Я вошел в комнату, снял с плеча сумку, и сел в кресло. Комната была темной, окон не было, пол грязный, а обои местами ободраны. На люстре горели пять свечей, они чуть освещали комнату. Комната была задымлённой от дыма сигарет. Проходя мимо стола, взял в руку стакан, который был наполнен неким напитком. Преподнес к носу, вдохнул. Да, запах явно указывал на алкоголь. Это было вино. Я смотрел, как ребята весело играют в карточную игру. Людей было человек пять за столом и двое в углу в креслах, на против друг друга, они о чем-то говорили, но их было не слышно. Я осмотрелся, на меня никто не обращал внимания, как будто меня здесь нет. Ребята за игрой смеялись, шутили, махали руками, бурно обсуждали происходящие события за день. Я ухмыльнулся, прикрыл глаза и сделал глоток.

Прохладное кисловатое вино сводило скулы. Я зажмурился. Устал. Дорога была длинной.

В это время в комнату вошла она. Да, это была она, вся в белом. Она всегда ходила в белом: белые унты, белые непрозрачные чулки, короткая белая юбка, светлые волосы, блондинка, короткая шуба с короткими рукавами, голубые глаза. Все замолчали. Девушка посмотрела на меня и медленным уверенным шагом направилась ко мне. Я приподнял руку, она подошла ко мне с правой стороны. Мне удалось дотронуться рукой до её бёдер и спуститься до колен, она села на подлокотник мягкого, объемного кресла. Надо сказать, ей было всего 23 года. О, как же она была красива! Запах ее духов сводил с ума. Ребята продолжили играть. Суета продолжилась.

Я сделал ещё глоток вина, не знаю, что это было за вино, так-как в винах не разбирался, просто устал и хотелось пить. Девушка склонилась над моей головой и тихонько спросила:

— Как ты добрался?

— Дорога была длинной, по пути пришлось сделать пару остановок, но мы добрались вовремя. — ответил я, медленно выдыхая и прикрывая глаза.

Откинувшись на спинку кресла, увидел за ней тех двоих ребят, что сидели в углу. Они молчали и смотрели в мою сторону. У одного из них рука была под пиджаком, словно он полез во внутренний карман. Среди всей суеты, ребята сейчас, явно, вели себя настороженно. На миг время замедлилось. В голове проносились мысли:

— Что это? Кто это? Я их никогда не видел, да и одеты они странно. Что там в кармане? Зажигалка? Ручка? А может пистолет?

Я смотрел, как парень вытаскивал руку из кармана, медленно, хладнокровно не отводя от меня глаз. Тут показался магазин пистолета, потом рукоять, сжатая в кулаке. Все стало на свои места.

— Ясно, засада!…пронеслось в моих мыслях.

Инстинкт самосохранения не заставил себя ждать. Я метнул стакан, в котором было вино, в их сторону. Видел, как он медленно летит. Тот парень, который доставал пистолет зажмурился и попытался уклониться. Стакан пролетел мимо, но вином запачкало пиджак. Это дало мне время для следующего действия. Я схватил девушку правой рукой за шею, приподнялся, прикрывшись как живым щитом. Ребята вытащили пистолеты с криками:

— На пол, мы будем стрелять!

Целились в меня хаотично, нервничали. В комнате нервничали все. Я закричал:

— Опустите пистолеты или я сверну ей шею!

Она закричала:

— Нееет!! и по щекам её побежали слёзы.

Я подумал, что мне терять уже нечего… и это конец.

— Мммммм (выдох). Холодно. Я на полу… Голова раскалывается… Ничего не помню… Вино… Наверное, в нём что-то было… Что-то «выключило» меня…

— Мммм….. Голова болит… Будто кувалдой дали по голове… Надо встать… Понять, где я… Тяжело… Не хочется шевелиться, но подхватить воспаление легких нет желания. Надо вставать.

— Ммммм, — как же тяжело… Я оперся руками о пол и еле поднял себя.

— Где я?

Перед моим лицом предстала каменная холодная комната из обработанного камня, окон не было. Запах сырости неприятно ощущался дыханием. Была железная кованая дверь, через щели которой доходил свет. Значит я в тюрьме… Мне не хотелось думать о плохом. Больше всего я боялся попасть в тюрьму Анакрет, её еще называли «Гниющий Ад».

На нижних уровнях охранники были просто звери и избивали здесь своих пленников, раны не заживали из-за сырости и начинали гнить. Человек медленно в мучениях умирал на протяжении долгого времени. Никто ему не помогал. Единственный выход был, просто и быстро умереть, чтобы не мучиться… Те, кто сидел тут долго завидовали мертвецам. Такой была тюрьма Анакрет.

Да, дурная слава. И так тут еще мощеный пол, койка на цепях, матрац и туалет. В стене есть кран, чтобы смывать нечистоты. Но это не был карцер, значит я ещё где-то на верхних уровнях, потому-что Анакрет уходила восемью этажами в землю, и я не слышал стоны и крики тех бедняг, что сидели и гнили тут.

Я сел на койку. Ботинки у меня забрали, ремень тоже. Благо, что оставили штаны и рубаху, но все равно холодно. Не знаю, что со мной будут делать и сколько я буду тут сидеть. Надо думать, как отсюда выбираться… Затея не из простых, так как из тюрьмы удалось убежать только двоим в разное время за 84 года её существования. От них-то и узнали все про эту тюрьму.

Рассказам первого сбежавшего не придали значения, так как не могли поверить в её существование. Рассказы казались ужасающими и фантастическими, поэтому его сочли сумасшедшим. Насмотревшись ужасы в тюрьме, бедняга стал заикаться.

⠀Через 67 лет существования тюрьмы сбежал второй и тогда все вспомнили про рассказы о тюрьме и задумались.

⠀Построили её во время восстания народа в стране Сур, в 2951 году. Архитектора звали Вильгельм Анакрет. Редкий был маньяк, одержимый идеей правосудия. Он решил возвести строение, как он сказал, «Храм искупления для народа». Но это было не место искупления, это было место наказаний и смерти. Гниющий ад.

⠀Здесь умерло много людей. Целый народ почти погубили в этом месте. За 84 года здесь умерло около ста пятидесяти миллионов человек. Сажали всех: мужчин, женщин, не щадили даже детей. Отсюда никто не вышел. Тут нет оправдательных приговоров. Здесь сидят до конца.

⠀Тюрьма постоянно пополняется за счет оккупированных стран, где людей просто берут на улицах и отправляют сюда. На верхних уровнях тюрьмы еще кормят, внизу, говорят, не кормят. Там процветает людоедство. Те кто внизу даже не гнушаются протухшими трупами. Гниющие, обезумевшие, как звери бросаются друг на друга, это ужасно… (Выдох).

⠀Те, кто на верхних уровнях ходят на работу, поэтому их и кормят…Работа тут разная. Все идет на поддержание армии стран «Великой-пятерки». Тут шьют для солдат военную форму и различную амуницию.

⠀Здесь много цехов. Самая неприятная работа в литейном цехе, жар и продукты горения убивают здоровье. Там готовят металл, сталь для танков и свинец для пуль, там долго не выдерживают. Те, кто не может работать переводят на уровни ниже.

⠀В середине находится исследовательская академия, там собрались редкие мясники, одержимые кровью. Ставят над людьми бесчеловечные опыты, от которых мурашки по коже. Все это под землей, некоторых отправляют просто вниз. Там верная гибель…

«Великая-пятерка» — это страны технологически развитые, которые смогли произвести огнестрельное оружие, танки, авиацию и т. д. Все произошло около 90 лет назад, это были страны Цайгер, Громма, Хеммер, Альфа-С и Алис. Объединившись, они составили мощную армию и одно государство и «родили» идею единства наций.

На самом деле это была идея рабов и господ. Тирания в чистом виде! Так, с помощью оружия и техники они продвигали свою идею в мир, расширяя границы своего государства «Великой-пятерки». Свобода народа умирала под лязгами траков железных монстров. На головы сыпались бомбы, которые принесли «железные птицы». Стройными рядами за танками шли они, солдаты «несущие мир».

На шевронах, которых символ «АэНэМ» Армия Несущая Мир, так их назвали. На самом деле, они несли смерть. Первая попало под оккупацию страна Сур. Маленькая страна, не имевшее своей армии. Организовав восстание, она сопротивлялось как могла. Люди с палками и ножами просто шли на встречу смерти защищая свои идеалы и Родину. Эта битва по истине была героической. Такого геноцида мир не видел никогда.

Оккупировав Сур, «Пятерка» двинулась дальше на юг континента, расширяя свои границы. Никто после этого не оказывал сопротивления, урок был выучен. Слишком велика была цена сопротивления. После чего и построили эту тюрьму. Сюда отправляли всех неугодных с оккупированных территорий, да и просто так.

За 90 лет этот «Союз-Пяти» смог продвинуться на половину континента, пока восточные страны смогли оказать им достойное сопротивление. Прогресс на Востоке и Северо-Востоке двигался не очень быстро, так как не было людей технически грамотных. В некоторых Юго-Восточных странах жили еще общинным строем, почти полудикари. Никто и не думал о войне, эта планета жила мирно. И как показало время, не всё бывает вечным…

Многое приходилось изучать по трофеям, полученным на поле боя. Редко доставались машины, танки и иная техника, чаще огнестрельное оружие. Но и этого на начальном этапе хватало, чтобы просто научиться изготавливать оружие.

Впоследствии удалось освоить много технологических инструментов для изготовления и подготовки армии для сопротивления. Конечно, нам не сравниться с ними, но мы все же надеемся, что их можно будет остановить.

— Кто такой Я? — Кто во всем этом я?

— Мое имя Нилл…, Нилл Грейтон. Я человек, потомок древнего народа Анеров, что живут на Северо-Востоке континента Эллавиа. Моя страна называется Норвалл. Мы с моими родителями жили в деревне, которая называлась Краун, да, да, деревня Краун. Не слышали о такой? Жаль. Это была прекрасная деревня, с хорошими землями, сельскохозяйственными угодьями, красивыми полями из цветов. Прекрасная зеленая долина с лесами и живностью вокруг. Тут никто даже и не думал воевать, идиллия мира во всей своей красоте. Маленький рай, одинокий стоявший в бесконечной равнине огромного континента ЭЛЛАВИА. А какие здесь добрые и отзывчивые люди, здесь все знают друг друга по именам. Война продолжавшаяся 90 лет зацепила другой край Эллавии. В моей памяти это останется навсегда.

Это было мирное утро, мы сидели за утренним столом и завтракали с родителями. После завтрака собирались пойти собирать урожай моса и бурно обсуждали предстоящий день. Ко мне зашла девушка, я с ней встречался, мы даже собирались пожениться. Её звали Виолет. Красивая и стройная, сильная своим характером, несгибаемая. Мне это даже нравилось. Если она не хотела чего-то, то невозможно было её заставить. У нее красивые, каштановые длинные волосы, она делала хвост, заплетая их прекрасной голубой лентой. Нам обоим было по 22 года. Все было впереди, вся жизнь…

Мы услышали странный гул, доносившийся с улицы. Что-то вдалеке странно гудело с нарастающим звуком. Я сказал родителям, что пойду посмотрю и что бы они не беспокоились. Выйдя на улицу, я заглянул за дом, отдаленно на небе я увидел странные летящие силуэты, это были самолеты. В жизни я никогда их не видел, только слышал о них в рассказах от военных, которые иногда проезжали мимо нашей деревни. Огромные величественные машины, будоражащие все нутро своим видом и звуком, издаваемыми в полёте.

Они медленно надвигались стройными рядами. Я стоял завороженный и смотрел как они пролетают у меня над головой. Ко мне подошла Виолет и спросила:

— Что это?

— Кажется самолёты, — ответил я.

— Зачем они здесь?

— Не знаю.

Меня всё это настораживало. Внутреннее беспокойство все больше и больше охватывало меня. Я вообще не понимал, что происходит и зачем они тут.

Мне хотелось было сказать: «Может быть это самолеты союзников» и едва я открыл рот, чтобы произнести слова, как неподалеку мы услышали грохот. Мы испугались, вздрогнули от неожиданности. У окраины деревни мы увидели вспышки. Огонь, клубы дыма поднимались в воздух. Щепки крыш, каменные блоки домов и землю разбрасывало вокруг.

Виолет спряталась за меня, вцепилась руками в мою руку, не понимая, что происходит. Я тоже не понимал. Вспышки и грохот быстро приближались к нам, словно кто-то из-под земли разрушает и раскидывает дома. От этого становилось невыносимо. Хотелось бежать. Но куда? Повсюду разносились взрывы. Все было в пыли, впереди ничего не было видно. От каждого взрыва нас передергивало. Я забыл обо всем. Время для меня остановилось. Я ощутил сильный горячий удар слева и звон в ушах, было больно. Я видел, как разгоралось пламя. Меня словно подняло в воздух, а потом жгучий огонь надвигался стеной. Я попытался закрыться рукой от огня, но мне опалило волосы и лицо. Зажмурившись, я летел секунду, а может полторы. Потом упал на землю, ударившись обо что-то. Сознания я не терял, но мне не хотелось вставать. Звон в и боль в ушах заставили через силу меня подняться. Обезумившими глазами я увидел картину, которую сложно описать, до сегодняшнего момента я не видел такого никогда и такой боли я не испытывал. Деревни не было, она была стера с лица земли. От домов осталась лишь часть полуразрушенных стен, огромные воронки от разрывов бомб, дым, огонь, пыль. От прекрасного рая ничего не осталось. Мой дом был разрушен. А в нем были мои родители…

Виолет… Ее имя пронеслось у меня в голове, как крик. Я кинулся вперед, суматошно оглядываясь по сторонам. И вот, наконец, я нашёл её. Она лежала неподвижно, наполовину засыпанная землей у разрушенного амбара.

— Виолет! — выкрикнул я, скользя коленям по земле приближаясь к ней

Мои дрожащие руки потянулись к её лицу. Я осторожно стер с него пыль, коснулся теплой, но всё же ослабевающей кожи.

— Виолет, это я… Нилл. Открой глаза, пожалуйста, прошу… — голос ломался, слёзы текли безостановочно.

Она медленно открыла глаза, её взгляд был слабым, но она смотрела не меня.

— Нилл… — прошептала она, её губы чуть шевелились.

— Я здесь, я с тобой. Всё будет хорошо, милая всё будет хорошо. — Мне не хотел верить, что всё уже закончено. В душе я знал правду, хотел хоть как-то облегчить ее последние минуты.

Ее взгляд стал мягче, она словно улыбнулась сквозь боль.

— Помни меня, Нилл… — прошептала она, её голос стал всё тише.

— Не говори так милая! Нет! Ты не можешь… Ты не можешь оставить меня! — Рыдания сдавили горло, и я не мог ничего с собой поделать.

— Жаль, что всё так… закончилось, — сказала она, закашлявшись, её слабое тело содрогнулось.

— Не оставляй меня… Прошу тебя… Я не могу без тебя, — говорил я сдавленным голосом, как и сердцем.

— Я люблю тебя, Нилл, — её последние слова были едва слышными, — она закрыла глаза.

— Нет! Виолет! Нет! — я закричал, крепко прижав её к себе. Но её тело уже недвижным, её дыхание замерло.

Мир ы который я верил и давал мне надежды в мои мечты вокруг, мгновенно исчез. Осталась только боль и пустота.

⠀Виолет умерла гордо, не проронив ни слезы. Я прижал ее к себе, плакал очень долго, не зная сколько времени прошло. Её слова я буду помнить всегда. В мой груди горел огонь ненависти и вопрос: почему так? За что?

⠀Я похоронил её под тем большим дубом, что растет возле дороги к подъезду в деревню. Голубую ленточку с её волос я оставил на память. Родителей я не смог похоронить, потому что не нашел их тела.

⠀Я долго сидел возле развалин своего дома. От пережитого, практически, не чувствовал физической боли. На улице было очень жарко, солнце было в зените, хотелось пить.

⠀Приехали на машинах военные и помощь, в деревне никого не осталось, кроме меня и маленькой девочки Флои, лет пяти. Она сидела в разрушенном доме, девочку привалило крышей в её комнате. В образовавшейся полости она просидела 6 часов. Ей очень повезло, что она осталась жива.

⠀Она вылезла со своей куклой и пошла по развалинам. Проходила мимо военных, пока те разбирали завалы и тела погибших. Её увидел и поднял на руки военный. Отряхнув, он принес девочку ко мне. Военные пытались расспросить меня что произошло. Мне нелегко было говорить, да я и не хотел…

⠀Нас посадили в машину, дали воды, оказали медицинскую помощь. На Флои не было ни царапины, только ноги были в пыли. Мы сидели с маленькой Флои в машине, она прижималась ко мне, обнимая мою руку. Ей сообщили, что родители погибли. Она даже не плакала, возможно от шока, что она испытала. Мы оба молчали… Потом она спросила тихим голосом:

⠀-Дядя Нилл, что теперь будет?

⠀В её вопросе звучал голос совсем уже не ребёнка.

⠀-Не знаю, — ответил я.

⠀Она сильнее прижалась ко мне, прижимая к себе свою куклу. Не знаю, что может испытывать девочка восьми лет, возможно, пережившая трагедию всей её жизни. Куда она пойдёт? Что делать ей дальше? Как жить? Да, я и сам не понимал, что мне делать дальше, как жить…

Впервые в жизни я испытал чувство сумасшедшей ненависти к людям, которые сделали это. Каким надо быть моральным уродом, чтобы сотворить такое? Кем надо быть, чтобы ради своих амбиций, положить на алтарь войны миллионы невинных жизней? Ради чего все это сделано? Ради чего? Неужели, цена этого так велика, что можно убивать, не раздумывая? Что это за идея? Что это? Вопросы не давали мне покоя. Я сидел и просто молчал. Но ненависть и злость разрывали меня изнутри.

К нам подошел военный человек в звании лейтенанта и спросил:

⠀-Как ваше самочувствие?

⠀Мы молчали, даже не смотрели в его сторону.

⠀Потом он представился:

⠀-Я — лейтенант Графт. Дин Графт. Разведка вооруженных сил «ОАЭ» «Освободительный Альянс Эллавии». Мы воюем против «АэНэМ» и её режима. Куда вы теперь направитесь?

⠀Мы с Флои не реагировали на него. Но он начинал мне действовать на нервы.

⠀-Я понимаю, — сказал он.

⠀-Не понимаете, — нервно возразил я, повернувшись к нему лицом. — Разве вы не знаете, что мы сейчас пережили? Что пережила девочка?

⠀-Понимаю, — ответил спокойно он. — У меня также во время бомбёжки погибли жена и двое маленьких детей. И каждый день я теряю близких мне людей и товарищей на этой войне…

Тогда я ощутил себя неловко. Я повел себя эгоистично. Не подумал, что не только мы пострадали от этой войны. Есть другие люди, которые каждый день теряют близких и родных людей и живут с осознанием того, что с ними произошло. И многих уже не вернуть. Но они нашли в себе силы жить и бороться за жизнь. Лейтенант продолжил разговор:

— Отсюда мы поедем в Крагг до города Дола. Оттуда до деревни Шолт, там недалеко расположился наш штаб. Мы набираем добровольцев, чтобы подготовить их для разведывательно-диверсионной деятельности в тылу врага. Там все добровольцы пройдут подготовку и жесткий отбор. И лишь немногие отправятся действовать за линией фронта, а непосредственно в стране, под названием Лаода. Там «ОАЭ» готовит диверсию на одного из высокопоставленных чиновников «Великой-Пятерки». Группу забросят в тыл врага. Им дадут четкие инструкции наши агенты. После этого диверсанты будут действовать самостоятельно.

— Зачем Вы мне все это говорите, разве это не секретная информация? — поинтересовался я с ухмылкой.

— Посмотри на меня. Как твое имя, сынок? — спросил он.

— Нилл. Нилл Грейтон- ответил я.

— Так вот, Нилл Грейтон. Это война. И тут мне решать кому говорить, а кому нет. Я это говорю, потому что вижу, что тебе некуда пойти. Чем ты будешь заниматься? Чем ты собираешься себя кормить? Зима через два месяца. Я предлагаю тебе шанс выжить и принести какую-нибудь пользу, прежде чем ты отправишься воровать себе еду, чтобы не умереть. Сейчас не время для проявления самостоятельности и показухи, что ты уже взрослый. Подумай. Но когда ты окажешься там, в лагере для диверсантов, не говори, что тебя не предупреждали обо всем, что с тобой там будет происходить.

— А кто сказал, что я с вами поеду? — спросил я.

— Тебе решать. Но тебе и придется жить с тем, что произошло и помнить это все… Я тоже думал, что не стану военным, когда мне предложили вступить в ряды «ОАЭ». Но что-то внутри меня говорило, что нужно это все остановить. Так не может продолжаться. Не могут погибать дети, жены и мужья. У меня были свои причины. И я думаю что у тебя их теперь тоже предостаточно, — закончил он.

Я посмотрел на маленькую Флои, которая сидела и мужественно смотрела перед собой. Сколько сил было у дитя все это пережить, все это осознать, я не знал. Но, возможно, мне представился шанс сделать что-то важное, что-то особенное. Я вспомнил слова Виолет и её взгляд… Я не мог думать, что она умерла напрасно, прикрыв собой меня. Может это и была трагическая случайность, но не сейчас. Сжимая её голубую ленточку в руке, меня опять обуяло чувство ненависти. Ненависти к себе, от чувства ничтожности и беспомощности, от неспособности изменить ситуацию.

Флои посмотрела на меня и положила свою руку на мой кулак, сжимающий ленту. Я посмотрел на нее и услышал:

— Думаю, что тетя Виолет разрешила бы тебе поехать с дядей!

На минуту я подумал о том, что, действительно, зима не за горами, а у меня нет ни дома, ни близких мне людей. Что я ничего не умею делать, кроме как растить и собирать урожай моса. Уже не успею построить себе что-либо на зиму. У меня не будет достаточно еды, чтобы прожить зиму. Воровать не хотелось. Хотелось жить, по крайней мере, честно.

— Я поеду с вами, лейтенант Дин, — ответил я.

— Ну, хорошо. Собери что тебе нужно, ну… что найдешь нужного. Потом возвращайся. Мы возьмем девочку с собой, ей некуда идти. Передадим её в деревне Шолт моим родственникам. У них нет детей, но они мечтали о ребёнке. Я думаю, никто не будет против.

Я отправился бродить по руинам моего бывшего дома. Разгребая руками завалы, я отыскал старый, но прочный рюкзак отца. Он напомнил мне, как мы ходили с отцом в лес и на рыбалку. Как мама провожала, а потом встречала нас с отцом. У меня вот-вот бы потекли слезы, но я держался. Вспомнил Виолет, её улыбку, её смех. Да. Но все теперь было по- другому. Я отыскал свой нож, который мне подарил отец на шестнадцатый день рожденья. Хороший нож из хорошего кованого железа, с красивой ручкой, красивые ножны. Он мне пригодится, положил его в рюкзак. Отыскав несколько вещей, тоже засунул их в рюкзак. Взвалил его на плечо и отправился к машине, где сидела Флои и лейтенант Графт.

В машине сидел водитель, в звании сержанта, звали его Ном. На пассажирском сиденье сидел лейтенант Графт. Я сел в машину рядом с Флои. Уложил рюкзак под ноги и закрыл дверь. Девочка прижалась ко мне, и я приобнял её.

— Теперь все? — спросил лейтенант.

— Да, можно ехать, — ответил я.

Колонна из пяти машин стояла в ожидании. Лейтенант отдал команду, чтобы выдвигались к выезду из деревни, а мы будем двигаться за ними. Колонна выехала из деревни, мы ехали позади.

Я опять окинул взглядом свою деревню, точнее все, что от нее осталось. На меня снова нахлынули воспоминания и сдавило в горле. Моя родина была осквернена, осквернена чужой волей, волей людей, которые двигали свои идеалы в мир.

Выезжая из деревни, я попросил остановить машину. Вышел, чтобы еще раз попрощаться со своей любимой, с которой нашему счастью не суждено было случиться. Я стоял и вспоминал последние минуты её жизни, прокручивая сцену её гибели несколько раз. Понимал, что нельзя ничего уже было изменить…

Лейтенант терпеливо ждал, когда я попрощаюсь. Попрощаюсь с тем прошлым, которое мне надо было пережить и найти в себе силы жить дальше. Он понимал. Он сам через это прошел. Он уважал мое право на мой внутренний мир, на мое внутренне состояние, на мои чувства.

Держа в руках голубую ленту, я осознавал, что все произошедшее останется здесь и сейчас. Подняв руку вверх, я разжал кулак. Ветерок подхватил падающую ленту и поднял ввысь, унося далеко-далеко, в сторону леса. Я долго наблюдал как ветер переворачивал, закручивал её, словно играл с ней грациозно и нежно. Это мне вдруг напомнило, как любимая заплетала лентой волосы.

— Прощай, Виолет. «Я буду помнить тебя», — сказал я вслух.

Повернувшись в сторону деревни, я еще раз попрощался мысленно с родителями. Развернулся и отправился быстрым шагом к машине, не хотел заставлять людей ждать. Не хотел, чтобы воспоминания опять застали меня врасплох. Я поблагодарил лейтенанта.

Ничего не сказав, он просто кивнул головой и приказал водителю ехать.

— Поехали, нам нужно торопиться.

Флои уже спала, когда я вернулся. Ей нужно было отдохнуть от всего этого. Слишком много событий за день. Мы двинулись, догнав нашу колонну автомобилей.

Уже смеркалось, алый закат над лесом, красные облака. Неужели я не вернусь сюда никогда. Я не знал, что будет у меня впереди. Как сложиться жизнь Флои? Я ехал в неизвестность. Понимая, что прежняя жизнь осталась там, возле того дуба, где похоронена моя девушка и родительского разрушенного дома. Мне уже не быть прежним. Я познал суровость жизни. Жизнь бывает также нещадная к тем, кто даже не подозревает об этом и не мыслит делать что-то плохое. Кто просто живет своей жизнью и строит планы на будущее, светлое будущее, которое так и не произойдет. То утро изменило во мне всё, умерло всё, что мне дорого, также как и у Флои.

Мы ехали по извилистым дорогам Норвалла и должны были пересечь границу Крагг. Была ночь. Я все сидел и думал о сегодняшнем дне, хотя очень хотелось спать. Через некоторое время я все-таки уснул, скатившись головой к двери автомобиля. Меня успокаивал звук мотора и покачивание в машине, словно давая некую безопасность, что я где-то внутри закрыт от внешнего мира.

Чувствую, мы остановились. Приоткрыв глаза, я увидел свет и людей в форме. Да, это была граница. Лейтенант вышел, из машины и говорил минут пять с теми людьми. Мы были на пропускном пункте. Я делал вид что сплю, но тихо наблюдал за происходящим. После всех событий, я стал беспокойным. Вроде всё, лейтенант возвращался к машине. Когда он сел, люди в форме открыли проезд и мы продолжили путь. Я снова прислонился к двери и уснул.

Утро. Открыв глаза, я увидел, что машина стоит, но лейтенанта и водителя не было. Только Флои проснулась и молча сидела.

— Как ты спала Флои? — спросил я.

— Хорошо, дядя Нилл. Я хочу попить воды, — сказала она.

Я озадачился, где взять воду… Выйдя из машины, почувствовал прохладу. Туман был настолько густой, что на расстоянии 10 шагов мало что можно было разглядеть. Услышав какие-то голоса вдали, я остановился и стал прислушиваться, о чём вели разговор. По голосу я расслышал лейтенанта Графта и ещё одного человека. Решил направиться к ним. Двигаясь медленно, я вслушивался в слова. Они говорили о какой-то группе десантников. Местные жители видели их с парашютами, выпрыгивавших из самолетов. Я вышел к ним, они стояли возле другой машины и разговаривали. Лейтенант Графт увидел меня и спросил:

— Ооо, Нилл, проснулся?! Что-то случилось?

— Да. Флои, она в машине, проснулась и хочет пить.

— А, там в машине, в "бардачке", есть фляжка с водой. Возьми её! — сказал он.

Я кивнул и направился обратно к машине, снова слушая их разговор. Неизвестный спросил обо мне и девочке. Лейтенант пояснил, что это пережившие авианалёт в деревне в Норвалле. Он забрал нас с собой. Больше я ничего не услышал. Я подошел к машине. Открыв переднюю дверь водителя, сел на сиденье и принялся осматривать "бардачок". Там я нашел фляжку, открыл её и передал Флои. Она сделала пару глотков и передала её обратно. Я тоже попил, во рту было сухо. Да, пара глотков живительной влаги была очень кстати.

Лейтенант возвращался со своим водителем, у которого в руках была канистра. Я вышел, чтобы уступить место, и пересел на заднее сиденье. Он сел в машину, а водитель принялся заливать содержимое канистры в топливный бак. Лейтенант повернулся к нам, посмотрел на меня, потом на Флои и спросил её:

— Как твои дела Флои?

— Хорошо! — сказала она.

— Ну, вот и хорошо, — сказал лейтенант.

— Кто был тот человек? И о чем вы с ним говорили? — поинтересовался я.

— Это был мой товарищ, лейтенант Селл Брендон. Он командует взводом специального назначения. Они тут ищут вражеских десантников «АэНэМ». Похоже они прилетели теми самолётами, что бомбили вашу деревню. И скорее всего, что вашу деревню бомбили просто так, для отвода глаз, чтобы высадить десант. Мы не понимали, почему ваша деревня стала объектом бомбардировки. Теперь все сходится, их главная цель — это десант. А ваша деревня была выбрана волей случая. Это был тактический манёвр. Мне жаль, что так случилось, но мы никогда не думали, что их самолёты долетят сюда. Здесь не было даже зенитных установок, чтобы их сбить.

От того, что я слышал меня просто разрывало изнутри. Неужели все, кто погиб там в деревне, это было простой случайностью? Тактическим маневром? Я снова погрузился в раздумья и уже не слышал его, о чем он говорил. Я не мог ничего сказать, потому что ничего не понимал.

Водитель сел в машину. Лейтенант сказал ему, чтобы мы заехали к его родственникам в деревню Шолт. Там мы оставим девочку и двинемся в штаб.

Машина завелась, и мы снова тронулись в путь. Дорога была ровной. Флои сидела и смотрела на здешние красоты. Она никогда не выезжала из нашей деревни, поэтому с большим интересом наблюдала из окна машины новый пейзаж. Я тоже никогда не покидал Норвалл, но пейзаж мне сейчас был менее интересен.

Через полтора часа мы добрались до деревни Шолт. Подъехали к дому, где жили родственники лейтенанта Графта. Он посмотрел на Флои.

— Ну, Флои, попрощайся с дядей Ниллом. Тебе придется немного погостить у дяди Дрейка и тети Линды. А мы пока с дядей Ниллом займемся делами, — сказал он.

Флои подскочила, обняла меня и спросила:

— Дядя Нилл, ты вернёшься?

Я даже немного растерялся.

— Я? Да, да, Флои. Я вернусь, — ответил я.

— Тогда я буду тебя ждать, — сказала она и поцеловала меня в небритую щеку, открыла дверь машины и вышла. Лейтенант Графт вышел тоже и закрыл обе двери машины. Взяв девочку за руку, сказал:

— Пойдем, Флои, я познакомлю тебя с дядей Дрейком и тетей Линдой.

Они направились в дом. Через минут десять вышел лейтенант Графт и сел в машину. На крыльцо дома вышли мужчина и женщина, и с ними Флои. Они стали махать нам в след. Я улыбнулся и тоже стал махать. Лейтенант довольным голосом сказал:

— Чудесная малышка, здесь ей будет хорошо! Да, кстати, Нилл, она просила передать тебе это, — и протянул мне в руке конфету. Я взял и положил её в карман рюкзака, мне не хотелось есть. Машина поехала, мы стали быстро удаляться от дома, где стояла Флои и махала нам в след.

Военный лагерь подготовки разведчиков код «1923-2». Прошел год.

Мне было тепло. Я почувствовал, как, кто-то меня дергает за ногу. Сквозь тишину в ушах я услышал, тихий голос.

— Нилл…Нилиииил. …протяжный мужской голос назвал шепотом мое имя.

Я начинал возвращаться в чувство, тело стало напрягаться. Постепенно я понял, что нахожусь в странном состоянии не чувствую почвы. Странно. Я стал вспоминать последние события. Вспомнил что летели на самолете, что прыгали, и помню, когда летел, под собой дерево. Голос и дерганье за ногу начинало мне действовать на нервы. Я хотел открыть глаза, но все давалось с трудом. Боль в теле начинала возвращаться. Всё включалось по частям и усиливалось. Мне захотелось опереться и встать, но нет почвы под ногами. Я решил распрямиться, и тут острая боль в спине остановила мое рвение. Я не понимал, глаза мои открылись от резкой боли. Я увидел темноту, и листья перед лицом, что тыкались мне закрывая обзор. Где-то там доносился гул сирены. Я чувствовал, что по спине и вниз, по ноге течет теплая кровь. На спине была рана.

— Нилл. Нилл ты очнулся? …спросил меня голос. Я смутно вспомнил что со мной был Мейтон.

— Мейтон это ты? … я его не видел, только слышал, как кто-то шаркается в низу… — Где я что такое?

— Нилл. Ты упал на дерево и у тебя рана, кровь течет по сапогам! услышал тихий голос я.

Я начал шевелиться больше, но боль еще больше усиливалась, обездвиживая меня.

— Мейтон…с испугом произнес я. — Сними меня отсюда.

— Я пытаюсь понять, как сделать это Нилл. Похоже, что сучок торчит у тебя в спине. И ты частично висишь на стропах, надо снять тебя с сучка, но я не могу добраться до тебя и стянуть в низ…тебе придется резать стропы самому.

— Я пошарил руками по передней части комбинезона, нащупал ремень и нож. Вытащив из ножен, стал медленно резать первую стропу. Дорезав до конца, первая стропа лопнула на последнем волокне. Опустившись на несколько сантиметров вниз, я снова повис. Сук упирался всё сильнее. Влез мне под кожу, дальше я повис больше на нем, и закричал от боли…

— Тише, тише Нилл. Иначе сюда сбегутся со всей округи враги. И нас поймают.! Режь стропы Нилл, режь! — нервно проговорил Мейтон.

Я принялся через боль резать ещё строп. Порезав строп, я просел сильнее, но сук резко влез больше и с хрустом обломился. Другие стропы были ослабленные и я пролетел через крону дерева и повис на тех стропах у самой земли.

— Нилл, ну наконец-то. Вот и ты!! радостно сказал Мейтон.

Мне было адски больно, и я не понимал, чему тут радоваться. Мейтон принялся аккуратно резать стропы, чтобы помягче меня приземлить. Немного оперся на левую ногу, пока не все стропы были порезаны, но почувствовал боль в лодыжке опираясь на нее. Я застонал и ослабил опору.

— Что такое Нилл? Спросил Мейтон..

— Я не могу опираться на неё.

— А, Нилл, не говори, что мне придется тебя ещё тащить? — суматошно резав строп произнес Мейтон.

Постепенно медленно, он усадил меня на землю.

— Дай я тебя осмотрю! …медленно снимая с меня рюкзак для парашюта продолжал Мейтон..

— Ууууух! услышал я…

Что там?

— Ну, у тебя в спине торчит обломанный сук Нилл. Его нельзя вытаскивать, иначе пойдет обильно кровь тут у нас нечем тебе помочь.

— Это опасно?

— Ну если не вытащим, то может пойти заражение, и тогда будет сложнее. Рану, конечно, не мешало бы обработать. И хотя бы остановить кровь…хотя я вижу, что кровь не особо идёт… кожа сдавливает сук и закупоривает кровотечение. «Но это нельзя так долго оставлять…» — взволнованно говорил Мейтон…

Меня потрясывало, от холода и потери крови, боли в спине. Выпил чуть-чуть воды из фляги… За всей нашей суетой мы забыли, что сирена стихла…и наступила тишина…Мы сидели думали, что делать дальше, я старался прийти в себя. Осознав, что наша миссия провалилась, не успев даже начаться. Мы находимся в какой-то дыре, у врага под носом, и куда идти, и нужна мед помощь. Если нас поймают, в лучшем случае застрелят сразу, или будут долго пытать, а потом убьют. Перспективы были не радостными. Боль в спине не утихала. Я вспомнил лейтенанта. Надо было принять его предложение и остаться, и не лететь никуда. Я начинал падать духом. Боль, безысходность и где-то страх, начинали давить психологически. Какая разница, поймают нас или я умру от этого сучка дерева в спине. Я и так обречен. Тогда надо было умереть при бомбардировке вместе со всеми. Мейтон достал карту и принялся разглядывать тихонечко включив фонарик. Старался прикрыть свет чтобы не выдавать нас. Хотя, тут, казалось, никого и нет. Минут пять повозившись с картой и компасом Мейтон заговорил:

— Нилл, на юге позади нас болото, к востоку граница, но там сосредоточены максимум войск противника. Есть небольшой городишко Таурас к западу отсюда. Я думаю, что до него километров четырнадцать. Нам понадобится кров, еда, и тебе помощь, иначе так ты долго не сможешь ходить. Поэтому предлагаю как-то двигаться.

— А если там тоже войска противника? — несогласно спросил я.

— Всё может быть, надо проверить. Послушай Нилл, мы живы это главное, остальным из нашей команды повезло меньше. Надо дальше жить. Как бы сейчас сложно ни было.

— Наша операция закончена Мейтон. Всё. Мы не прилетели никуда!…утвердительно перебил его я. — Самолет расстреляли из зениток, нас никто не будет искать. Наверняка в штабе уже знают о этом, или узнают через несколько дней, и о нас забудут.

— Нилл. Надо было не идти в лагерь добровольцев, и сидеть собирать траву возле дома!…давил на меня Мейтон…Твоя девушка и то была сильнее тебя. А ты сейчас похож на побитую собаку. Сдался? Ты, жив Нилл, радуйся этому.

— Заткнись, Мейтон!..выкрикнул я..

— Пошёл ты, Нилл! …с презрением отозвался Мейтон. — Я иду хочешь ты или не хочешь. Ты со мной Нилл?

— Иди…насупившись ответил я ему.

Мейтон взял свою амуницию и направился в направлении города. Луна светила ярко. Его силуэт быстро скрылся за деревьями. Я начинал понимать обреченность своей ситуации сильнее. Куда я пойду со своими травмами, и вообще пойду ли?

Я сидел, перебирая мысли в голове, вспоминая всех, кто мне дорог. На время я замечтался. Передо мной с севера открывалось просторное поле. Вдалеке я увидел свет фонарей, рыскавших на той стороне поля в кронах деревьев. Я подумал, наверное, это за нами, наши. Через секунду мне пришло осознание ситуации. Это явно не наши. И это точно по нашу душу, потому-что в темноте, тут точно никто не будет носится. Я попытался встать. Но боль в ноге резко повалила меня на землю, и деревяшка в спине тоже заныла. Стараясь не обращать внимания на боль, начал ползком покидать это место. В дали уже слышался лай собак. — Ещё и собаки! — сказал в слух себе.

Мне становилось, невыносимо ужасно понимая мое положение, но инстинкт самосохранения не давал останавливаться не смотря на боль.

Ползя, я услышал позади себя быстро приближающиеся шаги…и казалось, что вот уже меня нагоняют…И я был готов биться за свою жизнь, свирепость приливала к моим глазам кровь кипела, сердце билось быстрее, слышался пульс в ушах, боль становилась всё меньше и меньше.

— Нилл. Нилл..- услышал я голос позади себя.

Оглянувшись и, не сразу разглядел в темноте Мейтона который бежал за мной, с куском парашюта…В своей агонии я не сразу понял, что он хотел от меня. Он говорил мне, чтобы я лег на кусок парашюта. Но я не понимал смотрел на него, а он расплывался в моих глазах. В глазах потемнело. Все было как в тумане, я чувствовал, как меня волокут на парашюте. Приоткрывая глаза, видя Мейтона про себя думал, хорошо, что он меня не бросил. Потом я почувствовал холодную воду, она привела меня в чувство, я открыл глаза. Хлюпанье сапогов по воде. Лежа на парашюте, я промок. Мейтон промок по пояс. Меня периодически отключало, где-то я открывал глаза чтобы осмотреться и понимать, что сейчас происходит. Это был страх, безысходность и в тоже время хотелось жить.

Я медленно открыл глаза. Приглушенный свет. Утро в тумане. Осмотрелся. Лежал на острове под моей головой был рюкзак Мейтона. Мне было не комфортно лежать на куске мокрого парашюта тем более на сырой земле. Но вставать не было сил. Вспоминая последние события, припомнил, что Мейтон меня тащил, мы уходили от преследования. И, наверное, он меня притащил на болото. Это был лучший вариант уйти от собак. Так на боку пролежал уже около получаса, но Мейтона не было. Холодно, хотелось что-то поесть. Но чувствовал, что уже слабею. Рана на спине болела и пульсировала. Меня все-таки клонило в сон, не смотря на холод. Сон меня одолел.

— Нилл, Нилл! …услышав Мейтона который тихонечко старался разбудить меня.

Приоткрыв глаза я видел его силуэт. Он расплывался на фоне светлого неба. Но четко я его не видел….

— Как ты дружище? — спросил он меня таким голосом как будто, мне осталось жить считанные часы…

— Нормально! — произнес я, еле ворочая языком, и улыбаясь.

— Тебе, наверное, холодно, но костер разжечь никак нельзя. Набрав по округе хвойных веток, Мейтон переложил меня на них, парашют просох, и он укрыл меня им. Я понимал, что наверное уже обречен, но очень хотелось жить. Сил нет, и слабость. В таком положении долго не протянуть. Мейтон что-то говорил, дал мне по пить воды приподняв мою голову. Что-то рассказывал мне про патруль и собак, обрывочно я слышал его рассказ. Мысли о том, что будет со мной меня одолевали, и как-то мне было уже безразлично. Это всё, думал я, что вот так тут закончится моя жизнь, на болоте. Мейтон уйдет, оставит мое мертвое тело, а может похоронит. Но в мыслях снова меня одолел сон.

Очнулся. Меня трясет от холода. Голова болит, взгляд мой стал, но более яснее, но сил нет совсем. Мейтон подбежал ко мне.

— Нилл, ты очнулся, это хорошо. Ты с пал сутки. Я уже начал боялся, что ты не проснешься. Мы уже тут три дня, на этом болоте. Я добрался до городка. Там нет гарнизонов и постов. Нилл я нашел на окраине дом и там пожилая женщина, которая нам поможет. Я договорился, что мы будем жить пока в подвале, сказал, что мы будем ей помогать по хозяйству. Ты главное протяни. Вот, смотри, она дала поесть. вот Нилл сыр, поешь. Он положил мне в рот кусок сыра, я принялся его медленно жевать, но мне хотелось истерически смеяться и плакать. Если я выживу в этом всём, то только благодаря ему. Он продолжал свой рассказ.

— Я рассказал ей что нам нужна помощь, ты ранен. Она сказала, что поговорит со своим знакомым, он хороший врач. Нилл держись только. Скоро нам надо отправляться в путь Нилл, и надо чтобы ты был в сознании. Я буду тащить тебя на парашюте через болото, потом лесом. С тобой дорога займет часов семь Нилл. Надо добраться до рассвета.

Вкус сыра во рту был приятен это меня успокоило, но хотелось немного, но нормальной еды. В самолете должны били быть припасы, но пришлось срочно его покидать.

Я подремал. Мейтон разбудил. Уже почти стемнело. Уложив меня аккуратно на парашют, посмотрев, спросил..

— Ты готов, дружище?

Я кивнул, и прикрыл глаза.

— Ну хорошо, тогда пошли… — начал тащить меня в сторону воды…

Холодная вода меня снова отрезвила, была не приятной. Тело сжалось и начало трясти. Зубы стучали. Наконец мы вышли на сухое. Мейтон отпустил парашют и подошел ко мне.

— Пить будешь? — предлагая мне открытую фляжку. Я кивнул, он подошел, придерживая мне голову поднес фляжку к губам. Сделал три глотка, сопя носом и судорожно трясся.

— Болото позади, надо пройти по лесу. Держись Нилл! — сказал он положив мне руку на плечо.

Решимости и энтузиазма было в нем хоть отбавляй. Он очень старался и возился со мной. Не знаю как бы такой ситуации поступил я, хватило бы мне столько смелости, выдержки самообладания. Не знаю. Но этот человек был моим единственным спасением. И я буду ему обязан.

Мейтон принялся меня тащить по лесу, я несколько раз отключался, но кочки сучки и ухабы, пробуждали меня всякий раз, когда меня било немного сильнее о землю. Но через некоторое время провалился в бессознательное состояние.

Приоткрыв глаза, я увидел впереди огни, много огней. Видимо начинался городок и мне стало немного спокойнее. Мейтон остановился, и сказал.

— Тихо полежи тут, я всё проверю и вернусь!…пригнувшись под покровом ночи он начал удаляться. Приподняв через силу голову, увидел впереди стоящий дом. Мейтон подбежал к крыльцу и постучал. В доме загорелся свет кто-то открыл дверь. Мейтон разговаривал меньше минуты с кем-то, но я не видел кто это был. Кивнув головой, он снова направился ко мне. Я не смог держать голову, рухнул ей на рюкзак Мейтона. Он взял парашют и опять меня потащил…Я смотрел на чистое темное небо и на звезды, я не знаю почему мне было хорошо в этот момент.

Я заме метил, что мы идем не через парадный вход, а к задней части дома. Пересекли не высокий забор, видимо это был огород. Мейтон тащил парашют, я увидел свет на земле. Кто-то открыл заднюю дверь. С непривычки я закрыл глаза свет был яркий, чувствовался контраст, ночь и тут свет. Мейтон затащил меня в дом на парашюте и остановился. Я услышал женский бархатный голос. Чувствовалось, что это была женщина средних лет.

— Бедный молодой человек, он жив? — спросила она Мейтона, с характерным акцентом для этой местности.

— Да мадам, жив!

— Давайте спускайте его в низ. Я сейчас разожгу в подвале печь, там есть старая кровать и матрасы. Удаляясь по комнатам, проговорила она.

Мейтон спускал меня по лестнице в подвал, там уже был включен свет. В подвале было сухо, не то, что на болотах. Я осматривался. Кровать, матрасы пять штук были сложены в углу. Небольшая печь, видимо отапливается дровами или углём, стол, четыре стула, и лампа на потолке. Хозяйский сундук потолок был довольно высокий, два маленьких окна со ставнями, труба воздуховода. Это больше походило на бомбоубежище чем на подвал. Мейтон остановился и опустил парашют на пол. Взял матрас кинул на кровать. Я смотрел и просто молчал, наблюдая за всем этим. Послышались шаги, кто-то спускался по лестнице, я обронил взгляд в ту сторону. Это была хозяйка. В руках она несла четыре расколотых полена, спички бумагу и немного засохшей травы. Пока Мейтон снимал с себя часть своей амуниции, хозяйка принялась разжигать печь. Открыв снизу заслонку печи, чтобы воздух поступал с низу и сверху в трубе дымохода. Разожгла печь, посмотрев на Мейтона сказала.

— Вы умеете пользоваться печью?

— Да, мадам! — ответил он

— Я принесу вам одежды, вашу сожгите в печи, и парашют тоже. Вам надо помыться, в доме есть ванная комната, и я позвоню по телефону Ларсу. Вашему другу нужна помощь. Бедняга как он держится… — в её словах было сочувствие. Женщина лет сорока пяти лет, ухоженная, красивая, с каштановыми волосами, стройная. На ней была одета плотная пижама, тапочки и теплая шерстяная шаль. И она снова удалилась, поднявшись по ступенькам.

Мейтон снял верхнюю часть летного костюма и находился в майке и штанах. Тепло от печи расходилось по комнате, даже лежа на полу я ощутил тепло. Грамотно продумано, подумал я. Так хорошо протапливает комнату с минимальными затратами. Мейтон подошел ко мне и произнес.

— Давай снимем с тебя эту летную куртку.! Он принялся резать аккуратно её ножом, не хотел меня двигать. Я лежал на боку, на спину я не мог лечь мешал торчащий сук. Порезав куртку, он убрал её остатки. Остановился.

— Что там ты видишь Мейтон? — спросил я

— Даа…тут ничего особенного, просто место вокруг сучка начало гноиться. Гной сочиться.

Я был то ли в ужасе, то ли в злости, или то и это всё сразу.

— Что делать будем…по интересовался снова.

— Тут надо квалифицированную помощь! …сказал он

Мне хотелось избавится от той деревяшки, это сводило меня с ума. Я опять вспомнил о том, что сделал для меня Мейтон, только благодаря ему я сейчас тут.

Я снова услышал шаги, но уже лежал спиной к лестнице, хозяйка быстро спустилась:

— У вас тут уже тепло, это хорошо! — и видимо увидев мою рану ахнула.

— Ах, бедный молодой человек, я уже позвонила Ларсу. Он скоро придет, надеюсь быстро…И снова удалилась.

От тепла у меня закрывались глаза. Наверное, я никогда не был так по-настоящему удовлетворен атмосферой и уютом, после того как мой дом был разрушен при бомбардировке.

Мейтон закинул ещё одно палено в печь. Я обратился к нему. И подумал, что надо сейчас его поблагодарить, после всего что он сделал:

— Мейтон.

— Да, Нилл…

— Спасибо, Мейтон.! произнес я. Выдыхая слышалось что он улыбнулся.

— Всё будет хорошо Нилл, всё будет хорошо.

Меня опять неистово стало клонить в сон. Я отключился.

Проснулся от разговора у меня за спиной. Человек уже было трое. По голосу, хозяйка, Мейтон и ещё третий мужчина. Он говорил Мейтону, о том, что для того, чтобы извлечь сучок из спины, надо будет положить меня на стол, обработать всё вокруг раны, сделать надрез, и вытащить сучок. Потом промыть рану, зашить её нитью. Периодически наблюдать и менять промокшую повязку на чистую…От того, что мне буду что-то резать, это вводило в ужас. Мужчина произнес…

— Приступим!

Он с Мейтоном аккуратно приподняли, положили меня на стол, животом вниз. Перед этим хозяйка постелила на стол чистую белую простыню…Я слышал, как этот мужчина выкладывает на стол какие-то инструменты.

— Нам понадобится теплая вода, еще чистых тряпок и бинтов, раствор нитрофурала. Но у нас нет обезболивающих. Вам придется его подержать. Сказал он Мейтону.

— Принесите мне короткую палочку! …обратился к хозяйке мужчина, и она опять удалилась. В этот момент я опять провалился в бессознательное состояние. Чуть позже я почувствовал, что кто-то возит мне по спине теплой мокрой тряпкой, и что-то делают вокруг раны чуть надавливая на неё.

— Вот, о чём я вам говорил!…произнес мужчина, и мне это не придало ни уверенности, ни радости. Казалось, что, то там нечто ужасное. Когда манипуляции на спине закончились ко мне подошел Мейтон. И вставил мне между зубов кляп из палки и намотанной на неё ткань. И придавил мне голову со стороны плеч. Чувствуя режущую боль, я закричал, сжимая зубы, слово «УБЬЮ». Но через кляп оно звучало приглушенно и в общем не понятно, что я там мычал. Потом я почувствовал, что кто-то шевелит в моей спине палку. Было очень больно и я стал стонать. Потом почувствовал резкий рывок, боль, слегка был слышен хруст, и я потерял сознание.

Открыл глаза, вижу, что на кровати. Лежу на животе, тепло, прикрыт одеялом. Спина болит. Наверное, меня переложили со стола. Стол я помню. Рядом никого нет. Хотелось пить. Снова в мыслях проносились всё воспоминания.

Слышно открылась дверь, и кто-то стал быстро спускаться по лестнице в подвал. Наверное, это Мейтон. Он подошел к кровати.

— Нилл ты проснулся, как ты? …присев на стул спросил он.

— Хм, нормально! улыбаясь, ответил я.

— Тебе повезло, доктор Ларс хороший специалист. Он извлёк сучок из-под кожи на спине. Глубоко влез о, когда ты упал на дерево. Он сделал надрез вытащил его, промыл рану и зашил. Мы тебя помыли и переодели. Я сжег всю нашу одежду. Ларс сказал надо меньше двигался первую неделю, чтобы швы не разошлись, и надо делать перевязки, раз в сутки. С ногой тоже всё хорошо небольшое вывих или растяжение. Так что всё будет хорошо. И, да, сейчас тётушка варит для тебя бульон из лесной курочки. Она сказала очень полезная вещь питательная. К стажи её зовут Витэлия. Приятная добрая женщина.

— Пить, принеси воды пожалуйста! …попросил я.

— Сейчас вернусь! …убегая сказал Мейтон.

Его не было минут пять, я уже подумал, что побежал за водой до границы. Но открылась дверь и послышались не торопливые шаги, спускающиеся по лестнице. Это была хозяйка.

Она подошла ко мне, придвинула стул ближе к кровати. В курах её была глубокая металлическая плошка, которую она держала на полотенце и ложка в другой руке. Приятный запах бульона дошел до меня, разыгрался аппетит.

— Вам надо покушать Нилл! — она принялась мешать ложкой бульон.

Я смотрел на её глаза, по ним было видно, что, это скромная спокойная женщина, она даже немного скрывала свой взгляд. Она черпнула ложкой содержимое в плошке и поднесла мне, её ко рту. Я с сопением втянул содержимое, приятный вкус подсоленного бульона из лесной курочки. Немного жирненькой, приятно растекался у меня во рту. Давно я не ел таких вкусных блюд.

Не хочу нажаловаться на казарменное обеспечение, но это было сделано с душой и по-домашнему.

— Почему, Вы нам помогаете Витэлия? спросил я. Она остановилась и немного помешала бульон опустив глаза в плошку. Глубоко вздохнула и выдохнула. И снова черпнула в плошке бульон. И продолжила.

— Эта проклятая война никому не нужна, много жизней она унесла. У меня были муж и сын, которых насильно призвали на фронт. Я помню, как провожала их. Я видела их в последний раз. Это было 7 лет назад. Муж был всего лишь механиком. Сыну тоже нравилось заниматься железяками с отцом а мастерской! …продолжала она меня кормить бульоном.

— Они погибли под артиллерийским огнем, при наступлении в бронемашине. Так мне сообщили в похоронном уведомлении. Муж вел машину, а сын сидел рядом, они не хотели стрелять они были мирными людьми. Много хороших людей унесла эта война. Тут много людей кто не хочет воевать, это не их война. Мой сын был молод, у него были мечты, и он хотел жить. У всех нас были мечты. Мне не важно кто вы, враги или друзья. Если вы хотите остановить эту бессмысленную мясорубку, то много есть кто вам поможет. У всех нас есть своя трагедия. Все мы находимся в одном котле.

Бульончик закончился она вылила содержимое на ложку, и дала мне. Потом произнесла:

— Отдыхайте молодой человек!

— Спасибо, Витэлия… ответил я. Она встала, поднялась по лестнице прикрыв за собой дверь. Бульончик начинал действовать, мне стало теплее и снова начало погружать в сон.

Последующие две недели проходили в моем лечении. Доктор Ларс заходил к нам каждый день по вечерам. Осматривал делал перевязку. Потом в гостиной все мы, пили чай. Ларс полноватый мужчина 48 лет, с густыми усами, в очках с круглыми стеклами. Немного спереди редеющие волосы, но очень опрятный. На нём была рубашка, расстегнутый воротник, черный пиджак брюки, и всегда он ходил с черным кожаным портфелем. Добрый мужичок, специалист своего дела. С Витэлией они знаются давно, и мне так кажется, что он, не ровно дышит к хозяйке, и она о этом знает. У Ларса нет семьи, я не знаю почему.

Спина заживала. Нога уже не болела. Мейтон бегал на рынок и знакомился с местными. Тут жили пожилые люди в основном. Молодых забирали на фронт больше всего тут было одиноких женщин. Мейтон узнавал, где нам можно сделать поддельные документы. И смог выйти на одного барыгу. Нам пришлось отжать часть своей амуниции и также нам дала часть денег Витэлия. Нас предупредили, что раз в месяц тут проезжают военные и нам никак нельзя попасться им на глаза. Нам не хотелось создавать неудобств хозяйке. Мы предупредили, что как только я поправлюсь мы уйдем. Но куда и как было непонятно. Стоило ли нам выполнят эту миссию. Мейтон старался разузнать есть ли где-то какая-то агентура, чтобы выйти на связь со штабом, для дальнейших действий. Но похоже тут никого нет. Мы старались не посвящать особо Ларса и хозяйку в детали нашего дела. Придумали историю что мы пилоты, делали аэрофотосъёмку и наш самолет сбили. Мы успели катапультироваться и неудачно приземлились, а точнее я.

Однажды вечером мы пили чай, и как-то в диалоге мы затронули тему сопротивлений и агентуры, что нам, надо бы вернуться обратно через границу. И Ларс рассказал нам историю, что однажды года два назад, он дома выходил одного беднягу которого ранили в живот при перестрелке. Он пришел к дому Ларса через лес. Уговорил Ларса помочь ему. Но мне кажется Ларса нет, смысла уговаривать он и так готов помочь любому в беде. Может, потому что Ларсу самому интересно помогать, а может, потому что он доктор. Ларс говорил, что человека звали Ленарт Нордин. Его преследовали за то, что он помогал сопротивлению. Когда он выздоровел то ушел. Сказал, что если, что то надо будет, когда ни будь, то Ларс может просить его помощи. Через год как Ленарт ушел, в одно утро мне постучали в дверь, и неизвестный мне парень передал письмо. Это было письмо он Ленарта. В нём говорилось:

Дорогой Ларс. Благодарю тебя, за то, что ты сделал для меня. И не бросил умирать, у тебя под дверью. Я обрел новый дом в городке Эльфор в стране Мейт. Я около месяца путешествовал к югу страны опасаясь, что меня узнают и поймают. И вот наконец нашел себе тихое убежище. Если ты вдруг решишь приехать или написать мне, мой адрес. Мейт, город Эльфор. Улица Вилле дом 21. тихое место рядом с прудом. Спасибо дорогой друг. С уважением Ленарт.

Ларс уничтожил письмо, предварительно запомнив его слово в слово. Он сказал, что вряд ли когда-нибудь пустится в такое приключение с поездкой. Поэтому если вам надо, то поезжайте к нему. Я думаю, что этот авантюрный человек вряд ли живет тихой жизнью. По крайней мере он что-нибудь да знает. И скажете ему что от меня, напомните ему обстоятельства я думаю он вам чем-нибудь поможет. И скажите, что мы будем квиты. Тут же мы и решили, что через неделю покинем это место. Только подготовимся. Будут готовы документы, выдвинемся в направлении юга.

Рана уже затянулась, немого тянуло кожу, но швы уже были сняты. Недели хватит выздороветь. Мы тщательно работали над планом движения к заданному месту. Проигрывали ситуации, если нас поймают какие фразы говорить. Если что-то не так ли какая ни будь опасность или за кем-то наблюдают. Готовились серьезно. Здесь все было по-настоящему и серьезно. На кону стояло многое, в особенности собственная жизнь.

Мы решили пойти пешком до границы Хеммера и Джевела, пересечь реку Шену у её истока и дойти до железной дороги. Она как раз проложена юг, там часто ходят товарные поезда. Попробуем сесть на один из них, чтобы особо не заметно добраться до Мейт. А там будем смотреть как добраться до города Эльфора. Собирались основательно сделали себе вещмешки, брали не скоропортящиеся продукты, воды, спичек, ножи, веревку, покрывало, даже палатку себе нашли у Ларса. Примерно рассчитывали на полторы недели пути с запасом. Хотя можно было и за неделю добраться, при хороших обстоятельствах, не торопясь.

Мы вышли рано утром. Хоть и была средина лета, по утрам тут было прохладно. По утрам стоял туман. Уже светало. Ларс пришел тоже с нами попрощаться. Витэлия сделала нам фазана в дорогу. С утра мы решили не завтракать сильно, немого чая и булочек. Прощались, обнимались. Витэлия сказала, чтобы мы не рисковали понапрасну и берегли себя. Мы с Мейтоном по благодарили их за всё, что они для нас сделали. Отходя от дома, я обернулся чтобы помахать им рукой. Витэлия стояла рядом с Ларсом положив ему голову на плечо, а он приобнял ее со спины ближе к талии. Меня это обрадовало. Может быть у доброго доктора получиться-таки, осчастливить прекрасную мадам. Я заулыбался. Теперь я понимал, что, там будучи в лагере нас готовили к борьбе с врагом, не все так агрессивно настроены по отношению к нам, есть те, кто готов тебе искренне помочь несмотря на то, что находится по сторону баррикад.

Мы шли уже 4 часа. Солнце было почти в зените, наступала жара. Лес оживал, кругом пели птицы, летали всякие мухи. Временами мне казалось, что я нахожусь у себя дома, и когда-то также мы гуляли с моей Виолет. Зачем нужна была эта война? Меня мучало много вопросов. Мейтон шёл чуть впереди и молчал. Я шел позади него в пяти метрах, разглядывая местную флору и фауну. Он хорошо ориентировался на местности, благодаря картам и опыту. Мы были одеты немного теплее чем обычно, чтобы можно отдыхать по ночам. Ночи тут были прохладные. Океан был в двух тысячах километрах, но прохладные ветра задували сырой воздух даже сюда.

Наступала ночь и солнце уходило за горизонт, на земле образовалась тень и идти было тяжело. Под ногами почти ничего уже не было видно. Мы выбрали местечко в низине. Мейтон раскопал яму для костра, собрал хворост, веток, листьев, травы по суше по округе. Место было удобное, так как ветер тут не будет дуть, и свет от костра не сильно будет отражаться от деревьев. И честно говоря, тут никто бы и не лазил просто так. Мы отведали фазанчика. Я долго облизывал пальцы, очень вкусно, сочно со специями. Мейтон шутил, чтобы я невзначай не откусил себе пальцы. Да уж, было смешно. Выпил потом воды и стало хорошо и тепло. Желудок опять заработал. Костер потихонечку тлел и Мейтон подбросил в него, ещё пару старых, сухих сучков. Я смотрел на угли и на волшебный танец огня как он обтекает, положенный на угли сучок. Мне было интересно. Поистине удивительное и занятное зрелище. Я думал, как это он, огонь так двигается, как он горит и как пламя существует. Философские вопросы не давали мне покоя. Я положил голову на рюкзак. Мейтон уже спал. Ноги, конечно, немного гудели шли практически весь день. Мейтон сказал, что мы прошли хорошее расстояние и уже по идее скоро должна быть речка, в километрах в пяти от нас. Тепло рядом с костром. Жар был на лице. Я смотрел на небо через кроны деревьев. Звезды горели на небе ярко. И я размышлял, есть ли конец этого неба. Что там дальше. Может есть что-то большее чем это, наша жизнь. Прикрывая глаза, я начал проваливаться в сон.

Утро. Светало. Мейтон проснулся раньше и растолкал меня. Я нехотя потянулся, открыл глаза, и сел. Нашарил фляжку в вещмешке и сделал глоток. Вода показалась такой вкусной. Мейтон сказал надо двигаться. Я встал на ноги потянулся ещё раз. Поднял с земли вещмешок. Костер давно потух. Мейтон засыпал его землей, чтобы не оставлять каких-либо следов. Я думал, к чему такая предосторожность. Мы снова двинулись в путь. Не знаю, разговаривать было не о чем. Пустословить тоже не хотелось. Через минут 30 мы вышли к реке.

— Я думал река дальше! …смотря на другой берег реки сказал Мейтон. Надо как-то перебираться на тот берег.

Река казалась шириной в шестнадцать метров, течение было медленным.

— Нам надо найти, за что держаться, вода прохладная. Надо будет раздеться чтобы не намочить вещи. …сказал Мейтон.

Мы принялись искать что ни будь, за что можно держаться чтобы пересечь реку. Спустя минут двадцать, нашли старое сухое поваленное дерево. Ствол его был на половину сломан. Оно было не сильно длинное и удобное. Мы принесли его к воде и принялись раздеваться и складывать вещи в мешки, которые положили и закрепили на дереве веревкой.

Столкнули дерево в воду и стали сами заходить в нее. Вода была прохладная, но было терпимо. Мы зашли дальше, пока почва под ногами не перестала ощущаться. Держались за дерево одной рукой, свободной гребли к другому берегу. Течение не было сильным и нас сносило медленно. Минутой спустя мы преодолели реку. Вытащили бревно, собрали вещи, и на берегу выжали нижнее белье, обсохли, оделись. Попили воды, немого перекусили и пошли дальше. Снова началась жара. Мы шли пока Мейтон не остановился. Я идя за ним и смотря в землю практически врезался ему в спину.

— Железная дорога! …сказал Мейтон. Железная дорога была от нас в 15 метрах, вокруг её закрывал лес. Сама она была в низине.

— Что будем делать? …спросил я.

— Нам нужен поезд. Товарный поезд, который пойдет с запада на восток. Пока посидим в засаде.

Время тянулось на жаре, мы сидели уже пять часов. За это время прошел один военный эшелон с разбитыми орудиями и танками, с поля боя. Также прошло четыре эшелона с военными. Везли всё, танки, машины, пехоту, пушки. Много всего, некоторых танков, я даже ещё не видел. Видимо это были новейшие разработки. Вот наконец-то ехал простой товарный поезд, он замедлился на повороте и остановился на минут десять. Мы забрались в полувагон и закрыли за собой дверь. Потом он тронулся. Я смотрел на просторы через маленький люк. Путь был девять дней, мы старались есть мало и не сильно двигаться. Спали больше. Пили мало. Бывало, поезд стоял на станциях по 2–3 часа. Всё это напрягало и изматывало. Мы периодически говорили с Мейтоном о всякой ерунде и старались не думать и том, как будет дальше. Решили, что будем действовать по обстоятельствам.

Поезд прибыл на станцию Валия, страна Мейт. Наверное, это была промежуточная, сортировочная станция, но до Эльфора, надо ещё было добраться. Мы приоткрыли дверь и вылезли их вагона между путей. Старались быстро удалиться со станции, потому, как тут тоже проходил военные эшелоны. На станции, было оцепление из солдат, патрули и часовые на вышках. Нас могли остановить и проверить документы. Не нужно было привлекать внимание. По потихонечку и осмотрительно мы покинули территорию станции. Смотрели, чтобы за нами не было хвоста, старались меньше привлекать внимание. Потом мы вышли на дорогу. По указателям поняли в какой стороне Эльфор. Нужно поймать машину и доехать на ней ближе к городу. Хотелось отдохнуть, нормально поесть и поспать в теплой мягкой кровати. Ночь в этой стране была теплее. Мы даже сняли с себя куртки, и уложили их в вещмешки. По дороге ехал грузовик, Мейтон оставил его. Поговорил с водителем, и мы залезли в кузов. Там было пусто, немного сена только насыпано, но мягкости не хватало всё равно. Дорога была хорошей, нас практически не трясло. Мейтон сказал, что через пять часов пути мы будем в Эльфоре. Водитель остановится на повороте, мы вылезем, а он поедет дальше. Разговаривать в кузове, было не удобно. Шум машины, и грохот мешали, мы пытались поспать. Иногда получалось уснуть, но потрясывало и мы просыпались.

Была ещё ночь, примерно пять утра. Машина остановилась, водитель посигналил. Я поднял голову и посмотрел вперед за кабину. Фары светили на указатель поворота на право и знак, указывающий на «Эльфор 1 км». Мы вылезли из кузова и поблагодарили водителя.

Машина тронулась, а мы пошли по дороге, освещенной фонарями, ведущей через лес с высокими деревьями. Через двадцать минут, идя не быстрым шагом, заметили сквозь лес, пробивались огни Эльфора. Нас, это воодушевило, немного поболтав мы решили устроится в каком ни будь ночном заведении. Деньги у нас были, хотелось перекусить и отдохнут примерно до обеда. А потом уже погулять по городу и поискать дом Ленарта. Идти в такую рань будет странновато и подозрительно для хозяина.

На вид городок был маленький хотя в темноте, невозможно было разглядеть его ширь. Мы прогулялись по освещенной улице, и увидели небольшую забегаловку, с вывеской «Armando». Решили что будем пака находиться тут. Зашли. В ней практически никого не было, обстановка уютная. Были отдельные столики на четверых и на двоих. Один человек за баром, может хозяин, а может просто работник заведения. Какой-то парень, уснувший за столом, где стояли шесть пустых кружек, а седьмая на половину полная, по содержанию было похоже на крепленое пиво. Мы подошли к стойке бара. Человек протирающий стакан спросил.

— Доброй ночи. Что желаете?

— Что-нибудь поесть! …ответил Мейтон.

— Есть тушеный кабан с бурым рисом, будете?

— Отлично две порции тогда и лепешку!…осветили мы

— Что будете пить.

— Я легкое пиво! сказал Мейтон.

— Мне просто воды! …заказал я.

Мы уселись за свободный столик, ожидая, когда нам принесут еду. Спустя три минуты бармен принес на подносе еду. Мейтон разломил лепешку и дал мне половину. Я принялся ложкой мешать свою порцию. Мяса там хватало с лихвой, чему я был несказанно рад.

Мы отменно покушали. Я давно так сытно не ел, даже, казалось, переел. Мы посидели ещё немного а Мейтон разговаривал с работником заведения. Тут очень недовольны положением вещей в городке. Война уже захлебнулась десять лет назад. Граница делит почти поровну континента, это положение даже нельзя назвать военным. В городке нет военных, все сосредоточены у линии фронта. Валюта стала единой на оккупированных территориях, в принципе оккупацией даже нельзя назвать. Блок посты по убирали, нет четких границ, всё смешалось. Всем хотелось закончить эту войну. Жить наконец мирно. Но пятерка никак не могла угомониться. Периодически, та или другая сторона делают попытки атак. Но всё это проходит вяло. Линия фронта делит границы на 10 километров друг от друга. Никто не может договорится о мире.

Настало примерно часов девять утра. На улице началась суета. Пришел сменщик нашего работника за стойкой. Мейтон расспросил как найти улицу Вилле и дом 21. Мы потихонечку двинулись к дому Ленарта. Прогуливаясь час по городу я рассматривал быт и культуру местного населения. Много удивительного я наблюдал. Мы с Мейтоном очень отличались одеждой, и поэтому на с иногда странно посматривали. Но Мейтон сказал, что пусть думают, что мы заезжие туристы. Но всё равно нам надо раздобыть одежду, которая будет лучше соответствовать этой местности.

Мы нашли магазин одежды, нам повезло что были подходящие размеры. Купили вещи и там же переоделись, чтобы не сильно привлекать внимание. Потом нашли дом Ленарта. Это был двухэтажный дом, стоявший ближе к краю леса, не броский. И посовещавшись, как будем действовать поднялись по лестнице. Постучали в дверь.

— Кого там принесло в такую рань? …поинтересовался приближающийся голос за дверью.

— Извините, но нам надо поговорить с Ленартом Нордином. …сказал Мейтон.

— А кто его спрашивает?

— Вам известно имя Ларс?

— Я знаю много Ларсов, какой из них? — проговорил голос за дверью.

— Доктор Ларс! …сказал Мейтон. За дверью образовалась тишина. Мы посмотрели друг на друга, ожидая дальнейших действий человека за дверью.

— Он вас спас, от смерти, так ведь? …проговорил Мейтон. За дверью послышались шорохи, отворился замок и дверь открылась. В открытой щели показалось небритое лицо, прищуривая глаза от яркого света Мужчина не большого роста лет пятидесяти.

— Что Вам нужно? поинтересовался он.

— Ларс сказал, что вы можете помочь, и передал вам привет.

Ленарт открыл дверь и сказал заходить. Потом спешно прикрыл дверь, и направил на нас ружье. Сказал зайти в комнату и сесть на диван. Сам он сел в кресло напротив. Не отводя от нас ружья, начал расспрашивать кто мы и откуда. Мы рассказали ему историю о том, что мы пилоты самолета. Самолет подбили, мы упали и теперь мы скитаемся и хотим вернуться обратно, пытаемся выйти на какую-нибудь агентуру в этом районе. Даже пришлось показать шрам на моей спине, подробно описать Ларса. Рассказать о том, как Ларс помог ему, как он послал ему письмо и что в письме был адрес, чтобы мистер Ленарт удостоверился в том, что мы говори правду. Когда вопросы закончились мистер Ленарт замолчал, и задумчиво вглядывался в нас с Мейтоном минут пятнадцать, ритмично выстукивая пальцами ритм в виде марша, по подлокотнику кресла. Но потом опустил ружье начал говорить.

— Я вас разочарую, тут нет агентуры «ОАЭ» и искать бесполезно. Но тут есть местная ячейка сопротивления. Они собирают информацию и отправляют её в друге место. Где, то есть штаб сопротивления. Возможно у них есть выходы на каналы агентов «ОАЭ».

— Как нам найти ячейку, и поговорить с ними! …спросил Мейтон.

— Один из Вас останется тут, другой пойдет по определенному адресу я дам две записки. Одну надо будет отнести по конкретному адресу другую не отдавать.

— Я пойду. …подняв руку сказал я.

— Не заблудишься? …спросил Мейтон.

— Я нарисую подробно куда идти и скажу адрес. А пока посидите тут. …ответил Ленарт.

Он поднялся наверх. Мы стали рассматривать комнату. Обстановка была не очень богатая, простая, но обставленная со вкусом. Ничего особенного в обстановке не было. Страя антикварная мебель, палас на полу. Несколько фотографий в рамках. Через минут пять, Ленарт спустился с двумя сложенными бумажками, с листом чистой бумаги и карандашом. Сложенные бумажки были пронумерованы 1 и 2, а на чистом листе он принялся рисовать подробный план, куда я должен отнести сложенную бумагу под номером 1, а под номером 2 не отдавать. Подробно проинструктировав меня по поводу адреса. И что нужно будет постучать и если спросят кто там, то нужно сказать: «Скоро дождь, а у меня нет зонта» если откроется дверь, то нужно дать бумажку под номером 1. мне скажут, что делать дальше.

Я вышел из дома и направился по адресу, который мне указал Ленарт. Идти надо было в другой конец города, откуда мы и вошли в него. Блуждая и рассматривая красоты города примерно за час, я добрался до указанно места. Это был одноэтажный домик, с крыльцом. Я достал из кармана сложенную бумажку с номером 1 и постучал в дверь. За дверью послышались медленные шаркающие шаги, будто кто-то в тапочках, не поднимая ног приближается к двери.

— Кто там? …сказал голос за дверью. По голосу это была женщина в возрасте. Голос высоковат.

— Скоро дождь, а у меня нет зонта…ответил я. Дверь открылась, за дверью стояла старушка в теплой кофте с накрученными кудряшками. Я протянул ей бумажку с цифрой. Она взяла её и закрыла дверь. Я в недоумении, что будет дальше решил подождать. Через минуты три, я услышал приближающиеся шаги. Дверь открылась, старушка вручила мне бумажку с крестиком и скала чтобы я запомнил фразу, «Надвигается гроза, небо стало серым» и сказала мне другой адрес улица Амадо дом 44. и закрыла дверь. После, несколько раз повторил кодовую фразу, чтобы не забыть и двинулся искать другой дом. По поинтересовавшись у местных, где это может находится, они указали мне направление, где надо искать данный домик. Ещё полчаса ходьбы, я вышел в указанный район и начал смотреть номера домов. Пройдя по улице, я нашел дома 42,43 и потом 45. на месте, где должен быть дом 44 был пустырь. Дома не было. Но судя по планировке он когда-то был. Меня это все изумленно вело в ступор. Я не знал, что делать и стоял как истукан пред пустырем не понимая, что мне нужно делать дальше. Я решил, что это какая-то шутка. И стал глазами искать местных чтобы узнать, что это такое и в чём тут подвох. Спросив парочку местных, я узнал, что действительно дом существовал, но его нет лет 10 уже. Я думал, не могла же старушка ошибиться, или не знать, что этого дома не существует физически. Я вспомнил про бумажку номер 2 и открыл чтобы посмотреть. Там был написан другой адрес ул Консуэла д.57.А на бумажке с крестиком, то, что дала женщина ничего не было. Я опять пустился в поиски спрашивая у местных как найти этот адрес. Погуляв часок другой, всё-таки нашел дом и рад был тому, что он есть, потому-что поиски и гуляние меня уже вымотало.

Поднялся по лестнице. Постучал. Стал прислушиваться к звукам за дверью. Услышал ровные легкие шаги. Голос спросил.

— Кто там?

О … Это очень приятный женский голос, молодой девушки, немного с акцентом, но очень приятный.

— «Надвигается гроза, небо стало серым». И наступила тишина.

Секунд 15 примерно, стояла тишина, раздался звук дверного отворяющегося замка. Дверь приоткрылась. Я увидел девушку почти ростом с меня. Светлые волосы и прямые черты лица, голубые глаза, примерно лет 20-ти 22-ух. Я замер смотря на неё, она тоже глядя на меня. Возникла продолжительная пауза. Потом девушка сказала.

— Записку.

— А, да вот.! …вручил ей записку номер 2. Она посмотрела на неё, открыла дверь шире и жестом руки пригласила меня войти. Я вошел и остановился у входной двери, девушка проследовала в коридор и рукой снова показала, чтобы я шёл за ней. Мы вошли в кухню, и она сказала:

— Садитесь на стул, Чаю хотите?

Я молча сел на стул. — Да. Чаю можно. Она стала наливать из заварного чайника в кружку чай, я а стал разглядывать её сзади. Красивая фигура, про себя думал я. Оценивая её сзади, поймал её взгляд в отражении на стекле, она тоже смотрела на меня. Мне стало не ловко, и я опустил голову. Она немого улыбнулась с ухмылкой. Налила кипятка и поставила передо мной кружку. Придвинула стул ближе к столу, села напротив меня. Я взял немного дрожащей рукой чашку за ручку.

— Как вы говорите Вас зовут? спросила девушка.

— Нилл.

— Редкое имя для этой местности!…откуда вы Нилл?

Мне стало не по себе от такого вопроса, по виду девушка была настроена решительно. Как вообще ей сейчас объяснять, откуда появился тут я? Мне подумалось, что сейчас самое время уходить. Поставил кружку на стол и привстал.

— Вы знаете, я, пожалуй, пойду! …произнес я.

— Что, даже чаю не попьёте? После этих слов девушка быстро сунула руку под стол и вытащила оттуда пистолет. Направила на меня и сказала:

— Сядьте Нилл, мы ещё не закончили!

Я начал опускаться на стул приподняв руки в верх, инстинкт самосохранения начал работать. Я нарочно повернулся в сторону чашки,

— Можно, я возьму чай? одну руку я потянул к чашке, девушка опустила глаза смотря на мою руку берущую чашку. Другой рукой я выбил у неё пистолет, он упал на пол, она подскочила и коленом ударила мне в живот. Я согнулся от боли, присев на одно колено.

Она в это время метнулась за пистолетом. Подняв пистолет, снова быстро наставила на меня, учащенно дыша, Она явно была испугана и можно с уверенностью сказать, что она могла и пальнуть по мне. Я поднял руки в верх и сказал.

— Ладно, ладно, ладно, хорошо я спокоен! …сказал я, держась одной рукой за живот, вторую приподнял вверх показывая, что не сопротивляюсь.

— Садитесь на стул Нилл!…грозно сказала она, явно не ожидала, что всё пойдет именно так.

А она всё больше начинала мне нравится. Я опять сел на стул, и она продолжила задавать вопросы.

— Откуда вы Нилл.

— Я из Норвалла, родом из Норвалла. …говорил я переводя дыхание.

— Что вы здесь делаете?

— О, это долгая история! …немного пафосно сказал я.

— Мы никуда не торопимся Нилл. Утвердительно повторила она.

После, я полтора часа рассказывал историю, про то, что, я летчик мы летели с другом, наш самолет подбили, мы упали. Пришлось показать ей шрам на спине. Рассказал, как мы добрались сюда, к кому пришли как я попал к ней, и что хотим вернуться домой и надо выйти на агентурную сеть. Потом она опустила пистолет:

— На самом деле не в всё так просто Нилл. Чтобы выйти на агентурную сеть, надо долго и упорно искать выходы и связи. Мы не знаем лиц своих кураторов, чтобы, в случае если нас поймают, не знать и не выдать никого. Даже если и отправляем информацию, делаем это в условленном месте, просто оставляя пакет с документами. Инструкции нам приходят в почтовый ящик. Вряд ли их приносит обычный почтальон.

— Ну можно же как то, сообщить о нас. Передать информацию вашим кураторам? …настаивал я.

— Не так всё просто Нилл. Сопротивление проблема для «АНМ». Везде есть шпионы, даже в сопротивлении. Если о вас узнает сопротивление, то узнают и в «АНМ». Мне нечего вам предложить. Вам пора идти, и постарайтесь нигде не светиться. Переждите где-нибудь в городе. Хотя на вряд ли, вам захотят помогать! — ответила девушка и снова наставила на меня пистолет. Она проводила меня до двери. Я остановился и обернулся:

— Как вас зовут? спросил я.

— Вам не обязательно это знать! — одной рукой распахнула передо мной дверь, целясь в меня из пистолета.

— До свидания! …попрощался с ней я.

Она закрыла дверь молча, как бы с пренебрежением смотря на меня. Я вышел спустился по крыльцу в низ, и пошел к дому Ленарта. Гуляя по городу ещё час, я опять обдумывал разные варианты, что можно сделать. Куда податься, как всё это будет происходить. Подходя к дому Ленарта, я остановился у меня была мысль, попробовать проследить или найти тех людей кто занимается раздачей инструкций сопротивлению. Проследить куда приносят информацию, и кто её забирает. Надо будет поговорить с Мейтоном по этому поводу.

Я поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Снова раздался голос Ленрата.

— Кто там?

— Это Нилл!! ответил я.

Дверь открылась, и я вошёл, проследовав через коридор в комнату. На диване развалившись спал Мейтон. Я не стал его будить, сел на кресло. Ленарт с ружьем вошел за мной.

— И как успехи? Спросил он.

— Сложно сказать, что успехи. Я поговорил с девушкой рассказал о нас, и кто мы. Нам посоветовали меньше привлекать внимания. Сложно сказать, что нам помогут.

— А вы как хотели? Свалились на голову не жадно не гадано. Вы теперь проблема для многих тут.

— Почему? Спросил я

— Вы думаете, что после вашего рассказа, все вам так сразу и поверили. Может быть вы шпионы. Вам будут не доверять.

— Ну вы нам верите?…спросил я.

— Сложно сказать! …с недовольным лицом сказал Ленарт.

— А кстати, вы не знаете имя этой блондинки? …спросил я его.

— Нет!

— Нам надо где-то остановиться?…сказал я ему.

— Где угодно, только не у меня. …сердито произнес Ленарт.

— Но доктор Ларс сказал вы поможете нам, он же вас не бросил, сказал если поможете нам, вы будете квиты.

Немного подумав, Ленарт сказал:

— А, ладно, но только ненадолго. Будете спать на верху там есть комната и кровати. Занавесьте окна и не выглядывайте. Старайтесь не привлекать внимание. Не создавайте мне проблем. Потом он удалился.

Я обрадовался встал и разбудил Мейтона, сказал ему что мы немного побудем тут. Когда мы устроились, я рассказал о том, как блуждал по городу, про встречу с блондинкой. Какие мысли у меня возникли по поводу того, как и кого можно отследить. В моем понимании жизнь начинала приходить в какую-то стабильность, а точнее было какое-то направление. Мне, была очень интересна та незнакомая девушка. Ну, первое свидание не задалось, подумал я. Надеюсь, оно не последнее.

Неделя прошла в тишине. Мы жили у Ленарта. Помогали ему, делать кое-что по дому, чтобы не быть совсем нахлебниками. Кололи дрова, навели уборку в доме. Разгребли подвал. Там была куча хлама. Много нашли и полезного. Всё это было хорошо, но сидеть, бездействовать не хотелось. Мы втроём по совещались, решили, что я опять схожу к блондинке. Леннарту не очень-то нравилось наше присутствие, мне кажется, что доля сомнения в нашей искренности у него была. И, наверное, он был бы рад если, спешно куда-нибудь съехали.

Это было пасмурное утро. Я вышел прогуляться к дому блондинки. Периодически замечал за собой, к ней не поддельный интерес, думал о ней. Прохладный ветер дул, по улице. Всё-таки легко я оделся, и ускорил шаг. Подошел к дому блондинки, поднялся на крыльцо. Постучал в дверь три раза. Через десять секунд, услышал легкие приближающиеся шаги. Никто не открывал, но за дверью явно кто-то был.

— Извините! ещё раз постучал я в дверь… Откройте, это Нилл! с улыбкой сказал я.

Дверь открылась. Её рука, взяв меня за рубашку, быстро втащила в дом, попутно приставив к моей груди пистолет. Я поднял руки в верх. Она закрыла дверь, попутно пошарила по одежде, проверить нет ли у меня оружия. Она была в брюках и светлой кофте. Видно, что под кофтой была майка.

— Вы с ума сошли, прийти сюда? …истерично сказала она.

— Я просто хотел узнать о том, сообщили вы о нас или нет своим кураторам.

Она сделала жест пистолетом, чтобы я прошел в сторону кухни. Я вошёл и сел на стул. Чтобы разрядить обстановку. Улыбаясь, спросил.

— Даже чаю не предложите?

— Вы идиот? …сказала она, опуская пистолет, направленный в мою сторону. Пристально смотря на меня, а по глазам потекли слезы. Опираясь спиной о стену, она стала спускаться на пол, присаживаясь на корточки, со слезами на глазах. Села, приложив левую руку ко лбу, оперившись локтем в колено.

Мне было не ловко и не понятно, почему я идиот? Я решил привстать и успокоить её. Она быстро направила пистолет на меня. Рыдая, произнесла.

— Сядьте…даже не думайте ко мне походить.

— Я просто хотел вам помочь. искренне произнес я.

— Помочь? В чём? …левой рукой вытирая слезы рукавом.

— Успокоить вас, что у вас случилось?

Она продолжала рыдать ещё десять минут. Наставленный на меня пистолет, охладил все мои попытки как-то успокоить её. Потом она стала приходить в себя. Уставшим голосом стала говорить.

— Три дня назад мне пришло письмо, В нем сообщалось о том, что ячейка сопротивления в городе Эльфор, полностью ликвидирована. 56 человек были пойманы и расстреляны. Там были дорогие мне люди, которых я знала, и которые мне когда-то помогли. …и она снова заплакала, опуская пистолет вниз.

— Где находится Эльфор? — спокойно спросил я.

— Дукайрант. Это соседнее государство, семьсот километров отсюда. В письме сообщалось, чтобы мы все затаились, и не выходили ни с кем на связь, ничего не отсылали. Инструкции будут переданы по почте. Когда и сколько надо ждать я не знаю. А вы говорите сообщить о вас. Если бы я тогда о вас сообщила, сейчас бы мы все были мертвы. И откуда мне знать, что вы не шпион? — повышая тон в голосе, произнесла она сквозь зубы. Поднимая медленно пистолет, стала целиться в меня. Слезы потекли ручьем из её глаз.

Я чувствовал себя неловко, мне искренне хотелось её успокоить. Я не знал, как показать, что настроен дружелюбно к ней. Мне хотелось уйти и одновременно не хотелось оставлять её так.

— Послушайте. Простите как ваше имя? … говорил ей я, показывая руками чтобы она убрала пистолет.

— Зачем оно вам?

— Ну, если вы меня пристрелите. То я хотя бы буду знать, как звали ту прекрасную, что это сделала. «Фух». выдохнул я.

— Вы точно идиот? …сказала она, немного улыбнувшись.

Раздался стук в дверь. Мы замерли и посмотрели друг на друга.

— Тихо! …шёпотом сказала она, поднеся указательный палец к губам.

— Вы кого-то ждете? …спросил я, посмотрев ей в глаза.

— Тихо! …повторила она. — Никого, только если это не соседка Лаура. Сидите здесь не выходите, я сейчас. Она спряталась за кухонной стеной подняв пистолет на изготовку. Стук в дверь повторился, но на этот раз это выглядело как пароль. Девушка смело вышла из-за стены и прямым шагом пошла к двери.

— Кто там? …спросила она не громко.

Я услышал 5 приглушенных хлопков, потом что-то громко упало в коридоре. Через секунд восемь послышался звук, уезжающий машины. Встал со стула и тихим шагом направился в коридор.

На полу лежала она, держа пистолет в правой руке, а под ней растекалась кровь. Она повернула голову и посмотрела на меня. Из глаз медленно текли слезы. Я подбежал к ней, увидел пять сквозных отверстий в двери. По звуку стреляли из пистолета с глушителем. Сел рядом, приподнял ей голову и положил под неё висевшее на вешалке пальто. Стал осматривать куда попали пули. Одна попала в левое плечо и видимо прошла на вылет. Вторая попала в левое бедро. Третья скользнула по левой руке, не сильно глубоко, оставив значительный порез. Я побежал в комнату, снял с подушки наволочку. Разорвал её и приложил к её плечу с двух сторон. Потом забежал в комнату, откинув плед и одеяло, стащил простыню. Разрывая её на полоски, бежал к ней, чтобы помочь. Она немного пришла в сознание, отходя от шока. Она смотрела на меня ничего не говоря. Я перевязал ей ногу, немного разорвав брюки на месте раны, свернул полоску в тампон, приложив к ране замотал всё полотном. Перебинтовал руку. Замотал как мог ей плечо, с двух сторон. Подобрал её пистолет, положил под ремень. Поднял с пола, принес в комнату, положил на кровать. Сам стал думать, что с ней делать как помочь. Ей нужна была медицинская помощь, оставлять её тут было нельзя в таком положении. Я метался, меня охватывала паника. Бежать за помощью к Ленарту и Мейтону или самому что-то делать. Не тащить же её на себе через полгорода? Побежал на кухню стараясь найти какие, ни будь препараты, обезболивающие или что-то подобное. Но всё бесполезно. Обратно забежал в комнату к девушке, спросил, где живет Лаура. Ответила, что живет в доме на против. Я выбежал, перебегая дорогу, залетел по лестнице к двери начал стучать…

— Лаура, Лаура, откройте, помогите. …громким голосом говорил я.

Дверь открыла пожилая женщина в платье.

— Что случилось, кто вы такой?..спросила она.

— Вашей соседке, девушке, нужна помощь в неё стреляли.

— Какой ужас! …с оголтелыми глазами она побежала в сторону дома блондинки, я побежал за ней. Поднимаясь по лестнице, сказал, что она в комнате по коридору на право, лежит на кровати. Мы забежали в комнату, она склонилась над девушкой.

— Айли! Бедная девочка! …жалобно с сочувствием сказала она, гладя её по голове.

— Надо ей помочь, нужен врач. Надо вытащить пулю из её ноги. суетился вокруг кровати я.

— Надо отвезти её в больницу. сказала женщина.

— В больницу нельзя, за ней могут охотиться, давайте отвезем её в дом Ленарта, по адресу Улица Вилле дом 21.

— Сейчас скажу мужу, чтобы завел машину и подъехал к вашему крыльцу. Приготовьте её, я знаю хорошего хирурга он нам точно поможет. Женщина быстро удалилась.

Я проследовал за ней в коридор, проводил, прикрыл дверь и взял с вешалки плащ, в комнате, собрал её несколько вещей из шкафа, в дорожную сумку, документы тоже, они лежали на комоде в комнате.

— Возьмите деньги, они в шкафу в сейфе, код 5537891. …сказала Айли.

Я отрыл дверь шкафа и увидел на полке небольшой сейф. Ввел код, открыл дверцу. Осторожно взял несколько пачек денег, сложил в сумку. Честно, был приятно удивлён, сумма была значительной. Через пять минут, посигналила машина, в дверь вошла соседка Лаура,

— Давайте выходить! …сказала она.

Я взял плед, аккуратно накрыл Айли, поднял ее на руках. Сказал, чтобы Лаура взяла дорожную сумку и закрыла на ключ дверь. Мы вышли на улицу. Муж Лауры открыл нам заднюю дверь. Аккуратно положил Айли на сиденье и прикрыл пледом. Потом я тихо сел рядом, с другой стороны. Положил её голову себе на ноги. Лаура села спереди рядом с мужем, и мы отправились по указанному адресу. Через пятнадцать минут мы были у дома Ленарта. Лаура вышла первой и постучала в дверь. Ленарт, как всегда, подождал, проговорил что и как, потом отрыл дверь. Лаура указала на машину. Тут я решил, что пора заходить все остальные нюансы уже потом. Открыл дверь, взял на руки Айли, и поднялся по лестнице. Зашел в открытую дверь, чем очень возмутил Ленарта.

— Ты сума сошел, принести эту девчонку сюда, ты хочешь, чтобы нас всех….

— Успокойтесь Ленарт, зайдите в дом и закройте дверь. …перебил я его.

— Что нам с ней делать?..в недоумении спросил Ленарт.

— Сейчас мой муж привезёт хирурга. …сказала Лаура, поставила сумку и вышла ждать за дверь. В это время я занес Айли в комнату, и положил на диван.

— Тут что реанимационная? …начал возмущаться Ленарт. Быстрым шагом я подошел к нему.

— Успокойтесь Ленарт, вам же когда-то помогли? Не оставили умирать за дверью! …выразительно напомнил я ему.

Мы помолчали, секунд пять посмотрев друг другу в глаза.

— Да, да, хорошо!…опустив глаза проговорил он.

С верху услышав всю эту суматоху спустился Мейтон.

— Что такое, что происходит?…поинтересовался он

— Мейтон в девушку стреляли, так к которой я ходил. Я привез её сюда, нужна помощь. — держа его за плечи взволнованно объяснял.

— Нилл, Нилл успокойся, где она?

— Она в комате, на диване! …ответил Ленарт.

— Нам нужна ещё комната, где мы сможем ей помочь. — повернувшись спокойно сказал Мейтон Ленарту.

— Там перед выходом, на задний во двор, есть ещё комната. Откройте её и отнесите туда. …грустно сказал Ленарт.

Мейтон поспешил открыть комнату, а я поднял Айли и понёс туда. Там стояла односпальная кровать и пара стульев. Положив Айли на кровать, мы с Мейтоном вышли из комнаты. Услышали стук во входную дверь. По коридору пронёсся Ленарт и открыл её.

— Заходите, заходите!…спокойным голосом сказал он.

В коридоре появилась фигура мужчины, прихрамывающего на правую ногу, а за ним шла Лаура.

— Куда идти? …спросил мужчина.

— Сюда, сюда! …махая рукой сказал Мейтон.

Все зашли в комнату. Мужчина пододвинул стул к кровати и проверил ее пульс у Айли. Потом попросил удалиться всех из комнаты кроме Лауры, а нас попросил нагреть воды и принести из машины два саквояжа. Мейтон пошел греть воду, я за саквояжами. На улице уже пошел дождь. Когда вернулся в комнату с саквояжами, я постучал. Лаура открыла дверь, и я отдал ей вещи, и приподнялся на цыпочки чтобы заглянуть через плечо Лауры, и удовлетворить своё любопытство узнать, как там Айли. Но увидел, что доктор сидит на кровати спиной к двери. Они снял с Айли кофту и майку, но я видел только её оголенное правое плечо.

— Потом, всё потом! …улыбнувшись сказала Лаура, прикрывая перед моим лицом дверь.

Мне ничего не оставалось как пойти в гостиную и сесть на диван. Я волновался. Ленарт суетился где-то на кухне, а Мейтон пришел ко мне и положил руку на плечо.

— Всё будет хорошо, с ней всё будет хорошо Нилл.

Я сидел на диване долго и молча. Иногда я слышал стоны Айли и очень сочувствовал ей. Иногда дверь открывалась, и Лаура просила принести ещё теплой воды или бинтов. Мейтон бегал, туда-сюда принося всё, что говорила Лаура.

Прошло два с половиной часа, хотя казалось, что часов семь. Наконец дверь открылась и оттуда вышел хирург. Пройдя по коридору, он вошел на кухню. Я проследовал за ним чтобы расспросить о самочувствии Айли.

— Как вас зовут мы, так и не познакомились моё имя Нилл. сказал я ему.

— Ален Батчер! …протирая салфеткой что-то в руках, ответил он.

— Как она?

— С ней всё будет в порядке, она поправится, раны не очень серьезные!…ответил он и положил пулюна край стола

— Спасибо Ален! …я протянул ему руку, и он пожал мне её.

Потом вышла Лаура сказала, что Айли уснула, ей дали обезболивающих. Но надо будет присматривать за ней. Я взял пулю со стола и положил себе в карман. Потом мы всё тихонечко убрали из комнаты, где лежала Айли. Немного проветрили комнату и прикрыли дверь не до конца, чтобы слышать если ей понадобится что-нибудь. Прежде чем прикрыть дверь я остановился, около минуты стоял и смотрел не неё. Красивые черты лица, очень приятная девушка. Сейчас она казалась беспомощной. Хотя несколько часов назад, она могла меня пристрелить. Лаура сказала, что они с мужем отвезут Алена домой, но она приедет завтра и принесет что-нибудь вкусного и сделать перевязку Айли. Ленарт, конечно, возмущался, что так много народу в его доме давно не было. Что, он, не привык такой социальной жизни. Но я думаю, что это с непривычки или возможно те события два года назад, заставил его вести менее заметный образ жизни.

Все последующие дни, мои мысли были заняты только Айли. Я старался уделять ей много внимания, замечая все её потребности и желания. Мейтон подшучивал надо мной, что это чревато, и уже явно я не ровно дышу к ней. Но мне хотелось окружить её заботой и не хотелось думать не о войне, не об опасности. Конечно, мы всячески соблюдали конспирацию и максимально старались не входить никуда без очень серьезного повода. Мы сказали Лауре наблюдать за домом Айли, если она заметит что-нибудь подозрительное, то сообщит нам. Мы всё- таки опасались, что кто-то придет проверит дом и начнет искать Айли. Мы понимали, что нам надо покидать этот город и желательно быстрее. Нужно искать новое убежище, желательно дальше отсюда. Выходить на агентуру «ОАЭ» через сопротивление, казалось уже не такой заманчивой идеей, как в вначале. Любые шаги оказывались рискованными, а последствия могли быть не предсказуемыми. Как-то раз Лаура не смогла приехать к нам, чтобы перевязать Айли. Мейтон сказал, что, помочь ей должен буду я. Мне конечно стало не ловко и пришлось по интересоваться почему нужно пойти мне. Но Мейтон убедил меня что это должен сделать я, и вряд ли мне захочется что к моему предмету обожания кто-то будет прикасаться. Тем более Айли более благосклонно ко мне расположена в виду её спасения именно мной. Набрал бинтов, заживляющую мазь, ножницы, пластыри я пошёл. Хотя волнение меня не покидало. Постучал в дверь.

— Айли, можно войти?

— Да, заходи Нилл. …сказала она спокой

— Лаура не смогла прийти сегодня, а тебе надо сделать перевязку. …заваливаясь с кучей всего в руках, произнес я прикрывая одной ногой дверь.

— Ты умеешь делать перевязку? Ах да, забыла. — улыбаясь ответила мне

— Ну, перебинтовать я смогу, так с чего начнем? — потирая руки поинтересовался я.

— Давай начнём с руки.

— Хорошо.

Я положил всё что было в руках на кровать. Придвинул ближе стул, на удобное расстояние чтобы не тянуться. Взял ножницы, разрезал узел на бинте и стал его разматывать. Стараясь не беспокоить плечо.

— Спасибо тебе…сказала она.

Я приподнял голову, она пристально смотрела на меня, в мои глаза. Я засмущался и опустил глаза продолжая разматывать бинт.

— За что? …шутя спросил.

— За то, что не оставил меня там и позаботился. — с придыханием ответила.

— Любой поступил также.

— Нет, не любой. Прости что назвала тебя идиотом. Я тебя чуть в тебя не выстрелила. Я. я. не знала, в такой ситуации. …словно сожалея начала оправдываться она.

— Всё хорошо, не переживай. …остановил я её и улыбнулся. — Ну вот я почти размотал! …убрав бинт в сторону, я взял баночку с живительной мазью, и немного капнул на её на руку. Держа её за запястье, принялся размазывать мазь по шраму. Рана уже зажила остался только розовый след на коже от пули. Сантиметров двадцать вдоль лучевой кости.

— У тебя приятные теплые руки Нилл.

Я засмущался ещё больше, но стараясь этого не показывать, начал заматывать руку бинтом. А она продолжала смотреть на меня.

— Ну вот, руку замотали, что дальше? …подняв глаза в потолок поинтересовался я.

Она немого потянула одеяло, правой рукой и приподняла левую ногу сгибая в колене. Одеяло скользнуло вниз и оголило бедро, лодыжку, стопу. На бедре чуть выше колена была повязка.

Я не смело и волнуясь разрезал бинт. Начал разматывать его. Я почувствовал ей взгляд, она смотрела на меня улыбаясь, явно проявляя ко мне интерес. Я старался не замечать, хотя по спине у меня текли капли пота и очень быстро билось сердце. Наложив мазь на тампон, я положил его к затягивающемуся шраму, а потом перемотал ей ногу. Остатки бинта сложил в кучу. Долго переминался, совершая бессмысленные движения. Пока она не сказала:

— Теперь надо перемотать плечо. Помоги мне снять майку сзади, только не смотри! …улыбаясь сказал она.

Приподнялась с подушки села прямо и правой рукой потянула майку вверх. Я закрыл глаза и помог стянуть майку. Правой рукой она держала одеяло прикрыв грудь. Я разрезал ножницами бинт со спины, чтобы сразу снять половину, повязки, а не разматывать. Я увидел на правой лопатке шрам в виде ожога. Она наблюдала за мной через левое плечо, повернув голову. Я максимально старался держать дистанцию, и не причинять ей неудобства. А она просто улыбалась, видя всё моё смущение.

— Что это за шрам? — спросил я.

— Увидел, да? Это долгая история. …выдыхая и со стеснение сказала она.

— Не расскажешь?

— Нет не сейчас. Когда ни будь рассажу, но не сейчас.

— Хорошо. …спокойно ответил я.

Ну как мог перемотал ей плечо. Помог одеть ей майку. Встал, собирая использованные бинты, со словами:

— Ну вот и всё.

— Спасибо, Нилл! — сказала она.

Максимально быстро, я постарался удалиться, смущаясь и волнуясь. Мейтон увидел меня, и заулыбался, я пролетел с кучей медицинских принадлежностей мимо него. Потом сел пить чай на кухне, старался себя успокоить.

Наступила ночь. Мейтон уже спал. Но я всё никак не мог уснуть, всё вспоминал, как делал перевязку Айли, прикасался её телу, как она на меня смотрела. Я ворочался всю ночь, спал я или не спал, не знаю.

Две недели пролетели быстро, Айли уже встала на ноги, и мы сняли повязки с руки и ноги. На плече ещё оставалась. Как-то вечером мы собрались, и дружно решили, всё-таки нужно уезжать из этого города. Мейтон и я ходили в квартиру к Айли, чтобы взять кое какие вещи. Лаура сказала, что вроде никто не интересовался квартирой в отсутствии Айли, но развращаться она не хотела туда.

Наш путь лежал на юг. Денег у Айли было предостаточно. Решили, что поедем ближе к океану в Гаффу, там есть город Йон. Сам Йон находится между дух стран. Именно Йон разделяет своим местоположением две страны и выходит к океану. Там, будет более безопасно и можно смешаться с местными, так как, это место населяют много разных наций.

Мы попрощались с городом Эльфором, Лаурой её мужем и Ленартом. Думаю, теперь Леннарт может вздохнуть спокойно. Лаура сказала, что очень будет скучать по Айли, но согласилась, что уехать это лучший вариант. Хотя это был всё-таки побег, а не просто поездка на курорт, подумали, что не стоит зацикливаться на проблемах и нужно отдохнуть. Муж Лауры любезно довез нас до города Вилкунд, там есть станция, где идут поезда на юг. Через три часа мы втроём были уже на вокзале, купили билеты и ждали наш поезд. Всё это время я рассматривал и удивлялся насколько тут цивилизованнее люди, технологии опережали другую сторону света, на лет на 10 или 15 лет. Меня не покидали мысли, о том что, если бы я остался в штабе «ОАЭ» то многого бы не увидел. Я бы узнал, какие вещи могу вообще существовать в этом мире. Даже не смотря на все сложности и опасности, это стоило того. Я помнил о трагедии, случившейся с моими близкими, помнил о Виолет, помнил, что их уже не вернуть. Иногда я думал продолжать или не продолжать задание. На этой стороне баррикад можно было остаться и жить. Меня также волновала Айли, мне было с ней приятно и интересно. Старался не думать о том, что, кто-то или что-то может нас всех разлучить нас.

Путь занял три дня, ехали с комфортом. Прекрасные вагоны, купе были на двоих. Мы с Мейтоном ехали вместе. Айли, ехала с какой-то женщиной рядом, в соседнем купе через стену. Они очень общались. Мы с Мейтоном иногда заходили к ним, на чай, так поболтать, посидеть. Иногда я и Айли, по часу стояли и смотрели в окно разглядывая красоты, обсуждали то, что видели за окном. Интересные пейзажи, архитектура, была в этой стороне света. Люди тоже со своим менталитетом.

Наш поезд приехал в Йон на вокзал, часов в 18 вечера. Нас встречал, теплый морской влажный воздух, вокруг много деревьев которых я не видел. Айли сказала, что это пальмы. Нам посоветовали остановиться, вблизи океана, в гостинице Анн-Лин. Туда, мы добрались к половине восьмого вечера.

Долго на с оформляли у стойки, тщательно переписывая данные с паспортов. Разместились мы по одиночным номерам. Мой номер выходил окном и балконом с мансардой, на океан и закат. Широкие перила и балясины смотрелись очень необычно, я раньше не видел такого стиля архитектуры. Пальмы росли близко и были высокие. Некоторые своими листьями переросли балкон. Я разместился на балконе, тут стояли два стула и стол. Немного развернул его, чтобы удобнее было наслаждаться закатом. Положил руки за голову и откинулся немного назад. За день в поезде выспался, спать не хотелось. Дул теплый ветер со стороны океана. Прикрыв глаза, я позволил себе немного помечтать. Мечтал, что война закончится, я приеду обратно, и увижу Флою. Рассажу каков был мой путь. Расскажу ей, о всех тех прикрасах, что повидал, и что когда-нибудь она тоже сможет увидеть это. Может быть вернусь обратно в свою деревню. Периодически открывал глаза, посматривая на волны, которые ловили отраженный свет от солнца, выстраивая яркую дорожку к берегу.

— Можно к тебе, Нилл?

Услыхав голос Айли, я подскочил со стула. На ней была белая блузка, очень

— Да, да, конечно, заходи! — поправившись и показывая радушный жест рукой, чтобы она вошла на балкон.

— Твоя дверь была открыта. Я постучалась, но никто не открыл, я опустила ручку в низ и вошла. Нашла тебя тут.

— Я. Я тут мечтал и наслаждался закатом.

— Может я мешаю? — улыбнувшись, спросила она.

— Нет, нет, что ты, проходи, садись рядом. — неловко размахивал я руками показывая на стул и стол.

Она налила себе немного вина в бокал, и чуть пригубила совсем немного. Подошла к перилу, поставила на неё бутылку с вином повернулась ко мне. И заговорила:

— Прекрасное место не правда ли?

— Да, конечно- согласился я, кивая головой.

— Мне всегда хотелось побывать здесь. Иногда, я мечтала, что приеду к морю, похожу по мокрому песку, наслажусь закатом. А какие твои мечты, Нилл? Расскажи мне о них. … она сделала шаг на встречу ко мне. Уперлась правым локтем на перила балкона, всматриваясь в мои глаза.

— Я мечтаю, что война закончится. Честно говоря, мы жили даже не подозревая, о том, что такое война. А теперь я тут. Мы далеко от линии фронта и кажется, что тут совсем нет войны. Другие люди, дружелюбные. Не то, что нам рассказывали на идеологических лекциях. Что кругом враги. …я замолчал, смотря в даль, а она продолжила говорить.

— Каждая сторона Нилл, тянет одеяло на себя. Можно давно было закончить эту войну. Я родилась во время войны в самом её сердце. Не везде есть правда, есть много недосказанного. И не всегда правда на поверхности. Я родилась в тюрьме Нилл. В той самой откуда никто не возвращается. Но, один человек забрал меня оттуда, вынес в сумке ещё маленькой девочкой. Мне было всего три месяца. Это был охранник, в той тюрьме. Благодаря ему я жива Нилл. Я не знала моих родителей. Вряд ли, они сейчас живы. Он воспитал меня, и я любила его как родного. Он научил меня многому, сделал мне официальные документы, я числилась его дочерью.

— Как остановить это всё? Как закончить всё это? Как всё это прекратить. Мне, не хочется думать, что вся жизнь пройдет в этой войне. …с состоянием безысходности в голосе проговорил я.

— Я хочу этого не меньше Нилл. И если бы не ты, то возможно меня сейчас бы тут не было! …спокойно и сочувствием сказала Айли. Сделала шаг ближе ко мне и выпила ещё немного вина.

Я старался не смотреть на неё и смотрел на горизонт. Мне было не ловко. Но боковым зрением видел, что она приближалась ко мне.

— Нилл. …произнесла она, поставив бокал на перила.

— Да? …я повернулся к ней лицом. Она не ловко сделала шаг ближе ко мне, правую руку мне медленно на плечо положила, смотря на мои губы. У меня внутри всё задрожало. Но я поднял глаза в верх и посмотрел на яркую звезду, которая уже стала сиять на тёмном небе. Едва я моргнул, опустив глаза вниз, как почувствовал прикосновение её губ на моих губах. Это произошло так быстро, что мы неловко ударились зубами. Не продолжительно меня поцеловав, она опустила свою голову мне на плечо, тяжело дыша. Чувствовалось как бьется её сердце. Правой рукой она обняла меня со спины, и я обнял нежно её обеими руками в ответ.

Мы стояли в обнимку ещё час. Солнце уже ушло за горизонт. Стало совсем темно, появились звезды. Ветра почти не было. Луна сияла на небе освещая нас на балконе. Айли часто прерывала тишину, чтобы поцеловаться. Поднимала голову вверх, прикрывая глаза, несмело ненадолго касалась моих губ, а потом снова прижималась ко мне. Она хотела спать, но ей не хотелось уходить. Она сказала, что это самый прекрасный момент в её жизни. Мне пришлось уговорить её пойти в комнату и уложить на кровать в своем номере. Сам я вышел на балкон, сел на стул и сидел до утра погруженный в свои мысли, о том, что делать дальше.

Наступило утро! Я проснулся рядом с Айли. Она давно проснулась, но не будила меня, а разглядывала, пока я спал. Я увидел её, открыв глаза, она с улыбкой смотрела на меня. Она потянулась и поцеловала меня, прижалась ко мне, обняв рукой за плечо. Мне определённо нравилось это место. Я подумывал, что не плохо бы остаться здесь. Нам определённо нужно было, как-то устроить здесь свою жизнь. Жить в гостинице было не очень выгодно. Мейтон ещё вчера предлагал первым делом направиться на рыночную площадь, чтобы всё разузнать, найти для нас информацию.

Я не хотел вставать из кровати, потому что, этот момент был так прекрасен, и мне хотелось продлить его ещё немного. Айли рядом, тишина, нет погони, не надо сейчас никуда бежать и скрываться, не надо опасаться за жизнь и жизнь Айли и Мейтона.

К обеду к нам пришел Мейтон и сказал, что пора бы прогуляться. Мы переоделись, умылись и пошли к рыночной площади, попутно спросив у местных, показать нам направление.

Это был портовый город, и рынок, который всегда привлекал на это место, много разного люда. Мейтон предупредил, чтобы мы держались вместе, не зевали и держали наши карманы и кошельки на замке. Пройдя по улочкам около 30 минут, вышли на большую площадь. Там стояло много торговых палаток, много разного товара привозили в город, экзотика разного рода попадала сюда. На площади торговали тем, что было разрешено. Но были и теневые рынки, где торговали даже людьми, как мы узнали позже.

Нам нужно было поменять деньги, и сделать себе новые документы. Мейтон занялся этим вопросом. Мне с Айли сказал погулять тут, а сам удалился. В гостинице приняли купюры другой страны, так как хозяин их менял в банке. Гостиничный бизнес тут процветал. Поэтому принять деньги другой страны проблем не было. Если жить в городе Йон, то лучше не сильно отличаться от местного населения. Взявшись за руку, мы бродили среди торговых палаток. Торговцы разговаривали на разных языках, предлагая нам что-то купить, чуть ли, не совав нам в руки разные вещи. Старались вести себя спокойно и делали вид, что не очень-то, интересуемся их предложениями. Потом услышали звон колокола, и толпа немного поутихла и почти половина удалилась с рынка. Наша прогулка было уже около полутора часов. Я не скажу, что было очень скучно, мы так и не обошли весь рынок, но Мейтон нас всё-тика нашел. Он сказал, что надо уйти с рынка, сейчас и вернуться в гостиницу. Мы послушались его совета. Хотя ничего такого опасного не было, он сказал, что в гостинице всё расскажет.

Расположившись в моем номере, он рассказал, что, через местных бродяг, смог выйти на тех, кто может поменять нам деньги в достаточном количестве, но курс у них честно ниже, чем в банках. Но в банк с такими деньгами идти опасно, во-первых, с нас потребуют документы, а на данные момент их нам лучше не показывать. И заполнять бумаги о том, откуда у нас такие деньги тоже не стоит. Нам пообещали сделать новые документы, но это займет пару дней. Нам лучше пока, особо никуда не соваться.

Мы продли наше пребывание в гостинице ещё на три дня. Мейтон ходил в город, мы с Айли проводили время в гостинице. Часто сидели на балконе в моем номере, по вечерам, а Мейтон приходя из города рассказывал нам обстановку. Честно признаться, он был очень внимательный и много всего улавливал, мне у него только учиться и учиться. Анализ происходящего он делает хорошо. Айли тоже очень смышлёная, у неё логика работает очень хорошо, и память отменная она много запоминает.

Я старался не думать о проблемах, и позволил этим заниматься Мейтону и Айли. Они сами думали, куда и как, нам дальше быть. Единогласно решили, что нам нужно переместиться в домик желательно в двухэтажный к океану, и заняться какой ни будь доходной деятельностью. Пока нам денег хватало, но всё имеет свойство заканчиваться. Вопрос стоял снимать жилье или купить сразу весь дом. Да и чем-то нужно заняться, чтобы обеспечивать себя.

Крайним вечером третьего дня Мейтон принес нам новые документы. Это был день, когда мы могли ещё переночевать. Утром нам надо было покинуть гостиницу. Он уже присмотрел нам домик у океана, рядом с портом, и лодочной станцией. Осталось поменять деньги на привычную валюту. Утром втроём мы выдвинулись в сторону рынка с чемоданом денег. Мейтон сказал, что нам нужно прийти к задней стороне дома, возле рынка, где располагалась забегаловка с названием «Белая Яхта», где трудяги, работающие в порту, просаживали весь свой дневной заработок. Есть легенда, где якобы приплывший давным-давно смелый капитал приплыл сюда на большой белой яхте и основал тут поселение. Но этой легенде несколько сотен лет, а то и тысяча. И те люди, которые приплыли на этом корабле уже смешались с местным населением, и никого уже не отличить. Но наша задача была поменять деньги и спокойно уйти с ними, а потом уже приобрести домик. У нас были разговоры снимать или купить этот дом, но решили всё же купить. Мейтон предупредил, что говорить будет он, а нам пока лучше не вступать в разговоры.

Вот мы подошли к тому самому дому. С задней стороны был запасной выход, возле которого дежурил, человек. Подходя ближе к дому, человек встал на нашем пути, явно показывая, что дальше мы не сможем пройти. Мейтон достал из кармана какую-то бумажку, на которой что-то было что-то написано. Человек взял её в руки и внимательно прочитал, после чего сделал шаг в сторону, рукой указывая, что мы можем войти. Мейтон с чемоданом вошёл первый, следом Айли и я шёл замыкающий. Там был длинный коридор с разными дверями по обе стороны. Ремонт видимо тут давно не делали, но всё же было довольно чисто и лишних запахов не было. Мейтон шёл уверенно, он знал, в какую дверь нам надо. Остановившись у железной двери, сделал три стука, выдержал паузу из трех секунд, и сделал еще два стука, потом три стука ещё. После секунд пяти открылся глазок, и чей-то глаз смотрел на нас, пристально разглядывая. Глазок закрылся, и стало слышно, что, стоящий за дверью открывает замок и засов. Дверь открылась и человек с пистолетом в руке запустил нас в комнату, а потом опять закрыл дверь. К комнате было два стула, и стол, и ещё один человек в руке с пистолетом. Нас проверили на наличие оружия и попросили открыть чемодан. Мейтон положил его на стол и показал, что там лежит. Человек, кивнув головой, показал, что всё в порядке. Мы проследовали к следующей двери. Дверь открыл второй человек, и перед нами была лестница вниз с перилами, на этаж ниже, или даже два. Мейтон также пошел первым, Айли и я за ними последний. Дверь за нами закрылась. Мы спускались, перед нами вырисовывалась большая комната, оббитая красно коричневым бархатом. Потолки были очень красиво расписаны в виде картин. Были разные статуэтки, даже золотые. Электрические светильники хорошо освещали эту комнату. Очень богатая красивая обстановка. Мы вошли в комнату. Справа стоял большой диван, явно антикварного качества, и пару стульев. Справа в углу, в кресле сидел ещё человек, на столе рядом с ним лежал пистолет. А по левую сторону, стоял большой, дорогой, красивый деревянный стол, из добротного дерева. За ним сидел мужчина среднего роста, в рубашке, в не менее дорогом кресле. Небольшая бородка и усы с бакенбардами седые волосы. Одной рукой он держал пальцами самоцвет, а другой рукой у глаза держал монокль, пристально вглядываясь в него. Мы остановились по центру комнаты.

— Присаживайтесь мистер Колл! …произнес он низким бархатным голосом, не сводя глаз с камня.

Мейтон показал на диван, что был по центру, и мы спокойно медленно сели. Тихо сидели, ещё полторы минуты смотрели на то, как этот человек, наблюдает и щурится над камушком. Потом он положил камень на стол и монокль рядом с ним. На столе были сигары и спички. Он взял сигару, и которая дымилась и сделал затяжку. Выдохнул и заговорил.

— Мда, проклятые обманщики, невозможно вести бизнес, когда тебя пытаются обмануть. Рынок наполняется разными подделками, под видом дорогих товаров. Этот самоцвет тоже подделка. Честность становится дорогой роскошью. Невозможно уже вести дела в таких, условиях. Война много делает плохого, но с этим возрастает спрос на разные товары. У меня много клиентов и их спрос на мои товары велик, если они достойного качества. Но сейчас это всё летит в пропасть. Рынок наводнили дельцы, которые хотят наживы, пихают всякую ерунду, копируя настоящие шедевры. А где желание удовлетворить клиента? Где уважение? Где-то время, когда рукопожатие и договоренности стоили больше, чем жизнь? Всё это уходит, мистер Колл, всё это уходит! Люди меняются, нравы меняются, ценности меняются. Я вижу, вы приняли моё предложение мистер Колл?

— Да, мистер Адалард! …ответил Мейтон, и поднял перед собой чемодан.

Мужчина что сидел позади, взял у Мейтона чемодан с деньгами, положил его на стол перед Адалардом, и открывая повернул чемодан нему.

— Сколько тут? — спросил Адалард.

— Ровно сто девяносто восемь тысяч леар.

— Ровно? — спросил Адалард.

— Ровно. — сказал Мейтон.

— Нам придется их посчитать мистер Колл, надеюсь, вы, и ваши спутники никуда не торопитесь.

— Да, конечно, я Вас прекрасно понимаю, мы подождем сколько надо! …кивнул Мейтон.

Хозяин щелкнул пальцами. И тот человек, который сидел позади нас попросил проследовать нас за ним, в соседнюю комнату, что была еле заметна, сливаясь с теми бархатными обоями. Мы вошли и сели на диван. Там тоже была еще одна дверь и нам принесли чай. Мы принялись пить его.

— Кто этот барыга Мейтон? …шепотом спросил я.

— Этот человек, Нилл, крупный подпольный бизнесмен, не стоит его называть, как назвал ты. Мне пришлось очень постараться, чтобы выйти на него, да и как-то с ним взаимодействовать. Этот человек курирует практически весь город. Тут без него не происходит никаких сделок, работ, и действий. Поэтому, если мы тут хотим закрепиться, и вообще чем-либо заниматься, то нужно понимать. что с таким человеком не стоит ссориться. И вообще можно к нему будет обратиться. И, он Нилл, помог нам с документами. А теперь поможет без проблем поменять на местную валюту наши деньги, чтобы мы купили дом. И он предложил нам работу, взяться за добычу жемчуга, на его судне. Так что Нилл, мы практически при деле. Я считаю, что это благородный жест, со стороны мистера Адаларда.

— А почему именно жемчуг? …поинтересовался я.

— Ну сейчас другой работы нет, и судно простаивает без дела, прошлая бригада, прикарманивала жемчуг и продавала его на рынке сама, в обход него, ну короче, отправилась на корм рыбам. Он сказал, что жемчуг прибыльное дело, и он готов платить за это хорошие деньги, если вести честно работу.

— Мы можем, заняться другим делами? Или мы тоже отправимся кормить рыб как те бедолаги?

— Нилл послушай, мистер Адалард заведует тут всем. Мы тут люди новые, приезжие, давай будем разумными и прислушаемся к тому, что нам предложили. Тут нет власти у городских властей, и у властей «АэНэМ». Да здесь правит другая власть, криминальная. Так что давай не будем пока, делать поспешных выводов, а там посмотрим.

— Нилл, не переживай, пока посмотрим, что будет происходить и не будем торопиться. Мейтон знает о чём говорит! …сказала Айли взяв меня за руку.

— Да, хорошо.! …с выдохом произнес я. Но меня не покидали мысли о том, что придется работать на какие-то криминальные структуры, при том, что можно отправиться кормить рыб. Да уж, занесла не легкая.

Мы допили чай, ещё успели поговорить некоторое время. Потом пришёл тот же человек и пригласил нас обратно в комнату, где был Адалард. Мы вернулись и сели также на диван. На столе лежал наш открытый чемодан, но уже с другими деньгами.

— Свами приятно иметь дело мистер Колл. Можете забрать ваши деньги. Будете пересчитывать?

— Мы вам очень благодарны, мистер Адалард, пересчитывать нет нужды. Видно, что вы человек слова. И мы готовы принять ваше предложение о добыче жемчуга! …закрывая и забирая чемодан с деньгами сказал Мейтон.

— Ну вот и славно, будете у меня на виду. Приходите в порт послезавтра, утром. Спросите название судна «Серый Дельфин». Я предупрежу на лодочной стоянке, чтобы передали вам всё снаряжение, и показали, как добывать жемчуг!

Адалард указал рукой, и кивнув нам в сторону выхода. Мы поспешили удалиться с деньгами.

Выйдя на улицу, сразу направились за вещами в гостиницу, где мы уже их собрали, но оставили, чтобы забрать потом.

Забрав вещи, мы поспешили, к дому, который хотели купить. Договорились с хозяином, он передал нам документы на дом, а мы ему деньги. Денег у нас ещё было прилично, но мы решили их сильно не тратить, а всё-таки сосредоточиться на собственном заработке.

Пару дней мы приводили в порядок жилище, что-то подделывали по интерьеру, что-то ремонтировали снаружи. Бегали на рынок, покупая различные материалы и продукты. В доме была мебель, и в целом он очень сохранился, не смотря на влажность, был довольно-таки сухим. Нам всем нравился наш новый дом. Мейтон поселился в комнате на первом этаже, а мы с Айли в комнате на верху, ещё одна комната оставалась, свободной. Когда закончили размещаться и обустраиваться, то в честь этого мы решили отметить наше новоселье, и приготовили ужин. Мне нравился очаг, огонь, он мне даже напомнил о моих годах детства, когда я сидел у огня в родительском доме. Мейтон произнес речь, что очень рад за нас, что мы обрели новую жизнь. Я тоже был очень этому рад, но всегда думал про нашу миссию, нужно ли её заканчивать или нет. Нас, наверное, считают погибшими. А как там Флои? А лейтенант? Это была другая сторона фронта. Я не знал, как подать какую-либо весточку туда, и это было опасно, и могло просто разрушить всё, чего мы втроём добились на данный момент.

Утром я и Мейтон пошли в порт, как сказал нам Адалард. Мы поспрашивали, где нам найти судно «Серый Дельфин» нам сказали, что оно у третьего причала. Подходя ближе, я заметил катамаран с мачтой, вид, конечно, у него был измотанный, на борту едва можно было прочесть название. Мы подошли ближе. На стуле возле штурвала сидел пожилой человек под навесом от солнца. Он был похож на полу-туземца со смуглой кожей и довольно-таки крепким поджарым телом. На поясе у него висел нож.

— Добрый день! …прокричал Мейтон этому человеку. Мужчина открыл глаза, и спросил:

— Чего надо?

— Мы от мистера Адаларда, нам сказали прийти сюда, найти судно «Серый Дельфин» и что есть работа по добыче жемчуга.

— А. Это вы двое. Мне говорили, что вы придете. Заходите на борт.

Мы спустились по трапу на борт катамарана. Мужчина встал, и направился к нам медленным шагом. Подходя, ближе протянул руку и назвался.

— Моё имя Поэлос. Можно сказать я капитан этого судна.

— Я Нилл! — сказал я.

— Мейтон!

— Хорошо, я вижу вы молодые крепкие. Это хорошо. Добывали когда-нибудь жемчуг? …спросил капитан.

— Нет, нет! …ответили мы, пожимая плечами.

— Понятно. Ничего сложного, находите под водой нужную раковину поднимаете наверх, а потом вскрываете ножом и вытаскиваете жемчуг, всё.

— И все? Так просто? …спросил я.

— Да.

— Давайте тогда начнем! …с воодушевлением сказал я.

Всю следующую неделю, Поэлос учил нас, премудростям, управления судном, показывал, как нырять, как задерживать дыхание, какие раковины лучше брать какие не стоит. Глубины были не очень большие, нырять не составляло труда. Мне очень нравился океан, мы выходили полными ветром. Я возвращался домой уставшим и Мейтон тоже. Нас ждала вечером Айли. Она готовила, нам с собой еду на день, мы охотно делились ей с нашим капитаном. Он рассказывал разные истории о походах по океану. Рассказал нам свою историю, как он попал сюда. Как он был молод и этот катамаран был его, построил ещё его отец. Он сам не местный, из других мест. Попал в шторм с командой. 3 недели они плыли куда их несло течение и ветер. Не все выжили при шторме. Их прибило к берегу рядом с этим местом. Не зная языка и куда плыть обратно, и катамаран был сломан, не имел возможности вернуться домой. Поэлос стал учить язык, и вот уже 35 лет находится в городе Йон. Взял взаймы денег у местного торговца, чтобы восстановить катамаран, но не смог отдать вовремя. Тот хотел забрать судно, но Адалард тогда выкупил долг у торговца. И теперь Поэлос должен отдать долг ему. Адалард дал возможность зарабатывать и кормиться. Поэлос всегда хорошо отзывается о нем.

Мало по малу мы стали хорошо добывать жемчуг. Наши дела стали лучше, заработок стал хороший. Адалард может и жадничал, но платил справно, за сдельную работу. Мы понимали, что покупают у нас дешевле жемчуг, но знали, что на рынок самим нам продавать нельзя. Другого варианта пока у нас не было. Айли тоже не сидела без дела, занималась по дому многими делами, мы также привозили и рыбу с наших походов, она солила её и иногда продавала её на заказ. Казалось, мы живем тут обычной жизнью, война очень далеко отсюда и практически не слышали о ней ничего. Иногда если только видели военные корабли вдалеке, когда во время наших походов за жемчугом, заплывали слишком далеко в океан. Это место не было интересно военным, так как большой порт и военная верфь были в Дамасараке, а в наш уютный закуток никто не заплывал. Но иногда я терзался мыслями о произошедшем, о нашей миссии. Мне казалось было неправильно молчать, отсиживаться и бездействовать.

В нашей работе дни сменялись неделями, месяцы шли быстро, так прожили уже год. Мы узнали местные обычаи, праздники, познакомились со многими людьми. Познакомились с местными верованиями. Я и Мейтон не плохо зарабатывали, не без труда, конечно. Обловили практически всё побережье, и приходится выходить дальше, а там уже глубина больше, крупнее раковины и сам жемчуг больше. Чтобы нырять глубже приходится тренироваться. Адалард доволен, такого подъёма в его делах не было. Крупный жемчуг расходился на ура, и заказов на него было уже на месяцы вперёд. Мы смогли скопить достаточно денег, чтобы выкупить катамаран Поэлоса, и расплатиться по долгам перед Адалардом. Сделали катамарану ремонт и пару надстроек, улучшили его ходовые качества. Но мы пообещали, что ещё как год будем обеспечивать рынок жемчугом. Теперь с Поэлоса, не удерживали за долги его часть, денег, чем он был очень признателен нам. За этот год, мы втроём очень стали по-настоящему близкими друзьями Поэлосу. Мы часто приглашаем его к себе. Айли очень любит слушать его истории, они всегда полны духа приключений. Иногда мне думается, что ей этого не хватает. Иногда не хватает и мне.

Поэлос не ожидал, что так быстро сможет расплатиться с долгом. Он очень доверяет нам и любит нас как своих детей, хотя своих их у него никогда не было. Он рассказывал нам. что там откуда он, у него осталась любимая, но он, не смог вернуться. И, наверное, она уже вышла за другого, а его считает погибшим. Уже прошло много времени, и его жизнь уже не будет такой, какой она была, пока он жил в своей деревне, на берегу океана, до того рокового случая с выходом в океан. Нет смысла искать свой дом, его дом здесь на его катамаране, который построил его отец. Он говорит, что чувствует связь со своими предками. Он был единственный ребенок в семье родителей, он должен был стать продолжателем рода, но этого не произошло. Скорее всего, его родители уже умерли от старости.

Со всеми моментами в нашей работе мы смогли сделать очень гибкий график. У нас были выходные, когда мы хотели и по погоде. Если были шторма и сильный привальный ветер мы не старались идти за добычей. Конечно, умудрялись делать запасы жемчуга на месяц вперед. Мы хранили их на катамаране в сундуке с замком. Да и Адалард понимал, что чем больше жемчуга, тем ниже цена. Поэтому, он сам был заинтересован, чтобы цена на него, была практически постоянной.

Самый прекрасный вечер наступил, когда вместе с Мейтоном вернулись с нашей поездки и поймали большого серебристого тунца. Мы смогли часть приготовить, а остальное засолили, чтобы потом закоптить.

Поужинав, мы довольные разбрелись по комнатам, чтобы приготовиться ко сну. Я и Айли легли в кровать, я обнял её сзади, уткнувшись в её волосы. И всё думал о том, как там Флои. Наша миссия, которая провалилась, вспоминал всё, что происходило с нами. Как я летел на миссию, как Мейтон меня вытащил. Как ранили Айли. Но мои думы прервала Айли:

— Нилл, я хочу сказать тебе, кое-что. …тихо промолвила она.

— Да моя прекрасная, я тебя слушаю! …немного озадачился я.

— У нас будет ребенок Нилл, я беременна.

Меня будто молнией ошарашило, и я потерял весь сон.

— Дорогая моя, Айли любимая, это прекрасно! …с улыбкой смотрел я на неё.

— Да! …довольная с придыханием ответила она.

Мне не хотелось говорить ничего, я обнял ее крепче. Иногда поглаживая по волосам, прижимаясь к ней, и целуя в щёку. Она засыпала, но мне не спалось. Шелест волн, был едва слышен за окном, и луна была сегодня необычайно яркая. Я был счастлив, а с другой стороны, немного растерян. Идёт война и она не прекратилась. Неизвестно как там всё повернётся. Не придется ли опять убегать куда-нибудь, подальше спасая тех, кого любишь.

Шли недели. Наступал осенний сезон, было тепло. Иногда дуди верта с моря сильнее. Айли была дома, и мне не хотелось её оставлять одну, а проводить больше времени с ней. Для этого пришлось нанять ещё одного члена экипажа на наше судно. Мейтон, Поэлос, и Тейн так звали этого паренька 18 лет, уходили в океан по утрам, а к вечеру возвращались. По вечерам они приходили к нам, чтобы поужинать всей командой. Это было самое прекрасное беззаботное время, с того момента как мы тут поселились.

Однажды к обеду мне пришлось идти на рынок за фруктами для Айли. Ко мне подбежал мальчишка и протянул свернутую бумажку.

— Мистер! Эй мистер! Это вам! …звал детский голос, дергая меня за рукав рубашки.

Я обернулся, и взял у мальчика из рук вчетверо сложенный лист бумаги, спокойно развернул и прочитал.

«Сегодня в 15–00, у старого храма позади, у черного входа. Приходи один». Меня это насторожило. Подчерк был очень корявый. Будто специально писали так. Я огляделся по сторонам, но никого подозрительного не заметил. Мальчика уже не было. Скорее всего ему дали монетку и попросили передать. — Ну ладно, подумал я, Айли пока ничего не скажу и Мейтону тоже. Узнаю сам что за дела.

Купив фруктов для Айли, вернулся домой. Айли сегодня в прекрасном настроении. Я старался не выдавать своего волнения, по поводу послания, но думая о этом, был немного растерян.

— С тобой все хорошо? …спросила Айли подходя ближе ко мне.

— Да! Да, все нормально! …вздымая брови и кивая ответил я. Она подошла ближе, и провела мне рукой по небритой щеке, смотря мне в глаза.

— Ты сегодня, не расторопный что случилось? Что тебя взволновало так Нилл? Я давно тебя таким не видела.

— Я не знаю Айли, просто предчувствие.

— Предчувствие чего? …продолжала она.

— Пока сам не знаю, не знаю Айли.

— Давай сядем на кровать. Обними меня Нилл.

— Да, давай посидим! …мы сели на кровать, и обнял её, она уткнулась носом мне в шею, и закрыла глаза. Я гладил её по голове, стараясь сам успокоиться, но иногда глубоко вздыхал.

Время подходило, надо было идти. Я взял рюкзак и положил в него нож на всякий случай. Спокойно оделся, одел обувь и услышал голос Айли. Она стояла позади меня. Я не слышал, как она подошла.

— Нилл…

— А..?

— Будь осторожен.! — сказала она, стоя в проходе опираясь плечом о стену.

— Да! я буду острожен, дорогая! …подошел к ней, обнял и поцеловал в лоб. А потом спокойным шагом вышел из дома. Идя в сторону храма по мощёным улицам, через рыночную площадь, меня всё же не покидало чувство каких — то грядущих перемен. Зачем вся эта таинственность, записка. Может быть, я уже разучился быть постоянно в напряжении в предзнаменовании опасности?

Тихонечко спокойным шагом я дошел до старого храма. Он находился на горке, так что меня было видно, как я шёл. И думаю, место было выбрано не случайно, а так, чтобы видеть один я иду или нет. Я достал из сумки нож и положил его под рубашку за пояс. Старался быть спокойным и не суетиться, внимательно осматривая всё вокруг. На заднем дворе был служитель храма, который полол грядки с цветами. Я остановился, чтобы понять, куда мне нужно пойти или увидеть, что делать дальше. Людей кроме нас тут не было. Грело солнце и дул легкий ветерок с моря. Я осматривался, пока служитель не махнул мне рукой, чтобы я обратил внимание на него, и показал в направлении погреба, с деревянными дверьми. — Ага, понятно. …подумал я. Потом направился к погребу, проходя мимо служителя, поблагодарил его. В ответ он мне кивнул молча головой.

Я приоткрыл дверь погреба, и вошел. Было темновато и сыро, только солнечные лучи между рассохшихся старых досок и парящая пыль мешали рассмотреть полностью погреб.

— Стой, не оборачивайся! …услышал я, казалось знакомый мужской голос. Остановился даже не пытаясь обернуться.

— Подними руки. …произнес некто.

Я поднял руки и почувствовал, что в спину мне уткнулось что-то. Некто стал обшаривать меня, нашел нож за спиной, и вытащил его.

— Теперь повернись! …сказал голос.

Я медленно повернулся и увидел руку с пистолетом через солнечную завесу. Лица не было видно, но был виден силуэт. Некто опустил пистолет и сделал шаг, навстречу ко мне выйдя на свет.

Знакомые черты, я видел в его лице, но легкая щетинка не так уж сильно меняла его. У меня резко забилось сердце, я даже проглотил дыхание в какой-то момент и растерялся.

— Здравствуй Нилл! …сказал человек.

— Лоусен? Бен? Это ты? …раскрыл я широко глаза от удивления.

— Да Нилл, как видишь.

— Но как? Как, Бен? Мы же все… все в самолёте были! …я сделал шаг на встречу к нему, и мы крепко друг друга обняли, как будто не виделись 100 лет. Воодушевлённо радовалась.

— Видишь Нилл, я жив.

— Бен, да ты живучий мужик, тебя не так просто достать.

— Да, уж.

— Я рад Бэн, я очень рад. Надо сказать Мейтону! …радуясь и похлопывал я его по плечу произнес я.

— Нилл послушай, обо мне пока ничего никому не говори! …серьезным голосом произнес Бен. Я даже смутился в какой-то момент. Но решил дослушать его не перебивая.

— Пока, не надо никому знать, что я жив. Это очень важно Нилл. Пойми! …возникла неловкая пауза меж нами.

— Сколько ты тут уже? В этом городе Бен.

— Я уже с месяц тут, и да я за вами с Мейтоном наблюдал. Не плохо устроились. У тебя есть жена.

— Да, у нас будет ребенок Бен. …обрадованно сказал я.

— Я рад за тебя Нилл.

— Ну расскажи Бен, как, как ты выжил. Я просто в восторге от того, что я вижу. Бен Лоусен человек легенда. Бэн, я всегда тобой восхищался. Ты для меня просто пример, стойкости и живучести! …меня захлестывали эмоции. Я словно очутился опять в том лагере подготовки. Будто частичка прошлого нашла меня, словно я соединился невидимым мостом со своей частью себя, которая осталась по сторону баррикад.

— Спасибо Нилл! ты самый молодой был из нас. Простой и интересный мальчишка.

— Да я помню все ваши шутки на до мной. Кто-то ещё выжил Бен?

— Нет Нилл, только мы втроём. Я вообще думал, что только я. Видел, как Мейтон вытолкнул тебя из самолета и следом за тобой прыгнул. Но честно сказать думал, что вас поймали и уже нет в живых.

— А как ты спасся Бэн? Я видел, как самолёт решетили зенитки.

— Когда вы с Мейтоном, прыгнули, я держался за ручку двери в кабину пилотов. Всё происходило быстро, я не помню, может секунд десять. Несколько попаданий по кабине и фюзеляжу, разорвали самолет на три части. Я оказался отделенным, от основного корпуса, падая на куске метала. Остатки самолета летели прямо, по частям разваливаясь. В какой-то момент, я понял, что пора отцепиться, и отпустил руку. Я летел по темноте, не мог толком разглядеть, где будет земля. Потом уже я увидел землю и дернул за кольцо парашюта. Приземлился в болото, но очень мягко. Было не глубоко, я собрал парашют и утопил его в болоте, чтобы он не маячил. Потом вышел к лесу и стал уходить севернее. Я думаю, что меня не заметили, и не искали в том направлении. Потом через пять часов, к утру ближе, я добрел до деревушки, и поселился у старого конюха. Он жил один и ему было тяжело. Я прожил у него месяц, попутно разузнав обстановку, вышел на ячейку местного сопротивления, это была небольшая сеть. Но потом общими усилиями смогли укрепить её. Они мне помогли. Я не разглашал о нашей операции. Мне пришлось выполнять тоже и работу для них. Я с ними плотно завязался, хорошо взаимодействую. Через них имел возможность послать в штаб сообщение, что с нами произошло. О том, что наша операция не состоялась.

— Нас считают погибшим. Бэн? …с тревогой спросил я.

— Так как, на связь никто и не вышел кроме меня, всех считают погибшими. Я не смог вернуться обратно за линию фронта, поэтому было решено, что я буду работать, на этой стороне. Вести диверсионную деятельность и посылать по возможности в штаб разведданные и укреплять, и соединять разрозненные ячейки сопротивления в одну сеть. Мы всё еще служим Нилл. Мы давали присягу. Надо как-то остановить это безумие. А вы как выжили? …перевел разговор он с себя.

— О, Бэн это долгая история. Я неудачно выпал из самолёта, точнее приземлился. На дерево, прям на сук спиной. У меня была рана, Мейтон спас меня. Нас искали, он вытащил меня. Прятались пару дней на болоте, я думал, что уже не выживу. Но благодаря ему я тут. Много разных событий произошло, я встретил Айли. Её тоже ранили. Я спас её. Точнее усилиями всех мы спасли её. В общем, мы приехали, сюда убегая от возможного преследования. Закрепились тут. Я много думал о нашей миссии, что мы её не выполнили, что у нас не поучилось.

— Это война Нилл, тут происходит всё. Мы не виноваты в том, что произошло, хорошо, что мы выжили. Ребят не вернуть. Вообще был ничтожным процент, выжить в том самолёте. Это была самоубийственная миссия Нилл. Мы были одной из возможностей, что-то сделать. Но не получилось. Мы просто были возможностью. Не факт, что всё прошло бы гладко Нилл. И оно не прошло. Наше командование, мало что понимает в обстановке противника. Ладно давай не о этом.

— А как нашёл нас, Бэн. …поинтересовался я.

— Я даже не знал, что вы живы. Волею случая, нам, ну нашей ячейке, было поручено ликвидировать, наемного убийцу, шпиона «АэНэМ». Мы давно за ним следили, ну и, ликвидировали на квартире. Обыскав квартиру, я наткнулся на фотографии, где были вы с Мейтоном. Тогда я понял, что вы выжили, и решил вас найти. Мне пришлось налаживать связи с агентурными сетями в разных городах. Последнее, что было на слуху это два удачливых добытчика жемчуга. И я решил проверить этот вариант. Ну, честно говоря. Это было сложно, я искал вас три месяца. И вот я здесь.

— Ты тут останешься? Или поедешь куда-то? …спросил я.

— Пока я побуду пару дней тут. Но я сообщу, что вы живи с Мейтоном, командованию.

Тут мне стало не по себе. Мысли родили варианты, что нам придется выполнять партизанскую деятельность в тылу взаимодействовать с сопротивлением, а у меня тут беременная Айли. У меня тут свой маленький рай, в который опять может вторгнуться эхо этой войны, которая и так унесла жизни близких мне людей. Опят появился страх и напряжение, за Айли, за не родившегося ребёнка, за Мейтона.

— Бен послушай, я не знаю хорошая ли идея, говорить командованию, что мы живы? Это возложит на нас определённые обязательства.

— Мы все в этих обязательствах Нилл, перед своими близкими. Перед всеми погибшими и не рождёнными, и ныне живущими. Я понимаю тебя Нилл, но тебе хочется покоя, сейчас у тебя, есть то, чем ты можешь наслаждаться. Но война продолжается Нилл. И не известно, когда она доберётся до тебя и твоих близких.

— Как там на фронтах Бэн, какая обстановка?

— Всё печально Нилл. «АэНэМ» продвинулись веред. Они прорвали линию укреплений. Перешли реку Шену. Взяли полностью под контроль Бало, Центуриал под их контролем.

«ОАЭ» еле держится, на северном направлении, границы Лейда и Креста, тоже очень слабые. Даже со всеми силами, что командование может подтянуть и собрать, этого недостаточно, чтобы удерживать северный плацдарм. Дельмег держится благодаря, горам в Валле. А в остальном пока непонятная обстановка.

— У командования есть какие-то планы? — с печалью в голосе спросил я Бена.

— Какие могут быть планы Нилл. Никто не знает, куда перевесит чаша весов, что произойдёт завтра. Но, я знаю точно, у нас пока ничего нет, чтобы, что-то могло перевесить или повлиять на ход войны. Командование озадачено, насколько я понимаю, там паника. Капитулировать проще, но последствия никто не может просчитать. Они могут быть самыми плачевными. Мы были возможным козырем, той попыткой, что могла, возможно, что-то изменить. А сейчас ничего нет.

— Да, я озадачен Бэн! …с поникшими глазами сказал я.

— Здесь нет виноватых, я ещё раз говорю. Это война, тут все средства хороши.

— Я не хочу подвергать опасности близких. Что мне делать Бен?

— Пока ничего Нилл, пока ничего. Главное никому пока не говори о том, что мы с тобой виделись.

— Хорошо, я ничего не скажу. Долго тут будешь в Йоне?

— Пока точно не могу сказать, но, недели три побуду здесь.

— Кто тебе отдает приказы в сопротивлении?

— Я не могу разглашать информацию, но тебе я скажу Нилл. Если ты когда-нибудь столкнёшься с ней, то будь внимателен.

— С ней? Это женщина?..

— Девушка, лет двадцати пяти. Она всегда ходит в белом, запомни в белом. У неё светлые волосы и голубые глаза.

— Светлые волосы и голубые глаза значит. Хм. Хорошо я запомню это.

— Я вообще её не перевариваю, Мне она кажется слишком легкомысленной. Но, она умная Нилл. Проницательная. Правда, иногда ведёт себя как базарная девка. Так что, тебе советую быть с ней на чеку. Ну, пока ты с ней не знаком, можешь не переживать.

— Ясно Бен. …ответил я ему, но в мыслях его слова у меня остались. Что, это могла быть за, такая особа. Бен всегда не переваривал любое вышестоящее начальство, но он никогда не говорил, что, кто-то умнее его. Значит, эта дева была достойна его внимания.

Наступил вечер. Мы ещё немного пообщались с Беном, потом я сказал, что мне надо идти. Я и так засиделся, Айли уже, наверное, стала переживать, да и Мейтон вернулся уже.

Идя обратно домой, стал себе представлять, какая она могла бы быть, та девушка. Вариантов было много, и я даже стал представлять, что знакомлюсь с ней. Я пришел домой, Айли и Мейтон стали меня расспрашивать, что произошло, куда я ходил, почему задержался. Мне не хотелось обманывать, я сказал, что не могу сказать, и лучше будет, если меня не будут расспрашивать ни о чём. Айли и Мейтон смутились. Но, я заверил, что страшного ничего нет, чтобы переживать.

Прошла неделя. Всё шло опять своим чередом. Я думал иногда про Бена. Он не выходил на связь, я решил ещё раз посетить старых храм, но следов присутствия там его не обнаружил. Наверно его куда-нибудь отправили или может он поменял расположение. В любом случае мне стало спокойнее. Хоть я и был ему рад, но он напоминал мне о войне, в которую я не хотел сейчас ввязываться.

Однажды вечером мы сидели на катамаране, с Поэлосом, Мейтоном и Тейном. Задержались до поздна, разговаривали про дальнейшие планы. Закат уже окончился, солнце зашло, красноватый оттенок появился на горизонте. Завтра будет ветер. Я вспомнил поговорку Поэлоса «Солнце красно с вечера, моряку бояться нечего!». Поэлос и Тейн немного выпили местного алкоголя, и им уже хотелось спать. Наш «Дельфин», был приспособлен для того, чтобы на нём ночевать. Ребята спустились в носовой кубрик, где были койки, и там разместились. Я с Мейтоном остался на палубе. Дул прохладный ветерок, еле ощущавшийся. Я хотел завести разговор о том, что, правильно ли то, что мы отсиживаемся тут, но не знал, как начать. Решил спросить его прямо.

— Мейтон, я давно хотел спросить тебя, я хочу знать твои мысли! …уверенно начал я.

— Какие мысли, Нилл? — спокойно ответил Мейтон, держа зубочистку зубами.

— Думаешь это правильно? Отсиживаться здесь, вдали от войны.

— Нилл, послушай, если тебя терзают мысли о том, что мы сейчас сидим здесь, то скажи о них. Ты собрался идти на войну? …напористо ответил мне Мейтон.

— Я просто спрашиваю, что ты думаешь Мейти.

— Я думаю Нилл, то, что мы живы, это наша большая заслуга. Большая заслуга, что Айли жива, что у вас с ней будет ребенок. Нас отправили умереть, и мы умерли для всех. Пусть все так и думают Нилл. Неужели тебе не хочется тишины? Откуда у тебя вдруг навеяло эти мысли? …приблизился он ко мне.

— Да они у меня всегда были, с того самого момента, когда мы упали ночью с самолета Мейтон.

— Что же ты хочешь тогда? Войны? Справедливости? Расскажи о этом Айли. Я думаю, она тебя не поддержит в таком положении. Не заставляй меня думать, что ты сошел с ума Нилл, что местный ветер выдул твои последние мозги.

— Хорошо Мейтон, возможно ты прав, и мне стоит забыть об этом всём. …размахивая руками выразился я.

— А ты думал, что я скажу? Конечно, давай соберемся на войну и пойдем вершить справедливость?…психованно ответил он мне, также размахивая руками.

— Я ничего не ждал от тебя, мне просто были интересны твои мысли Мейтон.

— Вот мои мысли Нилл, нравятся они тебе или нет, но они такие. Я пойду спать уже поздно, завтра новый день, а ты иди лучше к Айли. Она уже тебя заждалась наверное! …договорил он и удалился с палубы вниз..

Я немного побыл на палубе. Вглядываясь в горизонт, думал, что же мне придется делать, когда жизнь опять поставит нас перед выбором. Ответа пока не было. Я не стал больше задерживаться и направился домой, где ждала меня Айли.

Подходя к дому, увидел, что на крыльце стоит Айли, на её плечи была накинута шаль.

— Замерзла, наверное, ждать меня? …спросил я её, делая вид что всё нормально.

— Тебя долго не было, я начала переживать, хотела было идти уже на станцию, тебя искать.

— Не переживай, я уже здесь. …поднимаясь на крыльцо, ответил ей, и поцеловал в щеку. — Пойдем милая, я хочу попить чаю.

Айли разогрела чай, пока я сидел за столом, и обдумывал слова Мейтона. Слова Бэна, то, что мы давали присягу давили на меня. Эти обязательства не давали мне, покоя. Я словно был привязан к чему-то, словно к столбу и не мог уйти от этой ситуации. Мне хотелось потеряться, уйти от всего, но я не мог. Что-то внутри постоянно напоминало мне обо всём.

— Ты опять задумчив Нилл. …сказала Айли.

— Всё хорошо, я с тобой!

— Чай уже остывает, поздно, я пойду на верх, хочу уже лечь спать. — ответила она, убрав со стола свою чашку.

— Да хорошо, я скоро приду, милая.

Айли поднялась вышла из кухни и поднялась по лестнице. Спустя некоторое время я допил чай и тоже проследовал на верх. Тихонечко разделся, и лёг рядом с ней.

— Нилл, ты меня любишь? …спросила Айли.

— Да милая, я люблю тебя!

— Прошу, не делай никаких глупостей…сказала она.

— Хорошо дорогая. …я повернулся к ней, и поцеловал. Потом обнял её и вспомнил о той девушке что мне говорил Бэн. Подумав о этом ещё несколько минут, я незаметно для себя уснул.

Проснувшись утром, я хотел навестить пораньше нашу команду, пока они не отплыли от порта за жемчугом. Мне хотелось извиниться перед Мейтоном, за этот разговор и то, что, я ему действительно благодарен, что он меня тогда спас. Не пришел бы он мне на помощь, меня бы сейчас тут не было. Но, когда пришёл в порт я не увидел катамарана. Смотритель сказал, что утром подул хороший ветер, и они умчались ещё перед рассветом. Я вернулся домой и занялся делами. Вечером, когда команда вернулась, мы подумали, всем не плохо было бы сходить в «Белую Яхту» и немного посидеть выпить вина и послушать разные новости.

Дружно и под шутки Тейна мы добрались до заведения. Расположились уютно в уголке за столиком, откуда хорошо просматривался весь зал. Я сидел спиной к стене, и видел барную стойку и вход. Решили сначала немного расслабиться и выпить, а потом с кем-нибудь поговорить и угостить. У нас приняли заказ, и мы начали играть в карточную игру, пока ждём выпивку. Выпивку поднесли быстро. Мы так увлеклись игрой, что уже не замечали обстановку. По переменке каждый выигрывал, но всё сопровождалось азартом и денежными ставками. Играли, наверное, часа два, пока я не проиграл 4 раза. Я попросил ещё выпивки, сделав жест рукой. Сегодня почему-то мне хотелось очень напиться. Может забыть разговор с Мейтоном хотелось забыть, или стереть из памяти все терзающие воспоминания.

Я перестал играть и ждал, когда мне принесут бокалы с алкоголем. Увлекся тем, как играют ребята, стал тщательно следить за игрой. Играть мне уже не очень хотелось, да и когда принесли ещё пару бокалов, я быстро принялся их опустошать. Опустошив все два, хотел было ещё заказать один, и уже поднял голову, чтобы поймать взгляд хозяина за стойкой, как тут же увидел её.

Она сидела ко мне спиной, и она была в белом. Я вспомнил слова Бена, она была в белом. Она это была или не она, та, о которой говорил Бен. Странно то, что её никто особо не замечал. Я даже на несколько секунд задумался, но поймал случайно её взгляд. Но когда пришёл в себя, быстро опустил голову, взял пустой бокал и сделал вид, что продолжил пить. Это было слишком заметно, что я смотрел именно на неё. Да уж, не задача. Заметил, что она всё-таки смотрит на меня. Как-то не хорошо. Надо сыграть в пьяного. Положил на стол руки, а на них голову, что будто засыпаю. Мейтон увидел это и сказал, что этому парню уже хватит и надо бы отвести его домой. Он хотел было меня поднять, я сделал вид что упираюсь и не хочу никуда идти, и он оставил эту затею. Подождав несколько минут, я поднял голову, но этой незнакомки уже не было. Почему она появилась тут? Мне было очень интересно, но так как, никто не знал ничего обо всём этом, я решил тоже не сильно вдаваться в подробности. Может её появление связано с исчезновением Бена? Или она сама по своим делам? И вообще, что тут нужно сопротивлению? До этого момента, так явно тут никого не было из них. Любопытство меня всё-таки искушало. Может, это всего лишь были пьяные мысли, или мне действительно хотелось узнать кто она?

В зале было шумно, мне хотелось выйти и посмотреть, куда она пошла. Себя я старался удержать, но было увлекательно и любопытно. Алкоголь пробуждал авантюризм, и казалось, что всё по плечу. Подойдя к стойке, я спросил у хозяина про девушку, он сказал, она вышла вот только минуту назад. Видел ли он её здесь ранее, ответил, что первый раз видит, но она ему показалась обычной.

— Кто же ты такая? …думал про себя, я. Меня это заводило. Вышел на улицу, оглядываясь по сторонам, куда она могла пойти. Пробежался взглядом по переулкам. — Куда, Нилл? думай, думай Нилл. Что-то говорило мне внутри, — Зачем тебе это Нилл? Куда ты пойдешь за ней, а если найдешь, что скажешь? Да, алкоголь меня догнал. Я уже был очень пьян. — Ладно Нилл, пора идти домой, сказал в мыслях сам себе и двинулся в сторону дома через узкие улицы. Уже было безлюдно, и темнело. Повернул за угол, за рынком, сделал пару шагов и почувствовал холодную сталь, у своего горла. Я остановился, пытаясь стоять ровно, и не делать резких движений.

— Следишь? — произнёс женский голос с акцентом.

— Нет! …спокойно ответил я, стараясь отдалиться медленно от ножа.

— Стой на месте, не оборачивайся.

— Хорошо, стою.

— Зачем смотрел на меня? Не говори, что не смотрел!…сильнее прижала она мне к горлу нож.

— Я выпил и задумался, когда очнулся, ты уже смотрела на меня. А сейчас иду домой. Я не следил за тобой.

— С трудом верится! …ехидно произнесла она.

— Если хочешь ограбить, у меня ничего нет. Я проиграл в карты всё. Если хочешь убить, то убей, если нет, то отпусти, я пойду домой. …ровно и без колебаний произнес я.

— Откуда такая смелость, кто ты? …взяла меня она за плечо и ещё сильнее прижала нож.

— Я просто ныряльщик за жемчугом.

— Для ныряльщика за жемчугом, ты очень уверенно себя ведешь.

— Я просто пьян и хочу домой…спокойно с выдохом произнес я.

— Хорошо, я отпускаю, но не оборачивайся, просто иди.

— Ладно, я понял.

Она медленно убрала руку, и я просто пошёл прямо. Дошел до конца узкой улицы, и остановился. Соблазн обернуться был очень высок. Но всё-таки благоразумие одержало верх, и я пошёл просто домой медленным шагом. Нилл, вот оно тебе было нужно? …сам себя спросил я, не зная ответ на этот вопрос.

Пришёл домой, меня встретила Айли. Это был единственный раз, когда она меня видела таким пьяным. Она не скандалила, не закатывала никаких сцен, молча отвела меня наверх в комнату. Я упал на кровать и уже не хотел думать ни о чём. Прохладная мягкая постель, то, что сейчас было нужно. Я просто уснул.

Казалось, утро наступило быстро, но время было уже к обеду. Хотелось ещё спать, чувствовал, что мало поспал. Я медленно встал, голова немного побаливала. Наверное, это был похмельный синдром. Спокойно не торопясь спустился вниз на кухню. На столе стоял кувшин с водой. Мне очень хотелось пить, так что я стал пить прямо с горлышка кувшина. Сделал несколько хороших глотков воды, поставил кувшин на стол. Айли зашла на кухню с улицы. Увидела меня, подошла ко мне, гладя рукой по моей щеке.

— Как ты спал дорогой? …ласково спросила она.

— Хорошо, моя прелесть! …я взял её руку и тихонько поцеловал.

— С тобой всё хорошо Нилл? Последнее время ты сам не свой, таким я тебя никогда не видела.

— Со мной всё хорошо Айли, просто навалилась мысли о прошлом. Прошлое которое хочется забыть. …не спешно ответил я.

— Позднее, вечером заходил Мейтон, спросил, где ты. Сказал, что они тебя потеряли. Ты куда-то исчез. Я сказала ему, что ты пришёл домой и лёг спать.

— Да, я оставил ребят, ничего им не сказав, я уже очень много выпил в тот момент, и направился домой.

— Хорошо, что добрался домой…сказала и оставила меня.

Айли вышла во двор. Мне не очень стоялось на ногах, сел в кухне за стол. Оперся головой на руку, стараясь в подробностях вспомнить, что происходило со мной. Я хорошо помнил некоторые события.

— Анализ Нилл. Проведи анализ, что ты видел? Девушка в белом светлые волосы. Вышел из «Яхты» так, да она приставила мне нож к горлу. Мне стало весело, я заулыбался. А могла и полоснуть, по горлу, но не сделала этого. Меня это развеселило, решил, что вечером надо будет сходить к ребятам на причал. Весь день, я пробыл в тяжелом состоянии, последствия выпитого алкоголя. Пару часов поспал. Проснувшись, взял Айли мы медленно пошли к причалу. Пока шли, разговаривали, о том, что она нашла местную женщину, которая поможет ей во время родов, и расскажет, как ухаживать за ребенком. Видно, как она радуется и очень волнуется. Она шла, держав меня за руку и иногда повисала на мне. Я пока не мог осознать всех этих чувств, что испытывала она. Я радовался тому, что ей сейчас хорошо, она счастлива, и я видел её эмоции. На момент вспомнилось, что она и не видела своих родителей, не знала их. Как будет жить наш ребенок? Какое время это будет? Какие условия будут и события будут происходить при его жизни.

Мы дошли до причала, к тому моменту «Дельфин» уже почти пришвартовался. Поэлос увидел Айли и радостно с протянутыми руками принял её на палубу катамарана, принявшись хвалить её, как свою дочь. Я просто спрыгнул на палубу. Пожал руку Тейну и Мейтону.

— Как добрался до дома? …спросил Менйтон.

— Хорошо, но половины пути не помню. …ответил, потирая рукой щеку.

— Да, я видел, что уже засыпал за столом, хотел тебя поднять и отвести домой, но ты, что-то бухтел и упирался. Мы продолжили игру, а потом ты куда-то пропал. Я поискал, тебя негде не нашел. Дошел до дома, Айли сказала, что ты уже спишь.

— Да мне стало не очень хорошо, и спать клонило, а ноги сами пошли, вот не задача была. …мы оба посмеялись..

— Нилл, послушай, может я тогда был резким, извини меня. Я не знал, что у тебя на душе. …с сочувствием произнес он в голосе.

— Не стоит извиняться Мейти. Ты прав, не нужно подвергать опасности всех и всё. Многое не исправить и других не вернуть, но жизнь продолжается. Надо подумать о нашем будущем. О ребенке. Какие новости в «Яхте», что нового видели в пути?

— Не знаю, Нилл. …с придыханием начал он говорить и сел на скамейку. — Торговцы говорят, что, есть какое-то движение армии «АэНэМ» на границе Дамасарака. Туда едет много военных и машин. тяжелая пехота едет по железной дороге, перебросили состав с танками. Это не рядом с нашей границей. Это ближе к верфи. А сегодня мы выходили из нашей бухты, по левому берегу, и видели вдалеке, почти на границе, на рейде стоит 7 кораблей. Возможно, здесь становится не безопасно.

— Какие мысли по поводу этого Мейти? …озадаченно спросил я.

— Не знаю Нилл, пока непонятно, но присутствие войск в этом регионе не очень хорошо.

— Думаешь, придется опять убегать? …нахмурившись спросил я.

— Если придется, даже не представляю куда. …встал он со скамейки разводя руками в стороны. — Ладно Нилл, не будем думать о грустном. Пошли к нашим.

Мы пришли к ребятам, они пожарили рыбы. Я сел с рядом с Айли обняв её за талию. Они уже разговаривали о чём-то. Наверное, Поэлос рассказывал, что-то о своём детстве в далёкой стране. Ветер стих, и воцарилась тишина на водной глади. Вода стала отдавать тепло, и солнце почти коснулось горизонта. Айли с аппетитом кушала рыбу, увлеченно слушая Поэлоса, тот махал руками, изображая различных персонажей в рассказе. Тейн готовил удочку, привязывая крючок. Мейтон слушая рассказ, принялся чинить порванные штаны. Я смотрел на эту идиллию, на этот момент, и мне очень хотелось продлить навсегда это время. Около часа, мы сидели в кругу, общаясь друг с другом, пока Тейн не подскочил со скамейки.

— Что это? — настороженно он произнес, вглядываясь в горизонт.

Мы привстали, и тоже начали смотреть туда, куда смотрел он.

— Что там Тейн? — спросил я.

— Вспышки света.

— Где? я ничего не вижу.

— В той стороне! …рукой указал он. Это было за поворотом, как раз там, куда сегодня выходили ребята на катамаране.

Через мгновение до нас донесся грохот, не очень сильный, но было понятно, что это не раскат грома. Ещё несколько вспышек озарили горизонт, еще и ещё. Часть берега с лесом, закрывала происходящее там. Канонады доносились, до нас с запозданием. Айли прижалась ко мне, и видно было её волнение, немного дрожали руки. Всем было понятно, что там сейчас происходит какой-то бой.

Все начали ходить волнительно по палубе. Мы могли только догадываться, что там было. Грохотание сменялось тишиной, а иногда разливалось целыми вариациями из вспышек и звуков. Уже совершенно не хотелось спать.

— Айли, давай пойдем домой. спокойно, приобняв за плечи взял её я.

— Да, идите домой, тебе нельзя волноваться Айли. …сказал Мейтон.

— Пойдем Нилл, пойдем. — ответила она.

Я поставил трап к причальной стенке забрался на верх, подал руку Айли. Она обернулась и помахала ребятам, и они помахали ей в ответ. Мы шли вдоль берега к нашему дому, глядя в сторону этих вспышек. Те, кто еще не спал из городских, вышли к берегу посмотреть на это зрелище. Но волнительно и молча просто смотрели вдаль. Кто-то шептался, между собой, кто-то уселся на берегу.

— Нилл, что будет дальше? …прижимаясь ко мне задала Айли вопрос.

— Айли, чтобы не происходило, мы должны держаться вместе.

— Если война придёт сюда, куда мы отправимся?

— Пока не знаем, дорогая.

Мы пришли домой, я старался успокоить Айли, чтобы она быстрее уснула и не переживала. Уложил её в кровать, закрыл одеялом и сел рядом. Грохот доносился уже реже, иногда разрывая тишину. Я знал, что утром ребята поплывут туда на «Сером Дельфине», мне тоже хотелось узнать, что там было. Айли долго не засыпала, я лёг рядом с ней и уснул.

Утром я проснулся от шума за окном. Много было разговоров как на рынке. Казалось, люди просто носятся по улицам. Я высунулся в окно, чтобы посмотреть, что там за суета. Окинул взглядом улицу. Увидел много гражданских, и ходили военные. Я испытал шок и ужас. В стороне причала, я увидел огромный корабль. Он не дошел около двух километров до причала, сел на мель. Видно было, что он сильно повреждён. Дым местами был на палубе, некоторые надстройки разрушены, в корпусе были отверстия от снарядов. Увидел, как к дому подходит Мейтон. Я побежал к нему вниз, Айли ещё спала. Он вошёл в тот момент, когда я уже почти спустился с лестницы. Он показал мне рукой в сторону кухни. Мы оба вошли и сели за стол.

— Что там Мейтон? Что там за корабль? …с интересом спросил я.

— Корабль пришел ночью, сначала просто видели силуэт, и огонь на палубе. Он сел на мель, спустили шлюпки и повезли раненых, на берег. Потом военные «АэНэМ» погнали местных рыбаков, чтобы помогали тоже увозить раненых и амуницию. Приехало две машины, вот только час назад, с какими-то офицерами и рядовым составом. Разместились в гостинице, где были мы. Хозяин не очень доволен был.

Мне думается, что это не последние военные. Сейчас ищут тех, кто умеет чинить суда. Два корабля стоят на рейде в километрах двенадцати от берега, за поворотом, за выходом их бухты. Сейчас никого не выпускают из бухты.

— Что будем делать.?

— Пока будем наблюдать, а дальше посмотрим. Где Айли?

— Спит наверху.

— Хорошо, пусть спит.

— Где ребята? …поинтересовался я

— Там на причале, нас не трогают, наше судно не приспособлено к таким манёврам. Надо быть осторожнее с такими новостями.

— Никто не ожидал такого поворота. Может собраться и уехать всем? …предложил ему я.

— Куда Нилл, в океан никак, не сунемся, по дороге если только. Но куда опять? Айли в положении. Давай немного переждём, может они починят корабль и уйдут.

— Хочется в это верить. Получается, нам выход в море закрыт, как будем работать тогда? …встревоженно спросил Мейтона.

— Надо поговорить с Адалардом. Может он что-то знает, про это всё. Я схожу к нему спрошу совета что делать.

— Ну, жемчуга у нас хватит ещё на полтора месяца, пока можно перебиться этим. …сказал я.

— Да, хорошо. Я пойду к Адаларду, а ты пока занимайся своими делами.

Мейтон встал из-за стола и вышел на улицу. Я попил воды и тоже вышел за ним. Осматривая улицы ходя вдоль берега, видел много военных, решил пойти в порт. На горизонте показалось военное транспортное судно. Подходя к порту, увидел, что «АэНэМ» организовало блок пост на въезде в порт. Выставили караул. Я передумал, идти туда, направился к рынку в «Белую Яхту». Надеюсь, Айли ещё спит.

Проходя через рынок, меня настиг малец, который вручил мне записку. Я подумал, что это, от Бена. Пройдя дальше, чтобы быть менее заметным, я открыл записку. Да, это тыл тот же подчерк. Что и в прошлый раз. Там был написан адрес. «улица Эфолентдом 10.» Время назначено не было. Решил направиться сразу туда. Это был другой конец города, почти на самом въезде в него, но в стороне, от главной дороги с заездом в лесной массив. Там был маленький парк, и двухэтажные домики стояли вокруг этого парка по кругу. Добрался пешком спустя полчаса стараясь идти напрямую. Нашел дом, подошел к двери и постучал. Дверь открыла старая женщина. Она молча кивнула и повернулась, показывая, чтобы я вошёл. Войдя, закрыл за собой дверь. Она медленно шла вперед, шаркая ногами по полу. Перед лестницей она повернулась и показала на комнату, а сама пошла дальше, на кухню что-то заваривать.

Я вошёл в комнату и сел на кресло. Обстановка была очень уютная. Много картин и раритетных вещей. Я услышал, как кто-то спускается с верхнего этажа, спокойно и медленно. В комнату вошел Бен.

— Здравствуй Нилл! …протянул он мне руку чтобы пожать.

— Бен, рад тебя видеть. Что тут случилось Бен? Что тут за суета? Военные закрыли порт, Бэн! …я торопился задать вопросы.

— Успокойся Нилл, садись. Не торопи события, я расскажу, что знаю. Но, я должен тебя кое с кем познакомить. …подняв брови и из-подо лба, кивнув, взглянул на меня. Тут я понял, что он меня познакомит с той незнакомкой, с которой я уже встречался. Да уж не ловкая ситуация. Но бежать некуда, надо с достоинством перенести этот момент. Бен вышел из комнаты и поднялся наверх по лестнице. Я сел в кресло, немного напрягся, поправил рубашку. Секунды тикали у меня в голове. Еще немного. Вот я услышу шаги на лестнице, спускаются двое. Первым в комнату вошел Бен и отошел в сторону от прохода. Я встал в ожидании. Незнакомка зашла медленно и спокойно, или мне так казалось, что медленно. Адреналин прям зашкаливал. Вот она появилась во всей красе. В белом, с улыбкой на лице и чуть прищуренным одним глазом. — Красивая! …заметил для себя я. Со смазливым личиком, чуть ниже меня ростом. Да голубые глаза и пухлые губки.

— Знакомьтесь, Нилл, это Линда Зондельг. Линда это Нилл Грейтон! — представил нас друг другу Бен.

— А, эм, очень приятно. …протянул я руку ей.

— Мы уже знакомы, как я понимаю! Ловец ракушек. …с акцентом проговорила она, и даже не подала мне в ответ руку.

— Жемчуга, ныряльщик за жемчугом! …поправил я её, вот же зараза, подкалывает меня. Теперь понятно, почему Бен её не очень любит. Сарказм, сарказм.

— Ах, да припоминаю нашу встречу. Бедняга, вы тогда были пьяны и хотели домой, даже толком не поговорили со мной. …сказала она словно с насмешкой.

— А вы всегда так встречаетесь со спины с ножом и тихо? …хотелось мне как-то уязвить её, но как я вижу это бесполезно.

— Зависит от обстоятельств. …сказала она.

Может она и успела меня за первые секунды выбесить, но акцент мне её однозначно нравился.

— А, да, Бен, рассказывал о вас, что вы хорошо подготовленный боец, а оказалось просто жемчужный ракушечник. Наверное, вы уже забыли что такое, держать в руках оружие! …сказала она это с саркастическим разочарованием. Она явно хотела меня вывести из себя. Но для чего? — сжимал я кулак. Ещё секунды и я бы сорвался на неё. Посмотрел на Бена и на неё. Она смотрела с ехидной улыбкой на меня, ожидая чего-то, а ей явно было интересно, как я буду выкручиваться из этой ситуации.

— Вы правы, я всего лишь как вы сказали, жемчужный ракушечник. И мне думается, что мне тут не стоит находится. Извини Бен. Не буду отнимать ваше драгоценное время Линда! …договорил я и пошёл к выходу.

— Нилл, погоди, не торопись. …стал останавливать меня Бэн.

— Стойте Нилл, вы рано уходите. …вдогонку произнесла она мне.

— Ха-ха, вы мне не приказчик Линда, чтобы останавливать. …но тут я услышал слова Бена.

— Теперь она твой командир Нилл. — громко сказал он.

— Что? Возникло громко у меня в голове. Я остановился, медленно разворачиваясь обратно лицом и телом, увидел их обоих выходящих в коридор, в моём направлении. Бен продолжил говорить.

— Я сообщил нашему командованию, что вы с Мейтоном живы. Они решили вас предать сопротивлению, под командование Линды. Я тоже под её командованием. У нас нет выбора Нилл.

— Так что, за неисполнение моих приказов, я могу вас арестовать и придать военному суду. — улыбаясь в лицо сказала она мне.

— Так, погодите, вы предлагаете нас мобилизовать? …удивленно спросил я.

— А вы и так всё это время находились на службе Нилл Грейтон. …ближе она подошла ко мне, и смотрела в глаза, явно стараясь подавить меня.

— Нас считали погибшими. …старался возразить я ей.

— Но, вы же не погибли. Не пререкайтесь и не перечьте мне солдат. …переходила она уставные отношения.

У меня в голове проносились, разные мысли. Сбежать, но куда? Найдут. Не подчиниться, или сейчас убить их тут и сбежать. Но я не мог. Я не хотел подвергать опасности всех, кто мне дорог. Но тут выбора у меня не было. Я чувствовал безвыходность. Как меня разрывало, как внутри меня что-то хотело стать больше, и вырваться, чтобы не быть в этом месте в это момент. Но другого выхода сейчас не было. Я смотрел ей в глаза, и она видела мои терзания, и казалось, что ей это нравилось. Будто она была одержима, и ей нравилось распоряжаться чужими жизнями и чувствовать в этом власть. Внутри я почувствовал угасание, сопротивление угасало. В её глазах уже читалось, что она очень удовлетворена.

— Что я должен делать? — уже спокойно произнес я, но внутри я всё еще был зол.

— Хорошо, что мы друг друга поняли Нилл. …довольным голосом сказала она, поворачиваясь к Бену.

— Нилл, тебе надо с Метоном прийти сюда чем быстрее, тем лучше. …сказал Бен.

— Как я ему всё это объясню? …вопросительно произнес я.

— Мы сами всё объясним. …сказала Линда.

— Хорошо. Меня интересует, что произошло сегодня ночью и откуда этот корабль и военные. — спросил я глядя на них.

— Сегодня ночью, флот «ОАЭ» атаковал южное направление по морю. Чтобы отвлечь противника от северного направления, и ослабить его наступление там. Это для того чтобы противник перебросил часть сил, в эту область континента. «ОАЭ» хотели уничтожить верфь в городе Дранк, что находится в Дамасараке. Нужно очистить плацдарм для десантной операции. Но эта операция не увенчалась сильным успехом, хотя какие-то цели были поражены. В порт сюда приплыл Линкор «РОНД», его очень сильно повредили. Он сел на мель. «АэНэМ» вынуждена была привести его сюда, так как, до порта Дранка он бы не дотянул. «ОАЭ» нужно его потопить. Четыре корабля были потоплены, этот остался на плаву. Ещё два эсминца получили повреждения и пришвартовались в Дранке. С южного направления двигается большой авианосец с эскадрильей бомбардировщиков, чтобы уничтожить «РОНД». Так что ещё менее суток, и он будет здесь. Сейчас в Йон, везут большое количество материалов и военных экспертов для того, чтобы восстановить в кратчайшие сроки линкор. За сутки, этот город превратиться в форт. Нам нужно максимально быстро покинуть это место. Тем более во время атаки на «РОНД», тут будет очень жарко.

— Но как быть с Айли, она же беременна. Куда я дену её? …озадаченно спросил я.

— Приводи её тоже, о ней мы позаботимся. Но только быстрее Нилл, нам надо уйти отсюда до атаки. …сказал Бен.

— Хорошо, я тогда пойду. …я уже было обернулся и взялся за ручку двери.

— Постойте Нилл! Это Вам! …протянула она мне конверт.

— Что это? …озадаченно спросил я.

— Это Вам, от вашего давнего знакомого!

— Спасибо! …спешно сказал я, взял у неё конверт из руки, положил его в карман. Открыл дверь и быстрым шагом направился к нашему дому.

Я даже не знал, как смогу объяснить Айли, что нам надо покинуть это место. Что мне сказать Мейтону. Но ещё наши ребята Поэлос и Тейн. Нервное напряжение у меня росло. Моменты отчаяния и растерянности сменяли друг друга. Сам себе я говорил. — Нилл, нужно взять себя в руки.

Проходя мимо, улиц по главной дороге в городе видел, как ехало очень много разных военных машин. Военные так и стекались сюда. В городе местами уже устанавливали пропускные пункты. Надо было быстро уходить из города. Окольными путями я старался пробираться к дому. Возле дома было много военных, но я спокойно прошел через задний двор к выходу.

— Айли, Айли! …звал я её.

— Нилл, я здесь. …послышался её голос из нашей комнаты. Очень быстро поднялся наверх, и увидел её сидящей у окна,

— Дорогая нам нужно, уходить из этого города, собирай вещи, только самое необходимое, что можно унести за один раз. окинул я взглядом комнату, пытаясь сообразить что взять.

— Что происходит, зачем нам уходить? …озадачено спросила она.

— Я потом всё, объясню, нужно быстро собраться и уйти. Мейтон не приходил?

— Нет я его не видела. …сказала она растерянно.

Внизу хлопнула дверь, кто-то зашёл. Я поторопился спуститься вниз, узнать кто это. Спускаясь по лестнице, увидел всю нашу команду, стоящую в прихожей. Я указал, чтобы они зашли на кухню. Войдя на кухню, сказал:

— Садитесь, у нас мало времени. Тейн, Поэлос Вам нужно покинуть, это место, берите катамаран и уводите его подальше от порта, хотя бы на пару дней, или максимум неделю.

— Но зачем Нилл! …удивленно спросил Поэлос.

— Я не могу сказать вам многого. Пожалуйста, просто уведите катамаран, подальше от этого места, к любому берегу, на максимально большое расстояние. — Мейтон! …обратился я к нему. — Что сказал Адалард? Ты был у него, Мейтон?

— Да, я был у него, он тоже не в восторге от такого количества военных, и всей этой суеты. «АэНэМ» начинает устанавливать свои порядки тут. Он пока не знает, что будет здесь. Он сейчас пытается увести часть своего бизнеса из этого города южнее. Мы с ним долго не разговаривали, ему было не до меня.

— Хорошо! Ребята возьмите с этого дома, всё, что вам пригодиться. Возможно, мы сюда больше не вернемся.

— Почему? …спросил Мейтон.

— Мейтон я потом тебе всё скажу. Пожалуйста, сейчас не задавайте вопросов. Мейтон возьми всё, что тебе необходимо, но только то что сможешь унести за один раз. Поэлос, Тейн, если мы, не появимся, когда вы вернётесь, живите в этом доме! — взволнованно сказал.

— Нилл, почему мы не вернемся? — продолжил Мейтон.

— Мейтон, сейчас не время для разговоров, просто собирай вещи. Ребята у нас всех час. Давайте собираться. …потирая лоб от пота договорил я.

Потом поднялся на верх к Айли, она уже собирала вещи. Я взял свою сумку, и тоже принялся собирать одежду. Взял нож и еще несколько вещей, взял запасную обувь. Вроде всё. Айли перебирала свою одежду.

— Айли пожалуйста, бери то, что сможем унести за один раз. Только необходимое. …растерянность читалась на моем лице, руки начали дрожать. Я сел на кровать и взялся за голову. Неужели опять всё сначала, опять побег. Опять война, будь она проклята. Айли подошла ко мне, обняла меня за голову, и животом прислонилась ко лбу. Я обнял её, обхватив руками за поясницу.

— Я с тобой Нилл! …произнесла она.

Я вспомнил про письмо, которое лежало у меня в кармане. Встал с кровати и залез рукой в карман штанов. Смотря на конверт, думая о словах Линды. — Это вам, от вашего давнего знакомого! Медленно развернул его. Там был рукописный текст.

«Здравствуй Нилл! Это Дин. Я очень рад был узнать, что ты живой. Я был рад сказать Флои, что с тобой всё хорошо. Она всегда спрашивает, как ты там. Я всегда говорил, что с тобой всё хорошо, и ты выполняешь свой долг, даже не зная, что с тобой. Я не смог ей сказать, что ты погиб. Я и не хотел в это верить. Мы очень тебя ждём дома.» …быстро пробежался я глазами по тексту. Я вспомнил Флои, и у меня, на мгновение пронеслись все мои воспоминания о ней.

— Что там? …спросила Айли.

— Это письмо от лейтенанта Графта. …произнес я.

— Откуда оно у тебя Нилл?

— Я потом тебе всё объясню Айли. …произнёс я вздыхая, обнимая её и прижимая к себе.

К комнате поднялся Мейтон и через открытую дверь сказал.

— Ребята пошли к порту, я почти собрался. Что будем делать дальше?

— Мейтон зайди и закрой дверь, я должен сказать вам обоим кое-что. Только не перебивайте меня, у нас мало времени. Садитесь. …они оба молча сели на кровать. Я ходил по комнате, стараясь кратко изложить то, что я знал обо всём происходящем, не путаясь в мыслях.

— В общем, так, Бен Лоусен жив, и он вышел со мной на связь. Я с ним встретился. В общем, командование, приказывает нам присоединиться к сопротивлению, и быть с ними.

— Что значит приказывает. Нилл? …с возражением сказал Мейтон.

— Мейтон, прошу, не перебивай. Бен передал сообщение о том, что мы тоже живы. Так как мы военнообязанные, война продолжается, мы должны выполнять свой долг.

— Да пошло оно всё на хер Нилл. Опять ввязываться в это! …разъяренно сказал он, подскочив с кровати.

— Прошу вас не ругайтесь! …громким голосом сказала Айли.

— Да, извини Айли. …сказал Мейтон.

— Всё очень серьезно, меньше, чем через сутки приплывёт авианосец «ОАЭ» для того, чтобы уничтожить военный корабль, который стоит на мели в порту. Нам надо покинуть это место, быстрее.

Завтра тут будет настоящая война. С каждым часом сюда подтягивают всё больше военных. Ещё несколько часов, и блок посты между улицами будут везде. И нам не выбраться будет просто так.

Если хочешь уйти, то уходи. Я скажу, что не нашел тебя. Что мы в суматохе собрались, так ни не дождавшись тебя. Беги с ребятами на катамаране, а там по берегу. Но нас всё равно будут искать, так как знают, что мы живы Мейти.

— А что будет со мной? …спросила Айли.

— Ты пойдешь с нами, Бен сказал, что сопротивление позаботится о тебе.

— Нилл, я не могу поверить, что ты всё же ввязался в это. Теперь я понимаю, к чему был разговор в порту. Посмотри на Айли, неужели ты думаешь, что в её положении мотаться будет очень легко. И как она будет переносить, то, что ты будешь выполнять, задания для сопротивления. Ей будет приятно узнать, что тебя убили на одном из героических заданий? А потом она будет рассказывать ребенку, что папа умер, защищая идеалы «ОАЭ», и твой ребёнок, будет смотреть гордо на фотографию, думая какой мой папа герой.

— Остановись Мейтон! Что ты несешь? Никто не умер, мы живы. …истерично сказала Айли.

— У нас нет, вариантов Мейтон, если не хочешь со мной не иди. …утвердительно произнес я.

— Ну а ты, Айли? Пойдешь с ним.? …смотрел Мейтон на неё.

— Да, может это не самая лучшая идея. Но я пойду с ним. …взяла Айли меня за руку.

— Ну как хотите, тогда идите. …сказал Мейтон выходя из комнаты.

Я расстроился, но Айли обняла меня, и прижалась.

— Уводи, меня отсюда Нилл. …выдыхая ответила она.

Мы взяли вещи, и стали спускаться, вниз к выходу на задний двор. Дом милый дом, придется тебя покинуть! Но, я рад был жить здесь! …мысленно говорил я сам себе. Мы остановились у кухни, где, держась за голову, сидел за столом на стуле Мейтон. Мы остановились посмотреть на него, а он посмотрел на нас.

— Давай выходи Айли! …сказал я.

Выйдя, я закрыл дверь. Мы вышли на задний двор, и оглядели ещё раз наш дом. А потом двинулись в сторону того дома, где должны были встретиться с Беном и Линдой.

— Стойте! …окрикнул нас Мейтон, идя за нами, со своей сумкой. Айли улыбнулась. А я так прищурился с интересом, и думал, зачем нужна была эта драма в нашей комнате. Подходя к нам ближе, он сказал:

— Не смотри на меня так Нилл.

— Все-таки решился? — произнес я.

— Куда вы без меня? Пропадёте! А я к вам уже привык! …с улыбкой сказал он.

— Ладно, давай пошли! …радостно сказал я, хлопая его по плечу.

Нам пришлось пробираться максимально незаметно. По городу уже маршировали отряды военных.

Старались не привлекать внимание, мало ли. Хотя некоторые жители, тоже старались спешно покидать город, их никто не проверял и не останавливал. Пусть мы больше затратили времени, идя окольными путями, но мы добрались до того дома. Присутствие военных в этом районе не наблюдалось. Там стояло две легковые машины. В одной из них сидели люди. Мы подошли к дому и постучали в дверь. Нам открыла та же женщина, что и прошлый раз. Также кивнула и жестом показала проследовать за нами. Перед лестницей показала, на ту же самую комнату, а сама зашла на кухню. Мне казалось, что у меня дежавю. Вошли в комнату, но там уже был Бен и Линда. Они стояли и смотрели на вход. Я вошел первым, за мной Айли. Мейтон заходил последним.

— Здравствуй Мейтон! сказал Бен.

— Здравствуй Бен! …ответил Мейтон и потянул руку, чтобы пожать её. Они, улыбаясь, поприветствовали друг друга.

— Это Линда Зондельг, наш командир! Она командует объединённым сопротивлением. Мы будем подчиняться ей. Я всё расскажу вам по пути в Энлаг. Там сейчас довольно спокойно.

— А кто эта очаровательная особа? …спросила Линда, смотря на Айли.

— Это моя жена Айли! …ответил я.

— Рада знакомству с тобой Айли! …и протянула ей.

— Мне тоже очень приятно Линда.

— Я знаю тебя Айли, ты тоже была в сопротивлении. Мы считали, что та ячейка в городе Эльфор полностью ликвидирована. Мне попалось твое личное дело. Мы считали, что тебя забрали «АэНэМ». Я вижу ты жива.

— Я была ранена, но меня спасли. Мне пришлось скрыться от преследования.

— Хорошо! Нам нужно выдвигаться, и подальше ехать от этого города. На улице стоят две машины. Мы поедем на них. Занимайте пустую машину.

Мы покинули дом и сели в машину. Бен сел за руль. Я сел за водителем, Айли посередине и Мейтон за пассажирским сиденьем спереди. Линда выходила последней из дома и подошла к водителю другой машины и переговорила с ним. Потом подошла к нам и села рядом с Беном спереди. Первая поехала машина, которая была уже с людьми. Бен завел мотор, и тоже двинулся за ними. Мы, не торопясь выезжали с парковой территории вдоль домов, к основной дороге, ведущей из города. Хорошо, что КПП поставили дальше от этого места. Выехали на дорогу. Навстречу нам ехали колонны, с тралами на них были тяжёлые артиллерийские установки. Машины с пехотой, ещё на тралах везли танки. Это всё везли в Йон. Масштабы просто поражали. Столько техники и войск в этот маленький городок, шли нескончаемым потоком. Хорошо, что мы уехали сейчас из этого города. Айли прилегла мне на плечо, и закрыла глаза. Мейтон слушал то, что говорил Бен, и иногда задавал вопросы. Я тоже старался слушать краем уха их, но сидел и смотрел в зеркало заднего вида, что висело в салоне около водителя. Потому-что через него мне в глаза пристально смотрела Линда, не отводя их не на секунду. Я смотрел также на неё. Что это было? Что, очередная игра в смотрелки? Или она хотела смутить меня? Казалось, она просто пожирает меня глазами. Я отвернулся и стал смотреть в окно. За окном был просто лес. Иногда мы проезжали поля и пастбища. Ехали долго и уже начало смеркаться. Тучи затянули небо, стало немного темнее, чем обычно. Местами Линда периодически влезала в разговор, перебивая Бена, но я также ощущал её взгляд на себе.

Путь в Энлаг.

Город Энлаг находился в регионе Гаффы. Путь в 1000 километров. Хорошо, что на пути будет много остановок. Нам надо за одни сутки добраться туда. Сам город находился почти на границе с регионом Затар. Это уже на половину пустынная территория, хотя сам край её густо заселен и есть отличная растительная местность. Машина ехала не торопливо, поэтому мы немного отстали от первой машины. Бен рассказывал истории как он попал к сопротивлению, как он познакомился с Линдой. Они иногда посмеивались. Мне иногда удавалось отвлечься и разглядывать местность, которая медленно наполнялась какими-то экзотическими деревьями, которые я еще не видел. Фруктовые деревья росли вдоль дороги. Это было очень красиво, и виделось необычным. Небо, казалось, становилось не чётким, возможно такой эффект был из-за жаркой погоды. Айли спала на моём плече, машина ехала довольно-таки, по хорошим дорогам, и качания почти не было. На сколько я знал, Энлаг жаркое место. У моря всё же было комфортнее. Я правда не понимал, зачем туда надо было ехать, мне всё же виделось что, нам надо севернее. Но видимо у командования были другие на всех нас планы, и мне как-то не очень хотелось сильно участвовать в этом, тем более в положении с Айли. Прожив год на вольных хлебах, вроде всё было уже отлично, но неведомые мне обстоятельства опять кидают нас в неизвестность, и мне становиться беспокойно от того, что я не могу предвидеть ничего. В голове была пустота и всплывали образы прошлого, которые я старательно пытался забыть или не вспоминать, чтобы не терзать себя. В надежде обрести новую жизнь с чистого листа.

— Почему в Энлаг, а не севернее? Куда ни будь ближе к Западному побережью. В Декер на пример…спросил я.

— Вы что и там хотите ловить устриц? …с насмешкой осветила мне Линда.

Ну она явно выводила меня из себя. Я решил не делать вид, что очень эмоционирую по этому поводу.

— Нет, как-то засиделись на жаре хотелось в более прохладнее место! И всё же, почему в Энлаг? …ровным отстранённым голосом спросил я, как бы намекая на общий интерес, что Мейтону тоже интересно и локтем немого его подтолкнул.

— Да, Линда поведайте нам, что там есть такого, и почему мы нужны там командованию?!…игриво спросил Мейтон.

— Вы так говорите Мейтон, как будто вы команда супергероев, «Мы нужны командованию». Не льстите себе Мейтон. Мы все на этой войне простые винтики, потому-что нет людей в тылу врага. Агенты «АНМ» проникают везде и ликвидируют огромное количество наших агентов, всё меньше и меньше становится лучших из нас. Вы думаете я тоже хочу ехать в Энлаг? Я бы предпочла сидеть где-нибудь по дальше от жары. А сейчас еду с Вами потому-что, так решило командование. Это война забирает всё что было мне дорого! …и она замолчала.

Тут я увидел некий надлом в ней. Странно. Под личиной надменной непробиваемой «железной леди», был какой-тол изъян, или рана. Я даже не понял, чем обидел её Мейтон. Почему так резко сменилось настроение. Тут вместо Линды заговорил Бен:

— В Энлаге, есть маленький штаб сопротивления, его совсем недавно развернули. «АНМ» что- то ищут в пустыне Затара, нам надо проверить, что это может быть. Версий и информации пока нет, что там может быть. Но было сказано, что больная группа ученых и оборудования туда отправлена. Группа геологов тоже там. Не понятно, что они там собираются откапывать. Но известно, что полковник Клосс Ленгерм возглавляет всю операцию. Даже нам пока непонятно почему назначили военного на эту кампанию. Ладно бы это было просто геологическая разведка. Зачем отправлять военного туда непонятно. Местные бедуины что живут в пустыне, сказали, что там есть целый лагерь и регулярно подвозят провиант и инструменты. А где-то была версия сто даже железную дорогу туда хотят проложить. Есть мнение, что это у «АНМ» там всё надолго и основательно. Вот командование и заинтересовалось тем, что там может быть. Им нужна любая информация. Сопротивление в Энлаге смогло установить контакт с бедуинами, благодаря этому мы получаем какую-то информацию. Предварительно нашей задачей будет узнать, что там делает «АНМ». Бедуины ходят своими маршрутами не далеко, где копается «АНМ», они проведут Вас по ближе к раскопкам.

— Кого нас? …возмущенно сказал я.

— Ты с Мейтоном, вдвоем будете на этой операции по слежке на раскопках? …ответила Линда.

— Только я Мейтон? …открыв рот и разводя рукам в стороны продолжил я. Айли от моего громкого голоса проснулась.

— А как же поддержка, то есть мы с Мейтоном отправимся в пустыню. И рисковать своими жизнями будем только мы! …возмущался я.

— Я так и знал Нилл, так и знал! — вставил Мейтон закатив глаза к потолку, откинул голову назад закрывая руками лицо.

— Какой же я дурак. Жизнь меня ничему не учит! …продолжал я.

— Надо было уйти ещё тогда мне, я знал, что это добром не кончится! …причитал Мейтон.

— Да, замолчите вы уже наконец! …резко оборвала нас Линда.

От этих слов Айли окончательно проснулась. Мы замолчали.

— Все тут рискуют, каждую секунду Нилл, каждую секунду. — Сказал Бен смотря вперед на дорогу.

Я заметил, как риторика Бэна менялась, то он был за нас, то поддерживал Линду. Честно говоря мне не нравился такой расклад с походом меня и Мейтона по пустыне.

— Поедите в пустыню изобразите путешественников, понаблюдаете там и вернётесь с караваном. …ответила спокойно Линда.

Я был возмущён. Посмотрел на Мейтона и его лицо выражало не только недовольство, но и злость. Я его не видел таким с того момента, когда мы были на болотах.

— Кто такой Клосс Ленгерм? …спросил Мейтон.

— Один из военных командования «АНМ». В звании Полковника. Ему 42 года где-то. …ответила ему Линда

— А подробнее можно узнать? …возмущенно спросил Мейтон.

— Клосс Ленгерм, возглавляет специальный отдел по операциям штаба службы безопасности

«АНМ». Личность интересная, мало что известно о нём. Информации почти нет, но можно сказать, что это с его подачи и таланта, много наших агентурных сетей было раскрыто! …ответил Бен.

— А, а, а… то есть вы хотите сказать, что, мы поедем в пустыню, туда, где главный босс секретной службы «АНМ», благодаря которому наши агентурные сети ликвидируются по всему тылу, у которого охрана как ищейки. А мы будем изображать путешественников. Это не кажется вам самоубийством? — в полу шоковом состоянии ответил я.

— Что он там делает? Думается, что военный такого масштаба не будет просто рыть песок в пустыне.? …спросил Мейтон.

— Вам и нужно будет узнать. Нужно будет постараться, это вам не ракушки ковырять! …ответила Линда, опять с ехидством.

— И как мы сделаем это? спросил я.

— Две недели вы поживете у местных бедуинов, их лагерь будет находиться на их стандартном маршруте, так что это обычно. Они ходят там постоянно. Караваны гуляют в ближайший город каждый день. Поэтому сильного внимания вы не привлечёте. У нас есть карта местности и всеми отмеченными там поселениями и оазисами, так что, в случае чего отступите в одну из них, а там уже доберётесь до Энлага другим караваном! …спокойно ответила Линда.

— Вы так говорите, будто мы каждый день гуляем по постные от нечего делать. …возмутился я.

— Две недели? Вы издеваетесь? Вы не можете оправить их туда, тем более у нас будет ребенок! …возмутилась уже Айли.

— Можем Айли, Ваш муж солдат, и никто пока не снимал с него этих обязанностей. И ваша беременность никак не планировалась в этих обстоятельствах…ровно и холодно ответила ей Линда.

Да я теперь понимаю, почему Бен говорил, что, не переваривает.

— Что нам конкретно нужно узнать? …спросил её Мейтон.

— Всё что сможете, любую информацию. Штабу нужна любая информация. Мне кажется, что там истерика, они не знают, что затевает «АНМ». Любое преимущество противника на поле битвы, это промах для нас в войне. Так что на вас будет вся надежда, и постарайтесь её не просрать. с улыбкой ответила она.

Наступила тишина. Все погрузились в свои мысли. Бен вёл машину, Линда смотрела в окно. Мейтон тоже смотрел в окно. Айли сильней прижалась ко мне и поцеловала меня в щеку и снова прильнула к моему плечу. Опять моя жизнь не принадлежит мне, возникли мысли в моей голове. А принадлежала ли она мне с самого начала? Странный вопрос подумал я, и даже как-то ухмыльнулся сам себе.

Примерно два часа езды, мы заехали в первый населенный пункт на нашем пути, когда покинули территорию Дамассарака. Название было странное для моих ушей, «Кирона», так назывался этот городок, а в целом большая деревня. Тут было много двухэтажных частных, владений. Здесь много плантаций и садов и мелких пастбищ, так как местные жители занимались сельским хозяйством. Запахи цветов, и жужжание насекомых разбавляли внутреннее напряжение лёгкой беззаботностью, как будто тут и не слышали о войне. Теплый климат позволял заниматься здесь животноводством и растить плодовые деревья. Местные жители спокойно ходили по тротуарам, а некоторые и босяком, которые нагревало солнце своими лучами. Бен решил заправить машину и остановился у заправочной станции. Там рядом было придорожное кафе, куда мы и направились чтобы что-то перекусить. Убранство кафе было оформлено в интересном стиле местной культуры, я сделал вывод по тем красивым декорациям, которые украшали дома, когда мы только заезжали в город. Очень интересным казался мне факт, что тут практически очень сохранена культура местного народа. Обычно, где побывало «АНМ», в основном культура напоминала, только пропаганду военной машины.

Мы четверо вошли в кафе. За стойкой стоял мужчина, пожилых лет на вид крепкий физически с усами и черными волосами как уголь, у него были густые черные брови. Он тщательно натирал стойку, она была покрыта лаком отражая блики. Всё было красиво отделано из дерева. На стенах висели портреты каких-то незнакомых мне людей в рамочках. Цветы в горшочках на подоконнике и музыкальный инструмент на стене. Всё это придавало комфорта и уюта. Я и Айли заказали местных пирожков с мясом и напиток и местного винограда. Мейтон захотел поесть местной похлёбки с хлебом и местный сыр. Втроём сели за столиком на четверых. Только Линда заказала себе кофе и кекс и встала одиноко у окна, потягивая кофе и не торопясь поедала кекс, смотря как заправляет машину Бен. Было это странно, что она села не снами? Не знаю. Я вообще ничего о ней не знал. Можно сказать я был знаком с ней чуть больше суток, и так много контраста в ней.

— Почему она стоит одна? …спросила тихо Айли.

— Не знаю! …сказал Мейтон, с удовольствием поедая свою похлёбку.

— Прошу прощения!..извинился я перед Айли и Мейтоном встал из-за столика и направился к Линде.

Она не ожидала что я подойду так тихо и немного испугалась, казалось, что она думала о каких-то своих личных моментах.

— Линда!

— Оу, это Вы Нилл. …немного дернулась она когда произнёс ее имя, с неестественной улыбкой будто хотела скрыть свои переживания. Я не стал расспрашивать её о том, что с ней, и завел разговор про Бена, на нейтральную тему.

— Вы наблюдаете за Беном?

— Можно сказать и так. …улыбаясь ответила она мне.

— Поверить не могу, что Бен смог спастись, после того как наш самолёт расстреляли, я видел, как самолет весь прошитый на сквозь падал и горел, там погибли ещё несколько наших сослуживцев. Там, где мы с ним познакомились, он уже был для меня героем. Он столько пережил, но его ничего не сломало. Он для меня пример стойкости.

— Бен, хороший солдат, грамотный опытный, у него большой опыт. Я ценю исполнительность, умение принимать решения в нестандартных ситуациях. Вы, обладаете такими качествами? …с издёвкой с просила она.

— Вы думаете, что я буду перед вами выслуживаться? Хе. …с пренебрежением отреагировал я.

— Вам придётся Нилл, выполнять что я скажу. Вы сами подписались на это, когда пошли в «ОАЭ». Хотя я видела ваше личное дело, там нет ничего впечатляющего. …договорив, сделала она глоток кофе.

Вот же «скотина», подумал я. У меня даже дыхание сперло от злобы. Спокойно Нилл, уговаривал я себя.

— Ну ладно Линда, ваша взяла, ну, а как вы думаете, эта миссия в пустыне, это реально сделать?

— Честно говоря, это самоубийство, но кто-то это должен делать. Командование требует от нас, выполнения задач.

— Бэн, как-то сказал, что командование паникует, о чём это было?

— Да, в верхах нарастает паника, затишье на фронте не вечно. Линия соприкосновения давно уже на двигалась. И командование думает, что враг может нанести в любой момент сокрушительный удар где угодно. Наши агентурные сети снабжали их информацией, а сейчас всё меньше и меньше информации идёт наверх. В верхах тоже много разногласий. Там тоже есть борьба за власть.

— Как вы познакомились с Беном?

— Бен, пришел к нам в нашу структуру, после того как ваш самолёт упал. Он жил у какого-то старого мужчины в деревушке, потом нашел нас. Он налаживал связь с нами, и мы проверяли его. Он помогал нам, его советы были ценными. Он выполнял много операций и наших поручений, он никогда не отказывался и всегда все тщательно продумывал и готовился к каждому заданию. Благодаря ему мы сильно стали расширять нашу сеть. Если бы все были такие специалистов как Бен. Сеть расширилась и стала больше. Благодаря этим успехам, меня назначили куратором большой агентурной сети.

— В общем вы карьеристка, как я вижу! …решил её тоже как-то зацепить.

— Вы, только заметили? …с ухмылкой ответила она. — Хотите совет Нилл?

— Я, слушаю! вас

— Вот вам пример, Бен!

— В смысле? …с недоумением ответил я.

— Постарайтесь с Мейтоном выжить в пустыне! …ответ её был ровный и холодный.

Перед окном промелькнула юркая старушка низкого роста и отвлекла нас, своим торопливым шагом. Я и Линда продолжили стоять у окна.

Старушка вошла в кафе и направилась к стойке, где стоял хозяин. Усевшись за барную стойку положив сумочку на стол, недовольным видом сказала.

— Ах Дерен, налей мне сне сока и добавь туда виски! …произнесла старушка.

— Что случилось мисс Арлет? — произнес хозяин продолжая делать напиток для женщины.

— Ты слышал последние новости? — спросила она хозяина

— Это то, где Ваш сосед случайно уронил на вашу любимую клумбу с цветами мешок с зерном?

— Неееет, я уже и забыла про это. «АНМ» Дерен. Колонна машин едет по дороге к нашему городу. А вчера через железнодорожную станцию «Полен», что в 20 километрах от нас, проехал Бронепоезд «ЭМБерд». Что же нас ждёт теперь Дерен?.

— Что такое бронепоезд «Эмберд»? — спросил я с лёгким недоумением голосе.

— Это то, что нам пора уже собираться и ехать дальше. … сказала мне Линда.

— А всё-таки, что это?

— Ай, не сейчас Нилл, давайте, заканчивайте трапезу и к машине, не задавайте глупых вопросов! …ответила она, поставила чашку на барную стойку и вышла в дверь.

Я направился к столику, где сидят Айли и Мейтон. Они мило беседовали.

— Айли, Мейтон надо уходить, быстрее! …сказал я с придыханием.

— Что случилось Нилл? — спросила Айли.

— Я не знаю, но всё обсудим в машине!

— Хорошо, еще пару ложек Нилл, пару ложек!…ответил Мейтон

Айли встала из-за стола, я взял её за руку, и мы тоже вышли из кафе, пошли по направлению к заправочной станции. Там стоял бен возле машины и Линда. Линда выглядела нервно. Она стояла в закрытой позе, когда руки сложены у груди, и рассказывала что-то Бену. Бен с нахмуренными бровями слушал её, перебирая что-то в багажнике автомобиля.

Мы быстрым шагом приближались к автомобилю. Нас заметила Линда и пошла к нам на встречу.

— Где Мейтон? …спросила она

— Он еще в кафе, доедает свою похлёбку! …ответил я.

— Надо быстрее отсюда уезжать. Быстрее. Садитесь в машину, я сама его потороплю! …показав нам рукой на автомобиль и быстрым шагом направилась в кафе.

— Что случилось Бен? …спросил я.

— Садитесь Нилл, по дороге поговорим!

Мы сели с Айли в машину. Бен тоже сел, завел мотор, и поехал ближе ко входу в кафе. Напряжение нарастало, все резко стали нервными и испуганными. Мне было не меньше волнительно, так как меньше всего я владел какой-либо информацией. Линда и Мейтон быстро вышли из кафе, и тоже поспеши усесться в авто. Линда сказала Бену.

— Давай Бен поехали отсюда, надо найти первую машину! … видно, что она волновалась.

Первая машина уехала раньше. Решение, ещё чуть-чуть погулять, было принято за Линдой. Аргументы о том, что парные машины будут выглядеть подозрительно. Хотя, документы у нас были в порядке, нужно было меньше светиться в округе. Клонило ближе к вечеру, когда Линда сказала, что пора ехать. Продолжили движение, километров через 20 выехали на небольшой пригорок интересной долины, в котором, в далеке виднелась стоящая колонна из 24 машин. Вооружённые солдаты, гуляли по окрестностям. Молчанье нарушила Линду:

— Стой Бен! …крикнуда она.

Бен резко нажал на педаль, нас всех подало вперед, а потом бросило обратно.

— Что будем делать, Линда? …спросил Бен, внимательно рассматривая происходящее.

— Что они там делают? …спросил Мейтон, осторожно выглядывая из-за головы Линды.

— Я не знаю. Я не знаю, Бен! …сказала Линда, выискивая в голове ответ в этот момент.

Айли, не раздумывая, предложила:

— Давайте просто развернёмся и поёдем обратно к морю. Это будет самый лучший вариант.

— Куда мы поедем? Там «АНМ». …ответил ей Бен.

— Надо попробовать перейти к гащим через границу. …предложил я.

Айли ободряюще посмотрела на меня, но Мейтон был менее оптимистичен:

— Нас там тоже отправят на передовую, в окопы.

— Да, Мейтон прав! Тем более в окопах шансов выжить меньше. …произнесла Линда.

Снова повисла тишина. Все пытались найти выход, но казалось, что его просто нет.

— Что если АНМ уже в Энлаге? …спросила Айли.

— Нам в любом случае надо выполнить задание. Доедем до места назначения и осмотримся. Там, на месте, принимем лучшее решение. Нам, некуда возращаться, нам надо двигаться вперед. …проговорила Линда.

— Давай подождем, пока уедет эта колона! …сказал Бен.

Через час, солдаты залезли в машины и поехали. Подождав минут пятнадцать, двинулись и мы. Решение было принято. Путь дальше проходил менее активно, мы старались сильно не светиться без повода. Каждый раз, перестраховываясь, прежде чем двигаться дальше, старались получить более детальную информацию о передвижении противника. Иногда, просто съезжали с дороги в лес, пропуская машину с противником. Было такое ощущение, что мы никогда не доедем в Энлаг. Время тянулось в этой напряжённости долго. Первая машина поехала дальше, им нужно было приехать первым в город и подготовить всё, для похода в пустыню. Нам, пятерым пришлось ночевать в машине, в лесу.

Ночью было очень прохладно в машине, и все ворочались стараясь согреться. Я старался согревать Айли. Хоть мы и использовали всю одежду, которую с собой взяли, стараясь укрываться ею, но это не очень помогало. Она прижималась ко мне сильнее стараясь получить от меня ка можно больше тепла. Все ждали утреннего солнца, чтобы просто выйти и понежиться в его теплых лучах и размяться. Сидеть в одном положении было утомительно и не комфортно. Если бы удалось более-менее заснуть, то возможно минут сорок или час, получилось бы вздремнуть. Мне хотелось лечь в горячую ванную и просто там лежать, а потом залезть в постель и укрыться. Наверное, пятью одеялами, чтобы было тепло и уютно. Шорохи с наружи машины, иногда казались невыносимыми. Кто там ходил не известно. Лежа с закрытыми глаза, казалось, что кто-то наблюдает с наружи за нами. Это больше создавало напряжения. Меньше всего хотелось ворочаться. Но холод, всё равно проникал в менее закрытые места и приходилось поворачиваться и двигаться. В какой-то момент снаружи закричала какая-то птица, и все проснулись. Всё это терпеть не было сил. Это было просто издевательство. Хотелось просто плюнуть и послать всё куда-нибудь подальше. Выйти и закричать от безысходности. Всё это усложнялось тем, что печка в машине была не рабочая. Я не знаю, как это всё молча терпела Айли. Бен дал Линде свою куртку, а сам сидел, сложив руки и опусти голову в низ. Мейтон не спал, это было слышно, как и я, ворочался в поисках удобного положения тела и тепла.

Я не знаю сколько прошло времени и спал ли вообще, снилось ли мне что-то, не знаю. Через веки в мои глаза пробивался свет. Тепло нагревало лоб. Утро, оно все-таки наступило, пробежала мысль в голове. Тепло было таким приятным, казалось, что через лоб тепло стало растекаться по всему телу. Я открыл глаза и увидел, что Линда уже не спала. Она сидела просто тихо чтобы не будить нас. Айли спала укутанная вещами. Она выглядела очень мило, хотя поза была ее немного стеснённой. Мейтон повернулся спиной к нам, лбом уперевшись в стекло двери. Бен тоже завалился на бок во сне.

— Проснулся? — тихо спросила Линда, увидев меня в зеркало заднего вида…я кивнул ей.

— Я пойду прогуляюсь! …она открыла дверь и вышла.

Направилась к полосе кустарников, которые росли не далеко от нашего места, где стояла машина. Мне надо тоже выйти и прогуляться подумал я. Осторожно открыл дверь и вышел, но получилось, что невзначай громковато хлопнул дверью. По-моему, я всех разбудил. Ну ладно, подумал я, надо всем просыпаться и ехать дальше. Я пошёл в противоположную сторону, от того направления куда пошла Линда. На улице быстро теплело, птицы пели в лесу, насекомые летали. Тут было очень интересно. Наверное, если бы не наше задание, то можно было погулять и насладиться эти красочными моментами, вместе с Айли. Мне казалось, что с Айли я становлюсь сентиментальнее. Забота о ней приятна, хочется уберечь ее от всех событий. Дать надежду на спокойное будущее. Но у меня самого нет сейчас надежд ни на что. Год жизни возле моря в доме, дал возможность пожить в тишине. Было это тишиной или просто затишье? А сейчас это снова путь, но куда? Мне хотелось стабильности, уверенности в завтрашнем дне.

Погуляв немного по лесу, вернулся обратно к машине, но увидел, что Линда уже вернулась, а остальные отправились по своим делам. Подошел к ней.

— Как спалось Нилл?

— Не знаю, но вроде усталости от независимости нет!.. ответил я.

— Нам надо постараться доехать до места сегодня, ещё одну такую ночь мне не хочется пережить.

— Красивое здесь место, я погулял по лесу, там есть ручей! …сказал я.

— Да, если бы не эта война, то можно было бы попутешествовать по этому миру.

— Хотя вы знаете, эта война дала мне возможность побывать во многих местах. А так, я бы, наверное, сидела бы в своей деревне и жила обычной жизнью, и было всё бы обыденно и скучно. Но сейчас я бы сидел в своей деревне и просто хотел бы жить. Возможно, я уже насмотрелся на этот мир. …сказал я.

К нам подошли Мейтон и Айли. Айли обняла меня, уткнувшись носом в плечо.

— Ну, какие планы на сегодня? …спросил Мейтон.

— Надо сегодня приехать в Энлаг, отдохнуть и помыться. Начинать готовиться к миссии. Эти передвижения очень изматывают. Столько событий, голова просто не соображает! …сказала Линда.

К нам незаметно подобрался Бен. Он появился практически из неоткуда.

— Ага, вы тут стоите как утки в поле, где такая же ваша бдительность. К вам легко подкрасться. Противник не дремлет. А вы ещё спите!…сказал поучительно.

— Ты как, в состоянии ехать?…спросила его Линда.

— Мне не привыкать, Линда! …ответил он ей.

Путь был не близкий, и не совсем далёкий. По переменке нам удавалось поспать, сказывалось бдение ночью. Иногда я открывал глаза, если колеса попадали на крупные кочки и машину потряхивало, сразу смотрел на Айли, проснулась она или нет. Линда тоже спала временами. Мейтон тоже. Только Бен вел машину пристально вглядываясь в дорогу, в случае чего распознать угрозу, в виде военных машин «АНМ».

Я думал обо всех нас. Что нас всех связывает? Война, или желание жить в мире? Я уставал не физически, а больше психологически. Казалось, что я не могу заставлять тело действовать, уныние прокрадывалось в мои мысли. Я заставлял себя быть сильным, ради Айли и нашего будущего дитя, ради всей нашей команды. Мне нужны были силы, но я не знал откуда их взять, временами всё казалось бессмысленным. Постоянные метания, от долга и желанием жить в тишине разрывали мое сознание. Я хотел всё забыть, но всё помнил. Я думал о погибших родных и Виолет, о Флои. Увижу ли я снова Флои? Думал о Айли, как сложится её судьба и нашего ребёнка, если меня не станет. Иногда образы моей кончины переполняли моё воображение, и я старался гнать их прочь. Хотелось бы мне верить, что всё будет хорошо, но конца войны никак не наступало, она так шла. Возможно, я состарюсь и умру, но война будет продолжаться, и мои дети будут жить в этом мире, где идёт война.

Мы приехали в Энлаг поздно ночью, приходилось пережидать, пока движение военных машин, ближе к вечеру на дорогах не прекратилось. Бен тоже устал, это сказывалось на его походке и движениях век. Он медленно моргал. Не смотря на усталость, он всё же привез нас туда, куда было нужно. Я проснулся, когда мы уже стояли во дворе одного из домов, где был спрятан штаб сопротивления. Это был двухэтажный дом с большим двором и высоким забором. На территории росло несколько деревьев, стояла небольшая беседка с навесом от солнца. Это всё то, что мне удалось разглядеть в темноте. Нам повезло что «АНМ» здесь не было, они все сворачивали на шоссе в другой город, что находился рядом. Через него шла дорога в Затар. Там же и проходила железная дорога. Нас встретили люди из первой машины и проводили в дом. Нам выделили больную комнату на всех. Там стояло 6 кроватей. Мы вошли и просто попадали на них. Хотелось просто растянуться и вытянуть ноги.

— Какое блаженство! …произнес Мейтон лежащий на кровати.

— Да этого очень не хватало, надо бы принять душ! …сказала Линда..

— А он есть?…поинтересовался я

— Да, ребята сказали, что есть горячая вода, душ на первом этаже! …ответила мне Линда.

— Я пойду первый!…подскочил Мейтон быстро удалившись из комнаты.

Айли лежала на кровати рядом. Я смотрел на неё, она смотрела на меня. Как хорошо, что мы удачно добрались сюда, подумал я. Она отдохнёт. Выспится. Наберется сил. Я решил выйти подышать воздухом в комнате было непривычно тепло, мне казалось, что даже немного жарко. Спустился по лестнице и направился к беседке, чтобы просто расслабиться от мыслей. Я смотрел на темное небо и ярко горящие звезды. Кто же вы такие звёзды? спрашивал я их. В траве только стрекотали сверчки. Лёгкий прохладный ветер шевелил тихонечко листву на деревьях. В самом дворе было тихо из-за высокого забора. Через некоторое время вышла Айли с кружкой в руке, укутанная длинным платком из хлопка. На ней был чистая одежда, наверное она уже приняла душ.

— Я принесла тебе чаю милый. …сказала она, протягивая двумя руками чашку горячего чая.

— Спасибо Айли! …сказал я, взяв у неё из рук кружку и сделал глоток.

Чай был слегка горячим, но не обжигающим, по вкусу чувствовалось, что в него добавлены какие-то травы и ягоды. В конце была кислинка, которая добавляла тонизирующий эффект.

— Нилл, что с тобой произошло, расскажи свои мысли? Я вижу, что вы сами не свой, поделись со мной…села Айли рядом со мной, положив мне голову на плечо, и своей рукой коснулась моей щеки, погладив её.

— Айли, я очень переживаю за тебя, я не знаю, что будет, если я тебя потеряю.

— Послушай Нилл. Посмотри мне в глаза, я хочу, что бы ты знал, что, если вдруг меня не станет, ты не терзался о моей смерти, и не винил себя до конца своей жизни, я хочу, чтобы ты прожил новую жизнь. Не важно, сколько нам удастся быть вместе. Я помню и проживаю каждую минуту с тобой и ни о чем не жалею. Я люблю тебя, и это дает мне силы, не важно ошибаешься ты или прав в чем-то. Обещай мне, что у тебя будет новая полноценная жизнь, если меня не станет. Пообещай. сказала она мне смотря в глаза.

— Обещаю Айли. Тогда и ты сделай всё, чтобы сохранить себя и сохранишь наше дитя, если вдруг меня не станет! …сказал я.

— Обещаю Нилл… и с этими словами она потянулась к моим губам, нежно коснулась их, и мы обняли другого друга.

— Ой простите! Надо кое-что обсудить Нилл. …прервала нас Линда.

— Да говори Линда! …ответил ей я.

Через десять дней дня караван пойдет в Затар, вам с Мейтоном надо будет подготовиться к операции, подходящую одежду для путешествий вам найдут завтра, чтобы вы не сильно отличались от местных. Постарайтесь максимально близко рассмотреть, что там происходит и запомнить детали.

После этих слов Айли обняла мою руку на плече и уткнулась в него носом

— Мейтон уже в курсе? — спросил я.

— Да, я ему сказала, он в столовой сейчас ужинает! — сказала Линда.

— Какие-то ещё подробности есть об операции? — добавил я.

— Завтра будет больше подробностей о местности. В принципе пески и барханы. Вода будет во фляжках. Бинокль, чтобы дать возможность повнимательнее посмотреть, что там происходит. Там будет жарко, постарайтесь сильно днем не активничать, ночью будет прохладно, поэтому лучше двигаться ночью, экономьте воду. Возможно, что эта операция могла бы быть проще. Но после того, что произошло в Йоне с тем линкором. «ОАЭ», подняли всё «АНМ» на уши! Если бы «ОАЭ» хоть раз нормально планировало свои действия, и хотя бы согласовало что-то с нами, не было бы такого бардака! Такое ощущение, что там наверху сидят одни безмозглые олухи! Как я понимаю, там, в штабе, они просто передвигают фигурки солдат по своим картам. А умирают в реальности только наши люди. Иногда я думаю, что им вообще всё равно, кто и где погибнет, пока их бумажки с планами не сходятся. Мне что-то надо будет сказать по командованию. Так, что Нилл, постарайтесь.

— Я пойду налью ещё чаю. Линда, тебе налить? …спросила Айли.

— Да, будь добра. Спасибо, Айли. …тихо ответила Линда.

— Мнеказалось, что приказы начальства для вас непоколебимы.

— Знаете Нилл, не всегда нужно лететь и пробивать стену, по первому приказу. У меня была сестра. Она была старше меня, на пять лет, ей доверили возглавить ячейку сопротивления. Иногда ты понимаешь и видишь, что выполнить задачу невозможно. Как бы ты этого не хотел. Жертвы неизбежны. Надо иметь силу духа, чтобы оправить людей на верную смерть. Здесь внизу мы пешки, это надо понимать. Но мы видим людей. А там, на верху, они сидят и смотрят на нарисованные планы на бумагах. Там невидят людей, Нилл.

— Что с вашей сестрой? …спросил я.

— Она погибла, выполняя одно из безумных заданий «ОАЭ», она знала, что её люди не смогут выполнить задание и погибнут. Она сама взялась за это. Увы, она выполнила задание, но не выжила.

— О…я прошу прощения, я соболезную вам Линда!…извинился я.

Айли вернулась с чаем и протянула кружку Линде, та взяла её и сказала:

— Спасибо, Айли! …потом, посмотрев на нас добавила: — Я просто надеюсь, что когда-нибудь всё это закончится. Сделала глоток.

— Чай вкусный. Спасибо, Айли …добавила она.

Из темноты появился Бен, так внезапно, что все дрогнули от его голоса:

— Линда, надо поговорить!

— Оставьте нас одних, …сказала Линда.

Мы с Айли тихо удалились, стараясь не мешать им. Поднялись наверх, зашли в комнату. Мейтон уже спал, накрывшись одеялом, хотя в комнате было тепло. Айли легла на кровать и тут же свернулась калачиком, устало вздохнув, произнесла:

— Отдохни, милый, — сказала она, улыбаясь мне.

Я пошёл в душ, где теплая вода наконец смыла напряжение. Лег рядом с Айли, укрылся одеялом и ощутил, как сон медленно, но уверенно накрывает меня.

Перед тем как уснуть, я подумал о том, что даже в этом хаосе мы остаёмся людьми, которые заботятся друг о друге. Линда, Бен, Айли, даже Мейтон, все мы тянемся друг к другу, как утопающие к соломинке.

Два дня прошли в интенсивных сборах. Мы тренировади наши навыки и проверяли снаряжение, каждый раз убеждаясь, что ничего не забыли. В подвале дома было организовано место для тренировок: рюкзаки, ножи, пистолеты всё лежало в идеальном порядке. Линда с Мейтоном проверяли каждый элемент с такой внимательностью, что казалось, ни одна деталь не ускользнёт от их взгляда. Я и Мейтон повторяли инструкции, как будто боялись забыть что-то важное.

Бен был как всегда серьёзным. Он напоминал нам, что излишний риск и халатность могут стоить нам жизни. Не хватало только фразы «Наша судьба в ваших руках». Мы должны были держать всё под контролем. И если, что-то пойдет не так, нужно быть готовыми

Собирая рюкзаки, проверяя снаряжение, я не мог не думать о том, что ждёт нас в пустыне. Всё, что я пытался сделать, хоть как-то собрать свои мысли в кучу. Но иногда мысли сами по себе уводили меня в сторону, и я представлял, как в последний раз смотрю на Айли. Я знал, что, если что-то случится, мне будет очень тяжело с этим жить. Я не хотел, чтобы она переживала за меня, поэтому старался не показывать, своё беспокойство.

Наступил день отъезда, я нервничал ещё больше. Хоть Айли и старалась скрывать свои переживания, наше общение явно изменилось. Она стала более тихой, всё меньше шуток и смеха слышалось в её разговорах. Конечно, она подбадривала меня, видя, когда я замыкался в себе думая, что нас ждёт впереди.

Мы были на верху в комнате. На стуле стоял рюкзак с амуницией. Одежда бедуина лежала на кровати, Айли сидела с краю. Я посмотрел в окно, в низу стояла машина, которая должна была вести нас к рыночной площади. У машины, стояли Линда и Бен. Мейтон уже сидел в машине, они разговаривали, через открытое окно.

Я начал переодеваться. Снял с себя рубашку, оставил майку и легкие штаны. С собой взял запасной комплект штанов майку и лёгкий свитер если будет вдруг прохладно. Всё это, я ещё раз переложил в рюкзаке, чтобы по плотнее уложить с амуницией. Айли подошла и обняла меня с сзади. Я почувствовал её горячее дыхание у себя на плече, она обхватила меня руками вокруг груди.

— Всё будет хорошо, Айли. …сказал тихо я.

— Я знаю, Нилл, знаю. …сказало она, и я почувствовал как становится мокрым моё плечо.

Я развернулся к ней лицом и обнял её в ответ. Так мы постояли минуту, молча, стараясь выжать из этого момента прощания всё, что можно. Айли всхлипывала, когда вдыхала, делая глубокие вздохи. Послышались шаги на лестнице, и кто-то постучал в дверь.

— Нилл, время не ждёт, надо уже ехать! …сказал Бэн за дверью.

— Да Бен я сейчас, ещё минуту.

— Айли мне нужно ехать, милая! …сказал ей тихонечко я.

— Я знаю. Но я не могу тебя отпустить. …разревелась она.

— Тихо, тихо, любимая. …старался я её успокоить.

— Нилл, обещай, что ты вернёшься. …сказала она.

— Я обещаю Айли, я обещаю тебе. …сказал я, сильнее прижав к себе.

На улице два раза посигналила машина. Мы разомкнули наши объятия. Я, наспех одел халат бедуина, и подвязал пояс узлом. Схватил рюкзак и направился к двери, где своим голосом остановила меня Айли:

— Нилл, подожди. …сказала она.

Я обернулся, она подбежала ко мне и крепко поцеловала меня в губы. Я улыбнулся, и она мне в ответ тоже. Развернулся, открыл дверь и пошёл по лестнице вниз. Айли осталась в комнате. Внизу меня встретил Бен:

— Ты готов Нилл. …спросил он

— Думаю, да. …ответил я ему.

— Нельзя быть ни к чему готовым Нилл, понимаешь? Всегда будут обстоятельства, которые ты не учёл. …сказал он мне.

— Ты прав Бен. …утвердительно кивнув. — Бен, прошу тебя, моя личная просьба. Если что-то случиться сделай так, чтобы Айли осталась жива. Очень тебя прошу.

— Я понял тебя Нилл. …кивнул он мне одобрительно. Давай, иди, машина уже ждёт. …похлопал он меня по плечу.

Я вышел через дверь во двор, где своими высказываниями встретила меня Линда:

— Я думала уже, что вы не выйдите. …сказала она.

— Я ведь вышел.

— Садитесь в машину, вас уже заждались. …сказала она

Я посмотрел в окно второго этажа, у окна стояла Айли робко мне махая рукой. Я в ответ поднял свою руку в прощальном жесте и открыл дверь машины.

— Садитесь уже наконец, Нилл. …сказала Линда.

Я бросил рюкзак на заднее сиденье, ближе к противоположной двери, а сам уселся за водителем. Машина двинулась по направлению к рынку, откуда должен был начаться наш путь в пустыню.

Ну всё Нилл, вот и началось, сказал я себе. Мейтон сидел на переднем сиденье с водителем. И довольно улыбался.

— А ты знаешь Нилл, мы снова вдвоём! Снова нас закинула жизнь, в те обстоятельства, где мы можем рассчитывать друг на друга. Это ни хорошо, ни плохо, просто мы вдвоём! Констатирую факт. — проговорил Мейтон. Мне показалось, что он это сказал, немного язвительно. — Я не то, чтобы устал от такого количества людей, но правда, слишком много людей в окружении, тебе надо немного отдохнуть, перестать переживать о Айли. А то я вижу, что ты сам не свой последнее время. Посидим недельку в пустыне, отдохнем. Не переживай так, с Айли ничего не случиться, в конце концов там Бен и Линда.

— Я понял Мейтон, приму твои слова к сведению! …старался я не нагнетать сейчас обстановку, он, наверное, тоже переживает. Или хочет сказать мне, что из-за меня оказался тут, подумал я. В любом случае мне разборки в машине сейчас не нужны.

Машина двигалась медленно, огибая оживленный город. Водитель неторопливо маневрировал, чтобы избежать плотного потока людей. В такие дни караваны наполняли город жизнью: торговцы суетились, продавая свои товары бедуинам, а те искали лучшее по цене. У рынка толпился народ, и проехать было невозможно. Водитель остановился, обернувшись, сказал:

— Придется пройти пешком. Идите по главной улице, до большого красного флага на площади. Там собираются караваны. Я не смогу поехать дальше.

Я и Мейтоном вышли из машины, взяли вещи и направились в толпу. Вокруг мелькали лица, местные жители и приезжие, говорившие на языке, которого я не понимал. Некоторые пытались, что-то предложить, указывая на свои товары, но мы лишь коротко кивали им в ответ, стараясь не задерживаться.

В толпе народа, было легко узнать бедуинов: длинные одежды песочного и серого цветов, символы на их нарядах. Эти узоры, как я понял, обозначали принадлежность к разным кланам. Они не торопливо нагружали своих животных тюками, переговаривались между собой.

Нам, нужно было прийти к площади с красным флагом. Выйдя на один из рядов рынка, мы увидели в далеке возвышающийся флаг.

— Нам туда! …сказал Мейтон, показывая рукой в направлении флага.

— Мейтон, давай поговорим пока идём. …сказал я ему.

— О чем Нилл, ты хочешь поговорить? …спросил он, смотря вперед, обходя толпившихся людей вокруг.

— Я вижу, что ты чем-то не доволен Мейтон.

— А чему тут радоваться Нилл. Нас послали, по сути, на убой. Ты мастерски вляпался в эту историю. Еще и Айли туда затащил. Нет, чтобы жить нормально, у тебя в голове была какая-то херня с нашей миссией в самолёте. Что, ты за человек Нилл. Ты, когда-нибудь думаешь о тех, кто с тобой рядом? Скажи Нилл? Ты не думал, что всех подвергаешь опасности? …в его голосе звучала злость.

— Надо было, оставаться в Йоне и не идти с нами, плыть с Поэлосом и Тейном. …кричал я на него.

— Я пошёл только из-за Айли.

— Из-за Айли? …удивленно спросил я

— Да из-за неё, потому что вижу какая хрень твориться в твоей башке. Долг, мы обязаны, миссия. Ты ещё не наигрался Нилл? Тебя, что, там, патриотичная муха укусила?

— Ты не понимаешь Мейтон. …стал возражать я ему, и он перебил меня.

— Это ты не понимаешь Нилл, сейчас об Айли никто не позаботиться, если что-то случиться. Она мне дорога как человек, который близок мне как друг и во-вторых, она твоя жена. А сейчас, из-за твоих глупостей, мы едем в какую-то сраную пустыню. Всё Нилл, проехали, забыли этот разговор. …сказал мне он в лицо. Повернулся и продолжил путь в сторону флага.

Я, не зная, что ответить ему, просто двинулся за ним. Добравшись до центра, я увидел несколько караванов. Каждый принадлежал разным кланам, о чем говорили цвета одежды и разные узоры. Бедуины, загружали на своих быков товар и амуницию. Нам среди всего этого нужно было найти человека по имени Геуд Аль Зеид. Как он выглядел мы даже не представляли.

В руках у Мейтона был мешочек, расшитый бисером и наполненный ароматными травами. Линда сказала, что этот предмет этого человека. Ещё, Мейтону дали лист бумаги, на котором было написано имя этого человека. Мы показывали мешочек бедуинам и указывали на имя на бумаге. Вскоре один из них кивнул и указал на мужчину в длинном черном халате. Мы поспешили к нему чтобы не упустить.

Этот человек выделялся среди остальных: статный, с крепкими руками и жилистой фигурой. У него была короткая борода, смуглая кожа, а на пальцах сверкали кольца с камнями. Пояс, украшенный узорами, дополнял образ. В ножнах на поясе висел нож с изысканной кованой ручкой.

Когда мы подошли ближе, мужчина поднял взгляд. Он стоял спокойно. будто оценивал нас.

— Геуд Аль Зеид? — обратился к мужчине Мейтон.

Он постоял, посмотрев, на нас, а потом сказал:

Ближе к обеду, мы достигли места, где наши пути должны были разойтись. Мы выгрузились, взяв наши вещи. Геуд, ещё раз на нас посмотрел, и сказал, что мы самые интересные, не из местных, которых ему удавалось сопровождать через пустыню. Мы поблагодарили его, за мудрость и гостеприимство, которое он нам выказал. Потом он указал направление, куда нам нужно было двигаться. Я честно не понимал, как он ориентировался в этих песках, но сказал, что когда солнце, будет на той полосе песка, мы сможем увидеть то, что нам нужно. Это примерно, идти ещё час или два как мне показалось.

Я и Мейтон шли неспеша. Прошло около часа времени. Поднялись на высокий бархан и стали осматриваться. Тут меня охватила небольшая тревога. Мысли, что если мы вдруг заблудимся, то тут, можно блуждать бесконечно и просто погибнуть. Я теперь понимал, о чём предупреждал Геуд, о каких опасностях. Гробовая тишина, палящее солнце и бесконечный песок, внушали волнение. Можно было просто растеряться или сойти с ума от безвыходности. Хорошо, что мы оглянулись назад и увидели наши следы. На вид, они шли относительно ровно, от того места, где мы расстались с караваном Геуда. Но, это просто были мои доводы, в реальности моя ориентация на местности была бесполезной. Я не мог понять, как Геуд ориентировался здесь. Для меня всё выглядело одинаково. Волны песка, без единой точки отсчёта. Было ли это просто интуицией или чем-то иным, то, чего я не в состоянии постичь? Мы с Мейтоном решили, что нужно продолжить путь по прямой, как нам указал Геуд.

Продолжили путь, прошли ещё час, но ситуация усугубилась тем, что жара стала невыносимой. Песок нагрелся до такой степени, что поплыл волнами весь горизонт, чудилось что мы находимся в какой-то банке или аквариуме. Видимость стала не превышать и ста метров. Ощущение замкнутости и потерянности становилось более гнетущим. Я вспомнил слова Геуда «Если не видишь, не иди». Я, сказал Мейтону об этом и мы решили разбить лагерь здесь. Пока не будет, какой-то ясности, в каком направлении нам двигаться.

Ночь, спускалась на пустыню, солнце ложилось за горизонт. Мы просто лежали и бездействовали. Нам удавалось иногда поговорить. Мы, ждали темноты и когда жара спадёт. Выбрали небольшое место в песках, с впадиной, чтобы барханы нас закрыли, и разожгли костер. Был спор между тем, разжигать или не разжигать его. Но, так как мы были закрыты от общего пейзажа барханами, такой вариант нам показался оптимально безопасным. Решили разогреть консервы на огне и вскипятить немного чая. Ночь была тёмная и безлунная. Такой, что ходить можно было, только на расстоянии освещенности костром. Этот день, нас очень вымотал, так что, решено было быстро поужинать и лечь спать.

Утро, нас настигло порывами ветра и песком, который полностью всё закрыл. Это была не песчаная буря, но ориентироваться в таких условиях было невозможно. А пойти и потеряться проще простого. Мы сидели второй день на месте, только теперь всё осложнялось ветром с песком. Вчера жара и пески, сегодня ветер и пески. Будь оно проклято, это всё. Я отчаивался. Смотря на Мейтона, я понимал, что он, старался держаться, но в голосе его уже не было такой уверенности и азарта как в начале нашего путешествия. Он присел рядом со мной. Мы быстро уложили свои вещи в рюкзаки. Положили их рядом с собой, чтобы не потерять. Оба закрывались от ветра и песка капюшонами, и специальной маской для лица, из ткани. Ветер усиливался, мы сидели долго, очень хотелось пить. Ветер был такой силы что, песчинки просачивались через маску, били по открытым участкам кожи, это ощущалось как тыканье иголками. Гул стоял, неимоверный. Неизвестно, когда это могло закончиться, и не известно смогли бы мы, пересидеть так ночь? Я погружался в свои мысли об Айли. Слова прорицателя, что я снова её увижу, давали мне сил терпеть это испытание. Мне нужно было вернуться обратно. Во что бы то ни стало, я должен выжить. Я дал обещание Айли.

Спустя непродолжительное время, ветер поутих. Открылось солнце, стало нагревать песок и наши одеяния. Мы встали и начали отряхиваться от песка. Он сыпался ото всюду. И казалось, что его невозможно вытряхнуть полностью. Осмотревшись по сторонам, мы обнаружили себя, уже не во впадине между барханов, а совсем наоборот на небольшом холмике из песка. Картина поменялась кардинально. От привычного пейзажа ничего не осталось. Пустыню словно разгладили невидимой рукой. Вчерашние холмы превратились в обычные равнины из песка.

Мы не знали, как реагировать на то, что происходит с нами в пустыне. Толи радоваться от того, что мы ещё живы, или думать о том, что ещё один день, будет испытанием на нашу прочность, с каким-то, неопределённым финалом. Пустыня не делала исключений: она либо принимала тебя, либо уничтожила. А мы всё ещё надеялись, что её можно обмануть.

После того, как пришли в себя от произошедшего, мы осознали, что оказались совершенно не готовы к такому. Мейтон проверил припасы: еды хватит на пару дней. Если экономить, на четыре или пять. Это начинало напрягать ещё больше, и стоял главный вопрос: что делать дальше?

Карту, что дала нам Линда, будто издевалась над нами. Она была единственным ориентиром, но, вместо ясности только усиливала ощущение потерянности. Я и Мейтон, спорили друг с другом, до хрипоты, пока наконец не выбрали один из квадратов, где, по нашему мнению, мы могли находиться.

Солнце, медленно садилось за горизонт, превращая пески в безмолвное море. Это было красиво, но вместо умиротворения я чувствовал холодный страх. Мы достали наши матрасы, решили остаться на месте и не рисковать ночью. Пустыня не прощает ошибок, и это место явно не хотело нас отпускать.

Прошло ещё два дня. Мы старались экономить еду и меньше двигаться. Долго думали, стоит ли нам вообще продолжать эту миссию в таких условиях. Невозможность понять, куда нам двигаться, ограниченность ресурсов, сложные условия, делали успех этой мисси ничтожным. Надо, было просто выбираться из этой пустыни, любыми способами. Мы, сидели без ориентиров уже пару дней. Палящее солнце, нас просто сушило. С удовольствием ждали ночи, чтобы хоть как-то отдохнуть. Старались меньше двигаться. Экономили воду как говорила Линда.

Наконец, наступала долгожданная ночь. Казалось, что день длиться бесконечно. Я решил прилечь, и смотрел на звезды, которые постепенно загорались по мере того, как солнце заходило за горизонт. Мейтон, неустанно переминался на месте, то вставал и долго вглядывался в даль, то садился, тяжело вздыхая. Мои мысли, хаотично роились, и в тоже время была полная пустота в голове, на вопрос «что делать?» ответа не было. В какой-то момент, я стал проваливаться в сон. Образы Айли и моря, появились перед моими глазами, стало комфортно и тепло. Я, абсолютно забыл, что я в пустыне, полностью погрузившись в атмосферу сна. Через некоторое время, я почувствовал, что меня кто-то толкает, но я не хотел выходит из сна. Сквозь сон я слышал голос Мейтона который звал меня, но во сне, его не было, это казалось мне странным. Он всё-таки растолкал меня, я открыл глаза, не понимая почему я в пустыне, сознание не быстро выходило из сна, постепенно возвращая меня в эту суровую реальность.

— Нилл, Нилл, проснись же! — толкал он меня рукой.

— Амв. ммм… что-то мычал я, пытаясь открыть и проморгать глаза.

— Нилл проснись же, проснись! …говорил он, расталкивая меня.

— А… а…да что, что, что случилось!…подскочил я, увидев полную темноту вокруг.

— Нилл, смотри, смотри! …говорил он, держа меня за плечо, и указывая пальцем направление. Ты видишь? Ты видишь там свет? …возбужденно говорил он.

После сна, я стал пристально всматриваться в даль, и действительно, что-то было похоже на очень маленький огонёк. Но, он был настолько маленький, его почти невозможно заметить, только, если не смотреть прямо, а боковым зрением виделось отчетливее.

— Где наш бинокль, Нилл надо посмотреть, что это! …судорожно носился Мейтон

— В моём рюкзаке, посмотри! …сказал я, ещё не совсем проснувшись.

Мейтон пошалил в рюкзаке, достал бинокль поднялся на ноги, стал всматриваться в даль и замолчал. Я терпеливо ждал, когда он выдаст своё заключение, но мне тоже хотелось посмотреть, что это.

— Что там Мейтон? Ну скажи! …с неподдельным любопытством спросил я.

— Не знаю пока Нилл, но это источник света, сложно разглядеть, большое расстояние. Бинокль, увеличивает всего в четыре раза. Может костёр, а может что-то другое! …медленно говорил он, анализируя что видит.

— Дай я посмотрю! …сказал я, и Мейтон передал мне в руки бинокль. Я дунул на линзы словно сдувая с них песок, и тоже стал вглядываться в даль. Мейтон молчал, смотрел в сторону источника света. Смотря в бинокль на мгновение мне удалось увидеть маленькую вспышку, у того-же источника света. Как мне увиделось, вспышка, была белого холодного оттенка. Сам свет, который горел в дали, был теплого желтого цвета.

— Вспышка! …произнес я.

— Что вспышка? …озадаченно спросил Мейтон

— Я видел вспышку!

— Уверен? …опять спросил Мейтон.

— Да, она отличалась, от того света, который горит! …ответил я.

— Надо посмотреть по ближе. Надо туда пойти Нилл, пока не наступило утро, иначе мы потеряем ориентир! …уверенно сказал Мейтон, будто в нем откуда-то появились силы.

— Может это мираж или обман! …сказал я.

— Как я понимаю миражей ночью не бывает, Нилл. Тем более солнца нет, если бы это было просто стекло, которое отражало нам солнечный свет! Надо идти туда Нилл. …уверенно говорил Мейтон, собирая свои вещи в рюкзак.

— А если это «АНМ»?…разводя руками спросил я. Мне так не хотелось бродить по ночной пустыне, но понимал, что это единственная зацепка в нашей ситуации.

— Пусть даже «АНМ», они знают дороги, наверняка там есть какие-то ориентиры чтобы их транспорт постоянно приезжал на место раскопок. Ну давай Нилл, собирайся. Надо идти.! …сказал Мейтон. Взял у меня из рук бинокль, повесил его на шею и двинулся по направлению огня.

— Ну вот опять! …подумал про себя. Я молча повиновался. Собрался и пошёл за ним, потому-что другого выбора не было, может я и был с ним в чём-то не согласен, но сейчас это было самое разумное решение. Постепенно догоняя его, я говорил сам собой. — «А вдруг это другие бедуины, у них можно спросить не видели они «АНМ», «Лучше бы, если это были бедуины!!» бормотал себе под нос, приближаясь к Мейтону. Я поравнялся с ним, он шёл очень уверено и быстро.

— Почему не могли увидеть этот огонь раньше?

— А вдруг это бедуины!! … спросил я.

— Тем более надо поторопиться, утром бедуины тронуться в путь. Нам надо успеть до рассвета. …ответил он.

— На всякий случай Мейтон, ещё вопрос. Если это «АМН» и нам вдруг придется отступать, куда будем бежать в каком направлении? У нас есть какой-то план? …взволнованно спросил я.

— Нилл, давай сейчас меньше вопросов, надо пока просто идти! …остановился он, взял в руки бинокль и посмотрел в сторону огня, чтобы свериться в правильности направления. — Давай Нилл идём, времени мало… сказал он и пошёл.

Путь в темноте был сложным, из-за подъёмов на небольние барханы, то спусков вниз. Мейтон несколько раз останавливался по пути, смотрел в бинокль, чтобы разглядеть детали увиденного. Нам казалось, что мы ближе и ближе, но так всё же, не могли достичь того места, куда стремились. Начинало светать, Рассвет, начался именно с той стороны откуда горел свет. Мейтон начал расстраиваться, из-за того, что мы не успеваем, и сам источник света становится не различим на фоне поднимающегося солнца.

— Ах, проклятье, не успеваем, Нилл! …нервно выдохнул Мейтон, резко остановившись. Он снял рюкзак с плеч, опустился на колени, достав фляжку, сделал несколько глотков.

Солнце, медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая песчаные барханы в мягкий золотистый свет. Лёгкий ветерок шевелил песчинки, и те, словно живые, плясали в воздухе, облепляя наши лица и одежду.

— Всё, надо передохнуть. Дальше нет смысла идти. …сказал он, тяжело дыша. Его руки, казалось, двигались механически, когда он доставал из рюкзака матрас из шкуры вьючного быка.

— Я устал, Нилл. Я устал. …пробормотал он, устраиваясь на матрасе. Его глаза закрылись, а тело обмякло.

Я стоял рядом, глядя на него. Это был не тот Мейтон, которого я знал. Всегда уверенный, полный энергии, сейчас он казался человеком, который борется с собственным надломом. Усталость, скапливавшаяся в нас обоих, была физической и моральной.

Мои ноги гудели от усталости, но я не позволял себе упасть. 'Если он сломается, то, мне придётся нести нас обоих', …подумал я. Оставалось только ждать, когда у нас появится новый стимул чтобы идти дальше.

Я мог ещё идти, но не мог оставить Мейтона здесь одного. Я его потом не смогу найти. Отдохнуть, надо было нам обоим. Мысль о том, что это могли быть бедуины, которые могут собрать свою ночную стоянку и двинуться дальше не давала мне покоя. — Ладно, пусть будет как будет, подумал я. Положил рюкзак, попил воды, и тоже улёгся отдыхать.

Через какое-то время я проснулся от того, что, что мне каким-то образом попала в нос песчинка, и чихнул. Мейтон спал как убитый. Я достал карту и сделал несколько отметок, пытаясь вычислить, где мы могли быть, исходя из того, где мы были до этого и как двигалось солнце. Но в пустыне невозможно было быть уверенным в чем-либо.

Мне казалось, что я схожу с ума. Пустыня изводила меня. Четыре дня, всего четыре дня, но каждый момент тянулся как вечность. Вокруг нет ничего, кроме желтого песка и белого неба, что висит как тяжёлое бремя. Песок, сдвигаемый ветром, будто шепчет мне что-то, или это я слышу шёпот? В его шуршании я вдруг различаю голоса. Голоса Айли, Виолет… их лица, их слова. Всё смешивается в одно. Песок. Он просто невыносим, он повсюду.

Я думаю, правильные ли решения мы принимаем? Или просто цепляемся за жизнь, пытаясь не сдаться? Мы здесь всего четыре дня, но растерянности такой я не испытывал никогда. Ощущение, будто что-то упускаем, не оставляет. Это бред. Всё, что происходит, кажется полным абсурдом.

Я не мог думать о Айли. Не мог. Всё в пустыне стало чуждым, пустым, как и мои собственные мысли. В этом нескончаемом песке и жаре, она казалась такой далекой, как если бы она не существовала. Я злился на себя, за то, что не могу держать себя в руках. Я не хотел думать. Просто хотел, чтобы это всё закончилось, и я оказался, где-то в родной деревне, где был бы порядок, хотя бы на секунду. Но пустыня не отпускала, и голова не хотела работать. Я видел, как Мейтон просыпается, пьет воду, и садится, обняв колени. Он смотрит на меня и с иронией говорит:

— Как вам такая сказка, Мистер «Острый меч»?

И он смеется. Смех в слезах. Знаете, странно, но его смех как-то не совпадает с тем, что я чувствую. В этом смехе есть что-то! Что-то, что не дает мне сдаться. Он тоже, не понимает, что делать. Так и сидим, вдвоем, и смеёмся, чтобы не сойти с ума.

Мне в голову пришло выражение: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Но, честно говоря, в этот момент мне казалось, что пустыня должна меня убить, чтобы прекратить всё эти мучения.

— Мейтон…сказал я, с трудом, прерывая тишину.

— Да, Нилл?… отозвался он, не отрывая взгляда от горизонта.

— Если мы выберемся отсюда, пообещай, никому, не рассказывать про Мистера «Острый Меч».

Мейтон посмотрел на меня, его глаза слегка заискрились.

— А если не выберемся? …с улыбкой спросил он.

— Тогда можешь рассказать всем! …ответил я, и оба, наконец, разразились смехом. Мы так смеялись, как будто смех, это то, что удерживало нас полного безумия.

Мы смеялись, и вдруг мне стало так больно, будто всё накопившиеся чувства сжались в клубок, застрявший в горле. Не было ни сил, ни возможности освободиться. Всё, что я ощущал, будто что-то нарастало, как будто меня разрывает изнутри. Я встал, и истошно, с яростью выкрикнул:

— Аааааа! Аааааа! Аааааа! …мой крик разнесся по окрестностям, эхом отдаваясь в пустом белом небе. Я расставил руки в стороны, как бы, отдал себя в руки пустыни, надеясь, что это хоть как-то облегчит этот ад, что раздирал меня изнутри. Глубокие вздохи, сменяли один крик, но ничто не принесло облегчения. Я смотрел в пустыню, и наверное, пустыня смотрела на меня таким же взглядом.

Я медленно повернулся, и внезапно вдалеке заметил дым. Это был тот же участок, где ночью горел свет. Я застыл, немножко оступился, увидев это. Сердце пропустило пару ударов. Этот дым, он привёл меня в чувство. Всё, что произошло несколько секунд назад, как будто выветрилось из моей головы, как будто ничего не было. Вместо отчаяния, которое, ещё недавно сковывало меня, теперь внутри что-то забилось. Это было побуждение. Действие. Нечто сильное, что поднималось из глубины и заставляло меня снова двигаться.

— Мейтон, там дым!…сказала я, ощущая, как возбуждение быстро захватывает меня.

Он вскочил, глаза мгновенно стали настороженными, он тоже повернулся к горизонту, глядя в тот же дым. Несколько секунд молчания, и мы начали собирать свои вещи, торопливо и немного неуклюже. Что-то внутри нас, снова проснулось. Мы поняли, что сейчас, не время для размышлений, и быстро начали двигаться. Стараясь не терять ни минуты. Барханы, как и раньше, поднимались перед нами, но сейчас они казались менее тяжёлыми. Мы были готовы идти, несмотря на солнечный свет, потому-что теперь у нас был ориентир — дым. Он был нашим шансом.

Ещё пять часов пути по пескам, дались нам не легко. Начинало уже темнеть, и это было нам на руку. Мейтон постоянно смотрел на ориентир через бинокль, и это был тот самый лагерь «АНМ». Он отчётливо видел в бинокль силуэты техники. Темнота скроет нас от врага, мы сможем подобраться по ближе. Как такового плана у нас не было, как действовать. Решили просто наблюдать, а там может какой план и созреет. Надо рассмотреть всё поближе, фантазировать можно сколько угодно, но реальные вещи, они реальны.

Наконец, мы подобрались на расстояние примерно трёх километров от лагеря. Спрятались за барханом. Мейтон пополз к вершине, чтобы разглядеть обстановку. Я же был голоден и решил открыть пару консерв. Пусть они были не подогретыми, но и так можно было нормально поесть. Нарезал хлеб и начал жевать, когда Мейтон вернулся.

— Ну что там, Мейтон? …спросил я, жуя кусок хлеба.

Он схватил ложку, откусил хлеб, взял из банки консервы рыбы, и не спеша, стал жевать.

— Ну что ты видел? … повторил я.

Мейтон вытер рот и заговорил спустя минуту, тщательно подбирая слова.

— Двадцать машин, два танка, палатки для пехоты, какие-то ящики. С этой стороны не видно, но кажется, там у них проложены рельсы и есть поезд.

Я задумался. Рельсы, поезд. Это значило, что они не просто стояли здесь. Они собирались копать тут долго. — Ты уверен, что это поезд? …спросил я.

Мейтон кивнул.

— Да, это точно поезд. Видно, что они его используют для транспортировки техники, или ещё чего-то.

Я медленно съел ещё кусок хлеба. Вокруг стояла тишина.

— Мейтон, я подумал, тут. Может быть, если мы тут, то попробуем, что-то сделать, с нашей миссией.

— Нееееет Нилл. Ты совсем спятил? …возмущенно сказал он мне.

— Мейтон, послушай, это шанс!

— Какой шанс Нилл? Угробить нас? Я даже не представляю, как мы вообще ещё живы. Просто чудо какое-то, что мы нашли этот лагерь.

— Мейтон послушай, нам надо всего лишь понять, что они копают, понимаешь. …старался уговорить я его.

— Так, как ты хочешь это понять? Нилл, скажи честно, ты хочешь впечатлить Линду? …с ехидством спросил меня.

— Нет, Мейтон, подумай сам, мы нашли лагерь «АНМ», нам всё равно нужно выбираться отсюда. Пешком идти исключено. У нас мало припасов.

— Что ты предлагаешь? …спросил он меня.

— Нам нужно сесть на поезд «АНМ». Это самый быстрый способ покинуть пустыню, понимаешь? …медленно разъяснял я ему.

— Ай, Нилл, у тебя какие-то бредовые идеи. …возражал он мне.

— Хорошо, давай тогда, ты сам всё спланируешь. …предложил я ему.

— Я? …спросил он.

— Да, я буду выполнять всё что ты скажешь! …сказал я.

— Всё равно шансов на успех мало. …ответил он.

— Но мы хотя бы попытаемся. …старался я.

— А, ладно Нилл, на этот раз всё будет, по-моему. …сказал он, а я одобрительно кивнул ему. — Доставай блокнот, Нилл, и записывай всё, что видишь!…, его голос стал более резким. — И ещё, надо внимательно смотреть, как двигаются их патрули. Возможно, нам придётся просидеть тут ещё пару дней.

— Пару дней? Ты сума сошёл? Это долго Мейтон. Мы и так, по-моему, задержались уже. …возмутился я.

— А ты как хотел, просто прийти сюда, зайти в лагерь и сказать: «Здравствуйте, я агент "ОАЭ", переодетый в бедуина, с разведывательными целями!» …он встал и развел руками. — «Мы здесь, чтобы сообщить нашему командованию, что вы тут что-то накопали!», так ты себе это представлял, Нилл?

— Ну не совсем так, но хотелось бы как-то побыстрее выбраться отсюда, …ответил я, чувствуя, как нарастает его раздражение.

— Нилл, ты ведёшь себя как ребенок! …произнес Мейтон с неприязнью. — Ты что, совсем страх потерял?

Наблюдения шли не так быстро, как хотелось бы. Мы записывали всё, что могли заметить, но чувствовали, как время тянется. Уставшие, но всё же собранные, мы фиксировали каждый патруль, каждый отбой, каждый момент, когда они загружали ящики в поезд. Время шло, и мы понимали, что все эти записи, это наша единственная информация. Каждый день, это шанс, и нам нужно было использовать его на полную.

Я заметил, что поезд уходит ровно в то время, когда солнце ещё не поднялось высоко. Локомотивы, стоящие на концах состава, кажутся не просто частью их логистики, а системой, которая позволяет «АНМ» быстро работать, не тратя время на разворот. Все продумано до мелочей. Мы не знаем, когда следующий поезд приедет, но мы знаем, что нам нужно внимательно подготовиться. Разузнать про то, что здесь они ищут, и убраться прочь из этой пустыни.

Наблюдения за лагерем, показали, что после отправления поезда, у «АНМ» наступает короткий перерыв. Рабочие расходятся, а обстановка становится менее напряженной. Именно это небольшое «окно», мы и планировали использовать. Мы знали, что риск есть в любом случае, но у нас не было выбора. Нам нужно было узнать, что они прячут в этих ящиках и почему они так важны.

Первый вариант плана казался сложным, но возможным. Проникнуть на территорию лагеря, отсидеться где-нибудь в тени, дождавшись, пока рабочие уйдут на перерыв, и осторожно забраться на вагон. Скрытно расположиться между ящиками на платформе, оставаясь незамеченными, и дождаться, пока поезд тронется. Мы понимали, что, если нас заметят в лагере, второго шанса не будет, нас либо задержат, либо убьют.

Второй вариант был не менее рискованным, но казался чуть сложным. Мы могли спрятаться где-то вдоль железнодорожного полотна, за барханами, чтобы оставаться вне поля зрения патрулей. Когда поезд начнет движение, нам нужно будет выбрать момент и запрыгнуть на платформу с ящиками. Проблема заключалась в скорости поезда. Если он начнет разгоняться слишком быстро, шанс запрыгнуть будет потерян, а вместе с ним и возможность выполнения миссии и отправки домой. Конечно, можно было идти, вдоль железной дороги по пустыне, но, это заняло бы такими темпами, ещё пару или тройку дней, а вода у нас кончалась.

Мейтон долго молчал, вглядываясь в карту и рельсы вдалеке.

— Если мы будем сидеть здесь слишком долго, мы можем упустить шанс вообще. Я за второй вариант, я уверен, что так будет лучше. Спрячемся в песке. Будем осторожны, нас никто не заметит. …сказал Мейтон.

Я задумался. Риск второго варианта был велик, он оставлял больше шансов на отступление, если что-то пойдет не так.

— Ладно, попробуем сделать это. Надеюсь, твоя уверенность нас не подведет, Мейтон.

Мы начали готовить всё необходимое для операции. Оставить, что-то лишнее было нельзя, но и перегружаться было опасно. Риск был велик, но мы уже слишком далеко зашли, чтобы остановиться. Выполнение этой миссии, хоть как-то оправдывало, наши муки в песках.

С наступлением вечера мы обошли лагерь «АНМ», двигаясь в тени барханов, чтобы детально рассмотреть поезд через бинокль. Осмотр показал важную деталь, которую мы раньше упустили: за ведущим локомотивом находился вагон с охраной. Это добавляло сложности нашему плану. Мы могли только гадать, сколько человек находилось внутри и как они были вооружены.

— Чёрт возьми, это меняет дело! …прошептал Мейтон, отрываясь от бинокля и передавая его мне. — У нас теперь меньше времени, чтобы действовать. Надо подумать ещё разок. Может рассмотреть первый вариант?

Я поднес бинокль к глазам и начал изучать задние вагоны. Ничего не указывало на усиленную охрану позади состава, но передняя часть определённо выглядела проблемной.

— Нам придётся использовать поворот. …сказал я, опустив бинокль. — Если передняя часть поезда начнёт заворачивать, задние вагоны окажутся вне прямой видимости. Это наш шанс.

Мейтон кивнул:

— Ты понимаешь, что на это у нас будет всего несколько секунд? Промахнёмся, и поезд уйдёт. А с ним и наша миссия. …напряженно произнес Мейтон.

— Понимаю. Но другого пути нет. Залезть в лагерь мы не сможем, там слишком много охраны. Это наш единственный шанс. …ответил я.

Мы изучали маршрут состава, до самой ночи, запоминая, где поезд будет сбавлять скорость на поворотах. В один из таких моментов мы и планировали действовать. На бумаге всё выглядело просто: спрятаться рядом с рельсами, дождаться, пока поезд замедлит ход, и запрыгнуть на один из задних вагонов.

Но в реальности всё было иначе.

Когда план был утверждён, мы отошли назад, чтобы подготовить снаряжение. В животе скручивало от голода и нервов, но времени оставалось мало, как и еды.

— Ты готов, Нилл? …спросил Мейтон, глядя на меня в полумраке.

— Нет. А ты?

— Тоже нет. Но это, никогда никого не останавливало. …усмехнулся он, но в его голосе была напряжённая серьёзность.

Мы переглянулись и встали, глядя на рельсы, ведущие в темноту. Впереди нас ждали, лишь шум колес и несколько секунд, чтобы сделать всё правильно.

Я немного поспал в ожидании утра. Мейтон сидел на страже, внимательно наблюдая за обстановкой, чтобы не пропустить поезд. С каждым часом, ночь становилась всё тише, и я чувствовал, как напрягаются мои нервы. Время тянулось медленно, и я, как и всегда в такие моменты, пытался найти утешение в привычных мыслях, чтобы не думать о том, что нас ждет.

Но, когда я взглянул на рассвет, что пробивался через темные барханы, ощущение беспокойства не покидало. Я заметил, что небо за горизонтом, стало красным. Тот красный закат, который я наблюдал вчера, предсказал мне, что утром будет сильный ветер с песком. В голове пронеслась старая поговорка Поэлоса, которую он когда-то говорил: «Солнце красно с вечера — моряку бояться нечего».

Я вспомнил, как четко вчера вечером светилось небо, предвестник того, что пустыня готовится встретить нас ветром и песком. Это хорошо играло нам на руку.

Я сказал Мейтону, что желательно переместиться по ближе к железнодорожным путям. Скоро будет песок и ветер, так что, нас не заметят даже если мы будем очень близко. Пустыня закроет нас от врага. Нам останется благополучно сесть на этот поезд. Мейтон послушал меня, хотя был не совсем уверен. Мы переместились ближе. Ветер начинал усиливаться. Это говорило о том, что скоро поднимется в воздух песок. Мейтон сказал, что, надо оставить один рюкзак. Оставить воду и по одной консерве, ну и пару кусков хлеба. Остальное это лишнее. Я сказал оставить ножи, блокнот, и бинокль. Пистолеты и прочее мы прикопали в песок.

Ждать пришлось не долго, Поезд показался в далеке.

— Отлично Нилл ты готов?…спросил Мейтон.

— Ну можно сказать и так! …ответил я.

Ветер усиливался и начал поднимать песок понизу. Мы стали укрываться, усевшись ближе к рельсам. Песок поднялся выше головы. И нас почти уже не было видно. Мы слышали рёв локомотива, и стук колёс. Он приблизился. Ведущий локомотив проехал, так, что под нами дрожала земля. И стоял такой гул, что даже если бы Мейтон кричал не в ухо, то вряд ли я его нормально понял. Огромная мощь у этой махины. Замедляя ход перед поворотом, ведущий состава проехал вперед, с вагоном охраны и ещё несколькими вагонами-платформами. Но к нашей удаче, погода сделал своё дело. Не имея возможности ехать при плохой видимости, состав остановился. Это очень обрадовало нас, о такой удаче можно было только мечтать. Мы спокойно под покровом бури, залезли на состав, там, где были ящики. Они были хорошо закреплены и накрыты защитными брезентовыми покрывалами для защиты от погодных условий. На одной платформе ящики были загружены не полностью, и имелось приличное расстояние между ними. Это позволило нам с Мейтоном проникнуть в это пространство, под укрывной материал. Мы оказались своего рода в палатке между ящиками, хорошо защищенные от песка.

Поезд стоял долго, мы успели даже по спать, облокотившись головой и спиной на ящики. Сами мы не слышали, когда буря стихла. Поезд начал движение, вагоны резко дернулись это нас и разбудило. Поезд разгонялся, снаружи всё, казалось, спокойным. Только качание платформы и стук колес были нашими спутниками на этот момент. Уставшие, но довольные, мы ехали прочь из этой пустыни. Я не мог поверить, что у нас получилось это сделать. Да мы не смогли увидеть, что там раскапывают в пустыне, но по крайней мере у нас есть возможность увидеть груз. Мейтон проговорил:

— Надо посмотреть, что в этих ящиках, это единственное что сейчас можно сделать, чтобы миссия была хоть как-то более-менее успешной.

— Давай глянем что там. …согласился я.

Слегка откинули укрывной материал, чтобы осветить пространство, и принялись рассматривать груз. Ящики были хорошо сколоченными из прочной древесины. Виднелось на них клеймо «АНМ» и надпись «Собственность АМН», «не бросать», «не кантовать».

— Как мы их откроем Мейтон, кроме ножей у нас ничего нет? …поинтересовался я.

Мейтон стал думать. Здесь, конечно, пригодилась бы монтировка или лом, но ничего из этого поблизости не было.

— Давай просто, расковыряем ножами отверстие и посмотрим.

— Хорошо! …согласился я.

Мы долго старались расковырять один ящик, было ужасно неудобно, в ограниченном пространстве. Поезд ехал очень быстро. Платформу постоянно качало, периодически я терял равновесие. Через некоторое время, после долгих усилий мне удалось проковырять отверстие и вставить в него нож, чтобы было удобнее расширять по кругу. Отверстие вполне подходило чтобы туда можно просунуть руку. Но осветить пространство в ящике не представлялось возможным. Я просунул руку в отверстие и стал пытаться нащупать что ни будь. Мне попался какой-то предмет. На ощупь был он холодный. Я попытался взять его и вытащить руку. Мы были удивлены, когда я вытащил статуэтку из камня, по структуре напоминающий агат.

— Что за ерунда, статуэтки, они это серьезно? …удивленно произнес Мейтон. «ОАЭ» боится, что эти статуэтки — это супероружие? Что за хрень Нилл. …возмущенно сказал Мейтон.

Я тоже не могу понять. …ответил я.

— Давай, ещё посмотри, что там.

Я опять просунул руку в отверстие и опять нащупал что-то, вытащил. Это была ещё одна статуэтка. Мы оба смотрели на этот антиквариат и недоумевали.

— Нас, что, послали за этим в эту проклятую пустыню? Они что издеваются? …сказал Мейтон, и его недоумение сменилось нервным состоянием.

— Я тоже, не понимаю Мейтон.

— Посмотри ещё, не торопись постарайся нащупать что-то интересное сколько хватит руки.

Снова моя рука полезла в ящик. Долго прощупывая, на предмет необычности, я ничего не нащупал и достал ещё одну статуэтку.

— Да что это за издевательство. …произнес Мейтон.

Я просто молчал и не понимал, что всё-таки происходит. Я сложил все эти статуэтки обратно в ящик. Мы молча сели, оперившись спинами на ящик.

— Что мы скажем Линде? …спросил я

— Ничего, скажем что «АНМ» собирает большую коллекцию статуэток.

— Статуэтки? …спросил я.

— Да! А что ей ещё сказать, если кроме этих статуэток ничего нет! …тихо сказал Мейтон уперевшись куда-то взглядом в даль.

— Может мы что-то упустили Мейтон?

— Надо было лезть в их лагерь, посмотреть, всё-таки, что там они капают! …выдохнул и произнес — Дерьмо!!! Я не хочу возвращаться обратно Нилл!

— У меня тоже нет желания! …утвердительно сказал я. — Зачем эти статуэтки «АНМ»? Зачем, столько всего нужно было отправлять в пустыню? Могли бы копать, нанять просто бедуинов для охраны поставить несколько человек и спокойно возить.

— У меня нет ответов на это Нилл. …грустным голосом произнес Мейтон.

Дальше начинало темнеть. Мы проковыряли ещё пару ящиков, но картина нас не сильно удовлетворила. Статуэтки и какие-то предметы быта. Лохмотья, всякая разная ненужная, как нам казалось ерунда. Казалось, это крах нашей операции. Мы сели, прикрыв глаза, пытаясь прийти в себя и переварить всё, что произошло. Осознание, постепенно настигало нас, и от этого становилось мучительно невыносимо психологически. Всё, что было сделано, было напрасно. Поезд неумолимо двигался по пустыне. Мы решили, что покинем состав к утру, где-нибудь в лесном массиве, чтобы не сильно быть заметными на открытой местности.

Было, наверное, уже к полночи стало достаточно темно, звезды уже зажглись на небосводе. Я был в полудрёме, под тихое укачивание вагона. Мейтон сидевший рядом стал расталкивать меня локтем.

— Нилл, Нилл смотри! …я приоткрыл глаза, но не понимал куда смотреть. Смотри туда Нилл.

Поезд поворачивал, чуть накренившись, по ходу движения на повороте. На третьей вагон-платформе от нас, стояли прикрытые ящики, но из одного из них, сквозь доски, явно пробивался свет.

— Ты видишь Нилл? Свет! …тихо с азартом, сказал Мейтон.

— Да Мейти, думаешь надо взглянуть?

— Несомненно Нилл. Несомненно.

Я, не мог сказать, что мы испытали радость в тот момент, но это был ещё один стимул, чтобы действовать. Мы, взяли с собой ножи и стали перебираться к той платформе. Мы были как два хищника в ночи, что преследовали жертву, подбираясь всё ближе и ближе. Ящики на той платформе были надёжно закреплены. Закрыты металлическими замками и стяжками. Приблизившись, мы стали аккуратно расширять щель. Свет пробивался всё ярче. Решили, что нужно сделать отверстие побольше чтобы максимально рассмотреть. Наконец, нашему взору было доступно то, что мы никогда не видели, а могли просто додумываться что это. Это было похоже на металлический прибор, корпус которого был покрыт какими-то орнаментами и символами, словно теснённые на его поверхности. Никаких швов и никаких болтов. Отдельные блоки, пристроенные к нему, светились разными огнями, показывая какие-то символы, которые я, никогда не видел. Просунул руку чтобы изучить предмет. На ощупь, он не был холодный, но выглядел как металл. Взял нож и решил его ткнуть, чтобы посмотреть, что это. Но нож просто скользил по поверхности предмета, не нанося ему никаких повреждений, даже царапин. Внимательно с замиранием, поочередно, мы прислонялись к отверстию в ящике, изучая взглядом этот за предмет. Он выглядел удивительно, наша фантазия, не позволяла нам помыслить природу этого предмета и его назначение. Через минут тридцать или сорок заговорили меж собой:

— Как ты думаешь, что это Нилл.

— Не знаю! …сказал я ошарашенно, доставая, блокнот и карандаш из кармана.

— Вот, и я не знаю. Первый раз вижу такое…ответил сам себе Мейтон.

— Да, зарисуй его. Нам нужно, хоть, что-то показать. …его голос был хриплым от усталости.

Я достал блокнот и карандаш, стараясь максимально точно, передать детали прибора: символы, светящиеся на панели, загадочные узоры. Всё это напоминало что-то из древних легенд.

— Думаешь, это то, что искали «ОАЭ»? — спросил я, продолжая срисовывать детали.

— Без сомнений. Либо это, либо мы рискуем ради груды бреда, который никто не сможет объяснить. Но, этот груз явно важен! … ответил Мейтон, внимательно разглядывая светящиеся панели.

Когда я закончил рисунки, мы переглянулись. Наконец, у нас было что-то.

— Запомни, Нилл, без нас, эти рисунки, просто бумага. Мы обязаны, донести это до штаба. …голос Мейтона был твердым, как никогда.

— Я понял. Пошли обратно, пока нас кто-нибудь не увидел из охраны, …сказал я, осторожно прикрывая отверстие в ящике.

Я чувствовал, что груз ответственности становится тяжелее. Но теперь я знал: наша миссия приобрела новый смысл. Мы вернулись на нашу платформу. Я сел, опираясь на один из ящиков, и вытянул ноги, чувствуя, как усталость снова начинает брать верх. Мейтон плюхнулся рядом, потянувшись за рюкзаком.

— Ну что, Нилл, поедим напоследок? …спросил он, открывая рюкзак. — Последняя консерва. Зато не придётся тащить лишний вес.

— Давай, …ответил я, доставая хлеб и нож.

Мейтон, раскрыл банку с рыбными консервами, и мы принялись есть. Было тихо, если не считать слабый шум ветра, трепавший брезент что урывал ящики и звуки движущегося поезда.

— Знаешь, Нилл, …заговорил Мейтон между глотками. — Я всё думаю. Эти статуэтки из ящиков. Может, это не совсем пустая находка?

— Что ты имеешь в виду? …спросил я, глядя на него с лёгким недоумением.

Он достал из кармана одну из статуэток, которую прихватил, когда я не заметил. Это был небольшой резной предмет из камня, похожего на турмалин, с замысловатыми узорами.

— Нам понадобятся деньги, Нилл. Я не знаю, что нас ждёт впереди. Но, если увидим где-то торговцев или бедуинов, такие штуки могут оказаться ценными! …сказал он, крутя статуэтку в руке.

— Ты серьёзно думаешь, что её кто-то купит? …скептически спросил я, разглядывая её.

— Почему бы и нет? …Мейтон усмехнулся. — Люди любят всё загадочное. А такие вещи, явно тянут на что-то древнее. Если нам, не удастся доставить информацию до штаба, хотя бы, что-то полезное из этого получится. …проговорил он, жуя.

Я молча кивнул, обдумывая его слова. Он мог быть прав. Вещи определённо были чем-то особенным, и, даже если мы не понимали их значение, кто-то другой мог это знать.

— Ладно, оставь себе. Может, действительно пригодится, …сказал я, доедая последний кусок хлеба.

— Уже оставил! …ответил он с ухмылкой, пряча статуэтку в карман.

Мы доели консерву, убрали всё лишнее в рюкзаки и привели себя в порядок, готовясь покинуть поезд на ближайшем подходящем месте. Поезд, плавно двигался, вагон качался под мерный стук колёс. На горизонте, виднелся тусклый свет рассвета.

Лесной массив подступил ближе, и песок пустыни сменился мягкой зеленью. Я сидел, облокотившись на ящик, чувствуя, как поезд уносит нас, прочь от пустыни и ближе к Айли.

— Всё Нилл, рассвет, …сказал Мейтон, встряхивая меня за плечо. Его голос был хриплым, но энергичным. — Это наш шанс. Лес начался, надо спрыгивать.

— Думаешь, это лучшее место? …спросил я, потирая глаза. Внутри, всё ещё звучал шум пустыни, но передо мной был совершенно иной пейзаж.

— Да. Если поедем дальше, нас могут зачесть. А здесь, лес закроет нас, доберемся до лагеря бедуинов, я примерно представляю, где мы будем, судя по карте. Я так понимаю, что поезд проепоедет через станцию «Полен». …сказал он, вставая. — Давай собирай свои вещи, Нилл.

Я внимательно начал собираться и проверять рюкзак, чтобы не забыть ничего важного. Пару фляжек с водой, нож, бинокль и блокнот с рисунками.

— Нилл запомни, рисунки — самое главное. Если их потеряем, всё, что мы сделали, пойдет насмарку. Линда будет довольна, когда увидит их, … сказал Мейтон, завязывая пояс на своем бедуинском одеянии.

— Да, я понимаю. Я их максимально постараюсь сохранить! …ответил я, аккуратно складывая блокнот в самый защищённый карман.

Мейтон оглядел нашу одежду, и усмехнулся:

— Ай, Нилл эти балахоны бедуинов больше не пригодятся. Снимай их. Мы теперь как на ладони в этой зелени. Надо будет избавиться от них, как только спрыгнем. Пока заберем с собой, а в лесу, где-нибудь оставим.

— Да, хорошо! … ответил я,

Поезд начал медленно сбавлять ход, возможно, из-за поворота в лесу. Мы почувствовали легкий толчок, вагон наклонился. Мейтон выглянул из-за укрывного материала, оценить обстановку.

— Сейчас! На повороте! Готов? …спросил он, на мгновение повернув голову ко мне.

— Да, готов! …ответил я, прижимая к груди рюкзак.

Мы дождались момента, когда скорость поезда стала достаточно медленной. Мейтон спрыгнул первым, перекувырнувшись по траве, чтобы смягчить удар. Я выждал пару секунд, сделал шаг и тоже прыгнул. Мягкая земля приняла меня, трава немного смягчила падение.

— Всё в порядке? …спросил Мейтон, быстро поднявшись и подойдя ко мне.

— Да. Вроде бы ничего не сломал! …ответил я, вставая и отряхиваясь от земли.

Мы быстро отошли от рельсов, спрятались за густыми деревьями. Мейтон посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Мы это сделали, Нилл. Теперь главное — добраться до штаба. Линда будет в восторге.

Мы сняли бедуинские халаты, засунули их в мой рюкзак. Потом избавимся, сказал Мейтон как будет нужное место. Он достал карту и стал показывать план действий

— Нам нужно прогуляться по лесу несколько часов, я так думаю. Дойдем до дороги, вот здесь, а там, уже аккуратно через лес до лагеря бедуинов вот тут. Может продадим статуэтку, купим поесть. Ну и попросим, кого-нибудь, может кто-то довезет нас до Энлага. И, нам туда! …показал Мейтон рукой в направлении лагеря. — До дороги будет не меньше четырёх часов.

Я кивнул, поправляя рюкзак, и мы двинулись в путь. Мы были осторожным, внимательно осматривались, чтобы убедиться, что нас никто не преследует. Поезд медленно удалился, оставляя за собой эхо гудка, а лес становился всё тише.

Деревья вокруг нас казались старыми и величественными, их кроны почти не пропускали солнечного света. Под ногами, мягко хрустели ветки, а между деревьями пробегали полоски света. Иногда мы останавливались, чтобы перевести дух, и внимательно осматривали местность.

— Тихо здесь, … пробормотал Мейтон. — Слишком тихо.

— Лес всё же лучше пустыни. Здесь хотя бы есть тень. …ответил я, оглядываясь.

Мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Ветер иногда шевелил листву, и это было единственным звуком, разбавляющим тишину. В какой-то момент мы наткнулись на небольшой ручей. Его вода была прохладной и кристально чистой. Мы с Мейтоном сделали небольшой привал, пополнив запасы воды во флягах, и умылись.

— Долго ещё? …спросил я, вытирая лицо.

— Ещё часа два, если будем держать темп! …ответил он, снова сверяясь с картой. — Главное, не сбиться с направления.

Спустя часа блужданий и осторожного продвижения через лес, мы вышли на грунтовую дорогу. Она выглядела заброшенной, с колеями от старых повозок. Мы остановились на её краю, присев под деревом, чтобы обсудить дальнейшие действия.

— Думаешь, по ней кто-то может проехать? …спросил я, оглядываясь.

— Вряд ли! …ответил Мейтон. — Но, это точно приведёт нас ближе к лагерю бедуинов.

Мы ещё раз осмотрели дорогу и окружающий лес, чтобы убедиться, что здесь никого нет, и решили двигаться дальше. Дорога оказалась удобным ориентиром, но мы всё равно старались идти рядом с ней, скрываясь за деревьями, чтобы не привлекать внимания.

Примерно через час, лес стал редеть, и воздух заполнился лёгким ароматом дыма. Это было знакомым признаком того, что поблизости был лагерь. Мы услышали глухой звук, похожий на шум множества голосов, и это укрепило нашу уверенность.

Мейтон улыбнулся, хлопнув меня по плечу.

— Смотри, Нилл, мы близки к цели.

Мы сделали последние шаги через рощу, и в низине равнины перед нами открылось пространство с раскинувшимися шатрами бедуинов. В центре лагеря горел большой костёр, и несколько мелких, вокруг которых сидели люди в традиционных одеждах, общавшиеся на своём языке.

— Давай осторожно подойдём! Постараемся не выглядеть угрожающе …сказал я.

Мейтон кивнул, и мы медленно направились к лагерю, держа руки на виду, чтобы показать наши мирные намерения.

Лагерь бедуинов располагался на широкой поляне, окружённой мелкой растительностью. Здесь кипела жизнь. Это место, служило своего рода базой, для подготовки к дальним путешествиям через пустыню.

Шатры из шерсти быков, закреплённые верёвками и деревянными кольями, стояли ровными рядами. Каждый шатёр был просторным, с узорами, характерными для разных кланов бедуинов. У некоторых шатров, были подняты боковые стенки, открывая внутреннее убранство: ковры, подушки и низкие столики.

Центр лагеря занимала большая площадка с несколькими кострами. Над ними висели котлы и керамические горшки, где готовилась еда. Дым медленно поднимался в безоблачное небо, принося с собой аромат специй, трав и тушёного мяса. Бедуины суетились вокруг. Одни перегружали тюки с быков, другие занимались ремонтом снаряжения, третьи беседовали, сидя на коврах у костра.

Повсюду стояли большие глиняные сосуды с водой, из которых каждый мог напиться. Рядом с ними женщины разливали воду в небольшие кувшины для предстоящего пути.

На небольшой возвышенности, ближе к краю лагеря был установлен флаг. Это место служило центром сбора. Здесь можно было увидеть старейшин и лидеров кланов, которые давали последние указания. Они обсуждали маршрут и график движения, сверяясь с картами, разложенными на ковре.

Это место, хоть и было временным, казалось хорошо организованным и обжитым. Каждый здесь знал своё дело. Гул голосов, смешанный со звуками животных, создавал ощущение кипящей энергии, готовой вот-вот вылиться в большое путешествие через бескрайние пески.

Мы с Мейтон осторожно вошли в лагерь, оглядываясь по сторонам. Наше появление сразу привлекло внимание нескольких бедуинов, которые сидели у костра. Мужчины поднялись на ноги, начали оживлённо переговариваться между собой на своём языке. Их лица выражали любопытство, но и настороженность.

Один из бедуинов, более крупного телосложения, двинулся в нашу сторону и что-то произнёс, указывая на нашу одежду. Слова звучали резко, и я почувствовал лёгкое напряжение.

— Что-то они не очень рады нас видеть. …пробормотал я, слегка подвинувшись ближе к Мейтону.

Мейтон, быстро достал из внутреннего кармана мешочек Геуда и поднял его перед собой. В тот же момент бедуины начали что-то выкрикивать, размахивая руками. Кто-то подозвал других, и вокруг нас с Мейтоном стала собираться небольшая толпа. Нас окружили, задавая вопросы на непонятном языке, но мешочек, похоже, вызывал у бедуинов сильный интерес.

— У нас проблемы? …тихо спросил я, напряжённо глядя на Мейтона.

— Похоже, нет. Но лучше, чтобы объясниться, быстрее нашёлся кто-то, кто говорит на нашем языке. …пробормотал Мейтон.

Как будто, в ответ на его мысли, из толпы вышла молодая девушка. Её длинное, украшенное вышивкой платье переливалось на солнце, а тонкая цепочка на лбу блестела в лучах. Она держалась уверенно, но её взгляд был холодным и пристальным.

— Откуда у вас этот мешочек? …спросила она на языке, который мы понимали. Её голос был твёрдым, и в нём чувствовалась доля подозрительности. — Вы украли его?

Мейтон поднял руки в успокаивающем жесте.

— Нет-нет, мы его не крали! …сказал он. — Мы шли через пустыню с караваном Геуда. Он, дал нам этот мешочек. Сказал, что он может пригодиться, если мы окажемся в беде.

Глаза девушки слегка расширились, и выражение лица смягчилось. Она взяла мешочек из рук Мейтона, аккуратно повернув его в пальцах.

— Геуд, мой отец, …сказала она, посмотрев на нас. — Этот мешочек был у него всегда. Это действительно правда, что вы пересекли пустыню с его караваном?

— Да, правда, хотя не совсем всю пресекли, так прокатились и вернулись обратно! …подтвердил я. — Геуд показал нам путь, и мы добрались благодаря его инструкциям. …произнёс Мейтон.

Девушка помолчала, оценивающе глядя на нас, а затем отдала мешочек обратно.

— Хорошо! Значит, вы наши гости. Идите за мной. Вы должны рассказать мне, зачем пришли в наш лагерь.

Девушка провела нас к большому шатру в центре лагеря. Его стены были украшены узорами, вышитыми золотыми и серебряными нитями. Внутри стоял низкий столик, вокруг которого лежали мягкие ковры и подушки. На столе стоял кувшин с водой и несколько небольших блюд с фруктами и орехами.

— Садитесь, …сказала девушка, указывая на подушки. Сама она села напротив, скрестив ноги, внимательно рассматривая нас.

Мы опустились на мягкие подушки. Орехи и фрукты заманчиво нас манили нам хотелось поесть. Наверное по нашему виду было понятно, что мы голодные.

— Ешьте, не стесняйтесь! …сказала она, подвигая к нам тарелки с угощением.

— Спасибо! …поблагодарил я, схватив несколько очищенных орехов из тарелки.

— Моё имя Айна, …сказала девушка после небольшой паузы. — А вы кто?

— Я Нилл!! …ответил ей я

— А, я Мейтон!

Очень приятно познакомиться! …сказала Айна.

— Чем вы тут занимаетесь? спросил я.

— Вообще я здесь не просто так! …начала Айна. — Я занимаюсь организацией маршрутов и улучшением сервиса для наших караванов. Наша цель, сделать путешествия безопасными и удобными, чтобы бедуины могли торговать, не беспокоясь о лишних проблемах. Это большая работа, но она стоит того.

— Похоже, у вас всё хорошо организовано! …заметил Мейтон, откинувшись на подушку. — Мы видели, как чётко работает караван вашего отца.

Айна кивнула с лёгкой улыбкой.

— Геуд, выдающийся человек. Его мудрость и опыт, это то, что вдохновляет меня. Но времена меняются, и иногда старые методы нужно адаптировать к новым условиям. Я стараюсь помочь нашему народу двигаться вперёд, сохраняя при этом наши традиции.

Я почувствовал в ней уверенность и стремление к делу. В её голосе не было высокомерия, и чувствовалась искренняя преданность своему народу.

— А вы? — спросила Айна, слегка наклонив голову. — Вы путешествуете в пустыне не просто так? Откуда вы? И зачем вам нужно было добраться сюда?

Мы с Мейтоном переглянулись, прежде чем ответить.

— Мы просто искатели удачи, Айна! …сказал Мейтон с лёгкой улыбкой. — Бродили по пустыне, надеясь найти что-нибудь интересное.

Айна слегка прищурилась, но ничего не сказала.

— Это нелегко, бродить по пустыне! …заметила она. — Мой отец говорит, что, если выживаешь, там, значит, у вас есть особая сила.

— Иногда нам кажется, что не столько сила, сколько удача! …ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Но знаете, мы нашли кое-что интересное! …сказал Мейтон, и полез в карман. Достал статуэтку и аккуратно положил её на стол перед Айной. — Это мы нашли в пустыне. Думаем, это может быть ценно, но толком не знаем.

Айна внимательно посмотрела на статуэтку, аккуратно взяла её в руки, переворачивая и изучая детали.

— Это…Старинное! …произнесла она, глядя на неё с удивлением. — Наш народ когда-то находил подобные вещи в пустыне, но это было очень давно. Я помню, как отец рассказывал, что скупщики антиквариата с севера, особенно из «Декерской Торговой Компании», платили огромные деньги за такие находки. Они всегда интересовались историческими артефактами из пустыни.

— Вы хотите сказать, это может стоить приличных денег? …уточнил Мейтон, делая вид, что удивлён.

— О, ещё как! … подтвердила Айна. — Если продать это сейчас, то можно получить внушительную сумму. Вы даже можете найти представителей «ДТК» в крупных городах на севере. Они иногда бывают и в Энлаге. У них всегда есть, что предложить за такие артефакты.

Я задумчиво посмотрел на статуэтку.

— Хорошо, будем знать …сказал Мейтон. — Может, это действительно поможет нам дальше.

Айна вернула статуэтку ему и улыбнулась.

— Если хотите продать её, найдите «ДТК» Но будьте осторожны. Не все, кто интересуется такими вещами, хотят честно за них платить.

— Спасибо за совет! …сказал Мейтон, убирая статуэтку обратно в карман.

Я заметил, что эта тема отвлекла Айну от лишних вопросов. Теперь она была больше сосредоточена на артефакте, чем на том, что привело нас в пустыню.

Айну, кто-то с наружи позвал, и она ненадолго вышла из шатра, а я повернулся к Мейтону.

— Слушай, Мейтон, у меня идея! …начал я, подвигаясь ближе.

— Если это снова, что-то о приключениях в пустыне, то я пас! …буркнул Мейтон, пододвигая поднос с фруктами ближе.

— Нет-нет, серьёзно. Давай подарим эту статуэтку Айне.

Мейтон в этот момент опешил, даже закашлялся.

— Подарим? Ты с ума сошёл? Ты сам слышал, сколько она может стоить. ДТК отдаёт за такие вещи приличные деньги!

— Да, и именно поэтому это может стать проблемой! …серьёзно сказал я. — Если мы связываемся с торговой компанией, они могут подумать, что у нас таких вещей, ещё целый склад. Начнут наблюдать за нами или хуже того. А если мы подарим её Айне, это укрепит наши отношения с бедуинами. Скажем, чтобы нас накормили, переночуем и попросим помочь добраться до Энлага.

Мейтон задумался, хмурясь.

— Мне не нравится, эта идея Нилл. Я слишком много прошёл, чтобы просто так отдать находку.

— Ай, я тебе говорю, это меньшее из зол. Представь, какие неприятности мы получим, если торговцы из ДТК нами слишком сильно заинтересуются. Лучше избавиться от статуэтки сейчас, чем носить её, как бомбу замедленного действия.

Мейтон тяжело смотрел и развёл руки.

— Ладно, Нилл, ты меня уговорил. Но только потому, что не хочу проблем. …сказал он, подняв указательный палец вверх.

— Ну всё договорились, Мейтон! …посмотрел на него серьезным взглядом я.

— Да, да, всё! …немного расстроенно произнёс он, продолжая есть финик.

Когда Айна вернулась в шатёр, я и Мейтон выпрямились.

— Ну как вы? Не заскучали? …спросила она.

— У нас есть предложение! …начал я.

— Да? И какое же? …спросила Айна, пристально глядя на нас.

— Мы хотим подарить вам эту статуэтку! …произнес я, а Мейтон стал вытаскивать из кармана статуэтку и протягивать её Айне..

Айна изумлённо рассмеялась.

— Вы шутите, да?

— Нет, мы серьёзно! …подтвердил Мейтон, хотя по его лицу было видно, что ему это даётся с трудом.

— Вы просто сумасшедшие! …воскликнула Айна, но в её глазах зажглось неподдельное восхищение. — Правда, сумасшедшие!

Она осторожно взяла статуэтку в руки. Осмотрела её, как будто в руках она держала, что-то бесценное в первый раз в жизни, и улыбнулась.

— Вы даже не представляете, как вы меня осчастливили. …сказала она. — Считайте, что теперь вы мои самые дорогие гости! — А с чего такая щедрость?…дополнила она.

— Мы подумали, что она вам будет нужнее в вашем деле, а нас просто обременит! …улыбнувшись сказал я.

Айна хлопнула в ладоши, позвала бедуина и быстро отдала распоряжение:

— Приготовьте самые вкусные блюда и принесите чай для наших лучших гостей!

Бедуин повернулся и быстро удалился из шатра.

— Вы не представляете, как я вам благодарна! …добавила Айна, прижимая статуэтку к груди. — Вы определенно особенные люди.

Айна устроила для нас настоящего пир. В шатёр стали брать большие блюда с жареным мясом, лепёшками, сладкими фруктами и разнообразными соусами. В центр стола поставили кастрюлю с теплым, благоухающим чаем, который разливали в маленькие чашки, накрытые крыжачками.

Мейтон, отнесся к еде с энтузиазмом.

— Нилл, знаешь, что я понял! Что ради таких пиршеств, я готов лазить по пустыням! …шутя сказал он, уплетая кусок мяса и запивая его чаем. — Ты только посмотри на это, настоящий праздник!

Я усмехнулся, наблюдая, как он жадно накладывает себе все, что видит, будто вот-вот еда закончится.

— Мейтон, тебе было мало рыбных консерв в пустыне? …поддел я его.

— Это другое, Нилл! Вот это искусство! …ответил он, вытирая жир с подбородка.

Я ограничился пока чашкой чая с финиками, сидя немного в стороне от всей этой суеты. Аромат расслаблял и наполнял странные чувства спокойствия. Я смотрел на блестящие от масла и сока куски мяса, и на Мейтона. Он ел всё, до чего может дотянуться. Сейчас я мог просто посидеть и подумать. Спокойно думать об Айли.

Перед глазами всплыл её образ. Её добрый взгляд, тихий голос, прикосновение к её рукам. Я вспомнил, как она однажды, смеясь, сказала, что, когда она со мной, то становится счастливой, забывает обо всех проблемах.

— Вот бы и она сейчас была здесь! …тихо пробормотал я, крутя чашку в руках.

Айна заметила моё задумчивое выражение и подошла ко мне с мягкой улыбкой.

— Чай недостаточно хорош? …спросила она, присаживаясь рядом.

— Оу, нет-нет, всё прекрасно, …ответил я, возвращаясь в реальность. — Просто немного задумался.

— Это видно! …сказала она. — Вы, после такого путешествия заслужили отдых. Мы рады, что можем чем-то вас порадовать.

— Я благодарен Вам за это, за-то что Вы сделали для нас! …сказал я.

— Мы очень рады, что вы посетили нас, по истине это было проведение с выше! …возбужденно сказала она.

Несмотря на все трудности, этот момент казался тихим островком в бурном мире, в безумии этой войны. Я думал про Айли, о словах прорицателя. Казалось, что тот крюк в пустыне это, есть то предсказание.

— Нам нужно как-то попасть в Энлаг, у Вас есть идеи на счет этого? Может подскажете дорогу нам! …спросил я у Айны.

— Дайте мне немного времени, и я вам отвечу! …сказала Айна, и снова вышла из шатра.

Было уже довольно-таки темно, мы всё еще сидели за столом.

Через некоторое время Айна присела к нам за стол, держа в руках свиток с маршрутом караванов.

— Мне нужно отправить груз в Энлаг. Караван собирается завтра на рассвете. …начала она, разворачивая свиток. — Это не совсем торговый маршрут, но он достаточно безопасный. Мои люди могут доставить вас туда.

— Мы будем частью каравана? …уточнил Мейтон, всё ещё наслаждаясь сладкими лепёшками.

— Нет, вы поедете в отдельный повозке с моим помощником Уджаром. Он опытный погонщик и знает местность, как свои пять пальцев. Повозка легкая, запряжённая быстрыми мулами. Вы доберётесь быстрее, чем на обычном караване! …сказала она с улыбкой.

— Это замечательно, это наилучший вариант. …ответил я, чувствуя облегчение.

Айна указала:

— Уджар принесет вам воду и еду. И ещё, я подготовлю документы для вас. На случай, если вы столкнетесь с патрулями «АНМ».

— Документы? …настороженно переспросил Мейтон.

— Да, сейчас много патрулей в районе, «АНМ» тут с какими-то делами. …ответила она — Простые бумаги, подтверждающие, что вы наняты мной для охраны, — дополнила она. — Не беспокойтесь, они будут достоверны.

— Звучит, вполне логично! …сказал я, взглянув на Мейтона, который, к моему удивлению, кивнул в знак согласия.

Айна продолжила:

— Отдыхайте сегодня. Завтра перед отправкой Уджар покажет вам повозку, выдаст еду и воду. Путь займёт два дня, если не будет задержек.

— Спасибо, Айна! — поблагодарил я её искренне.

Она улыбнулась:

— Это, малое, что я могу сделать! Считайте, что это мой долг перед вами, за вашу щедрость.

Так мы получили возможность добраться до Энлага. С комфортном, быстро, и надеюсь безопасно.

Утро наступило, казалось, очень быстро. Солнечные лучи проникали в шатёр, мягко освещая пол из грубых ковров. Я всё еще ощущал усталость, после приключений в пустыне. Запах костра и жаренного мяса залетел в палатку, и разбудил Мейтона. Он вскоре тоже открыл глаза, лениво потянулся и пожаловался:

— Нилл, мне кажется, мой живот вот-вот лопнет от того, сколько я вчера съел. Зачем я столько ел?

— Это был твой выбор, Мейтон! …ответил я, с усмешкой. — Ещё и лепёшки в карман сунул, помнишь?

— Молчи, Нилл. Мне сейчас плохо просто от мысли о еде. …он махнул рукой и поднялся с места, потирая живот.

Мы быстро собрались. Повозка уже ожидала нас у края лагеря, запряжённая двумя сильными мулами. Уджар, молодой бедуин с уверенным взглядом, проверял привязанные тюки.

Мы пошли попрощаться с Айной. Она встретила нас около шатра, сдержанно улыбаясь:

— Ну что, готовы в путь?

— Да, Айна. Спасибо за гостеприимство и за всё, что Вы сделали для нас. …сказал я искренне.

— Это правда было незабываемо. …добавил Мейтон. — Ваши повара, — настоящие мастера.

Айна рассмеялась:

— Передайте наши слова благодарности вашему Отцу и привет. …добавил я с лёгкой улыбкой.

— Обязательно передам, Нилл. А мешочек, оставьте себе. Пусть он напоминает вам о нас.

— Спасибо, Айна. Он значит для нас больше, чем вы думаете! …сказал я.

Она протянула руку, мы обменялись прощальными пожатием.

— Вы здесь всегда будете желанными гостями. Пусть ваши дороги будут лёгкими, а пустыня благосклонной.

Мы с Мейтоном поблагодарили её ещё раз и направились к повозке. Уджар уже ждал нас, держа поводья мулов.

— Садитесь, господа. Дорога в Энлаг долгая, но с этим транспортом мы доберёмся быстро, … сказал он, с уверенной улыбкой.

Мы устроились на повозке, и вскоре повозка тронулась. Я ещё раз обернулся, чтобы посмотреть на Айну, которая стояла у края лагеря и махала нам рукой.

Теперь путь в Энлаг был реальностью.

Поездка в Энлаг оказалась неожиданно комфортной. Повозка, на которой мы ехали, была оборудована мягкими сиденьями, устланными тканями и расшитыми узорами. На дне телеги лежал толстый ковёр, а по бокам были закреплены мешки с мягким наполнителем, которые служили удобными подлокотниками.

— Нилл, я начинаю понимать, что значит путешествовать с комфортом, …ухмыльнулся Мейтон. — Скажи, мы когда-нибудь ещё будем так кататься?

— Только если Айна решит, пригласить нас снова. …подшутил над ним я.

Мулы тянули повозку равномерно, шаг за шагом, почти без тряски. Уджар, сидя на передке, ловко управлял вожжами, изредка подбадривая животных. Время от времени он оборачивался к нам:

— Если вам что-то нужно, скажите. У нас ещё пара бурдюков с водой и немного сухофруктов, сыр, орехи, вяленое мясо, и ещё немного свежих фруктов, еды достаточно.

— Вы серьезно нас балуете, Уджар! …сказал Мейтон, с благодарностью принимая протянутый мешочек с инжиром и финиками.

По обе стороны от дороги раскинулся спокойный пейзаж: волнистые холмы, покрытые редкой растительностью, время от времени менялись небольшие рощицы. Приятный ветерок охлаждал нас, создавая ощущение безмятежности.

— Нилл!!! …тихо сказал Мейтон, глядя вдаль. — Не верится, что ещё пару дней назад, мы прятались от бури в пустыне.

— Да, теперь это кажется почти сном! …ответил я, наслаждаясь легким покачиванием повозки.

В середине пути мы сделали остановку. Ночь застала нас в лесу. Уджар остановил повозку на небольшие поляне, окруженную плотной растительностью и высокими деревьями, их кроны смыкались, почти полностью закрывая небо. Это место казалось защищённым, как будто сама природа заботилась о нас.

— Здесь мы и заночуем! …сказал Уджар, распрягая мулов. — Они отдохнут, а утром мы продолжим путь.

Я с Мейтоном помогли ему разложить ковры и достать мешки с едой. В лесу царила приятная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев. Мы быстро перекусили. Лепёшки с сыром и водой из бурдюка. Потом разошлись по своим местам для сна.

Мейтон растянулся на ковре и почти сразу захрапел, видимо путь в пустыне его сильно измотал. Я же, хоть и был измотан, не мог уснуть. Лёжа на спине, я смотрел сквозь редкие просветы в кронах деревьев на звёзды.

Перед глазами вставал образ Айли. Я представился, как войду в комнату, где она сидит, глядя в какую-то книгу и читает что-то. Она поднимет голову, увидит меня и улыбнётся, та самая улыбка, которую я носил с собой в сердце всю дорогу. Мне хотелось броситься к ней, крепко её обнять, и не отпускать, удерживая в объятиях.

Я думал о её руках, о том, что она касается моего лица, о её голосе, который всегда умел меня успокоить. В этих мечтах я чувствовал тепло, которое согревало меня даже здесь, в прохладном ночном лесу.

Но вместе с теплом в сердце закрадывались страх и тревога. А что, если я больше её никогда не увижу? А если что-то случилось, пока я был на миссии? Эти мысли, как злые тени, пробирались в моё сознание, заставляя меня переворачиваться с бока на бок, пытаясь хоть как-то избавиться от них.

— Нилл! Мне над мвнм! …пробормотал Мейтон во сне, видимо, обсуждая что-то с кем-то в своих грёзах. Его бормотание вернуло меня в реальность.

Я глубоко вдохнул прохладный лесной воздух, пытаясь успокоиться. — Она сильная. …сказал я себе. — Айли справится, пока я не рядом. Я должен вернуться к ней.

Наконец, я натянул на себя покрывало, закрыл глаза и постарался уснуть, образы Айли всё ещё витали в моей голове.

После ночной стоянки мы продолжили путь. Ландшафт постепенно менялся. Густые деревья становились всё реже, пока мы не выехали из лесного массива. Теперь солнце светило свободно, солнечные лучи играли на траве, растущей вокруг. Леса и редкие кусты в далеке, облака и возвышенности создавали неповторимые красоты.

— Прекрасное место. …сказал я, разглядывая пейзаж.

— Если бы не эта война, я бы поселился где-нибудь здесь. …задумчиво добавил Мейтон.

К вечеру на горизонте начали вырисовываться очертания Энлага. Крыши домов постепенно становились всё отчётливее.

— Ну что, Нилл, кажется, мы добрались до нашей цели! …сказал Мейтон с облегчением, хлопнув меня по плечу.

— Ещё не совсем, но близко! …ответил я, глядя на появившийся в дали Энлаг.

Я почувствовал, боль в ране на ноге, это заставило меня пробудиться. Чувства медленно возвращались. Сквозь веки, просачивался мягкий свет. Я ощущал, что некто прикасается к моей ноге, и трогает рану. Потом кто-то сдавил ногу вокруг раны. Боль была невыносимая.

— Ммм…застоная я, жмурясь, стиснув зубы.

Еле приоткрыв веки, я увидел девушку, которая что-то делала с моей ногой. В шатре бедуинов пахло дымом, доносящимся с улицы. Мне было тяжело шевелиться, тело не слушалось. Девушка мельком посмотрела на моё лицо, и стала бинтовать ногу. Рана пульсировала чувствовалась опухоль на ноге. Я увидел, что бок мой перемотан, а сам я лежу раздетый на матрасе, под одеялом.

— Ваша рана загноилась, я её промыла. …спокойным и приятным голосом произнесла она. — Я положила заживляющую мазь. Будем надеется, что воспаление уйдет и рана быстро затянется.

К моему удивлению, она говорила на языке, который я понимаю.

— Спасибо Вам…сказал я, медленно перебирая губами.

— Вам принести воды? …спросила она меня. В ответ я кивнул головой. Девушка собрала свои вещи, сложила их на поднос, и вышла из шатра. Спустя минуту или две вернулась с пиалой холодного чая. Она присела и поднесла её к моим губам, я тянулся изо всех сил. Она осторожно подняла мою голову. Я сделал несколько глотков и снова упал на подушку. Девушка платком вытерла мне губы, встала, взяла пиалу и спокойно удалилась из шатра.

У меня не было мыслей. Я рассматривал убранство шатра, сколько мне позволял охватить взгляд. Было ощущение молчаливой беспомощности, и пустоты. Словно у маленького ребенка отобрали нечто самое дорогое, но никак повлиять на это он не мог. Надо отдыхать и восстанавливать силы проскользнула мысль. Я не стал обременять себя тяжёлыми размышлениями и постарался быстро уснуть.

Не знаю сколько я спал, но снова почувствовал, что с моей ногой что-то делают. Я открыл глаза и стал подниматься, увидел туже самую девушку.

— Лежите, лежите не вставайте! …рукой остановила она меня. …Вам рано ещё подниматься.

Я лег обратно, немого поправил подушку, чтобы видеть, что девушка делает с моей ногой. Она продолжила аккуратно разматывать бинт.

— Как твоё имя? …спросил я её.

— Моё имя Махтаб.

— Айна, здесь? В лагере?

— Нет, её сейчас нет, но она скоро прибудет! А откуда вы знаете Айну? …спросила она меня осторожно промывая мою рану на ноге.

— Я был здесь, недавно, с другом, я знаком с её отцом. …ответил ей я.

— Как вы оказались в лесу с такой раной? …спросила она, аккуратно обмазывая рану мазью.

— Это долгая история Махтаб. …ответил ей я.

— Вам нужно больше отдыхать, и меньше двигаться. …настоятельно сказала она.

— Сколько будет заживать рана! …спросил я.

— Не знаю, недели две, может месяц, если не будет осложнений! …ответила она.

— Когда прибудет Айна?

— Она приедет сюда завтра, с отцом скорее всего! …ответила она, наматывая бинт.

— Сколько времени я тут в лагере? …спросил я её, хриплы голосом.

— Уже четыре дня! … ответила она.

— Мне нужна помощь, чтобы сходить по делам. …сказал я.

— Я позову сейчас кого-нибудь, чтобы вам помогли. …сказала она и вышла, из шатра.

В шатёр зашли двое мужчин принесли с собой легкий халат. Они помогли его на деть на меня, я аккуратно, подпоясался ремнём. Они вывели меня за территорию лагеря. Я сделал дела, потом помогли мне вернуться обратно в Шатёр. Я их поблагодарил. Попросил посадить меня на подушки и положить одну под спину. Мужчины выполнили мою просьбу и удалились из шатра.

— Четыре дня пролетело. Да уж…сказал я себе в слух.

Всё происходящее казалось отстранённым, как будто это был чей-то чужой сон, в который я случайно попал. Я не смог переварить события, накатывавшие одно за другим, как волны в штормовом море. Я не чувствовал угрызений совести за то, что не смог защитить близких и товарищей. Вместо этого внутри зияла пустота — холодная и бездонная. Осознание своей беспомощности, било сильнее, чем любая вина. Сейчас я был ранен, слаб и ничего не сделать в таком состоянии. Может быть, я струсил? не знаю. Умереть бессмысленно? Но в одиночку я сейчас бессилен против «АНМ».

Весь оставшийся вечер я провел за разговорами с Махтаб. Она скрасила моё одиночество в ожидании следующего дня. Махтаб, говорила спокойно, вдумчиво, размеренно, как будто её голос мог убаюкать сам ветер пустыни. Мы говорили о разном, я рассказывал о тех краях, откуда сам родом, но старался не упоминать о трагедиях.

Я не заметил, как в разговоре с ней, исчезает груз одиночества. В какой-то момент, боль в ноге отступила, этот момент был настолько приятен, будто это совсем другой мир с другими людьми и правилами. Здесь, в этом шатре, вдали от войны, я на мгновение почувствовал себя обычным человеком, а не солдатом или беглецом.

Когда ночь опустилась в лагерь, я понял, что давно не был так спокоен.

Утро встретило меня голосом Махтаб, пожелавшей мне доброго утра. Она справилась о моём состоянии и настроении и начала лечиться рану. За шатром уже слышалась суета — люди готовили тюки, проверяли сбрую для вьючных быков, переговаривались на своем языке. Сегодня в путь отправляется караван, а после него должны прибыть Айна и Геуд.

Мне принесли горячий чай и немного фруктов. Я ел медленно, машинально разглядывая текстуру фруктов, их волокнистую мякоть, словно пытаясь отвлечься от мыслей. Рана снова саднила, напоминая, что моё тело пока не готово к долгой дороге, даже если в голове я уже мчался к цели.

После завтрака, я до самого обеда углублялся в размышления о дальнейших действиях. Возможно, я торопил события у себя в голове, но не мог этого избежать. Чем ближе становилась встреча с Айной и Геудом, тем сильнее мне казалось, что мне нужно что-то решить уже сейчас. Я пытался предугадать разговор, возможные вопросы, варианты ответов. Что сказать? Насколько откровенным быть?

Я бросил взгляд в сторону каравана, наблюдая, как бедуины ловко фиксируют тюки с провизией, натягивают ремни, проверяют прочность узлов. Их мир казался таким отлаженным и выверенным. В отличие от моего.

Пальцы машинально сжали горячую пиалу с чаем. Я вкушал терпкий аромат, пытаясь унять нетерпение. Что, если Геуд и Айна откажут мне в помощи? Что, если они непоймут меня?

Я поймал себя на том, что сжимаю челюсти. Надо успокоиться. Всё прояснится, когда они прибудут. Осталось только подождать.

Геуд и Айна прибыли в лагерь, но не сразу пришли ко мне. Я услышал шум со стороны площади, где стоял флаг, и догадался, что туда идут бедуины. Разговоры были оживлёнными, местами даже громкими, как будто обсуждалось, что-то важное.

Я не расстроился, что меня не приветствуют первым. Это говорило о том, что у них, были срочные и неотложные дела. Возможно, торговые вопросы, возможно, что-то связанное с караванами или безопасностью.

Я слегка приподнялся на локтях, чтобы лучше ощущать обстановку, хотя бы сквозь ткань мог увидеть, о чём там идёт речь. Внутри было странное чувство, нетерпение граничило с пониманием, что они придут, когда смогут. А пока у меня был шанс собраться с мыслями.

Я потянулся к пиале с остывшим чаем, сделал небольшой глоток. Вкус был терпким, чуть горьковатым. В голове, всплыли вопросы, которые я хотел задать Геуду. Как пересечь линию фронта? Есть ли у него связь, которая может помочь? Стоит ли ему рассказывать всё, что произошло?

Время текло медленно. Я закрыл глаза, пытаясь немного отдохнуть. Ждать я уже привык. Осталось лишь дождаться.

Наконец, люди с площади стали расходиться группами, в разные стороны, по лагерю, что-то активно обсуждая.

Геуд шёл уверенно, с видом человека, привыкшего держать всё под контролем. Айна шла рядом, немного позади. Позади них следовала Махтаб, она держала небольшой свёрток в руках и выглядела более сдержанной, чем вчера.

Когда они приблизились, Айна первой посмотрела на меня и склонила голову набок с лёгкой улыбкой:

Наконец-то что, решилось с моим переходом через границу. Я начал размышлять, что меня может ждать впереди. Долгий поход через степь, а потом встреча с теми, кто может помочь, но также и продать меня при первой встрече. Но выбора не было.

Геуд встал и вышел из шатра, оставив меня одного. Я посмотрел на свой рюкзак.

Вскоре в шатре появилась Айна. Она молча подошла ко мне, присела рядом и некоторое время просто смотрела в сторону, как бы подбирая слова.

— Ты уверен, что хочешь добираться до «ОАЭ» с контрабандистами? …наконец спросила она.

— Уверен, всё равно другого варианта добраться быстрее нет! …ответил я, немного сомневаясь, но деваться некуда.

— Эти люди, они никому не друзья. Они не друзья моему отцу. Они просто делают то, что выгодно. Будь осторожен, Нилл.

— Я постараюсь.

Мы посидели в тишине ещё немного, затем она встала и вышла, оставив меня одного.

Спустя время пришёл Геуд с одним из своих людей. Это был высокий мужчина с густой бородой, одетый в простую, но удобную для путешествий одежду.

— Это Джалек. Он, поведет тебя к деревне в Дамассараке! …сказал Геуд.

Я взглянул на проводника. Его лицо было непоколебимым, он просто, коротко повернулся ко мне в знак приветствия.

— Нам нужно идти сейчас! …сказал он. До деревни несколько дней пути, если не будет каких-то осложнений.

Я встал, перекинул рюкзак через плечо и посмотрел на Геуда.

— Спасибо за всё! …сказал я искренне.

— Береги себя, Нилл. …ответил он. — Когда, ты доберёшься до рыбацкой деревни, мы ничем тебе не сможем уже помочь.

— Я понял Геуд, постараюсь быть, бдительнее. …с осознанием, кивая ответил я.

Мы все вышли на улицу из шатра. Я с усилием передвигал свою ногу, боль никуда не делась, но была не такой как в самом начале. Может и был небольшой отёк, но нужно было уходить.

Наш путь должен был проходить около пустынной местности. Это самый оптимальный вариант добраться до рыбацкой деревни.

Солнце в той местности не такое активное, поэтому специальная одежда не понадобиться.

Мы выдвинулись. Джалек знал эту местность очень хорошо. Возможно, он ходил уже до рыбацкой деревни. Геуд не уточнял этот момент. Да и зачем? Возможно, он не хотел никак распространяться о связи с контрабандистами. Ну может было пару раз отправил какой ни будь интересный груд куда-то. Может очень хорошо заработал на этом. Я поймал себя на мыслях об этом, и сказал себе, что это не твоё дело Нилл. Какая, разница, главное тебе помогают, и не тебе судить о их делах.

У нас было достаточно еды. Примерно планировалось идти дней десять. Джалек сказал, что иногда на пути могут повстречаться, шакалы, змеи, люди.

— Люди не самый приятный вариант, Нилл.

— Почему? …спросил я, удивлённо.

— Рыбацкая деревня привлекает разный сброд. Многие хотят уехать из этой местности, там могут быть не самые лучшие представители своих народов. Всем хочется жить. Могут ограбить или убить.

— Понял. …сказал я, с осознанием того, что шанс пересечь границу этим путём, становится экстремальным.

Сам по себе Джалек не многословен. Он в основном наблюдал, окружающее пространство вокруг чтобы, вовремя заметить угрозу.

На первой нашей ночной стоянке, мы слышали, что не подоплёку от нас воют шакалы. В ночи было ничего не разобрать, даже свет от костра не давал хорошую видимость. Но Джалек уверил, что вряд ли они к нам придут.

Я хорошо выспался. Проснувшись, увидел, что Джалек не спит и уже запряг быков. Сложил всё вокруг в мешки. Я поднялся умылся, попил воды, съел лепёшку. Джалек помог мне забраться на быка.

Второй день проходил также спокойно, мне удалось расспросить о их культуре. Каждый клан, это были некие общины. С детства его народ учиться и впитывает традиции бедуинской жизни. Каждый обязан побывать в пустыне хотя бы 20 раз. Каждый клан — это большое сообщество. Джалек занимается перевозками, грузов, не в пустыне. Хотя его родители живут через пустыню. Он бывает у них несколько раз в год. Средства кланов идут на поддержание своих же сородичей. Часть доходов от торговли, идёт на поддержание молодых. У них есть своего рода фонд, на это дело. Хорошие традиции, подумал я. Он также сказал, что Геуд, внёс много полезных предложении и корректив в развитие их общества и торговли. Быков пасти и разводить предложил он, там, где сейчас помогает Айна. А раньше разводили за пустынней, где живут родители Джалека. Мудрый человек, согласился я.

Джалек сказал, что «АНМ», хотят иметь часть с доходов от торговли бедуинов. Поэтому был сбор, всех, на площади. Геуд, не вынес решения по этому вопросу. Надо встречаться и обсуждать это со всеми старейшинами. Конечно, это может ударить по их доходам и повлечь определенные последствия.

«Зачем трогать бедуинов?», думал я. У «АНМ» кончаются средства для войны? Налог на доходы, не сильно поправит положение дел в «АНМ». Мне показалось это бредовой идеей.

Наступила ночь. Джалек разогревал воду и готовил чай на костре. Топлива для костра хватало. Вокруг было много сухого кустарника. Тем более рядом был густой лес. Я размотал повязку на ноге, чтобы отсмотреть рану. «Вполне уже нормальный вид», сказал я себе, принялся мазать заживляющей мазью. На боку уже рана хорошо затянулась. Пока я заматывал рану, Джалек принёс мне пиалу горячего чая. Я хорошо её замотал повязку на ноге, слегка расслабив узел в конце, чтобы не передавливала. Бросил взгляд на пиалу, сделал небольшой глоток и поставил пиалу рядом. Позади я услышал шаги, и даже не успел испугаться. Некто схватил пиалу двумя руками и начал жадно пить. Я обернулся и увидел человека в запылённой одежде. На нём были штаны, куртка из плотного суконного материала с капюшоном. Джалек вытащил нож и направил его в сторону незнакомца.

— Нилл, подойди сюда. …сказал он резко.

Я подскочил, и быстро метнулся за него. Схватил рюкзак и начал искать свой нож. Фигура, еле освещаемая костром, наконец допила и опустила пиалу. Вытерла подбородок рукавом и произнесла:

— У вас есть, ещё чай? …её голос был хриплый, словно всё во рту пересохло. Но было слышно, что это девушка.

— Кто ты, назови себя! …сказал Джалек, не убирая ножа.

— Меня зовут Корадайн! Зовите меня просто Кора. …сказала она, и села рядом с костром сняв капюшон. Наконец её можно было разглядеть. Грязноватое лицо, волосы видно, что выбелились от соли. Одежда потёртая. Глаза тёмные. Худощавая. Губы её были пересохшими. Спина прямая, даже несмотря на усталость. Глаза у неё были как у карманника.

— Ты, не сильно то расслабляйся. …произнес пренебрежительно Джалек.

— Я за вами полдня плелась, пока вы тут неспешно чаи гоняли. Есть что пожевать? …уже бодрее произнесла она.

— Ну, это уже совсем наглость! …сердито выразился Джалек.

— Успокойся, Джалек, пусть она отдохнёт у костра, у бери нож! …вступился я, за девушку.

Она мне не представлялось опасной.

Джалек нахмурился:

— У тебя есть собой оружие? …спросил он.

— Да, небольшой кухонный ножик. …ответила Кора, пожимая плечами.

— Давай его сюда, потом можешь спокойно сидеть греться.

— Я не собираюсь нападать, на вас. …дополнила Кора.

— Мы этого не знаем, может ты воровка или беглянка! Здесь в ночи добрых людей не бывает. …сказал Джалек, настороженно.

— Хорошо, бери нож, если тебе так будет спокойнее. …сказала Кора, вытащила, нож из-под куртки, и метнула его под ноги Джалека. Он воткнулся лезвием в землю. Джалек поднял нож и положил его рядом с собой.

— Ты, не сильно то, втирайся к нам в доверие. …добавил он ещё.

— Я присел к ней поближе, угостив её лепешкой. Она схватила её и начала жадно кусать. Наверное, она очень голодна, подумал я.

— Меня зовут, Нилл! Как ты здесь оказалась Кора? …поинтересовался я.

— Я решила покинуть территорию контролируемой «АНМ». Мне надоело скитаться в поисках лучшей жизни здесь. Хочу попробовать, свою жизнь в других местах. Хочу попасть в деревню рыбаков и уехать на другой конец континента. …дополнила она.

— Хочешь, попробовать жить? А что ты умеешь? …спросил её Джалек.

— Какая тебе разница, ты что, мой папа? …агрессивно ответила она.

— Спокойно, ребята, не надо сейчас нагнетать ситуацию. …старался их успокоить я. — Не хватало ещё подраться.

— Я не буду с тобой говорить, ты не воспитанная. …сказал ей Джалек, с пренебрежением.

— Ну вот и отлично! …ответила Кора.

— Корадайн, почему ты шла за нами? …спросил я.

— Я вышла на тропу случайно. Уже, где-то пару дней иду в сторону рыбацкой деревни. Увидела следы, ваших животных и обуви. Ну вот и решила идти по вашим следам. …спокойно сказала она. — У вас ещё чай? Пить очень хочется.

— Да сейчас дам. … потянулся я за котелком, где был чай. Взял свою пиалу и налил ей.

— Спасибо! …она сделала глоток, откусила лепешку и запила её чаем.

Она выглядела как оборванка, но в ней чувствовался характер. Я смотрел как она, с удовольствием уплетает лепёшку. Я достал ещё одну и протянул ей. Она, молча взяла её, только кивнула в знак благодарности, продолжая жевать.

— Я из Когры. Мы жилив деревне с родителями. «АНМ» стало ужесточать свою политику. Требовали больше налогов, я тогда училась в школе мне было семнадцать лет. Я решила покинуть отчий дом, так как родителям было сложно платить за всё и содержать нас всех и младшего брата. Я уехала в соседний город, «Фалькрин». Нашла себе простую работу, убирала дома, наводила порядки. Познакомилась с молодым человеком. Начали встречаться, он оказался не честным. Я была наивной дурой. Он проигрался в карточную игру и сдал меня за долги. …она замолчала, а потом вытерла рукавом слезу, держа пиалу в руках.

Она сделала глоток.

— Я убежала от них! В другой город. «Вальмарк». Это был крупный город. Там я прибилась к местным беспризорникам и сиротам. Жили в заброшенном доме на окраине. Да, я занималась воровством чтобы выжить. Я не горжусь этим, но, когда ты голоден, и тебе хочется жить, ты пойдешь на крайние меры. Полтора года я жила такой жизнью. Но, когда услышала про то, что есть вариант уехать за линию фронта, решила воспользоваться этим шансом. …сделала она ещё глоток чая, и расстегнула куртку.

— Да уж, вот это история. …сочувствующе произнёс я.

Джалек подошёл к ней и протянул кусок валеного мяса. Чему я очень обрадовался.

— Спасибо! …сказала она ему.

Джалек просто кивнул ей в ответ.

— Вы куда путь держите? …спросила она меня.

— Собственно, в рыбацкую деревню. …сказал я, понимая, что она может навязаться идти с нами. И тут же она произнесла.

— Можно я пойду с вами. Пожалуйста, я буду вести себя прилежно. …начала уговаривать она меня.

— Это исключено. …вдруг заговорил Джалек.

— Я умею готовить, убираться и могу стирать, мыть посуду. У меня много хороших навыков. …старалась она.

— Тебе самой намешало бы постираться. …одернул её Джалек.

— Я знаю. …сказала она, опустила глаза. Видно, что она смутилась.

— Почему бы её нам не взять с собой Джалек?…сказал я, с интересом наблюдая за его реакцией.

— Только если она поедет с тобой на быке. Ей надо помыться. …на моё удивление ответил он, не сильно сопротивляясь.

— Хорошо, Корадайн. Ты поедешь с нами. …потирая руки ответил я.

— Замечательно! …ответила она. — Теперь, я хочу прилечь, я очень устала за день.

— Ложись на мой матрас, Вон тот и возьми одеяло. …сказал я, показывая рукой на своё спальное место.

Она подошла к матрасу из шкуры быка. Сняла обувь и куртку. На ней остались майка и штаны. На её ступнях я увидел мозоли. «Сколько она проходила в такой неудобной обуви», подумал я про себя. Я наблюдал как она улеглась, накрыв себя одеялом из шкуры с тканью. Я удивлялся, что она даже не стеснялась. Видимо жизнь, та которой она жила полтора года, сделала её такой. Она не заморачивалась, этикетом моралью и условностями. Инстинкт жить, и этим всё сказано.

Я сел на коврик и достал из рюкзака, книжицу, которую подарил мне Геуд. Стал ещё раз рассматривать содержимое страниц. Увидел, что Джалек собрал немного залы и пепла, в котелок, залил водой и поставил это на огонь. Потом он достал масло, немного душистых трав и пару фиников. И принялся всё это аккуратно толочь в пиале.

— Что ты делаешь Джалек? …удивленно спросил я.

— Я делаю мыло! Надо помыть нашего спутника, я не хочу подхватить каких-нибудь вшей от неё. …с пренебрежением произнёс с он.

Конечно, Джалек был по-своему прав, но можно было отнестись снисходительнее к ней. Было уже достаточно темно. Джалек подкинул ещё веток в огонь. Он принялся мешать палочкой содержимое котелка. Мне уже хотелось спать. Я осторожно поднялся и подошёл к матрасу, где спала Кора. Присел, снял обувь, и лег рядом, к ней спиной. Она повернулась, накинула на меня одеяло, и обняла рукой сзади.

— Не против? …спросила она. — Просто руку некуда положить.

— Нет, всё нормально! …ответил я.

— Хорошо! …сказала она, и сильнее прижалась ко мне. Укрыла себя на пол головы одеялом, и уткнулась мне в затылок. Мне было приятно что она меня обняла. Да от неё был запах пота. Но меня это не смущало. Она очень много пережила в своём раннем возрасте. Даже тот факт, что она пошла за нами, и добралась, нужно отдать ей дань уважения. В такой ситуации её нельзя было осуждать за её вид. По ней видно было, что она не сдавалась и боролась за свою жизнь, как могла.

Тепло её руки напомнило мне об Айли. В голове возникли мысли, Нилл, ты в кровати с другой девушкой. Мне не было стыдно, и нравственные аспекты не терзали меня. Я не знал жива ли Айли. Мне вспомнились слова прорицателя. Что, я увижу её и дочь, но путь мой будет, не прямой. Айли, если ты слышишь меня, знай, что я тебя очень люблю.

Утро, наступило, для меня не спешно. Открыв глаза, я увидел Джалека, делавшего манипуляции с котелком. Что-то переливая из него в отдельный сосуд, он добавил туда содержимое пиалы. За моей спиной я чувствовал Корадайн. Она ещё спала. Я, аккуратно скину с себя одеяло и прикрыл её. Она пошевелилась, накрыв голову одеялом, закрываясь от солнечного света.

— Джалек, ты вообще спал? …спросил я, у него.

— Да, я поспал, вроде. …ответил он.

Я встал, опираясь рукой об пенёк и присел на него. Растёр лицо руками, и потянулся в рюкзак за полотенцем. Провёл ладонью по лицу, чувствуя прохладу утреннего воздуха. В груди, всё ещё оставалось лёгкое тепло от ночного сна рядом с Корадайн. В стороне потрескивал огонь, и запах золы смешивался с чем-то травяным — Джалек, похоже, доделывал своё мыло.

— Ну и как, получилось? …спросил я, кивая на сосуд в его руках.

— Посмотрим. …ответил он без особого энтузиазма, взбалтывая густоватую жидкость. — Надо, чтобы остыло.

Я вытащил полотенце из рюкзака, лениво оглядел нашу стоянку вокруг. Ветер чуть шевелил листья, воздух был пропитан сыростью утреннего леса. За спиной снова раздалось шевеление — Корадайн, кажется, начинала просыпаться.

— Доброе утро. …пробормотала она, сонным голосом, приглушённым одеялом.

— Доброе! …откликнулся я, оглядываясь на неё. — Как спалось?

Она откинула одеяло, прищурилась на солнце и потёрла глаза.

— Самая замечательная ночь в моей жизни, за полтопора года. …с улыбкой сказала, она, лениво потягиваясь под одеялом.

Я улыбнулся.

— Нам, скоро отправляться в путь так, что давай поднимайся! …сказал ей Джалек, не отрываясь от своего занятия.

— А завтрак? Пока не позавтракаю, никуда не поеду! …произнесла она, утвердительно.

— Можешь оставаться! …сказал он, ей с ухмылкой.

Она перевела взгляд на меня, хитро улыбаясь.

— Ну что там, на завтрак? … она посмотрела, на меня улыбнувшись.

По её взгляду было видно — она пыталась отвоевать себе место в нашей группе.

Мне нравилась её манера — неспешная, с лёгкой улыбкой, будто невзначай прощупывать границы дозволенного. Это было не наглостью, а скорее умением маневрировать, искать своё место в мире. Сколько ей было? Девятнадцать? Почти двадцать?

Улица научила её именно такой стратегии — не лезть напролом, но и не уступать без борьбы. Держаться уверенно, играть словами и жестами, незаметно проверять, насколько далеко можно зайти. Это был не просто способ общения — это был навык выживания.

Я протянул ей лепёшку и ломтик сыра. Джалек уже нагрел чай, и пар от кружки тянулся вверх тонкой струйкой.

Кора резко выскользнула из-под одеяла, легко, словно зверёк, привычный к необходимости быстро вставать на ноги. Села рядом со мной — вроде бы случайно, но совсем рядом. Чуть-чуть облокотилась, будто невзначай, касаясь плечом и локтем. То ли проверяя, как я отреагирую, то ли просто так, для ощущения.

Кора взяла в руки пиалу с чаем, а кусочек сыра, не торопясь, прикусила, держа лепёшку на коленях. Сделав глоток, она блаженно прикрыла глаза.

— Ммм… какое блаженство. …протянула она с довольной улыбкой. — Никогда не пробовала такого вкусного сыра. И чай бесподобный.

С этими словами она легко, почти не задумываясь, взяла лепёшку той же рукой, которой держала сыр, и откусила кусочек.

— Вы не представляете, какой это прекрасный завтрак. У меня такого не было… давно. …она на секунду задумалась, точно сверяя время в памяти. — Последний раз я так завтракала, наверное, года два назад.

Я наблюдал за ней, ловя каждое движение. Она двигалась естественно, но я уже понял — случайности у неё почти не бывает. Она не стеснялась каких-то вещей, а иногда намеренно игнорировала мои границы. Не грубо, нет. Скорее, осторожно и уверенно, будто прокладывая себе путь.

Я видел, что ей хотелось уцепиться за нас с Джалеком. В этом варианте её путешествия мы были для неё островком полезной и адекватной надежды. Единственным местом, где не требовалось драться за кусок хлеба, где можно было проснуться и услышать чей-то голос, а не только свой собственный в пустоте.

Я смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Она была хитра, как лиса, и играла на контрастах — то напоминала озорного ребёнка, впервые попробовавшего что-то вкусное, то говорила с таким тоном, будто взвешивала каждое слово. Ей явно нравилось говорить, заполняя паузы. Я видел, как она старалась, будто тонко прокладывая мостики, между нами, привыкая к нам и заставляя нас привыкнуть к ней.

— Давай, завтракай и меньше говори! …сделал ей замечание Джалек, явно не настроенный на долгие разговоры.

Кора тут же повернулась ко мне с наигранно-наивным взглядом.

— Ну что он ко мне цепляется? — спросила она, глядя мне в глаза, будто стараясь понять, чью сторону я приму.

Я усмехнулся про себя. Нет, она не хотела меня поссорить с Джалеком — тут всё было тоньше. Она искала союзника, опору внутри нашей маленькой группы. В случае чего, если вдруг что-то пойдёт не так, ей нужно было знать, что она может рассчитывать на меня.

«Ох уж эти игры», — подумал я, рассматривая её.

Она была смышлёной, пусть необразованной в привычном смысле, но цепкой, соображала быстро и явно интуитивно чувствовала психологию. Люди, выросшие или познавшие улицу, редко бывают глупыми — им приходится учиться, читать других ещё до того, как они научатся читать книги. Пусть она была детством не с улицы, но явно хорошо переняла правила поведения, повадки, и психологию этой жизни.

— Да он просто ворчливый с утра, не обращай внимания! …ответил я, улыбнувшись.

Кора довольно кивнула и сделала ещё один глоток чая, а Джалек только фыркнул, покачав головой.

Не долго рассиживаясь за завтраком, мы стали собираться в путь. Джалек запрягал быков, перебрасывая через их спины собранные вещи и крепко привязывая их. Я подбирал свои вещи, аккуратно складывая их в сумки.

Кора сновала рядом, помогая мне, но я замечал, что её движения не были хаотичными или бесполезными. Она не пыталась выслужиться, не стремилась бросаться передо мной хватая вещи. Напротив, в её действиях чувствовалась наблюдательность. Она внимательно следила за тем, как мы с Джалеком распределяли поклажу, как он закреплял груз на быках.

Я видел, как она пару раз исподтишка бросала взгляд на его руки, изучая, как тот завязывает бедуинские узлы. Потом, когда ей попалась верёвка, она повторила его действия. Узел вышел не просто крепким — он был завязан с той же лёгкостью, что и у Джалека.

Я услышал, как он тихо хмыкнул, глядя на неё.

— Быстро схватываешь. …бросил он, оценивающе глядя на её работу.

Кора ухмыльнулась, но не сказала ничего. Ей было важно не просто помочь, а понять, как всё устроено.

Я поймал себя на мысли, что мне это в ней нравится. В ней не было суетливости или показного усердия, только спокойная уверенность и жадное впитывание нового.

Наконец, мы собрались и двинулись в путь. Джалек сел на своего быка и пошёл первым. Корадайн помогла мне забраться на моего, а потом ловко запрыгнула сама, устроившись за моей спиной.

Мы выбрались из леса и направились в степь. Эта местность была переходной зоной между лесом и пустыней. Здесь земля ещё держала влагу, а трава тянулась к солнцу, но впереди уже начинался иной мир — сухой, песчаный, жгучий. Быки шли уверенно, хотя их копыта были созданы для пустыни.

Корадайн за моей спиной почти не сидела на месте. Она двигалась, как будто не могла усидеть, и время от времени привставала, цепляясь за меня одной рукой.

— Ты что там ёрзаешь? …пробормотал я, когда она в очередной раз сменила позу.

— Смотрю. …ответила она просто.

Она действительно смотрела. Вертела головой, вглядывалась в горизонт. В какой-то момент она даже встала на ноги, удерживая равновесие на спине быка.

— Там впереди машина! …вдруг сказала она, всматриваясь вдаль.

Я напрягся.

— Где?

— За бугром. Несколько сотен метров. Вижу людей.

Джалек резко обернулся.

— Ты уверена?

— Абсолютно, …ответила она, не отрывая взгляда.

Джалек резко вскинул руку, давая знак остановиться. Быки замерли. Он спрыгнул на землю и медленно направился к вершине бугра. По мере приближения его шаги становились тише, а движения — осторожнее. В конце он практически пригнулся, выставляя только голову.

Кора, стоя на спине моего быка, продолжала наблюдать.

— Машина стоит, люди ходят вокруг. …негромко сообщила она.

— Что за машина? …спросил я, не сводя глаз с Джалека.

— Плохо видно, кусты мешают разглядеть… Может, грузовик с тентом. … ответила она, напрягая зрение.

Джалек задержался на гребне бугра ещё пару секунд, затем развернулся и пошёл обратно. Его шаг был всё таким же размеренным, но по лицу читалась настороженность.

— Да, машина. Отсюда трудно разобрать, кто там. Я насчитал пятерых… может, шестерых.

— Думаешь, стоит идти дальше? …спросил я.

— Не знаю. Надо понять, кто это. Машина здесь — уже странность. Эти места не слишком проходимы для транспорта. …задумчиво протянул он.

— Я могу разведать, …вдруг предложила Кора.

Я взглянул на неё. Она была совершенно спокойна.

— Уверена? Если тебя заметят.? …Джалек недоверчиво посмотрел на неё.

Кора лишь улыбнулась.

— Не заметят.

Я обменялся взглядами с Джалеком. Он пожал плечами.

— Ладно. Узнай, что там, и возвращайся.

Кора, пригнувшись, двинулась в обход бугра, ближе к лесу. Вскоре её силуэт растворился среди кустарников.

Мы с Джалеком не теряли времени: сняли поклажу с быков, дали им отдохнуть и привязали к колу. Те тут же принялись пощипывать траву.

Джалек вытащил лепёшку, разломил её и протянул мне половину.

— Ну что, ждём?

Я молча кивнул, прислушиваясь к звукам степи.

Ветерок колыхал траву и мелкие кустарники, но к полудню он стал горячее, принося из пустыни раскалённые потоки воздуха. Они словно облизывали степь, заставляя её дрожать в мареве.

Мы ждали.

Прошло, наверное, уже больше часа. Пот струился по спине, но это беспокоило меньше, чем затянувшееся отсутствие Коры.

Я не мог усидеть на месте. Ходил вокруг стоянки, то и дело бросая взгляд в сторону, куда она скрылась. В какой-то момент поймал себя на том, что уже не смотрю под ноги, а просто уставился в землю, заставляя себя не думать о плохом.

Но мысли сами пробивались.

Что, если её схватили?

Наконец мы зашли в лес, немного углубившись в него. Вечерело.

— Надо зайти глубже, чтобы деревья скрывали свет от костра. …сказал Джалек.

Мы с Корой принялись распрягать быков и устраивать место стоянки на ночлег. Джалек тем временем ушёл в лес осмотреться.

Кора ходила и раскладывала вещи стараясь разложить всё так, как было в прошлый раз.

Через некоторое время Джалек вернулся. Он разведал местность и сказал, что наша остановка совсем не далеко от небольшого ручья. В минуте ходьбы до него. Там есть небольшая запруда. Вода не холодная.

— Можно вымыть Кору. …сказал он мне вполголоса, с хитрой улыбкой, передавая небольшой бутылёк с густым жидким мылом.

Я открыл пробку и вдохнул аромат. Пахло приятно — Джалек явно постарался.

Теперь мне нужно уговорить Кору пойти и помыться. Джалек взял четыре бурдюка, закинул их на плечо и направился к ручью. Я вытащил из рюкзака, комплект чистой одежды и полотенце. Конечно, на рост Коры, она была большая, но сейчас ничего нет подходящего, чтобы её переодеть. Придется довольствоваться этими вещами. Я аккуратно сложил их на матрас, пока не вернется Джалек.

Кора разложила практически все вещи. Потом она принесла сухих веток и несколько небольших сучков, для костра. Джалек возвращался с наполненными бурдюками. Я достал из рюкзака фляжку, в которой был у меня чай с прошлой стоянки. Взял с собой фиников и лепешку.

— Можете идти! …сказал мне тихо Джалек.

Я кивнул ему в ответ. Собрал вещи, заживляющую мазь, еду, полотенце с бутыльком мыла в небольшую походную сумку. Взял её в руки и произнёс:

— Кора, пошли мне надо помочь!

Кора отвлеклась от дел, и подошла ко мне.

— Что нужно? …спросила она.

— Пойдем, тут не далеко. …ответил я ей.

Мы направились через лес к ручью. Следы Джалека на земле, легко с ориентировали меня в направлении. Да, идти было не далеко. Ручей открылся перед нами во всей красе. Вверх по ручью, впереди была небольшая запруда. Когда я обернулся, то увидел, что за плотной растительностью, нашу стоянку не было видно.

«Отличное место», подумал я.

— Ну всё Кора, мы пришли. …сказал, доставая из сумки фляжку с чаем, финики и лепешку, и заживляющую мазь. — Возьми сумку, тут мыло и чистая одежда. Есть полотенце. Помойся. Свою одежду постирай, до завтра она высохнет.

— Хорошо! …сказала она и выхватила у меня из рук сумку, и стала подниматься вверх к запруде.

Я проследовал за ней. Кора подошла ближе к воде, и рукой попробовала воду.

— Хм. Не холодная. …сказала она, и принялась расшнуровывать обувь.

Я подошёл ближе, в метрах пяти остановился. Она сняла обувь и по колени зашла в воду. Потом вернулась обратно и полезла в сумку. Нашла мыло, открыла пробку. Сделала вдох.

— Мммм. Какой обалденный запах.…затянула она.

— Давай, дела свои дела, я пока тут посижу. …сказал ей я, и уселся на большой камень у пня, к ней спиной. Открыл фляжку и сделал глоток чая. Чай уже был холодный, но в нём чувствовался душистый аромат из трав. Потом приспустил штанину и стал разматывать повязку на ноге.

Послышался всплеск — Кора зашла глубже в воду.

— Вода отличная! …сказала она, — Я не ожидала, что будет так приятно.

«Ну и отлично», подумал я, жуя финик. Размотал повязку и положил рядом на пень.

— Знаешь, я по началу думала, что вы какие-то, скажем так, уроды. Ну негодяи или что-то типа того. …сказала она. Слышно, что она намыливала голову.

Я усмехнулся.

— А потом, когда понаблюдала за вами, поняла, что вы, другие люди. …дополнила она, плескаясь руками в воде.

— И как ты это поняла. …спросил я, сделав глоток из фляжки.

— Ваши лица, они не такие как у подлых людей. Вот ты сидишь и не поворачиваешься, чтобы посмотреть на меня без одежды.

Это что «Проверка»? Открыл я баночку с мазью, взял немного на палец и стал мазать ногу.

— А мне нужно посмотреть? …спросил я осторожничая.

— Нет. …сказала она продолжая намыливаться.

— Ладно давай сменим тему! …предложил я. — Куда, ты отправишься и что будешь делать, когда пересечешь линию фронта? …погромче произнес я.

— Пока не знаю. …сказала она, задумчиво плеснув воду. — Но мне не хотелось бы, оказаться опять в скитаниях.

Она продолжила:

— А ты зачем хочешь пересечь границу?

Я чуть прищурился.

— А кто сказал, что я хочу пересечь границу? …спросил я у неё. Откуда она это знает?

— По тебе видно, что ты не местный. Я таких тут не видела. И тем более вы избегаете «АНМ». …сказала она.

Я нахмурился.

— Тебе не обязательно это знать Кора. …не желая раскрывать всего, ответил я.

— Ты не доверяешь мне? …спросила она.

Вот засранка, хитрый ход «Лиса», подумал я. Если я сейчас начну оправдываться, это только подогреет её интерес. Надо как-то уходить от этих вопросов.

— Хорошо Кора, если пересечём границу я расскажу тебе. А пока не могу. Я знаю тебя всего второй день.

Она ненадолго замолчала, будто что-то обдумывала.

— Всё дело в книжке? …внезапно спросила она.

Я напрягся.

— Какой книжке? …удивленно спросил я, делая вид что не понимаю, о чем она. Чёрт, она действительно очень внимательна.

— Ту, которую ты читал вчера вечером, твой взгляд был таким ярким. Я видела, как бережно ты её достал, а потом спрятал. А когда ты её листал в твоих глазах было столько азарта и живости, что даже я удивилась.

— Послушай кора. Тебе не обязательно знать всего обо мне. Это может быть опасно для тебя. …произнес я искренне. …наматывая повязку на ногу.

— Хорошо, я запомню твоё обещание рассказать мне, после того как мы пересечём границу. …продолжила она плескаться в воде.

«Ну вот Нилл ты и попался», сказал я сам себе.

— Я почти всё! …всё сказала Кора. — Осталось одежду постирать.

— Отлично! …сказал я, принявшись кусать лепешку.

— Оставь мне чуть-чуть! Не съедай все финики! Они очень вкусные.

— Хорошо я оставлю тебе несколько штук! …сказал я.

— Ты можешь идти если хочешь, я приду сама обратно. …произнесла она.

— Хорошо, я оставлю финики в платке, на пне.

— Ага! …коротко ответила она.

Я встал отправился медленным шагом в лагерь. Позади было слышно, что Кора вылезла из воды. Пройдя ещё немного, увидел свет от костра. Джалек сидел и что-то варил. Проходя мимо быков, увидел, что он налил им воды в котелок, из которого они пили. Уже блик к костру он произнёс, не оборачиваясь ко мне.:

— Ну как всё прошло!

— В целом отлично, она не сопротивлялась. Даже наоборот, довольная полезла в воду!

— Возьми пиалу, наложи себе похлёбки, надо поесть. …сказал он.

Я так и сделал. Сел на свой матрас, и начал есть. Похлебка была сытная. У Джалека, определённо были кулинарные способности. Когда я почти доел. Между деревьев мелькнула Кора, подходя ближе к нашему костру.

Моя одежда на ней немного висела. Она шла с подсушенными, но ещё мокрыми волосами. Рукава, на рубахе она закатала, штаны подвернула, и подпоясала их чуть повыше талии. На ноги ничего не одела шла босиком, неся на себе сумку с вещами, через плечо. В правой руке она держала свои ботинки. А левой рукой держала шест, опущенный на плечо, на котором висела мокрая постиранная одежда и мокрое полотенце.

— О, уже вернулась! …произнёс Джалек. — Я пойду наберу ещё воды, быкам надо хорошо попить.

— Не скучали без меня? …спросила Кора, ставив ботики у камня,

— Ещё, не успели. …ответил ей Джалек, поднявшийся на ноги идя за бурдюками.

Я был занят похлебкой. Наблюдал за действиями Коры. Она прислонила шест к дереву. И скинула сумку через голову, положив её рядом с матрасом. А потом уселась на матрас, стараясь рукой вздымать мокрые волосы, расправляя их.

— Ты не представляешь какое наслаждение было умыться, я будто заново родилась. А как я вкусно пахну. Вот понюхай! …она протянула мне свою руку, запястьем к моему носу, наклонив голову на бок, ожидая моей реакции.

Вдохнул, немного затягивая вдох. Да, она пахла мылом с травами которое приготовил Джалек.

— Ммм…очень вкусно! …сказал я.

— Да не то слово, вкусно! …возмутилась она. — Я нормально помыться не могла месяца два, наверное. От меня воняло потом и грязной одеждой. Спасибо что, ты мне не ткнул за это вчера. Твой друг мне напомнил о этом. …с возмущением говорила она.

— Джалек приготовил, это мыло успокойся! …оборвал её я, она замолчала.

Я зачерпнул ещё пару ложек похлёбки и опустошил, пиалу. Отложил их в сторону. Достал из кармана баночку с живительной мазью, и протянул её Коре.

— Возьми, помажь, раны на ногах, это поможет! …сказал ей я, глядя на её сбитые мозоли.

Она молча взяла баночку. Открыла и начала аккуратно мазать раны, морщась от боли.

— Ты думаешь мне не было стыдно? Конечно было. …произнесла спокойно она.

Последние месяцы я жила в трехэтажном заброшенном доме. Он был деревянный. Там были ещё дети. Сироты, и те, кто убежал из дома. Мы ходили на рынки, воровали еду, чтобы прокормиться. Иногда нас ловили, некоторых. Их насильно забирали, они не возвращались. «АНМ» решали эту проблему, отправляя детей в интернаты с военным уклоном. Фактически они готовят из них будущих солдат. Я не хотела такой жизни. Не представляла, что буду жить такой жизнью. Есть, что придётся. Спать, где придётся. Когда ночи были холодные, все сбивались в кучу, спав плотно друг к другу. Делили на всех кусок хлеба. Я разучилась доверять людям. После того, как мой возлюбленный отдал, меня, за карточный долг каким-то бандитам. …рассказывала она со слезами на глазах. — Мне нет и двадцати лет! …всхлипывала она.

Всё, успокойся, Кора, Джалек идёт. …я прервал её и, не задумываясь, приобнял. Она вздрогнула, но тут же сдалась, уткнулась лицом в мою грудь и разрыдалась ещё сильнее. Я чувствовал, как её тело мелко дрожит, как горячие слёзы пропитывают ткань моей рубашки. Сжал её крепче, стараясь передать хоть каплю тепла, которой у неё давно не было.

— У вас что-то случилось? …спросил он.

Лодка приближалась всё ближе к прожектору. Я стал видеть из-за носа лодки силуэт корабля.

Он, не был внушительных размеров как линкор или что-то подобное, это был вполне себе средний корпус. Мы приблизились к кораблю. Загорелось освещение вдоль борта, отлично освещая всё пространство лодки с верху в месте с грузом и нами. Остальные лодки тоже поспешили, подъехать. Я смотрел вверх за ярки светом невозможно было увидеть, что творилось на палубе. С борта к нам скинули трап, и верёвки. Один из рыбаков схватил веревку и подтянул лодку к борту. И крепко привязал за кольцо. Тот, кто стоял у руля прокричал мне что-то, показывая пальцем в верх и на трап. В шуме двигателей лодок, было сложно что-либо разобрать Я понял, что нужно подниматься на корабль.

— Давай Кора, пора подниматься на верх! …сказал ей я, накидывая на спину рюкзак.

Качка от волн была не сильной, но стоять на ногах было сложно поэтому пришло двигаться на полусогнутых, держась за груз и борта. Тот, кто стоял у борта поторапливал нас. Показывая, чтобы мы двигались быстрее. Я не понимал к чему такая спешка, пока не увидел сверху спускающийся крюк, на тросе.

«Вот как они, производят погрузку», дошло до меня. Кора уцепилась за верёвочный трап и поползла к верху. Видно, что ей было не удобно лезть, хоть была налегке, она не сдавалась. Я ждал пока она поднимется выше. Крюк в это время спустился вниз к лодке. Один из рыбаков зацепил несколько строп за него, и показал пальцем вверх. Крюк пошёл вверх и стропы стали натягиваться. Груз поднялся и лодку качнуло, я чуть не выпал за борт чудом уцепившись за него. Ко мне подбежал один из рыбаков, и затащил меня обратно. Потом он взялся за веревочный трап и подал мне его. Со словами «быстрее, надо уходить от корабля». Я поднял голову вверх, Коры не было видно. Значит залезла, подумал я. Ступил ногой на трап, и подтянулся руками. Другой рыбак размотал, веревку освободив лодку и оттолкнул её борта судна. За штурвалом стоявший, поддал газу, она стала отдаляться в темноту, уступая место другой лодке.

Я увидел, что подомной ничего нет кроме воды, нужно было карабкаться наверх. Стараясь тянуться, на перевес с рюкзаком, мне было сложно упираться на заживающую ногу. Я тянулся изо всех сил. Груз что был надо мной, уже давно пропал. И снова я увидел спускающийся крюк. Свет слепил глаза, но, когда я поднялся выше прожекторов, стало комфортнее. Наконец удалось разглядеть что происходит выше. Передо мной был высокий борт, а наверху показался чуть освещённая рубка. Я старался не останавливаться. Груз уже начали поднимать и ещё одна лодка устремилась в темноту. Я видел, как подходила третья, на борту были, те двое из «Паба». Я ускорил подъем. Ближе к верху меня схватили чьи-то руки и затянули на верх. В глаза светил свет. Разобрать что творилось на палубе было невозможно. Тревога, адреналин, всё смешалось. Кто-то взял меня под руку, а другой за плечо я поставил рядом с Корой, которая спокойно стояла, держа руки за головой.

— Спокойно Нилл, не сопротивляйся! …только она успела произнести, как я почувствовал, что с меня стянули рюкзак. Завели руки за голову, надели наручники. Всё происходило так быстро и с такой легкостью, я едва понимал, кто это всё делает.

Из темноты шагнул человек, словно растворяясь в ночи. Капюшон, маска, чёрная кожаная куртка и тёмные штаны делали его похожим на призрака. Глаза скрывал мрак. Он начал обыскивать меня, а другой начал смотреть что в рюкзаке. За прожектором в полумраке стояла высокая фигура, сложив руки на бёдрах. Она наблюдала за обыском, не вмешиваясь. Тем временем, ко мне подвели ещё одного, поднявшегося на борт. Его также заковали в наручники за головой. Черная маска пролистала пару страниц, кивнул невидимому собеседнику — и швырнул книгу в темноту. Я успел только, среагировать, словами:

— Эй, оставьте это личное! …сделав шаг на него, стараясь воспрепятствовать. В миг получил удар под колено. Резкая боль — нога подкосилась, и я рухнул вниз, ударившись коленом о палубу. Чёрт!

— Чёрт вас дери, оставьте его! …Кора кинулась вперёд, но её тут же схватили за шею и резко поставили на колени.

— Оставьте девчонку в покое! …прошипел я, сжав кулаки. Гнев бурлил в груди.

Из темноты выступила самая высокая фигура. Тёмный силуэт в плаще, широкие плечи, размеренные шаги. В руках он держал книжку Геуда. Остановился в трёх метрах, словно давая мне возможность разглядеть его. Голос, низкий и глухой, словно звук гробового колокола:

— Откуда у тебя это?

Я поднял голову, стиснув зубы.

— Зачем вам это знать?

Рывок — и рука, державшая Кору, потянулась к кобуре. Холодный металл пистолета уткнулся ей в затылок.

— Нилл! …её голос дрожал. Глаза, полные слёз, смотрели прямо на меня. Она дергалась, стараясь капли падали на холодную палубу.

Внутри меня всё сжалось.

— Хорошо, я скажу! …я сжал кулаки. — Её подарил мне один бедуин, из пустыни Затара.

Фигура не шелохнулась, но напряжение в воздухе стало гуще.

— Последний раз спрашиваю. …голос был почти ласковым, но от этого ещё страшнее. — Откуда ты ВЗЯЛ эту книгу? Либо ты говоришь правду, либо девчонке вышибут мозги.

Он сделал еле заметный жест рукой.

Человек, державший Кору, с силой дёрнул её назад, вдавив ствол глубже в затылок. Громкий щелчок взведённого курка расколол воздух.

— Нилл! …Кора вскрикнула, зажмурившись, сжав зубы так, что на скулах вздулись жилы.

Я смотрел на неё, в её глаза! Мне хотелось броситься и перегрызть глотку ублюдку, который держал её. Чёрт, если бы не эти чёртовы наручники!

Я резко обернулся к главарю.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать! …гнев срывал голос. — Но другой правды у меня нет.

Мои кулаки сжались, так сильно, что ногти впились в кожу.

— Эту книгу, мне подарил бедуин, из пустыни Затара.

Я сделал паузу.

— Его звали Геуд.

Здоровяк медленно поднял руку и сделал едва заметный жест.

Призрак, державший Кору, разжал хват.

Она рухнула на колени, дрожа от напряжения. Резкий вдох, словно наконец смогла снова дышать. Слёзы бесшумно стекали по её лицу. Она закрыла лицо руками, плечи вздрагивали от глухих рыданий.

Гнев жёг меня изнутри. Меня потрясывало.

Двое парней, поднимавшиеся на мной, стояли слева от меня. На их лицах застыло нечто среднее между замешательством и тревогой. Они явно не ожидали такого поворота.

Через несколько секунд Кору подняли за руки. Она не сопротивлялась, её тело будто обмякло от пережитого ужаса.

— Куда вы её уносите?! …крикнул я.

Чьи-то грубые руки подхватили меня, рывком поставили на ноги.

Резкий толчок в спину дал понять — я должен двигаться.

Нас направили вдоль борта к корме, и привели к двери. Мы прошли через открытую дверь.

Внутри оказался длинный коридор, освещённый рядами жёлтых фонарей на потолке. Свет ложился мягкими бликами на стены, покрытые изящными узорами, отчего вся эта роскошь выглядела пугающе неуместной.

Куда нас ведут? В голове бегали мысли. Может куда ещё допрашивать. Или бросят в клетку как заключённых.

Увидел, как Кору внесли в одну из комнат. Дверь осталась открытой, и из неё тут же вышел ещё один человек в чёрном.

Я подошёл к двери и шагнул внутрь.

Кора сидела на кровати. Её руки дрожали, она не поднимала головы.

Меня толкнули вперёд.

— Садись.

Я упал рядом с ней. Человек в чёрном молча развернулсяи вышел, дверь захлопнулась за ним.

Наступила тишина.

Я повернулся к Коре, но она всё ещё не смотрела на меня.

— Кора! …окликнул я её, но она не ответила.

Она сидела неподвижно, уставившись в пол, похоже, не видела и не слышала меня. Губы её дрожали, плечи сотрясались от подавленных всхлипов.

— Корадайн, чёрт возьми, очнись! …сказал я, громче.

Я хотел обнять её, но наручники стянули руки назад, не позволяя мне нормально подвинуться.

Она резко вздрогнула, словно очнулась от глубокого кошмара, и её глаза, полные слёз, встретились с моими.

— Нилл… …её голос был чуть слышен, срывался на шёпот.

И в секунду она рванулась ко мне. Не раздумывая, я тоже потянулся вперед, ворочая закованным за спиной руками.

Кора прижалась щекой к моей груди, её дыхание было сбивчивым, тело дрожало.

— Я думала… я думала, что он сейчас… … её голос оборвался, но я и так понимал, что она хотела сказать.

— Я здесь. Всё хорошо.

Хотя честно признаться, я понимал, что ничего в этом хорошего нет. Мы в ловушке, руки закованы, непонятно что вообще происходит.

Сейчас я просто почувствовал, как Кора прижимается ко мне. Я смотрю на эту девчонку, и думаю, что из-за меня ей приходится всё это переживать. Будь она одна, возможно был бы простой вариант.

Я не мог обнять её, но наклонился вперед, и своей щекой коснулся её головы.

— Мы выберемся, Кора! …говорил я, чтобы её успокоить. Я не понимал, как мы будем выбираться, и зачем нас привели в каюту.

Она молчала, и как мне казалось, просто смотрела в пол.

Я поднял глаза и начал рассматривать каюту. Она была отделана со вкусом. Стены были покрыты красивым древесным материалом, приятным для глаз. Небольшой иллюминатор, тоже накрывался занавеской, из приятного на вид материала. Столик, на котором стоял светильник с торшером, и рядом было кресло из хорошего дерева, обитое тканью. На полу был красивый ковёр. Над самой кроватью было что-то в виде балдахина или занавески. Потолок был белого цвета, как мне виделось, покрытый лаком.

По коридору послышались шаги. Шли двое или трое.

Раздался щелчок замка, и я невольно напрягся.

Дверь открылась, и в каюту вошли трое. Двое выглядели как бойцы — массивные, уверенные в себе. Третий отличался от них: он был ниже ростом, но держался так, будто именно он здесь главный. Длинная кожаная куртка с карманами скрывала его фигуру, а лицо скрывали капюшон и маска.

Он заговорил спокойным, но твёрдым голосом:

— Попрошу не беспокоиться. Извините нас за столь грубое обращение. Сейчас с вас снимут наручники. Кивните, если поняли.

Я коротко кивнул. Говорящий сделал жест рукой, и один из бойцов подошёл ко мне. Я встал, развернулся к нему спиной, и через несколько секунд наручники со щелчком раскрылись. Почувствовав свободу, я посмотрел на Кору и начал растирать запястья, возвращая в них чувствительность.

— Кора, твоя очередь! … сказал я.

Она медленно поднялась, всё ещё немного растерянная, развернулась спиной. Щелчок замка — и наручники упали с её запястий. Призрак молча отступил назад.

— Можете повернуться! …раздался тот же спокойный голос.

Я обернулся первым. Кора повернулась следом, но, не говоря ни слова, просто опустилась на кровать.

Незнакомец, тот, что отличался от остальных длинной кожаной курткой, спокойно посмотрел на нас и, чуть склонив голову, произнёс:

— Вы, наверное, голодны. Здесь есть еда и чай. Если хотите, можете перекусить перед тем, как мы поговорим.

Он сделал приглашающий жест рукой.

— А теперь прошу пройти со мной. …добавил он.

Я переглянулся с Корой. Она выглядела подавленной, но всё же поднялась с кровати. Я последовал за ней.

Незнакомец вышел первым, бойцы подождали, когда мы выйдем, а потом последовали за нами. Нам не пришлось идти далеко — всего через несколько дверей он остановился и открыл перед нами новую каюту.

Мы вошли внутрь. Первое, что бросилось в глаза — это книги. Их было множество: на полках, в застеклённых шкафах, даже на небольшом столике у стены. Комната выглядела так, словно принадлежала учёному или коллекционеру.

Обстановка была дорогой, но без показной роскоши. Стены украшали тёмные деревянные панели с тонкой резьбой. Потолок был светлым, с замысловатым орнаментом по краям. Высокий шкаф с застеклёнными дверцами занимал почти всю одну стену, заполненный книгами в кожаных переплётах. Массивное кресло с мягкой обивкой стояло рядом с ним, а посередине комнаты находился круглый столик с изящно выгнутыми ножками. На нём стоял чайник и несколько фарфоровых чашек.

Незнакомец жестом указал на стол:

— Прошу, садитесь. Мы поговорим за чаем.

Мы с Корой переглянулись, но подчинились, садясь за круглый столик. Кресла оказались неожиданно удобными, а фарфоровые чашки и аккуратно расставленный чайный сервиз выглядели так, будто их принесли из дорогого салона.

Незнакомец сел напротив нас, скинул капюшон, но маску не снял. Он внимательно изучал нас, словно пытался понять, кто мы такие.

— Чай? …спокойно спросил он, наклоняя чайник.

Я кивнул. Он разлил по чашкам тёмно-янтарную жидкость с лёгким ароматом пряностей.

— Вам принесут поесть. …продолжил он, подавая нам чашки. — Надеюсь, у вас нет предубеждений против вяленой рыбы и мяса?

— Главное, чтобы несильно смешивать. …произнёс я, сделав осторожный глоток чая.

Он чуть заметно кивнул, затем обернулся к одному из бойцов у двери:

— Принеси им горячее. Пусть подадут рыбу, мясо и гарнир. Без лишнего.

Боец молча кивнул и вышел.

Я сделал ещё глоток, пытаясь осмотреть незнакомца более внимательно. Что-то в нём выдавало человека с опытом. Он не был боевиком, физические данные не подходили. Он был словно игроком, в карточные игры, умеющего наблюдать и мыслить.

— И так! …произнёс он, откинувшись в кресле. — Пока еду готовят, расскажи мне ещё раз… Кто дал тебе эту книгу?

Я поставил чашку на стол и посмотрел на него в упор.

— Почему вас так интересует эта книга?

Незнакомец чуть заметно наклонил голову, будто обдумывая мой вопрос.

— Потому что такие вещи не попадают в руки случайных людей! …его голос оставался ровным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.

Он сцепил пальцы в замок, выжидая мою реакцию.

— Я уже говорил, мне её дал бедуин по имени Геуд. … повторил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Незнакомец немного помолчал, а затем произнёс:

— Интересует, потому-что автор этого дневника — я.

Я напрягся, а Кора застыла с чашкой у рта, глядя на него.

— Что? …вырвалось у меня.

— Я продал эту книгу одному бедуину много лет назад, даже не думал, что когда-нибудь увижу её снова. …он чуть склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией. — И вот, она оказалась у тебя.

Я переглянулся с Корой. Она нахмурилась, а затем посмотрела на меня, словно ожидая, какой-то реакции на его слова.

— Если это правда, то откуда у вас такие зарисовки. Вы что-то видели? Наверное, такое сложно придумать. …старался я, пояснить свой вопрос.

Незнакомей чуть наклонил голову, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Интересный вопрос. …протянул он, скрестив руки на груди. — Загадка, не так ли?

Я переглянулся с Корой. Она всё ещё выглядела настороженной, но молчала, позволяя мне вести разговор.

— Значит, вы видели то, о чём написано в книге? …уточнил я, чувствуя, как внутри поднимается беспокойство.

Он не ответил сразу. Он подошёл к круглому столику, взял в руки тяжёлый кожаный переплёт одной из книг, что лежали там, и задумчиво перелистал несколько страниц.

— Скажем так, я видел достаточно, чтобы понять, что не все истории — просто вымысел! …наконец произнёс он и поднял на меня взгляд. — Но, насколько эта книжица правдива, зависит от того, во что ты сам готов поверить.

Я выдохнул, стараясь собраться с мыслями, и посмотрел прямо на незнакомца.

— Как мне к вам обращаться?

Мужчина слегка усмехнулся и, скрестив руки на груди, ответил:

— Зовите меня Сивел.

Кора внимательно всматривалась в него, словно пыталась понять, лжёт он или нет. Я же чувствовал, что этот человек что-то недоговаривает, но находился в смятении.

В этот момент по кораблю пошла странная вибрация. Сначала лёгкая, почти неощутимая, затем нарастающая, пока не превратилась в гул, заполняющий всё пространство. Пол под ногами задрожал, стены слегка вздрогнули, а светильник на столе немного качнулся, будто от лёгкого толчка.

Звук усилился, становясь низким, протяжным, с металлическими нотами, словно гигантская турбина, пробуждаясь, набирала мощность. Вибрация проникала в кости, ощущалась в груди, отдавалась внутри, словно всё вокруг стало частью этого рёва.

— Не беспокойтесь. …спокойно произнёс сивел, даже не взглянув в нашу сторону. — Это запускаются двигатели.

Я никогда прежде не слышал такого звука. Он отличался от привычного грохота дизелей или гула воздушных винтов. Это был мощный, ровный поток энергии, который не просто звучал, а пел протяжно и ровно. Полом всё выровнялось и стало почти незаметным

Я почувствовал, меня словно потягивает назад. Началось движение вперед, судно слегка дало подъем на нос. Всё вокруг словно приподниматься.

Кора тоже заметила это, она чуть подалась вперёд, вцепившись в край стола.

— Мы… поднимаемся? — прошептала она.

Я посмотрел на Сивела, но тот лишь улыбнулся, не спеша отвечать.

— Корабль на подводных крыльях. Чтобы уменьшить сопротивление воды. Мой ответ ничего не скажет вам, конечно. Сложно представить, но технология проста.

Он посмотрел на нас, слегка наклонив голову, оценивая выражения лиц.

— А как вас зовут? …спросил он спокойно, но с явным интересом.

— Нилл! …ответил я, бросив быстрый взгляд на Кору.

— Кора! … сказала она, не сводя с него настороженного взгляда.

Он словно играл снами, его ответы, были сложны для меня. Он перескакивал от одного, задавая вопрос, а потом сводил всё к чему-то другому. Я едва улавливал суть разговора.

Сивел кивнул, словно запоминая. Затем, сцепив пальцы, он слегка наклонился вперёд.

— Назрели перемены! …произнёс он задумчиво. — Эта война никому не нужна. Она разрастается, поглощает всё на своём пути, но в конце концов останутся лишь руины, она разлагает всё. …говорил он, активно жестикулируя руками, прохаживаясь по каюте.

Я нахмурился, наблюдая за ним.

— Видите ли, я видел множество людей, …продолжил он, чуть склонив голову набок. — Тех, кто верил, что способен что-то изменить, кто был уверен, что их судьба особенная. Но знаешь, Нилл!!! …он посмотрел мне прямо в глаза, — ты не исключение. Не надо думать, что, ты какой-то особенный. Это всё упростит. Считай, что ты просто случайный пассажир на этом корабле.

Его слова прозвучали без насмешки, но с подчёркнутой холодной уверенностью. Кора, сидевшая рядом, напряглась, но промолчала.

— Ты оказался здесь не потому, что твоя история уникальна, а потому, что ты стал частью чего-то большего… …продолжил Сивел. — И теперь вопрос в том, что ты с этим сделаешь?

Я посмотрел на него пристально, стараясь понять, что за человек передо мной.

— Кто вы такой? …спросил я наконец.

Сивел усмехнулся и, чуть склонив голову, ответил:

— Я тот, кого нет.

Эти слова прозвучали настолько спокойно и уверенно, что я на мгновение растерялся.

— Я вас предупрежу, — продолжил он, его голос стал чуть тише, но приобрёл странную тяжесть. — Вы должны хранить молчание. Никогда. Слышите? Никогда не рассказывайте, что были здесь.

Он выдержал паузу, а затем пристально посмотрел мне в глаза.

— Вы человек слова, Нилл?

Я напрягся.

— Да.

— А ваша спутница?

Я повернулся к Коре. Она чуть приподняла подбородок, встретив взгляд Сивела без тени сомнения.

— Да! …твёрдо сказала она.

Хорошо.

— Сивел… это ваше настоящее имя? …спросил я, слегка прищурившись.

Он коротко усмехнулся и сел за стол.

— Конечно нет, …ответил он, пожав плечами. — Как и у всей команды.

Я взглянул на него с подозрением, но он продолжил спокойно:

— На этом корабле действует закон свободы. Мы не скрываемся, но и не подчиняемся никому. Не считайте нас контрабандистами. То, что вы видели, — это наш заказ. Мы выполняем работу, как и многие другие. Есть множество мест, куда мы приходим.

В дверь каюты вошла фигура в черной одежде. Это была стройная женщина с аккуратно собранными волосами, скрытыми под капюшоном. Она шагала уверенно и сдержанно. Подойдя к столу, она поставила поднос, на котором был тщательно приготовленный ужин. Женщина плавно переложила столовые приборы на край стола, оставив вилки и ножи рядом с тарелками, затем отложила поднос в сторону и, молча, покинула каюту, оставив нас наедине с едой.

Я взглянул на тарелки. В них были аккуратно нарезанные кусочки солёной рыбы, нежное валеное мясо, а также варёные крабы, с которых аккуратно сняли панцири. Всё выглядело очень аппетитно, и запах, казалось, усиливался с каждым вдохом.

— Не стесняйтесь, …произнёс Сивел, показывая жестом своё великодушие. В его голосе звучала щедрость, — Кушайте.

Мы с Корой переглянулись, затем осторожно взяли вилки. Еда выглядела слишком аппетитно, чтобы отказываться. Я попробовал кусочек солёной рыбы — вкус оказался насыщенным, с лёгкой пряной ноткой. Кора взяла ломтик варёного краба, аккуратно обмакнув его в соус, и молча отправила в рот.

Сивел улыбнулся краем губ и спросил:

— Ну, как вам? Вкусно?

Я кивнул, прожёвывая сочный кусок мяса.

— Вполне. Даже очень, …сказал я, не скрывая удивления.

Кора тоже не осталась в стороне:

— Краб великолепен.

Сивел ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла.

Он сделал паузу, сложив руки на столе, затем слегка наклонился ко мне.

— И так, мы отвлеклись! Вы думаете, зачем я всё это вам рассказываю про всё назревшие перемены?

Я промолчал, жуя и смакуя яства.

— Я подогрею ваш интерес, …сказал он, доставая сложенный лист бумаги и протягивая мне. — Вот листок из дневника. Я полагаю, это ваше творение.

Я развернул его, и у меня екнуло сердце. Это был мой рисунок.

— Да… …сказал я, с трудом выдавливая из себя слова. — Я перерисовал это.

Я почувствовал, как Кора смотрит на меня с тревогой, медленно жуя.

— То, что я увидел… я не могу объяснить.

Сивел внимательно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Кору.

— Ничего, всё в порядке, кушайте спокойно. Но предупрежу вас за ранее. Когда вы окажетесь на земле, постарайтесь поменьше распространяться о том, что видели здесь, …сказал он тихо почти шёпотом, но твёрдо. — Это, может быть опасно.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. В голосе Сивела не было угрозы, но его слова звучали как предостережение. Я задумался.

— Я расскажу вам одну историю! … продолжил он, откинувшись на спинку кресла. — Возможно, она поможет вам понять, почему некоторые вещи лучше держать при себе.

— Мне было восемнадцать, и я верил, что АНМ — это будущее. Они строили школы, институты, дороги, давали образование, работу, технологии. В городах появлялись фермы, пастбища, поля. Нам говорили, что война — это необходимость, плата за порядок. И я не сомневался. Но АНМ не видит людей, Нилл. Люди — это ресурс. Ты либо полезен, либо тебя нет. Я понял это слишком поздно.

— Вы что-то знаете об истории АНМ, Нилл?

Я проснулся от лёгкой вибрации корпуса корабля. Несколько секунд лежал и прислушивался к ровному гулу двигателей, затем сел на кровать, провёл рукой по лицу и глубоко вдохнул. На столе стоял графин с водой. Я взял его и налил в стакан воды. Сделал несколько глотков, но не осушил его и поставил на стол. Потрепал волосы рукой. Рядом со столом стоял рюкзак, я нашёл в нём легкую куртку. Огляделся. Стал одеваться.

Накинув куртку, вышел из каюты, и направился к выходу, на палубу. С усилием открыл дверь, и выскочил за неё. Холодный морской воздух ударил в лицо. Ветер был сильный. Я прищурился, и развернул воротник, закрывая шею от ветра. Скорость корабля была довольно-таки быстрой. Сам же корабль шёл ровно. Внутри не чувствовалась скорость. Я аккуратно подошёл к борту и схватился за него. Смотря вниз, видел, что "Конкордия" будто парит над волнами. Оглянувшись на корму, смотрел, как позади неё расходятся волны и остаётся след, белой полосой пены на поверхности. Небо было светлым, наверное, был уже обед, из-за плотных туч не было видно, где сейчас находилось солнце. Океан был серым, только поднимал небольшие волны. А вдалеке уже угадывалась береговая линия. Мы шли вдоль континента.

Сивел подошёл незаметно, за шумом волн и двигателей, его не было слышно.

— Хорошо спалось? …громко произнёс он, я резко обернулся немного дёрнувшись.

— Да! … я посмотрел на него, на нём была таже маска и капюшон. Но в этот раз на нём был молочного цвета пиджак и брюки, с незнакомого мне материала. — Где вы нас высадите? …тоже старался говорить громче.

— Там, где вас не подстрелят на берегу, …усмехнулся он. Не переживайте вас доставят вас к точке, откуда недалеко до ближайшего штаба ОАЭ.

Я кивнул.

Кора появилась на палубе выходя осторожно прикрыла дверь. Молчаливая, с тёмными кругами под глазами, она подошла к нам. Её волосы растрепались, она подняла плечи укрываясь от ветра. Жмурясь и всматриваясь в горизонт, спросила:

— Где мы сейчас? …прокричала она.

Порывы ветра становились временами сильнее, и можно было не расслышать.

— Мы, около Аль- Биры! …громко ответил ей Сивел, наклоняясь ближе к уху. — Пойдёмте внутрь, скоро будет дождь.

Мы поднялись по лестнице и вошли в рубку. Внутреннее убранство поражало своей необычностью: массивные деревянные панели, потемневшие от времени, были украшены искусной резьбой, изображающей морские сцены и мистических существ. Потолочные балки открыто пересекали пространство, добавляя величественности. По стенам висели карты океана и побережий Эллавии, закреплённые на латунных держателях.

Штурвал, огромный, отполированный до блеска. За ним стояла женская фигура стройная с широкими плечами, облачённая в чёрное. Маска скрывала её лицо, оставляя видимыми только внимательные глаза. Её руки легко держали рукояти, а движения были уверенными, словно она управляла этим судном всю жизнь.

Массивные окна рубки открывали великолепный вид на океан. В углу стоял старинный компас в латунном обрамлении, рядом с которым покоилась подзорная труба. Всё в этой рубке будто сочетало прошлое и настоящее, создавая атмосферу корабля-призрака, несущегося сквозь века.

В центре рубки, напротив штурвала, располагался массивный пульт управления. Он выглядел как странная смесь старинного механизма и современной техники. Основа пульта была выполнена из отполированного тёмного дерева, украшенного резными узорами. Вдоль панели тянулись ряды латунных переключателей, а среди них мерцали небольшие стеклянные лампы, испускающие мягкий янтарный свет.

Над панелью возвышались несколько стрелочных приборов с выгравированными делениями и тонкими стрелками, медленно покачивающимися при движении корабля. Некоторые циферблаты имели непривычные обозначения, словно отображая параметры, не свойственные обычным судам. Между приборами располагались несколько массивных рычагов с латунными рукоятками, отполированными до блеска.

Справа от штурвала находился большой экран с выгравированной рамой, на котором вспыхивали символы и цифры, сменяя друг друга в хаотичном порядке. Казалось, что система отслеживала что-то важное, но для непосвящённого наблюдателя вся эта сложная механика оставалась загадкой.

Внизу, у основания пульта, шли толстые медные трубки и провода, уходящие вглубь корабля. Всё это создавало впечатление, что корабль дышит, живёт своей собственной жизнью, а рубка — его мозг, управляющий каждым движением.

В центре рубки располагался пульт управления — сочетание изысканной старинной механики и передовой технологии. Латунные рычаги, мерцающие стеклянные лампы, стрелочные приборы с непонятными делениями. Между ними — встроенные экраны, по которым бежали цифры и символы, загадочные и живые. Казалось, корабль сам следил за своим состоянием, передавая ведущему сигналы о своём "здоровье".

Перед пультом находилось несколько встроенных кресел, обитых тёмной кожей, с латунными подлокотниками и поворотным механизмом. Они выглядели удобными и надёжными, словно предназначенными не только для комфорта, но и для быстрой реакции в непредвиденных ситуациях.

Кора восторженно водила ладонями по деревянным поручням, осматривая детали убранства, резные панели и витиеватые узоры на приборных досках.

— Какая красота! …восхищённо прошептала она, проводя пальцами по гладкой деревянной поверхности.

Сивел, стоявший рядом, с лёгкой улыбкой сделал шаг вперёд и обратился к женщине за штурвалом:

— Изабель, позвольте, я возьму управление.

Штурман в чёрном спокойно кивнула и слегка отступила назад:

— Конечно, капитан. …сказала она, и села в кресло за пультом.

Сивел уверенно взялся за штурвал, его пальцы привычно легли на рукояти. Несколько секунд он просто чувствовал движение корабля, словно входя с ним в единый ритм. Затем он повернулся к Коре и словно с лукавой улыбкой протянул к ней руку:

— Кора, не хотите попробовать управлять?

— Я? Можно? …изумлённо произнесла она, широко распахнув глаза.

— Конечно! …кивнул Сивел, приглашая её жестом, одной рукой продолжая удерживать штурвал.

Кора несмело сделала шаг вперёд, потом ещё один, затем обеими руками обхватила рукояти штурвала. Несколько секунд, восторженного молчания:

— Уаау! …прошептала она, чувствуя вибрацию корабля. — Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Это… это фантастика!

На её лице отразилось чистое, детское счастье. Она крепче сжала штурвал, словно боясь, что этот момент ускользнёт.

— Только не крути резко! …предупредил Сивел с лёгким смешком. — На такой скорости нас положит на борт.

Я наблюдал за ней, чувствуя странное тепло внутри. В свои почти двадцать лет Кора, пройдя через столько испытаний, всё ещё оставалась ребёнком. Сейчас, держа штурвал корабля, её глаза сияли так, как будто в этот миг сбылась мечта всей её жизни.

Я смотрел через окно на океан. И как сказал Сивел пошёл дождь. Вода в океане стремительно уходила назад, словно убегая от "Конкордии", рассекаясь белоснежной пеной. Здесь, в рубке, казалось, что я парю над бездной. Глубокая синяя гладь простиралась до горизонта, где небо встречалось с морем, сливаясь в одну бесконечность.

Я думал о всех, кто был в моей жизни. О Мейтоне — о его улыбке и беззаботности. О Бене — его взгляд, какой он был, когда я уходил на задание в пустыню. О Линде — как она сидела за столом, скрестив руки, тихо слушая, когда я рассказывал о своих планах.

Айли…

Я невольно зажмурился, вспоминая её голос. Тёплый, мягкий. Тот день, когда мы сидели на побережье, ветер путался в её волосах. Тот день, когда я уехал… Тот день, когда всё разрушилось.

Вся моя жизнь словно превращалась в историю, а люди в ней — в персонажей. Но я не знал, какую роль исполняю сам. Герой? Глупец? Свидетель событий? Или всего лишь ещё один потерянный человек в этом мире?

Я вздохнул.

Шаги вывели меня из размышлений. Кто-то в чёрном поднялся в рубку.

— Гостей приглашают спуститься на обед капитан.

Я обернулся. Кора стояла за штурвалом, всматриваясь в горизонт.

— Пойдёмте! …сказал Сивел, направляясь к выходу из рубки.

— Кора, передай управление Изабель. …сказал он, не сбавляя шаг.

Кора неохотно взглянула назад, но кивнула и поспешила передать штурвал штурману. Женщина в чёрном уверенно взялась за штурвал.

Мы спустились в знакомую каюту. Всё было так же, как вчера: мягкий свет ламп, полированный стол, книги на полках, аромат дерева и морской соли. Только теперь всё казалось ещё более загадочным, словно за этим обедом скрывалось нечто большее, чем просто трапеза.

Мы сели за стол.

Служанка в чёрном вновь появилась в дверях, неслышно ступая по ковру. В её руках был поднос, на котором стояли глубокие керамические тарелки с горячим супом. Перед каждым из нас она аккуратно положила порцию, а затем добавила на отдельное блюдо тонкий ломтик хлеба с золотой корочкой. Запах специй и свежей зелени смешивался с ароматом морской соли, проникающей в каждый уголок каюты.

— Приступайте! …негромко произнес Сивел.

Мы с Корой переглянулись и взяли ложки. Бульон оказался насыщенным, с мягкими кусочками рыбы. Он приятно согревал хотя в каюте было достаточно тепло. Мы молча доели суп. Он дал хороший расслабляющий эффект.

Следующим подали обжаренные ломтики мяса с гарниром из тушёных овощей. Столовые приборы — простые, но удобные, лежали рядом на сложенных тканевых салфетках. В середине стола стоял графин с чем-то янтарным — скорее всего, домашний компот или слабый настой на фруктах.

Кора вела себя спокойнее, чем вчера. Она внимательно рассмотрела блюда, взяла небольшие кусочки, как будто старалась распробовать еду.

— Как вам еда? …поинтересовался сивел, слегка улыбнувшись.

— Вкусно, …ответил я, кладя ложку. — Ваш повар просто, мастер.

— Это радость простых вещей, Нилл. Уметь ценить их — большая наука. Война отбирает у людей не только близких, но и простые радости. Учись замечать их, пока есть возможность.

Кора отложила вилку и задумчиво посмотрела на неё.

— Вы интересно говорите, загадками. Как должна закончиться война по-вашему? Когда закончится везде еда? …пробормотала она.

— Война закончится не тогда, когда истощатся ресурсы. И даже не тогда, когда стороны перестанут говорить. Она закончится, когда появится кто-то, кто нарушит её правила, …спокойно ответил он. — И вопрос не в том, как она закончится, а в том, что вы будете делать потом. Когда приедете и придёте в штаб «ОАЭ».

Я откинулся на спинку стула.

— Рассказать правду, что видел! Что есть у «АНМ». Предупредить.

Сивел посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ох Нилл, я поспешу Вас предупредить. Не делайте поспешных решений. сказал Сивел.

Кора поставила вилку и внимательно посмотрела на неё.

— Но почему? Разве правда не важна?

Сивел усмехнулся.

— Правда… — это опасная вещь, девочка. Иногда её нужно уметь доносить так, чтобы не поранить себя.

Мы замолчали. На столе остались недоеденные куски мяса, а за стенами тихо гудели двигатели.

— Что Вы имели ввиду, когда сказали: «Что война не закончится, даже не тогда, когда стороны перестанут говорить» …нарушила тишину Кора.

— Я сказал про то, что война не закончится, даже не тогда, когда стороны перестанут вести переговоры. Даже не тогда, когда политики замолчат и престанут лить в уши пропаганду. Даже не тогда, когда на фронте наступит тишина. Эти ответы сложны для понимания. …проговорил Сивел.

Я молча слушал его. Наверное, я не совсем понимал его, в тот момент. Но, мне, не хотел показаться дураком. Кора опередила меня, в виду своего любопытства:

— Я пока ничего не поняла! …сказала она.

— Я говорю о том, что война — это не просто боевые действия, не просто подводные и политические игры. Она держится на системе: на экономике, идеологии, привычках людей, жить в условиях конфликта. Даже если перестанут стрелять, это не значит, что война окончена. Моя мысль о том, что пока не изменится сам порядок вещей, война будет продолжаться. Пусть даже в скрытой форме. Армия может замолчать, правительство может подписать договоры, но если люди по-прежнему думают в категориях войны, если система продолжает требовать врагов, конфликт, рано или поздно вспыхнет снова.

Мысли Сивела были глубоки. Я начинал осознавать контраст между солдатом, которым я был, и человеком, который может помыслить больше, выше тех приказов, спускаемых нам в низ. Как солдат я знал о долге и приказах: если воюешь — стреляй, если дали приказ — выполняй. Но слова Сивела, были совершенно другими. Он говорил, не про оружие и тактику, а про что-то большее. Про что-то, что я пока не мог до конца осознать.

— Как Вы, стали так много понимать и столько видеть? …спросила Кора.

— О, это долгий путь девочка. Понимание не сразу приходит, но, если ты сосредоточена на чём-либо, и имеешь цель познать, то ответы несомненно придут. Даже если они, пока-что окажутся заблуждением. …сказал он, посмотрев на Кору.

Я задумался над его словами. Может ли человек по-настоящему видеть суть вещей? Или он всегда идёт через тень заблуждений, пока не выйдет к свету? Я не знал. Но я чувствовал, что этот разговор даёт мне возможность задавать вопросы саму себе и размышлять.

Сивел поставил локти на стол и слегка наклонился вперёд, скрестив пальцы. Его голос стал спокойным, почти наставническим:

— Элита изучает совершенно другие вещи! Философия, политология, история и теология. Они не изучают естественные науки и математику. Вам не кажется это странным? Почему те, кто управляет этим миром, изучают идеи, а не технологии? Почему они сосредоточены не на том, как создаются машины, а на том, как устроено общество?

Я задумался. Кора, кажется, тоже.

— Потому-что это даёт им власть? — неуверенно спросил я.

Сивел кивнул.

— Именно. Они управляют не механизмами, а людьми. Они знают, как работают идеологии, как создать миф, как сделать так, чтобы миллионы верили в нужную картину мира. Они изучают не мир, а сознание людей. И это самое страшное оружие.

Кора скрестила руки и нахмурилась.

— А что же учёные, инженеры, люди, которые создают технологии? Они же тоже умные, они же двигают прогресс.

Сивел усмехнулся.

— Конечно, двигают. Но, они всего лишь инструменты. Они могут создавать оружие, но не решают, как его использовать. Они могут строить заводы, но не контролируют, кто будет владеть этими заводами. Власть — это не про знания, а про управление этими знаниями.

Я почувствовал, как внутри всё переворачивается. Всё, что он говорил, казалось логичным, но от этого было ещё страшнее.

Сивел посмотрел на меня внимательно:

— Скажи, Нилл, ты солдат. Но кто сказал тебе, что война — это единственный выход? Кто нарисовал тебе врага? Ты задумывался, кому выгодно, чтобы ты был именно солдатом, а не кем-то другим?

Я сжал ладони, глядя на стол. Мне не хотелось чувствовать себя глупым, особенно перед человеком, который видел больше, чем я. Но от слов Сивела внутри, будто что-то сдвинулось, и молчать дальше не имело смысла.

— Я не был солдатом, пока война не забрала всё, что у меня было. Я не выбирал эту жизнь. В один день прилетели самолёты, и моя деревня была разрушена войной, и тут же мне предложили оружие. Что мне оставалось? Ждать, пока кто-то ещё не прилетит? Я пошёл в ОАЭ, потому что думал, что это правильно, что это хоть что-то значит.

Я поднял голову и посмотрел на Сивела.

Но чем дальше я иду, тем больше понимаю, что никто не хочет слышать правду. Я видел, что осталось от людей за линией фронта. Я видел, что копали АНМ в пустыне. Я понимаю, что эта война не про добро и зло, не про правильных и неправильных. Ты говоришь, что мир держится на системе, и война в ней — лишь инструмент. Тогда что остаётся таким, как я? Тем, кто потерял дом, кто не рождён под золотым потолком, кто не пишет историю, а просто в ней живёт? …произнёс я.

Кора внезапно вмешалась.

— Не рождён под золотым потолком? Не пишет историю? Да брось, Нилл! …она резко положила вилку на тарелку и посмотрела на меня. — Если ты так думаешь, значит, они уже победили. Если мы просто принимаем свою роль в этой системе, ничего не пытаясь изменить, то мы просто пешки, которыми двигают. …замолчала, чуть сжав губы.

Сивел вдруг повернулся к ней:

— В тебе есть огонь, девочка. Это хорошо, но ты ещё не понимаешь, насколько прочны клетки, в которых нас держат. …он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы в замок. — Вы спрашиваете, что остаётся таким, как вы? Остаётся выбор. Даже в мире, где, кажется, всё предрешено.

Он внимательно посмотрел прямо на меня:

— Ты думаешь, историю пишут те, кто стоит наверху? Ха! Историю пишут те, кто осмеливается думать иначе. Те, кто, оказавшись в водовороте, не просто плывёт по течению, а решает, куда плыть. Но, будь готов — такие люди всегда платят цену.

Он сделал паузу, позволяя словам его осесть в моей голове.

— Так что скажи мне, Нилл… ты хочешь просто выжить? Или ты хочешь знать правду, даже если она будет неудобной, даже если она сделает тебя врагом для многих?

Я уставился в тарелку, словно надеясь найти там ответ. Но ответа не было. Только отражение качающегося света лампы на донышке тарелки.

— Я не знаю. …наконец вырвалось у меня, совсем тихим голосом.

Сивел ничего не ответил. Кора тоже молчала. Тишина накрыла нас, оставляя меня один на один с моими словами.

Я понял, что впервые за долгое время сказал, себе что-то честное, что-то настоящее. Не потому, что я не пытался осознать что-либо, а потому что просто не знал. Потому что мир, в котором я жил, никогда не давал мне возможности нормально подумать об этом.

Я знал, как держать оружие. Знал, как выживать. Но, я не знал, что делать с тем, что услышал за этим столом. С тем, что теперь сидело у меня в голове, как крошечное зерно, которое однажды может прорасти.

Вибрация корабля отдавала лёгким гулом в полу. В этой тишине, полной смыслов и вопросов, я понимал, что это ещё не конец моего пути. С этими вопросами было другое начало.

Дверь в каюту распахнулась, и на пороге появился один из людей в чёрном. Он был слегка запыхавшийся, но голос оставался ровным и деловым:

— Капитан, мы подходим к точке высадки.

Сивел кивнул, не проявляя удивления.

— Понял. Подготовьте лодку. …ответил он

Я взглянул на Кору. Она встретилась со мной взглядом, словно поняв, что наше путешествие на «Конкордии» подходит к концу.

— Спасибо за обед и разговор, …сказала Кора, вставая из-за стола.

— Да, благодарю, …добавил я.

Сивел только слегка улыбнулся:

— Надеюсь, вам было полезно услышать всё это. Я пожелаю вам обоим удачи. И самое главное будьте осторожны. …произнёс он, глядя на нас.

Мы вышли из каюты и направились в свои комнаты за вещами. Я шёл молча, мои мысли всё ещё кружились вокруг разговора с Сивелом. Его слова про выбор не выходили из головы, цеплялись за сознание, как заноза.

Войдя в каюту, я собрал свой рюкзак. И вдруг наковыряв в рюкзаке свой рисунок, что сделал в пустыне, я замер, ещё раз подумав о книжечке, что дал мне Геуд. Теперь я был согласен, что будет лучше, если книжка останется у Сивела. Это был осознанная мысль.

Подтянув ремни рюкзака, он вздохнул и вышел в коридор. Пора было покидать корабль.

Когда я вышел на палубу, небо уже раскрасилось красками уходящего дня. Оранжево-красный свет окутывал горизонт, и последние лучи солнца отражались на поверхности океана, словно расплавленное золото. Тёмные облака на востоке начали понемногу поглощать свет, а впереди уже набегала ночь, растекаясь по небу глубокими оттенками синего и фиолетового.

Я остановился у борта, глядя вдаль. «Конкордия» замедлила ход, а затем, словно мягко опустившись, легла на воду. Легкая рябь разошлась от корпуса, и корабль теперь спокойно покачивался, будто стал частью океана.

Рядом раздались лёгкие шаги. Кора подошла ближе, и вдохнув свежий морской воздух, пробормотала:

— Красиво… Мне никогда не доводилось видеть закат в океане…вдохновенно сказала она.

Я молча кивнул. Мне казалось, что этот момент останется в нашей памяти навсегда.

Из тени вышел человек в чёрном, в руках он держал сложенный бумажный свёрток. Подойдя к нам, он протянул его мне.

— Капитан не велел отпускать вас без денег. …спокойно сказал он.

Я взял свёрток в руки и развернул. Внутри оказалась пачка крупных купюр, что ходили по территории «ОАЭ». Деньги были новыми, чистыми, словно только что вышли из печатного станка.

— Это слишком много! …удивленно сказал я, но человек в чёрном лишь слегка наклонил голову.

— Капитан сказал, что это не обсуждается.

Я вздохнул, убирая деньги в карман.

Нас проводили к корме. Стальная дверь на корме открылась, и из внутреннего отсека корабля выехала подвесная платформа с закреплённым на ней небольшим катером. Пять бойцов в чёрном уже сидели внутри, проверяя оборудование.

— Спускаемся! …коротко сказал один из них.

Кора первой зашла на катер, ловко переступая через борт. Я последовал за ней, садясь ближе к носу. Мотор загудел, и спустя мгновение платформа плавно опустила нас на воду.

Последний взгляд на «Конкордию». Корабль, затенённый сгущающейся темнотой, навсегда останется в моей памяти.

Мотор катера громко заурчал, вибрация прошла по корпусу, и он мягко тронулся с места, рассекая воду. Мы проплыли вдоль борта «Конкордии», и в этот момент на палубе показалась высокая фигура в длинном плаще. Сивел стоял, сложив руки за спиной, а затем, немного помедлив, поднял руку в прощальном жесте.

Мы с Корой переглянулись и в ответ тоже подняли руки, провожая взглядом корабль-призрак, который уже начал сливаться с океаном темноте.

Катер ускорился, двигатели работали ровно, оставляя за нами вспененный след. Ветер с моря был свежим, пахло солью и сыростью. Катер мягко скользил по волнам, не сбавляя хода.

Спустя пару десятков минут впереди замаячила береговая линия. Глухие очертания лесного массива впереди, разбросанного вдоль побережья, казались тихими и безмятежными. Где-то там за ним чудь дальше виднелся свет фонарей, куда нам предстояло пойти. Катер замедлился, и вскоре нос упёрся в песчаный берег.

Мы высадились, забрав свои вещи. Катер сдал назад от берега. Развернулся и, не задерживаясь, устремился обратно в открытый океан.

Кора смотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня.

— Что ты чувствуешь? …спросила она, мягко толкнув его локтем. — Ощущаешь себя дома?

Я задержался с ответом. Смотрел вдаль, на тёмную линию горизонта, где исчезала «Конкордия». Потом перевёл взгляд на берег.

— Я… не знаю! …честно признался ей.

Кора некоторое время молчала, глядя на волны, потом спросила:

— Ты хоть рад, что вернулся?

Я задумался. Мне хотел бы сказать «да», но что-то внутри мешало. Радость ли это? Облегчение? Или пустота?

— Я рад, что мы выбрались. …наконец ответил я. — Но насчёт остального, не знаю.

Кора внимательно посмотрела на меня, словно стараясь понять, что у меня внутри, но не стала ничего говорить.

Я вздохнул и посмотрел на тёмную линию горизонта. «Конкордия» уже исчезла сливаясь с темным горизонтом, её больше не было. Осталась только суша и дорога вперёд.

— Нам надо идти, …сказал я, беря рюкзак. — Вон там фонари, должно быть селение.

Кора кивнула, и мы двинулись по песчаному берегу, оставляя за собой цепочку следов, которые вскоре смоет прилив.

Я шагал молча, погружённый в свои мысли. Всё, что произошло, казалось мне почти нереальным. Какой-то частью, я всё ещё был там, на корабле-призраке, слушал Сивела, видел, как Кора впервые в жизни держится за штурвал, чувствовал вибрацию мощных турбин под ногами.

Но теперь я снова был здесь. На земле. В привычном мире, который не знал ни Сивела, ни «Конкордии». И теперь мне предстояло сделать то, ради чего я вообще возвращался. Я думал, как я поступлю со всем этим что теперь знал. Сколько я могу рассказать о своем пути.

Мы ступали по мокрому песку, на который набегали волны.

— Кора. …сказал я.

— Да? …посмотрев на меня, ответила она.

— Никогда и не при ком не говори, о «Конкордии» и Сивеле.

— Я поняла Нилл. …уверенно сказала она. — Что думаешь рассказать своему командованию, о том, что с тобой происходило?

— Я пока не знаю …ответил ей я. — Но главное — не дать им сломать себя.

Я и Кора ушли от берега, миновали маленькие палисадники и почти добрались к населенному пункту.

— Что будем делать? …спросила она меня.

— Надо найти ночлег, деньги у нас есть. А завтра, пойду искать штаб «ОАЭ». …ответил я ей.

Мы вышли на окраину селения, перед нами стояли в основном двухэтажные домики. Фонари освещали ночную улицу, вокруг которых летали мотыльки. Этих домиков было очень много, и они почти все были однотипные. Они были построены из песчаника, со своей интересной архитектурой и узорами. На улице гуляли люди, что упрощало нашу задачу по поиску ночёвки. Наша одежда не была похожей на местных, так что они нас немного сторонились и оглядывались нам в след, когда мы проходили мимо кого-либо.

Я остановил одного мужчину, стараясь узнать есть ли здесь какая ни будь ночлежка, гостиница или что-нибудь, где нам могут дать переночевать.

Он показал пальцем вдоль дороги, по которой мы шли, сказал, что будет вывеска с названием «Песчаная ночь».

Мы проследовали дальше. Двухэтажные дома закончились и начались строения по выше. Трех и четырехэтажные. Через некоторое время, шаря глазами на окрестных домах, заметили наконец вывеску с названием «Песчаная ночь». Это было четырёхэтажное здание. Внизу горел свет. Мы с Корой остановились перед зданием. Сквозь окна пробивался мягкий свет, и изнутри доносился гул голосов. Видимо, внизу был общий зал или трактир.

— Похоже, нашли. — сказал я, поправляя рюкзак на плече. — Пойдём внутрь.

Мы вошли в здание. Внутри действительно оказался небольшой трактир. Несколько столов были заняты местными, которые негромко беседовали за едой. В воздухе стоял лёгкий запах пряных специй и жареного мяса. В дальнем углу, у стойки, стоял пожилой мужчина с сединой в тёмных волосах. Он сразу обратил на нас внимание.

Я подошёл к стойке и сказал:

— Нам нужна комната на одну ночь.

Мужчина окинул нас внимательным взглядом, словно оценивая, можно ли нам доверять.

— Две комнаты или одну? — спросил он.

Я посмотрел на Кору. Она пожала плечами, словно ей было всё равно.

— Одну, только самую лучшую. Где есть две кровати. — ответил я.

— Будет стоить дороже. …сказал мужчина.

— Согласен. …ответил я.

— Восемьдесят «Калад» за ночь. …спокойно произнёс он.

Я достал деньги, вытащил купюру в пятьсот «Калад» положил на стойку. Сдачи не надо, обеспечьте нас всем на эту сумму. …сказал я.

Он, улыбаясь кивнул, взял ключ с крючка и передал мне.

— Вторая лестница направо, третий этаж, комната семь. Вода в кувшинах, еду до полуночи принесут — сказал он. Если хотите умыться с дороги, то отдельно нагрею Вам воды, есть баня, дам халаты.

— Да, сделайте всё! Благодарю! — ответил я, забирая ключ.

Мы поднялись по очереди. В коридоре было тихо, лишь скрип полов под ногами нарушал покой. Наконец, мы нашли подходящую дверь. Я открыл её и впустил Кору вперёд.

Комната оказалась большой, просторной, опрятной. Две кровати, застеленные чистыми тканями с вышитыми узорами, стояли напротив стен. Посередине расположился массивный деревянный стол со стульями, а у стены — небольшой шкаф для вещей. На столе стояли два глиняных кувшина с водой и стаканы. В воздухе пахло древесиной и легким ароматом ладана, который доносился из небольших курильниц на подоконнике.

В ванной комнате была приоткрыта дверь, был виден умывальник с медным краном, таз с чистыми полотенцами и даже деревянная подставка для одежды. Окно вышло на ночную улицу, освещённую жёлтым светом фонарей. По стенам висели вышитые полотна с геометрическими узорами, а у входа стояла плетёная корзина, видимо, для грязной одежды.

Кора села на кровать. Она пару раз подпрыгнула, как бы проверяя её мягкость, а потом с облегчением выдохнула и раскинула руки.

— Номер Прекрасный!…с улыбкой произнесла она, устало падая спиной на подушку. — Я даже не помню, когда в последний раз спала в нормальной постели.

Я усмехнулся, подошёл к столу, и скинул рюкзак на стул. Налил стакан воды и сделал пару глотков. Внимательно осмотрев комнату, и потом перевел взгляд на улицу через окно.

Сделал ещё пару глотков воды, наслаждаясь прохладой, как вдруг раздался стук в дверь.

— Войдите, …сказал я, ставя стакан на стол.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался мужчина, которого мы видели возле стойки внизу. В руках он держал два аккуратно сложенных халата.

— Баня будет готова через полчаса, — сказал он спокойным голосом и, войдя в комнату, положил халаты на край моей кровати. — Если что-то понадобится, скажите.

Я посмотрел на Кору.

— Ты пойдёшь первой?

Она кивнула, поднимаясь с кровати.

— Да, мне бы не помешало помыться первой.

— Хорошо! …сказал я, а затем обернулся к мужчине. — Чай и фруктов принесите.

Тот молча кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Прекрасная ночь, эх! …проговорила Кора, уставившись в потолок. — Последний раз я работала, у одной женщины, она была ко мне очень добра. Я часто оставалась у неё ночевать. Ночевала в комнате её дочери. Она выросла и уехала, комната пустовала, и она с удовольствием просила меня остаться у неё. Ей было одиноко одной. Я также, как сейчас валялась на большой и пышной кровати. Если бы не мой парень. …тяжело выдохнула она, и внезапно подскочила. Взяла халат, и накинув его на руку, направилась к выходу.

Я посмотрел на неё…

— Пойду посмотрю, где у них тут что находится, — сказала она, выходя за дверь.

Я молча кивнул ей в ответ, а затем опустился на кровать, чувствуя, как усталость медленно окутывает тело. На мгновение, взгляд упал на рюкзак, и я, потянувшись, достал оттуда рисунок, сделанный в пустыне. Провёл пальцем по краям бумаги, вспоминая тот момент, когда впервые увидел то, что было в ящике. Вспомнил Айли. Её улыбку, тёплый взгляд, голос. Где она сейчас? Жива ли?..

Я убрал лист обратно в рюкзак и поднялся. Делать в комнате было нечего, а времени терять не хотелось. Спустившись вниз, я подошёл к стойке, где всё тот же мужчина в тёмной рубахе протирал деревянную поверхность.

— Что-то нужно? — спросил он, отрываясь от работы.

— Да. Мне нужно найти штаб ОАЭ. Где он находится?

Мужчина хмыкнул и кивнул в сторону выхода.

— Тут за селением есть небольшой полк, человек шестьсот. Базируются там уже не первый год. Это в противоположной стороне от моря, на другом краю поселения. По главной улице идите прямо, потом повернёте на дорогу, ведущую в холмы.

— Спасибо. А ещё, где тут можно купить одежду?

— Выбор небольшой, но базар есть. Он в центре поселения, ближе к площади. Там можно найти что-то подходящее.

Я кивнул:

— Благодарю.

Поднявшись обратно в комнату, я понял, что впервые за долгое время ощущал себя в относительной безопасности.

Я прилёг на не расправленную кровать, раскинув руки в стороны. Глаза прикрылись сами собой, и я погрузился в лёгкую дрему. Шум с улицы доносился приглушённо, сквозь деревянные ставни пробивался тёплый свет фонарей. Тело наконец расслабилось после долгой дороги, но разум продолжал работать, перебирая события последних дней.

Где-то в полудрёме я услышал стук в дверь и приоткрыл глаза, не двигаясь.

— Кто там? …спросил я, мой голос прозвучал немного хрипло после сна.

— Я принёс чай и фрукты, …раздался голос молодого человека за дверью.

— Заходи, …сказал я, сев на кровать и потирая лицо ладонями.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл парень лет семнадцати, в простой рубахе и штанах. В руках он держал поднос, на котором стоял глиняный чайник, две пиалы, несколько небольших мисок с нарезанными фруктами и блюдо с мёдом.

— Поставь на стол, …кивнул я, в сторону круглого деревянного стола.

Парень послушно поставил поднос, развернулся, собираясь уйти.

— Подожди, …остановил его я.

Тот замер, чуть удивлённо обернувшись. Я потянулся к рюкзаку, вытащил несколько купюр и протянул их юноше.

— Вот, пятьдесят Калад. Если заметишь что-то подозрительное в гостинице или рядом, сообщи мне. И ещё… … я сделал паузу и посмотрел парню прямо в глаза, — Присмотри за девушкой из этого номера.

Молодой человек кивнул, пряча деньги в карман.

— Понял. Если что-то будет, я дам знать.

— Отлично. Свободен.

Парень молча кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я посмотрел на поднос, но пока не притронулся к пиале с чаем. Я чувствовал, как сон начинает одолевать меня и мне хотелось быстрее помыться.

Дверь в номер тихо отворилась, и в комнату вошла Кора. Она была в белом хлопковом халате, его свободные рукава чуть спадали, открывая её запястья. В одной руке она держала полотенце, энергично вытирая влажные волосы, а в другой — свою одежду, аккуратно сложенную. Щёки её слегка порозовели от тепла, а в глазах светилось настоящее удовольствие.

— Баня тут просто сказка, …с улыбкой сказала она, закрывая за собой дверь. — Такое наслаждение… Чистая горячая вода, пар, запах трав! Мне кажется, я могла бы там остаться на всю ночь.

Я усмехнулся, кивнув в сторону стола:

— Принесли чай и фрукты. На столе.

Кора, будто забыв про усталость, мгновенно подбежала к столу, склонилась над подносом и схватила несколько кусочков нарезанного яблока.

— Ммм… …только и протянула она, с удовольствием отправляя один в рот.

Я взял халат, который оставил хозяин гостиницы, и направился к выходу.

— Я в баню, скоро вернусь, …сказал из-за плеча, а Кора только кивнула, всё ещё занятая фруктами.

Спустившись вниз по лестнице, я подошёл к стойке.

— Где у вас баня?

Хозяин, стоявший за стойкой, молча махнул рукой в сторону двери в конце коридора.

— Вон там, проходите. Вода уже горячая.

Я поблагодарил его, вошёл в предбанник, разделся и аккуратно сложил одежду на лавку. В парилке было приятно тепло, влажный пар наполнял лёгкие, а аромат трав и древесного угля расслаблял мышцы. Я присел на полку, закрыв глаза. Тело, казалось, начинало отпускать всю накопившуюся усталость.

Через несколько минут я умылся, надел халат, взял свою одежду и спокойно направился обратно в номер.

Когда я открыл дверь, то увидел, что Кора уже спала. Она лежала на не расправленной кровати, прямо поверх покрывала, укрывшись лишь полой халата. Дыхание её было ровным, а рядом на кровати лежали несколько кусочков надкусанного яблока.

Я положил одежду на стул, подошёл к её кровати и аккуратно забрал фрукты, чтобы она случайно не раздавила их во сне. Положил их на стол рядом с подносом.

Затем налил себе пиалу чая, взял дольку ананаса и сел на стул, задумчиво глядя в окно. Ночь была тихой, но где-то в глубине чувствовалось, что утро принесёт перемены.

Допив чай, я отставил пиалу на стол и медленно поднялся. В комнате было тихо, только за окном едва слышался ночной ветер. Я подошёл к своей кровати и молча расправил покрывало. Халат приятно касался разгорячённого после бани тела, но усталость уже накатывала тяжёлой волной.

Я лёг под одеяло, укрывшись до пояса, чувствуя, как тепло мягкой ткани окутывает меня. Повернувшись на бок, я глубоко вздохнул. Голова утонула в подушке, а вместе с этим и я сам будто начал проваливаться в сон.

Последнее, что я услышал перед тем, как окончательно погрузиться в темноту, был размеренный стук часов где-то внизу.

Утро наступило быстро, или, по крайней мере, мне так показалось. Сквозь прикрытые веки я чувствовал, как солнечные лучи пробиваются в окно, наполняя комнату мягким светом. Я приоткрыл глаза и увидел Кору, которая наверное уже давно проснулась. Она сидела в халате на кровати, с чашкой чая в одной руке и кусочком фрукта в другой.

— Доброе утро, …сказала она, заметив, что я открыл глаза.

Я зевнул, потянулся и пробормотал:

— Да, доброе… Сколько времени?

Кора пожала плечами.

— Не знаю.

Я сел на кровати, потёр лицо ладонями и потянулся к своей одежде. Сняв халат, не стесняясь, тут же натянул штаны, затем рубашку. Носки, ботинки …привычные утренние движения, доведённые до автоматизма.

— Откуда у тебя эти шрамы на теле? …вдруг спросила Кора, чуть склонив голову набок, разглядывая меня.

Я застегнул рубашку и мельком взглянул на неё через плечо.

— Это долгая история Кора! Потом, как ни будь расскажу. …ответил я.

Кора моргнула, но ничего не сказала.

Я взял рюкзак и достал из него тысячу Калад. Подойдя к Коре, протянул ей деньги.

— Сходи на рынок, купи себе одежду.

Её глаза тут же загорелись. Она подскочила, взяла деньги и улыбнулась.

— Спасибо, Нилл!

— Ты ничего не поешь? …спросила она.

— По дороге что-нибудь перекушу.

Я закинул рюкзак на плечо и, уже выходя, добавил:

— Кстати, тут есть один паренёк… Скажи ему, что я передал, чтобы он сводил тебя на рынок.

Не дожидаясь ответа, я вышел за дверь и направился вниз по лестнице. Внизу меня встретил хозяин гостиницы.

— Доброе утро, молодой человек, …поздоровался он.

— Доброе, …кивнул я, проходя мимо, и вышел на улицу.

Выйдя на улицу, я сразу почувствовал утреннюю прохладу, ещё не вытесненную жарким солнцем. Город уже жил своей жизнью: люди спешили по делам, повозки скрипели по мощённым дорогам, а в воздухе витал запах свежего хлеба, жареного мяса и специй.

Пройдя немного вперёд, я увидел небольшой уличный прилавок, где торговец ловко готовил лепёшки с мясом прямо на открытом огне. Угольки в печи мерцали красным, и аромат жареного мяса пробуждал аппетит.

— Сколько стоит? — спросил я, кивнув на подрумянившуюся лепёшку.

— Пять Калад, — ответил торговец, не отрываясь от работы.

Я достал из кармана купюру в 50 Калад и протянул ему. Торговец сдал мне сдачу. Я взял лепёшку, завёрнутую в кусок плотной бумаги. Сделав первый укус, я ощутил вкус сочного мяса с ароматными приправами — ничего подобного я давно не ел.

Жуя на ходу, я остановил одного местного, который выглядел дружелюбно, и спросил:

— Как пройти к штабу ОАЭ?

Мужчина оглядел меня с головы до ног, а потом махнул рукой в сторону северной окраины города.

— Иди прямо по главной улице, потом свернёшь налево у площади. Там увидишь ворота и охрану — не пропустишь.

Я поблагодарил его и продолжил путь.

Проходя через город, я заметил оживлённый рынок, где кипела торговля. Лавки были завалены фруктами, тканями, глиняной посудой и оружием. "Стоит заглянуть сюда позже", — подумал я, но сейчас у меня была другая цель.

Город остался позади, здания стали реже, уступая место открытым пространствам. Впереди показались серые казармы, ограждённые высоким забором с колючей проволокой. На воротах висела эмблема ОАЭ, а у входа стояли двое часовых в форме.

Я уверенно направился к проходной. Один из охранников остановил меня взглядом.

— Кто такой?

— Мне нужно передать телефонограмму в штаб ОАЭ, что находится в Крагге, военный лагерь «1932-2», …твёрдо сказал я, не собираясь объяснять лишнего.

Охранник переглянулся с напарником. Тот ухмыльнулся и сплюнул на землю.

— Может, он шпион? Надо бы его обыскать. …усмехнулся один из них, сжимая винтовку.

Я внутренне напрягся. "Что за ерунда?!"

— Я солдат «ОАЭ», приведите старшего, …спокойно, но уверенно потребовал я.

— Ты много хочешь, приятель, …второй охранник шагнул ко мне ближе и вдруг вскинул винтовку. — Руки вверх!

Я сжал зубы. "Вот же идиоты".

— Ты серьёзно? …произнёс я, не двигаясь.

— Я сказал, руки вверх! …рявкнул он, вскидывая ствол выше.

— Чёрт вас дери, … выдохнул я и, не дожидаясь дальнейших глупостей, резко сделал шаг в сторону, выбивая винтовку вбок. Охранник выругался, но я уже перехватил его за руку, дёрнул на себя и ударил в грудь локтем.

Напарник кинулся ко мне, но в этот момент раздался громкий голос:

— Что тут происходит?!

Все замерли. К нам быстрым шагом приближался старший офицер, высокий мужчина лет сорока, с капитанскими погонами.

— Отставить! Опустить оружие! …его голос звучал властно.

Я разжал пальцы и сделал шаг назад. Охранник, которого я ударил, тяжело дышал, но уже не пытался напасть.

— Объясните, что за цирк? …капитан окинул взглядом всех.

— Сэр, …я выпрямился. — Мне срочно нужно отправить сообщение в штаб ОАЭ, в лагерь «1932-2».

Капитан внимательно посмотрел на меня, задержал взгляд на моей одежде и явно что-то соображал. Затем кивнул.

— Хорошо. Пойдём, разберёмся. …он жестом приказал охранникам вернуться на пост и повернулся ко мне. — Следуй за мной.

Мы проследовали на территорию полка в административное здание.

Вошли в само здание, и направились в комнату телефонистов. Зайдя в комнату, увидел четырёх человек, сидевших за аппаратурой. Они развернулись, увидев капитана, встали со своих мест.

— Вольно!…произнёс капитан. — Куда вам надо отправить сообщение? …спросил он.

— В Крагг, военный лагерь «1932-2»…ответил я.

— Далековато, вы забрались! …сказал капитан. — На другую сторону континента.

— По долгу службы так получилось, Сэр …ответил я.

— Что передавать? …спросил один из телефонистов.

— «Дину Графту. Нилл Грейтон жив, пересёк границу!» Ну и координаты вашего полка. …ответил я.

— Хорошо! …сказал капитан. — Ожидайте пока в коридоре.

Я вышел за дверь сел на диван, стоявший в коридоре, положив под ноги рюкзак. Наблюдал как офицеры входят и заходят через входную дверь в штаб, разговаривая о всякой ерунде, как мне казалось, только не о службе. Мой взгляд пал на двух молодых офицеров, которые вошли в штаб и болтали между собой, поднимаясь на второй этаж здания Я невольно подслушал их разговор.

— Представляешь, а вчера, я её обнял и говорю, что не отпущу её, пока она меня не поцелует. …сказал один другому.

— И что она сделала? …спорил его другой.

— Конечно поцеловала, куда бы она делась! …восторженно ответил ему первый, и они оба засмеялись…

Да уж, по моему мнению тут, мало кто думал вообще о реальности происходящего. Армия стояла на довольствии, военные получали зарплату. Жизнь продолжалась, и войной тут не пахло совсем. Может оно и к лучшему. Просто мысли о том, что кто-то рискует, а кто-то, не нацеловался ещё и вообще не хотел думать о войне. Я вспомнил себя и Айли. Мне тоже не хотелось, воевать, когда я был уже с ней рядом. Мои мысли были заняты только ей.

Через пару мгновений вышел капитан из комнаты телефонистов и направился в мою сторону. Я встал с дивана взяв рюкзак в руки. Приложив руку к голове, он сказал.

— Нам приказано отправить Вас самолётом в Каргун. Самолёт прилетит через два дня. Вам есть где разместиться? Мы можем поселить Вас в казарме. …предложил он.

— Сэр, я разместился в местной гостинице под названием «Песчаная ночь». Благодарю за содействие! …ответил я.

— Хорошо машина довезёт Вас в гостиницу. Я дам соответствующее распоряжение.

Капитан отошел на минуту от меня жестом подозвал одного из дежурных и коротко отдал распоряжение чтобы тот предупредил водителя на улице. Дежурный вышел из штаба. Затем капитан вернулся ко мне:

— Увидимся через два дня, Грейтон. Постарайтесь не пропадать.

Я кивнул:

— Так точно, сэр.

Мы вышли из административного здания, и меня проводили к военному транспорту — армейскому джипу с брезентовым верхом. Водитель уже находился на месте, лениво поглядывая в мою сторону.

— Садись…произнёс он ленивым тоном.

Я забросил рюкзак в салон и занял место рядом. Двигатель завёлся с характерным гулом, и машина плавно тронулась с места. Пока мы ехали по улицам городка, я наблюдал за жизнью местных жителей. Создавалось ощущение, что война — это нечто далёкое, существующее за границами их привычного мира. Торговцы зазывали покупателей, дети беззаботно играли во дворах, в небольших чайных заведениях шли неторопливые беседы.

Я посмотрел на водителя и, немного подумав, сказал:

— Заезжайте на рынок. Мне нужно купить одежду.

Водитель фыркнул, но кивнул:

— Как скажешь.

Он свернул с главной улицы, и вскоре мы оказались на оживлённом рыночном квартале. Здесь царил привычный шум: продавцы наперебой предлагали товары, кто-то спорил о цене, разноцветные ткани развевались на ветру, витрины лавок сверкали металлическими изделиями и украшениями.

— Я подожду тут. Долго не гуляй, …сказал водитель, опершись на руль.

Я кивнул, вышел из машины и направился к рядам с одеждой. Выбор был не слишком велик, но я всё же нашёл то, что мне нужно: простую, но удобную рубашку из лёгкой ткани, брюки, подходящие для длительных поездок, легкую куртку и прочные сапоги. Заплатив продавцу, я вернулся к машине.

— Теперь в гостиницу, …сказал я, забираясь в салон.

Вскоре мы снова были у «Песчаной ночи».

— Спасибо за доставку, …сказал я, выходя из машины.

— Удачи, …ответил водитель, не проявляя особого интереса, нажал на педаль и быстро скрылся за поворотом.

Я поднялся в номер.

Кора уже была там и, заметив меня, оживлённо вскочила с кровати:

— О, ты вовремя! Посмотри, что я купила!

Она разложила передо мной обновки: лёгкий сарафан, удобные брюки и простую, но изящную кофту, пару легких туфель.

— Красиво, …улыбнулся я. — Хороший выбор.

— Я так рада, что у меня наконец-то нормальная одежда! …она закружилась по комнате, демонстрируя сарафан.

Я сел на стул и, сложив руки, сказал:

— Через два дня мы улетаем.

Кора замерла и, обернувшись ко мне, с интересом спросила:

— Куда?

— В Каргун. Это севернее.

Её глаза загорелись:

— На самолёте?!

Я кивнул.

— Вот это здорово! Я никогда не летала! …её голос был полон радости.

Я улыбнулся, радуясь её искреннему восторгу, но в глубине души понимал, что впереди нас ждёт не только полёт, но и возможно новые испытания.

Прошло два дня. Утро было тёплым, небо ясным, и в воздухе чувствовалась лёгкая свежесть, редкая для этих мест. Мы с Корой уже давно были наготове, рюкзаки собраны, одежда подобрана удобная для дороги. Я проверил ремни на сумке, убедившись, что всё прочно закреплено. Кора сидела на кровати, болтая ногой в воздухе, явно взволнованная предстоящей поездкой.

Снаружи раздался знакомый звук сигнала. Мы переглянулись.

— Кажется, за нами приехали, …сказала Кора, вскакивая.

Я выглянул в окно и увидел тот самый армейский джип с брезентовым верхом. Водитель, который в прошлый раз привёз меня из штаба, лениво облокотился на руль, ожидая нас.

— Ну что, пора, …сказал я.

Мы спустились вниз. В холле хозяин гостиницы уже ожидал нас.

— Хорошей дороги вам, …сказал он, кивая. — Если будете снова в этих краях, заходите.

— Благодарю за приют, …ответил я, пожав ему руку.

Кора улыбнулась и помахала ему рукой.

— Спасибо за гостеприимство! …добавила она.

Мы вышли на улицу и направились к машине. Я забросил рюкзак в кузов, Кора устроилась на заднем сиденье. Водитель молча кивнул и завёл двигатель.

— В полк? …уточнил он.

— Да, …подтвердил я.

Машина тронулась с места. Мы проезжали по улицам городка, и я снова замечал, как размеренно здесь течёт жизнь. Люди неспешно ходили по делам, дети носились по улицам. Война оставалась где-то далеко, за пределами этих мест.

— Как думаешь, как там Джалек?…неожиданно спросила Кора.

— Надеюсь, всё у него в порядке. …ответил я. — Он человек опытный, у него всё будет хорошо.

Она кивнула, задумавшись.

Когда мы подъехали к воротам полка, нас уже ожидали. Капитан, с которым я разговаривал два дня назад, стоял у въезда, держа в руках планшет с записями.

— Транспорт уже на подходе, …сказал он, кивнув нам. — Приготовьтесь к посадке.

Мы последовали за ним в центр территории, где находилась взлётная площадка. Спустя несколько минут вдалеке послышался гул двигателей, и вскоре на горизонте показался самолёт. Это был крепкий пассажирский лайнер с просторным салоном и удобными сиденьями. Для военной авиации он выглядел даже чересчур комфортно.

Кора прижала ладони к лицу и восторженно воскликнула:

— Это и есть наш самолёт?!

— Да, … улыбнулся я.

— Он огромный! Я думала, что мы полетим на каком-нибудь старом транспортнике без окон! …её глаза сияли.

Самолёт мягко приземлился, мы наблюдали как он разворачивается на полосе. Мы отошли чуть назад, чтобы не попасть под потоки воздуха от двигателей. Когда он развернулся. Люк открылся, и из него вышел человек в форме. Он махнул нам, мы с Корадайн подошли ближе.

— Грейтон? …крикнул он. Его было еле слышно в шуме двигателей…

— Так точно, …ответил я.

— А кто эта девушка? …громко спросил он, мне на ухо.

— Она со мной, я без неё не полечу. …ответил ему также.

Он посмотрел на нас, кивнул и выкрикнул.

— Загружайтесь, взлетаем через пятнадцать минут.

Мы поднялись по трапу внутрь. Шум двигателей почти был не слышен, только характерный гул. Салон действительно выглядел достойно: мягкие кресла, аккуратно убранные отсеки для багажа, даже небольшой отсек с напитками у входа.

— Это точно военный самолёт? …Кора удивлённо оглядывалась. — Выглядит слишком… уютно.

— Наверное бывает и такое, …усмехнулся я.

Мы заняли места у окна. Я пристегнулся и бросил взгляд наружу: взлётная площадка, военные, чётко выполняющие свои задачи, проблески солнца на металле корпуса самолёта. Кора изумлённо разглядывала, что творится с наружи через иллюминатор.

В салон вошли ещё несколько военных и расселись по салону.

Через несколько минут спустя, военный закрыл дверь и сел в хвостовой части.

В динамике раздался голос пилота:

— Пристегните ремни мы взлетаем.

Мы поспешили застегнуть ремни.

— Я не верю, что мы действительно летим! …не скрывала эмоций Кора.

Я только молча кивнул, наблюдая, как самолёт готовится к взлёту. Через несколько минут по громкой связи объявили: «Мы идём на взлёт». Двигатели загудели сильнее, самолёт начал разгоняться по взлётной полосе. Спустя мгновение он плавно оторвался от земли.

Кора не могла усидеть на месте, то и дело пытаясь заглядывать в иллюминатор напротив, то в салон, то в иллюминатор радом с ней. Внизу расстилались бескрайние земли, местами зелёные, местами сухие, песчаные.

Ещё один город остался позади, подумалось мне. Невольно всплыл вопрос в голове «Куда, я лечу? Зачем, туда лечу?

Наш самолёт делал пару посадок по пути, дозаправляясь. Полёт в целом составил девять часов, и это было крайне утомительно. Я уже потерял счёт времени, ощущая себя словно в подвешенном состоянии между сном и бодрствованием. Кора несколько раз засыпала, положив голову на моё плечо, потом просыпалась, щурясь от мягкого света в салоне. Мы почти не разговаривали, каждый был погружён в свои мысли.

В последний час полёта я смотрел в иллюминатор. Внизу виднелись тёмные земли Каргуна, освещённые редкими огоньками поселений. Было странное чувство — мы приближались к месту, где меня должны были услышать. Или не услышать вовсе.

Наконец, самолёт пошёл на снижение. Кора оживилась, расправляя плечи и бросая восторженные взгляды на вечерний пейзаж за окном.

— Скоро будем, …сказал я.

Она кивнула и, закусив губу, выглянула в иллюминатор.

— Какой красивый свет… Всё выглядит таким спокойным.

— Да, пока мы на высоте, всё кажется мирным, …ответил я.

Колёса мягко коснулись посадочной полосы, и самолёт затрясло на мокром бетоне. Дождик моросил, разбивая тишину ночи тихими стуками по обшивке. Когда мы вышли из самолёта, в лицо ударил свежий, влажный воздух Каргуна. Небо было затянуто тучами, и слабые полосы дождя размывали далёкие огни города впереди.

Я огляделся и тут же заметил машину, стоявшую у полосы. Она была редкой модели, ухоженная, с вычурной радиаторной решёткой и плавными линиями корпуса. Рядом стоял высокий человек в тёмном плаще и фуражке, прикрыв ладонью глаза от света прожекторов. Даже в слабом освещении я узнал его сразу.

Дин Графт.

Что-то внутри меня ёкнуло.

Я шагнул вперёд, и он пошёл мне навстречу. Мы остановились на мгновение, смотря друг на друга. Столько времени прошло, столько всего произошло. Я видел, как его взгляд пробежался по мне, отмечая все перемены.

И тут он стиснул меня в крепких объятиях. Я ответил тем же. Это было похоже на встречу отца и сына, которые долгое время были разделены.

— Чёрт возьми, Нилл… …выдохнул он. — Я думал, что потерял тебя.

— Я сам так думал. …я улыбнулся, немного отступив от него. — Но, как видишь, я всё ещё здесь.

Дин внимательно посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Кору, стоявшую рядом.

— А это кто у нас? …в голосе зазвучал тёплый интерес. — Прелестная особа. …заулыбался он

Кора слегка смутилась, но не отвела взгляда.

— Она верный человек, Дин! … сказал я, мягко обняв её за плечо.

Дин понимающе кивнул, и в миг засуетился.

— Хорошо. Давайте поедем. Здесь не лучшее место для разговоров.

Он открыл дверь машины, приглашая нас внутрь. Мы уселись в тёплый кожаный салон, и вскоре мотор плавно заурчал.

— Сейчас поедем ко мне, у меня не плохие апартаменты, тут. …сказал Дин, посматривая в зеркало заднего вида.

Я пристегнул ремень, бросил взгляд в окно, наблюдая за каплями дождя, медленно стекающими по стеклу.

— Что это за город, Дин? — спросил я, переводя взгляд на него.

— Стадверд, столица нашего сектора. Здесь расположен главный штаб «ОАЭ», все стратегические решения проходят через это место. Город живёт по своим законам: военные, политики, промышленники, всё завязано на армии и обороне. Здесь находятся лучшие военные училища, подготовительные центры, а за двенадцать километров — огромная промышленная зона. Оружие, техника, боеприпасы, продовольствие — всё это отсюда отправляется по линии фронта, — спокойно объяснял Дин, ведя машину по мокрой дороге.

Мы выехали с территории аэродрома, двигаясь по широкой трассе. Вдоль дороги тянулись высокие здания с подсвеченными вывесками, мокрый асфальт отражал свет уличных фонарей. В домах горел свет, на улицах ходили люди с зонтами, автомобили с глухим гулом проносились мимо.

Кора смотрела в окно, явно завороженная видом большого города. В её глазах читалось восхищение — после долгих странствий по пустыням и маленьким поселениям эта урбанистическая среда казалась совершенно другим миром.

— Тут всё движется, всё работает, нет ощущения, что где-то идёт война, …задумчиво сказала она.

Дин коротко усмехнулся.

— Именно в этом и суть. Стадверд — это сердце системы. Пока здесь порядок, армия функционирует как отлаженный механизм. Но не думайте, что всё так идеально. Здесь тоже есть свои проблемы, просто они не на поверхности.

Я молча кивнул, продолжая наблюдать за городом.

Наблюдая за тем, что было снаружи я задумался. Только один этот город… Сколько сил, ресурсов, материалов, людей, техники, денег понадобилось, чтобы построить его? Насколько здесь всё продумано, как система снабжения работает без сбоев. В сравнении с этим моя деревня казалась забытым уголком прошлого. Да что там деревня — целые регионы на континенте ещё жили в каменном веке.

— Как там Флои? …спросил я, переводя взгляд на Дина.

Он коротко усмехнулся и кивнул.

— Растёт, смышлёная девчонка. Надо будет обязательно съездить в гости.

— Кто такая Флои? …подала голос Кора, повернувшись ко мне.

Я задумался на мгновение, а затем ответил:

— Маленькая девочка, с которой мы вместе пережили трагедию.

Кора кивнула, не задавая больше вопросов. Машина плавно скользила по мокрому асфальту, освещённому огнями большого города.

Машина свернула на мост, пересекла реку, и мы оказались в другой части города. Здесь было спокойнее: большие дома с садами, улицы шире, меньше людей и машин. Этот район был явно предназначен для высокопоставленных офицеров и чиновников. Через несколько минут мы подъехали к одному из таких домов.

— Вот мы и приехали, …сказал Дин, выключая двигатель.

Мы вышли из машины. Кора осмотрелась, восхищённо оглядывая дом.

— Шикарный особняк, …сказала она, с завистью разглядывая высокие окна с резными ставнями и чисто вымощенную дорожку к входу.

— Да, … подметил я, бросив взгляд на вход.

Зайдя внутрь, я первым делом заметил на вешалке капитанские погоны.

— Так ты теперь капитан? …спросил я с лёгкой улыбкой.

— Очередное звание, …отмахнулся Дин.

Кора уселась за стол, всё ещё не переставая изучать обстановку.

— Вина за приезд? … предложил Дин, направляясь к бару.

— Я лучше чай, …сказал я, разглядывая убранство.

— Мне тоже чай, …поддержала Кора.

— Ну, как знаете, а я расслаблюсь, …усмехнулся Дин, доставая бутылку вина и налил себе в бокал.

Он поставил чайник на плиту, и выставил на стол две кружки.

— Дин, могу я взять отпуск? …спросил я, наконец.

— В целом да. Напишешь рапорт в штабе — и свободен.

— Хорошо… …я задумался. Стоит ли говорить о том, что я видел?

Вспомнил слова Сивела. «Не торопиться событиями». Но я не мог молчать, меня подмывало рассказать. В глубине я понимал, что это важно. И, наверное, если бы не Сивел, то сразу рассказал, всё что знаю.

Я сделал глубокий вдох, решаясь сказать главное.

— Дин… …окликнул я его.

Он поднял на меня глаза, делая глоток вина, и замер в ожидании. В его взгляде читалось легкое удивление, смешанное с усталостью.

Я посмотрел на Кору — в её взгляде читалось: «Не делай глупостей, Нилл».

Но я уже принял решение.

— Я всех там потерял, Дин. Бена, жену, Мейтона, Линду… …слова дались мне тяжело, словно я снова проживал эти моменты.

Дин выдохнул и покачал головой:

— Да, Нилл… Мы много кого потеряли на этой войне.

— Были ли от них какие-то вести? …спросил я.

— Нет, …Дин задумчиво повертел бокал в руке. — Я знаю только, что вы ушли на задание в пустыню с Мейтоном.

— Ясно… …я кивнул, сжимая зубы.

Кора молчала, наблюдая за нами, её взгляд блестел от отражения свечей на столе.

Я чувствовал, что Дину это не особо интересно. Может, момент неподходящий? Или он просто не верит в то, что я мог увидеть что-то важное? Он выглядел расслабленным, даже слегка отстранённым. В голове мелькнула мысль: «Может, я и не должен был возвращаться?»

Но отступать я не собирался.

— Дин, я скажу кое-что важное. …продолжил я, стараясь говорить уверенно. — Я видел технический прогресс АНМ. Они далеко впереди, чем кажется. У них совершенно другой уровень технологий Дин.

Дин поднял голову, но в его глазах не было тревоги. Лишь скучающий интерес.

— Что ты видел, Нилл? — спросил он, но его голос звучал так, будто он спрашивал это просто по привычке.

Я сел рядом с Корой, сцепив пальцы в замок.

— Я не знаю, как это объяснить. Это… устройства, механизмы. Я такого никогда не видел. Я даже не могу объяснить, что это. АНМ вывозило это из пустыни. Думаю, это ключ к их техническому превосходству, Дин.

Я посмотрел на Кору …она внимательно слушала, с пониманием в глазах. Но Дина это не впечатлило.

Он даже не нахмурился, не проявил тревоги. Он просто сделал ещё один глоток вина и сказал:

— О… чай готов.

В этот момент чайник действительно засвистел, словно подсказывая мне, что не стоит сейчас будоражить воображение Дина.

Кора молча встала и разлила по чашкам чай. Потом вернулась к столу и поставила передо мной кружку.

Я уставился на отражение света в тёмной жидкости.

Злость. Горечь.

Я рисковал жизнью. Я видел что-то, что изменило мой взгляд на реальность. Я пережил ад и теперь пытался донести важную информацию, но Дина это не беспокоило.

— Дин, это очень важно, … произнес я, сжимая ладонь в кулак.

Он поднял на меня взгляд.

— Ты видел странные механизмы. Хорошо. Но почему ты думаешь, что это важно? Может, это просто очередные разработки? Мы не знаем, как далеко продвинулась их наука, но это не значит, что они всемогущи, Нилл. …размахивал он почти пустым бокалом вина.

— Они были не такими, которые ты или я привыкли видеть. …я повысил голос. — Я не знаю, как объяснить. Это… что-то совсем другое. Не просто машины, не просто вооружение. Это технологии, которые могут изменить ход войны.

— Ты знаешь, сколько раз я слышал подобные разговоры? …Дин усмехнулся, качая головой. — Каждый месяц кто-то приносит «секретные сведения», кто-то что-то «увидел». Но у нас нет доказательств, Нилл. Одних слов недостаточно.

Я замолчал. Он не верил мне. Он не видел того, что видел я. Или не хотел видеть. Гнев закипал в моей груди.

Я вспомнил слова Сивела: «Постарайся рассказать так мало, насколько это возможно, чтобы сохранить лицо и жизнь».

Теперь я понимал, почему он меня предупреждал.

— Дин, если мы закроем на это глаза, мы можем однажды проснуться и увидеть, что уже проиграли, …тихо сказал я.

— Я попробую поговорить с руководством, Нилл. Но ничего не обещаю. Если хочешь, можешь попробовать сам донести информацию. Но им нужны факты, а не догадки.

Я посмотрел на Кору. Она смотрела на меня так, будто знала, что именно сейчас во мне сломалось что-то важное. Её взгляд выражал сочувствие мне, на отстранённую реакцию и непонимание Дина.

Я больше не был тем солдатом, который верил, что правда — это самое главное.

Теперь я увидел, что: иногда правда никому не нужна.

Я вернулся к своим. Но я был здесь чужой. Слишком многое изменилось.

Я смотрел на Дина, на его спокойствие, на его небрежные ответы, и во мне нарастало чувство отчуждения. Будто я стоял в стеклянном коробе, стучал в стенки, кричал, но меня никто не слышал.

Я рисковал жизнью. Я прошёл через пустыню. Я видел вещи, которые перевернули мой мир. Я терял друзей, терял кровь, терял самого себя. Но теперь, когда я вернулся, всё это будто обесценилось.

«Ты знаешь, сколько раз я слышал подобные разговоры?»

«Одних слов недостаточно.»

«Каждый месяц кто-то приносит «секретные сведения»…»

Я не был первым. Я не был особенным. Я был просто очередным человеком, который что-то видел.

Стоя здесь, ради чего я рисковал жизнью? Ради приказов начальства, был ли в них смысл? Даже Дин не пытался меня понять, тот, кого я считал чуть ли не отцом, слушал меня не как друга, а как офицер, который привык фильтровать информацию.

Я чувствовал себя лишним.

Война продолжалась, но для этих людей, она была чем-то обычным. Они ели, пили, обсуждали женщин, шутили, получали звания. Они не видели, как рушатся города. Они не слышали, как воет ветер над песками, унося запах гари. Они не хоронили друзей посреди ночи, опасаясь, что каждое движение выдаст их врагу.

Я думал, что, когда вернусь, найду смысл. Найду место, где меня услышат. Но вместо этого я понял: здесь мне не рады. Здесь никто не хочет знать, что происходит за линией фронта.

Меня не интересовал их уютный город с его тыловой логистикой, ночными фонарями, патрулями и ресторанами. Для них я был просто ещё одним солдатом, который пришёл с войны и принёс с собой истории.

Я хотел что-то сказать, но передумал. Дин отпил вина и просто ждал, что я ещё скажу.

Кора молчала, но я чувствовал её взгляд. Она понимала. Я не принадлежал больше ни этому месту, ни этим людям. Я чувствовал это каждой клеткой.

Чем больше я находился тут, тем сильнее мне хотелось покинуть это место. Словно это клетка, где нужно изображать наигранную улыбку. Но внутри всё горело. Я пожалел, что не остался за линией фронта.

Там, среди песков, среди боли и крови, всё было честнее. Там никто не притворялся, что мир не рушится. Там не нужно было ломать себя, подстраиваясь под чужие ожидания.

Кора, молчавшая до этого момента, подошла ко мне и осторожно приобняла за плечо. Я почувствовал её тепло, её понимание, которое было без слов.

— Пойдём, Нилл, …тихо сказала она.

Я взглянул на Дина. Он откинулся в кресле, допивая вино, явно уже отрешённый от всего.

Здесь мне делать было нечего.

Мы вышли на улицу.

Ночной Стадверд жил своей жизнью. Фонари освещали мокрые от моросящего дождя улицы, редкие прохожие торопились по своим делам. Машины проносились мимо, оставляя за собой блики фар на влажном асфальте.

Но город был пустым.

Не в смысле людей — их было предостаточно. А в смысле самого ощущения этого места. Всё здесь казалось выхолощенным, бездушным, слишком правильным, но при этом каким-то мёртвым.

Кора тоже это почувствовала.

— Знаешь, …сказала она, глядя по сторонам, — здесь совсем нет тепла.

Она была права. Это был огромный, идеально организованный город, где всё работало как часы, где не было хаоса и спонтанности. Но не было и жизни.

— Куда пойдём, Нилл?

Я сделал глубокий вдох.

— Давай найдём, где можно устроиться.

И мы пошли по ночным улицам, оставляя позади этот холодный, чужой дом.

Спустя 4 дня.

Штаб-квартира «ОАЭ» Стадверд.

Большой зал заседаний. Высокий куполообразный потолок, тяжёлые шторы из плотной ткани на окнах, приглушённый свет люстр. Стены отделаны тёмным деревом, на них висели массивные позолоченные гербы «ОАЭ», и различная геральдика. В воздухе витал слабый запах дорогого табака и старой бумаги.

В центре зала стоял один-единственный стул, на котором сидел я.

Форма на мне сидела плотно: тёмный пиджак с аккуратно выглаженными складками, брюки, чёрный галстук. На коленях лежала фуражка, которую я снял, когда вошёл в этот зал.

Передо мной, полукругом, сидели двадцать четыре высокопоставленных военных — генералы, члены штаба, советники. У всех строгие, непроницаемые лица.

Секретарь у боковой трибуны что-то записывал, время от времени поднимая глаза и наблюдая за мной.

Я рассказывал.

На протяжении часа я подробно излагал свою историю — от самого первого вылета за линию фронта до последнего похода в пустыню. Я говорил о том, что видел, о людях, которых потерял. О деревне, о Мейтоне, о Линде, о том, как мы шли через пески, как напоролись в Энлаге на «АНМ». Как я чуть не оказался в плену, как ушёл по лесу раненый, как мне помогли бедуины. Единственное о чём я молчал, это Сивел и «Конкордия». Я даже не показывал им свой рисунок, который сделал в пустыне

Я говорил и о грузах, которые перевозили через пустыню. О технологиях, которые были мне непонятны.

Некоторые из генералов переглядывались. Кто-то слушал с напряжённым выражением лица, кто-то делал пометки.

Я закончил свой рассказ. В зале повисла тишина.

Один из генералов, сидевший в центре, положил руки на массивный стол и посмотрел на меня с холодным любопытством.

— Итак, сержант Грейтон… …его голос был ровным, но в нём сквозило сомнение. — Вы утверждаете, что АНМ владеет какими-то… скажем так, необычными технологиями?

— Да, сэр, — ответил я.

— Технологиями, которых никто никогда не видел? — он слегка наклонил голову, будто анализируя мои слова.

— Так точно. Не только я видел их, но и мой сослуживец Мейтон Колл. Увы он попал в плен к «АНМ». Я не могу их описать в полной мере, но они выглядели… …я замялся, подбирая слова, — не такими, как всё, что я знал и видел до этого.

По залу прокатился слабый смешок. Я заметил, как один из генералов переглянулся с коллегой.

— Сержант, вы хорошо себя чувствуете? — раздался новый голос, принадлежавший мужчине с седыми висками. — Возможно, жара пустыни и стресс дали о себе знать?

— Я отлично себя чувствую, сэр, — спокойно ответил я, хотя внутри меня начинала закипать злость.

— Позвольте уточнить, …сказал другой генерал, поправляя рукава мундира. — Вы утверждаете, что лично видели, как «АНМ» на поездах перевозит некие объекты, которые, цитирую, «не похожи ни на что из известного»?

— Так точно.

— И при этом у вас нет ни фотографий, ни записей, ни чертежей, ничего, что могло бы подтвердить ваши слова?

— Всё, что у меня было — это записи, которые я вёл в пути. Но, когда я вынужден был отступать раненый я их утерял.

— Удобно, — усмехнулся кто-то слева.

Несколько генералов обменялись взглядами, и в их выражениях я увидел не заинтересованность, а насмешку.

— Сержант Грейтон, …снова заговорил седовласый генерал. — Вы знаете, как называются люди, которые видят то, чего не существует?

Я стиснул зубы, но промолчал.

— Итак, …подытожил он, скрестив руки на груди, — Вы хотите, чтобы мы поверили вам на слово? Что «великая армия АНМ» копает в песке нечто невообразимое, перевозит это в неизвестном направлении, и это нечто представляет собой неизвестные технологии, угрожающие нам?

— Ну примерно так, сэр. …затянул я, смотря вверх над ними.

По залу снова прокатился смешок.

— Сержант Грейтон, война длится уже слишком долго, и поверьте, если бы у «АНМ» было хоть что-то настолько мощное, что могло бы дать им абсолютное превосходство, мы бы уже были просто раздавлены. …сказал генерал с толстой золотой цепочкой на груди. — А вместо этого мы продолжаем воевать на тех же условиях. …спокойными размеренным голосом говорил он.

— Вы, вероятно, пробыли долго в пустыни, сержант. Палящее солнце, истощение, возможные галлюцинации. И так далее…вставил ещё один голос.

Зал заполнился лёгким смехом.

Я посмотрел на них. Каждый из них что-то говорил мне, и каждый раз они смеялись надо мной.

Во мне кипела ненависть ко всей этой своре. Я их уже не слышал. Смех, перешёптывания, снисходительные взгляды — всё это слилось в одно гнусное пятно. Я молча наблюдал за их ухмылками, за самодовольными лицами, за тем, как они, удобно развалившись в креслах, перебрасывались фразами, словно обсуждали какую-то забавную байку, а не слова человека, который прошёл через тяжести за линией фронта.

Вот они — люди, управляющие войной. Те, кто принимают решения, от которых зависят тысячи жизней. Они не видели, как их солдаты умирают в песке, корчась от боли и жажды. Они не теряли друзей, не слышали, как раненые молят о помощи, которой нет. Для них это всего лишь карты, отчёты, бюджеты. Они играют в стратегию, сидя в своих уютных кабинетах, пока другие гибнут в траншеях.

Я пытался донести до них правду, но им было плевать. У них не было ни малейшего желания задуматься. Всё, что выходило за пределы их представлений о войне, вызывало у них только насмешку.

Меня тошнило от них и их взглядов на меня.

Я посмотрел в глаза генералу, который только что усмехнулся, глядя на меня, и понял, что он уже забыл, о чём я говорил. Он не слушал меня по-настоящему, он просто ждал момента, чтобы блеснуть очередной колкой шуткой перед коллегами.

Мрази.

Они не хотят видеть правды. Им удобно думать, что всё под контролем. Они будут сидеть за этими столами, писать рапорты, читать донесения, отправлять новые приказы в бой. А потом, когда всё рухнет, когда «АНМ» покажет, на что действительно способно, они будут искать виноватых.

Я тяжело вздохнул.

Сивел был прав.

Я не солдат для них. Я — просто очередной винтик системы, который пытался шуметь громче, чем позволено. И система ответила — она не хочет слышать.

Я сжал кулаки, но не сказал больше ни слова.

Громкий голос генерала вернул меня в реальность:

— Благодарю за внимание, господа. Все свободны!

Гулкие звуки отодвигающихся стульев эхом разнеслись по залу. Генералы поднимались, поправляя кители, лениво перебрасывались словами, кто-то усмехнулся, кто-то бросил в мою сторону пренебрежительный взгляд. Они расходились, перешёптываясь и посмеиваясь, как после очередного скучного совещания, где не прозвучало ничего значимого.

Для них я был не вестником важной информации, а просто забавным случаем, очередной историей, которую можно пересказать в офицерском клубе за бокалом дорогого вина.

Я медленно поднялся со стула, собрал фуражку и направился к выходу.

Каждый шаг отдавался гулом в пустом зале.

Я понимал, что меня выставили посмешищем.

Не просто не поверили — высмеяли.

Я вышел в коридор, чувствуя, как на плечах давит нечто тяжёлое. Это была не усталость. Это было осознание.

Осознание того, что правда никому не нужна.