Copyright © 2023 by Lee Kkoch-nim

© camy, иллюстрация обложки, 2025

© Петухова В. И., Рустаева Е. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

В книге упоминаются соцсети метаплатформы Meta Platforms Inc., Facebook и Instagram, деятельность которых запрещена на территории РФ.

Ты помнишь ту ночь?

Когда мы ездили на водохранилище? За всю свою жизнь я не видела такой непроглядной и одинокой ночи. Она была как никогда темной. Наверное, и ты не можешь ее забыть. И все же, знаешь, помимо нас, есть кое-кто еще, не сумевший стереть эти события из памяти.

Наши с ним воспоминания о том дне схожи, но в то же время различаются. Он помнил стелящийся туман над водой, шум листьев в царящем безмолвии, напряженную тишину, растворяющуюся во влажном воздухе, которая словно предупреждала: не приближайся.

Рыбалка на водохранилище была запрещена, и все же втайне от чужих глаз он временами туда ходил. Однако в ту ночь от привычной тишины бросало в дрожь. Отчего-то стало не по себе, что-то пугало его.

Он долго не мог сосредоточиться на рыбалке, как вдруг увидел у воды что-то белое. В беспросветной темноте никак не получалось разглядеть, что же там. Точно чем-то околдованный, не в силах противиться неведомому притяжению, он подошел ближе. Едва он осознал, что перед его глазами, как ноги подкосились. Перед ним стояли белые, будто новые, кроссовки.

С его слов, он тут же достал телефон и позвонил в полицию. Даже понимая, что о незаконной рыбалке узнают, промолчать об этом просто не мог. Ведь белые кроссовки аккуратно стояли повернутые мысами к водохранилищу.

Наблюдая за всплесками воды, едва не попадавшими на обувь, он не мог успокоиться и настойчиво просил полицию скорее приехать. Умолял проверить, верны ли его опасения и не случилось ли чего.

Поначалу полицейских не сильно интересовало произошедшее и они не придали этому делу большого значения: всего лишь записка и пара кроссовок. Хорошо, если бы они продолжали так думать. Закончись все на этом – никаких проблем и не возникло бы, так ведь?

Помнишь, когда мы начали догадываться, что наши чувства взаимны?

Хоть и познакомились не сразу, но не спеша и естественно вошли в жизни друг друга. Не знаю, когда точно все это началось. В какой-то момент я видела тебя каждый раз, когда поворачивала голову, и тут же ловила на себе твой взгляд. Ты наблюдал за мной на перемене, в столовой, во время урока.

Поначалу было неловко и я не понимала, что с этим делать. Почему ты все время смотришь на меня? Сложно было найти объяснение такому пристальному вниманию.

Ты не мог не осознавать, насколько привлекателен и как легко притягиваешь взгляды, ведь всегда был окружен множеством друзей.

Твое имя нередко проскальзывало в шепотках между девочками: ты был популярен в школе и вызывал всеобщий интерес. Ловко уходил от выговора учителя и был способен парой слов поднять настроение всему классу. Делал красивую прическу и стильно одевался, все, что бы ни носил, тебе было к лицу. Улыбался не часто, но в эти редкие мгновения твои глаза сияли, как звезды, а уголки губ изящно изгибались. Одним словом, знал, как выглядеть привлекательно.

И все же ты наблюдал за мной, и я не знала, как себя вести. Нас ничего не связывало: ты общался с популярными старшеклассниками, а я… Во мне не было ничего особенного, хотя и слишком незаметной тоже бы себя не назвала. Просто одна из общей массы учеников в классе. Ты вызывал восхищение у окружающих, и я не стала исключением. Однако почему-то ты все равно наблюдал за мной. Знаешь, каждый раз, когда ощущала твой взгляд на своих плечах, щеках и даже затылке, внутри будто что-то покалывало и через все тело проходила дрожь.

И в то же время отворачивался всякий раз, когда наши взгляды пересекались. Я не успевала это увидеть, но с легкостью могла представить твои теплые и озорно смеющиеся глаза. Так хотелось самой поймать эту улыбку, но не знала, что тебе сказать. Поинтересоваться, почему постоянно на меня смотришь? Или уверенно спросить, не слишком ли часто наши взгляды пересекаются? Я много об этом думала, но так и продолжала молчать.

И почему ты, пристально поглядев на меня, вдруг отворачивался и делал вид, что ничего не происходило? Будто я сама себе это вообразила или надумала лишнего.

Именно так мне казалось. Мы учились в одном классе, и нет ничего странного в том, что время от времени наши взгляды встречались. Это могло быть простым совпадением. А может, я и правда сама все придумала. Страшно представить, что и мои чувства окажутся надуманными и лопнут, словно мыльные пузыри.

Мне не хватало сил найти в себе храбрости спросить: почему наблюдаешь за мой, почему пытаешься пересечься взглядами? Тем более мне нравилось, что ты это делал. Я подсознательно стала ждать наших переглядок и когда ты первый ко мне подойдешь.

Никогда раньше не хотела так сильно прийти в школу. Почему выходные вдруг кажутся такими длинными?

Ты легко находил общий язык с нашими одноклассниками, с ребятами из параллели и даже со старшеклассниками, которых впервые видел, но никогда не разговаривал со мной. Просто смотрел и молча улыбался, не подходил ближе, будто не хотел пересекать какую-то невидимую черту.

– Слушай, тебе Хэрок не кажется странным?

– Почему?

– Он постоянно пялится на Хэчжу.

Потом и другие стали обращать на это внимание. Сложно было не заметить. Первой об этом заговорила Наён. Они с Йечжи стали моими первыми подругами в старших классах и, к счастью, оказались довольно неплохими приятельницами. В начале года проще всего сблизиться с теми, кто сидит рядом. Однако не всегда эти соседи оказываются хорошими людьми.

– Правда?

Я почти ответила: «Не знаю, на кого он там смотрит», но решила сделать вид, что не понимаю, о чем она. Не хотелось, чтобы потом говорили, будто я накаркала.

– Ты не заметила? Все время на тебя оборачивается, словно пытается просверлить в тебе дыру взглядом.

– Думаешь? – Притворившись, что впервые слышу об этом, оглянулась.

Была большая перемена. Я не заметила, куда ты ушел, и во мне проснулось непонятное чувство досады. Твой взгляд постоянно следовал за мной, а когда мне захотелось на тебя взглянуть, ты исчез. Раньше такого не случалось, и мне стало грустно. В тот день, пока пыталась найти тебя, четко осознала: хочу, чтобы ты всегда смотрел на меня.

– Хэроку, похоже, нравится Хэчжу, – вдруг сказала Йечжи, которая все это время слушала наш разговор без особого интереса.

Наён зацепилась за ее слова.

– Наш Хэрок влюбился, – протянула она и громко рассмеялась, стуча рукой по парте.

Мое сердце вторило ее ударам. Я могла думать только о тебе. От волнения приходилось делать глубокий вдох, прежде чем поворачиваться в твою сторону.

Думая об этом сейчас, понимаю, что ты слишком уж легко очаровал меня: одних взглядов хватило, чтобы все мои мысли были заполнены тобой.

Меня все время тянуло к тебе, но, когда другие заметили, что ты постоянно оглядываешься, я не могла обернуться, даже чувствуя, что ты смотришь. Волновалась о мнении одноклассников. Переживала, что, оглянувшись, не увижу тебя. Хотя нет, по правде, меня пугало больше не поймать твой взгляд.

Да, до странного боялась, что ты перестанешь на меня смотреть.

– Ты знаешь, где Хэрок?

– Нет.

– Связывалась с ним, вернувшись с водохранилища?

– Нет.

– Ни по телефону, ни через мессенджеры, ни через соцсети?

– Говорю же, нет.

– И даже не думала об этом?

– А почему я должна была?

– Вы же встречаетесь. – Следователь сказала это как нечто очевидное. Меня это разозлило.

– И что? Если люди встречаются, они обязаны постоянно созваниваться и доставать друг друга?

– Нет, конечно.

Следователь мягко покачала головой. Тогда я подумала, что разговор окончен, но вдруг она, склонив голову, продолжила:

– Все же странно. Ты совсем не удивилась, когда услышала, что твой парень пропал.

Я окаменела.

Заметила ли она, как у меня тряслись кончики пальцев? Понимала ли, что я хотела поскорее выпроводить ее и захлопнуть дверь?

Чтобы не было заметно дрожи, я прикрыла левую руку правой, сильнее прижав к себе, будто что-то пряча. Стояла кротко, как дама на официальном приеме, но следователя, похоже, не интересовала моя внезапная скромность. Она смотрела на меня, словно гадая, что у меня в руках.

– Если, как говоришь, с того дня вы друг с другом не связывались, ты бы понятия не имела, что Хэрок пропал. Однако ты, как ни странно, будто уже знала об этом.

Мне пришлось быстро отвести взгляд. Следователь уже точно заметила мою тревогу. Не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять это. Несложно даже представить загадочную улыбку, появившуюся на ее губах.

– Может, поговорим внутри?

Только сейчас я поняла, что все это время мы разговаривали у входной двери. Следователь без колебаний вошла в дом, мне оставалось только наблюдать за ней.

Надеюсь, ты понимаешь, что у меня не было выбора? Я не звонила в полицию, они пришли сами. Ужасно раздражало, что следователь вела себя так, словно знала все. Мне пришлось продолжить наш разговор.

– Зачем вы поехали на водохранилище?

– А что, нельзя?

Я сама удивилась тому, как резко ответила. По правде, мне не хотелось говорить в такой высокомерной манере. Думала просто спросить, что плохого и неправильного в нашей поездке на водохранилище? Мне и самой непонятно, как слова вышли такими грубыми. Лицо следователя тут же помрачнело.

– Дело не в том, можно или нельзя. Согласись, водохранилище – не лучшее место свидания для подростков.

Меня позабавило слово «подростки». Я резко ощутила непонятную пропасть между нами, как когда взрослые называли нас «молодежью».

– А есть специально отведенные места для свиданий подростков?

Следователь рассмеялась. Мне не понравился этот смех. Это не была добродушная реакция взрослых на желание детсадовца стать динозавром. Она будто смеялась над словами девятиклассника о том, что он хочет поступить в лучший вуз страны. Понимаешь, о чем я? Эта надменность: «Ты еще не знаешь, как устроен мир». Будто она умилялась моей смелости.

– Забавная ты.

Как я и сказала, в ее голосе явно звучала насмешка. Ты бы, наверное, впал в ступор: никогда не умел справляться с резкими словами. В тот момент я отчасти понимала тебя. Такие высказывания выводят из себя и портят настроение. Я бросила на следователя сердитый взгляд. Мне совершенно не нравилось ее поведение и то, как она откинулась на диване, будто в собственной гостиной. Еще и смела разговаривать со мной в таком тоне.

– Хорошо, тогда спрошу еще раз: что вы делали на водохранилище?

– Ничего.

Следователь внимательно посмотрела на меня и чуть слышно поинтересовалась:

– Ты думаешь, я приехала сюда от нечего делать?

Я промолчала.

– Ты была последней, с кем виделся Хэрок. Вы вместе пошли на водохранилище, и потом он исчез. У нас есть записи с камер видеонаблюдения из автобуса, на котором вы туда ехали.

Я ничего ей не ответила.

– Похоже, ты не понимаешь, о чем речь? Объясню. Я видела, как ты за руку тянула из автобуса сопротивляющегося Хэрока. Он не хотел идти. Это видео выставляет тебя в очень неблагоприятном свете. Самой же лучше сознаться.

Следователь думала, что загнала меня в угол, предъявив веские доказательства. Словно могла сейчас же арестовать меня, совершившую преступление.

Разве не смешно? Если бы я действительно что-то сделала, то давно была бы задержана и отправлена в участок, а не подвергалась допросу в собственном доме. Если не забрали, значит, следователь только делает вид, что все знает, и просто запугивает меня. Она ждала, что я куплюсь на глупые угрозы и сознаюсь в том, чего не было. Поэтому я решила рассказать правду.

– Вы ошиблись.

– Что?

– Вы должны были спросить не о том, что случилось на водохранилище, а что происходило с нами.

Следователь молча смотрела на меня. Я глядела на нее в ответ.

– Потому что все началось раньше.

Знаешь, что чужой взгляд на себе можно почувствовать?

Бывало, даже не оборачиваясь, я ощущала, как ты на меня смотришь. Сердце бешено билось в груди каждый раз, как твой нежный взгляд скользил по моим плечам и лицу.

Раньше я не могла повернуться к тебе. Создавалось впечатление, что и так слишком часто смотрела в твою сторону. Приходилось сдерживать себя и несколько раз хорошо подумать, прежде чем решиться на это. В тот день я тоже долго переживала, но, надеясь, что твой взгляд прикован ко мне, все-таки обернулась.

Однако в один миг надежда разбилась вдребезги, а ее осколки были сожжены в огне. Сбылось худшее опасение: ты смотрел на другую девушку.

Ты даже представить не можешь, как я тогда разозлилась. Все тело пронизывало чувство предательства. Было горько оттого, что все это время заблуждалась. Возможно, я бы не разозлилась так сильно, наблюдай ты за любой другой девушкой, но ты смотрел на нее. На Ким Ончжу.

Понимаю. Ончжу приковывает взгляды окружающих своей красотой. Высокий рост и стройная фигура выделяют ее среди остальных. Она и в учебе хороша, поэтому стала не только звездой среди сверстников, но и любимицей учителей.

Ты не представляешь, насколько я завидовала и хотела быть похожей на Ончжу.

Если даже я так сильно ей восхищалась, что уж говорить про других? Ребята выстраивались в очередь, чтобы подружиться с ней.

И ее место. Твоя парта была в конце класса по диагонали от меня, а Ончжу сидела прямо перед тобой. Когда вы успели так сблизиться? Иногда ты постукивал шариковой ручкой ей по голове и говорил что-то забавное, а она, даже не обернувшись, смеялась. Дурачась с ней, ты выглядел очень счастливым.

Словно вы были в своем собственном мирке, где все существовало лишь для вас двоих. Мне оставалось наблюдать за вами лишь издалека.

Забрав у меня все силы смеяться, вы веселились так, как я больше не могла. Следовало перестать оглядываться и притвориться, что ничего не вижу. Однако я каждый раз с недовольством продолжала смотреть. Вскоре вы почувствовали на себе мой взгляд. Не помню, какие в тот миг были выражения на ваших лицах, но то, как ощутила себя пойманным на преступлении воришкой, запечатлела очень ясно. Тогда, быстро отвернувшись, я чувствовала себя такой жалкой.

Увидев, как ты смотришь на Ончжу, я решила больше не обращать на тебя внимания.

Становилось тоскливо от мысли, что моя влюбленность и твой взгляд, который я с таким нетерпением ждала, действительно оказались надуманными.

Тем, кто всколыхнул все мои чувства своими долгими взглядами и смущенной улыбкой, когда наши взгляды пересекались, был ты. Теперь же из нас двоих было больно лишь мне.

Даже после того дня я иногда ощущала твой взгляд на себе. И все же больше не оборачивалась. Вопреки тому, насколько до безумия сильно хотелось знать, смотришь ли ты на меня. Я все еще злилась.

Возможно, ты и не догадывался об этом. Ведь мы не были друзьями или парочкой, просто учились в одном классе. Сейчас я понимаю, что в то время у меня не было права злиться на тебя.

Примерно неделю я намеренно избегала твоего взгляда и притворялась, что мы незнакомы, каждый раз, проходя мимо. Первые два дня было тяжело, но потом я успокоилась. Все равно мы были друг другу чужими, словно принадлежали разным мирам. Когда я наконец смогла разобраться со своими чувствами, ты вдруг подошел и сел за парту спереди.

– Привет.

Я вмиг покраснела, а сердце бешено забилось в груди. Не желая показывать свое волнение и дрожь, уткнулась взглядом в книгу.

– Учишься?

– Что? Ага, – промямлила я.

Что еще за «ага»? Вспоминая свой ответ, понимаю, насколько же глупо это тогда прозвучало. Пока я мысленно проклинала себя, ты облокотился о мою парту, подперев рукой подбородок, и пристально на меня посмотрел. Своим вниманием не дал и шанса отвести взгляд. Было неловко. Твое лицо не выражало ни радости, ни злости, просто, как и прежде, не отрывал от меня глаз.

– Ты сегодня одна?

– Что?

– Ну, обычно ты с подружками сидишь.

Зная, что ты говорил про Наён и Йечжи, я так ничего и не ответила. Похоже, ты ждал удобного момента, когда их не будет рядом.

– Тебе плохо?

– Что? Нет.

Ответила со всем спокойствием, что у меня было, и, набравшись смелости, наконец-то посмотрела на тебя. Еще никогда мы не были так близко друг к другу: твои аккуратные брови, прямой нос, озорные глаза были прямо передо мной. Этот краткий миг я запомню на всю жизнь.

– Да ты же вся красная. Кажется, у тебя жар.

Ты коснулся моего лба, проверяя температуру, и от неожиданности я резко вдохнула. Мир вдруг остановился. Никогда не думала, что время может течь так медленно.

– Раз твоих подруг сегодня нет, может, мне позвать Ончжу? Сходите вместе к медсестре.

Интересно, знаешь ли ты, что стоило имени Ончжу сорваться с твоих губ, все мои чувства сразу остыли, а их остатки, словно пыль, разлетелись по воздуху?

– Все хорошо, не нужно, – ответила я и начала решать задачи в рабочей тетради по математике. Ты продолжал сидеть и смотреть, но мне уже было все равно.

Я стала еще сильнее отдаляться от тебя с того дня, как мы впервые поговорили. Если случайно пересекались взглядами, быстро отворачивалась с мрачным лицом. Было неудобно смотреть тебе в глаза. Я боялась, что ты растопчешь мои чувства, как только узнаешь, насколько сильно мне нравишься.

Знаешь, что я нарочно вела себя так равнодушно, общаясь с тобой? Ты даже не представляешь, сколько усилий мне стоило удержать рвущееся к тебе сердце, чтобы не пораниться в будущем.

Каждый раз, когда ты заигрывал и дурачился с Ончжу, ревность во мне росла. Я возненавидела ее. Злило, что ты веселился и шутил именно с ней, а не со мной. Мне же приходилось держаться от тебя на расстоянии.

Интересно, поэтому ли ты перестал обращать на меня внимание и бросил все попытки поговорить? Я не сильно беспокоилась, думая, что легко смогу тебя забыть. Однако ты всколыхнул мои чувства так же легко, как украл сердце.

Один раз Ончжу села рядом со мной и начала разговаривать. Как обычно, вы с друзьями собрались вокруг нее. Таким образом я невольно оказалась в вашей компании. Было неудобно. Перед тем как я собиралась уйти, одна фраза из разговора остановила меня.

– Разве девушки с длинными волосами не красавицы? – сказал кто-то из ребят, которые играли с волосами Ончжу. То ли Чан Чисан, то ли Пак Чхэхо. Честно говоря, не помню, кто это был. Меня не интересовали другие. Только твой ответ имел значение.

– Не сказал бы. Мне не нравится, когда у девушки волосы до пола. Короткая стрижка лучше.

Почему в тот миг ты посмотрел на меня? И почему я не стала избегать твоего взгляда?

Мы явно глядели друг на друга. И ты застенчиво и мило засмеялся.

Знаешь, после тех слов я подстриглась. Поначалу отращивала волосы, потому что длинная стрижка Ончжу казалась очень красивой, но, услышав, что тебе нравятся короткие, сразу же отрезала. Интересно, знал ли ты, что я очень волновалась, идя в школу на следующий день, гадая, понравится ли тебе моя новая стрижка?

Возможно, мне просто показалось.

Утром понедельника после стрижки я снова почувствовала на себе твой взгляд. Встретила его с трепетом: именно этого и хотела, когда пошла к парикмахеру.

Только тогда я поняла, что очень сильно ждала твоего взгляда. Как соскучилась по нему. И насколько отчаянно желала.

В то же время я решила держаться подальше от Ончжу. Раньше, как и многие другие, хотела ней подружиться, но потом начала ревновать тебя к ней. А Ончжу, напротив, стала ко мне подсаживаться поболтать. Наверное, почувствовала, что я стала намеренно от нее отдаляться.

Это было в ее характере. Как бы сказать, Ончжу была из тех людей, которым казалось, что они обязаны нравиться абсолютно всем.

– Ты подстриглась? Очень красиво, тебе так идет! – Ончжу коснулась пальцами кончиков моих волос. Ее энтузиазм показался мне наигранным.

– Давно нужно было это сделать, очень здорово смотрится.

Мне было неловко, что Ончжу вдруг стала вести себя со мной так дружелюбно, но и ее комплименты настроение мне не испортили.

– Может, мне тоже подстричься?

Я не понимала, говорит Ончжу сама с собой или правда спрашивает меня, но мне все равно стало тревожно. Ты ведь сказал, что девушки с короткими волосами симпатичнее? Сердце еще сильнее забилось в груди, когда мимо прошел ты.

– Разве короткие стрижки идут всем?

Ты сказал это прямо и отвернулся с легкой улыбкой. Все произошло очень быстро, но я была уверена: та улыбка была адресована мне.

После этого ты стал чуть смелее. Даже когда выходил с друзьями в коридор, всегда возвращался постоять около моей парты. И с утра так же. Перед тем как пойти на свое место, останавливался около моей парты, и мы пересекались взглядами. Однажды Ончжу, нахмурившись, недовольно спросила.

– Эй, Хэрок! Что ты все топчешься возле Хэчжу? Нравится она тебе, что ли?

Ончжу, очевидно, обращалась к тебе, но ты продолжал смотреть лишь на меня. Как будто ответа ждала именно я.

– Ага.

Своей прямотой ты поразил всех. Время будто остановилось. Наверное, больше всех следовало удивиться именно мне, однако первенство в этом заняла Ончжу.

– Ты не знала? Она мне нравится.

– Да ладно!

После твоих слов в классе поднялся шум. Кто-то кричал, кто-то хлопал ладонью по столу. К тебе подбежали друзья, обхватили за шею, словно хотели задушить, и присоединились ко всеобщему гвалту:

– Вот это Хэрок, мужик! Молоток!

Класс будто превратился в праздничную площадь. Не думаю, что, будь на нашем месте другие ребята, подобное вызвало бы много шуму. Однако мы были слишком разными и не подходили друг другу.

Все в один миг обратили на меня внимание. Еще не до конца осознавая происходящее, я могла только удивленно моргать. Понимая, что все смотрят и ждут моего ответа, просто не знала, что ответить. Тут прозвенел звонок, и все притихли. Конечно, ты расстроился, так ничего от меня и не услышав.

Следователь нетерпеливо вздохнула. В раздражении она приподняла брови.

– Понятно, Хэрок первый тебе признался. Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Вы же сами спросили, зачем мы пошли к водохранилищу и что там произошло.

– Вот именно, вопрос был в том, что вы там делали и почему Хэрок исчез. Мне не очень интересно, как вы познакомились и стали встречаться.

Я не могла решить, была ли полицейский глупой или просто некомпетентной. В целом, судя по вопросам, она подходила под оба понятия. Мне даже стало ее жаль. Я уже почти рассказала ей все, но следователь не сдержалась и поторопила события:

– Так почему, как тебе кажется, Хэрок пропал?

– Вот поэтому вы его найти и не можете.

– Что?

Ты со своим острым слухом всегда понимал, что я бормочу себе под нос. Поэтому знаешь, как я не люблю бестолковых людей. Не каждому дано хорошо учиться, но должны же быть границы человеческой глупости.

– У любого события есть причина. Как, не зная ее, можно судить о следствии?

Я ожидала, что следователь снова станет насмехаться над моими словами, но почему-то этого не произошло. Выражение ее лица стало жестче, будто она не могла больше выслушивать лекции от грубого подростка.

– У меня создается впечатление, что ты просто тратишь мое время.

Я пожала плечами. Это у полиции истекало время. Мне было все равно.

– Думаешь, если тянуть кота за хвост, будет лучше?

– Вовсе нет. Я не знаю, что для меня сейчас лучше или хуже. Однако это ведь вы ко мне пришли.

На мгновение что-то резкое промелькнуло во взгляде следователя. Похоже, моя неторопливость действовала ей на нервы и она начинала кое-что обо мне понимать.

– Хорошо. Должна тебе сказать, я пришла сюда не потому, что хотела посплетничать о вашей истории любви. Думаю, ты имеешь прямое отношение к исчезновению Хэрока.

Я никак не ответила ей ни словом, ни выражением лица. Что здесь сказать? Так думает полицейский.

– Помнишь, вы поехали к водохранилищу на восемьдесят седьмом автобусе? А вот водитель очень хорошо вас запомнил. Остановка эта особой популярностью не пользуется, к тому же ему показалось странным, что парень с девушкой отправляются в такую даль. Я расспросила его об этом поподробнее, и вот что он сказал… – Следователь стала говорить от лица водителя. – «Атмосфера была накаленной. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее ребята спорили. Слышалась ругань и угрозы. Я ведь тоже отец, как тут не обратить внимания. На остановке у водохранилища парень не хотел выходить. Девушка кричала, что надо, и тянула его за руку. Он тоже выглядел очень рассерженным. Больше всего мне запомнились слова девушки, когда они выходили из автобуса».

Следователь прекратила свою актерскую игру и посмотрела на меня. Я глядела на нее в ответ. На самом деле я помнила, что говорила в тот день, поэтому ждала продолжения.

– Что же ты сказала тогда? – спросила следователь, будто загадав мне загадку, и я честно ответила, что не знаю.

Тогда полицейский произнесла фразу почти по слогам, как будто пытаясь восстановить ее в моей памяти:

– Вот теперь это точно конец.

Услышав это, я неосознанно стиснула зубы. Не из-за ее слов, а потому, что ясно вспомнила нашу с тобой ссору.

– Разве не странно, что Хэрок пропал после того, как ты сказала, что это «конец»?

– И что, по вашему мнению, я с ним сделала?

– Если еще чуть глубже копнем, то выясним. У нас в стране полиция одной пустой болтовней, как ты думаешь, не занимается.

– Если бы я действительно что-то сделала с Хэроком, вы бы могли отвезти меня в участок, но почему-то просто разговариваете со мной дома.

– Не без причины. Ты несовершеннолетняя, да и…

Следователь пошла на попятную. Конечно, откуда ей что-то знать?

– У вас нет доказательств.

– Что?

– Для того чтобы кого-то задерживать, нужны доказательства, а их нет, поэтому вам только и остается запугивать. Иначе с чего бы вламываться к несовершеннолетней девушке, которая сейчас одна дома, и угрожать ей ее же словами, которые она даже не помнит? У вас самой, наверное, память как у Шерлока Холмса, можете наизусть воспроизвести все, что говорили, до последней буквы. А я вот нет. Но мне совсем не страшно. Знаете почему? Я ничего не сделала. Если правда хотите напугать, предъявите доказательства, что я утопила Хэрока. Как будто вы что-то знаете. Может, мне и признаться самой?

Я с любопытством наблюдала, как следователь что-то напряженно обдумывала, потом сделала несколько записей в блокноте. Жаль ее: такая недалекая ничего найти не сможет. Полицейский несколько раз обвела записи ручкой, а затем, будто для того, чтобы подтвердить свои догадки, бросила одну фразу. Этими словами она словно вернула меня в мгновение, когда я только открывала ей входную дверь. Следователь неспешно рассмеялась, а мне вот было не до смеха.

– Странно. Я вроде бы не говорила, что Хэрок утонул.

Наши отношения начались сами собой. Как люди дышат, не осознавая этого, так и я не до конца понимала, что встречаюсь с тобой. Однако в глазах остальных одноклассников мы уже встречались, и неважно, какой мой ответ.

Как только урок закончился, слухи разлетелись по всей школе. К концу учебного дня не только наши знакомые, но и учителя знали, что мы теперь вместе.

Немного беспокоило, что для начала отношений мое желание не учитывалось. Ты заставлял сердце в моей груди трепетать, поэтому меня не сильно расстраивал такой расклад.

Ты стал все время звать меня по имени. Улыбался, словно радуясь, что теперь тебе можно было произносить его и смотреть мне в глаза столько, сколько душе угодно. Отводил взгляд ненадолго и вновь пристально наблюдал за мной, будто не в силах противостоять искушению. Я стала с нетерпением ждать выходных. Пускай мы каждый день виделись в школе, но свиданием же это не назовешь.

Помнишь? День, когда мы впервые вместе пошли в кино? Мне так нравилось просто быть рядом с тобой, что совершенно не помню фильм, который смотрели.

И вот снова наступили выходные. О них я не забуду.

При встрече ты спросил, почему я постоянно ношу брюки. Что ты имел в виду: интересовался, почему носила их при каждой нашей встрече, или почему в целом ходила только в них? Я не знала, что ответить. Никогда об этом не задумывалась. Просто хожу в них без особой причины.

– В следующий раз надень юбку.

– Зачем?

– Ты в ней мило выглядишь. Поэтому, когда снова увидимся, приходи в юбке.

Я ненадолго смутилась, ты погладил меня по голове, не дожидаясь моего ответа. Мне вдруг стало понятно, почему собаки от этого так радостно виляют хвостом. В тот миг я радовалась так же сильно, как и они, и хотела показаться тебе милой.

С тех пор каждый раз на свидания я приходила в юбке. Когда мама заметила, что я стала постоянно их покупать, спросила:

– С чего вдруг ты стала покупать столько юбок? Раньше же говорила, что в них неудобно.

Возможно, со стороны это вызывало подозрения. Обычно я ненавидела носить юбки: приходилось сидеть, собрав ноги, и все время быть аккуратнее, когда поднималась по лестнице. Так что единственной юбкой, которую я носила, была школьная.

– Просто красиво.

– Красиво, как же. Ты бы еще в одних трусах пошла, – отчитал меня папа, искоса поглядывая в мою сторону.

– Вот опять ты за старое. Прекращай. Если сейчас не наденет, то когда? Став горбатой старухой? Пусть носит что хочет, пока молода, чего разорался-то? – попыталась угомонить отца мама, но он все с таким же недовольством продолжил:

– И что, если Хэчжу станет в купальнике разгуливать, тоже скажешь, ничего страшного, она ведь еще так молода?

– Она что, по-твоему, в купальнике ходит? Это же просто юбка. Да что с тобой, в самом деле? Слушай, Хэчжу, не обращай на него внимания. Он у нас просто такой. Хэчжу – твоя дочь, а не вещь. Так что прекращай лезть в ее дела, – пригрозила ему мама.

Папа прокашлялся и больше не сказал ни слова. Он бы запретил мне носить юбки, если узнал, что я надеваю их для тебя, но это меня не волновало. Что бы ни сказал папа, я была не против одеваться по твоему вкусу. Ведь тебе это нравилось, и ты говорил мне, что я красивая.

– Давай уже закончим с твоей любовной историей и поговорим начистоту, – сказала следователь.

Я лишь молча смотрела на нее. Поговорим начистоту? Я и так говорю ей все, как было, как мне быть еще честнее?

– Должно быть, ты уже поняла, что я тебе не доверяю. Думаю, стоит начать с причин, почему ты попала под подозрение. Как и говорила вначале, в наш полицейский участок позвонили около полуночи того дня, когда вы с Хэроком отправились на водохранилище. Кроссовки, которые обнаружил заявитель, были тридцать седьмого размера. Любой бы понял, что они не могли принадлежать семнадцатилетнему парню. Даже без криминалистической экспертизы понятно, что эти кроссовки – твои.

Следователь смотрела на меня, словно мать, которая поучала ребенка. Я, конечно, продолжала молчать.

– Уже на следующий день к нам поступило заявление об исчезновении. Однако пропала не хозяйка кроссовок, а молодой человек, находившийся с ней в то время. Странно, не правда ли? Ход расследования изменился. Но что же произошло? Он сбежал из дома? Чаще всего в этом и кроется причина, если с подростком не удается связаться. Но после того как мы разузнали о его отношениях с семьей и окружающими, о поведении и школьной жизни, то выяснили, что у Хэрока не было причин сбегать. Тогда что же произошло?

Сама того не осознавая, я с силой сжала кулаки. Не давая выскользнуть, как песок, тому, что держала в своих руках. А я не хотела этого лишиться. Ведь представляла, что в моих руках находишься ты.

– Итак, вернемся к исходной точке. Что же случилось на водохранилище в тот день? Ты говоришь, что ничего не было, но между вами явно что-то произошло. На камерах видеонаблюдения видно, как Хэрок упирался, но ты силой за руку вывела его из автобуса. Примерно через два часа после этого очевидец, который находился недалеко от водохранилища, увидел насквозь промокшую школьницу. Молодого человека с ней не было. Получается, что школьник пропал после того, как прибыл на водохранилище. Но почему девушка промокла? Что же произошло за это время?

Я все так же молчала.

– Учитывая, как аккуратно стояли кроссовки, можно предположить: тебя не толкали и не принуждали заходить в воду. Иначе обувь валялась бы небрежно. Но на этом странности не заканчиваются. Если в воду упала ты, почему пропал Хэрок? Сколько бы ни думала, все несостыковки по этому делу связаны именно с тобой.

Мне нужно было просто промолчать. Не обращать внимания на ее болтовню и просто сидеть тихо. Однако у меня не получилось сдержаться. Сильно переволновавшись, выкрикнула:

– Да не знаю я. Говорю же, что ничего не знаю!

Следователь смотрела на меня с недоумением, не понимая, почему кошка попалась в ловушку, предназначенную для мышей.

– Когда поступает заявление об исчезновении человека, мы первым делом проверяем камеры видеонаблюдения и выясняем, где он был замечен в последний раз и куда направлялся, а также ищем последнего, с кем он виделся. В случае с Хэроком это была ты. Но я пришла к тебе в последнюю очередь. Как думаешь почему?

Ее вопрос не был загадкой, а слушать одну и ту же историю мне уже надоело. Не зная, какой ответ она желала услышать, я просто хотела, чтобы все поскорее закончилось. Поэтому готова была пойти у нее на поводу, лишь бы она поскорее ушла из моего дома. Однако следователь начала говорить странные вещи.

– По правде говоря, когда заявили об исчезновении, мы особенно тщательно проработали версию с побегом. Для обычного подростка, у которого не было никаких проблем, убегать из дома крайне необычно. Многие делают это по собственному желанию. И конечно, родители часто говорят: «У нашего ребенка не было причин сбегать из дома», но на практике все иначе. Ведь, помимо отношений с семьей, есть и другие причины, например проблемы с друзьями. Я навестила родителей Хэрока. Собиралась сказать им, что он, вероятнее всего, просто сбежал, а не пропал, но они рассказали нечто неожиданное про тебя. Они, как и многие его друзья, сказали, что ты собиралась убить Хэрока.

С ума сойти. Мое лицо перекосило до неузнаваемости от замешательства и злости.

– И кто вам такое наплел?

– Друзья Хэрока.

– И вы им верите?

– В школе тебя называют «психичкой».

Лицо у меня напряглось еще больше. Следователь продолжила:

– Когда я спросила, что они имеют в виду, они объяснили это как «психованная истеричка». Хэрок часто называл тебя так перед друзьями. Говорил, что собираешься его убить. Ему было страшно.

Я усмехнулась, сама того не заметив. Говорил, что я планирую тебя убить? Что боишься меня? Даже потеряла дар речи, не веря в услышанное.

Разве не говорила? Проблема всегда была в твоих друзьях.

– Поссорились, что ли? – спросила Ончжу, всем своим видом показывая беспокойство. Как будто началась война, ну правда. Я молча лежала на парте с опухшим от слез лицом.

– Эй, что такое? Правда поссорились? Глаза все красные. Как же так?

Мы впервые поругались.

Я с вечера рыдала в подушку, думая о неизбежном расставании. Были ли твои глаза такими же отекшими от слез? Что мне тебе сказать? Извиниться? Невозможно описать, сколько мыслей вертелось в моей голове по дороге в школу.

Однако ты все не приходил. Столпившиеся вокруг одноклассники стали галдеть о нашей ссоре. Первой поделиться сплетней хотела, конечно же, Ончжу.

– Похоже, действительно поругались. Вчера ведь у Хэрока был день рождения, что могло случиться?

Странно. Несмотря на то что Ончжу старалась показать, как сильно переживала за нас, мне почему-то слышалось злорадство в ее словах вместо сочувствия.

Не знаю, спрашивала Ончжу из чистого любопытства или искренне беспокоилась. Она говорила о нашей ссоре так долго, будто хотела, чтобы об этом услышали все и мы по-настоящему расстались.

Наён и Йечжи, похоже, раздражало поведение Ончжу. Ты же знаешь: они вспыльчивые и не станут терпеть, если им что-то не нравится.

– Так сильно хочешь всем рассказать? Пойдем сразу по радио объявим.

Ончжу растерялась от резких слов Наён. С невинным выражением на красивом лице, она будто не понимала, о чем говорит Наён. Отвратительно. Это почувствовала не только я, поэтому Йечжи обратилась к растерянной Ончжу напрямую:

– И без тебя уже все поняли, что они поссорились.

– А, нет, я…

– Да иди уже просто молча на свое место.

Душу грел смущенный вид Ончжу, которая, покраснев, ушла к своей парте.

Мне приходилось общаться с ней, несмотря на всю мою ненависть и некую настороженность. Тебе она нравилась больше, чем Йечжи и Наён.

Я разговаривала с Ончжу не потому, что хотела подружиться. Просто только через нее я могла сблизиться с группой популярных ребят и стать для тебя достойной девушкой. Поэтому не могла просто вычеркнуть ее из своего круга общения, как бы ни хотела.

Когда Ончжу вернулась на свое место, остальные тоже потихоньку разошлись.

– Так в чем дело? Все нормально? – спросили меня Наён и Йечжи, легонько похлопывая по спине. Я не могла ничего ответить из-за душащих меня слез.

Я все думала о причине нашей ссоры. Ведь до этого мы были счастливы даже просто смотреть друг на друга. По иронии судьбы, в день, когда мы впервые поругались, я любила тебя больше всего.

– Ты должен все возместить.

– Что?

– Это по твоей вине часы поцарапались, так что заплати. Ты хоть знаешь, сколько они стоят? – сказала я Мингю.

Ты не выглядел растерянным, лишь смотрел, как на сумасшедшую. Будто не мог смириться с моим неописуемым упрямством.

– Хватит уже.

– Что хватит? Как теперь с этим быть? Вы все должны возместить ущерб! Если не вернете все как было, я напишу на вас жалобу!

– Ну, вперед, – сказал Хэрок.

– Что?

– Черт, ну серьезно. Мне перед парнями нереально стыдно.

– Что? Нереально стыдно?

– Прекращай уже.

– Что прекращать? Мне теперь и день рождения с твоими друзьями справлять? Повеселились бы тогда вместе, зачем меня звать? Я думала, мы встречаемся. Хоть представляешь, насколько мне сейчас обидно?

Я плотно сжала губы, чувствуя, что вот-вот заплачу, а ты вдруг достал телефон и сунул мне его прямо в лицо.

– На, смотри. Проверь, есть ли тут хоть одно сообщение, где я прошу их прийти. Пролистай их все, и если ничего не найдешь, то между нами все кончено.

– Что?

Когда ты сказал это, сердце ушло в пятки. Еще пару минут назад я чувствовала, будто парю в небесах и весь мир существует только для нас двоих. Как за один миг все обернулось кошмаром?

– Ты собираешься заявить на моих друзей из-за каких-то часов? Знаешь хоть, почему они пришли сюда? Ты была на дополнительных занятиях и сказала, что сможем встретиться только вечером. Они же провели со мной весь день, чтобы мне не было одиноко в день рождения. Я в шутку предложил пойти и на свидание вместе, но не думал, что они правда придут. Ну что, полегчало на душе, после того как так разошлась? Тем более что подарила эти часы мне. Теперь они мои, так почему поднимаешь весь этот шум про жалобу? К тому же их разбил не Мингю – это ты пыталась выхватить часы, и они и упали.

Мне нечего было сказать. Причина не в твоем поведении или просьбе остановиться, а в душащих слезах. От печали и позора.

Я тут же развернулась и ушла. Проплакала всю дорогу до дома, нет, целую ночь. Не понимала происходящего и не верила, что твой день рождения превратился в настоящий кошмар.

За ночь ты не прислал ни одного сообщения, а на следующее утро не пришел в школу в обычное время. Я никому не говорила о случившемся. Не хотела выслушивать наигранное сочувствие окружающих и чувствовать себя ничтожеством.

Вдруг Ончжу заговорила:

– Слушай, а вы, кажется, и правда сильно поссорились. Что такого случилось, что Хэрок даже в школу не пришел? И на звонки не отвечает. Ну серьезно, в чем дело-то?

До начала первого урока оставалось совсем ничего, но ты все не появлялся, и я начала волноваться. Возможно, ты тоже всю ночь плакал и тебе было тяжело после нашей ссоры.

Вопреки моим беспокойствам, хоть и с опозданием, ты пришел в школу как ни в чем не бывало. Вел себя как обычно, даже смеялся с друзьями, пока я была в смятении.

Пока смотрела на тебя, Ончжу, наклонив голову, поинтересовалась:

– Хэчжу, а вы с ним точно поссорились?

Я промолчала.

– Да в чем дело? Я слышала, что Хэрок опоздал, потому что всю ночь провел за играми и поздно лег. Тогда почему ты плачешь? – спросила она.

Слова Ончжу расстроили меня еще сильнее. Казалось, будто все пролитые ночью слезы уже не имели никакого значения, а переживания были растоптаны.

Ты вел себя как обычно. Просто стер меня из своей жизни, будто и не существовала для тебя вовсе. Весело проводил время с Ончжу, не обращая внимания в мою сторону.

Не замечая этого, я волновалась всякий раз, видя вас вместе. Вы так хорошо смотрелись рядом. Ончжу хлопала тебя по плечу, и ее смех заполнил весь класс.

И этот блеск в глазах.

Невыносимо видеть, как твой взгляд, ранее принадлежавший мне, был направлен на другую. Закрутило живот. Хотя я ничего и не ела, казалось, что все содержимое вот-вот выйдет наружу и желудок полностью иссохнет.

Помню, как я тогда злилась. Было обидно, что тебе не было дела до моего состояния, даже ненавидела за это. Однако все еще не хотела расставаться. Благодаря тебе я наконец ощутила себя главной героиней жизни. Весь мир словно принадлежал мне.

Видишь? Стоило тебе одному исчезнуть из моих дней, я вновь стала пустым местом. Мое существование, как влажная салфетка, которой ты воспользовался и выбросил, уже ничего не значило.

Тебе никогда не понять, насколько это ужасно. Я так больше не могла. Лишь в моей голове царил полный хаос, пока ты оставался спокойным.

Так прошел целый день. Я была измотана.

– Когда ходишь и говоришь всем, что вы парочка, рано или поздно все идет под откос.

– Хэрок выглядит нормально, значит, это он Хэчжу бросил? Она весь день слезы льет. Смотреть больно.

– Жалко ее.

Шепот одноклассников доносился отовсюду. Я больше не могла ничего публиковать в своем «Инстаграме», заполненном фотографиями с нашими приятными воспоминаниями. Все думала, удалить их или даже свой аккаунт.

На твоей страничке, наоборот, появилась новая публикация, где ты радостно улыбаешься с друзьями. В голове вдруг будто зазвенел колокольчик: ты всегда остаешься прежним. Мое исчезновение на тебе никак не отразится и не причинит никакой боли. Только я лишусь всего. Этот факт словно проделывал огромную дыру в сердце. Я чувствовала себя ничтожной и опустошенной.

Еще оставалась надежда, что ты свяжешься со мной сегодня вечером. Однако, посмотрев на те фотографии, все поняла. Верно. Если ты относился ко мне так, то и я смогу нормально жить без тебя. С этими мыслями наконец-то взяла себя в руки.

Придя в школу на следующий день, не стала рыдать, развалившись на парте, а подошла к тебе.

– Давай поговорим.

– Говори.

Ты не думал сделать и шагу, хотел, чтобы я высказалась в классе перед всеми твоими друзьями. Некоторые из них встали и ушли, когда я начала сверлить их раздраженным взглядом. Тебе не было дела до друзей, разбегающихся, словно тараканы. Просто продолжал смотреть на меня.

Именно этого взгляда я всегда желала. Столь пронзительного, устремленного только на меня, будто никого больше нет в этом мире.

– Хотела что-то сказать – говори, – произнес ты с неизменным выражением лица.

Я совсем забыла, о чем собиралась поговорить, околдованная блеском этих глаз.

– Мы расстаемся?

Сразу пожалела, что спросила об этом. Нужно было просто озвучить: «Давай расстанемся». Теперь же из-за вопроса я выглядела глупо. Хотела забрать слова назад и сбежать, но твой ответ остановил меня.

– Нет.

– В смысле «нет»?

– Ну, я не хочу с тобой расставаться.

Я немного удивилась. Не думала, что скажешь именно это. Ты продолжал смотреть на меня, пребывавшую в растерянности.

– Почему ты не хочешь со мной расставаться?

– Ты мне все еще нравишься.

Сказал это с таким невозмутимым видом, будто ответ был очевиден. Возможно, именно это я и хотела услышать больше всего.

– Если ты не хочешь меня бросать, то почему до сих пор не сказал мне ни слова?

– Я ждал.

– Чего?

– Когда ты сама ко мне подойдешь.

Не осознавая этого, я сглотнула. Сердце билось так же быстро, как и в тот день, когда ты впервые посмотрел прямо на меня. Тогда и объяснил, почему не связывался и не говорил со мной целый день. Однако сколько бы раз ни повторял «нет», мне не верилось. Ты обещал подождать, пока я не буду готова все выслушать.

– В тот день я тоже растерялся. Не знал, что парни правда последуют за мной и как вести себя, когда ты так разозлилась. После твоего ухода я спросил у них, зачем они пришли. Парни ответили, что не собирались подшучивать, просто хотели отдать часы, которые я забыл. Они беспокоились, что ты могла расстроиться, узнав, что я забыл их. Ребята собирались вернуть твой подарок до нашей встречи, но, увидев нас вместе, спрятались.

В твоих словах я так и не услышала ни слова о том, как мне было стыдно. Как была растеряна, удивлена и напугана тогда. Однако нестрашно, ведь тебе удалось убедить меня, что все нормально. И если ты удовлетворен, то и я тоже.

Спросила, как бы поступил, если бы я так и не подошла к тебе? Ты ответил, словно ставя точку в нашем разговоре:

– Я не хочу девушку, которая во мне сомневается. Уходи, если не собираешься верить несмотря ни на что.

Если бы я тогда не поддалась, мы бы расстались. Говорил, что не нравятся люди, воспринимающие все близко к сердцу. Когда, глядя на меня, произнес «уходи», в твоем взгляде читалась угроза. В любое мгновение все может закончиться, и ты перестанешь меня любить.

Твоего «уходи» я боялась, словно смертной казни. Наша первая ссора помогла распределить роли в наших отношениях. Я стала ведомой.

В спорах всегда ты одерживал победу. Я же проигрывала. Ты тогда сказал:

– Понимаешь теперь, как сильно я тебя люблю? Поэтому и ждал, даже зная, что ты мне не доверяешь.

Размышляя об этом сейчас, осознаю, что все разговоры крутились вокруг тебя. Даже при опоздании на наши свидания мне нельзя было разозлиться и спрашивать о причине задержки. Ведь ты бы начал ворчать, что забыл о чем-то или не успел уложить волосы из-за того, что я тебя торопила. Опаздывал ты, а просить прощения в итоге приходилось мне. Извиняться, что из-за меня тебе не нравилась прическа. Мне оставалось лишь пообещать терпеливо ждать, даже если ты задерживался.

Постоянно волновалась, что будешь мной недоволен. Твоя симпатия остынет, а я снова останусь одна. Выпрашивала все больше любви и взамен отдавала всю, что была во мне.

Хотела, чтобы ты вновь и вновь показывал мне свои чувства.

– Да его друзья даже не понимали, что можно делать, а что нельзя. Из-за подаренных Хэроку дорогих часов они решили, что я могу сорить деньгами. Мне пришлось оплачивать им походы в компьютерное кафе. Я была для них просто кошельком. Стоило сказать, что больше не буду давать им денег, они обсыпали меня оскорблениями. И вы станете им верить?

Когда зашел разговор о твоих друзьях, вдруг нахлынули эмоции. Кто бы мог остаться спокойным в такой ситуации? Оказывается, они называли меня психичкой, но я бы поспорила, кто кого доводил до ручки.

– Это правда? – спросила полицейский.

– Думаете, я буду выдумывать факты?

Следователь в раздумьях нахмурилась и наклонила голову. Словно начала сомневаться в словах твоих друзей. Нельзя было упустить такой момент, и я поспешила продолжить:

– Родителям Хэрока я тоже не нравилась. Однако это бы случилось с любой другой на моем месте: они думали, его успеваемость такая низкая из-за девушек. Но дольше двух месяцев он один никогда не ходил. И что это значит? Он сам виноват в своих оценках. Родителям же было удобнее переложить вину на других. Я оказалась в немилости только за то, что стала его девушкой.

– И ты поэтому стала угрожать ему убийством?

Я вздохнула. Она ведь совсем ничего не понимала. Сердце тревожно сжалось.

– Хэрок все пытался со мной расстаться, а я отвечала, что не хочу. Была согласна на любой другой вариант. Хэрока, наверное, стали раздражать мои постоянные отказы. Говорил, что задыхался от одного взгляда на меня. Так что вполне мог сказать родителям, что я угрожала его убить.

Лицо следователя отражало не сочувствие, а потрясение. Как будто мне нельзя было просить от кого-то любви.

– И зачем тебе так надо было встречаться с Хэроком?

– Потому что мы не могли расстаться.

– Почему?

Я промолчала.

– Ты изначально относилась ко мне очень настороженно, словно готова в любой момент выпустить когти и напасть на меня, защищаясь. Когда работаешь в полиции так долго, появляется так называемая чуйка. Только увидела тебя, она сработала. Я сразу все поняла.

Каждое ее слово вонзалось в мой мозг, как гвозди от удара кувалды. Она словно рылась у меня в голове, переворачивая все вверх дном.

– После полученного сообщения об исчезновении Хэрока я поехала на водохранилище. Его окружала тропинка, были развилки на крутую лестницу и вниз к воде. Я подумала так: наверное, Хэрок захотел с тобой расстаться, а ты в порыве гнева столкнула того в воду. Испугавшись того, что сделала, попыталась покончить с собой. Уже сняла кроссовки, но струсила и убежала. В таком случае ситуация прорисовывается довольно ясно.

Следователь смотрела на меня, но я ничего не говорила. Не могла понять, зачем она все это рассказала. Когда и через десять минут я не дала ответа ни на один вопрос, следователь занервничала. Похоже, начинала жалеть, что поделилась со мной своими подозрениями.

– И долго ты собираешься молчать? Тебе нужно что-то ответить: хотя бы верны мои догадки или нет?

Когда я так и не издала ни звука, следователь тяжело вздохнула. Достав телефон, что-то напечатала и, сказав, что ей нужно позвонить, отошла к входной двери. Я тихо смотрела на край стола.

Ни о чем конкретном я не думала, просто оцепенела. Версия следователя, что я утопила тебя и потом попыталась покончить с собой, звучала весьма правдоподобно. Конечно, все было совсем не так, однако она вряд ли бы поверила мне.

Следователь быстро вернулась. Хоть и собиралась дальше молчать, но слова вырвались против моей воли. Не понимаю, зачем я открыла рот. Показалось, что настала моя очередь говорить.

– Я правда очень нравилась Хэроку.

– О чем ты?

– У нас в классе есть очень красивая девушка. Как принцесса. Ее несколько раз приглашали в развлекательные агентства, но она отказывалась. Все без исключения считали ее привлекательной. Высокая, еще и учится хорошо. Оттого и любима всеми. Однако Хэрок сказал, что ему больше нравлюсь я.

Следователь ничего не ответила, молча выслушав. Поэтому захотелось рассказать еще немного. О нас с тобой.

Ты первый, кто сказал, что я всегда красива. Смотрел так, словно ничего прекраснее в жизни не видел и это сводило тебя с ума.

– Мне впервые кто-то так сильно нравится. Правда.

Помнишь день, когда мы впервые взялись за руки? Не страшно, если нет. Тогда не было ничего особенного: ни романтики, ни располагающей атмосферы. Проходя мимо, ты просто сплел наши руки так же естественно, как если бы мы пересеклись взглядами.

У меня закололо кончики пальцев. Тебе стоило лишь улыбнуться, чтобы мир вокруг стал ярче. Тогда я четко осознала – ты станешь для меня всем.

– А почему ты не красишься, как другие девочки? – спросил ты однажды.

– Что?

– Они красятся, завивают волосы и всякое такое.

Я растерялась. Все твои бывшие всегда прихорашивались, и ты словно не хотел, чтобы я следовала их примеру.

Во мне появилась неуверенность. Я переживала, что не подхожу тебе внешне, а когда ты озвучил мои опасения, то сильно расстроилась.

– Я не умею краситься, просто наношу солнцезащитный крем. Это плохо? Ончжу тоже вроде бы только им мажется.

– Почему ты о ней вдруг вспомнила? Это ее дело.

Честно говоря, мне было приятно, когда ты так говорил о ней. Лицо Ончжу сияло и без тонны макияжа, поэтому я повторяла за ней.

– Просто, когда другие девушки собираются на свидания, они красятся и наряжаются. Я подумал, что не нравлюсь тебе, раз ты так не делаешь.

– А, нет, дело не в этом.

– Наткнулся недавно на видео, где какая-то страшила сделала из себя богиню одним макияжем. Так удивился, вот и сказал. Не переживай. Ты и так очень хорошенькая, если еще накрасишься, я могу и не пережить.

Эти слова обрадовали меня, как ребенка, ожидающего подарков. Даже нашла несколько похожих на то видео, о котором ты говорил.

Желая понравиться тебе еще больше, накупила косметики и начала учиться наносить макияж. Все стали говорить, как я похорошела: родственники, которых я давно не видела, знакомые соседки. Когда слышала комплименты, хотелось получать их все больше, будто попала в зависимость. Я желала стать еще, и еще, и еще красивее.

Чем быстрее я приближалась к образу девушек, которые тебе нравились, тем сильнее гордилась собой. Начала носить контактные линзы и завивать локоны плойкой. Чувствовала, что наконец-то стала тебе соответствовать, когда мы шли с тобой, переплетя пальцы, когда ты обнимал меня за плечи или я брала тебя под руку. Будто была на вершине мира, чувствуя зависть в глазах других ребят.

Теперь я каждый день красилась, сидя перед зеркалом. Делала прическу, покупала себе все больше новой одежды. Ты так гордился мной. Размещал мои фотографии в своем аккаунте. А когда в комментариях спрашивали обо мне, ты всегда отвечал одинаково:

«Моя».

Верно. Я потихоньку становилась твоей. Такой, как ты хотел и какую бы обожал. Мне это нравилось.

Потому что ты тоже становился моим.

Однажды ко мне в комнату постучалась мама. Она ничего не говорила, когда мои юбки становились короче, а макияж ярче, но, похоже, ее терпение закончилось. В тот момент я переписывалась с тобой, и пришлось быстро спрятать телефон.

– Хэчжу, я не хотела вмешиваться, но, наверное, пришла пора поговорить.

– О чем?

– Ты в последнее время перебарщиваешь.

– С чем?

– Ты перестала быть похожей на мою дочку. Любить – не значит делать все ради его одобрения. Ты должна ему нравиться такой, какая есть. Нельзя же изменить всю себя под его вкусы.

Я ответила не сразу. Обычно бы просто согласилась. Однако в случае, когда дело касалось тебя…

– Мам, принимать меня такой, какая я есть, – это, конечно, хорошо. Но меняться ради дорогого человека – это тоже проявление любви.

– Хэчжу.

– Ты ведь ради папы готовишь еду, которая тебе не нравится.

– По-твоему, это равнозначно?

– Да. Я просто делаю то, что нравится любимому человеку. Это то же самое.

Мама едва заметно вздохнула. В этот момент зазвонил телефон, который я спрятала под подушку. Мама колебалась, думая, может ли она что-то еще сделать и как-то убедить меня, но в итоге сдалась и молча вышла из комнаты. Я снова схватилась за телефон. Ты так настойчиво звал меня из-под подушки.

– С моей стороны я отдала Хэроку все, что у меня было, как он и хотел. И теперь должна была стать «его».

Следователь снова начала записывать что-то в свой блокнот, будто была готова и дальше слушать мой рассказ. Поэтому я продолжила говорить.

Йечжи и Наён я любила намного сильнее, чем остальных школьных друзей. Как бы это лучше объяснить? Эти девчонки были куда взрослей и круче, чем остальные. Раньше мне приходилось подстраиваться под друзей, но теперь это не нужно. Да и они не пытались мне угодить. Я бы сказала, мы настолько хорошо друг друга знаем, что в этом нет необходимости. Девочки часто понимающе говорят: «Всякое случается». Вместе много смеемся по пустякам. С ними я счастлива. Однако почему такое происходит? Почему даже друзьям приходится сталкиваться со сложностями?

Проблемы появились после того, как я начала встречаться с тобой. Когда ты говорил мне надевать юбки и просто рассказывал про женские стрижки и макияж, которые тебе нравились, я всегда старалась угодить твоим вкусам. И не видела в этом ничего плохого.

– А это не слишком? – сказала мне Наён где-то на сотый день наших с тобой отношений.

В то время я в попытках подстроиться под тебя каждый день в себе что-то меняла. Научилась пользоваться плойкой и делать естественный макияж.

– Ты о чем?

– Не пойму, на свидание ты собралась или для рекламы в «Инстаграме» сниматься? Разве на прошлой неделе ты уже не покупала новую одежду?

– Сама знаешь, Хэроку не нравится, когда прихожу в одном и том же.

Каждый день я переживала, какой образ собрать на свидание. Ведь тебе не нравилось, если приходила в том, что уже надевала. Ты говорил, что если носить одно и то же, то на фотографиях в «Инстаграме» будет непонятно, какой это был день.

– И поэтому ты каждую неделю покупаешь что-то новое? Можно по-разному сочетать вещи, которые уже носила. И как ты можешь постоянно ходить в юбках? Самой разве удобно? Сейчас продается полно классных широких штанов.

– Хэроку они не нравятся. Говорит, на спортивки похожи.

На мои слова Йечжи сказала:

– Ты только и говоришь: Хэрок то, Хэрок се. А что нравится тебе? Не твоему парню, а именно тебе?

– Что?

– Я говорю о твоих предпочтениях. Носи то, что саму радует, зачем каждый раз угождать Хэроку? Если и тебе это по вкусу, то так тому и быть, но не позволяй такому отношению стать нормой. Намерения у тебя хорошие. Он тебе нравится, и ты под него подстраиваешься. Какими бы хорошими ни были твои задумки, если оставишь все как есть, то потеряешь себя. Я говорю именно об этом.

Подобно надвигающейся волне, слова Йечжи, медленно приближаясь, коснулись пальцев ног и привели меня в чувства. Всю неделю я обдумывала эту мысль. Незаметно для себя, в какое-то мгновение, совершенно забыла, что мне нравится. Действительно, когда покупала одежду или красилась, уделяла внимание лишь тому, понравится ли тебе.

В день нашей встречи на той неделе я достала из шкафа широкие штаны, а не юбку, которую ты предпочитал видеть. Если бы ты задал мне вопрос «почему», я бы четко на него ответила: мне так больше нравится. Но увидев меня в штанах, промолчал. Бросив лишь мимолетный взгляд, ты вел себя как обычно. Посмотрев фильм, мы зашли перекусить.

– А, точно, Хэчжу, я скоро встречаюсь с ребятами.

– С ребятами?

В тот день мы планировали пойти в популярное кафе из «Инстаграма». Ты сказал, что тебе искренне жаль, выглядя так, будто готов вот-вот расплакаться.

– Чисан расстался с девушкой. Он там от горя помереть готов. Надо пойти утешить его.

– Неужели? Они же вроде недавно начали встречаться?

– И я о том же. Не пойму, почему они так быстро разошлись. Похоже, этот дуралей что-то натворил.

– Да ладно тебе. Я поняла. Иди. В кафе сходим в следующий раз.

Мы пробыли так мало времени вместе. После твоего ухода я все ждала сообщения, но ты так и не написал. В итоге сама решила спросить, все ли хорошо и как там Чисан. Однако даже после этого ответа не было. Я вернулась домой раньше обычного и вдруг осознала: за весь день ты ни разу не назвал меня красивой. Обычно делая много фотографий для «Инстаграма», в этот раз не сняла ни одной.

Ровно через два часа у тебя появилась публикация. Оказалось, что в то кафе, которое мы должны были посетить только вдвоем, ты пошел с друзьями. Мне было грустно, однако я думала, ты повел туда Чисана, чтобы утешить. И все же мне было неприятно, но я не могла с этим ничего поделать. Пришлось проявить понимание.

Тем не менее настроение у меня сильно испортилось. Не хотелось оставаться одной сейчас, поэтому написала подругам. Даже несмотря на окончание итоговых экзаменов, они уже пошли учиться в кафе.

– Вы уже начали заниматься?

– Какой там. Просто встретились поболтать. Ты придешь?

Давно мне не было так спокойно. По дороге мы много смеялись, ели ттокпокки и пили смузи.

– Сейчас лучшее время, чтобы использовать учебу как предлог повеселиться.

Услышав слова Наён, мы с Йеджи рассмеялись. А ведь правда. В кафе мы прозанимались не больше часа. Однако было здорово. Будь ты там, точно задался бы вопросом: что же в этом веселого? Разве интересно сидеть в одном из множества однотипных кафе и учиться, вместо того чтобы красиво одетой проводить время в популярном месте?

Было сложно сосредоточиться на учебе. В зале кто-то постоянно перешептывался, нарушая тишину, было невыносимо, и мы выбежали на улицу. Испытываемое в то мгновение чувство отличалось от обычного счастья. Было ли то наслаждение от ощущения свободы или радость?

Наён, Йечжи и я сфотографировались со смузи в руках. На всех была удобная одежда. Было так комфортно в спортивных штанах, футболках с широкими рукавами и масках, спущенных до подбородка. Несмотря на то, как сильно мы вспотели под палящими лучами летнего солнца, нам все равно было весело. Мы немного поворчали из-за жары, но продолжали гулять, заливаясь смехом.

Проблема возникла на следующий день.

– Давай-ка удалим ту фотку, – сказал Хэрок.

– Какую?

Словно что-то вспомнив, ты вдруг взял мой телефон и зашел в «Инстаграм». Я даже не смогла попросить тебя вернуть его.

– Ты что делаешь?

Увидев, что ты собираешься удалить мое фото с подругами, резко встала и выхватила телефон. Тогда я действительно разозлилась настолько, что готова была швырнуть его в стену.

– Почему ты удаляешь фотографии по собственной прихоти? – Я кричала, а ты лишь спокойно смотрел. Словно предугадал, что я поведу себя именно так. – Тебе будет приятно, если я буду удалять твои фотографии, как мне вздумается? Почему даже разрешения не спросил?

– Она мне не нравится.

– Думаешь, мне все нравится в твоем «Инстаграме»? Я же так бесцеремонно себя не веду.

– Мы разные.

По-прежнему не понимаю, что ты тогда имел в виду. Что значит разные? То, что ты мог удалять мои фотографии по своему усмотрению, а я нет? Или же что у тебя было больше власти, как мне всегда и казалось?

– Если тебе нечего выложить, то не выкладывай вовсе, – сказал Хэрок.

– Это просто обычное фото с подругами.

– И почему ты с этими подругами видишься? Их же даже стыдно в «Инстаграм» выложить.

– Что?

Сама того не замечая, я нахмурилась от его слов. Ты же просто покачал головой, словно признаваясь, что оговорился.

– Слушай, немного странно об этом спрашивать, но ты правда считаешь, что эта компания тебе подходит? Посмотри на фото. Это даже не памятное фото после сдачи экзаменов. Кто такое вообще выкладывает? Так не пойдет. Я должен заняться твоей страничкой. Теперь показывай фотографии мне, прежде чем что-то публиковать. – Сказал это и погладил меня по затылку. Как будто я должна быть благодарна, что ты взял на себя ведение моего аккаунта и, даже не спрашивая разрешения, по своему усмотрению собирался выкладывать или удалять там фото.

– Почему ты поступаешь как хочешь…

– Хэчжу.

Перебив меня, ты лишь тихо смотрел. Никогда еще твой взгляд не был таким. Этот блеск в глазах был как у кота, загнавшего в угол мышь.

– Не слушай своих подруг. Не принимай их слова во внимание.

– О чем ты говоришь?

– В выходные ты пришла в тех странных штанах. Ты ведь надела их, наслушавшись своих друзей? – Ты сказал таким тоном, будто все знаешь. – Сразу понятно. Можно просто взглянуть на это фото и увидеть, что вы все одеты одинаково.

– Дело не в этом…

– Такое случается сплошь и рядом. Подруги так поступают, когда завидуют.

– Что?

– Я много раз видел людей, которые из зависти создавали проблемы на пустом месте, после чего возлюбленные отдалялись друг от друга. Некоторые даже расставались. Нехорошо, если девушка наивно доверяет словам друзей.

Сердце сжалось, когда я из твоих уст услышала «расставались».

– Твои подруги же говорят обо мне плохо?

– Нет…

– Нет, значит.

Ты холодно усмехнулся и постучал кончиком пальца по моему лбу.

– Подумай хорошенько, они говорят все это ради твоего блага или просто хотят, чтобы мы расстались?

Я не могла ничего ответить и просто стояла перед тобой. Ты потянул меня за руку. Будто единственное место, где я должна быть, – рядом с тобой.

– Не слушай, что говорят другие. Верь только мне, слушай только меня. Этого будет достаточно.

– Я всегда все делала так, как он говорит. Как ему хочется.

Выражение лица следователя изменилось. До этого она смотрела на меня с подозрением, а теперь во взгляде проснулся интерес к моим словам.

– И почему?

– Сама не знаю. Казалось, он говорит правду. Сначала я не поверила, когда он сказал, что мои подруги нам завидуют. С чего бы? Однако Хэрок повторил это один раз, потом второй, и я действительно начала в это верить.

Так и было. После каждого твоего слова в моей личности появлялась новая трещина, и со временем они становились все глубже. Стоило мне на миг прийти в себя, то находила лишь осколки прошлой Хэчжу. Меня разбивало десятки, нет, сотни раз, и в конце концов от меня остался только ты.

– В какой-то момент мне стало невыносимо находиться с моими подругами. Что бы они ни говорили, мне мерещилось, что они завидовали нам и пытались разлучить.

– Хочешь сказать, что ты отдалилась от друзей из-за Хэрока?

Вместо ответа последовал вздох. Я сама перестала общаться с Наён и Йечжи: все их слова казались ложью. А если верить следователю, выходило, что причина была в тебе.

– В какой-то момент я осталась без друзей. Однако это не важно. У Хэрока их было много. С ним мне никогда не было скучно и одиноко.

Создавалась иллюзия, что все эти люди были рядом со мной.

– Если я делала то, что говорил Хэрок, то нравилась всем. Мне делали комплименты, число подписчиков в «Инстаграме» удвоилось. Когда Хэрок хвалил какое-то фото, остальным оно тоже приходилось по душе. Рядом с Хэроком я становилась популярной, ничего для этого не делая. Я привлекала внимание, мне завидовали.

– Если вы так хорошо ладили, почему поссорились? Ты осознала, что неправильно делать все, что он говорит?

Я не понимала значения ее слов. Было видно: она действительно считала, что выполнять все твои указания – «неправильно».

– Нет. Сначала все было хорошо. Мы особо не ссорились…

Я замялась и не смогла закончить мысль. Следователь, откинувшись на диване, смотрела на меня так, будто все уже предугадала наперед. Мне вдруг стало страшно.

Что она знает? О чем молчит, так уставившись на меня?

Йечжи вернулась в класс после второго урока. Переоделась в обычную одежду и собрала волосы в тугой хвост. И все же на душе было неспокойно. Ведь ты продолжал смотреть на нее.

С того момента, как я поняла, что все это время ты смотрел на нее, голова опустела. Страх тебя потерять сковал все тело. Я злилась. На тебя и Йечжи, ведь вы обманули меня и ни о чем не рассказали. А еще на себя, потому что узнала обо всем слишком поздно.

Настал обеденный перерыв. В коридоре я увидела, как ты шел за Йечжи. Я, чувствуя, что мое терпение иссякло, крикнула:

– Эй!

Йечжи с Наён одновременно обернулись на мой голос. Ты же, услышав это, прошел мимо них. Из головы вылетели все мысли, я уже ничего не видела и не слышала.

– Нужно поговорить.

Хотя я и обращалась к Йечжи, взгляд следил за твоей удаляющейся фигурой.

– Зачем ты обманывала меня?

– О чем ты?

– Ты же раньше встречалась с Хэроком. Так почему врала мне? Почему?!

Я нарочно говорила как можно громче. В надежде, что ты услышишь.

– Что ты несешь? О чем соврала? Я ни разу тебя не обманывала.

– То, что ты мне не рассказала об этом, – уже ложь. Почему ни в чем не призналась, когда узнала, что я встречаюсь с Хэроком?

Наён с неверием усмехнулась. Йечжи стояла, скрестив руки на груди, со свойственным ей равнодушием на лице.

– И почему ты спрашиваешь об этом меня? Поинтересуйся лучше у своего парня-красавчика.

– Издеваешься? Ты же моя подруга.

– Подруга? И что с того? Я должна тебе обо всех своих бывших рассказывать? Может, мне начать с младших классов? Нет, наверное, надо с мальчиков, которые мне еще в детском саду нравились. А то вдруг ты потом начнешь встречаться с кем-то из них.

Йечжи продолжала язвить, но ее лицо сохраняло присущую ей невозмутимость. Мой гнев уже достиг предела. Все свое разочарование в тебе и злость, которые подпитывали нашу роковую любовь, направила на Йечжи.

– Думаешь, я шучу?

– Не пойму, в чем твоя проблема. Ну встречались мы с ним, и что? Расстанетесь теперь?

– С ума сошла? Зачем нам расставаться? Я лучше с тобой прекращу общаться.

– Ну и замечательно. Ты остаешься с Хэроком и больше не общаешься со мной. Мы теперь не друзья.

Йечжи всегда встревала в наши отношения. Когда я стала лучше выглядеть, она упрекала меня в том, что подстраиваюсь под тебя. Другие же в противовес говорили, как я похорошела. Все повторяли, что мы хорошо смотримся вместе, но Йечжи постоянно была недовольна. Ее слова о том, что тебе нужна была девушка только для хвастовства перед другими, часто заставляли меня сомневаться в нас. В тот день я снова и снова пыталась доказать себе, что человек, который должен быть с тобой сейчас, – не Йечжи, а я.

– Хэчжу? – Следователь постучала по столу, привлекая мое внимание. Думая о Йечжи, я настолько была охвачена гневом, что совсем забыла о ней. Придя в себя, кивнула, показывая, что готова продолжить рассказ.

– Так ты никогда не думала расстаться с ним?

– Нет.

– Почему? Сама ведь понимаешь, что к своей девушке так относиться неправильно.

– Мне все равно. Лучше так, чем расставаться с Хэроком.

Следователь на мои слова ничего не ответила. Словно пребывала в смятении. Она потерла ладонями лицо. Через некоторое время деликатно продолжила:

– Не пойми меня неправильно, просто выслушай. Мне нужно кое в чем удостовериться, поэтому спрошу. Ты знаешь, что такое абьюзивные отношения?

Было сразу понятно, из каких соображений она решила это спросить. Услышь ты это, сразу бы начал злиться и ругаться.

– Хэрок никогда меня не бил и не делал чего-то подобного. Рядом с другими он, бывало, нецензурно выражался, но не при мне.

Хотя это длилось лишь мгновение, я заметила, как следователь зажмурила глаза. Она выглядела уставшей. Глубоко вдохнув и облизав губы, продолжила:

– А знаешь, что такое психологическое насилие?

Я растерялась, не понимая, о чем она говорит, и отрицательно замахала руками. Следователь явно что-то не так поняла.

– Я знаю, что вы собираетесь сказать, но все не так.

Если бы ты, как и говорит полицейский, прибегал к психологическому насилию, как объяснить ту искренность, что я чувствовала от тебя?

Когда говорила, что у меня болит живот, ты первым бежал за лекарствами. Если мне было холодно, без колебаний снимал куртку и отдавал мне. Стоило лишь пожаловаться из-за жары, ты откуда-то доставал лист бумаги и начинал обмахивать меня. С приближением лета в твоей сумке всегда лежали карманный вентилятор и ветровка. На вопрос друзей, зачем ты все это таскал, с улыбкой отвечал: «На случай, если Хэчжу станет жарко или холодно».

Если это не искренние чувства, то что? Стоило мне лишь встретиться с тобой взглядом, как сразу же ощущала себя любимой. Стоило только подумать о тебе, все тело охватывала приятная дрожь. Если это не любовь, то что же?

Знаю. Сейчас ты принимаешь мое существование как должное, и я тебе немного, совсем немного надоела. Но любовь, которую ты дал мне, была настоящей. В конце концов ты вернешься ко мне.

– Хэрок меня ни к чему не принуждал, я подстраивалась под него, потому что мне самой это нравилось.

Полицейский тяжело вздохнула. Некоторое время она колебалась, подбирая слова.

Пока я смотрела на следователя, почувствовала что-то странное. То ли какую-то странную легкость, то ли едва уловимую грусть. Я осознала, что никогда и ни с кем так о тебе не говорила. Не то чтобы не хотела, просто не было того, с кем бы можно было это обсудить. Не могла рассказать родителям, от подруг тоже отдалилась. В моем окружении остались лишь твои друзья. Должно быть, все это время мне нужно было кому-нибудь выговориться.

Ты был единственным, кто дал мне ощутить такую любовь. Она делала меня очень счастливой. Когда ты называл меня милой, я становилась самой красивой на планете, а когда держал за руку, чувствовала, будто ты даешь мне одно из прекраснейших чувств в мире. Благодаря тебе я поняла, почему быть любимой так приятно и отчего сердце способно так сильно биться.

Именно поэтому я боялась, что даримое тобой тепло развеется. Когда мы ссорились, ты постоянно во всем винил меня. Я всегда становилась причиной наших перепалок. Извиняться должна была я, а ты лишь повторял:

– Понимаешь ведь, никто, кроме меня, тебя не полюбит. Кто сможет вытерпеть такую ранимую и раздражающую девчонку, как ты?

Ты прав.

Кто меня полюбит? Если не ты, то кто сможет дать мне столько же любви?

Ты нужен мне.

Пока я думала, как тянется к тебе мое сердце, следователь, походившая на человека, собравшегося с мыслями или преисполнившегося решимости, плотно сжала губы и спросила:

– Хэчжу, я, конечно, полицейский, но ты думаешь, я бы нарушила закон и пришла к подростку, который сидит один дома?

– О чем вы?

– Я уже встречалась с твоими родителями.

Я не заметила, как мое лицо напряглось. Насторожившись, как в ту секунду, когда впервые увидела ее.

– Они сказали, что ты сильно изменилась после встречи с Хэроком.

Следователь положила закрытый блокнот на колени. Мне было любопытно, что же там написано.

– Твои родители очень переживают. Поэтому тебе стоит сказать правду. Кто предложил поехать на водохранилище?

– Я.

– Утверждаешь, что ты предложила Хэроку поехать вместе?

– Да.

– Вернувшись с водохранилища, ты знала о том, что Хэрок пропал?

– Нет.

– Тогда почему ни разу не пробовала с ним связаться?

– Ему это… не нравилось.

– Не нравилось?

– Когда я звонила или писала первой.

Я неосознанно опустила глаза, эта привычка выработалась, когда ты злился на меня. Казалось, что ты вот-вот откуда-то выкрикнешь:

«Не пиши мне первой, это раздражает. Поэтому, пока сам не свяжусь с тобой, не шли мне эсэмэски и сообщения в „Инстаграме“!»

– Вы встречались, но ты не могла первой ему написать?

Следователь нахмурилась, словно ничего не понимала. Я лишь кивнула.

– Как думаешь, Хэрок правда пропал?

Меня раздражало, что вопросы задавались по второму кругу. Незаметно для меня, выражение моего лица стало мрачным.

– Да на что вы намекаете? Правда думаете, что я хотела убить Хэрока и столкнула его в водохранилище? – воскликнула я, не понимая, когда перешла на крик.

Меня это злило. Было неприятно, что она все говорила и говорила про это водохранилище, будто я какая-то преступница. Что я сделала не так?

– Задам еще один вопрос.

Я молчала.

– Почему ты так одержима Хэроком?

Наступила звенящая тишина. Впервые стало понятно, почему ее называют давящей. Эта невидимая сила стискивала голову, наступала на плечи, перекрывала дыхание. Показалось, что, если молчание продолжится, я задохнусь. В этот момент следователь заговорила снова:

– Можешь честно сказать. Почему ты им так одержима? Было ли что-то, требующее вмешательства взрослых? – Я промолчала. – Хэчжу, все в порядке, можешь мне рассказать. Знаешь, как родители волнуются?

От этих слов мне оставалось лишь тихо усмехнуться.

Ты же знаешь, да? Про моих родителей.

Я почти всегда была одна. Ничего не смыслящие люди завидовали, что мой папа – врач. Постоянно говорили, что я, должно быть, горжусь своей трудолюбивой мамой, которая работает в крупной компании. Однако никто не знал, как мне было грустно и одиноко.

Отец работал каждый день, из них шесть – до девяти вечера. Часто задерживался допоздна и возвращался домой после полуночи.

В начальной школе, как и другим детям, мне хотелось больше времени проводить с папой. Однажды я спросила, не может ли он прийти с работы пораньше? Он отчитал меня: «Ты хоть знаешь, сколько людей болеет? Что им делать, если папа не пойдет на работу?» Во второй раз уже не хватило смелости спросить отца об этом: ведь тогда получалось, что просила его бросить больных.

Папа оставался в больнице до поздней ночи не из большой заботы о пациентах. Отец проговорился в одну из ссор с мамой. Сказал, что сейчас все больницы стали увеличивать рабочие часы. Если бы их больница не сделала так же, они бы потеряли много прибыли. Отец лишь зарабатывал деньги, а его слова посеяли в моем юном сознании чувство вины.

Мама была занята по-своему. Когда я была маленькой, она часто отпрашивалась с работы. Всегда что-то случалось: я болела, няня не могла прийти, было мероприятие в детском саду. Ей приходилось использовать отгулы в счет своего отпуска. Когда я пошла в школу, она решила, что теперь я могу несколько часов пробыть дома одна, и сосредоточилась на работе. Чтобы нагнать свое отставание в компании, маме нужно было прикладывать в два, а то и в три раза больше усилий. Я чувствовала вину за то, что ей приходилось так тяжело, и не могла попросить ее остаться со мной.

Когда спрашивала: «Мама, во сколько ты сегодня вернешься?», она всегда говорила: «Прости, доченька. Сегодня буду поздно. Но папа придет пораньше. Можешь немного посидеть одна?» Я звонила отцу, и он отвечал то же самое.

Сначала мне нужно было подождать час или два. Потом мама с папой возвращались домой все позже. Я в одиночестве делала домашнее задание, чистила зубы и, лежа в постели, ждала родителей. Знаешь, Хэрок, я даже спала с включенным телевизором: в гостиной как будто кто-то разговаривал. Уже и не так одиноко.

Другие дети ужинали со своими родителями, рассказывали о школе, лежали вместе в кровати и болтали о всяких мелочах. Мне же оставалось лишь гадать о том, когда мама с папой вернутся, будут ли они гордиться мной, ведь я вытерпела все это время одна. Постоянно ждала такой простой похвалы. Они когда-нибудь обо мне беспокоились?

Они знают, каково это – прийти в пустой дом и до поздней ночи ждать родителей? Знают, что я упорно училась лишь для того, чтобы услышать от них похвалу за хорошие оценки?

Знают… как мне было одиноко?

Однажды я так хотела увидеть родителей, что решила допоздна позаниматься и дождаться их. Тогда правда считала, что они обрадуются этому, поэтому терпела, потирая усталые глаза и выпивая одну чашку кофе за другой. Удивительно, но в тот день мама с папой пришли домой одновременно. Я выбежала их встречать, но они, похоже, были не в настроении. Скорее всего, что-то произошло. Однако мне все равно было радостно, что хотя бы увидела их лица.

– Ты почему еще не спишь? – резко спросил отец.

– Что? – Я невольно замерла.

Мама вздохнула.

– Я хотела вас дождаться…

– Знала же, что поздно придем. Надо пораньше ложиться. Разве мы можем спокойно работать, зная, что ты не спишь? Больше так не делай.

После этого я больше не ждала маму с папой. Даже занимаясь до позднего вечера, стоило услышать звук открывающейся входной двери, выключала свет и притворялась, что сплю.

Не с кем было поделиться тем, как прошел день, некому было встать на мою сторону, когда я ссорилась с друзьями. Я была абсолютно одна. Пока не появился ты.

Мое утешение.

Твои теплые слова, улыбка, руки.

Ты сам так сказал. Ты – мое все. Что я без тебя не смогу и ты мне обязательно нужен.

Так и есть. Ты мне нужен. Все твои слова – правда.

– Все хорошо? – спросила следователь, положив ладонь на мое плечо.

Мне стало не по себе, и я смахнула ее руку.

– Тебе не хочется говорить про родителей?

– Нет, просто…

– Похоже, у тебя с ними не очень хорошие отношения.

– Нет ничего, что бы делало их хорошими или плохими. Я даже их лица редко видела. На словах мы семья, а на деле как чужие.

Пока я говорила, следователь, о чем-то задумавшись, рассеянно смотрела перед собой.

– Твои слова отличаются от того, что рассказали родители.

– Что?

– Мне показалось, они не считали, что у вас плохие отношения. Они тебя очень любят. Действительно волновались за тебя, – медленно проговорила следователь.

Я не знала, что чувствовать. Мысли беспорядочно кружили в голове.

– И всегда вы не ладили между собой?

– Нет, конечно.

Тебе, наверное, тошно было бы смотреть, как я трясусь, будто неуверенная младшеклассница перед докладом. Спросил бы, что со мной не так.

А я правда не понимала, в чем дело. Просто перед глазами появились мама с папой. Они хвалили меня и гладили по спине, своими теплыми руками крепко держали мои ладони, извинялись за то, что их не было рядом.

– Родители особо не обращают на меня внимания. Они, наверное, и не знали, что в ту пятницу, когда пошла с Хэроком на водохранилище, я упала в воду и вернулась без кроссовок. И ни о чем у меня не спросили даже после прихода полиции.

Разговор о родителях начал выводить меня из себя, и следователь, похоже, это заметила. Атмосфера переменилась.

– А после чего ваши отношения так ухудшились?

– Разве что-то должно было произойти? Так было всегда. Постоянно.

На мгновение воцарилась тишина. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

– Раньше такого не было, а в старшей школе мы с родителями стали часто ссориться.

– Почему?

– По многим причинам.

– Многим?

– Я вызывала рвоту.

– Рвоту?

Следователь, видимо, не сразу поняла. Конечно же. Как и мои родители. Зачем я втайне это делала. Поэтому сказала ей то же, что и маме с папой. С тем же удрученным и обессиленным выражением лица, какое у меня бывало после намеренного опустошения желудка.

– Да. Я хотела похудеть.

После того дня, как Йечжи пришла в форме, ты больше на меня не смотрел. Даже когда сидел рядом, твой взгляд продолжал блуждать. Мне было одиноко. Йечжи снова стала носить обычную одежду и надела очки, но ты словно все еще видел ту ослепительную девушку.

Примерно тогда же все мои мысли стало занимать похудение. Утром первым делом я думала об этом. Стала искать разные способы, истории других девушек, советы. Научилась терпеть голод.

Часто я ничего не ела целый день. Хотела снова привлечь твое внимание. Думала, что, если стану такой же худой, как знаменитость, ты снова найдешь меня привлекательной.

Начала прыгать на скакалке по тысяче раз перед сном. Это сработало, я похудела примерно на пять килограммов. В тот день ты сказал мне: «Неплохо выглядишь». Было так приятно. Я почувствовала, что снова могу стать тебе интересна. Однако в какой-то момент вес перестал уходить. Я стала прыгать по три тысячи раз, но ничего не помогало.

– Эй, ты стала спортом заниматься? Мышцы ног супер, – сказали мне твои друзья на следующий день, когда я еле пришла в школу на обессиленных после четырех тысяч прыжков ногах. – Так скоро догонишь Ёнчхоля.

– Кто это?

– Один тренер из «Ютуба».

Парни громко рассмеялись, а ты нахмурился. Мне стало стыдно, и показалось, что ты рассердился. После чего быстро ушел, будто стеснялся меня. Боясь, что мышцы станут еще больше, я перестала заниматься спортом.

Поэтому оставалось только голодать. Иногда не выдерживала, бывало, сдавалась после замечаний родителей, и приходилось питаться по чуть-чуть. Если и ела, то только в критическом случае, когда ощущала, что могу умереть. Было так страшно набрать вес и разонравиться тебе. Поэтому стала принудительно избавляться от съеденного.

Один раз, второй.

Только бы снова завоевать твое расположение. Чтобы ты еще раз посмотрел в мою сторону и стал любить меня и заботиться, как раньше.

– Мне нравилось, когда Хэрок говорил, что я принадлежу ему.

– Принадлежишь…

Следователь пробормотала это несколько раз и уже не могла скрыть своего волнения. Она надавила пальцами на лоб, будто пыталась унять головную боль.

– Хэрок так и говорил?

Она глубоко вздохнула и начала объяснять то, о чем ее и не спрашивали:

– Человек не может принадлежать другому. Нельзя сделать кого-то своей собственностью. Человек не вещь. Как можно так обращаться с другими…

Следователь по-прежнему была как на иголках. Наверное, она просто что-то неправильно поняла. Гордилась, когда называл своей. Это делало меня счастливой. Однако полицейский считала мою радость абсурдной, и это портило мне настроение.

– Вы так говорите из-за того, что мы с Хэроком встречались?

– Быть в отношениях с кем-то означает отвечать взаимностью на чувства друг друга, а не делать возлюбленного своей собственностью. Любить – это проявлять уважение и заботу, а не угнетать партнера и заставлять его страдать.

Что она несет? Разве я просила дать мне определение отношений? Или она хочет вместе поразмышлять над принципами морали? Это лишь вселило в меня бóльшую уверенность, что мы не поладим с ней до самого конца. Ведь обе были слишком упрямые. Как мне ответить полицейскому, в словах которой не вижу смысла? Я могла бы просто поддаться ей, но по какой-то причине не хотела уступать.

– Не соглашусь. В отношениях и такое бывает. Любить кого-то и означает принадлежать друг другу.

Следователь наконец замолчала, и я смогла вспомнить тот день. То время, когда я почувствовала, что ты окончательно стал моим.

– Слушай, Хэчжу. У Хэрока просто отпадная прическа. Ему очень идет. Ты посоветовала?

Несколько ребят вокруг меня засуетились, я же, не понимая, о чем они говорили, могла лишь неловко улыбнуться. Какая еще прическа? Мне нечего было ответить, тогда и заговорила Ончжу:

– Нет, это была я. Он говорил, что собирался в парикмахерскую, и все спрашивал, какие прически считаются красивыми и что нравится девушкам.

Ее слова задели меня. Когда услышала их, они коснулись сердца, вызывая неописуемую дрожь на кончиках пальцев.

– Я сказала, что у каждой девушки свой вкус, и тогда он спросил, какая прическа нравится мне. Тут я подумала, зачем спрашивать меня, если у него есть ты. Хэчжу, ты была занята в субботу? Ты ему не отвечала. Поэтому он, видимо, и доставал меня.

Ончжу посмотрела так, будто ей это до смерти надоело. Однако как я могла признаться, что за все выходные ты мне ни разу не написал?

– После он мне отправил фотку с новой прической. Хэчжу, ты же обо всем знала?

Что мне нужно было ответить, когда Ончжу смотрела на меня, сладко улыбаясь? «Нет, я впервые об этом слышу. Мы в субботу не ходили на свидание»? Или спросить ее, почему она обо всем знала, когда я была не в курсе?

В конце концов мне оставалось лишь глупо улыбаться. Продолжая молча слушать, как ребята галдят о твоей новой прическе и как она тебе идет. Смотрела, как Ончжу хвастается так, будто ты стал ее парнем. Знал ли ты об этом?

Почему тебе вдруг захотелось сменить прическу? Почему интересовался, что нравится девушкам? Почему не спросил у меня, а обратился к Ончжу? Как мне принять, что ее мнение ты ценишь дороже моего? Чей взгляд тебе хотелось привлечь, когда сменил стрижку? В голове роилось много вопросов, которые мне хотелось задать тебе.

Когда ты зашел в класс, некоторые девочки изумленно воскликнули. Я специально проверила, обратила ли на тебя внимание Йечжи, зная, что, как только откроется дверь, твой взгляд будет обращен на нее.

Конечно, Йечжи смотрела на тебя. А ты, как и раньше, застенчиво мне улыбнулся. Пока в груди полыхал непонятный огонь, я со злобой смотрела, как ты шел ко мне, словно в замедленной съемке. Со своей новой химической завивкой выглядел так круто, будто настоящая знаменитость.

– Сейчас же выпрями волосы.

– Ты чего? Я пару дней назад только сделал. Странно выглядит?

– Да, странно. Мне не нравится.

Меня раздражала даже твоя растерянность в этот момент.

– А все говорят, что мне очень идет. Почему тебе не нравится?

– Не нравится. Просто не нравится. Не можешь сменить прическу, раз мне не по душе?

Ты попросил меня назвать причину. Я ответила, что ее нет. Правильно. Йечжи ведь не хотела с тобой разговаривать, задевая самолюбие. Ты должен был принадлежать мне точно так же, как и я тебе. Все сильнее становилось ощущение, что Йечжи потихоньку забирает тебя. Понимаю, абсурдно ревновать того, кто и так мой.

– Блин, ну прекращай уже. Мне нравится эта прическа.

– А мне нет. Ты меня не любишь, поэтому тебе все равно, да?

– Я поэтому и спрашиваю, почему ты так против. Всего-то прическу сменил, а ты бесишься.

Я была безумно зла. Меняла в себе все в угоду тебе, чтобы оставаться красивой в твоих глазах. Ты же отказывался даже капельку меняться под мои желания.

– Всего-то прическу сменил?

– Да, всего-то прическу. Прекращай со своим «не нравится» и назови причину.

Чтобы привлечь твое внимание, мне тоже пришлось сменить «какую-то» там прическу. Каждый день вставала на час раньше, чтобы уложить волосы под стать твоим предпочтениям, и выслушивала все те же комментарии о том, хорошо ли справилась с плойкой. Но что же это? Для тебя это всего-то прическа?

– Тебе не идет. Мне такие прически совершенно не нравятся.

Ты тихо вздохнул с таким недовольным выражением, будто тебя отругала мама. Я была разочарована: не думала, что ты ненавидишь меня настолько, что не можешь сменить какую-то там прическу.

– Блин, да понял я. Месяц похожу и выпрямлю, ладно?

– Не ладно. Выпрями немедленно.

– Ну зачем ты так? Это потому, что я тебе не сказал? Мне это в сто пятьдесят тысяч вон вышло.

– И что? Не станешь менять?

– Ну Хэчжу, ну в чем дело-то?

– Почему ты не можешь ее сменить? Она тебе так нравится из-за Ончжу? Потому что она считает, что это красиво?

Я использовала Ончжу как предлог.

– Я не знала ни о новой прическе, ни о твоем походе в парикмахерскую. Но Ончжу была в курсе? Почему о твоем новом образе я должна услышать от нее и других ребят? Почему знали все, кроме меня?

Ты будто растерялся от моих обвинений, но вдруг во взгляде появилось понимание, а губы растянулись в едва заметной улыбке.

– Ревнуешь?

– Кто тут ревнует? Просто она мне правда не нравится.

– Переживаешь, что я стал слишком привлекательным?

Незаметно твоя гордая улыбка немного смягчила мой гнев.

– Почему ты такая милая, даже когда ревнуешь?

– Не знаю.

На мой резкий ответ ты вновь улыбнулся. Словно ребенок, который перестал капризничать после обещания мамы купить конфет. Между нами снова все наладилось. Однако после следующих слов ты снова немного напрягся.

– Так когда ты выпрямишь волосы?

И вот через неделю твоя прическа наконец-то сменилась. Я широко улыбалась, в отличие от недовольного тебя. Я почувствовала, что вернула свое, и хотела рассказать об этом Йечжи. О том, что ты мой.

– Хэрок, ты выпрямил волосы?

– Ага. Надоели за неделю.

В тот день мы показали всем свою любовь. Можно даже сказать, что именно тогда ты стал принадлежать мне. Наверное, тебе это не очень было по душе, но я ощущала весь мир в своих руках. Превосходное чувство. Как бы описать? Словно у меня впервые появилось что-то, принадлежащее только мне. А ты правда стал моим. Целиком и полностью.

Вдруг в голове всплыла мысль: «Это действительно любовь. Ты и впрямь сделаешь для меня что угодно». Мне нравилось ощущать себя любимой. И я не хотела делить это с кем-либо еще. Даже под страхом смерти.

– Любовь, говоришь… Тогда тебе, должно быть, тяжело слышать новости о его пропаже.

За рассказом я не заметила, как с головой погрузилась в эмоции. Стало даже немного горько: я не смогу пережить эти воспоминания заново.

– Если с Хэроком что-то случилось, в первую очередь подозрения падут на тебя. Ради вашего же блага нужно найти его как можно быстрее.

– Я не говорю не потому, что не хочу. Действительно ничего не случилось. Не могу же я придумать на ходу ерунду только из-за допроса полиции?

– Тогда что вы вдвоем делали на водохранилище?

– Просто гуляли, смотрели на осеннюю листву.

– В такое время?

– Хотели застать закат.

– В восемь-то вечера?

Мне нечего было ответить. И не потому, что потеряла дар речи от резких вопросов. Просто правда хотела погулять с тобой среди ярких листьев в лучах закатного солнца. Однако, как и заметила следователь, мы приехали слишком поздно. Мне не хотелось говорить ей, что ты опоздал на три часа и забыл о нашей встрече, играя в компьютерные игры с друзьями.

И все же выбора не оставалось. По-другому объяснить ситуацию было нельзя.

– Хэрок опоздал, вот мы и не успели. Ссорились в автобусе как раз поэтому.

– Тогда почему его друзья говорили, что ты ненормальная и хотела его убить?

– Я соврала, чтобы Хэрок поменьше общался с ними.

– Соврала?

В какой-то момент мы почти перестали ходить на свидания. Ты все время гулял со своими друзьями даже с началом второго полугодия, как будто вам не хватило летних каникул. Не говорю, что это плохо. Мне тоже было с ними весело. Но, Хэрок, не каждый же день.

Я чувствовала себя лишней: вы вместе играли в компьютерные игры, в караоке пели известные только вам песни. Вместо того чтобы посидеть в кафе, покупали перекус в супермаркетах. Знаешь, иногда я не понимала, встречаюсь с тобой или просто таскаюсь за вашей компанией.

У нас же не всегда так было. Ты ведь тоже помнишь? Когда мы только начали встречаться, каждые выходные ходили смотреть кино или играли в игровые автоматы. Загружали в «Инстаграм» снимки из фотобудок, стояли час в очереди, чтобы поесть в популярном кафе. А потом твои друзья все испортили. Однако ты не понимал, почему они мне не нравятся, и злился из-за этого.

Они часто переступали черту дозволенного. Так сложно было понять, когда шутка заходит слишком далеко?

А еще они постоянно врали и заставляли лгать тебя. Почему ты с ними общался? Разве еще не осознал, что по-настоящему забочусь о тебе только я?

Сколько бы ни объясняла, ты не понимал. Сколько бы ни предупреждала, ничего не менялось. Как будто твои друзья были так же важны, как и я. У меня больше не было сил на это спокойно смотреть. Когда перестала скрывать свою неприязнь, ты стал встречаться с друзьями тайком, и они помогали тебе обводить меня вокруг пальца. Простить такое я не могла.

Мое терпение иссякло. Мне надоела ваша дружба, за которую ты так цеплялся.

– Выбирай, кто для тебя важнее: я или твои друзья?

– Как можно такое спрашивать? Что ты как маленькая.

– Отвечай.

– Вы все, конечно.

Неправильный ответ.

Как твои друзья могут быть на одном уровне со мной? Ерунда. Мне хотелось показать, что они тебе не подходят. Чтобы у тебя осталась только я, как и ты у меня, когда мне пришлось отдалиться от своих подруг.

Твои друзья, конечно, тоже забавные. Они винили в вашей ссоре меня, хотя отношения между вами и так были шаткими.

По правде говоря, если бы все вышло по плану, ты бы прекратил общаться с Чисаном и остальными, а мы бы так не отдалились. Жаль, что не получилось.

Помню, какой напряженной была атмосфера после вашей с Чисаном ссоры.

– Ты ведь собирался встретиться с Хэчжу? Отвечай, подонок!

Ты обзывал его куском мусора и подонком, а ничего не понимающий Чисан вторил в ответ.

Не знаю, как далеко вы зашли, но можно было догадаться по твоей разбитой губе и ссадине на его щеке, что вы подрались. Те мгновения мне очень нравились. Больше не приходилось каждые выходные таскаться с твоими друзьями – вместо этого мы ходили на нормальные свидания.

Однако проблема была в Мингю и Чхэхо. До тех пор я даже не задумывалась о них.

Они поняли, что между вами произошло какое-то недопонимание. Потому что слова Чисана отличались от моих. И также догадались, что во всем этом есть и мое участие. Пока я ни о чем не подозревала, ты поговорил с Чисаном и, выяснив правду, сразу пришел ко мне.

– Дай телефон, нужно кое-что проверить.

– Что?

– Переписку с Чисаном и историю звонков.

Я понимала, как ты был рассержен, и была не столько растеряна, сколько напугана. Не думала, что меня так быстро поймают.

– Их нет.

– Нет? Почему?

– Я все стерла.

Как только я это сказала, ты чуть ли не крича спросил:

– Как далеко ты собираешься зайти? Ты меня за дурака держишь? Зачем лгала? Чисан ничего плохого не сделал, почему ты соврала?! Может, мне сейчас позвать его?

Ты бы уже не поверил мне, что бы я ни ответила. Мне пришлось так поступить потому, что любила тебя и не хотела делить эту любовь с кем-то другим. Поэтому все не могла понять, почему ты так злишься.

– Все, надоело. Это конец. Все мои чувства к тебе остыли. Давай расстанемся.

– Не хочу.

Когда ты развернулся, я остановила тебя, схватив за руку. Помню, как вцепилась обеими руками изо всех сил. Хоть ты и смотрел на меня как на таракана.

– Пусти.

– Нет. Кто тебя надоумил?

– Ты так поступила со мной и Чисаном и все еще хочешь быть вместе?

– Тогда почему ты оставил меня одну? Почему заставлял грустить? Не забудь ты обо мне, я бы тоже так не поступила.

– С ума сошла? Хочешь сказать, что это я во всем виноват?

– Сам ведь понимаешь, как мне одиноко. Сейчас, кроме тебя, у меня нет никого, даже друзей. Но тебе будто все равно, рядом я или нет, и ты не любишь меня, как прежде…

Раньше ты говорил, что нравлюсь тебе любой, но в какой-то момент начал все чаще повторять, как ненавидишь. Мне было непонятно, почему мы должны ссориться.

– И после всего, что ты сделала, думаешь, сможешь и дальше со мной встречаться?

– Мы не можем расстаться. Я выполняла все, что ты просил, и прислушивалась к каждому слову. Хэрок, умоляю, я буду стараться еще больше. Сделаю все что захочешь и не буду пререкаться. Скажешь быть рядом – я буду. Поэтому не говори, что нам нужно расстаться, ладно?

– Пусти, пока прошу по-хорошему. Тошно от одного твоего вида. Меня сейчас вывернет.

Вырвав руку, ты ушел. Смотря на удаляющуюся спину, подумала про себя: я не могу дать тебе сбежать. Если отпущу сейчас, то ты найдешь другую. Будешь так же сладко улыбаться и смотреть на нее своим теплым взглядом. Я бы не смогла этого вынести даже под страхом смерти.

– Часы. Те, которые я подарила тебе на день рождения.

– И что?

– Они папины. Мама сильно потратилась, это был подарок на годовщину их свадьбы.

– Ну, блеск. Ты серьезно отдала мне вещь отца?

– У меня не было денег, чтобы подарить тебе нечто столь ценное. Они стоят несколько сотен тысяч вон.

– Ты прикалываешься? Я разве просил дарить дорогие часы? Почему ты закатила скандал из-за такой бесполезной ерунды? Как же бесит.

– Благодаря этой «бесполезной ерунде» ты смог похвастаться ими в «Инстаграме», и все завидовали, что у тебя богатая девушка.

Ты стоял, немного наклонившись, пряча руки в карманы, с таким видом, будто тебе нечего на это ответить. В любой момент ты был готов развернуться и уйти.

– Тогда я принесу их тебе завтра, ладно?

– Но они же треснули в тот день.

– Блин, и что ты мне предлагаешь? Заплатить за ремонт?

– Нет, деньги мне не нужны.

– Тогда что? Чего ты хочешь?

– Как думаешь, что произойдет, если мой папа узнает о пропаже часов?

– Мне-то что. Ты их стащила.

– Думаешь, остальные в это поверят?

– В смысле?

Я спокойно глядела на тебя. Подмечала любые изменения от негодования на твоем лице, не желая упустить ни единого выражения. И то, как ты смотрел только на меня.

– Как думаешь, во что охотней поверят: что я стащила их в качестве подарка или что ты заставил меня их украсть?

Твое лицо вытянулось, а глаза округлились от удивления.

– Считаешь, все прислушаются к легкомысленному парню, хотевшему покрасоваться своей роскошной жизнью, или ко мне, девушке, которая, даже встречаясь с тобой, поддерживала высокую успеваемость?

– Ты совсем чокнутая?

– Как думаешь, что случится, если я скажу, как боялась тебя и была вынуждена их украсть?

– Эй, Ким Хэчжу!

Твой резкий крик сразу привел меня в чувства. Стало предельно ясно. Я пока не готова тебя отпустить.

– Безусловно, я бы не сомневалась в твоих словах, даже если бы это стоило мне жизни. Но, думаешь, другие поступят так же? Что бы ты ни сказал, тебе никто не поверит. Слушай внимательно, Хэрок. Я не собираюсь с тобой расставаться.

Должно быть, в тот раз я впервые оставила тебя позади. В наших отношениях лишь я наблюдала за твоей удаляющейся спиной. Теперь наконец-то стала понятна причина, почему ты так поступал. От мысли, что ты все еще стоял на том же месте и смотрел на меня, становилось так приятно на душе.

Наутро, а потом и на следующий день после нашего разговора я по-прежнему оставалась твоей девушкой. Услышав причины, почему мы не могли расстаться, твои друзья начали открыто меня презирать и игнорировать.

– Хэрок сглупил. Встречайся он изначально с Ончжу, такого бы не случилось.

Я знала, что слова Чхэхо были искренними, без какого-то злого умысла. Как бы сказать? Он никогда особо не задумывался, о чем болтал. Пускай иногда выходило действительно обидно это слышать, враждебности в его действиях не было. Однако ему стоило кое-что понять. Иногда прямолинейность может выйти боком. Глупо без разбору говорить обо всем, что взбредет в голову. И мне кажется, что быть таким идиотом даже хуже, чем злословить.

Мы ссорились каждый день. Ты часто повторял: «Хватит меня раздражать, давай уже расстанемся». Однако я по-прежнему совсем не хотела тебя отпускать.

– Не понимаю, почему ты так отказывалась расставаться с Хэроком?

– Сказала же: я бы осталась совсем одна.

Следователь выглядела разочарованной. Меня это особо не волновало.

– Он не считался с твоим мнением, вы постоянно ругались, но ты продолжала думать, что у вас все было хорошо?

– Да. Ведь он был рядом со мной.

– В тот день, когда вы поехали на водохранилище, вы поссорились не только из-за его опоздания, не так ли?

Я промолчала.

– Тогда почему?

Мне было нечего ей ответить. Мы так часто ссорились в то время, что я уже забыла, о чем именно спорили в автобусе.

– Да, проблем было много. Хэрок не горел желанием со мной встречаться и ехать на водохранилище. Но я давно хотела. Прочитала в одном блоге, что в том укромном месте осенью очень красиво. Мне понравились фотографии оттуда, в них чувствовалось умиротворение и некоторая таинственность. От этого лишь сильнее хотелось пойти туда с Хэроком. Он отказался, но я продолжала упрашивать. В итоге сказал, что тут же бросит меня, если мы пойдем на то место.

– Бросит тебя?

– Да. Я согласилась.

Наверное, я говорила слишком спокойно. Следователь шумно выдохнула, после чего кинула блокнот на стол и, полная решимости выяснить всю правду до конца, спросила:

– Что произошло в тот день? Теперь ты должна сказать, Хэчжу. Почему Хэрок исчез, а ты появилась дома, промокшая до нитки?

Я поджала губы, как упрямый ребенок. Следователь ожидала такой реакции, поэтому просто тяжело вздохнула.

– Хэрок толкнул тебя в воду?

Тебе когда-нибудь попадалась фраза «оглушительная тишина»? Как-то раз, увидев это необычное словосочетание в книге, решила проверить. Оказывается, это оксюморон, который описывает давящую и звенящую тишину в ушах. Примерно такой же и была атмосфера на водохранилище. Ощущалась какая-то жуткая безмятежность. Лишь мне казалось, что вот-вот сойду с ума от клокочущих в глубине души тоски и уныния.

– Хэрок заставил тебя зайти в воду?

Сама того не осознавая, я стала теребить свои ногти. Следователь, то ли видя мой дискомфорт, то ли думая, что я не расслышала вопросов, переспросила:

– Так ведь? Он приказал тебе войти в водохранилище? Пообещав что-то взамен? Например, снова станет с тобой встречаться, если доведешь себя до полусмерти? И ты сама полезла?

Руки дрожали. Я старалась скрыть от нее свои крепко сжатые кулаки, но это не помогло. Прикусив губу изнутри, все отрицала.

– Нет, нет.

– Тебе нужно быть честной. Это преступление.

– Нет.

Я подняла голову и посмотрела следователю прямо в глаза. Так же, как в самом начале нашего разговора.

– Это любовь.

Она в неверии рассмеялась, покачала головой и прикрыла глаза.

– Не пыталась просить кого-нибудь о помощи?

– Что?

– Ты же понимаешь, что если все, что ты мне рассказала, – правда, то тебе нужна помощь?

Я невольно хмыкнула. Ее суждения были полностью оторваны от реальности. Обязательно ли говорить взрослым, если случается неприятная ситуация или возникают проблемы с друзьями? И чем это поможет? Разве не смешно? Мы же не в первом классе, чтобы до сих пор бегать жаловаться родителям в надежде, что они отчитают обидчиков, не так ли?

– Помощь от кого?

– От тех, кто рядом с тобой. От учителей, родителей…

– И что мне им сказать? Помогите, я не хочу расставаться с Хэроком, а он меня бросает? Поныть о том, что у меня не осталось друзей из-за него? Как мне надо было это сделать?

– Всегда можно сообщить в полицию.

Я усмехнулась.

Ну честное слово. Это было так смешно, что мне пришлось прикрыть рот, сдерживая хохот. Придумает же.

– Сообщить в полицию? Меня хочет бросить парень, отругайте его, пожалуйста? – задала я вопрос с грустной улыбкой.

– Нет. Скажи как есть. Над тобой издеваются.

– Мне врать? Хэрок никогда меня не бил. Он бы до такого не опустился.

– Манипуляции, психологическое насилие, словесные оскорбления. Это все тоже преступления. – Следователь говорила уверенно, будто читала лекцию.

Я лишь фыркнула. Снова вспомнила тебя. Твои глаза, искавшие меня, и выражение лица.

– Ничего из этого не происходило, но допустим. Нет никаких доказательств. Предположим, вы с трудом нашли парочку. Что это меняет? Кого волнует?

Лицо следователя просветлело. Это из-за перемены моего настроения? Она смотрела на меня странным взглядом, будто докопалась до сути.

– Ты закончила?

– Что?

Меня бросило в дрожь, когда следователь стала говорить загадками. По телу пробежали холодные мурашки, а воцарившаяся тишина была удушающей.

– Хватит, Хэчжу. Я больше не буду и дальше слушать твою ложь.

– Я не понимаю, о чем вы…

– Помнишь, в полицию позвонили из водохранилища? Мужчина, который там рыбачил. С ним был еще один человек.

Сердце ушло в пятки. Я все еще не понимала, о чем говорит следователь. Она протянула мне блокнот, тот самый, в который до этого момента с раздражающей частотой постоянно что-то записывала.

До сих пор я слушала твою историю, теперь же расскажу свою.

Я чувствовала, что надвигается буря. Следователь сказала все, что хотела, и ушла, оставив меня в одиночестве сидеть на диване. С чего начать? Так много хочется тебе сказать, но каким словам ты поверишь? Хорошо, поговорим о нас.

Расскажу то, о чем до конца молчала перед полицией. То, о чем знаем только мы с тобой. Все, что произошло в тот день, когда мы поехали на водохранилище.

В школе ты даже не поздоровался со мной, сделав вид, что не заметил. Мало того, еще и снова завил волосы, будто специально хотел меня позлить. Поступил так, как понравилось бы Ончжу.

Одноклассники спрашивали меня:

– Вы что, поссорились?

– Расстались?

Знаешь, что я отвечала? Терпела всю боль и с улыбкой говорила:

– Нет, Хэрок немного обиделся. Его легко расстроить. Скоро отойдет. Он всегда так.

В тот день я поискала в Интернете не слишком людное место. Наткнулась на фотографии в одном блоге. Так и нашла то водохранилище. Я хотела, чтобы мы наслаждались свиданием. Можно было поехать к морю, но это заняло бы много времени. Я подумала, что мы еще успеем спланировать поездку, когда помиримся.

Водохранилище было недалеко, а яркие осенние деревья придавали ему живописности. На автобусе туда можно было доехать всего за сорок минут, я и не ожидала, что так близко от нас будет такой большой водоем. Это место могло бы стать нашим новым началом.

Ты спал, уткнувшись в сложенные на столе руки. Я подошла и постучала по парте. После чего поднял на меня сонные глаза и нахмурился.

– Поедем на водохранилище.

– Что?

– Погуляем, посмотрим на листья.

Ты раздраженно и резко выдохнул. Коснувшись твоих волос, я прошептала:

– Все смотрят. Веди себя как положено. Кто-нибудь может подумать, что мы расстались.

– Ты с ума сошла?

– Улыбнись. Если поедем, я сделаю все, что захочешь.

– Что тебе надо? Скажи прямо.

– Хочу поехать туда с тобой.

– А если я не хочу?

– Я же сказала. Сделаю все что захочешь.

– Все, что я хочу, – не видеть твоего лица.

– Хорошо, если съездим туда, то расстанемся.

В ответ ты лишь невесело рассмеялся и лег обратно. Я наклонилась ближе и прошептала, чтобы ты не забывал:

– Между нами еще не все кончено. Пока нет.

В тот день ты не читал мои сообщения, не отвечал на звонки, опоздал на три часа. Однако я не сердилась: знала, что ты намеренно меня злишь.

Мы сели в автобус. Ты все жаловался, не хотел никуда ехать, и мне пришлось схватить тебя за руку. Когда вышли на остановке, на меня вдруг накатил необъяснимый страх. Словно теперь должно решиться: это наше начало или конец?

В отличие от пестрых фотографий, в реальности водохранилище оказалось мрачным и запустевшим. Мы должны были оказаться в ярком, идеальном для нас месте, а приехали в темноту и сырость.

– Что, когда мы уже приехали, вдруг стало страшно? Всегда ведь доводила свои задумки до конца. Зачем мучаешь людей? – Я продолжала молчать, и ты взорвался. – А теперь, пожалуйста, прекрати! Перестань выводить меня из себя!

– Выводить из себя?

– А тебя саму все устраивает? Зачем мы сюда приехали? Зачем меня притащила? Шантажировать тем, что утопишься?

Не знаю. Сама не понимаю, о чем я думала, заставив прийти тебя сюда. Угрожать? Откровенно поговорить, прогуливаясь под кронами кленов? Я знала, что между нами все кончено, но в тот момент до жути испугалась это признавать.

– Давай. Делай то, за чем пришла. Хочешь умереть – пожалуйста.

– Ты правда хочешь, чтобы я утопилась?

– Мне все равно. Просто хочу с тобой расстаться.

– Если я умру, виноват будешь ты.

– Опять за свое. И почему же?

– Мы приехали сюда вдвоем. Если умру, подозревать в первую очередь станут тебя.

– Что?

– Я уже много раз говорила: всем плевать на твои слова. Даже твои лучшие друзья в итоге будут сомневаться в тебе. Я единственная, кто поверит. Если не захочу, мы с тобой никогда не расстанемся.

До сих пор помню выражение на твоем лице. Был обескуражен и полон презрения.

– Делай что хочешь, – усмехнулся ты. – Давай уже покончим со всем.

Все из-за твоих слов. Я правда не собиралась тебя шантажировать. Однако в тот момент поняла, что должна показать свою решимость. Возможно, ты считал, что я блефую. Не одумался даже, когда я подошла к воде и сняла кроссовки. Стоило моим носкам промокнуть, а холодной ряби волны коснуться икры, по спине пробежали мурашки. Все тело замерло от озноба и страха. Когда вода дошла до бедер и после – до талии, я услышала твои крики.

– Ай, ну правда! С ума сошла? Выходи быстро! Выходи, говорю!

Я бы не пошла дальше, даже если бы ты не окликнул меня. Ведь была слишком напугана. Однако твой голос прозвучал как спасительный колокол. Во мне всколыхнулась надежда, что ты наконец возьмешь меня за руку. И действительно, сзади послышались твои шаги. Я сделала еще шаг…

…и с всплеском упала.

Наверное, запнулась об упавшую ветку или поскользнулась на сгнивших листьях. Меня будто кто-то тянул за ноги, я стала сопротивляться, размахивать руками. Я не могла встать, не могла перевести дыхание.

– Хэчжу, Хэчжу! – кричал ты.

Ты звал меня, сгорая от беспокойства. Я стала звать тебя в ответ. Мне нравилось, что мы кричали имена друг друга в страхе подступающей смерти. Но в какое-то мгновение твоего голоса уже не было слышно. Я с трудом повернула голову и увидела, как ты убегаешь от меня. Тогда впервые закралась мысль, что и правда могу не выжить. Я продолжала барахтаться и отчаянно звать тебя.

Помнишь?

Когда я тонула, ты оставил меня позади и убежал без оглядки.

Мне удалось на что-то упереться ногами и встать. Рябь воды разбивалась о шею. Я сделала глубокий вдох. Кроме шума накатывающих волн и собственного дыхания не слышала ни звука. Не знаю, сколько времени прошло, пока я медленно, шаг за шагом добиралась до берега. Время будто остановилось.

Не было волн.

Не было ветра, птиц, ничего.

Тебя тоже не было.

Хэрок.

Можешь представить, что я тогда ощущала? Какой преданной себя почувствовала, смотря, как ты убегаешь, пока я боролась за жизнь? Какое решение я могла после этого принять?

Сделать из тебя беглеца или притвориться, что ничего не случилось. Все зависело от того, что я скажу. Потому что в тот день там были только мы с тобой.

Следователь все сказала правильно. Я хотела, чтобы ты боялся еще сильнее. Чтобы был благодарен за то, что я выжила, чтобы был рад лишь увидеть меня. Став полностью моим.

Не знаю, как все так обернулось.

Я думала о словах следователя. Почему я не могла с тобой расстаться? Почему так цеплялась за тебя, запугивала? Сколько бы ни размышляла, всегда приходила к одному ответу.

Конечно, потому что я тебя люблю.

Это все из-за любви.

Хэрок. Ты мне так сильно нравишься. Я отдала тебе все свое сердце. Разве это неправильно? Очевидно, я тоже тебе нравилась. Мы вместе провели столько незабываемых дней.

И их все будто растоптали. Да, мы много ссорились, но в остальное время дорожили друг другом. Нам было так хорошо вместе, мы были счастливы. Тяжело наблюдать, как ничего не знающая полиция все переворачивает с ног на голову и осуждает нас.

Знаешь, я любила тебя всей душой. Наверное, все поэтому. Потому что по сравнению с моей твоя любовь оказалась маленькой и незначительной.

Однако теперь, когда я услышала от полиции, что ты вернулся на водохранилище, осознала. Твоя любовь такая же сильная, как и моя. Не знаю, где ты и что делаешь, но поняла одно: ты не пропал, а где-то прячешься. Молишься, чтобы я осталась жива, беспокоишься, ждешь меня.

Теперь мне немного легче. Я знаю, что ты чувствуешь, и, может быть, когда-нибудь смогу отпустить эту ситуацию. Но, Хэрок. Сначала ты должен вернуться. Нам нужно встретиться снова и поговорить о том, о чем раньше молчали. Что другие могут о нас знать? В нашей истории осталось еще много фактов, известных лишь нам двоим.

Хэрок. Ты же вернешься? Ты же скажешь всем, что на водохранилище ничего такого не произошло?

Я верю, что так и будет.

Буду ждать. Позвони.

Слово «люблю» содержит в себе очень многое. Оно значит, что я забочусь о тебе больше, чем о себе, что хочу проводить с тобой больше времени. Это единственное понятие, которым можно выразить свои безмерные чувства, что нельзя описать словами.

Для одного любовь является опорой, для другого открывает второе дыхание, а для кого-то становится смыслом жизни. Поэтому я и решила написать историю о том, что может скрываться за ней.

Несколько лет назад я написала роман «Счастье идет к тебе». Это история об ужасах жестокого обращения с детьми, и, пока искала материал для нее, кое-что меня ошеломило. Многие дети, которые становятся жертвами, не понимают этого, ведь насильники прикрываются любовью. Они все терпели из-за того, что мама с папой говорили, что ругают их, потому что любят. Впервые слово «любовь» показалось мне ужасным и жестоким.

Вот что положило начало роману «Конечно, я тебя…». Я смогла поделиться с миром этой бросающей в дрожь мыслью.

Что, если любовь, которая должна согревать, исказится и станет сжигать? Это лишь навредит тому, кто еще только учится любить. Как те дети, насилие над которыми родители оправдывают словами: «Слушай меня, я делаю все из любви к тебе», «Это все потому, что я люблю тебя».

Душа человека невидима глазу, поэтому ее очень сложно понять. Никогда не знаешь: может быть, вы захотите кого-то обмануть, а в итоге сами останетесь обманутыми. Ясно одно: искренность обязательно выйдет наружу. Даже если не захотите рассказывать о своей любви – ее будет видно, а если захотите скрыть, ее всегда обнаружат. И наоборот. Если вы прикрываетесь любовью, человек всегда поймет, настоящая ли она: заставляет его сердце трепетать или застывать и колебаться в нерешительности.

Единственный, кто может понять искренность чужой любви, – это сам человек. Надеюсь, что моя история дойдет до тех людей, кто колебется в нерешительности, и что ваша любовь будет теплой и светлой. Обязательно появится тот, кто полюбит вас такими, какие вы есть.

Желаю вам дарить другим

горячо блистающую любовь,

Ли Кконним.