былую палитру. Если, вдруг, не выйдет с Белыми, может получиться подпитаться от всей остальной честной братии вкупе.

Мужчина, по факту, должен хотеть того же. Поскольку ему точно так же для победы нужна энергия. Но, наверняка, у них с женщиной при одинаковых целях разные подходы к средствам. Судя по тому, как он в свое время направлял Эд с его книгой и Учителя в его снах, мужская ипостась Стража резко против однополярного мира. Сначала он избавлялся от Белых, теперь он расшатывает трон под Эллисом.

Что ж, кажется, я уже готов прийти к главному выводу.

Этот мир – последний шанс для Стража. Первым шансом был тот самый мертвый мир, развалины которого не дают сверхсуществу забыть о когда-то допущенной ошибке или серии ошибок. Следовательно, здесь борьба ведется и за право выбирать путь развития целого мира, который не приведет к его гибели, и за возможность просто существовать дальше. Видимо, если гибнет мир, погибают и обе половины Стража. А так, остаться должен только один, чтобы повести всех в единственно верное светлое будущее.

Печально осознавать, что если бы всего две части Стража смогли между собой договориться, эта партия была бы не нужна. Все жили бы долго и счастливо.

А дальше? Что дальше? Чем заниматься Стражу ту Вечность, что они готовят для этой планеты? В чем смысл последнего шанса? Вот один из них поглотит второго, приведет свой собственный мир к гармонии. А потом? Наверняка есть какое-то неизвестное мне потом. Однозначно, процветающий сбалансированный мир – лишь ступенька к чему-то большему…

Но это уже не моего ума дело.

По задумке своего гроссмейстера я должен действовать по уму, совести и велению сердца. Выбрал он меня не случайно, примерно понимая, как на что я буду реагировать, и куда может нелегкая меня занести. Вот только вмешиваться в дела земные он не любит, а я за время пребывания здесь здорово изменился. Что мне стоит для начала смешать им все карты, а потом попытаться сделать так, чтобы шашка прыгнула в дамки? Забавная, кстати, получается партия: и с картами, и с шашками. А что, так даже интереснее!

- Шаман, банан тебе в карман! Скажи, как на духу! Кристалл ваш починить можно?

Верный спутник и боевой товарищ удивился ноткам веселья в моем голосе, но ответил без задержки.

- Под небом нет ничего невозможного, но лично я, и все мои предшественники не знали, как это можно сделать в одиночку. Вот, если бы собралось по одному сильному магу от каждого цвета, да еще и присутствие Белого бы не помешала, да чтобы еще рядышком был один могучий Красный, с которого все началось, и кого мой народ уже однажды предал. Вот тогда можно было бы попытаться.

- Ну, так-то мы, считай, уже на полпути! – нетерпеливо потер я ладони друг о дружку. – Пора идти и наводить здесь шороху! А то Экуппа с этим явно не справляется.

С этими словами я двинулся вперед. Шаман громко, так чтобы я слышал, вздохнул, и последовал за мной. Кошка устала ждать и гуляла как бы сама по себе, но всегда находилась где-то рядом – я это чувствовал. Только вот Канону было совсем неуютно от вынужденного безделья.

- А чем я мог бы помочь твоим друзьям, как ты думаешь? – уточнил он, догоняя и вопросительно заглядывая мне в глаза.

- Все зависит от того, какими ресурсами ты обладаешь. Я бы предложил тебе собрать все имеющиеся силы и быть наготове.

- У меня есть охрана, друзья среди телохранителей и деньги. Так что два три десятка опытных бойцов могу обеспечить.

- Это уже гораздо больше, чем я надеялся! Давай, друг моего друга, собирай людей и двигай с ними туда, где уже собралась куча народу. Там, на месте, осмотримся и решим уже, чем вы можете быть полезны.

Канон нырнул в ближайший переулок, а мы пошли дальше по прямой и довольно широкой пустынной улице.

Порой я чувствовал на себе чьи-то взгляды, но опасности они не несли. Скорее всего, оставшиеся от греха подальше в домах старики женщины и дети периодически посматривали на улицу через щелки в оконных ставнях.

И правильно, нечего им всем делать там, где сейчас готовится сотворить ошибку Экуппа.

- Жалко, что связи с ним не будет, - поделился я мыслями с трусившим рядом шаманом, - толку нам будет от такого помощника, если нет возможности передать ему сообщение.

- А ты не подумывал над тем, чтобы самому, подобно Белой формировать вокруг себя Дар и делиться им с кем захочешь? – как-то хитро и вкрадчиво осведомился ушлый попутчик.

- Опять ты за свое? – возмутился я не на шутку. – Как ты можешь отождествлять меня с Белыми? Ты не видишь, что меня буквально передергивает при этом?

- Легко тебе! Нашел себе удобное всеобъемлющее зло и борешься с ним. Но не бывает легких путей. Бывают ошибочные решения! «Белый», что бы и кто бы тебе ни говорил, еще не значит «плохой»! Не существует однозначного добра или зла. В мире были Белые, в качестве противовеса им были Цветные. И долгое время все шло хорошо, пока система не дала сбой – Белые скурвились. Но ведь это случилось с конкретными великими магами. Которые в какой-то момент тоже выбрали легкий путь! Понимаешь, о чем я?!

- Понимаю, но не до конца, но сегодня мы с тобой вряд ли завершим этот разговор, - ответил я, сбавляя шаг.

- Это еще почему?! – возмущенно удивился шаман.

- Сейчас нам станет не до того. Кажется, мы уже почти пришли.

Да, мы уже почти достигли окраины поселения, и на встречу уже начали попадаться разрозненные группы мужчин. Раньше появление здесь сразу двух незнакомцев вызвало бы целый фурор, но сегодня определенно был особенный день.

Вот, наконец, закончились дома. На этой окраине мне бывать еще не доводилось. Здесь пляж переходил в холмистую степь. А роща, отделявшая поселение от Черты, которая шла от одного берега полуострова до другого, отсюда виднелась, как едва различимая темная линия.

Экуппа разместилась аккуратно на границе песка и травы. Песка, пожалуй, было чуточку больше, но многочисленные зеленые острова уже всерьез заявляли о своих намерениях на получение здесь постоянного места жительства.

Люди к их разноцветной компании не подходили ближе, чем на метров двести или даже триста. Но вид при этом местные ополченцы имели, хоть и испуганный, но все же весьма воинственный.

Здесь к нам с шаманом отнеслись уже более бдительно и даже несколько раз пытались остановить и задать вопросы.

Первого доброхота я отстранил довольно вежливо, и конфликта не последовало, но второй, взявший на себя патрульно-постовую роль, оказался назойливым и глупым. Поднявшись с земли после третьего моего отказа, он поспешил за нами вдогонку, вытаскивая из ножен что-то похожее на кинжал. Оглянувшись и поняв его намерения, я развернулся, метнулся к нему и вырубил его ударом кулака в висок за мгновение до того момента, как оружие полностью покинуло ножны. Дружки у этого дурня тоже оказались ему под стать. Бросились на нас всей шайкой, при этом созывая знакомцев из соседних отрядов.

Оно и понятно. Людям страшно. А обидев кого-то, кто слабее себя, кажешься самому себе сильным и отважным. В общем, ребятам и нужно было самоутвердиться за наш счет.

Ситуацию спас шаман. Шагнув навстречу спешащему к нам горе-воинству он широко развел в стороны руки, а потом резко сблизил их, но не хлопнул в ладоши, а выставил их по направлению к бегущим.

Шаг, другой – все толпа останавливается, как один человек. Лица у всех, вдруг, становятся одинаково сосредоточенные и как бы даже слегка поумневшие, что ли.

- Вот так фокус, старина, - дергаю я товарища за рукав хламиды, увлекая за собой, - ты что, тоже помаленьку генерировать можешь? А почему молчал?

- Это не Дар, а врожденный талант, завязанный на внутреннюю энергию. Это есть у каждого, просто нужно знать, как это развить.

- А, так я с чем-то подобным сталкивался, - вспомнил я Учителя, - с помощью такого таланта можно лечить или успокаивать людей.

- Угу, - согласился шаман, - а я могу заставлять людей задуматься. Чем они глупее, тем проще это делать. С тобой мне вообще напрягаться не пришлось!

Хотел его слегка так стукнуть, но тут понял, почему люди держатся на почтительном расстоянии от цветной гоп-компании.

Резкая волна беспричинной тревоги, которая нарастает с каждым шагом, доводя человека практически до панического состояния.

Естественно, нас этим было не пронять. Я, правда, в один момент, на самом пике панической атаки, замедлил шаг настолько, что коротконогий шаман быстро опередил меня на целых два корпуса. С трудом перенеся такой удар по самолюбию, я стиснул зубы и прибавил ходу.

Гонка за лидером длилась недолго. Шаман затормозил столь внезапно, что я в него едва не врезался. Оказалось, что воздух перед ним стал густым и вязким, образуя своеобразную стену. Прорваться на какое-то расстояние в этой плотной массе было, в принципе, возможно, но вот дышать во время этого прорыва не получилось бы даже у того самого человека из шутки, чьи легкие были такими мощными, что он откупоривал бутылку вина без штопора.