Земля, несмотря на свою обширность и величие, стремительно исчерпывала свои ресурсы. Процессы, столь знакомые всем великим цивилизациям, развивались по тому же разрушительному пути. Когда планета столкнулась с пределами своего потенциала, Земляне стали искать ответы в космосе. Инглиза, совершенно чуждый уголок Вселенной, с его неопределимыми особенностями и неведомыми возможностями, оказался тем самым спасением, которого человечество так отчаянно искало.

Но лишь немногие знали, что Инглиза была не просто планетой, а хранилищем древней силы. Этой силой, хоть и обладавшей немалой опасностью, не могли управлять даже её коренные жители — Лотаки. Они, не ведая о надвигающемся ужасе, продолжали поклоняться своим древним богам и возводить свои дома на обломках уничтоженных цивилизаций. Их раса существовала веками, на чьем фоне Земля была лишь кратким мигом. Лотаки жили по своим законам, в уединении, отдаленные от чуждого вмешательства, пока не настал момент, когда к ним пришел человек.

Лотаки были в первую очередь воинами. Их древняя культура обогатилась боевыми искусствами, глубокими философскими учениями и уважением к жизни и смерти. Но в то же время они были обречены на жестокие внутренние конфликты. Из-за своего уникального строения тела, обладавшего острыми чувствами и инстинктами, они стали мудрыми и настороженными. Их огромные глаза, как два ярких светила, следили за всем вокруг, каждый их взгляд проникал глубже, чем было бы возможным для других существ.

Но та же самая природа, что помогала им быть величественными, позволяла им быть и разрушительными. Лотаки были угрожающей расой, чьи амбиции не имели границ. Они считали Землян вторжением, раковой опухолью, которая грозила уничтожить баланс и без того шаткого мира.

Когда первые экспедиции Землян сели на Инглизу, никто не мог предсказать, что начнется война. Колонизация — это не только захват земель, но и борьба за душу планеты. Но Лотаки сопротивлялись, осознавая, что этот мир не только их дом, но и их божественное наследие. В ответ на эти угрозы и протесты, инопланетяне развернули свою жестокую политику и начали вмешиваться в дела Землян, что в конечном итоге привело к трагическим последствиям.

Сейчас, спустя десятилетия, мир Инглизы был разделен. Некоторые Лотаки продолжали борьбу, другие же, обладая своим уникальным восприятием мира, решали отступить в тень, оставляя задачу выживания следующему поколению.

Рикард Хартен был человеком, чьи глаза стали такими же пустыми и холодными, как сами планеты, которые он исследовал. Он не знал, когда именно перестал быть человеком и стал охотником за истинами, что скрывались в темных уголках космоса. В своих долгих и бесконечных расследованиях он сталкивался с ужасающими преступлениями, но ему не было суждено стать жертвой. Он стал мастером избегать удара, искусно манипулировать теми, кто стоял перед ним. Но в этот раз было по-другому.

Его шаги звучали тише, чем хотелось бы, давно, когда он шел по разрушенным улицам Сира, одного из городов, которые стали ничем иным, как фрагментами забытой истории. Кучки пепла, отражения угрюмых облаков и смазанные огни — так выглядел этот мир теперь. Здесь все казалось по-настоящему заброшенным, поглощенным войной и смертью.

Ветер в лицо, запах горящих стен — все эти ощущения стали его спутниками. За этими призрачными образами стоял другой мир, для которого он был всего лишь частью несчастной мозаики, пытаясь собрать куски разрозненных реальностей. Его взгляд был устремлен вдаль, туда, где скрывался тот, кого он искал.

Невероятно опасный, этот мир был, в сущности, полем боевых действий не только для Землян и Лотаков, но и для всех тех, кто рискнул выйти на его поле, не понимая, какие испытания им предстоят.

Рикард Хартен стоял в тени одного из старых зданий, окруженный атмосферой напряженной тишины. Небо Инглизы не давало ясного света — оно было холодным и беспокойным, как и все, что он здесь видел. Этот мир не знал покоя, и Рикард уже привык, что его окружает мрак и туман. Он заметил, как люди и Лотаки движутся по улицам, словно пешки на шахматной доске. Они всегда спешат, но никогда не торопятся.

Рикард, облаченный в свою привычную серую шляпу с высоким воротником, под которым скрывались глаза, сжимал протез правой руки. В этом мире, где хрупкая грань между жизнью и смертью была порой всего лишь мгновением, протез стал его неизменной частью — таким же привычным, как и сам воздух. Бронзовые пальцы протеза, с резкими углами и четкими линиями, были сплошной механической хваткой. Не живой, но все же обладавшей силой, способной изменить исход встречи. Словно инструмент, подбирающийся под каждое мгновение жизни, каждый шаг по грязным улицам.

Городские улочки Инглизы были полны жителей, смешанных с Лотаками. А вот террористы, как предвестники бурь, были неотъемлемой частью этой картины. В их рядах всегда можно было заметить яркие фигуры — те, кто явно не был местным. Риггик Креттос, предводитель террористов, был одним из них. Его огромная фигура, с золотыми глазами и кожей, как вытянутое серебро, была известна не только на Инглизе, но и за ее пределами.

— Здесь неспокойно, — подумал Рикард, чувствуя, как его сердце ускоряет ритм. — Они приближаются.

Он не ошибался.

Вдруг, среди городской суеты, его внимание привлекла фигура, высокая и темная, будто сливающаяся с тенью. Это был один из Лотаков, и его шаги, беззвучные и тяжелые, точно показывали, что он был частью чего-то большего. Его взгляд был направлен прямо на Рикарда, и в этот момент детектив почувствовал, как холодный пот пробежал по спине.

Рикард знал — ни один Лотак не может быть случайно на его пути. И каждый взгляд этих существ — это угроза. Лотак оказался слишком близко, и, несмотря на тишину, его присутствие ощущалось все громче, как надвигающаяся буря.

Тем временем, Рикард заметил другого человека, который выходил из тени, его фигура мелькнула среди толпы. Этот человек, в отличие от Лотаков, был человеком — как и сам Рикард. Он был высок, с серой шляпой, скрывавшей его глаза, и темной одеждой, которая почти сливалась с окружающим мраком.

«Тот самый детектив…», — мелькнуло в голове у Рикарда, и его интуиция подсказала, что это было началом чего-то большого. Его руки сжались на протезе, и сердце забилось сильнее.

— Нам нужно поговорить, — сказал мужчина, не сразу обнажая свои намерения. Его голос был низким и уверенным, как если бы он уже знал, что его слова не оставят Рикарду выбора. Это был момент, когда события начали разворачиваться с неумолимой скоростью.

Но не успел Рикард ответить, как город затрясся от мощного взрыва, разнесшего крики по улицам. Шум и свет, раздиравшие тьму, затмили все. Это был момент, когда мир вокруг стал казаться все более жестоким. Невозможное становилось реальностью, а сама жизнь — всего лишь тенью в мире, полном тайн и страха.

Рикард упал на землю, но его взгляд не мог оторваться от приближающихся Лотаков. Он знал, что встреча с ними неизбежна. И это было только начало.

Вскоре Рикард встал, стряхивая пыль с пальто. Его протезная рука искрила, слегка поврежденная ударной волной. В глазах еще стоял ослепительный свет от взрыва, но он упрямо шагнул вперед. Узкий переулок, в который исчезла фигура, теперь был завален обломками. Чувствуя, как адреналин сменяется холодным расчетом, он осмотрел место происшествия.

Следы крови. Их было немного, но они вели дальше, вглубь руин.

— Уцелел, значит, — пробормотал он, активируя встроенный в протез датчик тепла. Оранжевые следы еще теплились на камнях.

Преследование привело его к старому складу. Здание выглядело заброшенным: покрытые трещинами стены, разбитые окна. Рикард усмехнулся. Идеальное укрытие для террористов. Он достал из внутреннего кармана плащ-пистолет — компактное лазерное оружие, разработанное специально для таких ситуаций.

Внутри склада царила гнетущая тишина, нарушаемая только стуком его ботинок по пыльному полу. Лучи закатного солнца пробивались сквозь щели, очерчивая фигуру, сидящую на ящике в дальнем углу.

— Не думал, что найдешь меня так быстро, — раздался хриплый голос.

Рикард вскинул пистолет, внимательно следя за каждым движением собеседника. Это был Лотак — высокий, худой, с кожей, отливающей серо-зеленым оттенком. Его большие черные глаза без зрачков казались бездонными. Шрамы пересекали лицо, делая его еще более зловещим.

— Ты хорошо бегаешь, — Рикард прищурился, не опуская оружия. — Но, кажется, не слишком удачлив.

— Думаешь, сможешь остановить нас? — усмехнулся Лотак. — Мы везде, человек. Каждый день ваши технологии оскверняют нашу землю. Мы положим этому конец.

Прежде чем Рикард успел ответить, Лотак неожиданно дернулся в сторону. Из его ладони вылетел небольшой металлический шар, который мигом наполнил помещение густым черным дымом.

— Черт! — выругался детектив, активируя встроенный фильтр воздуха.

Он кинулся вперед, но запоздал. Лотак исчез. Сквозь дым доносился звук удаляющихся шагов и вой сирен, которые уже окружали район. Рикард вышел наружу, где его встретили городские патрули.

— Они не оставят нас в покое, — пробормотал он, глядя на горизонт, где медленно поднимались новые клубы дыма. — Это только начало.

Он вернулся в свою квартиру, расположенную в старой части города, где улочки были узкими, а здания напоминали лабиринт. Здесь, вдали от оживленных центральных проспектов, можно было услышать, как город дышит: шепот ветра между домами, скрип гравитационных платформ и гул генераторов, питающих колонию.

Он скинул пальто, бросив его на кресло, и направился к своему столу. На нем стояла старомодная голографическая консоль, мерцающая голубоватым светом. Рикард провел рукой над сенсорами, и экран ожил, высветив карту города с отмеченными красными точками — местами недавних нападений.

— Игорь, ты на связи? — тихо произнес он, активируя канал связи.

Через несколько секунд экран замерцал, и на нем появился Игорь Ветров. Его лицо выглядело уставшим, но голос звучал бодро.

— Рикард, что у тебя? — спросил Игорь, выдыхая облачко пара. За его спиной виднелись металлические стены Центра управления во Владивостоке.

— Еще одна встреча с Лотаками. Террористам удалось уйти, но я уверен, что они готовят что-то крупное. Мне нужны данные по движению грузов в секторе 12 за последние три дня.

Игорь быстро начал вводить команды в свой терминал.

— Понял. Слушай, Рикард, ты ведь знаешь, что они стали намного активнее после последнего указа правительства?

Рикард кивнул.

— Они считают, что люди окончательно перешли границы, и теперь действуют без оглядки. Вопрос только в том, как далеко они готовы зайти.

Игорь выдал информацию на экран. Рикард внимательно изучил отчеты: несколько грузовиков с оборудованием направлялись в район старой промышленной зоны — там, где давно никто не живет.

— Это может быть их укрытие, — пробормотал детектив, мысленно отмечая координаты.

— Хочешь пойти один? — с сомнением спросил Игорь.

— Всегда так делаю, — усмехнулся Рикард и отключил связь.

Через несколько часов он уже пробирался через заброшенные цеха, слушая отдаленные звуки капающей воды и скрежет металлических балок, покачивающихся на ветру. С каждым шагом напряжение росло.

Его интуиция не подвела: впереди, за углом, он услышал шепот и приглушенные звуки. Он укрылся за металлической колонной и осторожно выглянул. В небольшом помещении собрались пятеро Лотаков, один из которых был Риггик Креттос. Его массивная фигура возвышалась над остальными, а глубокий голос отдавался эхом по залу.

— Люди продолжают подрывать наш мир, — говорил Риггик, его глаза горели холодной яростью. — Но скоро все изменится. Мы покажем им, кто истинные хозяева этой планеты.

Рикард чувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он достал лазерный пистолет и осторожно прицелился. Но прежде чем он смог нажать на спуск, раздался звук шагов за его спиной.

Он обернулся и успел увидеть, как к нему стремительно приближается высокая Лотакийка с двумя кинжалами. Ее движение было почти бесшумным, но Рикард успел вовремя увернуться. Клинки пронзили воздух, а детектив с разворота ударил ее протезной рукой, отправив противника в сторону.

— Галактическая полиция в деле, — усмехнулся он, встав в боевую стойку.

Но шум привлек внимание остальных. Риггик обернулся, и его лицо исказила злобная усмешка.

— Пришел на нашу землю умирать, человек? — произнес он.

— Нет, я пришел вернуть её законным хозяевам, — ответил Рикард, активируя встроенный в протез импульсный разряд.

Бой начался.

Рикард выстрелил из лазерного пистолета, метя в ближайшего Лотака. Луч света пронзил полумрак, и фигура, угодившая под разряд, рухнула на землю. Но времени наслаждаться успехом не было — двое других ринулись к нему, сжимая в руках массивные энергетические дубины.

Противники двигались стремительно. Один замахнулся, целя Рикарду в голову, но детектив ловко увернулся, блокируя второй удар протезной рукой. Металлические пальцы заискрили от столкновения с дубиной, но выдержали. Рикард выбросил руку вперед, ударив нападавшего в грудь с такой силой, что тот отлетел и с глухим стуком врезался в стену.

Риггик Креттос наблюдал за происходящим издалека, его глаза блестели в тусклом свете. Он не торопился вступать в бой, словно наслаждался зрелищем.

— Жалкие попытки, человек, — прогремел он, сложив руки на массивной груди. — Ты только оттягиваешь неизбежное.

Тем временем второй нападавший снова бросился в атаку, размахивая дубиной. Рикард, не теряя хладнокровия, перекатился в сторону, а затем, встав на одно колено, выстрелил. Лазерный заряд угодил противнику в ногу, заставив того громко взвыть и упасть на пол.

Теперь в помещении осталось всего трое: Рикард, Риггик и Галактическая наемница Галана, которая уже успела подняться на ноги после первого удара. Она держала в руках два длинных кинжала, каждый из которых светился синеватым светом.

— Убери его, — приказал Риггик, даже не глядя на нее.

Галана двинулась вперед, ее движения были плавными, почти кошачьими. Она кружила вокруг Рикарда, внимательно изучая его каждый шаг.

— Ты слишком медлителен, детектив, — прошипела она, резко бросившись в атаку.

Рикард едва успел поднять пистолет, но Галана выбила его кинжалом, и оружие с грохотом улетело в сторону. Детектив остался один на один с опытной убийцей.

Она метнулась вперед, но Рикард внезапно активировал импульсный разряд в своем протезе. Волна энергии ударила в нее, заставив отступить, но лишь на мгновение.

— Не так уж и беспомощен, — усмехнулась она, поправив выбившуюся прядь.

Рикард знал, что долго так не протянет. Галана была слишком быстрой, и каждый её выпад становился всё опаснее. Он решил, что единственный выход — отвлечь её.

— Ты действительно веришь, что Риггик заботится о тебе? — произнес он, уклоняясь от очередного удара. — Ты для него всего лишь инструмент.

На мгновение в её глазах мелькнуло сомнение, и этого оказалось достаточно. Рикард рванул к стене, где лежало его оружие, перекатившись через плечо и схватив пистолет.

Он поднялся на ноги, выстрелив в потолок. Луч пробил металлическую конструкцию, и тяжелая балка обрушилась прямо на Галан, перекрывая ей путь.

Риггик зарычал, сделав шаг вперед, но внезапно передумал. Он лишь усмехнулся, будто приняв решение.

— Пусть это будет нашим первым предупреждением, детектив. Мы скоро встретимся вновь, и ты не уйдешь живым.

С этими словами он исчез в тени, оставив Рикарда среди руин.

Позже, сидя в своей квартире, Рикард вновь подключился к Игорю.

— Ты нашел что-нибудь? — спросил он, потирая ушибленное плечо.

— Подтверждение, что старый завод использовался для хранения оружия, — ответил Игорь. — Но это не самое важное.

— Что тогда?

Игорь посмотрел прямо в камеру, его лицо стало серьезным.

— Я нашел информацию о протонной бомбе. Она реальна, Рикард. И если её активируют, то Инглиза просто исчезнет.

Рикард молча кивнул, чувствуя, как поднимается напряжение. Игра становилась всё опаснее, и он знал, что времени у него осталось совсем немного.

Рикард откинулся на потертый диван в своей квартире, бросив взгляд на потрескавшийся экран голопроектора. Вздохнув, он активировал устройство, и его тусклая комната мгновенно наполнилась голографическим светом. Перед ним возникла трехмерная проекция диктора — женщина с ровными чертами лица и холодным взглядом, одетая в серебристую униформу Галактической новостной сети.

— Добрый вечер, граждане Вселенной. Начнем с главных новостей.

Экран мигнул, показывая мрачный пейзаж разрушенного города.

— На Земле разгораются конфликты между четырьмя основными державами. В последние сутки напряжение возросло после заявления Юниона, обвинившего Ордэн в нарушении пакта о нераспространении ядерного оружия. Эксперты опасаются, что это может стать началом нового витка холодной войны.

Рикард вздохнул, машинально потирая пальцами край шляпы. Земля оставалась далеким воспоминанием, но тени её конфликтов преследовали колонии даже здесь, на Инглизе.

— В то же время на Тарталии-6 продолжается вспышка вируса «Химера-47». Галактический медицинский совет сообщает о более чем двух миллионах зараженных и призывает к немедленной эвакуации колонии.

Проекция сменилась на кадры врачей в защитных костюмах, окруженных толпами паникующих людей.

— Как будто нам мало своих проблем, — пробормотал Рикард, запуская руку в карман плаща за сигарой.

Голос диктора, тем временем, стал ещё более напряженным.

— И наконец, с планеты Инглиза поступают тревожные известия. Недавние нападения террористической группировки, возглавляемой Лотаком Риггиком Креттосом, ставят под угрозу мирное сосуществование людей и Лотаков. Специалисты предполагают, что группировка готовит масштабный акт саботажа. Глава Галактической полиции заявил, что приняты все необходимые меры для устранения угрозы.

— Лгут, — фыркнул Рикард. — Меры? Где они были, когда этот фанатик подорвал конвой у космопорта?

На экране появились кадры Лотаков — угрюмых, высоких существ с кожей, переливающейся зеленовато-синими оттенками. Их глубокие глаза, обрамленные острыми выступами, выражали смесь презрения и решимости.

— Лотаки. Неудивительно, что они ненавидят нас, — тихо произнес он, наблюдая за кадрами. — Но кто-то ведь хотел этого.

Диктор продолжала:

— Напоминаем, что локации с повышенным риском атаки находятся под особым наблюдением. В ближайшие дни состоится финал Рапильи-броска, и безопасность мероприятия гарантирована…

Рикард нахмурился. Рапилья. Он знал, что это мероприятие привлечет тысячи зрителей, включая людей, Лотаков и даже представителей других рас. Прекрасная цель для тех, кто хочет сеять хаос.

— Они нанесут удар там, — пробормотал он, выключая проектор.

В квартире снова наступила тишина, нарушаемая лишь звуком ветра, стучащего в окна. Детектив встал, накинул плащ и направился к двери.

— Время работать, — произнес он, захлопывая за собой дверь.

На ночных улицах мегаполиса светились неоновые вывески, толпы горожан сновали туда-сюда, их лица скрывали маски от загрязненного воздуха. Мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что над ним нависла тень катастрофы. Рикард шагал сквозь этот людской поток, готовясь встретиться с новыми вызовами.

В голове звучал голос диктора: «…масштабный акт саботажа…»

И он знал, что это только начало.

Время не всегда привязано к линейной оси. Для Рикарда Хартена, бывшего офицера полиции, а теперь частного детектива, каждый момент, когда он размышлял о своем прошлом, становился перемещением по лабиринту, где встречались случайности и неизбежности. И среди всех этих расплывчатых, размытых воспоминаний, одно было особенным — встреча с Лили Бонифер.

Как и все важные встречи, она была непредсказуемой и странной, словно сама Вселенная подстроила их встречу на этом странном мире Инглизе. Рикард всегда чувствовал, что их знакомство было не случайным.

Он помнил, как в ту ночь — темную, как сама смерть — Лили, будто сквозь облака пыли, ступила в его жизнь. Он еще не знал, кто она, но ее сила и уверенность сразу же захватили его внимание. Её глаза — голубые, как прозрачное озеро, — казались не из этого мира. Её грациозные движения, похожие на танец, и молниеносные реакции, которые не поддавались человеческому пониманию, говорили о том, что она не просто обычная девушка.

Она ею и не была.

И все же, несмотря на это, что-то в её присутствии чувствовалось почти непреодолимо человеческим. И не только потому, что она не любила говорить о своем прошлом. Лили скрывала гораздо больше, чем Рикард мог бы предположить, и эта тайна преследовала её в каждом шаге.

— Ты не из этих мест, — произнес Рикард тогда, с подозрением оглядывая её. Его голос был тихим и ровным, но Лили, казалось, ощущала его каждое слово. Она не сразу ответила, а только усмехнулась.

— И кто из нас здесь настоящий иноземец? — спросила она, и в её голосе звучала такая уверенность, что детектив на мгновение задумался.

Он помнил, как она обвела взглядом низкий потолок их скрытого укрытия в одном из заброшенных домов Инглизы. Этот взгляд был одновременно и наблюдательным, и обеспокоенным. Она явно что-то искала. Что-то, о чем Рикард не имел ни малейшего представления.

Он в тот момент понял: в её глазах скрывалась не просто загадка, а целый мир, чуждый всему, что он когда-либо знал. И как бы он ни пытался разгадывать её, Лили оставалась для него почти недосягаемой.

Через несколько дней, когда они снова встретились, он уже был готов — готов к тому, что она станет его союзником. Она научила его не только тому, как спасаться в условиях этой враждебной планеты, но и тому, как быть более решительным и твёрдым в своих действиях. Вдохновленный её действиями и подходом к жизни, Рикард стал искать новые пути, новые способы борьбы, и, возможно, тогда он начал понимать, насколько их пути связаны.

Теперь, спустя недели, когда Лили вновь стояла рядом с ним, он понимал, что в их отношениях не будет никакого однозначного решения. В том, как она говорила, в её манере двигаться и даже в её паузах, было что-то, что заставляло его не просто следовать за ней, но и ощущать, что его судьба переплетается с её — так же, как и с этой планетой, чьи тайны они оба должны были разгадать.

Лили вспоминала свою юность, как туманную, но ностальгическую картину, вырезанную на фоне боли и непонимания. Те моменты, которые в сознании других людей могли бы быть просто частью счастливого детства, для неё стали основой многих вопросов. Она помнила себя маленькой, с тонкими пальчиками, пытающимися захватить мир, который всегда казался слишком большим.

Её мать, как бы ни старалась, не могла дать ей ни покоя, ни любви — в ту пору они жили в деревушке, скрытой в глубине леса, недалеко от заброшенных храмов Лотаков. Храмов, что раньше были символами веры, а теперь стали молчаливыми свидетелями забытого прошлого. Отголоски культа — черные тени, неразделённые воспоминания, — были всюду, от звуков до запахов. Лили часто задавалась вопросом, что скрывается за этими тенями, и это чувство загадки было с ней всегда.

Она помнила, как в раннем возрасте у неё стали проявляться странные способности — разгадывать головоломки, которые никто не мог решить, видеть закономерности в том, что оставалось невидимым для других. Но ещё яснее ей запомнился страх, который она чувствовала, когда поняла, что её мать не могла понять её. Она была чужой в этом мире, таком жестоком и неприветливом. А мать… она была болезненно уязвима, словно тень того, кем могла бы быть. Беззвучная и замкнутая, она поглощала свою боль, закрывая Лили за стенами своего отчуждения.

С каждым годом она становилась сильнее, находя утешение в том, что её тело и ум работали как единое целое. Она научилась быть быстрой в боевых искусствах, ловкой в каждом движении, чуткой в каждом решении.

Её память хранила подробности из тех лет: ночи, когда они с матерью спали под открытым небом, среди деревьев, а Лили слышала далекие шаги, эхо чужих голосов, иногда шёпот, как будто сама земля что-то говорила. Мать часто рассказывала ей истории о героях прошлого, но вскоре Лили поняла, что эти истории были не для неё, а для того, чтобы скрыть правду о том, что скрывается в её собственной судьбе.

С каждым годом она становилась более независимой, но тем не менее внутри неё было ощущение, что её истинная цель ещё не раскрыта. Внутренний конфликт, который она ощущала, был настолько сильным, что когда она встретила Рикарда Хартена, у неё не было ни малейшего сомнения, что их судьбы переплетаются. Однако, это было не просто встречей двух людей, это было столкновение двух миров, двух идеологий. И с того момента её путь стал ещё более сложным и опасным.

Тогда, в её жизни всё изменилось.

Когда Рикард и Лили только начали работать вместе, их союз казался странным и неожиданным. Он — сдержанный и непреклонный, словно каменная стена, и она — спокойная, но страстная, обладавшая даром разгадывать самые запутанные загадки. Их первое расследование, несмотря на кажущуюся простоту, вскоре обернулось чем-то гораздо более значимым и сложным. Убийство Рудассиса Гринда, Лотакского чиновника, было делом, которое обещало запутать даже самого опытного детектива.

Гринда был далеко не обычным чиновником. Он был межпланетным работорговцем, человеком, стоявшим за тенью множества жестоких сделок и ужасных преступлений. Его имя было связано с трафиком рабов, и он занимался этим на протяжении десятилетий, скрываясь за уважением, которое, казалось, он приобрел среди высокопрофильных кланов. Но кто мог решиться на убийство такого мощного и опасного персонажа? Кто-то, кто знал его слабые места? Или кто-то, кто просто искал мести?

Когда Рикард и Лили прибыли на место преступления, перед ними предстала сцена, полная контрастов. Это был роскошный особняк, скрытый среди гигантских сосен в самом центре Лотакского города. Превосходно оформленный кабинет, стол, на котором стояла полуопрокинутая кружка с остатками кофе — все это не могло скрыть одно: Гринда был убит с холодной решимостью.

Однако то, что привлекло внимание Лили, было не столько тело, сколько странная головоломка, оставшаяся на столе. Это был набор металлических частей, разного размера и формы, из которых не складывалась ни одна знакомая картина. На первый взгляд, это было просто случайное беспорядочное нагромождение. Но Лили сразу почувствовала, что это было послание.

— Посмотри, Рикард, — сказала она, пристально всматриваясь в детали. — Кто-то оставил нам знак.

Рикард нахмурился и подошел ближе, присматриваясь. Лили взяла одну из частей и, не говоря ни слова, начала аккуратно складывать элементы. Это была не просто игра. Для неё разгадывание подобных загадок было привычным занятием, почти инстинктивным.

Через несколько минут она сложила части в форму куба. На каждом из его углов был выгравирован загадочный символ. Он не был знакомым ей, но Лили интуитивно ощущала, что этот символ имеет значение. Отголоски древних знаков, скорее всего, откуда-то с далекого мира.

— Это не Лотакские символы, — произнесла она тихо. — Я видела что-то похожее на одну из карт в катакомбах. Это может быть важным.

Рикард покачал головой. Он не был специалистом в дешифровке символов, но в его глазах мелькнул интерес. Он знал, что Лили всегда находила ключи к разгадкам, которые другие даже не замечали. Он встал и отошел к столу, вглядываясь в лицо погибшего.

Лили, тем временем, продолжала разгадывать загадку, ее разум работал в полную силу. Символы, которые она видела, не давали ей покоя. Каждая деталь казалась важной. И вот, наконец, ей удалось сделать важное открытие. Она взглянула на стену кабинета, где был вырезан тот же самый символ, что и на головоломке. Лишь одна деталь — на этой стене, скрытой за старинной картиной, был еще один символ. И это было не просто украшение.

Поглощённая своим расследованием, Лили нашла еще одну важную деталь. Под столом, почти незаметно, была оставлена небольшая записка. На ней она быстро прочла знакомые символы. Она перевела их вслух:

"Свобода для всех!"

Этот простое, но мощное послание стало для Лили ключом к разгадке. Всё, что она видела и изучала, теперь складывалось в логичную картину. Работорговец мог быть убит не только за свою жестокость, но и за то, что его жертвы, возможно, начали искать способ освободиться. Возможно, один из рабов нашел в себе смелость подняться против своего мучителя.

Следы вели их к заброшенному району, где стояли старые мастерские и склады, оставшиеся от предыдущих эпох. Это было темное место, скрытое в тени, где не было почти никого. Но в одном из заброшенных зданий они нашли странную метку — тот же символ. Здесь, на стене, были вырезаны те же самые знаки. Лили подошла ближе и заметила кровь, скрытую в трещинах стены, которая вела к крышам соседних домов.

— Мы почти у цели, — сказала она, не отрывая взгляда от следов.

Они быстро направились туда, куда вели следы. Лили знала, что они близки к разгадке. И вскоре они оказались на одной из крыш, откуда открывался вид на обрыв. На самом краю стояла фигура человека. Он был высоко, и прежде чем Рикард успел что-либо сказать, человек прыгнул вниз. Он не кричал, не пытался бороться. Он просто спрыгнул в пустоту, его тело исчезло в темных недрах города.

В руках у него была маленькая записка. Лили поймала её, когда тот исчез, и на ней был тот же самый символ, а рядом значилось: "Свобода". Это был последний акт свободы, который он мог совершить.

— Это было больше, чем просто убийство, — произнес Рикард, осознавая, что их расследование вывело их на неизведанную территорию. — Это была месть.

Лили молча кивнула, понимая, что за этим преступлением стояли не просто личные мотивы. Это был акт, отражавший надежду и отчаяние. Это было послание, оставленное теми, кто ждал освобождения.

Рикард оторвался от раздумий, осознав, что его взгляд уперся в горизонт Инглизы. Солнце планеты клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые оттенки. Лили сидела напротив, облокотившись на металлический поручень старой обзорной площадки. Её глаза блестели в свете уходящего дня, но выражение лица было сосредоточенным.

— Знаешь, Рикард, — тихо произнесла она, не отводя взгляда от заката, — я до сих пор думаю об этом случае.

— Ты имеешь в виду Гринду? — Рикард слегка повернул голову, его глаза под тенью шляпы казались почти невидимыми.

Лили кивнула.

Рикард нахмурился, вспоминая тот день. Ему всегда казалось, что Лили воспринимает мир иначе. Она не просто видела факты, как он. Она чувствовала их.

— Ты хочешь сказать, что сочувствуешь тому рабу? — осторожно спросил он, его голос был лишён осуждения, но полон интереса.

Лили усмехнулась.

— Не совсем. Я просто думаю… мы иногда забываем, почему люди делают то, что делают. Даже преступники.

Она посмотрела на Рикарда, её взгляд был острым и пронзительным.

— Как сейчас. Ты ведь понимаешь, что то, что мы ищем, — это не просто оружие. Это не просто заговор. Это чья-то боль. Чья-то ярость.

Рикард молчал, обдумывая её слова. Он знал, что Лили права. Их расследование супероружия, созданного террористами из «Клариона», уже давно вышло за рамки обычного поиска виновных. Здесь были задействованы силы, мотивы которых далеко превосходили жажду власти или денег.

— Возможно, ты права, — наконец произнёс он. — Но боль и ярость не оправдывают того, что мы видели.

Лили кивнула, соглашаясь.

— И всё же мы должны понять их, если хотим остановить это.

Она откинулась назад, поднимая лицо к остывающему небу.

— Иначе мы просто будем бегать за ними по кругу, пока они не уничтожат планету.

Рикард не ответил, но в его сердце появилось странное чувство. Он знал, что Лили, как всегда, мыслит глубже.

Небо постепенно темнело, и свет звёзд начал пробиваться сквозь редкие облака. Они оба знали, что ночь принесёт новые тайны.

Рикард прищурился, глядя на рассыпающиеся звезды Инглизы, словно пытаясь найти в них ответы, которых пока не было. Лили молчала, её лицо застыло в раздумьях, и тишина между ними была чем-то большим, чем просто отсутствием слов. Это было неуловимое ощущение, что они стоят на пороге чего-то значимого — чего-то, что изменит всё.

— Завтра нам нужно поговорить с Раггако, — нарушил тишину Рикард, поднимаясь с места. — Этот старый пройдоха всегда знает больше, чем говорит.

— Торговец с белым тигром? — Лили склонила голову, её тон был насмешливым. — Ты доверяешь тому, кто предпочитает наживу всему остальному?

— Я не доверяю, — сухо ответил Рикард, оправляя пальцами воротник своего плаща. — Но знаю, что его страх перед Кларионом больше, чем жадность. Если мы сумеем подтолкнуть его, он проговорится.

Лили встала, одёргивая свой тёмный плащ, и шагнула к Рикарду.

— Ты уверен, что Раггако вообще на нашей стороне? Такие, как он, всегда играют на два фронта.

Рикард слегка улыбнулся.

— Я уверен только в том, что он не хочет оказаться в нашей тюрьме. Это уже что-то.

Они направились к краю обзорной площадки, откуда открывался вид на бескрайний пейзаж Инглизы — городские башни, усеянные огнями, казались мизерными точками на фоне громадных горных хребтов. Вдали, за пределами города, начиналась бесплодная пустошь, которую местные называли Долиной Безмолвия. Именно там, по слухам, находилась одна из баз террористов Клариона.

— Ты думаешь, мы найдём там что-то? — Лили прищурилась, глядя в сторону пустошей.

Рикард молча кивнул.

— Они давно уже ведут игру в кошки-мышки. Но рано или поздно каждая мышь делает ошибку.

На следующее утро они прибыли в квартал, где находился магазин Раггако. Этот район был странным смешением теневых рынков, лавок с контрабандой и неприметных заведений, чьи двери открывались только для тех, кто знал правильный пароль. Магазин Раггако выделялся среди всего этого великолепием — массивные двери из инглизского золота и две статуи тигров из космического обсидиана охраняли вход.

Раггако встретил их с ухмылкой. Его массивная фигура едва помещалась за прилавком, а маленькие глаза бегали из стороны в сторону, как у зверя, выслеживающего добычу.

— Рикард, Лили, дорогие мои гости, — заскрипел он голосом, который звучал, как шепот старого пергамента. — Какое счастье видеть вас снова.

— Счастье, как я понимаю, взаимное, — ответил Рикард, снимая шляпу. Его взгляд был холодным, словно лезвие ножа. — Мы пришли за информацией, Раггако.

Торговец прищурился, будто взвешивая что-то в своей голове.

— Информация дорого стоит, детектив. Особенно та, которую вы ищете.

Лили шагнула вперёд, её движения были быстрыми и грациозными, как у хищника.

— А ты дорого заплатишь, если решишь нас обмануть, — сказала она, наклоняясь к торговцу так, чтобы он почувствовал её присутствие.

Раггако нахмурился, но поспешил скрыть это за широкой улыбкой.

— Ладно, ладно, не будем устраивать спектакль. Я слышал кое-что о Кларионе. Говорят, они усилили охрану своей базы в Долине Безмолвия. Что-то там происходит, что-то большое.

— Что именно? — Рикард чуть склонил голову, его глаза под тенью шляпы были неподвижны.

— Этого я не знаю, — ответил Раггако, подняв руки в жесте, который был одновременно извиняющимся и защитным. — Но слышал, что среди них появился новый лидер. Какой-то фанатик, который готов уничтожить всё ради своей веры.

Лили и Рикард обменялись взглядами.

— Нам нужно добраться до этой базы, — сказала Лили, её голос звучал твёрдо.

— И быстро, — добавил Рикард.

Они покинули магазин, но их мысли остались внутри, там, среди витрин, украшенных экзотическими безделушками и сокровищами с дальних миров. Информация, полученная от Раггако, была туманной, но всё же представляла собой кусок мозаики, которую они так долго пытались собрать.

На улицах начиналась привычная утренняя суета. Лотаки и люди, закутавшиеся в разноцветные накидки, торопились по своим делам, обмениваясь быстрыми фразами и взглядами. Улицы тянулись хаотично, как разрезанные вены, но Рикард знал каждую из них. Ещё один поворот, ещё один неприметный переулок, и они снова окажутся в своём временном убежище.

— Он знает больше, чем говорит, — наконец произнесла Лили, нарушив молчание. Её шаги были упругими, словно энергия бурлила в её венах.

Рикард кивнул, но ничего не сказал. Он тоже это чувствовал. Раггако всегда говорил полуправду, смешивая её с мелкими фактами, чтобы не выдать себя. Но его нервы — это то, что Рикард замечал каждый раз. Как он потирал пальцы, словно стирая незримую грязь, как глаза бегали, будто под потолком висела невидимая угроза. Торговец боялся чего-то, возможно, даже большего, чем Кларион.

— Думаешь, он про нового лидера не соврал? — Лили бросила взгляд на Рикарда, но её тон был задумчивым, а не ироничным.

— Если бы это была ложь, он выбрал бы что-то менее абстрактное, — ответил Рикард, остановившись у неприметного здания с металлической дверью. — Но вот насколько это правда, нам предстоит выяснить.

Они вошли внутрь. Тусклый свет фонаря, мерцающего у входа, осветил их временный штаб. Несколько столов, покрытых документами, голографическими проекциями и картами, занимали центр комнаты. Лили сбросила плащ, под которым оказалась удобная, но слегка потрёпанная одежда, подходящая для схватки или бегства.

— Я попробую вытащить больше данных о Долине Безмолвия, — сказала она, направляясь к панели с голографическим экраном. Её пальцы скользили по сенсорной поверхности с виртуозной лёгкостью.

Рикард сел за стол, доставая из кармана маленький серебряный футляр. Внутри лежали остатки недавних улик — фотографии, записи, фрагменты отчётов. Он бросил взгляд на символы, вырезанные рабом на стене дома работорговца. Слово "свобода" всё ещё звучало в его голове, как тихий шёпот, превращающийся в крик.

— Это не просто база террористов, — пробормотал он, будто продолжая разговор, который Лили ещё не начала.

— Почему ты так решил? — она подняла голову, не отрывая рук от панели.

— Потому что фанатики не строят базу посреди пустоши, если не готовят что-то значительное. И этот новый лидер… Возможно, он именно тот, кто объединил разрозненные ячейки Клариона.

Лили кивнула, соглашаясь, но на её лице оставалась тень сомнения.

— Мы уже не раз попадали в их ловушки, Рикард. Если мы снова станем просто пешками в их игре, последствия могут быть… слишком серьёзными.

Рикард поднялся и подошёл к Лили, его тень легла на экран, и её изображение слегка дрогнуло.

— Именно поэтому мы не можем позволить себе ошибку, — тихо сказал он. — Долина Безмолвия — это наш шанс понять, кто за этим стоит, и, возможно, остановить их, пока ещё не слишком поздно.

Лили повернулась к нему, её глаза встретились с его взглядом. На мгновение в комнате повисло напряжение, наполненное скрытым страхом и решимостью.

Рикард нахмурился, бросив взгляд на голографический терминал связи в углу комнаты. Устройство мерцало красным индикатором входящего вызова. Линия, через которую он связывался с Игорем Ветровым, использовалась только в экстренных случаях.

— Похоже, это Ветров, — произнёс он, двигаясь к терминалу. — Когда он звонит, ничего хорошего не предвещает.

Лили напряглась, её взгляд задержался на мониторе. Рикард активировал связь, и перед ними возникло голографическое изображение Игоря. Мужчина выглядел измученным, словно провёл бессонную ночь, изучая что-то важное.

— Рикард, — начал он, не утруждая себя формальностями. — У меня плохие новости. Очень плохие.

— Не томи, Игорь, — перебил детектив, скрестив руки на груди. — Что случилось?

— Кларион активизировался. Мы перехватили их переговоры. Они готовят что-то на уровне планетарной катастрофы. И это не гипербола.

Сердце Рикарда сжалось. Лили, стоя позади него, напряглась, словно каждое слово Игоря било по её нервам.

— Продолжай, — сказал Рикард хрипловатым голосом.

— Речь идёт о супероружии, — произнёс Ветров, его голос стал тише, но от этого не менее устрашающим. — Протонной бомбе. Если они её применят, Инглиза исчезнет.

Наступила тишина, как перед бурей. Лили медленно шагнула ближе, её лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали тревогу.

— Протонная бомба? — переспросил Рикард, чтобы убедиться, что он правильно расслышал. — Кто это подтвердил?

— Майк Гинштайн, — ответил Игорь. — Он разрабатывал её для них. Мы думали, что он просто заложник, но судя по всему… он перешёл на их сторону.

Лили нахмурилась, её голос прозвучал резко:

— Этот учёный… Он был ключом ко всему с самого начала?

— Возможно, — согласился Ветров. — Но это не самое страшное. Есть ещё кое-что. Мы перехватили последние координаты, связанные с их проектом. Они ведут в Долину Безмолвия.

Рикард обменялся быстрым взглядом с Лили.

— Значит, мы идём туда не только за ответами, — тихо произнёс он. — Мы идём туда, чтобы остановить катастрофу.

Игорь посмотрел на них, его лицо было серьёзным, почти каменным.

— У вас есть шанс, но он минимален. Если это оружие будет завершено, у нас не останется времени. Действуйте быстро.

Связь прервалась, и в комнате повисла гнетущая тишина. Рикард выдохнул, проводя рукой по густой бороде.

— Вот и ответ, почему Раггако так нервничал, — произнёс он наконец. — Они готовят последний ход, и он может оказаться для всех нас фатальным.

Лили медленно кивнула, её пальцы сжались в кулак.

— Тогда готовься, — сказала она. — Потому что следующая наша остановка — Долина Безмолвия.

Брагар, столица Инглизы, представлял собой хаотичный сплав древнего и современного. Город вырос на руинах древней лотакийской цивилизации, и его узкие улочки всё ещё помнили величие прошлого. Здесь высокие небоскрёбы из обсидиана возвышались над старыми храмами, чьи изъеденные временем стены были покрыты символами, смысл которых давно забылся. Голографические вывески, сияющие в тусклом свете звёзд, смешивались с ржавыми трубами и паром, вырывающимся из трещин в земле. Город жил своей жизнью, словно огромный организм, у которого каждое движение несёт скрытую угрозу.

На западе, ближе к промышленным зонам, город становился ещё более угрюмым. Здесь редкие фонари еле пробивались сквозь густую пелену смога, а переулки напоминали лабиринты. Каждый угол скрывал неизвестность, каждый звук заставлял настораживаться. Это место давно стало пристанищем для тех, кто хотел остаться невидимым. Здесь правила улиц диктовали свои законы, и лишь немногие осмеливались вступить в этот мир без должной подготовки.

Тёмный переулок в западной части города кишел жизнью, скрытой от посторонних глаз. Узкие проходы были засыпаны мусором, а тусклые огни голографических вывесок отбрасывали на стены неверные отблески. Среди этого хаоса проскользнула небольшая фигура. Её движения были быстрыми и точными — словно у маленькой тени, не оставляющей следов. Ласточка знала эти улицы как свои пять пальцев. Её тонкие ноги едва касались земли, когда она пробиралась к очередной точке встречи.

Сегодня всё шло не по плану. Пакет с информацией, который ей должны были передать, оказался слишком важным, чтобы его можно было просто спрятать. Она чувствовала, как каждый шаг приближает её к опасности. Одна ошибка, одна неверная тропинка — и те, кто охотился за ней, найдут её прежде, чем она успеет закончить задание. Шепот голосов, еле различимый вдалеке, заставил её ускорить шаг. Тени вокруг, казалось, жили своей жизнью, но Ласточка знала, что это всего лишь игра её сознания.

Ласточка остановилась у стены, её большие глаза осматривали каждую мелочь. Её слух уловил звук — шаги, приглушённые, но приближающиеся. Она глубоко вдохнула, прикоснувшись к медальону на шее — символу её клана «Теней Ночи». Это придавало ей уверенности. Медальон был тёплым от её кожи, и это напоминало о клятвах, данных ей старейшинами. «Ты — наш голос в безмолвии», — говорили они. Она сжала его сильнее.

— Ты опаздываешь, — прошептал голос из тени, и Ласточка невольно дёрнулась, не услышав его приближения.

Ласточка обернулась. Перед ней стоял Корешок, низкорослый Лотак с детским лицом и умным, но тревожным взглядом. Его огромные глаза блестели в тусклом свете, а пальцы нервно теребили край его серого плаща. Он выглядел так, будто ожидание стоило ему половины его нервов.

Корешок был хорошо знаком Лили Бонифер. Их пути пересеклись год назад, когда она помогала освобождать небольшую группу рабов, спрятанную в подземных шахтах на окраине Брагара. Среди освобождённых был и он — юркий, неуверенный Лотак, который едва мог взглянуть людям в глаза. Тогда Лили заметила в нём нечто особенное: несмотря на страх, он умел находить лазейки, планировать маршруты и предугадывать действия охранников.

После того случая Лили осталась для Корешка чем-то вроде легенды. Она стала его проводником в мир, где нужно было выживать не только благодаря хитрости, но и силе духа. Хотя он сам был труслив и избегал прямых конфликтов, в нём зажглась искра благодарности, которая заставила его однажды предложить помощь. Его умение собирать информацию и оставаться незамеченным оказалось незаменимым. Так он стал частью её тени — незаметным, но важным звеном в её цепочке союзников.

Теперь, глядя на Ласточку, он чувствовал то же самое, что и тогда, когда впервые встретил Лили. В её глазах была такая же решимость, такая же безграничная уверенность в своих действиях. Это напоминало ему, что иногда даже самые хрупкие фигуры могут быть сильнее любых гигантов.

— Сюда тяжело добраться, — ответила Ласточка сдержанно. Её голос звучал мягко, но в нём угадывалась сталь. Она скользнула взглядом по нему, словно оценивала, можно ли доверять ему до конца. — Ты принёс то, что обещал?

Корешок кивнул, его движения были резкими, почти рваными, как у человека, который слишком долго жил в страхе. Он вытащил из-за пазухи небольшой контейнер, покрытый тонкой плёнкой инглизского золота. Его трясущиеся пальцы передали контейнер Ласточке. На секунду их взгляды встретились — её спокойный и его тревожный.

— Здесь все данные, которые ты искала. Но, Ласточка, это слишком опасно. Если Кларион узнает… — его голос дрожал, и он осмотрелся, будто ожидая, что из-за угла вот-вот выйдут убийцы. — Они уже искали меня. Я видел их в доках. Они знали, что я что-то скрываю.

Ласточка аккуратно приняла контейнер, убирая его в поясной карман. Её лицо оставалось непроницаемым. Она медленно обвела взглядом переулок, как будто проверяя, не осталось ли здесь чего-то, чего она не заметила сразу.

— Я знаю, — коротко ответила она. — Но у нас нет выбора. Эти данные должны попасть во Владивосток. Ты выполнил свою часть, Корешок. Теперь иди.

Корешок замер, будто его ноги приросли к земле. Его глаза снова задвигались, и он вдруг схватил Ласточку за руку, его ладонь была влажной от волнения.

— Погоди, — его голос сорвался почти на шёпот. — Кларион усилил наблюдение. Их шпионы повсюду. Ты уверена, что сможешь добраться до своей точки?

Ласточка слегка улыбнулась, её губы тронула тень иронии. Она отвела его руку, но сделала это мягко, с почти сестринской заботой.

— Я всегда добираюсь, — ответила она. — Ты же знаешь, у меня это получается. Ты лучше подумай, как уйти из города. Эти улицы не простят тебя, если они узнают.

Корешок отпустил её руку, но его лицо не стало менее напряжённым. Он хотел что-то сказать, но в этот момент где-то вдали раздался звук взрыва. Оба замерли, их глаза встретились. Это был не просто взрыв — звук раскатывался по улицам, как гул далёкого грома, заставляя каждую тень дрогнуть.

— Это… не похоже на обычный взрыв, — прошептал Корешок. Его голос стал ещё тише, едва различимым. — Это они. Это Кларион.

Ласточка прищурилась, её мозг лихорадочно обрабатывал услышанное. Она знала, что это могло значить только одно: время у неё кончалось.

— Они уже начали действовать, — произнесла она тихо, словно говоря сама с собой. Её пальцы на мгновение коснулись контейнера, как будто проверяя, на месте ли он. — Корешок, ты должен исчезнуть. Возвращайся к своим. Если Кларион узнает, что ты помог мне, ты не выживешь.

Его лицо исказилось от страха, но он кивнул. В его взгляде читалось что-то похожее на решимость, смешанную с отчаянием.

— А ты? — он посмотрел на неё, как будто надеясь услышать, что она будет в безопасности. Его голос был почти мольбой.

Она не ответила. Вместо этого её фигура исчезла в темноте переулка, оставив Корешка одного. Её лёгкие шаги растворились в шуме города. Она двигалась, как призрак, сливаясь с тенями, и только ветер, задевавший её плащ, оставлял за ней след.

Корешок остался стоять, не решаясь двинуться с места. Ему казалось, что каждый шорох несёт за собой угрозу. Он не доверял городу, не доверял себе, а тем более тем, кого пришлось предать ради этой встречи. Но в его голове звучали слова Ласточки: «Ты должен исчезнуть». Он стиснул зубы, перевёл дух и направился в противоположную сторону, углубляясь в тёмные коридоры своего города, надеясь, что сможет ещё раз остаться незамеченным. Ему казалось, что стены шепчут, осуждая его за то, что он оказался слишком слабым.

Тем временем Ласточка двигалась к своей следующей точке — тайному проходу, который вёл к системе старых каналов. Она знала, что эти пути надёжны, но давно заброшены и полны опасностей. Каждый её шаг был точен, каждый вдох — выверен. Но она также знала, что на этот раз против неё будут те, кто не оставляет свидетелей.

Позади остались всполохи света, звуки шагов и шорохи, словно мир наблюдал за ней. Но Ласточка не позволяла страху овладеть собой. Она была тенью, и тени не знали сомнений.

Пробираясь через лабиринт подземных каналов, Ласточка замечала, как её острое чутьё и годы тренировок помогали избегать ловушек. Вода, текущая по неровным камням, отражала свет её фонарика, создавая причудливые тени на стенах. Где-то вдалеке раздавались глухие звуки, возможно, шаги. Она остановилась, чтобы вслушаться. Шум был слабым, но ритмичным. Это мог быть кто угодно: патрули Клариона или же другие отбросы, живущие в тени города.

Она проверила контейнер на поясе и вновь почувствовала его вес. Эта крошечная коробочка могла изменить всё — спасти жизни или стать причиной их уничтожения.

Тем временем, Корешок продирался через глухие улицы, уводя потенциальных преследователей от Ласточки. Его короткие ноги быстро несли его вдоль узких проходов, пока он не оказался в одном из заброшенных зданий на окраине. Задыхаясь, он прислонился к холодной стене, пытаясь привести в порядок мысли.

"Я сделал, что мог," — повторял он себе. Но часть его не могла избавиться от чувства вины. Он не мог позволить Ласточке идти на это одной.

Ночь накрыла Долину Безмолвия, словно древний саван, скрывающий её тайны от любопытных глаз. Она раскинулась бескрайним морем чёрного песка, испещрённого алыми прожилками светящихся кристаллов, которые будто шёпотом передавали друг другу давно забытые песни. Лёгкий туман стелился по земле, поднимаясь из невидимых трещин, словно дыхание самой планеты.

На горизонте мерцали далекие звёзды, но их холодный свет не мог пробиться сквозь плотное покрывало облаков, что нависали над долиной, как тяжёлое предзнаменование. Здесь, среди этой мёртвой тишины, каждое движение казалось кощунственным, а каждый звук отзывался эхом, разносившимся по горам, что окружали долину подобно кольцу стражей.

Древние скалы, изъеденные временем, возвышались, как гигантские молчаливые фигуры, охраняющие покой долины. Их тени, удлинённые лунным светом, казались живыми, будто тянулись к тем, кто осмелится пересечь эту пустошь. Ветер, завывающий в узких ущельях, приносил странные звуки — то ли шёпот, то ли стон, от которого волосы вставали дыбом.

Долина Безмолвия не была пустынной. На её поверхности, если присмотреться, можно было увидеть крохотные силуэты существ, что двигались между камнями. Этих созданий нельзя было назвать животными в привычном смысле: они были частью этой земли, рожденные её странной, нездешней природой. Их глаза, если их можно так назвать, светились слабым голубым светом, сливаясь с кристаллами, а движения напоминали причудливую симфонию теней.

Но главной особенностью Долины была тишина. Это была не простая пустота звука, а что-то более глубокое, древнее, живое. Даже те, кто осмеливался ступить на её территорию, говорили шёпотом, будто боялись нарушить её покой. Путники утверждали, что эта тишина не просто наполняла воздух, но проникала в саму душу, вытягивая из неё слова, мысли и воспоминания, оставляя лишь глухой страх перед чем-то необъяснимым.

Эта долина была одновременно красивой и пугающей, манящей и отталкивающей. Здесь, под покровом ночи, оживали легенды и мифы, которые веками передавались среди жителей Инглизы. Но сегодня долина была больше, чем просто древнее место. Сегодня она была готова стать полем битвы, чьё эхо разнесётся по всей галактике.

Легенды о Долине Безмолвия были столь же древними, как и сами лотаки. Давным-давно, когда их цивилизация только зарождалась, эта земля была известна как Каар'Тайш — место великих откровений и непреодолимых испытаний. По преданиям, здесь встречались Древние — первые обитатели Инглизы, существа, обладавшие силой, способной изменить саму ткань реальности.

Долина была их священным местом, храмом под открытым небом, где небеса, как говорили, соприкасались с землёй. Но что-то произошло. То, что не смогли объяснить ни легенды, ни мифы. Лотаки утверждали, что однажды Древние попытались познать неизведанное, прикоснуться к самому источнику жизни — и допустили фатальную ошибку. Долину сотряс мощный взрыв, разорвавший землю на части и оставивший глубокие шрамы. Отголоски этого события остались в виде трещин, из которых даже сейчас поднимается густой ядовитый туман.

После этого тишина, абсолютная и гнетущая, окутала эти земли, как вечное проклятие. Считалось, что эта тишина — не просто отсутствие звука, а крик, замерзший во времени. В ней слышатся голоса тех, кто погиб здесь в тот роковой день.

Лотаки, которые осмеливались зайти в долину, говорили, что их мысли становились чужими. Внутренние страхи оживали, а забытые грехи всплывали из глубин сознания. Никто не возвращался из Долины прежним. Многие теряли разум, а те, кто возвращался, никогда не говорили о том, что видели.

Для многих долина стала символом того, что случается, когда разум пытается постичь то, что должно оставаться непостижимым. Её называли местом, где боги отвернулись от своих творений.

Но не все лотаки боялись Долины. Были и те, кто видел в ней не проклятие, а мощный источник силы. Они верили, что именно здесь можно найти ответы на вопросы о происхождении Вселенной и своей роли в ней. Именно поэтому Долина Безмолвия всегда оставалась в центре мифов и споров.

Сегодня, спустя столетия, долина вновь привлекала внимание. Но теперь она была не местом поклонения, а ареной, на которой готовилось нечто ужасное. В темноте её пустошей прятались фигуры, чьи намерения были куда более зловещими, чем любые легенды.

Темноту Долины разрезали яркие лучи фар, вырывающие из тьмы силуэты древних скал. Рёв двигателя разносился эхом, казалось, что сама земля вибрировала от этого звука. Пустынный багги Рикарда мчался вперёд, словно вызов самой тишине.

Рикард крепко сжимал руль металлической рукой. Её золотые пальцы слегка поблёскивали в отражении приборной панели. Его взгляд был сосредоточен на базе, что непокорно стояла вдали, а тень шляпы скрывала лицо. Он молчал, но напряжение ощущалось в каждом движении.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Лили сидела рядом, её голубые глаза внимательно наблюдали за пейзажем, который мелькал за окнами. В её руках блестел лазерный пистолет, а тонкие пальцы уже привычно касались триггера.

— У нас нет другого выбора, — ответил Рикард. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась твёрдость. — Они должны подумать, что мы не боимся. Пусть видят нас. Пусть подумают, что это всё.

Лили усмехнулась.

— А за нашими спинами…

— Да, — коротко бросил Рикард, и на миг его взгляд переместился в зеркало заднего вида.

Там, в свете фар, едва заметно мелькали тени. Силуэты двигались с такой грацией и бесшумностью, что даже ветер не улавливал их присутствия. Это были воины клана «Теней Ночи». Они двигались, как призраки, сливаясь с тьмой Долины. Каждый их шаг был выверен, каждое движение было частью общего плана.

Багги рванул вперёд, огибая скальные выступы. Двигатель ревел, выплёвывая клубы дыма, а песок поднимался облаками, будто сама земля протестовала против их присутствия.

Вдалеке показались первые огни базы. Массивные металлические ворота возвышались на фоне чёрного неба, обрамлённые шипами и грубыми укреплениями. База террористов выглядела как живое воплощение угрозы: из каждой башни торчали стволы пулемётов, а по периметру бегали вооружённые лотаки.

Едва багги выехал на открытую площадку перед базой, как небо над ней озарилось красным светом. Сирена разорвала глухую тишину, оглашая Долину протяжным воем. В этот момент Рикард резко ударил по тормозам, и багги с заносом остановился.

— Они нас заметили, — спокойно сказала Лили, её пальцы уверенно сжимали пистолет.

— Хорошо, — ответил Рикард, откидываясь назад. — Теперь они будут смотреть только на нас.

На базе началась паника. Лотаки-террористы выбегали из укрытий, их грубые крики разносились в ночи. Кто-то бросился к орудиям, кто-то — к оборонительным позициям. По всему периметру зажглись прожекторы, которые осветили ров перед базой и прицелились на багги.

— Цель на 10 часов! — крикнул один из террористов.

На фоне этого хаоса, за спиной Рикарда и Лили, воины «Теней Ночи» продолжали двигаться. Их фигуры проскальзывали между камнями, обходя базу по флангам. Казалось, что они растворялись в самом воздухе, не оставляя за собой ни звука, ни следа.

Лили взглянула на Рикарда.

— Впереди чёртова армия, — сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучал вызов. — И что мы собираемся делать?

Рикард ухмыльнулся.

— Делать то, что они не ожидают, — сказал он, включив дальний свет фар. Лучи прожекторов отразились от светящихся кристаллов Долины, и вся площадка перед базой залил яркий свет.

— А дальше? — с усмешкой спросила Лили.

— Дальше мы просто наблюдаем за хаосом, который начнётся, — ответил он, слегка наклоняя шляпу.

Сквозь вой сирен и крики лотаков Рикард ощущал, как его план начинает действовать. Тени за их спинами уже проникали вглубь базы, готовясь нанести решающий удар.

Лучи фар багги ослепляли террористов, заставляя их суетливо менять позиции. Красный свет сирен, отразившись от кристаллов Долины, усиливал хаотичное движение. На лицах лотаков читались страх и растерянность.

— Они не понимают, что их ждёт, — заметила Лили, прикрываясь от порывов песка, поднятого колесами багги.

— Вот именно, — Рикард слегка наклонился вперёд, убирая золотые пальцы с руля и беря в руки винтовку. — А сейчас время показать им, почему они ошиблись, выбрав это место.

Лили, молниеносно перепрыгнув через край багги, укрылась за каменной глыбой. Её пистолет вспыхнул синим лазерным лучом, пронзая один из прожекторов базы. Ослепляющий свет сменился коротким взрывом искр.

Рикард открыл прицельный огонь. Его меткие выстрелы сбивали лотаков с ног, заставляя их отступать к укреплениям.

— На два часа! — крикнула Лили, указывая на башню с пулемётом.

Рикард быстро переключился, выстрелив точно в боеприпасы рядом с орудием. Взрыв потряс базу, оставив в воздухе облако дыма.

В это время тени, двигавшиеся за их спинами, уже проникли внутрь. Воины «Теней Ночи» действовали быстро и бесшумно, будто сами стены помогали им скрываться.

Один из террористов срывающимся голосом пытался дать команду:

— Они… они здесь! Я видел…

Но его голос оборвался, как только на него из тьмы обрушилась чёрная фигура. Серебряный кинжал прошёл по горлу, и тело бесшумно рухнуло на пол.

В коридорах базы царил хаос. Камеры наблюдения отключались одна за другой. Группа вооружённых лотаков, пытавшаяся удерживать склад с оружием, внезапно оказалась в полной темноте.

— Где свет?! — крикнул один из них, озираясь.

Ответом был свист лезвия, сразившего его наповал. Остальные открыли огонь, но стреляли в пустоту. Тени двигались слишком быстро, оставляя за собой лишь исчезающие силуэты.

В центре базы командир, отчаянно всматриваясь в мониторы, осознавал, что они окружены.

— Нам нужно удерживать периметр! — выкрикнул он, сжимая пистолет. — Не дать им выйти из тени!

Но его приказ прозвучал слишком поздно. В это мгновение дверь позади него распахнулась, и один из воинов «Теней Ночи» скользнул внутрь. Всё произошло за секунды: удар кинжала, кровавый след, и тишина вновь заполнила комнату.

Снаружи Рикард и Лили продолжали держать огневую линию. Взрыв второй башни выбросил обломки, которые с грохотом осели на землю.

— База почти наша, — сказала Лили, бросив короткий взгляд на Рикарда.

Он молча кивнул, проверяя обстановку. Ветер, уносящий дым и пыль, открыл им вид на основное здание базы.

— Почти, — повторил он, медленно поднимая руку к шляпе. — Но это только начало.

За их спинами, скрытые в тьме, тени продолжали свою неумолимую работу, превращая базу террористов в заброшенное поле битвы.

Взрывы сотрясали землю, а искры от уничтоженных укреплений падали на песок, исчезая в темноте. Рикард и Лили двигались вперёд, как два неумолимых вихря. Их огонь был точен, а движения — выверены до автоматизма.

Лили прыгнула вперёд, укрывшись за массивным ящиком с боеприпасами, которые террористы спешно пытались эвакуировать. Она метко выстрелила, и один из лотаков рухнул, выронив своё оружие.

— Рикард, на три часа! — крикнула она, отбросив пустой зарядный блок и вставив новый.

Рикард, не оборачиваясь, вскинул винтовку и выстрелил, попадая точно в цель. Лотак, целившийся в них из укрытия, безжизненно осел на землю.

— Ты слишком много командуешь, Лили, — сказал он, вытирая кровь с края шляпы, которую едва не задел осколок.

— А ты слишком медленно стреляешь, — парировала она, бросая ему ироничный взгляд.

Тем временем на другом конце базы тени продолжали своё наступление. Один за другим лотаки исчезали, словно поглощённые самой тьмой. Те, кто пытался укрыться в коридорах, находили свою смерть от рук «Теней Ночи», которые двигались с ужасающей точностью.

В главном ангаре оставшиеся террористы попытались организовать сопротивление. Они установили пулемёт на импровизированной баррикаде и начали обстреливать проход, ведущий к центральному зданию.

— Лили, займись этим! — приказал Рикард, показывая на пулемётную точку.

— С радостью, — отозвалась она, резко бросаясь вправо.

Она перекатилась за укрытие, одновременно бросив гранату в сторону противника. Громкий взрыв разнёс баррикаду, а за ней — и пулемёт с его расчётом.

— Готово, — спокойно сказала она, вытирая грязь с лица.

Рикард, воспользовавшись моментом, поднялся и двинулся вперёд. Его шаги были уверенными, даже на фоне царящего вокруг хаоса.

Они дошли до массивной двери, ведущей в главное управление базы. Металл двери был покрыт символами на языке лотаков, и рядом мигала панель доступа.

— Мы близко, — сказал Рикард, осматривая дверь. Его рука скользнула по кобуре, проверяя пистолет.

Лили подошла ближе, обернувшись назад, где всё ещё мелькали тени «Теней Ночи».

— Интересно, кто внутри. Давай, ломай эту штуку, — сказала она, указывая на панель.

— Уверена? Может, там ловушка, — заметил Рикард, на мгновение задержав взгляд на её лице.

— Ты же знаешь, я люблю сюрпризы, — ответила она с усмешкой, сжимая лазерный пистолет.

Рикард улыбнулся в ответ и протянул металлические пальцы к панели. Секунды казались вечностью, пока он осторожно взламывал замок, игнорируя тревожный свет красных индикаторов.

Когда дверь с тихим скрежетом начала открываться, они переглянулись.

— Ты готова? — спросил Рикард.

— Всегда, — ответила Лили, направляя оружие на темноту за дверью.

Перед ними раскинулась тёмная комната, освещённая лишь мерцанием мониторов. Где-то впереди слышались глухие шаги.

— Майк Гинштайн, — тихо произнесла Лили, сжимая пистолет. — Если он там, то мы найдём его.

Их шаги растворились в тишине, нарушаемой лишь отголосками битвы за пределами помещения.

Выстрелы стихли. Тишина вновь накрыла базу, но на этот раз она казалась более пугающей, чем когда-либо. Лили сжала пистолет, обводя взглядом опустевший коридор.

— Они закончили, — тихо произнесла она, её голос эхом отразился от стен.

Рикард кивнул, его металлические пальцы издали тихий звон, когда он убрал оружие в кобуру на спине.

— Тени Ночи не оставляют следов. Это их работа, — сказал он, смотря на выключенные камеры. — Теперь мы остались одни.

— Как всегда, — с лёгкой усмешкой ответила Лили. — Ну что, посмотрим, что у них тут?

Они шагнули в главное управление, дверь за ними закрылась с лёгким шипением. Помещение казалось пустым, лишь мониторы на столах изредка мигали тусклым светом. В углу раздавались глухие шаги, медленные и настойчивые, будто кто-то наблюдал за ними из мрака.

— Ты слышишь это? — шёпотом спросила Лили, сжимая пистолет и направляя его в сторону звука.

Рикард подошёл к консоли, его глаза сузились, когда он заметил колонку, из которой раздавались шаги. Он поднял руку, показывая Лили, чтобы она остановилась.

— Это запись, — сказал он. — Уловка.

— Значит, нас ждали, — прошептала она, отпустив курок.

Внезапно свет ослепил их, яркие лампы зажглись по всему помещению. Мониторы загорелись, и на центральном экране появилось знакомое лицо.

Лотак Риггик Креттос.

Его взгляд был насмешливым, а улыбка источала самодовольство.

— Рикард Хартен. Лили Бонифер. Как трогательно, что вы пришли прямо ко мне, — его голос был глубоким, с насмешливыми нотками. — Вы серьёзно думали, что эта база — моя настоящая крепость?

Рикард шагнул ближе к экрану, его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты слишком громкий для того, кто хочет остаться в тени, Риггик, — холодно заметил он.

— Громкий? — Креттос засмеялся, его смех эхом разнёсся по комнате. — Нет, Хартен, я просто честен. Мы бы никогда так глупо не подставлялись. Вы, наверное, думали, что захватили что-то важное? Ах, какие же вы дураки.

Он наклонился ближе к камере, и в его руках появилось оружие. Оно выглядело как винтовка, но его корпус переливался яркими алыми всполохами.

— Позвольте представить вам одно из моих новых творений. Протонное ружьё. Спасибо нашему дорогому Майку Гинштайну, который, кстати, не здесь. Он в гораздо более безопасном месте.

— Где он? — резко перебила Лили, её голос звучал твёрдо.

Риггик лишь ухмыльнулся.

— Это вас не касается, милая. Но позвольте мне показать кое-что более… впечатляющее.

Он нажал на кнопку, и изображение сменилось. На экране появился вид на город Брагар. В центре экрана было здание детективного управления. На несколько секунд камера задержалась на его массивных стенах, а затем…

Вспышка. Яркий свет, а следом — оглушительный взрыв. Даже за стенами комнаты, где находились Рикард и Лили, слышался гул. Монитор показал, как дым и огонь поглощают здание, а затем камера отключилась.

Лили замерла, её лицо побледнело.

— Нет… — прошептала она.

Рикард стиснул зубы.

— Он это сделал.

— Протонная бомба, — с отчаянием сказала Лили.

На экране вновь появился Риггик, его лицо светилось от удовольствия.

— Прекрасно, не так ли? Это только начало. Если вам удалось выжить до этого момента, поздравляю, но сейчас… это конец.

Он ухмыльнулся, и его лицо исчезло с экрана. В следующую секунду в комнате зазвучал тихий шипящий звук.

— Газ, — сказал Рикард, прикрывая рот рукой.

Лили потянулась к пистолету, но её движения замедлялись.

— Мы не можем… — начала она, но её голос оборвался.

Туман заполнил помещение, их глаза закрылись. Последнее, что услышал Рикард, был отголосок смеха Риггика, разносившийся в его сознании, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Рикард открыл глаза, ослеплённый ярким светом. Он сидел на лавке посреди площади, где играли дети. Башни обсидиана отражали сияющее небо, и их зеркальные стены казались входами в другой мир. Вдалеке звучала спокойная музыка, дополняя картину идиллии.

— Что за… — пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Воздух был свеж и лёгок, в нём витал аромат цветущих деревьев, растущих вдоль улиц. Прохожие — лотаки и люди — беседовали, как давние друзья, делились улыбками и смеялись.

Рядом послышался голос.

— Ты видишь это? — Лили стояла у фонтана, её светлые волосы блестели в солнечных лучах. Её лицо выражало смешанное чувство удивления и подозрения.

Рикард поднялся, с трудом отводя взгляд от идеальной картины перед собой.

— Брагар? — произнёс он, нахмурившись. — Это не может быть Брагар.

Лили медленно обошла фонтан, её взгляд скользил по чистым улицам.

— Я помню этот город другим. Грязным. Полным страха.

К ним подошла группа людей. Они улыбались, словно видели старых знакомых.

— Спасибо вам! — сказал один из них, склонив голову в уважении. — Вы спасли нас.

Лили удивлённо посмотрела на Рикарда, но он лишь сжал металлические пальцы своей руки, будто стараясь сохранить контроль над собой.

— Всё это… слишком хорошо, чтобы быть правдой, — произнёс он, тихо обращаясь к Лили.

Она кивнула, но в её глазах всё ещё горело сомнение.

Они шли по широкой улице, вымощенной гладким камнем, перелевающиеся под солнечными лучами, словно его поверхность была усыпана мельчайшими звёздами. Над головами, на высоте, кружились дроны, их движение было настолько плавным, что они скорее напоминали птиц, чем машины.

На одной из площадей стояла группа музыкантов. Их инструменты, казалось, были созданы из светящихся кристаллов. Каждый звук был чистым и глубоким, заполняя пространство вокруг и создавая ощущение умиротворения. Мелодия проникала в душу, заставляя забыть обо всём.

— Слишком идеально, — пробормотал Рикард, его глаза искали хоть что-то, что нарушало бы этот порядок.

Лили остановилась перед огромным экраном на стене одного из небоскрёбов. На экране демонстрировались новости, но голос диктора был необычайно мягким, словно убаюкивал.

— Сегодняшний день стал ещё одним шагом к процветанию, — произносил диктор. — Благодаря Рикарду Хартену и Лили Бонифер мир достиг нового уровня гармонии.

Лили перевела взгляд на Рикарда.

— Они знают наши имена. Почему?

Рикард скрестил руки на груди.

— Потому что это не настоящий мир.

Рядом с ними раздался звонкий детский смех. Пара лотаковских детей играла в старинную игру с мячом, а их родители наблюдали за ними с теплотой в глазах. Один из детей помахал Лили, его лицо сияло радостью.

— Ты спасла нас, — сказал он высоким, чистым голосом, словно повторял хорошо выученную фразу.

Лили замерла, её сердце на мгновение дрогнуло.

— Я знаю тебя? — спросила она, но мальчик лишь рассмеялся и побежал обратно к своим друзьям.

— Это неправильно, — сказала она, обращаясь к Рикарду. Её взгляд был настороженным, но в глубине глаз светилась растерянность.

— Они пытаются нас успокоить, — ответил он, не сводя глаз с каждого движения прохожих.

На противоположной стороне улицы группа лотаков села за столики, покрытые белоснежными скатертями. Они смеялись и пили из кувшинов, наполненных сверкающим инглизским элем.

— Всё это выглядит так… — Лили замолчала, подбирая слова. — Так идеально, что даже раздражает.

— Ты наконец заметила? — спросил Рикард, указывая на одно из окон кафе.

За стеклом было видно отражение человека. Но когда Лили обернулась, чтобы посмотреть на него напрямую, там никого не оказалось.

— Здесь что-то не так, — пробормотал он.

Его взгляд снова упал на прохожих. Теперь он замечал странности: одни и те же лица мелькали в разных местах. Один и тот же мужчина поднимал руку в приветствии на разных улицах, а женщина с детьми пересекала площадь снова и снова.

Лили присела на лавку и закрыла глаза.

— У меня ощущение, что я видела это раньше, — прошептала она.

— Это не твоё ощущение, Лили, — сказал Рикард, садясь рядом. — Это их работа. Они хотят, чтобы ты в это поверила. — Они двигаются слишком синхронно, словно куклы на нитях.

В этот момент мимо прошла женщина в ярком платье. Её лицо, казалось, сияло от счастья, но когда она посмотрела на Рикарда, её улыбка застыла. Её глаза были пустыми, безжизненными, как у манекена.

— Здесь кто-то есть, — вдруг сказала Лили, заметив знакомую фигуру в толпе.

Среди гуляющих мелькнуло лицо, которое она не могла забыть. Ласточка. Девочка была одета в чистую белую тунику, и её волосы казались такими же блестящими, как светящиеся кристаллы долины.

— Ласточка! — позвала Лили, бросившись за ней.

Рикард попытался остановить её, но она была слишком быстра. Лили вбежала в переулок, куда исчезла девочка, но, достигнув конца, увидела лишь пустую улицу.

— Где ты? — прошептала она, её голос дрожал.

Вдруг за спиной Лили раздался голос.

— Ты спасла нас.

Она обернулась и увидела Ласточку. Девочка стояла в нескольких шагах, её глаза смотрели прямо сквозь Лили.

— Это неправда, — сказала Лили, шагнув ближе.

Но Ласточка снова повторила:

— Ты спасла нас.

Её лицо не выражало ничего, кроме искусственной улыбки. Внезапно её фигура дрогнула и растаяла, словно мираж.

Лили вернулась к Рикарду, её лицо было напряжённым.

— Они играют с нами. Используют наши воспоминания, чтобы удержать нас здесь.

Рикард коротко кивнул, его взгляд всё время скользил по лицам прохожих. Вдруг он остановился, словно увидел что-то необычное.

— Это невозможно… — произнёс он, глядя в толпу.

Среди прохожих он заметил фигуру, которая была пугающе знакома. Мужчина в серой шляпе и с золотыми пальцами. Это был он сам, но этот двойник двигался с пугающей точностью, копируя его шаги и жесты.

— Они сделали меня частью этого, — сказал он, в его голосе звучал холодный гнев.

Лили схватила его за руку.

— Нам нужно выбираться. Это не настоящий мир, и мы не можем позволить ему затянуть нас.

Но Рикард смотрел прямо перед собой, его взгляд был прикован к фигуре в толпе. Когда он шагнул вперёд, двойник остановился, повернул голову и исчез за углом.

— Они следят за нами. Это не просто иллюзия. Это ловушка, — сказал он, стиснув зубы.

Свет, наполняющий улицы, стал едва заметно дрожать, словно мир начинал терять свою стабильность. На фоне этой идеальной картины Рикард и Лили чувствовали, как невидимая сеть сжимается вокруг них.

— Время играет против нас, — сказал Рикард. — Они не отпустят нас просто так.

Мир вокруг начал меняться. Лили и Рикард всё ещё стояли посреди улицы, но яркость света усилилась, словно солнце приблизилось к горизонту. Прохожие исчезли, их голоса затихли, оставив их вдвоём в необычайной тишине.

— Это ловушка, — прошептала Лили, её глаза заметались по улицам.

Рикард не ответил. Его взгляд был прикован к одному из окон напротив. Сквозь отражение он видел что-то, чего не должно было быть: фигуру женщины с мягкими чертами лица, в простом платье. Она смотрела на него, и его сердце сжалось.

— Нет… — выдохнул он, делая шаг вперёд.

— Что ты видишь? — спросила Лили, замечая, как его лицо меняется.

Но Рикард уже не слушал. Он открыл дверь здания, словно тянулся к чему-то, что было только ему известно.

Лили сделала шаг, чтобы последовать за ним, но остановилась, когда услышала звук, который ей был слишком знаком. Это был смех — звонкий, весёлый, как в далёком детстве.

— Не может быть, — сказала она, оглядываясь.

Перед ней вдруг открылась картина из прошлого. Она стояла на зелёном лугу, где высокие травы покачивались от лёгкого ветерка. На фоне синего неба виднелась маленькая белая хижина, в окнах которой горел тёплый свет.

— Лили! — донёсся голос.

Она повернулась и увидела своих родителей, живых и здоровых. Они махали ей рукой, улыбаясь, как в старые, счастливые времена.

— Иди сюда, милая! Мы ждали тебя, — сказала её мать, распахнув объятия.

Лили шагнула вперёд, словно под гипнозом. Её рука скользнула по спине — там не было шрама.

— Это неправда, — прошептала она, но её голос дрожал.

Тем временем Рикард стоял в комнате, которая напоминала ему дом, оставленный много лет назад. В углу сидела женщина с тёмными волосами и мягкой улыбкой. Рядом с ней на ковре играли дети.

— Папа! — закричала девочка, поднимая глаза и подбегая к нему.

Рикард не смог пошевелиться. Он хотел сказать, что это невозможно, что они не должны быть здесь, но слова не шли.

— Мы так долго ждали тебя, — сказала женщина, её голос был таким же, каким он его помнил.

Он сделал шаг вперёд, его металлические пальцы дрожали, когда он пытался дотронуться до её руки.

— Этого не может быть… — его голос сорвался.

В этот момент в глазах Лили появились слёзы. Она шагнула ближе к своим родителям, и её мать обняла её. Ласковые руки и тёплый голос, которых она не чувствовала с детства.

— Милая, мы здесь. Всё хорошо, — прошептала мать.

В голове Лили зазвучал шёпот, едва уловимый, но нарастающий.

— Останься. Здесь всё, чего ты когда-либо хотела.

Голоса вокруг Лили и Рикарда становились всё громче. Картины перед ними становились всё более реалистичными, а реальность, которую они знали, постепенно затухала.

Лили чувствовала, как её сердце наполняется теплом, которое она давно забыла. Её мать нежно гладила её по волосам, а отец стоял рядом, его сильная рука лежала на её плече.

— Ты так изменилась, моя девочка, — с улыбкой сказала мать. — Но ты всё равно наша Лили. Ты ведь останешься с нами? Здесь нет боли, нет опасности.

Лили закрыла глаза, наслаждаясь мгновением. Её голос был почти беззвучным, когда она спросила:

— Это всё… настоящее?

— Конечно, милая, — ответил отец, его голос звучал уверенно. — Ты ведь чувствуешь это, правда?

Лили кивнула. Травы вокруг шуршали, ветер трогал её лицо, и всё казалось таким реальным. Она вспомнила ночи, когда пряталась от врагов, и дни, проведённые в борьбе. Здесь ничего этого не было.

— Останься, Лили, — повторила мать, её голос звучал как песня. — Мы здесь всегда.

Тем временем Рикард стоял посреди комнаты, окружённый теплом домашнего уюта. Его жена держала в руках чашку горячего чая, её взгляд был наполнен любовью.

— Ты устал, Рикард. Устал от всего этого, — сказала она, протягивая чашку. — Здесь ты можешь быть собой. Без боёв, без страха.

— Папа, поиграешь с нами? — спросил мальчик, держа игрушечный мяч.

Рикард провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Но в нём что-то ломалось. Он сделал шаг вперёд, сел на корточки и обнял сына. Металлические пальцы осторожно сжали его плечи, а в груди разгорелось чувство, которое он давно считал потерянным.

— Как это возможно… — прошептал он.

Жена присела рядом, её рука мягко легла ему на плечо.

— Не думай об этом. Просто будь здесь. Мы скучали по тебе, Рикард.

Голоса, окружавшие их, становились всё тише, будто не хотели мешать этим мгновениям. Иллюзия работала идеально, и реальность постепенно вытеснялась из их сознания.

Лили сидела на крыльце белой хижины. Мать разлила чай, и его аромат наполнял воздух. Её отец рассказывал историю о своём детстве, а она смеялась, как тогда, когда была ребёнком.

Но что-то в этом смехе звучало неправильно. На мгновение ей показалось, что отец повторяет одну и ту же фразу:

— Ты наша девочка.

— Ты наша девочка, — его голос прозвучал снова.

Лили замерла, её взгляд стал напряжённым. Она посмотрела на мать, и её улыбка показалась слишком заученной.

— Ты останешься с нами, Лили? — снова спросила мать, но её голос прозвучал так же, как раньше, с точностью до интонации.

Лили медленно поднялась на ноги. Внезапно её шрам на спине заболел, словно напоминая о своём существовании. Она провела рукой по месту, где он находился, и ощутила жжение.

— Это неправда, — прошептала она, её голос дрожал.

Мир вокруг замер. Травы перестали колыхаться, ветер исчез, и всё застыло, как картина.

Рикард поднял взгляд, заметив, что его жена повторяет те же движения: ставит чашку, поднимает её и снова ставит.

— Это… цикл? — пробормотал он.

Дети тоже повторяли свои действия. Мальчик поднимал мяч, бросал его и снова поднимал, как будто застрял в заезженной пластинке.

— Нет, это не может быть… — сказал Рикард, отступая на шаг.

Жена повернулась к нему, её лицо оставалось спокойным, но глаза вдруг потемнели.

— Ты ведь хочешь остаться, правда? — её голос звучал иначе, более настойчиво.

Рикард закрыл глаза и крепко сжал пальцы. Образ жены начал размываться, но внутри него боролись два чувства: желание забыться в этом мире и понимание, что это всё ложь.

Лили стояла среди застывшего луга. Трава больше не колыхалась, воздух казался густым, словно желе. Её мать и отец замерли, их лица утратили тёплую живость и превратились в холодные, лишённые эмоций маски.

— Это не реально… — сказала она, её голос зазвучал твёрже.

Её рука коснулась спины, где горел шрам. Он был тем мостом, который связывал её с настоящим. Лили зажмурилась, а перед глазами вновь возникли образы: тёмные улицы Брагара, крики, кровь, холодный блеск оружия. Это было правдой.

— Убирайтесь! — крикнула она, её голос прорезал застывшую тишину, как удар хлыста.

Мир вокруг дрогнул. Луг начал исчезать, растворяясь в сером тумане. Фигуры её родителей вытянулись, будто их тела теряли форму. Их голоса зазвучали в унисон, превращаясь в неприятный, монотонный хор:

— Ты спасла нас. Ты спасла нас. Ты спасла нас…

Лили прикрыла уши руками, но шум только усилился.

— Нет! Я не спасла вас! Я не могу… — она сделала шаг назад, но голос в её голове внезапно прорезал тишину.

— Это неправда. Это не твоя вина, Лили. Вспомни, кто ты есть.

Голос был низким, знакомым. Это был голос Рикарда.

Рикард закрыл глаза, и в голове прозвучал голос Лили:

— Ты не такой, как они. Ты не позволишь этому поглотить тебя.

Его рука сжала край металлического стола, стоявшего в комнате иллюзии. Пальцы протеза издали скрип, но боль была спасительной. Она возвращала его к реальности.

— Я не останусь здесь, — произнёс он, глядя на застывшую жену. Её глаза больше не были тёплыми, а её голос, повторяющий «останься», звучал фальшиво.

— Ты — иллюзия, Свена, — сказал он, стиснув зубы. — И ты не можешь меня сломать.

Мир вокруг Рикарда стал трескаться, как разбитое стекло. Комната превратилась в лабиринт серого тумана, а фигуры его семьи растаяли, оставив за собой лишь пустоту.

Лили вырвалась из своей иллюзии и оказалась посреди туманного пространства. Рядом с ней появился Рикард. Он был бледным, но его взгляд горел решимостью.

— Они хотели сломать нас, — сказала Лили, тяжело дыша.

— И не ожидали, что мы знаем, как бороться, — ответил Рикард.

Туман вокруг них начал сгущаться. Вдалеке слышался приглушённый смех, который медленно усиливался, превращаясь в хохот.

— Это Креттос, — произнёс Рикард, сжимая кулаки.

— Должно быть, он здесь, где-то за этим… — Лили кивнула в сторону густой тени, что начала формироваться перед ними.

Смех Креттоса становился всё громче.

— Вы можете сопротивляться сколько угодно, но я уже победил, — его голос раздался отовсюду.

— Мы найдём выход, — холодно ответил Рикард, делая шаг вперёд.

Туман вокруг Рикарда и Лили загустел, словно живое существо, обволакивая их тела холодной липкой пеленой. Голос Риггика Креттоса раздался со всех сторон одновременно, его хриплый смех эхом отразился от невидимых стен.

— Вы никогда не найдёте выход, — проговорил он, его голос был пропитан насмешкой. — Вы всего лишь игрушки, затерявшиеся в моём мире.

Из густого тумана перед ними внезапно вышла тёмная фигура. Лотак Риггик Креттос был высок, его широкие плечи выделялись даже в этой искажённой реальности. Его глаза блестели алым светом, а его движения были настолько плавными, что казалось, будто он скользит по воздуху.

— Ты не понимаешь, Рикард, — сказал он, обращаясь к детективу, — ты сражаешься не со мной, а с самим собой.

Не дав возможности ответить, Риггик сделал резкий жест, и туман вокруг зашевелился. Из дымки начали формироваться фигуры — десятки силуэтов, похожих на Лили и Рикарда. Они двигались, как зеркальные отражения, повторяя каждый их шаг.

— Лили, не поддавайся! Это всё иллюзия! — крикнул Рикард, но в следующую секунду на него налетела одна из фигур.

Она была такой же тяжёлой, как реальный противник. Рикард едва успел выставить руку, чтобы остановить удар. Его металлический протез встретился с чёрным клинком, который рассыпался в облако пепла при столкновении.

— Они пытаются нас ослабить! — выкрикнул он, отступая к Лили, которая уже кружила вокруг себя, отражая атаки таких же теневых двойников.

Но настоящая угроза была впереди. Риггик исчез в тумане, словно растворившись в своей иллюзии. Его голос всё ещё раздавался, но теперь он звучал ближе.

— Вы сражаетесь со своими страхами, а не со мной.

Рикард напрягся, но в этот момент Риггик появился прямо за его спиной. Металлический шип, который был частью его оружия, едва не вонзился в шею детектива. Рикард инстинктивно уклонился и ударил кулаком, но тот прошёл сквозь тело противника, как через дым.

— Умно, — прошептал Риггик, снова исчезая.

Туман начал обретать новые формы. Теперь перед Рикардом стояли люди из его прошлого: жертвы преступлений, которые он не успел спасти. Их лица были изуродованы, а руки тянулись к нему, словно обвиняя.

Корешок торопливо пробирался через густой лотакский лес, постоянно оглядываясь через плечо. Его маленькая, юркая фигура была почти незаметна среди причудливо изогнутых деревьев, чьи ветви образовывали естественные арки над его головой. Ветер шептал среди листвы, а далекие крики ночных существ заставляли его сердце биться быстрее.

— Они уехали… Уехали в долину, — пробормотал он, осматриваясь. — Но это ещё не значит, что я в безопасности.

Его взгляд метался от одного куста к другому, словно он ожидал, что из густой тени появится враг. Лесные тропинки, извивающиеся, как змеи, казались ему коридорами ловушки, но он продолжал двигаться вперёд. Наконец, он добрался до огромного дерева, чей ствол был таким толстым, что его не могли бы обхватить и пять лотаков. Это был дуб, один из древнейших на Инглизе, и, как знали только немногие, он скрывал в себе тайну.

Корешок наклонился, его руки с ловкостью давно отработанного жеста начали разгребать траву и мох у подножия дерева. Его маленькие пальцы нащупали гладкую панель, скрытую под слоем листвы.

— Никто не знает, где я. Никто… — шептал он, пытаясь успокоить себя.

Введя длинную последовательность символов на маленькой панели, Корешок услышал тихий щелчок. Ствол дерева чуть дрогнул, и в его основании медленно открылась узкая, но крепкая дверь, освещённая мягким зелёным светом.

— Дом, сладкий дом, — пробормотал он, прежде чем шагнуть внутрь.

Дверь закрылась за ним с тихим шипением, отрезав звуки леса. Внутри всё было просто, но уютно. Жилище Корешка напоминало сочетание природного уюта и технологической утончённости.

Стены были покрыты слоем древесной коры, в которую искусно вплетались металлические вставки с экранчиками и панелями управления. На одной из стен висели карты — сложные схемы Брагара и окружающих его земель, покрытые мелкими пометками. На другой — коллекция старинных книг и голографических записей, которые Корешок собирал годами.

— Всё на месте, — сказал он сам себе, пробегая глазами по полкам.

Он подошёл к небольшому столу, на котором лежал массивный голографический проектор. Включив его, он начал быстро просматривать собранную информацию. Синие линии засветились в воздухе, создавая трёхмерную карту базы Риггика Креттоса.

— Пока они заняты Долиной Безмолвия… Я должен выяснить, что они на самом деле планируют, — прошептал он, теребя край своего плаща.

Но внезапно Корешок замер. Его острые уши уловили слабый звук — почти неразличимый шорох за стенами.

— Кто там? — прохрипел он, его голос дрожал.

Он медленно подошёл к панели слежения, встроенной в стену. Маленький экран высветил лесную тропу снаружи, но на первый взгляд там никого не было.

— Может, просто ветер… — сказал он, но в его голосе звучали сомнения.

Он вернулся к проектору, его руки быстро вводили команды. Но тревога в его глазах не исчезала.

Корешок ещё раз всмотрелся в экран панели слежения, но лес за пределами его укрытия оставался неподвижным. Однако звук… он становился всё отчётливее. Это не был обычный шум ветра или шелест листьев. Это был плач — громкий, надрывный, почти пронзительный, от которого у Корешка побежали мурашки.

— Кто же это, в конце концов? — прошептал он, стиснув зубы.

Его ладони вспотели, когда он, выключив проектор, скользнул к скрытому выходу с другой стороны убежища. Маленькая лестница, вырубленная прямо в древесине, вела вверх, к тайному наблюдательному окну.

Корешок осторожно выглянул наружу, его глаза быстро приспособились к слабому свету ночного леса. Вдалеке, между двумя массивными корнями другого дерева, он заметил фигуру. Это был лотак, стоящий на коленях. Его плечи подрагивали, и он держался за голову, издавая громкие всхлипы.

— Что ещё за ерунда? — пробормотал Корешок, но внутри почувствовал необъяснимую тревогу.

Плачущий лотак был одет в лохмотья, его лицо скрывали спутанные волосы, а тело казалось истощённым. Он сидел, качаясь из стороны в сторону, словно был в трансе. Его рыдания разносились по лесу, эхом ударяясь о деревья.

— Великая Скала Бакко… Почему я? Почему ты отвернулся от меня? Почему ты последовал этому культу? — сквозь рыдания простонал он.

— Плакун, — прошептал Корешок, его глаза округлились от удивления.

Плакуны — те самые, кто верил, что очищение души происходит через слёзы. Эти странные адепты часто странствовали в одиночестве, мучая себя собственными грехами и причудливыми обрядами. Но Корешок знал: даже если они выглядят безобидно, их присутствие редко бывает случайным.

Он вернулся к панели наблюдения, чтобы убедиться, что поблизости нет других. Но лес был пуст, и лишь этот странный плач нарушал привычную тишину.

— Надо разобраться, что он здесь делает, — тихо сказал Корешок самому себе.

Осторожно отодвинув небольшую панель на двери убежища, Корешок вышел наружу. Он двигался бесшумно, словно тень, но сердце в груди билось так громко, что ему казалось, это мог услышать весь лес.

Он приблизился к лотаку, который продолжал причитать, не замечая ничего вокруг.

— Почему я? — снова всхлипнул тот. — Почему я не смог спасти их?

— Эй, — произнёс Корешок, но его голос был настолько тихим, что почти слился с шелестом листвы.

Лотак вздрогнул и резко обернулся. Его заплаканные глаза блеснули в свете луны.

— Кто ты? — выдохнул Корешок, держа дистанцию. — Почему ты здесь?

— Я… я был изгнан, — простонал тот, утирая лицо грязными руками. — Скала Бакко больше не слышит меня. Я… я проклят.

Корешок сдвинул брови, его взгляд стал настороженным.

— Ты слишком громко проклинаешь себя, — сухо заметил он. — Твой плач слышно за версту. Ты хочешь, чтобы сюда сбежались те, кого лучше не видеть?

Лотак посмотрел на него с болью в глазах.

— Пусть приходят. У меня нет ничего, что можно забрать, кроме слёз.

— А как насчёт жизни? — холодно бросил Корешок, делая шаг ближе.

Плакун всхлипнул и опустил голову.

— Она уже давно не моя. Скала Бакко отвергла меня.

Корешок, продолжая держаться на расстоянии, не мог отвести взгляда от этой потерянной фигуры.

— Ты сказал, что Скала Бакко отвергла тебя, — медленно произнёс Корешок. — Расскажи, почему?

Лотак поднял взгляд. Его глаза покраснели от слёз, а голос звучал глухо и надломленно.

— Я был одним из них… одним из тех, кто верил, — прошептал он, обхватив свои худые колени. — Великая Скала Бакко — это путь к спасению. Так нам говорили старейшины. Тот, кто готов отдать всё, найдёт лучший мир за пределами этой жалкой жизни.

Корешок молча слушал, его глаза сузились.

— И что случилось? — спросил он, стараясь не показать своего скепсиса.

Плакун вздохнул, его лицо скривилось от боли воспоминаний.

— Это был последний обряд. Мы, семь лотаков, стояли на вершине скалы. Старейшины говорили, что нас ждёт небо. Они рассказывали, что в момент падения наша душа вырывается из тела и соединяется с самой Скалой. «Вы станете частью её вечности», — говорили они.

Корешок не мог скрыть своей реакции. Его губы сжались, а в глазах отразилось отвращение.

— И ты… спрыгнул?

Плакун покачал головой, его руки сжались в кулаки.

— Нет. Я не смог. Все остальные прыгнули, один за другим. Я стоял там, смотрел вниз… видел, как они исчезают в тумане. Их крики… — он зажмурился, будто пытаясь вытеснить это из памяти. — Я хотел прыгнуть, но мои ноги… они отказались слушаться.

Корешок молчал, наблюдая, как лотак пытается сдержать рыдания.

— Старейшины называли меня трусом, — продолжил Плакун. — Они сказали, что я недостоин их общества, недостоин Спасения. Меня изгнали. И тогда я пришёл к Плакунам. Они приняли меня, хотя я знаю: я для них никто.

Его голос оборвался, и он снова разразился громкими рыданиями. Корешок нервно оглянулся на лес, опасаясь, что кто-то может услышать этот шум.

— Так ты теперь изливаешь свои грехи в слезах, да? — с лёгкой насмешкой спросил Корешок.

Плакун посмотрел на него, его лицо исказилось гневом.

— Ты не понимаешь! Слёзы — это всё, что у меня осталось! Каждый раз, когда я плачу, я очищаюсь. Но… это не работает. Никто не слушает. Даже Скала молчит.

Корешок хмыкнул, но внутри чувствовал странное сожаление. Он видел перед собой не просто адепта странного культа, а сломленного, запуганного лотака, который потерял всё, что у него было.

— Знаешь, — сказал он после паузы, — плач не вернёт твоих друзей и не спасёт тебя от себя самого.

Плакун, глядя в землю, произнёс:

— Но что тогда мне делать?

Корешок задумался. Что ответить тому, кто уже находится на краю?

Корешок тяжело вздохнул, с трудом подавляя раздражение. Этот лотак с бесконечными жалобами и слезами уже начал действовать ему на нервы. Но риск был слишком велик — его убежище могло быть раскрыто.

— Слушай, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более твёрдо. — Тебе нужно уходить отсюда. Немедленно.

Плакун поднял взгляд, его глаза ещё блестели от слёз.

— Уйти? — произнёс он, словно не понимая смысла сказанного. — И куда мне идти? Я никому не нужен.

Корешок стиснул зубы.

— Сюда могут прийти те, кого ты точно не захочешь встретить, — сказал он, указав на густую тьму леса. — Террористы, наёмники, кто угодно. Ты слишком громко плачешь.

Плакун наклонил голову, его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Террористы? — задумчиво повторил он. — Вот уж кто точно знает, как смыть свои грехи.

Корешок резко повернулся к нему.

— Что ты сказал?

— Террористы, — повторил Плакун, его голос звучал теперь более уверенно. — Они ведь не просто разрушают мир, они создают новый порядок. Они тоже, в каком-то смысле, очищают планету от грехов. Может, мне стоит присоединиться к ним. Если я проливаю слёзы, чтобы очистить себя, разве не то же самое делают они, проливая кровь?

На мгновение Корешок почувствовал, как кровь в его жилах закипела. Его руки сжались в кулаки, а голос стал резким.

— Ты вообще слышишь, что ты несёшь? — прошипел он. — Ты серьёзно думаешь, что убивать других — это путь к очищению? Может, именно поэтому всех вас и ненавидят.

Плакун вздрогнул от его слов, но вместо того, чтобы замолчать, он снова опустил голову, как будто слова Корешка лишь подтвердили его внутренние мысли.

— Ненавидят, — повторил он тихо. — Да, нас все ненавидят. Мы же только плачем, не причиняем никому вреда.

Корешок вздохнул, стараясь успокоиться. Он знал, что теряет терпение, а это могло привести к нежелательным последствиям.

— Послушай, — сказал он, переходя на более мягкий тон. — Просто уходи. Забудь, что видел меня, забудь, что был здесь. Если тебя найдут рядом с этим местом, тебе не поможет даже твоя Скала Бакко.

Плакун медленно поднялся на ноги, его худое тело шаталось, словно он мог упасть в любой момент.

— Ты прав, — сказал он, не глядя на Корешка. — Уйду. Но куда я ни пойду, никто не примет меня.

Корешок молча смотрел, как он медленно удаляется, но внутри его бурлила злость.

— Вот почему их никто не любит, — пробормотал он сквозь зубы, когда Плакун скрылся за деревьями. — Они не только надоедливы, но и живут в своём странном мире, где всё оправдывают слезами.

Корешок стоял в тишине, вглядываясь в темноту леса. Его раздражение постепенно сменялось тревогой. Этот Плакун мог стать проблемой. Что, если кто-то найдёт его и заставит говорить? Или что, если он вернётся с какими-то безумными идеями?

— Никто не должен знать, что я здесь был, — пробормотал Корешок, его глаза блестели в свете, исходящем из его убежища.

Он вернулся в своё жилище и быстро активировал систему слежения, проверяя, не оставил ли Плакун следов или признаков, которые могли бы привлечь внимание. Его пальцы быстро бегали по клавишам, прокручивая записи, но всё, что он видел, было лишь пустотой леса.

— Хорошо, — сказал он себе. — Но этого мало.

Он начал тщательно продумывать, как уничтожить любые доказательства своего присутствия здесь. Это место было слишком важно для его безопасности, чтобы рисковать.

— Эти Плакуны… — пробормотал он, уставившись в одну из книг на полке. — Бесполезные фанатики.

Воспоминания начали всплывать в его голове, словно чужой голос напоминал ему старые слухи, которые он когда-то слышал. Ещё в детстве он знал, что Плакуны — это не просто верующие, а потерянные души, чей путь определяли не вера и разум, а что-то другое.

Он вспомнил рассказы стариков в барах Брагара, где истории о культах распространялись так же быстро, как запах дешёвого спиртного. Одна из таких историй всегда пугала Корешка больше остальных.

— Их кормили травами, — произнёс он вслух, будто повторяя чьи-то слова. — Какими-то ядовитыми листьями, которые вызывали странное состояние.

Это были особые растения, растущие только на северо-западе Инглизы. Говорили, что старейшины культов выдавали их каждому новообращённому, якобы для очищения души. Лотаки, которые принимали эту траву, впадали в странное состояние эйфории, где их разум больше не принадлежал им самим.

— Говорят, эти травы заставляют видеть странные вещи, — пробормотал Корешок, поднимаясь с места и подходя к своей коллекции голографических записей. Он быстро нашёл нужную и активировал.

Перед ним появилось изображение древнего ритуала, который он записал несколько лет назад, подслушав разговоры лотакийских наёмников. На экране старейшина в длинном плаще раздавал своим последователям свёртки с этими листьями, и после каждого приёма начиналось нечто странное.

— Они плакали, как безумные, — сказал он, наблюдая за кадрами.

Глаза лотаков на записи были пустыми, словно их души вытащили из тел. Они рыдали, причитали, а на следующий день… забывали всё. Каждый раз трава стирала их память о том, что происходило накануне. Это было своего рода перезагрузка сознания, которая убивала их разум медленно, но уверенно.

Но самое страшное, как вспоминал Корешок, это то, что трава не просто стирала память. Она оставляла в мозгу жуткие пробелы, из-за которых бывшие адепты теряли способность мыслить критически. Со временем они уже не нуждались в этом "средстве", но продолжали плакать, как заведённые, лишь потому, что это стало их единственной привычкой.

— Они даже не понимают, зачем это делают, — тихо произнёс Корешок, выключая голографическую запись.

Этот культ всегда вызывал у него неприязнь. Для чего такие организации вообще существовали? Кому было выгодно создавать общество бесполезных, жалких лотаков, которые проводили свои дни в слезах?

— Может, всё это часть какого-то плана, — пробормотал он. — Кто-то использует их как прикрытие.

Он знал, что Плакуны не представляли реальной угрозы, но их постоянное присутствие в лесах и городах усложняло жизнь всем вокруг. Они собирались на главных улицах Брагара, рыдали и мешали проходу. Их плач раздражал, их слёзы были бесполезны, а их жизни — бессмысленны.

Но в глубине души Корешок осознавал, что настоящая причина его ненависти к ним была другой. Он завидовал их беспечности, их способности отпустить реальность и уйти в свой мир слёз.

Преодолев очередной прилив раздражения, Корешок вернулся к своей основной задаче. Он включил монитор и начал удалять следы активности своего убежища.

— Никто не должен знать, что я здесь был. Ни плакуны, ни старейшины, ни тем более террористы, — сказал он сам себе.

Его пальцы быстро вводили команды, очищая записи камер и перенаправляя все сигналы на ложные точки в лесу.

— Если они что-то заподозрят, — продолжал он, его голос был холоден и собран, — пусть ищут следы там, где их нет.

Корешок уже почти закончил удалять все следы своего присутствия, когда монитор на стене внезапно замерцал. На экране, который раньше показывал пустую карту леса, неожиданно появилось движение. Маленькая красная точка зажглась в районе, известном как Торговый Перекрёсток.

Это место, скрытое среди древних камней и зарослей, было известно тем, что там торговал Раггакко. Его сделки с жадными лотаками и отчаянными людьми всегда сопровождались странностями.

— Ну конечно, — пробормотал Корешок, нервно теребя край своего плаща. — Если где-то и происходит что-то странное, то только у него.

Красная точка двигалась, образуя сложные узоры на карте, как будто кто-то совершал там активные действия. Монитор начал отображать дополнительные данные: энергия, тепловые сигнатуры, редкие выбросы, которые напоминали взрывчатку.

— Чего это он вдруг затеял? — тихо спросил Корешок сам себя.

Он встал со стула и обвёл комнату взглядом. Решение было принято быстро. Если это дело связано с Раггакко, лучше разобраться сейчас, пока не стало хуже.

Корешок подошёл к одному из шкафов в стене, где хранились его сменные одежды и защитное снаряжение. Сняв свой привычный серый плащ, он надел плотный костюм из лёгкого материала, защищающего от токсинов и колючих зарослей.

— Никогда не знаешь, что может случиться, когда имеешь дело с такими, как он, — сказал он, натягивая на голову капюшон.

Он осмотрел свои карманы, проверяя, чтобы всё необходимое было под рукой: маленький лазерный нож, голографический планшет для записи данных и несколько капсул с нейтрализатором ядов.

Перед выходом он остановился перед монитором, ещё раз изучая карту.

— Ладно, Раггакко, посмотрим, что ты там натворил, — пробормотал он, выключая экран.

Корешок выбрался из своего убежища, стараясь двигаться как можно тише. Лес вокруг него был наполнен звуками ночной жизни, но теперь он не обращал на них внимания. Его мысли были сосредоточены на одном: что могло заставить Раггакко устроить активность в такой поздний час?

Корешок выбрался из своего убежища, стараясь двигаться как можно тише. Лес вокруг него был наполнен звуками ночной жизни, но теперь он не обращал на них внимания. Его мысли были сосредоточены на одном: что могло заставить Раггакко устроить активность в такой поздний час?

Тропа к Торговому Перекрёстку была извилистой и опасной. Древние корни деревьев выступали из земли, словно ловушки, а густой туман затруднял видимость. Но для Корешка это была привычная местность, которую он знал как свои пять пальцев.

На подходе к Перекрёстку он начал замечать признаки активности. Земля под ногами была покрыта свежими следами, а в воздухе витал слабый запах топлива и металла.

— Что ты там задумал, Раггакко? — прошептал он, прячась за одним из массивных валунов.

Впереди показались слабые огоньки. Это были лампы, которые обычно использовал Раггакко для своих сделок. Но что-то в обстановке было не так. Лампы мигали, словно их кто-то только что включил.

Корешок двигался по направлению к огонькам, как учила его Ласточка, сливаясь с тенями и прячась за каждым камнем или корнем, который мог стать укрытием. Лес вокруг него был полон звуков: шелест листвы, тихие шаги ночных существ, далекие крики птиц. Всё это стало для него естественным фоном, почти незаметным.

Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы различить два силуэта. Один был массивным и тяжеловесным, с широкими плечами и уверенностью в каждом движении. Это был Раггакко, торговец, которого Корешок знал слишком хорошо. Другой силуэт принадлежал стройной фигуре, стоящей с лёгким наклоном головы. Это была женщина.

Корешок замер в укрытии за валуном и начал прислушиваться.

— Я всё устроил, — донёсся низкий голос Раггакко. — Но заминировать детективное управление новой протонной взрывчаткой — это стоит больших денег.

— Деньги, — холодно произнесла женщина. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась угроза. — Ты думаешь, Риггик заботится о твоих жалких кредитах?

Корешок почувствовал, как холодок пробежал по его спине.

— Риггик понимает, что всё это не делается бесплатно, — продолжал Раггакко, голосом, в котором звучала нервозность. — Без меня и моих связей вы бы не получили эту взрывчатку.

Женщина сделала шаг вперёд, и Корешок наконец смог разглядеть её черты. Её лицо было острым и решительным, а в руках она держала два кинжала, чьи лезвия слегка поблёскивали в свете ламп.

— Если ты думаешь, что нужен нам навсегда, — прошипела она, приближаясь к Раггакко, — то ты ошибаешься. Когда мы получим контроль над планетой, Риггик перережет тебе глотку быстрее, чем ты успеешь договориться о следующей сделке.

Имя «Риггик» заставило сердце Корешка забиться быстрее. Он мгновенно узнал его, но женщина всё ещё оставалась для него загадкой.

— Галана, — пробормотал Раггакко, подняв руки в примирительном жесте, — я всегда на вашей стороне. Безопасность вашего дела для меня — первостепенна.

«Галана!» — имя пронзило сознание Корешка. Он слышал о ней — наёмнице, известной своей смертоносной точностью и преданностью Риггику.

Корешок, собрав всё своё самообладание, дождался момента, когда Галана отвернулась от Раггакко и направилась к одному из их транспортных средств. Её шаги были лёгкими, но в них ощущалась угроза, как у хищника, готовящегося к нападению.

Рикард и Лили добрались до базы ближе к рассвету. Бледный свет далёкой звезды пробивался сквозь плотные облака Инглизы, окрашивая мёртвую землю в оттенки серого и золота. База встретила их тишиной, нарушаемой лишь тихим гудением систем вентиляции.

Лили первой шагнула внутрь. Её лицо было бледным, но сосредоточенным, а губы плотно сжаты. За ней следовал Рикард, его шляпа низко опущена, словно скрывала не только его глаза, но и ту тяжесть, что навалилась на него после случившегося.

Они молча добрались до комнаты совещаний, где в центре стоял старый, изъеденный временем стол. Лили осторожно сняла пыльный плащ и бросила его на стул, тяжело опустившись на другой. Рикард сел напротив, его металлическая рука тихо скрипнула, когда он опёрся локтем на стол.

На мгновение воцарилась тишина, наполненная напряжением и не высказанными словами.

— Это был сон, — наконец произнёс Рикард, его голос был низким и хриплым. Он поднял глаза, которые Лили так редко видела без прикрытия шляпы. — Или что-то вроде сна.

Лили нахмурилась, но промолчала, давая ему возможность продолжить.

— В этом сне всё было… идеально, — продолжил он, его взгляд устремился в пустоту. — Брагар был другим. Чистым, светлым. Люди и лотаки работали вместе, без ненависти, без крови.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Улицы звенели смехом, — продолжил он, его голос стал чуть тише. — Я видел людей, которых давно потерял. Видел семью, которой у меня больше нет.

Лили опустила взгляд. Она знала, что Рикард редко говорил о прошлом, но каждое слово теперь звучало, как рана, которая не заживёт.

— Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, — горько усмехнулся он. — И, наверное, поэтому я понял, что это ловушка.

Лили подняла глаза, её взгляд был полон вопросов.

— Как ты выбрался? — спросила она, её голос был мягким, но сдержанным.

Рикард опустил голову и едва заметно коснулся протеза.

— Всё было как в тумане. Тело не слушалось, мысли путались. Но потом я понял, что в моей руке есть встроенная защита — антидот. И это дало мне шанс.

Он посмотрел на Лили, и в его взгляде появилась едва заметная тень облегчения.

— Я видел, как ты там боролась, — сказал он. — Видел, как тебя почти поглотили эти иллюзии. Но ты справилась.

Лили хмыкнула, покачав головой.

— Не без твоей помощи, — ответила она. — Этот сон был слишком реальным. Казалось, я могла всё забыть.

Она замолчала, а затем добавила с горечью:

— Но настоящая Инглиза никогда не была такой.

Снова наступила тишина. За окном тусклый свет звезды едва освещал пустынный пейзаж, напоминая о том, как далеко они от идеального мира, который пытались показать им.

— Нам нужно решить, что делать дальше, — наконец сказала Лили, её голос стал твёрже. — Если Майк Гинштайн закончил работу над протонной бомбой, времени у нас почти не осталось.

Рикард медленно кивнул, его глаза вновь скрылись под полями шляпы.

— Мы разберёмся, — тихо ответил он. — Но сначала… сначала надо понять, где искать.

Лили внимательно смотрела на Рикарда. Его голос, насыщенный горечью воспоминаний, всё ещё звучал в её голове. Но она чувствовала, что за его словами скрывается больше, чем он готов был рассказать.

— Рикард, — тихо произнесла она, её взгляд был мягким, но настойчивым. — Что случилось с твоей семьёй?

Его рука, украшенная металлическими пальцами, замерла на столе. Несколько долгих секунд он молчал, затем провёл другой рукой по густой бороде, как будто пытаясь найти правильные слова.

— Они жили на Земле, — начал он, не поднимая глаз. Его голос стал грубее, как будто каждое слово причиняло боль. — Свена, моя жена. Икель, мой сын. Роза, моя дочь.

Лили почувствовала, как в груди сжалось сердце. Она никогда не слышала, чтобы он упоминал их раньше.

— Мы были счастливы. Не идеально, но счастливы, — продолжал он. — У нас был небольшой домик, не богатый, но уютный. Они были… всем для меня.

Он замолчал, и Лили поняла, что сейчас он вспоминает что-то слишком болезненное.

— А потом, — произнёс Рикард, его голос едва заметно дрогнул, — всё закончилось.

Он поднял глаза, и в его взгляде зажёгся огонь, который Лили видела лишь в самые опасные моменты.

— Их убил Игорь Ветров.

Эти слова ударили, как молот. Лили распахнула глаза, откинувшись на стуле.

— Что? — в её голосе прозвучал шок. — Но Игорь… ты… вы…

— Мы дружим, — мрачно завершил он за неё, затем усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли радости.

— Рикард, это… это невозможно, — произнесла она, пытаясь осмыслить сказанное.

— Возможно, Лили, — сказал он, глядя на неё в упор. — Игорь Ветров, которого ты знаешь, — это не тот Игорь Ветров, который убил мою семью.

Он откинулся на стуле, потянувшись к карману и достал небольшой голографический проектор. Активировав его, он показал изображение: высокий мужчина с угрюмыми чертами лица, выглядящий почти идентично Игорю Ветрову, но с другим выражением в глазах — холодным и безжалостным.

— Это был оригинальный Игорь, — сказал Рикард. — Его тело… совершенное. Настолько совершенное, что правительство решило сохранить его. Но разум? Разум был изъят. Они заменили его разумом другого человека.

Лили смотрела на изображение, её руки дрожали.

— Почему они это сделали?

Владивосток встречал рассвет в сиянии тысяч огней, отражающихся в стеклянных поверхностях небоскрёбов. Город, раскинувшийся у самого края земли, выглядел как воплощение смелых мечтаний человечества. Небоскрёбы с панорамными окнами уходили ввысь, их гладкие поверхности были украшены мерцающими голограммами, которые менялись в зависимости от времени суток. Улицы, некогда заполненные шумом автомобилей, теперь были украшены парящими машинами, которые плавно скользили над дорогами, почти бесшумно передвигаясь по невидимым магнитным трассам.

На перекрёстках сияли барьерные пешеходные переходы, которые активировались, как только человек подходил к дороге. Сияющие световые полосы опускались с высоты, перекрывая движение парящих автомобилей, и превращали асфальт в безопасные мосты. Голографические указатели и сигналы оживали, когда их нужно было увидеть, мгновенно исчезая, чтобы не загромождать пространство.

Жилые дома были не менее впечатляющими: футуристические комплексы, окружённые зелёными садами, расположенными прямо на крышах. В воздухе порхали дроны, доставляющие грузы, а голограммы мелькали на фасадах зданий, сообщая жителям важные новости или показывая виды природы, которых здесь никогда не было.

По улицам проходили люди, облачённые в лёгкие костюмы с встроенными системами климат-контроля, защищающие от любой погоды. Их шаги отдавались мягким эхом среди высоких зданий, а разговоры смешивались с мелодичными звуками ветра, который здесь никогда не утихал.

Русский мост возвышался над проливом Босфор Восточный, как символ инженерного триумфа. Его опоры, выполненные из титана и прозрачного композита, переливались под светом утреннего солнца, а по всему мосту двигались светящиеся полосы энергосистем, питающие город. Струны мостовых конструкций были украшены лентами лазерных огней, которые плавно меняли цвет, создавая эффект северного сияния прямо над водой.

В самом центре города парили массивные статуи, выполненные из легчайшего материала. Одна из них изображала первого исследователя космоса, другая — великого мыслителя, а третья — сам Владивосток в виде могущественного города, обнимающего океан. Статуи не стояли на месте, они медленно вращались, словно парили в воздухе, напоминая о величии человеческого духа.

Неподалёку от набережной, где океанские волны медленно накатывались на укреплённые берега, возвышалась башня Центра управления Вселенной. Её верхушка, украшенная ярким куполом, светилась, как маяк, а фасад башни напоминал кристалл, преломляющий свет и наполняющий улицы радугой.

Город жил и дышал, смешивая древние традиции с высокотехнологичным будущим. Здесь, на границе воды и неба, каждое мгновение ощущалось как движение к новой эре человечества.

Город был окутан мерцанием голограмм и огней, когда на фасаде одной из самых высоких башен в центре Владивостока загорелся огромный экран. Его поверхность, идеально гладкая и без единого шва, ожила, отражая утреннее небо и освещая окружающие здания мягким, переливающимся светом. На экране появилось человекоподобное лицо новостного робота АР-125-Августа. Его черты были изящными, почти совершенными, но в них угадывалась холодная искусственность: идеальная симметрия, неестественная плавность движений, и глаза, которые, хотя и казались живыми, лишены были души.

— Доброе утро, жители Владивостока, — произнес Август, его голос был мелодичным, уверенным, но всё же лишённым человеческой теплоты.

Звук его слов заполнил улицы, раздаваясь из голографических проекторов, установленных на столбах уличных фонарей. Каждый проектор создавал над собой небольшую светящуюся фигуру Августа, отчего казалось, что новостной робот присутствует повсюду.

— Последние новости: четыре величайшие державы мира — Россия, США, Китай и Северная Корея — продолжают соперничество во всех ключевых сферах деятельности.

На экране за его плечами появилась карта мира, обрисованная контрастными линиями влияния. Яркие цвета обозначали зоны контроля четырёх держав, оставляя остальные страны едва заметными тенями.

— Этот процесс уже не касается только вооружений, — продолжал Август. — Теперь битва развернулась за превосходство в науке, космических технологиях и разработке новых видов энергии.

На экране мелькали кадры: запуск космических ракет, демонстрация новых видов оружия, прототипы летающих машин и подводных баз.

— По последним данным, — продолжал он, — независимые государства практически утратили своё влияние. Их голоса в Совете Глобальной Стабильности остаются незначительными, что ещё больше подчёркивает силу альянсов крупнейших держав.

Лицо Августа едва заметно изменилось: уголки его губ чуть приподнялись, будто он попытался изобразить одобрительную улыбку.

— Это — новая эра человечества, — твердо сказал он, глядя прямо в камеры. — Эра единства через превосходство.

На экране вновь сменились изображения: теперь это были кадры Владивостока, его улиц, парящих машин, сияющих мостов и высокотехнологичных лабораторий.

— Россия остаётся в авангарде глобального прогресса, — добавил Август. — Наши научные достижения продолжают вдохновлять мир.

На улице толпа людей невольно замедлила шаги, поднимая головы к экрану или останавливаясь возле голограмм. Взгляды были сосредоточены, но в них читались тревога и смирение.

— Оставайтесь в безопасности и верьте в светлое будущее. С вами был АР-125-Август, ваш информатор и защитник.

Экран замерцал, затем погас, оставив после себя гулкое молчание, нарушаемое лишь шумом ветра и гудением парящих машин. Через несколько секунд, как только новость завершилась, улицы Владивостока наполнились звуками мягкой, ненавязчивой музыки. Она струилась из невидимых динамиков, встроенных в фасады зданий, и казалась частью самого воздуха, словно город дышал мелодией. Музыка была специально создана, чтобы успокаивать, возвращать людей в привычное русло. Её лёгкие аккорды и плавные мелодии создавали иллюзию гармонии и стабильности.

Толпа оживилась. Люди продолжили свои маршруты: кто-то заходил в кафе, чьи витрины мерцали голографическими меню, кто-то вызывал парящий транспорт через небольшие браслеты на запястьях, а кто-то просто прогуливался, наслаждаясь видами города.

Но в высоком стеклянном здании Центра управления Вселенной атмосфера была совсем иной.

Игорь Ветров сидел за огромным чёрным столом в своём кабинете на верхнем этаже башни. Панорамные окна открывали захватывающий вид на город, Русский мост и сверкающую водную гладь пролива. Но Ветров смотрел вовсе не на раскинувшуюся перед ним красоту, он смотрел на чистый лист бумаги перед собой, ритмично стуча карандашом по столу.

— Эта музыка, — пробормотал он себе под нос, слегка нахмурившись.

Карандаш остановился на мгновение, затем снова начал мерно постукивать по поверхности стола.

— Уже невыносима. Слишком… приятная, — продолжил он, откинувшись на спинку кресла.

Его кабинет был просторным, наполненным технологическими изысками, которые, казалось, превосходили всё, что могли представить обычные люди. Стены могли превращаться в экраны, стол умел реагировать на жесты, а кресло идеально подстраивалось под его фигуру. Но ни одна из этих удобных деталей не спасала от мелких раздражителей, таких как эта бесконечная музыка, которая играла день за днём.

— Спокойствие, порядок, гармония, — произнёс он с сарказмом, глядя на свой отражающий стол. — Это не музыка для работы, это музыка для… снов.

Он резко отложил карандаш в сторону и вздохнул.

— Всё должно быть идеально. Всё под контролем. Но где-то всё равно происходит что-то… неправильное, — добавил он, прищурившись и глядя вдаль.

На панели перед ним зажёгся световой сигнал, уведомляющий о входящем сообщении. Игорь на секунду замер, затем потянулся к сенсорному экрану.

— Покажи, — приказал он.

На экране появилось сообщение с заголовком: «Обстановка на Инглизе: информация обновлена». Игорь хмуро улыбнулся, его глаза загорелись холодным огнём интереса.

— Пора действовать, — прошептал он, его голос прозвучал как шёпот ветра, что обвивает мир.

Игорь вышел из своего кабинета и направился в сторону центрального лифта. Его шаги звучали глухо в стерильно белых коридорах башни. Лифт с бесшумным шипением открыл двери, и он вошёл внутрь, коснувшись сенсорной панели.

— ЦКГП, — коротко сказал он.

— Принял, — ответил роботизированный голос. — Доставляю Вас в Центр Контроля за Галактиками и Планетами.

Лифт мгновенно отреагировал, и за пару секунд Игорь оказался на одном из самых защищённых уровней Центра управления Вселенной.

Двери открылись, и перед ним предстал огромный зал, залитый холодным голубоватым светом. Стены, выполненные из полупрозрачного материала, показывали динамическую карту галактик, чьи звёзды мерцали, как крошечные алмазы. В центре зала находился главный командный пульт, окружённый рядами рабочих станций. Офицеры сидели за ними, их лица отражали напряжение и растерянность.

Комната была наполнена странным звуком: компьютеры щёлкали, издавали короткие сигналы тревоги, а на экранах мелькали символы, которые никто не мог разобрать.

— Что здесь происходит? — громко спросил Игорь, его голос эхом отозвался в зале.

Офицеры повернули головы, но никто не осмелился заговорить первым. Лишь один человек, стоящий у командного пульта, сделал шаг вперёд. Это был Антонов, офицер, ответственный за мониторинг внешних систем.

— Господин Ветров, — начал он, поправляя воротник униформы. — Мы… Мы не можем понять, что происходит.

Игорь прищурился и подошёл ближе, его тень, отбрасываемая мягким светом, словно обволакивала Антонова.

— Поясните, — потребовал он, глядя на того ледяным взглядом.

Антонов нервно сглотнул, оглянулся на мониторы, затем махнул рукой в сторону одного из экранов.

— Компьютеры ведут себя странно, — сказал он, его голос дрожал. — Системы выдают… что-то. Мы не понимаем, что это за текст. Это похоже на код, но мы не можем его расшифровать.

Игорь подошёл к экрану и внимательно изучил символы. На первый взгляд это действительно напоминало случайный набор букв, чисел и знаков. Но чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что в этом хаосе была какая-то структура, не поддающаяся привычным алгоритмам.

— Вы пробовали перезагрузить системы? — холодно спросил Игорь, не отрывая взгляда от экрана.

— Трижды, — быстро ответил Антонов. — Но ничего не изменилось. Каждый раз это возвращается.

— Что с галактической картой? — продолжил допрос Игорь.

Антонов указал на одну из стен, где карта, обычно чёткая и точная, теперь была испещрена странными разрывами и вспышками.

— Данные тоже искажены, — объяснил он. — Некоторые сектора вообще не отображаются. Вместо этого появляются… это.

Он указал на монитор, где среди хаоса символов мелькнуло нечто похожее на фразу: "Свет затмит вас, и тени раскроют правду".

Игорь замер, его глаза застыли на экране. Антонов продолжил:

— Мы думаем, что это может быть внешнее вмешательство. Но откуда — неизвестно. Все наши защитные системы на месте, ничего не указывает на взлом.

Игорь медленно выдохнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.

— Кто-нибудь из вас пытался вступить в контакт с системой? — спросил он.

— Нет, — честно ответил Антонов. — Мы не знаем, как она отреагирует.

Игорь на секунду замолчал, затем повернулся к офицерам в зале.

— Продолжайте наблюдать. Я разберусь с этим, — его голос прозвучал твёрдо и решительно, хотя внутри он почувствовал лёгкий холодок беспокойства.

Что-то происходило, и это что-то было больше, чем просто сбой систем.

Игорь быстро покинул центральный зал и направился в отдельный кабинет, предназначенный для конфиденциальных переговоров. Он вошёл в небольшую комнату, где стены были покрыты панелями, поглощающими звук, а единственный экран занимал почти всю противоположную стену.

Закрыв дверь, Игорь активировал систему связи, набрав код прямого соединения. Экран на мгновение замерцал, и перед ним появилось лицо Рикарда. На фоне были видны Лили и Корешок, занятые изучением карт и бумаг.

— Ветров, — сказал Рикард, его голос был глухим, лицо мрачным. — У нас большие проблемы.

Игорь скрестил руки на груди, нахмурившись.

— Рассказывай.

Рикард коротко кивнул, его взгляд стал сосредоточенным.

— Детективное управление уничтожено. Полностью. Взорвано новым видом протонной бомбы. Террористы действуют быстро. Они уже планируют следующий шаг — теракты во время матчей по рапилью-броску.

Игорь напряжённо сжал губы, слушая.

— Ласточка доложила, что их главная цель — Артур Богров. Убийство человека, связанного с Центром управления Вселенной, станет громким посланием, — продолжил Рикард. — Но это не всё. Мы уверены, что за этим стоит Риггик Креттос.

При упоминании имени Креттоса лицо Игоря оставалось спокойным, но его глаза стали холодными.

— Почему ты так думаешь? — спросил он.

— Потому что всё указывает на него, — твёрдо ответил Рикард. — Его люди, его методы. Он любит хаос, но действует не бездумно. Это спланировано.

Игорь задумчиво кивнул, затем провёл рукой по подбородку.

— Здесь тоже не всё спокойно, — сказал он, немного помедлив. — Наши системы подверглись мощнейшей атаке. ЦКГП сейчас работает на грани. Карты искажаются, компьютеры выводят непонятные символы, а некоторые сектора пропадают из базы данных. Это больше похоже на саботаж, чем на технический сбой.

— Тогда у нас есть общий враг, — заметил Рикард, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.

— Я разберусь с этим, — сухо ответил Игорь. — Но если это действительно Креттос…

— Это он, — перебил Рикард. — Проследи за этой атакой. Она может быть частью чего-то большего.

Игорь на мгновение замолчал, затем кивнул.

— Сделаю.

Рикард посмотрел на него долгим взглядом.

— Ветров, у нас мало времени. Эти люди не остановятся.

— Я знаю, — коротко ответил Игорь.

Экран погас, оставив Игоря одного в тишине. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, затем выпрямился, его лицо снова приняло холодное, сосредоточенное выражение.

— Креттос… — тихо прошептал он, как будто пробуя это имя на вкус.

Сжав кулаки, Игорь покинул кабинет и быстрым шагом направился обратно в зал ЦКГП. Офицеры повернули головы в его сторону, затаив дыхание в ожидании его приказов.

— Продолжайте наблюдение, — коротко сказал он, возвращаясь к командному пульту. — Мы должны выяснить, кто за этим стоит, и сделать это быстро.

Игорь стоял у большого командного пульта, опершись рукой на его холодную металлическую поверхность. В зале звучали глухие голоса операторов и тихий гул оборудования, но для него эти звуки сливались в общий фон. Его мысли были далеко отсюда.

Недавно пришедший приказ от правительства всё ещё не давал ему покоя. Гуманитарная помощь бедным планетам — красиво звучащая формулировка, за которой скрывалось давление альянсов и политических игр. На бумаге это выглядело как акт великодушия: доставка ресурсов, технологий и медицинской помощи в удалённые уголки галактики. Но на деле это был очередной шаг в гонке за влияние, бесполезная попытка удержать контроль над мирами, которые давно потеряли доверие к Земле.

Игорь провёл рукой по лицу, задумчиво глядя в пространство перед собой.

— Помощь, — тихо пробормотал он, почти с горечью. — Когда сама Земля тонет.

Его взгляд упал на карту, всё ещё искажённую, но он видел её иначе. Земля, некогда могущественная, теперь боролась за выживание. Ресурсы стремительно истощались, даже на передовых планетах наблюдались перебои с энергией. Люди, привыкшие к комфорту, начинали замечать трещины в системе. И всё же правительство решило отправлять помощь туда, где её ждали меньше всего, оставляя собственный дом на грани.

— Мы спасаем других, когда сами едва стоим на ногах, — прошептал он себе под нос, ощущая, как в груди поднимается тихое раздражение.

Мысли текли, погружая его глубже в рассуждения. Он вспомнил времена, когда подобные приказы могли обсуждаться, когда решения принимались с участием тех, кто видел реальную картину. Но сейчас всё решалось где-то далеко, за закрытыми дверями, где власть заменяла разум.

Его раздумья прервал резкий звук, словно кто-то шлёпнул рукой по поверхности экрана. Игорь вздрогнул, повернув голову.

Экраны замерцали. Мягкий голубой свет сменился тревожным красным, а изображение карты исчезло, уступив место новым символам. Они двигались, словно живые, образуя странные узоры. На мгновение в центре одного из экранов появилась фраза: "В тени света рождается правда", а затем пропала, будто её никогда и не было.

В зале воцарилась тишина, как будто даже техника на мгновение затаила дыхание.

— Что это было? — громко спросил Игорь, резко выпрямившись.

Один из операторов с тревогой взглянул на него.

— Неизвестно, сэр, — ответил он, торопливо перебирая данные на своей панели. — Это снова сбой, но на этот раз система не поддаётся никакому контролю.

Игорь подошёл ближе, вглядываясь в пульсирующие символы на экранах. В зале стало тревожно, как будто сама тишина начала угрожать. Он почувствовал, как что-то ледяное пробежало по спине.

— Что бы это ни было, — сказал он, глядя на замерших офицеров, — мы должны выяснить это. Сейчас же.

Команда снова ожила, начав работать с удвоенной энергией, но Игорь, стоя перед экранами, чувствовал, что за этими сбоями скрывается нечто большее, чем простой саботаж.

Игорь напряжённо наблюдал за экранами, на которых странные символы продолжали мелькать, словно оставляя за собой едва уловимые следы. И вдруг они исчезли, оставив на мгновение черноту.

В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то из операторов тяжело вздохнул. Затем экраны замерцали снова, и тишину прорезал тихий, но жуткий смех. Он нарастал, раздаваясь одновременно с каждой панели, заполняя пространство зала холодным эхом.

Через несколько мгновений на центральном экране появилась фигура. Лицо Риггика Креттоса было частично скрыто тенью, но его глаза — холодные, острые, словно извергающие ледяной свет, — смотрели прямо на Игоря, будто он мог видеть его сквозь экраны.

— Земляне, — начал он, его голос звучал глубоко, но с ноткой издевательства. — Вы так любите вмешиваться в жизни других, как будто сами живёте в гармонии.

На экране за его спиной мелькнули кадры разрушенного детективного управления Инглизы. Ракурс был низкий, показывающий, как огонь пожирал здание. Пыль и дым заполняли воздух, а мёртвые тела детективов и прохожих лежали среди обломков.

— Вот ваша гармония, — продолжил Риггик. — Вы видите это? Это лишь начало.

В зале повисла тяжёлая тишина, и Игорь сжал кулаки, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него всё кипело.

— Лотаки, — произнёс Креттос, делая паузу, чтобы дать вес каждому слову, — сами решат, как им жить. Вы вторглись на нашу планету, привнесли свою "цивилизацию", свои законы, свои правила. И теперь вы пожинаете плоды.

Кадры сменились. На экранах появилась карта Инглизы, на которой были отмечены стратегические объекты. Креттос провёл рукой, и на каждом из них зажглись красные точки — символы угрозы.

— Вмешательство в наши дела приведёт к катастрофе, масштабы которой вы даже не сможете представить, — его голос стал холоднее, почти лишённым эмоций. — Я даю вам земной месяц, чтобы собрать свои вещи и уйти с нашей планеты.

Он сделал паузу, словно наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе.

— Месяц, — повторил он, его губы изогнулись в ухмылке. — Не день больше.

На экране снова появились кадры взрыва детективного управления, теперь замедленные, чтобы каждый момент разрушения можно было рассмотреть в деталях. Затем лицо Риггика заполнило экран.

— Иначе, — он наклонился ближе, его глаза заполнили весь экран, — вас ждёт не просто поражение. Вас ждёт конец.

Экран замерцал ещё раз и потух. Тишина, наступившая после, казалась оглушающей. В зале не шевелился ни один человек.

— Перезагрузить системы! — резко выкрикнул Игорь, его голос прорезал воздух, как лезвие.

Офицеры поспешили исполнять приказ, но их движения были замедленными, словно они до конца не осознавали, что только что произошло. Игорь, стоя у главного пульта, смотрел на потухшие экраны, но его разум уже бурлил от мыслей.

«Месяц. Он дал нам месяц, чтобы сдаться», — размышлял он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Это была не просто угроза. Это была война.

Игорь медленно повернулся к своим офицерам, чьи лица были полны беспокойства и недоумения. Он поднял руку, жестом требуя тишины, хотя зал и так погрузился в гнетущую тишину после слов Креттоса.

— Корнеев, — произнёс он громко, и один из офицеров, высокий мужчина с чёткими чертами лица и собранным выражением, быстро подошёл к нему.

— Слушаю, господин Ветров, — ответил Станислав Корнеев, в чьем голосе слышалась напряжённость.

— Передайте запись этого послания в правительство, — Игорь говорил чётко, каждое слово, как удар молота. — Пусть знают, что мы имеем дело не просто с террористами, а с хорошо спланированной операцией.

— Будет сделано, — коротко ответил Корнеев, повернулся и направился к операционной станции.

Игорь на мгновение задержался в зале, наблюдая за тем, как команды снова возвращаются к работе, а системы начинают восстанавливаться. Но внутри него бурлила тревога. Он быстрым шагом направился в лифт, вернувшись в свой кабинет.

Закрыв за собой дверь, Игорь уселся за стол и активировал панель связи. На экране вновь появилось лицо Рикарда. Его шляпа была сдвинута назад, обнажая усталое лицо, но в глазах горела решимость.

— Ветров, — начал Рикард. — Мы приняли решение. Разделяемся.

Игорь кивнул, не задавая вопросов.

— У вас есть план?

— Лили и Корешок отправляются за Раггакко. Я буду на матче по рапилье-броску. Если террористы планируют нападение, я это выясню, — объяснил Рикард, его голос был холодным, но уверенным.

Игорь коротко хмыкнул.

— Делайте всё как можно быстрее. Времени у нас совсем нет, — сказал он. Затем его взгляд стал серьёзнее. — Я свяжусь с Тенями Ночи и попрошу у них помощи.

— Ласточка уже направилась в их убежище, — отозвался Рикард.

Игорь на мгновение замолчал, его лицо осталось непроницаемым.

— Хорошо. Пусть старейшины знают, что мы рассчитываем на них. Я буду ждать новостей от вас.

— Мы не подведём, — твёрдо ответил Рикард, затем его лицо пропало с экрана.

Игорь глубоко выдохнул, опустив голову. На мгновение он позволил себе расслабиться, но руки всё ещё дрожали от напряжения. Его взгляд упал на карандаш, лежащий на столе.

Он взял его, медленно провёл по гладкой деревянной поверхности, затем открыл небольшую кожаную тетрадь, которую всегда держал рядом. На чистой странице он начал писать крупными буквами:

"Майк Гинштайн".

Его рука замерла на мгновение, затем он добавил ниже:

"Протонная бомба. Ответы скрываются в прошлом".

Закрыв тетрадь, Игорь откинулся в кресле, устремив взгляд на панорамное окно. Перед ним раскинулся ночной Владивосток, освещённый тысячами огней. Но где-то там, за пределами этого спокойствия, уже плели сети, которые могли уничтожить всё, что он знал.

Рикард шагал по широкой аллее, ведущей к стадиону «Величие Инглизе». Огромное сооружение возвышалось над городом, его купол из инглизского золота блестел в лучах искусственного света, отражая причудливые узоры на тёмно-синем небе. Вокруг витал шум толпы, взволнованной предстоящим матчем по рапилья-броску, спорту, который считался символом лотаковской гордости и традиций.

Толпа лотаков стекалась к стадиону потоками, их лица скрывались под масками — золотыми и серебряными, символизирующими цвета играющих команд. Маски блистали под светом голографических экранов, на которых уже мелькали образы главных игроков матча. Кто-то выкрикивал лозунги в поддержку своей команды, кто-то спорил о стратегиях, но большинство просто шло с нетерпением, мечтая поскорее занять свои места.

Рикард замедлил шаг, внимательно оглядываясь. Он заметил, что охрана у входа работала крайне небрежно. Документы проверяли лишь выборочно, а досмотр сумок был скорее формальностью, чем реальной процедурой.

— Вот тебе и безопасность, — тихо пробормотал он, натянув воротник повыше, чтобы скрыть лицо.

Он сделал вид, что проверяет карман, но на самом деле поправил миниатюрный передатчик, закреплённый на внутренней стороне плаща. Лили на другом конце линии должна была слышать всё, что он видел и говорил.

— Охрана, мягко говоря, расслабилась, — продолжил он, едва шевеля губами. — Если террористы решили действовать, сейчас у них идеальный шанс.

Толпа вокруг него гудела, и Рикарду приходилось лавировать между лотаками, чтобы избежать случайных столкновений. Его взгляд выискивал необычные детали: нервные движения, подозрительные взгляды, людей, явно не интересующихся матчем.

Возле одного из входов он заметил небольшую группу лотаков, обсуждающих что-то на повышенных тонах. Один из них, высокий, с массивными плечами, держал в руках небольшой футляр. Взгляд Рикарда задержался на нём, но, сделав вид, что не заинтересован, он продолжил движение.

— Лили, — прошептал он, будто говорил самому себе. — Здесь кто-то уже принесёт проблемы.

Его пальцы коснулись кромки плаща, где был закреплён лазерный пистолет. Он чувствовал его холодный металл через ткань, что немного успокаивало.

Стадион с каждым шагом становился ближе. Огромные арки, ведущие внутрь, были украшены светящимися кристаллами, а над ними на огромных голографических экранах шли представления игроков. Один из экранов показывал Артура Богрова, землянина, который считался легендой рапилья-броска. Его образ был дополнен патриотическим символом Земли, что явно вызывало разное отношение среди лотаков.

Рикард хмыкнул.

— Ещё один повод для террористов, — пробормотал он, двигаясь дальше.

В этот момент его взгляд поймал что-то странное. Один из охранников у входа, едва взглянув на лотака в серебряной маске, махнул рукой, позволяя пройти, даже не проверив сумку. Лотак быстро исчез в толпе, держа руку на поясе, будто что-то скрывал.

Рикард остановился. В воздухе витало напряжение, и его чутьё, наработанное годами, начинало подавать сигналы тревоги.

— Кажется, что-то начинается, — прошептал он.

Рикард прошёл через главный вход, сканировав взглядом окружающее пространство. Внутри стадиона «Величие Инглизе» всё казалось ещё грандиознее. Высокие стены, покрытые кристаллами, отражали мягкий свет, создавая иллюзию звёздного неба под куполом. Но больше всего его внимание привлекло другое — идеальный зелёный газон, устилающий игровое поле.

Трава. Настоящая земная трава.

Его шаги замедлились, и на мгновение всё вокруг стало приглушённым. Рикард смотрел на это зелёное поле, и перед глазами вдруг встали образы из детства: беззаботные летние дни в России, когда он бегал босиком по тёплой траве под чистым голубым небом. Он почти слышал голоса своих родителей, их смех. Вспомнил, как отец учил его бросать мяч, а мать, стоя у двери дома, звала к столу.

Рикард тяжело выдохнул, вырывая себя из воспоминаний.

— Трава, — прошептал он, слегка тряхнув головой. — Даже здесь она напоминает о доме.

На стадионе гремела музыка. Огромные левитирующие колонки, закреплённые под куполом, испускали мелодии, напоминающие боевые марши, но с мягкими интонациями, поднимающими боевой дух. Музыка перекликалась с радостным гулом толпы, заполняющей трибуны. Лотаки в золотых и серебряных масках занимали свои места, перекрикивая друг друга.

Тьма уже давно окутала Инглизу, когда Ласточка пробиралась через лабиринт узких улиц Брагара. Лёгкий ветер приносил с собой запахи сырости и металла, а редкие отблески света от голографических вывесок играли на её лице. Она держалась в тени, избегая оживлённых улиц и следящих камер, её шаги были мягкими и бесшумными, словно её движения сливались с самим воздухом.

Её мысли были переполнены тревогой. События последних дней разрастались как буря: взрыв детективного управления, запланированный теракт на стадионе, угроза Риггика Креттоса и разрушение, которое всё ближе нависало над Инглизой. Ласточка понимала, что время работает против них.

«Мы теряем слишком много, — думала она, пробираясь через переулки. — Но как остановить Риггика? Его влияние распространяется быстрее, чем мы успеваем реагировать. Даже Тени Ночи не смогут вечно оставаться в стороне».

Она вспомнила, как старейшина однажды сказал: «Тень всегда смотрит, но редко вмешивается. Мы храним баланс, а не выбираем стороны». Тогда эти слова казались ей истиной, но теперь, когда мир рушился, Ласточка не могла избавиться от ощущения, что этого недостаточно.

Путь к базе проходил через заброшенные кварталы западной части Брагара. Здесь не было ярких голографических вывесок или оживлённых улиц. Лишь тишина, изредка нарушаемая звуками шагов и шорохом ветра. Ласточка знала, что за каждым углом мог скрываться наблюдатель, но её тренировки и годы службы сделали её почти невидимой.

Когда она добралась до входа в базу, тени окружающих зданий стали ещё гуще. Высокая стена из потрескавшегося бетона возвышалась перед ней, словно сама Инглиза оберегала это место. Ласточка осторожно провела рукой по стене, находя едва заметный символ, знакомый только членам клана.

Нажав на панель, скрытую в трещинах бетона, она услышала тихий щелчок, а затем стена перед ней начала медленно раздвигаться, открывая проход в тёмный коридор. Ласточка глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Её шаги были глухими, и лишь капли воды, стекавшие по стенам, сопровождали её движение. Она знала, что наблюдатели клана уже заметили её присутствие. На базе Теней Ночи никто не мог остаться незамеченным, даже её.

Темнота коридора растворяла любые очертания, но для Ласточки это было привычным. Её пальцы инстинктивно касались стены, чтобы ориентироваться, пока её глаза привыкают к приглушённому свету.

Едва она сделала ещё несколько шагов, из тени выступила знакомая фигура. Лотак в чёрной мантии с золотыми узорами на груди — это был один из стражей. Его жёлтые глаза блеснули в полумраке, словно предупреждая: здесь она на чужой территории, несмотря на свою принадлежность к клану.

— Ласточка, — тихо произнёс он, кивнув.

Она ответила ему кивком, не останавливаясь. Ласточка продолжала свой путь по извилистым коридорам базы. Тени вокруг будто оживали, играя со светом от слабых фонарей, установленных на стенах. Каждое её движение, каждый звук были под прицелом десятков глаз, скрытых в темноте.

Она остановилась перед массивной дверью, инкрустированной тонкими линиями золотого узора, изображающего древние символы. Дверь тихо заскрипела, когда Ласточка прикоснулась к медальону на своей шее — это был знак клана, который служил ключом.

За дверью её встретил старейшина, известный как "Слуга Теней". Его присутствие всегда внушало одновременно спокойствие и тревогу. Высокая фигура Лотака была облачена в глубокую чёрную мантию, на которой блестели золотые символы. Его лицо скрывал капюшон, из-под которого светились глаза, полные древней мудрости.

— Ласточка, дитя теней, — произнёс он низким голосом, словно сам воздух подстраивался под его слова. — Я чувствовал твоё приближение. Твои шаги, как шёпот ветра, доносятся до меня даже через толщу стен.

Ласточка остановилась перед ним, склонив голову в знак уважения.

— Слуга Теней, я пришла, чтобы рассказать о ситуации. Угрозы множатся, и Риггик Креттос двигается быстрее, чем мы успеваем реагировать.

Старейшина кивнул, его взгляд оставался пронзительным.

— Я слышу твои слова, но вижу в твоих мыслях сомнения. Что тревожит тебя, дитя теней?

Ласточка подняла голову, её взгляд стал твёрдым.

— Я боюсь, что клан слишком долго остаётся в тени. Мы наблюдаем, но не вмешиваемся. Мы держим равновесие, но что будет, если планета погибнет? Что будет, если равновесие исчезнет вместе с ней?

Старейшина медленно опустился на трон, сделанный из чёрного камня. Его пальцы сжались на подлокотниках, и он задумчиво взглянул на Ласточку.

— Ты говоришь о выборе стороны. Ты думаешь, что тени могут существовать без света? Или что свет существует без теней? Мы не для того храним баланс, чтобы впадать в крайности. Но я чувствую, что твоя воля сильна, а твоя душа ищет ответа.

Ласточка сжала медальон в руке, её взгляд оставался на старейшине.

— Слуга Теней, если мы не выберем сторону, мы исчезнем вместе с этой планетой. Риггик Креттос не оставит камня на камне, если его не остановить.

Старейшина некоторое время молчал, словно взвешивая её слова.

— Ты говоришь с отчаянной смелостью, — произнёс он наконец. — Я не дам тебе ответа сегодня. Но подумай о том, к чему приведёт твой путь. Пока ты не узнаешь всех граней, не спеши с выводами.

Он поднялся с трона, его фигура возвышалась над Ласточкой тенью, заслоняющей свет.

— Сегодня мы откроем новую страницу истории Теней Ночи, — продолжил он. — Мы посвятим новых мастеров в наш клан. Это те, кто отказался от имени и обрел силу теней. Сегодня ты узришь ритуал, который не доводилось видеть многим.

Ласточка удивлённо посмотрела на старейшину.

— Но я слышала, что это тайна, которую нельзя раскрывать никому, даже своим.

Старейшина слегка улыбнулся.

— Настанет момент, когда тень должна впустить свет, чтобы осветить будущее. Ты готова к этому, Ласточка?

Она кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется одновременно волнением и страхом перед неизведанным.

Старейшина внимательно посмотрел на Ласточку, словно пытаясь увидеть её мысли, скрытые глубоко за словами.

— Сегодня у тебя есть редкая возможность, Ласточка, — сказал он, его голос звучал ровно, будто ветер шептал сквозь стены. — Познакомься с новыми воинами, чьи пути пересеклись с нашим. Эти смельчаки готовы отказаться от своего имени, от своей материи, чтобы стать частью Теней Ночи.

Ласточка нахмурилась.

— Потерять имя? Материю? — переспросила она. Её голос прозвучал настороженно, но в то же время в нём было любопытство. — Я слышала о посвящении, но не думала, что всё настолько… необратимо.

Старейшина слегка улыбнулся, но это была не улыбка радости, а скорее тяжесть понимания.

— Тени Ночи — это больше, чем просто клан. Это идея, это сила, которая живёт вне времени и пространства. Чтобы стать частью этой силы, нужно отпустить всё, что связывает тебя с прежней жизнью. Новые мастера знают, на что идут. Это их выбор, и мы уважаем его.

Ласточка опустила взгляд, её мысли метались. Она пыталась представить, как это — отказаться от себя, от своей личности ради чего-то большего.

— Но зачем… — начала она, но старейшина мягко прервал её.

— Сегодня ты увидишь, как рождаются новые Тени. Но сначала позволь себе узнать их. Поговори с ними. Возможно, это поможет тебе лучше понять, что значит быть частью нашего мира.

Ласточка кивнула, всё ещё не понимая до конца, что предстоит увидеть.

Старейшина слегка наклонил голову, и его фигура начала растворяться в окружающей темноте, словно сама тень поглотила его.

— Прощайся с ними. Совсем скоро их пути изменятся навсегда, — донёсся его голос из темноты, а затем всё стихло.

Ласточка осталась одна в полутёмном зале. Её сердце колотилось быстрее обычного. Она огляделась, будто надеясь снова увидеть старейшину, но лишь тишина окружала её. Впереди её ждали новые мастера, те, кто был готов шагнуть в неизвестность ради служения Теням Ночи.

Ласточка осторожно прошла в соседнюю комнату, где стены были едва освещены слабым, мерцающим светом. В центре комнаты тлел небольшой костёр, его пламя лизало воздух мягкими языками, отбрасывая причудливые тени на стены. Вокруг огня сидели воины, закутанные в тёмные капюшоны.

Их лица были скрыты, но фигуры выражали спокойствие и сосредоточенность.

Ласточка остановилась у входа, внимательно изучая сцену перед собой. В этом свете костёр казался чем-то почти живым, пульсирующим и дышащим вместе с теми, кто собрался вокруг него. Её мысли захватили образы, которые этот огонь рождал.

"Может быть, это их последний свет, — подумала она. — Последний раз они позволяют теплу проникнуть в свою душу, прежде чем они уйдут во тьму, чтобы стать её частью."

Она подошла ближе, её лёгкие шаги не нарушили хрупкого равновесия комнаты. Один из воинов поднял голову, и в свете костра блеснули его глаза — ясные и пронзительные.

— Ты — Ласточка, верно? — произнёс он, его голос был низким, но доброжелательным.

Она кивнула и присела напротив него, сложив руки на коленях.

— Ты знаешь моё имя, но я не знаю твоего, — тихо сказала Ласточка, пытаясь разглядеть его лицо под капюшоном.

Мужчина слегка усмехнулся, но это была не насмешка, а скорее знак приветствия.

— Лаккель Когеров, — представился он. — Но скоро это имя перестанет что-либо значить.

— Ты уверен в своём выборе? — спросила она, не отводя взгляда.

Он кивнул, его движения были уверенными, будто он обдумывал этот вопрос уже тысячу раз.

— Да. Я родился здесь, на Инглизе, но часть своей жизни провёл на Земле. Мои родители были из тех, кто решился на миграцию, думая, что там, среди людей, мы найдём что-то большее. Но я понял, что наша настоящая сила здесь, в тенях нашей родной планеты.

Ласточка изучающе посмотрела на него. В его голосе звучала решимость, которой было достаточно, чтобы пройти через любые испытания.

— Ты вернулся, чтобы стать Тенью? — уточнила она.

Лаккель слегка склонил голову, разглядывая её.

— Я вернулся, чтобы стать частью чего-то большего. Чтобы оставить свой след, но не своим именем, а своими действиями. Это не просто посвящение. Это новое начало.

Ласточка замолчала. Она чувствовала, что Лаккель действительно верил в свои слова. Но что-то внутри неё всё ещё сопротивлялось принятию этой идеи.

— А ты? — неожиданно спросил он, прерывая её мысли. — Ты веришь, что тени смогут пережить то, что грядёт?

Она задумалась на мгновение, а затем тихо ответила:

— Я верю, что выбор есть у каждого. И я верю, что сила теней в их решительности, а не только в наблюдении.

Лаккель кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Тогда, возможно, однажды и ты станешь частью этой силы, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая исчезла так же быстро, как появилась.

Они оба замолчали, наблюдая, как огонь продолжал играть тенями. В комнате становилось всё тише, словно сама ночь сливалась с ожиданием, которое заполняло пространство.

Лаккель, склонившись ближе к костру, внимательно смотрел на языки пламени, словно пытался прочесть в них свою судьбу. В его глазах светилась радость, перемешанная с лёгким волнением.

— Знаешь, Ласточка, я счастлив, что именно сегодня стану частью Теней Ночи. Это момент, о котором я мечтал с тех пор, как понял, что хочу посвятить свою жизнь чему-то большему, чем просто существование.

Он говорил с такой искренностью, что Ласточка невольно почувствовала, как её сердце сжалось. Её взгляд опустился на его руки, которые слегка подрагивали — не от страха, а от предвкушения.

— Ты совсем не боишься? — спросила она.

Лаккель мягко улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Это не страх, Ласточка. Это… это как чувство, когда ты стоишь на краю утёса и знаешь, что сейчас сделаешь прыжок. Ты понимаешь, что можешь упасть, но ты уверен, что расправишь крылья.

Его слова заставили её задуматься. Она была свидетелем многих выборов, но редко видела, чтобы кто-то шёл к ним с такой уверенностью.

— Лаккель, — произнесла она, желая сменить тему. — А что привело тебя к этому решению? Что заставило тебя вернуться на Инглизу?

Он замер на мгновение, словно обдумывая, с чего начать, а затем ответил:

— На Земле я видел много удивительного, но больше всего мне запомнились ласточки. Ты знаешь, какие они?

Ласточка удивлённо подняла брови и покачала головой.

— Нет, я никогда не видела их.

Лаккель улыбнулся, его лицо озарилось воспоминаниями.

— Ласточки — это птицы, которые летают так легко, будто танцуют в воздухе. Их перья блестят на солнце, а их пение… Оно будто наполняет душу чем-то светлым. Когда я был ребёнком, я часто смотрел, как они кружат над водой или строят свои гнёзда под крышами домов.

Он замолчал, глядя на неё.

— Я показал бы тебе их, если бы не собирался стать Тенью. Мы могли бы отправиться на Землю, увидеть этих птиц, а потом ещё множество других чудес. Мы могли бы… дружить, знаешь? Делить эти моменты, видеть мир.

Ласточка почувствовала, как её дыхание перехватило. Его слова, такие простые и искренние, вызвали в ней непонятное чувство. Груз отчаяния и сожаления тихо опустился на её плечи. Она понимала, что в другой жизни, в другой реальности они могли бы действительно стать друзьями.

— Это было бы… прекрасно, — наконец произнесла она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Лаккель улыбнулся, а затем опустил взгляд на пламя, будто оно могло дать ответ на что-то, что он не мог выразить словами.

— Да, было бы, — тихо добавил он.

Мгновение между ними наполнилось тишиной, но это была не пустота. Это была тишина, наполненная сожалениями и невысказанными словами.

Лаккель осторожно посмотрел на Ласточку, а затем, будто преодолевая внутреннюю борьбу, заговорил:

— Ты знаешь, даже став Тенью, я буду оберегать тебя. Кто знает, Ласточка, возможно, даже там, в тенях, мне удастся исполнить это обещание.

Его голос звучал уверенно, но в нём была скрытая грусть. Ласточка взглянула на него, и её сердце наполнилось теплом и болью одновременно. Она хотела сказать что-то, но слова не находились.

Лаккель улыбнулся, глядя в её глаза.

— Иногда жизнь даёт нам выбор, который мы не можем изменить. Но это не значит, что мы теряем всё. Просто мы становимся частью чего-то большего.

Ласточка хотела ответить, но в этот момент в комнате послышались мягкие шаги. Из тени, как будто из самой глубины ночи, появился старейшина. Его фигура, закутанная в чёрное одеяние с золотыми вышивками, выглядела почти неземной.

— Воины, — произнёс он глубоким, проникновенным голосом, который будто резонировал с каждым камнем в зале. — Час настал. Великая Обсидиановая Стена ждёт вас. Сегодня вы оставите свои имена и плоть, чтобы стать частью вечной истории Теней Ночи.

Он окинул присутствующих взглядом, его жёлтые глаза блеснули в полутьме.

— Каждый из вас был избран не случайно. Ваши жизни, ваши мечты, ваши страхи — всё это теперь станет фундаментом для нашей силы. Теневой Бог примет вас, и вы станете его частью.

Ласточка, слушая эти слова, почувствовала холодное волнение. Она всё ещё не понимала, как именно происходит это посвящение, но ей было ясно одно: это был путь, с которого нельзя было свернуть.

Старейшина протянул руку, словно приглашая всех встать.

— Следуйте за мной. Великая Обсидиановая Стена ждёт нас на низшем уровне.

Воины поднялись почти синхронно, словно одно целое. Их капюшоны закрывали лица, и только свет костра мерцал в их глазах. Каждый шаг был уверен, но Ласточка чувствовала, что в воздухе повисло напряжение.

Лаккель встал последним. Перед тем как двинуться вслед за остальными, он бросил взгляд на Ласточку.

— Помни, Ласточка. Всё, что мы делаем, имеет смысл. Даже если мы его не сразу понимаем.

Она кивнула, сдерживая странное чувство горечи.

Старейшина повёл группу через узкий проход, скрытый в тени стены. Ласточка следовала за ними, ощущая, как воздух вокруг становился холоднее, а свет угасал. Они спускались всё ниже, ступая по узким, грубо высеченным ступеням. Ласточка взглянула на каменные стены, которые начали искриться чёрными и золотыми отблесками — будто сама Обсидиановая Стена уже знала, что к ней приближаются.

Их путь был озарён только слабым светом, исходящим из таинственных кристаллов, вмурованных в стены. Ласточка ощущала, как с каждым шагом пространство наполнялось чем-то древним и необъяснимым. Впереди раздавались торжественные шаги старейшины, ведущего их к неизбежному.

Они вышли в просторный зал, стены которого были выложены обсидиановыми плитами, отливающими тусклым золотым светом. В центре возвышалась массивная, гладкая поверхность — Великая Обсидиановая Стена. Она словно поглощала весь свет, излучая тонкие нити тени, которые казались живыми.

Ласточка замерла, глядя на эту таинственную структуру. Её присутствие было почти осязаемым, будто Стена сама наблюдала за каждым, кто входил в зал.

Старейшина, возвышаясь на ступенях перед Стеной, поднял руки, и в помещении повисла полная тишина.

— Сегодня, — начал он глубоким, спокойным голосом, — Теневой Бог заберёт вашу плоть, оставив лишь вашу материю для служения клану. Вы станете частью вечной истории Теней Ночи.

Ласточка ощутила дрожь, пробежавшую по её телу. Она знала, что её клан испокон веков хранил свои тайны, но никогда раньше не представляла, как это посвящение происходит на самом деле.

Старейшина продолжал:

— Это событие случается нечасто. Лишь тогда, когда Теневой Бог насытится, он даёт указание нам ждать. Сегодня — последний набор мастеров, пока вновь не придёт его сигнал.

Его слова прозвучали как пророчество, неизменное и неоспоримое.

Мастера, стоящие перед Стеной, медленно опустились на колени, склонив головы. Они не говорили ни слова, но в их движениях читалась безграничная решимость.

Ласточка чувствовала, как её сердце сжимается. Она всегда знала, что клан живёт по своим законам, но увидеть это своими глазами было чем-то совершенно иным.

Она шагнула ближе к Стене, оставаясь в тени, и прошептала:

— Это… происходит впервые на моих глазах.

Её слова растворились в воздухе, будто сама Стена забрала их.

Старейшина повернулся к ней, его жёлтые глаза встретились с её взглядом.

— Ласточка, такие события редко посещают даже те, кто служит клану десятилетиями. Сегодня тебе выпала честь увидеть, как рождаются те, кто станет нашим будущим.

Его голос звучал торжественно, но в нём был скрыт подтекст, который Ласточка не могла сразу понять.

Она кивнула, глядя, как мастера медленно поднимаются на ноги, готовясь к тому, чтобы навсегда исчезнуть в тенях Великой Обсидиановой Стены.

Лаккель, стоявший ближе всех к Великой Обсидиановой Стене, поднял голову и тихо, но с явным любопытством спросил:

— Как это происходит, старейшина? Как Великая Стена забирает плоть и оставляет материю?

Старейшина задержал взгляд на Лаккеле, его лицо оставалось невозмутимым, но в голосе появилась капля одобрения.

— Ты задал правильный вопрос, Лаккель Когеров, — произнёс он. — Это знание передаётся только избранным, но сегодня я открою вам тайну.

Он шагнул ближе к Стене, проводя ладонью по её гладкой поверхности.

— Эта технология — дар, полученный от самого Теневого Бога. Земной урановый излучатель, соприкасаясь с лотакским обсидианом, создаёт особую невидимую материю. Она способна сохранить сознание, память и силу, оставляя плоть позади.

Ласточка, стоявшая немного позади, напряжённо слушала. Она слышала упоминания об этой технологии, но никогда не знала деталей.

— Вы хотите сказать, что это… технологии людей? — не удержавшись, спросила она.

Старейшина повернулся к ней, его глаза блеснули мягким светом.

— Люди лишь посредники. Эта технология была передана через них, но не принадлежит им. Она — воля Теневого Бога. Те, кто управляет Вселенной, — высокопоставленные лица из Центра Управления Вселенной на Земле — знают о ней, но их власть не распространяется сюда.

Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть в воздухе, затем продолжил:

— Они понимают, что это нечто большее, чем просто научное изобретение. Это их спокойствие и наше. Они оставили нас в покое, потому что знают: мы охраняем нечто, что может изменить ход истории.

Лаккель в предвкушении посмотрел на Стену, его глаза горели желанием узнать, что значит быть частью этого процесса.

— Значит, это не просто переход? Это служение? — спросил он, его голос звучал с лёгкой дрожью.

Старейшина кивнул.

— Ты правильно понял. Это служение, которое объединяет нас с чем-то, что выше наших жизней. Сегодня вы станете частью этой силы.

Слова старейшины звучали как заклинание, окутывая всех присутствующих странным спокойствием. Ласточка, однако, не могла избавиться от чувства, что за этими словами скрывается что-то большее, нечто, чего она пока не понимала.

Старейшина поднял руку, призывая к тишине. Его голос эхом разнёсся по залу:

— Пусть первый из вас приблизится.

Мастер, стоящий ближе всех, сделал шаг вперёд. Это был высокий Лотак с решительным взглядом, его лицо оставалось спокойным, но в движениях читалась напряжённость. Он опустился на одно колено перед Стеной, дотронулся до своего медальона и склонил голову.

Старейшина отошёл в сторону, открывая доступ к странному устройству — небольшому цилиндру, выполненному из земного сплава, который поблёскивал мягким голубым светом. Это был урановый излучатель.

— Сегодня ты оставишь своё имя и свою плоть, — произнёс старейшина, — но ты станешь частью силы, которая защитит нас всех.

Ласточка наблюдала, затаив дыхание. Её сердце сжалось, когда старейшина активировал устройство. Луч невидимого света соединил излучатель и Великую Обсидиановую Стену. В мгновение ока тело мастера вспыхнуло ярким светом, который быстро угас, оставив лишь чёткий отпечаток на стене.

Тень, будто живая, пошевелилась, прошептала слова:

— Благодарю тебя, Теневой Бог…

С этими словами тень словно растворилась в самой стене, уходя в бездну, что скрывалась за её поверхностью.

Ласточка невольно отступила на шаг. Она чувствовала, как её разум охватывает необъяснимое чувство потери и тревоги.

Старейшина обратился к остальным мастерам:

— Следующий.

И так, один за другим, мастера подходили к излучателю. Каждый из них повторял ритуал с тем же спокойствием и решимостью, оставляя свой след на стене, а затем исчезая в её тёмных глубинах.

Когда настала очередь Лаккеля, он повернулся к Ласточке, его взгляд был твёрдым, но в нём читалась тёплая искра.

— Я обещал, что буду оберегать тебя, Ласточка, — произнёс он, прежде чем сделать шаг вперёд.

Она молчала, но её глаза говорили больше, чем слова.

Лаккель встал перед Стеной, приложил руку к своему медальону, а затем повторил то же, что и остальные. Его тело испарилось в луче света, оставив на стене тень, которая, шевельнувшись, прошептала:

— Теперь я тень…

Тьма поглотила его.

Старейшина медленно опустил руку, глядя на пустой зал. Стена была тиха, а зал наполнен лишь звуком собственного дыхания Ласточки.

— Теперь они с нами, — произнёс старейшина, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то ещё. — Теневой Бог принял их.

Его фигура будто сливалась с окружающей тьмой, а голос был глубоким и мягким, как шелест листьев.

— Он оставил тебе послание, — сказал старейшина, опустив голову, будто передавая что-то сокровенное.

Ласточка повернулась к нему, её глаза заблестели от сдержанных слёз.

— Что он сказал? — прошептала она, чувствуя, как её голос дрожит.

Старейшина посмотрел на Стену, словно читал с её поверхности слова, которые были недоступны другим.

— Лаккель сказал, что ласточки — самые прекрасные птицы на Земле. Он видел их и думал, что твоё имя выбрано не случайно. Ты так же прекрасна, как они.

Эти слова пронзили Ласточку до самого сердца. Она почувствовала, как одна из слёз скатилась по её щеке и упала на холодный каменный пол.

Старейшина продолжил, его голос был твёрдым и отрешённым:

— Теперь он — часть Великой Тени. У него больше нет ни имени, ни разума. Его сознание растворилось, и осталась только материя, которая будет служить нашему делу.

Ласточка с трудом подняла глаза на старейшину, её взгляд был полон решимости, смешанной с горечью.

— Я верю, что это не конец, — произнесла она. — Я верю, что однажды Лаккель и все остальные вернутся. Что он снова обретёт тело, снова сможет видеть свет, а не быть поглощённым этой вечной тьмой.

Старейшина вздохнул, его фигура в плаще казалась ещё более тёмной в свете Стены.

— Вера — это твоё право, Ласточка. Но не позволяй ей ослепить тебя. Тени служат только нам. Их прошлое стерто, как и будущее.

Она ничего не ответила. Её руки медленно опустились вдоль тела, и она снова взглянула на Стену. Её голос звучал тихо, но твёрдо:

— Лаккель не был просто тенью. Он был тем, кто верил. И я буду верить за него.

Старейшина не ответил, но его взгляд задержался на Ласточке чуть дольше, чем обычно. Затем он, как всегда, исчез в тени, оставляя её одну в пустом зале.

Ласточка ещё долго стояла у Стены, шепча себе под нос:

— Ты говорил, что будешь меня оберегать… Я буду верить, Лаккель. Буду верить.

Тусклый свет луны пробивался сквозь густые ветви лотакских деревьев, отбрасывая причудливые тени на землю. Лили остановилась у каменного выступа, прислушиваясь к звукам ночи. Она машинально проверила коммуникатор, но сигнал всё ещё оставался глухим.

— Проклятье, — тихо пробормотала она, вглядываясь в мерцающий экран. — Связь с Рикардом прервалась.

Корешок, сидевший на корточках позади неё, дрожал, обхватив свои колени. Его большие глаза блестели в свете ночного неба, в них отражались тревога и страх.

— Может, нам стоит… вернуться? — его голос был тонким и неуверенным. — Ты видела, что случилось с детективным управлением. А вдруг… вдруг с ним уже всё?

Лили обернулась, её взгляд был строгим, но в нём читалась поддержка.

— Корешок, мы не можем сдаваться. Рикард справлялся с худшим. — Она присела перед ним, заглядывая в его испуганное лицо. — Мы всегда находили выход. Помнишь, как на лотакском рынке ты служил приманкой для преступников?

Корешок замялся, но Лили продолжила, не давая ему возразить:

— Ты нёс те чёртовы алмазы, а я ловила их. Мы тогда справились, потому что работали вместе. И сейчас всё будет так же.

Корешок вздохнул, но неуверенность в его глазах осталась.

— Но тогда не было взрывов, Галаны и… и всего этого! — Он обхватил голову руками. — Я… я просто не создан для этого, Лили.

— Никто не создан для таких вещей, — ответила она мягко, положив руку на его плечо. — Но если не мы, то кто?

Она встала и протянула ему руку. Корешок колебался, но затем взял её и медленно поднялся.

— Ладно… Ладно, — пробормотал он, оглядываясь. — Но я всё равно думаю, что нас ждёт провал.

Лили улыбнулась, хоть и слегка грустно.

— Пусть так. Но мы будем сражаться, пока есть хоть какой-то шанс.

Она махнула рукой, приглашая его следовать за собой, и они двинулись дальше по тёмной тропе, окружённой высокой травой и старинными лотакскими деревьями. В голове Лили крутились тревожные мысли о Рикарде, но она не позволяла себе показывать сомнения.

Позади неё Корешок шёл, внимательно всматриваясь в каждую тень, словно ожидая нападения. Вскоре впереди замаячил свет — огни базы Раггакко.

Лили и Корешок устроились в густых кустах неподалёку от базы Раггакко. Скрытые в тени, они могли видеть и слышать всё, что происходило на территории. Перед ними раскинулась площадка, освещённая несколькими тусклыми фонарями, которые лишь подчёркивали убогий вид полуразрушенного здания, служившего базой.

— Вот они, — шёпотом произнесла Лили, указывая вперёд.

Корешок вытянул шею, чтобы увидеть, что происходит, но тут же вжался в землю, словно любой лишний звук мог их выдать.

— Это… это же Галана, — прошептал он, дрожа. — И… кто этот гигант?

Лили прищурилась, изучая высокую фигуру, которая следовала за Галаной. Лотак был огромным, его мускулы выглядели так, будто способны разорвать человека на части. Он шагал с тяжёлой уверенностью, которая выдаёт опытного воина.

— Еррис, — пробормотала Лили. — Один из тех, кто служит Риггику. Это всё усложняет.

Галана и Еррис скрылись за дверью. Лили махнула Корешку, и они медленно начали продвигаться ближе, следя за каждым шагом. Корешок едва дышал, его сердце колотилось так громко, что ему казалось, его можно услышать за милю.

— Если нас заметят, — начал он, но Лили тут же прервала его:

— Если нас заметят, мы будем готовы. Просто не издавай звуков.

Они добрались до укрытия, старой деревянной бочки, рядом с которой сквозь трещины в стене можно было заглянуть внутрь. Лили аккуратно приложила глаз к щели, а Корешок устроился ниже, по-прежнему нервно ёрзая.

Внутри раздавались приглушённые голоса.

— Твои усилия жалки, Раггакко, — голос Галаны был холодным и полным презрения. Она скрестила руки на груди и встала напротив торговца. — Ты играешь с огнём. Риггик не будет терпеть твою жадность.

Раггакко, толстый и низкий лотак с блестящей от пота кожей, вытер лоб платком. Его голос был менее уверенным, чем обычно, но он всё же пытался сохранить видимость контроля.

— Я выполняю свою работу, — проворчал он. — Всё, что я обещал, доставлено. И… — он замялся, кидая взгляд на Ерриса, который стоял неподвижно, как статуя. — …если вы хотите больше, вам придётся заплатить. Мои карманы не безграничны.

Галана подошла ближе, её тонкие пальцы коснулись лезвия кинжала, который висел у её бедра.

— Твои карманы и не нужны, если ты уже отжил своё, — произнесла она с леденящей улыбкой. — Ты слишком долго тянул. Слишком долго.

Раггакко попятился, неловко ударившись о стол с товарами.

— Это не так просто! — воскликнул он. — Эти поставки… они стоят мне состояния! А вы хотите, чтобы я рисковал всем?

Еррис издал низкий рык, шагнув вперёд. Его тень нависла над торговцем, и Раггакко мгновенно замолчал, сглотнув.

Лили, следя за этой сценой, стиснула кулаки. Её взгляд стал жёстким, а дыхание замедлилось.

— Мы должны что-то сделать, — прошептала она.

— Сделать? — Корешок посмотрел на неё с ужасом. — Ты с ума сошла? Там Галана и этот монстр! Они нас разорвут!

Лили повернулась к нему, её глаза полыхали решимостью.

— Если не мы, то кто?

Корешок дрожал всем телом, его дыхание становилось всё чаще, а на лице застыл панический ужас. Он прерывисто шептал, почти захлёбываясь собственными словами:

— Мы погибли… Это всё… Нам не выбраться… Они нас найдут…

Лили, заметив его состояние, быстро склонилась к нему, её рука стремительно закрыла ему рот.

— Тихо, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Мы ещё здесь. Мы ещё можем что-то сделать. Просто дыши.

Корешок издал глухой звук, его глаза бегали из стороны в сторону, но он попытался успокоиться, следуя её словам. Лили кивнула, убедившись, что он хотя бы немного овладел собой, и вернулась к щели в стене, продолжая слушать.

Внутри воздух будто накалился. Еррис шагнул ближе к Раггакко, его тяжелые шаги эхом отдавались в помещении.

— Ты слишком много говорил, Раггакко, — произнес он с пугающей холодностью. — Мы получили всё, что хотели. Ты больше не нужен.

Раггакко побледнел, его руки начали подрагивать.

— Нет, нет! Подождите! Я могу быть полезен! Я могу… — начал он, но договорить не успел.

Одним быстрым движением Еррис вытащил массивный нож и, без единого слова, вонзил его прямо в грудь торговца. Раггакко захрипел, его глаза расширились от ужаса, а затем он упал на пол, оставив за собой тёмное пятно на каменном полу.

— Что с тигром? — равнодушно спросил Еррис, убирая нож и бросив взгляд на лежащего в углу Вальякке.

Галана, стоя спиной к Еррису, равнодушно оглядела помещение.

— Убейте, — коротко сказала она, её голос был лишён эмоций.

Услышав это, Лили сжала кулаки, а её взгляд стал ледяным. Она резко убрала руку со рта Корешка.

— Нет, — выдохнула она, поднимаясь.

— Что? — Корешок посмотрел на неё с расширенными глазами, снова начиная паниковать. — Нет, Лили, ты не можешь! Они нас убьют!

— Я не могу стоять в стороне, — ответила Лили, её голос был твёрдым, как обсидиан. — Не сейчас.

Она выскользнула из тени, её движения были быстрыми и точными.

— Эй! — громко крикнула она, привлекая внимание Галаны и Ерриса.

Галана обернулась, её лицо слегка исказила тень удивления, но затем она ухмыльнулась.

— Лили Бонифер, — протянула она, доставая свои кинжалы. — Опять ты.

— Удивлены? — ответила Лили, приближаясь. — Я тоже рада вас видеть.

Еррис издал низкий рык, сжимая в руках массивное оружие, напоминающее огромный тесак.

— Хватай её, — холодно приказала Галана.

Еррис бросился вперёд, размахивая тесаком. Лили отскочила в сторону, её тело двигалось словно по заранее продуманной траектории. Она провела серию ударов ногой, целясь в бок Ерриса, но тот поставил блок, лишь слегка пошатнувшись.

Галана атаковала со спины, её кинжалы блеснули в тусклом свете. Лили, почувствовав угрозу, в последний момент сделала резкий разворот, выбивая один из кинжалов из руки Галаны, но вторая рука лотакийки тут же метнула скрытый нож из сапога.

Лили отклонилась назад, нож пролетел в опасной близости от её лица. Она сделала перекат и, оттолкнувшись от стены, нанесла мощный удар ногой, целясь в голову Ерриса. Он пошатнулся, но тут же ринулся на неё, размахивая своим тесаком, заставляя Лили уклоняться.

— Ты неплохо держишься, — заметила Галана, направляя серию быстрых ударов кинжалом.

— А ты всё так же самоуверенна, — ответила Лили, блокируя её удары.

Еррис, воспользовавшись моментом, нанёс сильный удар, но Лили успела увернуться, его тесак врезался в стену, оставив глубокую вмятину. Лили использовала его замешательство, прыгнув ему на спину и нанеся серию ударов локтями в затылок.

Еррис взревел и попытался сбросить её, но Лили успела спрыгнуть, схватив один из выбитых ножей Галаны.

Бой продолжался, искры летели от столкновений лезвий, а напряжение в воздухе нарастало.

Галана с холодной улыбкой отступила на несколько шагов, её глаза искрились мрачным торжеством. Она крутила кинжал в руке, будто готовясь к новому выпадению, но её слова ударили по Лили сильнее любого оружия.

— Рикард уже не выстоял, — произнесла Галана, её голос звучал насмешливо и ледяно. — Твои надежды напрасны, Лили. Он пал. А ты… ты будешь следующей.

Лили сжала зубы, её взгляд стал ещё более решительным. Она сжала кинжал, готовясь к следующей атаке, и резко ответила:

— Твои игры словами не сработают, Галана. Ты просчиталась, если думаешь, что сможешь сломить меня.

Не теряя ни секунды, Галана метнула в Лили нож. Лили быстро отклонилась вбок, нож вонзился в стену с глухим стуком. Галана бросилась вперёд, кинжалы блеснули в её руках, их клинки стремительно направлялись в Лили.

Лили, чувствуя каждое движение Галаны, уклонилась, сделала резкий шаг в сторону и нанесла удар ногой, целясь в живот противницы. Галана успела поставить блок, но сила удара заставила её отступить.

В это время Корешок, спрятавшийся в тени, дрожащими руками дотянулся до поводка Вальякке. Тигр не сопротивлялся, его золотистые глаза смотрели на Корешка, словно осознавая, что тот пытается помочь.

— Тихо, — прошептал Корешок, стараясь не выдать себя. Он потянул тигра за поводок, надеясь незаметно увести его из здания.

Но, к его ужасу, тигр издал низкий рык. Галана резко обернулась, её взгляд вонзился в сторону Корешка.

— Так вот куда ты пропал, маленький трус, — произнесла она, её голос прозвучал с угрозой.

Корешок, чувствуя, как его сердце бешено колотится, рванул вперёд, таща тигра за собой.

— Лили! — крикнул он, его голос дрожал. — Я… я попробую!

Лили, заметив, что внимание Галаны отвлеклось, воспользовалась моментом. Она сделала молниеносный прыжок, ударив Галанин кинжал ногой, чтобы выбить его из руки.

— Уходи, Корешок! — крикнула Лили. — Я с этим разберусь!

Корешок, не оглядываясь, бежал вперёд, но Галана, яростно отбросив Лили в сторону, крикнула Еррису:

— Лови его!

Еррис повернулся, его массивная фигура устремилась в сторону Корешка. Однако Лили, поднявшаяся на ноги, бросилась следом, резко ударив Ерриса ногой в колено, заставляя его замедлиться.

— Ты со мной не закончил, громила! — бросила она, её голос был полон вызова.

Тем временем Корешок, чувствуя, как паника охватывает его, всё же не остановился. Он понимал, что должен спасти тигра, даже если это его последняя попытка быть полезным.

Корешок мчался вперёд, его лёгкие горели от нехватки воздуха, а сердце колотилось, будто готово было выскочить из груди. Он слышал за спиной быстрые, чёткие шаги Галаны, которая не отставала, её тяжёлое дыхание доносилось сквозь тишину.

— Беги, маленький трус! — крикнула Галана, её голос разрывал ночной воздух.

Корешок понимал, что она не сдастся. Её кинжалы один за другим мелькали в воздухе, угрожающе свистя рядом с его головой. Один из них с глухим звуком вонзился в ствол дерева, едва не задев его ухо.

— Оставь меня! — выкрикнул Корешок, но его голос сорвался, больше похожий на мольбу.

Рядом с ним бежал Вальякке, его массивное белое тело двигалось легко и бесшумно, несмотря на размеры. Золотистые глаза тигра сверкали в темноте, отражая отблески луны.

Корешок, чувствуя, что силы покидают его, свернул за деревья, надеясь скрыться в густой тени леса. Но Галана, как неумолимая тень, следовала за ним, её кинжал вновь мелькнул в воздухе, зацепив край его плаща.

— Ты не убежишь! — её голос звучал зловеще и хладнокровно.

И в этот момент всё изменилось. Почувствовав угрозу, тигр резко остановился, развернувшись к Галанe. Его массивное тело напряглось, а золотые глаза вспыхнули, словно две угольные искры. Рык, низкий и зловещий, разнёсся по лесу.

Галана остановилась на мгновение, но её лицо оставалось спокойным. Она сделала шаг вперёд, её нож готов был для решающего удара.

— Что ж, посмотрим, на что ты способен, зверь, — прошипела она.

Вальякке бросился на неё, его массивные лапы вонзились в землю с такой силой, что трава вокруг разлетелась. В мгновение ока его зубы вцепились в шею Галаны, и она, потеряв равновесие, упала на землю.

— Проклятая тварь! — крикнула Галана, изо всех сил пытаясь высвободиться.

Она лихорадочно ударила ножом в бок тигра. Клинок вошёл в плоть, и Вальякке издал рёв боли, но не ослабил хватку. Его клыки глубже впились в её шею, заставляя её испустить болезненный стон.

Галана с трудом вывернулась, её движения стали быстрее и отчаяннее. Она вытащила второй нож из сапога, резко ударив тигра в бедро. Вальякке взревел, но это дало ей достаточно времени, чтобы вырваться.

Корешок стоял в оцепенении, его тело дрожало, а глаза расширились от ужаса. Он не мог пошевелиться, даже когда Галана, тяжело дыша, встала на ноги, её руки окровавлены, а лицо искажено болью и яростью.

— Это ещё не конец, — проговорила она, её голос был полон ненависти.

Сказав это, она исчезла в тенях леса, оставляя за собой только следы крови.

Корешок медленно подошёл к тигру, который упал на землю, тяжело дыша. Его белая шерсть была испачкана кровью, но в глазах по-прежнему горело что-то, что напоминало Корешку о силе и воле.

— Прости… — прошептал он, опускаясь на колени рядом с Вальякке. Его руки дрожали, когда он осторожно дотронулся до раненого животного. — Мы справимся… я обещаю.

Еррис, словно живая гора, продолжал давить на Лили своей массивностью. Его движения казались медленными, но каждый удар был точным и разрушительным, будто молот, готовый сокрушить всё на своём пути.

Лили, напротив, двигалась легко и плавно, как тень. Она уклонялась от каждого его удара, стараясь держаться на расстоянии. Её дыхание было ровным, а глаза горели сосредоточенностью.

— Неужели всё, на что ты способна, — бегать? — прорычал Еррис, замахнувшись огромным кулаком.

Лили, сделав короткий прыжок в сторону, увернулась. Удар Ерриса врезался в стену, оставив глубокую трещину.

— Бегать? — с иронией ответила Лили, отскочив назад. — Это называется тактика.

Еррис рыкнул и снова бросился на неё. Его массивное тело двигалось с неожиданной быстротой, и Лили едва успевала уворачиваться. Её дыхание учащалось, но она не позволяла панике завладеть собой.

Она дождалась момента, когда Еррис размахнулся, и, используя его инерцию, скользнула под его рукой, оказавшись у него за спиной. Быстро повернувшись, Лили нанесла ему глубокий порез по ноге.

— Тварь! — взревел Еррис, пошатнувшись, но быстро восстановив равновесие.

— Ты слишком медлителен, — сказала она, не скрывая насмешки.

Еррис не отвечал, его глаза пылали яростью. Он сделал несколько быстрых шагов, загнав Лили к стене. Там, где не оставалось места для манёвров, он собрал всю свою силу и бросился на неё.

Лили мгновенно прыгнула вверх, оттолкнувшись от стены. Она перевернулась в воздухе, делая быстрый и точный поворот. В её руках блеснули два кинжала, которые она всадила прямо в шею Ерриса, когда оказалась над ним.

Удар был точным и смертельным. Еррис издал хриплый звук, его массивное тело пошатнулось. Он сделал несколько неловких шагов назад, пытаясь дотянуться до рукояток кинжалов, но силы быстро покидали его.

— Ты недооценил меня, — тихо сказала Лили, стоя перед ним и наблюдая, как жизнь покидает его глаза.

Еррис рухнул на землю с глухим звуком, словно упавший валун. На мгновение всё затихло, и только шум её дыхания нарушал тишину.

Лили вытерла пот со лба и посмотрела на поверженного противника. В её глазах не было злорадства, только холодная решимость.

— Одной проблемой меньше, — пробормотала она, направляясь туда, где слышала голос Корешка.

Лили быстро шла по следу, ориентируясь на смутные звуки, доносившиеся из глубины леса. Её ноги ступали легко, но уверенно, не издавая лишнего шума. Где-то впереди она услышала тихий всхлип. Это был Корешок.

Когда она наконец нашла его, он сидел на коленях рядом с раненым тигром. Белоснежный зверь лежал на земле, его массивное тело слегка подрагивало от боли. Из раны на боку сочилась кровь, окрашивая белую шерсть в багряный цвет.

— Лили! — воскликнул Корешок, вскакивая на ноги. В его глазах блестели слёзы. — Я думал… Я думал, что ты…

— Всё в порядке, — перебила Лили, мягко сжимая его плечи. Её взгляд тут же упал на тигра. — Что с ним?

— Галана… Она ударила его ножом, — прошептал Корешок, дрожа всем телом. — Я… я пытался помочь, но…

Лили присела рядом с тигром, осторожно осмотрев рану. Животное издавало слабое рычание, но не сопротивлялось её прикосновениям.

— Нужно срочно остановить кровотечение, — сказала она, вынимая из сумки кусок ткани и аптечку. Она прижала ткань к ране, чтобы замедлить кровотечение.

— Лили, что мы будем делать? — спросил Корешок, всё ещё дрожа.

— Мы отнесём его на базу, — ответила она твёрдо, оборачиваясь к нему. — И будем надеяться, что успеем.

— Но… но Раггакко… — Корешок опустил голову. — Мы потеряли его. У нас больше нет шанса узнать, что он знал.

Лили замолчала на мгновение, её лицо стало серьёзным.

— Да, — согласилась она. — Мы упустили возможность. Но сейчас главное — сохранить жизнь этому тигру. Он может стать нашей единственной зацепкой.

Корешок кивнул, борясь с чувством вины. Вместе они подняли раненого зверя, распределив вес. Лили взяла переднюю часть, опирая массивную голову тигра на свои плечи, а Корешок поддерживал задние лапы.

Путь к базе был долгим и изнурительным. Корешок тихо сопел, с трудом перенося вес животного, но не жаловался. Лили, напротив, двигалась с упрямой решимостью, не позволяя усталости взять верх.

— Ты молодец, — сказала она тихо, когда заметила, как Корешок едва не спотыкается.

— Это ты молодец, — отозвался он, подняв глаза. — Я бы без тебя не справился.

Когда они наконец достигли базы, Лили устало выдохнула. Тигр всё ещё был жив, но его дыхание становилось слабее.

— Мы не должны его потерять, — сказала Лили, входя в помещение.

— Мы не потеряем, — пробормотал Корешок, опуская тигра на импровизированную подстилку.

Они молча посмотрели друг на друга, осознавая тяжесть упущенной возможности. Но в их глазах уже горел новый огонь. Они знали, что ещё не всё потеряно.

Лили нервно стучала пальцами по столу, глядя на устройство связи Рикарда, которое она нашла среди его вещей. Её мысли путались, голос Рикарда, обычно звучавший уверенно и спокойно, казался ей теперь далёким, почти призрачным воспоминанием.

— Давай, Рикард, ответь, — шептала она, нажимая кнопку вызова.

Но ответа не последовало. Экран устройства оставался пустым, а тишина в комнате давила на неё.

— Чёрт, — выдохнула она, опуская руки.

Её взгляд упал на другую консоль связи, подключённую к Земле. «Игорь должен знать, что делать», — подумала Лили и быстро активировала систему. Экран замерцал, и через несколько секунд перед ней появилось лицо Игоря Ветрова.

— Лили, — произнёс он с лёгким удивлением. — Я уже ожидал вашего звонка.

— Игорь, связь с Рикардом пропала, — начала она, стараясь говорить спокойно, но её голос выдавал тревогу. — Мы ничего не знаем о его состоянии.

Игорь нахмурился, его взгляд стал сосредоточенным.

— Мне это известно, — сказал он. — Мы уже знаем, что на стадионе произошёл взрыв. Помощь в пути.

— Что с ним? — резко перебила она, с трудом сдерживая эмоции. — Вы точно знаете, что он жив?

Игорь вздохнул и наклонился ближе к экрану.

— Под обломками стадиона, согласно нашим данным, находится Артур Богров. Он ранен, но жив. Что касается Рикарда, его точное местоположение пока не подтверждено. Но я уверен, что он сделает всё, чтобы выжить.

Лили кивнула, слегка успокаиваясь, но её сердце всё ещё было в тревоге.

— Нам нужен робот-хирург, — сказала она, переключая тему. — Здесь раненый тигр, он может быть важной зацепкой.

Игорь слегка усмехнулся, но в его глазах читалась усталость.

— Робот-хирург уже летит на вашу базу, — сообщил он. — Если Рикарда действительно завалило обломками, робот сможет помочь и ему, и Богрову.

Лили почувствовала странное облегчение. Игорь действовал быстро и расчётливо, как всегда.

— Спасибо, Игорь, — искренне сказала она, немного расслабляясь.

— Не благодарите меня, — ответил он. — Просто сделайте всё возможное, чтобы продолжить вашу миссию.

Экран погас, оставив Лили в задумчивости. Она отошла от устройства и глубоко вздохнула.

— Рикард, где бы ты ни был… держись, — прошептала она, оглядываясь на Корешка и раненого тигра.

Теперь ей оставалось лишь ждать.

Лили присела рядом с тигром, который лежал на импровизированной постели из старого одеяла. Его бок, перевязанный грубо наложенной повязкой, всё ещё кровоточил, но он дышал спокойно. Животное было истощено, но его мощное тело всё ещё излучало силу, пусть и едва заметную.

— Теперь всё должно быть иначе, — тихо сказала Лили, глядя в глубокие глаза тигра, которые, казалось, всё понимали. — Мы больше не можем позволить себе действовать, как раньше.

Корешок, сидевший неподалёку с чашкой горячей воды в руках, поднял взгляд. Его лицо, бледное и осунувшееся, всё ещё отражало следы пережитого ужаса.

— Ты права, — пробормотал он, отставляя чашку и обхватывая колени руками. — Но что теперь? Что мы будем делать дальше?

Лили обвела Корешка взглядом.

— Мы должны быть быстрее, хитрее, — сказала она, поднявшись на ноги. — Если Рикард не выйдет на связь, мы должны продолжить это дело. Враг у нас под носом, но мы всё ещё можем его опередить.

— Лили, ты всегда знаешь, что делать, — сказал он, его голос дрожал. — Я… я просто не хочу снова потеряться.

Лили подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Ты уже сделал больше, чем от тебя ожидалось, Корешок, — с улыбкой сказала она. — И ты не один. Мы вытащим Рикарда, спасём эту планету, и никто не сможет нас остановить.

Корешок кивнул, будто убеждая самого себя в её словах.

Лили снова посмотрела на тигра. Он слегка поднял голову, его глаза блестели в свете лампы.

— Этот тигр — больше, чем просто животное, — задумчиво сказала она. — Если он выжил после всего, что пережил, значит, и мы сможем.

— А что с Галланой? — с трудом выдавил Корешок.

Лили посмотрела на него через плечо.

— Мы найдём её. И остановим.

В комнате повисла тишина, наполненная едва заметной надеждой. За стенами базы гудел ветер, напоминая, что их борьба ещё далека от завершения.

Под обломками слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Глыбы бетона и обгоревшие металлические конструкции, которые некогда были частью стадиона, теперь лежали грудами искорёженного материала, заваливая путь наружу. Внезапно они зашевелились.

Рикард, собрав последние силы, активировал физический импульс в своём протезе. Раздался приглушённый гул, и мощная волна энергии разметала обломки в стороны. Пыль поднялась в воздух, заставляя его прикрыть лицо. Он быстро осмотрелся и увидел тело Артура Богрова.

Артур был без сознания, но его грудь медленно поднималась и опускалась. Он ещё дышал. Рикард наклонился, проверяя пульс — слабый, но стабильный. Кровь запеклась на его лбу, одежда была разорвана, а под левым боком темнело пятно.

— Держись, парень, — пробормотал Рикард, осторожно поднимая его на руки.

Стадион больше напоминал поле битвы. Далеко в стороне всё ещё пылали обломки трибун, слышались крики выживших, сирены спасателей и шум обрушивающихся конструкций. Но среди этого хаоса его слух уловил другой звук — низкий механический гул, нарастающий с каждой секундой.

Рикард поднял голову. Сквозь завесу дыма, прорезая небо прожекторами, к разрушенному стадиону подлетал аэромобиль. Он завис в воздухе, вырисовываясь в сером мареве, его блестящий корпус отражал пламя горящих трибун. Кто-то прибыл. Но кто?

Двери аэромобиля плавно раскрылись, и Рикард инстинктивно сжал пистолет в руке, готовый ко всему. В первый момент изнутри вырвался поток стерильного белого света, осветив густую пыль и клубы дыма, всё ещё поднимающиеся над руинами стадиона.

Силуэты, возникшие в проёме, заставили его замереть на секунду, но затем он узнал на их форме символ Центра Управления Вселенной. Это была помощь с Земли.

— Вы детектив Рикард Хартен? — один из людей в белоснежном защитном костюме шагнул вперёд, быстрым взглядом оценивая обстановку.

— Если у вас есть носилки, хватайте парня и грузите внутрь, — резко ответил Рикард, передавая Артура медикам.

Двое медиков быстро подхватили раненого Богрова, аккуратно перенося его в глубину аэромобиля, где уже были развернуты медицинские модули. Рикард последовал за ними, всё ещё не до конца веря, что помощь пришла вовремя.

Как только он ступил внутрь, двери за его спиной мягко закрылись, и транспортник взмыл вверх, унося их прочь от разрушенного стадиона.

Внутри царил ровный голубоватый свет, исходящий от медицинских панелей. Воздух был прохладным, наполненным слабым запахом антисептиков. Рикард опустился на сиденье рядом с носилками Артура, внимательно следя за его дыханием.

Раздался короткий сигнал, и прямо перед ним в воздухе вспыхнула голограмма Игоря Ветрова. Его лицо казалось усталым, но в глазах читалась сосредоточенность.

— Рад видеть тебя живым, Рикард, — произнёс Игорь, скрестив руки.

Рикард провёл рукой по лицу, стирая пыль и пот.

— Можешь радоваться не только мне, — он указал на Богрова. — Он жив, но в плохом состоянии.

— Робот-хирург уже на базе, — кивнул Игорь. — Лили связалась со мной раньше. Она попросила медицинскую помощь, так что оборудование уже работает.

— Лили… — Рикард вздохнул с облегчением, понимая, что она тоже жива.

— И не только она, — Игорь слегка приподнял бровь. — У вас появился новый гость.

Рикард нахмурился.

— Какой ещё гость?

— Всё узнаешь, когда доберёшься до базы, — ответил Игорь с лёгкой ухмылкой. — Не заставляй меня повторяться.

Голограмма замерцала и погасла, оставляя Рикарда наедине со своими мыслями. Он откинулся на спинку кресла, вглядываясь в потолок аэромобиля.

Только теперь он понял, насколько сильно устал.

Рикард откинулся на жёсткую спинку кресла, наблюдая за тем, как медики склонились над Артуром, подключая его к системе стабилизации. Роботизированные манипуляторы скользили по его телу, сканируя раны и накладывая временные бинты из регенерирующего материала. Рикард краем глаза следил за их слаженной работой, но его мысли были далеко отсюда.

Он надеялся, что Лили и Корешок смогли взять Раггакко живым или хотя бы вытянуть из него ценную информацию. Времени у них было всё меньше, а с каждым днём террористы укрепляли свои позиции. Если Раггакко мёртв, их шансы на предсказание следующих шагов Риггика Креттоса сильно уменьшались.

Его губы сжались в тонкую линию, когда он вспомнил ухмылку Игоря. Этот человек всегда любил держать козыри в рукаве, но сейчас это раздражало Рикарда как никогда. В такие моменты он вспоминал, что в Игоре всё-таки живёт какой-то след прошлого Ветрова — того, кто убил его семью.

Рикард стиснул зубы и постучал пальцем по металлической пластине протеза. Какого чёрта он делает, теряясь в догадках? Надо было сосредоточиться на главном. Он не мог позволить себе быть рассеянным.

Ещё одна тревожная мысль пронзила его разум. Ласточка.

Он не знал, как прошло её задание. Клан Теней Ночи всегда играл по своим правилам, но Ласточка была ему как союзник. В мире, где никто никому не доверял, она оставалась одним из немногих, на кого он мог положиться. Что, если старейшины её не поддержат? Что, если она решит идти против своего клана ради их общего дела?

Рикард помассировал виски.

— Чёрт возьми, — выдохнул он, устало глядя на раненого Артура.

Оставалось только ждать.

А он ненавидел ждать.

Аэромобиль плавно приземлился у скрытого входа на базу. В его боковых отсеках загорелись сигнальные огни, освещая площадку холодным белым светом. Двери с шипением разъехались в стороны, впуская клубы свежего воздуха.

Рикард, чувствуя лёгкую усталость, шагнул наружу, и его тут же встретили встревоженные лица Лили и Корешка.

— Ты жив! — облегчённо выдохнула Лили, подходя ближе, но в её голосе всё ещё сквозило напряжение.

— Давно не виделись, — коротко усмехнулся Рикард, но его взгляд тут же потемнел, когда он увидел, как с носилок осторожно перегружают Артура Богрова.

Два медицинских дрона, синхронизируя свои движения, подняли раненого спортсмена и аккуратно положили его на операционный стол. В центре комнаты находился робот-хирург — массивный автоматизированный медицинский комплекс с гибкими манипуляторами и множеством встроенных инструментов.

Как только Артур оказался на столе, система активировалась.

— Стабилизация пациента, — монотонно произнёс механический голос.

Робот моментально обернул тело Богрова в кислородный вакуум, герметично изолируя его от внешней среды. Затем с точностью до миллиметра сканирующие лучи прошлись по ранам, определяя уровень повреждений.

— Обнаружено внутреннее кровотечение. Инициализация клиппирования сосудов, — последовала команда.

Металлические манипуляторы тут же приняли работу: одни плавно раздвигали края раны, другие запаивали сосуды с помощью лазерной коагуляции. Запах палёной ткани разошёлся в воздухе, но все молча наблюдали, не отводя глаз.

Лили и Корешок стояли рядом, напряжённо следя за тем, как точные движения робота спасали жизнь Артура. Лили нервно сжала кулаки, а Корешок, кажется, едва сдерживал желание отвернуться.

Рикард внимательно изучал процесс, анализируя каждое действие машины. Он видел, как быстро и слаженно она работала, исправляя последствия ножевого ранения. Спустя несколько минут стало ясно, что робот делает всё так, как нужно.

Рикард отступил от операционного стола и жестом подозвал Лили и Корешка.

— Оставим его в руках медицины. Нам нужно поговорить, — сказал он низким голосом.

Лили кивнула, переводя напряжённый взгляд с Артура на детектива. Корешок молча последовал за ними, явно чувствуя, что разговор будет важным.

Рикард тяжело вздохнул, проводя рукой по краю шляпы, и устало опустился на один из стульев в углу помещения. Лили и Корешок устроились рядом, оба выглядели напряжёнными, но готовыми к разговору.

— Нам пришлось непросто, — начал Рикард, обводя их серьёзным взглядом. — После того, как я пошёл на матч, всё пошло к чертям. Риггик Креттос объявил, что это шоу — часть его великого плана, а затем началась резня. Лотаки, переодетые в болельщиков, бросились на поле с оружием, охотясь за Артуром. Я пытался прорваться к нему, но взрыв разрушил вход в подтрибунное помещение. Когда я всё-таки туда попал, он уже истекал кровью. Террорист сдох, но успел бросить протонную гранату. Ещё немного — и нас бы там не было.

Он устало потёр виски, а затем посмотрел на Лили.

— А теперь рассказывайте, что было у вас.

Лили и Корешок переглянулись, словно решая, кто будет говорить первым. В итоге Лили заговорила, стараясь быть как можно более спокойной, но её голос выдавал напряжение.

— Мы нашли Раггакко. Но не мы одни. Галана и какой-то громила по имени Еррис пришли к нему первыми. Он пытался торговаться с ними, но, похоже, у него не было шансов. Еррис просто убил его.

Рикард молча сжал кулак, но не перебивал.

— Потом они решили избавиться от тигра, — продолжила Лили. — Корешок пытался увести его под шумок, а я сражалась с Еррисом и Галаной.

Корешок кивнул, добавляя:

— Я едва унёс ноги. Галана бросилась за мной, метала ножи, но тигр спас меня. Вцепился ей в горло… она всадила ему нож в бок и скрылась.

— А Еррис? — спросил Рикард.

Лили ухмыльнулась.

— Мёртв.

Рикард удовлетворённо кивнул. Затем его взгляд потемнел, и он спросил:

— А капсула?

— Какая капсула? — не понял Корешок.

— Разумная капсула Раггакко, — пояснил Рикард. — Ты же знаешь, что у богатых лотаков есть технологии сохранения сознания. Если Раггакко знал что-то важное, возможно, он успел записать информацию перед смертью. Мы могли бы её извлечь.

Корешок и Лили переглянулись. Наступила напряжённая тишина.

Рикард тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и громко выругался.

— Проклятье! — он ударил кулаком по столу, заставив Корешка вздрогнуть. — Если бы у нас была капсула его разума, мы могли бы вытащить из него всю информацию. Всё до последнего грязного секрета.

Лили молча сжала губы, понимая, насколько прав был Рикард. Корешок виновато опустил голову, хотя и знал, что в той ситуации у них не было шансов спасти не только капсулу, но и собственные жизни.

Рикард продолжил:

— Риггик Креттос не оставляет за собой следов. Я уверен, что уже отдал приказ сжечь базу Раггакко до основания. Вместе с его телом, капсулой и всем, что могло бы нам помочь.

Он перевёл взгляд на спящего тигра, который теперь спокойно лежал на подстилке в углу комнаты. Тяжёлое, мускулистое тело с белоснежной шерстью, глубокие царапины на боку, которые теперь аккуратно обработал робот-хирург. Ровное дыхание и мерное подёргивание хвоста говорили о том, что зверь выкарабкается.

Рикард подошёл к тигру, опустился перед ним на одно колено и медленно провёл рукой по густому меху. В ответ хищник лишь тихо замурчал, как маленький котёнок, заставляя даже Корешка удивлённо приподнять брови.

— Вот кого имел в виду Игорь Ветров, — тихо сказал Рикард, продолжая гладить тигра. — Земляк. Дальневосточный амурский тигр. Только альбинос.

Лили присела рядом, осторожно коснулась мягкой шерсти.

— Как он вообще оказался здесь?

— Скорее всего, ещё в старые времена его предки были вывезены с Земли какими-нибудь богатыми ублюдками, любителями экзотических животных, — предположил Рикард. — А теперь этот зверь — последнее напоминание о тех, кого мы потеряли.

Тигр чуть приоткрыл один глаз, лениво посмотрел на людей и снова закрыл его, зарывшись носом в подстилку.

Рикард встал и вновь повернулся к Лили и Корешку.

— Теперь у нас одна цель. Мы должны вытащить Майка Гинштайна. Выдернуть его из любого подземного бункера, где бы он ни прятался. И чем скорее, тем лучше.

— Ты думаешь, он правда создал протонную бомбу? — спросил Корешок, голос которого дрожал от тревоги.

— Его дед уже однажды устроил ад на Земле, — жёстко ответил Рикард. — Из-за чего и был изгнан. Но если Майк пошёл по его стопам, то этот ад случится снова. Только в этот раз от него никто не убежит.

Корешок переминался с ноги на ногу, будто боялся произнести то, что собирался сказать. Затем, глубоко вдохнув, выпалил:

— Майк Гинштайн… Он у них в плену.

Рикард резко повернулся к нему, его взгляд вспыхнул напряжением.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно, — Корешок кивнул. — Я слышал, как Галана говорила о нём с Еррисом. Они держат его, но не просто как пленника… Они используют его, заставляют работать.

Лили нахмурилась.

— Ну, хоть что-то. Значит, он ещё жив.

Рикард хмыкнул и усмехнулся, но в этом смехе не было радости.

— Жив. Только вопрос, на чьей он стороне.

Он медленно зашагал по комнате, погружённый в размышления.

— У Майка Гинштайна есть все причины ненавидеть людей. Он изгой. Изгой среди людей. Изгой среди лотаков. Его фамилия для землян — пятно позора, а для лотаков — бесполезный инструмент, который можно выбросить, когда сломается. Но если у него будет выбор…

Рикард остановился и посмотрел прямо в глаза Лили и Корешку.

— Он выберет всё, что угодно, лишь бы насолить человечеству.

Наступила тяжёлая тишина. Даже тигр, казалось, замер, ловя напряжение, витавшее в воздухе.

— Чёрт бы побрал этого Риггика Креттоса, — Лили вдруг сжала кулаки. — Его лицо уже в печёнках сидит. На каждом экране, в каждом сообщении, в каждом чёртовом предупреждении.

— Он наслаждается этим, — тихо добавил Корешок.

Рикард кивнул.

— И он чувствует себя неуязвимым. Сидит в логове, прячет Гинштайна и ждёт, когда его оружие будет готово. Но я не собираюсь позволять этому ублюдку диктовать нам, как жить.

Лили глубоко вдохнула, переваривая услышанное.

— Надо как можно скорее найти Майка Гинштайна. И уничтожить Риггика Креттоса. Нам дан срок один месяц, и время не стоит на месте.

Рикард взглянул на неё и кивнул.

— Уничтожить. В его собственных творениях.

Разговор внезапно оборвался, когда в тени комнаты появилось едва заметное движение. Ласточка, как всегда, появилась бесшумно, но в этот раз в её глазах читалась тоска. Она была тенью, но сейчас казалось, что её собственная тень потускнела.

Рикард заметил её сразу, но не сказал ни слова. Ласточка сделала ещё пару шагов вперёд, её движения были медленными, словно каждое усилие давалось ей с трудом. Она молча протянула руку, и Рикард почувствовал, как в его ладонь скользнул крошечный, гладкий предмет.

Он опустил взгляд. Капсула.

Рикард нахмурился, сжимая её пальцами. Она была холодной и лёгкой, но вес её значения давил тяжелее любого оружия.

— Что это? — спросил он, хотя в глубине души уже знал ответ.

— Разум, — ответила Ласточка тихо. — Раггакко.

Корешок испуганно втянул воздух. Лили нахмурилась, переглянувшись с Рикардом.

— Но… — Лили покачала головой. — Его же убили.

Ласточка кивнула, её взгляд оставался пустым.

— Я взяла это у одного из слуг Раггакко. Он пытался избавиться от капсулы, но я перехватила её.

Рикард перевернул капсулу в руке, разглядывая крошечные знаки на её поверхности. Он уже видел подобные устройства раньше — высокотехнологичный носитель сознания. Если подключить его к системе, можно было бы услышать или даже увидеть последние мысли владельца перед смертью.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он, взглянув на Ласточку.

Она тихо кивнула.

— Это значит, что он всё ещё может нам что-то рассказать. Даже мёртвый.

Рикард покрутил капсулу разума в пальцах, задумчиво рассматривая её. Затем он поднял взгляд на Ласточку и кивнул с уважением.

— Хорошая работа, Ласточка, — сказал он. — Ты сделала больше, чем мы могли ожидать.

Ласточка чуть склонила голову, но в её глазах вспыхнуло что-то похожее на гордость.

— Теням Ночи подвластно всё, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Корешок фыркнул, скрестив руки на груди.

— Если бы Теням Ночи действительно было подвластно всё, они бы уже давно убили и Риггика, и Гинштайна, — проворчал он.

Ласточка бросила на него пронзительный взгляд, в котором мелькнула тень иронии.

— Тени Ночи не убийцы, Корешок, — её голос был мягким, но в нём слышалась сталь. — Мы лишь выполняем то, что велит нам Теневой Бог.

— А Теневой Бог, конечно же, говорит устами вашего старейшины, — хмыкнул Корешок.

Ласточка улыбнулась холодной, таинственной улыбкой.

— Верно. Через Великую Обсидиановую Стену.

Она сделала паузу, а затем с притворным сочувствием добавила:

— Постарайся, Корешок, чтобы твоё имя там не появилось.

Корешок вмиг побледнел.

— Ч-что?! — он резко выпрямился, тревожно оглядываясь, будто кто-то уже вырезал его имя на чёрной поверхности стены.

Рикард и Лили не сдержались и расхохотались. Ласточка лишь ухмыльнулась, явно наслаждаясь испугом Корешка.

— Да расслабься ты, — сказала Лили, всё ещё улыбаясь. — Думаешь, у Теневого Бога есть время на таких, как ты?

— Да кто знает! — возмутился Корешок, бурно жестикулируя. — Один день помогаешь друзьям, а на следующий уже растворяешься в тенях!

Рикард покачал головой, убирая капсулу в карман.

— Ладно, шутки в сторону, — сказал он, наконец. — Нам нужно разобраться с этим разумом и узнать, что скрывал Раггакко. Это может быть нашим единственным шансом найти Гинштайна, пока он не устроил ещё одну катастрофу.

Они направились к центральному компьютеру базы. Проходя мимо операционного стола, они бросили быстрые взгляды на робота-хирурга.

— Гемостаз стабилизирован. Продолжаю регенерацию тканей, — бормотал он механическим голосом, склонившись над Артуром Богровым. — Уровень кислорода в норме. Восстанавливаю повреждённые сосуды…

Рикард едва заметно кивнул, удостоверившись, что машина справляется со своей задачей. Затем он сделал жест рукой, призывая остальных следовать за ним в глубь базы.

Вскоре они остановились перед большим серверным терминалом, подсвеченным холодным синим светом. Голографический экран мерцал, ожидая загрузки данных. Рикард достал капсулу разума Раггакко, на мгновение задержался, словно обдумывая что-то, а затем вставил её в специальный слот на панели управления.

Экран вспыхнул, символы пробежали по интерфейсу, и через несколько секунд появился индикатор активации. Гулкое напряжённое молчание повисло в воздухе.

Внезапно динамики выдали искажённый, скрежещущий звук, словно кто-то пробовал говорить после долгого молчания. Затем на экране появилась звуковая волна, дрожащая в такт словам.

— Где я? — голос был осипшим, будто срывавшимся из глубины небытия. — Почему здесь так темно? Почему… почему я не могу управлять своим телом?

Корешок сглотнул, его пальцы нервно сжались в кулак. Лили скрестила руки на груди, а Ласточка наблюдала за происходящим с холодным вниманием.

Рикард, глядя на экран, спокойно произнёс:

— Потому что ты уже мёртв, Раггакко.

Раггакко замолчал, словно осознавая нечто ужасное. На звуковой волне голографического экрана пробежали слабые колебания, затем его голос раздался снова, на этот раз приглушённо и с какой-то обречённостью.

— Я не знаю, где находится Риггикк… — его слова прозвучали искренне, но Рикард лишь нахмурился. — Я всего лишь был посредником… Я не задавал вопросов, просто передавал товары, получал деньги. Больше мне ничего не было нужно.

— Так удобно, да? — Лили скрестила руки на груди. — Торговать всем, чем только можно, и не думать, куда это идёт.

Рикард склонился ближе к терминалу, голос его звучал твёрдо:

— Но если ты нам поможешь, мы найдём для тебя тело. Ты сможешь вернуться.

Звуковая волна на экране дрогнула. Некоторое время Раггакко молчал, словно обдумывая сказанное. Затем его голос раздался с ноткой горечи:

— Мне не нужно чужое тело… Я хочу своё.

— Забудь об этом, — вмешался Корешок, сжимая кулаки. — Тебя сожгли. Либо сам Риггикк, либо кто-то из его людей. Твоего тела больше нет.

Тишина. Только слабые, едва заметные волны на экране выдавали то, что разум Раггакко всё ещё осознаёт происходящее.

— Тогда мне всё равно, — наконец пробормотал он. — Всё потеряло смысл. Я просто хотел прожить хорошую безбедную жизнь. Хотел торговать и никогда ни о чём не заботиться…

Рикард усмехнулся, но в его голосе не было ни капли сочувствия:

— Ты наживался на бедных людях и лотаках. Ты способствовал войне, зная, что она уничтожит тех, кто тебе платил.

— А ты думаешь, что что-то изменишь? — голос Раггакко вдруг стал насмешливым. — Вы все просто песчинки в этом мире.

Рикард не ответил. Он просто протянул руку и нажал кнопку отключения. Экран погас. Гул сервера затих, и в комнате воцарилась тишина.

Рикард медленно выдохнул, повернулся к остальным.

— Отправим капсулу Игорю Ветрову. Его люди смогут разговорить этот разум.

Ласточка кивнула, соглашаясь, Корешок облегчённо выдохнул, а Лили просто пристально смотрела на потухший экран, словно видела за ним нечто большее, чем все остальные.

Ночной Владивосток раскинулся, как мерцающая сеть огней, плетущаяся по склонам холмов, отражаясь в темных водах залива. Воздушные трассы пересекали ночное небо, где бесшумно скользили автомобили с парящими платформами, а лазерные вывески проецировали рекламу прямо в воздухе, создавая иллюзию голографических улиц. Русский мост, соединявший берега пролива, сиял голубыми огнями, расчерчивая ночной пейзаж световыми линиями, словно кистью неведомого художника.

На панорамных экранах высотных зданий мерцали последние новости, сменяясь изображениями ночного города, но среди всей этой красоты чувствовалось напряжение. Где-то глубоко под всей этой иллюминацией, за массивными стенами Центра управления Вселенной, один человек сидел в одиночестве, уставившись в темное стекло своего кабинета.

Игорь Ветров задумчиво постукивал карандашом по столу, его взгляд был устремлён в никуда. Голос новостного диктора давно смолк, оставив только тихий гул работающей системы кондиционирования. Ему не давала покоя недавняя передача данных от Рикарда — капсула разума Раггакко. Это было неожиданно. Теперь у него в руках был фрагмент сознания одного из самых влиятельных торговцев контрабандой на Инглизе, и, возможно, единственный ключ к тому, чтобы докопаться до истины.

Игорь вздохнул, откинулся на спинку кресла и активировал голографический терминал, вызывая связь с Рикардом. Через пару секунд изображение детектива появилось перед ним — тот выглядел уставшим, но по-прежнему держался уверенно, несмотря на следы недавних схваток.

— Ну? — первым заговорил Игорь, чуть прищурившись. — Ты передал мне капсулу разума Раггакко, но он не ответил. Почему?

Рикард провел рукой по бороде, явно размышляя над ответом, но спустя мгновение лишь вздохнул.

— Черт его знает. Говорит, что потерял интерес ко всему после смерти. Будто бы ему теперь ничего не важно.

Игорь усмехнулся и покачал головой.

— Очевидно, что ты просто не настолько красноречив, Рикард.

Детектив скривился в усмешке и приподнял бровь.

— Ну, если ты его разговоришь, — он сделал короткую паузу и ехидно усмехнулся, — то получишь приятный бонус в виде спасения планеты.

Игорь открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но в этот момент Рикард отключил связь.

Ветров откинулся назад и хмыкнул.

— Держать последнее слово — это в его духе, — пробормотал он, затем перевел взгляд на капсулу разума, вращающуюся в воздухе над голографическим столом.

— Ну что ж, Раггакко, давай посмотрим, что у тебя там в голове.

Игорь активировал терминал, и капсула разума Раггакко начала медленно вращаться в воздухе, освещая кабинет мягким голубоватым свечением. Через секунду на голографическом экране появилась звуковая волна, а затем раздался голос — ровный, спокойный, даже слегка ленивый.

— Где я?

— В безопасном месте, — спокойно ответил Игорь, сложив руки на столе. — У нас есть разговор.

— У нас? — Раггакко насмешливо хмыкнул. — Забавно. Я думал, что у мертвых не остаётся дел.

— Иногда дела не заканчиваются даже после смерти, — Игорь склонил голову набок, изучая звуковую волну. — Особенно если ты — посредник в операциях террористов.

Наступила короткая пауза.

— А-а-а… Так вот в чем дело, — протянул Раггакко. — Думаешь, я знаю что-то важное?

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно ответил Игорь.

— Хм, — задумчиво произнес Раггакко. — А если я скажу, что просто продавал товар и не лез в политику?

— Значит, ты мне соврал. А я не люблю, когда мне лгут.

— Как грубо, — усмехнулся Раггакко. — Ты уверен, что не детектив? Разговоришь меня, запишешь, отправишь куда надо?

Игорь улыбнулся, но в его взгляде не было тепла.

— Я умею получать информацию. Разными способами.

— И если я не заговорю?

— Тогда мне придётся использовать методы, которые тебе не понравятся.

— О, угрожаешь? — Раггакко явно развлекался, в его голосе сквозила усмешка. — Хочешь стереть мой разум? Изолировать? Превратить в код?

— Если понадобится.

— Знаешь, люди всегда так высокомерны… — голос Раггакко изменился, в нем появилась странная усталость. — Думают, что могут подчинить даже мысль.

— Я не думаю. Я знаю, — холодно произнес Игорь.

Наступила пауза. Они словно мерились силами, играли в невидимую шахматную партию, где ставка — знание, а цена — контроль.

Игорь откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Голубоватое мерцание капсулы отразилось в его холодном взгляде. Он знал, что торопиться нельзя. Нужно дать Раггакко уверенность в контроле над ситуацией — а затем забрать её.

— Хорошо, допустим, ты не знаешь ничего важного, — примирительно сказал он, смягчая тон. — Но ведь тебе всё равно некуда деваться. Система поддержки твоего сознания — моя. Если захочу, я могу тебя просто… выключить.

— Хах, и что тогда? — голос Раггакко стал чуть тише. — Я и так мёртв.

— Верно. Но есть нюанс. — Игорь приподнял бровь, сделав паузу, чтобы обострить его интерес. — Я могу вернуть тебе тело.

Волна звука на экране дрогнула, как будто разум Раггакко на секунду сбился.

— Ложь, — усмехнулся он, но в голосе появилась лёгкая дрожь.

— Разве? — Игорь сделал жест рукой, выводя на экран данные о продвинутых кибернетических оболочках. — Развитие технологий уже давно шагнуло дальше простого хранения разума. Если ты поделишься со мной нужной информацией, я гарантирую тебе жизнь. Новую.

— Хм… — Раггакко замолчал, и тишина повисла между ними.

Игорь чувствовал, как его жертва размышляет. Торговец был хитёр, но жадность часто затмевала осторожность. Он знал, что Раггакко всю свою жизнь ценил лишь одну вещь — себя самого.

— А что если ты меня обманешь? — наконец спросил Раггакко, пытаясь звучать небрежно.

Игорь усмехнулся.

— Ты торговец. Сам подумай: зачем мне терять потенциального союзника, который знает так много? В моих интересах дать тебе второй шанс.

— И какое же тело ты предложишь?

— Это зависит от того, насколько ты будешь полезен, — спокойно ответил Игорь. — Я могу обеспечить тебе практически любую оболочку, даже близкую к оригиналу.

— Хм… — голос Раггакко стал задумчивым. — Ты хочешь знать, где Риггик Креттос?

— Вот именно, — Игорь слегка наклонился вперёд. — И если ты знаешь хоть что-то, что приблизит меня к нему, я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Разум Раггакко словно взвешивал слова, оценивая, где скрыта ложь, а где правда. Но Игорь знал, что посадил семя сомнения. И теперь оставалось лишь ждать, когда оно прорастёт.

Тон Раггакко изменился. Теперь в его голосе звучало не только сомнение, но и что-то ещё — словно он больше не видел смысла скрывать правду.

— Ты спрашивал про Риггика Креттоса? — медленно начал он. — Я скажу тебе, что знаю. Но, предупреждаю, информация не из приятных.

Игорь прищурился, сдерживая нетерпение.

— Говори.

— Они с Майком Гинштайном не просто планируют террор на Инглизе. Всё куда хуже. Их цель — уничтожить планету. Полностью. Без шансов на восстановление.

На экране появилась дрожащая звуковая волна, отражая неровное дыхание Раггакко.

— Уничтожить… несмотря на ультиматум? — медленно повторил Игорь.

— Они никогда не собирались вести переговоры. — Голос Раггакко теперь звучал насмешливо, но в нём чувствовалась горечь. — Всё это время они использовали угрозы как отвлекающий манёвр, чтобы мир смотрел в одну сторону, пока они делают своё дело в другой.

Игорь сжал кулаки.

— Как? Как они собираются это сделать?

— Ты уже знаешь ответ, — ответил Раггакко, — Майк Гинштайн завершил работу над протонной бомбой. Она уже готова, её осталось только доставить в нужную точку.

Игорь резко выдохнул, сдерживая поток проклятий.

— Где она?

— Этого я не знаю, — Раггакко вздохнул. — Я был всего лишь посредником, как я уже говорил. Но я знаю кое-что другое. И это касается тебя.

Игорь нахмурился.

— Меня?

— Да, — голос Раггакко стал тихим, почти заговорщическим. — Видишь ли, у Риггика Креттоса есть своя причина ненавидеть людей. Он не просто фанатик, не просто террорист, скрывающийся за лозунгами освобождения лотаков. Всё куда глубже… потому что Риггик — это ты.

Игорь не сразу понял смысл сказанных слов.

— Что?

— Вернее… та часть тебя, которая осталась в прошлом. — Раггакко медленно растягивал каждое слово, словно смакуя эффект. — Разум, который когда-то принадлежал Игорю Ветрову… первому Игорю Ветрову…

— Это… ложь. — Голос Игоря звучал хрипло, он сам не узнавал себя.

— Нет. — В голосе Раггакко не было ни издёвки, ни нажима. Только простая, ледяная истина. — Когда из твоего тела изъяли сознание, ты когда-нибудь задумывался, что с ним сделали? Ты и сам знаешь, что такие технологии не оставляют ничего без применения.

Игорь молчал, он чувствовал, как его собственное сознание бунтует, отказываясь принимать услышанное.

— Они не могли…

— Они могли, — твёрдо ответил Раггакко. — И сделали. Разум, который ты когда-то потерял, был сохранён… и, как оказалось, передан тому, кто теперь жаждет уничтожить всё, что связано с человечеством.

— Риггик Креттос… — прошептал Игорь, осознавая ужас.

— Вот почему он так сильно ненавидит людей. Не потому что он лотак. А потому что он был человеком. — Раггакко усмехнулся. — Игорь Ветров, которого ты знал, теперь в теле лотака. И он мстит.

Игорь тяжело дышал, в его голове всё переворачивалось. Всё, что он знал, кем он был… теперь это разрушалось. Его прошлое восстало против него.

Мысль о том, что его собственный разум, его прежнее "я", оказалось в теле врага, переворачивала всю картину происходящего. Но осмыслить это не было времени.

Дверь в кабинет резко распахнулась.

— Глава Ветров! — голос был напряжённым, почти дрожащим.

Игорь поднял глаза. В дверном проёме стоял один из офицеров Центра Контроля за Галактиками и Планетами. Молодой человек был бледен, на лбу выступил пот.

— Что случилось? — Игорь сразу перешёл в деловой тон, стараясь взять себя в руки.

— На связь с вами выходит… — офицер запнулся, словно сам не верил в сказанное. — Кто-то из террористов. Прямой канал. Они требуют разговора лично с вами.

Игорь резко встал из-за стола.

— Немедленно проведите меня в центр связи.

Офицер поспешно кивнул, отходя в сторону, пропуская его.

Игорь на мгновение бросил взгляд на голографический экран, где всё ещё оставалась дрожащая звуковая волна Раггакко. Теперь его голос был молчаливым.

— Оставайся наедине со своими мыслями, — бросил Игорь, выключая экран.

Разум Раггакко остался в темноте, размышляя над тем, стоило ли вообще говорить правду.

А Игорь быстрыми шагами направился в центр связи, ощущая, как холодный пот пробегает по спине. Что ещё приготовило ему его прошлое?

В центре связи царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования. Огромный голографический экран мигнул, и на нём появилось лицо Риггика Креттоса. Его губы искривила самодовольная усмешка.

— Глава Ветров, наконец-то! — воскликнул он с насмешкой. — Надеюсь, ты не слишком удивлён?

Игорь почувствовал, как в груди вспыхнул гнев, но он сдержался.

— Что тебе нужно? — его голос был холоден и напряжён.

Риггик хмыкнул, скрестив руки.

— О, совсем немного, — его голос сочился ядовитой иронией. — Уничтожить всех людей на Инглизе и наконец-то освободить мой народ от вашей заразы. Разве это не справедливо?

Игорь стиснул зубы.

— Ты врёшь. Ты прикрываешься борьбой за свободу, но твоя настоящая цель — месть.

Риггик засмеялся, и этот смех вызвал у Игоря озноб.

— О, наконец-то ты начинаешь понимать, Ветров, — он наклонился ближе к камере, его золотые глаза сверкнули. — Но знаешь, что самое интересное? Мы всё слышали.

Игорь напрягся.

— Слышали что?

— Ваш разговор с Раггакко.

У Игоря пересохло в горле.

— Надеюсь, тебе понравилось услышанное, — процедил он.

— О да, — Риггик ухмыльнулся. — Особенно та часть, где мой родной разум так наивно полагал, что может что-то изменить.

Игорь сжал кулаки.

— Что ты с ним сделаешь?

— Когда я вернусь обратно в своё истинное тело, его разум будет стёрт. Полностью. Без остатка. Просто ещё одна пыльная частица прошлого, которая больше мне не нужна.

Игорь почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Ты сказал, что дашь людям месяц, но они не успеют эвакуироваться.

Риггик лениво потянулся и усмехнулся.

— Ну, так уж вышло, что этот месяц — срок никудышный. Впрочем, теперь это не имеет значения. — Он наклонился ближе, как будто собирался прошептать тайну. — Так что, мой дорогой разум, пора прощаться… до следующей встречи. В моём родном теле.

Связь резко прервалась. Экран мигнул, погас.

В зале снова воцарилась тишина.

Игорь остался стоять неподвижно, чувствуя, как по спине пробежал холод. Впервые за долгое время он не знал, что делать.

Он быстрыми шагами вернулся в свою лабораторию, чувствуя, как гнев смешивается с тревогой. Он надеялся, что Раггакко всё ещё на связи, что, возможно, можно успеть вытащить из него хоть что-то, но едва он вошёл в помещение, его взгляд упал на капсулу разума.

Она молчала.

Обычно от неё исходил слабый, едва заметный свет — признак активности, но теперь оболочка была тусклой, безжизненной. Игорь медленно приблизился и провёл пальцами по гладкой поверхности, но та вдруг покрылась сетью мелких трещин.

— Нет…

Капсула с лёгким треском рассыпалась прямо у него в руках, оставляя после себя лишь горстку серебристого пепла.

Игорь выдохнул сквозь зубы.

— Чёрт…

Террористы сделали своё дело. Они стёрли сознание Раггакко, как и обещал Риггик. Всё, что было в этом разуме — его воспоминания, знания, страхи, надежды — исчезло безвозвратно.

Он медленно сел в кресло, сцепив руки в замок, и посмотрел на пустое место, где ещё секунду назад была капсула.

Битва окончена. Но война только началась.

Риггик не просто играл с ними — он показывал, что способен уничтожать даже саму суть разума.

Игорь задумался.

Если в Средневековье люди дрались телами, если в прошлом веке государства боролись технологиями, то что происходит сейчас?

Битвы больше не велись за территории или ресурсы. Теперь войны разворачивались на уровне сознания.

Война разумов.

Как с этим бороться? Как одержать победу в войне, где враг может быть ближе, чем кажется? Где твой собственный разум может стать оружием против тебя?

Игорь сжал кулаки.

Он не знал ответа. Но одно было ясно — если они не найдут способ остановить Риггика Креттоса, если не уничтожат его до того, как он вернёт своё истинное тело, тогда не только Инглиза, но и вся человеческая цивилизация окажется на грани исчезновения.

Игорь тяжело выдохнул и откинулся в кресле. Его мысли устремились в прошлое, к временам, когда человечество уже сталкивалось с подобной угрозой. Только тогда это был не Риггик Креттос. Тогда это был человек.

Гинштайн.

Не Майк, а его дед. Человек, которого старались стереть из истории, вычеркнуть даже само его имя. Но Игорь помнил. Он знал.

Тот был гением, но его гениальность обернулась для человечества катастрофой. Он создал вирус — идеальное биологическое оружие, способное уничтожать людей с ужасающей скоростью. Оно не просто убивало — оно ломало саму сущность разума, превращая людей в пустые оболочки, стирая их личности, их мысли, их прошлое.

Этот вирус стал одним из самых страшных событий в истории Земли. Половина человечества погибла в муках, и лишь чудом оставшаяся часть смогла остановить его распространение. Тогдашние мировые лидеры, объединившись, приняли одно из самых жёстких решений в истории: вся семья Гинштайна была изгнана в космос.

Вместе с маленьким Майком.

Ему было всего несколько лет. Он не понимал, за что его наказывают, не знал, что его дед обрёк миллиарды людей на смерть. Майка отправили в изгнание вместе с родителями, которые проклинали Землю, проклинали человечество за то, что оно отвергло их.

И теперь, десятилетия спустя, этот ребёнок, выросший среди пустоты и ненависти, пошёл по пути своего деда.

Но его оружие оказалось куда страшнее.

Майк Гинштайн не просто создавал вирусы. Он создал технологию стирания реальности. Его протонное оружие могло разрушить целые планеты. Оно не оставляло следов, не давало шанса на восстановление.

И теперь это оружие находилось в руках террористов.

Игорь сжал кулаки, глядя в пустоту.

— Какого чёрта мы снова вернулись к этому… — тихо пробормотал он.

Он видел, как повторяется история. Но теперь всё было куда хуже. Тогда они боролись с вирусом. Теперь им предстояло сражаться с человеком, чья ненависть к Земле превзошла даже ненависть его деда.

И если они не остановят его сейчас, больше не останется ни шанса, ни времени.

Игорь резко вышел из своих размышлений и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Раздумывать о прошлом было бесполезно — сейчас нужно было действовать. Он активировал связь с Рикардом.

На экране появилось лицо детектива. Он выглядел измотанным, но в глазах его всё ещё горел огонь.

— Ну, как там? — хрипло спросил Игорь.

— Богров жив, — коротко ответил Рикард. — Очнулся недавно, разговаривает. Робот-хирург говорит, что ещё день-два, и он сможет передвигаться.

Игорь кивнул, впервые за долгое время услышав хоть что-то хорошее.

— Хоть одна хорошая новость, — пробормотал он, но тут же его взгляд снова стал серьёзным. — Рикард, мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Детектив прищурился, заметив перемену в голосе Игоря.

— Говори.

Игорь глубоко вдохнул.

— Тот, кто уничтожил твою семью… тот, кого ты ненавидишь больше всего… это не просто человек. Это разум. И этот разум сейчас находится внутри Риггика Креттоса.

В ответ наступила тишина.

Лицо Рикарда застыло, затем исказилось гневом.

— Что ты сказал? — его голос прозвучал опасно тихо.

— Я проверил данные. Всё сходится. Разум, который управляет этим телом, не принадлежит Риггику с рождения. Это тот, кто убил твою жену, твоих детей… — Игорь выдержал паузу. — Тот, кого ты так долго искал.

Что-то со звоном разбилось — Рикард, не раздумывая, швырнул ближайший предмет в стену. Его дыхание стало тяжёлым, руки сжались в кулаки.

— Я найду его, — прорычал он, его голос срывался от ярости. — Я найду его и уничтожу.

— Рикард, успокойся. Мы…

Но Рикард уже отключил связь.

Экран погас, оставив Игоря в гнетущей тишине. Он медленно провёл рукой по лицу, закрывая глаза.

Теперь гнев Рикарда был направлен точно в цель.

И вопрос был только в одном — приведёт ли этот гнев к спасению или станет последним шагом к гибели?

Игорь тяжело выдохнул, вглядываясь в погасший экран. В комнате было тихо, только где-то в глубине здания гудели серверы Центра управления Вселенной. Он провёл пальцами по вискам, пытаясь унять нарастающую головную боль.

Он уже видел гибель цивилизаций.

Не раз, не два — слишком много раз, чтобы считать. И каждый раз история повторялась: алчность, глупость, война… Люди приходили, люди уходили, но смерть оставалась. Сначала это казалось случайностью, потом закономерностью, а теперь — просто неизбежностью.

Он видел, как рассыпались в пыль могущественные города, которые ещё вчера сияли куполами и небоскрёбами. Как целые народы исчезали с карт Вселенной, оставляя после себя лишь записи в архивах. Как одни империи приходили, другие рушились, и в этом цикле не было ни справедливости, ни морали.

Игорь понимал, что в этом была вина и землян, и местных обитателей.

Люди приходили с благими намерениями, но в итоге подчиняли, забирали ресурсы, диктовали свою волю. Но и коренные народы не были жертвами — они воевали за власть, предавали друг друга, гнались за амбициями и уничтожали свои же дома. Это было не столкновение добра и зла, а борьба двух хищников за место под солнцем.

И всему была огромная цена — жизнь.

Когда-то жизнь была самым ценным ресурсом. Человечество веками сражалось за неё, защищало её, считало её священной. Люди боялись смерти, дорожили каждой секундой своего существования. Но теперь…

Теперь жизнь ничего не стоит.

Её можно купить. За деньги, за влияние, за ложь. Теперь цивилизации рушились не из-за великих войн, а из-за одного приказа, одного нажатия кнопки. Теперь не требовалось армий, чтобы стереть народ с лица планеты — достаточно было протонной бомбы или одной вспышки сверхнового оружия.

Гибель цивилизаций — это не просто трагедия.

Это пятно на великой истории всех народов.

Игорь невольно сжал кулаки.

Сейчас, на его глазах, шла ещё одна война. Ещё одна цивилизация могла исчезнуть.

И на этот раз он не собирался оставаться наблюдателем.

Город будущего сиял в этот день особенно ярко. Владивосток, огромный мегаполис, в котором смешались старое и новое, простирался перед ними, словно сверкающий океан из стекла и света. Высокие небоскрёбы с панорамными окнами поднимались в небо, отражая солнечные лучи, а между ними парили транспортные капсулы, несущие людей сквозь городские магистрали. Но среди всего этого великолепия было и нечто традиционное — старые улицы, сохранившие дух прошлого. Узкие мостовые с вымощенной плиткой, уютные кафе с деревянными террасами, рыбаки, сидящие на берегу и закидывающие удочки в воду, словно никакое будущее не могло стереть их привычки.

Церемония проходила в одной из старинных церквей на окраине города. Она была окружена высокими деревьями, чьи листья едва колыхались под дыханием прибрежного бриза. Свена выбрала это место. Она всегда любила традиции, несмотря на то, что мир стремительно менялся.

Свена…

Она стояла перед ним в белоснежном платье, украшенном серебряными нитями, которые ловили свет и переливались, словно искры. Волосы её были светлыми, почти белыми, с лёгким пепельным оттенком, а глаза — небесно-голубыми, как у её предков. Родители Свены были мигрантами из Норвегии, переселившимися в Россию в начале XXI века. Её отец, строгий, но добродушный человек, всегда верил, что кровь викингов течёт в их жилах, а мать рассказывала ей сказания о древних королях и северных морях.

Свена улыбалась, глядя на него. Её улыбка всегда имела какое-то особое свойство — она словно разрушала стены, которые он воздвигал внутри себя.

— Ты готов? — шепнула она, держа его за руку.

Рикард в ответ лишь сжал её пальцы чуть крепче.

Священник произнёс слова, которые он едва слушал. Всё слилось в один тёплый поток звуков, отражавшихся в куполе церкви. В тот момент ничего, кроме неё, не существовало. Ни город, ни люди, ни даже будущее, которое уготовила ему судьба. Только она.

Когда раздались аплодисменты, и кольца мягко скользнули по пальцам, мир на мгновение замер. Владивосток за пределами церкви продолжал жить своей жизнью, но для них началась новая глава.

На выходе их встречали друзья, коллеги, даже незнакомцы, которые просто хотели разделить радость момента. Дроны с камерами кружили в воздухе, записывая каждую секунду, фиксируя этот день в вечности.

Позже они поднимались на Русский мост, светящийся огнями, и смотрели, как лунная дорога расстилалась по водной глади.

— Мы справимся со всем, — сказала она тогда. — Главное — держаться вместе.

Рикард закрыл глаза.

Прошло столько лет.

Теперь её больше нет.

Теперь нет никого.

И только холодный ветер Инглизы шептал ему голосом пустоты.

Рикард открыл глаза.

Прошлое исчезло так же внезапно, как и накрыло его. Владивосток растворился в ночной дымке, сменившись совсем другой реальностью — холодной, тревожной, живущей в ожидании грядущей бури.

Он не сразу понял, где находится. Воспоминания настолько глубоко затянули его, что сознание словно провалилось в другую эпоху, и теперь ему требовалось несколько секунд, чтобы осознать настоящее.

Перед ним простирался старый лотакский рынок.

Это место давно потеряло свой прежний облик. Днём здесь ещё можно было встретить торговцев, которые пытались продать остатки товаров, добытых контрабандой или украденных с людских складов. Но ночью рынок принадлежал тем, кто больше не имел ни дома, ни надежды. Бездомные лотакийцы укрывались в тени разрушенных прилавков, возле стен заброшенных зданий, там, где не дул ветер. Они сбивались в маленькие группы, разводили слабые костры, чтобы согреться, и обменивались крошащимися кусками сухого хлеба.

Пламя костров отбрасывало на стены дрожащие тени. Их силуэты выглядели призрачно, и в этой дрожащей игре огня и мрака была своя пугающая поэзия.

Рикард шагнул вперёд, и под его тяжёлыми сапогами поскрипывал песок, вперемешку с остатками стекла и металлического мусора. Где-то вдали слышался тихий кашель, кто-то пробормотал проклятие на своём языке, но никто не обращал на него внимания.

Он увидел Лили.

Она сидела на краю старой каменной платформы, прислонившись спиной к металлическому каркасу давно разрушенного павильона. В её глазах отражался танец пламени, а руки были сложены на груди. Она ждала его.

Но тишина этого мрачного места была не абсолютной.

Сквозь ночную мглу раздавался голос.

Глубокий, ровный, сильный.

— …и увидел я новый мир, ибо прежний мир исчез, и не осталось в нём ни боли, ни слёз… — говорил кто-то, и этот голос разносился над рынком, как эхом по пустым улицам.

Рикард нахмурился.

Он обернулся в сторону звука и увидел, как неподалёку, у самого большого костра, стоял человек. Высокий, худой, с серебряными волосами и одеждой, которая слишком сильно напоминала земные монашеские одеяния. Он стоял на возвышенности, рядом с ним лежала старая книга, и говорил — не громко, но достаточно чётко, чтобы его слышали все вокруг.

— Вы думаете, что забыты, но Всевышний слышит каждого. Вы страдаете, но страдания очищают вас. Скоро мы увидим рассвет, который принесёт новую жизнь…

— Опять он, — тихо сказала Лили, не поворачивая головы.

Рикард приблизился к ней, скрестил руки на груди и посмотрел на проповедника.

— Кто он?

— Человек с Земли, — Лили наконец повернула голову и посмотрела на него. — Его называют просто Проповедником. Он приходит сюда каждую ночь и говорит… о вере, о спасении. О том, что даже у тех, кто потерял всё, есть надежда.

Рикард усмехнулся.

— Надежда? На этой планете?

Лили пожала плечами.

— Бездомные слушают его. Им нужен хоть кто-то, кто скажет, что всё не зря.

Рикард снова посмотрел на худого человека у костра. Тот продолжал говорить, и несколько лотакийцев, сидящих вокруг, молча кивали, кто-то прикрывал глаза, словно молился, а кто-то просто грел руки у пламени.

— Странное время, — тихо сказал Рикард. — Когда люди ищут ответы в старых книгах, а не в поступках.

Лили посмотрела на него внимательно.

— Ты тоже ищешь ответы, Рикард.

Он не ответил.

Его взгляд снова скользнул по толпе бездомных, по теням на стенах, по далёким огням разрушенного города.

Где-то там, среди этих развалин, скрывался человек, которого он должен был найти.

Человек, которого он ненавидел.

Человек, которого он собирался убить.

Но пока что он просто стоял в темноте лотакского рынка и слушал голос пустоты.

— Он говорит интересно, — задумчиво сказала Лили, глядя на проповедника. — Если действительно прислушаться, можно найти много полезного в старой мудрости.

Рикард усмехнулся.

— Мудрость тоже имеет свойство рассыпаться по старости.

Лили фыркнула, но не стала спорить.

Проповедник всё ещё продолжал говорить, его голос был ровным и спокойным. Казалось, ему было всё равно, слушают его или нет, верят ему или нет — он просто говорил.

— Ласточка передала мне кое-что, — тихо сказала Лили, опираясь на металлическую балку разрушенного павильона.

Рикард посмотрел на неё внимательнее.

— Что именно?

— Сюда приходят Слуги Протона.

Рикард нахмурился.

— Это еще кто?

— Фанатики. Гинштайна. — Лили склонила голову набок, словно прислушиваясь к далёкому звуку. — Они верят, что растворившись в протонных творениях Майка Гинштайна, они спасут свою душу. Их не пугает смерть, потому что они думают, что после растворения они станут частью чего-то великого.

Рикард провёл ладонью по бороде.

— Безумцы.

— Может быть, — Лили пожала плечами. — Но они приходят сюда каждую ночь. И знаешь, что они делают?

— Дай угадаю, — сухо сказал Рикард. — Пинают этого бедолагу.

Лили кивнула.

— Им не нравится, что он говорит о спасении другим путём. Они ненавидят всё, что идёт вразрез с их верой.

Рикард посмотрел на проповедника с новым интересом.

— Так, может, они для нас полезны?

— Именно. — Лили выпрямилась и взглянула на Рикарда с лёгкой улыбкой. — Если мы их допросим, то, возможно, узнаем, где искать Майка Гинштайна.

Рикард снова посмотрел на костёр, у которого сидел проповедник. Он всё ещё говорил, а вокруг него сидели бездомные лотакийцы, слушая его вполуха.

— Когда они приходят?

— Скоро. — Лили внимательно следила за толпой. — Думаю, через пару минут.

Рикард вдохнул полной грудью холодный ночной воздух.

— Ну что ж. Давай посмотрим, каково это — искать спасение через смерть.

Он проверил свой пистолет, Лили сделала то же самое.

И они стали ждать.

Ночной рынок жил своей обычной жизнью: вонь немытого тела смешивалась с гарью костров, мерцающий свет ламп в старых лотакских павильонах дрожал от едва заметного ветра, а где-то вдалеке раздавались приглушённые голоса торговцев, пытающихся продать остатки своего товара.

Рикард стоял в тени, держа руку на кобуре, и внимательно следил за проповедником. Глаза его горели странной, непоколебимой уверенностью.

— Знайте, что каждый из нас ценен, — говорил он негромко, но отчётливо. — Не позволяйте тьме затмить ваш разум. Не позволяйте ложным пророкам увлекать вас на путь уничтожения!

— Он умеет красиво говорить, — шепнула Лили, стоя рядом.

Рикард пожал плечами.

— Красивые слова ничего не значат. Важнее, кто за ними стоит.

Лили хотела что-то ответить, но вдруг насторожилась.

— Они здесь.

Из переулка появилась группа людей в тёмных одеждах. Их лица были исхудалые, глаза — пустые и безразличные, как у тех, кто давно отказался от собственной воли. Их было шестеро, и они двигались неторопливо, но с каким-то странным единством, словно один разум управлял их телами.

— Слуги Протона, — тихо произнесла Лили.

Фанатики приблизились к костру и замерли перед проповедником. Тот не двинулся с места, только поднял на них спокойный взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — спросил один из них, высокий лотак с тёмными впалыми глазами.

— Я говорю о надежде, — ответил проповедник.

— О лжи, — прервал его другой фанатик.

— Нет, — покачал головой проповедник. — Я говорю о свете. О том, что у каждого из нас есть выбор.

— У нас нет выбора, — холодно ответил лотак. — Лишь один путь ведёт к спасению.

— Спасение? — проповедник чуть улыбнулся. — Вы называете спасением то, что ждёт вас? Растворение в ничто? Разве вы не были созданы для чего-то большего?

— Мы родились для того, чтобы стать частью Великого Целого, — отозвался третий фанатик, сжимая руки в кулаки. — А ты, лживый язык, пытаешься нас отвратить от истинного пути.

— Я не отворачиваю вас, — спокойно возразил проповедник. — Я лишь предлагаю вам подумать.

Фанатики замолчали. Казалось, в их мыслях закралось сомнение. Один из них даже сделал полшага назад.

— Он слишком уверенный, — тихо сказал Рикард, наблюдая из тени.

— Потому что знает, что прав, — ответила Лили.

Молчание фанатиков длилось долго. Они переглядывались, словно ждали, что кто-то примет решение за них.

— Он… — начал было один, но не договорил.

Внезапно высокий лотак с тёмными глазами сделал шаг вперёд и резко схватил проповедника за воротник.

— Довольно слов! — рявкнул он. — Ложь должна быть уничтожена!

Остальные фанатики бросились на него.

Рикард и Лили не двинулись.

Они ждали.

Фанатики окружили проповедника, их взгляды были холодными, лишёнными эмоций, будто они уже не принадлежали себе. Один из них — тот, что говорил о «спасении» — вынул из-под плаща оружие. Лезвие приклада блеснуло в свете костра, и Рикард сразу понял, что это протонное ружьё.

— Лживый проповедник очистится первым, — произнёс фанатик ровным голосом, поднимая ствол.

— Я не боюсь смерти, — спокойно ответил проповедник, даже не пытаясь увернуться.

Он смотрел на них с какой-то глубокой жалостью, словно видел перед собой не убийц, а заблудших детей.

Но выстрел так и не прозвучал.

Раздался пронзительный свист, и мгновением позже ослепительный лазерный луч сшиб ружьё из рук фанатика. Оружие с глухим металлическим звуком упало на землю, раскалённый ствол оставил обожжённый след в пыли.

— Что за… — фанатик резко развернулся, и его взгляд застыл.

Из тени, неторопливо показались две фигуры.

Рикард и Лили.

Рикард держал в руке пистолет, из ствола которого ещё поднимался слабый дымок. Лили стояла рядом, её тонкие пальцы привычно лежали на рукояти кинжала.

— Разве так ведут разговоры? — лениво произнёс Рикард, неторопливо ступая вперёд. — Похоже, вашему "Великому Целому" не объясняли, что на аргументы можно отвечать словами, а не выстрелами.

Фанатики молчали.

— Или ваш бог тоже говорит через оружие? — добавила Лили с усмешкой, склонив голову.

Один из фанатиков — тот, который первым начал нападение, — сжал кулаки.

— Вы не понимаете, — процедил он. — Протонное очищение — единственный путь.

— В таком случае, — Рикард кивнул на ружьё, валявшееся на земле, — твой путь только что стал длиннее.

Наступила молчаливая напряжённость.

Фанатики, теперь оставшиеся без оружия, переглянулись. Они не знали, что делать. Лидер их движения явно не предусматривал, что их вера столкнётся с решительной силой, да ещё и не безоружных противников.

— Вы встали на сторону гибели, — наконец сказал один из них. — Мы же идём навстречу вечности.

Рикард усмехнулся.

— Ну так идите, — он сделал широкий жест рукой, указывая на пустоту вокруг. — Вперёд. Прямо сейчас. Растворяйтесь в этих самых протонных частицах.

— Что?..

— Раз уж вы так жаждете исчезнуть, что же мешает вам сделать это без Майка Гинштайна? Или без террора? Почему вы заставляете других умирать?

Лили подхватила:

— Не потому ли, что в глубине души вы тоже боитесь?

Фанатики замерли. Их уверенность, казавшаяся несокрушимой минуту назад, дрогнула.

— Ложь! — выкрикнул один из них, но в его голосе прозвучала неуверенность.

Проповедник, который всё это время наблюдал за их перепалкой, вдруг тихо произнёс:

— Пока вы боитесь сделать свой последний шаг, вы не принадлежите ни жизни, ни смерти.

Фанатики сжали зубы. В их глазах мелькнул страх.

— Мы ещё встретимся, — сказал один из них.

Они развернулись и исчезли во тьме ночного рынка, оставляя после себя лишь неприятный осадок в воздухе.

Лили проводила их взглядом.

— Думаешь, они вернутся?

Рикард пожал плечами.

— Конечно. Фанатики всегда возвращаются.

Он взглянул на проповедника.

— Как ты вообще тут выживаешь, старик?

Тот лишь мягко улыбнулся, словно всё происходящее не имело над ним власти.

Рикард окинул взглядом проповедника, который всё ещё смотрел на него с мягкой, словно отрешённой улыбкой.

— Уходи, — резко сказал Рикард.

Проповедник лишь слегка кивнул и, не проронив ни слова, развернулся, растворяясь в ночной темноте рынка.

Лили наблюдала, как он исчезает среди лотакских палаток, затем повернулась к Рикарду:

— Теперь Ласточка сможет их выследить. Мы найдём их логово…

Она не договорила.

Из темноты что-то мелькнуло и с глухим стуком упало на землю между ними.

— ГРАНАТА! — раздался крик Лили.

Рикард успел только броситься в сторону, увлекая её за собой.

Вспышка. Гулкий удар. Взрыв.

Воздух содрогнулся, ударная волна отбросила его в сторону, пыль клубами взвилась вокруг, приглушая все звуки.

В голове гул. В ушах звенящая пустота.

Он медленно открыл глаза…

И увидел перед собой лотака с протонным ружьём.

Фанатик держал его крепко. Ствол оружия был направлен прямо в лоб Рикарду.

Фанатик шагнул ближе, его лицо было искажено религиозным фанатизмом, а голос вибрировал от возбуждения.

— Ты хотел спасти этого лжеца… — прошипел он, медленно поднимая ружьё. — Тогда очистишься вместо него.

Рикард смотрел прямо в ствол. Он видел, как на долю секунды внутри вспыхнуло ослепительное свечение — оружие готовилось к выстрелу.

Времени не было.

Рикард закрыл глаза.

Раздался глухой хлопок, затем короткий металлический звон.

Но боли не последовало.

Вместо этого — странное ощущение лёгкой дрожи по всей руке, будто импульс прошёл сквозь металл.

Треск. Вспышка. Вскрик.

Рикард распахнул глаза и увидел, как фанатик шатнулся назад, его грудь разрезал раскалённый луч.

Он не сразу понял, что произошло.

Протезная рука была поднята перед лицом. Металлические пальцы дрожали после внезапной активации системы.

Встроенный магнитный импульс сработал автоматически — он отрикошетил протонный выстрел обратно в фанатика.

Лотак захрипел, пошатнулся, потом рухнул на землю, безжизненно уставившись в небо.

Рикард медленно опустил руку, разглядывая её, всё ещё ощущая слабую вибрацию в пальцах.

— Хм, — выдохнул он. — Похоже, я всё-таки жив.

Лили стояла, готовая к бою, её глаза сверкали холодной решимостью. Двое фанатиков двигались по дуге, отрезая ей пути к отступлению. Они были выше, массивнее, но она не испытывала страха — она чувствовала ритм битвы, как чувствует шторм мореход.

— Ты исчадие лжи, — процедил один из лотаков, сжимая в руках изогнутый протонный клинок. — Ты не понимаешь пути очищения, но я дарую тебе его.

Второй молча достал метательный нож, держа его в одной руке, а в другой сжимая короткий лазерный меч.

Они атаковали одновременно.

Лили молниеносно пригнулась, и лезвие первого фанатика пронеслось над её головой, оставляя в воздухе горячий след. Она сделала боковой кувырок, уходя от второго, и мгновенно развернулась, ударив его в бок.

Тот взревел, но, вместо того чтобы отшатнуться, схватил её за ногу, с силой бросая на землю.

Лили не растерялась — из положения лёжа она сделала резкий разворот, выбивая у него опору. Лотак грохнулся спиной о землю, но тут же попытался подняться.

Её правая нога взвилась в воздухе.

Глухой удар.

Треск костей.

Фанатик пошатнулся, его тело безвольно осело. Мёртв.

Лили выдохнула, но времени радоваться победе не было.

Второй фанатик набросился на неё с яростью дикого зверя.

Лезвие вспыхнуло — он сделал серию быстрых выпадов, но она двигалась быстрее, уводя его атаки в пустоту.

Они зашли в клинч. Он попытался схватить её за горло, но она резко ударила его головой в подбородок, потом локтем в грудь, потом ещё раз ногой в колено.

Фанатик зашатался, дыша тяжело, но не сдавался.

— Протон примет меня… но ты… ты сгниёшь во лжи!

Лили усмехнулась.

— Попробуй сначала выжить.

Она молниеносно метнулась вперёд, выбивая меч из его рук. Разворот, удар, захват — и уже через мгновение он оказался на земле, её колено давило ему на шею.

Фанатик захрипел, пытаясь вырваться, но она нажала сильнее.

— Ты идёшь с нами, друг.

Из-за клубов дыма вышел Рикард, оглядывая поле боя.

— Не сомневался, что ты справишься, — усмехнулся он, глядя на лежащего рядом мёртвого фанатика.

Лили сцепила руки на груди и хмыкнула.

— Оставила одного живого. Думаю, он захочет поговорить.

Фанатик зарычал, но его запястья уже стягивали наручники. Он сидел прямо, его жёлтые глаза горели фанатичной решимостью. Он смотрел то на Лили, то на Рикарда, но молчал.

— Ты можешь говорить добровольно, — Рикард сел напротив него, небрежно вращая в руке пистолет. — Или ждать, пока мой протез начнёт задавать вопросы. Поверь, его методы мало кому нравятся.

Фанатик скривился, но даже не вздрогнул.

— Вы не понимаете… — его голос был тихим, но наполненным странной уверенностью. — Всё, что вы делаете, не имеет смысла. Наш мир — лишь временный миг перед вечностью. Очищение неизбежно. Протон примет нас.

— И сколько же вы уже очистили, прежде чем пришли к этому выводу? — с насмешкой спросила Лили, скрестив руки на груди.

Фанатик молчал.

Рикард наклонился вперёд, глядя прямо в его глаза.

— Послушай, друг, ты уже проиграл. Я видел фанатиков всех видов: верящих в чёрные дыры, в искусственный интеллект, в богов, в пустоту… И знаешь что? Никто из них не добился того, чего хотел. Но у тебя есть шанс. Ты сопроводишь нас к своему логову. Покажешь нам, где прячутся твои друзья, и, возможно, тогда ты увидишь новый путь.

Фанатик усмехнулся.

— Вы и правда думаете, что можете разрушить то, что уже стало частью вселенной?

— Я думаю, что смогу разрушить тебя, если ты не станешь полезным.

Фанатик посмотрел на Лили.

— А ты? Ты тоже слепа, как он?

Лили усмехнулась.

— О нет. Просто я терпеть не могу, когда мне врут.

Фанатик посмотрел на них, на миг задумавшись. Затем глубоко вздохнул.

— Хорошо. Я покажу вам путь.

Они шли по ночным улицам, скрываясь в тенях. Фанатик двигался уверенно, словно шёл к своей судьбе.

Лили и Рикард не спускали с него глаз.

— Если он нас подставит… — прошептала Лили.

— Тогда он и правда очистится, — тихо ответил Рикард, проверяя заряд пистолета.

Фанатик резко свернул в узкий переулок, ведущий вниз, в темноту.

— Там, внизу, вы найдёте истину.

Впереди открылся вход в подпольный комплекс — скрытую базу Слуг Протона.

Лили без лишних слов развернулась и нанесла быстрый, точный удар в висок фанатика. Он не успел издать ни звука — просто рухнул на холодный пол.

— Дальше мы идём одни, — шёпотом сказала она, вытирая руку.

Рикард молча кивнул, его взгляд уже был прикован к глубине подпольного комплекса.

Внутри их ожидало нечто грандиозное.

Огромный зал, окутанный слабым голубоватым свечением, словно находился в ином измерении. В центре возвышался гигантский протонный шар, окружённый десятками фанатиков. Они стояли на коленях, шепча молитвы, их голоса сливались в монотонный гул.

— Они… поклоняются этому? — Лили едва слышно выдохнула.

— Фанатики всегда находят себе идола, — мрачно ответил Рикард.

Они двигались тихо, как тени, скользя вдоль стены. На противоположной стороне они заметили небольшую дверь, ведущую в соседнюю комнату.

— Туда, — прошептал Рикард, указывая Лили.

Они вошли внутрь и спрятались за металлическим шкафом. Здесь кто-то уже был.

Голографический экран мерцал, освещая тусклое помещение призрачным светом.

На экране стоял Риггик Креттос — его фигура, покрытая полупрозрачным голубоватым свечением, казалась ещё более зловещей. Голубые глаза фанатика, разговаривавшего с ним, горели верой.

— Комплекс 47А готов. Мы ждём вашей доставки протонных частиц, — сообщил фанатик, склоняя голову.

— Она уже в пути, — голос Риггика был низким, уверенным, пропитанным ядом. — Ты и твои братья не подведёте меня и Майка Гинштайна, верно?

— Во имя Великого Протона, мы готовы умереть за это!

Риггик улыбнулся.

— Тогда пусть эта планета очистится от скверны. Взорвите дома всех неверных.

Фанатик смиренно кивнул.

— И да будет распространено учение Протона по всей Инглизе.

Риггик продолжал:

— Ах, да… ещё кое-что.

Фанатик внимательно слушал.

— Рикард Хартен.

Упоминание имени вызвало дрожь в руках Рикарда, но он сдержался.

— Я знаю, что он всё ещё жив. Но в этот раз… он умрёт.

Фанатик склонил голову.

— Мы займёмся поисками его и его друзей.

— Знаю… — он улыбнулся едва заметной ухмылкой. — Думаю, его жена была бы рада такому повороту событий.

Этого хватило.

Рикард сорвался с места и в ярости вцепился в горло фанатика, стиснув пальцы так сильно, что тот захрипел.

Лили не успела его остановить.

— Где он?! — прорычал Рикард. — ГДЕ ОН?!

Связь прервалась, но в зале раздались тревожные голоса.

Лили резко обернулась.

— Рикард… Мы засветились.

В этот момент по всему комплексу раздалась сирена.

Рикард словно обезумел.

Вены вздулись на его шее, а челюсти стиснулись так, что казалось, зубы вот-вот треснут. Он сжимал горло фанатика до тех пор, пока тот не захрипел, его глаза выпучились, руки в судорожном порыве пытались разжать железные пальцы Рикарда.

— Где он?! — повторил Рикард сквозь стиснутые зубы, его голос больше не принадлежал разумному человеку, а был рычанием хищника.

Фанатик не успел ответить. Его шея хрустнула, тело обмякло, и Рикард безразлично отбросил его, словно тряпичную куклу.

Он схватил несколько протонных гранат со стола, втиснул их в карман и развернулся к выходу.

— Рикард, стой! — Лили попыталась схватить его за руку, но он резким движением вырвался.

— Нет! Они сдохнут. ВСЕ.

Он вышел в зал молитв.

Всё произошло в доли секунды.

Рикард поднял лазерный пистолет, направил его на первого фанатика, стоящего ближе всех, и выстрелил.

Красный луч прожёг его грудь насквозь.

Второй фанатик попытался схватиться за оружие, но Рикард быстрее: выстрел в голову — и та разлетелась алыми брызгами.

Всё было, как в замедленной съёмке.

Кто-то закричал. Крики эхом разнеслись по залу.

Фанатики начали подниматься, хватаясь за лазерные ружья и ножи, но Рикард уже был в гуще сражения.

Один из лотаков метнул в него кинжал, но Рикард резко наклонился, и лезвие пронеслось в миллиметре от его щеки. Он поднырнул под удар другого фанатика, развернулся и разрядил лазер ему в живот.

ВЫСТРЕЛ.

Крики боли.

ВЫСТРЕЛ.

Кровь хлынула на пол.

ВЗРЫВ.

Рикард метнул протонную гранату прямо в центр зала, где фанатики столпились у алтаря.

ВСПЫШКА.

Оглушительный гул разнёсся по помещению, воздух сотрясся, а потом волна пламени разметала тела во все стороны.

Фанатик с протонным ружьём поднялся с земли и попытался выстрелить.

Рикард развернулся, шагнул вперёд, схватил его за руку и развернул ствол прямо в его лицо.

Выстрел.

Голова фанатика разлетелась в месиво, а его тело рухнуло на колени, прежде чем безжизненно свалиться на пол.

Рикард резко выдохнул.

Он огляделся.

Кругом были только мёртвые.

Лили стояла в стороне, тяжело дыша. Её голубые глаза смотрели на него с ужасом.

— Ты… ты убил их всех…

Рикард поднял на неё взгляд.

— Да.

Он не сожалел.

— Они не оставили нам выбора, — добавил он, отбрасывая опустевший пистолет.

Лили промолчала.

Где-то вдалеке слышался слабый гул сирены, но их это больше не волновало.

Рикард поднял взгляд на гигантский протонный шар в центре зала, его кулаки сжались.

— Мы не закончили, — произнёс он.

Лили молча кивнула.

Лили быстрым шагом направилась в комнату, где лежал бездыханный фанатик, задушенный Рикардом. Запах горелой плоти и металла стоял в воздухе, но она не обращала на это внимания.

В углу комнаты мерцал экран компьютера, на котором ещё висела открытая система связи.

— Ну же… дай мне хоть что-то… — пробормотала Лили, усаживаясь перед панелью.

Её пальцы стремительно пробежались по клавиатуре, открывая последние файлы и зашифрованные сообщения. Она вывела на экран карту, в её центре мигала красная точка.

— Есть!

Это была геолокация базы Майка Гинштайна.

Лили быстро скопировала координаты и отправила их на зашифрованный канал Рикарда. Однако попытка отыскать местоположение Риггика Креттоса провалилась.

Файлы были либо удалены, либо защищены сложными кодами, которые даже она не могла расшифровать за такой короткий промежуток времени.

— Трус, прячешься в тени, пока твои фанатики умирают за тебя… — с презрением прошептала Лили, выключая компьютер.

Рикард двигался по залу, среди трупов фанатиков, нагружая основание протонного шара гранатами. Его руки работали механически, каждое движение отточенное и уверенное.

Щелчок. Одна граната зафиксирована.

Щелчок. Вторая.

Он выставил таймер на пять минут.

Пламя будет видно за километры, а ударная волна сотрёт этот храм смерти с лица планеты.

Его губы дёрнулись в кривой ухмылке.

— Во славу Протона, ублюдки.

Рикард выпрямился, бросил последний взгляд на зал, заваленный телами фанатиков, и направился к выходу.

— Лили, мы уходим.

Лили поднялась со стула, ещё раз взглянула на экран с координатами базы Гинштайна, и кивнула.

— Вперёд.

Таймер уже отсчитывал последние минуты.

Рикард и Лили выбежали из зала, их шаги гулко отдавались по металлическим стенам туннеля. Они пробирались сквозь узкие коридоры, освещённые тусклыми лампами, где эхом отражались отголоски далёких криков фанатиков, что ещё не успели понять свою судьбу.

Три минуты.

Лили оглянулась назад — массивные ворота, ведущие в зал, ещё не были заперты. Вдруг за её спиной раздался скрежет, и тяжёлые механические двери начали закрываться.

— Бежим! — бросил Рикард, хватая её за руку и резко дёргая вперёд.

Они вылетели из тоннеля, взбежав по пандусу к выходу, где горел синий свет аварийных ламп.

Две минуты.

Прохладный ночной ветер ударил им в лицо, когда они наконец выбрались наружу. Небо было затянуто густыми тучами, и только слабый свет далёкой планеты освещал пустынную местность.

Одна минута.

Рикард и Лили отбежали на безопасное расстояние, скрывшись за массивными валунами, разбросанными по каменистой равнине.

Тридцать секунд.

Тишина.

И вдруг…

Мощный взрыв разорвал ночь.

Огненный шар вырвался из подземного комплекса, взметнув в воздух потоки пламени, дыма и осколков. Земля вздрогнула, будто на неё обрушился удар невидимой гигантской силы.

Клубы пыли и огня поглотили убежище фанатиков, превращая его в бездушную воронку раскалённых камней и разрушающихся конструкций.

Рикард не отрывал взгляда от пылающего кратера, его лицо было непроницаемым.

Тихо, почти шёпотом, он произнёс:

— Свена… Икель… Роза…

Лили повернула голову, с ужасом глядя на Рикарда.

— Чем мы тогда лучше террористов? — её голос дрожал.

Рикард отвёл от неё взгляд, не сразу ответил.

— Мы очищаем эту планету от чумы.

Лили ещё раз посмотрела на него, и вдруг в его холодном лице мелькнуло что-то до боли знакомое.

На мгновение она увидела Риггика Креттоса.

Та же одержимость.

Та же беспощадная решимость.

Та же тень фанатичной веры в своё правое дело.

Лили моргнула и резко отогнала эту мысль.

Рикард повернулся к ней, его глаза сверкнули в пламени уничтоженного комплекса.

— Нам нужны Ласточка и Корешок.

Он убрал пистолет в кобуру и шагнул в темноту ночи.

— Следующая цель — Майк Гинштайн.

Рикард и Лили двигались по тёмным улочкам, пробираясь к базе. Взрыв, что они оставили позади, уже превратился в далёкое эхо, теряясь среди металлических конструкций спящего города. Лили шла чуть позади, не проронив ни слова. Её взгляд то и дело скользил по спине Рикарда. Она пыталась заглушить тяжёлые мысли, но слова, что он произнёс после уничтожения фанатиков, не выходили у неё из головы.

— Чем мы лучше их?.. — повторялся вопрос, но она не осмелилась задать его снова.

Когда они подошли к базе, тяжёлая дверь открылась с тихим шипением. Внутри их уже ждали.

Ласточка сидела в углу, её худенькие пальцы перебирали что-то на небольшом устройстве связи. Корешок нервно расхаживал из стороны в сторону, его лицо выражало смесь тревоги и напряжённого ожидания. У стола, держа в руках металлическую кружку, сидел Артур Богров. Он выглядел значительно лучше, чем после ранения, но в его глазах все ещё читалась усталость.

Рикард первым делом заметил движение в углу. Из тени бесшумно вышел белоснежный тигр, его шерсть отливала серебристым светом в тусклом освещении базы. Животное медленно приблизилось, останавливаясь перед детективом.

Рикард протянул руку, и тигр легко ткнулся лбом в его ладонь.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — пробормотал Рикард, поглаживая мощную шею зверя.

Тигр не ответил, но его глаза, разумные и глубокие, задержались на лице детектива, словно он действительно понимал каждое слово.

Артур Богров отставил кружку и усмехнулся:

— Кажется, он тебе доверяет. Никогда не видел, чтобы этот зверь так привязывался к кому-то.

Рикард молча провёл рукой по шерсти тигра, а затем поднял взгляд на остальных.

— Мы нашли базу Майка Гинштайна, — сказал он.

Корешок вздрогнул.

— То есть… ты хочешь сказать, что тот самый Гинштайн прямо сейчас сидит где-то в своём логове и готовит очередное безумие?

— Хочешь сказать, что ты думал иначе? — холодно парировал Рикард.

Ласточка оторвалась от устройства и внимательно посмотрела на него.

— Что с фанатиками?

Лили чуть заметно напряглась.

— Их больше нет, — ответил Рикард без эмоций.

В комнате повисла тишина. Только Артур медленно крутил кружку в руках, глядя в её дно, будто пытаясь найти там ответы на все вопросы.

— Так, значит, следующая цель — Гинштайн? — наконец заговорил он.

— Именно, — кивнул Рикард. — Нам нужно выдернуть его из любого подземного бункера, пока ещё не поздно.

— Если ещё не поздно, — пробормотал Корешок, нервно поглаживая свое детское лицо.

Ласточка сложила руки на груди.

— Есть одна проблема. Мы не знаем, где именно он. Геолокация указывает на комплекс, но это не значит, что он там. Если это ловушка?

Рикард усмехнулся:

— Тогда это будет ловушка для обоих сторон.

Лили шагнула ближе.

— Ты не думаешь, что ведёшь себя так же, как Риггик Креттос?

Рикард резко повернулся к ней. Их взгляды встретились.

— Если ты думаешь, что я становлюсь им, можешь уйти, Лили, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза.

Лили выдержала паузу, а затем ответила:

— Я не уйду. Но я не хочу, чтобы ты превратился в чудовище, с которым мы боремся.

Рикард молчал.

Артур поднялся из-за стола и поставил кружку.

— Ладно, прекратим эти споры. Времени нет. Если у нас есть координаты, мы должны действовать.

Корешок вздохнул.

— Почему всегда мы должны действовать? Может, пусть Гинштайн сам придёт к нам?

Ласточка покачала головой.

— Нет. Он слишком умен для этого.

Рикард кивнул.

— Тогда готовьтесь. Мы вылетаем через час.

Тигр зарычал, будто предчувствуя бурю, которая приближалась.

Когда остальные разошлись по своим делам, в помещении остались только двое — Рикард и Артур Богров.

Рикард сел напротив Артура, уперев локти в холодный металлический стол. Некоторое время он просто смотрел на него, изучая выражение его лица, каждую мелкую морщинку, каждое движение пальцев, касающихся края пустой кружки.

— Ты не просто игрок, — наконец произнес Рикард.

Артур не удивился. Он лишь медленно поднял на него взгляд.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что ты работаешь на Центр Управления Вселенной. На Игоря Ветрова. — Голос Рикарда был ровным, почти холодным, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность.

Артур ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.

— Ты всегда был чертовски проницательным, Хартен.

Рикард наклонился ближе.

— Перед тем как мы шагнем на базу Гинштайна, между нами не должно остаться тайн. Я должен знать, что ты здесь делаешь, какие у тебя мотивы. Почему ты оказался в этой истории?

Артур задержал дыхание, на мгновение его глаза вспыхнули сталью. Затем он сжал руки в замок и медленно выдохнул.

— Хорошо. Я не просто агент Центра. Я работаю на ОБР — Охотники за Блуждающим Разумом. — Артур сделал глоток из кружки. — Это особая организация в структуре Центра. Мы отслеживаем тех, кто ушел за границы дозволенного. Блуждающие разумы, перехваченные личности, потерянные сознания — всё это часть нашей работы.

Рикард нахмурился.

— И кого ты искал здесь?

Артур поставил кружку на стол и посмотрел прямо в глаза детективу.

— Риггика Креттоса.

Рикард замер.

— Ты знал, кто он?

— Знал, что его разум украден. Но не знал, чей именно он носит.

Рикард глубоко вдохнул. Всё сходилось.

— Игорь Ветров задействовал все силы, чтобы его найти, — пробормотал он. — Значит, это не просто война за планету. Это что-то большее.

Артур кивнул.

— Да. И теперь тебе придётся это принять.

Рикард сжал кулаки.

— Ты что-то знаешь. Говори.

Артур вытащил из кармана небольшой голографический диск и положил его на стол. Сфера активировалась, показывая схематичное изображение двух человеческих фигур.

— Я думал, что тебе уже известно, кто такой Игорь Ветров, и что тело, в котором он находится, не его родное.

Рикард медленно кивнул.

— Мне известно об этом. Но всех деталей я не знаю.

Артур тяжело вздохнул.

— Тогда слушай. Риггика Креттоса раньше звали Роман Богров. Точнее человека, чей разум находится в Креттосе. Это был тот самый Игорь Ветров, его истинное тело и разум — это Роман Богров, мой брат.

Рикард замер.

— Богров?

Артур кивнул.

Рикард не мог сразу найти слов. Он все вспомнил, наконец, спустя долгие годы, ему снова открылась тягучая пучина утерянного фрагмента памяти. Игорь Ветров был тем самым Романом Богровым.

— Чёрт… — только и выдавил он.

Артур выключил голограмму и скрестил руки на груди.

— Теперь ты понимаешь, насколько это серьёзно?

Рикард провел ладонью по лицу, пытаясь уложить в голове все, что только что услышал. Ветер за пределами базы завывал глухим эхом, как будто отражая его внутреннюю бурю. Он снова посмотрел на Артура, его глаза сузились.

— Почему? — наконец спросил он. — Почему разум твоего брата находится в теле Риггика?

Артур тяжело вздохнул, наклонившись вперед.

— После случившегося капсула с его разумом была утеряна, — начал он. — Он знал, что за ним будут охотиться, знал, что не сможет вернуться. Поэтому он сделал единственное, что ему оставалось — скрылся как можно дальше при помощи торговца Раггакко, именно он подыскал моему брату новое идеальное тело простого инглизского земледельца. Инглиза была идеальным укрытием: новая колония, никто не знал всех её тёмных уголков, никто не искал его здесь.

Рикард сжал зубы.

— И он организовал самую большую террористическую группировку, прикрылся лотаками, разыграл перед всеми спектакль о войне за справедливость, а на самом деле…

— Вершил свою месть, — закончил за него Артур. — Он всегда ненавидел Землю, её правительство, людей, которые решали, кому жить, а кому умереть. Он хотел разрушить систему, и если для этого придётся сжечь целую планету, он это сделает.

Рикард отвёл взгляд. Всё это было слишком похоже на то, что он сам начал делать. Только у него была другая цель, правда? Правда?..

Артур продолжил:

— Но это лишь вершина айсберга. Ты должен знать, что ещё в Советском Союзе была создана тайная организация. Её называли "Сверхчеловек".

Рикард нахмурился.

— Никогда о такой не слышал.

— Никто и не слышал, — с усмешкой ответил Артур. — Они работали в полной секретности, частично даже после распада Союза. Их проект продолжался десятилетиями. Вакцины регенерации, вакцины ускоренного развития, генная инженерия, нервная адаптация… Они создавали сверхлюдей, используя самые передовые технологии.

Рикард задумался.

— И ты…

— Да, — Артур кивнул. — И мой брат тоже.

Тишина между ними стала почти осязаемой.

— Только Роман выбрал свой путь, — с горечью сказал Артур. — А я выбрал свой.

Рикард медленно кивнул. Теперь всё стало гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Он внимательно слушал, но с каждым словом Артура его пальцы сильнее сжимались в кулаки. В висках стучала злость, гнев, что за долгие годы превратился в ледяное осознание того, что его жизнь — лишь один из витков чужой войны.

— Я не помню своей семьи, — продолжил Артур, его голос был ровным, но в нем звучала едва заметная тень боли. — Нас с Романом забрали еще детьми. Мы были никем, без прошлого, без имен. Просто образцы. Нас растили, словно оружие, готовили к войне, которая так и не случилась.

Он откинулся на спинку стула, глядя в пустоту.

— Каждый день — тренировки, каждый час — испытания. Нас учили убивать быстро, бесшумно, расчетливо. Без вопросов. Без эмоций. Я не знал, что такое дом. Не знал, что такое мать, отец… Только брат. Только он был рядом.

Рикард молчал, внимательно вглядываясь в выражение его лица.

— А потом?

— Потом Союза не стало, — усмехнулся Артур, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Проект со временем заморозили. Те, кто выжил, остались жить в тени. Кого-то отправили работать на благо человечества — лучших ученых, солдат, стратегов. Кого-то просто стерли.

Он посмотрел на Рикарда.

— Но были и те, кто решил пойти против системы.

Рикард стиснул зубы.

— Роман…

Артур кивнул.

— Он был одним из первых. Один из сильнейших. Он знал, что создан не просто так, и не хотел быть ничьей марионеткой. Когда его разум ускользнул от нас, никто не знал, где он окажется. Но теперь понятно — он выбрал путь разрушения.

Рикард вдруг почувствовал, как внутри него что-то застывает.

— И одним из шагов на этом пути было убийство моей семьи, — сказал он хрипло.

Артур отвел взгляд.

— Да.

Молчание повисло между ними, тяжелое, гнетущее. Где-то в глубине души Рикард всегда знал, что убийца его семьи был не просто безликим преступником. Но теперь, когда он узнал правду, ему не стало легче. Напротив. Будто кто-то запустил нож прямо в его сердце и провернул.

— Я убью его, — наконец произнес Рикард.

Артур не ответил. Он лишь смотрел на него с выражением, в котором смешались сочувствие и холодное понимание. Он тяжело вздохнул, сжимая пальцы в замок.

— «Кларион» — самая опасная организация в мире, Рикард, — наконец произнес он, пристально глядя на детектива. — Если ты думаешь, что столкнулся с фанатиками или революционерами, ты ошибаешься. Они не просто хотят изменить мир. Они хотят его переписать.

Рикард молча ждал продолжения.

— Майк Гинштайн был их пленником, — продолжил Артур, его голос стал жестче. — Они держали его годами, ломали, пытались заставить работать на них. И знаешь что? Теперь он работает на них добровольно.

Рикард нахмурился.

— Значит, его уже не вернуть?

— Нет, — покачал головой Артур. — Он перешел точку невозврата. Гинштайн больше не жертва. Теперь он — одна из ключевых фигур «Клариона». И его нужно ликвидировать.

Рикард задумался.

— Ты сказал, что «Кларион» хочет переписать мир. Что это значит?

Артур мрачно улыбнулся.

— Уничтожить все, что они считают ошибкой.

Рикард сжал кулаки.

— Они называют ошибкой людей.

— Именно, — подтвердил Артур. — И если мы не остановим их сейчас, очень скоро уже никто не сможет их остановить.

Некоторое время они сидели молча. Затем Рикард посмотрел на Артура, и его голос стал тише, но в нем прозвучала ледяная твердость.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на Игоря Ветрова? Когда видишь его лицо, слышишь его голос… Ты видишь своего брата? Или ты видишь другого человека?

Артур замер.

Мгновение он ничего не говорил, лишь смотрел перед собой. Потом медленно, словно с трудом, произнес:

— Мой брат для меня давно мертв.

Рикард не ответил. Он понял. И, возможно, впервые за долгое время почувствовал, что Артур Богров — единственный, кто может его понять.

Дверь резко открылась, и внутрь вошли Лили, Ласточка и Корешок. Их шаги эхом разнеслись по помещению, прерывая тяжелую тишину разговора между Рикардом и Артуром.

— Рикард! — воскликнул Корешок, явно возбужденный. — Тебе надо на это взглянуть!

Рикард устало потер виски.

— Если это снова что-то о том, что ты боишься погибнуть, Корешок, то знай: я боюсь не меньше тебя.

— Нет-нет, — затараторил Корешок, замахав руками. — Это… это нечто потрясающее!

Из-за его спины появился массивный силуэт.

Тигр.

Но не просто тигр.

Он был облачен в железные доспехи, искусно скрепленные с толстой, обработанной кожей. Металлические пластины покрывали его спину и бока, создавая впечатление, будто зверь был создан для войны. Шлем, выполненный из сплава инглизского золота и титана, идеально облегал его массивную голову, оставляя прорези для глаз, которые мерцали разумной сталью.

Рикард удивленно выдохнул.

— Черт возьми…

Лили, подняв брови, обошла тигра по кругу.

— Надо признать, смотрится он внушительно.

Корешок сиял.

— Ну как, а?! Разве он не великолепен?!

Рикард внимательно посмотрел на тигра, который, казалось, тоже оценивал его взглядом.

— Без сомнений, выглядит грозно, — согласился он, но затем добавил с нажимом: — Но он остается здесь.

Корешок вздрогнул.

— Чего?! — взвизгнул он. — Ты серьезно?!

— Совершенно, — ответил Рикард твердо.

— Но… но почему?! — Корешок был в отчаянии. — Он же просто идеально подходит для нашего задания! Он мог бы напугать любого лотака до смерти одним своим видом!

— И именно поэтому он останется здесь, — сказал Рикард, сложив руки на груди. — Нам нужна страховка. База должна быть под защитой. Мы не знаем, чем закончится наша вылазка к Гинштайну, и если что-то пойдет не так, нам нужно место, куда можно вернуться.

Корешок заморгал, не находя слов.

— Да ты просто… Ты просто…

Рикард повернулся к Лили, не обращая внимания на его возмущение.

— Ты говорила, что нашла точное местоположение Гинштайна?

Лили кивнула, её глаза загорелись предвкушением.

— Да, и теперь мы прихлопнем его как муху.

Рикард повернулся к Ласточке, его взгляд стал пристальным и серьезным.

— Что по Теням Ночи? — спросил он, скрестив руки на груди.

Ласточка медлила с ответом. Она не сразу подняла голову, а когда заговорила, в её голосе слышалось разочарование и нечто большее — опустошение.

— Старейшина сказал мне, что Теневой Бог отказал нам, — произнесла она тихо, словно сама не верила в то, что говорила.

В комнате повисла напряженная тишина.

Рикард скрипнул зубами, сдерживая раздражение, а затем с силой ударил кулаком по столу.

— Безумец! — рявкнул он. — Он не видит дальше своего носа! Они же все ходят под Игорем Ветровым… Я… я сообщу Игорю об их так называемой автономии! Посмотрим, как далеко они зайдут в своём высокомерии!

Ласточка закрыла глаза, опустив голову.

Корешок, который до этого стоял чуть в стороне, вдруг шагнул ближе. Он аккуратно хлопнул Ласточку по плечу, заставляя её удивленно поднять на него взгляд.

— Эй, не переживай, — мягко сказал он, неловко улыбаясь. — Ты ведь мне как сестра. Как и Лили.

Ласточка моргнула, пытаясь осознать его слова.

— Но я…

— И несмотря на то, что я считаю себя трусом, — продолжил Корешок, — я не дам тебя в обиду.

На глазах Ласточки внезапно выступили слёзы. Она быстро отвернулась, сжав губы.

— Прости меня, — вдруг произнесла она, едва слышно.

Корешок нахмурился.

— За что?

Ласточка опустила голову ещё ниже.

— За то, что пригрозила тебе в прошлый раз.

Корешок на секунду замер, вспоминая тот день, а затем усмехнулся и хлопнул её ещё раз по плечу, но уже чуть сильнее.

— Да ладно, всё нормально. Главное — не повторяй этого снова, а то я точно сбегу и спрячусь, — хмыкнул он, пытаясь разрядить атмосферу.

Ласточка всхлипнула, но на её губах появилась лёгкая улыбка. Она кивнула.

Рикард молча наблюдал за ними, затем перевёл взгляд на Лили.

— Нам пора выдвигаться.

За спиной раздался едва слышный звук шагов.

— Да, навалите тигренку еды и полетели, — раздался спокойный, но уверенный голос Артура.

Все разом обернулись.

Артур Богров стоял, опершись на стену, его вид был совершенно другим, не таким, каким они привыкли его видеть. На нём был обтягивающий чёрный кожаный костюм, плотно облегающий тело, но не стесняющий движений. На глазах — тёмные очки с тонкими матовыми дужками, скрывающими выражение его взгляда. На голове — чёрная кепка с белой буквой «А», а за спиной…

Корешок прищурился, разглядывая вытянутый предмет, закрепленный за спиной Артура.

— Эй, а что это у тебя там? — с нескрываемым интересом спросил он.

Артур усмехнулся, достал предмет и слегка наклонил его вперёд. Под светом голографических экранов в воздухе отразился длинный, идеально ровный клинок.

— Это японская катана, — произнёс Артур. — Прямо с Земли. Но слегка модифицированная.

Корешок сглотнул, его глаза расширились.

— Катана? Что за катана?

Артур чуть повернул рукоять, и по лезвию пробежала тонкая красная линия.

— Импульсная рукоять с инфракрасным лезвием, — пояснил он. — Эта штука режет врагов, словно сыр.

Лили присвистнула.

— Кто-то подготовился.

Артур поправил кепку, убрал катану за спину и скрестил руки на груди.

— Настало время повернуть ход игры на нашу сторону.

Рикард, наблюдая за этим, лишь ухмыльнулся.

— Выдвигаемся.

За стеной послышался звук мощного двигателя элитного военного аэромобиля.

Военный шаттл, раскалённый от входа в атмосферу, прорезал небо и опустился на поверхность планеты. Вокруг него поднимались клубы пыли, разлетавшейся по пустынному ландшафту. База Майка Гинштайна находилась в самом сердце заброшенной научной станции, расположенной в районе, который местные лотаки называли Пепельные утёсы.

Красные флаги реяли над тренировочным полигоном, алое знамя было прибито к вершине высокой мачты. Ветер трепал его, но оно не падало, как и те, кто находился здесь. Высокие бетонные стены окружали комплекс, отсекая от внешнего мира все, что не подчинялось железной дисциплине.

Мальчик стоял в строю.

Кожа покрыта потом, легкие горят, мышцы болят от многочасовых тренировок. Перед ним расстилалась полоса препятствий — один из бесконечных уроков выживания, которые они проходили каждый день.

— Марш!

Приказ, и он срывается с места. Рядом бежит его брат — такой же, как он. В этом мире они были единственными, кому можно было доверять.

Земля уходила из-под ног, в лицо хлестал холодный ветер. Они пересекали траншеи, карабкались по стенам, скользили по мокрому покрытию, пробираясь сквозь лабиринты с электрическими разрядами. Запах раскаленного металла смешивался с потом, воздух был тяжёлым и влажным.

Позади слышались удары.

Кто-то падал.

Кто-то не поднимался.

Мальчик не оборачивался. Это был закон их мира. Слабые не нужны.

Стена впереди возвышалась над ними. Пять метров. Гладкая. Холодная. Непреодолимая.

Но он не сомневался.

Разогнавшись, он взлетел вверх, пальцы вцепились в бетонный край, суставы заныли от нагрузки, но он подтянулся. В этот же момент брат подтянулся рядом. Они всегда двигались вместе.

Внизу послышался крик. Кто-то не смог.

Значит, его уже не существует.

Дальше был следующий этап — огненные кольца.

Раскаленный воздух обжигал кожу. Обручи, подвешенные в воздухе, раскачивались, ожидая тех, кто не успеет проскользнуть сквозь них.

Мальчик глубоко вдохнул. Страха не было.

Они не знали страха.

Они были созданы, чтобы стать совершенными.

Им не рассказывали о мире за стенами комплекса.

Они знали лишь правила:

— Вы — будущее.

— Вы — оружие.

— Вы — сверхлюди.

Мальчик верил в это.

Пока еще верил.

Он прыгнул в огонь.

Огонь сомкнулся вокруг, его жар обжигал кожу, но мальчик уже не чувствовал боли. Он пролетел сквозь кольцо и перекатился по земле, погасив остатки пламени на одежде. Брат приземлился рядом, их взгляды встретились лишь на мгновение, но в этом молчаливом обмене читалась уверенность — мы живы, мы продолжаем.

Следующим испытанием был коридор с током. Узкое пространство, стены которого били разрядами электричества. Нужно было двигаться быстро и расчетливо, не касаясь ни одной поверхности.

— Вперёд!

Мальчик бросился первым.

Руки наготове, каждое движение точно выверено. Он перепрыгивал провода, уворачивался от вспышек энергии, вдыхая вонючий запах палёного металла. Разряд ударил в сантиметре от него, он почувствовал статическое напряжение, но не остановился.

Брат двигался следом.

Они не имели права на ошибку.

Позади послышался крик — кто-то коснулся стены.

Они не обернулись.

Дальше был завершающий этап — ледяной бассейн.

Температура воды ниже нуля. Лёд сковывал поверхность, но внизу скрывались острые металлические конструкции. Здесь нужно было удерживать дыхание, двигаться быстро, не поддаваясь холоду.

Они прыгнули.

Ледяная вода обожгла тело хуже, чем огонь.

Мальчик чувствовал, как внутри всё сжимается. Его мышцы сводило, пальцы немели. Но он не позволял себе поддаться слабости.

Всё, что было важно — достичь конца.

Он грёб изо всех сил, избегая ловушек. Брат был рядом. Они должны были выжить.

Вынырнув, мальчик ухватился за металлический выступ и выполз на платформу. Его трясло, зубы стучали, но он встал на ноги.

Последний шаг.

Вышка.

Над ними возвышался главный пост комплекса. Именно там стояли наблюдатели. Те, кто решал, кто достоин жить, а кто будет списан.

Мальчик поднял голову.

Там, за стеклом, за спинами высокопоставленных офицеров, он увидел его. Человека, который управлял этим местом. Человека, которого он ненавидел сильнее всех.

Мальчик сжал кулаки. Сегодня он был достоин.

Седые волосы, безупречно выглаженный мундир, спина прямая, взгляд твёрдый. Это был человек, который решал судьбы. Человек, чьи приказы превращали детей в машины для убийств.

Мальчик сжимал кулаки, ногти вонзались в кожу. Он знал — он всего лишь эксперимент. Частичка великого проекта, который создавал новую расу. Сверхлюдей. Те, кто выжил. Те, кто стал сильнее.

И те, кто подчинился.

Но мальчик не собирался подчиняться.

За стеклом мелькнул силуэт. Это был молодой парень. Мальчик замер.

Тот был ещё подростком. Немного старше, с живыми, полными жизни глазами. Он ничего не знал о том, что происходило внизу.

Жил в другом мире. Мире нормальной жизни. В мире, которого мальчик был лишён навсегда.

Он завидовал, но зависть быстро превратилась в ненависть. Они с братом прошли через ад.

Они жили в клетке. Они убивали, чтобы выжить. А этот мальчишка просто жил.

Мальчик часто видел его.

Каждую неделю подросток — сын главы — приходил в комплекс. Они обнимались, смеялись, разговаривали. Глава с гордостью показывал ему лаборатории, тренировочные залы, указывал на ряды мальчишек, выполняющих упражнения.

— Они — будущее, Рикард, — говорил глава, кладя сыну руку на плечо.

Подросток кивал, но иногда мальчик ловил его взгляд. Он видел, что тот не понимал. Не осознавал, что происходит за стеклом.

Время шло. Они росли.

Дни превращались в недели, недели в месяцы. Красные флаги медленно сменялись новыми цветами.

Проект начал разрушаться.

Офицеры говорили шёпотом, генерал больше не появлялся, а в кабинетах стали звучать незнакомые голоса.

А потом пришло известие. Проект сворачивают. Все, кто прошёл программу, станут частью новой жизни.

Но мальчик знал, что жизни у них никогда не будет.

Они стояли в шеренге.

Замерзший бетон под ногами, серые стены, тусклый свет ламп.

Перед ними — люди в форме.

Говорили чётко, хладнокровно. Без эмоций.

— Вы — вершина человеческой эволюции, — голос звучал уверенно, почти с уважением. — Государство вложило в вас всё, дало вам силу, разум, ловкость, скорость, сделало вас тем, кем вы являетесь.

Пауза.

— Теперь вы можете выбрать.

Тишина.

— Первая дорога — служба. Центр Управления Вселенной, особые подразделения, разведка, секретные операции. Вы будете делать то, для чего вас создали.

Новый выдох.

— Вторая дорога — пустота. Вы будете не нужны.

Они понимали.

Отходный материал.

Мальчик смотрел в сторону.

Брат сделал шаг вперёд.

Он выбрал.

Мальчик закрыл глаза. Остался на месте. Как и ещё несколько человек.

Их вывезли ночью. Тайно. За городом ждала яма.

Они понимали, что это конец.

Когда в воздухе прозвучал первый выстрел, он не вздрогнул. Один за другим они падали. Кровь стекала на влажную землю.

Очередь дошла до него.

Выстрел. Тьма. Холод. Боль.

Но он не умер.

Он очнулся в грязи.

Тело ломило, правая рука не слушалась.

Выжил.

Пуля прошла вскользь, срезав кожу, но не пробила кость. Кровь уже запеклась на холодной земле.

Они ушли.

Они не проверили тела. Никто не спускался в яму, не добивал. Они просто развернулись и уехали, решив, что сделали свою работу.

Он поднялся на ноги.

Каждый шаг был пыткой.

Ветер бил в лицо, мороз впивался в кожу.

Он не знал, сколько шёл. Час? Два? Всё слилось в одну непрекращающуюся боль.

Где-то впереди показался дом.

Старый, покосившийся.

Он добрёл до двери, постучал.

Тишина.

Постучал ещё раз.

Глухо, но изнутри раздался звук шагов.

Дверь приоткрылась, и в узком проёме показалось лицо.

— Ты… кто?

Голос был старый, хриплый.

— Помоги, — выдавил он.

Молчание.

Затем дверь распахнулась, и его впустили внутрь.

Внутри было тепло.

Костёр потрескивал в камине, запах горелого дерева смешивался с сыростью.

Старик усадил его, дал воды.

— Кто ты? — спросил он снова.

— Никто, — хрипло ответил он.

Старик кивнул, осматривая его рану.

— Ты один из тех?

Он не ответил.

Но старик уже всё понял.

— Ты выжил, — пробормотал он. — Значит, у тебя есть цель.

Он поднял на него ледяной взгляд.

— У меня нет ничего, кроме ненависти.

— Кому?

— Всем.

— В первую очередь?

Он сжал пальцы.

— Моему брату.

Старик усмехнулся.

— Но ведь он сделал выбор. Ты мог поступить так же.

— Мог. Но не сделал.

— А ещё кто?

Глаза почернели от гнева.

— Хартен.

— Какой?

— Энтон Хартен.

Старик кивнул.

— Значит, ты хочешь мести?

— Да.

— Тогда у тебя есть возможность.

Старик медленно поднялся и подошёл к старому шкафу.

Он отодвинул полку, открыл спрятанный отсек и достал небольшую эмблему.

На ней был изображён чёрный клинок, окружённый символами.

— Это что? — спросил он.

— Это ключ.

Старик протянул ему эмблему.

— Кларион.

— Что это?

— Те, кто помогут тебе сделать то, что ты задумал.

Он взглянул на эмблему, и его губы дрогнули в усмешке.

— Где их найти?

— Они сами найдут тебя. Если ты правда этого хочешь.

Он сжал эмблему в окровавленной руке.

— Я хочу.

Прошло несколько лет.

Роман Богров исчез.

Тот мальчик, что некогда стоял в холодной яме, среди тел своих товарищей, умер там вместе с ними.

Теперь остался только он — человек без прошлого, без имени, без души.

Он выслеживал свою цель.

Рикард Хартен шел по освещенной улице, его пальто развевалось на ветру.

Рядом с ним — Свена, его жена, светловолосая, с мягким взглядом. В руках она держала ладонь маленькой девочки с кудряшками — Розы.

Чуть впереди скакал Икель, их сын, смеясь от восторга.

Идеальная семья.

Они прошли мимо голографической рекламы нового государственного проекта, по небу летали дроны, проецируя новости на фасады небоскребов.

Государство сменилось.

Не осталось ни красных знамен, ни старых лозунгов.

Всё теперь — новый порядок.

Где-то вдалеке поднималась башня Центра Управления Вселенной, та самая, где теперь служил его брат.

Роман сжал кулаки.

— Ты выбрал их.

Ты выбрал их мир. Ты выбрал служить системе, которая нас предала.

Его губы исказила усмешка.

А он выбрал Кларион.

Роман наблюдал за Рикардом.

Как он смеется, как обнимает жену, как поднимает сына на руки.

Счастье.

Фальшивое, ничем не заслуженное счастье.

Как быстро сменилось время.

Как быстро одни идеи сменили другие.

Как легко мир перестал помнить о тех, кто принесён в жертву ради него.

Он вспомнил своих братьев, с кем делил холодные казармы.

Вспомнил их лица, перекошенные в агонии, когда им простреливали головы.

Их больше не существовало.

Они стали прахом.

А он стоял здесь, в этом сияющем, ослепительном городе будущего, полном людей, которые даже не знали, какой ценой он построен.

Он изменит это.

И всё начнётся здесь. Роман Богров сжал пистолет в кармане пальто.

Роман следовал за ними, как тень.

Он наблюдал, как они вошли в дом — просторный особняк с панорамными окнами, из которых открывался вид на ночной Владивосток будущего.

Снаружи мерцали рекламные голограммы, проецируя изображения товаров и новостей, автомобили парили над дорогами в строгом порядке, дроны патрулировали улицы.

Идеальный мир.

Роман знал, что эта иллюзия рухнет уже сегодня.

Рикард закрыл дверь.

Раздался характерный звук магнитного замка — современные технологии, защита от взлома, умный дом.

Но не для него.

Роман вынул маленькое устройство — тонкую пластину с цифровыми алгоритмами. Он прислонил её к панели замка, и через несколько секунд раздалось тихое жужжание — дверь разблокирована.

Он вошёл внутрь, не издавая ни звука.

Из глубины дома доносился смех.

Роман чувствовал, как его сердце сжимается.

— Так смеяться могли бы и мы.

Но вместо этого их убили, как собак.

Он двинулся по коридору, пистолет в руке, шаги лёгкие, выверенные.

Приоткрыв дверь, он увидел гостиную.

За большим дубовым столом сидел Рикард. Он что-то говорил жене, а малыши бегали вокруг, смеясь.

Роман поднял пистолет.

Первый выстрел разнёс стекло, отскочив от стены, приглушённый системой звукоизоляции.

Свена вскрикнула, дети замерли.

Рикард резко вскочил, инстинктивно заслоняя семью.

Но следующие три выстрела были точными.

Пули вошли в грудь Свены.

Она резко осела на колени, её светлые волосы разметались по полу.

Глаза остекленели.

Дети заплакали.

Роман не дрогнул.

Выстрел.

Маленькое кудрявое тело упало рядом с матерью.

Выстрел.

Мальчик рухнул на ступени лестницы, из его рта вытекала тонкая струйка крови.

Тишина.

Роман смотрел на их тела, и не чувствовал ничего.

Абсолютная пустота.

Рикард закричал.

Он кинулся к ним, тряся за плечи, зовя по именам.

— Роза! Икель! Свена!

Но они не отвечали.

И в этот момент Роман нажал на курок снова.

Пуля вошла в плечо Рикарда, отшвырнув его назад.

— Ты… — прохрипел Рикард, глаза полные боли и ужаса.

Он встал, шатаясь, не понимая, за что.

— За что?! — его голос был пропитан агонией.

Роман сделал шаг вперёд, его лицо оставалось непроницаемым.

— Это не твоя вина, Хартен.

Он замолчал на секунду.

А потом холодно добавил:

— Но твой отец должен был заплатить.

Рикард не успел ничего сказать.

Роман вытащил мачете.

Лезвие просвистело в воздухе.

Рикард почувствовал мгновенную вспышку боли.

Мир замедлился.

Кровь брызнула фонтаном.

Его правая рука — от локтя вниз — рухнула на пол, пальцы сжались в судороге.

Боль обрушилась на него, как лавина.

Рикард закричал.

Его глаза наполнялись кровавой пеленой, но даже сквозь неё он видел, как Роман Богров просто развернулся и ушёл.

Оставляя его умирать среди тел собственной семьи.

Роман ехал по пустынной трассе за пределами города, оставляя за собой горящие огни мегаполиса.

Шоссе было пустым, только редкие автомобили с приглушёнными фарами проносились мимо.

Вдалеке чернел лес, слабо подсвеченный луной и редкими голографическими указателями.

Он знал, что шаттл "Клариона" уже в пути.

Через несколько минут он свернул на заброшенный аэродром.

Когда-то здесь взлетали транспортные шаттлы, но теперь это место было забыто и заброшено.

Роман остановил машину, вышел и огляделся.

Воздух был холодным, пахло сыростью и ржавчиной.

Небо было чистым, и где-то в вышине уже скрывался движущийся объект — корабль "Клариона".

Через минуту он будет здесь.

И вдруг он услышал шаги.

Роман замер, рука потянулась к оружию.

Из-за старых контейнеров вышли двое. Артур. И Энтон Хартен. Волосы поседели, на лице морщины, но взгляд оставался таким же жёстким, как и в детстве.

— Ты заплатишь за это, Роман.

Роман не дрогнул.

Он посмотрел на брата — тот держал пистолет в расслабленной руке, но его пальцы сжимались крепче, выдавая напряжение.

Энтон Хартен шагнул вперёд.

— Прикончи его, Артур.

Роман кинулся в сторону, избегая первого выстрела.

Пуля отскочила от металла старого контейнера.

Он достал мачете.

Артур двигался быстро, его движения были отточены годами тренировок.

Они атаковали друг друга, их удары разрезали воздух, вспышки лазеров освещали ночь.

Роман нанёс резкий удар, но Артур уклонился, пропуская лезвие всего в нескольких сантиметрах от горла.

Они били друг друга, роняли, вставали снова.

Роман почувствовал боль — пуля вошла в плечо, но он продолжал сражаться.

Артур нанёс последний удар.

Лезвие катаны вошло в живот Романа.

Он замер.

Крик Энтона разрезал воздух:

— Добей его!

Артур замер, глядя в глаза брата.

Роман усмехнулся, кровь текла из уголка его губ.

— Ты всегда был слабаком, Артур…

Артур замахнулся снова, но вдруг что-то осветило небо.

Корабль "Клариона" приземлился.

Из его открытых люков выбежали незнакомцы в чёрной броне.

Первый выстрел разнёс голову Энтона Хартена.

Тело рухнуло на землю, кровь разлилась по бетонному полу.

Артур развернулся, открывая огонь, но пуля прошла через его бок, и он рухнул на колено.

Роман упал на землю, пытаясь остановить кровь.

Но двое в черных костюмах схватили его и унесли в корабль.

Артур еле держался на ногах, кровь пропитала его одежду.

Последнее, что он увидел — как корабль "Клариона" взмыл в небо, унося тело брата в неизвестность.

Риггик Креттос открыл глаза.

Перед ним простирался бескрайний космос.

Сквозь панорамные окна орбитальной станции светились тысячи звёзд, и среди них, близко на экранах и так далеко, почти незаметно, за окном, окружённая тенью и холодом, медленно вращалась голубая планета — Земля.

Риггик глубоко вдохнул.

Он помнил всё.

Помнил, как его разум извлекли.

Как лотаки из "Клариона" стояли перед ним, их лица скрывала полумаска тьмы, а руки касались устройства переноса разума.

Как они объявили ему приговор, назвав его прежнее тело ненужным сосудом.

Как его сбросили в воду, погружая в холод глубин, пока он не перестал ощущать себя.

Но он не умер.

Он родился заново.

Теперь не существовало Романа Богрова. Не было преданного брата. Не было солдата потерянного проекта. Теперь существовал только Риггик Креттос.

Не было Романа Богрова, было лишь его тело с новым разумом Игоря Ветрова.

Он подошёл к пульту управления.

Панель загоралась мягким светом, цифры и символы проносились перед глазами, словно поток бесконечных возможностей.

Риггик коснулся экрана, и перед ним появился тактический интерфейс.

Огромная модель Земли вращалась в центре проекции.

Протонная сеть переплетала орбиту, соединяя узлы в единый смертоносный механизм.

Риггик усмехнулся.

— Майк Гинштайн сделал своё дело, — пробормотал он. — Теперь настало моё время.

Он ввел команду.

Протонный луч активировался.

Красная линия энергии прострелила космическую тьму, медленно нацеливаясь на планету, что предала его.

Риггик закрыл глаза и вдохнул полной грудью.

— Ты уничтожила меня, Земля… Теперь я уничтожу тебя

Космолёт дрожал в пространстве, рассекал бездонный океан космоса, оставляя за собой мерцающий след в гиперпространстве. Где-то вдалеке слабый свет далёких звёзд напоминал о том, насколько ничтожными были все их попытки изменить ход событий.

Рикард шагал по металлическому коридору, отдалённо слыша вибрацию двигателей.

Он не знал, что чувствовал. Гнев? Потерю? Боль?

Корешок мёртв. Гинштайн пойман, но игра проиграна. Риггик Креттос снова оказался впереди.

Рикард остановился перед дверью, ведущей в дополнительный отсек. Внутри переодевалась Лили.

Он собирался сказать что-то простое. Но вместо этого его взгляд зацепился за её спину. Рикард замер.

Безобразный шрам, глубокий и рваный, пересекал её спину словно след от удара раскалённой сталью.

Это не просто рана. Это нечто большее. Словно след был нанесён не только по телу, но и по самой судьбе.

Рикард резко отвернулся, осознав, что смотрит слишком долго. Лили заметила его реакцию. Она натянула куртку быстрыми, отрывистыми движениями, застёгивая её намеренно медленно, словно давая ему время переварить увиденное.

— Не думай об этом, — тихо сказала она.

Но её голос дрожал.

Рикард провёл рукой по лицу, делая вид, что ничего не случилось. Он уже собирался уйти, но Лили вдруг села на металлическую скамью. Её плечи дрогнули, пальцы сплелись в замок.

— Всё это моя вина…

Рикард остановился.

— О чём ты?

Она смотрела в пол, будто боялась встретиться с ним взглядом.

— Корешок. Если бы я его остановила… если бы я его защитила…

Рикард напрягся.

— Мы все виноваты, Лили.

Лили усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья.

— Ты пытаешься меня утешить?

— Я говорю, как есть, — твёрдо ответил Рикард. — Он не был готов. И мы знали это.

Лили глубоко вдохнула.

— Теперь от него осталась только одна память.

Рикард нахмурился.

— Какая?

— Вальякке.

— Тигр?

Она кивнула.

— Когда всё закончится, я заберу его с собой. Он будет напоминать мне о Корешке.

Рикард пристально посмотрел на неё, затем медленно кивнул. Тишина окутала их, словно пауза в бесконечной симфонии войны. Рикард сделал шаг назад и нажал на кнопку связи.

— Рикард Хартен вызывает Центр Управления Вселенной. Приём.

Ответа не последовало.

Он повторил вызов.

— Хартен Игорю Ветрову, ответьте.

Тишина.

Рикард сжал зубы.

Всё тело напряглось в ожидании.

Он ударил кулаком по металлической панели связи, и в коридоре разнёсся глухой звук удара плоти о сталь.

— Чёрт…

Что-то происходит.

И что-то очень плохое.

Майк Гинштайн сидел связанный, его запястья были закреплены металлическими наручниками, а вокруг талии проходил энергетический захват, блокирующий любые резкие движения.

Но даже так он не выглядел сломленным.

Он облокотился спиной на холодную стену шаттла, выпрямился и с хитрой улыбкой посмотрел на Артура Богрова, который стоял напротив, скрестив руки на груди.

— Знаешь, а мы летим слишком высоко, — протянул Гинштайн.

Артур даже не удосужился повернуть голову.

— Чтобы твои дружки не уловили сигнал и не сбили нас к чертям.

Гинштайн фыркнул.

— Какая предусмотрительность, — он качнул головой, усмехнувшись. — Не боишься, что я отключусь от перегрузок и не смогу насладиться этой поездкой?

— Ты пережил худшее, — Артур наконец-то посмотрел на него. — Уверен, что и этот полёт тебе по плечу.

Гинштайн покачал головой, словно весело рассуждая над чем-то.

— Это было бы прекрасным завершением моей истории. Взрыв в небесах, распад на мельчайшие протонные частицы… — он мечтательно закрыл глаза. — Не смерть, а искусство.

Артур наклонился вперёд, его взгляд потемнел.

— Ты не лучше тех фанатиков. Тех убогих слуг Протона, что молятся твоим изобретениям, как божеству. Ты смеёшься над ними, но ты такой же.

Гинштайн открыл глаза и улыбнулся.

— Возможно, ты прав. Но скажи мне, разве на Земле сейчас происходит что-то лучше?

Артур напрягся.

— Что ты несёшь?

Майк удобнее устроился, насколько это позволяли его оковы, и медленно произнёс:

— Государства грызутся. Четыре сверхдержавы — Россия, США, Китай и Северная Корея — поглощают слабые страны в поисках ресурсов. Остальные государства уже давно ничего не решают. Это война. Медленная, но неотвратимая. Они не могут поделить ни планеты, ни космос. Они перегрызут друг другу глотки за последний клочок жизнеспособной земли.

Артур сжал кулаки, но промолчал.

Гинштайн наклонил голову, в его глазах сверкнуло удовлетворение.

— Но мы с Риггиком решили исправить эту проблему.

Он сделал паузу.

А потом тихо рассмеялся.

— Бах. В мгновение секунды — и Земля в щепки.

Рикард молниеносно обернулся.

Лили напряглась.

Артур медленно поднялся на ноги.

— Что ты только что сказал? — его голос прозвучал опасно тихо.

Гинштайн рассмеялся.

— Я сказал, что всё уже началось. И теперь всё зависит не от вас, а от него.

Он наклонил голову, его очки сползли на нос.

— Риггик уже запустил процесс. И вы ничем его не остановите.

В глазах Рикарда вспыхнула ярость.

Он рванул вперёд, схватил Гинштайна за воротник и прижал его к стене.

— Что именно он запустил?! — процедил он сквозь зубы.

Гинштайн только усмехнулся.

— Что-то куда более грандиозное, чем вы можете себе представить.

Рикард занёс кулак, но Лили положила руку ему на плечо.

— Бесполезно, — тихо сказала она. — Он всё равно скажет, но только тогда, когда захочет.

Рикард дрожал от ярости, но всё же отпустил Гинштайна.

Майк поправил воротник, хмыкнул и зашептал себе под нос:

— А ведь это даже забавно. Хотел бы я видеть лицо Игоря Ветрова, когда он поймёт, что его война — уже проиграна.

Артур резко выдохнул и обратился к остальным:

— Мы должны срочно связаться с Ветровым.

Рикард кивнул.

Он взял коммуникатор и ввел код связи с Игорем. Но ответа снова не было. Рикард выругался.

Ласточка сидела в уборном отсеке шаттла, склонившись над телом Корешка.

Он лежал на белоснежном покрывале, которое заботливо подстелили под его маленькое тело. Глаза были закрыты, но выражение его лица осталось таким же, каким Ласточка запомнила его при жизни — чуть испуганным, немного грустным, но всё же каким-то светлым.

Она медленно провела ладонью по его голове, перебирая светлые пряди волос.

— Ты ведь так боялся смерти, — тихо прошептала она. — Но в итоге ушёл первым. Это нечестно, знаешь?

Ласточка грустно улыбнулась, будто ждала от него ответа.

Она склонилась ниже.

— Я всё ещё слышу твой голос, Корешок. И знаешь что? Я буду помнить его. Буду помнить, как ты дрожал, как боялся, но всё равно делал то, что должен.

Она сжала его маленькую ладонь, но она уже была холодной.

Лили бесшумно вошла.

Ласточка даже не обернулась.

— Гинштайн сбрендил, — сказала Лили, прислоняясь к стене. — Несёт что-то про уничтожение Земли.

Ласточка наконец-то подняла на неё взгляд.

— А если он прав?

Лили сжала губы.

Она не хотела этого признавать, но Гинштайн мог говорить правду.

— Мы разберёмся, — твёрдо сказала она.

Её взгляд опустился на Корешка.

— Первым делом, — сказала она, — он будет похоронен с почестями. Мы найдём место, достойное его.

Ласточка грустно покачала головой.

— Лили… кто знает, что будет дальше с этой планетой? Я не хочу, чтобы его тело когда-нибудь осквернили. Ни Риггик, ни его проклятые фанатики.

Лили смотрела на неё несколько секунд, а потом тихо кивнула.

— Ты хочешь…

— Да.

— Но ведь…

— Так будет лучше.

Лили закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Значит, кремация.

На этот раз она не спорила.

Как только они пришли к этому решению, в комнату зашёл Артур.

Он внимательно посмотрел на тело Корешка, затем перевёл взгляд на Лили.

— На шаттле есть сжигательный отсек, — сказал он. — Он использовался для мусоросжигания. Но… мы сделаем это по-человечески. С почестями.

Лили резко вскинула голову.

— Корешок — не какой-то мусор, Артур.

Артур серьёзно посмотрел на неё.

— Я не это имел в виду, — спокойно ответил он. — Мы отправим его в открытый космос. Он растворится в пространстве Вселенной. Не останется ничего, что кто-то мог бы осквернить.

Лили напряглась.

Она не была готова прощаться, не таким образом.

Но потом взглянула на Ласточку.

На её измученные глаза, наполненные болью и страхом.

И она поняла, что Ласточка права.

— Ладно, — тихо сказала Лили. — Давайте сделаем это.

Ласточка глубоко вздохнула.

Она снова склонилась над Корешком и коснулась его лба.

— Я скажу тебе последнее «пока», — прошептала она. — И ты отправишься туда, где никто больше не сможет тебя тронуть.

Артур молча вышел.

Они начали подготовку к прощанию. Оно было тихим.

Ласточка долго сидела рядом с его телом, словно надеясь, что он всё-таки проснётся.

Но он не проснулся.

Артур принёс новую одежду — чёрный плащ с золотой вышивкой, найденный среди запасов шаттла.

— Ему бы понравилось, — глухо сказала Ласточка. — Он всегда хотел казаться важным.

Они аккуратно надели на него плащ, скрыв окровавленные одежды. Рикард принёс плотную белую ткань, в которую завернули его тело.

— Как дитя… — прошептала Лили, сжимая края ткани.

Рикард поднял его на руки и осторожно понёс в сжигательный отсек.

Шаги отдавались глухим эхом по металлическим стенам. Они шли молча. Каждый шаг словно врезался в их сердца гвоздём прощания. Когда дошли до отсека, Рикард аккуратно опустил его в капсулу.

Лили провела пальцами по его лицу. Ласточка, склонив голову, прошептала:

— Я думала, что в этот раз ты убежишь, Корешок. Как всегда.

Она вытерла слёзы и убрала руки.

Рикард закрыл люк.

На панели загорелся индикатор подготовки.

— Готовы? — спросил Артур.

Никто не ответил.

Тогда он нажал кнопку.

Крышка люка открылась.

Капсула резко ушла в вакуум, а через несколько секунд разлетелась на тысячи сияющих частиц.

Лили резко подняла голову, всматриваясь в чёрную бездну космоса.

Она искала его. Хотя бы тень, хотя бы отблеск… Но не увидела ничего. Только слабое свечение вдали на орбите.

— Вот и всё, — тихо сказала она. — Он ушёл.

Ласточка прикрыла глаза.

Рикард в последний раз взглянул в пустоту, затем развернулся и вышел первым.

За ним пошли остальные, все кроме Лили. Корешок стал частью Вселенной. И теперь он был свободен.

Лили долго не отходила от люка, её взгляд всё ещё был прикован к чёрному вакууму космоса.

Она не могла оторваться.

Где-то там, в бесконечной темноте, Корешок превратился в пыль межзвёздного ветра.

Она прижала ладонь к стеклу, словно надеясь, что он почувствует это прощание.

— Прощай, дружок… — прошептала она.

Вскоре она вернулась к остальным.

— Я видела свет.

Голос Лили прозвучал глухо, но уверенно.

Артур, стоящий рядом, нахмурился.

— Какой ещё свет?

Лили повернулась к нему.

— Когда частицы Корешка разлетелись, там… на орбите… что-то сверкнуло.

Артур пожал плечами.

— Может это был свет далекой звезды. Насколько я знаю, здесь на орбите нет ни спутников, ни станций, которые издавали бы такой свет.

Майк Гинштайн рассмеялся в голос.

— Заткните ему пасть, кто-нибудь, иначе это сделаю я. Раз и навсегда, — фыркнула Лили.

Рикард подошел к ученому. Послышался звук металлического протеза, и Гинштайн покорно облокотился спиной о стену.

— Так-то лучше, — проговорил детектив. — Все это кажется каким-то странным. Артур, нам нужно скорее вернуться на базу.

Артур кивнул. Он подошел к рычагу управления шаттлом и прибавил ход.

Лили закрыла глаза.

Перед её мысленным взором вспыхнула другая ночь, далёкая от этой, но такая же звёздная.

Она помнила прохладный ветер, несущий запах песка и пыли, тихий треск небольшого костра, над которым грелись две металлические кружки с чаем.

Она и Корешок.

Они сидели на высокой платформе в старом секторе Брагара, заброшенном районе Инглизы.

Оттуда был виден весь город, усеянный огнями и движущимися голограммами реклам.

А выше… тёмное небо, испещрённое звёздами.

— Как думаешь, Лили, есть ли там кто-то? — раздался тогда голос Корешка.

Она отхлебнула горячий чай и, не отрывая взгляда от далёких огоньков, пожала плечами.

— Ты про другие миры?

— Ну да… — Корешок задумчиво закрутил кружку в руках. — Может, там кто-то тоже смотрит на нас? Может, мы для них — просто светящаяся точка?

Лили улыбнулась.

— Ты, наверное, хочешь сказать, что если бы не вся эта война, мы бы уже исследовали всю галактику?

Корешок слабо усмехнулся.

— Да не. Я просто думаю… а вдруг где-то там тоже есть такие, как мы? Какие-то другие Корешки, другие Лили. Может, они даже сидят вот так же, пьют чай…

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Только они счастливее.

Лили подняла на него взгляд.

Он не шутил.

В его глазах, обычно полных осторожности и страха, сейчас было что-то другое.

Мечта.

Она перевела взгляд обратно на небо.

— Если бы ты мог выбрать, где родиться… ты бы выбрал что-то другое?

Корешок кивнул.

— Я бы родился там… где нет войны. Где не нужно прятаться.

Лили медленно вдохнула.

— Я бы тоже.

Они замолчали, наблюдая за звёздами, слушая ветер.

— Знаешь, Лили, однажды, когда это все закончится, я хочу оказаться среди этих звезд.

Она посмотрела в его глубокие, бездонные глаза. В них собрался весь свет звезд, на которые они смотрели.

— Ты не дождался конца этой войны, Корешок, но сейчас ты и правда среди звезд, — сказала Лили.

Воспоминания растворились со звуком двигателя.

Шаттл дрожал, проходя через атмосферу. В иллюминаторах вспыхивали огненные языки плазмы, но Лили не смотрела в окна.

Она сидела, плотно сжав руки на коленях, молчаливая и уставшая.

Рикард молча наблюдал за ней, прежде чем перевести взгляд на Ласточку.

Та так и не сказала ни слова с тех пор, как их друг навсегда остался в холодной пустоте космоса.

Артур стоял у стены, скрестив руки. Он изредка поглядывал на Майка Гинштайна, который, уже очнувшись, прикованный наручниками к креслу, смотрел в потолок с каким-то странным удовлетворением.

Когда огонь за иллюминаторами потух, корабль прошел входной барьер, и вскоре раздался голос автоматической системы:

— Прибытие на базу подтверждено. Начинаю посадку.

Рикард вдохнул через нос, провел рукой по лицу и выключил систему гравитационной фиксации кресел.

— Все, на выход.

Шаттл опустился на платформу, пыль завихрилась под мощными двигателями, и посадочные опоры с лязгом коснулись земли.

Металлический трап опустился.

Холодный воздух ночной Инглизы ворвался в кабину, смешиваясь с запахом обожженного металла.

Они вышли молча.

Пока Гинштайна выволакивали наружу, тот потягивался, будто он вернулся в свой уютный дом.

— И как же хорошо снова чувствовать землю под ногами, — пробормотал он, — а я уж было думал, что меня отправят прямиком в ад.

— Туда ты еще успеешь попасть, — буркнул Артур, подтолкнув его вперед.

Они вошли в ангар.

Рикард остановился и обвел взглядом базу.

— Ладно, — произнес он, — Артур, твоя задача — следить за этим ублюдком. Чтобы он не пытался ничего выкинуть.

— С радостью, — ухмыльнулся Артур, дернув Гинштайна за наручники.

Гинштайн поморщился, но ничего не сказал.

Рикард повернулся к Лили и Ласточке.

— А я пойду попробую снова связаться с Игорем Ветровым.

Лили наконец посмотрела на него.

— Думаешь, он наконец ответит?

Рикард сжал зубы.

— Должен.

Но когда он добрался до комнаты связи, и снова ввел частоту, экран остался темным.

Он попробовал еще раз. И еще.

Ничего.

Рикард сжал кулаки.

— Черт…

Что-то определенно происходило.

И ему это не нравилось.

Рикард выключил систему связи, облокотившись на холодный металлический пульт.

Связи с Игорем Ветровым не было. Неприятное предчувствие сдавило его грудь. Что-то определенно пошло не так. Он медленно развернулся и встретился взглядом с Артуром.

— Выбей из него информацию. Всё, что он знает, — голос Рикарда звучал отрывисто.

Артур хмыкнул, затем толкнул Майка Гинштайна в спину, заставляя его идти вперед.

— Ну что ж, профессор, кажется, настало время нашей долгожданной беседы, — с усмешкой произнес Артур.

Майк повел плечами, слабо улыбаясь.

— Я уже жду не дождусь, — проговорил он с притворным энтузиазмом.

Ласточка вдруг шагнула вперед.

— Я пойду с вами, — сказала она твердо. — Чтобы ты, Артур, не разошелся и случайно не убил его.

Артур прищурился, но ничего не сказал.

Рикард кивнул.

— Хорошо. Но если он не заговорит — применяйте все возможные методы. У нас нет времени.

Ласточка коротко посмотрела на Рикарда, а затем ушла вслед за Артуром и Гинштайном вглубь базы.

Они исчезли в коридоре. Рикард остался в одиночестве. Но ненадолго.

Где-то сбоку раздался мягкий топот тяжелых лап. Из темноты появился тигр. Он медленно приближался, его белая шерсть отливала серебром в слабом освещении базы.

Рикард было подумал, что он идет к нему, но тигр резко ускорился, прыгнул

— и повалил Лили на землю.

Лили ахнула, но уже в следующее мгновение громкий хриплый рык сменился влажным облизыванием.

Тигр лизал ее лицо грубым языком, издавая довольные звуки.

Лили захохотала сквозь слезы, обнимая его за шею.

— Глупый ты… — она закрыла глаза. — Мне кажется, что у меня открылась еще одна рана. Только не физическая… душевная…

Тигр мурлыкнул, мягко прижимаясь к ней.

— Но ты будешь моим лекарством, — прошептала Лили, уткнувшись в его теплый мех.

Рикард наблюдал за ней, затем тихо спросил:

— Лили… Откуда у тебя этот шрам?

Она резко напряглась.

Тигр чувствительно дернул ушами, почуяв перемену в ее состоянии.

Лили поднялась, но ее взгляд стал каким-то отстраненным.

— Я не знаю, — тихо сказала она. — Я не помню, как он появился.

Рикард нахмурился.

— Совсем ничего?

Лили покачала головой.

— Я помню только свое раннее детство. А потом… пустота. Шрам был уже на моем теле, когда я начала осознавать себя.

Рикард замолчал.

Тигр укрыл лапами морду, словно не желая слышать этого разговора.

Лили погладила его по шее, но ее взгляд остался пустым.

Рикард медленно выдохнул.

— Кто-то стер твои воспоминания, Лили.

Она вздрогнула. Но ничего не сказала.

В одно мгновение стены содрогнулись.

Рикард резко вскинул голову, его слух тут же уловил далекий гул, который с каждой секундой нарастал.

Через мгновение последовал мощный взрыв.

Пол под ногами дрогнул, заставляя Лили инстинктивно схватиться за стену.

— Что это?! — воскликнула она.

Тигр зарычал, навострив уши, его глаза сверкнули в свете аварийных ламп.

Грохот усиливался. Еще один взрыв. Потом второй.

— Началось… — глухо проговорила Лили, вслушиваясь в оглушительный гул за стенами базы. — Что-то очень большое… и очень опасное.

Рикард не раздумывал. Он метнулся к выходу, Лили последовала за ним. Они вырвались наружу — и застыли.

Небо над городом разрезал гигантский корабль, зависая над горизонтом словно предвестник беды.

Его металлический корпус блестел в лунном свете, а на бортах перемигивались огни неизвестного происхождения.

И вдруг… Лучи лазеров прорезали тьму.

Они выстреливали из орудий корабля, точно поражая определенные точки города.

— Черт возьми… — прошептал Рикард.

Изнутри базы выбежал Артур, его кулаки были счесаны, на губе запеклась кровь.

— Что за…?! — он перевел взгляд с Лили на Рикарда.

— Мы не знаем, но скоро узнаем, — ответил Рикард, не сводя глаз с корабля. — Лили, поехали.

Артур сдвинул брови.

— Что? Куда?!

— К месту посадки, — резко бросил Рикард. — Вы с Ласточкой оставайтесь здесь и следите за Гинштайном.

Лили молча кивнула, ее лицо оставалось сосредоточенным и напряженным.

Артур выругался, но не стал возражать. Тем временем корабль начал снижаться. Массивная тень легла на город, будто ночь опустилась раньше времени. Грохот двигателей сотряс воздух, вибрации ощущались даже под ногами.

Рикард быстро подошел к космоциклу и запустил систему.

— Запрыгивай! — бросил он Лили.

Леса на Инглизе были редкостью. В отличие от бескрайних пустошей, которые покрывали большую часть поверхности планеты, здесь, среди вековых деревьев, природа будто бы сохранила оазис жизни. Стволы уходили высоко в небо, переплетаясь ветвями так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь их крону. Из-за этой непроглядной тени жители деревни почти никогда не видели рассвета, а потому в самом центре поселения возвышалась искусственная сфера освещения. Каждое утро её включали, заполняя тёмные улицы мягким белым светом, а с наступлением ночи — отключали, оставляя деревню во власти кромешной тьмы.

В одном из деревянных домов, внутри маленькой, но уютной комнаты, Лили медленно открыла глаза. На мгновение ей показалось, что вокруг всё ещё царит ночь, но тусклый свет, пробивающийся сквозь тонкие щели в стенах, говорил обратное. Сон всё ещё окутывал её сознание, но внезапная тишина вокруг насторожила. Она села на кровати, осмотрелась. Никого.

В комнате царил идеальный порядок, словно её обитатели вышли всего на несколько минут, но при этом исчезли бесследно. Лили привыкла просыпаться под голоса родителей, под шум утренних разговоров за столом, но сегодня всё было иначе. Дом был пуст. Единственным источником звука оставалось старое радио, стоявшее на деревянном столе в углу комнаты. Из его динамиков доносился глухой, потрескивающий голос диктора:

— «Советский Союз во второй раз отправил миссию на колонизацию Меркурия, но из-за экстремальных климатических условий экспедиция вновь потерпела неудачу…»

Лили нахмурилась. Её отец любил слушать земные новости, и радио почти никогда не выключалось. Сейчас же в голосе диктора звучала странная приглушённость, будто слова приходили откуда-то издалека, сквозь толщу помех.

Внезапно звук резко оборвался.

Динамик зашипел, издавая странные трескучие волны, а затем раздалось нечто другое.

Шёпот.

Лили почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Это был не просто сбой в передаче сигнала — кто-то или что-то говорило прямо в эфире. Голоса были приглушёнными, искажёнными, словно сквозь толщу воды. Они нашёптывали слова, которых она не могла разобрать, но каждый звук пробирался прямо в сознание, сковывая тело напряжением.

Шёпот становился громче. Он заполнял пространство комнаты, проникая в каждый угол. Лили судорожно сглотнула, сердце застучало быстрее. Ей хотелось сказать что-то, позвать родителей, но голос застрял в горле.

Шёпот становился всё ближе.

Будто те, кто говорил, находились не в радио…

А прямо за её спиной.

— Хватит! — закричала она, зажимая уши руками.

Шёпот оборвался.

Радио издало последний шипящий звук и выключилось.

Лили осталась сидеть в глухой, пугающей тишине. Она осмотрелась, но ничего не изменилось — комната была пуста, свет из-за окон падал так же, как и раньше. Только теперь она чувствовала, что в этом доме, в этой деревне что-то было не так.

Радиоволны с Земли доносились до далёкой Инглизы не так быстро. Сигналы, пересекавшие бескрайние просторы Вселенной, претерпевали изменения, искажались, замедлялись. Никто не знал точно, когда тот или иной голос был записан, сколько лет, а может, и десятилетий прошло с момента, когда диктор произнёс слова, долетевшие до её радио. В этом и была самая жуткая ирония — в момент, когда она слушала новость, переданную на тысячи световых лет, возможно, Советского Союза уже не существовало.

Но Лили была ребёнком. Она не осознавала всей сложности этого явления, не задавалась вопросами о времени, пространстве и судьбах великих государств. Её мир был ограничен маленькой деревней среди бескрайнего леса. Тёмные заросли, простиравшиеся до самого горизонта, были единственным, что она знала.

Эта деревня была отдельным, отрезанным миром, словно остров посреди звёздного океана. Никто из её жителей не выходил за пределы леса, и никто извне не приходил сюда. Они существовали в этом замкнутом пространстве, обеспечивая себя всем необходимым, не полагаясь ни на внешнюю торговлю, ни на поставки с крупных городов.

Ни провизия, ни одежда, ни технологии сюда не доставлялись. Всё, что им было нужно, они создавали сами. Они выращивали урожай на узких полосах земли, прорубленных среди корней гигантских деревьев. Они добывали воду из глубоких колодцев, спрятанных в самых безопасных уголках леса. Они шили одежду из прочных волокон местных растений и изготавливали примитивные инструменты, используя всё, что могла дать им эта земля.

Эта деревня жила по своим законам, по своему расписанию. Они включали искусственную сферу освещения утром и гасили её ночью. Они устраивали общие собрания на площади, принимая решения о распределении еды и работы. Они рассказывали друг другу истории, которые со временем превращались в легенды.

Но больше всего Лили ощущала в этой деревне одно — чувство замкнутости.

Как будто они были не просто изолированы от мира, а нарочно заперты здесь.

Деревня жила своим особым ритмом, который не зависел от внешнего мира. Каждый день здесь был похож на предыдущий, но в то же время наполнен маленькими, но важными событиями.

Ранним утром, когда искусственная сфера освещения наполняла поселение мягким, тёплым светом, взрослые выходили из своих домов и отправлялись по делам. Женщины направлялись к общинным огородам, расположенным на небольших полянах среди корней гигантских деревьев. Там они ухаживали за растениями, которые чудом прижились на этой чужой земле, собирали урожай, очищали грядки от сорняков. Мужчины же занимались ремеслом — кто-то ковал инструменты, кто-то вырезал из прочного древесного материала мебель, а кто-то чинил механизмы, оставшиеся с тех времён, когда переселенцы только прибыли сюда.

Дети, включая Лили, бегали по узким тропинкам между домами, играли в простые игры, собирали ягоды в лесу и пытались ловить небольших существ, обитавших среди корней. Им с раннего возраста прививали чувство ответственности: каждый ребёнок знал, что его маленькие руки однажды станут такими же трудолюбивыми, как у взрослых. Девочки учились шить одежду и готовить пищу, мальчики помогали в постройке новых домов и ремонте старых.

Но несмотря на эту суровую, порой однообразную жизнь, в деревне существовали праздники. Самым красивым и таинственным из них был Праздник Тысячи Звёзд. Он проводился раз в год в самую тёмную ночь, когда искусственная сфера освещения гасла, оставляя деревню во мраке. В этот день все выходили из домов, поднимали головы к небу и смотрели на далёкие мерцающие точки — на звёзды, что напоминали им о Земле.

Старейшины рассказывали детям истории о тех временах, когда люди впервые вышли в космос, когда первые корабли покинули орбиту родной планеты. Они говорили о героях, которые проложили путь сквозь холодную пустоту, о тех, кто пожертвовал собой ради будущего.

Лили особенно любила этот праздник. Она могла часами сидеть, вглядываясь в звёздное небо, слушая истории и мечтая о том, как однажды сама отправится туда, где ещё не ступала нога человека.

Другим важным событием был Праздник Инглизского Лета. Из-за плотной растительности и вечного полумрака в лесу жители практически не видели солнца, и именно поэтому однажды был придуман этот праздник. В день, когда искусственная сфера освещения включалась на максимальную мощность, деревня превращалась в яркое, залитое светом место, будто настоящий летний день настал.

Люди наряжались в лёгкую одежду, устраивали уличные застолья, а дети веселились, бегая среди длинных теней, которые отбрасывали дома и деревья. Главной традицией праздника было плетение светящихся венков, которые изготовлялись из местных флуоресцирующих растений. Эти венки спускали по небольшим ручьям, протекающим сквозь деревню, и они медленно исчезали в темноте леса, словно унося с собой мечты и желания.

Люди, жившие здесь, были переселенцами с Земли. Давным-давно, ещё в начале экспансии человечества, они прибыли на Инглизу, надеясь обрести здесь новый дом. Но планета оказалась враждебной, особенно её коренное население — лотаки. Первые контакты с ними не заладились, случались конфликты, нападения, а затем люди просто отгородились, спрятались в лесу, отказываясь выходить за его пределы.

Они считали, что лотаки — жестокие создания, неспособные на мирное сосуществование. Может быть, в этом была их ошибка, но страх перед неизвестным оказался сильнее желания что-либо изменить.

Лили не знала, как всё было на самом деле. Она просто жила в этом мире, среди этих людей, среди их традиций и страхов, и думала, что так будет всегда.

Но судьба распорядилась иначе.

Лили с детства ощущала странную холодность со стороны матери. Не то чтобы женщина её не любила — скорее, она не умела показывать эту любовь так, как это делали другие родители в деревне. Она не прижимала её к себе, не гладила по голове, не рассказывала сказки перед сном. В её глазах не было теплоты, только усталость и нечто похожее на тревогу, словно она всегда чего-то боялась, даже если ничто не угрожало их спокойной жизни.

Она никогда не рассказывала Лили о своём прошлом. Всё, что девочка знала, — это то, что мать прибыла на Инглизу ещё ребёнком, в составе одной из первых групп переселенцев. Но почему она осталась в этой деревне? Почему не ушла вместе с теми, кто пытался наладить контакт с лотаками или отправился исследовать планету? На все вопросы Лили мать отвечала односложно или просто игнорировала их, будто даже думать о прошлом было для неё чем-то запретным.

Она не участвовала в деревенских праздниках, не носила венки на Празднике Инглизского Лета, не рассказывала сказок в ночь Тысячи Звёзд. Она была как призрак среди живых людей — всегда тихая, всегда отстранённая.

Однажды, когда Лили было семь, она всё-таки осмелилась заговорить о том, что её тревожило.

— Мама, я слышу шёпот, — тихо сказала она вечером, когда они сидели в тёмном доме, освещённом только слабым светом искусственного солнца, проникающим через маленькое окно.

Женщина даже не подняла глаз от своей работы — она чинила старую ткань, аккуратно сшивая разорванные края длинными стежками.

— Какой ещё шёпот?

— По ночам, — продолжила Лили. — Я слышу голоса. Они тихие, но они говорят. Они шепчут прямо в ухо.

На этот раз мать остановилась. Медленно, с лёгким раздражением она подняла взгляд и, не меняя выражения лица, произнесла:

— Ты слишком много мечтаешь. Найди себе дело, и у тебя не останется времени на всякие глупости.

После этих слов она снова опустила глаза на ткань, будто ничего не произошло.

Лили сжала губы, почувствовав, как внутри что-то сжалось.

Она хотела, чтобы мать сказала ей что-то другое. Что всё в порядке. Что она верит ей. Что она её защитит.

Но вместо этого — холод. Как всегда.

Лили с трудом вспоминала своего отца. Он ушёл в город, когда ей было пять, и с тех пор не возвращался. Мать не говорила о нём ни слова, будто он исчез из их жизней навсегда, словно его никогда и не существовало.

Родителей ей заменял старик, который появлялся в деревне то на несколько дней, то на недели, а затем так же внезапно исчезал. Никто не знал, откуда он приходил и куда уходил. Его называли дедушка Ву.

Он не был похож на остальных людей. В деревне жило немало бывших землян — светлокожих, темноволосых, с привычными лицами. Но дедушка Ву отличался. Его кожа была смуглее, чем у большинства переселенцев, а глаза — узкие, как две тонкие линии, в которых поблескивал живой огонь. Он говорил с акцентом, и Лили всегда думала, что он прибыл с каких-то дальних земель Земли. Может, из Китая? Или, как рассказывали старики, с одной из восточных провинций некогда существовавшего Советского Союза?

Дети побаивались его, а взрослые относились с уважением. Кто-то шептался, что он последний носитель древней мудрости, кто-то говорил, что он просто старик, потерявший свой путь.

Но Лили он нравился. Он был единственным, кто верил ей.

— Ты не сумасшедшая, девочка, — говорил он, глядя на неё своими глубоко посаженными глазами. — Эти голоса — твой особый путь.

— Какой путь? — спрашивала Лили, подбирая под себя ноги и смотря на него с любопытством.

— Путь Дао, — отвечал он. — Путь Великого Пути. Не все могут его слышать, но ты… ты рождена с этим даром.

— Но мама говорит, что я придумываю.

Дедушка Ву усмехался и качал головой.

— Твоя мать боится того, чего не понимает. Как и все люди.

Лили не до конца понимала, о чём он говорит, но когда дедушка Ву был рядом, голоса в ночи больше её не пугали.

Иногда мама уводила Лили в лес за ягодами. Это происходило поздним вечером, когда искусственное солнце в деревне уже погасало, и только серебристые лунные нити пробивались сквозь плотные кроны деревьев.

Ягоды, за которыми они охотились, росли у самого водопада Тихих Волн. Они были мелкими, похожими на крошечные рубины, и любили воду — их стебли тянулись к сырому воздуху, а листья блестели в лунном свете.

Лили не любила этот поход. Ей было страшно.

Спуск к водопаду был крутым, с узкими тропами, которые вели вниз по извилистым склонам. Они пробирались через густые заросли, где тени сплетались, как длинные пальцы, а корни деревьев, словно чёрные змеи, выступали из земли.

Мать шла впереди, молчаливая и сосредоточенная, а Лили шагала следом, крепко сжимая корзину.

В лесу всегда был шёпот.

Странные звуки, не похожие на ветер, словно кто-то прятался среди деревьев и следил за ними.

Иногда она слышала голоса — нечёткие, тягучие, словно вырванные из сна. Они не были угрожающими, но от них у Лили стыло в груди.

Она хотела рассказать об этом матери, но та всегда отмахивалась.

— Это просто ветер, Лили. Забудь об этом.

Они собирали ягоды молча. Лили сгибалась над кустами, чувствовала, как влажная трава холодит кожу, и украдкой бросала взгляд в сторону деревьев.

Казалось, там кто-то стоял.

Она закрывала глаза, чтобы не видеть.

Когда корзины были полны, они разводили костёр.

Ночь сгущалась вокруг, и тогда шёпот становился ещё громче.

Он разливался эхом между деревьями, сплетался с шумом водопада, шуршанием травы, потрескиванием дров в огне.

Лили укутывалась в покрывало, закрывала уши ладонями и сжималась в комок, стараясь уснуть.

Но даже во сне голоса не исчезали.

Лишь дедушка Ву поддерживал Лили.

Когда никто не верил ей, он лишь кивал головой и улыбался, не называя её фантазёркой, не отмахиваясь, как мама.

— Ты особенная, девочка.

Годы шли, но голоса не исчезали. Лили привыкала к ним, но иногда, в особенно тихие ночи, её всё равно пробирал страх.

Она не знала, почему только дедушка Ву понимает её.

Лили было уже двенадцать, когда однажды ночью дедушка Ву забрал её на берег реки. Луна отражалась в воде, деревья тихо скрипели, а над их головами разливалось звёздное сияние.

— Лили, пришло время.

Она посмотрела на него, не понимая.

— Время для чего?

Дедушка Ву тяжело вздохнул.

— Ты не сможешь остаться здесь. Этот лес сковывает тебя, ты рождена для другого. У тебя острый склад ума, ты внимательна к деталям. Ты чувствуешь то, что другие не замечают. И ты слышишь их…

Лили похолодела.

— Ты про голоса?

Старик кивнул.

— Они твоя судьба. Но только ты решаешь, что с ней делать. Если останешься здесь — они поглотят тебя. Если уйдёшь — ты сможешь понять, что они означают.

Лили опустила взгляд.

— Но куда мне идти?

Ву улыбнулся.

— В город. В Брагар.

Лили вздрогнула.

Город.

О нём рассказывали страшные вещи.

Огромный, шумный, полный опасных людей и жестоких лотаков.

— Там, в Брагаре, у меня есть заведение. "Дар Дракона".

— Что это?

— Там я обучу тебя всему, что знаю.

Лили смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Я хочу, чтобы ты жила.

Ночью Лили собрала вещи.

Маленький узелок, в котором лежали лишь несколько вещей, но главной из них был небольшой амулет с выгравированными символами.

Дедушка Ву дал его ей перед уходом.

— Это поможет тебе, когда придёт время.

Она не понимала, но приняла подарок.

Прежде чем выйти за порог, она оглянулась на маму.

Женщина спала всё так же отстранённо.

Лили задержала дыхание, будто хотела сказать что-то, но так и не решилась.

Она развернулась и ушла.

В ночь.

В неизвестность.

Лили шла по улицам Брагара, укутанная в потрёпанный отцовский плащ. Город был огромен, шумен и полон чуждых запахов, а люди и лотаки двигались, будто вовсе не замечая друг друга.

Она шла долго.

Прошла глухие переулки, миновала рынок, где торговцы выкрикивали предложения на незнакомых языках, пересекла широкие мостовые с левитирующими платформами.

И вот наконец она оказалась перед высоким зданием с выгравированными на каменных воротах символами.

"Дар Дракона".

Внутри раздавались удары.

Лили тихо вошла и остановилась у входа.

Во дворе среди колонн и фонарей тренировались ученики в оранжевых одеждах.

Их движения были четкими, точными, выверенными.

Они били деревянные столбы, двигались в сложных фигурах, оттачивали удары.

Пот стекал по их лицам, но они не останавливались.

Лили поражённо смотрела на них.

Она не заметила, как к ней подошёл высокий человек.

Он был огромным, широкоплечим, его лицо пересекал старый шрам.

— Здесь не место для беспризорников, уходи.

Лили встрепенулась.

— Я… мне сказал прийти дедушка Ву!

Мужчина насмешливо фыркнул.

— Да что ты…

Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, Лили сунула руку в карман и достала амулет.

Лучи искусственного солнца пробежали по выгравированным на нём символам.

Воины замерли.

Учитель тоже.

Он медленно протянул руку, взял амулет, осмотрел его и сразу же изменился в лице.

— Следуй за мной.

Лили ввели в широкий зал с колоннами и парящими фонарями.

На возвышении сидел старик, облачённый в традиционные одежды.

Его узкие глаза смотрели на Лили спокойно, но внимательно.

Он слегка улыбнулся.

— Я ждал тебя.

Лили затаила дыхание.

— Дедушка Ву!

— Ву — это то, как меня зовут здесь.

Он поднялся и прошёлся по залу.

— Много лет назад я прибыл на эту планету с Земли. Я был одним из последних монахов Шаолиня. Мои братья разошлись по галактике, но я выбрал Инглизу, чтобы здесь открыть свою школу.

Лили молча слушала.

— Я искал достойных. Искал тех, кто чувствует мир не так, как другие.

Он остановился перед ней.

— Ты слышишь их.

Лили подняла глаза.

— Голоса?

Ву кивнул.

— Это не проклятие. Это твой путь. Вопрос в том, пойдёшь ли ты по нему.

Он сделал паузу.

— Ты можешь уйти прямо сейчас. Или остаться и научиться владеть собой.

Лили сжала кулаки.

Она вспомнила ночной лес, шёпот в радиоприёмнике, одинокие ночи.

Она вспомнила, как все говорили, что она странная.

И вспомнила, что только дедушка Ву верил в неё.

Она подняла голову и твёрдо ответила:

— Я останусь.

Лили не знала, что ожидать, когда впервые вступила на путь ученицы. Но она быстро поняла: здесь нет лёгких дорог. Каждый день начинался до рассвета.

В сером предутреннем тумане, когда город ещё спал, ученики вставали с жёстких коек и выходили во двор.

Тренировки начинались в тишине.

Прежде всего — дыхание.

— Ты не владеешь телом, пока не владеешь дыханием, — говорил Ву.

Лили сидела на холодных камнях, закрывая глаза и пытаясь следовать его словам.

Она чувствовала ветер, слушала, как листья шелестят под лёгкими потоками воздуха.

Но стоило ей концентрироваться, как голоса снова начинали нашёптывать что-то невнятное.

Она сжимала кулаки.

Она злилась.

— Расслабься, дитя, — Ву садился рядом. — Голоса — это тоже часть дыхания. Прими их.

Но Лили не могла.

После медитации начинались тренировки тела. Простые разминки. Но они длились часами.

Поначалу Лили с трудом дотягивалась кончиками пальцев до земли, её тело не слушалось.

Но потом…

Потом она стала гнуться, как ветка бамбука на ветру. Она стала быстрее. Выносливее. Она училась бить, ловить удары, падать и вставать снова.

Не было дня, когда она не чувствовала боли. Сбитые в кровь кулаки. Ноги, покрытые синяками и ссадинами. Тело, болящее от постоянных падений.

— Почему это так тяжело? — спрашивала она.

Ву улыбался.

— Ты бьёшься с миром, но не с собой. Кто сказал, что тебе нужно ломать себя?

Он помогал ей подняться.

— Смотри на воду, Лили. Она мягкая, но пробивает камень.

Она слушала.

Запоминала.

Но где-то в глубине все ещё чувствовала глухую ярость.

— Гнев мешает тебе видеть, — говорил Ву. — Ты ищешь силу? Ты хочешь сломать этот мир?

— Я хочу стать сильной, — говорила Лили. — Чтобы больше не быть слабой.

— Истинная сила — не в том, чтобы уничтожать. Она в том, чтобы сохранять.

Он учил её не только бою. Он рассказывал о Дао, о пути воды, о равновесии во вселенной.

Он читал ей Конфуция:

"Настоящий человек знает меру своих возможностей и никогда не вступает в битву, которую невозможно выиграть."

Но Лили не понимала. Не до конца. Не тогда.

Она росла. Она совершенствовалась. Её удары стали точными, её движения стали текучими, её разум обострился.

Она больше не кричала во время тренировок. Она больше не злилась, когда падала. Она поднималась молча и шла дальше.

Ву видел это.

В один из дней её позвали в главный зал. Она вошла в белом облачении. Её встретили молчанием. Ученики стояли вокруг, опустив головы.

А перед ней — сам Ву, держащий в руках свиток.

— Лили, дитя моего духа, — произнёс он. — Ты завершила свой путь ученицы. Ты прошла все испытания, познала страдание, научилась видеть путь. Теперь ты — мастер.

Он развернул свиток.

На нём были выгравированы слова, которые отныне стали её клятвой.

Она поклялась…

…использовать знания во благо.

…защищать слабых.

…никогда не сражаться ради ненависти.

Она склонилась перед Ву, а он вложил в её руки кинжалы, которые стали их продолжением. С этого дня… Она стала мастером.

И спустя долгие годы она решила вернуться в свою деревню…

Лили шла по знакомой тропе, но чем ближе она подходила к деревне, тем тяжелее становились её шаги. В воздухе пахло гарью, даже спустя столько времени. Деревья, некогда закрывавшие поселение от света, теперь стояли обугленные, словно мёртвые великаны. Лили замерла у границы, не в силах сделать ещё один шаг.

Там, где раньше были дома, теперь лежали руины. Обугленные балки, заваленные пеплом улицы, опрокинутые телеги. Сквозь разбитые окна виднелись остатки былой жизни — сломанная мебель, разорванные одежды, опрокинутые чашки, за которыми когда-то сидели семьи.

Она двинулась вперёд, цепенея от ужаса. На площади, где обычно устраивали Праздник Тысячи Звёзд, лежали тела. Их было немного, но хватило, чтобы её охватил холод. Некоторых она узнала — это были её соседи, старик, который когда-то угощал её сушёными ягодами, женщина, что плела корзины. Их лица были застывшими, словно замороженными в моменте страха.

Но нигде не было её матери.

Лили отчаянно искала, пробегая мимо разрушенных домов. Сердце билось в бешеном ритме, руки дрожали. Она заглядывала в каждый угол, надеясь, что найдёт хоть кого-то живого, хоть какую-то зацепку, но деревня словно вымерла.

Она стояла среди руин и смотрела в пустоту. Её детство исчезло в этом пепле. Дом, в котором она когда-то спала, исчез. Гнездо, в котором она жила, разрушено.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Потом Лили развернулась и пошла в сторону школы Ву.

Шаг за шагом она отходила от деревни, оставляя её позади, но в груди что-то разрывалось. Это было похоже на боль, но сильнее — словно что-то внутри неё рухнуло и сгорело вместе с её прошлым.

Лили шла по знакомой дороге, но с каждым шагом её охватывало дурное предчувствие. Когда она подошла к воротам школы, сердце сжалось.

Всё было разрушено.

Гравийный двор, где раньше молодые ученики тренировались от рассвета до заката, был завален телами. Лили почувствовала, как дыхание перехватило. Кое-где ещё тлели деревянные перекрытия, а флаг с символом «Дара Дракона» валялся в грязи, изорванный и заляпанный кровью.

Лотаки ходили по двору, роясь в ящиках, вытаскивая оружие, свитки и ценные предметы, словно дикие шакалы. Один из них выдернул из-под трупа ученика меч и рассмеялся. Другой перетаскивал ценности в грузовик.

Лили затаилась в тени разрушенной стены, сердце бешено билось. Она скользнула вдоль расколотых колонн, ловко обходя патрулирующих лотаков. Крепко сжав кулаки, она сделала глубокий вдох и проникла внутрь здания.

Школа Ву была уничтожена. В коридорах валялись свитки с учениями, перемешанные с пеплом и кусками древесины. По стенам шли трещины, а от зала, где они когда-то занимались, почти ничего не осталось.

Но там были голоса.

Лили замерла у проёма, прячась в тени. Внутри просторного зала стояли двое.

Один был высоким лотаком с широкими плечами, угловатым лицом и заострёнными чертами. На его шее висел металлический медальон с выгравированным древним символом. Его глаза светились безумием, а длинный кожаный плащ был пропитан чужой кровью.

Рядом с ним стояла лотакийка, гибкая и ловкая, её движение напоминало змеиное скольжение. Она носила облегающий тёмный костюм с множеством ремней и кобур, а на бедре висели два кинжала. Волосы собраны в строгий хвост, а её взгляд выражал безразличие и холодную уверенность.

Перед ними, на коленях, был старик Ву.

Он выглядел истощённым, но в глазах всё ещё горел тот самый свет, который Лили помнила с детства. Он не сломался.

— Ты приютил у себя девчонку из деревни, — медленно сказал высокий лотак, его голос был низким и хриплым. — Где она?

Ву молчал.

— Она уже выросла, — добавила лотакийка, скрестив руки. — Ты ведь знаешь, кто она такая. А значит, мог бы помочь нашему делу.

— Вы не понимаете, о чём говорите, — спокойно ответил Ву. — Вы движимы ненавистью, а она ведёт к разрушению.

Лотак ухмыльнулся.

— Ну что ж… твой выбор.

Он поднял длинное мачете и одним мощным движением вонзил его в грудь старика.

Лили почувствовала, как внутри неё что-то лопнуло.

Она выбежала из тени, её ноги сами понесли её вперёд. Она ударила лотака с размаху, тот не успел среагировать и отлетел в стену, проломив деревянные балки.

Лотакийка тут же бросилась на неё, извлекая кинжалы. Их клинки столкнулись, зазвенев, искры осветили тёмный зал. Лили двигалась быстро, её удары были точными, но противница не уступала — она скользила влево, уходила от атак, контратаковала с безжалостной грацией.

Лили метнула ногу вверх, стремясь ударить лотакийку в висок, но та уклонилась и резко двинулась в сторону.

Боль пронзила Лили внезапно.

Она не сразу поняла, что произошло. Взгляд метнулся вниз. Из её спины торчало лезвие.

Тело ослабело, ноги подкосились. Она рухнула на колени, а затем лицом вниз, хватаясь за пол пальцами.

— Риггик! — крикнула лотакийка. — Я должна была сама справиться с ней.

— Нет времени, Галана. Сожгите всё, — раздался приказ.

Лили слышала треск огня, чувствовала, как тепло разливается по полу. Она пыталась подняться, но тело её не слушалось. Всё вокруг застилал жар, а сознание уплывало во тьму.

Космический корабль, словно колоссальная тень, возвышался над безжизненным ландшафтом Инглизы. Его массивные металлические створки начали медленно раздвигаться, выпуская наружу густой пар, клубящийся вокруг, словно дым из пасти древнего зверя. Лили и Рикард, стоя на холме неподалеку, инстинктивно напряглись.

Первыми вышли воины. Их было тысячи. Черные доспехи, массивные, но в то же время удивительно гибкие, переливались под светом небес, отражая звезды в зеркальной глади. Они шли ровными рядами, их шаги отдавались гулким эхом по каменистой почве. За спинами у каждого было лазерное оружие, а на поясах висели мечи с черным лезвием, что будто поглощало свет. Эти воины были чем-то иным, чем простые солдаты. Их движения были выверены, лица скрыты шлемами с узкими светящимися прорезями.

Рикард сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Когда последние воины заняли позиции, из глубины корабля, окруженный мерцающими голографическими экранами с непонятными данными, вышел он.

Высокий, облаченный в тот же черный доспех, но с золотыми линиями, что образовывали символику Центра Управления Вселенной. Его шаг был медленным, размеренным, в воздухе витало напряжение. Когда он приблизился, его руки легли на шлем, и в следующую секунду он снял его.

Игорь Ветров.

Его взгляд был холоден, словно сам космос, его черты лица заострились, а во взгляде читалась бесконечная усталость и сила одновременно. Он всмотрелся в Рикарда, словно изучая его заново, а затем произнес:

— Наконец-то мы встретились в реальности.

Рикард сжал зубы, а затем, не раздумывая, со всей силы ударил Игоря Ветрова кулаком в лицо. Голова того резко дернулась в сторону, но он не упал. На губе Ветрова выступила кровь, которую он лениво вытер тыльной стороной перчатки. Воины мгновенно напряглись, один из них шагнул вперед, но Игорь поднял руку, останавливая их.

— Где ты был? — рявкнул Рикард, его голос дрожал от ярости. — Где ты был со всей этой армией, когда мои друзья гибли?!

Игорь молча смотрел на него, затем вздохнул и медленно произнес:

— Путь с Земли не близкий. Мы потратили все космическое топливо, чтобы добраться сюда как можно быстрее.

Рикард хотел что-то сказать, но вдруг один из воинов, не дожидаясь приказа, резко ударил его прикладом лазерного ружья в колено. Рикард рухнул на одно колено, зашипев от боли, а дуло оружия оказалось прямо у его виска.

— Стой! — резко сказала Лили, делая шаг вперед. Её глаза метались между Ветровым и его людьми. Ситуация накалялась.

— Убрать оружие, — спокойно приказал Игорь, не отводя взгляда от Рикарда.

Воин послушался мгновенно, опустил ружьё и отошёл назад. Игорь протянул Рикарду руку.

Рикард секунду колебался, затем стиснул зубы и схватил протянутую ладонь, рывком поднимаясь на ноги. Боль в колене ещё пульсировала, но он не обратил на это внимания.

— Чёрт возьми, Ветров, — прохрипел он, чуть прихрамывая. — Ты разрушил город.

Игорь посмотрел на него с той же холодной отстранённостью.

— Мы наносили удары лазерами прицельно по местам скопления лотакских террористов. В мирные зоны мы не стреляли.

Рикард скривился.

— Ты называешь это оправданием? В этих «зонах скопления» могли быть и обычные жители.

— Возможно, — спокойно признал Игорь. — Но если бы мы не ударили, этих «обычных жителей» скоро бы разорвало взрывом их же собственных фанатиков.

Лили нахмурилась, глядя то на одного, то на другого.

— Вы оба правы и оба не правы, — тихо сказала она. — Пока вы спорите, Риггик Креттос готовит следующий ход. Может, лучше займёмся тем, ради чего мы все здесь?

Игорь кивнул.

— Где Гинштайн? — спросил он.

— На базе, — ответил Рикард, глядя ему прямо в глаза.

— Хорошо. — Игорь слегка кивнул, затем добавил: — А тигр?

Лили напряглась.

— Зачем тебе тигр?

Игорь покосился на неё, но не стал отвечать сразу. Его пальцы постучали по рукояти меча за спиной.

— Времени нет, Лили, — только и сказал он.

Она сжала кулаки, но ничего не ответила.

— Они оба на базе, — повторил Рикард, бросая короткий взгляд на Лили.

Игорь повернулся к своим людям.

— Начать патрулирование улиц, — приказал он твёрдым голосом. — Любой, кто покажется подозрительным, должен быть устранён. Без предупреждения.

— Есть, командир! — раздалось сразу несколько голосов. Воины отдали честь и начали расходиться по улицам.

Рикард поморщился.

— Игорь, не кажется ли тебе, что это перебор?

— Нет, — спокойно ответил тот. — Риггик Креттос мог оставить на планете своих людей. Мы не можем рисковать.

Лили сделала шаг вперёд.

— Ты вводишь здесь военное положение?

Игорь посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно усомнился в её догадливости.

— Именно, — подтвердил он. — Это единственный способ взять ситуацию под контроль.

— Под контроль или под диктатуру? — усмехнулся Рикард.

Игорь не ответил. Он лишь повернулся и направился к своему аэромобилю, бросив через плечо:

— Едем на базу.

Риукард настроил автопилот на своем транспорте, и они вместе погрузились в аэромобиль.

На пути к базе Рикард заметил, как Игорь внимательно осматривает местность. Их сопровождало несколько солдат, охранявших периметр. Игорь сложил руки на груди и, не глядя на Рикарда, спросил:

— Как ситуация?

Рикард стиснул зубы и отвернулся, глядя в сторону.

— Я задал вопрос, — повторил Игорь, но в его голосе не было ни угрозы, ни раздражения.

Рикард молчал.

— Что ж, на этот раз ты не можешь просто прервать связь, — с усмешкой сказал Игорь.

Рикард посмотрел на него. В глазах Ветрова читалась ирония, но что-то в его выражении лица вызывало у Рикарда странное чувство. Он видел перед собой тело того самого человека, который убил его семью. Только разум теперь был другим.

«А может, всё-таки тем же?» — пронеслась у него мысль.

Гнев поднимался внутри, сжимая его грудь, как раскалённые клещи. Он представил, как сжимает горло Игоря, как вонзает лезвие своего протеза в его сердце. Всё было так просто. Один удар, и всё кончено.

Но он молчал.

Когда они вошли в базу, их встретил Артур. Он шагнул вперёд с лёгкой улыбкой, но было видно, что он тоже напряжён.

— Рад тебя видеть, командир, — сказал он, протягивая руку.

Игорь, не раздумывая, шагнул вперёд и крепко обнял его.

— Рад, что ты жив, Артур, — его голос был по-настоящему тёплым.

Рикард впервые услышал в голосе Игоря что-то, напоминающее искренность.

Артур кивнул и посмотрел на Рикарда.

— Если бы не он, я бы не стоял здесь сейчас.

Игорь перевёл взгляд на Рикарда и слегка кивнул.

— Я в этом не сомневался.

Но Рикард не ответил. Он лишь сжал кулак и сделал шаг в сторону.

В дальнем углу, возле терминала, стояла Ласточка. Когда её взгляд встретился с глазами Игоря, в них не было ничего, кроме холода и презрения.

Из-за угла показался тигр. Его белоснежная шерсть вздыбилась, он зарычал, обнажая острые клыки. Его взгляд был полон ярости — зверь чувствовал опасность.

Игорь замер на мгновение, разглядывая хищника. Затем его губы растянулись в едва заметной улыбке.

— Это то, что нужно, — сказал он.

Резким движением он вскинул лазерное ружьё.

Раздался выстрел.

Яркая вспышка озарила базу. Лазерный заряд ударил прямо в голову тигра. Животное дёрнулось, захрипело, а затем рухнуло на холодный металлический пол.

Лили взвизгнула от ужаса и бросилась на Игоря.

— УБЛЮДОК! — крикнула она, вцепляясь в него руками.

Игорь перехватил её запястье, но Лили нанесла удар локтем, целясь в горло. Он успел уйти в сторону, но она снова рванула вперёд, пытаясь вцепиться в его лицо.

Рикард и Артур бросились разнимать их. Артур схватил Лили за плечи, а Рикард перехватил руку Игоря, который уже был готов ударить в ответ.

— Хватит! — рявкнул Рикард.

Лили дышала тяжело, её глаза пылали гневом.

— Ты только сюда прилетел, и уже хозяйничаешь на этой планете?! — выкрикнула она.

Игорь отряхнул свой плащ, поправил рукав и равнодушно ответил:

— Эта планета, как и многие другие, подчинена Земле.

— Эта планета не подчинена никому, — раздался тихий голос Ласточки.

Все повернулись к ней. Девочка стояла в углу, сжав кулаки. В её глазах был тот же холод, что и прежде, но теперь в нём читалось не только презрение, но и боль.

— Что еще скажет лотакийка? — усмехнулся Игорь.

Лили тяжело дышала. Её руки тряслись от ярости. Она разжала кулаки, плюнула на пол перед Игорем и, развернувшись, ушла в другую комнату.

Рикард молча смотрел на Ветрова. В его взгляде было всё: ненависть, презрение, желание убить прямо здесь и сейчас.

Но Игорь словно не замечал этого.

Он подошёл к мёртвому тигру, достал из кобуры тонкое лезвие и с хирургической точностью вспорол череп.

Послышался мерзкий хруст.

Игорь аккуратно просунул пальцы внутрь и извлёк небольшой металлический цилиндр, заляпанный кровью.

— Вот оно, — тихо произнёс он, поднимая капсулу разума.

Он повернулся к Рикарду и Артуру.

— Пришло время узнать истину.

Тишина в помещении казалась зловещей. Никто не проронил ни слова, когда Игорь вставил капсулу разума в компьютер Рикарда. Экран вспыхнул, загорелись строки данных, перерабатывая информацию. Затем изображение стабилизировалось, и началось воспроизведение.

Перед их глазами возникло воспоминание тигра.

Он проснулся, лениво потянулся, расправляя свои мощные лапы, зевнул, обнажив острые клыки. Тусклый свет освещал небольшое помещение, которое служило ему вольером. Он чутко уловил голос за стеной, знакомый и неприятный. Тихо ступая по металлическому полу, он прошёл к проёму и улёгся на тёплую лежанку. Его дыхание было размеренным, но взгляд цепко следил за движением теней за перегородкой.

За стеной сидели двое.

Раггакко — вальяжный, самодовольный, с ухмылкой, полулежал в кресле, перебирая золотые кольца на пальцах. Напротив него — Риггик Креттос. Тёмная фигура, скрытая в полумраке, скрестив руки на груди, с прищуром смотрела на торговца.

— Мне нужно больше, Раггакко, — произнёс Риггик, голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Больше денег. Больше контрабанды. Если мы хотим довести дело до конца, мне нужно, чтобы ты напряг все свои связи.

Раггакко усмехнулся и потянулся за бокалом с тёмной жидкостью.

— Напрягу? Я уже напряг столько связей, что скоро у меня будут проблемы с позвоночником, — лениво протянул он, делая глоток. — А вообще… я в этом деле не ради великой идеи, а ради великой прибыли. Ты обещал сделать меня самым богатым лотаком во Вселенной. Сдержишь слово?

Риггик медленно кивнул.

— После успешного завершения дела ты будешь самым влиятельным существом после меня.

Раггакко довольно хмыкнул, затем лукаво прищурился.

— А что насчёт твоей зубодробительной орбитальной станции? — торговец лукаво покосился на собеседника. — Гинштайн её уже создал?

В глазах Риггика вспыхнул фанатичный блеск.

— Почти, — выдохнул он. — Протонный испепелитель планет готов. Осталось совсем немного до финального запуска.

Он чуть подался вперёд, и его губы исказились в злобной ухмылке.

— Когда этот испепелитель начнёт свою работу, его свет затмит свет всех мировых светил.

Рикарда словно ударило током.

Внутри него всё похолодело.

Он вспомнил ту вспышку в небе, когда они простились с Корешком.

Тот свет…

Это была не далёкая звезда.

Это был свет той самой орбитальной станции.

На экране Риггик Креттос продолжал говорить, и его слова звучали, как удары молота по наковальне.

— Когда я уничтожу Землю, — произнёс он с торжественным спокойствием, — ты, Раггакко, станешь самым влиятельным существом после меня.

— Закройте все уязвимые места, — приказал Игорь, осматривая бойцов.

Игорь быстрыми, отточенными движениями проверял оружие, снаряжая небольшой, но смертоносный отряд. В тусклом свете базы его черный доспех отливал металлическим блеском, а на шлеме сиял эмблемой символ Центра Управления Вселенной. Десять солдат молча стояли перед ним, каждый облаченный в броню из обсидиана — прочную, как алмаз, и легкую, как перо.

— Они быстры, они скрытны, и если кто-то из вас хоть на мгновение потеряет бдительность — он труп.

Рядом стоял Артур, затягивая ремни на своем обтягивающем костюме. Он выглядел спокойным, но его пальцы непроизвольно сжимались в кулак.

Пчела родилась в гнезде, укрытом среди ветвей высокого дерева. Её братья и сёстры уже давно собирали нектар, облетая поля, наполняя воздух звонким жужжанием, а она всё не могла взлететь. Крылья были слабы, движения неловки, и каждый раз, когда она пыталась подняться, её тело тяжело оседало обратно в улей.

Другие пчёлы, занятые работой, почти не обращали на неё внимания. Для улья не существовало индивидуальностей, только общая цель, общее дело. Но она чувствовала себя чужой. Она смотрела на небо, на лучи солнца, пробивающиеся сквозь зелёные листья, и в глубине своей маленькой души знала — она должна полететь.

Однажды утром, когда роса ещё блестела на листьях, пчела решилась. Она взмахнула крыльями, почувствовала, как воздух пронёсся под её тонким телом, и наконец-то взмыла ввысь. Она летела вверх, выше и выше, оглядывая свой родной улей, деревья, цветы — весь привычный мир, который теперь казался крошечным.

Но пчела не могла остановиться.

Крылья её не слушались, тело подчинялось какой-то неведомой силе, увлекающей её всё дальше. Она летела прямо к солнцу. Лучи ослепили её, жар охватил каждую частичку её существа, и вдруг она поняла — она сгорает.

Отступить было невозможно. Она ощущала, как крылья плавятся, как её крошечное тело растворяется в воздухе. И она поняла, что единственный ее шанс это раствориться в пространстве, чтобы возродиться снова.

И в последнюю секунду, перед тем как исчезнуть, что-то изменилось.

Она совершила квантовый скачок.

Мгновение — и она уже не у солнца. Она была далеко, в неизвестном пространстве, где не было ни света, ни тьмы, ни тепла, ни холода. Она существовала вне времени. И спустя вечность, или, может быть, всего мгновение, она вернулась.

Но вернулась ли она?

Когда пчела снова оказалась в своём улье, другие пчёлы не узнали её. Она выглядела так же, звучала так же, но что-то в ней изменилось. Она понимала — это была уже не она. Та, что однажды взлетела к солнцу, исчезла. А та, что вернулась, была её копией. Её отражением. Тенью самой себя.

Рикард открыл глаза.

— Бывают такие случаи, когда ничего не остаётся, — сказал он, глядя перед собой. — Бывают обстоятельства, когда всё меняется так резко, что ты уже не тот, кем был когда-то.

Лили сидела рядом. Её взгляд был направлен в пустоту, но по лёгкому дрожанию пальцев он понял — она слышала каждое слово.

— Ты думаешь, что мы изменились? — спросила она тихо.

Рикард усмехнулся и провёл рукой по волосам.

— Мы уже давно не те, кем были.

Рикард задумчиво смотрел в пол, его пальцы нервно барабанили по металлическому покрытию. Его мысли плавно, но неумолимо скользили по лабиринтам прошлого и будущего, в поисках смысла того, что их ожидало.

— Ласточки больше нет, — наконец, произнёс он, устремляя взгляд в пустоту. — Корешка тоже. В конце концов, и нас не станет.

Лили слушала его внимательно. В её глазах не было страха, только сосредоточенность. Она понимала, о чём он говорит. Каждый их шаг теперь — это шаг по краю бездны. Они сражаются не за жизнь, а за то, чтобы оставить след, завершить начатое.

— Я не боюсь, — сказала она, откидываясь на спинку кресла.

Рикард усмехнулся, но в этой усмешке не было ни иронии, ни радости. Он кивнул.

— Я тоже. Потому что это единственный шанс снова увидеть свою семью.

Лили повернула голову, её глаза встретились с его взглядом.

— А для меня… возможно, это единственный шанс вспомнить своё прошлое. И узнать, откуда взялся этот шрам.

Она провела рукой по спине, по тому месту, где уродливый след прошлого оставил свой отпечаток на её теле. Рикард заметил, как в её взгляде мелькнула тень, но он не стал давить на неё. Истина рано или поздно выйдет наружу.

— Тогда у нас есть причина идти до конца, — сказал он, поднимаясь на ноги.

Лили кивнула.

Они посмотрели друг на друга, как два человека, уже принявшие свою судьбу.

Лили сделала шаг вперёд, её глаза, обычно полные дерзости и уверенности, теперь отражали что-то иное — искренность, почти детскую уязвимость. Она приблизилась к Рикарду, заглянула в его глаза и на мгновение замерла, будто собираясь с мыслями.

— Я никогда не чувствовала любви, — тихо сказала она.

Её слова повисли в воздухе, будто хрупкая нить, которая могла порваться от любого неосторожного движения.

Рикард хотел что-то сказать, но не успел. Лили мягко приподнялась на носках и коснулась его щеки лёгким поцелуем. Её губы дрожали, но в этом жесте не было ни страсти, ни романтики — только тёплая, настоящая близость. Она отступила на шаг и улыбнулась.

— Сейчас я чувствую её. Настоящую, искреннюю. Я люблю тебя, Рикард… как родного брата.

Рикард не сразу нашёл, что ответить. Он посмотрел на неё и вдруг понял, насколько важен этот момент. В их мире, полном предательства, крови и боли, эта простая фраза означала больше, чем тысячи клятв и обещаний. Он улыбнулся, на его лице отразилась усталая, но искренняя теплая улыбка.

— Ты единственная, кто у меня осталась, — тихо ответил он.

Лили кивнула. В её глазах больше не было тени сомнений.

— В таком случае, — сказала она, резко сменив тон на более деловой, — пора перейти к плану.

Она активировала голографическую карту.

Рикард нахмурился. Лили водила пальцем по тонким линиям, очерчивающим подземные туннели, грузовые отсеки и пути патрулирования охранников.

— Мы знали, что Риггик строит что-то опасное, — сказала она, не отрывая глаз от схемы. — Но эта кассета… Чертежи, что мы нашли…

Рикард кивнул. Он уже слышал от неё о содержимом голографической кассеты, но до конца не осознавал, насколько всё плохо.

— Ты говорила о каком-то «Луче Судного Дня». Что ты узнала?

Лили тяжело вздохнула.

— Это оружие, которое использует протонное топливо в таких объёмах, которые мы даже представить не можем. Оно создаёт сжатую волну чистой энергии, которая проникает в ядро планеты и взрывает её изнутри. Не просто испепеляет поверхность, а буквально разрывает саму структуру. Это тот самый Протонный Испепелитель, о котором говорил Ветров.

Рикард почувствовал, как по его коже пробежали мурашки.

— Так вот что случилось с той планетой…

Он вспомнил сообщение по радио. Тогда он догадался, что за этим стоит Риггик, но не представлял, насколько смертоносное оружие у него в руках. Он вспомнил воспоминания, загруженные из памяти тигра. Теперь все стало на свои места. Страшное оружие действительно существует.

— Мы должны попасть на его станцию. — Лили посмотрела на Рикарда твёрдым взглядом. — И это наш шанс.

Она увеличила голограмму, показывая подземные ангары, спрятанные под обломками детективного управления.

— Здесь, — она провела пальцем по длинному коридору, ведущему вглубь комплекса, — террористы загружают протонные бомбы и топливо на корабли, которые отправляются прямо на станцию Риггика.

— Значит, мы берём один из этих кораблей, — заключил Рикард.

— Да, — кивнула Лили. — Мы пробираемся на базу, захватываем корабль и проникаем на станцию. Так мы доберёмся до Риггика.

Рикард откинулся на спинку кресла, задумавшись.

— Это будет сложно.

— А когда нам было легко? — усмехнулась Лили.

Рикард тоже усмехнулся, но внутри него росло напряжение. Всё это слишком рискованно. Слишком много неизвестного.

— У нас не будет второго шанса, — серьёзно сказала Лили. — Если мы сейчас не остановим его, следующим ударом может стать не безжизненная планета, а что-то живое.

Рикард молча смотрел на карту. Лили права. У них действительно нет другого выхода.

— Ладно, — сказал он наконец. — Тогда готовимся.

Они обменялись взглядами.

Спустя некоторое время Рикард запустил дроны. Они рассекали темное небо над руинами. Их крошечные камеры передавали изображение на голографический экран его устройства: укреплённые посты, металлические контейнеры, охрана, патрулирующая вдоль периметра. Террористы явно не собирались терять контроль над этим местом.

Под обломками детективного управления действительно скрывалась огромная перевалочная база. Сквозь трещины в заваленных стенах виднелись массивные платформы для погрузки, конвейерные механизмы, переносящие контейнеры с ресурсами. Грузовые корабли стояли на стартовых площадках, их двигатели гудели в ожидании взлёта.

Рикард внимательно изучал каждый маршрут, каждый коридор, каждый пост охраны. Он знал, что любая ошибка будет стоить им жизни.

Он убрал голограмму и повернулся к Лили.

Она сидела на ящике неподалёку, отточенными движениями точила лезвие кинжала. Гравировка на металле была свежей, чёткой, словно высеченной только вчера. Имя, от которого внутри Рикарда поднялась волна напряжения: «Галана».

— Она больше, чем просто заслужила это. — сказал он, подходя ближе.

Лили не отрываясь смотрела на лезвие.

— Я позволила ей уйти в прошлый раз, — её голос был спокойным, но в нём звучало что-то ледяное. — Она не оставила нам Корешка. Она убила его на моих глазах.

Рикард сжал губы. Он не мог забыть этот момент — безжизненное тело Корешка, лежащее на холодном полу.

Лили медленно провела пальцем по гравировке.

— На этот раз она получит то, что заслужила.

Рикард молчал, наблюдая за ней.

— Ты уверена, что Галана будет там?

Лили подняла на него взгляд.

— Риггик слишком труслив, чтобы оставаться один. — Она сжала рукоять кинжала так, что костяшки пальцев побелели. — И он доверяет только тем, кто уже доказал свою жестокость.

Рикард кивнул, но внутри чувствовал тревогу. Это была не просто месть. Это было что-то большее. Что-то, что постепенно меняло Лили.

Он вздохнул, отгоняя мысли. Впереди их ждал бой.

Тьма окутывала руины, пряча в своих недрах тени, шёпот ветра и приглушённые шаги двух фигур, скользивших между разрушенных стен. Рикард и Лили двигались осторожно, без единого звука, сливаясь с окружающей средой. Их целью был грузовой корабль, стоявший на стартовой платформе у самой кромки завалов, откуда террористы отправляли припасы на орбитальную станцию Риггика.

Лили шла чуть впереди, её движения были отточены годами тренировок, каждый шаг был словно у тени, каждое дыхание — контролируемо. Она напоминала хищника, поджидающего момент для решающего удара.

Рикард прикрывал её сзади, сканируя местность. По его данным, охрана была расставлена на нескольких ключевых точках: двое у складов, ещё двое патрулировали вдоль платформ, один оператор следил за камерами с вышки наблюдения.

— Левый фланг чист, — шепнул он в коммуникатор.

Лили кивнула и двинулась дальше, прячась в тени обрушенной стены. В нескольких метрах впереди стоял первый лотак, лениво переминаясь с ноги на ногу. Его лазерное ружьё висело на ремне, пальцы нервно барабанили по рукояти.

Одно резкое движение.

Лили скользнула вперёд, обхватила шею лотака рукой и вонзила кинжал в основание черепа. Он не успел издать ни звука, лишь короткий выдох сорвался с его губ, и тело обмякло.

Рикард подхватил его и осторожно уложил за грудами мусора.

— Минус один, — прошептала Лили, вытирая кинжал.

Они двинулись дальше.

Второй патрульный стоял у склада, рассматривая что-то на голографическом экране.

Рикард достал из кобуры глушитель, прицелился и выстрелил. Удар. Лазерный заряд бесшумно вошёл в затылок лотака, и тот медленно осел на землю.

— Остались двое у платформы и оператор на вышке, — напомнила Лили.

— Оператор мой, — Рикард посмотрел вверх. Вышка была высоко, но старая металлическая лестница всё ещё держалась.

Пока Лили направилась к патрулю, он двинулся наверх.

Под его весом лестница слегка скрипнула, но шум двигателей грузовых кораблей заглушил этот звук. Поднявшись, он увидел оператора — молодой лотак сидел в кресле, уставившись в монитор.

Рикард медлить не стал. Он рванул вперёд и резко захватил шею противника локтем. Лотак забился, хватаясь за руку, но детектив лишь усилил хватку. Через несколько секунд он замолчал.

Оставалась Лили.

Он взглянул вниз и увидел, как она пряталась за контейнером. Двое террористов яростно о чем-то спорили.

Внезапно Лили исчезла.

Рикард моргнул.

Через секунду первый лотак уже лежал на земле с перерезанным горлом, а второй успел лишь охнуть, прежде чем кинжал вошёл ему под рёбра.

Лили подняла голову и улыбнулась:

— Всё. Путь свободен.

Они двинулись к кораблю.

Лазерные прожекторы скользили по земле, отражаясь от металлических корпусов контейнеров, грузового оборудования и самого корабля. Несколько лотаков с протонными ружьями подгоняли рабочих, выкрикивая приказы.

Лили с Рикардом затаились за ближайшими ящиками.

— Быстрее! Риггик ждёт, нам нельзя опаздывать! — кричал один из них, нервно постукивая пальцами по прикладу оружия.

Грузчики спешно закрепляли контейнеры на платформе, готовя их к загрузке в трюм корабля. Ситуация была напряжённой, но у Рикарда и Лили был шанс.

Лили придвинулась к Рикарду и едва слышно прошептала:

— Узнай частоту их рации.

Рикард кивнул, активировал импульсный датчик в своём протезе и направил его в сторону террористов. Через несколько секунд его экран отобразил частоту их связи.

— 448.3 МГц, — тихо сообщил он.

Лили вытащила небольшую портативную рацию, настроила её на нужную волну и, изменив голос, произнесла хриплым тоном:

— Срочно! Возле вышки замечено движение! Возможные диверсанты!

Рация взорвалась голосами.

— Чёрт, там никого не должно быть!

— Берём оружие и проверяем!

Террористы переглянулись, затем вскинули ружья и бросились к вышке.

— Идём, — Лили дала знак Рикарду, и они скользнули вслед за ними.

Когда группа боевиков скрылась в тени вышки, Рикард и Лили бесшумно приблизились к ним.

Первый террорист даже не успел понять, что произошло, когда кинжал Лили скользнул по его горлу. Второй развернулся на звук, но тут же получил мощный удар протезом Рикарда в висок — хруст костей отозвался эхом в ночи.

Оставшиеся двое, почувствовав неладное, начали разворачиваться, но было уже поздно. Лили, оказавшись за спиной одного из них, воткнула нож ему в позвоночник, а Рикард с силой ударил локтем последнего в грудную клетку, отправляя его на землю.

— Чисто, — прошептала Лили, оглядываясь.

Рикард проверил тела и подобрал одну из раций.

— Теперь никто не помешает нам зайти на корабль.

Они переглянулись и направились к трапу, ведущему в грузовой отсек.

Лили внимательно осматривала площадку, быстро анализируя ситуацию. Она толкнула Рикарда локтем и указала на массивный металлический контейнер, который готовили к погрузке.

— Вон тот ящик. Если мы попадём внутрь, нас просто загрузят в корабль вместе с остальным грузом, — шепнула она.

Рикард прищурился, оценивая контейнер. Он был массивным, с герметичными стенками, явно предназначенным для перевозки чего-то ценного.

— Ты уверена, что там не протонное топливо? — спросил он, скептически глядя на неё. — Если да, то когда я прожгу стенку, мы взлетим на воздух раньше, чем попадём на станцию.

Лили усмехнулась.

— Другого выхода у нас всё равно нет. Придётся рискнуть.

Рикард вздохнул и покачал головой.

— Ладно, но если мы погибнем, знай, что это была твоя идея.

Лили ухмыльнулась:

— Ты меня этим не напугаешь.

Они скользнули мимо грузчиков, держась в тени, пока те были заняты подготовкой следующей партии груза. Подойдя к контейнеру, Рикард прислонил ладонь протеза к его стенке и активировал встроенный лазерный резак. Луч медленно прожигал металл, оставляя тонкий раскалённый след.

— Давай быстрее, — торопила Лили, оглядываясь по сторонам.

Спустя несколько напряжённых секунд, металлический лист поддался, и Рикард ловко поддел его, создавая небольшой лаз, достаточный для того, чтобы пролезть внутрь.

— Твой ход, — шепнул он.

Лили проскользнула первой, Рикард последовал за ней. Как только они оказались внутри, он взял с пояса маленький контейнер с полимерной пастой и начал запаивать прорезь.

— Всё, теперь только ждать, — прошептала Лили, прислушиваясь к звукам снаружи.

Снаружи послышались шаги и голоса, контейнер слегка качнулся — его начали поднимать на погрузчик. Рикард и Лили замерли в темноте, затаив дыхание.

Внутри контейнера было темно, воздух был пропитан металлическим запахом. Лили достала маленький фонарик и направила свет вниз. Первое, что они увидели, заставило их обоих застыть на месте.

Вдоль стен контейнера аккуратными рядами стояли бочки с протонным топливом. Их металлические корпуса мерцали в свете фонаря, а маленькие цифровые дисплеи на каждой из них показывали уровень вещества внутри.

— Чёрт возьми, — прошептал Рикард, чувствуя, как внутри всё сжалось от осознания масштаба. — Это просто безумие.

Лили присела на корточки и внимательно посмотрела на одну из бочек, изучая маркировку.

— Этот псих действительно одержим, — тихо сказала она, — и если у него достаточно топлива для орбитальной станции, значит, он способен уничтожить не одну планету.

Рикард провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы должны не просто убить его, — его голос был напряжённым. — Мы должны уничтожить всю станцию. Испарить её в тех самых частицах, которые он так полюбил.

Лили кивнула, соглашаясь:

— И Майка Гинштайна туда же.

Контейнер внезапно содрогнулся. Снаружи раздались звуки гидравлических замков и гул механики. Они почувствовали, как контейнер плавно перенесли внутрь корабля. Вскоре последовал глухой звук закрывающихся дверей, и пространство вокруг наполнилось вибрацией — корабль готовился к взлёту.

— Всё, мы внутри, — прошептала Лили, выключая фонарь.

Рикард глубоко вдохнул и закрыл глаза, ощущая, как ускорение вдавливает их в металлический пол.

Корабль взлетел.

Лили прислушалась, стараясь уловить малейшие звуки сквозь гул двигателей корабля.

— Как думаешь, здесь есть кто-то ещё? — шёпотом спросила она у Рикарда.

Рикард активировал тепловизор на своём протезе. Его зрение окрасилось в оттенки инфракрасного спектра, и он медленно повёл рукой, сканируя пространство за пределами контейнера. Несколько секунд — и ничего. Ни одного тёплого силуэта, ни малейшего признака жизни.

— Похоже, мы в складском отсеке, — сказал он, отключая режим тепловидения. — Здесь никого.

Лили расслабилась, но ненадолго.

— Нам нужно осмотреть весь груз. Если здесь протонное топливо, то что ещё они могут перевозить?

Рикард кивнул.

— Нужно выбираться из контейнера и осмотреть всё своими глазами.

Лили подошла к месту, где они прожгли отверстие, приложила ухо к стенке, выждала несколько секунд и, убедившись, что снаружи тихо, активировала лазерный нож.

Тонкая линия света прорезала металл, открывая им путь наружу. Рикард шагнул первым, прикрывая Лили, и они осторожно выбрались из контейнера, попав в затемнённый складской отсек корабля.

Перед ними раскинулась громадная грузовая зона, забитая металлическими ящиками, контейнерами с маркировками и баками с жидкостями неизвестного состава. Всё это было аккуратно закреплено ремнями, чтобы не разлетелось в невесомости.

Лили прищурилась, пробегая глазами по ящикам.

— Давай посмотрим, что ещё везут Риггику.

Рикард поднял руку и активировал небольшой встроенный в протез сканер, готовясь к обследованию. Они сделали первый шаг по металлическому полу склада, полностью погружаясь в неизвестность.

Рикард осторожно приподнял крышку очередного контейнера и посветил фонарём внутрь. Лили заглянула через его плечо, но внутри, как и в остальных ящиках, были лишь стандартные запасы — металлические детали, инструменты, канистры с жидкостью неизвестного состава.

— Похоже, ничего необычного, — пробормотала Лили, закрывая крышку.

Они продолжили вскрывать ящики один за другим, но каждый раз обнаруживали лишь рутинные предметы снабжения: энергоблоки, запасные части для механизмов, даже запечатанные продовольственные контейнеры.

— Всё это похоже на обычные поставки для станции, — сказал Рикард, отступая назад и вытирая лоб.

Лили кивнула, но в её взгляде читалось сомнение.

— Что-то здесь не так… Не может быть, чтобы Риггик отправлял только это.

Они подошли к последнему ящику в дальнем углу грузового отсека. В отличие от других, он выглядел старым и изношенным, с тёмными пятнами на поверхности. Рикард аккуратно срезал пломбу и приподнял крышку.

Внутри, среди ветхих документов и странных металлических деталей, лежала потрёпанная книга в кожаной обложке. Лили нахмурилась и взяла её в руки.

— Что это?

Рикард наклонился ближе и увидел, что на обложке вытиснены инициалы: "М.Г."

Лили раскрыла книгу и пробежалась глазами по страницам. Почерк был размашистым, слегка неразборчивым, написанным явно в спешке.

— Это… это дневник, — прошептала она. — Бумажный дневник.

Рикард взял книгу и пролистал несколько страниц.

— Майк Гинштайн, — произнёс он.

Лили удивлённо посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что это личные записи Гинштайна?

Рикард кивнул.

— Похоже на то. Но вопрос в том, как он сюда попал.

Лили задумалась, перебирая страницы.

— Может, он сам отправил его?

Рикард покачал головой.

— Или кто-то пытался сохранить его записи. Возможно, кто-то из его людей.

Лили нахмурилась.

— В любом случае, если Гинштайн что-то записывал, это может быть важно.

Рикард вздохнул, закрывая дневник.

— Осталось только выяснить, что именно он хотел сказать.

Лили провела фонариком по страницам дневника, его пожелтевшие листы хрустнули под её пальцами. Она глубоко вздохнула, и вместе с Рикардом они начали читать.

"День 1. Меня взяли в плен. Эти дикари не оставили мне выбора. Они били, пытали, угрожали, но я держался. Долго. Пока не понял, что выхода нет. Я сотрудничал не из страха — нет. Я сотрудничал, потому что так было нужно. Потому что так было логично. Потому что Риггик Креттос — это не просто лотак. Он нечто большее."

Рикард сжал кулаки, его взгляд стал холодным.

— Он пытался оправдать себя, — пробормотал он.

Лили перевернула страницу.

"День 13. Я наконец понял, кто он. Он такой же, как и я. Он человек. Его разум — это нечто уникальное, созданное для великой цели. Он ненавидит людей так же, как ненавидел их мой дед. И я понял, что могу помочь ему. Нет, не просто помочь. Я могу подарить ему силу, способную уничтожить их всех. Мы сделаем то, что должно было случиться давно. Это будет акт высшей справедливости."

Лили почувствовала, как её сердце сжалось.

— Этот ублюдок знал, что Риггик был человеком. И все равно помогал ему…

Рикард молча перевернул страницу.

"День 42. Технология, которую я создаю, превосходит всё, что когда-либо видел мир. Сначала была протонная пушка — способная испепелять врагов за секунды. Затем я создал протонную бомбу, разрушающую города одним взрывом. Но этого было недостаточно. Я разрабатывал боевых дронов с самонаводящимися протонными снарядами, но их оказалось слишком мало. Я начал работать над чем-то более грандиозным. Тем, что оставит след в истории. Что сделает нас богами нового мира."

Рикард сжал зубы.

— Он… Он просто фанатик.

Лили осветила следующую страницу.

"День 100. Я сделал это. Я создал его. Луч Судного Дня. Он работает на чистом протонном топливе, выжигая все живое. Это не просто оружие — это очищение. Это месть. Это возмездие. Он уничтожит все, что нам мешает, и оставит после себя лишь чистый лист для новой истории. Это будет величайший триумф науки и справедливости."

Лили ощутила, как её пальцы дрожат.

— Это же то, чем они уничтожили ту планету…

Рикард медленно кивнул.

— Они уже начали испытания.

Лили пролистнула дальше. И последняя запись была выведена ровными, безукоризненными буквами, словно Майк писал её с особой гордостью.

"День 127. Протонный Испепелитель готов. Во славу Риггика Креттоса. Во славу моего деда. Во славу новой эры."

Рикард закрыл дневник и медленно поднял взгляд на Лили.

— Это должно закончиться.

Лили стиснула зубы.

— И мы это закончим.

Лили достала из пояса маленький многофункциональный инструмент и прислонила его к замку двери. Перед ней высветился сложный электронный ключ — трехуровневая система защиты, в которой каждая цифра была скрыта за слоем зашифрованного кода.

— Тройная блокировка, — пробормотала она, оглядывая структуру кода. — Умно. Но недостаточно.

Рикард стоял позади, наблюдая за её действиями.

— У нас мало времени, Лили.

— Я знаю, — ответила она и принялась за работу.

Кодовая система представляла собой вращающийся цифровой круг с символами лотакского алфавита. Он менялся каждые несколько секунд, создавая новые комбинации. Лили прищурилась и быстро определила закономерность: три символа повторялись чаще остальных, создавая скрытую последовательность. Она ввела их, но система запрашивала ещё два уровня защиты.

— Конечно, они не могли сделать всё так просто, — пробормотала она.

Второй уровень представлял собой динамическую схему, которая требовала соединить определённые точки, создавая уникальный символ. Лили вспомнила одну древнюю лотакскую легенду о Великом Круге Судьбы, где говорилось о девяти путях, ведущих к истине. Она повела пальцем по экрану, соединяя точки в правильном порядке. Система мигнула зелёным светом.

— Одна осталась…

Последний уровень защиты оказался самым сложным. Перед ней появились три столбца чисел, и требовалось определить правильную комбинацию, но задание осложнялось тем, что цифры постоянно двигались, путая взгляд. Лили прикусила губу, затем закрыла глаза и сосредоточилась. Она уловила ритм смены чисел и в нужный момент ввела последовательность.

Замок мигнул синим, затем зелёным, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

— Вот и всё, — сказала она, убирая инструмент.

Рикард кивнул.

— Пора работать.

Они скользнули внутрь и мгновенно оказались в коридоре, ведущем к кабине пилота. Вдоль стен стояло несколько охранников — лотаки в лёгких бронекостюмах, вооружённые протонными винтовками.

Рикард дал Лили знак.

Без лишнего шума они действовали быстро: Лили метнулась вперед, ударом ножа в шею приглушила одного, в то время как Рикард активировал протез и нанес электрический разряд второму, отчего тот рухнул без сознания.

В кабине пилота сидел маленький лотак с детским лицом. Его худые пальцы сжимали рычаги управления, а большие глаза округлились от страха, когда он увидел Рикарда и Лили.

— Не двигайся, — приказал Рикард, поднимая пистолет. — Лети на станцию беспрекословно, если хочешь жить.

Лили сделала шаг вперёд, всматриваясь в лицо пилота. В его чертах она увидела кого-то до боли знакомого.

— Корешок… — прошептала она, но быстро прогнала эту мысль. Нет, это был не он. Это был другой.

Пилот сглотнул, его руки задрожали.

— Я… я просто кормлю свою семью… — прошептал он, не отводя глаз от дул пистолетов.

Лили помолчала.

— Ты выбрал не ту сторону.

Пилот судорожно вдохнул.

— Это единственная сторона, которая даёт мне шанс выжить…

Лили посмотрела на Рикарда, затем снова на пилота.

— Когда мы доберёмся до станции, ты сядешь в спасательную капсулу и улетишь на Инглизу. Потому что если останешься, ты не выживешь.

Пилот нервно закивал, послушно схватился за рычаги управления.

Корабль продолжил свой путь к орбитальной станции Риггика Креттоса.

Корабль летел сквозь мрак космоса, минуя огромные каменные глыбы, что дрейфовали по орбите Инглизы. Пояс астероидов был естественной преградой, которую приходилось преодолевать любому судну, направляющемуся за пределы планеты. Некоторые астероиды были величиной с небольшие луны, другие — едва больше человеческого кулака, но все они представляли смертельную угрозу при столкновении.

Лили и Рикард стояли у обзорного иллюминатора, наблюдая, как корабль ловко маневрирует среди дрейфующих обломков. Пилот, дрожащими руками удерживавший управление, безмолвно выполнял свою задачу, стараясь не смотреть на пассажиров.

— Если хоть один из них нас заденет, прощай корабль, — пробормотала Лили, наблюдая, как гигантская тень от астероида закрывает звезды.

— Не заденет, — уверенно ответил Рикард, но его взгляд оставался напряжённым.

В этот момент за пределами астероидного пояса, будто появившись из ниоткуда, вспыхнула яркая комета. Её ослепительное голубое пламя озарило окружающее пространство, а хвост прочертил полосу света в бесконечной черноте. Она направлялась к Тенире — спутнику Инглизы, водному миру, покрытому ледяной оболочкой.

Рикард внимательно смотрел на это зрелище, его челюсти сжались.

— Это предзнаменование, — тихо сказал он.

Лили взглянула на него.

— К чему?

Рикард не сразу ответил. Он смотрел, как комета приближалась к ледяному спутнику, её пламя будто пыталось пробить холодный барьер.

— К переменам.

Лили кивнула, но ничего не сказала. Она знала: для одних перемены означают надежду, для других — гибель.

В этот момент корабль начал снижаться.

Вдали показалась орбитальная станция Риггика Креттоса.

Они видели её во всей красе: металлический монолит, зависший в темноте космоса, освещённый тусклыми красными огнями, напоминающими жадные зрачки чудовища. Огромные топливные резервуары крепились к её нижним уровням, а гигантские орудия, похожие на хищные клыки, торчали из боковых платформ.

— Добро пожаловать в логово зверя, — тихо сказала Лили.

Корабль направился к одному из ангаров, где десятки таких же грузовых судов уже стояли, окружённые механическими дронами и рабочими.

Пилот медленно активировал автопилот, приказывая кораблю садиться, дыхание его было прерывистым.

— Я… я сделал, как вы сказали, — прошептал он, не оборачиваясь.

Рикард и Лили переглянулись.

— Тогда проваливай, — сказала Лили.

Пилот кивнул, дрожащими пальцами активировал капсулу спасения и скрылся в ней. Через мгновение небольшой отсек отделился от корабля и устремился в сторону Инглизы, оставляя за собой еле заметный след.

Лили глубоко вдохнула, сжимая рукоять ножа.

Она посмотрела на Рикарда.

— Пришло время мести.

Лили и Рикард молча наблюдали, как створки ангара медленно раскрывались, пропуская их корабль внутрь станции. Автопилот мягко корректировал посадку, стабилизируя давление в шлюзах. В тишине слышался лишь приглушенный гул механизмов, вкрадчивый и размеренный, словно мерное дыхание огромного существа, дремлющего в глубинах космоса.

Лили стояла у иллюминатора, её пальцы неосознанно сжимали край металлической панели. В отражении стекла она видела своё лицо, и за ним — силуэт Инглизы. Планета, которая когда-то была просто чужим миром, теперь казалась ей домом. Пусть этот дом был суровым, полным опасностей и жестоких законов, но он был её.

— Никогда не думала, что привяжусь к этому месту, — тихо произнесла она.

Рикард не сразу ответил. Он смотрел в другую сторону — туда, где простирался бездонный космос. В этой безграничной тьме не было ничего, кроме редких точек звёзд, холодных и далеких. Он думал о тех, кто уже растворился в этой бесконечности — о Ласточке, о Корешке, о своей семье.

— Вселенная… — выдохнул он, едва слышно. — Ты знаешь, сколько она хранит в себе голосов?

Лили перевела на него взгляд, но он не шевелился, всё так же глядя в пустоту.

— Сколько историй исчезло, не будучи услышанными? — продолжил Рикард. — Сколько имен кануло в забвение? Мы сражаемся, убиваем, теряем, любим, ненавидим, а потом… Всё, что остаётся, — это тишина.

Она долго смотрела на него, прежде чем заговорить:

— Если всё исчезает, почему мы идём дальше?

Рикард усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Потому что мы не можем иначе.

Лили опустила взгляд. Она вспомнила о ночных шепотах из детства, о том, как дедушка Ву говорил ей, что шепот — это дыхание Вселенной, и каждый, кто жил, оставляет в нём свой след.

— Может, на самом деле, мы ничего не теряем? — тихо сказала она.

Рикард бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не ответил.

Корабль дрогнул, коснувшись металлической платформы ангара. Лили убрала руки от панели, Рикард отступил от иллюминатора.

Они понимали, что осталось только сделать последний шаг.

Трава родилась в безмолвии.

Она пробивалась сквозь твёрдую почву, тонким ростком преодолевая тяжесть камней. Её молодые, едва ощутимые листья тянулись вверх, к свету, которого могло и не быть. Она росла среди других себе подобных, шелестя в такт ветру, но и в одиночестве она знала, что её предназначение — расти.

Трава знала солнце. Она чувствовала его тепло, ласковое, но временами безжалостное. Оно дарило жизнь и отбирало её, высушивая землю, оставляя лишь раскалённые песчинки. Трава жадно впитывала влагу, когда приходили дожди, трепетала под ударами капель, насыщаясь каждой каплей, которая давала ей новую силу.

Но она знала и пламя.

Она помнила, как огонь с треском пожирал её стебли, превращая в пепел всё, что она успела накопить. Трава умирала в агонии, и вместе с ней умирали её шёпоты, её предупреждения, её память.

Она не могла кричать. Только шелестеть.

А когда огонь уходил, она возвращалась.

Её вырывали с корнем, бросали в воду, топтали, разрывали. Но каждая частичка, спрятавшаяся глубже, продолжала жить, пуская тонкие корни, и через время, когда всё забывалось, Трава вновь поднималась к свету, вечная и несломленная.

Она знала обо всём.

Она видела, как строились города и как они рушились. Она помнила шаги тех, кто приходил с мечами, и тех, кто приходил с книгами. Она слышала, как произносились клятвы, и как потом эти клятвы забывались. Она знала, кто любил, кто ненавидел, кто страдал, кто искал истину.

Трава помнила тех, кого уже не было.

Она не могла вмешаться. Она могла только наблюдать, слушать и пытаться предупредить, но её голос был слишком слаб.

Её шелест, тихий и нежный, слышали лишь те, кто умел слушать.

Солнце родилось в безмолвии.

В глубинах древнего космоса, среди хаоса газа и пыли, вспыхнула крохотная искра. Её рождение никто не заметил — оно было таким же незначительным, как капля воды, упавшая в бескрайний океан. Но внутри неё уже бушевала великая сила.

Сначала оно было маленьким и хрупким, дрожащим в пустоте. Голодное, оно жадно поглощало всё, что окружало его: частицы, обломки, молекулы, неведомые нити материи, что кружились в первозданном хаосе. Оно росло, всё сильнее разгораясь изнутри. Никто не рос так, как оно.

Солнце становилось ярче, горячее, мощнее. Оно несло жизнь — своим светом согревало миры, позволяло зарождаться и расцветать чему-то новому. Оно давало надежду. Но Солнце не умело сдерживаться.

С каждым миллионом лет оно становилось всё больше, его свет — всё ярче, его объятия — всё жарче. Оно стремилось прогреть планеты, подарить им мягкое тепло, но, расширяясь, теряло контроль. Вместо того чтобы согревать, оно испепеляло. Вместо того чтобы дарить жизнь, оно её отнимало.

Оно не хотело этого. Оно было силой, что не знала жалости, не знала покоя. Оно было неумолимым течением времени, что двигалось только в одном направлении.

Оно предупреждало.

Что бы ни было — всё проходит. Всё, что живёт, сгорит в его огне. Всё, что строилось веками, рассыплется в пепел. Всё, что было любимо, исчезнет. В его пламени нет ни добра, ни зла. Есть только конец.

Но пока этот конец не настал, Солнце горело. Оно не могло остановиться. Оно не могло быть иным. Оно делало то, для чего было создано — сияло, зная, что когда-нибудь его свет погаснет навсегда.

Ночь родилась в безмолвии.

Вначале её не существовало. Был только свет, неумолимый и бесконечный. Но ничто не бывает вечным. Когда Солнце впервые опустилось за горизонт, когда его огонь на миг угас, Ночь раскрылась, словно огромное, бескрайнее полотно, натянутое над миром.

Она не требовала разрешения. Она не спрашивала, готов ли кто-то её принять. Она просто приходила.

Сначала люди боялись её. Они видели в ней конец, пустоту, небытие. Но со временем они поняли, что Ночь — не только тьма, но и отдых. Она приносила с собой тишину, давала передышку, укрывала тех, кто устал от беспощадного жара Солнца.

Но Ночь всегда зависела от света. Чем сильнее разгоралась звезда, чем ярче становился её огонь, тем меньше оставалось места для Ночи. Она отступала, сжималась в уголках мироздания, пряталась там, где не мог проникнуть свет.

Но даже когда её становилось всё меньше, она всегда возвращалась.

Она приходила внезапно. Иногда — мягкой, обволакивающей, несущей покой. Иногда — резкой, беспощадной, погружающей всё в непроницаемую тьму. Но она всегда была неожиданной.

Она — это судьба, та, что не спрашивает, не предупреждает. Она приходит, когда захочет, ломает планы, рушит жизни. Никто не знает, когда именно она настигнет его. Никто не может сказать, какой именно будет его последняя Ночь.

Но однажды она настанет. Раз и навсегда.

Лёд родился в безмолвии.

Сначала его не было. Мир был тёплым, податливым, живым. Но пришёл холод, и с ним пришёл Лёд. Он сковал реки, превратил дождь в острые иглы, заставил деревья скрипеть под тяжестью инея.

Его пытались растопить. Разжигали костры, возводили города, строили машины, что могли согревать целые миры. Но Лёд всегда возвращался. Он мог исчезнуть на время, но не исчезал навсегда.

Лёд не чувствует. Он не знает боли, не знает жалости. Он просто существует.

Он — это жестокость мира, законы, которым все должны подчиняться. Справедливость? Её не существует. Существует только порядок, причинно-следственные связи, неумолимый ход событий, который никто не в силах изменить.

Но есть нечто большее, чем справедливость.

Жертва.

Лёд знает, что всё в этом мире требует жертв. Чтобы появился новый росток, старый должен умереть. Чтобы вспыхнул новый огонь, что-то должно сгореть. Чтобы пришло новое время, кто-то должен уйти.

Лёд смотрит на этот мир и говорит: «Ты не избежишь этого».

Ветер родился в безмолвии.

Он был там всегда. Он прошёл сквозь века, скользя между мирами, не оставляя следов, но меняя всё.

Его невозможно поймать, его невозможно удержать. Ветер принадлежит сам себе. Он не служит никому.

Он несёт перемены. Иногда лёгкие, почти незаметные, что колышут листву и шевелят волосы. Иногда разрушительные, что стирают города с лица земли. Он приходит так же неожиданно, как и Ночь, и уходит так же бесследно.

Он — это движение. Он — это свобода.

Но Ветер знает тайну.

Он знает, что даже он не может двигаться вечно. Однажды его путь закончится.

И он тоже исчезнет.

Парус родился в безмолвии.

Но не в полном. Уже была рука, что его держала. Уже было небо, что висело над ним. И было ожидание.

Он рождён, чтобы ловить Ветер. Чтобы тянуть вперёд, разрезая пространство, ведя за собой тех, кто надеется. Парус — это мечта о движении, о пути, о бесконечном стремлении вперёд.

Но Ветер не всегда приходит.

Парус вздымается в пустоте, натягивается, ждёт… Но ничего не происходит. Он остаётся неподвижным, мёртвым полотном, бессильным перед величием тишины.

Иногда Ветер дует, но не в ту сторону. Парус наполняется, его тянут вперёд, но не туда, куда он хотел. И он вынужден идти не своим путём, следовать не своей дороге.

Иногда он рвётся.

И тогда надежда исчезает вовсе.

Парус — это надежда, которая не всегда исполняется.

Он мечтает о движении, он создан для пути, но иногда всё, что остаётся — это пустота.

Рикард и Лили были подобны Траве.

Они пережили пожары, но остались стоять. Их пытались вырвать с корнем, но они прорастали вновь. Они потеряли всё, но продолжали идти вперёд. Корешок, Ласточка, Артур, даже Игорь Ветров — все они были частью истории, что сжигала их дотла, но они не исчезли бесследно. Их имена были шелестом, который будет слышен в веках, даже если никто этого не заметит.

Трава помнит.

Инглиза была подобна Солнцу.

Когда-то она была дикой, необузданной, маленькой, но со временем стала домом для многих. Она росла, как и Солнце, пыталась согреть всех, кто на ней поселился. Но, как и Солнце, она не могла давать только тепло. Её недра скрывали опасности, её поля становились местами сражений, её города разрушались войнами, а реки наполнялись кровью.

Солнце не щадит никого.

Ночь.

Она приходила в их жизни неожиданно. Они не знали, когда потеряют друзей. Корешок не знал, что его последний день настал. Ласточка не знала, что её шаг будет последним. Они жили, будто впереди бесконечность, но Ночь пришла внезапно. Она сломала их планы, разрушила их мечты.

Лёд.

Риггик Креттос был льдом. Галана была льдом. Они не таяли от огня, не менялись, не гнулись. Их убеждения были тверды, как бесконечные льды на Тенире. Они не верили в милосердие, не верили в справедливость. Они видели мир только через жертвы. Для них справедливости не существовало — был лишь холодный расчёт.

Игорь Ветров тоже был льдом. Он тоже не верил в справедливость. Он верил в контроль. В то, что Вселенная должна быть приведена в порядок, даже если для этого придётся сжечь её до основания.

Лили же не была льдом. Она была пламенем. Она хотела, чтобы этот лёд растаял.

Ветер.

Ветер был в их жизни всегда. Он менял их судьбы. Он уносил одних и оставлял других. Он поднимал их, но не всегда туда, куда они хотели. Лили попала в школу Ву, но не нашла там всей истины. Рикард стал детективом, но не смог спасти своих близких. Они хотели одного, но Ветер дул в другую сторону.

Парус был ими обоими.

Они мечтали двигаться вперёд, мечтали поймать ветер, который унесёт их к цели. Они мечтали завершить начатое. Но что, если Ветер вновь подует не туда? Что, если он разорвёт их?

Что, если их надежда окажется пустотой?

Рикард посмотрел на Лили. Она вглядывалась в иллюминатор, её лицо было задумчивым, но решительным.

— Мы почти у цели, — сказала она.

Он кивнул.

Их парус уже наполнялся ветром.

Станция Риггика Креттоса возвышалась в пустоте, огромная, словно механический исполин, раскинувший свои холодные стальные конечности в вакуум космоса. Ее конструкция выглядела одновременно футуристично и устрашающе: гигантские платформы, уходящие вверх, словно башни древнего замка, соединялись мостами и трубами, которые пересекались в сложном лабиринте. Стальные панели отливали темным матовым блеском, испещренным неоновыми линиями, создавая иллюзию живого, дышащего существа.

Первое, что бросалось в глаза, — ангары. Они представляли собой бесконечные ряды доков, где стояли корабли всех форм и размеров: от небольших транспортников до массивных боевых судов. Каждый корабль был тщательно закреплен в своей ячейке, окруженный механизмами для перезарядки, ремонта и загрузки топлива. Над головами Лили и Рикарда пролетали автоматические дроны, следя за порядком.

Станция жила своей жизнью.

Повсюду ходили террористы Риггика, его наемники и инженеры. Они переговаривались между собой, следили за загрузкой боеприпасов, выдавали приказы через встроенные в шлемы коммуникаторы. Некоторые были одеты в тяжелую броню, другие — в рабочие комбинезоны, но все, без исключения, носили символику Кларион — трехконечную звезду, перечеркнутую черными линиями.

А дальше, за ангарами, возвышался главный проход внутрь станции.

Массивные ворота, украшенные символикой Риггика, скрывали в себе бесчисленные коридоры, ведущие в самое сердце этой механической цитадели. Где-то за ними находился сам Риггик.

Лили сжала кинжал с выгравированным именем «Галана», Рикард крепче сжал протез.

Вибрация посадки прошла по корпусу корабля, когда они наконец опустились в ангар. Снаружи раздавались звуки механизмов — тяжелые металлические створки захлопывались, отсекая корабль от черного безмолвия космоса.

Рикард и Лили стояли друг напротив друга в темном отсеке, освещенном лишь мягким светом приборной панели. Время казалось застывшим. Они знали, что через несколько минут сюда войдут лотаки для проверки груза. Скоро начнётся самое опасное испытание в их жизни.

Лили первой нарушила тишину:

— Как думаешь, есть ли шанс, что мы отсюда выберемся?

Рикард усмехнулся:

— Если мы сейчас начнем прощаться, то точно нет.

Лили улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

— Я не прощаюсь. Я просто хочу знать, что будет дальше, если вдруг… — она запнулась, но Рикард покачал головой.

— «Если вдруг» не будет. Мы спасём Инглизу. Мы уничтожим Риггика. А потом… — он сделал паузу и посмотрел на нее долгим взглядом. — Мы улетим на Землю.

Лили приподняла брови:

— Серьёзно?

— Серьёзно, — подтвердил он. — Я давно не видел свою планету по-настоящему. Только в новостях, да в отчетах. А ты… ты заслуживаешь узнать, где твои корни. Если Земля стала проклятием Риггика, то для нас она будет началом чего-то нового.

Лили молчала, но в её глазах вспыхнул мягкий свет.

— Ты мой лучший друг, Рикард, — тихо сказала она. — После Корешка.

Рикард ухмыльнулся:

— Ну, хотя бы на втором месте.

Они засмеялись, но в этом смехе было нечто большее, чем просто шутка. Это было обещание. Обещание тому, что бы ни случилось, они будут вместе.

Раздался звук открывающихся шлюзов.

Лили улыбнулась Рикарду.

— Убьем Риггика тихо.

Шлюзы открылись с низким шипением, и в ангар хлынул яркий белый свет. Рикард и Лили затаились за грузовыми контейнерами, приглушая дыхание. Металлические стены станции отдавали странным гулом, создавая впечатление, что вся эта конструкция — живой организм, наблюдающий за ними. Они знали, что проверка должна была прийти с минуты на минуту.

Лили сжала рукоять ножа с выгравированным именем "Галана" и скосила взгляд на Рикарда.

— Проверка сейчас войдет, — прошептала она. — Держи себя в руках. Не поддавайся на провокации.

Но вместо тяжелых шагов охраны в ангаре раздался пронзительный вой сирены. Красные сигнальные лампы замигали, заливая помещение тревожным светом. Лили и Рикард переглянулись.

— Что за черт?.. — пробормотал Рикард.

И вдруг из динамиков раздался голос, наполненный презрением и нескрываемым ликованием.

— Ну наконец-то… — растянуто, почти лениво произнес Риггик Креттос. Его голос эхом разлетелся по станции, проникая в каждый уголок. — Рикард Хартен и его верная спутница. Добро пожаловать на мою станцию. Надеюсь, путешествие было комфортным.

Рикард стиснул зубы. Они попались.

Дверь напротив открылась, и внутрь вошли лотаки в тяжелой броне. Протонные ружья были направлены прямо в контейнер, за которым они прятались. Их движения были точными и холодными. Эти бойцы знали, что делают.

— Знаете, что мне нравится в вас больше всего? — продолжал Риггик. Его голос звучал будто прямо в голове у Рикарда. — Ваше упрямство. Вы действительно думали, что я не узнаю о вас? Что вы сможете проскользнуть незамеченными? О, я знал. Я знал с самого начала.

Рикард почувствовал, как холод пробежался по его позвоночнику.

— Следует отдать вам должное. Вы нашли меня, но вряд ли до меня доберетесь, — голос Риггика наполнился насмешкой. — Потому что вы умрете прямо здесь.

Лили медленно развернула лезвие, ее глаза хищно блеснули в красном свете сигнальной тревоги.

— Итак, Рикард, — раздался голос Риггика. — Как ты предпочитаешь умереть? Медленно и мучительно? Или хочешь, чтобы я сделал это быстро, из уважения к нашему давнему знакомству?

Лотаки сделали шаг вперед, их ружья засветились синим протонным зарядом.

Рикард сжал кулаки.

— У тебя слишком длинный язык, Риггик.

Тот рассмеялся.

— Это ты называешь длинным языком? О, детектив, ты еще не слышал моих лучших речей.

Лили слегка наклонилась к Рикарду и шепнула:

— Если собираемся выбираться, то сейчас самое время.

Рикард кивнул.

— Тогда начинаем.

Лотак с ружьем сделал последний шаг вперед. Протонный заряд в его оружии уже начал разгораться.

Лотак, что стоял ближе всех, успел только моргнуть, прежде чем Рикард выбросил вперед протезную руку. Раздался короткий механический сигнал, и электромагнитный импульс вспыхнул ослепительной волной, на мгновение вырубив все приборы в радиусе нескольких метров. Лазерные прицелы на ружьях погасли, броня лотаков задрожала от разряда.

Лили метнулась вперед, ударом ноги выбивая оружие из рук ближайшего противника. Разворот, вспышка лезвия — и в шею лотака вонзился ее нож.

— Плевать, как ты там нас представлял, Риггик, — бросила она, уворачиваясь от удара другого воина. — Мы не умрем здесь!

Рикард поднял пистолет, выстрелил три раза, отправляя двух лотаков на пол.

— Креттос, ты болтаешь слишком много!

Голос Риггика наполнился смехом.

— А ты — такой предсказуемый, Рикард.

С потолка раздался металлический гул — по стенам станции активировались турели. Слева от них развернулся дрон, его лазерные орудия засветились алым светом, система прицеливания фиксировала их.

— Дроны! — выкрикнула Лили, вскидывая пистолет.

Но первый выстрел разрезал воздух быстрее, чем она успела нажать на курок.

Рикард бросился в сторону, схватил Лили за плечо и потянул вниз — лазерный заряд прошел в миллиметре над их головами, прожигая стену за спиной. Пыль и обломки осыпались с потолка.

Рикард поднялся на одно колено, протезная рука с шипением развернулась в режим усиленной отдачи. Секунда на зарядку, и он ударил в пол, создавая гравитационную волну. Металлический настил прогнулся, ударной волной разметало нескольких лотаков, дрон шатнулся в воздухе.

Лили воспользовалась этим моментом.

Она выхватила второй пистолет, взведенный на режим автоматической стрельбы, и разрядила весь магазин в дрон. Первые несколько выстрелов отразились от брони, но затем одна из пуль угодила точно в систему стабилизации. Дрон завизжал, его корпус вспыхнул, и он рухнул на пол, взорвавшись.

Риггик продолжал говорить, его голос был полон торжества.

— Хорошая попытка! Но вы всего лишь крысы в лабиринте, детектив.

Еще два дрона вышли из боковых коридоров, их лазерные пушки уже были заряжены.

— Бежим! — крикнул Рикард.

Они бросились вперед, скользя между контейнерами и обломками, уходя от выстрелов. Стенки раскалялись от попаданий лазеров, воздух дрожал от жара.

Лили резко развернулась, сделала кувырок в сторону, ловко уходя от залпа, и пустила очередь из пистолета в датчики ближайшего дрона. Раздался металлический треск, машина дернулась, ее системы отказали, и она упала вниз, разбиваясь.

Рикард, не сбавляя хода, развернул протез, выставив его перед собой.

— Время экспериментировать, ублюдки.

Из пальцев протеза вырвался лазерный импульс, срезав часть потолка и обрушив его на путь второго дрона. Машина взорвалась при столкновении с завалом.

Они прорвались в коридор. Позади сирена продолжала оглушающе выть, в динамиках звучал смех Риггика.

— Вы можете бежать, но куда бы ни пошли, вас ждет смерть.

Лили, не останавливаясь, вытащила из пояса новую обойму, перезаряжая пистолет на ходу.

— Этот гад играет с нами.

Рикард взглянул вперед. Впереди металлические двери вели глубже в станцию. Они должны были добраться до Риггика.

— Тогда сыграем и мы, по своим правилам.

Они нырнули вглубь станции, оставляя позади ангар, полный огня и трупов.

Они оказались в круглой комнате, освещенной тусклым синим светом, исходившим от панелей на стенах. Здесь не было контейнеров или оборудования — лишь гладкие металлические поверхности, без единого укрытия.

Раздался тихий электрический треск, и в помещении зазвучал голос Майка Гинштайна, наполненный насмешкой и любопытством.

— Добро пожаловать в мои скромные владения, дорогие гости!

Лили сжала пистолет, её пальцы побелели от напряжения.

— Майк Гинштайн… Какого черта ты тут делаешь? Тебя же должны были доставить на Землю!

Раздался смех Риггика Креттоса, голос которого звучал откуда-то из динамиков под потолком.

— Ты правда думала, что это так просто, Лили? Я позаботился о том, чтобы мой дорогой друг Майк остался здесь. И знаешь что? — Риггик выдержал паузу, а затем добавил, — он мне благодарен. Не то что ты. Я оставил тебя в живых, а ты пришла меня убивать.

Лили стиснула зубы.

— Что ты несешь?

— Ах, ну да… — Гинштайн протянул слова, словно смакуя их. — Она не помнит. Как интересно.

Рикард повернулся к Лили, нахмурив брови.

— О чем он говорит?

Лили сжала кулаки, в её глазах вспыхнула ярость.

— Не знаю! — выплюнула она.

— Ха-ха-ха, — голос Гинштайна стал все более восторженным. — Вот это мне и нравится в вашем прибытии! Я приготовил для вас небольшой сюрприз.

Массивные двери комнаты захлопнулись с гулким звуком, металлические плиты на стенах задвигались. Из вентиляционных шахт вылетели несколько дронов, оснащённых огнемётами. Они зависли в воздухе, их механические сопла засветились ярким оранжевым светом, готовые испепелить нарушителей.

Лили вскинула пистолет, но Рикард схватил её за руку.

— Не стреляй! Если попадешь в топливный бак, взорвемся вместе с ними!

— Тогда у нас серьезные проблемы, — выдохнула Лили, отшатываясь назад.

Первый дрон изрыгнул поток огня, который чуть не задел их, заставляя отскочить в сторону.

— Они нас сейчас поджарят! — Лили уже приготовилась снова открыть огонь.

Рикард оглядел комнату. Металлический пол, стены, потолок — всё могло проводить ток.

— Лили, у меня есть идея!

Он ударил кулаком по протезу, переключая режим на широкий электромагнитный импульс.

— Ладно, но если сдохнем, это будет твоя вина!

— Вечно ты меня во всем винишь, — пробормотал Рикард.

Дроны начали сближаться.

Разряд!

Протез выплеснул мощную волну электрического импульса по всему помещению. Искры вспыхнули на стенах, дроны дёрнулись в воздухе, их системы закоротило. Они загудели, затряслись, а затем упали на пол, искрясь и дымившись. Последний дрон ещё пытался восстановить контроль, но Лили с размаху ударила его ногой, отправляя в стену, где он взорвался.

— Красиво сработано, детектив, — усмехнулась она, стряхивая копоть с рукава.

— Пока что. — Рикард осмотрел дверь. — Теперь нужно выбраться.

Лили присела перед панелью, открывая её с помощью ножа.

— Здесь сложный код, многослойный шифр.

Она достала небольшое устройство, подключив его к консоли, начав разбирать код строка за строкой.

— Что-нибудь разгадаешь? — Рикард нервно поглядел вверх, опасаясь новых сюрпризов.

— Майк любит глупые головоломки, — Лили сосредоточенно щёлкала клавишами. — Смотри, код зашифрован в старой системе — буквами. Если я не ошибаюсь…

Она нажала последние символы.

“PROTON”

Раздался короткий гул, замки щёлкнули, и дверь с шипением открылась.

— Ха! Легче, чем я думала.

Они выскользнули в коридор.

— Вы такие предсказуемые, — раздался голос Гинштайна в динамиках.

Лили фыркнула.

— А ты всё такой же идиот, Майк.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним, милая, — ухмыльнулся он, и связь оборвалась.

Рикард и Лили переглянулись.

— Ну что ж, идем дальше.

Они вошли в следующую комнату.

Двери за их спинами захлопнулись с оглушительным металлическим гулом, и в тот же момент гравитация отключилась. Пол ушёл из-под ног, и Рикард с Лили поднялись в воздух, беспомощно вращаясь.

— Отлично! — Лили раздражённо рванула рукой в сторону, пытаясь ухватиться за стену, но только развернулась вокруг своей оси. — Как будто нам не хватало проблем!

Раздался тихий шипящий звук, и в комнату заплыли несколько лотаков в антигравитационных костюмах. Они двигались четко и уверенно, в отличие от хаотичного парения Рикарда и Лили. Протонные ружья были закреплены на их запястьях, а в другой руке они держали узкие лезвия, созданные для боя в невесомости.

— Теперь точно весело! — сказал Рикард, но внутри всё похолодело.

Один из лотаков выстрелил, и яркий протонный луч пронёсся в нескольких сантиметрах от его лица.

Лили резким движением перекатилась в воздухе, активируя магнитные пластины на ботинках, пытаясь зацепиться за металлическую поверхность.

— Хорошая идея! — крикнул Рикард, активируя магнитный режим на своём протезе.

Его рука с глухим стуком прижалась к стене, и он смог остановить своё вращение.

Но лотаки не дали им времени опомниться. Один из них подплыл к Лили и нанёс удар лезвием, пытаясь перерезать её горло.

Лили уклонилась в последнюю секунду, скручивая тело, схватила лотака за запястье и использовала его же инерцию, чтобы развернуть и впечатать в стену. Раздался треск брони.

— Бей их об стены! Они не могут контролировать скорость! — крикнула она.

Рикард подтянулся к ближайшему лотаку, отпустил магнитную фиксацию и нанёс мощный удар протезом в шлем. Раздался глухой металлический звон, и лотак, потеряв ориентацию, врезался в потолок.

Но двое других не собирались сдаваться. Один схватил Лили за ногу и потянул на себя, раскручивая её в воздухе. Она вовремя среагировала и перекатилась.

Рикард направил руку на второго лотака и активировал электромагнитный разряд, создавая короткую помеху в его костюме. Тот взвыл и начал бесконтрольно вращаться, пока не врезался в другую стену.

Оставался последний. Он достал из пояса цилиндрическое устройство, и в следующий миг комната начала заполняться газом.

— О, черт! Они хотят нас задушить! — Лили закрыла рот рукавом, но уже чувствовала, как газ жжёт лёгкие.

Рикард посмотрел вверх. Панель управления!

— Лили, держись!

Он активировал реактивный импульс протеза, резко бросаясь вверх, и ударил кулаком в панель. Искры разлетелись в стороны, и гравитация включилась обратно.

Все резко рухнули вниз.

Лотаки не были готовы к этому. Один сломал шею при падении, другой врезался в стену, а последний пытался подняться, но Лили уже была рядом.

Она выхватила кинжал, на котором было выгравировано имя "Галана", и молниеносным движением всадила его в горло последнего врага.

— Понравилась аттракция? — спросила она, переводя дыхание.

— Лучше бы был бар с выпивкой, чем вот это, — Рикард встряхнул головой, освобождаясь от остаточного головокружения.

Дверь открылась автоматически, как будто их пропускали дальше.

— Это ещё не конец, — сказал Рикард, поднимая протонное ружьё одного из лотаков.

Лили кивнула.

Они шагнули вперёд.

Стеклянная комната раскрылась перед ними, как иллюзия между мирами.

Казалось, будто они шагнули в самую бездну космоса. Прозрачные стены, уходящие в бесконечность, давали полное ощущение, что они парят среди звезд. Чернильный мрак, пронизанный светом далёких солнц, окутывал станцию, а вдали вспыхивали всполохи лазерных залпов.

Лили замерла.

— Смотри…

Рикард взглянул туда, куда она указывала.

В глубине космоса горели сражения. Сотни кораблей, огромные боевые крейсеры и быстрые истребители рассекали пустоту, оставляя после себя следы плазмы. Огненные трассеры пронзали тьму, а взрывы разбрасывали обломки, превращая их в мёртвые метеоры.

— Это Кларион… сражается с землянами. — Рикард сжал кулаки, глядя, как корабли вспыхивали, словно падающие звёзды.

Лили посмотрела на него.

— Думаешь, у землян есть шанс?

Рикард тяжело вздохнул.

— Если они здесь, значит, Игорь Ветров не погиб.

Лили не знала, радоваться ей этому или бояться.

Но вдруг комната ожила.

Под ногами загорелись линии, словно невидимая схема активировалась. Стены, хоть и оставались прозрачными, запульсировали синим светом, создавая иллюзию текучего пространства.

— Это ловушка. — Рикард напрягся, его рука потянулась к пистолету.

— Очевидно.

И тут пол исчез.

Лили инстинктивно прыгнула в сторону, Рикард рухнул вниз, но успел схватиться за край платформы.

— Дерьмо!

Под ними раскрылся холодный вакуум, тьма, куда высасывался воздух. Весь пол комнаты оказался иллюзией. Тонкие нити энергии, почти невидимые, образовывали силовые барьеры, через которые можно было пройти, но обратно — уже нет.

Лили схватилась за выступ, дыша тяжело.

— Это не просто ловушка. Это чёртов суд!

Рикард, усилием руки, подтянулся вверх, но вдруг плазменные турели выдвинулись из стен.

— Они хотят, чтобы мы прыгнули и погибли.

— Да? А если нет?

Лили вытянулась, метнула кинжал, и он вонзился в одну из турелей, вызвав короткое замыкание. Раздался разряд электричества, и турель взорвалась.

Но в ответ из потолка выпустились лазерные сети.

Они запульсировали красным и начали сжиматься.

Рикард выстрелил в одну — пуля отскочила.

— Лазерные сети. Их нельзя пробить, только отключить.

— Да что ты говоришь?! — Лили перекатилась в сторону, когда энергетические сплетения чуть не прошили её тело.

Рикард посмотрел вверх.

— Панель управления должна быть где-то там!

— И как ты собираешься туда добраться?

Рикард не ответил, а просто активировал магнитные пластины протеза и рванул вверх по стене.

Лили сжала зубы, в последний момент перепрыгнула через энергетическую линию, избежав её касания.

Рикард дотянулся до панели, ударил кулаком, но панель не поддавалась.

— Лили!

— Да-да, вижу!

Лили подбежала к выступу, достала энергетический нож, впилась в стену и забралась вверх, преодолевая силу гравитации.

— Отойди!

Рикард укрылся, а Лили метнула нож прямо в панель.

Разряд прошёл по стеклянным стенам, ловушка отключилась.

Пол восстановился. Турели деактивировались.

Лили спрыгнула на платформу и отряхнулась.

Рикард глянул на неё и посмеялся.

— Мы ещё живы.

— Пока что.

Где-то далеко в космосе взорвался очередной корабль.

Война не ждала их.

Они должны были двигаться дальше.

Следом они вошли в центр управления станцией. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Перед ними раскинулась громадная панель управления — её поверхность пульсировала голубым светом, напоминая огромный мозг, питающий эту механическую крепость. По стенам шли потоки данных, тысячи строк кода переливались в воздухе, меняя свою структуру.

Лили подошла к пульту, её пальцы пробежались по клавишам.

— Если изменить гравитационный барьер, станция начнёт вращаться быстрее. Это усложнит Риггику задачу.

Рикард огляделся.

— Это ловушка.

Лили замерла, а потом кивнула.

— Конечно, ловушка. Разве могло быть иначе?

Рикард напрягся, прислушиваясь. Где-то здесь кто-то был.

Но тишина только сгущалась, создавая иллюзию пустоты, которая всегда предвещала смерть.

— Продолжай, я прикрою.

Лили кивнула и снова сосредоточилась на пульте. Её взгляд быстро скользил по параметрам, разбирая систему станции. Она находилась в идеальном балансе, но стоило лишь сдвинуть пару значений, и всё пойдёт не по плану Риггика.

Она уже тянулась к панели, когда услышала голос.

— Ты всё такая же упрямая.

Лили резко обернулась.

Из тени вышла фигура. Тонкая, грациозная, но смертельно опасная.

Галана.

Её глаза сверкали жёлтым огнём, два кинжала поблёскивали в свете панелей.

Лили не отвела взгляда.

— Ты пришла умирать?

Галана усмехнулась.

— Я пришла закончить то, что начала.

Рикард достал пистолет, но Лили поставила руку на его ствол.

— Иди.

— Ты уверена?

Лили глаза не отвела от Галаны.

— Это мой бой.

Рикард пару секунд колебался, потом убрал оружие и кивнул.

Он развернулся и побежал дальше, оставляя их наедине.

Время замерло.

Лили сделала шаг вперёд.

Галана сжала кинжалы.

— Давай посмотрим, чему тебя научили.

Рикард шагнул в коридор — узкий, тускло освещённый, с длинными металлическими стенами, уходящими во тьму. Его шаги раздавались эхом.

Только вперёд.

Рикард не знал, что коридор был крестообразным. Не знал, что за боковыми дверями уже поджидали лотаки — хищники, прячущиеся во мраке.

Щелчок.

Одна из боковых дверей медленно разошлась, и из тени вышли фигуры.

Один. Второй. Третий.

Противники двинулись бесшумно, как если бы это был отработанный ритуал охоты. На их лицах не было эмоций, только цель.

Они хотели его убить.

Рикард выдохнул.

— Проблема решаема.

Один кинулся вперёд, протонный нож блеснул, направляясь прямо к горлу детектива.

Но Рикард был быстрее.

Протез вздрогнул, активируя импульсную волну. Лотак отлетел назад, ударяясь о стену, но прежде чем он успел упасть, Рикард выхватил пистолет и выстрелил.

Глухой хлопок — и голова противника разлетелась алым туманом.

Следующий.

Слева заметил движение. Резкий взмах — и лезвие рассекло воздух.

Рикард отступил, чувствуя, как сталь царапнула его плечо, но это не имело значения.

Он развернулся, нанёс удар протезом, и грудная клетка второго лотака смялась, как жестяная банка. Визг боли, глухой хруст рёбер — и тело упало на пол.

Но их было больше.

Из боковых дверей выходили новые фигуры, каждый вооружённый до зубов.

— Ладно, поиграем.

Рикард включил импульс, и всё замедлилось.

Выстрел. Прямо в глазницу. Лазерное лезвие пронзает другого лотака, протез разрезает горло четвёртому, оставляя за собой горящий след.

Они не успевают.

Рикард двигался, как сама смерть.

Металл встречал плоть. Кровь стекала по стенам. Лезвия не достигали цели.

Один из лотаков попытался сбежать.

Рикард поднял пистолет.

Выстрел.

Лотак рухнул, не добежав до выхода.

Рикард выдохнул.

Тишина.

Он обтёр лезвие протеза о штанину убитого и прошёл дальше, даже не оглянувшись.

Галана сделала шаг вперёд, её гибкое тело двинулось словно змея, отражая тусклый свет консольных панелей. В руках она сжимала два тонких кинжала, их лезвия сверкали, будто дразня Лили.

— Ты злишься, да? — прошипела Галана, её голос был насмешлив. — Всё ещё тоскуешь по своему маленькому другу? Как там его звали? Корешок? Трус, скулящий, как испуганный щенок. Он так дрожал, когда я вонзила клинок ему в шею…

Глаза Лили наполнились гневом.

Она молниеносно бросилась вперёд, выбросив ногу, целясь в голову Галаны.

Но удар прошёл в пустоту.

Галана уклонилась с издёвкой, её тело двигалось плавно, без единого лишнего движения.

Лили не успела восстановить равновесие, как Галана уже оказалась у неё за спиной, и острое лезвие мелькнуло рядом с горлом.

Лили отшатнулась, но не успела уйти — Галана взмахнула другим кинжалом и нанесла режущий удар.

Лезвие чиркнуло по плечу, оставляя кровавую линию на коже.

Галана засмеялась.

— Ты дерёшься, как зверь, но этого недостаточно.

Лили затаила дыхание, её руки сжались до хруста костяшек.

Гнев разгорался с новой силой.

Она бросилась вперёд.

Лезвие вспыхнуло в руке.

Удар!

Галана парировала, но не успела увернуться от второго удара.

Клинок Лили прошёл по её боку, оставляя глубокий разрез.

Галана зашипела от боли, но вместо злости на её лице появилась улыбка.

— Вот теперь начинается веселье.

Они сошлись снова.

Галана двигалась быстро, её тело казалось тенью, которая скользила вокруг Лили, атакуя с неожиданных углов.

Лили била мощно, но слишком яростно.

Она тратила силы.

Пропущенный удар.

Ещё один.

Галана наносила короткие, режущие удары, каждый из которых отнимал у Лили секунды жизни.

Она играла. Наслаждалась.

— Ты никогда не победишь меня, — сказала Галана, облизывая губы. — Я — это скорость, а ты — тупая, тяжёлая сила.

Лили задыхалась.

Кровь стекала по её руке, по ноге.

Но в глазах её горело что-то большее, чем ярость.

Галана заметила это.

И почувствовала холод.

Рикард вошёл в огромный зал, и его дыхание сбилось.

Перед ним простиралось чудовищное сооружение — Протонный Испепелитель, гигантская конструкция, источающая мутное голубоватое свечение. Гравитационные стабилизаторы пульсировали, создавая вокруг ощущение тяжести, будто само пространство сжималось.

У пульта стоял человек.

Риггик Креттос.

Он был высок, сильное, жилистое тело обтягивал тёмный бронированный костюм с гравировками на наплечниках. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, тонкое лицо резко подчёркивали скулы, а жёлтые глаза вспыхнули торжеством, когда он увидел Рикарда.

— Хартен, ты всё-таки дошёл.

Он усмехнулся, и в его голосе зазвучало искреннее веселье.

Рикард молчал, изучая врага.

Этот человек… Нет. Этот монстр…

Риггик поднял руку, и из-за панели вышел ещё один человек.

Майк Гинштайн.

Он казался потрёпанным, но сумасшедшая улыбка осталась прежней. Взъерошенные волосы, перекошенные очки, он нервно кусал палец, наблюдая за Рикардом с болезненным интересом.

— Что-то ты не радуешься, Хартен. — Риггик склонил голову, его взгляд пронизывал насквозь. — Ах, ты, наверное, о Лили? Неужели Галана уже убила её?

Рикард сжал кулаки.

Риггик засмеялся, громко, нагло.

— Посмотри на себя. Ты кипишь от злости, но даже не знаешь, как меня убить.

Рикард молча шагнул вперёд, но тут же остановился, когда Риггик поднял руку.

— Не спеши. Давай не будем портить момент.

Он резко рванул в сторону и выхватил из-за спины огромный двуручный топор.

Протонное лезвие сверкнуло голубоватым огнём, голографические руны пульсировали по древку, а его остриё излучало мутное свечение, будто сжигало сам воздух вокруг себя.

— Сейчас, Рикард Хартен, ты отправишься к своей семье.

Риггик Креттос встал в боевую стойку, и Рикард медленно выдохнул.

Столкновение стали разрывало воздух.

Галана двигалась подобно ветру, её движения были резкими, точными, хищными. Каждый раз, когда Лили пыталась атаковать, та исчезала, её клинки мелькали, оставляя за собой тонкие рассечённые линии в воздухе.

Лили яростно взревела и рванулась вперёд. Она нанесла серийный удар — колющий в живот, рубящий по плечу, круговой по ногам.

Галана ловко ушла.

— Ты слишком злишься, Лили. — Её голос порхал, как шелест листвы. — Когда человек слишком злится, он умирает первым.

Лили резко сменила тактику. Она прыгнула выше, развернулась в воздухе и вонзила пятку прямо в висок Галаны.

Галана отшатнулась, но удержалась. Она тут же пригнулась и метнула нож, целясь Лили в горло.

Лили рефлекторно отклонилась, но лезвие рассекло кожу на щеке, оставляя горячий жгучий след.

— Ты… — Лили стерла кровь и зашипела.

— Да, это я. — Галана прыгнула вперёд и схватила Лили за руку, разворачивая её в сторону.

Обе упали на металлический пол, катясь по нему, переплетаясь в смертельном танце.

Лили развернулась, нанося размашистый удар в живот, но Галана сменила хват, подставила рукоять ножа и нанесла резкий удар тупой стороной в висок Лили.

Глухой стук.

Лили почувствовала мгновенную слабость, в глазах потемнело, но боль не успела разойтись по телу, потому что внезапно комнату осветил всполох света.

Резкий лазерный импульс прострелил стену, сотрясая всё пространство.

Где-то снаружи пронёсся огромный корабль, его гул вибрацией отозвался в стенах станции.

И в этот момент Лили вспомнила всё.

Детство.

Голоса.

Ночь.

Вода.

Шрам.

Её глаза расширились, дыхание перехватило.

Она помнила.

Всё.

Глухой удар металлических сапог о стальной пол эхом разлетелся по огромному залу.

Риггик Креттос стоял на возвышенности, его длинный плащ развевался от потоков воздуха, циркулирующего по станции. В руках он сжимал протонный топор, испускающий флуоресцентное свечение. Лезвие пульсировало, как будто само жаждало крови.

— Ну же, Хартен! Где твоя ненависть? Где твоя злость?! — Риггик раскинул руки, топор сверкнул в его хватке. — Ты же хочешь отомстить за семью, за друзей! Ты здесь ради этого! Так покажи мне, на что ты способен!

Рикард медленно сдвинулся с места.

Он не бросался в атаку сразу. Его глаза смотрели прямо в лицо Риггика, в его резкие, угловатые черты, в жёсткую ухмылку, изогнутую в предвкушении битвы.

— Знаешь, Риггик… — Рикард поднял протез и развернул скрытое лезвие, оно выскользнуло из запястья с металлическим звуком. — Я уже устал мстить. Но если это единственный способ закончить это раз и навсегда…

Риггик рванул вперёд первым.

Он размахнулся топором, и воздух задрожал от высвободившейся энергии. Лезвие снесло кусок пола, расколов металлическую плиту, как бумагу.

Рикард ушёл в сторону в последний момент.

Он резко скользнул по полу, на бегу выхватывая лазерный револьвер и выпуская несколько выстрелов.

Риггик ловко развернулся, топор завертелся в его руках, отражая выстрелы с ослепительными вспышками.

— Пули?! — рассмеялся он. — Ты думаешь, что это остановит меня?!

Он снова нанёс удар, и Рикард встретил его протезом.

Гулкий металлический звон разлетелся по залу.

Два клинка — протонный топор и лезвие протеза — столкнулись, выбивая сноп искр.

Рикард почувствовал дикую силу удара, но удержался. Он развернулся, уходя вниз, и ударил ногой в живот Риггика.

Тот отшатнулся, но тут же дернул обратно.

Они кружили друг вокруг друга, обменивались ударами, и с каждым столкновением пространство наполнялось металлическим звоном.

Майк Гинштайн стоял у пульта, скаля зубы в ухмылке.

— Как же это прекрасно… — пробормотал он, активируя панель. — Вы словно два первобытных зверя, сражающихся за выживание!

Рикард услышал это, но не отвлёкся.

Риггик ударил топором по диагонали, Рикард снова ушёл, но почувствовал, как с его плеча слетает кусок ткани, а затем тепло крови.

Риггик усмехнулся.

— О! Первое попадание! Значит, я веду?

— Посмотрим.

Рикард подался вперёд, сделав вид, что будет атаковать в голову, но в последний момент развернулся, сделав подкат, и вогнал лезвие протеза в бок Риггика.

Риггик зарычал от боли, но тут же вонзил колено в лицо Рикарду, отправляя его кувырком назад.

Майк Гинштайн захлопал в ладоши.

— Ну-ну, не расслабляйтесь! Ещё немного — и мы все взлетим на воздух!

Рикард встал, вытирая кровь с губы.

Риггик тяжело дышал, но держал топор крепко.

Лили тяжело дышала, ощущая, как мир вокруг неё раскалывался на части.

Голоса в её голове становились всё громче, перекрывая шум сражения, хриплые и тянущиеся, словно старинные радио-сигналы, потерявшиеся среди звёзд.

"Ты — тень, ты — пустота, ты всего лишь осколок забытого…"

Она перекатилась в сторону, едва уйдя от удара, но Галана уже была рядом. Резкий пинок пришёлся прямо в живот, и Лили ударилась спиной о стену, сбив с полки несколько инструментов.

Галана склонилась над ней, её дыхание было тяжёлым, прерывистым, но в голосе не было ни намёка на усталость — только холодное презрение.

— Ты думаешь, что можешь мне что-то сделать? — прошипела она, целясь ножом в грудь Лили. — Ты ведь знаешь, что это конец?

Лили вцепилась пальцами в пол, пытаясь подавить тошноту.

"Ты всегда была слабой…"

— Ты бесполезная, Лили! — продолжала Галана, вновь ударяя её ногой. — Ты потеряла всех, кто тебе был дорог! Корешок? Ха! Он был жалким трусом, и ты даже не смогла его спасти! Ву? Он умер, потому что верил в тебя! Ласточка? О, Ласточка, бедная девочка…

Галана наклонилась ниже, её голос стал шелестящим, липким.

— Ты знаешь, что они были обречены, да? Они умерли из-за тебя. А теперь и ты сдохнешь.

Лили зажмурилась, но в этот момент её разум словно разрезало пополам.

"Ты знаешь ответ."

"Ты всегда его знала."

Внезапно…

Она вспомнила голос Ву.

"Ты не должна бороться с ночью. Ты должна стать её частью."

Лили открыла глаза.

Галана уже занесла кинжал, но Лили внезапно перехватила её ногу, потянув её к себе.

— Что за…?!

Галана потеряла равновесие, и импульс движения заставил её собственной же силой упасть вперёд.

Лезвие ножа Лили, на котором было выгравировано имя, вспыхнуло в свете аварийных ламп.

И в следующее мгновение оно вошло в глаз Галаны.

Резкий всхлип, конвульсивный вздох — и тело Галаны обмякло, руки судорожно дёрнулись в последней попытке что-то сделать, но было поздно.

Кровь залила пол.

Лили задержала дыхание, но…

Голоса замолчали.

Полная тишина.

В её голове навконец не было никого.

Только она.

Гинштайн возился с панелью управления, его трясущиеся пальцы молниеносно нажимали клавиши.

— Ну же, давай, родная… — пробормотал он, и вдруг из центра комнаты раздался низкий гул, заставляя металлические конструкции вибрировать.

В центре помещения капсула загорелась тревожным алым светом, а внутри неё закрутились яркие потоки энергии — протонный импульс начал заряжаться.

— О! Вот это я понимаю, сюрприз! — Гинштайн захохотал, вытирая пот со лба. — Я даже не знал, что эта штука настолько активна! Ох, как же хорошо! Я же говорил, что Протон нас спасёт, Риггик!

Риггик Креттос не обращал на него внимания.

Он широко ухмыльнулся, обнажая острые зубы, его глаза горели ненавистью.

— Ты слишком долго играл в героя, Хартен, — прорычал он, размахивая своим протонным двуручным топором. — Но всё имеет конец. Ты просто человек.

Рикард посмотрел на капсулу.

Её стекло вибрировало, внутри протонная энергия бушевала, подчиняясь только жестокой физике разрушения.

"Если я толкну туда Риггика, его испепелит…" — мысль пронеслась в голове Рикарда.

Но Риггик не дал ему времени на раздумья.

Он двинулся вперёд — его топор, сияющий смертельным светом, со свистом опустился на Рикарда.

Рикард едва успел отвести удар, сделав резкий шаг назад. Клинок топора вонзился в пол, мгновенно выжигая глубокую воронку.

Рикард выстрелил — раз, два, три! Лучи от его лазерного оружия ударили в броню Риггика, но тот только усмехнулся.

— Глупец! — рявкнул он. — Ты не убьёшь меня детскими игрушками!

Рикард уклонился от очередного удара, его протез сверкнул голубым импульсом, когда он отбил лезвие топора в сторону.

— Но я могу тебя остановить, — прохрипел он, ударяя кулаком в грудь Риггика.

Риггик отшатнулся, но тут же перехватил инициативу, его громадное тело вновь пошло в атаку, как неукротимая стихия.

Гинштайн всё ещё хохотал у панели управления.

— Ну же, джентльмены, кто из вас первый войдёт в капсулу? — проворковал он, нажимая очередную кнопку.

Протонный импульс завыл, приближаясь к критической точке…

Гул заполнил комнату.

На центральном экране загорелось изображение Земли. Оно медленно вращалось, окутанное голубым сиянием атмосферы. В углу появилось предупреждающее окно:

НАВЕДЕНИЕ АКТИВНО. ПОДГОТОВКА К ОГНЕННОМУ КРЕЩЕНИЮ.

Рикард почувствовал, как холодный ужас обхватил его грудь.

Гинштайн засмеялся, хлопнув по панели управления, его пальцы дрожали от предвкушения.

— Ну что, господа, момент истины! — он перевёл взгляд на Рикарда и Риггика, которые всё ещё дрались. — Я бы предложил вам насладиться последними мгновениями существования Земли, но увы…

Раздался сигнал.

Система приняла команду.

Протонный испепелитель начал активную фазу зарядки.

"Нет…!" — Рикард сделал рывок к панели, но тут же почувствовал, как мощный удар Риггика отбрасывает его в сторону. Он ударился о стену, кровь потекла из рассечённой брови.

Риггик стоял в центре комнаты, опираясь на свой топор, его глаза сияли триумфом.

— Знаешь, что самое забавное, Хартен? — сказал он, хищно ухмыляясь. — Ты думал, что герой? Ты думал, что сможешь меня остановить?

Двери резко распахнулись.

В комнату ворвалась Лили.

Она замерла.

Её взгляд пронзил поле битвы.

Рикард в крови, прижатый к стене.

Гинштайн у панели управления, его лицо искажено восторгом.

Риггик с топором, его тело испачкано гарью и порезами.

А в центре — Земля в объективе прицела на экране.

Лили молниеносно оценила ситуацию.

Гинштайн. Он ключ к остановке системы.

— Нет! — она рванула вперёд, целясь в него.

Но Риггик оказался быстрее.

Словно бешеный зверь, он ударил Лили локтем в грудь — она отлетела назад, врезалась в металлическую переборку, из её губ вырвался сдавленный вскрик.

Рикард вскочил и бросился в бой.

Капсула пульсировала ослепительным светом. Земля дрожала на экране, ожидая своей судьбы.

Риггик раскинул руки, словно наслаждаясь этим моментом.

— Вы слышите это? — Его голос был полон восторга. — Это дрожит не Земля. Это дрожит Вселенная, предвкушая рождение новой истории. Моей истории.

Рикард сжал зубы, поднимаясь на ноги.

— Ты не герой, Риггик. Ты просто очередной безумец, который думает, что изменит ход времени.

Риггик рассмеялся.

— Ты говоришь это мне? Тому, чья судьба — вписать новую главу в историю?

Рикард бросился вперёд.

Но топор Риггика оказался быстрее.

Клинок вспорол воздух и обрушился на бок Рикарда.

Острая вспышка боли пронзила его тело.

Рикард издал глухой стон, пошатнулся и рухнул на холодный металл пола.

Лили вскрикнула:

— Нет!

Она бросилась к нему, падая на колени.

Рикард сжал зубы, чувствуя, как кровь пропитывает его одежду.

Риггик смеялся.

— Вы жалки. Вы думали, что сможете меня остановить?

Он повернулся к панели управления, вытянул руку.

Лили резко обернулась.

Она чувствовала, как гнев пульсирует в её венах.

— Ты…

Её пальцы сжались на рукояти кинжала.

— Я убью тебя.

Она сорвалась с места, направляя лезвие прямо в его сердце.

Риггик с легкостью отразил удар Лили, будто предвидел его заранее. Он резко ушел в сторону, ловко схватил ее за запястье и заломил руку, заставляя кинжал выскользнуть из пальцев и с глухим звуком упасть на металлический пол. Затем, не теряя времени, нанес ей мощный удар в живот, отчего Лили согнулась пополам, хватая ртом воздух.

— Ты такая же ничтожная, как и остальные, кто пытался мне помешать, — усмехнулся он, рывком поднимая ее и швыряя через всю комнату.

Лили тяжело ударилась о пол, прокатившись несколько метров и замирая рядом с Рикардом. Она застонала, пытаясь сфокусировать взгляд. В её пальцах, крепко зажатая в момент падения, оказалась небольшая голографическая кассета — предмет, который она в последний момент сумела выдернуть из пояса Риггика.

Рикард с трудом поднял голову. Боль пронизывала его тело, каждое движение отдавалось жгучей резью в боку. Но его взгляд был прикован не к Риггику.

Он смотрел на экран.

На нём высветилась планета Земля. Система наведения завершила расчет. Весь центр управления заполнил тревожный гул.

— И вот он, конец вашей истории! Вы думали, что сильны? Что сможете помешать мне?

Риггик медленно повернулся к пульту, улыбаясь.

— Прощай, Земля.

Он нажал на панель.

Всё произошло в мгновение ока.

Сначала — вспышка. Яркий свет, озаривший экран. Затем — гигантская ударная волна, прошедшая по голубой планете. Континенты начали разламываться, города исчезали, океаны испарялись.

Земля разлеталась в щепки.

Гигантская огненная вспышка расширялась, поглощая всё на своём пути. Осколки планеты уходили в пустоту.

Земля была уничтожена.

Гинштайн, который всё это время наблюдал за происходящим, выдохнул, словно только сейчас позволил себе расслабиться. Его лицо исказилось в экстазе, он смотрел на пульт управления, как на алтарь божества, которому всю жизнь поклонялся.

— Совершенно… божественно… — прошептал он. — Это и есть настоящий триумф науки. Это — перерождение. Великий переход.

Он сделал шаг вперед, словно ведомый зовом высшей силы. Затем еще один.

Риггик с интересом наблюдал за ним, но ничего не сказал.

Гинштайн шагал к протонному излучателю, его глаза сверкали безумием.

— Моя работа выполнена… Великий Протон примет меня…

Рикард, все еще сжимая бок, с ужасом наблюдал за ним.

— Гинштайн, нет…

Но учёный даже не обернулся.

Он шагнул в сияющий поток протонного испепеления.

Секунда — и его тело начало рассыпаться. Лицо застыло в блаженной улыбке, но вскоре от него не осталось ничего, кроме мельчайших частиц, которые унеслись в небытие.

Риггик Креттос не отводил взгляда от испепелённого остатка Гинштайна. Несколько мгновений он просто молчал, будто впитывая всю сцену уничтожения, затем заговорил.

— Хороший был пес. Верный, гениальный, фанатичный… Как жаль, что такие всегда заканчивают именно так.

Он провёл рукой по пульту, любуясь величием своей работы.

— Но теперь… Теперь только я вершитель судеб.

Рикард стиснул зубы, почувствовав, как по боку течёт кровь. Боль накатывала волнами, каждое движение отзывалось жжением, но он знал: сейчас не время останавливаться. Он сделал глубокий вдох, поднял взгляд на Риггика и, сжав кулак, выдохнул:

— Ты не вершитель судеб. Ты ничтожество. И твой конец настал.

Риггик ухмыльнулся, развернулся к нему, словно не воспринимая всерьёз.

— Ты едва стоишь на ногах, Рикард, и говоришь мне это? Детектив, ты забавен. Возможно, я убью тебя не сразу.

В этот момент Лили метнулась вперёд быстрым движением, но Риггик с лёгкостью уклонился и ударил ее в ногу. Она вскрикнула от боли, но тут же ответила мощным ударом колена в его живот. Риггик отпустил её, но только на мгновение — тут же он схватил её за волосы и швырнул через всю комнату.

Лили ударилась спиной о пульт управления, зашипела от боли, но успела перекатиться, избежав удара Риггика, который хотел вогнать топор ей в грудь.

Рикард воспользовался этим моментом.

Он активировал протез, внутренний механизм зашипел, накопленная энергия высвободилась в мощный импульс. Он бросился вперёд, ударяя Риггика всем, что у него оставалось.

Удар пришёлся в живот, и Риггика откинуло назад.

Тот проскользил несколько метров по полу, но устоял. Уголок его губ дёрнулся в усмешке, он поднял топор и бросился на Рикарда.

Звук столкновения стали.

Рикард отразил первый удар протезом, но почувствовал, как его отбросило назад.

Риггик был невероятно силён.

Лили подскочила, сделала сальто назад, избегая очередного удара топора, и, когда Риггик развернулся к ней, нанесла быстрый и точный удар кинжалом в его бок.

Риггик издал рык ярости и развернулся к ней, но Рикард уже был рядом.

Металлические пальцы его протеза вонзились в шею Риггика.

Риггик захрипел, металлические пальцы протеза Рикарда все сильнее смыкались на его шее. Он попытался вырваться, но Рикард держал мёртвой хваткой, из последних сил сжимая горло своего врага. Их взгляды встретились — два человека, ставшие частью этой войны, два врага, чьи судьбы теперь сплетались в смертельном узле.

Риггик пытался поднять топор, но его силы иссякали.

— Рикард! — крик Лили разрезал воздух.

Она метнула кинжал, и Рикард ловко схватил его свободной рукой.

Риггик дёрнулся, но было уже поздно.

С точностью, рождённой яростью, Рикард вонзил кинжал глубоко в его шею.

Кровь хлынула тёмным потоком, Риггик захрипел, топор выпал из его рук и со звоном ударился об пол.

Рикард, выложившийся до последней капли сил, рухнул рядом с ним. Его дыхание было тяжёлым, в ушах звенело, а в глазах двоилось.

Риггик захлебнулся собственной кровью, но всё же сумел прохрипеть:

— Где… мой брат?..

Рикард посмотрел на него, его взгляд был холодным и усталым.

— Мёртв.

Лицо Риггика исказилось. Он закашлялся, тяжело дыша, затем его губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.

— Тогда… я отправляюсь к нему…

Его тело обмякло. Голова запрокинулась в сторону, а глаза застыли, устремлённые в пустоту.

Рикард закрыл глаза и глубоко вздохнул. Всё было кончено.

Лили подбежала к Рикарду, опускаясь на колени рядом с ним. Она схватила его за плечи, пытаясь приподнять, но его тело было тяжёлым, безвольным. Кровь сочилась из глубокой раны в боку, пропитывая его одежду и стекая на холодный пол станции.

— Нет… нет… нет… — её голос дрожал, а слёзы текли по щекам.

Рикард слабо улыбнулся, его глаза были полны усталости, но всё ещё светились решимостью.

— Лили… я не жилец.

— Замолчи! — она тряхнула его, как будто могла встряхнуть саму смерть. — Ты выживешь, слышишь? Мы улетим отсюда вместе!

Рикард болезненно закашлялся, глотая воздух, потом посмотрел на неё с теплотой, которая сжала её сердце железными тисками.

— Я умираю… вместе с Землёй.

Лили всхлипнула, её руки дрожали, но она не отпускала его.

Рикард глубоко вдохнул, его губы дрогнули.

— Но я знаю, какой сделаю последний шаг.

Лили замерла, смотря ему в глаза, в которых не было страха. Только понимание.

Она прошептала:

— Квантовый скачок…

Рикард кивнул, его пальцы слабо сжали её руку.

— Я отправлюсь туда, куда отправился Риггик. Я сделаю то, что он не смог. Но мне нужна твоя помощь. Доведи меня до спасательной капсулы…

Лили сжала губы, затем кивнула.

Она подняла его, перекинула его руку себе на плечо и, стиснув зубы, сделала первый шаг.

Они вышли в коридор, каждый шаг отдавался в её сердце гулкими ударами.

И в этот момент отсек с пультом управления содрогнулся от мощного взрыва.

Рикард и Лили обернулись.

Огненная волна вырвалась из разрывающихся стен, а затем вакуум начал жадно высасывать всё наружу.

Тело Риггика Креттоса взметнулось в воздух, закрутившись в невесомости.

Его безжизненные глаза всё ещё были открыты, устремлённые в пустоту, когда его тело исчезло за пределами станции, уносимое в бескрайний космос.

Лили отвернулась, снова сосредоточившись на Рикарде.

— Почти у цели, детектив, держись… — прошептала она, сжимая его крепче.

Они направились дальше.

Рикард тяжело дышал, пока они приближались к спасательной капсуле. Его глаза горели лихорадочным блеском, но в них всё ещё была та уверенность, что всегда вела их вперёд.

— Лили… эта капсула заправлена протонным топливом. Оно нестабильное, но его энергия… она достаточна.

Лили с трудом втолкнула его внутрь, помогая усесться в кресло пилота.

— Что ты задумал? — её голос дрожал, но она старалась держать себя в руках.

Рикард слабо улыбнулся.

— Я преодолею скорость света, искажу время и пространство. Я сделаю квантовый скачок… и верну Землю обратно.

Лили замерла.

— Но ты…

Рикард прикрыл глаза, откидываясь в кресле.

— Ты всегда говорила, что не боишься смерти. Я тоже.

Лили стиснула зубы. Она не могла этого принять.

— Ты не должен был быть тем, кто пожертвует собой!

Рикард посмотрел на неё долгим взглядом.

— Разве это не справедливо? Я прожил слишком долго после того, как всё потерял. Но сейчас… у меня есть шанс исправить это.

Лили дрожащей рукой коснулась его лица.

— Я не хочу тебя терять, Рикард.

Он улыбнулся ей, той самой тёплой улыбкой, что появлялась так редко.

— А я не хочу, чтобы ты забыла меня.

Слёзы текли по её щекам. Она закрыла глаза, не в силах сказать ничего.

Рикард коснулся её руки, слабо сжав её пальцы.

— Я иду к своей семье, Лили.

Она кивнула, сделала шаг назад и нажала кнопку закрытия шлюза.

Капсула загудела, активируя системы.

Лили прижалась лбом к стеклу, её губы дрожали.

— Я никогда тебя не забуду.

Рикард посмотрел на неё в последний раз и прошептал:

— Я знаю.

Капсула активировала обратный отсчёт и вскоре отделилась от станции.

Она дрожала, набирая скорость. Рикард чувствовал, как его тело сдавливает невероятной силой перегрузок, как кровь приливает к голове, а затем уходит в конечности, как лёгкие с трудом вбирают в себя воздух. Всё вокруг начало мерцать, капсула переходила границы возможного.

Он преодолевал скорость света.

Внутри пульта зашипели предупреждающие сигналы, огни мигали в хаотичном порядке, предупреждая о перегреве системы. Но Рикард не обращал внимания.

Перед ним — Земля.

Он видел её на экране, видел её голубые воды, белые облака, величественные материки.

И видел луч, несущийся к ней.

Протонный испепелитель Судного Дня.

Он видел, как энергия концентрируется в колоссальном шаре, идущем с орбитальной станции, видел, как частицы пространства и времени искривляются под его мощью.

И он летел навстречу.

Капсула входила в квантовый разрыв, разрывая границы пространства. Рикард чувствовал, как его кожа начинает гореть, как тело растворяется в пламени. Костюм трещал, швы расползались, плоть вспыхивала, а нервы кричали в агонии. Но он не закрыл глаза.

Он должен был видеть конец.

Ослепительный свет поглотил его.

Но перед этим… он увидел их.

Свену.

Своих детей.

Они улыбались.

— Я дома…

Земля вздрогнула.

Но затем… остановилась.

Лили застывшим взглядом смотрела на экран.

Минуты назад Земля разлетелась на миллиард частиц.

Но теперь…

Миг.

И частицы собирались обратно.

Она не могла дышать.

Перед её глазами сотворялось чудо.

Капсула Рикарда Хартена исчезла в пламени.

Но Земля… возвращалась.

Слёзы покатились по её щекам.

— Ты сделал это…

Её голос был слабым, почти беззвучным.

Но где-то в космосе, среди пламени, среди частиц времени, среди шёпота Вселенной…

Рикард услышал её.

Лили трясущимися пальцами вводила команду на консоли. Её тело сотрясала дрожь, но не от страха — от осознания пустоты.

Система уничтожения станции активирована.

Красные индикаторы вспыхнули вдоль стен. По коридорам разнеслась тревожная сирена, мигали сигнальные огни, извещая об обратном отсчёте.

Лили больше не смотрела на станцию. Она направилась к единственной оставшейся спасательной капсуле.

Она летела на Инглизу.

Звёзды медленно плыли в бесконечной тьме.

Лили смотрела сквозь иллюминатор, но не видела их. Она видела лишь пустоту.

У неё не осталось ничего.

Всё, что она когда-то знала, чем жила, кануло в прошлое.

Рикард.

Она могла поклясться, что его голос всё ещё звучит в её голове.

— Я дома…

Но его не было.

Его никогда больше не будет.

Лили сжала кулаки, удерживая ярость и боль, но губы дрогнули.

Рикард погиб.

Корешок погиб.

Ласточка погибла.

Все.

Она осталась одна.

Капсула вошла в атмосферу Инглизы.

Яркое пламя окутало её корпус, превращая ночное небо в пылающий след.

Лили наконец закрыла глаза. Она знала, что Земля спасена. Но какой в этом смысл, если Рикарда больше нет?

В её голове осталась лишь память. И теперь только она была её реальностью.

Она летела вниз.

В дом, который теперь казался чужим.

— Привет, Риггик…

Голос был тихим, но полным тоски. Он звучал не как обвинение и не как укор — лишь как горькая исповедь.

— Или мне лучше сказать… Роман?

Небольшой аудиофайл воспроизводился на фоне пустоты. Лишь приглушённый гул электронных систем да бесконечное мерцание света далёких звёзд напоминали, что кто-то всё ещё слушает.

— Я не виню тебя. Как я могу? — голос Артура на мгновение сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Ты не выбирал свою судьбу, так же, как и я. Мы были лишь пешками в игре людей, которые хотели создать совершенное оружие. Нас запрограммировали, натренировали, изменили на уровне клеток, и, в конце концов, просто выбросили.

Звук короткой паузы.

— Знаешь, а ведь я нашёл выход. Долго искал… почти всю жизнь. Ты тоже искал, но твой путь был другим. Тебя использовали. Но и меня тоже. Разница в том, что ты понял это раньше.

Артур вздохнул.

— Я спланировал всё. Я добился участия в том матче по рапилья-броску, чтобы привлечь внимание. Чтобы оказаться в нужное время в нужном месте. Ты думаешь, что тобой двигала только твоя воля? Нет. Нас всех разыграли. Даже Игорь Ветров, каким бы могущественным он ни казался, был всего лишь инструментом.

В голосе Артура появилась сталь.

— Но знаешь, чего я хотел больше всего?

Он замолчал.

— Я хотел снова увидеть тебя.

Эти слова прозвучали как клятва.

— Они использовали тебя, как и меня. Я хотел сказать тебе, что у нас есть другой путь. Что мы можем сделать другой выбор.

Пауза.

— Пусть и в другой жизни…

Связь оборвалась.

Лишь мёртвый космос остался единственным слушателем.

Лили несколько секунд смотрела на гаснущее голографическое изображение Артура. Его голос, пронесшийся через пространство и время, всё ещё звучал в её голове.

Она медленно извлекла голографическую кассету и посмотрела на неё, как на ключ к разгадке, который уже не имел никакого значения.

Теперь она знала правду.

Артур подстроил всё.

Он с самого начала играл свою игру, и это не имело ничего общего с победой над Риггиком или с борьбой за спасение планеты.

Он хотел убить Игоря Ветрова. Он развернул эту историю так, чтобы она вела к одной точке — к мести.

Лили стиснула зубы.

Она смотрела на кассету в руках и понимала: это не изменит уже ничего. Риггик мёртв. Артур, возможно, тоже. А Игорь Ветров… кто знает, жив ли он?

Она глубоко вдохнула, открыла дальний ящик и, не раздумывая больше ни секунды, положила туда кассету.

Она больше никогда не откроет её.

Лили вышла на улицу.

Воздух Владивостока был прохладным и свежим. Не таким, как на Инглизе, но всё же родным.

Она остановилась на площади и подняла голову.

Перед ней разворачивался город, мерцающий в свете ночных огней. Голографические экраны сменяли друг друга, переливаясь цветами и прожигая неоновые тени на мокром асфальте.

И тут она увидела его.

На высоких зданиях сияли голографические постеры. Рикард Хартен.

Его суровое лицо, скрытое тенью шляпы. Его взгляд, пронзающий будущее. Его имя, написанное большими буквами.

Герой, который спас Землю.

Лили смотрела на изображение и молча сжимала кулаки.

Она сделала правильный выбор.

Она рассказала человечеству о нём. О том, кто спас их всех ценой своей жизни. И теперь каждый знал его имя.

Лили медленно шла по улицам Владивостока будущего. Она наконец оказалась на Земле.

Но радости не было.

Она мечтала о Земле. Представляла её тысячами образов. Воображала воздух, наполненный ароматом дождя и зеленью лесов, шум ветра в горах, сверкающие реки и бесконечные океаны. Она думала, что, оказавшись здесь, почувствует себя дома.

Но этого не случилось.

Она шагала по улицам, осматривая здания с голографическими вывесками, шумные кафе, сверкающие экраны, где люди рекламировали новый уровень жизни.

Серость.

Она не могла понять, было ли дело в самом городе или в её пустоте внутри.

Люди ходили вокруг, смеялись, разговаривали, жили. Но это были чужие люди.

Земля оказалась не такой, как она мечтала.

Или, возможно, она просто потеряла всех, с кем могла бы её разделить.

Она смотрела, как неоновые огни отражаются в лужах, как автомобили скользят по улицам, оставляя за собой световые полосы.

Она шла вперёд.

Проходила мимо продавцов, которые зазывали покупателей.

Мимо уличных музыкантов, чей звук был далёким, словно из другой жизни.

Мимо пар, гуляющих под ночным небом, и групп друзей, смеющихся над чем-то незначительным, но тёплым.

И вот она остановилась.

Перед ней возвышался храм её прошлого, только на другой планете.

«Дар Дракона».

Те же ворота, которые она когда-то прошла, ещё будучи ребёнком. Те же тихие стены, скрытые от городской суеты.

Лили сделала шаг вперёд.

Она вернулась.

Теперь Рикард знал, что он находится где-то в другом мире, где-то в другой вселенной. Вселенной без жизни, наполненной жизнью, что его вполне устраивало.

И он знал, что сможет переписать историю так, как ему захочется.

Он снова шел по улицам Брагара в тот день, когда все начиналось. Его шляпа закрывала глаза, он наблюдал.

И вскоре он увидел самого себя, среди городской суеты, идущего по улице. Мимо него проскользнула темная фигура лотака. Он снова посмотрел на самого себя.

Тот Рикард заметил его. Ту же самую фигуру, похожую на него самого. Он вышел из тени и промелькнул среди толпы.

«Тот самый детектив…» — подумал он.

Настало время рассказать все как есть. Тот Рикард узнает правду.

И когда он подошел поближе, детектив сказал:

— Нам нужно поговорить.

Но тот Рикард не успел ответить. Звук мощного взрыва сотряс город и детектив исчез.

Рикард открыл глаза. Кажется, все это было сном.

Он шагал по парку Владивостока.

Он был жив.

Эта мысль не укладывалась в сознании. Всё, что он пережил, все бури, кровь, взрывы, — всё это должно было оставить его там, среди развалин, среди звёзд, среди пепла. Но он здесь.

С каждым шагом он ощущал твёрдую землю под ногами. Вдыхал влажный морской воздух, наполненный ароматом сосен и соли. Тёплые солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, мягко касаясь его лица.

Он был жив.

Рикард огляделся. Люди гуляли по дорожкам, кто-то читал на скамейке, дети смеялись, играя с питомцами, старики неторопливо обсуждали что-то, покачивая головами.

Земля.

Настоящая, живая.

Здесь не было ни войн, ни террора, ни протонного испепелителя.

Здесь не было Инглизы.

Здесь не было Клариона.

Не было предательства, боли, мрака.

Только жизнь.

Рикард остановился у небольшого фонтана. Вода стекала с мраморных ступеней, мерцающими потоками переливаясь в лучах искусственного солнца.

Он закрыл глаза.

Спокойствие.

Ни тревоги, ни гнева, ни страха. Только бесконечная, незнакомая тишина внутри.

Но вдруг…

Знакомые голоса.

Он открыл глаза и замер. У качелей стояли двое. Корешок. Ласточка.

Они были здесь. Живые. Настоящие.

Корешок что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя, а Ласточка смотрела на него с лёгкой улыбкой и периодически закатывая глаза — как тогда, как когда-то, как раньше.

Рикард сделал шаг вперёд, но ноги стали ватными. Он моргнул, не веря глазам.

— Я рад вас видеть, — наконец произнёс он, и его голос предательски дрогнул.

Ласточка посмотрела на него долгим, добрым взглядом.

— И мы тебя, детектив.

Рикард не удержался. Он шагнул к ним, заключая обоих в крепкие объятия. Он боялся, что, если ослабит хватку, они растворятся, как мираж в пустыне.

— Ты отлично справился, — сказал Корешок, похлопывая его по спине. — Ласточка мне всё рассказала. Она ведь до сих пор знает, что происходит. Она… материальна.

Рикард отстранился и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ласточка улыбнулась — тепло, мягко, так, как умеют улыбаться только те, кто видел и понимал гораздо больше, чем могли бы выразить слова.

Она разжала ладонь.

Взмах крыльев — и из её руки взмыла маленькая ласточка.

Рикард проследил за ней взглядом. Птица описала круг над его головой, стремительно уносясь вверх, выше и выше… в голубую бесконечность.

— Мне её подарил Лаккель, — тихо сказала Ласточка.

Рикард нахмурился.

— Значит, всё-таки мёртв, — пробормотал он, глядя, как птица исчезает в небесах.

Ласточка не ответила. Её взгляд был полон чего-то, что Рикард не мог расшифровать — может, печали, а может, чего-то большего.

Внезапно он услышал женский голос.

— Рикард?

Он обернулся.

Перед ним стояла Свена. Она улыбалась. Рядом стояли их дети.

Рикард замер. Грудь сжалась так сильно, что он едва мог дышать. Он сделал шаг к ним. Затем ещё один. Слов больше не было. Он просто взял их за руки.

Рикард посмотрел на них в последний раз, затем, не оборачиваясь, ушёл вглубь парка, ведя свою семью за собой.

Рикард сжал пальцы Свены, словно боялся, что если разожмёт ладонь, всё это окажется лишь призрачной игрой света и теней. Его сердце стучало неровно, тяжело, но впервые за долгое время без боли. Он медленно посмотрел на жену, затем опустил взгляд на детей.

— Где вы были? — его голос был тихим, едва слышным, будто он боялся нарушить хрупкую реальность этого момента.

Его сын, мальчик с таким же пытливым взглядом, как у него самого, поднял голову и улыбнулся.

— Мы ждали тебя, папа.

По щеке Рикарда медленно скатилась слеза.

Он закрыл глаза, позволяя этому моменту растворить всю тяжесть, все страдания, всю боль, что он носил в себе.

Мир вокруг него словно замер. Лёгкий ветерок качал ветви деревьев, листья опадали медленно, мягко, как капли времени, оседающие на тротуаре.

— Пойдём домой, — сказала Свена, её голос был мягким, как свет далёкой звезды.

Рикард кивнул.

Они шли медленно, как будто бы вечность, но Рикард не спешил — он наслаждался каждым шагом.

Перед ними распахнулась дверь их дома — тёплого, наполненного светом и запахом чего-то родного, почти забытого.

И когда он перешагнул порог, всё прошлое осталось позади.

Тело Риггика безжизненно парило в пустоте, медленно вращаясь среди звёзд. Его лицо застыло в зловещей усмешке, но глаза, теперь потухшие, больше не могли видеть того величия, к которому он стремился.

Из мрака появился корабль. Его тёмный корпус, словно воплощение безмолвной ночи, бесшумно скользнул сквозь звёздную гладь. Солдаты на борту знали свою миссию. Манипулятор мягко подхватил тело, и оно исчезло в недрах судна.

Вскоре двери лаборатории, освещённой холодным голубоватым светом, раздвинулись. Солдаты, облачённые в тяжёлую броню, вошли внутрь. Посреди комнаты, у длинного стола, стоял Артур Богров.

Он медленно поднял голову, его глаза скользнули по окровавленному, но всё ещё внушительному телу Риггика.

— Положите его рядом, — произнёс он спокойно, но в голосе звучала странная смесь усталости и чего-то неуловимо личного.

Солдаты повиновались.

Глухой металлический лязг отдался в стенах, когда тело Риггика опустилось на соседний стол.

Рядом лежал Игорь Ветров.

Артур медленно снял перчатки и провёл рукой по лицу Риггика, потом посмотрел на Игоря.

— Вот мы и встретились снова, — произнёс он тихо, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто констатация факта.

Артур медленно наклонился над телом Игоря Ветрова, его пальцы уверенно скользнули по металлическому разъёму на затылке. Одно резкое движение — и он извлёк капсулу памяти.

Небольшой, гладкий цилиндр мерцал тусклым светом в его ладони. Артур крутил его пальцами, словно решая, что делать дальше. В глазах не было ни сожаления, ни гнева — лишь безразличие, граничащее с усталостью.

Затем, он сжал капсулу.

Металл скрипнул, треснул, и устройство рассыпалось в его руке мелкими осколками. Они медленно осыпались на холодный пол лаборатории, растворяясь в воздухе.

— Теперь ты всего лишь пока пустая оболочка, — тихо сказал Артур, глядя на безжизненное тело Игоря Ветрова.

Он повернулся к Риггику Креттосу.

Медленно, почти торжественно, он извлёк вторую капсулу памяти. Она была идентична первой, но внутри неё хранилась совсем другая история — другая судьба.

Роман Богров.

Настоящий Игорь Ветров.

Настоящий брат.

Артур поднял капсулу на уровень глаз, вглядываясь в неё, словно пытался разглядеть что-то сквозь гладкую поверхность. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь размеренным гулом приборов.

Он глубоко вдохнул и, сжав капсулу в кулаке, прошептал:

— Пришло время вернуть тебя твоему истинному владельцу.