Я упал.

Если не вдаваться в детали, звучит не так уж и страшно. Каждый в своей жизни хоть раз да падал. Но мой случай особенный.

Я упал в черную дыру. И ведь даже знака нигде не было, мол «осторожно, впереди открытая сингулярность, не залетайте за горизонт событий». Кто б знал, что эти дырки окажутся такими притягательными.

И чего мне на матушке-корабле не сиделось?

Ладно, я, может, и упал, но кто не падает, тот не встает, так древние мудрецы говорили. Посмотрим, что у нас тут.

Ну… самым подходящим словом будет «ничего». Изнутри черная дыра оказалась пустой. Абсолютно пустой. Серьезно, тут даже цвета нет. Окружающее пространство ни черное, ни белое, ни красное, ни даже зеленое. Оно никакое. Никакое, будто…

Ой, только не говорите, что я умер. Я вообще-то сущность божественных масштабов, меня черные дыры не убивают. По крайней мере, не должны, с точки зрения тактико-технических характеристик.

Я покрутил головой.

— Эге-г*й! — крикнул в пустоту. — Есть тут кто?

Тишина.

— Эй, может хоть котел дадите, мне обещали отдельный котел…

Ни ответа, ни котла.

— Я буду жаловаться, — наконец пригрозил я.

Молчание.

— Ну всё, вы…

Окружавшее меня ничто содрогнулось. Оно услышало. Оно ощутило инородный объект внутри собственного несуществования. Ведь я существовал. Я был чем-то. А ничего и нечто — давние враги.

И кто меня за язык тянул?

— Так, спокойнее…

Ничто посмотрело на меня. Конечно, я не мог этого видеть. Но взгляд ощутил до самых косточек.

Безразличный, всепроникающий. В нем не было ни гнева, ни злобы. Вряд ли ничто вообще способно испытывать эмоции. Но вот желание… Ничто желало снова стать ничем. А я мешал. Оно желало разгладить все колебания, что делали меня существующим. Растворить. Превратить в такое же ничто, как всё вокруг.

Порой мне кажется, что любые мои инициативности ситуацию только усугубляют. Сначала решил истребителем порулить, упал в черную дыру. Теперь вообще какая-то хтонь меня пожрать хочет.

Кто куда, а я добровольно растворяться не собираюсь. Я метнулся в одну сторону, потом в другую. Не знаю, были ли тут вообще стороны, сложно сказать, когда вокруг ничего нет. Зато я отыскал красную нить. Схватил ее. Нить обожгла. Пламенем прошила всё тело. Мгновение агонии, и я с лязгом-грохотом шандарахнулся на каменный пол.

— Ой! Не ушибся? — прострекотал женский голос.

Ушибся, еще как. Но слабости лучше вот так сразу не раскрывать, поэтому, поднявшись, я пробасил:

— Нормально всё. Этот пол мне на один зубок.

Занесло меня в огромную, если не сказать грандиозную залу. Сводчатый потолок уходил далеко в небо, стены излучали блаженный белый свет. Если бы не жгучая боль в ушибленном щупальце, то я точно ощутил бы, как трепещет душа. Стоп, каком щупальце? Локте! Я хотел сказать «в ушибленном локте».

Оторвав восхищенный взгляд от архитектуры, я опустил его ниже. И лучше бы мне этого не делать. Все шаловливые идеи о райских кущах сгинули как не бывало.

Передо мной стояла чертовка. Демонесса. Кожа красная, на голове пяток растопыренных рожищ, а зубы острые, будто ножики. Завернута мадам в стекающий до самых пят кусок ткани. Не ткани, а содранной с грешников кожи. Ад. Я попал в АД!

— Так, — жестом я остановил уже готовую огласить приговор дьяволицу, — признаться честно, насчет котла я передумал. Остановимся на джакузи?

— Что? — непонимающе улыбнулась чертовка. — Котла?

Мое обращение в пустоту она не слышала, отличненько. Может, тут и не выдают никаких котлов. Но такие моменты лучше сразу прояснить.

— Да так, я просто впервые в аду, думал, у вас тут…

— Нет-нет, это не ад, — замотала головой демоница. — Это прекрасное место. Идеальное. Люди твоего мира посчитали бы его раем. Здесь нет ни боли, ни страха, ни осуждения…

Говорила она весьма нетривиальным способом. Разевала рот, затем из глубин ее утробы вырывалось стрекотание. Быстрое, словно песенка ночного насекомого. А как только эти «тсь-тсь-тсь» касались моих ушей, то каждый «тсь» принимал форму уже знакомой мне буквы. Удобно.

— А еще тут бесплатное мороженое выдают, то самое из СССР. Вкус детства…

— Так кто ты, говоришь? — перебил я.

Уж чего-чего, а рекламы разных миров я наслушался вдоволь. Сначала тебе говорят «ни боли, ни осуждения», потом выкатывают прайс. А без него будут и боль, и осуждение, да еще и в двойном объеме.

— Я именно та, о ком ты подумал, — прикрыла глаза чертовка. — Я Геката, богиня золотого цикла.

Покопавшись в памяти, я не нашел ничего похожего:

— Впервые слышу.

Геката смутилась, глянула вверх, как бы проверяя, на месте ли ее рога. В том же располагающем тоне продолжила:

— Ты почитал меня больше прочих, хоть, возможно, и не знал моего имени. Вспомни фото над своей кроватью. Когда ты шептал пред ним желания, я всё слышала. Каждое слово. Как ты хочешь спасти людей, твою жажду справедливости. Твои помыслы такие чистые. Поэтому я избрала тебя своим героем.

Вот чудо-переводчик и дал сбой. Четыре «тсь» подряд он обозначил непонятным буквосочетанием «фото».

— Можешь собой гордиться, — продолжила чертовка, — всего семеро удостоились такой чести. Всего семь человек из восьми миллиардов. Семь героев. Великая катастрофа пришла в наш мир, такая, каких еще не было. Это… Существо… Воплощение абсолютного зла. Оно способно в одиночку стирать целые вселенные. Оно не остановится, пока…

Ясно, у низких божков всё как обычно. Мир на грани смерти, ой, помогите. Скука!

Зевнув, я пошел по каменному полу. На каждый шаг плитка откликалась пульсирующим светом. Хах, прикольно. Топ-топ, топ.

— И положить конец катастрофе способны лишь вы… Мне жаль, что приходится взваливать на твои плечи столь тяжелую ношу, но у нас нет другого выхода. Молю тебя, седьмой герой, только ты и твои соратники могут спасти наш мир.

— Стоп, чего? — остановился я. — Я-то тут каким боком?

— Семь избранных! — стрекотание чертовки перешло на крик. — И встав рука об руку, вы остановите конец света. Прямо как в древнем пророчестве! Еще провидица Эда знала…

Ясно. Это хуже, чем ад. Это хуже, чем всё, что могло случиться.

— Я согласен на котел, — вклинился я.

— А?

— Я согласен на всё, на сковороду, на чертей, на вечное забвение, на растворение в ничего, всё что угодно, только не спасение мира.

Ну уж нет, я в завязке. И я не дам группке расфуфыренных божков-пирожков вернуть меня на скользкую дорожку. Тоже мне, нашли дурачка. Думали, раз я принес вечный мир такому количеству планет, наверняка и их шарик спасу. А вот не спасу. Даже не подумаю спасать.

— Я понимаю твои сомнения, — дьяволица вновь улыбнулась. — Тебе кажется, что ты недостоин. Ты так долго убеждал себя в собственной никчемности, что сам в это поверил.

В какой еще никчемности? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, отродье дьявольское?

— Я знаю, над тобой издевались одноклассники, подшучивали девушки. Ты бежал в придуманные миры, чтобы забыть о боли. Но всё это не важно. Не социальный успех определяет силу души. Ты был избран не за свое прошлое, а ради своего будущего. В тебе сокрыт огромный потенциал, и я помогу его реализовать.

— Хочу котел, — я скрестил на груди руки и задрал нос.

— В новом мире ты найдешь всё, о чем только мечтал. Магия, технологии. Ты возродишься в новом теле, сильном и крепком. В теле наследника великого рода. В теле одного из сильнейших магов. Юные аристократки будут искать твоего внимания, а заносчивые аристократы в страхе отводить глаза. Другие избранные станут тебе верными соратниками, там ты отыщешь любовь и захватывающие приключения. Ну и кошко-дев, конечно. А я…

Чертовка щелкнула пальцами, и в воздухе возник стеклянный шар. Рыженький, будто драконий жемчуг.

— А я дарую тебе великую силу, коей обладать могут лишь боги. Запомни, Вячеслав, найди других героев, они прибудут в мир позже тебя. Подготовь…

— Это всё очень здорово, — перебил я. — Вот только, во-первых, я не Вячеслав. И во-вторых, спасать ваш мирок я не собираюсь. Хоть там магия, хоть кошко-девы, кстати, что это вообще такое? Если в вашей конторке не выдают котлов, тогда можно мне тишины и покоя? Желательно, чуть более громкой тишины, чем была в пустоте.

— Что? — переспросила дьяволица. — В каком смысле не Вячеслав?

— В прямом. Во мне Вячеславовости ноль процентов. И сомневаюсь, что ваш Вячеслав вообще существует, даже людишки постеснялись бы давать друг другу такие пошлые имена.

— Ну конечно Вячеслав, — в меня стрельнула лучезарная улыбка. — По-другому и быть не может.

«Подчини ее», — прошептал внутренний голос. «На колени. Ее».

— Ш-ш-ш, — шикнул я. — Не гунди. Сам разберусь.

— А? Не гундеть?

— Да это я так. Голоса в голове. Говорят: «сожги всех», «убей», «откуси им головы».

Эх, чёрная дыра, вот зачем я в нее нырнул? Нормально же жили.

— По-погоди, если ты не Вячеслав… Тогда кто?

Кто, спрашиваешь? Ха.

Я ухмыльнулся, окинул себя взглядом и развел руками, мол, «сама догадайся». Но демоница не догадалась.

— Молодежь, — вздохнул я. — Слетай в центровое поселение своей системы. На главной площади будет статуя. Это и есть я. Не в том смысле, что я статуя, а в том, что статуя меня изображает.

— А-а?

— Я тот самый, — я переключил голос на императорский пафос, — чье имя вы даже произнести боитесь. «Ло», так вы шепчете, собираясь в недрах еще непокоренных планет. Великий Завоеватель, Светозарный, Разрушающий Оковы, Божес…

— Погоди, что? — вклинилась демоница. — Какой ещё, к чёрту, завоеватель?

— Ну… Тот самый… Великий…

— Великий? Великий?! Да какого хрена?! — чертовка сорвала с головы ободок. Как оказалось, рога были его частью, а вовсе не естественными демоническими наростами. — Ты как сюда попал, а? Как?!

— За нитку схватился, — просто ответил я.

Меня довольно сложно смутить, но у этой дамы получилось. Вот чего я точно не ожидал, так это подобной реакции на мое присутствие. Ей бы следовало броситься в ноги и молить о пощаде. А она истерику закатила. Никакого уважения к божественным сущностям.

— Какую еще нитку?! Меня же уволят! Я столько пахала ради этой должности. Да ты… Да ты же просто мудак.

Кто? Это оскорбление местное? Да неважно. Слова низких божков меня волнуют мало. С другой стороны, это недопонимание может привести к чему-то веселому.

— Не надо так грубо…

— Так и есть. Мудак. Ты даже не представляешь всю степень своего…

Демоница швырнула ободок с рогами в сторону. Следом полетел и стеклянный шар с божественной силой.

— Ненавижу тебя! И вообще, чтоб ты сдох!

— Сдох? Нет, спасибо. Я уже разок сдох, и мне что-то не нравится. Знаешь, а я сам тебя…

Бисячка мигом сложила руки в молитвенном жесте. Видать, осознала ошибку и сейчас будет просить пощады.

— О, цельный компьютер, — гневно и чуть нараспев произнесла чертиха. — Слуга твоя заблудилася во тьме, яви же свет мудрости своей. Каюсь, потеряла я нить судьбы заготовленной.

Не очень-то похоже на извинения.

Пространство перед демоницей раскрылось, а из образовавшейся щели вылез человек. Вернее, металлическое существо, по форме напоминающее человека. Ручки, ножки, голова — только всё из однородного, переливающегося металла.

— Ты кого призвал, идиот?! — накинулась на существо чертовка. — Это что такое, я тебя спрашиваю?

— Пше-пше-пше, — ответил металлический человек.

— Я приказала?! В моем профиле был Вячеслав из солнечной ячейки. Земля, Россия, город Рязань, семнадцать лет. Вот это похоже на семнадцать лет? — красный палец вновь тыкнулся в мою сторону. — Хрен ли он такой здоровый?

Я одобрительно кивнул. Мое тело раза в два больше любого, даже самого высокого человека. И уж тем более оно больше какого-то там прыща «Вячеслава».

— Пше-пше-пше, — прошипел компьютер.

— Что за бред? Я меняла. Точно меняла. Меняла. Покажи настройки призыва.

— Пше!

По металлической коже компьютерного человека пошла россыпь разноцветных точек. Будто сыпь от неведомой болезни.

— Ты смеешься? Это что за бред?! Это что за нелепая отмазка, я тебя спрашиваю? Про второй закон искусственного разума забыл? В утиль хочешь? Ты не можешь врать оператору! А я оператор!

— Пше-пше.

— НЕТ! Включи свои электроны и подумай, призови мы второго злодея, нам пришел бы такой галактический кабздец. Планета едва способна выдержать одного… Я сдам тебя на диагностику. Вот прям ща заявку отправлю.

— Пше-пше-пше, — металлический человек жалобно схватил демоницу за подол.

— Пусти! Я не позволю тупой железяке испортить мне карьеру, — громко топая туфельками, чертовка пошла прочь. Топнув особенно сильно, остановилась и, театрально вздохнув, развернулась. — Хотя знаешь… Мы могли бы помочь друг другу. Ты сотрешь кое-какие логи, а я, возможно, не буду ничего отправлять.

— Пше-пше.

— Так уж и быть. Повезло тебе, что я добрая. Давай начнем заново. Поменяй профиль призыва на «Герой номер семьсот три». Поменял?

— Пше-пше?

— С ним? — краснокожая уставилась на меня. — Да ничего, давай его в дезинтегратор.

— Не надо меня в дезинтегратор, — вмешался я. — Вам же хуже будет.

— Поторапливайся. Он мне уже надоел.

Но поторопиться металлический человек не успел.

Белая подсветка залы щелкнула и пропала. Включилась красная.

— Внимание, — завибрировало пространство, — обнаружена свободная дуаль. Всему персоналу покинуть сектор. Внимание, обнаруже…

— Эх, я же говорил…

Лицо демоницы перекосило каким-то просто космическим ужасом. Она попятилась, сразу же споткнулась и упала. Длинная накидка не позволяла ей ползти, а потому чертиха тихонько заскулила.

— Пше-пше-пше, — компьютерный человек на языке жестов пытался сказать, что он вообще не с ней, и идею с дезинтегратором ни в коем случае не поддерживал.

Ага, ну конечно. На моем лице мелькнула хищная улыбка:

— А теперь я объясню, в чем конкретно вы не правы.

Я зашагал к бисячке.

— Экстренная активация трамплина, — сообщило пространство.

— Стойте, — глухо прострекотала демоница. — Исходящий мост… Исходящий мост…

Меня окутало пламенем, зрение погасло, а череп сдавила чудовищная боль.

Шажок. Еще один.

Уф. Скорее даже ауф. Чувствую себя заколебавшимся волком.

Еще шаг. Еще.

Шагал я по руинам цивилизации. По разбитому асфальту, раскаленному настолько, что вдали виднелись лужи-миражи.

— Вперед! — прокричал детский голосок. — Почти пришли. Я уже вижу зеленый дым! Иго-го!

— Да не вертись ты, мне и так тяжко.

В довесок к новому телу мне выдали одну казенную сестру. Ее-то я и тащил на спине. Из-за нее-то я и заколебался до смерти.

— Поторопись, братец! Чем быстрее сдадим маго-кзамен, тем быстрее попадем в большой город. А там столько крутого. Вода в кранах бесконечна! Еда бесконечна! Деньги бесконечны…

Уж не знаю, где она этого бреда нахваталась, но повторять любила часто. Ага, бесконечная вода в кранах. Она краны-то видела? Они же маленькие. Не поместится там бесконечная вода.

Ничего, ее разочарованной рожей полюбуюсь позже. Когда мы сдадим уже этот магический тест. Говорят, его заваливают 999 кандидатов из 1000. Но мама часто повторяла, что мы один на миллион. Так что шансы у нас неплохие.

Шажок, еще один.

Опуская эту ситуацию, новый мир оказался просто охренительным.

Где-то на восемь из десяти. Скидываю один балл за то чудище, что сидит на моем горбу. И один за идиотское солнце. Хрен ли оно такое горячее?

Зато в остальном всё просто шикарно. Лучше не придумаешь.

Не помню, что там мне наобещала демонесса из мира мертвых, но все её слова оказались ложью.

Вместо унылой жизни аристократа из великого рода я получил крутую жизнь нищука с постапокалиптичных пустошей. Никаких тебе принцесс, принцев, знатных дам и прочего отребья. Вся эта мерзость живет за стеной большого города. А по эту сторону стен: искаженные твари, рейдеры, банды и прочая милота.

Как мы только не развлекались. Но не сразу.

Закинуло меня в тело младенца, так что первые годы я занимался усиленным вырастанием. Попутно осваивал всякие полезные для человека навыки: ходьбу, речь, контроль двух передних конечностей. Последние особенно важны, без рук на Земле ты «как без рук».

Да и ходьбу недооценивать не стоит. Наши родители оказались потомственными канибалами из общины сердцеедов. Детишек секта особо не жаловала. Кто ходил медленно, быстро оказывались в чугунном казане.

Мы с моей близняшкой-сестренкой ходили быстро. Настолько быстро, что для этого даже специальное слово придумали — «бег».

Так мы и жили, бегая от канибалов, от монстров и от рейдеров. А потом моя сис обнаружила, что если тыкать живых существ острыми железками, они умирают. Открытие стало поворотным в нашем представлении о мире. И с тех пор все вышеперечисленные бегали уже от нас.

Это и стало причиной нашего падения.

К несчастью, бегать умели не только мы. Еще была репутация. И наша репутация бежала далеко впереди. И была она довольно хреновой. «Маньяки! Убийцы! Спасайся кто может, белая смерть!» В последнее время я только это и слышу.

Ну ничего. Вот сейчас станем магами, попадем в большой город. Там нас никто не знает, и мы уж точно прославимся как добрые и порядочные люди.

Главное соблюдать три простых правила:

1) Не убий.

2) Отрывать людишкам конечности тоже нельзя.

3) И даже пальцы!

«Ууу, и даже пальцы нельзя», — вспомнил я и поёжился.

Как всё строго. Уж пальцы-то чего? Их же много. Могли бы и разрешить.

Шажок, ещё один. Нет, не могу больше.

— Всё, финиш, — устало сказал я и расцепил руки сестрёнки.

— А-а-а! — грохнулась она на асфальт.

Из последних сил я заполз под козырёк старой автобусной остановки. Сел на скамейку.

Фух, балдёж. Теперь буду тут жить!

— Ну ты чего? — подбежала Сэл. — Мы же почти пришли. Чуток осталось. Я и не устала совсем.

Солнышко рикошетило от её белых волос и попадало прямо в глаза. Что ж за невезение-то такое.

Родились мы с редкой генетической мутацией. Зрачки красные, волосы, что снег. Мы эти, как их там, альбатросы. Возможно поэтому я солнце ненавижу. Кожа слишком восприимчива к свету.

Что там она сказала? Что не устала совсем?

— Это кхр, кхр… — высказалось пересохшее горло. — Это потому что я тебя тащил, дура. Поэтому не устала.

— Но ты же сам согласился. Я несу рюкзак. Ты несешь меня.

— В этом и проблема. Тут явно скрыта какая-то нае-ушка. Я просто еще не понял, какая именно.

Вот сейчас подумаю и мигом пойму, где крыса зарыта.

— А почему ты букву «б» не проговариваешь в слове «нае…»

— Шшш, — шикнул я.

Еще такие вопросы задает, тут и самой понимать надо.

— Потому что это плохое слово. Оно развращает ум и отдаляет нас от бога.

— И что? Если «б» не проговорить, типа незачет?

— Ага, — кивнул я. — Со словом «бог» ведь это правило работает. Помнишь тех крестовиков, которые говорили «б-г» вместо «бог»? Чтоб лишний раз творца не беспокоить. Вот и мы так же делаем. Садись давай. Отдохнем немного, и в путь.

Она села.

Две пары красных глазенок уставились вдаль. На большой город.

На горизонте высились небоскребы. Летели в небо ленты голограмм. Красота.

Туда мечтали попасть буквально все. Недосягаемый эллизиум. Безмятежный рай.

И уже сегодня мы будем там.

К магической лаборатории мы шли по самой кромке Четвертого Кольца. Сразу за дорогой начиналось чистое поле. Каждый житель пустоши знал — оно несет смерть. Стоит хоть на сантиметр заступить за черту, как городской лазер превратит тебя в кучку пепла. В столицу империи просто так не попасть.

Из позитивного, сюда редко забредали мутанты. За двести лет они привыкли избегать слишком уж ровных пространств.

Из негативного, этот путь часто использовали люди.

— Э! Вампииры сраные. Сидеть на месте, слыш!

А вот и они, кстати.

По заросшему тротуару топали два подростка. В футболочках, шортиках. С аккуратными русыми волосами. На плече у каждого повязано по красному галстуку. Ну приехали.

Патруль Ульяновской банды, боевая двойка пайонеров. Хуже них никого нет, разве что квадробоберы. И еще квадробебры. Но те вообще настоящие зверюги, так что в моем топе дрянных людей они не участвуют. Пайонеры хоть человеческую речь понимают, хоть и с переменным успехом.

Вот надо им было именно сейчас появиться. Дайте отдохнуть, сволочи.

Двойка подошла к нам. Младший пайонер достал дуделку и дунул.

Палец старшего взлетел вверх:

— Ты!

Он указывал на меня.

— Я, — кивнул я.

— Мы конфискуем твою сестру на благо родины, — торжественно заявил пайонер.

— Коли ты сестру завёл, поделись с товарищем, осёл, — продекларировал младший и дунул в дудочку.

Еще одни… Вот хоть бы кто-то сказал, мол, паренек, мы пришли за тобой. Женщины нас не интересуют. Так нет же, всем подавай Сэл.

Краем глаза я увидел, как она потянулась за ножиком. Перехватил ее руку.

— Мы не убивем, — одними губами шепнул я.

Сэл страдальчески закатила глаза:

— Ну тогда защищай меня, мне лень самой.

И она откинулась на скамейке.

— Что ты разлеглась? Собирай монатки, красавица, — мотнул головой старший пайонер. — Ты послужишь великой цели. Будешь демографию спасать.

Без убийств. Без вырывания конечностей. Без пальцев. Придется порешать эту стычку одними только словами.

— Господа… — начал я.

И с ходу ошибка.

— Господа? — вспыхнул пайонер. — Среди нас нет господ. Мы все товарищи. Равенство, братство — вот основополагающие принципы здорового общества.

— Тогда товарищи… — поправился я.

— Ты нам не товарищь, свинья капиталистическая.

«Без убийств», — напомнил я себе. «Без убийств»…

Успокаиваемся, попробуем еще раз.

Я добродушно улыбнулся. Настолько, что младший товарищ аж отступил на шаг.

— Органические формы жизни, — поприветствовал я. — Спешу сообщить вам, что мы вовсе не капиталистические свиньи. И даже не зажиточные. У нас и денег нет.

В доказательство я вывернул карманы:

— Красный кодекс запрещает вам грабить и похищать обычных работяг, таких как мы. Я свои права знаю, вы, наоборот, должны помогать нам…

Вот и всё, сейчас они поделятся гуманитаркой и пойдут восвояси…

Лицо пайонера надулось от гнева.

А может и не поделятся.

— Вы! Вы еще хуже зажиточных! Вы хуже капиталистических свиней! Думаете, мы не знаем, зачем вы здесь?

Я не большой знаток их устоев, но чтоб стать кем-то, кто хуже капиталистической свиньи, это еще постараться надо. Запишу себе в жизненные достижения. Интересно, почему он так решил?

— Вы хотите пройти магический тест в этой буржуйской лаборатории, так?! Билет в город захотели? А рабочему классу тут одному страдать? Предатели. Совратились на магию. А ведь ее даже не существует. В мире нет ничего, кроме материи и электричества.

— Если в магию поверил друг, дай ему по черепу учебником наук. Буп!

Пайонер подошел ближе.

— Она пойдет с нами. Родит пару детишек, и мигом вся дурь из башки выйдет.

Я смерил Сэл взглядом. У этой дурь из башки не выйдет никогда, это точно.

— Что, не получается твоя дипломатия, да? — язвительно спросила она.

— Может, сама попробуешь, раз умная такая? — предложил я.

— Смотри и учись, братик.

Сестренка резко встала, махнув белыми волосами. Пайонеры отшатнулись.

— Юмор. Вот ключ к тому, чтоб расположить к себе человеков, — заявила сестренка. — Внимание, анекдот! Капитализм — это когда человек эксплуатирует человека. А коммунизм? А коммунизм — это когда наоборот.

— …

М-да… Уж лучше бы ты себя за грудь помацала. Может, соблазнились бы пайонерчики.

В наступившей тишине слышно стало, как прыгает по асфальту перекати-поле, сплетенное из медных проводов.

После такого нам точно пи-дец.

Старший пайонер молча достал маузер.

— Погодь, погодь, погодь секунду, — я подорвался и встал, отгородив Сэл от красных товарищей.

Так, думай, голова, думай. Логика не работает, вранье тоже, юмор лучше и не вспоминать. Не понимают коммунисты шуток. О! Есть идея!

— Ребята, — чтоб разрядить обстановку, я показал пустые ладошки. Для человеков это вроде как символ миролюбия. — Подумайте, что бы сказал Мудрец с крестом, увидев, чем вы занимаетесь? Одобрил бы он разлучение семьи? Конечно нет, вспомните его любимую фразу: «Семья — это главное». Разойдемся миром, и да благословит вас бог.

Беспроигрышный вариант. Мудрец с крестом — это местное божество. Люди боятся его гнева и мигом прекращают шалости, стоит им услышать его имя.

Хотя отмечу, что я ни разу не видел, чтоб божественный гнев обрушался на грешников. Иногда и вовсе кажется, что…

— Мудреца с крестом не существует… — пайонер зашипел так, будто его облили святой водой. — Как и института семьи. Всё это формы угнетения. Отошел! Мы забираем твою сестру. Нам еще демографию спасать.

— Коли ты вампиркой родилась, то соси на благо родины, пока не умерлась, буп! — добавил дудельщик.

И в какой момент всё пошло не так?

— Отошел я сказал! Четырежды повторять не буду.

Маузер уставился мне в грудь.

— Скажи ей, чтоб она топала с нами и без сопротивления. Или пристрелю.

Сэл по своей воле вышла из-за спины:

— Люц, да давай просто тыкать их острыми железками, мне надоело. Они тупые, ты разве не видишь?

Пайонер перевел ствол на нее. Я протянул руку и вернул дуло к себе.

Нет! Я твердо намерен обойтись без насилия. Я никого не убивал уже три часа. Да за такое мне нобелевскую премию мира дадут. Когда узнают, конечно.

— Послушайте, «друзья», — начал я. — Мы со вчерашнего дня придерживаемся принципов пациф-ф-ф… пацифизма и гуманизма, вот. Нас скоро в город возьмут. А там цивилизация, законы. Людишек направо и налево не поубиваешь.

— Чего? — не понял пайонер.

— Я это к тому, что в наших с вами интересах прийти к какому-то… ну типа… компромиссу…

— …

По одухотворенному лицу пайонеров я понял, что такого слова, как «компромисс», они никогда в жизни не слышали.

— В смысле, договоримся, — поправился я. — Сестру я не дам, но могу даровать вам курточку, например. Вот хорошая, ей лет двести всего. Еще у меня с собой тушка кролика есть. Ну или могу советом поделиться, я бы на вашем месте выбрал именно этот вариант. Вы ведь не хотите пострадать?

Пайонеры переглянулись. Давайте, сестра ведь только предлог. Я вижу, чего вы хотите.

— Тогда деньги, — сказал старший и опустил пистолет.

— Деньги, — кивнул младший.

Хах. Кто бы сомневался. Прочитал, как дешовок. Сейчас-то мы и разойдемся миром.

— Но денег нет, я же показывал карманы. Хотя одну монетку, пожалуй, наскребу.

Откуплюсь по минимальному тарифу, и дело с концом.

— Пятка, — отрезал старший пайонер. — Пятка левого ботинка. Деньги спрятаны под подошвой.

Чего? Кто вообще прячет деньги в ботинке?

Эх, людишки, везде ищут подставу. И мудреца с крестом у них не существует, и деньги в пятке.

Я стащил с себя кроссовок. Пальцами залез в то место, где подошва соединяется с тканью.

— Ну вот там ничего нет… — я на мгновение замер. — Да как…

Как ты их унюхал, гадюка?

В следующую секунду шесть блестящих монеток оказались на ладошке. Две большие, четыре поменьше. Моя старая заначка. Совсем про нее забыл.

— Вот. Давай их сюда. В огне революции мы переплавим твои монеты во что-нибудь более полезное. Например, в пули.

Я сглотнул. Посмотрел на нетерпеливые лица пайонеров. На монетки. Еще раз на пайонеров. На сестру. И на монетки. Семья — это, может, и главное…

— Нет, — твердо ответил я, сжав руку в кулак. — Можете забрать мою сестру, но четырнадцать рублей я не отдам.

Такого исхода не ожидал никто. В том числе и я сам.

— Ты чё, пёс? — Сэл уставилась на меня. — Вот так, значит? Продаешь меня, да?

— Такова дипломатия, — я опустил глаза. — Извини, но так нужно для моего блага.

В руке у меня стоимость одной баночки «Бэпси» прямиком из города. А пить мне очень хочется. Ну прям очень.

— Какой же ты крысюк, братец…

— Четырнадцать рублей, — возразил я. — Просто сдайся им и иди спасать демографию.

— Женщина, отойди от него. Деньги поглотили его разум. Опасность заражения, — предупредил пайонер. — Придется ликвидировать. Второй, давай кричалку, быстро!

— Вздумал против нас идти, буржуй? Ну тогда свинец скорее жуй!

Он наставил на меня пистолет. Грохнул выстрел. Дуло глядело ровненько в грудь. От такого не уклонишься. Да мне и не нужно.

Эх…

Пространство вспыхнуло синим. Мятый свинцовый шарик упал на землю, не причинив никакого вреда.

Следом щелкнуло еще три выстрела. Еще три пули упали под ноги.

Опять всё кончилось насилием.

— Это невозможно, — запричитал главный пайонер. — По законам физики невозможно!

Я медленно поднял руку:

— Для тех, кто в детстве не изучал магии, весь мир кажется сплошным законом физики.

Я же всё отдал, всё кроме денег. Что за самоубийственная жадность такая? Ну, вы сами избрали свою судьбу.

— Пацифизм, — напомнила Сэл.

— Я знаю.

Один щелчок пальцами, и маузер утонул в ворохе красных искр. Порох в патронах сдетонировал, и пистолет вместе с тремя пальцами полетел на асфальт.

Старший пайонер затанцевал, схватившись за руку.

— Придурошный, пальцы тоже нельзя! — вцепилась в мою ветровку Сэл.

Да что ж люди такие хрупкие-то? Я вырвался из объятий и бросился на землю собирать утерянное.

— Приделаем их обратно!

— Давай быстрее.

— Эй, иди сюда, я впаяю пальцы обратно. Живо!

Старший пайонер скорчил испуганную гримасу и побежал.

— Колдуны! Маги черные!

Вслед за ним рванул и напарник.

— Да куда? Мы хотим помочь!

Улепетывали они быстро.

Я не пытался их догнать. Всё равно не выйдет. Ноги адово болят после последнего перехода. Эх.

Ладно, не всё так уж плохо. Это первый опыт переговоров. Прошу принять во внимание, они ушли живыми. А всё почему?

Потому что я проявил сдержанность. Я унял внутренние потребности и не стал никого убивать. Это победа. Несомненная победа дипломатии. Три пальца — просто сопутствующий ущерб.

Для первого раза так вообще результат отличный.

Мальчуганы отдалялись, иногда натыкались на ржавые машины, но подхватывали друг друга и продолжали бежать дальше. Два ярких огонька. Две жизни, которые я спас. Приятно видеть, когда усилия не пропадают даром.

Пайонеры свернули с дороги. Прямо к двухэтажному бетонному зданию без окон.

— Придурки! — заорала Сэл. — Вы куда?! Там же логово…

Промчалась черная кошкообразная тень, схватила одного пайонера и так же быстро скрылась. Еще одна тень набросилась на второго. Раздался сдавленный крик.

…

Ну…

Это ведь не мы их убили, правильно?

Я выбросил уже бесполезные пальчики в ближайшие кусты.

— Надевай свой рюкзак, и потопали в лабу. Нам еще магический тест проходить.

— Погоди, а я тут подумала… Как я пройду тест на мага если я не маг? — спросила сестра.

Эээ, это хороший вопрос. Вообще, им стоило бы задаться чуть раньше.

Блядство и некомпетентность! Извиняюсь. Бл-дство и некомпетентность!

До лаборатории мы кое-как добрались. И вроде всё чинно, благородно. Здание высокое, красивое. Похоже на большое оригами. Во внутреннем дворике толпа народу сидит, ожидает, когда их примут. Все хотят свои силы в маго-тесте попробовать.

Мы, собственно, подошли, как приличные люди, встали в конец очереди. Ну ладно, лукавить не буду, влезли в середину. Там людишки доверчивые, удалось убедить их, что мы тут занимали.

А что дальше? А дальше выходит на центр дворика однорукий инвалид. Тычет в нас пальцем. И как заорет: «Белая смерть! Спасайся кто может!». Народ и побежал.

Двух человек потоптали. Изверги.

И на кого взбеленилась стража? На инвалида? На толпу? На нас!

Сказали, мол, дальше мы не пройдем. «Вы лица нежелательные. Нон гранта». Обвинили в том, что мы пришли людей убивать и захватывать лабораторию, а вовсе не тест проходить.

Пришлось потратить еще полчаса, чтоб растолковать им ситуацию. Мол, слухи про нас преувеличены, и вообще подтвердить их никто не может. А почему? Потому что живых свидетелей наших похождений просто нет.

Начальник охраны тогда, кивнув, сказал: «Намек понял»… И убежал. И вся остальная стража тоже убежала. Некомпетентность как она есть.

Слава мудрецу с крестом, персонал лаборатории о нас не слышал. Ни юная магсестра, ни доктор, проводивший тест. Тем не менее, от некомпетентности их это не избавляет.

Свое тестирование я прошел буквально за две минуты. Всё, что требовалось, постоять под сканером, чтоб он подтвердил наличие силы. А потом показать, как ты эту силу применяешь.

Сестренка, кстати, зря переживала, сканер положительно отреагировал и на нее. Уж не знаю, связано ли это с тем, что она обещала сломать его, если он не засветится зеленым. Но силы у нее нашлись. Правда, она ими управлять не умела.

Тогда меня сослали на ресепшн, а добрый доктор приступил к процедуре пробуждения. И шла она уже второй час.

«А-а-а», — загудел я. Покрутившись на кресле, я лег головой вниз, ногами кверху. Делать было решительно нечего. Все картинки в журналах я уже посмотрел, все возможные позы уже принял.

Хоть что-нибудь. Разве событиям так сложно происходить постоянно? Зачем пытать людей скукой.

— Лазерная турель испепелит вас в ближайшие три секунды, — раздался миленький голос магсестры.

О! Движ пошел.

В подтверждение ее слов из подпотолочного люка высунулась пушка. Правда, уставилась она не на меня, а на бомжеватого бродягу. Мужичок выглядел один в один как болотный леший. Только вместо тины и водорослей он с ног до головы был увешан сухими тряпками.

— Я повторяю, идет тестирование, — магсестра поправила очки. — Клиенты должны ожидать снаружи. Да вы хоть знаете, как тяжело потом за вами мусор убирать? А о вентиляции подумали? Вы же тут весь воздух попортите.

Отмена тревоги. Просто еще один увалень задолбался ждать.

— Красотка, ну не ломайся, — раздался из-под тряпок нетрезвый голос. — Я же вижу, как тебе одиноко. Ну че ты.

Хотя…

Грязная лапа потянулась к магсестринской груди. А тянуться было к чему.

Два сверхмассивных тела прикладывали все свои гравитационные силы, чтоб вырваться наружу. Пуговки белого халата едва-едва могли сдержать их мощь. Достаточно легкого касания, и всё добро вывалится наружу…

— Ты сама спасибо скажешь. Еще добавки попросишь.

Я перехватил руку бомжа, когда его пальцы были в нескольких сантиметрах от цели. Темнота под капюшоном повернулась.

— Хочешь остановить меня, пацан?

— Нет. Я хочу трогать твою руку в тот момент, когда ты будешь трогать грудь этой женщины, — ответил я. — Я извращенец.

Руку бомж опустил.

— Люциас, ты что ли? — темнота наклонила голову на бок. — А ведь я искал именно тебя.

Так! Он меня знает. Он меня ищет. Тут вывод простой. Всякие обиженки постоянно нанимают «мстюнов за деньги». Самые неосведомленные киллеры порой даже соглашаются.

— Я только хотел спросить, — бомж начал обходить меня по кругу. Вся его пьяность куда-то мигом улетучилась. Голос стал глубоким и мистическим: — Всего один вопрос. Скажи, Люциас, дружба — это чудо?

А, нет, обознался. Этот не из наемных убийц. Этот просто халявщик.

— «Чудо» — это марка контрабандного йогурта из города, — зло ответил я, развернулся и пинками погнал бомжа прочь из лаборатории.

— Да погоди, ай, — вскрикивал тот, пытаясь прикрыть свой зад. — Эта встреча вообще не такой должна быть. Ай. Это вопрос жизни и смерти вселенной. Ай. Погоди, да куда…

Бомж вывалился наружу. Я захлопнул за ним входную дверь.

В друзья хотел набиться. Увидал, зараза, что я магический тест успешно сдал. Думал, если подружиться, я его с собой в город возьму.

За успешное прохождение ведь два плюса выдают. Каждый колдун может с собой двух обычных человеков захватить. Им даже гражданство пришьют.

Сделано это, чтоб родители активнее тащили своих деток в лаборатории. Сын колдун — радость в семье. Иными путями в город не попасть. Либо ты магический специалист, либо ты друг, жена, сват магического специалиста.

Не могу больше ждать, надо найти сестренку. Раз у доктора не получается, я сам ей займусь.

— Слушай, — магсестра потянулась к пуговкам халата, — а ведь он был прав. На этой практике и правда очень одиноко.

Да не эту сестренку! Хотя…

Сарочка, ее имя я узнал из бейджика, была студенткой лет двадцати. Настоящая лиса! Помимо очевидных достоинств, меня привлекли ее огненно-рыжие волосы. У рыжих, как известно, души нет. Всегда хотелось понять, чем именно они отличаются от обычных людей. Есть ли у них свобода воли, сознание, могут ли они чувствовать или только имитировать?

Вот сейчас и проверим.

— Сара, — я подхожу ближе, — вы можете написать симфонию?

Универсальный вопрос, отсекающий философских зомби.

— Симфонию? — кончики ее пухлых губ поднимаются. — Я могу кое-что получше.

Она ведет руками по своим изгибам. Извивается под собственными прикосновениями. Ее тонкие пальчики не пропускают ни одной округлости. Сначала вниз… Потом вверх… Как гипноз…

— Тебя ведь Люциас зовут? Не стесняйся.

Студентка притягивает меня к себе. Прижимает мою ладонь к своему жаркому телу.

— Так? Или хочешь выше?

Она перекладывает ладонь с талии на грудь.

Диапазон температур вполне человеческий. Возможно, чуть выступает за верхние пределы. Наверное, из-за глубокой связи с силами ада. С этими рыжими и правда что-то не так.

Проверим упругость.

— Да, вот так, ах, — она толкает меня к стене. — Восемнадцать есть?

Снимая очки, опускается ниже.

— Восемнадцать чего? — я невозмутимо возвращаюсь к научным исследованиям. Жамк! Жамк!

— Хи! Лет, конечно, чего же еще? Ну, если и там тоже…

— Ну, за время моего пребывания в этом мире Земля сделала шестнадцать полных оборотов вокруг своей звезды, — говорю я. — Если тебя это интересует.

— Шестна… ой!

Магсестра отшатнулась, встала и быстро привела себя в норму.

— Прости, пожалуйста, я такая дура. Ты только не подумай, я не из этих. Просто не знала, вот и всё.

Она раскраснелась и отвернулась.

Ага, не из этих. Так и поверил. В целом картина ясна. Рыжая, бездушная, горячая, вероятно, на побегушках сатаны. Не будь я пацифистом, мигом бы устроил ей инквизицию на выезде. А так придется сообщить городским властям.

— Блин, у тебя, наверное, психологическая травма теперь. Извини, извини, пожалуйста. Так, секунду…

Засеменив к столу приемки, она нагнулась и достала что-то из ящика.

— Вот, номер психотерапевта, — Сарочка протянула мне пластиковую карту. — Как в город попадешь, сразу ей позвони, скажи, что от меня. Она тебя бесплатно примет. Нет, стой!

Девичья рука выхватила у меня карточку, стоило только взять ее.

— Тогда она сразу поймет, что это я с тобой сделала. И меня посадят. Нужен другой вариант… Придумала! — кисть Сарочки скользнула в карман, достав оттуда черный брелок.

Она нажала на кнопочку.

Из подпотолочного люка снова выскочила лазерная турель. В этот раз уставилась на меня.

— Стой смирно, — улыбнулась магсестра. — Я убью тебя, и тогда никто не узнает о моем преступлении.

Чего?

— Э-э! Погодь, — на всякий случай я выставил магический щит. — Ладно, я никому не расскажу твой секрет. Только без стрельбы, окей?

Начнется стрельба, и тогда уже мне придется всех убить. А ведь нам еще пропуска в город не выдали. К тому же я держу челлендж пацифизма.

— Извини, но я тебе не верю, мальчик. Не расскажешь сейчас, так через сорок лет, когда я буду топ-звездой хьюман криэйтед кино. Мы таких знаем.

Ствол лазерной турели засветился красным.

— Сарочка! — раздался голос с небес. — Быстро приведи Люциаса в мой кабинет. У нас тут жесть!

Лисьи глаза Сарочки испуганно заметались. Она поднесла руку ко рту.

— Извините, мне очень жаль, доктор. Но тут это самое… Он… Умер.

— Хватит дурачиться, — не поверил старческий голос. — Я же вижу, вон он стоит.

Взгляд Сарочки медленно поднялся к потолку. Уставился на черный шарик.

— Вы-вы что, за мной подсматриваете?

— Сарочка! Я за всеми подсматриваю. Быстро веди его сюда!

И мы пошли коридорами.

— Вот, — открыла Сарочка дверь.

Она смотрела в пол, боясь поднять взгляд.

— Тебя сожгут на костре, ведьма, — кивнул я и вошел.

Встретила меня узкая продолговатая комнатка, сверху донизу утыканная проводами и приборами. Всё моргало, светилось и неприятно попискивало. Прям логово киберпаука.

Пожилой доктор, скрючившись, нависал над приборной панелью.

— Хорошо, зайка, раз двигать предметы у тебя не получается, давай вернёмся к свече. Внимательно посмотри на неё, постарайся как можно ярче представить огонь. Сначала небольшой, потом всё сильнее и сильнее.

— Я тебя замочу, падаль большеносая, человечишка никчёмный, — чуть не плача, заявили в ответ динамики. — Дай только вот… И сразу замочу. Руки тебе поотрываю, а потом в твою же глотку запихаю.

За стеклом, в комнате с мягкими стенами, сидела Сэл. Красные глазки слезятся, белые волосы злобно накручиваются на палец, а сама она шепчет проклятия. Перед ней столик, на столике свечка.

Странно, когда я проходил тест, предметов было больше. А вот они, на полу. Плюшевый мишка порван, стакан разбит, вода пролита. Ну хоть хомячок жив, правда, его клетка успела обзавестись серьёзной вмятиной, а сам он, скорее всего, психологической травмой.

— Люциас? — док плюхнулся на стул. — Тут с большой земли пришли ваши результаты. Вот.

Пару раз ткнув в планшет, док вывел на окно две карточки. Куча букв, графиков и никаких картинок. Такое мы не одобряем.

— Твой слева. Видишь спектральную выкладку?

Доктор указал пальцем на штрихкод, с одной стороны он был серым, с другой — фиолетовым.

— Вижу.

— Это твой тип. Серый цвет значит, что ты можешь оказывать локальное влияние на физические законы. Тут ничего необычного нет.

Стоит упомянуть, в мирок я попал довольно примитивный. Местные даже с родной планеты-то не выбрались. Поэтому не стоит удивляться их варварским представлениям о физике. «Законы», ага, тоже мне. Если у физики есть законы, тогда где физическая полиция, выписывающая штрафы за их нарушение?

— А вот фиолетовый типаж науке еще неизвестен. Понимаешь, что это значит? Расскажи-ка еще раз о своих способностях.

Умел я всякое.

— Могу поджигать, замораживать, двигать предметы, уплотнять пространство, щиты создавать, да вроде и всё.

— Ясно, — покачал головой док. — Это всё физика. Значит, вторую половину ты еще не пробудил. Но, пожалуй, так даже лучше. Значит, сможем выбить больше грантов… Ох, нам, наверное, и лабораторию свою выделят.

Док многозначительно посмотрел в потолок.

— Последний раз что-то новое в магии открывали пятьдесят лет назад. Так что ты станешь отличным подопытным кро… В смысле, уважаемым добровольцем, вносящим вклад в развитие науки.

Ну раз уважаемым, то почему бы и нет…

— А у Сэл что? — спросил я, кивнув на правый лист.

Ее цветастый штрихкод был гораздо длинее, чем у меня, и гораздо цветастее.

— У нее? Да хрен его знает, — кивнул док. — Идиоты наверху забыли тест-режим отключить, и он им все возможные типажи напечатал. И ведь не проверили даже, перед тем как сюда отправлять. В общем, ее тип мы не знаем. Но на еще один двойной надеяться глупо, это довольно редкая штука. Сэлэсия интересна совсем другим. Вот.

Сухой палец ткнулся в большую цифру 609, что крупным шрифтом была выбита на листе сестренки. На моем листе в этом же месте стояла 82.

— Это размер хаоры, — продолжил доктор. — Ну, в смысле, той штуки, которой ты колдуешь. Так мы ее называем. Чем она больше, тем ты сильнее.

609>82.

— Так это что, — возмутился я. — Я совсем никчёмный? Почему она у меня такая крохотная?

— Нет-нет. У тебя прекрасный размер. По медиане средний результат — пятьдесят. Ты со своими восемьюдесятью попадаешь в два процента сильнейших магов.

Два процента? О, это хорошо. Хотя одновременно и плохо.

Значит, маги этого мира невероятные слабаки. Я, будучи одним из сильнейших, могу только чаёк вскипятить да пистолетные пульки отбивать. К тому же радиус действия магии ограничен парой метров.

— А Сэл тогда во сколько процентов попадает? — спросил я.

— В том-то и дело! Нынешняя топ-колдунья имеет размер в двести пунктов. Понимаешь? А у Сэлэсии шестьсот! В три раза больше. Она, вероятно, сильнейший маг за всю историю. Это феномен! Это просто невероятно! Это диковинка. Это…

— Это полный пи… — зажевал я.

Да если Сэл узнает об этом, я буду жить в вечном позоре человека с малюсенькой микромагией. Насмешки станут моим пожизненным спутником.

Нужно срочно стать сильнее.

— Как увеличить? — спросил я.

— Увеличить? Боюсь, хаора — врождённый параметр. С какой родился, с такой и помрёшь.

— А культивация? Говорят, маги прошлого культивировали.

— В смысле, в поле работали? — не понял док. — Это вряд ли поможет.

— Должен быть какой-то способ. Пилюли там жрать или души других колдунов поглощать. Может, мазь какая есть. Доктор, вы должны мне помочь. Если я буду хуже сестры, это ж конец всему.

Доктор с грустью посмотрел сквозь окно.

— Насчет этого можешь не переживать. Лучше тебя она не станет. Способностей к управлению нет.

— Кого?

— Понимаешь. По науке, хаорой обладает примерно каждый десятый, но освоить управление может лишь один процент от числа владельцев. Так что тебе повезло, парень. А ей — нет. Вы могли бы стать двумя самыми важными открытиями в науке. Эх, но придётся ограничиться только тобой.

В окно постучали. Надув щёчки, Сэл угрожающе ткнула пальцем.

— ТЫ! Я уже запредставлялась этим огнём. Старикашка, либо ты нормально рассказываешь, как колдовасить, либо я прям ща поднимусь и запихаю эту свечку тебе в зад. Люци, а ты чего там стоишь, вдарь-ка ему хорошенько. Он же тупой. Только путает меня.

— Увы, милочка, похоже, это конец, — док активировал микрофон. — Я перепробовал уже все методички по пробуждению. Видать, навеки ты останешься в тени брата. Судьба, судьба, бессердечная ты дрянь.

— В какой еще тени? Его? Да если я буду хуже Люцика, это ж конец всему! Быстро учи меня магии, человечишка!

Ха!

— Судьба, судьба, ничего не поделаешь, — довольно повторил я.

Дыхнув на стекло, я пальцем поставил две точки, а затем медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, вывел длинную насмешливую дугу. Нарисованная рожица тут же получила правый хук с другой стороны окна. Стекло задрожало, но не разбилось.

— Издеваешься? — прошипела Сэл.

Я наклонился к микрофону.

— Как ваша святейшая гениальность могла такое подумать? Уверен, у вас, мисс «я стану самой крутой колдусьей и без твоих дурацких советов», просто не найти изъянов. Над чем же мне издеваться? А улыбака моя — не более чем символ поддержки.

Сэл выпучила глаза, напрягла лицо так, что все жилки проступили.

— Сейчас сожгу тебя взглядом, братишка.

Вот так вот. Есть в мире высшая справедливость.

— Ладно, тут уж всё. Пора заканчивать, — махнул рукой доктор. — Давай, выходи из комнаты. Поедем в город. Надо показать Люциаса паре знакомых и уже начинать гранты выбивать. Каждая секунда на счету.

— В смысле заканчивать? — переменилась сестренка. — Я еще не стала колдункой.

— И не станешь. Говорю же, не всем дано. Наука такова. Да ты не переживай, каждому, кто тест прошел, по два пропуска выдают, брат сможет тебя в город взять. Если захочет, конечно.

— Если захочу, — закивал я.

— Мне надо стать колдункой! — топнула ножкой Сэл.

— Не получится, генетика мешает, понимаешь, генетика.

— Генетика? — тут красные глазки вспыхнули. — Та баба на входе? Да я ей башку оторву!

Преисполнившись решимости, Сэл маршем отправилась вершить правосудие. И, несомненно, совершила бы, но я отобрал у доктора кнопку и нажал:

— Бабу на входе зовут Сарочка.

— Тогда где Генетика?

— Внутри тебя.

— Чего? — Сэл уставилась на свою футболку с нарисованным пингвинчиком. — А-а, я поняла.

— У меня два плюса, — скорбно сообщил я. — Как жаль. Будь еще один, взял бы тебя с собой, а так…

— Э! В смысле?!

— Ты же сама понимаешь. Один я потрачу на кота, другой на моего нового друга. Он, кстати, бомж.

— ЛЮЦИ! Ты меня на БОМЖА променял?

— Что? Нет! Как ты вообще могла такое подумать? — открестился я. — Тебя я променял на кота.

— У-у-у, — загудела Сэл.

— Но выход есть.

— …

— …

— Говори уже.

Сливать сестренку только из-за некомпетентности доктора было бы слишком большим ударом по моему эго. Хочу победить ее в честном противостоянии. Всё-таки эти методички по пробуждению — курам на смех. Огонь воображай, ага, чё придумали.

— Ты можешь принести извиняшку, попросить моего дурацкого совета, и так уж и быть, я сделаю из тебя колдусью.

— Ясно…

— Так что? Я не слышу «прости, братик, я была так неправа, ты самый лучший, и твои советы…»

— А я этого и не говорю! Поэтому не слышишь! Понятно?!

— Остаёшься на пустошах?

— Да! Мне и тут хорошо. А город ваш, он и на хрен не нужон. Гуляй, братец.

— А я его всё равно совет дам.

— Чё? Ты офигел? Я слушать не буду!

— Итак, первая тайна магии, — начал я.

— Ля-ля-ля-ля-ля, — закрыла уши Сэл.

Ага, закрыла, а небольшую щелку меж пальцами оставила, чтоб ничего не пропустить.

— Для начала сядь обратно на стул.

— Ля-ля, я не слушаю, — она села. — Что-то ноги устали. Ля-ля-ля-ля.

— Шаг первый. Закрой глаза. Помнишь то чувство, когда отсидишь ногу? Будто внутри бегают ёжики, — начал я. — Сейчас ты должна найти небольшой пузырь. Он невесомый, лёгкий, любит болтаться вокруг рук. Внутри него бегают похожие ёжики, только очень мелкие и их мало. Ты как бы почувствуешь их снаружи себя.

Свой «пузырь» я обнаружил почти сразу, как родился. В прошлом мире никаких пузырей вокруг меня не плавало, поэтому не заметить его было просто невозможно. Но для тех, кому сравнивать не с чем, он может оказаться сюрпризом.

— А! Этот? — Сэл задёргала рукой, будто кошка, что ненароком наступила в воду. — В смысле ля-ля-ля-ля.

— Это и есть твоя хаора. Теперь попробуй вытянуть её к свече. Не воображай, как вытягиваешь, а просто возьми и вытяни.

— У-у-у, — зубы сестренки заскрипели. — Как?! Ля-ля-ля.

— Это как ходить, ты же не задумываешься над каждым шагом. Просто берёшь и идёшь. Так и тут.

Как там доктор сказал? Возможность локально влиять на физику? Это довольно точное описание. Внутри пузыря пространство полностью подконтрольно заклинателю.

— Попробуй еще руку вытянуть, легче будет.

Пузырь может тянуться как щупальце, единственное условие — какая-то его часть всегда должна соприкасаться с телом. Поэтому вытянуть руку вперед — это небольшой лайфхак, дающий плюс метр к дальности заклинаний.

— Ну смотри у меня… О! Получается… А нет… А да! Получается!

— Как коснешься свечи, попробуй заставить «ёжиков» двигаться быстро, как только сможешь.

— Быстро, да?… Типа вот так?

Пространство заискрило.

— Нет, не так! Ускоряй ежиков только вокруг свечи! Не во всей… — не успел я договорить, как комната вспыхнула.

Стекло выбило. Моё тело схватила взрывная волна и впечатала в противоположную стену.

Завыла пожарная тревога. Сверху хлынула теплая вода.

Опять мне прилетает. В прошлый раз рейдеры нас гранатами выкурить пытались. Так Сэл их в мою сторону откидывала. Ее вообще к взрывчатке подпускать нельзя.

А теперь она сама взрывчатка.

Приборы брызгали снопами искр и дымились. Доктор тоже лежал на полу.

И что я только наделал, дав ей способности? Какого монстра породил.

Я рывком поднялся, перелетел через пустой оконный проём.

— Сэл! — крикнул и закашлялся.

Ни черта не видно.

Едва глаз уловил движенье, как из дыма на меня выпрыгнуло белесое чудище. Вместе мы свалились на мокрый пол.

— Люци! Видал?! Видал, какой взрыв? Это я сделала! — она уселась на мне и по-злодейски рассмеялась. — Теперь я колдусья! Сама такой стала. И никтошеньки мне не помогал. Спасибо, спасибо, спасибочки. А ты дооок…

Неприличный жест отправился в сторону пустой оконной рамы.

Улыбка как-то сама собой налезла на мое лицо. И чего я радуюсь? Только проблем себе создал. Теперь будет дразнить меня мелкомагом. Да и в городе хлопот не оберешься. Все эти исследования, ученые, зонды. Я вообще-то собирался жить обычную человеческую жизнь, не привлекая внимания санитаров.

— Что происходит? — сквозь дым пробилась магсестра. — Доктор?!

— Сарочка, Сарочка, — весело визжал доктор откуда-то с пола. — У неё получилось, получилось! Я стану богатым! И известным! Френдерлох ещё сто раз пожалеет о том, что посмел сослать меня в эту дыру. Я и тебя отсюда заберу, Сарочка. Купим виллу в зелёном пятне, заведём детишек, кхе-кхе-кхе. Нам гранты посыпятся…

— Док, всё хорошо? — ещё раз прокричала Сарочка.

— Да, колбочка моя, — доктор откашлялся. — Высылай ее анкету в центр. С-У подтверждена. А я пока найду колечки.

— Поняла, — кивнула Сарочка.

— И ещё! Гони этих свиней подальше, на сегодня мы закрываемся, я лично отвезу наши сокровища в Академию.

— Хорошо!

— Да где же этот… Вот он!

Прощально пискнула пожарная тревога. Прекратился рукотворный дождик.

Сэл вспорхнула, хлестнув мокрыми волосами мне по лицу. И, напевая: «Я колдунья, тра-та-та, и сварила я кота», она закружилась в странном механическом танце. Именно так бы танцевал робот, перебравший соляры.

— Так, дети мои, проходите сюда, — позвал доктор из приёмной.

Мы прошли.

— Вот ваши кольца, — дедок из рук в руки передал нам по серебряному колечку.

В каждом торчало по синевато-розовому камешку.

— О, атеист, — Сэл радостно лизнула камень. Скорчила недовольную мину: — Горькость…

— В них ваш временный айди, чтоб городские пушки не расстреляли. Основной чипаспорт получите на въезде, — продолжил док. — Камень разгонит вашу хаору. Это начальный уровень, к тому же прошлое поколение, так что многого не ждите. В Академии получите настоящие усилители. Днем у вас будет учеба, а ночью займемся исследованиями.

А спать когда?

Я надел кольцо на палец. Сразу почувствовал, как разрастается пузырь хаоры. Из размера в пару футбольных мячей он раздулся до такой степени, что смог полностью покрыть тело.

— Теперь… Восемьсот тринадцать, — озвучил доктор, направив на меня пухлый пистолет. — Коэффициент принятия почти максимальный. Десятка.

Ха, а говорил, что магию не увеличить. Теперь у меня больше, чем у сестренки. Остается надеяться, что ее коэффициент принятия будет… Ну, скажем, ноль. И уж тогда булить ее буду я.

— А у меня? У меня? — запрыгала Сэл.

Док направил «пистолет» и на неё:

— Посмотрим… Пять, шесть, продолжает расти, — глаза старика прямо-таки натурально засветились. — Десять? — уже куда менее уверенно сказал он. — Какого хренася…

«Пять, шесть», похоже, ее коэффициент оказался отрицательным. Красота. Ну сейчас заживем.

Старик прикрыл рот рукой. Ещё несколько секунд он провёл в полнейшей фрустрации.

— Двадцать шесть тысяч, — наконец выговорил он. — Но это невозможно.

— Чё? — не понял я.

— Ха, видал, Люцик, — пихнулась Сэл. — У меня больше… Больше же, да?

Насупив носик, новоявленная ведьмочка принялась внимательно пересчитывать свои пальцы, загибая то один, то другой.

— На чуть-чуть совсем. Почти одинаковый у нас. Уровень сил. — прокомментировал я.

Если десятка — это почти максимальный коэффициент принятия, то каким образом из шестисот получилось двадцать шесть тысяч, а? Секунду, если это всего лишь начальный усилитель магии…

Я всегда воспринимал колдунство как ещё один атрибут власти, чья практическая ценность осталась где-то в Средних веках. Ну что может маг с парой фокусов против авиабомбы или новейшего танка? Но с такими камнями и культивация никакая не нужна. Если начальный уровень увеличивает силу в десять раз. Маг с последними версиями вполне может стать оружием массового поражения. Это можно использовать.

Не-не-не, отставить! Не собираюсь я ничего использовать. Мне и так хорошо.

Обычная жизнь. Обычного человека. Так оно и должно продолжаться.

Демоница из черной дыры говорила про какую-то злобную тварь, что хочет уничтожить вселенную, так мне на нее плевать. Уж лучше пусть все сущее погибнет, лишь бы снова не вернулась скука. А если буду геройствовать, она вернется. Вечный мир, может, и неплох для жителей планеты, но он абсолютно губителен для меня самого.

— Вот, это вам в дорогу, — Сарочка дала доктору контейнер с едой, а нам с Сэл пакет пряников. На последок она прошептала мне: — Никому ни слова. А иначе мои сестрички тебя найдут…

Зачастую точность интуиции зависит от накопленного опыта. Чем больше жизненного материала попадает в руки бессознательного, тем эффективнее оно предсказывает будущее. Интуиция неплохо работает даже в руках столь скоротечных людей. А уж когда тебе несколько тысяч лет, она не ошибается практически никогда.

Необъяснимая тревога преследовала меня с того самого момента, как я застрял в лабе. Поначалу грешил на проделки Сэл. Мало ли она доктора порешила? Мимо. Сарочка? Ну вряд ли. Думал, причина в докторе. Он что-то скрывал, такое я за версту чую.

Подозрения подтвердились. Оказалось, по протоколу, помимо кольца-усилителя, он должен был предоставить нам денежный бонус. Пять эрий каждому. Это вроде как валюта высшего света, именно ее используют в Академии, куда попадают все колдуны. Сумма по городским меркам не самая большая, и всё же док ее нагло скрысил.

Когда обман вскрылся, я воззвал к совести, Сэл пригрозила смертоубийством, и общими усилиями нам удалось убедить его отдать, что положено.

Но даже после получения золотых монеток тревога не успокоилась. Более того, с каждой минутой она лишь нарастала. Будто звон колокольчиков в преддверии бури.

Мерно гудел мотор.

Машину колыхнуло на очередной выбоине. Старик в очередной раз выдал порцию ругательств. А Сэл в очередной раз нахмурилась и задумчиво закивала головой. Запоминала.

Ехать по руинам Четвертого Кольца и вовсе было бы невозможно. Большинство дорог разрушено, везде заторы, старые машины, бетонные заграждения. К счастью, у нас есть Сэл и ее взрывная магия.

БАХ! Окно, куда я глазел, сверху донизу забрызгало кровью.

— Десять, — после трехсекундной задержки сказала Сэл. — А у тебя всё еще нуль, ха-ха.

— А я и не играю, — пробурчал я.

— Так ты же сам предложил… Бдыщь!

Грохнул взрыв. Очередная искаженная тварь, подобравшаяся слишком близко, разлетелась на куски.

— Я поняла. У тебя эта… магическая пузыря короткая, вот и боишься проиграть. А я круть какая сильная, только вижу кого сразу… Бдыщь.

Громыхнул еще один взрыв.

— Я пацифизм соблюдаю, — слабо оправдался я. — Тебе бы тоже не помешало. Взорвешь кого в городе, мигом в клетку посадят.

— А я и клетку взорву, — ответила Сэл.

На стекло упали первые капельки. Смыли кровавые разводы. Кажется, дождь начинается. Пока небольшой, но черный вал грозового фронта уже закрыл половину небосвода. А мы как раз ехали ему навстречу…

Нет, ну точно что-то назревает! Не может меня так колбасить из-за простого предвкушения городской жизни.

— Знакомые-то ваши точно в машину поместятся? — уже в третий раз поинтересовался доктор.

— Точно, — ответил я. — Три ребенка и одна женщина.

— Ее Элпис зовут, — влезла Сэл. — Она тощая, как собака, любит кушать траву, бухтит и пишет хвалебные стишки про солнце. Идиотка, одним словом!

Несколько лет назад мы с Сэл попали в небольшой продовольственно-жилищный кризис. Элпис помогла его разрешить. Сама она вспоминает про тот случай исключительно в формулировке «спасла заек от голодной смерти», но, как по мне, это преувеличение. Вероятность найти бесхозный шоколадный торт посреди руин никогда не равна нулю.

— А родителей у вас нет? — не стерпев тишины, спросил док.

— Нет, — ответил я.

— Были, — ответила Сэл.

— Ага, были, — согласился я.

— Когда нам было одиннадцать, они продали нас в рабство свободным торианцам, — похвасталась сестрёнка. — За десять банок тушёнки.

— Ужас какой, — пробормотал старик. — Сочувствую.

— Ага, такие кретины, — согласилась Сэл. — Вот дай они мне торговаться, я бы не меньше пятидесяти выбила!

— А я бы сто, — заявил я.

— Тогда я тыщу!

— А я десять.

— Ха-ха, десять — это меньше тыщи. За десять нас и продали. А значит, ты такой же дурилка, как и предки.

Грозовые тучи уже заканчивали трапезничать закатным солнышком. Мир медленно погружался во тьму.

— Погоди-ка, говоришь, вам одиннадцать было? — спросил старик. — Это ж пять лет назад, да? А вы от торианцев-то этих сбежали или как?

— Ну типа, — ответила Сэл.

— Хм, повезло. Да вас не иначе как судьба направляла. Их поселение как раз в тот год… ну, вроде как… всё.

— Что всё?

— Укокошили там всех, — пояснил старик. — Я как раз работать в то время начал, слухов много ходило. Говорили, какая-то резня случилась, кровавая жуть просто. Никто не уцелел. Местные туда до сих пор заходить бояться, говорят, место проклятое. Торианцы же метро хотели откопать, поди оттуда тварина какая и вырвалась. Порубала всех. Вот, говорю, и повезло вам, что свалили вовремя, а то могли бы там остаться. И не стал бы я величайшим ученым нашего времени…

— А, ну да… — Сэл нервозно хихикнула. — Повезло, значит.

План пока следующий: забираем банду из приюта, едем в город, живем порядочной жизнью и соблюдаем все законы. Умираем от старости. Цель достойная, как мне кажется.

Главное помнить. Никакого геройства. Я не буду спасать этот мир. Я не буду покорять эту планету. Это не даст ничего, кроме вечной скуки.

Вот если бы у меня только был достойный соперник… Равный по силам, такой же, как я. Чтоб развернуться на полную, и эх, непонятно, кто победит. Тогда да-а-а. А так не-е-ет.

Мимо проплыл одноэтажный домик с большой буквой «М» на крыше. Дождь медленно, но верно перерастал в полноценный ливень.

Я вытащил из кармана небольшую рацию и вытянул антенну. «М-домик» служил ориентиром. Примерно здесь заканчивалась зона покрытия связи.

— Прием, прием, Люцаис вызывает приют.

— Лю… Ци… А… — прохрипела в ответ рация.

Видать, погодка мешает.

— Мы едем, готовьте шмотки, — предупредил я, понадеявшись, что домашняя станция ловит лучше.

Машина прыгнула на выбоине, нас тряхнуло, старик выругался. Тусклый свет фар почти не помогал.

— Дай, — забрала рацию Сэл. — Эй! Меня слышно?! Ребенок номер три, это ты?

— Го… и… и… а…

— Говорит, что его зовут Гвоздик, — предположил я.

— Имена — это глупость, — поморщилась Сэл. — Слушай сюда, номер три! Плюсика у нас всего четыре. С собой возьмем первого, второго, Элпис и Куся. Мы посовещались и решили, что ты зря воровал мои вторые завтраки.

— Что? Э… мои за… и…

— Мои! Ты вор и мошейник, понятно? — Сэл разок ударила рацию кулачком и небрежно вернула ее мне. — Возьмем Куся.

— Ладно, — кивнул я. — Куся, так Куся.

Он, пожалуй, будет более полезным, чем обычный ребенок без способностей.

— Куся — это кто? — спросил док.

— Кусь, — поправил я. — Кот по имени Кусь.

— А зовут его так, — подалась вперед Сэл, — потому что он делает КУСЬ!

— А, дура, отпусти!

Машина завиляла, поднялась на два колеса и чуть было не перевернулась. Только тогда Сэл разжала челюсти. Доктор едва смог вырулить. В процессе мы налетели на очередную выбоину и, судя по звуку, оставили там кусок машины.

Надеюсь, не очень важный. Уж под таким ливнем я не собираюсь пешком шлепать.

— Гвоздик, ты меня хорошо слышишь, прием? — позвал я в рацию. — Предлагаю вам устроить смертельный турнир за право поехать в город.

И пусть победит сильнейший.

— С животными нельзя, — простонал док, прижав руку к уху. — У них может быть искажение.

— У Куся нет никакого искажения, — возразила Сэл. — Он хороший кот. А еще у него лезвие на хвосте и кожаные крылья. Это чтоб летучих мышей ловить. Здорово, правда?

— Так это и есть… Его пристрелят на входе. И нас заодно, как биологических террористов. Нельзя.

— Можно! Кусь едет с нами, — указательный палец уткнулся в затылок доктора. — Или будет бдыщ.

— Ты нормальная?! Говорю же…

— Прием, — отозвалась рация кристально четким, басистым голосом. — Отлично тебя слышу, Люциас.

— Кто говорит? — спросил я.

— Мы виделись, — ответила рация.

Я быстренько перебрал в памяти всех, с кем я сегодня виделся и кто после встречи ушел живым. Сарочка и…

— Бомж?

Если подумать, голос и правда был похож. Повторить ему, что дружить я не намерен?

— Бомж? — усмехнулась рация. — Ты охренел, Люцик? Это не я побираюсь на пустошах в поисках объедков. А ты. Ты сам бомж, понятно? А я бродяга-симпатяга.

— У меня дом есть, — возразил я, — так что бомжом я не могу быть по определению. А скоро так вообще буду в городе жить. И побираться не придется. Тебе о таком только мечтать.

— Люциас… — протрещала рация. — Я ведь хотел объяснить всё по-хорошему. А ты меня пинками. Неприятно. Видимо, придется показать наглядно.

— Что показать? Морду свою пьяную?

— Показать, что если ты взошел на сцену, то будь добр играть свою роль. Обычная жизнь обычного человека, да? Разве тебя за этим послали?

А-а-а, так он от чертовки. Теперь понятно, чего он из себя такого загадочно строит.

— Я не буду ничего спасать, — устало повторил я. — Я в завязке, так и передай.

— А я не буду ничего уничтожать, — выкрикнула в рацию Сэл. — Я тоже в завязке, так-то!

Я покосился на нее. Вот любит сестренка встревать в диалоги и говорить о том, чего не знает. А мне потом перед людьми краснеть. Краснеть — это очень человеческая реакция, приходится воспроизводить ее, чтоб никто ничего не заподозрил.

— Извини, — извинилась рация. — Люциас, ты с чего решил, будто тебе надо что-то спасать?

— «Молю тебя, седьмой герой, только ты и твои товарищи могут спасти мир», — процитировал я. — А я говорю, что спасать ничего не собираюсь.

— А потом богиня сказала, что ошиблась с призывом, и упомянула про второго злодея. Ты ведь слышал. Выводы сам сделаешь или помочь?

Намека я не понял.

— Помогай, раз умный такой.

— Ты злодей, тут же все очевидно. Причем злодей номер два. Дополнение к главному злодею.

— Ха-ха, — хохотнула Сэл. — Люци, я главная злодейка, а значит, ты мой прихвостень и должен меня слушаться. Хах, номер два, место!

— Ага, конечно-конечно. Давай молчи, тут важный разговор. И вообще, главная злодейка уж точно смогла бы перемножить три и пять.

— А я и могу. Это проще некуда, — Сэл уставилась на свои пальцы.

Это займет ее на какое-то время.

Я активировал рацию:

— Послушай, бомж, не знаю, что ты там себе напридумывал, но я седьмой герой. Меня призвали как героя, за мою доброту и очень чистые мысли.

— Люциас, — прохрипела рация. — Это я седьмой герой. Ты ошибка призыва. Но раз уж попал на Землю, для мирового баланса, ты должен попытаться уничтожить ее. А я должен тебя остановить. Без этого вселенная погибнет. Таков закон Золотого Цикла. И приступать надо прямо сейчас. Перестань уже играть в человека, у тебя плохо выходит.

— Отлично выходит, ни у кого и подозрений не возникает. А планеты я не уничтожаю, а спасаю. Я привожу их к вечному миру. К состоянию рая, если так будет понятнее.

— Ага, я видел. Вечный мир и правда вечный, ничего не скажешь.

— Вот, значит ты знаешь, что я герой.

— Приступай к злодействам, Люциас. Или я приму меры. Если тебе так будет понятнее, можешь и эту планету привести к вечному миру, тоже сойдет за злодейский поступок.

Вижу, спорить тут бесполезно. Этот хмырь, очевидно, знает больше меня, а я терпеть не могу проигрывать в спорах. Надо урыть его колкой фразочкой и частоту рации сменить, чтоб он ответить не успел. Хе-хе, такую многоходовку ему не переиграть.

— Ты воняешь, — строго сказал я и повернул крутилку.

От такого ему век не отмыться.

— Вижу, слова снова не работают, — раздалось из рации. — Тогда план «Б». Я буду убивать всех твоих близких, пока ты не станешь злодеем. И начну прямо сейчас.

Да как он новую частоту угадал? Экстрасенс, что ли?

— Я посчитала, — заявила Сэл. — Три на четыре будет… Машина!

— Сэл, «машина» — это не чис…

И я тоже ее заметил. Два ярких огонька в дождевых разводах на боковом стекле. Всё, что успел, — схватить сестру.

Удар. Взвыл металл. Нас закрутило, заметало по всему салону. Полетели осколки, фигурки собачек, а также мыслишки о том, что совет пристегнуться был не самым плохим и к нему всё же стоило прислушаться.

Перевернувшись несколько раз, машина вновь оказалась на колёсах.

А мы на полу, зажатые между сиденьями.

Ех, ум, пе, я кое-как выбрался и выглянул в разбитое окно. Через дорогу из тяжёлого военного джипа выпрыгивали люди. Четверо, с автоматами. И не с тем древним дерьмом, что можно найти на пустошах, с городскими автоматами.

— Сэл, вниз! — только и успел крикнуть я.

Зашипели выстрелы. Современные автоматы издавали именно такой звук. Электрическое шипение. Такое тихое и непривычное. И такой знакомый лязг попаданий.

Свистел горячий металл. Пули с визгом впивались в корпус машины. Звенели, насквозь прошивали сидения.

Я выставил магический щит, но вот пользы от него… Попадание раз, синяя вспышка, пробитие. Два — вспышка, пробитие. Три — вспышка, нет пробития. Похоже, он способен остановить только рикошеты.

Ещё одно пробитие, совсем низко, плечо тут же окатило болью. Такой тупой и обжигающей, будто в плоть вбили раскалённый гвоздь. Арргх! Терпеть не могу боль. Пробитие, пробитие, пробитие.

Шелест автоматов стих. Только машина продолжала ритмично щёлкать. Это поломанный дворник беспомощно махал сантиметровой лапкой.

— Не ранена? — я забегал взглядом по телу Сэл.

— Твоя рука, — прошептала она.

Откуда-то снизу зашипела рация:

— Люциас, — в тонком голоске Элпи смешалась паника и нотки призрачной надежды, — Он ушел. К нам подъехали машины. Три штуки. Пожалуйста, скажите, что это вы… Они… А-а… а…

Да какого хрена вообще происходит? Ладно напали, но по рукам-то зачем стрелять? Можно ведь промахиваться, как все нормальные человеки. Ах, плечо, мое плечо. Хотя плечо, пожалуй, не худший вариант.

Я глянул на доктора. На том месте, где положено быть голове, расцвел алый цветок из мяса и костей. Теперь топать до города пешком. Обидно.

Но топать будем чуть позже. Для начала надо решить вопрос хмырей, что посмели на нас напасть.

— Сэл, — позвал я, — Готова?

Она кивнула.

— Тогда вперед.

Мы выскользнули через дверь с противоположной от наемников стороны. Быстро, как умели. Как две белые тени.

Я скользнул по правому флангу, Сэл — по левому. Под прикрытием дождя и темноты. Нужно сократить дистанцию до цели.

Именно расстояние всегда было слабейшим местом магии. Заклинания формировались только внутри пузыря хаоры, а он не то чтоб сильно тянулся.

Раньше моя эффективная дальность составляла метра два. С кольцом-усилителем — десять.

— Вон она! — фонарик выцепил Сэл.

Сестренка на бегу выкинула вперед палец, ее кисть по форме стала напоминать пистолет. Чудовищный размер ее хаоры позволял колдовать ей на куда больших расстояниях. Скорее всего, в этот момент она произнесла свое коронное «бдыщ».

Огненный шар проглотил одного стрелка, трех других сдуло взрывной волной.

Так то, детки!

Простому человеку нечего противопоставить магии. Если магический пузырь достал до тебя, ты труп. Заклинания можно формировать прямо внутри человеческого тела. Можно разорвать сердце, превратить в кашицу мозг, раздавить яички, любая фантазия на усмотрение заклинателя.

Я пересек дорогу и вошел в контакт.

Наемник, что пострадал от взрыва меньше прочих, уже вскочил и даже успел вскинуть автомат. Я же вскинул руку.

Жесты и слова вовсе не обязательны, но с ними гораздо легче. Заклинания воспроизводятся почти на автомате.

Щелк! На этот раз пальцами левой руки. Если ускорить «ежиков» хаоры, вызовешь огонь, если замедлить… Автоматчик, не меняя позы, застыл на месте.

Отличненько, челлендж пацифизма продолжается. Под этим льдом он ведь вполне живой. А значит, я никого не убивал. Оттает потом. По весне.

Рядом прокатилась чья-то голова. Стукнулась о лодыжку окоченевшего наемника. Тот накренился.

Э-э, куда?!

С сухим морозным треском обломились ноги, и парень полетел на землю. Упав, сломал себе руки и разбил голову.

…

Ну…

Следом из тени вышла Сэл. В руке у нее блестел изогнутый нож.

Чисто технически, я ни в чем не виноват. Это всё она.

Последний наемник, бросив автомат, улепетывал со всех ног. Сестренка хотела взорвать и его, но я остановил ее. Спасу хоть этого.

— Мы тренируем пацифизм, — напомнил я. — Решаем проблемы словами…

— А не насилием, — закатив глаза, пробухтела Сэл. — Угу.

Нельзя недооценивать силу слов. Сложив ладони рупором, я прокричал:

— Остановись! Стой, падла!

Наемник не остановился.

Пацифизм нежизнеспособен! С ним вообще никаких проблем решить нельзя. Да кто только придумал эту глупость?!

— Ладно, — сказал я, — слова себя исчерпали, возвращаемся к насилию.

— Взорву ему ногу, — радостно кивнув, Сэл выставила вперед пальчик. — А потом допросим. Бдыщ!

Даже откинув ноги, наёмыш не бросил попыток сбежать. Перебирая руками, пополз на брюхе. Сначала по земле, потом по асфальту.

Расслабленной походкой мы бросились в погоню.

— Куда вы ползёте, мистер автоматчик? — стараясь перекричать дождь, обратился я. — Во имя чего вы продолжаете напрягать мускулы? Может, просто сдадитесь?

— Мы не задержим вас надолго, — носком ноги Сэл перевернула его на спину, будто какого-то жука.

— Блин блинский, — пробормотал совсем еще молодой парнишка. Его глаза панически бегали от меня к сестре и от нее ко мне. — Бли-ин.

— Всего пятьдесят три вопроса, — поднял я указательный палец.

— Кто вы такие? На кого работаете? Сколько у вас человеков? — начала задавать их Сэл. — Если умножить три на четыре, какое число получится? Медведь схватился с акулой, кто победит? Ленин красавчик?

— Поспеши, — навис я над пареньком, — время весьма ценный ресурс. А вопросов еще много.

— Да пошли вы!

Наемник выхватил из-за пояса пистолет. Я уже приготовился отморозить ему руку, как парень направил ствол себе в челюсть. Оружие тихонько пшикнуло.

Эмм…

— Наверное, тоже в математике не разбирается. Готов застрелиться, лишь бы с умножением не связываться.

— Ты его напугал просто, — зло зыркнула на меня сестра. — Хватит такие рожи строить, мягче надо быть. Люди же лапы. Боятся всего.

— Ой, всё, — отмахнулся я, — если не корчить, они смеяться начинают.

Информацию можно собрать и без тупой болтовни.

Посмотрим. Новое снаряжение, на плече значок розы. Дождевик, оружие, патроны, ничего лишнего. Ни одного предмета, взятого по принципу «авось пригодится». Наёмники даже бронежилеты не надели, против колдунов броня бесполезна.

Этот рейд собирали конкретно на нас.

Ну почему та дура из черной дыры не может дать мне спокойно пожить? Еще и злодеем меня хочет выставить. А я ведь совсем не злодей. Я герой. Да я воплощение добра!

И как воплощению добра мне придется убить всех людей, хоть как-то связанных с этим нападением. Друзей наемников, их жен, матерей, детей, кошечек, собачек, жен кошечек и детей собачек. А я ведь так не хотел возвращаться к геройству. Но тут ничего не поделаешь. Надо разорвать порочный круг мести, вычистив врагов подчистую.

Сестрёнка лениво пнула мёртвое тело:

— А может, воскресим его труп. Магия может воскрешать?

— Сэл, — позвала нагрудная рация наёмника, — на кой тебе труп?

— Дружить с ним буду, — ответила Сэл.

Я наклонился, отцепил передатчик от липучки, нажал кнопку:

— Бомж, ты?

— Бродяга-симпатяга, — обиделся бомж, — да я. В общем, вы сами понимаете, я герой, поэтому участвовать в убийстве невинных не могу. Так что вынужден откланяться. Передаю вас под ответственность странного мужичка в захудалом пальтишке.

Рация щёлкнула.

— Оно брендовое, лично от Достоевского, — сказал второй мужской голос. — Поздоровайся, — следом вступил плаксивый женский голосок: — Зайчики… я люблю вас… у вас есть… есть тринадцать минут, чтобы… — раздался треск, опять мужской голос: — Десять! Ты в математике совсем не бум-бум? Я сказал десять, — и снова Элпи: — десять минут. Или мы все уже умрем.

Я мысленно похвалил Элпис, даже в такой ситуации она успела сориентироваться и ни слова не потратила впустую. «Тринадцать минут» — значит, на приют напало тринадцать человек. «Мы все уже умрем» — тоже странная фраза. «Уже». Уже мертвы? Все уже мертвы? Все, кроме нее?

— Мы не ведем переговоров с терай-ай-ай, — я хотел было посмеяться с настолько нелепой провокации, но Сэл перекинула через мою руку жгут и начала затягивать.

— Не нужно игр, мальчик, — сказала рация, — мы знаем, что эта семейка — всё, что у вас есть. Если через пять минут на дороге никого не появится, я лично отправлю их на тот свет. Поверь, ты точно не хочешь меня злить… Жду.

— Бегите! Не вздумайте возвр…

Рация замолкла. Ее белый шум идеально слился с дождем.

Взять заложников. Какая глупость. Да на это ни одно разумное существо не поведётся.

— Вот, — Сэл протянула мне один из своих ножей: серебряный, с тонким иглообразным лезвием, — Пулька внутри, постарайся ее выковырять типа, а я пока пойду.

Отдав ножик, она беззаботно развернулась и зашагала по направлению к приюту.

— Погоди, — я схватил ее за руку, — Куда пойдешь?

— Спасать, — жизнерадостно сказала она, но головы не повернула.

Ливень всё нарастал. Ветер усиливался. В слабом свете фар белые волосы Сэл метались, будто одинокий спрут в темных глубинах океана.

— Там же очевидная ловушка.

— Знаю, — ответила она куда тише.

— Скорее всего, все уже мертвы. Никто не будет просто так держать пленников. Мы ведь не в мангах твоих.

— Знаю…

— Сэл, — я развернул ее к себе.

Она опустила взгляд. Ее губы скривились в отчаянной попытке удержать плач. В глазах стояли слезы. Такие же, как в тот день, когда родители продали нас в рабство. Дождь скрыл их так же быстро, как и тогда.

Я совсем не подумал об этом. Для меня человеки из приюта — это просто человеки, потеряв одних, всегда можно найти новых. Конечно, смерть Элпис и ребят была бы неприятным событием, но не критичным. Мы вместе всего пять лет. Мгновение.

Но для Сэл пять лет — это совсем другое. Если отбросить бессознательные годы детства, пять лет — это половина ее жизни. Сейчас там умирает половина ее мира.

— Я всё понимаю, — с трудом выдавила из себя Сэл. — Ты не захочешь. Поэтому я иду одна. Я не могу бросить.

Предчувствие раздирало меня на куски, звон колокольчиков был уже совсем невыносимым. ММММ… АЙ, ЛАДНО!

— Ну и с чего ты это взяла? — вздохнул я. — Я ведь самый обычный человек, а спасать близких — это очень по-человечески. Пошли в твой капкан, только не дуйся потом, когда всё по одному месту пойдет.

Сверкнула молния. Голубая вспышка выхватила гигантские скелеты домов, черными тенями расчертила дорогу. Пришла гроза.

А мы продолжали бежать. В полной темноте, практически на ощупь.

Холодные капли больно хлестали по лицу. Левая рука почти полностью онемела и веревкой болталась под порывами ветра.

Туда совершенно точно не следует идти. В той стороне мы не найдем ничего кроме смерти. Я был уверен в этом на сто процентов, но всё равно шел. Бежал.

Вот уже показались машины. Два джипа и фургон. Свет фар выцеплял силуэты людей. Все они смотрели, как буйствует огонь. Двухэтажное здание приюта горело. Из окон второго этажа лезли вихри пламени, из нижних валил дым.

Сэл заурчала и ускорилась. Я пытался за ней угнаться, но расстояние между нами лишь нарастало.

Один из силуэтов, тот, что был в плаще, толкнул вперед тонкую женскую фигурку.

— Сюда! — замахала рукой Сэл.

Элпис бежала к нам навстречу, неловко прихрамывая на одну ногу. Ветер швырял подол ее платья из стороны в сторону, волосы лезли в глаза. А она улыбалась. Надежда вытесняла темную пелену страха. Спасение здесь, уже рядом. Еще несколько шажков.

Наемники подняли автоматы. Прицелились.

Элпис была на пять лет старше нас. Когда мы впервые встретились, ей было шестнадцать. Столько, сколько нам сейчас. Брошенная девочка, избравшая своей целью спасти всех детей пустоши.

Всех, может, и не получилось, но два десятка жизней она точно сохранила. Подбирала больных, никому не нужных, кормила, лечила. Кто-то уходил, только встав на ноги, кто-то оставался.

Но Элпи никогда не прекращала поиски. Вооружившись рюкзачком в форме головы единорога, она каждый день выходила в мир.

Пуля пролетела сквозь ее худенькое тельце так легкомысленно, будто и не заметив, что оборвала чью-то жизнь. Не замедлилась, не изменила траекторию. Раз — и всё. Хрупкая фигурка просто споткнулась и медленно, будто осенний лист, прильнула к рукам Сэл. Улыбка так и осталась на ее лице. А остекленевшие глаза продолжили с надеждой взирать в черную пучину неба.

— Кусь! — Сэл затрясла ее за плечи. — Скажи, где Кусь!

Я прыгнул, и вместе с сестрой мы покатились прочь с центра дороги. По тому месту, где она только что сидела, ударило сразу несколько автоматных очередей.

Укрывшись от огня за бетонными кольцами фонтана, мы переглянулись.

— Вот ведь придурошная, да? — возмутилась Сэл. — Померла и даже не сказала, где Куся искать.

— Чего? — ясхватил ее за ворот футболки, не дав высунуть голову под автоматный огонь. — Я думал, ты ее спасти хотела.

Сверху посыпалась каменная крошка.

— Да мне пофиг на человеков, — ответила Сэл. — Главное — Кусь.

— Ты ради кошака пришла?!

— Да! Кошак один. Другого такого не найти.

«Ради кошака», — повторил я про себя.

Нет, Куся я, конечно, уважал, но скорее как воина. Эта адская машина могла в секунду превратить человеческую голову в кровавое месиво. Мы частенько брали его на вылазки, внезапной атаки сверху не ожидает практически никто. Но ради него лезть в капкан?

От фонтана отлетали куски, падали под ноги. Долго мы так не протянем. А наёмники далеко, хаорой до них не достанешь. Моей не достанешь, а вот Сэл…

— Взорви их! — крикнул я.

— Не-а. Если Кусь у них в заложниках, он пострадает. Лучше расскажи, как бросать файрболы.

— Я уже говорил. Нет никаких файрболов! Огонь не может просто так лететь по воздуху. Взрывай! Никто не будет брать кота в заложники.

Неподалеку грохнул взрыв. Не наш.

— Нет, — упёрлась Сэл. — Это ты думаешь, что не будут, но вероятность ненулевая. Я бы взяла.

Спорить тут бесполезно.

— Тогда заморозь!

— Как?

И я сказал ей, как. Затем уточнил, что морозить нужно именно людей. Когда хаора проходит сквозь плотную материю, сквозь человеческое тело или стены, это хорошо чувствуется. Количество «ёжиков» повышается, и участки хаоры окрашиваются как бы в «белый шум». Но лекцию Сэл не дослушала, зажмурилась и сразу же сказала: «Готово».

Стрельба и правда прекратилась. Я выждал несколько секунд, уже было поверил, что опасность миновала, как под ноги нам упала граната.

Я мог накрыть ее щитом, отбросить, потушить запал магией, заморозить, вариантов много. Но рефлексы решили иначе.

Я, как последний идиот, упал на нее грудью. Почувствовал холод металлического корпуса. Последней мыслью был бесформенный смешок над самим собой.

Перед самым взрывом я увидел, как рядом упала еще одна. Размером с кулак. В белом корпусе.

— Град пошел, — прокомментировала Сэл.

С неба посыпались ледяные шарики.

Прошипев нечто невнятное и очень оскорбительное по отношению к самому себе, я поднялся и накрыл нас щитом-зонтиком. Сверху забарабанили градины.

— Перебор, — присвистнул я, глядя на результаты морозного колдунства.

Тут по другому и не скажешь.

Мы направились к дому.

Под ногами хрустела ледяная корка. Стрелки так и стояли, нацелив винтовки на фонтан. В руках у одного бойца и в самом деле была граната. Он замахнулся, да так и не бросил ее. Еще двое, опустив оружие, давили лыбу, глядя друг на друга. У обоих в зубах торчало по сигаретке.

— Одиннадцать, — насчитал я. — Где-то должен быть еще один. Тот, в плаще который.

Элпис сказала, что нападающих было тринадцать, бомж уже ушел, значит, остается только плащ.

— Кусь! — позвала Сэл. — Кыс-кыс-кыс. Иди к мамочке. Кыс-кыс-кыс. Где ты?

— Сэл, — я указал на одну из статуй.

Под ледяной коркой скрывалось суровое мужское лицо, исполосованное свежими шрамами. Одного глаза не было, а сквозь порванную щеку проглядывались зубы.

— Значит, он оборонялся, — обрадовалась Сэл. — Он где-то тут, кыс-кыс-кыс. Выходи, не бойся, мамочка со всеми разобралась.

«И вот как ей сказать?» — подумал я.

Мы обогнули фургон.

Сказать и не ранить. Или хотя бы смягчить возможный урон. Нужно просто найти подходящие слова. Комбинацию тактильных прикосновений и слов. Обнять? Нет, это сработало бы на человеке, но не на ней…

Хм. И вот опять я не отношу Сэл к человеческому виду. Так странно, она совсем на них не похожа… Может, ну его. Просто объяснить как есть, без утаек?

— Можешь не звать. Твоя кошка сдохла. Сгорела. Кошки вообще хорошо горят, у них же шерстка.

Мы с Сэл синхронно повернулись на внезапный голос.

— Быстро перекрой свое тело хаорой, — скомандовал я.

Заклинание Сэл заморозило всё: людей, машины, землю. Но вокруг человека в плаще, в радиусе примерно метра, был прогал. Темный, ничем не тронутый асфальт. Такое могло случиться лишь в одном случае.

Он тоже колдун. Простому человеку нечего противопоставить магии, единственная защита от хаоры — другая хаора. Магические пузыри могут проникать друг в друга, но тем самым они взаимно обнуляются. В местах пересечений колдовать не сможет ни первый, ни второй заклинатель.

— А вот с детишками пришлось повозиться, — рука человека залезла под плащ и извлекла оттуда небольшой топорик, черный, совершенно не отражающий света. — Дети горят плохо.

Он откинул с глаз мокрую чёлку. Улыбнулся, показав золотой зуб.

За всё время на пустошах с магами я ни разу не сталкивался.

— Ты врешь, — голос Сэл стал холодным, как и всё вокруг, — Кусь бы так просто не сдался.

— Он и не сдался. Двух человек покалечил, прежде чем его пристрелили.

Склочные волосы человека доходили почти до плеч, придавая ему вид отъявленного маньяка. А уж эта полуулыбка, демонстрирующая золотой зуб…

— Кто ты? — спросил я.

— Труп, — сразу ответила Сэл.

Обнажив кривой нож, она начала медленно заходить слева.

Я приготовил серебряный кинжал и пошел справа.

— Раскол, — ответил человек. — Это мое преступление, — он потряс в воздухе топором, другой рукой достал из-под плаща большой пистолет. — А это ваше наказание.

— Ты герой? — оставаясь на расстоянии, я направил тыкательную сторону кинжала в Раскола.

Магия не годится для дальних атак. Огонь, сформированный внутри хаоры, никуда не полетит, пулять холодом тоже не выйдет. Но есть одно заклинание, основанное на электромагнетизме.

— Герой? — ухмыльнулся Раскол. — Я скорее выступаю за серую мораль.

Значит, простой наемник.

Я раскрыл ладошку и одновременно прошептал:

— Ускорить.

На кончике руки блеснул разряд, и кинжал с чудовищной скоростью устремился вперед. Серебряное лезвие вошло в грудь. В этот момент тело Раскола взорвалось темной кляксой. Будто спрут выпустил чернила.

Краем глаза я заметил, как по земле скользнула тень. Целехонький Раскол возник в метре от меня. Его топор пронесся над моей макушкой с такой скоростью, что я сам не заметил, как успел пригнуться. Следующее, что я не заметил, это колено, прилетевшее мне в лицо. Ауч!

Спиной я вшатался в промёрзшую стенку фургончика. Раскол взмахнул топором, но ударить не успел. Вспыхнул чернилами и пропал. Из тьмы вылетел кривой ножик и воткнулся в фургон. Я покосился на него, поблагодарил всех богов, что моя голова не оказалась чуть правее.

Тень Раскола оказалась за спиной Сэл. Топор ударил сверху вниз, ровненько по прямой.

Она просто не могла уклониться, тело не могло двигаться на таких скоростях. И всё же оно двигалось.

Неестественно извернувшись, Сэл пропустила топор мимо и мгновенно контратаковала. Я практически не видел движений, только искры, вылетающие в местах, где металл сталкивался с металлом. Раскол пропустил удар в шею и снова стал кляксой.

На этот раз тень вернулась на прежнее место.

— Неплохо, — материализовался он. — А ты кое-что умеешь.

— Эй, ты потерял, — Сэл помахала Расколу рукой. Его рукой. Отрубленной кистью, что мертвецкой хваткой сжимала пистолет.

Ничуть не смутившись, мужичок в плаще глянул на обрубок, убедился, что обмана нет, и начал насвистывать задорную мелодию.

Из кровоточащей раны выросла объемная тень. Приняла форму когтистой звериной лапы.

— Теперь понятно, почему наверху подняли такой кипеш, — Раскол снова заправил за ухо мешающие волосы. — Вы и правда угроза безопасности.

Он обернулся тенью и выпрыгнул у меня под носом. На этот раз я был готов.

Человеческие мышцы не могут дать такой скорости, значит, он управляет телом иначе. Хаорой. Нужно превратить себя в свою же марионетку.

Моя рука метнулась к его запястью, блокировала топор. Нога пнула по голени, предотвратив еще один удар. Хаорой я дернул себя вниз и поднырнул под теневые когти.

Самое сложное в этом деле — довериться телу. Отдать ему всю полноту контроля. Сознание со своим «согласую команду», «не согласую команду» будет лишь отнимать драгоценное время. Драка на подобных скоростях всё равно что виртуозная игра на пианино. Хоть на миг задумаешься, какую клавишу нажимать следующей, и голова слетит с плеч.

Я ударил наотмашь. Кулак разбил его харю на теневую кляксу и, пролетев дальше, попал в борт фургончика. С него мигом слетел весь лед, а на корпусе осталась солидная вмятина.

Ого, и почему я раньше так не делал? Весело!

В этот раз теневая клякса никуда не поползла, она сразу собралась обратно в человека. Этого-то я и ждал. Попався!

Я незамедлительно выкинул левый прямой в морду. Признаюсь, это было больно, засевшая в плече пулька не одобрила такой маневр.

И, как оказалось, еще и бесполезно. Кулак даже до лица не долетел, Раскол предвидел, что я предвижу такой ход. Он широко улыбнулся и сразу почернел.

Из тени вылетела Сэл. Не успев остановиться, всадила кривой ножик мне в бедро. А я чуть было не снес ей голову своим ударом.

— Ой, — два красных глазика виновато зыркнули на меня снизу.

— Ай, — ответил я.

Он появился сзади сестренки. Замахнулся. Я не мог его остановить, передо мной на коленях сидела Сэл. Ноги блокированы, а рукой я попросту не дотянусь. С такой стойкой нам требовалось совершить настоящее акробатическое чудо, чтобы просто выжить. Но чудо совершили не мы.

Летающее чудище спланировало на голову Раскола и резвыми движениями начало рвать ее на куски. В этот раз любитель захудалых пальтишек отреагировать не успел. Когда он обернулся тенью, Кусь уже распустил левую часть его лица на кровавые лоскуты.

— Живой, — Сэл бросилась к коту, совершенно забыв про меня и про ножик, который ее стараниями оказался в моей ноге.

Кот запрыгнул ей на руки. Его боевитая морда тут же изобразила подобие нежности.

Ага, так значит? А на меня шипит, гадина.

Крылья у котика в нескольких местах прохудились, а на теле виднелись свежие шрамы от пуль. Регенерация у мутантов чудовищная, если не уничтожить мозг, восстановятся за считанные минуты. Разве что потерянные конечности они отращивать не умеют. Да и огонь для них смертелен. Их кровь сама по себе неплохое горючее.

— Живучая падла, — мужик в плаще появился неподалеку от горящего дома, теневой рукой он схватился за лицо и застонал, — Я же лично его пристрелил.

Кусь мгновенно вернулся в боевой режим. Вскорабкался на плечо Сэл и, оттолкнувшись, полетел к Расколу. Тот наугад махнул топором, попал в основание крыла. Кот не остановился. По инерции он долетел до шеи и впился в нежную плоть всеми шестьюдесятью семью зубами.

А затем приют взорвался. Пламя окутало и Раскола, и кота. Я почувствовал толчок, ноги оторвало от земли, и в следующий миг мое тело уже катилось по земле. С каждым оборотом нож в ноге входил глубже. Темные волны нахлынули одна за другой, грозя утащить в небытие.

Взорвались запасы топлива. Мы хранили их на первом этаже одной большой кучей. Бензин для генератора, газ для плиты. Помню, несколько дней пытались понять, как все это добро работает. Игрушки достались нам от одной очень технологичной банды рейдеров. Пришлось даже вернуться на место их дислокации, отыскать там выживших и выбить инструкцию о том, куда и что подключать.

Нет! Нельзя падать в воспоминания. Вернуться.

— Вставай! — Сэл протянула мне руку.

Один рывок, и я оказался на ногах.

Вроде нормально. В ноге нож, в руке пуля. Но в целом нормально.

А вот сестренка что-то не очень.

— Что с тобой? — я едва успел удержать ее от падения.

— Три дырки, — простонала она.

— В смысле лишних или вообще?

— Лишних, блять!

Мммф, это плохо. Доктор из меня так себе.

Я кое-как довел ее до одного из джипов. С третьей попытки открыл водительскую дверь. Ручка была скользкой из-за дождя и льда.

— Вот, присядь.

Усадил ее в кресло.

— Показывай, куда попало.

И она показала. В живот, в грудь, в руку. Руку я и сам заметил. Чуть ниже локтя торчала деревяшка. Я беззаботно выдернул ее и откинул в сторону. Всё лишнее извлёк хаорой. Щелкнул пальцами и прижёг рану. Сэл выгнулась, замычала и отрубилась. Не страшно, поспит и очухается. На ней всё как на мутанте заживает.

Стянул с сестры футболку. Повторил процедуру с куском стекла в животе. Еще один осколок поменьше попал в левую грудь. Это было немного неловко, но я справился. А потом услышал голос.

— Хорошо, значит, будем играть серьезно.

Из пламени вышел Раскол. Его раны сочились тенью. В руке все так же был темный топор.

— Время показать свои козыри…

Какие еще козыри, почему бы тебе просто не сдохнуть, а? Какой приставучий.

Колдун теней развел руки в стороны. Его истерзанное лицо обратилось к небу. Вся земля вокруг покрылась языками черного пламени.

— Подымайтесь, лодыри! — приказал он.

Из-под асфальта вырос трехметровый рыцарь, сотканный из тени. Потом еще и еще солдаты. Из разбитых ледяных статуй тоже полезли тени. Мертвые наемники поднимались из смерти безликими тенями. А в самом конце этого призыва пришел дракон. Огромный и черный.

— У-ф-ф-ф, — хрипло зарычав, дракон уставил на меня огненные голубые глаза.

— Один момент, — попросил я. — Пока не нападай.

— Не нападать? — усмехнулся Раскол.

Я залез в салон джипа и пристегнул спящую Сэл. Колеса машины что-то блокировало, и это не лед. Лед я растопил. Если бы стальную коробку на колесиках конструировал я, то как бы я поступил?

Ммм… Вот! Я вырвал рычажок, что прятался между креслами. Блокировка спала. Похрустывая льдом, джип медленно покатился. Гений! По-другому и не скажешь.

— Еще немного, — я захлопнул дверь.

Уперся рукой в бампер и, усилив кисть, толкнул машинку подальше от места намечающегося боя.

«Покорять!» — где-то рядом с сознанием радостно запрыгал пёс. Не совсем земной. Его шкура — клинки, а на морде всего один большой жёлтый глаз.

«Подчинять, подчинять», — повторял Экспансия. «На колени. Хах. Радость!»

В своем настоящем детстве я как-то съел одну гадость. Предположительно бога. Может, демона. С тех пор мы вместе. Я и Экс. Тандем, что когда-то подчинил себе вселенную.

— Ну… Всё? — поторопил Раскол.

— Всё, — кивнул я и, поднял руку. — Щас я покажу тебе козыри.

Показал два пальца. «V», значит, Vам Vсем пи-да.

— Расширение территор… Ой, не то. В смысле — шизофрения! Номер два!

Я закрыл глаза.

А открыл уже он.

Я не выпускал Экспансию с того самого момента, как мы свалились в черную дыру. Хотелось бы и в этот раз обойтись своими силами, но рисковать не хочется. Будь я один, может, и рискнул бы, но с сестренкой в ответственности лучше перебдеть.

Я смотрел на мир глазами своего тела. Боли больше не было, ушла усталость.

— Лодыри, убить, — качнул головой Раскол.

Теневое войско бросилось в атаку.

Дракон успел раскрыть пасть. Трехметровый рыцарь с двуручным мечом уже был в долях секундах от того, чтобы пронзить мой живот. Но они не успели.

— Лодыри, на колени.

Приказ Экспансии громогласным эхом разнесся по земле. Приказ, которому не могло воспротивиться ничего. Приказ, подчиняющий живое и мертвое.

Теневые солдаты попадали наземь, рыцарь опустился на колено, глубоко склонив голову. И даже дракон подогнул лапы и сложил грустную морду на асфальт.

— Вы зачем его слушаете? — закричал Раскол. — Встать, лодыри. Убить его!

Но армия теней более ему не подчинялась.

— Убить его, — приказал Экс.

В фанатичном безумии тени бросились на своего бывшего хозяина.

— Лодыри, место! Отмена призыва. Место!

Раскол прыгал, спасаясь от дракона. Топориком отбивал удары рыцаря. Парочку теней даже успел прикончить.

Экс тем временем вытащил из ноги кинжал. Приказал пуле выскочить из плеча по доброй воле. Потом приказал ранам затянуться. Они зашипели и подчинились.

Заведя руки за спину, он безразличным взором смотрел на агонию Раскола. Рыцарь уже успел отхватить тому вторую руку. Но колдун теней все еще сопротивлялся.

— Чувствуешь?

Я почувствовал лишь, как губы Экспансии расходятся в улыбке.

— Чувствуешь, как дрожит эта планета. Так она встречает своего завоевателя. Будто юная принцесса, чьи миры я обратил в пепел. Она боится, но жаждет.

«Так-с», подал я голос, «Это минутная акция, мы не будем ничего захватывать…»

— Я пройду по Земле огнем и мечом. Покоряя город за городом, страну за страной. А когда не останется ничего. Мы вернемся к звездам. Другим измерениям. Мембраны этого мира так тонки.

Ну началось… Вот поэтому я его и не зову. Ни о чем другом он думать просто не способен. И ведь не надоело же ему. На двоих у нас наберется несколько десятков тысяч покоренных планет, а ему все мало.

Ну то есть как на двоих. Планеты покорял в основном он, я просто сидел и смотрел. Но пока матушка-корабль летит из одной системы в другую, тоже что-то делать надо. И вот тут уже в дело вступал я. Развлекался как мог. А отдых — это ведь часть работы. Поэтому я тоже своего рода завоеватель миров.

Черные мечи погружались в уже мертвую плоть Раскола. Закончив развлекаться, тени обратили огненные взоры к своему повелителю.

«Всё, хорош. Отзывай этих страшил и возвращай контроль».

— Вы станете моей армией, — огласил Экс, — Первыми из многих.

Тени припали, послушно склонили головы.

— Идем.

Взгляд Экспансии устремился к световому пятну большого города. Его было видно с любой точки Четвертого Кольца. Даже в столь сильный дождь оно проглядывалось без особых проблем. Голубая полусфера, так манящая жителей пустоши.

«Але! Поиграли и хватит. Верни тело».

— Сиди смирно, Ло. Я долго этого ждал. Смотрел, как ты ходишь и совсем не покоряешь. А надо покорять.

«Боже ты мой».

— Бог этого мира мертв. Нет смысла к нему взывать.

«Дай тело или мы будем говорить по-плохому».

— Да? Попробуй.

«Сам напросился. Фу, фу, брысь! Плохой Экспансия, нельзя покорять! Брысь! Нельзя! Фу!»

— Забавно.

Включив игнор-мод, мое тело затопало к городу. Вместе с ним пошли и воины теней. Но шли недолго.

— Бдыщ!

Голова дракона разлетелась на теневые кляксы. Тут же собралась обратно. Клыкастая пасть недовольно повернулась.

Экспансия тоже.

На дороге стояла Сэл.

— Люци! Беги! Я разберусь, но тебе надо бежать. Как можно дальше. Тут опасно.

Она грохнулась на колени.

— Убейте ее.

«Нет! Если ты хоть пальцем ее тронешь…»

— То что? Нам не нужны слабаки, Ло.

Но она слабаком не была. Наверное я всегда это знал. Слишком уж она отличалась от людей. Слишком она была похожа на меня.

Сэл подняла руку. И показала два пальца. «V», значит…

— Вторая. Спаси моего брата.

Экс ощутил опасность. Поток неконтролируемых чувств нахлынул на тело. Смешивалось всё и в огромных количествах. Я знал лишь одно. Никогда прежде Экс не чувствовал опасности. Никогда.

Теневое войско бросилось в атаку. Тело Сэл засияло, и поток белого света сдул их в одну секунду.

Экспансия не отрывал от нее взгляда. На голове сестренки выросли небольшие витые рожки.

— Еда.

— Еда, — кивнула Сэл.

И мы побежали. Перед глазами проносились дома, улицы. Горящий приют стремительно удалялся. Прыжок. Стали видны кварталы.

Тело влетело в стекло одного из уцелевших небоскребов. В офисное помещение. На стене висела выцветшая надпись: «Отдел аналитики. Этаж 102».

Экс только глянул наружу, как тут же прыгнул вновь. В высотку ударила белая вспышка. Гигантское здание брызнуло стеклами. И рухнуло.

Но Экс был уже далеко. Пролетев несколько километров, он приземлился у одной из мобильных лабораторий. Ночью они не работали, но охранялись так же бдительно.

Прожектор уставился на нас.

— Стоять, нарушитель. Поднять руки так, чтоб я мог срубить их одним ударом.

К нам бежал темный рыцарь. Огромный космонавт в силовом доспехе.

— Сто…

Он застыл на месте. Сквозь сочленения брони проросли лозы и ромашки.

Белая вспышка настигла нас.

Началась драка. Разобраться, что конкретно в ней происходило, не представлялось возможным.

Я видел, как мелькают дома, взрывы, иногда мелькала рогатая голова Сэл. Лучи энергии, еще вспышки. Экс впервые сражался серьезно. Я чувствовал его концентрацию, чувствовал боевой азарт. Пожалуй, он был счастлив.

Закончилось всё так же быстро, как и началось.

Две непонятных сущности остановились. На расстоянии нескольких сотен метров осталась лишь выжженная земля.

— Съем тебя, — сказала Сэл не своим голосом.

— Насекомое, — ответил Экс. — Ты еда.

Ее рука и рука, что когда-то принадлежала мне, взметнулись вверх. Тело вознамерилось отдать свой самый сильный приказ.

— Мальчик, — начала Сэл. — Твое существование прекр…

— Анниги…

«СТОЯТЬ!»

Я с треском влетел обратно и выхватил рычажки управления.

Номер два сопротивлялся. Но здесь я главный. А ну пошел вон! Фу! Ее нельзя убивать.

Еще чуть-чуть. Уже чувствую конечности. ВОН! Проваливай!

Есть!

Я рухнул на колени. Сэл тоже. Еще мгновение, и вернулась боль, холод, усталость, все те штуки, которые принято испытывать человеку. Но всё это не важно. Я наконец нашел.

«Идиот! Нас съедят».

Она как я. Единственная за две вселенные, кого я мог бы посчитать равным.

«Дай тело»

Дождь понемногу стихал. Из-за туч выглянула луна. Нашел, нашел, нашел.

«Убей ее».

Я поднялся и, пошатываясь, пошел к ней. К своей судьбе. Выходит, она и правда призванный злодей. Выходит, и я тоже. Вот и причина нашей необычной связи.

Раны Сэл исцелились, так же как и мои.

— Сэл, — позвал ее. — Сейчас ты это ты? Сэл?

Она подняла глаза, рожек на голове уже не было.

— Это не мое имя, — она медленно встала на ноги.

Мы оказались на одном уровне.

— Темное дитя, Влекущая Опустошение, Разрушитель, Вестник Апокалипсиса. Погибель мира… Люциас, я просто хотела жизни… Простой… Но раз они хотят видеть злодея… — всё её естество налилось чистейшим, первородным гневом. — Я покажу им злодея. Я уничтожу их мир. Сотру всё, до последней живой клетки. Как делала это всегда.

Необузданный огонь, ослепительная ярость, жар, что способен испепелить солнце. Я ощутил его. Всем телом, от макушки до кончиков мурашек.

Нашел. Наконец нашел то, о чем грезил тысячи лет. Равного противника. Я искал боя, исход которого невозможно предсказать. И я нашел.

Больше нет нужды сдерживаться. Нет поводов притворяться человеком.

Настало время и мне представиться.

— Несущий свет, Великий завоеватель, Мессия, Снимающий оковы, Светозарный, Божественный император. Будем знакомы, — я протянул руку. Имидж в те времена у меня был именно такой. — А мне плевать, кого они хотят видеть. Я величайший герой. И я спасу этот мир. До последней души. Как делал это всегда. Заключим пари?

Земля. Россия. Рязань. 2025.

Пуля в живот — это больно.

К счастью, не смертельно. Ничего, врачи меня подлатают. Зато спас ту девчонку. Первый раз в жизни я совершил что-то стоящее.

Она кричала, и я пришел. На улице было много людей. Но пришел я. Страшно? Да я в жизни так не боялся. Когда наркот обернулся и наставил пистолет, я вообще думал, сознание потеряю. Но не потерял.

Его труп лежал рядом. Голову полностью скрывал капюшон. И слава богу. Лучше не видеть, во что превратилось лицо. Сегодня в битве пистолета и кирпича победил последний.

Ах-ха-ха, а я ведь никогда не дрался до этого. Хотя и эту драку, наверное, засчитывать за полноценный опыт не стоит. Вообще не помню, что я сделал.

Помню только свою мысль, когда пуля мне в живот попала: «И это всё?». А дальше туман.

Эх, мама сей героический поступок точно не оценит. «Что ж ты, дурак, хочешь меня совсем одну оставить? Что ж я делать-то буду?».

А ведь еще надо оправданность самообороны доказать. Я ж в аффекте был, вроде это хорошо.

Я снова засмеялся. Не знаю почему. Впервые я чувствую себя живым. Я ощущаю жизнь. Жизнь! Жизнь течет в моих венах, расколяя сердце! Дайте мне лошадь, я ее на скаку остановлю. Вообще без проблем.

С неба падали редкие снежинки.

Фритюрная красавица в норковой шубе закончила щупать мой пульс. Поднялась на ноги и тепло улыбнулась.

— К сожалению, он умер.

Чё?

— В каком смысле умер? — не понял я. — Я жив, кх, кх.

Вот, даже кашляю без крови. Да меня едва задело.

— Парень говорит, что еще жив, — сказал мужик с кинокамерой в руках.

— Предсмертная галлюцинация, — ответила журналистка. — Точно говорю, он мертв. Тот наркоша ему две пули в сердце всадил.

— Намек понял.

— Чего? Какое сердце? — от такого заключения медицинской экспертизы я аж на ноги поднялся.

Потом сразу упал. Ладно, лошадь пока рано. Но в каком смысле я умер?

Мужик поставил камеру на асфальт и поднял руку мертвого наркоши. Ту, в которой был пистолет.

— Так история будет куда драматичнее, — начала рассказывать блонди. — Школьник ценой своей жизни спас…

БАХ!

Одна пуля в сердце. Возможно, была и вторая, но я уже ничего не чувствовал.

Темнота захлестнула меня.

Вот и конец.

Идиотский.

Конец.

Знал бы, что умру так, прожил бы жизнь совсем по-другому. Был бы смелее. И с Ксюшей бы замутил. Да будь у меня второй шанс, я бы ух показал этому миру. Да я бы… Не хочу умирать.

И ведь на самом пике, сука. Я только понял, что такое жизнь. Только вкусил ее сладость.

Жить… Жить. Жить! Я хочу жить!

Тьма вспыхнула, и передо мной соткалась величественная красная дорога. Рубиновый мост.

Ну… Не совсем то, чего я ожидал, но… Сознание всё еще при мне. Я — это я. Чем не жизнь?

Загробная жизнь. А я не верил.

Огляделся по сторонам. Сверху звездное небо. Дойдя до края моста, выглянул через перила. Снизу тоже звезды.

Видимо, мне вперед.

Красный мост уходил далеко, вился, поднимался, опускался. Отсюда он казался бесконечным. И в какую мне сторону? Эники, бэники…

Погоди ка. А что там? В конце пути? Рай? Может быть. Я ничего плохого вроде не делал, пару раз, конечно, фантазировал о… Ну нет, если Бог будет ссылать людей в ад за одни только фантазии, то мы живем в совсем уж тоталитарной вселенной.

Порешав на том, что Бог, вероятно, придерживается либерально-демократических взглядов, я зашагал вперед.

Шагал долго. Наверное, в этой части полагается вспоминать свою жизнь. Свои свершения и провалы, приятные моменты. Но не сказать, чтоб у меня было хоть что-то из этого. Разве что в самом конце я заступился за человека. О маме я старался не думать. Мои мысли ей не помогут, а вот меня вогнать в депрессуху вполне могут. Ничего, она справится.

Не знаю, сколько я шел. Долго. Но усталость тут не ощущалось. А еще у меня в животе дырка была. И в груди тоже.

Сколь ниточке не виться, а дорога привела к вратам. Белым и величественным. Я прикоснулся к ним, и мое тело вспыхнуло. Без боли. Зажмурил глаза.

Когда вновь открыл их, нашел себя в божественном храме. По-другому его не опишешь. Огромный, излучающий благодать. Все-таки бог либерал, повезло. Даже за мой атеизм меня не накажут. Каюсь, был неправ. Все-таки кости динозавров — это и правда божеский прикол.

— Вячеслав, наконец ты прибыл.

Из лучей света соткалась женщина. Я сразу узнал в ней статую свободы, правда, кожа у нее была красной, а не зеленой. Но то, возможно, недоработка американцев.

— Ты был избран, — начала свобода. — Нашему миру угрожает опасность, такая, каких еще не было. Всё живое находится на грани уничтожения. И только ты можешь спасти нас.

— Я?

Сердце стремительно ускорилось. Это не рай. Это кое-что получше. Я читал о таком. Офигеть. Я стану попаданцем.

— Ты станешь героем. Ты попадешь в новый мир. Всего семеро удостоились такой чести. Всего семь человек из восьми миллиардов. Я дарую тебе крепкое тело, тело наследника великого рода. И силу, коей обладать могут лишь боги.

Она щелкнула пальцами, и в воздухе появилась оранжевая сфера.

Круть, мне еще и силы дадут. Теперь-то моя жизнь точно не пойдет по…

— Пу-пу-пу, Рэйн, раз уж сегодня отдыхаем, не хочешь сгонять в… — из света вышло еще одно существо. Вылетело.

Оно не было человеком. Это был огромный глаз, парящий на куче маленьких крылышек.

— Я вообще-то работаю, — зашипела статуя свободы. — Ты какого приперся в такое время?

Летающий глаз незаметно стал человеком. Седоглавым старцем. Произошло это так… даже не внезапно. А как же сказать… Естественно. Теперь я и сам не уверен, был ли он когда-то глазом на крылышках, или мне только почудилось.

Старец посмотрел на меня, потом на статую свободы.

— В каком смысле работаешь? Ты не читала новости? — глухо спросил он. — И почту не читала?

— Времени не было, — ответила та. — Ну и я пораньше решила начать. Инициативу вот проявляю, а то мне сказали, что у меня ее маловато. А что там?

— Рэйн, умоляю, скажи, что ты начала цикл с отправки героев…

— Нет, ты чего, у меня всё по инструкции. Злодея я уже отправила, вот сейчас седьмого героя готовлю.

Старичок сделал шаг назад.

— Что не так? — прищурилась статуя свободы.

Старичок завибрировал. Его образ начал беспорядочно меняться, он то становился младенцем, то орком, то женщиной, то еще какой фантастической тварью. А порой был всеми одновременно.

— Да что случилось-то?! — вскрикнула статуя свободы.

— Красный Птенец избежал ловушки, — сотней голосов сказало месиво из людей, — Цикл продлили на неопределённый срок.

Сказать, что я не понимал ничего, это ничего не сказать.

Теперь вибрировать начала и статуя свободы.

Але, что происходит-то? Меня уже сделают попаданцем или как? Я хочу получить свое крепкое тело, силу и всякое такое. А если в новом мире будут еще и кошко-девочки… Ммм… Надеюсь, попаду в фэнтази.

— Боже… — раздалось из кучи людей, когда-то бывших статуей свободы, — И что, что нам теперь делать?

— Что делать? Ты меня спрашиваешь?! — задрожала другая куча людей, — Я, блин, за систему безопасно отвечаю, а не за жертвоприношения.

Та, первая куча людей, начала светится.

— Нет-нет-нет, Рэйн, успокойся, — схватил ее старичок, ставший нормальным.

Он гладил ее, и свечение постепенно затухло. А скоро и этот балаган с кучей лиц закончился. Рэйн вновь стала краснокожей статуей свободы.

— Послушай. — сказал старичок, — Давай думать. У нас были такие случаи, ситуация критическая, но не смертельная. Красный Птенец, Белый Кролик, два злодея. Во-первых, надо разделить их, чтоб один не поглотил другого. Во-вторых…

— Ты не понимаешь. Это конец.

— Нет! Говорю, были такие случаи, в прошлый раз мы справились и в этот прорвемся.

— Их три… Три.

— Что значит их три? В каком смысле? Не молчи! Что значит их три?!

— Помнишь ту тревогу? Это был не тест системы безопасности. Я соврала.

— Нет…

— Я призвала двух злодеев. Думала, справлюсь сама, и никто не узнает…

Оба существа замолчали. И вновь завибрировали. В этот раз совсем по-другому. Было в этом что-то завораживающее. Будто танец. Бесконечно грустный, но прекрасный.

— Так, а мне-то что делать? — спросил я.

Слушая их, я только больше запутался, мне бы поскорее попаданцем стать, а там разберемся.

Две неопределенные головы повернулись на меня. Потом на друг друга. Стали нормальными.

— Мы не можем призвать больше героев, так? — спросила Рэйн.

— Пустота нас заметит. Да и времени не хватит.

— Используем артефакты. Твоя подопечная же пропустит нас в арсенал?

— Рэйн, артефакты не предназначены для людей. К тому же, чем мы сами будем обороняться, если мир погибнет?

— Если мир погибнет, то у нас шансов нет, ты видел оракул. У нас два варианта, либо мы даем им артефакты, либо конец всего сущего.

— А если их тела не выдержат?

— Тогда результат будет таким же, как если мы будем бездействовать. Теория игр.

Старик задумался.

— Ладно, — наконец ответил он.

Его тело засветилось и пропало.

— Ладно… Никуда не уходи, — наказала мне статуя свободы и тоже испарилась.

Несколько следующих часов я провел наедине с собой. Ходил по полу, от каждого шага плитка загоралась белым. Прикольно, хах.

Когда странная парочка вернулась, она приволокла с собой кучу старого хлама. Древние копья, доспехи, щиты, медные фигурки, бюсты.

— Седьмой герой, — Рэйн прикрыла глаза, — Мы даруем тебе божественную силу, чтобы справиться со злом. Ты можешь выбрать любую.

— А ты уверена, что он вообще поймет, что делают артефакты? — спросил старик.

— Не переживай, переводчик опишет это наиболее близкими словами его мира. Вот посмотри, благодаря ошибка перевода ты станешь ошибка перевода. А вот это сделает из тебя ошибка перевода. Слившись с этим щитом, ты получишь систему. Сможешь улучшать свои характеристики и открывать способности. Это копье ошибка перевода. Наруч даст тебе бесконечную роялность, удача всегда будет на твоей стороне.

Еще несколько артефактов оказались ошибками. Затем Рэйн вытащила из кучи медный меч.

— Он сделает тебя регрессором. Сможешь переписывать свою историю сколь душе угодно.

Хм. Регрессором… Как раз недавно читал о таком мангу. Второй шанс, да?

— Беру, — сказал я.

— Отлично. Помни, Вячеслав, ты прибудешь в мир раньше других героев. Очень важно не высовываться на первых порах. На той планете сейчас три очень опасные твари, каждая может без особых проблем убить целую вселенную. Особенно берегись Красного Птенца, он в этом мире уже давно, и у него самая могущественная сила.

— А двое других, — начал старец, — попали туда только что, когда ты прибудешь, для них пройдет лет шестнадцать. Их личности пока целостны, и они могут сдерживать… Ну, в общем, какое-то время они будут безопасны. Но если под угрозу попадет их жизнь, они пробудятся. Важно сделать так, чтоб пробуждение настало как можно позже. Желательно, когда ты соберешь команду семи героев.

— Дождись своих братьев и сестер, Вячеслав. Мы отправим их, как только появиться окно.

— Понял, — кивнул я.

— Хорошо, а теперь иди сюда, я тебя зарежу. — Рэйн направила на меня меч.

— Чё?

— Надо проколоть тебя мечом, и тогда будет небольшой шанс, что артефакт с тобой сольется.

Статуя свободы зашагала на меня.

— По-погодите, — попятился я, — раз такое дело, может, дадите мне наруч?

— Хочешь, чтоб я забила тебя наручем?

— Я вообще не хочу, чтоб меня чем-то забивали, — я прыгнул в сторону, уклонившись от удара.

— Стой!

Я побежал.

Не успел и двух шагов сделать, как в спину мне вошло горячее. А из груди вышел кончик меча. Приехали. Вот тебе и стал попаданцем.

Я упал. Кровь потекла по пульсирующему полу.

— Помни, чтоб спасти мир, вам нужно убить Красного Птенца, Белого Кролика и Серую Мышь. Всех троих, иначе никак. Золотой Цикл требует жертвы, только так можно спасти мир.

— Время спасти этот мир, — я хрустнул шеей.

«Райз ап, оу, юникорн, виз ю хорн со брайт. Тэйк ап юр сворд энд препйр ту файт», — запели свежекупленные часы на моей левой руке.

Жирная розовая лошадь указывала на 19:41. Причем делала это рогом, что держала в пятипалой руке.

Пора.

Я взобрался на карниз крыши. На высоте пятого этажа, воздух в корне отличался от того, что могли предложить улицы. Свежий, легкий, с неуловимыми нотками озона. Услада для любого воздушного сомелье. Дышал бы и дышал. Но надышаться еще успеем.

А сейчас за работу.

Всмотревшись в замерший поток машин, я быстро обнаружил ту, что искал. Точно по расписанию.

— Черный джип, воооон там, — указал я пальцем.

— Черный джип, — просмаковал снайпер в балаклаве и уткнулся в оптический прицел винтовки. — Вижу два черных внедорожника. Стоят рядом. Какая модель наша?

Ась? В моделях машин я разбирался, как коты в квантовой физике. То есть я, конечно, мог посидеть в коробке, но что задумал этот коварный Шредингер, я не имел ни малейшего понятия.

— Та, которая… не похожа на огромный тапочек, — выпалил я.

— Чего-о-о?

— Вон, с дырявой жопой, точь-в-точь как тапок выглядит, только на колесиках. Наш клиент правее. Он скорее похож на зимний ботиночек…

Впервые в жизни я отчетливо услышал, с каким звуком закатываются глаза. Будто шары для боулинга.

Ну извините! На пустошах все машины — это ржавые декорации, которые только ходить мешают. Там никакого толку от знания моделей нет.

Светофор показал зеленый, и машины пошли вперед.

— Посылка — черный «Крузак», приготовьтесь. Три… два… один… Пошел, пошел, — стоило балаклаве закончить, как из переулка вылетел белый грузовик. Он хирургически отсек поток машин, перекрыв дорогу.

Хех, попались.

Занимался я ничем иным, как спасением принцессы. На кой мне понадобилась принцесса? Для усыновления, конечно. Нет, я не собирался ее усыновлять. Это ее отец должен будет усыновить меня за спасение своей дочери. Надо же как-то аристократом стать, правильно?

План по приведению планеты к вечному миру включал в себя семь пунктов.

1) Стать крутым.

2) Стать императором.

3) Бдыщь, бдыщь, мировая война.

4) Захватить остальные страны.

5) Победить Сэл)))

6) …

7) Установление вечного мира.

С первым пунктом проблем не возникло. Я уже оцениваю свою крутость на 10 баллов из 10. А вот со вторым… Оказалось, претендовать на трон может стать только аристократ. Бродягу с пустошей до власти никто не допустит. Поэтому появился промежуточный этап:

1,5) стать аристо.

А как стать аристо? Выбить усыновление.

Знатные рода недавно вновь увлеклись магией. Поспособствовало изобретение магических усилителей. Ныне страна переживает второй магический ренессанс.

Усыновления и удочерения колдунов — дело обычное. Было. Пятьдесят лет назад.

Ну а ныне тебе разве что выдадут свою дочку в пользование. Чтоб вы наклепали уже полноценных клановых магов. Магия — это ведь генетическое.

Быть колдуном по вызову мне не особо хотелось, поэтому я выбрал вариант со спасением.

Вытаскиваю знатную особу из лап торговцев людьми, она благодарна, семья благодарна, и мне с почестями жалуют титул. Избавляюсь от текущего главы клана и всех наследников, сам становлюсь главой. План надежнее некуда.

На дороге тем временем завязалась перестрелка. Водитель в смокинге, прикрываясь дверью джипа, отстреливался от двух громил в камуфляже. Но отстреливался недолго. Снайпер сидел со мной на крыше не просто так.

Винтовка с глушителем издала хлопок, довольно громкий для «бесшумного оружия», и водитель повалился на землю. Сделал пару предсмертных выстрелов по колесам соседних машин. Умер. Если так можно сказать про андроида.

Камуфлированные бугаи подлетели к джипу. Один полез на водительское сидение, чтобы разблокировать двери. А второй, дождавшись щелчка, начал вытаскивать девчонку с пассажирского.

Вот и моя принцесса для спасения. Светловолосая, в легком голубом платье, буйненькая.

Да, перед тем как принцессу спасать, кому-то надлежало ее похитить. У меня не так много терпения, чтоб ждать настоящих похитителей, поэтому я проявил инициативу и нанял своих собственных.

Надо признать, девчонка сопротивлялась отчаянно. Кусалась, царапалась, цеплялась за всё, до чего могла дотянуться. Она даже умудрилась оторвать бампер у того джипа, что был похож на тапочек. А затем бугай приложил ее об капот. Девушка обмякла, и похититель, закинув тело на плечо, помчался обратно в переулок, где уже ждала машина отхода.

Грузовик был угнанный, его так и бросили на дороге.

— Я же сказал не бить ее.

— Бэ-бэ-пэ-е, — ухмыльнулся балаклава, будто этот набор букв что-то объяснял. — Нам тоже пора уходить.

Мой спутник спустился по пожарной лестнице. Я спрыгнул с крыши. Приземление смягчил хаорой. Так надо по правилам выживания.

Мы залезли на байк, и сила двух электродвигателей понесла нас вперед.

Грязный переулок быстро закончился, и мотоцикл выехал на восьмиполосную дорогу. Дух захватило, как в первый раз. Я прищурился. Всё же поступившего на сетчатку света оказалось через чур много для привыкших к пустоши глаз.

Высились небоскребы, повсюду прыгала реклама. Люди в светящейся одежде.

А в небо улетали голограммы. Еще находясь на пустошах, я любил их разглядывать. Далекие полоски света, уходящие в космос. Часто гадал, что на них изображено. Думал, люди посылают звездам свои величайшие искусства, может, признания в любви, обещания встречи. Реальность, как всегда, удивила.

«Хочешь увеличить свои бубы и бибу, скорей беги в "клинику доктора Пику"», — гласила надпись на скрывшейся в низких тучах голограмме. Искусства они звездам отправляют, как же.

И всё-таки Кова прекрасна. Даже не потому, что она столица величайшей империи на Земле. Она прекрасна просто.

Я понял, что будет весело, как только увидел приглашающую надпись над восточными вратами: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Правда, товарищи стражи пояснили, что это старый вариант приветствия. Обновленный слоган отвалился во время недавней грозы. А звучит он так: «Выживает сильнейший». Дескать, раньше мы увлекались всякой чушью и религией, а сейчас настало время вернуться к корням. К научному знанию.

Мудреца с крестом в империи Райз совсем не жаловали.

Не обошлось и без розового буклета. Назывался он «Инструкция по выживанию в Кове». Правда, никакой последовательности шагов, чтобы выжить, буклет не давал. Скорее констатировал возможные причины твоей смерти.

«Если ты слаб, тебя сожрут. Если ты глуп, тебя сожрут. Если ты не веришь в научное знание, тебя сожрут».

А внизу мелким шрифтом: «Если вы прибыли в Кову в качестве туриста или трудиста, при любых проблемах показывайте фиби-бейджик, вас не тронут». Надпись дублировалась еще несколько раз на иностранных языках.

Я ни туристом, ни трудистом не был, а потому буклетик оказался весьма бесполезным.

Настоящую инструкцию удалось получить только на второй день. Внутри так называемого интернета.

Интернет — это такой виртуальный консилиум лучших умов планеты. Такого количества экспертов на квадратный киберметр я не встречал еще нигде. Вирусологи, историки, великие полководцы. И что самое невероятное, все они готовы на безвозмездной основе делиться своими знаниями. В век капитализма!

Правильно говорят, быть ученым — это не профессия, это призвание.

Профессионалы-выживальщики накидали следующую схему:

«Инструкция по выживанию в Кове, интернет-версия»

1) Если к тебе подкатывает грудастая эльфийка, шли ее подальше, это замануха от охотников за органами, тебя разберут в ближайшей подворотне.

2) БЕРЕГИСЬ ЛЕСТНИЦ!!!

3) Если до тебя докопались киберпанки, бей самого здорового, остальные разбегутся.

Было предложено еще немало пунктов, но они касались в основном правильного питания (будто может быть неправильное, еду надо совать в рот, уж это я понимаю), способов не платить за воду, а также «базы» о том, как скрываться от коллекторов.

Что ж, схема рабочая, я тому подтверждение. Я в городе уже несколько дней, и кто знает, был бы я жив, если бы не интернет.

По большой улице мы ехали совсем недолго и вскоре свернули в очередной переулок. Как объяснил балаклава, это нужно, чтобы запутать след. Чего только не сделаешь, чтобы выслужиться перед кланом.

Похитители искренне верили, что работают на клан. Чтобы убедить их в этом, хватило грозной походки, пары магических фокусов и всех моих сбережений с обещанием дать в десять раз больше. Благо от Академии мне досталась приличная сумма.

В качестве «приветственного бонуса» я получил пять эрий, еще сто пятьдесят нашел в стариковой машине. Пришлось потратить день пути, чтоб соориентироваться, куда залетел Экс в ходе дуэли с Сэл. Зато денег я получил просто завались.

Это те монеты, что доктор укрыл от прочих колдунов, прошедших тест в его лаборатории. Сто пятьдесят эрий. Такой суммы хватит даже на покупку небольшой квартиры где-нибудь на окраинах. На руку сыграло еще и то, что эрии считались валютой аристократов, у обычных граждан в ходу были рубли.

Спустя пару часов скитаний, мы заехали в заброшенную промзону.

Балаклава заглушил мотор.

Я слез. Ноги неприятно гудели после долгой езды.

Похитить принцессу — есть. Спасти принцессу от похитителей — в процессе.

— Они уже тут? — спросил я, осматривая местность на предмет караульных.

— Птичка в клетке? Прием.

— Да, можете заходить, — донеслось из рации.

Парень стянул с лица балаклаву, довольно ухнул. Голубоглазый блондин. Два невидимых лезвия пронеслись сквозь его тело. Одно отделило туловище от ног, другое — голову от туловища. Вжух, тебя теперь три!

Как я недавно выяснил всё в том же интернете, «клинки ветра» — фирменная техника клана Алой Розы. Исходя из моего дедуктивного расследования, бродяга-симпатяга как раз был выходцем из этой семьи.

Чертовка же обещала седьмому герою знатный род? Так Алая Роза — это самый знатный род из всех. Выше них только императорская семья. И на гербе у них сюрприз-сюрприз — алая роза. Такая же, как на нашивках напавших на нас наемников.

А еще Роза частенько стала мелькать в новостях в последнее время. Говорят, один из золотых детишек совсем одурел и позорит семью как может. Ну точно бомж.

Создать ему проблем — благое дело. Вот я подляны и устраиваю. Авось эта банда похитителей связана с другим кланом. Тут и до войны дойти может.

«А шо вы, как грица, моих бандитов порешили? Щас я вас за это порешу».

Оставив нашинкованное тело, я проследовал на старый кирпичный завод. Металлическая дверь со скрипом открылась. Едкий запах жжёного сена ударил в носовые дырки.

Внутри оказалось на удивление уютно. И туманно. Огромное помещение разделено на зоны: справа кухонька, слева «чиловня», если верить вывеске. Огромная плазма на тумбочке, несколько пушистых диванчиков. На диванчике долговязый бандюга. Сидит, телек смотрит.

Чуть подаль оружейная стойка со всевозможными автоматами, пулеметами и даже парочкой гранатометов. Оружия, пожалуй, многовато для двенадцати, а теперь уже одиннадцати человек. Даже круглый стол есть, правда, масенький. Все «рыцари» за ним бы не поместились, максимум пять-шесть рыл, и то если очень потеснятся.

— Вон она! — крикнул из-за стола главарь шайки.

Он носил говорящее прозвище «Рука». Правая рука лиходея была из чистой бионики. Причем не абы какой, а золотой, буквально. Вот уж кто и гвоздь забьет, и кран починит.

Я проследовал взглядом в ту точку, куда указал мне золотой перст. В стене было окно два на три метра, а перед ним видеокамера на треноге.

Чего тут, видеосъемкой балуемся, значит?

Я осторожно подошел ближе.

— Не боись! Звукоизоляция и двухстороннее зеркало. Она тя не увидит, — еще раз проорал Рука.

— Ладушки, — выпрямился я.

За стеклом детская комнатка. Кислотно-розовая. Из мебели только небольшая аккуратно заправленная кроватка и пустая полка над ней. Рисунок на обоях показался мне знакомым. Розовая лошадь, такая же, что и на моих часах, правда, на обоях рог у нее был в нужном месте, на носу.

На полу, обхватив ноги, сидела моя принцесса. Юная блондинка в легком голубом платье и полосатых чулках. Одна из дочек семьи Кросс, одного из самых влиятельных родов. Он входит в совет двенадцати, обладает собственным легионом, да и вообще крайне почитаем. Идеальный старт для захвата трона.

Эльвира Кросс же — визитная карточка клана. Актриса, блогер, лидер мнений. Даже удивительно, что клан не возит ее под конвоем из вооруженной охраны. Потерять такое чудо было бы настоящей трагедией.

Ногтем указательного пальца я постучал по разделявшему нас стеклу. Девушка вздрогнула, начала озираться по сторонам. Я увидел ее лицо. И зеленые глаза.

Зеленые. Глаза. И лицо.

Ну, мля, приехали.

В розовой комнате сидела не Эльвира Кросс. Там сидела ее гребаная дублерша.

Достав смартфон, я быстро выяснил, кого же похитил. Алису Лайсид, начинающую актрису. Тоже аристократку… Ну как аристократку. Ее клан был настолько никчемным, что в общем рейтинге кланов находился на 2156-м месте.

И вот она досталась мне вместо Эльвиры, чей клан был пятым!

Ладно, работаем с тем, что есть. В каком-то смысле мне даже повезло. Попади я в семью Кросс, и путь до власти занял бы не один месяц. Претендентов там хватает, и если они вдруг начнут мереть, будто мухи, кто-то точно поднимет шум.

Лайсиды — другое дело. Их клан состоял из всего трех членов: собственно семнадцатилетней Алисы, ее младшей сестры пятнадцати лет и престарелого отца. В чем преимущество такой конфигурации?

Власть передается только по мужской линии. Если батек не найдет дурачка на усыновление, клан просто расформируют после его смерти. Имущество отберут, а дочки отправятся на мороз. Это сильно упрощает мою задачу.

Мой путь до главы клана будет весьма краток. Получить усыновление, ускорить отход старика в мир иной. А уж статус лорда развяжет мне руки. Впереди ждет увлекательный путь с нуля до вершины.

Давай тогда спасать Алису.

— Эй! Морда кирпичом, подойди, — окликнул я одного из наемников.

— Да?

— Ты ударил? — указал я на девушку.

— Я, — виновато промычал он.

— Можешь зайти к ней и немного ее припугнуть? Говори, что вот, мол, сейчас мы тебя, — я кивнул на видеокамеру, — чем вы тут обычно занимаетесь. Скажи, это всё за грехи твоего отца.

— Моего отца? — переспросил наемник.

— Что? — пару секунд я не совсем понимал, о чем он. — Да не твоего, а ее отца. Помурыжь ее так минут десять-двадцать и выходи. Только без рук, усёк?

— Усёк, — наемник торопливо шмыгнул за стальную дверь.

Девочка должна знать, от чего я ее спас. А ее отец пусть думает, что за ним началась охота. Так мои шансы на усыновление кратно возрастут. Никто не откажется от мага-защитника.

Подождем пяток минут, и можно начинать операцию «Спасение из страны чудес».

Я вернулся к круглому столу. Сел, тяжело вздохнул.

— И? Как мои парни сработали? — воодушевленно поинтересовался главарь наемников.

На его розовенькую поросячью морду даже смотреть было противно.

— Сыграно как по нотам, — цокнул я. — Правда, пианист был поддатым.

Признаюсь, под тихим похищением я подразумевал несколько иной ход операции. Да еще и тот удар об капот.

— А я говорил, — продолжил Рука, кажется, совсем не уловив ноток сарказма в моем голосе. — Профи высшего уровня. Сильны как быки. И быстры. Тоже как быки.

— И умны, — зевнул я.

— Ага, и умны, конечно. Скоро кланы будут друг другу глотки рвать за возможность с нами поработать. Как закончим, вы ведь поставите пять звезд?

— Я вас еще и друзьям порекомендую. Ну, если кого-то из них вдруг увлекут похищения одиноких девушек.

Рука довольно улыбнулся.

Моя единорожка показывала 2:12 ночи. Бедный мой режим дня.

— Что за часы?

— Азиатский ширпотреб, первое, что попалось на глаза… Для конспирации, конечно.

— Вот оно как. А у меня, зырь! — Рука засучил рукав на человеческой руке и постукал золотым пальцем по стекляшке стрелочных часов. — «Ролексы».

Слово «ролексы» он вытянул по слогам, подчеркивая, насколько важным оно является. Это вам не обычные часы, это ЧАСИЩИ. Но, к его сожалению, в часах я разбирался примерно так же, как в машинах.

— Дорогие, наверное.

— Пятьдесят эрий отдал, — похвастался златоручка.

Полезная трата, ничего не скажешь. Теперь он может своевременно узнавать который час по цене приличной машины. Эх, вот будь у меня пятьдесят эрий, я бы вложил их в похищение аристократки.

— А Кожа-то чего не заходит? Вы же вместе приехали, — прервал тишину счастливый владелец «ролексов».

На каверзные вопросы лучше отвечать максимально уверенно. Всякие «ну не знаю, не сказал мне, наверное, бек мек» вызовут подозрения.

— Покурить остался, — соврал я. — Сказал, мол, нравится ему ночное небо, наталкивает на философские размышления.

Рука хмыкнул. Неодобрительно ухмыльнулся.

— Пофилософствовать-то он мастак, вот только, — главарь повернул голову в сторону чиловни. Крикнул: — Мизинчик, Кожа ведь не курящий, так?

— Точно, — донеслось из зоны отдыха. — Зожник он у нас. Ничего, кроме юноны и пива, не употребляет.

— Видишь? — вернулся ко мне Рука. — Кожа не курит. Поэтому спрошу еще раз. Где он?

Да кто дал мне совет про уверенное вранье? Ни черта не сработало. Надо срочно придумать что-то еще.

— А откуда такие клички? — я незаметно перевел тему с опасной дорожки. — Рука, Кожа, Мизинчик. Просто случайность или вы всей бандой анатомией увлекаетесь?

— Ты тему-то не переводи, — моментально раскусил меня Рука. — Я понимаю, вы там вместе по городу катались, но покрывать его не надо. Скажи честно, он опять к Долке своей пошел?

— А?

— К Долли, к Долли.

Фух.

— Ладно, — согласился я. — К Долке. Но только я этого не говорил.

— Эй, Мизинчик, — еще раз крикнул Рука, — сходи-ка за Кожей, он у Долки опять. Отучать его надо от связи порочной.

— Впадлу, — ответил Мизинчик, — я телек смотрю. А от Долки его и за уши не оттащишь.

— Позорит он нас, Мизинчик, позорит. Делать с этим что-то надо. Уже вот при уважаемых людях херней занимается.

— Так институт репутации мертв, так в инете пишут. Не парься особо.

— Да иди ты, Мизинчик. Лучше бы газеты читал, там настоящая информация, а в инете твоем одни дураки сидят.

Э?! Ты на кого бочку катишь?

— В интернете сидят умные люди, прав твой Мизинчик, — я принял вид грозный и лихой.

Да я за интернет любого порву! Да хоть толпой выходите, всех уделаю. Встретимся на форуме уличных драк, от вас там мокрого места не останется. Я комментатор со стажем, уже три дня боевого опыта за плечами.

— Не, ты, не подумай, — тут же залебезил Рука. — Конечно, умные там тоже есть. Просто не доверяю я им.

«Там все умные», — подумал я про себя, но вслух говорить не стал. Единственное, что меня успокаивало, этот интернетоненавистник все равно скоро умрет.

— За теми окнами такие же комнаты? — кивнул я в сторону стены, где было прорезано еще два окна.

— А? А, да, правда, детишек мы там уже не держим. Владелец сменился, и мы, так сказать, перепрофилируемся, — пояснил Рука. — Ну как там с деньгами, кстати? Я не тороплю, не подумай, просто интересуюсь.

Я молча встал. «Деньги уже давно все в капитал вложены». Подошел к стеклу. Убранство идентичное, только цвета голубые. А вместо единорога — озорной пегас с радужной гривой.

Позиция хорошая. Как раз напротив бандюки оборудовали спальню. Большая часть банды мирно просматривала сновидения.

Окончательный сценарий всего произошедшего сложился в голове, а значит, пора начинать. Покажу этим людишкам, что в новом мире не место бандитизму.

Усилив кулак хаорой, я вмазал по стеклу. Зазвенели осколки.

— Ээ! Ты какого делаешь? — крикнул Рука.

Сонные бандиты неохотно поднимали головы. На шум прибежала еще пара человек, все оставшиеся, кроме Мизинчика, разумеется. Он продолжил смотреть телек.

— Я бедный ребенок, — представился я, — которого вы, негодяи, похитили и заперли в этой комнате. Я попытался сбежать, как только очнулся. Вы напали на меня, и в ходе самообороны я порубил всех в кровавый фарш.

— А?

— У вас может быть своя версия произошедшего, вот только рассказать ее никто уже не сможет.

Да начнется Танго смерти.

Словно дирижер, я замахал руками. Пара невидимых клинков понеслась по комнате, кромсая людей, мебель и еще раз людей. Взмах, кровь, взмах, еще один взмах, смерть, взмах.

Наемники пытались бежать, разлетались на куски и утопали в собственной крови. У людей нет и шанса против колдуна. А уж когда он разогнан усилителем… Спустя несколько секунд всё закончилось.

Под аплодисменты внутри своей головы я поклонился. Насладился моментом. Творить добро — это здорово. Ума не приложу, как кто-то мог подумать, что я злодей. Ну ничего, я этому седьмому герою еще покажу, что я герой погероистее его буду.

В живых остался только ошарашенный Рука и Мизинчик, внимание которого наконец удалось привлечь. Долговязый бандюк встал из-за дивана, лениво направился к нашей весьма поредевшей и уже не такой дружной компании.

Подняв осколок стекла, я прицелился. Ускорил. В этот раз не электрополем, а просто разогнав его хаорой. Менее эффективно, но на цель без бронежилета хватит.

Стекляшка пробила Мизинчика насквозь и попала точно в центр злосчастного телевизора. Бандюк грустно глянул на свой живот и упал. Следом за ним упал и качнувшийся телек.

Умереть в один день, как они, должно быть, счастливы.

— Часы у нас разные… — я запнулся. — В смысле, часы у нас, может, и имеют разную рыночную стоимость, но время показывают одинаковое… Время умирать! — победно закончив, я направил незримые лезвия в сторону Руки.

Оговориться во время финальной фразы — какое позорище, надо побыстрее прикончить единственного свидетеля.

Но клинки не долетели. Развеялись примерно в метре от негодяя. Попробовал еще раз. Результат аналогичный. Вокруг главаря бандитов будто висел невидимый купол, который мешал хаоре пройти. Рука не колдун, а купол совсем не похож на чужую хао. Тут что-то другое.

— ШКОДНИК! — главарь швырнул круглый стол на добрый десяток метров и бросился на меня.

Стой! Мне надо обдумать новый план, раз у тебя иммунитет к колдовству!

Стоило ему приблизиться, как хаора и вовсе пропала. С моим подростковым телосложением шансов в честном бою было не так уж и много.

Золотая рука пронеслась мимо моей головы, в последний момент я успел сделать лишний шаг в сторону. Этот лишний шаг завел меня в лужу крови, где я успешно поскользнулся и упал.

Не просто упал. Упал и покатился, будто сыр по маслу.

Рука хотел погнаться за мной, но только ступил в кровь, как тоже грохнулся.

Битва двух инвалидов, не иначе.

Подгребая руками, я вырвался из-под антимагического купола. Схватил ножку табурета, ускорил. Она рванула к Руке, воспламеняясь в полете. В последний момент он успел закрыть лицо золотой ладошкой. Деревяшка лишь содрала краску. Позолота. Везде обман.

Зарычав, он смог подняться и по шажку начал приближаться. Топ-топ.

Еще две деревяшки полетели на встречу с жирным телом. И обе он отбил.

Да что ж ты неубиваем такой.

Конечно, каждый раз вступая в драку, я бы мог отдавать контроль над своим телом Экспансии. Вот только по условиям пари вызов наших вторых шизо-половинок под запретом. Это было бы слишком скучно. Всё противостояние закончилось бы за пару дней. А хочется растянуть удовольствие.

К тому же я столько раз смотрел, как номер два захватывает планеты. Но сам я не захватил еще ни одной. Земля будет моей первой. И я собираюсь порешать ее без дурацкой помощи бога подчинения.

— Иди сюда, говнюк! — рычал Рука.

Я схватил чью-то отрубленную руку. На запястье была татуировка птички, расправившей крылья. И подпись: «Лови момент». Не иначе как судьба.

— Эй, лови момент, морда свинная. Ускорить.

Рука попала Руке в голову, пробила лицо и вошла в мозг. Тело бандюгана постояло с секунду и упало на спину. Полетели брызги.

Фух. Я откинул голову на чей-то теплый торс, валявшийся рядом. Хорошо-то как. А мог и по щам получить.

Скрипнула дверь. Из комнаты Алисы выбежал наемник с кирпичеобразным лицом. Быстро осмотревшись, увидал меня.

— Эй, ты живой?

Он на цыпочках подбежал ближе. Навис надо мной.

— Эй, что случилось? Кто на нас напал? — полным непонимания голосом спросил квадратномордый, достав пистолет.

— Я.

— А?

— Я напал, — с этими словами я создал лезвие и располовинил наглеца.

Это было ошибкой. Человек на сколько-то там процентов состоит из жидкости, и сейчас вся эта жидкость хлынула на меня. Откидывая внутренности и продираясь сквозь водопад теплого телесного содержимого, я с трудом сел. Выполз из кровавой лужи. Как мог протер глаза.

Ну вот надо же было так вляпаться!

Эсь… И мне теперь в таком виде принцессу спасать? Да она ж с ходу скажет, что я поехавший.

Я сбросил с плеча почерневшую от разрешёнки кишку. Брр.

Кое-как отыскал кран, умылся. Краны и правда оказались наполнены бесконечной водой. Абсурд какой-то…

Мешочек с эриями нашелся довольно быстро. В тумбе, на которой раньше стоял телевизор. В ящике было еще несколько монет, но содержимое едва могло компенсировать мои затраты на мобильник, часы и одежду.

С этим порешали, кровь подсохла, пора спасать принцессу.

За стальной дверью меня ждал небольшой закуток, за ним еще одна дверь, уже деревянная.

Встречай своего спасителя, милочка.

— Я откушу себе язык, — отчаянно прокричала девушка и, не теряя ни секунды, воплотила угрозу в жизнь. — Ай!

Спасибо научному знанию и господу нашему богу за то, что встроили в тело защиту от дурака. Откусить себе язык примерно так же сложно, как не думать о белом медведе… Интересно, у меня бы получилось?

— Ай! — я цапнул себя за нежный кончик язычка. Бежушпешно.

Оставив эксперименты, сел на пол. Почти бесшумный плачь начал стихать. Зеленые глазки украдкой зыркнули в мою сторону. Папина дочка? Значит, моей маской будет надежный, как скала, защитник. Низким голосом я продолжил:

— Теперь всё будет хорошо, их больше нет.

Получилось скорее комично.

— Да?

— Агась, — качнул я головой, — идем, нужно выбираться.

Выдвинулись, прошли закуток. Я распахнул стальную дверь и тут же выругался. Про себя.

Повсюду кровь, отрезанные конечности, головы, внутренности. Пожалуй, это не совсем то, что стоит видеть глазам тепличного подростка.

Что же делать? Завязать ей глаза? Нет. Подумает, что всё спасение — просто игра похитителей. О! Придумал. Я повернулся к принцессе:

— Когда-нибудь видела, как ходят крабики?

— А?

— Танцевала вальс?

— …

— Может, наблюдала, как лодка качается на волнах?

В ответ лишь непонимание. Ну что за дети городские, совсем их в школах ничему не учат?

Я взял принцессу за руки, развел их в стороны. Покачал.

— Вот так мы и пойдем. Бочком.

— Зачем…

— Так ну-ужно, — протянул я.

«Так нужно» — лучший аргумент для любой папиной дочки.

Мы вышли. Принцесса спиной к бойне, я лицом к принцессе. Шли хорошо. Будто крабик, танцующий вальс на борту новенькой лодки. Я не давал девушке повернуться, она покорно качалась, переставляя ноги.

Пинком отворил ржавую дверь. Ночная прохлада, улица, фонарь. На этой ноте завод был нами покинут.

Оставалось только… И тут я вспомнил, что не умею водить ни одно из транспортных средств этого мира. Как я вообще мог об этом забыть? С другой стороны, вряд ли они сложные, разберусь по ходу. НЕТ! Это ровно та самая мысль, которую я подумал перед тем, как сесть в одноместный космоистребитель. А потом успешно залетел в черную дыру. Ну на фиг, к технике я больше ни ногой.

— Тебя прислал отец? — спросила принцесса.

— Что? Нет, меня похитили эти придурки. Но не учли, что я колдун, — я показал средний палец с надетым на него кольцом Академии.

— Ясно, — с грустинкой сказала она.

— Я Люциас, а ты?

— Алиса… Лайсид.

— Алиса Лайсид, ты умеешь водить машину?

Я с головой погрузился в горячую воду. Моя первая ванна за шестнадцать лет. Да еще какая. С подсветкой, регулировкой температуры, дозатором ароматических масел, расслабляющей музыкой. Даже тостер рядом стоит, можно отведать горячего хлебушка, не выходя из воды.

Это я и сделал. Потянулся мокрой рукой к тостеру, взял поджаренный ломоть хлеба. Корочка за что-то зацепилась, и чудо-механизм полетел прямо в ванну.

Да е-п! В последний момент поймал. Прямо над водой. Даже хлеб пришлось бросить. Теперь он плавал в пенистой воде.

Ванну с мякишем я принимать отказываюсь. Вернув тостер на место, я из воды вылез.

Большой палец на правой руке немного покалывало. На входе в город меня оформили как почетного гражданина Ковы, а также вживили под ноготь чип, удостоверяющий личность. А я-то думал, что чипаспорт — это просто шутка.

Короткой перебежкой я добрался до сушилки. Подул теплый ветерок.

Балдеж. Принцессу спас, пусть и не совсем ту. В крутой особняк попал. Несмотря на то что Лайсиды были беднотой, домик у них ничего так. Двухэтажная усладьба со всеми удобствами. Еще и собственное зеленое пятно есть. Лет двести назад они были кланом весьма почитаемым, но проиграли более сильным соперникам.

Ну, за это можно не переживать. Я мигом их на трон возведу.

Уже спокойнее подошел к зеркалу, дабы привести волосы в порядок.

Оставалось только с честью принять усыновление, чмокнуть в ручку своего нового папаню и приниматься уже за действительно крупные дела.

Ого. Впервые вижу себя в нормальном зеркале. Не в воде, не в медном тазу, не в разбитых стеклышках, не в витринах магазинов, не в цифровой фотографии смартфона. В зеркале. Сразу захотелось дать какую-то характеристику своей внешности, ну там упомянуть скулы, складочки или подбородок, горбатость носа и всё такое. Но вместо этого я обошелся одной ёмкой фразой, произнесенной вслух:

— Ну какая саска. Просто прелесть.

Хотя вместо милоты я бы предпочел быть четырехметровым мускулистым мужиком, как в старые добрые. Запугивать и подчинять себе людишек было бы гораздо проще. А с нынешней моськой только девок цеплять.

Да и на том спасибо. Мог бы быть уродом.

Натянув на себя индивидуальное средство прикрытия паховой области, а также закутавшись в полотенце, я покинул ванную комнату. Сразу за дверью меня ждала Алиса. Держала на руках стопку одежды.

— Так твои волосы на самом деле белые, — улыбнулась она.

Я думал, что спокойное отношение к крови — это уникальная черта жителей пустоши, жестокость там на каждом шагу, но, похоже, и в столице с этим не было проблем. Уж если Алису не шокировало то, как я пытался разблокировать смартфон парня в балаклаве его же отрубленной головой (нам нужен был джипиэс), то, конечно, и вид крови ее не впечатлил.

— Принесла? — спросил я.

— Ага, — блондинка задорно кивнула, всучила мне одежду, а затем достала устройство, похожее на телефон. Только экран там был меньше, а внизу место под подушечку пальца.

— Ты первая, — кивнул я.

Алиса приложила большой палец к устройству. На экране высветилась куча информации: год рождения, айди, клан, прописка. Но меня интересовало только одно. Ее настоящее имя.

— Видишь? — она победно прищурилась. — Теперь ты должен мне одно желание.

«Алиса». Вот и конец. Я проиграл. Ее и в самом деле зовут Алиса.

Алиса…

Нет, Алиса?! Это кем надо быть, чтобы так назвать родную дочь? Ладно раньше, в стародавние времена имя «Алиса» было сверхпопулярно, каждую вторую женщину так звали, но сейчас… Всё равно, что назвать сына «Гитлером». И тем не менее нашелся один безумец. И этот безумец — мой будущий батя.

— А теперь ты. Прикладывай.

Я приложил. Сразу получил слабый укол током.

— Офигеть, — принцесса раз за разом перечитывала вылезший на экране текст. — Ты и правда с Четвертого Кольца… И ты разговариваешь… На нашем языке… В смысле, в интернете говорят, что за МКАДом живут только дикари, каннибалы и петербуржцы.

Да, на петербуржца я не похож. Те, говорят, любят на звезды заглядываться, а меня, право слово, от звезд уже воротит.

— Итого, счет один-один, — зафиксировал я.

Алиса украдкой взглянула на меня, тут же отвела взгляд в пол.

— А ты ел… Ну… Людей?

— В смысле сегодня или вообще? — зачем-то уточнил я.

Принцесса отступила на шаг. Сглотнула.

— Шутка. От каннибализма зубы выпадают.

— Ну ты… — моя без пяти минут сводная сестра театрально надула щечки, но насладиться выражением ее лица я не успел. В ногу мне ткнулось что-то мокрое.

На полу стояло существо. Небольшое. Вроде поросёнок. Только очень уж неправильный. На спине пара лебединых крыльев. На жопе хвост, что заканчивался набалдашником в форме сердечка.

— Ну, допустим, «хрю», — прищурился я.

— Здравия, — кивнул порось.

Ла-адно…

Я повернулся к Алисе:

— Неловко спрашивать, но ты тоже это видишь?

— Что вижу? Пол? Там грязь, что ли? — Алиса внимательно всмотрелась в то место, где стоял чудной зверек.

Ясно. Поехала моя протекающая крыша.

— Шутка, — ехидно констатировала девушка.

Она отложила считыватель чипаспортов, а сама взяла на руки этот венец генной инженерии.

— Это Петрушка, — поделилась принцесса. — Сконструировали специально для меня. За роль молодой княгини Ольги во «Властной женщине». Он три слова знает. И еще немного матершины…

Сейчас Алиса подрабатывала дублером главной актрисы в 65-й экранизации «Алисы в стране чудес».

Именно благодаря съемкам я смог подловить принцессу на дороге и выстроить какой-никакой план похищения. Как оказалось, не ту принцессу, ну да и ладно. Эта тоже ничего. На моську она даже посимпатичнее, чем Эльвира Кросс, будет.

Свинюшка замахал крыльями и отвесил мне пару пощечин.

— Тише, Петрушка, тише, — начала гладить его Алиса. — Я сначала его по-другому назвала, но отец сказал, мол, особо чувствительные могут возбудиться, и это карьере помешает. Хотя я так и не поняла, на что там возбуждаться. Это же просто свинья, неужто кто-то себя со свиньей идентифицирует?

— Он летает?

— Не-а, только планирует. Но он это дело не любит, он у нас любит валяться и спать, да, Петрушка?

— Бля-я-я, — протянул Петрушка, пытаясь увернуться от тисканья.

— Господин. Лорд Байрос. Вызывает вас к себе, — к нам подошла служанка-андроид.

Ярко выраженного пола у нее не было, как и одежды, а вот голос вполне себе женский, с привкусом ржавого саксофона.

— Хорошо, уже иду, — отрапортовал я. — Она ведь ко мне обратилась? Или к Петрушке?

— К Петрушке у нас обращаются не иначе как «ваше величество, божество, спустившийся с небес», — нарочито серьезно произнесла Алиса. — Думаю, отец хочет видеть именно тебя.

— Ну в таком случае… — я уже приготовился попрощаться.

— Стой, папа любит официоз, так что, пожалуйста, оденься.

Неужели она думала, что я пойду на прием в полотенце?

— Всенепременно, как только заверну за угол, — отвесил я небольшой поклон, — увидимся, принцесса.

— Принцесса?

— Всю жизнь хотел спасти принцессу, так что, если не хочешь сломать мою детскую мечту, придется смириться.

— Ээм… Ну я не против, — засмущалась Алиса и закрыла лицо Петрушкой.

— Уё… — начал Петрушка, но дослушавать я не стал.

С Алисой мы неплохо пообщались, когда, следуя кривому навигатору, пытались добраться до ее усадьбы. Я втюхал ей грустную историю, в которой предстал жертвой похищения. Для драматизма упомянул, что потерял дом, близких и сестру. Ох, как же рыдала Алиса.

После такого она не могла не пригласить меня в дом. Вернее, даже затащить силком. Я, как истинный джентльмен, пару раз отказал. Всё должно выглядеть так, будто это я оказываю им услугу, становясь частью умирающей семьи.

О, диванчик! Я сел. Я оделся. Я великолепен. Ну не совсем. Шмотки молодого Байроса Лайсида оказались мне малость великоваты.

— Как искусственный интеллект. Я не могу. Оценивать. Критерии красоты. Но если бы могла. То сказала бы. Что вы выглядите. Как чёрт, — всё так же отрывисто сообщила девушка-андроид.

— Звучит как оскорбление, — по слогам проговорил я. — Ладно, не бу…

— Прошу простить. Если какое-либо из моих слов. Показалось оскорбительным. Я не была на это запрограммирована, — ответила роботесса, а затем ржавым хрипом добавила: — Мра-а-азь.

— Понял, не будем заставлять лорда Байроса ждать. Веди.

Отлично, мой будущий папаня решил не тянуть до завтра и прямо в день триумфального спасения сообщить приятные новости.

Я распахнул двойные двери и вошел в кабинет главы Лайсидов. Черный-черный кабинет.

А отче любит простоту. И надежность. Кроме массивного стола, стула и собственно самого лорда, в комнате больше ничего не было. Разве что на полу лежал пошедший пятнами банан. Интересно, это такой реверанс к искусству 21-го века или он просто упал со стола?

Байрос выглядел ну прямо как скала, что нетипично для его преклонных лет. Этакий старый лев. И копна волос соответствующая.

Он закрыл ноутбук и наконец соизволил поднять глаза.

— Люциас, верно? — а вот голос выдавал в нем человека, совершенно уставшего от жизни.

— Агась.

Усыновляй, усыновляй, усыновляй!

— Я признателен за спасение моей дочери. Хотя ты мог бы постараться и получше. Что с ее губой?

Э-э.

— Разбили, — неувернно сказал я. — Но еще до моего появления.

— Ладно, не важно. В общем, тебе полагается благодарность. Могу предложить двадцать эрий. Алиса сказала, у тебя сгорел дом, можешь пожить тут. Одну неделю. На этом всё.

Байрос вновь открыл ноутбук и уставился в экран.

Стоп, чего? В каком смысле «на этом всё»? Я жизнью рисковал за 20 эрий? Сейчас самое время войти Алисе и сказать, что всё это шутка.

Алиса действительно вошла.

— Отец, это что, шутка? — она решительно зашагала к огромному столу. — Он спас меня, а ты предлагаешь жалкие двадцать эрий, вот во сколько ты оцениваешь мою жизнь? Да Петрушка стоит дороже.

Неужели промахнулся с типажом папиной дочки? Весьма смело.

— Он с Четвертого Кольца. Поверь, он таких денег в жизни не видел, — не отвлекаясь от ноутбука, ответил Байрос.

«Да я потратил в десять раз больше на одно только похищение», — чуть не выкрикнул я вслух, но вовремя сдержался.

— У него хаора, — вспыхнула Алиса.

— Как и у твоей сестры.

— Вот только он может ей управлять, он в одиночку разобрался с бандой головорезов. Знаешь, что они хотели со мной сделать? — Принцесса и не думала уступать. — А он спас меня. Но это даже не важно. Это наш шанс. Вспомни, ты сам говорил: «Если бы была хоть маленькая возможность сохранить семью…»

Давай, женщина, защищай меня! Держу за тебя кулачки.

Байрос зашелся сухим смехом:

— Ты, видно, совсем из ума выжила. Это твоя возможность? Дикарь из-за стен? — лорд развернул ноутбук экраном к нам, где уже красовался мой профиль гражданина. — Повторю, он с Четвертого. Еще неделю назад твой шанс людей жрал, а ты хочешь его в аристократы посвятить?

Я не понимаю, кто распространяет эти слухи? Если я кого и жрал, то только богов, и то по ошибке.

— Он не такой…

Верно.

— Ага, и откуда ты знаешь? Что, попала в небольшую передрягу, и гормоны по мозгам ударили?

— Небольшую?!

— Ты хоть у принца-то своего поинтересовалась, хочет он вообще в семью или нет? Он, в отличие от тебя, в Академию попадет. А оттуда молоденьких магов только так разбирают.

— Ну… — Алиса быстро посмотрела на меня и сразу же отвела глаза.

— Ясно. — Байрос вернул ноутбук в изначальное положение. — Убирайся.

— Нет, — голос принцессы стал тихим, готовым вот-вот сорваться. — Это наш шанс… Я смогу его убедить. Это даже лучше, что он с Четвертого. Значит, ничего не знает, и можно будет воспитать его под себя. Хотя бы подумай…

Что значит воспитать под себя? Я уже начинаю чувствовать себя девкой на выданье, их, говорят, тоже под себя надо воспитывать.

Лорд раздраженно хмыкнул:

— Знаешь, в чем разница между сильным и слабым? Слабый со всех ног бежит от судьбы. Бежит от смерти. Он цепляется за любую возможность, барахтается, как клоун в кислоте. Это просто жалко. Сильный же человек, напротив, встречает смерть с улыбкой на лице, он принимает ее. Прямо как ниндзя-самурай. Ты слаба, Алиса. На этом всё.

— Тогда пятьсот, — прошептала Алиса.

— Что, пятьсот?

— Эрий… Заплати ему пятьсот…

— Ал… — попытался остановить ее я, пока меня с голой жопой из дома не выставили.

— Нет… Молчи… Пожалуйста, молчи. А еще он сможет жить тут… Сколько пожелает…

— Поздравляю, — два раза хлопнул в ладоши Байрос, — ты только что уменьшила его гонорар до десяти эрий. Еще слово, и он вылетит из этого дома с голой жопой.

Ну вот как я и думал! Женщины ни черта не умеют торговаться.

— Это мои деньги. Я… Я их заработала!

«Дети. Какая скука. Нужно подчинить», — прошептал Экспансия.

— Пошла вон, — сухой палец указал на дверь.

— Да ты… Ты просто…

Штош. Не этого я ожидал. Теперь придется всё разруливать самому. Ох уж этот отец семейства.

По всей видимости, человеком, способным назвать дочь «Алисой», он был в далеком прошлом. Но что-то пошло не так.

Его сил не хватило, чтобы возродить когда-то великий клан. История стара как мир. Если начинаешь проигрывать, начинай убеждать всех, что победить было невозможно. Может, тогда они не примут тебя за неудачника. Сильный принимает судьбу, а слабый, значит, трепыхается, да?

Похоже, мы с Байросом из разного теста, с разной начинкой и из разных духовок. Я свою судьбу готов голыми руками задушить, посмей она воспротивиться моей воле. Я рисковал жизнью не затем, чтобы меня вышвырнули за порог с жалкой подачкой.

— У меня есть предложение.

Я сделал шаг вперед.

«Договор? Ах. Где самоуважение?»

— Вы не хотите содержать нахлебника, — продолжил я, — И я это уважаю. Мне и самому не очень хочется становиться паразитом. Но… — я смерил Алису взглядом, — Я бы все равно хотел остаться. Хотя бы на время обучения в Академии. Как насчет взаимовыгодного сотрудничества?

— Сотрудничества… — усмехнулся Байрос, — Где только таких слов нахватался.

«Смеется. Как смеет? На колени. Подчини!»

Да всё бы тебе подчинять, не мешай, тут словесная многоходовка.

— Учитывая обстоятельства, я мог бы стать…

— Учителем для Эйры! — округлила глаза принцесса, — Точно. Пап, ты должен согласиться. Если у нее получится пробудиться…

Эмм, вообще я хотел выдвинуть себя на место охранника, раз уж прошлый отошел в мир, где нефтяные берега, а дождь идет из микросхем, но вариант с учителем даже лучше. Маги-учителя вообще были удовольствием не из дешевых, и, конечно, такой бедный род не мог их себе позволить. А без хоть какого-то навыка управления хаорой сестра Алисы не могла поступить в Академию.

— Учителем, — Байрос вздохнул, — Да он сам еще ребенок.

Ага, конечно, тысячелетний. Я протянул вперед руку, ладошкой кверху.

— Вообще-то тинейджер, — поправил я, — А еще я разбираюсь в магии как никто другой.

В воздухе вспыхнул небольшой огонек. Он разросся и принял очертания кролика. Кролик бежал на месте, видно было каждое движение лапой, каждый взмах ушами.

— Что это? Пьяный тюлень катится с горки? — не впечатлился Байрос.

— Ты! — топнула ножкой Алиса, — Это… Дельфин. И он не пьяный, просто он как бы плывет против сильного течения. По-моему, очень красиво и символично.

Да вы двое совсем офонарели? Я эту штуку несколько часов тренировал. Какие еще тюлени? Какие дельфины? Это кролик. Причем фотографически точный. У него две головы на плечах и гребень на спине, прямо как у настоящих кроликов.

— Дельфина зовут Бин, он из одной старой сказки, — кивнул я.

— В любом случае магия — это не про дурацкие фокусы, — устало произнес Байрос. — Магия — это про силу. А с этим тюленем… или дельфином, ему только в цирке выступать.

В цирке, да? В цирке?! Ладно. Сами напросились.

— В той сказке, — начал я, — Дельфин хотел узнать, что за существа проживают на дне океана. Он набрал полные легкие воздуха и нырнул.

Огонь потемнел. Вязкой жижей пролился на пол.

Ща я покажу вам силу.

— Он плыл вниз, и чем глубже он погружался, тем сильнее сгущалась тьма.

Лампы на потолке заморгали. Темное пятно расползалось по паркету, меняло форму. Схватка с Расколом не прошла даром, пару приемчиков я позаимствовал.

— Дельфин Бин думал, что найдет в глубинах новых друзей. Но друзья нашли его первыми.

Черные щупальца поползли по комнате, по стенам. Некоторые становились человеческими руками. Другие вырастали в уродливые лезвия. А третьи — в животные головы.

— Долго еще подружка дельфина молила воды о его возвращении.

Алиса подступила ближе, рефлекторно прижалась к моей руке. Тени обступали ее со всех сторон, но не трогали. Заклинание поглощало не только свет, но и тепло — побочный эффект. В комнате похолодало.

Невидимым щупальцем хаоры я дёргал подпотолочный провод. Перемигивающиеся лампы добавляли саспенса. В постановках главное — напряжение. Одно из теней-животных открыло пасть, обнажив длинные зубы-кинжалы.

— Довольно, — выдохнул Байрос.

Тьма исчезла. Растворилась, будто чернила на воде. Лампы вновь зажужжали в полную мощность.

— Внимание. Низкая температура, — уведомил синтетический голос. — Включаю обогреватели.

— Ой, — Алиса отпрянула. — Извини, просто…

— Ничего, — кивнул я.

Байрос сидел с закрытыми глазами, лишь немного шевелились его губы. Техника, чтобы преодолеть страх?

— В любом случае ничего не выйдет, — хрипло произнес он. — Мы уже проходили тест. У Эйры нет способностей к управлению. Можешь остаться на пару недель, но не более. И это только ради безопасности Алисы. На случай, если те ублюдки вернуться.

— Если я сегодня не смогу пробудить Эйру, завтра же покину ваш дом, — сделал я ход конём. Капкан захлопнулся.

— Но… — Алиса хотела вмешаться, но я поднял палец, и она замолчала.

Давай, деточка, я просто нахальный мальчишка, который слишком уж поверил в собственные силы. Для тебя это отличный шанс избавиться от необразованного дикаря, даже пары недель ждать не придется. И от дочурки будет чем отмазаться. В конце концов, вряд ли ты слышал о пробуждении тех, кого Академия уже забраковала. Но я-то знаю. Их методички — дерьмо.

— Знаешь, так даже лучше, — не стал скрывать своих намерений лорд. — Если сумеешь пробудить ее хао, можешь остаться. Но убеждать ее ты будешь сам. Помогать тебе или заставлять ее я не буду.

Судя по тону, с которым это сказано, Байрос считал, что заставить младшую дочь учиться почти так же невозможно, как спасти клан. Что ж, уверен, это еще одно заблуждение.

— Но если не получится… — начала Алиса.

— Нет, — перебил Байрос. — Ты всё слышала, он сам предложил условия. А договор есть договор. Люциас, завтра я сведу тебя с Эйрой. На этом всё. АйСи, покажи гостю постель, он сильно устал с дороги.

— Я сама, — Алиса потащила меня прочь из комнаты.

— Эй, эй, эй, — запротестовал Байрос.

— Ну что еще?

— Отдельно, понятно? Он спит в комнате для гостей, а ты в своей. Точка. Не обсуждается.

— Пап, ты нормальный вообще? Это и так понятно.

Конечно, никто в комнату для гостей меня не повёл. «Мне одной страшно… Ну, после того, что было».

Сон без сновидений. Так похож на смерть. И закончился он также скоро. Как по щелчку.

Я проснулся полностью разбитым. Вернее, меня нагло разбудили. Не успел я проморгаться, как девушка-робот в своем отрывисто-синтетическом стиле провозгласила: «Лорд Байрос. И леди Эйра. Ожидают вас».

Отвечать ей не было ни малейшего желания. Как, впрочем, и идти на прием. Несколько секунд я лежал неподвижно. Молча проклинал и богов, и научное знание за то, что сотворили такую нелепую концепцию, как сон.

С трудом подняв опухшую голову, я сел.

На полу нашел штаны, носки. Рубашка на стене. Ее приклеили, или как это получилось? Я подошел, попытался отодрать.

Получилось без особых проблем. Под рубашкой висел постер в золотой рамочке. Та самая «Властная женщина». На картинке суровая дама в рыцарской броне скрестила неоновую катану с топором ящероподобного человека. В правом нижнем углу была надпись: «Последний фильм режиссера V.Emm.V3.5. 13 % Хуман Криэйшон. Основано на реальной биографии княгини Ольги».

Какие-то вопросы начали крутиться в голове, но напоминали они скорее жужжащий эскадрон пчел и принимать хоть сколько-то осмысленную форму отказались. Отложив это дело на потом, я продолжил поиски одежды.

Полосатые чулки явно не мои. Футболка, футболка, куда же ты запропостилась?

Ай, ладно, потом найду, рубашка есть, и хорошо. Комната Алисы вся завалена вещами, и без хозяйки тут не разобраться. А хозяйки уже нет. Она уехала на съемки. Похищение похищением, а работа по расписанию.

Мы спустились на первый этаж. Прошли мимо стеллажей, уставленных фигурками пучеглазых девушек. А вот и двери в кабинет, их я помню.

Я пришел первым. Никакой леди Эйрой тут и не пахло. В черной комнате находился лишь громоздкий лорд. «Оничан, оничан, оничан», — задыхаясь, повторял пискливый голос из динамиков ноутбука. Байрос хмурился и кивал. По всей видимости, зашел я прямо в разгар переговорного процесса с иностранными партнерами. Банана на полу уже не было.

— Леди, — лениво промямлил я.

— В пути, — не поднимая глаз от экрана, огласил лорд.

— Я же могу устроить небольшую демонстрацию?

— Делай, что пожелаешь.

Ждать пришлось недолго, в кабинет вошла Эйра. И она… оказалась монохромной, да-м-с-с-с. В смысле черно-белой.

«Наполовину гот, наполовину гангстер», — мелькнуло у меня в голове.

Снизу черный подол платья. Сверху белая рубашка и пара шелковых подтяжек времен сухого закона. Не хватало только томмигана в руках и шляпы-федоры на голове.

На лицо Эйра была бледна, но не болезненно. Бледна, как фарфоровая куколка. Эту смесь образов довершали угольные волосы, что вопросительно торчали парой пышных косичек.

Полная противоположность своей сестры. Единственное, что их объединяло, это ярко-зеленые большие глаза. Правда, если у Алисы они походили на два первоклассных изумруда, то глаза Эйры куда больше напоминали концентрированный ведьмовской яд.

— Пугало, — кивнула в мою сторону девочка, кивнуть ей пришлось снизу вверх, так как кончик ее макушки едва мог достать до моих плеч. Она бесцеремонно зашагала к отцу: — Мне и так не повезло родиться в самом жалком клане, так теперь еще и это? Пригласил бомжа-самоучку? Ну правильно, денег-то на нормального учителя у тебя нет. Ты же нищий. Сколько ему лет вообще? Готова поспорить, он младше меня. С каждым годом только больше позоришься, отец.

Теперь понятно, чего Байрос так хмурился, когда о дочке говорил. Она же противная забияка.

— Оставь эти разговоры, Эйра. Убеждать тебя — не моя забота. Мальчик захотел поговорить, я дал слово, что предоставлю такую возможность. Результат меня не волнует. Выслушай его и можешь быть свободна, — равнодушно ответил лорд.

— Ты? — Эйра залилась смехом, тем самым, натужным, искусственным, каким смеются только дети и светские львицы, когда хотят выразить презрение. — Не хочешь оставаться бомжом, поэтому решил примазаться хоть к какой-то семье? Ну давай, убеждай, хоть будет с чего посмеяться.

Я улыбнулся. Сейчас я покажу мастерство убеждений. Шаг первый — разрушение ожиданий.

— Я не собираюсь тебя убеждать, Эйра. Это ты должна убедить меня.

— Я? — смутилась куколка. — Ты чего несешь, болезненный?

— Агась, ты. Давай, можешь начинать, я слушаю.

— Чего?! Не буду! С чего я вообще должна это делать?

— Ну знаешь, я как профессиональный маг не беру в ученицы кого попало. Если в твоей головушке только и мыслишек, что о мальчишках да тусовочках, я сам от тебя откажусь. Мне со всякими дурочками возиться не с руки. Может, ты вообще не знаешь, сколько трижды два будет.

— Шесть! И вообще я всю таблицу умножения знаю, и психологию, и философию, и про космос тоже. Да я столько научпоперов смотрю, что поумнее тебя буду. И ни на какие тусовочки я в жизни не ходила, и инсты у меня нет, это вон Алиса… Так!

— Прошу, миледи, продолжайте, — я сделал вид, будто смотрю в невидимый планшет. — Расскажите о ваших коммуникативных навыках.

— Ладно, подловил, — фыркнула девочка. — Но это ничего не меняет. Меня жалкие фокусы с пьяными дельфинами не интересуют. Если это всё, то я пошла.

Ага, пошла, как же. Ты уже на крючке, рыбка.

— Я предлагаю тебе не фокусы, Эйра, — зевнул я. — Я предлагаю власть.

Куколка остановилась прямо в дверях, выдала еще одну порцию искусственного смеха и театрально развернулась:

— Власть говоришь? Да откуда тебе вообще знать, что такое власть? Наш клан, может, и на дне, но у последнего среди королей власти больше, чем у первого среди рабов. А ты даже не гражданин, не раб, мусор, что прибежал из-за стен. Я покажу тебе, что такое власть! АйСи, он мне надоел, вышвырни его.

Девушка-андроид угрожающе зашагала в мою сторону. Но шагала недолго и очень скоро остановилась. Нарастал гул электромоторов. АйСи пыталась преодолеть невидимую преграду, но Хаора была многократно сильнее.

А не поднять ли коэффициент пафоса? Судя по ее словам и внешнему виду, ей такое нравится. Итак, постановка: «Моя власть покруче твоей будет». Начали.

Сквозь сонливость я принял надменно серьезный вид:

— Твоя власть — власть слов. Иллюзия, способная воздействовать лишь на тех, кто в нее верит. Я говорю о настоящей власти, — моя ладонь сжалась в кулак.

Конечности робота с визгом скрутились. По телу пошли металлические складки. Корпус треснул, и незримая сила разорвала андроида надвое. Искореженная груда металла рухнула на пол.

— Айс…

— Тишина, — бросил я.

— Кх, — крякнула Эйра.

Незримый пузырь вокруг ее головы больше не пропускал кислород. Девочка упала на колени, схватилась за шею, вдыхала и выдыхала, будто на нее натянули пакет.

«Вот. Так ее. Радость», — запрыгал пёс внутри головы.

— Ты права, Эйра, — протянул я. — У короля есть рабы. Но любой король и сам всего лишь раб своих рабов. Он король лишь до тех пор, пока может убедить в этом окружающих. Это не власть. Просто фокус. Хрупкий и ненадежный. Как и всё в мире людей. И до тех пор, пока ты мыслишь их парадигмами, ты так и будешь заперта в этом цикле. Я даю тебе шанс. Принять свою силу. Силу, для которой не нужны посредники вроде веры или обмана. Тебе достаточно будет сказать…

— Довольно! — со стула вскочил Байрос.

— Достаточно сказать «сидеть», — из моего плеча вырвалась тень, клацнула челюстями у лица старого лорда, — и человек подчинится. Неважно, во что он верит. Неважно, на каких ступеньках социальной пирамидки вы сидите. Он подчинится.

Уверен, старик и сам не заметил, как приземлил зад обратно на стул.

Хорошо. Хорошо! Нужно больше!

Эйра схватила меня за штанину:

— Во… Во…

Я даровал ей один глоток кислорода.

— Неужели, стоя у порога настоящей силы, ты предпочтешь отдавать приказы железякам? Ты ведь знаешь, что способна на большее. Всегда знала.

— По-пошел ты, — пропищала девочка.

— Страх, — сказал я в пустоту.

Лампа на потолке зажужжала, засветилась и лопнула. В этот раз я ее не касался.

— Ты боишься. Но не меня… И не смерти. Повторения. Вспоминаешь тот день, когда узнала, что не можешь управлять хаорой. Столько надежд, мечтаний. Всё погибло в одну секунду… Ты боишься еще раз пережить ту боль. Куда проще смириться, чем дать себе еще один шанс, не так ли?

Эйра не ответила.

— Этого они и ждут. Скажи, кто озвучил тебе результаты? По чьей указке проводился тот тест?

— …

— Ты угроза, Эйра, а люди предпочитают запирать то, чего боятся. Такова их природа. Их единственный способ выжить. Так что выбирай, можешь и дальше оставаться зверушкой им на потеху. Сидеть в своей уютной клетке, где всё такое родное и знакомое. Можешь и дальше делать вид, будто ты такой же человек, как они. А можешь…

— Я… А… — воздуха хватило лишь на две буквы.

— Не подходит, — покачал я головой. — Не словами. Слова — пустой звук. Ты должна встать. Ползать на коленях — удел добычи.

Плюясь пеной, Эйра поползла вверх, будто скалолаз, хватаясь за мою одежду. За мешковатые штаны, за пожелтевшую рубаху.

Снизу на меня уставилась пара ядовито-зеленых глаз. Взгляд настоящего бойца. Он не умолял развеять заклинание, он не спасал свою жалкую шкуру. Этот взгляд бросал вызов.

— Хорошо, — я коснулся ее разгоряченной щеки: — Настоящий мир — это темный лес, Эйра. Я покажу, как превратить его в свои охотничьи угодья.

Я вернул ей возможность дышать.

Прошипев что-то неразборчивое, девчонка выбежала из кабинета.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит этот андроид? — голос Байроса никак не мог определиться, использовать ли яростные интонации или чуть попуститься и состорожничать.

Я повернулся к нему. Еще одна цель. Подчинить. Подчинить!

На стол упал мешочек с эриями:

— Там хватит еще на трех таких же.

Старик недоверчиво высыпал содержимое на стол. Глаза его блеснули.

— Ты же понимаешь, что проиграл? Она ушла, — сказал лорд куда более мягко. — Хотя речь была неплоха, будь мне тринадцать, я бы даже повелся. Такая… Искренняя. Ты ведь во всё это веришь, да? На многое надеешься? Естественно. Ты ведь смог выбраться с Четвертого Кольца. Но реальный мир тебя разочарует, мальчик, можешь мне поверить. И никакие свистоперделки тут не помогут…

Байрос оборвался, увидев мои глаза.

Я подошел ближе к столу, огромной тенью навис над маленьким львенком.

— Искренняя? — я скривился в улыбке. — Я просто дал ей то, чего она хотела. Бунтари одинаковы. Они готовы душу продать за ощущение собственной исключительности. Через пару часов она сама придет и будет молить, чтоб я стал ее учителем.

Я закрыл ноутбук. Байрос не отреагировал. Дальше. Нужно зайти дальше.

— Но кому как не тебе знать о бунтарях. Великий Байрос Лайсид, пришедший вернуть семье былую славу. «Один против всего мира, вопреки судьбе». Но пара неудач… Пара встреч с людьми, чью силу ты не в состоянии понять, и вот он, результат. Обрюзгший, сдавшийся старик. Когда разбиваются иллюзии, осколки ранят тело вполне по-настоящему, правда?

— Ты не знаешь, о чем говоришь… — по голосу Байроса прошла дрожь.

«Да, так. Больше. Покори».

Я почувствовал, как из носа пошла кровь, но остановиться уже не мог.

— Конечно, знаю, ты и сам знаешь, что знаю. Но вернемся в настоящее. Договор есть договор, ты ведь помнишь? Надеюсь, не нужно объяснять, что произойдет, если решишь нарушить слово… — я впился в его убегающие глаза взглядом из репертуара смертельных. В сочетании с красными радужками он должен смотреться особенно жутко. — Забавно, вся ваша культура с самого вашего рождения пытается вбить в ваши людские головишки одну простую мысль: «Не заключайте сделок с дьяволом». Но кто ее слушает. Ведётесь каждый раз.

Львенок вжался в кресло. Вцепился руками в край стола. Даже дышать он мог только через усилие воли. И всё, что смог из себя выжать, — банальное: «Да кто ты такой?»

Во взгляде лорда стоял страх. Но не тот, что испытывает старый лев, видя, что ему на смену пришел молодой и сильный самец. Нет, этот страх иного рода. Страх, что чувствует всякий зверь, впервые встречая дракона.

Он-то мне и нужен. Я буду кормить этот страх. Раздувать его, словно костер, раздувать до тех пор, пока в этом пламени не сгинет всё, в том числе и отеческая любовь.

Я зажмурился. Стоп. Опять Остапа понесло. Спокойнее, мы тут не это самое. Играй, да не заигрывайся. Вдох. Выдох.

Так, вроде отпустило.

Я утер рукавом кровавый подтек.

— Просто мальчишка с Четвертого Кольца, — вернув былую легкость, я издевательски поклонился. — Ну а сейчас вынужден откланяться. Еще не все сны досмотрены.

Байрос молчал.

Всё, потопали отсюда.

Я перешагнул через останки андроида и вышел из комнаты.

А вот нечего было меня будить в такую рань.

Доковылял до постели. В этот раз гостевой. Упал.

Есть еще пара часов, прежде чем Эйра прибежит ко мне. Такой трюк Экс проворачивал сотни раз, находил в семьях слабое звено, искушал его… Наконец и у меня получилось.

Но я поступлю иначе. Я не буду превращать Эйру в покорного фанатика. В этот раз всё будет по-другому. Я завоюю этот мир в сопровождении личностей, что разделяют мою маленькую страсть. Никаких марионеток.

Споки-доки.

Когда проснулся во второй раз, перед кроватью сидела черно-белая куколка.

— Я согласна.

— Эй, народ! Водка подорожала на двадцать рублей! — закричал я, сложив ладони рупором. — Завтра еще на сорок поднимется! Государство нас как березку обдирает!

Люди на улице засуетились, кто-то, побросав вещи, побежал в магазин, кто-то стал звонить родным и близким. Наверное, хотел сказать им, что он их любит, и что бы ни случилось завтра, любовь эта не угаснет.

— Такие жалкие, — хмыкнула идущая рядом Эйра.

— Вон, еще один идет, в телефон пырит, стреляй в него, — указал я на подростка в капюшоне.

Девочка-готик сложила пальцы в пистолет.

— Ускорить!

Стальной шарик выбил телефон из рук пацана. Он тут же закричал и бросился на землю. Закрыл голову руками.

— Хватит шнырять в своем компьютерном мире! — начал я.

— Оглянись! Посмотри, какой красивый мир вокруг! — поддержала Эйра.

Мир вокруг и правда был красив. Шли мы по улице, пролегающей прямо под навесной автострадой. Никакого богомерзкого солнца. Вокруг самопальные домики, бочки с огнем. На огороженной свалке разбит палаточный пгт. Одним словом, посмотреть есть на что.

Но если пейзажа окажется мало и некто решит посмотреть, скажем, на нас, он, вероятно, ужаснется и промолвит: «Да вы же парочка отбитых социопатов, что ни в пень колоду не ставят устои общества и нормы поведения в социуме».

На что я сразу возражу: «Нет, это не так… Вернее, да, это так, мы и правда парочка отбитых социопатов, что ни в пень колоду не ставят устои общества и нормы поведения. НО! Мы наводим на улице суету совсем не по этой причине».

— Мы занимаемся очень важным делом, — сказал я.

— Чего? — переспросила Эйра.

— Ты, говорю, опять обычным ускорением пользуешься, а шарики надо электрополями разгонять.

— А смысл? Поля твои слишком сложно создавать, а эффект тот же.

— Тот же? Ну-ка, вон, стрельни по машине.

— Ладно… Ускорить.

Металлический шарик звякнул, оставив аккуратную дырочку в припаркованном кибертраке.

— Ну вот, — сказала Эйра, — есть пробитие. Что еще надо?

— А теперь дай шарик мне, — протянул я руку, — обычное ускорение — это рогатка.

Я прицелился:

— По сравнению с гаусс-пушкой!

На кончике пальцев сверкнул разряд, и в следующий миг кибертрак брызнул серебряными слезами. Удар был такой силы, что капот просто разворотило, а саму машину вынесло на дорогу.

— Теперь поняла?

Эйра несколько секунд постояла, потом спросила:

— Так как, говоришь, эти поля создавать?

И я во второй раз прочитал ей небольшую лекцию по силам электромагнетизма.

Сначала шарики никуда не летели, потом лишь трещины на лобовых оставляли. Ну и наконец, очередная иномарка получила дыру размером с яблоко в пассажирской двери.

— Получилось, — обрадовалась Эйра. — Видел? Видел?

— Неа, я смотрел, как бездомная стая собак мирно играется с детишками, давай еще раз.

— Ну ты, Люци, для тебя же стараюсь. Смотришь? Ускорить!

Еще одна припаркованная машина получила дырку.

— Пока не так сильно, как у тебя, но тоже ничего, да?

— Попробуй сразу четыре точки разгона создать, — посоветовал я. — Так и точность повысится, и мощность.

Эйра глубоко вдохнула. Зажала шарик меж указательным и средним пальцем, кисть приняла форму пистолета. Из-под алых губ показался кончик языка. Он всегда показывался, когда девочка-готик на чем-то концентрировалась. И…

— Ускорить!

По раздавшемуся в воздухе треску я понял, что куколка где-то очень и очень сильно напартачила. Остановить ее я не успел.

С кисти сорвалась молния. Не разряд. Молния. Протянулась на десяток метров и прошила насквозь фургончик с мороженым. В месте попадания металл разогрелся до такой степени, что жиденькой желтой кашицей закапал на асфальт.

— Как ты…

— Я не знаю… И вообще, это ты мне сказал, четыре точки создать. Ну я и создала!

— Сможешь повторить?

Рука с черными ноготочками взметнулась вверх, стыдливо опустилась.

— Неа. Мана, блин, кончилась… Раз такое дело… Поедем домой, да?

Незаметно хочет съехать со второй части тренировок? Ну, хитрюга!

— Пока нет, у нас же еще кое-что есть, помнишь? Но молнии — это здорово. Если научишься применять их, порвешь всех на вступительных.

И, конечно же, эти молнии помогут мне. Главной слабостью магии всегда было расстояние. «Ускорение» частично решает эту проблему, но для него нужны предметы. В последнее время я твердо вознамерился обойтись без них.

Хотел воссоздать одну штучку из моего мира, но там возникли трудности со стабилизацией. Не хотелось бы поджечь атмосферу и уничтожить всю жизнь на планете. В общем, работы предстояло много. Молнии могут стать временной заменой, пока я не порешаю вопросики здешней физики. Осталось только разобраться, как этими молниями пользоваться.

— А… Ну… — Эйра опустила глаза. — Может отложим вторую часть на завтра?

— У нас три дня до поступления, — напомнил я. — Или меня антимагическая гвардия порешит. Мы и так откладывали несколько раз.

Маги прошедшие тест в лаборатории обязаны были зачислиться в Академию в течении двух недель. Иначе спецотряд выжжет им мозг.

Глупо было надеяться, что власти за просто так выдадут бесплатный усилитель, гражданство и еще денег впридачу. Раз уж взял, будь добр служить родине.

— Давай в качестве разминки, — я указал на идущую впереди женщину, — запустим в нее стаканчиками. Ты сок допила?

— Нет еще.

— Так даже лучше. Готова? Три, четыре!

— Эй, лохундра!

В затылок женщине прилетел пустой стаканчик, следом, уже в спину, почти полный. Клубничный сироп вырвался из заточения и набросился на белую блузку. Ах, даже смотреть липко.

Переживать за пострадавших не стоит, мы люди приближенные к высшему свету и денег у нас достаточно. Естественно, испорченная одежда и телефоны, может даже машины, будут компенсированы. Правда, как говорит Алиса, сделаем мы это где-нибудь «за кадром».

Дама обернулась.

— Снова вы? Ну и зачем? — спросила она, не проронив ни эмоции.

— Извините, — тут же потупила взгляд Эйра. — Просто я поступаю в Академию, но из-за проблем с социофобией боюсь провалить экзамен. Ну и вот…

— И ты решила побороть ее таким вот образом?

— Да. Люциас говорит, если воспринимать окружающих людей как жалких тараканов, червей и вообще простую грязь под ногтями, то их мнение перестанет играть какую-либо роль. И тогда мне не нужно будет бояться.

Дама перевела тяжелый взгляд на меня.

— Что? — развел я руками. — Я постоянно так делаю, и чужое мнение меня вообще не беспокоит.

— Можно ваш смартфон?

— Вот, — протянул я.

Она подняла его над собой и со всей дури впечатала в тротуар. Потом еще и каблучком на нем потопталась.

— Что чувствуешь? — спросила она.

Что чувствую? Это хороший вопрос. Очень хороший!

— Я хочу убить тебя каким-нибудь из наиболее болезненных способов, — сказал я. — Выкрутить конечности, переломать каждую косточку в твоем теле, а потом выжать то, что осталось, будто половую тряпку. Еще мне хочется упасть на колени и долго плакать.

— Вот. Теперь понимаешь, как ощущают себя люди, с которыми вы сделали то же самое.

— Они такое чувствуют?.. Но погодите, — возразил я. — В интернете мне сказали, что жизнь без телефона куда лучше и насыщеннее. Каждый здравомыслящий человек должен избавиться от гаджетов и, вместо экранчика, пойти трогать траву.

— По собственной воле, — сказала дама. — Они должны сами принять это решение. В случае же, если отбирать смартфоны силой…

— Они будут испытывать то же, что и я…

— Да. А владельцы машин и того хуже.

— Еще хуже?

— Еще хуже.

— Да мы же настоящие чудовища, — вдруг дошло до меня.

Я окинул взглядом результаты своих деяний. Десятки поломанных жизней, ненависть, горечь и печаль, бессильная злоба. Не этого я хотел для мира, совсем не этого.

— Извините, — поклонился я. — Мы больше так не будем.

Я поднял с земли стаканчики и метким броском отправил их в одну из горящих бочек. Тут же раздался хлопок, и огонь, извергающимся вулканом, полетел во все стороны. Загорелся палаточный пгт.

— Я потушу.

— Нет, — остановила меня дама. — Просто идите куда шли, я вызову пожарных.

— Ладно, как скажете. Еще раз спасибо, вы очень мудры для своих лет.

— Мне сорок, — улыбнулась дама.

— Совсем не возраст, — махнул я рукой, и мы потопали дальше.

Наверное, стоит сказать, что первое впечатление об Эйре оказалось обманчивым. Свою врожденную нахальность она способна была выпускать лишь в стенах своего дома и лишь в направлении одного человека. Своего отца. Я в тот раз просто попал под горячую руку.

В любых других ситуациях: когда продавщица спрашивает, нужен ли пакет, когда заплутавший путник пытается узнать дорогу или когда пятилетняя девочка попросит позолотить ручку, сознание Эйры быстро регрессирует до уровня улитки. Той, которая «в домике».

Поэтому последнюю неделю мы занимались не только магией, но и проблемами социальной тревожности. Что в первой, что во второй дисциплине прогресс колоссальный.

Теперь, находясь посреди людной улицы, я могу спокойно отпустить руку моей куколки, и она не упадет на землю, не свернется клубочком и не начнет рыдать. Успех! Тут по-другому и не скажешь.

В колдунских делах все обстояло еще лучше. У Эйры физический тип магии и она уже научилась всему, что умел я. Может, причина в том, что умел я не так много, а может, она просто быстро учится. Я, естественно, склоняюсь ко второй версии.

Единственным навыком, который готик-герл так и не освоила, стала «Тень». И дело не в заоблачной сложности. Просто выяснилось, что хаора может уставать. Или, как называет это моя ученица, «блин, мана кончилась».

А тень жрет как не в себя. Даже кольцо Академии не справляется. Мой максимум — 15 минут. Эйра так и вовсе мгновенно выдыхается, стоит пространству чуть потемнеть.

Учитывая, что вернуть силы может только здоровый сон, решено было отложить темные фокусы до поступления.

Три дня. Мне бы как-то пробудить мой второй тип магии за это время. Фиолетовый, неизвестный науке. Наверняка имба еще та.

Улица «под мостом» кончилась перекрёстком.

— Пришли. Готова?

Эйра остановилась. Сделала несколько глубоких вдохов. Пошлепала себя по щекам.

— Фух. Еще раз, на нас нападает маньяк. Я выхожу вперед, ты на подстраховке. Подключаешься только в крайнем случае.

— Просто запугай его и заставь убежать. Сделаешь это, и на дуэльной части экзамена проблем точно не будет.

— Идти туда, где страшно, да?

— Ага. Помни, все твои эмоции и чувства — лишь способ, каким тело общается с разумом. Чувствуешь боль…

— Значит, тело предупреждает о возможном нарушении целостности оболочки.

— Чувствуешь страх…

— Сработали датчики опасности.

— Да. Просто покажи своему телу, что срабатывание ложное. Иди туда, где страшно, и покажи, что ничего плохого не случится.

— Просто ложное срабатывание… Ну, вперед, — Эйра сжала кулачки, — найдем этого маньяка.

Мы перешли дорогу и оказались на территории Гетто-стрит. Самого опасного района Ковы. В интернете сказано, что сюда не суются даже верховные маги. Тут тебя ограбят, полюбят и убьют быстрее, чем ты успеешь выговорить слово «человеконенавистничество».

— Человеко… — начал я.

— Эй, зайка, бросай свою плоскодонку, лучше посмотри сюда. После этих крошек видеть других девушек ты не захочешь, гарантирую.

Я посмотрел. Из меня тут же вырвалось:

— Грудастая эльфийка.

Острые уши — есть. Грудь — есть. Ещё и наряд развратнее некуда.

— Эй, отвали, — насупилась Эйра, — Люци не такой. Он ценит в людях внутренний мир, а не…

— Я совершенно очарован вашими формами, — просиял я, — предлагаю немедленно уединиться.

— Чего?! — развесила руки моя колдунья.

— Реальный мир он такой, — улыбнулась эльфийка, — привыкай, деточка. Так что, красавчик, можем отправиться к тебе… Или ко мне… Или снимем номерок в капсульном отеле.

— Боюсь, я не могу столько ждать, — промурлыкал я, — давай сделаем всё в ближайшем переулке.

— Как грязно… Мне нравится.

— Эйра, идем, будешь смотреть.

— Че-чего? Смотреть?

— Любишь наблюдателей, значит. Ей сколько лет-то вообще?

— Ох, знала бы ты, сколько мне лет, — присвистнул я.

Втроем мы зашли в подворотню и скрылись от посторонних глаз за зеленой мусоркой. Я прислонился спиной к влажной стене, влажная эльфийка встала передо мной.

— Можешь приступать, — кивнул я.

— Хорошо… Мм, и с чего бы мне начать?..

— Может быть, отсюда? — я расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Ур-р-р. Это я умею…

Ее теплые пальцы легли на голую кожу. Футболку я так и не нашел. Гардероб Алисы поглотил ее без следа.

Рука опустилась ниже.

— Какое сильное сердце, — прошептала эльфка.

— Нравится? Дальше.

Пуговки одна за одной вылетали из пазов. Женственная ручка спускалась всё ниже и ниже.

— Вот здесь, — я остановил ее, положив сверху свою, — Чувствуешь? Печень, селезенка, желудок…

— М-р-р, — несколько неловко промурлыкала эльфийка.

— Достань их, — сказал я.

— Достать? — не поняла та.

— Органы. Такие свежие, молодые, не гмошные, я вижу, как тебе нравятся. Не стесняйся, бери свой скальпель и разрежь меня на кусочки. Давай, хочу ощутить твои руки под своей кожей. Почувствовать, как ты вырываешь из меня самое ценное. Сделай это. Вскрой меня, ну же.

Эльфийка медленно попятилась. Ее рука выскользнула из моей.

— Что-то не так? — спросил я.

— Да вы… Да в этом городе одни извращенцы ненормальные!

Утирая слезы, барышня покинула место не случившегося преступления.

— А-а-а! — догадалась раскрасневшаяся Эйра, — Правила выживания, пункт первый. Я поняла. Если к тебе подкатывает грудастая эльфийка, это…

— Замануха от охотников за органами, — я застегнул рубашку, — Но эта, видать, поняла, что мы ее раскусили. Интересно, что меня выдало? Ладно, пойдем. Времени не так много осталось, а нам еще надо найти кучу неприятностей.

Но мы не пошли. Неприятности сами нашли нас.

Киберпанки. Семь человек. Преградили нам путь.

Хо-хо, это будет весело.

Разминая ноги, я легонько запрыгал на месте. Правила выживания, пункт три: «Если до тебя докопается банда киберов, бей самого здорового, остальные разбегутся». Вот сейчас и проверим. Надеюсь, моя ученица всё помнит.

Банда приблизилась. В руках они держали ножи, биты, цепи. Мои прыжки как-то мигом поутихли. Туда же отправился и боевой настрой.

— Гоните бабки, коли жизнь дорога, — сказал самый здоровый киберпанк, в его руках блеснул тесак.

Эйра наклонилась к нему и щелбаном выбила ножик из рук.

— Извините! — шестилетний шкет, что нацепил на себя кучу цветастых картонок, тут же грохнулся на колени, вслед за ним попадала и его банда, состоящая в основном из пятилетних шкетов, — Нам просто очень нужны деньги.

— И это киберпанки? — не понял я, — Мне казалось, они будут больше…

— Империя совсем не заботится о сиротах, — сказала Эйра, — Из-за политики нынешнего императора они вынуждены влачить такое жалкое существование.

— Слышь, — поднял голову рыжий балбес, — у тебя у самой предки сдохли, понятно? А мы все из полноценных семей, не надо нас оговаривать.

Толпа детишек закивала головишками.

— Получается, ваши семьи настолько нищие, что не могут прокормить вас, так? Поэтому вы занялись бандитизмом?

— Сама ты нищая, — сказал главный, — а семьи наши из среднего класса, ведь правда, народ?

Раздались одобрительные возгласы.

— Тогда зачем? — сдалась Эйра.

— Так сейчас у каждого банда есть, ну и мы тоже сколотили.

— Ага, там сериал сняли «Слово киберпанка», крутой, жуть просто, посмотрите.

— Вы и сами тогда банду себе намутите.

— А деньги нам нужны, потому как в «Оригинальных богах» новый персонаж вышел, а родаки тратиться не хотят. Вот и зарабатываем как можем.

— Ясно… — зеленые глазки глянули на меня. — Люц, мы теряем время.

— А может, к нам вступите? — спросили детки. — Будете вышибалами. Мы и прибылью поделимся.

Вздохнув, Эйра потопала прочь.

Я пошлепал вслед за ней.

— Вот вам. На персонажа, — бросил я парням золотую монетку.

— Ого! Целый эрий, спасибо вам, мистер, — главный киберпанкеныш поднял с земли свой ножик, — теперь-то я понимаю, что путь насилия и убийств куда прибыльнее честной работы. Родители хотели отправить меня на завод, но я точно знаю, когда вырасту, займусь уличной преступностью. Благодарю!

— Эм, ладно, — кивнул я.

Я догнал Эйру на улице, и мы продолжили поиски. Гетто-стрит — опасный район, и нужно быть очень внимательным.

Выпучив глаза, мы шли и с подозрением всматривались в лица прохожих. Вот этот, ну точно отъявленный маньяк, у него черепа на футболке. Убил как минимум трех, и в честь каждого сделал рисунок. А вот эта девушка в наушниках, что бежит трусцой, явно тренирует ноги, чтоб ни одна жертва не убежала. А вон та — пыточных дел мастер, иначе зачем ей серебряные шипы на сумочке?

Мы шли и шли. Долго шли. А на нас никто не нападал и не нападал. Никто не хотел нас ограбить, полюбить, да даже слова грубого ни один не сказал.

У этого района рейтинг опасности семь звезд из пяти! В интернете сказано: тут и минуты не протянешь без заточки в пузе.

На всякий случай я глянул вниз. Заточек в пузе не было.

Такого просто быть не может. Мы же два ребенка. Идеальные жертвы!

— Люц, мне кажется, тут нет маньяков, — в голосе Эйры проступило отчаяние, — Мы точно туда свернули? Одни мирные.

— Да, точно, — ответил я, — Просто шифруются, гады. Но я их мигом расшифрую.

Я сдаваться не собираюсь. Эйре нужен маньяк, чтобы побороть страх, и я жизнь свою положу, но найду этого маньяка.

— Эй, — я преградил дорогу татуированному бугаю с кучей цепочек на шее, — У меня с собой куча денег, может, ты хочешь ограбить меня или даже убить?

— Что вы, — бугай показал пустые ладошки, — И в мыслях не было. Но на вашем месте я бы о таком не распространялся. Этот район, да будет вам известно, имеет дурную репутацию. Другие люди могут и в самом деле причинить вам вред.

Пустые ладошки — это символ миролюбия, я помню. Точно не маньяк.

— Может быть, ты? — подошел я к следующему человеку, — Ограбить, убить, что хочешь со мной сделать?

— А? О! Ну… Мы могли бы сходить в «Точку вкуса»… На свидание… Если ты не против. Ну а потом я бы хотела… — утонченная мазелька прикрыла рот кончиками локонов и смущенно смотрела в землю.

— Она не собирается нас убивать, — в спину меня подтолкнула Эйра, — Идем дальше.

— Ты! — ткнул пальцем в следующего, — Точно маньяк. По глазам вижу.

— Мань-и-иак, хи-хи, — повторил за мной трехлетний карапуз, — Мани-а-ак. Я мани-и-ак!

Переваливаясь с ноги на ногу, будто медведь, он направился по своим делам.

— Да это не смешно уже! — закричал я, — Где все маньяки?!

Никто не ответил.

— Вы же гетто-стрит, — я зашагал прямо на проезжую часть, — Где ваше самоуважение?!

— Извините, — передо мной остановилась красная легковушка, — Вам плохо? Я могу вызвать скорую или подвезти вас до больницы.

— Пожалуйста! Люди! Если среди вас есть неравнодушные, — я развел руки в стороны, — Убейте меня наконец!

— Я могу вам помочь, — тут же откликнулась женщина в пиджаке.

Выхватывая что-то из сумки, наверняка нож или пистолет, она подбежала ближе:

— Здравствуйте, я помогу вам.

— Вы меня убьете? — обрадовался я.

— Меня зовут Кира, я дипломированный психолог, — из сумочки Кира достала визитку, — Послушайте, что бы сейчас ни происходило в вашей жизни, смерть этого точно не исправит. Давайте мы присядем и всё обсудим.

Нечто маленькое и хрупкое, вполне возможно, это была вера в людей, упало в пятки и разбилось. Це конец.

Пора признать очевидный факт. Никакого криминала на Гетто-стрит нет. А возможно, его нет вообще во всем городе. Группировка «Руки», по всей видимости, была единственной настоящей бандой. И я погубил ее. Своими собственными руками.

Я сошел с дороги и сел на скамейку. Рядом упала Эйра. На ней не было лица.

Тут же заработали вентиляторы, подул прохладный ветерок. Подлокотники предложили стаканчик холодной воды, мол, температура на улице высокая, есть риски солнечного удара. В углу стояли бесплатные зонтики.

— Так что у вас произошло? — мягко спросила Кира. — Вы можете мне доверять, разговор полностью конфиденциальный.

— Всё в порядке, — отрешенно произнес я. — Я не хочу умирать. Правда. Это была неудачная шутка.

— Точно? Так. Вот вам визитка, тут номер горячей линии, а на обратной стороне мой номер. Пожалуйста, позвоните сегодня вечером, я хочу быть уверена, что у вас все хорошо. И если вдруг надумаете высказаться, мои консультации бесплатны, я приду в любое время.

— Ладно, — я убрал визитку в карман.

— Спасибо, — кивнула Кира. — Извините, что не могу остаться, у меня, кажется, муж рожает.

И она ушла. Растворилась звонкой нотой в этом празднике жизни.

— Вообще ничего не понимаю, — сказала Эйра. — Этот город… Я в интернете совсем другое видела. Грязь, разруха, нищета, где все это? Где гвардии андроидов, что гоняют несчастных людей? Где банды киберпанков? В смысле настоящих, а не этих вот. Мы, блин, в самом бедном районе, а тут и намека на преступность нет. Ты видел? На той улице под мостом все дома с дизайнерским ремонтом, еще и фестиваль какой-то проводят, наслаждаются. Одно радует, их палаточный городок сгорел. Мрази такие.

— Ага, — только и смог вымолвить я.

Мы сидели и смотрели на то, как течет жизнь. Мамаши выгуливают детишек, спешат по делам корпораты. Банковские коллекторы выбивают долги из свернувшегося клубочком парня. И все так мирно и тихо.

Я хотел спасти мир, но заслуживает ли он спасения?

— А может, мы спровоцируем неспровоцированную агрессию? — предложил я. — Найдем кого-нибудь и будем его…

— Точно! Я такая дура! — Эйра щелкнула себя по лицу. — Есть же приложение как раз для этих целей.

— Для каких «этих»?

— Ну, поиск всяких маньяков, убийц и прочих злодеев. Называется «ЯОхотник», агрегатор охотников за головами. Там за поимку всяких мразот и деньги дают. В общем, смотри… Нет, стой.

— Что?

— Сначала приоденем тебя. Там как маньяка поймаешь, с ним фоткаться надо, а ты в папиных шмотках. Если мы будем работать в паре, значит, нам нужен единый стиль. Окей, ЯПоисковик, найди ближайший магазин «Темный косплей».

— Ищу, — ответил телефон.

— И скинь геометку АйСи, пусть заедет за нами.

— Сделано.

— Итак, — Эйра гордо встала, — с сегодняшнего дня мы станем охотниками за головами. Заберемся на SSS ранг, и наш клан получит много очков!

Через пяток минут приехал черный джип.

Мы залезли внутрь, получили выговор за то, что убежали. Слабенько оправдались.

И поехали в магазин одежды. Будущим охотникам SSS ранга нужна крутая одежка. Охотник — профессия ничуть не менее уважаемая, чем актер или видеоблоггер. Имидж — всё.

За рулем сидела АйСи. Обновленная и улучшенная. Взамен уничтоженного мной андроида Байрос купил двух новых.

Да еще каких. Если прошлая АйСи была бесполым роботом, то обновленные сестрички ничем не отличались от людей. Хотя нет, отличались. Люди полны изъянов. А АйСи были совершенными.

Прототипом для их тел стала одна известная балерина. Над лицом работали сразу несколько высокоранговых ИИ. Проанализировав десятки тысяч подопытных, искусственные интеллекты выдали идеальное лицо. Такое вызовет желание и у протухшего кефира.

АйСи поддерживала температуру человеческого тела. Все места, которым надлежало быть упругими, были упругими и даже больше. Материал с помощью небольшой электростимуляции мог передавать напряжение мышц.

В общем, пара красоток теперь постоянно разгуливали по дому, радуя мой взор. Алисе и Эйре они по какой-то причине не нравились. И ладно, зато мы с Байросом оценили их по достоинству.

Сейчас нас везла блондинка. Брюнетка осталась выполнять работу по дому.

Ближайший «Темный косплей» оказался чуть не в десяти километрах от гетто-стрит, ехать предстояло долго. Пробки — вечная проблема Ковы.

Я подтолкнул Эйру коленкой. Поиграл бровями.

— А как вообще люди могут нас убить? — начала рассуждения Эйра. — Пули нас не берут, взрывы тоже. С холодным оружием человек даже приблизиться не успеет. Во сне хаора охраняет своего хозяина. Она даже может убить напавшего. Как-то это нечестно, тебе не кажется? У простых людей даже шанса нет. Люциас, будь ты человеком, как бы ты меня убил?

Мда, актриса из нее не Алиса.

— Я бы подменил твой стул электрическим. Как только сядешь на него, включается подача тока, и ты поджариваешься.

— Но хаора не пропускает ток, тем более я чувствую всю электронику вокруг. Я бы создала под собой миллиметровый слой хаоры и села бы на него, а ты получил бы огромные счета за свет, обанкротился и попал в рабство!

Эта реплика уже лучше. Для живости реакции я, пожалуй, отойду от заготовок.

— Тогда я втерся бы к тебе в доверие, заставил влюбиться и на брачном ложе сунул бы кинжал тебе в спину! — я дернулся в сторону Эйры.

— Ну нет! — отшатнулась та. — На брачном ложе другое суют. А вообще, я бы держала защитную оболочку всегда активной, и как только ты поломал бы об нее кинжал, я открутила бы тебе голову. Медленно.

— Хорошо, тогда ты не оставляешь мне выбора. Я бы стал ждать. Долго ждать. И однажды ты умерла бы от старости.

— Ха, но ты умер бы первым. Ты старше меня, а еще женщины живут дольше.

Это «дольше» звоном отдалось в голове. Еще один парадокс этого мира. Разница не слишком большая, но ж-персоны и правда успевают набрать больше лет. Интересно почему?

В окне я увидел строительный кран. Желтый, высоченный. Завтра надо будет спрыгнуть с такого. Посмотрим, получится ли у меня безопасно приземлиться.

— Ладно, признаю, — вернулся я к диалогу. — Будь я человеком, я не смог бы совладать с вашей мощью, о великая колдунья.

— А вот я смогла бы тебя убить. Я столкнула бы тебя со скалы!

— Но мы же только сегодня осваивали мягкое приземление. Мы с пятиэтажек прыгали и ничего.

— Ой. Точно… — Эйра ухватилась за подбородок и принялась размышлять.

Эта небольшая сценка была придумана и разыграна специально для лорда Байроса. Я почти на сто процентов уверен, что старый хрыч следит за нами через глаза АйСи. Поэтому бездушная балерина всюду за нами и таскается.

Приходится вот убегать от нее временами.

Старик уверен, что посмей он нарушить обещание, вся его семейка по щелчку пальцев обратится в пепел. Я не оставил ему выбора, кроме как попытаться убить меня.

А это как раз то, что мне и нужно. С Эйрой проблем не будет, она видит во мне союзника, а в Байросе — причину всех бед. С Алисой чуть сложнее. Несмотря на напряженность в отношениях, она воспринимает приколюхи отца скорее как строгость. Пусть он злобный, непонимающий, зацикленный на своих идеях, но он отец.

Нужно подтолкнуть ее. Устроить ей небольшой мировоззренческий переворот. Скажем, лорд вдруг попытается убить собственную дочь…

А после дело останется за малым. Если Байрос внезапно сляжет с тяжелой болезнью, то клан временно перейдет в режим демократии. Принимать важные решения смогут его дочери, в том числе и решения об усыновлении.

Эйра о моих планах ничего не знает. Она согласилась разыграть представление, думая, что спасает меня от ножа во сне.

Конечно, хаора — это не разумный зверек, который охраняет спящего хозяина. Пока спишь, даже щит не удастся поддерживать. Да и я сильно сомневаюсь, что щит поможет от взрывов и крупнокалиберных пуль.

Поэтому нужно натолкнуть Байроса на несколько вполне конкретных способов убийства. Против которых уже есть план действий.

Чем дальше мы ехали, тем больше вокруг было строек. И меньше пробок, что не могло не радовать. А скоро улицы и вовсе стали пустыми.

Вот и двухэтажное здание «Темного косплея».

Шмотки молодого Байроса уже до смерти надоели. Надо было давно их сменить.

Запарковавшись, мы втроем выскочили из машины и короткими перебежками направились к магазину. Ненавижу солнце.

К удивлению, магазин уже успел открыться. Наверху строители кладут третий этаж, внизу торгуют одеждой. Бизнес он такой.

Спустя два часа примерок и «ну-ка покрутись» идеальный стиль был найден. Вампир-аристократ образца второй половины 21-го века. Хотя, если бы не белоснежный плащ, то был бы я похож на типичного сына бизнесмена.

— Это оно, — Эйра завороженно смотрела на меня, прикрыв рот рукой.

— И почему всем так нравится кровь девственниц? Сколько раз пробовал, ну не торкает. То ли дело волосатые бодибилдеры, — начал я типично-вампирские размышления.

— А! Не продолжай! У меня слишком богатая фантазия, — Эйра закрыла лицо руками.

Расплатившись, мы приступили к фотосессии. АйСи фоткала нас и так и сяк. Пафосные позы, бытовые, как на чипаспорт, в прыжке, спиной к спине. Самым удачным оказалось фото, где я показываю зубы, а Эйра направляет на меня серебряный крест. На нем и остановились.

Девочка зарегистрировала нас как команду охотников за головами, выставила фото. Назвались мы «Сумерки_ащ212» в честь любимого фильма Эйры. Приписку пришлось добавить, так как просто «Сумерки» были уже заняты.

И вот он, первый заказ… А нет. Чтоб получить список целей, подтвердите номер телефона.

А мой телефон раздолбала та баба!

Пришлось переться в ближайший магазин электроники. Благо, он был прямо через дорогу. Солнце — лох.

Выбирал я долго. Из трех продавцов-консультантов мне помогали двое. Ну как помогали, перебивая друг друга, кричали об «уникальных предложениях лично для вас». В магазине было прохладно, я решил переждать полуденный зной здеся. Заодно и проверим, на сколько хватит этих консультантов.

По итогам часа, количество «уникальных предложений» точно совпало с общим количеством смартфонов на полках магазина.

Предлагали даже встраиваемые в ладонь хэндфоны, но чтобы ими пользоваться, в голове должен быть установлен специальный чип. Девственность своих мозгов я хотел бы пока сохранить, поэтому остановился на самом обычном, красно-белом смартфоне. Подходит под мой вампирский стиль. А еще у него слоган крутой: «КиссЛайн — айфон для духовно богатых». И цена невысокая.

Стоило только включить его, как некто с номером, состоящим из одних шестерок, принялся написывать мне.

«Привет»

«Это»

«Не»

«Спам»

«Это»

«Я»

«Бродяга-симпатяга»

«Ну»

«Как»

«Погодка?»

«Как»

«Дела»

«Вообще?»

«Как»

«Город?»

«Нравится»

«Да?»

«В»

«Общем»

«Пишу»

«Тебе»

«Чтобы»

«Предупредить»

«Ты»

«В»

Я нажал на кнопку «Заблокировать пользователя». Терпеть не могу человеков, которые пишут по одному слову за сообщение.

— Подтверждай, подтверждай, — нетерпеливо запрыгала Эйра.

Я зашел на «ЯОхотник», связал аккаунт с имп. услугами. Команда «Сумерки_ащ212» официально стала охотниками. Из-за того, что Эйра аристо, нам никаких дополнительных экзаменов сдавать не пришлось. Это обычным людишкам надо объяснять, что делать можно, а чего нельзя. Аристократам можно делать что угодно.

Теперь время выбрать маньяка. И… Да это издевательство!

— Связь пропала, — я поднял телефон на вытянутой руке.

Будто специально кто-то мешает. Дайте мне уже заказ. Хочу убивать. И денег тоже хочу. А тут два в одном.

— У меня тоже, — посмотрела в свой телефон Эйра.

Побродив по магазину, нащупать волны интернета так и не удалось.

— Айс, на выход, — кивнул я. — Будем искать пропажу на улице.

Мы пошли на выход.

— А если в начале осени? Будешь свободна? — крикнул вслед третий консультант. Пока его собратья занимались работой, он пытался организовать свидание с нашим андроидом, видимо, приняв его за человека.

— Она робот, — махнул я ему.

— Оуу…

Это было самое грустное и душераздирающее «Оуу», какое я слышал.

Дверь магазина захлопнулась.

Ну какая жарень стоит. Да кто вообще придумал это солнце?

Связь, связь, связь, где же ты прячешься?

— Может, на крышу, — предложила Эйра.

— Давай, — согласился я. — Вон на ту, она повыше будет.

Дойдя до недостроенного здания, девочка подергала дверь.

— Закрыто. Можешь замок распла… Ай, куда!

— Держись крепче, — я подхватил ее на руки и, запитав ноги магией, прыгнул.

Пролетел четыре этажа. Приземлился ровненько на прорезиненную поверхность.

Эйра соскочила.

— Предупреждать надо, — сквозь макияж проступил румянец.

— Так я и предупредил.

— Не считается!

Достав телефоны, мы направили их к небу.

— О, есть сигнал.

«ЯОхотник» получил коннект. Сейчас-то мы найдем подходящего маньяка для Эйры.

— Давай самого опасного, — сказал я.

— Уверен? Может, лучше с низов начать?

— Уверен. С мелочевкой страх не победить. Мы ведь идем к великой цели. Нам нужно быть сильными. Нам нужна такая мразота, от которой весь город шарахается. Самый злодейский злодей из всех. Чудовище в человеческом теле. Такой, какого и родная мать не пожалеет. Сможешь его одолеть — и дело в шляпе.

— Погоди. Мне что, убить его надо?

— Агась. Чтоб заказ засчитали, цель надо устранить, ты сама сказала.

— Ну… Я просто никого не убивала еще. Только видео смотрела. Но это ведь другое.

— Да не парься особо, — махнул я рукой. — Убить человечишку — все равно что комара прихлопнуть. Попробуешь и сама поймешь.

Эйра уставилась в пол. Вернее, в крышу.

— Я просто… Я хотела бы попробовать, просто… Моим первым же должен быть кто-то особенный, правда?

— Так он и будет особенный, — ответил я. — Самый опасный маньяк во всей Кове. Это тебе не хухры-мухры. Как, говоришь, список отсортировать? У меня цены вразнобой идут.

— Тыкай на две стрелочки справа сверху. Сортировку ставь по цене, — подсказала Эйра, закопавшись в телефон. — Выбирай «сначала дороже», ну а потом…

Она резко замлокла.

Я открыл список гадов. Сортировка. Сначала дороже. Загрузка. Загрузка завершена.

Посмотри, кто же самый маньячный маньяк из всех. Вот уж мы его…

Не понял…

— Люц… — Эйра сделала шаг назад.

Я еще раз посмотрел на картинку. Прочитал имя, чтоб убедиться, что ничего не перепутал. Ошибки нет.

Самой дорогостоящей мразью Ковы был никто иной как…

Стальной шар уставился зеркально-черным оком видеокамеры на мою возмущенную морду.

На одной из голограмм сияло число «76 187». Счетчик зрителей. Мои будущие души.

Я согнал возмущение с лица и состроил самую милую улыбку, на какую только был способен. Помахал рукой и показал сердечко.

Надо отвлечь внимание от Эйры. Если кто-то решит ее пробить, мигом вычислят мою связь с Лайсидами. И тогда безопасных мест в городе просто не останется.

— Это вам урок, прянички, — Ран-Ран тем временем болтала со второй камерой. — Опасный преступник может быть очень милым, но он все еще злодей. Посмотрите, мы застали его прямо с поличным. Приди мы на пару минут позже, и эта девочка была бы жестоко изнасилована.

Э! Какие еще пару минут? Это унижает мое мужское достоинство. Минимум три минуты!

— Под-подстава, — тихонько прошептала Эйра. — Тут какая-то…

Её, естественно, никто не услышал. К тому же в этот момент в воздухе вспыхнула особенно здоровая голограмма. На этот раз круглая.

— А что это у нас? Да это же аукцион убийств! — Ран-Ран радостно завизжала и запрыгала на месте. — Повторю правила для тех, кто смотрит меня впервые. За небольшое пожертвование вы можете предложить способ убийства. Ссылку найдете в описании. Как только наберется достаточное количество вариантов, колесо выберет случайного победителя. И помните, чем выше сумма доната, тем больше шанс на победу. Принимаются варианты от десяти эрий. Начали!

Колесо мигом поделилось на несколько секторов. «Отруби ему голову ножиком для масла — 10», «Вырви причиндалы, а бонус пожертвуй в приют для гендерно-больных — 25», «Зацелуй до смерти — 100», «Вырежи на лбу надпись “Лучшие коэффициенты только на МамонтенокБЕТ. райз” — 550». С каждой секундой количество предложений увеличивалось.

На голограмме, что висела над правым плечом Ран-Ран, бежала лента сообщений от зрителей трансляции:

Tyrannosaurus: Какой няшка, жаль, что умрет

Gromchik: Это ж граф Дракула

Yappi Door: интересно, он с кем нибудь встречается?))

GLink: мудракула

Shurka: Колом его, вампиров только так можно убить.

Винакусь: Когда уже девок начнут заказывать, надоело на парней смотреть.

Vasyatka: Какой аукцион ***** может сначала заложника спасешь?

Berkov:@Ран-Ран, советую бить по ногам, а потом отпрыгивать.

Ork: РАБОТЯГИ, запускайте гуся!

BadGiiiiiirl: Иди на *** со своим гусем, это чат для аристо

Всего за пару минут общая сумма пожертвований перевалила за девять тысяч. Колесико разделилось на несколько десятков частей. И доминировал там отнюдь не «зацеловать до смерти». Тот сектор, на который пришлась половина от суммы всех пожертвований, меня совсем не радовал.

— ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ, — провозгласил суровый глас с небес, — СТРИМ ОКУПИЛСЯ!

Дроны-камеры запульнули в воздух фейерверки. Бдыщь, бдыщь. Колесико замигало всеми цветами радуги. Эпилептики покинули трансляцию. Навсегда.

— Аукцион закончен, печенюхи, кто не успел, тот опоздал, — захлопала в ладоши Ран-Ран. — А теперь все вместе. Крутись, колесико, крутись!

— Крутись, колесико, крутись, — вяло поддержал я.

Колесико вняло зову. Заиграла электронная долбежка. Оборот, оборот, еще один. Ииии… Чуда не случилось, стрелка остановилась на самом вероятном варианте. Варианте, состоящем из всего одного слова.

— Ультранасилие! — воскликнула Ран-Ран, ее волосы наконец определились с цветом и размером, кроваво-фиолетовое каре, скошенное челкой на один глаз. — Обожаю его! Спасибо, спасибо, спасибочки, это лучший подарок для меня!

Стримерка ткнула себя катаной. Вернее как? На груди у нее открылась энергетическая воронка, и она сунула катану туда. Затем вытащила ее, но лезвие изменилось. Это уже была не катана, а цепной меч-пила. Вжж-вжжжж.

Выглядит опасно.

— Эх, кексик, бежать тебе надо было, пока мы тут аукцион проводили, бежать.

Призывно виляя бедрами, она зашагала вперед.

— Ну мне интересно было, — слабо оправдался я, — что выберут…

Клан Ран-Ран носил фамилию Стикс, хотя в народе их называли «Тенями». Одна из крупнейших семей, входит в совет двенадцати, а также специализируется на заказных убийствах, пытках, ядах и всем таком. Сражаться не вариант.

Если прикончить эту девку на глазах у семидесяти тысяч зрителей, то кровной мести не избежать. А я не дурак, чтобы ввязываться в конфликт сразу с двумя высокими семьями. Мне и Алой Розы с бродягой-симпатягой за глаза.

Тут нужен иной подход.

Из внутреннего кармана плаща я вынул стальной шарик. Вскинул руку.

Я вынесу камеры и отшлепаю ее без свидетелей. А потом мы подружимся. Я такое в аниме видел.

— Ускорить.

Шарик рванул к ближайшей камере. Перед самым ударом вокруг сферы вспыхнул синий барьер. Нет пробития. Ладно, этот момент они предусмотрели.

— А с меткостью у тебя всё совсем плохо, да, мистер злодей? — хихикнула Ран-Ран. — Или испугался моей Риты? Поэтому ручки дрожат?

— Вжжж-вжжж, — поддержала ее пила.

Новый план, назову его «тактическое отступление».

— Ран-Ран, — включил я поэтический мод, — признаюсь, как только поднял руку, осознал, не в силах я стрелять в такую красоту. Ты котик нереальный, мур-мур-мур, прекраснее всех звезд, цветов и денег. И коли уготована мне смерть, рази без сожалений. Почту за честь я умереть от совершенства.

— Ой, правда?

— Да провалиться мне сквозь землю, если ложь!

Невидимый клинок закончил вырезать круглое отверстие в крыше, и вместе с Эйрой мы рухнули вниз. Сверху нас догнала отборнейшая матерщина вперемешку с цензурящим писком видеокамер.

Бежать! Я только шаг сделал, как уткнулся в грудь полной женщины. Замызганный розовый халат, бигуди на сальных волосах и очень, очень злая морда лица.

— Алкаш старый! — завопила она. — Это так ты лампочку поменял?! Скотина! Руки из жопы! Говорила тебе, Васю попроси, он нормальный мужик.

Раз ко мне претензий нет, можно не задерживаться. Схватив Эйру за руку, я обогнул массивное тело по орбите и ринулся к выходу.

Помещение жилым не было. Это просто бетонная коробка без отделки, предназначенная скорее для офиса, нежели квартиры. Что тут делает эта тетка, я понятия не имею.

Эйра грохнулась на пол, запнувшись о табуретку, единственную на всю комнату. Вдобавок запуталась ногой в телефонных зарядниках. Судя по пустому взгляду, помочь себе самостоятельно она не в состоянии.

Я наклонился и начал резать провода хаорой, аккуратно, чтоб не задеть ногу.

В проделанную дыру упала Ран-Ран. По шкале злости от одного до десяти ее лицо проламывало всякие числовые значения, устремляясь в пространство бесконечностей.

— Это наша точка, аристократка тупорылая, — принялась орать на нее тетка, явно не замечая меч-пилу в руках. — Су_бииип_а крашенная, коль деньги есть…

Ран-Ран выписала уверенный хук в нос. Тетка попыталась сказать что-то еще, но каждое ее слово попало под цензурящий «бииип» металлической сферы. Потребовался еще один хук. На этот раз чуть сильнее. Тетка замолкла. Ран вновь сделалась веселой.

— Осуждаю! — продекларировала она, протягивая тетке платок. — Послушайте, дамочка, мы в империи Райз осуждаем всякую дискриминацию по признаку достатка и социального происхождения…

Ножка Эйры оказалась освобождена, а потому лекцию о вреде дискриминации придется отложить.

Выбив входную дверь, мы попали в симпатичный коридорчик, оформленный в дореволюционном стиле, тут же направились к лестнице.

— Мы у-убегаем? — спросила Эйра.

— Угу, — подтвердил я, подхватывая ее на руки.

В таком состоянии ступеньки для нее непреодолимая преграда.

— А почему? — говорила она медленно и размеренно, будто только что отошла от наркоза.

— Нужно выиграть время.

Пролетев четыре этажа как один, я со всей дури всадил ногой по уличной двери. Та вылетела наружу:

— На разработку плана «Б».

— А ка-акой был «А»?

Опять это треклятое солнце.

— Камеры хотел сломать.

Эйра самостоятельно соскочила на землю, взгляд ее сделался на удивление ясным.

— Не получится, это военная модель «ЭкстримГоу». Там комбинированная защита, два сантиметра стали и автономный магический щит. Он выдерживает прямое попадание танка, вулканические температуры, даже некоторые лазеры. Единственное, их не рекомендуют использовать во время грозы. Из-за того, что в них может попасть… — Эйра уставилась на свою правую руку. — Молния.

— Но у тебя нет маны, — закончил я.

— Да…

А восстановить ее можно только во сне.

— Тогда план «Б», кодовое название: «Сиеста», — я ткнул пальцем в стеклянное здание торгового центра. — Видел я один видосик, неважно какого жанра, в общем, нам надо найти хлороформ.

— Хочешь усыпить меня?

— Да. За десять минут сна восстановишь примерно треть хаоры, этого должно хватить на две молнии.

Хаора «заряжалась» по принципу дешевого смартфона: тридцать процентов за десять минут, пятьдесят за два часа, а если хочешь сотню, будь добр, спи все десять.

Мы побежали к ТЦ. На такой жарище асфальт казался вязким, то и дело норовя прилипнуть к подошвам ботинок.

И Ран-Ран за нами не гонится. Может, тоже солнышка боится?

Чем ближе мы приближались, тем тяжелее Эйре давался каждый последующий шаг. Стоило забежать в тень здания, как юная волшебница тут же облокотилась на пыльное стекло. Ее рот беззвучно открывался, пытаясь ухватить воздух.

— Я не могу… Не могу, — вспышка самообладания длилась недолго. — Это сон… Просто сон…

Я больно ущипнул ее за локоток.

— Ай, — прошипела колдунья.

— Чувствуешь это? А теперь назови еще два телесных ощущения.

Дыхание Эйры начало выравниваться.

— Ноги болят… Жарко…

— Хорошо, развернись, посмотри на улицу. Три цвета, которые видишь.

— Синее небо… Зеленая башня «Сейф-корп», — она указала на ультранебоскреб, что был виден практически из любой точки города. Примечателен он еще и тем, что его верхушка как бы парила в воздухе, не соприкасаясь с остальной частью здания. — И серый асфальт.

— А теперь три звука.

— Твой голос… Пение птиц, гудение мотора.

Какого еще мотора? На улицах же ни души… Я тоже его услышал. Он все нарастал. Но на дороге никого нет. Сзади!

Я даже не совсем понял, это я схватил Эйру и бросился в сторону или она меня. Стекло разлетелось на тысячу осколков, а из торгового центра выпрыгнул доисторический фургончик. Шаркнул подвеской о небольшую лесенку, завалился на бок, затем на крышу и вновь поднялся на колеса.

Водительская дверь просто вывалилась. Следом выпрыгнул и водитель.

Громадный, чуть не в три метра ростом, великан. Одет в одинокую белую шубенку прямо на голое тело. Он посмотрел на нас. Оскалился, обнажив два ряда треугольных зубов. Одним движением вытащил из салона здоровую снайперскую винтовку. Розовую. С принтом единорога.

Винтовка легла на плечо.

— Юху, детки, охота начинается! — громыхнула серия предупредительных в воздух.

По одному только звуку становится понятно, какую мощь скрывает его единорожка. Такую не всякий танк остановит, не говоря уже о моем щите.

С неба в фургон влетела розовая вспышка. Смяла его в не самую высокую груду металлолома. Поднялась на ноги. Вспышкой оказалась Ран-Ран.

Школьница спрыгнула на асфальт, повернулась к мужику. На фоне этой громадины она казалась ну совсем малюткой, будто ребенок из детсада пришел рассказать стишок Деду Морозу.

— Ё! Ран, тоже на охоте? — махнул свободной рукой громила. — Че, может, пари, кто первый прикончит, того и…

Меч-пила с визгом влетел в оголенный живот. Полетели куски плоти вперемешку с белыми ошметками шубы. Здоровяк упал на колени, потянулся рукой к мечу, тут же потерял все пальцы.

Ой-ой-ой, совсем не пацифично.

Ран-Ран схватила лысую голову и одним движением вырвала ее из тела. Пила стихла.

— В десятый раз повторяю, — анимешная маньячина повернулась к камере, ткнула головой в объектив. — Это моя охота! Всяких стримснайперов я не потерплю, понятно вам? Я же не прихожу к вам домой, не ем вашу кашу, не сажусь на ваш диванчик, вот и вы не лезьте в мои развлечения. Хотите поохотиться вместе? Сто тысяч эрий за один сеанс.

Похоже, для зрителей ценность личного пространства оказалась несоизмеримо ниже.

UZVER999: Ран-Ран, можешь влезать в мой дом, когда захочешь. П.С. Каша в холодильнике.

диванный воин: Мой диванчик к твоим услугам, Ран-Ран

ILOVEDORA: Сядь в мою кашу!!! Умоляю!!!

Oblomchik: (побежал готовить кашу к приходу Ран-Ран)

Извращенный Житель городской среды: \сообщение удалено\

Hornich: Сослать всех в темницу распутства!

Berkov:@Ран-Ран, Его нужно бить по ногам, потом перекатываться от контратаки.

Serafimchik: Можно поменьше жестокости? Смотрю стрим вместе с дочкой, ей всего семь.

Оставив меч в теле неудачного стрим-снайпера, Ран-Ран бросила голову мне под ноги, сложила вместе кисти рук. Принялась крутить-вертеть ими, устраивая что-то вроде театра теней, но без теней. С каждым таким жестом пространство вокруг нее наливалось розоватым сиянием.

— Это печати! — крикнула Эйра. — Обезьяна, дракон, крыса, птица, бык. Дисперсия умирающей звезды! В сторону!

— Лунная призма, разъе_биииип_и моих врагов! — закричала Ран-Ран и сложила вытянутые руки в треугольник. — Дисперсия умирающей звезды!

Эйра толкнула меня, а сама отпрыгнула в противоположную сторону. Цветной луч вырвался из рук стримерки, жаром обдал лицо. Аж реснички свернулись.

На том месте, где мы стояли, остался выжженный черный след. Сквозь расплавленное стекло он уходил дальше, в ТЦ.

Я вскочил на ноги, попутно притянув хаорой ту снайперскую винтовку. Навел ее на одну из камер. Если даже такой мощи не хватит… БАХ!

Отдача с такой силой саданула по плечу, что на секунду я увидел те самые мультяшные звездочки. А затем со всего маху влетел затылком в бетон. Винтовку, естественно, потерял.

Надо было приклад в хаору упирать.

А на металлической сфере ни царапины.

HPresidentTRAP: По нам стреляют, чатерсы, в укрытие!

GriboedovTrypoedov: ||||ロ°)

Попытался встать. Пространство поплыло вместе со мной. Ну ёп, давай, мозг, вставай уже на место, не время кружиться.

— Так ты знаешь мои техники? — Ран-Ран вытащила пилу из тела снайпера, откинула с глаз слипшуюся от крови чёлку. — Откуда же, позволь спросить?

— Я смо-смо-смо-смо, — заклинило Эйру.

Ран-Ран облизнула губы, зашагала вперёд:

— Так ты не заложница. Ты террористка из ячейки «Смо-смо»? Пришла отомстить мне за соратников? Что ж, я закончу дело. Готовься к смерти!

— Нет. Я-я-я… Зе-земля плоская, — сумела выдавить из себя Эйра.

— Прохиндейка! — Ран-Ран вогнала меч в бетон, повернулась к камере. — Осуждаю! На самом деле теория о плоской Земле является ложной и совершенно антинаучной, как доказал ещё…

Не знаю, что произошло, разберусь, как будем в относительной безопасности.

Я схватил Эйру за руку и сквозь расплавленное окно вбежал внутрь торгового центра. Темно.

Мы направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Что ты сделала?

— Это речь осуждения. На платформе, где она стримит, — Эйра, не обладая физической подготовкой, довольно быстро начала задыхаться. — Есть запретные слова и темы для разговора. Уфф. Каждый раз, как они всплывают на трансляции… Фрр. Нужно прочитать несколько абзацев из «речи осуждения», иначе трансляцию заблокируют.

— Так мы можем её навечно заморозить? Достаточно повторять, что Земля плоская?

— Не получится. Если речь определённой тематики уже была зачитана на этом стриме, то ей достаточно крикнуть «осуждаю».

Перебирая ножками, мы взобрались по обесточенному эскалатору.

— Вон аптека! — указал я на зелёную вывеску.

— Там нет хлороформа, — обломала Эйра, — ищи магазин «Всё для ваших собак и рабов».

— На этом этаже вроде нет, — я покрутился на месте, — давай на третий.

Лестница на третий этаж оказалась на другой стороне ТЦ. Ох уж эти маркетологи, заставляют бедных людишек обойти все витрины, чтобы попасть в нужный отдел.

— Какие ещё запретные темы есть? — на бегу выкрикнул я.

— Любой негатив про власть!

— Эээ… Давай другое…

— Псевдоисторические теории.

— Подходит.

— Вредные… Фф… Вакцины.

— Принимается. Еще?

Вот и эскалатор на третий этаж.

— Еще… Еще… Я не-не-не-не помню, их же так мно-го, по-почему я забыла? — и так сбитое дыхание Эйры ушло совсем в голубые дебри.

— Всё нормально, сосредоточься на том, что чувствуешь, — я взобрался наверх и тут же увидел искомую надпись.

По всему зданию включился свет. «Всё для ваших собак и рабов» засияла неоновая вывеска. Рядом вспыхнул значок, изображающий женщину в цепях, что с довольным видом показывала класс.

— Ты пробовала чипсики, Эйра? Какой твой любимый вкус?

— Что? При чем тут чипс…

Из-под пола вырвались розовые лучи, и он взорвался. Сквозь поднятую пыль я увидел светящийся глаз.

Вжжж.

— Рука или нога, а, мистер злодей? С чего мне начать? — вышла Ран-Ран.

— Ящеры победили древних русов! — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Ах ты, — лицо стримерки перекосила гримаса гнева. — Осуждаю! Как говорят нам последние археологические раскопки…

Схватав Эйру, я побежал к магазину. Вломился внутрь. Тут же на меня выпрыгнула голограмма мускулистого мужика, что был одет в обтягивающие шорты из черной кожи.

— В чем секрет энергии раба Максима? — принялся вещать озорной голос из динамиков. — Что помогает ему быть сильным и выносливым? Корм «Waking Slave», триста в одном! Он полон так необходимых рабу минералов и нутриентов…

Отмахнувшись от навязчивой рекламы, я побежал взглядом по полкам с товарами.

Сигареты, электронные сигареты, голографические сигареты, упаковка таблеток, программирующая галлюцинацию сигарет. Всё не то.

Рабский корм, ошейники, цепи. Дыба на колесиках, груша.

Вот полка с препаратами. Прочесть эти названия я даже пытаться не буду, просто ищу что-то на букву «хэ».

— Вот он, — я указал на гламурный розовый пузырек с надписью «Хлороформ “Спящая Красавица”».

Эйра посмотрела на меня. На пузырек.

— Почему не берешь?

— Тебе нужно взять его, потом передать мне.

Колдунья вопросительно прищурилась.

— На аристократов не действуют законы, ты можешь хоть резню на улице устроить, тебе ничего не будет, а вот мне руку отрубят за воровство. Мы же под камерами, ну!

— Точно, — Эйра схватила пузырек, отдала мне.

— В том видео им смачивали тряпку, — я опрокинул пузырек себе на рукав, — а потом прижимали вот так.

— Стой, — Эйра отпихнула руку, — как я проснусь?

— Я уроню тебя.

— Что, прости?

— Чувство падения любого заставит проснуться, я в одном фильме видел, вот залазь сюда, — указал я на дыбу.

Эйра залезла. Руки и ноги автоматически закрепились.

— Как проснешься, бей молнией по камерам, — я приложил рукав к ее лицу. Она вдохнула.

Завел часы-единорожку на десять минут. Только бы продержаться.

Я схватился за деревянные ручки и, будто каталку, повез дыбу. Выехал обратно в зал.

— Таким образом, подвиг Радислава Багирова положил конец вторжению ящеров, — закончила Ран-Ран.

— Вакцины превратят ваших детей в гоблинов, — крикнул я и, развернув дыбу к лестнице на четвертый этаж, потолкал ее вперед.

— Я тебя в гоблина превращу, урод! — раздалось из-за спины. — Осуждаю! Вакцины — это крайне полезная процедура, предотвращающая массовые…

Мимо проносились светящиеся вывески: «Кибермастер — накладные импланты», «Самодранка — всё для одиноких женщин», «УхТыКартон — экологичная одежда».

Колесики дыбы заехали на эскалатор. Он медленно повез нас вверх. Очень медленно. Отсюда лица Ран-Ран не видно, но я уже чувствую, как ее губы расползаются в предвкушении.

Стримерка повернулась в нашу сторону, поправила матроску. За спиной вспыхнули энергокрылья. Она прыгнула вперед, почти не отрываясь от земли. Чудовищно быстро. Мгновение ей потребовалось, чтобы добраться до низа эскалатора. Но, долетев, Ран-Ран просто встала и начала безучастно пялиться на то, как я уезжаю на четвертый этаж.

Понял, в чем дело, камеры за ней не поспевают, она ждет их. Наверное, поэтому ее лицо вновь ничего не выражает.

Стальные сферы подлетели.

— Не уйдешь! — задорно крикнула Ран-Ран и вогнала меч в движущийся эскалатор.

Издав печальное «уггххх», он заглох. Не важно, передние колеса каталки уже заехали на ровную поверхность. Приподняв задние, я принялся саморучно заталкивать дыбу. Нужно срочно что-то придумать. Что еще может попасть под осуждение?

— Война — это круто! — крикнул я.

— А то, — подтвердила Ран-Ран, вытащила меч и медленно начала подниматься.

— Только психбольные редактируют свой геном.

— Конечно!

Ладно, нужно что-то более локальное.

— Микки Маус отмудохал бы Чебурашку.

— Осуждаю, — весело прокомментировала Ран-Ран, — и это даже не речь осуждения, это моя позиция. Чебурашка — это наша национальная гордость, он бы лицом об пол извозил ту заокеанскую крысу.

— Выбираю помощь зала. Люди добрые, подскажите еще запрещенку.

ChoKavo: \сообщение удалено\

IHATEDORA: \сообщение удалено\

Эксперт по диванам: \сообщение удалено\

Mr.Diavol: \сообщение удалено\

NAruTAetaKruTA: \сообщение удалено\

Berkov:@Ран-Ран, целься в колено, потом он попытается ударить тебя, увернись прыжком влево.

Ран-Ран с нескрываемым наслаждением смотрела в чат. Пока вдруг не наткнулась на одно единственное уцелевшее сообщение.

— Опять… Окей, окей, я тебя услышала, Берегов или как там тебя? Советчик сраный, — Ран-Ран состроила обиженное лицо. — Давай, раз ты такой умный, то, пожалуйста, даю тебе контроль над моим телом, пиши, что делать. Я ведь тупая, не знаю ничего. Пиши. Не сможешь убить злодея за пять сообщений, получишь бан. Ты своего добился.

Извращенный Житель городской среды:@Berkov, пусть покажет грудь))

Berkov: Дождись, пока вы поднимитесь, Дракула катнет труповозку вдаль, повернется к тебе, скажет что-то вроде «Я выпью всю твою кровь, девочка», в этот момент тебе надо рывком подлететь к нему, нанести ОДИН удар по ногам, а потом перекатиться от контратаки.

Я наконец затолкал дыбу наверх. Катнул ее вдаль.

Поднялась Ран-Ран.

— Я пососу тебе, деточка, — сказал я эпичным голосом и принял боевую вампирскую стойку.

Анимешная школьница рванула вперед и, как было сказано, нанесла размашистый удар по ногам. Спасая лодыжки, я прыгнул, мгновенно контратаковал пинком, но Ран-Ран оказалась на удивление юркой, она ловко перекатилась, избежав урона.

Извращенный Житель городской среды: Я заскринил, @Berkov, ты гений.

Hornich: Что там?

ChoKavo:@Hornich, Панцушот

IHATEDORA:@Hornich, труселя было видно, @Извращенный Житель городской среды, ссылку, плиз))

Извращенный Житель городской среды: Всем, кто проморгал, \ссылка удалена\

Ран-Ран встала, победно посмотрела в чат. Округлила глаза.

— Вы чё? Вы чё? — возмущению стримерки не было предела. — Так! Стираем себе воспоминания, понятненько? А ты, Берегов… Новое условие: не справишься, мои люди найдут тебя и сломают ноги, посмотрим, как ты тогда поперекатываешься. Давай дальше, четыре сообщения.

UZVER999: F

Gromchik:@Berkov, F

Извращенный Житель городской среды:@Berkov, страна тебя не забудет, FFFFFFF

Berkov: Разберусь и за два) Новый план: Сделай еще один удар по ногам, но отмени его в последний момент, а затем сразу бей в шею.

Школьница прыгнула ко мне, сделала вид, будто бьет по ногам, но, резко изменив траекторию, направила меч-пилу прямо в шею. Я пригнулся. Меч пролетел мимо.

— Ой, смотри-ка, не получилось, — отвернулась Ран. — Осталось три попытки.

Очень уж беззаботно она относится к своей жизни, она ведь даже не отпрыгнула в этот раз, просто встала в метре от меня и начала читать чат. Будь на моем месте кто другой, ткнул бы в спину, не задумываясь. Ножом, конечно, а не тем, чем тыкают на брачном ложе.

Я заглянул Ран-Ран за плечо, уставился в голограмму с сообщениями.

GLink: Галимая постанова, Дракула даже не атакует. Смотрите разоблачение от Окселотля, там всё есть, вас ***, народ.

Berkov: Так нечестно, он видит чат

— Осталось два сообщения, — мгновенно отреагировала школьница.

Berkov: В смысле? Я же не давал команд!!!

— Одно.

Gromchik:@Berkov, бро, тебе ***

Berkov: Атакуй тянку в черном платье, а на Дракулу юзай комбо, которое вчера использовала на том скуфидоне.

Резко обогнув меня, Ран-Ран кинулась к Эйре, на ходу активировав крылья. Я среагировал мгновенно, крутанулся на месте, ускорив свою ногу. С разворота ударил. Целил в живот, но из-за бешеной скорости школьницы получилось лишь чуть-чуть задеть ее улетающую ступню. Этого хватило, чтобы сбить ее с курса. Ран-Ран, пролетев по диагонали, врезалась в магазин, разбила стекло и снесла несколько стеллажей. «ПивНяшка», сообщила желтая вывеска.

Стримерка вылезла из-под горы пивных банок, с ног до головы мокрая. Рука с пилой прямо-таки тряслась от злости.

— Ты меня ударил?! — крикнула она, вышагивая недоброжелательную походку.

— А не должен был? — миролюбиво спросил я.

Ран-Ран медленно шла вперед, шлепая по полу мокрыми от пива туфельками. Пиломеч нетерпеливо жужжал.

HoddToward: Открыта новая личность: Пиворожденная.

Я скинул плащ. Еще не хватало, чтоб он запутался в этих зубьях.

Стримерка остановилась. Открыла рот, но, не проронив ни звука, бесшумно закрыла обратно. Прыгнула с места, без разбега, целясь пилой в шею.

Я бросился к ней, нагнулся, пропуская над собой пилу. Не сбавляя скорости, схватил мокрую ткань надетой на Ран-Ран матроски, выкрутил ее. Наши глаза пересеклись. Мои красные. Ее фиолетовые, со зрачками-сердечками. Она поняла, что сейчас произойдет.

Усилив руки магией, я хотел бросить школьницу в «ЁжикШоп». Но провалился. Ткань с треском разорвалась, и мое тело под действием инерции впечаталось в пол. Ауч.

— Ты… Ты… — раздался кипящий возмущением голос.

Я вскочил на ноги. Приготовился к продолжению.

— Ты… — Ран-Ран, бросив меч на пол, обеими руками пыталась удержать разъезжающуюся матроску. — Ты…

Извращенный Житель городской среды: Лучший день в моей жизни.

— Райз ап, оу, юникорн, виз ю хорн со брайт, — часы сообщили, что десять минут миновало.

— Да, да, я, — кивнул я и побежал к Эйре.

Такс, а как снять с нее оковы? Быстро осмотрев дыбу, нашел только две кнопки: синенькую, помеченную треугольником, и красную со значком полукруга. Ставлю на красное! Скобы задвинулись обратно в дыбу.

Позади взревела пила.

— Ты просто идиот! — Ран-Ран шла вперед, оставив позади разорванную одежду. Сейчас ее тело прикрывали розовые лучи, быстро разрастающиеся в огромные потоки неконтролируемой энергии. — Я заставила отдел разработок изготовить эту форму с одной лишь целью. Она должна была сдерживать мою невероятную духовную силу, ведь если я буду сражаться на полную…

Струящиеся крылья чистой плазмы за спиной Ран стали большими настолько, что начали задевать потолок, а кончиками упираться в витрины магазинов. Стримерка шла, а сверху вязкими потоками лилась расплавленная черная материя. Стекла магазинов краснели и вздувались.

— Опоздала! Это конец, Ран-Ран, — улыбнулся я.

Наклонил дыбу. Эйра, совершив один оборот, грохнулась на пол. Будто мешок картошки. И не проснулась! Да чтоб вас.

Я кинулся к ней. Моя фарфоровая куколка мирно посапывала. Пощечина раз, пощечина два! Не просыпается.

— Стой, дай пару минут, — обернулся я к стримерке.

— Ну уж нет, — кончик пилы опустился к полу. Полетели искры.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора. Возможно, наш император…

— Не вздумай продолжать, — Ран-Ран приготовилась к рывку.

— Не так уж и хорош! — быстро закончил я, а, подумав секунду, добавил: — В шахматах.

— ОСУЖДАЮ! — взвопила Ран-Ран. — То. Что. Вы. Сейчас. Видите. Дорогие зрители. Это часть вражеской пропаганды…

ChoKavo: Осуждай их, Ран-Ран, расскажи нам правду, Ран-Ран, поведай истину, Ран-Ран, режь правду матку, Ран-Ран, не дай лжи отравить нас, Ран-Ран.

Gulag: Осуждай их, Ран-Ран, расскажи нам правду, Ран-Ран, поведай истину, Ран-Ран, режь правду матку, Ран-Ран, не дай лжи отравить нас, Ран-Ран.

Charma: Осуждай их, Ран-Ран, расскажи нам правду, Ран-Ран, поведай истину, Ран-Ран, режь правду матку, Ран-Ран, не дай лжи отравить нас, Ран-Ран.

Выиграл еще немного времени. Как разбудить человека?

Я потряс Эйру за плечи. Дал еще пару пощечин. Открыл ее левый глаз. Дунул в него. Облизал лицо. Ничего не помогает. Просыпайся же, пора!

Речь осуждения стихла.

— Славно побегали, — в сторону Ран-Ран даже смотреть было больно. — Я читала твое досье. С Четвертого кольца, значит? Как тебе наш город? Видел вывеску на въезде? «Выживает сильнейший». Это закон джунглей, — стримерка занесла пилу для удара.

«Динь-дон, птеродактили», — сообщило пространство.

— Ну что опять? — пиломеч опустился к полу.

«Бродяга-симпатяга присылает пять тысяч девятьсот девяносто девять эрий. Ран-Ран, привет. Смотрю тебя уже десять лет. Просто хотел поблагодарить за детство, я, можно сказать, вырос на твоих нарезках».

— Какие десять? — хихикнула Ран. — Я стримлю-то два года всего.

«Особенно мне нравится та веселая нарезка детей пятилетней давности. Помнишь, как ты перепутала детский и датский дом? Мы с друзьями угораем до сих пор. А ведь это было самым легким испытанием Восхождения Тени. Даже жертвовать ничем не требовалось, только показать боевые навыки».

Ран-Ран побледнела. Улыбка мертвым грузом повисла на ее лице.

«Пока ты гоняла по коридорам десятилеток, наемники пустили твою лучшую подружку на кровавый фарш. Помнишь взгляд своей матери, когда ты вернулась домой? А взгляд брата? А взгляд его друга? Расскажи, каково это быть единственной Стикс за последние сто лет, кто запорол самую первую ступень?»

Ран не ответила.

«Самое смешное в этом: ты все еще надеешься завершить Восхождение. Ты ведь даже убивать нормально не можешь. Настоящий позор семьи. Ладно, не злись, я на тебя не злюсь, и ты тоже не злись. Мне просто надо было выиграть немного времени. Черно-белая девчонка должна была уже очнуться. Эйра, ты ведь помнишь главное правило охотника?»

— Да, — Эйра распахнула глаза. — Самому не стать добычей.

С ее руки сорвалась ослепительная вспышка, адским грохотом заполнила огромный зал, прошла сквозь дрон-камеру, изогнулась, перекинулась на вторую. Стекла ближайших магазинов со звоном повыбивало. Вновь погас свет.

Две дымящиеся металлические сферы грохнулись на пол. Голограммы, прощально подмигнув, ушли в небытие. Стало темно. И тихо.

Энергокрылья съежились и исчезли.

— Ну а теперь, — я поднялся на ноги. — Мы можем…

— Шшш, — шикнула Ран-Ран. Под отсутствующей формой у нее оказался вполне закрытый топик. Непонятно, чего она так переживала.

Девушка засунула меч в свою грудь. Достала из воронки трезвонящий телефон.

— Алло?

— …

— Я в порядке, мам, они просто камеры разбили.

— …

— Это ведь была ты, да?

— …

— Не буду я продолжать, ты обещала, что это последний…

— …

— Нормально он закончился, интрига типа, плюс клип с разорванной одеждой должен хорошо разлететься. И эта крипота в конце. Я уйду, и пусть они строят теории…

— …

— Мам…

— …

— Мы же договорились…

— …

— Ты обещала… Обещала…

— …

— Я больше не могу… Не могу, понимаешь? Ты говорила, я смогу поступить, если… Нет! Пожалуйста, не заставляй…

— …

— Нет… Я перестала их принимать… Они не помогают… Да послушай же ты. У меня провалы. Я уже неделю не спала, стоит только глаза закрыть, как я…

— …

— Пожалуйста, ты ведь обещала…

— …

Ран до хруста сжала телефон. По полу запрыгали осколки стекла.

Она развернулась. Вызвала крылья. Рванула вперед, быстро, как никогда. Выбила окно и упорхнула прочь.

Мы с Эйрой переглянулись.

— Похоже, мы победили, — нерешительно констатировал я.

Оставалось только до дома добраться.

Если не получу усыновление в ближайшие 2 часа, в дом вломится армия охотников за головами, и тогда одной молнией мы вопросики не порешаем. И именно поэтому…

— Говорят, что Геи не могут иметь детей. Хочу опровергнуть этот миф. Был у меня один знакомый, женатый на Гее. Так он настрогал ТАКОЕ количество детишек, вы не поверите. По самым скромным подсчетам, больше сотни. Кажется, этого парня звали Уран.

Зрительный зал зашелся смехом.

Я смотрю телевизор.

— Это и есть хваленый земной юмор? — я бессильно развел руками. — Вообще ничего не понимаю…

— Господин, — промурлыкала АйСи.

— А?

Скинув с себя туфельки, девушка-андроид будто кошечка поползла ко мне по полу. Забралась на диван, легонько боднула в плечо.

— Эээ… АйСи.

Жаркой грудью она прижалась к моей руке. Ее пальчики ласково скользнули вдоль скул, а зубки игриво куснули кончик уха.

— Это называется стендап, — прошептала она, попутно сунув язык в ушную раковину.

Ммм, прям массаж для мозга.

Пальчики спустились ниже, пошли вдоль магнитных пуговиц черной рубашки.

— Кое-кто еще может устроить стендап. Показать?

— Не стоит. Охаё, АйСи, сменить модель поведения.

— Пожалуйста, выберите модель поведения в мобильном приложении или голосом, — девушка-андроид распрямилась.

— Посмотрим, посмотрим, — я вернулся к смартфону. — Продолжим идти по порядку, и…

Я нажал на двенадцатый квадратик с иероглифами.

— Выбрана модель: цундере, — огласила АйСи, тут же встала на ноги, презрительно глянула на меня сверху вниз.

— Придумал идеальный подкат, — поделился шут из телевизора. — Значит, так, подходите к понравившейся даме и томным голосом говорите: «Детка, уж не сам ли Зевс пытается тебя спрятать?… Тогда почему ты такая корова?»

Крупный план хрюкающих от смеха лиц.

— Я больше не вынесу, Айс, переключай канал.

— Переключать? — поморщилась АйСи. — Сам переключай, вонючий отаку… Хм!

Задрав подбородок, она взяла в руку туфельки и зашагала прочь из гостиной.

Я принюхался. Да не такой уж и вонючий, вспотел просто. И куда она ушла вообще? Мне теперь самому каналы переключать? Ладно, ладно, мы не гордые…

— Телик, смени канал, — сказал я телевизору.

Телик подмигнул, и стендап сменился на кулинарное шоу. Суетливая женщина бегала по кухне и пыталась пожарить помидоры. Ну хоть так.

— Какой еще телик? — Эйра встала между мной и экраном. — Зачем смотреть телик, если ты можешь смотреть и восхищаться мною?

А вот и проблемы неустойчивой кукхи. Еще тридцать минут назад Эйра тряслась от страха, но, попав в дом, быстро перешла в режим болезненного самолюбования.

— Я великолепна.

Она крутанулась в одну сторону.

— Восхитительна.

Крутанулась в другую.

— Как мощны мои молнии.

— Мощны, — кивнул я.

В такие моменты ее лучше поддерживать. Любая другая реакция, и исход может быть самым непредсказуемым.

— Кстати, помнишь, ты пытался меня задушить?

Тэк-с, надеюсь, она это просто так упомянуть решила. А то сначала говорит про молнии, потом про старые обиды…

— Помню, — осторожно сказал я, — но это была вынужденная мера. Я душил тебя в твоих же интересах.

— Ты сказал, что мир — это темный лес. Теперь я вижу, — пальцы Эйры ощутили бегущую по руке мощь, зеленые глаза зловеще засветились. — Я вижу истинную сущность этого мира. Темный лес. И он полон чудовищ. От них не спрятаться, рано или поздно всё равно найдут. От них не убежать, однажды устанешь. Отсидеться тоже не выйдет. Есть лишь один способ выжить. Лишь одна верная стратегия. Нужно самому стать монстром, самым большим и самым страшным. Только так, и никак иначе. Убивать, убивать и убивать. И так до тех пор, пока не останется никого.

— Звучит разумно, — продолжал кивать я.

— Этим мы и займемся, — ядовитые глаза обратились ко мне. — Люциас, я покорю этот мир. Сначала стану императрицей, а потом заберу каждую страну земного шара. А те, что откажутся подчиниться, обращу в пепел. А ты будешь моей верной правой рукой.

«Хе-хе, моя девочка», — потусторонний песель внутри моей головы весело завилял хвостом.

Нет, это уже слишком. Меня и так вторым злодеем назначили, а при таком раскладе я вообще кем буду?

— Погоди-ка, — поднялся я с дивана. — Во-первых, императрицей… Э, в смысле императором стану я. И мир покорю тоже я. Во-вторых, это ты будешь моей верной правой рукой.

— Чего? Да ты даже не аристократ. А императором может только аристократ стать.

— А ещё императором может стать только мужчина. Никаких императриц у нас вообще нет. Пол сменить ты не можешь, а вот я стать аристо могу запросто.

— Ага, и как? Что, думаешь, тебя кто-то усыновить захочет? Так этой практики уже нет. Максимум купят в качестве жигало.

— А об этом тебе надо думать.

— Мне? — не поняла Эйра.

— Отец-то твой не молодеет. Того и гляди, ты сама скоро аристократкой быть перестанешь. Хотя он все еще может успеть выдать тебя замуж за какого-нибудь знатного мальчонку девятых ролей.

— Эй, не собираюсь я замуж выходить.

— Ну вот тебе и ответ.

Язычок Эйры задумчиво высунулся. Она обвела взглядом комнату. Нахмурилась.

— Дельное замечание, правая рука. Ладно, я подумаю, что можно сделать.

И, развернувшись, она затопала в свою комнату. Поднялась по лестнице и скрылась с глаз долой.

Хорошо, одного лоялиста я получил быстро и внезапно. Осталось придумать, что делать с Алисой.

В Академию сейчас не попасть, охотники за головами не дадут. Остается выбить себе усыновление, не выходя из дома. Стану аристо — пропаду из списков «ЯОхотника». И сделать это нужно как можно быстрее. Если Байрос узнает, сколько предлагают за мою голову, он расстелет перед убийцами ковровую дорожку, да еще и станцует, если потребуется.

Я вернулся на диванчик. Заиграла заставка новостей, тут же, спотыкаясь, по лестнице спустился Петрушка. Расправив крылья, прыгнул ко мне и уселся рядом. Навострил свиные уши.

— В эфире «Новости с полей», — представился очередной хмырь из телевизора, — сегодня утром поступили сведения, что легион «Фиолетовой луны» выводит свои силы в полном составе. Похоже, западный берег Ирландии так и останется под контролем демонов. Семья Крос не дает никаких комментариев.

Война с демонами запада всё еще продолжалась. Хотя и не так активно, как раньше.

Они пришли на Землю двести лет назад. Вырвались из разлома, что образовался в центре Лондона.

Тут надо сказать спасибо Алисе, не моей, а другой. Той, которая призвала их в этот мир. Она хотела отомстить каким-то непонятным «пи-асам», а задела в итоге всех.

Демоны откликнулись на ее зов, пришли и опустошили планету. Уцелели только города-крепости вроде Ковы.

Танки, самолеты, армии — всё оказалось бесполезно. Если бы не изобретение магических усилителей, человечество медленно скончалось бы в собственноручно возведенных тюрьмах.

Но маги изменили правила игры.

— Люци, Люци, Люци, — весело пропела Алиса, спускаясь по деревянной лестнице, — уже закончили?

А вот и она, как раз вовремя. Осталось лишь убедить ее, что батек Байрос засиделся на этом свете и неплохо бы пару раз ткнуть его ножиком. Аккуратно, чтоб ввести в кому.

О плане, где Байрос сам пытается меня убить, придется забыть. Времени нет.

— У меня тот же вопрос, — я приветственно кивнул. — Почему не на съёмках? Может, хочешь кого-то убить?

Я решил начать с тоненького намека.

— Не, там Сирена получила травму, поэтому всё отложили на один день, — Алиса прошла мимо столика и с нескрываемым наслаждением плюхнулась на диванчик, предварительно согнав любопытного свинтуса. Протянула свои ноги на мои коленки. — Петрушка, а ну кыш, тебе нельзя новости, опять беситься будешь!

— А я думал, актёрство — это безопасная профессия. Ты говорила, вчера кому-то руку отрубили? Не слишком часто у вас там инциденты происходят?

Петрушка не послушал, промолвив «сука», он поменял место дислокации на кресло и вновь уставился в говорящий ящик.

— Да рука — это фигня, — махнула своей Алиса. — Её за десять минут прирастили, и поехали дальше. Тут хуже.

— Насколько? — глухо уточнил я.

Воображение принялось рисовать расчленённое под ноль тело и докторов, пытающихся по кусочкам сшить его обратно.

— Ну, как бы сказать. В общем, один раб из нижнего интернета нашёл почту Сирены и написал, что она, — Алиса перешла на шёпот, — «пышечка».

— И?

— И всё. Теперь на весь день к докторам, прорабатывать психологическую травму. А она главную злодейку играет, без неё съёмки не продолжить.

— А разве не ты вместе с Эльвирой главную злодейку играешь?

— А? Чего? Да мы не та Алиса, это вообще другая история. Мы та, которая дрыхла в саду, потом погналась за белым кроликом… Ааа, не буду спойлерить, сам всё увидишь. Вчера фильм выбирал ты, так что сегодня моя очередь.

Помимо магических тренировок, я занимался еще и просмотром кинца. Профессионально.

Алиса решила познакомить меня с этим культурным слоем Земли и чуть ли не насильно пичкала пятью-шестью фильмами в день. Пока она была на съемках, смотреть я их должен был самостоятельно, а по приходу отчитаться, предоставив личные эссе.

Ну и дополнительный фильм мы смотрели уже вместе, выбор передавался поочередно. Вчера я кликнул на занимательную классику с названием «Начало», вопреки логике, продолжения у нее не оказалось.

— Ага, только чур без человека-опоссума.

— Да поняла я, что кинокомиксы тебе не нравятся, давай не бухти. Сегодня мы посмотрим… «Я возродился в теле бирюзового леопарда со способностью вызывать кобродев».

— И где я мог слышать это название?

— Его в кино крутят, плакаты по всему городу висят. Раз уж сегодня выходной, то мы с тобой прямо сейчас едем в настоящий кинотеатр. Это совсем другое, не то, что на телеке. Там экран здоровенный и еще очки дают, чтобы всё стало объемным! Это почти как вирт-капсула, только без осязания. Купим билеты на последний ряд и…

Я бы с радостью, принцесса, но если покину дом, то кино само найдет меня. И это будет не веселый боевичок с кучей спецэффектов, а нечто более интимное, даже эротичное, на ум приходят два слова — «Гэнг Бэнг».

— Ой, совсем забыл, — хлопнул я себя по лицу, — мы же не закончили тренировки. Сейчас Эйра пятнадцать минуток поспит, и мы продолжим.

Алиса подозрительно прищурилась:

— А не врешь ли ты часом?

— Ни в коем случае! — открестился я, а спустя секунду добавил: — Ну да. Но нам правда надо работать, поступление уже совсем скоро, а от результатов зависит престиж будущего класса, а от него…

— Ладно, — недовольно протянула она, — но как только поступишь, отпразднуем киношкой, ты просто обязан это увидеть. Большой. Экран.

— Конечно.

— Пообещай.

— Торжественно клянусь, принцесса Алиса, первая этого имени, что как только, так сразу мы сходим в киношку.

— Заметано, — она вновь развалилась на диванчике, мечтательно продолжила: — Эх, хотела бы и я стать магом…

— А я актером. Я хотел бы сыграть Брута, если ты понимаешь, о чем я. Нравится мне та сцена, где он достает ножик и как…

В комнату вошел Байрос. По правую руку от него терлась вторая АйСи, что носила темные волосы.

Она привлекала меня куда меньше первой. Странно, вот у них вроде только цвет волос отличается. Но брюнетка — вот прям совсем не то. Подозрительная какая-то.

Одет старый лорд был явно не по сезону, хоть дома и было прохладно. Под меховым плащом укрылся многослойный качан капусты из элитной одежды. Жилеточки, рубашки, платочки — у всего этого, конечно, были изысканные названия, которые запомнить я так и не смог.

Эйра как-то пыталась поведать мне о тонкостях аристократической моды, но, несмотря на все усилия, фрака от камзола я все также не отличал.

Байрос прочистил горло.

— Приглашаю вас на семейный ужин… Через десять минут. Люциас, тебя тоже, — лорд выглядел немного смущенным. — АйСи, найди Эйру, она тоже должна присутствовать… На этом всё.

Байрос развернулся. Вышел. Девушка-андроид бодро зашагала на второй этаж.

Стоило только шагам стихнуть, как Алиса подорвалась, взлетела на ноги. Восторженно запищала, начала трястись и обдувать себе лицо, махая ладонями.

— Люцииии. Это оно. Папа устраивает ужины только по особым случаям. Это оно. Точно. Он хочет тебя усыновить. Я долго уговаривала его, и наконец он… Он…

— Не забывай дышать, принцесса, — успокоил я. — Или мне называть тебя сестренка?

— Да! Или нет. Не знаю! Так, главное, не волнуйся. Отвечай ему четко и уверенно. Он такое любит. Что еще? Что еще… Одежда?

— Сегодня я аристократичный вампир, — я по-вампирски махнул плащом.

— Сойдет. А моя? Нахрен эту чудесную Алису, переоденусь, — она перемахнула через стол и понеслась вверх по лестнице, уже оттуда крикнула: — Никуда не уходи. Или нет, наоборот, приди пораньше. Стоп! Не знаю. Сделай что-нибудь.

Принцесса покинула сцену.

Надеюсь, старый лорд и правда решил меня усыновить. Все многоходовочки пропадут зазря, но сейчас ситуация критическая.

Может, подстава, и в доме уже поджидает с десяток охотников? Тогда зачем звать своих дочерей? Ладно, узнаем на месте.

Я отправился на ужин.

Распахнув двойные двери, узрел длинный стол, заполненный яствами. АйСи сегодня потрудились на славу.

Россыпь красных свечей задавала атмосферу некоего таинства. Окна были завешены тяжелыми бордовыми шторами. И никакого солнца, красота. Только блаженный искусственный свет энергосберегающих лампочек.

Байрос уже сидел за столом, попивая вино. Когда я зашел, он на мгновение напрягся, но быстро вернул себе заводское выражение лица. Крысюк что-то задумал! Не усыновить он меня хочет.

Продолговатые стаканы с водой стояли всего в двух местах. За одним был готический стул — место Эйры. За другим табурет. Это, видимо, прикол батьки.

Я пил только воду. А Эйра подхватила эту мою привычку. Нужно сказать, не просто так.

Проводя хаору сквозь материю, можно чувствовать ее состав. Этакий набор точек в определенной последовательности. А состав воды довольно предсказуем.

Не обычной воды, конечно, только «Научного источника». «Водна для настоящих аристократов, очищенная от всякой гадости и насыщенная полезными минералами». Последние тут в строго отведенном количестве. Идеал для ощупывания хаорой. Такая вода всегда одинакова.

Таким нехитрым образом, пропустив хао сквозь содержимое стакана, можно почувствовать… Отраву.

Я одобрительно хмыкнул. Посмотрел на лорда Байроса. Он понял, что я понял.

Спасен. Я спасен!

Что ж, сценка с Цезарем из истории Древнего Рима отменяется. Мой утренний спектакль перед АйСи сработал идеально.

Этот идиот решил, что раз уж мы, маги, неуязвимы для физических атак, то он возьмет нас хитростью. И ведь лордишка решился на это буквально за пару часов. Настолько ему невтерпеж было избавиться от меня?

Взяв стакан в руку, я подошел к месту Эйры. Хотел поменяться с ней, но… Ее вода тоже отравлена. Больной ублюдок, это что, массовый суицид? Я бросил вопросительный взгляд.

Старый лев поплыл. Лицо пошло волнами, губы задрожали, он попытался подавить эмоции, но всё было без толку.

Вернувшись на свое место, я сладко вдохнул. Пьянящий аромат победы витал в воздухе. Интересно, лорд Бэ решил убить всех? Или же только меня и Эйру? Бокал Алисы не проверить.

Двери распахнула Эйра, с ходу и нагло заявила: «Я не буду…». Что конкретно она не будет, девочка не сказала. Секунду потупив на нас с Байросом, она вошла в столовую и села на свое место.

Лишь бы готик-герл не решила отпить водички до того, как придет Алиса. Принцесса должна своими глазами всё увидеть.

Долго ждать не пришлось. Очень скоро двери распахнулись во второй раз.

Что ж, когда Алиса сказала, что пойдет приоденется, то такого я точно не ожидал. Голографическое платье тысячами светящихся точек бегало по ее коже. Постоянно менялся цвет. Голубой изгибистыми волнами перетекал в зеленый, а тот, в свою очередь, резкими разрезами в розовый.

— Какой выбрать? — весело спросила она и покрутилась.

— Сегодня идеально подойдет красный, — ответил я, не прекращая любоваться.

— Мм, страсть. Хорошо, — она махнула рукой, и красный цвет резкой вспышкой заполнил платье. Будто дробовиком разнесли голову какому-нибудь неважному персонажу в низкобюджетном слэшере, а Алиса просто оказалась на пути его разлетающихся мозгов. Красота.

Алиса села за стол. На стульчик рядом со мной. Взяла бокал в руку, как настоящий эстет, поводила им в воздухе, заставив вино вальсировать на дне вытянутой стеклянной полусферы.

Повисла неловкая тишина. Лорд Бэ хотел что-то сказать, но я злобно зыркнул на него, и он опять прильнул к выпивке. Эйра завороженно созерцала пылающий кончик свечки. Глазки Алисы бегали то ко мне, то к Байросу. Улыбка нет-нет да пробивалась сквозь актерский покерфейс.

Паузу прервали близняшки АйСи. На подносах они внесли горячие блюда.

Темненькая Айс поставила еду для лорда и Эйры. Светленькая — для меня и Алисы.

— Подавись, дурак, мееее, — АйСи оттянула нижнее веко и показала язык.

— Обижаешь ее? — весело поддела локотком Алиса.

— Роботы нынче совсем распустились, — ответил я.

Проверил еду на предмет яда. Вроде бы чисто, хотя наверняка сказать сложно.

Ну же, Эйра, коснись ты уже стакана.

Но к моим молитвам Эйра осталась глуха. Стакана она коснулась, вот только не хаорой, а руками. Беззаботно поднесла его к губам.

— Эйра! — гаркнул я.

Девочка-готик, вздрогнув, пролила часть воды на себя.

— Что? — возмутилась она.

— Ты ведь помнишь, почему мы пьем воду?

— Конечно, помню… О, Хоккинг, — она резко вернула стакан на стол, а сама отскочила от него. — Я ведь чуть не…

— Что такое? — растерялась Алиса.

— А получше места не нашел? — набросилась куколка, но быстро поняла свою ошибку. — Извини, да, нужно всегда быть начеку. Просто дома я этого не ожидала. Я исправлюсь. Можешь сказать, что там? Это же не настоящий…

Эйра взяла в руку стакан и, похоже, еще раз шерстила содержимое магическим пузырем.

Нусь, с богом. И с наукой. Эту ситуевину надо порешать идеально, а не то мне кабзда.

— Боюсь, с этим вопросом тебе нужно обращаться не ко мне, — я покрутил в руках собственный стакан. — У меня аналогичный коктейль.

Эйра непонимающе посмотрела.

— Это ньюби, — голос Байроса дрожал. — Смерть в течение трех дней. Безболезненная.

Ох, старик сам решил во всем признаться. А я уже расставил капканы на случай взаимных обвинений. Ну же, девочки, больше удивления на лицах. Сцена должна сиять.

— Я не понимаю, — прошептала Алиса.

— А что тут непонятного? — в Байросе наконец проснулся лев. — Ты привела в наш дом этого… Этого волка. Он украл у меня дочь, мою милую Эйру. Ты не знаешь, на какую ужасную смерть он ее обрек. Он чудовище, ты даже не представляешь, на что он способен.

Мы с Алисой переглянулись. Состроив саму невинность, я пожал плечами.

— А ты, Эйра, как ты могла повестись? Ты же умная девочка, — Байрос не останавливался. — Этот дьявол одурманил тебя, как ты этого не видишь?

— Ты хотел убить меня, отец? — гневливый холод Эйры был практически осязаем.

— Это для твоего же блага, ты бы просто уснула. Знаешь, что бы с тобой сделали, если бы не я?

— Ты хотел убить меня, — произнесла Эйра.

— Ты не понимаешь, ты не знаешь, как устроен этот мир…

Никогда не любил семейные ссоры, а потому отвлекусь. Надо обдумать, как всё пройдет дальше. Всё-таки открытое причинение вреда лорду Алиса не одобрит. Нужно нечто более естественное и случайное.

Скажем, после этого ужина Бэ не совладал с чувствами, напился и упал. Или это должно выглядеть как неудавшийся суицид? Главное — ввести его в состояние комы, чтобы у девочек появилось право голоса. А уже завтра-послезавтра я стану лордом. Ммм… Первым делом выпью молочка. Эта вода мне уже до смерти наскучила.

Разбился стакан. Тот, что был в руке Эйры.

Алиса сидела, зажмурив глаза и закрыв уши.

— Молю, Эйра, прости меня, — Байрос начал трясти в воздухе сложенными ладонями. — Мы всё исправим, за него нам дадут кучу денег, ты ведь сама видела. Уедем отсюда, всё будет хорошо. Давай сбежим.

Эйра же, наоборот, была спокойна. Слишком спокойна. Чудовищно спокойна. Я понял, что сейчас произойдет, но слишком поздно, чтобы это изменить.

— Ускорить.

Осколки стекла погрузились в тело и лицо старого лорда. Тронутый временем зеленый глаз, оставшийся в одиночестве, в последний раз посмотрел на свою дочь. На Алису. Могучее тело Байроса медленно и почти бесшумно осело на пол.

— Будто комара прихлопнуть, — металлическим голосом произнесла Эйра.

А-а-а-а! Вот и доверяй после этого детям, испоганят даже самую идеальную ситуацию.

Ну как? Всё же шло так хорошо!

Хотя винить стоит только себя. Я же сам несколько минут назад намекнул ей на убийство. И вот. Но я и подумать не мог, что она всё сделает сама. Хотя мог.

Это ее гипервозбуждение после победы над Ран-Ран, «особый человек для первого убийства», кто же еще это мог быть. Она это давно планировала. Да тут и идиот бы догадался.

Так! Тихо. Мне главное самому в истерику не свалиться.

Какой расклад? Как только смерть Байроса оформят, клан будет расформирован. Девочки потеряют статус аристо. Эйру казнят за убийство. Меня растерзают охотники за головами. А кукуха Алисы после всего произошедшего отлетит далеко и надолго.

Называется, прошел сюжет на плохую концовку.

Секунду… На оформление тела уйдет время. Один или два дня. Если…

Дверь распахнулась, влетел ошалевший охранник. Единственный на весь дом. Человек.

— Что-что-что-что тут произошло? — заладил он, пытаясь выхватить из кобуры пистолет.

Как и любой аристократ, Байрос был подключен к системе мониторинга жизненных показателей.

Алиса раскачивалась на стуле, что-то тихонько напевала.

Всё, мой гениальный мозг сообразил, как выбраться.

Я встал, отвесил Алисе пощечину:

— Слышишь меня?

— Да… Да, — проблеяла она.

— Позаботься о сестре, хорошо? Эй! Не смей ее бросать, поняла?

— Да? — она непонимающе кивнула.

— Скажи это вслух.

— Да, я… Я позабочусь.

— Хорошо.

Охранник наконец вытащил пистолет.

— Не-не двигаться.

Магазин выпал и шлепнулся на деревянный пол.

Отпрянув от Алисы, я зашагал к стражу порядка. Осталось только…

— Я сдаюсь, — он выбросил свое орудие и показал руки.

Да ты издеваешься, что ли?

— Нет! Это я сдаюсь! — я поднял свои. — Я убил его, господин охранник, ведите меня в тюрьму.

Вот и всё. Иногда, чтоб продолжить путь, надо сесть.

— Это были даже не груди, а своего рода холмы. Нет! Горы! — мой козлобородый сожитель по камере страстно пожамкал ладонями воздух.

— Отвратительно, — я закатил глаза. — Все знают, что идеальный размер это…

Дискуссии не вышло, а потому глаза пришлось выкатить обратно. Дедок мечтательно урчал, а его сухие руки грациозно порхали в воздухе. Казалось, будто он лепит ком теста. Огромный ком теста.

Зажглась красная лампа. Дверь в камеру открылась.

По другую сторону стоял полицейский, одет он был в стандартную полицейскую форму: светло-синяя водонепроницаемая куртка, такого же цвета спортивные штаны с тремя белыми полосками по бокам. Погоны на плечах поочередно загорались то синим, то красным.

— Здравия, товарищи арестанты, — офицер приподнял фуражку. — Играли когда-нить?

— А то, — прохрипел дедок, не прекращая мацать невидимые груди. — Всю молодость на это дело потратил…

— Ясно… А ты? — охранитель порядка смерил меня волчьим взглядом.

Вопрос был явно с подвохом. В тюрьме вопросов без подвоха не бывает, это я уяснил еще вчера, когда только попал за решетку.

Думай, голова, думай, а не то пострадает другая часть тела, та, что чуть ниже.

Повторить фразу деда не получится, он потратил на это «играли» свою молодость, а моя молодость всё еще идет. На банальщину а-ля «играю прямо сейчас» наверняка уже заготовлен соответствующий ответ: «Ну тогда снимай штаны, поиграем в кооперативе».

Ничего толкового в голову не лезло, а потому я решил выиграть время.

— А? — переспросил я.

— Ты тупой? Или глухой? — миролюбиво уточнил полицай.

Тут уже проще. Сам вопрос я услышал, следовательно, глухим быть не мог.

— Тупой, — уверенно кивнул я.

Полицейский на откровение никак не отреагировал. Он достал из нагрудного кармана смартфон и навел камеру на меня. Сфотографировал.

— Так ты с Четве-е-ертого, — расцвел он. — Компуктеров-то, наверное, в жизни не видел. Вот, надевай и дуй за мной… Людоедам я не доверяю.

Он кинул мне серебряного цвета наручники. Хотя правильнее будет сказать, кинул не мне, а в меня. Еле, блин, удалось поймать.

Я спрыгнул со шконки, нацепил браслеты и нехотя перешагнул порог камеры.

Вот и всё.

— Стой! — остановил меня дед.

Я обернулся.

— Из хаты нужно выходить с правой ноги, а не с левой, — просветил он.

— Почему?

— Ну… Не по-людски с левой выходить. А с правой выйти — к удаче… Наверное. Старшие сказали с правой выходить, в общем.

— Удача мне не повредит, на казнь иду как-никак, — я вошел обратно и вышел, как полагается.

Тюремный менталитет, как оказалось, вещь совершенно неподвластная времени и пространству. Мой мир с миром этим разделяли десятки тысяч лет развития, но и там, в подневольных обществах, были свои забавные устои.

У меня даже есть теория, почему зэки выдумывают свои авторские законы. Для них следование законам общепринятым означало бы согласие с собственным заключением, а как известно любому побывавшему в тюрьме, каждый первый тут сидит по беспределу. Вот и выстроили себе систему, где они зайки и ничего такого не делали.

Мы шли по узкому коридору. Зеленая краска вроде как должна успокаивать, но в сочетании с тусклым светом она скорее вгоняла в депрессию. Ну, или в депрессию меня вгоняла неиллюзорная возможность отсечения головы, тут сложно разобраться, какой из факторов влиял больше.

Интересно, что это будет? Электрический стул? Петля? Смертельная инъекция? Империя Райз гуманизмом никогда не славилась, наверняка что-то куда более изощренное.

Страж порядка открыл одну из железных дверей, и мы вошли в комнату наблюдения. Тут была куча телевизоров, в основном они показывали картинки с камер. На некоторых крутилась японская реклама. А в центре сидел усатый толстячок в оранжевой робе. Мой надсмотрщик остановился. Я тоже.

— И? — кивнул на меня усач. — Нашел?

— С Четвертого, — похвастался полицай.

— Повезло, повезло. И того, команда зэков готова, — одобрительно ухмыльнулся усач. — Наши раздавят их. Без шансов.

— Точно, — подтвердил полицай, а затем повернулся ко мне. — Слышал? Ты, если чего, сопротивляться даже не думай. Всё равно раздавят. Так тут заведено. А выкинешь чего… Ы!

Он замахнулся, но бить не стал. Опустил руку, и они с толстячком громко заржали.

Ага, очень смешно. Посмотрю я на вас, когда императором стану. Уж тогда вместе посмеемся.

— Ставлю, как договаривались? — спросил толстячок.

— Как договаривались, — подтвердил полицай. — И смотри, чтоб тебя новенькая не запалила. Чистюля сраная.

— Не запалит.

Тут явно обсуждалось что-то темное. Ставки.

Мы продолжили путь.

Судя по всему, казнят меня через некое групповое сражение, вроде гладиаторских боев. Так казнили людей еще в Древнем Риме. Кова же как раз позиционирует себя как «пятый Рим». Наследуем традиции, так сказать.

Сражаться предстояло без использования магии. Как только я поступил в тюрьму, на меня тут же нацепили ошейник-подавитель. Эффект очень походил на тот, с каким я столкнулся еще на кирпичном заводе, когда хаора не смогла преодолеть барьер Руки. Только теперь я сам был центром барьера. Связь с хорой просто нулевая.

А в обычном бою я не то чтобы хорош… Вернее, я не знаю, каков я. Я без магии ни разу не дрался.

Коридор расширился, и мы сквозь цветные ленточки дождика вошли в длинное помещение. На полу стояли столики с закусками, а под потолком летала горсть разноцветных шаров.

Я даже успел облегченно вздохнуть, мне почудилось, что сейчас выпрыгнут мои девочки и начнут поздравлять с днем рождения. Эээ, в смысле, с днем усыновления. А затем я увидел широкую фиолетовую ленту, что была приклеена к стене.

Желтые буквы на ней складывались в совсем не праздничную надпись: «Ретро-турнир будущего 2284». Слово «ретро» означало «обращенный к прошлому». Маркетологи пользовались этой приставкой всякий раз, когда, паразитируя на чувстве ностальгии, собирались втюхать плебеям всякий древний хлам. Гладиаторские бои подходили под это определение идеально.

Мы пошли мимо дверей: «КС 1.6», «КС Сурс», «КС ГО», «КС 2», «КС 4», «КС Арена».

КС — камера смертников. А приписки, по всей видимости, означали разные способы убиения. Мой, несомненно, скрывался за «ареной».

— Почти пришли, — сладко пропел полицай.

Я засопел.

Из фильма про гладиаторов я знал, что бои с заключенными никогда не проводятся честно, а потому мне оставалось только одно. Побег.

Как же не хочется покидать страну. Она такая классная. От одной только мысли об эмиграции становится тоскливо.

За те две недели, что я пробыл в этом городе, он успел меня полностью покорить. И чтоб ответить ему взаимностью, я хотел бы начать покорение планеты именно с него.

Но ничего не поделаешь, как гласит старая поговорка, уж лучше жить в Пензе́, чем умереть в Москве.

Когда-то Кову называли именно так — Москва. Переименовали ее в рамках ценностной революции двести лет назад. Привратники нравственности пришли к выводам, что все проблемы страны идут от приставки «Мос»: экономика страдает из-за Мос-биржи, культура — из-за Мос-фильма, автопром — из-за Мос-квича. Приставка была подвергнута анафеме, Москва превратилась в Кову (вариант с Ква вызывал ненужные ассоциации с Францией), а все показатели Империи Райз с тех пор идут только вверх.

Да, через год после переименования грянула Третья мировая, затем демоны с запада вообще полстраны в руины превратили, но показатели идут только вверх, так на официальном сайте «Райз. райз» написано.

Когда-нибудь я обязательно вернусь. Может, как человек, может, как завоеватель. Не знаю, но знаю, что Кова станет столицей моей империи.

Ну, понеслась.

Я резко остановился. Полицейский врезался в меня. И прежде чем он успел что-то сказать, я двинул локтем по его волчьей харе. Вернее, хотел двинуть, но промахнулся. Размахивать локтями, будучи закованным в наручники, оказалось на удивление неудобно.

Служитель закона ловко дернул головой и уклонился, но немного не рассчитал и со всего маху долбанулся черепушкой о стену. Старая краска осыпалась. А затем осыпался и сам полицай.

Вот! А говорят, удача не способность.

Мыча что-то неразборчивое, он медленно съехал на пол и схватился за кровоточащие волосы. Я времени терять не стал, полез обшаривать карманы.

Ключ от наручников обнаружился быстро, он висел на поясе. А вот с карточкой для разблокировки ошейника возникли трудности.

Пришлось даже перевернуть полицая. Заветный пластик нашелся в заднем кармане спортивных штанов. Я приложил карту к светящейся красной пимпочке на ошейнике, и оковы звонко спали наземь.

Ха-ха, я свободен ото всех цепей! Хаора мигом заполнила полагающееся ей пространство.

Кольца-усилителя на мне не было, поэтому магический пузырь вышел непривычно маленьким.

Шаг номер два — сориентироваться.

— Стоять! — раздался суровый крик с другого конца коридора.

Кричала молодая девушка, одетая на манер Щелкунчика. На плечах ярко-красный мундир, а на голове вытянутая шапка, похожая на перевернутую банку из-под кофе. По оба мигающих плеча шли каратели. Здоровенные черные космонавты с огромными изображениями черепов на груди.

В ближнем бою шансы были не то что равны нулю, они принимали отрицательные значения. Но с хаорой… С хаорой всё наоборот.

— Мудилище!

Болезненный удар по колену сбил меня с ног. Пришедший в себя полицейский накинулся сверху, схватил меня за шею и принялся душить. Пока я раздумывал, каким же именно способом его убить, девушка коротко скомандовала:

— Взять.

Мимо пронеслась черная тень. Настолько быстрая, я даже не успел понять, что именно произошло. Моргнул, а полицейского уже нет. И дышится так свободно.

— Дебил, не того! — взвыл полицейский.

Каратель уже успел прибить его лицом к полу и сейчас застегивал кандалы на вывернутых руках.

— Того, — отрезала подошедшая девушка. — Офицер Гомес, вы обвиняетесь в нападении на аристократа, в оскорблении чести аристократа, в телесном контакте с аристократом без его согласия, а также в сопротивлении аресту.

— Ты че несешь, больная? — задергался офицер.

— Отрицаем, значит, — больная брезгливо поморщилась. — В пресс-хату его.

— Чё?! В какую пресс-хату? Отцепись! Вы чё, угараете что ли? В какую пресс-хату?!

Каратель закинул полицейского на плечо и понес в ту сторону, откуда мы пришли пару минут назад. Как всё переменилось.

Второй каратель помог мне подняться. Его ручища была настолько здоровой, что я, как за поручни, схватился за два его пальца.

Осмотрев свою спасительницу, мое внимание привлек бейджик: «Капитан Хворь». Если Хворь — это настоящее имя, то ее родители просто оракулы. Выглядела девушка действительно как хворь. Бледная, с огромными мешками под глазами, не спасала даже веселая шляпа щелкунчика.

— Что такое пресс-хата? — первым делом спросил я.

Не то чтобы меня это интересовало, просто самостоятельно начать разговор Хворь не решалась. Почему-то при виде меня гроза своих подчиненных растерялась и панически забегала рыбьими глазками по доскам пола.

— Камера, где… медленно сдвигаются стены, — тихонько ответила девушка. — Если за три дня не признается в совершенных преступлениях, его раздавит.

— Недурно, — хмыкнул я.

Девушка облизнула губы, собралась с мыслями и громко продекламировала:

— Люциас Лайсид, в связи с изменением вашего статуса все обвинения были сняты. Приводим аргументы за доставленное неудобство. Ой, э… То есть приносим извинения.

Извинения — это хорошо. А как звучит-то: Люциас Лайсид. Л. Л.

Начинается новая жизнь. То, что было до этого, лишь тренировочный уровень. Уж не знаю, кто те умники, что считают, будто наверху пирамиды царит беззаботная жизнь. По мне, так всё ровно наоборот.

Элиты — это тот еще серпентарий. И раз уж мне удалось туда войти, следует быть в десять раз более осторожным.

Ну а пока спасибо Алисе и Эйре.

Всё-таки девочки успели меня усыновить. Буквально за считанные секунды до казни. Чувствую себя героем боевика, что успел обезвредить бомбу, когда на табло уже высветились нули. Хотя конкретно в этой ситуации бомбу обезвреживал не я, но сладость жизни от этого не меньше.

А может, помогла мне сама тюрьма? Я с уважением отнесся к ее традициям, вышел из хаты с правой ноги, как полагается, вот меня и наградили обещанной удачей. Повезло так повезло.

— А что за закон такой про телесный контакт? — спросил я.

Девушка вздрогнула, вытянулась по струнке ровно и так же четко и ясно огласила:

— Закон о личном пространстве, пункт два. Соприкосновение личной материи с материей лица в статусе аристократа без вербального подтверждения готовности к соприкосновению со стороны лица в статусе аристократа приводит в действие право виты. Во избежание инцидентов лицам без статуса аристократа рекомендуется держать дистанцию не менее одного метра.

Девушка глянула на расстояние между нами и спешно сделала шаг назад.

— Ой, так это был намек, — протараторила она. — Приношу глубочайшие извинения.

— Ничего, капитан Хворь, — успокоил я. — Вам я даю разрешение на соприкосновение наших материй. Как своевременно прибывшей спасительнице. К слову, не проводите до выхода, боюсь, я не запомнил маршрута.

— Почту за честь, — поклонилась капитан, секунду помялась, а затем, стянув белую перчатку с кисти, спросила: — Раз уж наши материи могут соприкоснуться, можно мне…

Она осторожно взяла меня за руку. Ее бледное лицо просияло, казалось, Хворь коснулась не человека, а сошедшего с небес ангела. Хотя для гражданских аристо и были ангелами, ну, в смысле небожителями.

Так мы и пошли, держась за ручки. Коридоры, двери, коридоры. Надеюсь, она не заразна, хотя думать об этом уже поздно.

Вообще, аристократы не всегда были неприкасаемыми. В стародавние времена на них тоже распространялось действие законов. Но с появлением средств массовой информации у обычного народа стали появляться вопросы: «А почему это мой знакомый Радиончик тюкнул старушку обухом топора и отправился в тюрьму на восемь лет, а уважаемый человек с фамилией за расстрел толпы из пулемета получил только выговор?»

Претензия вполне справедлива, обычному плебсу же не объяснишь, что страна просто скопытится, если вдруг законы и правда начнут действовать беспристрастно.

Государство — это же почти как человеческий организм: если пьяный эритроцит начнет гонять по венам и сбивать другие эритроциты, то будет логично выгнать его прочь. Если же вдруг сердце прихлопнет пару кровяных телец, то стоит ограничиться выговором. Конечно, если в вагоне с пломбиром у вас не заготовлено запасного.

Я, естественно, не хочу сказать, что вот прямо каждый аристократ — это незаменимый орган в теле государства. Просто сердцу спокойнее живется, если таких, как оно, тут не трогают. В противном случае оно может собрать чемоданы и свалить первым рейсом в тело другого, более надежного человека. Еще и прихватит с собой всякого. Это называется инсульт.

По итогу, чтоб не травмировать нежную психику народа, тогдашний Император ввел закон, освобождающий аристократов от законов. Теперь своенравные пулеметчики больше ничего не нарушали, а потому и люд не возбухал.

На самом деле кое-какой закон всё же остался, так называемый «Закон над законом». Он запрещает производство ядерного и биологического оружия, а также обязывает всех верно служить Императору и платить налоги.

Ой, оговорка, слово «налоги» никакой уважающий себя аристократ не использует. Как говаривала Алиса: «Налоги платит плебс, а мы даем на лапу, ну или отстегиваем крыше. Выбор словосочетания зависит от того, состоит аристократ в фурри-сообществе или нет».

От мыслей о народе неприятно закололо в животе. Наверное, так на человека влияет статус аристократа. Негоже нам ценный думательный ресурс распылять на всякую чернь. Пора привыкать к новой жизни и новым правилам. Теперь думать мне полагается только о том, как захапать еще больше власти, а в минуты отдыха можно поразмыслить и над сохранением уже имеющейся.

Мы прошли в приемку. Пока мне возвращали конфискованные при аресте вещи, Хворь внимательно разглядывала свою руку. В ее голове сейчас наверняка роится что-то вроде: «Аристократ, аристократ, ее коснулся аристократ. Теперь не буду мыть следующий год, ууу, я извращенка».

— А смартфон? — не найдя его в карманах вампирского плаща, спросил я.

— Модель? — безучастно поинтересовался сутулый мужик в синей рубашке.

Да чтоб вас. В моем мире никаких моделей не было. У всех предметов была одна-единственная идеальная форма.

— Ну, он белый, с красными полосками по бокам, — с надеждой промолвил я.

Мужик лениво открыл ящик стола.

— Этот? — достал он мой смартфон.

— Да, благодарю, — я протянул руку.

— Чем докажете, что ваш?

— Ну… Эээ… Он разблокируется, если навести на мое лицо.

Мужик навел. Смартфон разблокировался.

— Угу… Но, может, вы просто похожи на настоящего владельца?

— Ты что, идиот, — прошипела на него Хворь, — отдал живо, он аристократ.

Идиот подорвался и вручил мне смартфон, в придачу попытался втюхать тысячу извинений.

— Еще раз простите, что так вышло, — поклонилась Хворь, — как только мы получим признание, на ваш семейный адрес будет выслана форма, где вы сможете выбрать меру пресечения для осужденного.

Ага, уж я выберу.

Слова «до скорых встреч» были бы неуместны, поэтому я просто попрощался и покинул это не очень прекрасное заведение.

Первый шаг в новую жизнь. Жизнь аристократа.

На свободе меня ждала АйСи. На этот раз одета она была по-человечески. Облегающие джинсы и черный топик, всё по последним минималистичным тенденциям, разве что без модных кислотных цветов.

Айс стояла, прислонившись спиной к джипу, а механические глаза мечтательно смотрели ввысь. Хоть сейчас фоткай и лепи на обложку модного журнала.

Заприметив мое приближение, грезы с ее лица слетели, а образовавшийся эмоциональный вакуум тут же заполнила напыщенность. Вместо приветствия роботесса язвительно произнесла: «Ничтожество. Заставил даму три часа торчать на солнцепеке. Неудивительно, что у тебя девушки нет. Так и помрешь девственником». «Я бессмертен», — кивнул я, и мы поехали домой. Ко мне домой.

Аристо я стал, следующий шаг — стать императором. Для этого клан вроде какие-то баллы должен набирать. И с этим надо бы поторопиться. Сэл, по всей видимости, уже умудрилась проникнуть в один из крупных кланов. Иначе объяснить, почему моя голова оказалась на «ЯОхотнике», не получится.

Кто поглупее, подумал бы на бродягу-симпатягу, но умный человек знает: если случилось что-то плохое, всегда обвиняй свою сестру. Бродяга-симпатяга пытался меня спасти. Сначала наспамил сообщений на телефон, потом наспамил сообщений на стрим Ран-Ран. Значит, заказал меня не он.

Думаю он следил за мной последнюю неделю. И увиденное потрясло его до глубины душы. Он увидел, что я никакой не злодей, а очень даже наоборот. Я абсолют добра, к какому должен стремиться каждый.

Ну а помощь с охотниками за головами — это вроде как извинение. «Прости, величайший герой, зря быканул», вот что он хотел сказать.

Других достаточно богатых врагов у меня не было. Остается только Сэл.

Хотела натравить меня на моего духовного брата-героя? Фиг тебе, я его и пальцем не трону. И вообще, раз он помогает мне, отныне назначаю симпатягу своей левой рукой! Мы герои, должны держаться вместе.

Как тебе такой маневр, сестренка? Стоп. А что, если она так и задумала. Поняла, что я раскрою ее и захочу сделать всё наоборот. Или нет. Она поняла, что я пойму, что она поняла, что я раскрою ее, и тогда…

На протяжении всего пути АйСи жаловалась на свою нелегкую работу, мол, приходится ей развозить всяких уголовников, а дело это совсем не дамское. Кто знает, как их тюрьма испортила, авось еще набросятся, а встроенные программы ей даже защититься не позволят.

Я мягко заметил, что она такой же пассажир, как и я. Машиной управляет автопилот. Так сказать, не хочешь развозить зэков, нечего было приезжать. Джип и сам бы прекрасно справился. В крайнем случае, я мог взять такси.

Кибер-балерина покраснела, назвала меня «ничего не понимающим дураком», а затем взялась за руль и зачем-то принялась делать вид, будто и вправду ведет машину.

Через пару часов таких разъездов нас встретили знакомые кованые ворота. Асфальт сменился на брусчатку, небоскребы и неоновые вывески — на осинки и березки. Мы въехали в зеленое пятно семьи Лайсидов.

Оно было не таким уж и большим, всего два-три километра в диаметре. Состояло в основном из аккуратного, если не сказать скучного леса. Искусственные деревья стояли на салатной глади такой же ненастоящей травы. Оптимизация расходов на газонокосильщиков, как пояснила Алиса.

Ничего, скоро у нас будет столько денег, что мы хоть армию газонокосильщиков наймем. И в центре пятна замок выстроим! А то особняк — это несолидно.

Мы подъезжали к усадьбе. Белая дорожка заканчивалась фонтаном в форме огонька. Таким образом, если посмотреть с высоты птичьего полета, получалась как бы картина горящей свечи.

Свеча также присутствовала на семейном гербе рода Лайсидов. Девиз безапелляционно утверждал: «Свечку держали!». Что он означает, ни Алиса, ни Эйра не знали. А в интернете меня так и вовсе подняли на смех, что окончательно убило и так не шибко пламенистое любопытство.

Машина остановилась.

«Спасибо за поездку, — угрюмо сказала Айс. — Как славно, что нам больше нет никакой нужды находиться рядом. Пойду отпраздную стаканчиком тока». Покинув авто, девушка-андроид отправилась к зарядной станции, располагавшейся в гараже.

А мне… Мне хотелось посидеть в машине еще какое-то время. Сквозь тонированное стекло я смотрел на Алису. Она устроилась на краю фонтана и, согнувшись в три погибели, пыталась что-то рассмотреть в своем смартфоне. Солнце мешало ей, и она всячески пыталась от него отгородиться. Делала это до того усердно, что даже не заметила, как мы приехали.

И уж теперь-то она перестанет быть какой-то там дублершей. Я сделаю из нее актрису мирового уровня. Для своих людей только самое лучшее.

Налетел сильный ветер, светлые волосы Алисы взметнулись вверх. Вслед за ними подлетел и подол голубого платья. На секунду принцесса стала похожей на гигантскую бабочку, что проверяет свои крылья перед тем, как взлететь.

Ветер стих. Солнце скрылось за облаками, и на землю упала мягкая, почти незаметная тень.

Алиса выпрямилась, лучи больше не мешали. Почти сразу заметила джип. Телефон мигом юркнул в один из скрытых карманов платья, а девушка быстрым шагом пошла на сближение.

Я вылез, приветственно махнул рукой. Принцесса мой жест полностью проигнорировала и продолжила шествие. Алиса не остановилась на расстоянии, положенном для разговора, не остановилась и на безопасном метре личной неприкосновенности, не остановилась и после. Принцесса врезалась в меня, уткнулась лицом в плечо и крепко-крепко обняла. Я обнял в ответ.

Так мы и стояли. Не говоря ни слова. Слова могли только помешать.

Я закрыл глаза, и на миг та незримая черта, пролегающая между человеческими телами, размылась. Не было больше никакого деления на «меня» и «не меня». Мы полностью слились. Стали одним странноватым, несимметричным существом, что непрочно стояло на земле четырьмя обутыми лапками.

Я чувствовал её так же, как чувствую себя. Этого нельзя было увидеть, но я точно знал: сейчас с длинных ресниц Алисы сорвались две аккуратные слезинки. Прокатились по щекам, оставив за собой влажные дорожки, на секунду остановились, и прямо перед тем, как упали в пустоту, их кристальные сферы отразили целый мир, пускай и перевернутый.

А Алиса, без сомнения, ощутила мою легкую, незаметную для стороннего наблюдателя улыбку. Я понял это, ведь принцесса улыбнулась в ответ, также незаметно.

Это оно. Это чувство знает каждое разумное существо, прожившее достаточно долго. Сладкая иллюзия. Мимолетная, но такая приятная.

Иллюзий в жизни много, отличается лишь вкус. Большинство горькие, есть безвкусные. И так редко встречаются подобные этой.

«И нет в жизни ничего, кроме иллюзий».

В конце концов, человек заперт внутри своей системы восприятия. Он как пилот гигантского робота, что видит лишь показания датчиков. А датчики не оперируют абсолютными значениями. Правды от органов чувств не жди.

Чувства лишь формируют виртуальное пространство, где всё упрощено и искажено настолько, что концентрация «реальности» там даже не гомеопатическая. Такова воля матушки-природы, оптимизация — самая выгодная стратегия.

Думаю, уместно будет сравнить это с компьютерными играми. Существо внутри игры видит объемный, насыщенный красками мир, живой, с кучей физических законов и мыслящих существ. Но настоящая реальность игры — это длинная последовательность всего двух символов. Ноля и единицы. Одномерное измерение, состоящее из всего одной строчки. А всё многообразие — лишь результат интерпретации.

Еще в прошлой жизни я по дурости загрузил себе в мозг «начальный курс физики». И это стало второй главной ошибкой моей жизни. Все бытие после — это, можно сказать, попытка забыть. Причем суть реальности там не раскрывалась, но по косвенным признакам несложно было догадаться. Истина чудовищна и абсолютно разрушительна.

Именно поэтому миру нужно спасение. Спасение от жизни. Вечный мир.

Я видел, к чему приходят цивилизации, познавшие истину. Их судьба хуже смерти.

Не хочу, чтоб и Земля превратилась в подобное. Я спасу ее. Обязательно спасу. «И каждое живое существо уснет вечным сном. И каждое увидит во сне свой собственный рай».

Люди пока недостаточно развиты. Они цепляются за реальность, не понимая, что реальность — их враг. Они боятся ее потерять, не понимая, что они никогда и не видели реальности.

Кого сейчас обнимает Алиса? Меня или свое собственное представление обо мне? Если подумать, она даже моего настоящего имени не знает, не говоря уже обо всем остальном. Тот я из ее мира и я из своего — это два разных человека. Скорее всего, диаметрально противоположных человека. Я из своего мира вообще не человек, если уж говорить прямо.

Но то же касается и самой Алисы. Это не она сейчас лежит на моем плече. Не она пламенем расходится по моему телу, и не ее нежный, цветочный запах духов дразнит мое обоняние. Моя Алиса так же далека от Алисы настоящей, как и ее Люциас далек от меня.

И тем не менее мы тут, ведомые иллюзиями, встретились в одной точке пространства. В самом центре буйного зеленого озера, обласканные северными ветрами и согретые биением сердец. Остается лишь сказать спасибо нашим теневым двойникам за то, что свели нас.

— Спасибо, — прошептал я своей Алисе. Надеюсь, и тот, другой Люци, это услышит.

— Это меньшее, что мы могли, — ответила принцесса так же тихо.

Я часто задумывался, каким мог бы быть мой собственный рай вечного мира. Возможно, таким. Но как герой я не могу уснуть. Кто-то должен жертвовать своим благом ради блага многих. Кто-то должен нести вечный мир во вселенную.

Позади раздался звук бензинового двигателя, и наша мимолетная вечность закончилась.

Двигатели внутреннего сгорания — это еще одна отличительная черта аристократов. Причем богатых. Не то чтобы бензин превосходил электричество, скорее даже наоборот, но в этих древних шумных штуках скрывалась сама сущность разрушения. Каждая секунда работы этого ревущего монстра отравляет воздух, мешает прохожим, а по заверениям некоторых, так и вовсе стирает озоновый слой планеты.

В общем, страх и мрак, за это мы его и любим. Монополия на насилие над природой — вот почему аристо жертвуют комфортом современных автомобилей и предпочитают старые технологии.

К нам ехала не машина, а мотоцикл. В ярко-жёлтых цветах. Верный признак работника курьерской службы.

Кто-то хочет познакомиться?

Мотоцикл остановился. Ездок, такой же ярко-жёлтый, не глуша мотора, слез, скинул с плеча квадратную сумку. Протянул ее мне.

— Открой меня своей новой властью, — сказал из-под шлема голос неопознанного пола.

Мне опять пришлось вопросительно акнуть.

Алиса стянула со своего пальца кольцо и торопливо всучила его мне. На мой непонимающий взгляд кивнула на сумку.

Крышка короба была закрыта, а на том месте, где полагалось висеть замку, был металлический круг с углублением. По форме оно походило на огонек свечи. Такой же огонек был на кольце, только выпуклый. Я приложил перстень к выемке и повернул.

На самом дне короба лежало письмо. Я достал его, осмотрел. Матово-черное, скрепленное голубой печатью с изображением головы барана.

Поклонившись, курьер закинул короб за спину и, сев на мотоцикл, уехал.

— И что делать? — спросил я.

Ситуация требовала игры нерешительного подростка, на которого внезапно свалилась новая для него жизнь.

— Открывай, — Алиса ободряюще положила руку на плечо, — смелее.

Ладушки. Я взломал печать и вынул ароматный белый лист. Он прямо-таки сочился морозной свежестью. Текст письма приглашал Люциаса на некую встречу в ледяном дворце.

— Не бойся, — принцесса, прочитав письмо, сложила его обратно в конверт, — это от Ливии. Встреча — чистая формальность. Просто скажешь ей, что всё остается по-старому, и вернешься.

— Я? — удивился я.

— Ой, точно, — спохватилась Алиса, — ты же не знаешь. Короче, главой клана может быть только мужчина, а так как ты у нас единственный мужчина… То и выходит, что…

— Понятно… — я задумчиво посмотрел на плывущее по небу облако. — Всё это очень внезапно…

Сделаю вид, типа я такой вообще не при делах, и меня всё это очень тяготит.

— Я знаю, — грустно улыбнулась принцесса, — но это был единственный способ… Так! Давай не раскисай. Каких-то новых дел у тебя не появилось, поэтому сможешь спокойно отучиться в Академии. Потом получишь госдолжность, и уже тогда будем думать о планах дальнейшей экспансии. Есть у меня на примете пара кланов, которые можно безопасно зачистить… А до тех пор можешь не париться. Ты ведь завтра поступаешь?

— Агась.

— Вот и отлично, к Ливии ты успеешь. Только перед этим…

— Погоди, — прервал я. — А Ливия — это вообще кто?

— Ливия, ну… — Алиса задумчиво прижала палец к губам. — Так, смотри, если клан не способен защитить себя самостоятельно, он вступает в союз с другими кланами. В общем рейтинге мы на две тысячи сотом месте, и ты сам понимаешь… Хотя несколько баллов нам скоро зачислят. Ну, потому что в семье появился маг. В общем, наш союз включает в себя восемь кланов, а главой союза является семья Медея. Ливия — глава клана Медея.

— Но ты же секунду назад сказала, что главой клана может быть только мужчина.

— Ну, Ливия только исполняет обязанности главы. Просто настоящему лорду уже лет сто, и управлять семьей он не способен… А наследнику, кажется, десять. И пока он не вырастет, все решения принимает Лив.

— Ясно. И что мне ей сказать?

— Что наш курс на сотрудничество не меняется. Мы продолжаем платить и остаемся в союзе. Пока что.

— А разве за союзы платят? — прищурился я.

— Сумма символическая, я за день больше получаю, — соврала Алиса. — К тому же вся боевая мощь у клана Медея, и это они нас защищают, а не наоборот. Они вроде входят в топ-двести, так что разницу сил понимаешь. Поэтому, пока не встанем на ноги, лучше не дергаться. И Люц…

— Да?

— Только не учуди ничего. Мы живем с этим договором уже пять лет, и за это время ничего плохого не произошло. Кроме… Ну, ты сам знаешь.

— Продлить договор, я понял, — кивнул я.

— А также! — принцесса высоко задрала указательный пальчик, заговорщически улыбнулась. — Не вздумай ее тискать.

— Кого тискать?

— Ливию! Просто она такая мимими, что сложно удержаться, — зажмурив глаза, Алиса покачала головой из стороны в сторону. — Я вот удержаться не смогла, а из-за того, что Лив очень скромная, она и сказать ничего не смела. А ей такое не нравится. Это я позже узнала.

— Не тискать, продлить договор, — зафиксировал я.

Оперативная память мозга подходила к концу. Если будет еще один пункт, я могу всё напутать и вместо хлеба и молока купить валенок и капусту. Со мной такое постоянно.

— Вообще, лучше веди себя формально, прям максимально формально. Хотя нет, погоди, — Алиса задумалась. — Веди себя формально, но периодически твори какую-нибудь дичь, типа там на пол харкай или слова грубые вставляй. Но только не по отношению к Лив, а абстрактно. Используй их вместо союзов, как плебеи делают.

— Я не понимаю какого-то хитрого замысла?

— Да, ты прав, это, пожалуй, слишком, — Алиса наморщила носик. — Как увидишь ее, скажи, что у тебя уже есть… Стоп! Это, наоборот, раззадорит… Вот! Когда будете говорить, незаметно вставляй в свои реплики слово «вар-комар».

— Вар-комар? — вздохнул я. — А это что?

— Понятия не имею, но каждый раз, как слышу его, меня блевать тянет. Мои подруги то же самое говорят. Наверное, это один из тех секретов женского сердца. А еще спроси у Лив, не хочет ли она узнать, почему мангуст не предавал. А еще можешь…

— Притормози, — вмешался я. — В чем вообще смысл всего вышеперечисленного?

— Как в чем, Лив не должна влюбиться, — заявила Алиса так, будто это было также очевидно, как результат сложения двух и двух.

— А с чего она должна влюбиться?

— Ну… — принцесса потребительски обвела меня взглядом. — В общем, запомни: продлить договор, не тискать, «вар-комар», мангуст не предавал. А теперь идем отрепетируем в машине.

Она открыла дверь джипа и залезла внутрь.

— Может, дома? — предложил я.

После того как в тюрьме отсидел, я бы порепетировал кое-чего.

— Мне на работу надо, — сообщила Алиса, устраиваясь на заднем сидении. — А вернуться машина не успеет, поэтому поедем вместе, ледяной дворец как раз недалеко от съемочной площадки. Айс, в машину.

Последние слова она сказала своим часам. Я залез следом.

— И Люц, — голос принцессы стал тихим. — Как вернешься, поговори с Эйрой. Она очень переживает по поводу… Ну, ты сам знаешь… Только не ругай ее, хорошо?

Мы остановились буквально в нескольких шагах от зеленого пятна рода Медея. Хотя правильнее будет назвать его белым пятном. За кованным забором стояли занесенные снегом сосны.

На уровне глаз висела табличка в красной рамочке, гласящая «Частная собственность (под напряжением)». Но табличка мне не помеха, да и сам забор не сказать, что слишком высокий. Я бы мог запросто перелезть эту конструкцию, хватаясь руками за узорчатые завитушки, они будто специально были для этого приспособлены. Восхождение заняло бы меньше минуты. Я покинул бы жаркую улицу и оказался там. Посреди снега и зимней свежести. Но зимняя свежесть подождет.

Распрощавшись с Алисой, мы с Айс отправились к ледяному дворцу Ливии. Путь, как и обещала принцесса, оказался коротким. Когда мы прибыли, до назначенной встречи оставался еще час. Я бы, конечно, мог прийти пораньше, но тут меня одернул внезапный приступ интуиции, и, как оказалось, не зря.

Бодро шагнув в интернет, я задал следующий вопрос: «Можно ли приходить на встречу с девушкой на час раньше назначенного времени?» Интернет-эксперты в области бизнес-переговоров дали мне не просто ответ. Они дали целую таблицу, скрижаль, раскрывающую тему со всех возможных сторон.

1) Пришел раньше на час — ты омежка и бабораб. Настолько лох, что тебя даже кидать на бабки не будут. Каждому понятно, бабок у тебя нет. Хоу свалит от тебя в минус первую секунду знакомства. Ты настолько лох, что тебе даже электронная баба не даст. Лучшим выходом будет попросить у официанта нож и сразу же заколоться. Не порть генофонд, анон, заколись.

2) Пришел на 15 минут раньше — бабораб, но уже не омежка. И если ты подумал, что этот вариант лучше предыдущего, окстись. Бабораба будут доить все, ведь, в отличие от омежки, деньги у тебя есть, хоть и немного. И тарелочницы, и обычные хоу таких обожают. О пелотке можешь даже не мечтать. В черную дыру ты всадишь только бабки, и ничего больше.

3) Пришел вовремя — показал себя надежным, нормальным мужиком. Свой приз ты получишь, вот только ни уважения, ни любви тебе не светит. Ты надежный инструмент, и использовать тебя будут как надежный инструмент. Инструмент по зарабатыванию бабок, естественно. Бабца подсядет тебе на шею и будет высасывать всё до последней капли. Пару раз в неделю подзарядит тебя, чтоб жизнь совсем гавном не казалась, и всё по новой. Пойдешь пахать ей на брендовую шубу и путевку в ближайшую талосократию.

4) Опоздал на 15 минут — обозначил себя альфой, и этим всё сказано. Твое время ценно, а свиданки — это просто свиданки. Это не ты должен бороться за сердце дамы, а она — за твое. Ты крут. Ты берешь от жизни, что хочешь, и идешь дальше. Ты силен, ты лев, ты завоеватель. Такому отдастся каждая первая (говорю на своем опыте). К этому и нужно стремиться. Будьте альфами, аноны.

5) Опоздал на 30 минут — ты сигма. Воплощение крутости. Тебе плевать на мнение окружающих. Ты уведешь в свою берлогу не только ту хоу, что позвала тебя на свиданку, но и всех, кто будет в рестике. Конечно, если захочешь. Твоя тян сама оплатит ужин, сама устроится на работу и будет нести тебе бабки, сделает всё, лишь бы ты допустил ее в постель. Если захочешь гарем, она приведет тебе своих подружек. Захочешь настоящий импортный сыр, она станет контрабандистом и жизнь положит на то, чтобы пронести его через границу. В общем, сигма = круто.

6) Опоздал на час — ты дурачок, дрочи в кулачок.

Ознакомившись с таблицей, я твердо решил опоздать на полчаса. Не то чтобы мне захотелось стать сигмой, я уже им был. Не по какому-то конкретному признаку, скорее по внутреннему самоощущению. Теперь осталось только соответствовать.

И раз уж новому мне плевать на чужое мнение, то просьбам Алисы придется свалить из списка моих задач. Я сведу дань к нулю, я потискаю эту Ливию и… Что там было третьим пунктом? Я не буду рассказывать ей про мангустов и боевых комаров. Вот так вот. Сигма в здании, детки.

Осталось только занять себя чем-то на ближайшие полтора часа. Я вновь уставился в темный экран смартфона и, дождавшись, когда он распознает мое лицо, вбил в поиск «Ливия Медея». Высветилась целая куча новостей. Вернее, новости было всего две, но они бесконечно дублировались разными вебсайтами.

Первой была: «Интервью с обаятельной скромницей из Академии взорвало интернет». Эту уловку я уже знал, верный признак того, что интервью набрало не больше десяти тысяч просмотров. Если бы оно и вправду взорвало интернет, то заголовок звучал бы так: «В интернет-пространстве произошел хлопок, причиной послужило интервью с обаятельной скромницей».

Я коснулся кнопки «плей», а затем перекинул видео на лобовое стекло машины. Откинулся в кресле и приступил к просмотру.

После непримечательной заставки и двух томных просьб дать денег на новые интервью передо мной появилась юная особа. Подогнув под себя ноги, она мирно сидела в центре солнечной поляны. Рядом стояла корзинка с фруктами, фарфоровая чашка и еще целая куча съестного на расстеленной скатерти. Голубые волосы девочки струйками стекали вниз, на внезапный военный китель. «Ливия, выпускница Академии, 20 лет, не верит в любовь», — сообщил вылезший титр.

Двадцать лет ей ну никак не дашь, личико у нее было, как и сказала Алиса, прямо-таки ми-ми-ми. Военная форма обычно накидывает пару годков и дает плюс два к серьезности, но не в случае Ливии. Китель лишь подчеркивал ее детскую, невинную натуру. Казалось, будто он задает немой вопрос: ну во что вы деток вырядили, ну какая им война, они же в «Кал оф дюти» и «Зе симс» еще не наигрались. Война — дело взрослых, а не этих вот.

Затем кадр сместился на интервьюера. Вытянутый тощий мужичок походил на запытанную в застенках Белого дворца селедку. Не тратя времени на ненужные вступления, он с ходу начал засыпать Ливию вопросами.

Выяснилось, что девочка, как и я, с Четвертого Кольца. В ноль лет она родилась. В пять научилась читать, но, как заметила сама Ливия, читать ей давали только меню из одного древнего ресторана. В десять она осознала свой магический потенциал. В пятнадцать смогла сбежать из сектантского поселения, в котором и жила. Дикари-наукоотступники поклонялись огромной букве «М», если я правильно понял.

Пару дней девочка скиталась по пустошам, а затем вышла прямиком к лаборатории. Добрые ученые подобрали ее и провели тест, подтвердивший наличие магических способностей. Под слезы радости от докторов и ассистенток отправилась Ливия в Академию. Далее шла скучная часть с расспросами про школьную жизнь, друзей и успехи.

В обычной ситуации я бы все это перемотал, но уж больно мне нравились мимические ухищрения юной колдуньи. Она и правда пробуждала непреодолимое желание тискаться, неудивительно, что Алиса не удержалась.

Верх няшности наступил в тот момент, когда ведущий задал девочке нескромный вопрос: «Когда дрочишь, что бормочешь?» Ливия неловко улыбнулась, затем открыла рот и забавно фыркнула, похоже, она хотела ответить, но голос сорвался в самый неподходящий момент. Лицо девочки мигом налилось краской, она поджала губки и зажмурилась, сделавшись похожей на маленькую домашнюю лисичку. Клянусь, в этот момент мои руки сами полезли к лобовому стеклу, чтобы потрепать эти румяные щечки.

«Э, глаза открыла», — гаркнул на нее мужской голос из-за кадра. Ливия глаза открыла, но сразу же отвела их прочь от камеры. Голубые водопады волос скрыли ее лицо. Дальнейший разговор прошел холодно.

Спустя десять килограммов вопросов в духе «что бы ты сказала тому-то» и «что ты думаешь о том-то», истинная причина интервью явила себя.

Интервьюер поменялся в голосе и задал заготовленный заранее вопрос: «Что для тебя значит быть колдуньей?».

Ливия на секунду растерялась, затем встала на ноги, гордо выпятила грудь вперед и торжественно произнесла: «Мой дар — это не то, что принадлежит лично мне. Это ответственность. Ответственность перед всем человечеством. И раз уж мне повезло стать колдуньей, то я обещаю. Пока во мне пульсирует жизнь, я буду сражаться за людей, буду противостоять монстрам, какие бы формы они ни приняли. Обещаю вам, я уничтожу Сердце Схождения!»

«Как же наши зрители могут помочь тебе?»

И Ливия продолжила: «Очень просто, сейчас на ваших экранах высветится кьюар-код, он ведет прямо к анкете добровольца в Легион Эклипсис. Вступайте к нам и сражайтесь со мной в одном строю. Я не верю в любовь, но, может, именно ты, — Ливия посмотрела прямо на меня, — может, именно ты сможешь растопить мое ледяное сердце. Да не угаснет сияние Райз!»

Затем суровый мужской бас принялся озвучивать все преимущества вступления в Легион. Помимо чая с печеньками и дружного коллектива, меня заинтересовал вот какой момент. Тем, кто вступал именно через этот кьюар-код, обещали выдать не обычную солдатскую винтовку, как всем прочим, а разукрашенную в морозные цвета.

Сообщили, что дизайн разработал очень уважаемый рисунок-креатор, а называется композиция «Холодное сердце» в честь одного древнего мультфильма. Предполагалось, что именно так Ливия будет отличать тех, кто пришел ее поддержать. Не упусти момент, солдат, и бла-бла-бла.

Водительская дверь джипа открылась, и в салон ввалилась АйСи с двумя бумажными пакетами.

— Купила? — я потер ручки.

— Тю-ти-ля? — собезьянничала роботесса. — Вот твои чипсы, — она вытащила цветастый цилиндр и небрежно швырнула его мне. — Вот твои латексные перчатки… Вот твои мочалки… Вот…

— Какие еще мочалки? — в непонятках я уставился на упаковку из шести посудомоечных мочалок. — Нахрена они?

— Ты сам сказал купить, — наехала АйСи. — Чипсы, резиновые перчатки, молоко, мочалки, огурец…

— Я сказал, — перебил я. — Молоко мычалки. Мы-чал-ки, понимаешь.

— Кого?

— Зверь такой есть. Здоровый, белый с черными пятнами. На голове рога. Мычалка называется.

Приставив указательные пальцы к голове, я изобразил рога. Покрасовался ими.

— Мычалка, да? — переспросила АйСи.

— Да, мычалка, — вздохнул я. — Расширяй кругозор, что ли…

На этот раз перебила меня АйСи, прыснув смехом:

— Это называется «корова», дурик! — она захохотала и истерично забила рукой по рулю. — Мычалка, ха-ха-ха, вот ведь деревенщина. Даже не знает, что такое корова. Мычалка, блин… Мычалка…

— Так, а ну не смейся, конечно, я знаю корову, — соврал я, понадеявшись, что это не уловка с несуществующим словом. — Просто ее можно и так и так называть. И мычалка, и корова, оба варианта верны.

Корова точно существует, я уже слышал о ней. Вот только где именно, вспомнить не могу. Кажется, так называют понравившихся девушек. Но при чем здесь мычалки?

Перестав хохотать, Айс смахнула с глаз выступившие слезы и опять залезла в пакет.

— Вот твое молоко, — пытаясь не сорваться в очередную истерику, сказала она. — Вот согнутая пицца и две банки «Брэпси»…

— Погоди, пока и этого хватит, — осадил я. — Сначала с чипсами разберусь.

Надев перчатку, я откупорил емкость и достал оттуда хрустящий ломтик жареного картофеля. Закинул в рот. Чистейшее удовольствие полилось по организму.

Я не ел уже больше суток. Семейный ужин сорвался, а в тюрьме кормить смертника не сочли нужным. Как же здорово, что первой моей едой стали эти хрустяшки. Обожаю их, одна только проблема — руки сильно пачкаются, приходится вот перчатки покупать. Еще одна чипсина полетела в рот.

— А мне, — Айс достала из пакета фактурный шарик желтого цвета, чуть вытянутый по краям, — вот такой вот фрукт.

— Ты же робот, — я недоверчиво уставился на ее хитрую морду, — зачем тебе еда?

— Это не просто еда, — облизнулась Айси, — такую обожают даже роботы. Слышал про изгнание людей из рая?

— Ага.

— Они съели апельсин, который бог выращивал лично для себя. Это было его любимое лакомство, а лысые обезьяны нагло обокрали его. Именно за это он и обрек их на вечные страдания на Земле, а затем и вечные страдания в аду.

— По-моему, в тебе говорят программы, настроенные на радикальный атеизм. Вам ведь этот параметр по закону нельзя меньше ста выставлять. Вот он и заставляет тебя выдумывать всякие глупости про бога. Будь бог богом, разве он не смог бы наколдовать себе сколь угодно много апельсинов?

— Да забей на старого хрена, — махнула рукой Айси, — мне и без него есть что вспомнить. С чего началась Троянская война? С апельсина! Что подарил своей возлюбленной сэр Ламберт? Апельсин. Что красуется на логотипе лучшей в мире компании?

Андроид выжидающе посмотрела на меня.

— Апельсин, дурак! — раздраженно выкрикнула она, не дождавшись ответа.

— А я знаю, что ли? — возмутился я, — что за лучшая компания такая?

— Чего?! Как ты можешь… А-А-А. Она производит самые вожделенные во всем мире товары: айфоны, айкары, айвижны и айси, то есть меня! Компания так и называется «Апельсин», хотя мы, настоящие фанаты, называем ее «Ай-пельсин». Вот смотри…

Айс повернулась ко мне спиной и наклонила голову. На шее, в небольшом углублении, была еле заметная татуировка апельсина, которую я поначалу вообще принял за родимое пятно.

— Это наш логотип, — роботесса вновь повернулась ко мне. — Красивый, правда?

— А почему он покусан? — спросил я, совершенно не впечатлившись увиденным.

— Потому что, когда видишь его, нельзя удержаться и не откусить, — невозмутимо ответила Айс. — Сок апельсина минует рецепторы языка и воздействует сразу на мозг. Каждый, кто попробует его, испытает свой самый любимый вкус, только в сто раз сильнее! Для сладкоежек апельсин будет божественным нектаром. Для любителей пива — самым пивным пивом на свете. А для тех, кто любит поняшек… Ну ты сам понимаешь.

Робот загадочно улыбнулась.

— А если мне «Властелин колец» нравится? — спросил я.

— Тогда на вкус он будет как… — АйСи задумалась. — Как лучница Леголасья.

Я представил, какой на вкус могла бы быть Леголасья. Шоколад. Однозначно шоколад. Решено.

— Делись, — я отложил чипсы и потянулся к сверкающему золотом фрукту.

— Не-а, я для себя купила, — Айс крепче сжала желтый шарик.

— Дай, это приказ!

— Не дам!

Время показать кибер-женщине, кто здесь Сигма. Из моего тела выскочили тени и прижали ее к креслу. Одно из щупалец вырвало заветный плод из рук и передало его мне. Не обращая внимания на крики, я отстранился и издевательски медленно начал сдирать цедру.

Внутри апельсин оказался очень схож с мандарином, только цвет другой, золотой и благородный. Ну и, конечно, поражал размер: раза в два, а то и в три больше мандаринки. Этакий старший и младший брат. Мандарины я уже пробовал, они и правда довольно вкусные. Что же принесет улучшенная версия?

Разделив апельсин на две равные части, я машинально положил одну на торпедо джипа и сразу понял, для кого. Эта часть предназначалась Сэл. С кем, как не с ней, делить лучшие плоды этого мира? С кем, как не с ней, да… Но не сейчас. Я убрал половинку себе на колени. Сейчас мы враги.

Откинув налетевшую грустинку, я оторвал одну дольку и занес ее над своим ртом. Хотелось подразнить АйСи, а заодно придумать вескую причину для поедания столь желанного богами плода.

Эту дольку я съедаю за свою непомерную доброту и хорошесть. Я в городе всего пару недель, а уже успел спасти целую семью от поехавшего деда. Алису спас от похитителей, порешал психологические проблемы Эйры. Герой, настоящий герой. Какими же идиотами надо быть, чтоб выбрать меня на роль злодея. Ничего, они еще поплатятся.

Нусь, за будущее этой планеты и вечный мир.

Сверкающий золотом полумесяц упал на язык и немедленно был раскушен хищными зубами.

Мое тело пробила молния, и каждый нерв ощутил смерть. Внутри, под тонким слоем кожицы, долька апельсина несла яд. Концентрированное кислотное соединение. И всё оно хлынуло мне в горло. Я заорал. Чувствовал, как плавится плоть, как бьется в конвульсиях каждый мускул, более не контролируемый мозгом, и как смеется эта проклятая машина.

— Это лимон, дурик, — веселилась АйСи. — Какой же ты деревенщина, даже лимона не знаешь.

Убит ожившей куклой, какой позор. Людям верить нельзя, это я знал сразу, но андроидам… А как же первый закон робототехники?

Мой череп и лицо коллапсировали, стягивались в одну точку, а по ушам бил такой визг, что перепонки готовы были лопнуть в любое мгновение. От горла и трахеи уже ничего не осталось, удивительно, как я все еще оставался в сознании. Даже агония от черной дыры была не так болезненна.

Забавно, но перед самым концом мне не хотелось отомстить. Я смотрел на хихикающую АйСи и не испытывал к ней злобы. Всё, чего я желал, — произнести финальную речь, какую часто говорят умирающие герои фильмов. Свою я начал готовить еще пару дней назад, но так и не успел завершить. Ничего, пусть так, неполноценная речь для ушей неполноценного человека.

— Я видел такое, — прошипел я сквозь невыносимую боль, — что вам, дурилкам картонным, и не снилось. Чупакабру, что тащила в логово задушенную курицу. Снежного человека, снующего меж ветвей. Летающую тарелку, прибывшую к нам из созвездия Альфа Центавра… Все эти мгновения затеряются во времени… как слезы… в дожде.

Часть про слезы и дождь пришлось произнести, скрипя сердцем и скрепя зубы. Этот хвостик остался от предсмертной речи из одного древнего фильма.

Так все делают, берут что-то чужое, а затем прокручивают сквозь себя несколько сотен раз, с каждой итерацией заменяя небольшой элемент на новый.

Мои прокрутки не насчитывали даже десятков раз, а потому моя предсмертная речь походила на дурную пародию. Самое ужасное, я никак не мог избавиться от этих слез в дожде. И ведь до чего пошлая фраза «затеряются, как слезы в дожде», аж блевать тянет. Будто вышла из-под пера двенадцатилетней поэтессы, чей парень выбрал игры в вирт-капсуле, а не свидание. Малютка словила депрессию и написала что-то вроде: Я ждала тебя и час, и два, Но ты выбрал поиграть, а не меня, Когда лицо хлестал жестокий дощь, Ты воевал с нацистами, ну штош. Теперь не покажу тебе я грудь, А в Инстаграм получишь бан. Молись, чтобы при встрече Не получил ты по зубам. И все мгновенья, проведенные с тобой, Исчезнут, Словно слезы, Под тем невиданным дождем. Анюта, 30.08.2284

Кто бы знал, что в свои последние минуты я буду сочинять стихи от лица несуществующей Анюты. Тьфу ты, теперь и мысли в рифму идут.

— Что, правда так плохо? — Айс обеспокоенно приблизилась.

После секундного осмотра моего умирающего хлебала она схватила бутылку молока и, отвинтив крышечку, залила жидкость прямиком в сгоревший от кислоты рот.

Наступила нирвана. Живительная влага полилась по кишечному тракту, исцеляя последствия лимонного теракта. Горло восстановилось, а гравитация больше не пыталась расплющить мне череп. Я снова жил.

— А ты правда видел чупакабру? — спросила АйСи.

— Неа, — умиротворенно ответил я. — Цель моей предсмертной речи — оставить после себя загадку. Хочу, чтоб человеки ходили и спрашивали себя: «Так, йети всё же существует? Где же этот славный герой мог его видеть?» И, не находя ответа, мучились и страдали.

— Понятно, — произнесла роботесса. — Ты не обижайся, я не со зла. Думала, смешно будет.

— Так тебе и было, — ответил я. — К тому же, как я могу обижаться, ты ведь даже не человек.

— Хм, — грустно хмыкнула Айс. — А ты умеешь ранить.

Остаток времени она сидела молча.

Вернувшись к чипсам, я открыл вторую новость, посвященную Ливии. Это был сухой текст, констатирующий факт удочерения девочки кланом Медея. Ничего интересного, зато сбоку, в рекламном блоке, я увидел статью «Единорог как символ государственной пропаганды! Как защитить своих детей, объясняем на карточках».

После прочтения я первым делом выбросил в окно свои розовые часы, а затем, на всякий случай, полез перечитывать всё по второму разу, чтоб лучше усвоить информацию. Где-то на середине восьмой карточки во весь экран вылез заголовок: «Пьяный медведь обесчестил своего дрессировщика на глазах у всего цирка», пришлось перейти на него. Так я и курсировал по волнам интернет-пространства.

Когда до запланированного опоздания оставалось пять минут, я сказал АйСи: «Трогай». Она принялась издевательски мять свою грудь, приговаривая, что сам я в жизни ничего подобного не потрогаю.

Пришлось показать наглому роботу, что она чертовски не права. Сделал я это жестко и бескомпромиссно. Уязвленная мычалкой гордость подсказала, что это идеальная ситуация для демонстрации своего интеллектуального превосходства. А как лучше всего показать свою ученость? Конечно, напихав в речь побольше терминов.

Вышло у меня так: «АйСи, трогай, это идиоматический императив с имплицитным значением, он не предполагает буквальной интерпретации. Его семантическое содержание отсылает к инициированию процесса активации кинетической энергии транспортного средства с целью последующего перемещения в пространстве».

Осознав свое обывательское положение, Айс бессильно закатила глаза и короткой командой активировала автопилот.

Джип сквозь черные врата ворвался в лоно волшебницы-зимы. Я жадно прильнул к стеклу. Стояли вековые сосны, волнистыми коврами стелился снег. Белое пятно рода Медея — велико. Сразу видно, что топ 200 в рейтинге кланов. Это вам не хухры-мухры.

Сквозь бесшумную работу электродвигателя слышно было, как он скрипит под колесами машины.

В отличие от леса Лайсидов, этот кишел жизнью. Взбивали копытцами снег юные Бэмби. Прыгали меж стволов длинноухие зайчишки.

Тощие белки отчаянно сражались с воронами за орехи. Но бой завершился в ничью. Сквозь боевые порядки промчался один из Бэмбиков, обратив конфликтующие стороны в позорное бегство, а затем недоросток бросился прямиком под колеса джипа. И…

Мы проехали его насквозь. Он оказался самой обычной голограммой.

Ну блин… С одной стороны, это, конечно, хорошо, ведь никаких ран или тяжелых травм моя машина не получила. С другой, за столь наглый выход на дорогу тупорылый олень должен был быть размазан по асфальту.

Раскрыв истинную суть обитателей леса, я быстро потерял к ним интерес. Побыстрее бы добраться до дворца.

Скоро суровые ели расступились, и мы выехали к озеру. Помчали по приземистому каменному мостику.

Отсюда был виден и вожделенный ледяной дворец. Что ж, свое имя он получил полностью заслуженно. Это была монструозная по своим размерам крепость, не идущая ни в какое сравнение с моей усадьбой. Сказочная, с кучей узких башенок-грибов, тянущихся к небу. Думаю, в такой не побрезговал бы поселиться и сам Дед Мороз. С недавних пор это мой кумир.

Говорят, дедушка был сильнейшим магом за всю историю. Он не только познал секрет бессмертия, но еще и нашел способ расширить возможности своей хаоры. И это за тысячу лет до изобретения усилителей. По легенде, Дед заманивал красна-девиц (так называли девушек, владеющих хаорой) в лес, устраивал им шоковую заморозку, а затем в ходе тайного алхимического обряда извлекал магический экстракт из определенных отделов мозга. Смешивал это дело с ежовой настойкой и тем самым получал эликсир, способный раздуть пузырь хаоры до просто колоссальных размеров.

Одним словом, как будет свободное время, займусь алхимией. Может хоть она поможет в прокачке магии. Не хочу быть слабее Сэл.

Джип протиснулся сквозь средневековый барбакан.

Попали мы на самую обычную парковку. Сугробы внутри замка размерами похвастаться не могли, но для моей цели хватит и таких. Мы остановились.

Я пулей выскочил из машины и бросился ощупывать снег. Он… Он не холодный… И пружинистый.

— Обман! — протяжно взвыл я. — Снег ненастоящий.

— Настоящий растаял бы, — сочувственно заметила АйСи.

К входным дверям я шел как в тумане. Обманули, гады. Обманули…

Кое-как поднявшись по циклопической лестнице, мы столкнулись с двумя стражами, охраняющими вход.

Медведеподобные, закованные в средневековые доспехи, они преградили нам путь… скрестив алебарды.

— Только Лайсид, — в один голос прогромыхали рыцари.

Что вообще происходит? Ситуация всё больше начинала походить на дешевый квест. «Открой меня своей новой властью», сказочный замок, теперь вот двое из ларца. Знаю я, к чему дело идет, потом начнется «иди туда не знаю куда», «захреначь дракона волшебным мечом».

Фиг вам, я тискаться пришел.

— Она робот, — сообщил я.

— Только. Лайсид, — всё также синхронно повторили стражники.

Ладно, конфликта на ровном месте разводить не буду. Или буду?

— Слышь, ты, рыцарь недоношенный! — я ступил шаг вперед.

А, впрочем, зачем? Вот зачем я это делаю? Нужна мне там АйСи, в этом замке?

— Мы, это самое, — продолжил я. — Подчинимся твоим требованиям. Айс, подожди в машине.

— Похоже, туда только дураков пускают, — ответила АйСи, развернулась и…

Стражник, видимо обидевшись на «дураков», резко выкинул алебарду вперед, целясь роботу в шею. Наконечник копья встретила моя хаора. Стальной штырь изогнулся, затем древко треснуло и переломилось. Искорёженный топор упал на припорошенный снегом камень. Рыцарь повернул на меня свой ведроподобный шлем.

Нет, ну этот конфликт он сам начал. Но я! Буду выше этого!

— В следующий раз оторву тебе голову, — я отвесил дружелюбный щелбан по закрытому забралу.

Криво усмехнувшись, Айс ушла прочь, а я, наоборот, вошел.

Внутри всё оказалось таким же волшебно-сказочным, как и снаружи. Но полюбоваться на ледяные статуи обнаженных женщин… И-и-и широкую мраморную лестницу (да, да, отличная лестница, такая мраморная и… лестничная) я не успел.

Ко мне подбежала девочка-моди. В среде богатых семей андроиды считались дикарской пошлостью. В качестве слуг аристократы предпочитали использовать генетически модифицированных рабов.

— Гав-сподин Лай-сид! Пр-р-ройдемте за мной, — будто прогавкала девчонка.

На макушке из-под темно-каштановых волос торчали два треугольных мохнатых уха. Одета девочка-собачка была только в самое необходимое. Помимо двух полосок ткани, едва прикрывающих интимные места, ее шею сдавливал черный ошейник. «ИНУРА» гласила надпись на золотом брелке.

Не дождавшись моего ответа, собачонка развернулась, показала свой пушистый хвост и бодро зашагала в неизвестном направлении. Пришлось последовать за ней.

Сменялись коридоры, пролетали лестницы, а мы продолжали идти и идти.

И чем дальше мы шли, тем меньше оставалось от сказки. Волшебный замок, если всмотреться повнимательнее, не такой уж и волшебный, скорее ветхий. Пол покрывал месячный слой пыли, а каждый шаг сопровождался веселым скрипом. Казалось, что от каждого прикосновения доски радостно повизгивают, будто изголодавшиеся по тактильным контактам волшебницы. Где-то треть грушевидных ламп уже давно перегорела.

Еще пара поворотов, подъем по лестнице, и, открыв стонущую от ржавчины дверь, мы оказались в тесной комнатушке, чьи стены источали приглушенный синий свет. В конце комнаты стояло одинокое кресло-мешок.

— Присаживайтесь, гав-сподин. Гав-спожа Ливия примет вас с минуты, вуф, на минуту, — проводница усадила мое тельце в кресло.

Господи, какое это было кресло. Самое удобное кресло на этой планете. Я будто попал в объятия облаков. Тех самых облаков, что по своей форме напоминают милых котиков. Закрыв глаза, я довольно замурлыкал.

Надеюсь, Ливия тоже решит опоздать. Хочу, чтобы это блаженство длилось вечно. И пояс будто стал меньше давить. И брюки куда-то сами собой поползли. Стоп, что?

Я открыл глаза. Девочка-моди, расстегнув ремень, пыталась аккуратно стащить с меня штаны.

— Воровка! — гаркнул я. — Кресло отличное, но штаны я не отдам.

Ишь чё удумала. Своих штанов ей не выдали, чужие ворует. И как бы я выглядел, приди на прием в одних трусах?

— Что вы, гав-сподин, — собачонка отпрянула и, быстро замотав головой, начала оправдываться. — Я ниче-гав не крала. Только хотела обслужить вас. Позвольте, вуф! Можете воспользоваться любой моей…

— Не позволю, — прервал я.

Еще чего не хватало. Что это за сервис такой, который штаны забирает? Нам такое обслуживание ни к чему.

— Но… Я должна это сделать. Это ведь приказ гав-спожи… — собачьи ушки жалобно опустились вниз.

Так это Ливия ей приказала меня в одних трусах оставить?

— Мне все равно. Можешь сказать ей, что задача выполнена. Просто у меня допкомплект оказался. А пока оставь меня.

Не хочу в одной комнате с клептоманкой сидеть.

— Как же я могу соврать ей, вуф?! Может, если не хотите меня, тогдав, — моди, вильнув хвостиком, выбежала из комнаты.

Надеюсь, она не притащит с собой девочку-кошку или девочку-зайку. Я свои штаны никому не отдам. А вот от легкого пледика я бы не отказался.

Бр-бр-бр. Не успел я расслабиться, как дверь простонала еще раз. Вместе с собачонкой вошел тестостероновый псообразный мужик. Видно было каждую вену, что опоясывала неестественно раздутые мускулы. А на место его лица доктора присобачили морду бульдога.

Какой ужас.

— Вон с глаз моих, — одной рукой я закрыл лицо, а другой начал в ускоренном темпе воспроизводить жест «кыш, кыш, кыш».

Мой прекрасный опыт был осквернен. Я ведь планировал одолжить это кресло на неопределенный срок. А теперь, каждый раз садясь в такое, мне будет являться этот челодог.

Так, если не думать о нем, то все само собой забудется. Не думать, не думать, не думать. Вот же собака, я только о нем и думаю. Эта мерзкая слюнявая морда, что он вообще хотел ей сделать? Боже, зачем я спросил? Теперь фантазия начала подкидывать варианты. Молчание. Тишина. Слушать свое дыхание. Вдох, выдох. Вдох.

Тишина и покой. Ничто не способно прервать мою медитацию.

Моди тихонько бормотала себе под нос: «Нет, нельзя. Нет, нельзя. Нет, нельзя. Нельзя, вуф».

Вскоре я услышал шуршание прямо под собой. Приоткрыл правый глаз. По комнате прогуливалась жирная крыса. Прогуливалась совершенно не стесняясь незваных гостей. Судя по хозяйской походке, гостями были именно мы.

— Арр, — девочка-собачка кинулась вниз, схватила крысу зубами и принялась мотать головой из стороны в сторону. Крыса жалобно запищала.

Я прикрыл глаз обратно. Вдох, выдох. Тишина и покой. Никакие мерзости не способны потревожить мой дух. Есть только тишина и покой.

Сначала прекратился писк. Затем послышался хруст костей. И чавканье.

Почему это происходит именно со мной? Разве мало мне было впечатлений?

Когда звуки трапезы стихли, раздался хныкающий вой.

— Я же так старалась, у-у-у, так старалась, у-у, — приговаривал тонкий голосок.

— Может, пойдем? — спросил я без особой надежды. Креслице креслицем, но недавнюю трапезу всё тяжелее сдерживать внутри желудка.

Моди плакала, а лапкой утирала со рта кровь.

— Гав-спожа приказала задержать вас на тридцать минут, — прохныкала она. — Гав-ворит, такова переговорная стратегия.

— Ясно, — откинулся я.

Похоже, меня переиграли. Ливия тоже хочет стать сигмой.

Следующие полчаса я посвятил планам по захвату мира.

Ушки на голове моди дернулись.

— Гав-спожа Ливия гав-това вас принять, — сообщила она.

— Ну слава науке, — я встал и чуть сразу не упал, запнувшись о слетевшие штаны.

Так и шею свернуть можно. Сегодня меня хотели казнить, меня чуть не убил лимон, и вот сейчас я чуть не расшибся насмерть. Неприятная тенденция намечается.

Подтянув штаны и застегнув ремень, я отправился за собачонкой. Обязательно дождись меня, креслице, я вернусь за тобой и вытащу из этого ада.

Десяток поворотов, три подъема по лестнице — и мы оказались у массивной круглой двери, напоминающей вход в хранилище банка. Ну или в постапокалиптичный бункер.

Пшикнув, дверь медленно покатилась вбок. Тискать, тискать, тискать… Или нет.

Даже не знаю, что конкретно я ожидал увидеть. Наверное, нечто похожее на гигантскую детскую, заваленную куклами. В самом центре сидела бы милашка Ливия, спаивала чаем плюшевых мишек, а под потолком висели бы воздушные шарики.

Но в древнем тронном зале под потолком висели не шарики. Клетки. А в клетках люди. Живые и мертвые.

Через синие витражи пробивался неестественный, холодный свет. Четыре гигантские колонны тянулись к полу, каменному и промерзлому, причем по-настоящему промерзлому, я чувствовал это даже сквозь подошвы ботинок. А в самом конце зала стоял массивный трон, настолько простой, насколько и пугающий.

Пока я оценивал убранство, девочка-моди уже успела добежать до него и сейчас что-то активно нашептывала на ухо своей гав-споже.

Вот и Ливия. Что ж, девочка повзрослела. С момента, когда она последний раз виделась с Алисой и раздавала интервью, кажется, прошло лет пять. Они многое изменили.

Милая лисичка выросла в опасного хищника. Не было больше наивности в ее взгляде, зато был голод. И военный китель больше не смотрелся чужеродно, он стал броней, такой же родной, как и кожа. Глядя на Ливию сейчас, сложно представить, что она могла бы носить что-то другое.

Голубые волосы ледяными клинками венчали голову, а сверху томилась темная корона, усеянная множеством шипов. В самом центре этой короны находился мутный белый камень, вполне возможно, магический. Ледяная королева, спешите видеть и трепетать.

Так-с, господа, первоначальный план явно пошел по одному месту. Тут надо думать. Давайте, подсказывайте, чего вы сидите молчите. Экс?

«Покори ее. На колени», — зашипела темнота рядом с сознанием.

Понял. Еще варианты?

«Если не получится. Тогда подчини».

А у тебя всё продумано, я смотрю. Даже план «Б» есть. Ах, первичный хаос, знал бы, что съеденные боги становятся карманной шизофренией, съел бы кого поумнее. Бога разума, например.

Ладно, чего уж тут, я хоть и сигма, но тискать эту Ливию передумал. Просто сольюсь с уплаты налогов, ну… или, может, договоримся на половину. А впрочем, не так уж и плохи эти налоги, могу и полную стоимость платить, чего мне. Тем более я пообещал Алисе, что барагозить не буду, а настоящий сигма свое слово держит.

«Хах, страх!»

А вот и нет. Я просто прикинул, как бы подумал омежка, притворяющийся сигмой.

Но это не про меня! Я, нахрен, оживший по второму разу бог-император, король всех сигм и просто воплощение крутости. Эти перемены только забавят меня, и от своих планов я не отказываюсь. Я ей ни эрия не заплачу, я потискаю ее, вдобавок еще и влюбиться заставлю. Вот так вот. Люциас Лайсид, завоеватель миров, умнейший человек этой планеты, известен также как Мессия и Светозарный. За дело!

Преисполнившись самоуверенности, я зашагал вперед. Лив знаком остановила меня. Но я, как безудержная буйная сила, сделал дополнительные полшажка вперед. Пусть знает, кто здесь главный.

Инура отпряла от ледяной королевы, и тогда оголодавший взгляд наконец обратил внимание на меня.

— Люциас Лайсид, — Ливия сказала это так, будто пробовала имя на вкус.

— Ливия Медея, — я умею так же. Не счесть, сколько имен я проглотил в своей прошлой жизни.

— Гостеприимство существует не просто так, — ее ледяные глаза впились в меня сотней морозных иголок. — С мужчинами не о чем разговаривать, пока они не опустошены.

Надо признать, новый образ ей шел. Особенно этот холодный голос, чей регистр располагался где-то в районе абсолютного нуля. Не идет ни в какое сравнение с хрупким голоском той девочки из интервью. Что там она сказала? Я прослушал. С мужчинами не о чем разговаривать?

— Да ну не-е-е-е, — протянул я. — Можем, к примеру, поговорить об идеальном размере груди, вот мне нравятся…

— Люциас, — строго прервала она. — Ты верно считаешь себя особенным, — Ливия встала с трона, ее дрожащая рука взметнулась вверх и сжалась в кулак. — Но я видела десятки таких, как ты. Думаете, что вы герои. Что, если вы принесете в мир достаточно добра, то сможете что-то изменить.

— Эээ, чего? — что-то я не уловил, в какой момент она перескочила с темы сисек на вопросы моей неоспоримой доброты.

— Эти сказки остались в далеком прошлом, Люциа-ас, — продолжила ледяная королева, кажется, совсем не замечая моего присутствия. — Я покажу тебе, к чему ведет геройство.

Ливия бросила взгляд на стоящую рядом девочку-моди, отчего та сразу же упала на колени.

— Гав-спожа, — все тело собачонки тряслось, уши припали к голове низко, как только могли.

— Ты хотел отнестись к ней по-человечески, — узкая сабля выскочила из ножен, а из-за пояса Лив достала кинжал с живым, извивающимся лезвием. — «Рабы ведь тоже люди», «Как я могу сделать что-то такое, она же просто дитя», «Я покажу ей, что не все люди в этом мире чудовища». Так ты думал? Смотри, чем твоя доброта обернулась для нее. Инура, ты подвела меня, не выполнила приказ. Ты была прилежным питомцем, поэтому я дам тебе выбор. Чем мне убить тебя?

Ливия поднесла к собачонке саблю и кинжал. Тонкое лезвие ожившего оружия хищно потянулось к лицу девочки. Моди осторожно дотронулась до неподвижной сабли.

— Госпожа, прошу, сделайте это быстро, — выкрикнула она.

— Быстро? — Ливия бросила в мою сторону презрительную улыбку. — Мне нужно многому научить юного Лайсида. Быстро не получится. Но ты ведь рада побыть красочной иллюстрацией к моему уроку?

— Да, госпожа, рада, — выдавила из себя моди.

— Ты должна говорить «гав-спожа», — вздохнула Лив.

Быстрый взмах сабли оставил небольшой порез на руке. Инура вздрогнула, но не издала ни звука.

— Видишь, Люциас, она знает, что я не люблю криков. Те, кто закричит, будут страдать гораздо дольше, — еще один взмах саблей и еще один порез. — Еще никому не удавалось молчать до самого конца. Но она попытается. Они всегда пытаются, — взмах. — Знаешь, что самое забавное? Ненавидит она тебя. Тебя, героя, что хотел для нее добра. Теперь понимаешь, Люциас? Жалеешь ли ты, что не принял ее? Может, хочешь вмешаться? Убить меня? Расскажи мне всё, и тогда я ускорю процесс, оборву ее страдания. Люциас, скажи, что ты чувствуешь?

Эээ…

— Да в общем-то ничего, — неуверенно протянул я.

Лив остановилась, глянула на меня с таким видом, будто увидела йети, снующего меж ветвей:

— Почему?

Да что «почему»?! Я не понимаю! Мы вроде на одном языке говорим, но с каждым последующим словом я только больше запутываюсь. Что эта поехавшая от меня хочет? Почему она режет своего раба и спрашивает, что я по поводу этого чувствую? Это ведь не мой раб, с чего бы мне о нем переживать?

Тут нужно думать… Она, по всей видимости, считает, что я очень хочу спасти Инуру. По какой причине? Непонятно. Что важнее, Лив хочет показать свою доминантность, эту собачку убив. Значит мне…

— Я это генетическое недоразумение впервые в жизни вижу, с чего бы мне переживать о ней? — потеряв к ситуации всякий интерес, я принялся с увлечением рассматривать собственные ногти. — Может, перейдем к делу? А эти свои извращения сможете провести, как только я уйду.

Значит, мне и правда нужно ее спасти. Сохранить девочке-моди жизнь можно лишь одним способом, выказав полное безразличие. С маньяками всегда так, им не столько нравится творить дичь, сколько смотреть, как все с этого офигевают. По своему опыту говорю.

Некоторое время Ливия просто стояла и смотрела на меня, а затем залилась звонким, что весенняя капель, смехом. Вновь на её лице заиграла та юная лисичка. Просто милая девочка, от которой восторгается интернет, девочка, которую так неестественно видеть в военном кителе. Ей больше подошло бы легкое голубое платье, как у Алисы. Подошло бы, возможно, больше, чем самой Алисе.

Ливия замолкла, распахнула глаза, и магия мигом рассеялась, вернув ей облик ледяной королевы. Интересно, это война ее так изменила или съемки в дешевой рекламе?

— Хорошо, Люциас, признаю, похоже, я обозналась, может, ты и в правду не совсем обычный, — сабелька отправилась обратно в ножны. Лив положила руку на голову собачонки. — Скажи, почему ты отказался от моего подарка?

Только мне показалось, что минное поле мы миновали, и вот еще одно. Неправильный ответ может прервать не только жизнь зверодевочки, но и мою собственную. Но этот вопрос поставил уж слишком соблазнительную мину. Я знаю, что ни к чему хорошему это не приведет, но не наступить на нее просто не могу. Прости, Инура, но мое веселье стоит дороже твоей сохранности.

— Всё просто. Я не зоофил.

Ливия нацепила на себя неловкую улыбку. Тут же смела ее с лица.

И почему я не сдержался? Разве это стоило того? Ужасно быть рабом своих мимолетных желаний.

Пока повисла пауза, нужно срочно исправить ситуацию.

— Шутка. На самом деле я с уважением отношусь к чужим игрушкам и всё такое. Знаешь, было бы очень неловко, если бы я случайно её сломал…

— Люциа-ас, — если Ливия и обиделась на «зоофилку», то виду старалась не подавать. — Ты ведь тоже моя игрушка.

Ее хаора начала проникать в мою. По всей поверхности магического пузыря возникли неприятные ощущения электрических разрядов. В зонах, где две хаоры накладывались друг на друга, колдовать было невозможно ни мне, ни ей. Ливия и не думала останавливаться, она полностью окутала меня, отрезав связь с магией.

Растянув свой пузырь в несколько щупалец, я направил их в разные стороны. Ни конца ни края. Будто весь тронный зал был заполнен магией ледяной королевы. Насколько же велик ее уровень сил?

— Можно без обнимашек? — поморщился я.

Она отступила. Даже дышать стало свободнее.

— Я думала, ты только поступаешь в Академию, какой у тебя усилитель, Люциас?

— Розовенький, — я показал средний палец с надетым на него перстнем.

— Восьмого тира? Да у тебя талант. Дай угадаю, твоя врожденная — семьдесят? Или даже восемьдесят?

— Восемьдесят два, насколько помню.

Ливия вновь засмеялась, в этот раз более холодно и колко.

— Прямо как у меня, Люциас. Ты ведь знаешь, что закон запрещает магию в нашем маленьком объединении?

Какой закон? На аристо законы не действуют. А! Видимо, закон союза. В союзах же свои правила, так? И Лив решила запретить магию.

— Раз магия запрещена, тогда мы оба вне закона, — я протянул руки, уже готовые к тому, чтобы на них нацепили наручники. — Ты бывала в тюрьме? Если это твой первый раз, могу провести экскурсию. Там главное на загадки не реагировать, это ловушка…

— Люциас, этот закон касается всех, кроме меня, наказание — не тюрьма, а смерть. Яма с заостренными кольями. Если не повезет, умирать будешь несколько дней, — снежная королева бросила на меня убийственный взгляд. Не дождавшись реакции, она продолжила: — Но ты забавный. Для твоей семьи могу сделать исключение. Только одно. Поэтому выбирай, Люциас, сохранишь жизнь себе или этой девчонке — Эрайре?

Ага, вот похожие штуки мне и предлагали в тюрьме. Ладненько. Дай она этот выбор еще пару дней назад, я бы даже подумал. Но сейчас Эйра — моя часть, продолжение моей воли, а значит, и защищать я ее буду, как самого себя.

— Сам на пики сяду, Эйру на колени посажу, — уверенно заявил я. — В общем, выбираю вариант, где мы оба продолжаем жить-поживать.

Ледяной нож выпрыгнул из воздуха и пролетел мимо головы, оставив небольшой порез на щеке.

Ай.

Я совсем забыл активировать щит после наших взаимопроникновений. Ну ничего, главное, невозмутимый вид сохранил.

— Ты не понял. Я не прошу тебя выбрать. Это приказ, — Ливия сделала несколько шагов вперед. — К тому же, согласись, один труп лучше, чем два.

Показной пофигизм себя изжил. Что еще? Почему она ввела дебильное ограничение на магов? Боится их? Посттравматический загон? Может, на войне они сделали с ней что-то? Получится ли разогнать этот страх?

Я смахнул с себя улыбку. Время для маски завоевателя.

Взгляд наполнился космическим голодом. По полу поползли тени.

— Это ты, похоже, не понимаешь… — я шагнул ей навстречу, поднялся по ступеням, и наши глаза оказались на одном уровне. — Один труп лучше, чем два, соглашусь. И если не хочешь им стать…

Эх, не сработало. Трудно угрожать человеку, который сильнее тебя в десятки раз. А особенно, если этот человек сумасшедший.

— Люциа-ас! Так ты запугал бедного львенка Байроза? Он даже отдал тебе дочь, хотя знал, какая участь ее ждет, — повеселев, Ливия вернулась на свой трон. — Когда это жалкое насекомое приползло ко мне и заявило, что на него объявили охоту, я долго не могла понять, кому мог понадобиться этот никчемный подыхающий клан. А потом оказалось, что его девку похитили мои люди. И они все мертвы, представляешь? А последний их клиент — беловолосый аристократ из неизвестного клана. Люциа-ас, это ведь был ты. Ты устроил похищение, и ты же стал спасителем, ты приручил деток старого толстяка, а затем убил его, зная, что тебя спасут. Я ведь права, Люциас?

Весьма проницательно. Жаль, подстава с «клинками ветра» не сработала. План «В» — стать человеком-загадкой, наблюдение за которым принесет больше удовольствия, чем убийство.

— Похоже, меня раскрыли, — я показал ладошки в знак добрых намерений. — Но семья Лайсидов лишь первая ступень. Дуновение ветерка. Скоро я обрушу на этот город настоящую бурю…

— А ты и правда весьма необычный, — Ливия расплылась в совершенно безумной улыбке. — Люциа-а-ас, я не могу больше ждать. Я хочу убить тебя прямо сейчас!

Перед королевой льда вспыхнул шарик плотно сбитого тумана, а из него вылетел еще один нож. На этот раз он целил в горло. Но на этот раз я был готов.

Я не стал уклоняться, лишь сделал шаг вперед, прямо к своей смерти. Правая рука, ускоренная хаорой, дернулась вверх и поймала кинжал за мгновение до того, как он продырявил меня.

— Ли-ив, — протянул я, — а мы ведь могли решить всё миром.

Я метнул нож обратно и, усилив ноги, рванул следом. Я бежал быстро, но еще быстрее летела разогнанная сосулька. Когда ледяному лезвию оставалась всего пара сантиметров до милого личика Лив, кинжал просто исчез, вернувшись в состояние дымки. Раз королева может призывать лед, стало быть, и отозвать его ей по силам. Но именно на этот случай есть я. Усиленный прыжок.

Мои ладошки уже раскрылись, войдя в полную тискательную готовность. Пространство вновь залилось дымкой, на этот раз облако было куда больше. Тугой поток снега ударил в щит, напор был таким, что меня просто снесло. Нелепо кувыркаясь внутри снежной бури, я вмазался прямо в круглую дверь тронного зала. Она была закрыта.

Есть у меня подозрение, что бункерная дверь служит не защитой от внешних угроз, а клеткой, не дающей людям изнутри убежать.

Одним движением я вскочил на ноги, одновременно с этим вызвав пламя. Весь снег, что был передо мной, взмыл в воздух облаком пара.

— Люциа-ас! — прокричала Ливия с другого конца тронного зала.

Ее рука взметнулась вверх, и мне пришлось спешно отпрыгивать. На том месте, где я только что стоял, из-под земли вырвался двухметровый сталагмит льда. А затем еще один и еще. Я будто в танце кружился, уклоняясь от подземных копий.

Оказавшись рядом с каменной колонной, я всёк по ней кулаком и сразу же ускорил осколки в Ливию.

Из-под пола вырвалась тоненькая ледяная веточка, она разошлась кверху десятком отростков и поймала все мои снаряды. Затем хрустнула и развалилась.

— У тебя хорошо получается, — веселилась Лив, — знаком с понятием перекрестного огня?

Она и огонь умеет призывать? Или что это значит?

Сталагмиты кончились. Вместо них появились мутные пятна тумана. Десятки пятен. Сотни. Они зарождались спереди, сзади, с боков, появлялись у потолка, а как только заполнили почти всё пространство, каждое пятно превратилось в ледяной меч. И все они рванули на меня.

Всё-таки не огонь. Обманула, гадина!

Всё, что я успел, это упасть на пол и принять позу эмбриона. Так тело занимало меньше места. Обернувшись трехслойным щитом, где чередовалась вязкость и прочность, я хотел было помолиться, но на ум пришла лишь матерная молитва-считалка, которой научила меня Эйра.

Мечи обрушились сверху. От ломающихся лезвий стоял такой треск, что скоро он стал походить на жужжание стаи саранчи. «Эники-бэники, всемирный отец, хватал за вареники маленьких дев. За краники мальчиков, за грудки всех ба…». Жужжание прекратилось. Я открыл глаза. Офигеть. Жив-здоров.

Хе-хе-хе, так-то! Большой уровень хаоры не значит, что ты будешь мастерски ей управлять. Откидывая от себя кучи поломанных ледышек, я встал, полностью уверенный в том, что боевой потенциал Ливии исчерпан.

— Ну чего, время заканчивать? — иронично бросил я.

А затем заметил ее лицо.

— Да, время заканчивать! — тело ледяной королевы тряслось от нетерпения. — Я просто перекрою твою хаору, Люциас, шансов уже не будет. Я хочу твою кровь, Люциа-ас!

А вот про перекрытие хаоры я и забыл. Добраться до шизички я не успею, а без хаоры гарантированно умру. Новый план! «Один бур, что пронзит небеса».

— Ливия! Тебе ведь нравится смерть? Задумывалась, что находится по ту сторону? — я сложил пальцы в пистолет и направил на нее. — Я могу показать тебе.

Отлично, она заинтересовалась. Этого времени хватит.

— Попробуй, Люциас! Твой финальный аккорд! Что это будет, Люциа-ас? Как ты пробьешь мои пятнадцать метров щита? Давай! — истерика полностью поглотила разум юной садистки.

Между нами один за одним из-под земли начали вырываться толстенные кристаллы льда. Но для элбет-луча это ничто. Я так и не смог реализовать его на практике. Проблема стабилизации на этапе формирования. Есть одно опасное решение. Очень опасное.

Хоть одна неточность, и вместо небольшого бура, предназначенного для работы в условиях планеты, я призову его боевую версию. А полноценный элбет-луч в моем мире использовался для сжигания миров. Один залп может вызвать цепную реакцию в атмосфере, и тогда конец всей жизни на планете, Ливии и, конечно же, мне.

Но другого выхода я просто не видел. Пространство вокруг меня залилось светом. Подготовка завершена.

— Бур!

Оглушительно ревущий красный луч, извергая из себя десятки молний, пронесся по залу. Я смог поддерживать его меньше секунды. Хаора мгновенно истощилась. Но даже этого хватило, чтобы оплавить колонны, пол, некоторые низко висящие клетки, пробить хваленый сколько-то там метровый ледяной щит и проделать огромную дыру на улицу в противоположной стене замка.

Весь призванный лёд мгновенно пропал. По ее воле.

Промазал. Отклонение составило буквально пару метров.

Ливия, перестав содрогаться, спокойно сидела на троне. Встала. Подошла к дыре.

На улице вечерело.

Ледяная королева повернулась. Её губы дрожали, а китель быстро-быстро поднимался вверх-вниз. Мы пересеклись взглядами. И вновь она разразилась смехом.

Совершенно безумным, фанатичным смехом, от которого у всех нормальных людей кровь застыла бы в жилах. Повезло, что я теперь сигма, по моим венам течёт стопроцентная незамерзайка.

Ливия быстрым шагом направилась к одной из клеток, что просто стояла у стены. Несколько раз попыталась попасть ключом в замочную скважину, но дрожащие от возбуждения руки отказывались слушаться.

Тогда она схватила стальные прутья ладонью. Решётка тут же покрылась инеем. Рука рванула вниз, металл лопнул и разлетелся на кусочки.

Ничего не понимающий толстый мужик вывалился из клетки. Ливия оседлала его. Посмотрела на меня. Затем на мужика. И снова на меня. Сформировала в руке ледяной кинжал.

— Люциа-а-а-ас, — один тяжёлый удар, и кровь фонтаном забила ей в лицо. — Беги, Люциа-ас! Я не смогу долго сдерживаться. Иди. Ты можешь жить. Вместе со своей девчонкой. Люциа-а-ас. Люциа-ас. Люциа-а-ас. Я дарую тебе жизнь, Люциа-а-ас!

С каждым повтором моего имени она вновь и вновь наносила удары.

Наверное, это не лучший момент, чтобы просить разрешения одолжить то чудо-кресло. Да и потискаться можно при следующей встрече.

За руку меня схватила девочка-собачка и вывела прочь из тронного зала.

На этом все дела в городе были закончены. Пора двигать в Академию.

Земля. 14 Сентября, 2288 года. Атлантический океан.

Регрессия: 35

Волны бушуют. Низкие облака хнычут ливнями девичьих слез. Океан сегодня не в настроении. Повод, к сожалению, есть. Не счесть, сколько людей погибнет в ближайшие минуты.

Я стоял на палубе авианосца и всматривался в даль. План был чудовищным. Не думаю, что человечество когда-нибудь сможет меня простить.

Возможно, после того, что сегодня случится, мое имя и вовсе встанет в один ряд с Алисой, Люциасом и Сэлэсией. Но это та цена, какую я готов заплатить. Спустя три десятка смертей начинаешь чуть проще относиться к общественному мнению.

Принести в жертву несколько миллионов, чтоб избежать гибели миллиардов. Если бы кто-то мог понять, из каких зол мне приходится выбирать…

— Всё готово, — подошла Диана. Ее голос дрожал.

— Запускай.

Фраза отдалась во мне ледянящей пустотой.

Тридцать пять смертей. Тридцать пять апокалипсисов. А я всё еще чувствую.

— Пожалуйста, Пифий, нужно найти другой выход…

— Запускай, — повторил я.

Диана подняла рацию, в последний раз обменялась со мной взглядами:

— А — один, Б — два, старт разрешаю, — сказала она командирским голосом.

— Принято, — глухо отозвалась рация. — Запуск подтверждаю.

Диана опустила руку и прижалась к моей груди. И всё же она была удивительной.

Она — начало моей регрессии. Я встречаю ее через десять минут, как просыпаюсь в новом теле. В классе «боевой философии», на самом последнем ряду. Забыв об осанке, одетая в черный свитшот с капюшоном, она читает книгу о Гарри Поттере и Ордене Феникса.

Когда я подхожу к ней, ее палец как раз скользит по строчке: «Очень важно не чувствовать себя одиноким, потому что именно этого хотел бы Волан-де-Морт». Ну и кто после такого скажет, что никакой судьбы нет?

На моей нулевой ветви я влюбился в нее, ведь она была первой девушкой за обе жизни, которая сходу не отвергла меня. Потом, потому что еще горел чувствами к той, первой Диане. Ну а после я просто влюблялся в нее каждый раз, без причины, без повода, без остановки. И каждый раз всё сильнее. В каждой регрессии я открывал в ней все новые и новые грани. Она будто калейдоскоп из всего хорошего, что есть в этой жизни. В нее можно всматриваться бесконечно.

Раздался рев стартовых двигателей, и с кораблей полетели ядерные боеголовки. Щемящая боль кинжалом убила всё то теплое, что еще секунду назад билось в моей душе.

«Ради человечества», — повторил я про себя.

— Готовься, — я отстранил от себя Диану.

В моей руке вспыхнуло каменное копье. Она встала рядом со мной, в ее руках появился меч и щит.

Ракеты скрылись в низких облаках, но долететь до цели им было не суждено. Я знал это как никто другой.

В небесном мареве беспорядочно засверкали молнии. Загремели раскаты грома.

Пришла богиня гроз.

Сбитые ракеты дымящимися углями падали в темные воды океана.

Скоро всё прекратилось. Но я знал, это лишь затишье перед…

Из облаков вылетела чудовищная по своим размерам молния. Извиваясь, будто змея, она прошлась по воде, поднимая клубы пара, а потом принялась за корабли нашего флота. Линкоры вспыхивали, будто бумажные. Авианосцы плавились. Летела вверх раскаленная материя.

Я не отводил глаз. Я обрек этих людей на гибель, и последнее, что я мог, это смотреть. Отвести взгляд было бы высшей степенью неуважения к их жертве.

И все-таки иголочка сомнения кольнула мое сердце. Я вдруг понял, что где-то в глубине души желаю себе поражения. Я хочу откатиться назад и прожить еще четыре года. С Дианой. Снова познакомиться с ней, сходить на первое свидание, наш первый раз. Нет! Я откинул иллюзии.

Моя Диана стоит прямо тут, рядом со мной. И если не победить, она погибнет.

Меньше чем за минуту от нашего флота осталась лишь дымящаяся куча металлолома. И всего один нетронутый авианосец, на котором стояли мы.

— Дай команду орлам и котикам, — приказал я.

Диана подчинилась. Где-то за тысячи километров от нас стартанули еще две группы боеголовок.

Одиночная молния ударила в нос авианосца. Из вспышки вышла молодая девушка, даже девочка. Низкая, будто ребенок, разодетая в карикатурное готичное платье. Эйра — правая рука одного из злодеев.

Сложив руки за спиной, она зашагала к нам. По палубе запрыгали разряды. Светящиеся змейки бросались на людей, обращая их в прах.

— Нет, — остановил я готовую ринуться вперед Диану, — стой на месте.

Приспешники злодеев обычно куда более жестоки, чем сами злодеи. Эйра это правило подтверждала.

Она остановилась в двух метрах от нас. Глядя на нее сейчас, сложно поверить, что когда-то она была простым человеком. Ее не призывали в этот мир. Боги не даровали ей никаких способностей. И всё же она тут. На одном уровне с нами. У Серой Мыши было много талантов, но лучше всего у него получалось ковать чудовищ.

— Империя Райз рада приветствовать вас в своих водах, — Эйра окинула изумрудным взором сожженный флот. — На колени перед императором человечества.

Началось. Тело само устремилось вниз. Держаться. Еще немного.

Зрение стремительно меркло. Такова сила ее приказа. Еще секунду. Еще…

Естественная молния сверкнула далеко на западе. Моя точка отсчета.

Я шагнул вперед, рука взмыла, и копье полетело девочке в шею. Я вложил все силы в этот удар, и всё же…

Разбившись, оружие стеклянными осколками разлетелось по палубе.

— Значит, смерть? — улыбнулась Эйра, опуская руку.

— Сейчас! — крикнул я.

Я бросился влево, замахнулся пустой рукой. Там вспыхнуло еще одно копье. Удар! Еще быстрее, чем в прошлый раз.

В этот момент Диана атаковала мечом справа.

Оба наших оружия столкнулись с невидимым щитом. Размахнувшись, я ткнул еще раз.

— Еще чуть-чуть, я чувствую, как она слабеет, — закричала Диана, быстро кромсая воздух.

— Чё? — не поняла Эйра. — Я слышала, что в герои только дебилов берут, но не настолько же.

Диана ударила, и меч переломился возле гарды. Лезвие отлетело в сторону, звонко коснулось палубы. Еще одна ключевая точка.

— Абсолютная тюрьма!

Вокруг Эйры вспыхнул фиолетовый куб. На его формирование уходило несколько миллисекунд, если бы девочка не поверила в нашу слабость, она успела бы избежать заточения.

Заклинание невидимости рассеялось, и из пустоты вышли еще шестеро героев. Наша команда по спасению вселенной. «Маскировка», как и «Тюрьма», была системным скилом шестого героя, а не магией этого мира, поэтому хаорой обнаружить засаду было невозможно.

— Ловушка?! — восхитилась Эйра. — Для меня? Я польщена, а то мне казалось, что война с вами продлится не дольше чем до обеда. И насколько эти стены прочны?

Она дотронулась до полупрозрачной фиолетовой мембраны.

— Они неразрушимы, — вышел вперед шестой герой. — Поэтому тюрьма и называется абсолютной.

— Как мило… Неразрушимы. Даже если я сделаю так?

Тело Эйры покрылось разрядами, внутри куба полетели молнии, а потом она и сама стала молнией. Белая вспышка металась внутри клетки. Треск всё нарастал, иногда сквозь мембрану пробивались небольшие искры.

— Не выдержит… — шестой герой быстро разочаровался в стойкости своего заклинания.

— Выдержит, — ответил я.

В прошлый раз выдержала.

Наконец молния поняла всю бесперспективность своей затеи. Количество искр уменьшилось, и белый огонек успокоился.

— Ладно, — протянула девочка, вернувшись в человеческую форму. — Подловили. Этот куб ведь не магия, так? По крайне мере не наша магия.

— Молчи, отродье, — выкрикнул третий герой. — Или умрешь.

— Умру? — рассмеялась Эйра. — Раз тюрьма абсолютна и ничего из себя не выпускает, значит, она и впустить ничего не сможет, так? Голодом меня заморить не получится, а если отменишь призыв, я просто убью вас. Ваш единственный шанс выжить — склониться перед императором человечества!

— Давай, — сказал я.

— Сжатие, — приказал шестой герой.

Две стенки куба медленно пошли на сближение.

— Даже так? — Эйра ничуть не смутилась. — Тогда вы умрете еще раньше. ОН не позволит навредить мне.

Шаг первый отработан идеально. Всё идет ровно так же, как и в прошлый раз. Значит, если нигде не накосячу, второй шаг тоже будет успешным. Дело останется за третьим.

Запуски ракет с других точек должны перетянуть на себя Красного Птенца. Пока он работает внештатным ПВО, Люциас будет один. Один против семерых. Убьем его, и шестьдесят процентов работы по спасению мира будет выполнено.

На этой линии он уже поглотил Сэлэсию и пробудился как Экспансия. Пусть внутри него сейчас сразу два божественных осколка, мы справимся. В прошлый раз почти справились. Нужно лишь чуть подкорректировать тайминги второй клетки.

Фиолетовые мембраны куба коснулись тела Эйры, зажав ее между собой.

— Вы умрете через три, два… — она начала отсчет, второй шаг выполнен, — одну…

Вот сейчас всё и решится. Если третий герой попадет — мы победили. Промажет хоть на долю секунды, и наши шансы упадут до одного-двух процентов. Давай, Люциас, попадись.

— Абсолютная тюрьма! — крикнул шестой герой, в этот раз чуть быстрее, чем в прошлый. В прошлый я сказал ему ориентироваться на буку «у», произнесенную Эйрой. В этот — на буку «н».

Раздался свист. Все обратили взор в воздух. В трех метрах над палубой висела еще одна фиолетовая клетка. Пустая. Она появилась и так же быстро растворилась, не оставив и следа.

Мое сердце упало в пятки. А на палубу упала голова шестого героя. На том месте, где он стоял, зияла дыра, уходящая вглубь авианосца.

— Промахнулись, — закричал пятый. — Ты говорил, вариант верняковый.

«Он и был верняковым», подумал я про себя.

Если бы на приманку клюнул Люциас, всё бы получилось. В прошлый раз он и клюнул. Но не в этот. Чёрт, придется начинать всё с самого начала.

Я сел на палубу.

— Эй, ты чего? — подбежала ко мне Диана.

— Всё кончено, — ответил я. — Неудачная линия, попробую еще раз.

— Что значит еще раз?! А как же мы?

— Вставай, придурок, и сражайся, еще ничего не решено, — закричал пятый герой.

На герое номер шесть сработал скилл воскрешения. Его голова покрылась золотистым сиянием, и он вдохнул. Вновь появилось тело, правда, на этот раз голое. Система наградила его всего одним «воскрешением», и оно оказалось потрачено ни на что.

— Я промазал? — спросил он, поднявшись.

— Готовь клеть, малой!

— Понял.

— Пифий, если ты не встанешь, я сам тебя прикончу!

— Да пожалуйста, — ответил я.

Они еще не знали, с чем мы столкнулись. А я знал. Проблема не в промахе абсолютной тюрьмы. У нас изначально не было ни шанса. Эта линия сломалась гораздо раньше. Вот только непонятно когда и по какой причине. Никаких серьезных отклонений от тридцать четвертой регрессии я старался не допускать.

Герои суетились по палубе, занимали круговую оборону. Жаль их разочаровывать, но сражения не будет.

За тридцать пять жизней кое-что удалось выяснить о злодеях.

И Люциас, и Сэлэсия несут в себе дуаль — некую двойную частицу. Абстрактный концепт, состоящий из двух противоположностей. Для Люциаса это будет Экспансия и Освобождение, для Сэл — Разрушение и Созидание.

В начале, когда моя регрессия только начинается, их человеческие личности способны сдерживать порывы своих частиц. Но с течением времени происходит истончение. Деградация, чей пик приходится на четвертый год. Тогда тело Люциаса занимает Экспансия, а тело Сэлэсии — Разрушение.

В этот момент они обычно сражаются друг с другом, пока один не съест другого. И тогда рождается существо запредельной мощи. Монстр, внутри которого две дуали. Но даже его можно победить.

А вот кого победить нельзя… Есть еще третий носитель. Красный птенец. Он давно ходит по этой планете, и ему каким-то образом удалось подчинить свою дуаль и сохранить личность. Причем я понятия не имею, что представляют из себя его частицы. Обычно он в разборки не лезет, но нечто в линии способно спровоцировать и его. Пока я не нашел эту связь, знаю лишь, что из трех попыток поглотить другие дуали все три были успешными. Эта — четвертая.

Небо померкло.

— Что происходит?

Сквозь облака пробился красный свет мертвой жизни. Океан забурлил и обратился кровью.

— Пифий, что происходит? — рядом со мной присела Диана.

— Конец света, — я обнял ее за плечо. — Я обязательно спасу тебя. В следующий раз.

— Пифий, Пифий… — она уткнулась в меня.

— Люциас, Люци, это ты? — по палубе бегала напуганная Эйра. — Я не чувствую связи.

Другие герои еще собирались сражаться. Они не понимали.

«Та-а-ам горы высокие-е-е» — долетело до нас многократное эхо.

«Та-а-ам степи бескрайние-е-е»

Я понятия не имею, почему в конце света всегда играет Лев Лещенко, спетый тонким детским голоском. Этот мир и без того достаточно странный, чтоб разбираться еще и в этом.

«Та-а-ам ветры летят, по проселкам пыля-а-а…»

В авианосец начали безостановочно бить молнии, а из молний выходить всё новые Эйры. Сначала они ухмылялись, потом замечали других себя, в недоумении начинали осматриваться.

Посыпались с неба головы третьего героя. Все слова, сказанные на палубе, начинали повторяться и зацикливаться, становясь заевшей пластинкой. Реальность трескалась и распадалась на куски.

Носитель одной дуали — угроза планетарного масштаба. Если кто-то соберет в себе две, он получит достаточно сил, чтобы уничтожить галактику. А три…

Когда одно существо поглощает три дуали, вселенная будто теряет способность выдерживать его вес. В ней быстро копятся ошибки, разрушая сами принципы физического мироустройства. Рушатся все связи, причинности, направления, константы.

Вслед за временем под откос пошло пространство. Наш авианосец вдруг стал бесконечно длинным, и мы тоже. У нас все еще сохранялся параметр ширины и высоты, но в длину мы растянулись, будто вермишель.

«Мы — дети Галактики-и-и-и».

Пространство начало рябить и закручиваться, превратившись в безумную круговерть.

«Но самое главное-е-е».

Предпоследний этап распада описать было невозможно. Никто из людей не видел ничего подобного, а потому ни в одном языке не было подходящих слов.

Разве что старина Говрад мог бы выдать что-то вроде «и я увидел неописуемый ужас».

«Мы — дети твои, дорогая Земля-а-а-а».

Всё схлопнулось в точку, и я открыл глаза.

Регрессия: 36.

Сквозь окно пробивались нежные лучи рассветного солнца. Давно уже прозвенел будильник.

Шёл 2284 год, до конца лета оставалось ещё долгих три недели. А до конца света — коротких четыре года.

Я поднялся с кровати. Странное чувство. Будто вся прошлая жизнь была лишь сном.

И всё-таки ещё раз той битвы на авианосце я не вынесу. Пора признать, последние регрессии я занимался тупым сейвскамом. Ждать четыре года и ставить всё на микросекундную удачу — это глупо.

Я ведь хотел выяснить, откуда вообще происходят Люциас и Сэлэсия. Вот, пожалуй, этим и займусь.

Обычно я встречаю их через три года, когда они умудряются скинуть императора и занять трон. Непонятно, откуда они вообще берутся и почему их признает совет двенадцати. Нужно каким-то боком найти их до прихода к трону. Тогда, возможно, получится остановить зло в самом его зачатке. И останется лишь разобраться с Красным Птенцом.

Задачка та ещё. Но об этом будем думать позже…

Натянув одежду и закинув рюкзак со школьным снаряжением за спину, я вышел в коридор общежития. Спустился по лесенке, кивнул парочке старых знакомых и направился к первому корпусу Изумрудной Академии.

Пели голографические птички, раскинулись вдоль дорожек плакучие ивы. Босыми ногами я прошёл по газону. Сегодня трава собрала обильную жатву росы. Прекрасное начало дня.

Двери Академии приветственно разъехались в стороны, пригласив меня внутрь. Почти сразу я заметил кабинет «боевой философии».

Лектор еще не успела начать занятие, лишь разложила на столе яблоки. Приди я на минуту позже, она обязательно наорала бы на меня и выгнала прочь, но сейчас за опоздание я получил лишь хмурый взгляд.

Сквозь полупустой лекторий я прошел к задним рядам, туда, где сидела Диана со своей книгой.

Такая же, как в первую нашу встречу.

В этот раз я точно выиграю. Обязан выиграть.

Я подошел к ней. Она подняла вопросительный взгляд.

— Привет, — улыбнулся я. — Что читаешь?

Последний день лета. Наконец-то. Сгинь, тупое солнце! И не показывайся больше.

Входные двери больнички хлопнули, и в безлюдный коридор ввалились два хохочущих во весь голос синих парня. Нет, не алкаши. Дело в их одежде: синие джинсы, такие же пиджаки, а под пиджаками голубые рубашки.

Мы с Эйрой сидели в центре магической квалификации уже довольно долго. Сами виноваты. Приехали ранним утром, докторов на месте еще не было. Пришлось вот сквозь дремоту выслушивать хвастовство моей ученицы.

Эйра явно не понимала, в чем заключалась проблема ее действий. Она и убийство отца назвала гениальным маневром. И то, что меня из тюрьмы пришлось спасать, ставила мне в упрек. В общем, моя правая рука была совсем не приучена к рукам.

Ну и ладно. Сделать из нее помощницу еще успею. Сейчас бы главное себе место поприличнее в Академии выбить. А то ведь можно и в класс отбросов отбросовичей угодить.

Весельчаки приближались к нам, не переставая смеяться, хватали друг друга за рукава и шутливо толкали. Всё больше становился очевиден тот факт, что гардероб у них абсолютно идентичный. И не только гардероб: угловатая форма лица, задорная улыбка, черные, как смоль, волосы, что благородными завитушками лезли в глаза. Вывод очевиден — близнецы.

Близнецы подошли, подозрительно посмотрели на меня, затем на мою спутницу, переглянулись, мгновенно приземлили свои пятые точки по обе стороны от Эйры.

Теперь она выглядела как готический наркобарон в сопровождении личной, не в меру цветастой, гвардии. Гвардейцы сделали серьезные лица, повернули к Эйре головы, но сказать ничего не успели. Их королева поднялась и, недовольно хмыкнув, перешла на мою сторону, сев по правую руку.

Близнецы обменялись грустными взглядами и вновь стали веселы как прежде.

— Так, — начал правый, — пацаны и чувихи, к вам такой вопрос.

— Какие еще пацаны и чувихи? — прервал его левый. — Они тут в единичном экземпляре сидят.

— Ну а чего мне, — развел руки правый, — сказать: «Здорово, чувак и чувиха, у меня к вам такой вопрос»?

— Да.

— Ладно, — махнув бровями, близнец повернулся к нам, — здорово, чувак и чувиха. У меня к вам такой вопрос. Как меня зовут?

— Угадайте, как меня зовут, — поправил другой близнец, — а то еще подумают, что ты додик, который имя свое забыл.

— Чувак и чувиха, — сказал правый без капли раздражения в голосе. — Угадайте, как меня зовут?

Вполне возможно, с этими парнями мы еще столкнемся на испытаниях. Не знаю, будут ли они нашими союзниками или врагами. В любом случае, чем больше информации получится вытащить, тем лучше.

— Первой отвечает чувиха! — левый указал пальцем на Эйру.

— Чего? — растерялась девочка-готик. — Ну… Не знаю я.

Близнецы смерили ее взглядами.

— Скука? — спросил левый у правого.

— Скука! — прокричал правый, сложив рупором ладошки. — Вопрос переходит к чуваку, дед-инсайду.

Странный метод знакомства. Но интригующий. Да я этого пельменя на раз-два раскушу, лишь бы внутри монетки не оказалось.

— Да запросто, — я хрустнул пальцами. — Бронзовая кожа, слегка вытянутое лицо, добавим сюда активную жестикуляцию, получим портрет типичного испанца. Значимых примесей нет, поэтому ты точно не аристократ и не замкадский дикарь. Подозреваю, предки бежали от войны и поселились во второй Литл Итали, что и позволило сохранить антропологические признаки на протяжении двадцати поколений. Даже в Кове ты продолжаешь носить традиционную форму. Следовательно, родители цепляются за корни как могут. Наверняка выбор имени также традиционен. А какое самое известное испанское имя? Наруто Узумаки! Вот так тебя и назвали.

Моя глубокая аналитика и непревзойденные навыки дедукции поразили близняшек до самой глубины их испанских корней.

— Всё правда, — возбужденно махнул рукой правый. — И предки, и место жительства угадал. Вот только с именем ошибся малясь. Вы, может, не слышали, но оказалось, что все эти Узумаки, Наруты и прочие Мусасси вовсе не итальянские имена. Там заговор вскрылся, пипец просто.

— Ага. Японцы с соседнего района на протяжении пятидесяти лет пытались стереть нашу идентичность, подменяя испанские имена в википедии на свои.

— Хотели превратить Литл Итали во вторую Акихобару, твари!

Значит, чуйка не подвела. Они не аристо.

— Теперь вот половина итальянцев ходит с дебильными погонялами вроде Якакаши Мнуруками.

— Но мне повезло, всё вскрылось за две недели до моего рождения, поэтому я получил настоящее испанское имя. И это…

Близнец забарабанил руками по брюкам. Продолжил барабанить. И всё ещё барабанил, хотя пора уже было заканчивать.

— Роман, — огласил он, хлопнув в ладоши, — в честь славного города Рим.

— Эээ, — прогудел я, — что-то не вяжется, почему тогда не Риман?

— Потому что, — протянул Роман, — римман — это не имя, а профессия. Так называют тех, кто оказывает услуги римминга. Есть ещё римвуман, если интересно.

Впервые слышу о такой профессии. Посмотрю потом в интернете, чем эти римвуман промышляют. Может, найму парочку себе в усадьбу, если дело полезное.

— Ты нормальный такое при чувихе говорить? — дёрнул Романа за руку его брат, — это чисто пацанская тема, при дамах такое не обсуждают. Так, проехали. Теперь мой вопрос. Угадайте, как меня зовут?

— И право ответа вновь переходит… к готичной малютке! — провозгласил Роман.

— Раз он Роман, то ты Повесть, — фыркнула Эйра.

Поняв, что перед ней не аристократы, она потеряла даже намёк на стеснение.

— Скорее уж анекдот, — засмеялся Рома, — господин Дракула, не желаете попробовать?

— Желаю, — кивнул я. — Родители близнецов обычно очень сильно обижены на мир. И чтоб отомстить, они дают своим деткам похожие друг на друга имена, будто у окружающих и так мало проблем с их идентификацией. Но, думаю, это не ваш случай. Роман упомянул город Рим… Ваша концепция лежит в этой плоскости. Мой ответ — Барсик, тебя назвали в честь Барселоны.

— Неверно! — прокричали близнецы.

Зажмурившись, Роман дёрнул головой и, не открывая глаз, таинственно прошептал:

— Щас вы офигеете.

— Меня зовут Роман, — представился левый брат. — Не поверите, в честь славного города Рим.

— А ещё мы не близнецы, — влез Роман, а Роман добавил: — По правде сказать, мы вообще не братья.

— Ага, — кивнул Роман. — Впервые встретились двадцать минут назад.

— Это просто жесть, — подхватил Роман. — Приколитесь, у нас одинаковые имена, мы живём в одном районе города…

— Прошли тест в один день, а впервые увиделись вот только что, на КПП.

— Я вообще подумал, что с ума схожу.

— И я тоже, братан!

— Братья навек?

— Братья навек!

Они отбили «пять» и залились смехом, не переставая хватать и толкать друг друга.

Очень уж прохладная история… Что-то тут нечисто.

— Может, один из вас клон? — предположил я. — Ну или репликант.

— Чур ты! — не братья одновременно указали друг на друга пальцами, продолжил левый. — А если серьёзно, то это полностью исключено. Ни андроиды, ни клоны не могут быть магами, а мы оба маги. Ты ведь маг, Ром? Или просто посмотреть припёрся?

— Маг или нет — не знаю, но мамка твоя под мои чары точно попала.

— Офигел? — Роман стукнул Романа кулачком. — Про мать нельзя.

— Ладно, ладно, че ты…

— Да шучу я, я тоже к твоей мамке наведывался, наверное, поэтому ты так на меня и похож.

Вспыхнула драка, чем-то напоминающая реслинг двух хомяков.

— И как вас отличать? — спросила Эйра.

— А мы и сами не знаем, — начал правый, прекратив сражение. За ним продолжил левый: — Я вот сам не уверен, тот я Ромчик или другой.

— Слушай, а давай сегодня ты пойдешь ко мне домой, а я к тебе, — предложил правый, — только мать не трогай.

— Какой сегодня, мы тут на неделю минимум, — пояснил ему левый.

— Вот! — щелкнул я пальцами. — Он этого не знал, а ты знаешь. Будешь Рома Умник, а он…

— Не хочу я быть Романом в жанре фэнтези, — запротестовал правый, но быстро прервался, когда входная дверь открылась. — Вот сюда кто-то идет, давай сделаем ту штуку.

Романы вытянули спины и приняли важный, что римские статуи, вид.

Осторожно прикрыв дверь, в коридор вошла невысокая девушка. На ногах гламурные берцы и короткие джинсовые шортики, которых было почти не видно из-за не по размеру большого черного худи.

На груди размашистыми буквами горела надпись: «донт фак зе ворлд, фак ми». По всей видимости, транскрипция с языка ангелов.

Пепельные волосы десятками извивающихся змеек падали на плечи. А из-под этой дымчатой пелены торчали остроконечные ушки.

Ну привет. Ее имя я бы угадал с первой попытки и без особых проблем.

Её присутствие здесь еще более странно, чем эти два не клона.

Может говорит мое самомнение, но тут опять зреет заговор против меня! Не бывает таких совпадений!

Эльфийка подошла к нашей компании, прочитала надпись на двери. Недоверчиво посмотрела на близнецов.

Романы синхронно повернули к ней головы и безэмоциональным голосом в унисон промолвили:

— Угадай, кто из нас я?

Выглядело это жутковато.

— Придурки, — бросила эльфка и уселась подальше от нашей компании.

Она сунула по наушнику в каждое из длинных ушек, а затем натянула на голову капюшон.

Романы тем временем ржали во весь неслабый голос.

— Видел, как она испугалась?

— Да я бы и сам обосрался, увидев такую хрень.

Из настенного динамика раздался приятный писк.

— Эйра Лайсид, пройдите в кабинет номер Цэ-эМ-Ка один, — озвучил приглашение женский синтетический голос.

Эйра встала, бросила на меня неуверенный взгляд, получив кивок, глубоко вдохнула и вошла в дверь.

— Офигеть, она из клана, — начал пихать правый Рома левого. — А мы ее чувихой называли.

— Да не кипишуй ты, она норм чувиха. Ты лучше вон на ту посмотри. Хрен ли к нам рабыню подослали?

— Точняк, странно, — согласился правый. — Я слышал, у них отдельная школа… Может, она особо мощная?

— Скорее особо тупая, — помотал головой Рома. — Даю зуб на вырывание, что она здание перепутала. У рабов ведь ни мозгов, ни смекалки.

За рабыню эльфийку приняли не просто так. Никто другой, кроме рабов, не модифицировал свое тело. Максимум баловались аугментацией, но даже это не приветствовалось, особенно в среде аристо. Генные изменения считались чем-то вроде клейма. Почему так, я не могу понять до сих пор. Вроде обе эти процедуры весьма недешевы, но тем не менее они остаются прерогативой низших каст.

Возвращаясь к эльфийке, рабом она не была. Своих врагов я знал поголовно.

— Псс, — привлек я внимание Ромчиков. — Аккуратней со словами. Найдите Александру Кер в сети.

Не братья вынули из карманов телефоны, конечно идентичные, кто бы сомневался, и забурились в интернет. С каждой секундой их лица приобретали всё более печальный вид. Послышались обреченные матерки. Но затем в их глазах вновь засияла надежда.

— Так у нее нет ушей, а у нашей есть, — наклонился и осторожно прошептал левый Рома.

— Наверное, недавно сделала, — пожал я плечами.

Вообще подростковый протест обычно заканчивается на цветных волосах и тайных попойках, изредка дело доходит до татуировок. Александра же пошла ва-банк — генетические модификации. Оказалось, что тем буйным ребенком из «Алой Розы» была именно Александра, а не бродяга-симпотяга.

Но это не значит, что он не приложил руку. Всё-таки наёмники, напавшие на приют, были из Розы. Бомж точно некто из их клана. Алекс послал, чтоб шпионила за мной?

Неужто ещё не доверяет мне? Я думал, он уже увидел, что я геройский герой. Но если он всё-таки считает меня злодеем, эта девчонка может быть очень опасна. Особенно учитывая, дочерью кого она является.

Ромы встали, на дрожащих ногах подошли к эльфийке. Секунда на обмен грустными взглядами, и не близнецы упали на колени. В один голос они начали извиняться, просить пощады, помилования, прощения, и я, кажется, слышал, как в этом гаме промелькнула просьба отшлепать, но не убивать.

— А ну-ка заткнулись! — прикрикнула на них эльфийка, но не очень уверенно. — Я отреклась от своей семьи, понятно? Я больше не Кер. Не смейте называть меня этим именем.

Ага, отреклась, как же. Не верю!

Неблизнецы синхронизировались через зрительный контакт и мигом приняли вертикальное положение. Отряхнулись, хотя отряхиваться тут было не от чего, пол в больнице был настолько чист, что правило пяти секунд можно было смело расширять до пяти часов.

— Отлично, — прокомментировал один из Ром, был он правым или левым, я не запомнил, — я уж думал, нам влетит из-за этой дуры.

— Что ты сказал, смерд? — вспыхнула Александра.

— Теперь ты тоже смердка, привыкай, — начал Рома, за ним продолжил второй: — Добро пожаловать в наш мир, отрекушка, тут у нас каждый говорит, что думает. Перед тобой никто больше лебезить не будет.

— Да я вас…

Договорить эльфка не успела, Ромчики, громко заржав, вернулись на свои места.

Дверь в кабинет распахнулась, вышла Эйра. Она прямо-таки светилась.

— Врожденная пятьдесят пять, тип физический, — указала она на бейджик серого цвета с цифрой 55. — Попала в верхнюю половину магов. В тридцать три процента сильнейших.

— Не повезло тебе, — начал правый Рома, — физический — самый хреновый тип. Смотрели слитую документалку про войну? У физиков никакого атакующего потенциала, максимум на близком расстоянии могут огнемет устраивать. А так их применяют как вьючных мулов и быстрый способ подогреть еду.

— Да не нагнетай так, — вмешался левый Рома. — У них самые сильные щиты, это тоже важно. Да и если не они снарягу потащат, то кто? Ты что ли?

— Да я просто так сказал…

Да, физический тип в мире магов не жаловали. Мне бы мой скрытый, фиолетовый, пробудить до поступления. Но не успел нихрена. Попасть на верхушку школьной иерархии будет сложнее.

— Роман, пройдите в кабинет номер один, — пригласил одного из неблизнецов синтетический голос.

— А как нам? — помахал руками Роман.

— Погнали, я буду первым, — ответил Роман и бодро юркнул за дверь.

Оставшийся в одиночестве Роман выглядел несколько неестественно.

— Эй! — привлекла внимание Александра. — С этими идиотами всё ясно, а вы кто такие? Дерьмовая кукла и всратый вампир? Что еще за Лайсиды, впервые слышу. Деревенские что ли?

Ясно, проиграв словесную дуэль двум Руди, бывшая Кер жаждала отыграться.

— Что эта рабыня себе позволяет? — обратилась ко мне Эйра.

— Это Александра из Алой Розы, но ее турнули из клана за ущербные ушки, — безразлично ответил я.

Посмотрим на ее реакцию. Если всё подстава, она точно себя выдаст.

— Точно… Похожа. Новость ходила, что она напилась и пыталась групповушку с официантами устроить.

— Да это… — Алекс запнулась. — Это желтуха, дура тупая. Вранье!

— А что, на самом деле ты на трезвую всё делала? — засмеялся Рома.

— Да я вообще ничего… Это пиар-компания по очернению, понятно?!

Либо ее и правда турнули за неадекватные выходки, либо она гениальная актриса. Продолжаем наблюдение…

— Люц, — подняла палец Эйра. — Если она больше не в клане… Может, убьем ее?

Эээ, чего?

— Убьете? Ты что несешь, никчемная физичка? — Александра встала со своего места, направилась к нам. — Всё, что ты можешь, это чайник вскипятить.

Эйра тоже встала, сложила кисть в форму пистолета, прицелилась:

— Хочешь проверить?

— Давай, — перед Александрой соткался металлический ножик, не сбавляя шагу, она взяла его в руку.

Пока всё говорило о том, что она просто идиотка. Ну, в смысле, типичная девочка-подросток в период полового бунта против родителей. На шпиона не похожа. Но это-то и пугает.

— Ого, ты создатель! Еще и железок, — воскликнул Рома. — А почему нож такой маленький?

— Моя мать — сильнейшая колдунья за всю историю, думаешь, я не могу сделать больше? На эту идиотку хватит и такого. Я же не хочу ее калечить. Только опозорить, — ответила Александра и встала в боевую стойку.

Мать Александры как раз и была той самой топ-один колдуньей империи. Женщина загадочная и страстная. Вероятно, с ней нам еще предстоит разобраться. Такие, как она, терпеть не могут, когда находится тот, кто лучше нее.

А уж после того как я разберусь с ежовыми настойками Деда Мороза, я свой уровень сил явно больше двухсот пунктов подниму.

— Готова умереть?

— Давай!

Придется разнимать, не уверен, что в стенах Академии приветствуются драки.

Дверь распахнулась, и из кабинета вышел Рома, довольный, как слон, что смог зайти в посудную лавку, ничего не разбив.

— Зацените, — он указал пальцем на бейджик.

Цифра 84, цвет — зеленый.

— Офигеть, восемьдесят четыре, — удивился сидящий Рома. — А тип… Не подсказывай… Мутагенный.

— Точно, — засиял Рома.

— Александра, пройдите в кабинет номер Цэ-эМ-Ка один, — вызвали на прием следующего пациента.

— Мы не закончили, — бросила Александра и удалилась за дверь.

— Ну и что твой мутагенный тип дает? — поинтересовалась Эйра, сев на стульчик. Ее все еще потряхивало от поступившего в кровь адреналина.

— Он может управлять органикой, — вмешался сидящий Рома. — Мута-колдун может, как оборотень, обернуться в волка или там крылья себе отрастить. А еще, а еще может лечить раны, приращивать оторванные конечности или вызывать рак. В общем, идеальный медик.

Идеальный медик, который вызывает рак, чудненько.

— Только не говори, что у тебя такой же тип, — обратился я к сидящему.

— Нет-нет, вот, похоже, и наше отличие. Но мы идеально совместимы, мой тип — некро.

— Ты типа мертвых воскрешаешь? — спросила Эйра, сверкнув глазами.

— Ну не совсем, — замялся Руди. — Я вроде как могу оживить вообще что угодно, лишь бы оно было похоже на человека. Но это не воскрешение, скорее вселение моей копии. Как бы вам объяснить. Вот сдохла бы эта эльфийка, я бы смог ее оживить. Но это была бы уже не она, а я. Моя копия в ее теле, со всеми моими навыками, кроме магии, разумеется. Полностью послушная. А, и, скорее всего, говорить она тоже не сможет, хотя людей я еще ни разу не воскрешал.

— И зачем такие копии нужны? — несколько разочарованно протянула Эйра.

— На войне для некро делают кучу специальных кукол, мы оживляем их и получаем бойцов с идеальной синергией, ведь все они мыслят как одно целое. Сильный некро может оживить несколько десятков таких воинов. Они не устают, они сильнее, чем человек, и их не жалко потерять. Сам колдун остается на базе, ему нет нужды участвовать в битвах лично. Главное, чтобы у воскресителя были все нужные навыки: как стрелять, как передвигаться, управлять техникой и так далее.

Интересная способность, и применима для мирного времени. Можно таких кукол в рудники сослать. Ну или заставить их интернет-каналы информационного оповещения вести. Разницы все равно никто не увидит.

— А почему ты идеально совместим с другим Романом, что-то я не уловил, — спросил я.

— Ну он может любую органику превратить в подобие человека, палку или банан, а я смогу ее оживить.

— Банан, значит? Есть у меня банан, — я заглянул в сумочку Эйры и достал оттуда еще не до конца пожелтевший банан. — Не продемонстрируете?

Романы просияли, им и самим не терпелось попробовать.

Роман взял в одну руку банан, поднес к нему вторую. Со странным водянистым писком из-под кожуры полезли отростки, которые в скором времени приняли очертание ручек и ножек.

— Во, — Роман протянул человекоподобный банан Роману.

— Чуточку колдовства, — Роман махнул рукой. — И… Готово.

Он поставил банан на пол. Банан вместо того, чтобы упасть, сделал пару шагов. Повертел своими ручками, будто осматривая их. Огляделся по сторонам и тут же ринулся к ближайшей ножке стула. Подбежав, он с остервенением принялся биться о ножку, пытаясь раскроить ту свою сторону, где должна была быть голова.

— Суицидальненько, — прокомментировал я.

— Ну, он просто не совсем на человека похож, с другими получалось лучше.

— Я придумала, — Эйра подняла палец вверх. — У тебя некротип, а зовут тебя Роман. Объединяем и получаем Некроман.

— Вот так? — Некроман подставил ладошки к голове и принялся мяукать.

— Эээ, — вопросительно загудели все, кроме новообразовавшегося котика.

— Да вы аниме что ли не смотрите? — разочарованно спросил котик. — Неко — традиционная приставка для обозначения моди-людей, скрещенных с кошками. А я НекоРоман, то есть котик-Роман. Поняли?

— Братан, — осадил котика Рома, — аниме — это идеологический враг испанской культуры, завязывай.

— Мяу, мяу, — грустно мяукнул НекоРома и убрал кошачьи ушки от головы.

Открылась дверь, откуда сразу же вышла Александра. Она стыдливо прикрывала свой бейджик белого цвета.

— Чё у тебя там? — отдернул ее руку Рома.

Создатель: Титан 23

Котик рассмеялся:

— Ну и шмакодявочный у тебя уровень сил. А сколько гонору-то было. «Я величайшая колдунья в истории! Сейчас как создам пятисантиметровый ножик, бойтесь меня».

— Заткнись, — Александра на ватных ногах дошагала до своего места, тяжело села и закрыла лицо руками.

Столкновение собственного представления о себе с суровой реальностью порой бывает очень болезненным. Поэтому я всегда говорил: запасайтесь ремнями безопасности, а то так можно и в окно…

Ладно, версию со шпионкой отметаем. Только время на нее потратил. А вот Романы всё еще подозрительные.

— Роман, пройдите в кабинет номер один.

— Эй, бананчик, сходи утешь ее, — Котик Роман хихикнул и вошел в дверь.

Бананчик прекратил свои попытки отправиться в небытие и, перебирая маленькими ножками, залебезил к Александре. Уткнулся в ее ногу, начал нежно поглаживать гламурный берц.

— Мразь! — крикнула эльфийка и тяжелой подошвой раздавила бананчика.

— Да не забудем мы имя этого героя, что пал в неравной битве, — скорбно произнес Рома.

Александра всхлипнула.

— Не плачь, — продолжил Рома. — Главное не размер, а участие. Тьфу, не размер, а умение.

Это уже лишнее. Пинать бездыханный труп — все равно что драться с младшеклассниками. Весело, но все вокруг будут тебя осуждать.

Пару минут мы сидели в тишине, лишь изредка прерываемой всхлипами неудавшейся колдуньи.

Дверь открылась, вышел Неко-Рома. Тоже расстроенный.

— Блин, так надеялся на одинаковые цифры, — он небрежно щелкнул по бейджику. — Сорок восемь. Ну зато больше, чем у этой дуры.

Рома сочувствующе похлопал его по плечу.

— Люциас Лайсид, пройдите в кабинет номер один.

— Так ты тоже аристо? — удивился Рома. — Я думал, ты за… Эйрой присматриваешь, типа охранник.

— А я и присматриваю, — ответил я. — Так что смотрите у меня, никаких приставаний.

Я поднялся и вошел в дверь.

Я оказался в небольшой шлюзовой комнате, что до краев была заполнена белым светом.

Стоило только закрыть входную дверь, как со всех сторон меня обрызгали какой-то дрянью. Дрянь воняла сыром. По ушам ударил вой сирены, а белый сменился красным.

— Обнаружен усилитель, внима… — договорить синтетический голос не успел.

— Камешек снимаем, бросаем в ящик, — обратился ко мне из динамиков живой человек женско-хабалистого пола.

— Какой еще ящик? — вопросил я в пустоту, и тут же больно получил по локтю искомым ящиком, выскочившим из стены.

Понял, вопросов больше не имею. Ящик жадно проглотил мое кольцо и скрылся, не оставив даже намека на зазор. Дверь шлюза открылась, пропуская меня в кабинет магической квалификации.

Внутри было пустовато. Стоял стул, стол, ПЕ… Нет, не “ПЕ”, как же его… МРТ, вот. Стоял стул, стол и МРТ с прилегающим к нему выдвижным столиком. А еще вешалка для одежды. Никаких докторов. Хотя справа на стене висело огромное зеркало, скорее всего двухстороннее, так что технически доктора были, но увидеть их я не мог.

— Пожалуйста, раздевайтесь. Снимите всю одежду и бижутер… — искусственный голос опять резко прервался.

— Трусы, как предыдущий умник, снимать не нужно, — оповестила всё та же тетка. — На ваших червячков я уже насмотрелась.

Я разделся. Трусы оставил.

— Пожалуйста… — голосу вновь не дали договорить.

— Значит так, ложимся на кушетку, лицом вверх, и не дергаемся, процедура займет одну-две минуты. Задерживать дыхание, как всё тот же умник, не нужно.

Тетка, похоже, забыла отключить микрофон, поэтому я ложился на кушетку, лицом вверх разумеется, под грузное сопение уставшего от всего человека.

Кушетка бесшумно въехала внутрь белого цилиндра. Клаустрофобией я не страдал, поэтому всё, что ощутил, находясь внутри гробоподобной конструкции, это сонливость.

Стенки гробика зажужжали. Процесс пошел. Хаору слегка покалывало.

Женщина тем временем начала тихонько напевать себе под нос песенку. Что-то о том, как она страшно скучает и жаждет некого приглашения, больше ничего разобрать не удалось.

Жужжание прекратилось, а вместе с ним и песенка.

— О, еще один на восемьдесят, — обрадовался теткин голос. — А это что такое? Тамара, подойди! Тут сканер сбоит.

— Иду… Что тут? — второй голос тоже принадлежал женщине в возрасте, но был куда мягче.

— Сдвоенный типаж показывает, слева физика, а справа какая-то хрень фиолетовая.

— Ну-ка, достань его.

Кушетка так же бесшумно выехала. Я резко встал, пролежи так еще пару секунд, и сон точно взял бы верх. Зевнув, пошел одеваться.

— Так и думала, это второй императорский, — победно провозгласил мягкий голос.

— Шо еще за императорский? — спросил голос хабалистый.

— А ты не слышала? Тут вчера целый переполох был.

— Из-за той девки?

— Да. У нее тоже фиолетовый был, ну, из неизвестных.

— А император-то тут каким боком?

— А таким. Говорила я вам, смотрите «Нерпа ТВ», они уже полгода снимают передачи про тайные разработки правительства. Совсем недавно показывали, что в императорской семье научились конструировать магов, и вот они, эти големы, уже две штуки.

— А почему они тогда оба с Четвертого Кольца? Хотя погоди, этого вон усыновили недавно. Лайсиды. Слышала о них?

— Не, не слышала. Наверное, фиктивный клан. А с Четвертого Кольца, думаю, затем, чтобы внимание не привлекать, ну, в случае провала. Их же не зря в отряд смертников отправили. Хотят протестировать в боевых условиях. Если удачно, потом сами об этом объявят. Ты только никому не говори.

— Да конечно не скажу, мне проблем не надо. А шо в паспорте-то написать?

— Мы пометили фиолетовый как «ф1», так и напиши.

Микрофон отключился. Комнату заволокло тишиной. И что? Могу я идти? Да вроде нет. Еще кольцо не вернули, и бейджик не выдали.

Я огляделся по сторонам, сел на стул.

Хорошо, вчера сюда приходила Сэл, это точно. А еще тетки сказали, что она с Четвертого, то есть удочерения не было. Может, она и не делала заказ на мою голову?

Тогда кто? Не Сэл, не бомж, точно не Байрос, у него бы денег не хватило.

Погоди-ка, вероятно, Сэл просто не хочет подставлять свой новый клан. Поэтому официального вступления не было. Узнай кто другой, что некая семья захапала потенциально сильнейшую колдунью… Такое может и клановые войны спровоцировать. Значит, прячемся, да? Но меня не переиграешь, сестренка, я гений. Щелкаю чужие планы как семечки.

— Ой, кнопка не нажалась, говорю, вы свободны, можете идти. Бейджик получите на выходе, — сообщил хабалистый голос, тем не менее ставший куда более вежливым.

Когда перед тобой засланец императора, и не так раскорячишься. Пока не буду развеивать эту иллюзию. Пуст считают меня важной шишкой.

Еще раз подивившись тому, как народ верит во всякую чушь из телевизора, я встал, зевнул и пошел на выход. Ну серьезно, есть же интернет, там куча экспертов, не раз выручавших меня в трудную минуту. Они-то точно врать не станут.

В шлюзовой камере выдвинулся ящик, но моего кольца там не было, только бейджик с именем и цифрой 82, слева серый, справа фиолетовый.

— А кольцо? — обратился я к ящику.

— Внутри легиона вам выдадут новый усилитель, — пообещала тетка. — Бейджик нацепите прямо сейчас, это важно для распределения.

Ну раз важно… Нацепив бейджик на нагрудный карман плаща, я вышел. Так, секундочку! Какого еще легиона?

За время моего пятиминутного отсутствия в коридоре успели произойти кардинальные изменения. Все ребятки выстроились в шеренгу: два Романа по центру, по краям девушки. Плюс добавился новый персонаж.

Почему персонаж? Иначе его не назовешь. Карикатурный лысеющий полковник расхаживал взад-вперед. Все в нем просто кричало о его полковничестве. Это не просто прищур, завидев такой, трава сама выкрашивается в зеленый. Это не просто три глубокие морщины на лбу, это оборонительные траншеи, вырытые новобранцами для защиты центра принятия решений. Это не просто замахивающаяся рука, это…

— Ай! — от неожиданности вырвалось из меня.

Полковник ударил по моей головушке телескопической дубинкой. Щит был активен, поэтому голова повреждений не получила, а вот дубинка потеряла пару своих сегментов.

— Хорош глазеть. Быстро в строй! — полковник осуждающим взором обвел свою дубинку. — Ну и крепкая у тебя башка… Люциас, имя-то какое…

Я встал рядом с Эйрой. Она покосилась, незаметно толкнула меня локтем. Сообразив, что ей надо, я повернул бейдж в ее сторону. Она довольно улыбнулась.

— Итак! — гаркнул полковник. — Как видите, представители Академий не явились, как и представители других легионов. Выбора у вас, так сказать, нет, хе-хе. Раньше нужно было приходить, а не под конец сезона, когда все уже, так сказать, укомплектованы. Что тут у нас, два за восемьдесят, одна за пятьдесят. Эх, детишки вы талантливые, даже жаль немного. Ну-с, тут уж ничего не поделаешь, теперь вы часть нашей маленькой, так сказать, семьи. Добро пожаловать в легион Черв.

Полковник указал пальцем на свое плечо, на погонах пульсировало большое красное сердце.

— За… мной! Все вопросы в дороге, — сказал он и направился к выходу.

Я шел замыкающим, поэтому отчетливо слышал перешептывания Ром на тему того, что это какая-то армия, а не учебное заведение. Трудно с ними поспорить, я тоже был в небольшом замешательстве.

— Два цвета? — обернулась Эйра.

— Сдвоенный тип, — ответил я. — Я ведь говорил, у меня скрытая способность есть.

— Разговорчики! — гаркнул полковник.

Вскоре нас встретила улица. Приятная, блаженная улица. Солнце трусливо пряталось за перистыми облаками. А по земле неспешно брел прохладный ветерок. Ласковый, но в каждом его изгибе чувствовалась какая-то сокрытая, грозная сила, пока еще дремлющая, но готовая в любой момент пробудиться.

На полупустой, побрызганной моросью парковке нас ждали два темно-зеленых джипа. Никаких округлостей, лишь суровые прямые углы, в лучших традициях армейской муштры.

Полковник, пара Романов и Александра сели в один, мы с Эйрой в другой. Машины тронулись.

За рулем нашей сидел болезненно хилый ребенок, с каской, что была раза в полтора больше его головы. Он дорогу-то вообще видит? Не хотелось бы близко знакомиться с местными столбами и кюветами.

— А мы точно туда пришли? — зыркнула на меня Эйра. — Почему нас приписали к легиону?

— Вы пришли поздно, — раздался еще не сломавшийся голосок нашего водителя. — Сейчас конец сезона. Будущих верховных и государственных выбирают в самом начале, потом идет набор в легионы, а тех, кто остался или, как мы, пришел в самом конце, автоматом отправляют в двенадцатый легион.

— Погоди, а почему именно двенадцатый? — спросил я, хотя тут и так все было ясно.

Водитель нервно хихикнул.

— А туда никто не идет добровольно. Считайте, что мы уже сдохли, — на его лице выступили слезы. — Наши владельцы — мрази из «Золотого Тельца». Их только бабки интересуют. Нас просто сдадут в аренду другому легиону. В качестве пушечного мяса, — шмырк. — Минимально обучат, а потом отправят на демонов первой волной… — всхлип. — Чтобы прощупать оборону врага… Вскрыть огневые точки… И бесславно умереть…

Вот тебе и поступили в Академию.

Мы с Эйрой переглянулись. В один голос промолвили:

— Проклятие!

И, не сговариваясь, залились искренним, жизнерадостным смехом. Очень скоро к нам присоединился и мальчуган-водитель. Правда, его смех отличался. Это был истерический хохот приговоренного к смерти заключенного, которому сказали, что последний ужин отменяется по причине пьянства главного повара. Веселье стихло так же внезапно, как и началось.

Эйра часто любила повторять, что она проклята. Мол, за что бы ни взялась, все идет по худшему сценарию. На что я обычно возражал, мол, если бы все шло по лучшему сценарию, то она бы сейчас занималась обзорами косметики на видеотубе. И меня бы не встретила, и магом бы не стала, и в Академию бы не поступила. Ну, последнее, похоже, и так не случилось.

— Я же говорила, — Эйра откинулась на спинку. — Я проклята.

— Аристократы-то наверняка об этом знают, — продолжил водитель. — А нас, рабочий класс, отправляют на убой.

Нужно сказать, меня ситуация полностью устраивала. Конечно, не та, где аристократы отправляют ничего не подозревающую чернь на убой, эту глупость я исправлю, как только стану императором. При моем правлении на убой все пойдут в равной степени. Я говорю про само попадание в легион.

В каком-то смысле сбылась моя мечта. Я еще боялся не успеть.

После изобретения усилителей, колдуны быстро избавили планету от оккупации демонов. Последняя крепость сил зла осталась в Великобритании. Там же, где и был разлом. Там же, где поехавшая Алиса устроила свой призыв.

Чего я так рвусь туда?

Ну, помимо диких искаженных существ, в зоне схождения находились и вполне разумные, полностью отличные от человека. Демоны — отдельная раса со своей культурой и изобретениями. В прошлой жизни я облазил всю галактику, чтобы найти хотя бы следы других видов. И ничего. Только люди. И мы с Экспансией. Одни во всей досягаемой вселенной. А этот мир подал иных прямо на блюдечке, достаточно руку протянуть.

Я и так планировал попасть на войну, думал сделать это после Академки, но раз уж мир сам бросает меня в гущу событий… Чего бы и не согласиться?

Если окажется, что у демонюг действительно есть свое измерение, как заявляют ученые, то вообще отлично. После того как покончу с этой планетой, смогу завоевать и его. Демоны тоже заслуживают вечного мира, что бы там о них ни говорили.

Единственное, пропускать школьную жизнь в Академии не хотелось бы. Это как-никак новый опыт, и я должен его прожить. Выбор, нужно сделать выбор. Минутку, а есть ли этот самый выбор?

— Уйти из легиона ведь нельзя? — спросил я у водителя.

— Можно, — внезапно ответил мальчик, — Но знаете когда? А? А? В начале зимы, — он захихикал, — В Юркин день, когда будет перераспределение. Тогда любой может, так сказать, «юркнуть» в Академию или другой легион. Если вы тут не из-за низких цифр, то попасть в верховные или государственные не составит труда. А знаете что еще? А? А? В атаку мы пойдем раньше. Сердце перестанет биться в конце октября. И мы за месяц до перераспределялки сдохнем! Самой ужасной смертью! Здорово, да?

Это не то что здорово, это идеально! Можно и рыбку съесть, и за школьную парту сесть. Боже, благослови этот мир. Одного рейда на земли демонов мне вполне хватит. Дальше учеба. А потом можно будет и повторить.

Рейд будет всего один, это железно. Наступательные операции проводились не чаще четырех раз в год, в небольшие окна, протяженностью в одну-две недели. И это не прихоть командования и не мировой заговор. Строго военная необходимость. Все остальное время демоническая крепость издает ритмичные звуки, искажающие всех, кому доведется их услышать. Собственно, отсюда и пошла легенда о Сердце Схождения.

Преодолев шлагбаум, машина въехала на территорию аэродрома. Самолетов тут не было, а в конце взлетно-посадочной так и вовсе находилась огромная куча песка. Ясно, переоборудовали в полигон.

— Люци… — Эйра дернула меня за рукав.

— Хочешь уйти? — я повернулся к ней. — Есть пара способов…

Она отрицательно помотала головой.

— Уверена?

Она кивнула.

— Там довольно опасно, можем и не вернуться.

— Нужно ведь идти туда, где страшно, — улыбнулась куколка. — Ты ведь не против?

— Не против.

Машины остановились у одного из ангаров. Мы приехали на полигон.

Похоже, полковник хочет заценить наши силы.

Легионы — это большие структуры, чем лучше себя покажем, тем в более элитный отряд попадем. Мне бы только с Эйрой по разным группам не разойтись.

Мы вышли, водитель, со своей неизмеримой каской, остался внутри.

Двери первой машины тоже распахнулись. С переднего пассажирского места вывалилась Александра и, приняв упор лежа, начала извергать из себя желудочные соки. Пьянь, сразу видно!

Вышли и Ромы. Тот, что Неко, обзавелся пустым, как у трупа, взглядом. Похоже, новости о попадании в отряд смерти они тоже получили. А вот просто Рома держался бодрячком, в нем вообще ничего не изменилось. Удивительно, как быстро я стал различать их.

— Рано радуетесь, — подошел он к нам. — Если кратко, то через два месяца мы в первых рядах идем на войну с демонами.

— Мы знаем, — Эйра кивнула на водителя.

— И что, совсем не боитесь?

— Всегда мечтал посмотреть на демонов, — я сверкнул красными глазками.

— О, я тоже, — загадочно улыбнулся Рома.

Вышел и полковник.

— За… мной!

— Я не могу… — еле слышно сказала Александра, вытирая губы. — Я не могу.

Ее тело ходило ходуном, аки соломенный домик под свистом серого волка. Она попыталась подняться, но ноги не слушались.

— Эй, двое из ларца, помогите даме, — посмотрел полковник на небратьев Ром.

— Не буду я этой дряни помогать, — пробубнил под нос Некич и прошел мимо.

— Аналогично, — бросил Рома.

Лицо полковника начало наливаться красным, причем делало это сверху вниз, будто градусник.

— Господин полковник, — задорно вызвался я, помахав рукой. — Разрешите мне. Обожаю таскать облеванных эльфиек.

И прежде чем полковник успел возразить, я ловко подхватил Александру на хаору. Пришлось растянуть магический пузырь в кучу тонких щупалец, так как без кольца-усилителя размера не хватало.

— Ах ты, — Александра воспарила в воздухе, нелепо перебирая руками.

— Ладно, рядовой, — кивнул полковник. — Как ты там меня назвал? Полковник? Ты там фильмов насмотрелся, что ли? Это из какого века вообще? Эх, молодежь, ни черта вы не знаете, комиссар я. Комиссар первого магического подразделения легиона Черв. Дуйте за мной, сейчас мы вас, так сказать, протестируем и соразмерно вашим способностям определим по контуберниям.

Собственно, как я и думал.

Мы строем пошли за ним, даже Александра перестала извиваться и летела ровно.

— Хотя слово «контуберний» использовать не рекомендую, противно оно душе русской, — продолжил комиссар. — Мы называем их просто «отряды». Всего в нашем подразделении десять боевых восьмерок, плюс четыре десятки в резерве. Итого — сто двадцать магов. Вам несказанно повезло к нам попасть, в прочих маг-корпусах умирают практически все. А у нас шансы выжить несоизмеримо высокие, процентов десять-двадцать. Хе-хе.

Мы дошли до места с песчаной насыпью. Чего тут только не было. Стоящие в ряд стальные пластины, мишени, оружие, ящики, клетки со зверями, и это только малая часть.

— Вот, в кейсе учебные усилители, — полко… ой, комиссар пинком открыл продолговатый ящик, — надевайте на шею, на обратной стороне счетчик, он покажет ваш приблизительный уровень. Он неточный, так что сильно не обольщайтесь.

Приземлив Александру на землю, я заглянул внутрь. В этот раз усилители были не кольцами, а амулетами. Я взял один. В центре безрадостного серебряного диска сиял красноватый аметист. На обратной стороне обнаружился небольшой дисплей.

Накинув кожаный шнурок на шею, я ощутил вернувшуюся мощь! По ощущениям, хао разрослась даже сильнее, чем при кольце. Счетчик показал 1120. Отлично, на треть больше, чем было.

Пока все примеряли украшения, комиссар, уставившись в планшет, продолжил:

— Значит так, пометки в связи с уровнем ваших сил я сделал, но нужно знать и уровень владения. Времени на тренировки будет всего два месяца, ничему новому вы обучиться не успеете, так что работаем с тем, что есть.

Он обвел присутствующих взглядом.

— Значит так. В нашей семье есть два элитных отряда: альфа один и альфа два. Места престижные, а шансы выжить там максимальные. В первом отряде всего один свободный слот, и нам край как не хватает мута-колдуна. Роман!

— Я! — выкрикнул Роман.

— Оказывать медицинскую помощь умеешь?

— А то!

— Сейчас и проверим.

Значит два элитных отряда? Туда и целим.

Полковник подошел к клеткам, открыл одну из вертикальных. Наружу вышел небольшой, в один метр ростом, кенгуренок.

— Вот твой товарищ, зовут его Максим, — представил кенгуренка комиссар, — на Максима совершили подлое нападение.

Комиссар прыгнул кенгуренку за спину и взял его на удушающий, свободной рукой принялся молотить по морде. Максим сумел выскользнуть, но далеко уйти не вышло.

Лысый старичок ловко вытащил из-за пояса нож-бабочку, скакнул еще раз, а затем несколько раз пырнул животное в пузо.

Кенгуру упал на асфальт, задергал задними лапами и протяжно замычал. Хотя скорее зарычал, голос его походил на вой зомби из старых фильмов.

Чувствую, служба в легионе будет тем еще весельем.

— Рома-ан, Роман, — позвал комиссар, складывая нож, — Очнись, твой друг умирает.

Придя в себя, кудрявый брюнет подлетел к кенгуренку. Максим поначалу пытался отогнать Рому, размахивая задними лапами, затем успокоился. А через минуту красные полоски на желтой шкуре затянулись и перестали кровоточить.

Роман встал, вытер со лба пот. Вслед за ним встал и кенгуру. Неуклюжей лапой провел по своей морде.

— Отлично, отлично, — приговаривал комиссар, наклонившись и рассматривая целехонькую шкуру Максима, — Добро пожаловать в альфу один, сынок. А тебе, Максим, пора в домик.

Суровый военный, ласково подталкивая кенгуренка в спину, отвел его обратно в клетку.

— Едрить, я охренел, — сказал Рома, вернувшись в строй.

— Дем дальше, — комиссар уставился в планшет, — теперь посмотрим, так ли хорош твой брат. Роман!

— Я… — вяло откликнулся Некроман.

— Сделай два шага вперед.

Некроман сделал.

— Два назад.

Некроман сделал и это.

— Отлично, ходить ты умеешь, будешь у нас в альфе два службу нести, — похвалил комиссар. — Дем дальше.

Ходьба! Знал, что пригодится. Я этих шагов могу хоть три сделать.

Комиссар осмотрел строй. Еще раз глянул в планшет.

— Так, помимо альф у нас есть четыре ударные беты и четыре гаммы в лице поддержки. Ну и резерв для совсем никчемных. Жизнь там настоящий ад, а умрут они гарантированно. Впрочем, вам об этом переживать не стоит, вы не совсем никчемные, хотя… Александра!

Александра подняла голову. Под порывами ветра ее пепельные волосы лезли в лицо, но эльфийка не обращала на это никакого внимания.

— Пойди сюда, детка, — подозвал ее комиссар. — Из уважения к твоей матушке мы можем подумать, как разрешить твою ситуацию.

Эльфийка медленно зашагала вперед. Когда до комиссара оставалась пара шагов, он пошел ей навстречу. Приобнял за плечо и что-то прошептал в длинное ухо.

Лицо эльфийки перекосилось, она вырвалась из объятий и грохнулась на землю. Тяжело дыша, поползла прочь. Конечности ей почти не подчинялись, а потому она постоянно спотыкалась и падала, но продолжала загребать вперед и очень скоро достигла нашей шеренги.

— Ладно, как хочешь, — ничуть не разочаровался комиссар. — В таком случае, соразмерно способностям, ты отправляешься в самый низ. Ну и остались у нас два физика. Способности ваши весьма бесполезны, но раз уж вы, так сказать, высоких кровей, дам вам выбор. Можете пойти в любой из отрядов гамм.

Э?! Но я ведь тоже умею ходить. Я заслуживаю место в элите элит.

— Гамм? — Эйра сделала шаг вперед. — Альфа.

Комиссар рассмеялся.

— Девочка, я понимаю, что ты привыкла брать от жизни лучшее, но мы в легионе. Тут все на равных, я и так даю вам поблажку как родственникам. Лучше прими с благодарностью.

— Альфа, — твердо повторила Эйра.

— Послушай, — комиссар развеселился еще больше. — Альфа — это ударный маневренный отряд. Он бьет в самое сердце, а затем отходит. Твои способности просто не годятся для атаки.

— А если годятся?

— Не годятся. Я знаю, вы можете разгонять снаряды, но танки и автоматы справляются с этим в десятки раз эффективнее. Особенно это касается меткости. Физический класс — это класс поддержки, просто смирись.

— Может, проверим? — не отступала Эйра.

Глаза комиссара ушли под морщинистый лоб. Раздался тяжелый вздох.

— Хрен с тобой, — махнул он рукой, — Проверим так проверим, сама убедишься. Вон бронеплиты, у тебя есть одно заклинание, чтобы пробить все. Не справишься, пойдешь вслед за этой шлюхой в резерв, там таких крикливых любят.

Бронеплиты представляли из себя пять увесистых квадратов металла, выстроенных в ряд. Учитывая их толщину, заклинание ускорения пробьет одну, ну максимум две.

— Ты уверена? — обратился я к Эйре.

— Ага, — кивнула она, — Смотри внимательно, Люци.

Девочка-готик встала в десяти метрах от плит. Она не взяла никаких подручных средств. Бледная ручка приняла форму пистолета и прицелилась.

Если ускорение хотя бы имело шансы пробить две плиты, то молния, совершенно очевидно, не уйдет дальше одной. Что ж ты делаешь.

Теперь идти мне вслед за ней в резерв. К самым худшим неудачникам в легионе.

Эйра обвела всех присутствующих презрительным взглядом. А затем, зажмурив один глаз, вернулась к мишеням.

— Эй, уродка, — по всей видимости, обращалась она к сидящей на асфальте Александре, — Смотри, что с тобой было бы, сойдись мы в настоящей драке… Дуга.

С ее пальца сорвалась молния. Но молния эта не вспыхнула и исчезла, как принято у молний, нет, она начала извиваться, будто змея. Электрическая кобра, вгрызаясь в металл, преодолевала одну пластину за другой. Пять секунд потребовалось, чтобы достичь последней и оставить там оранжевую дырку. Затем Эйра дернула рукой, и электрический зверь проехал по асфальту в метре от ног Александры. Молния погасла.

Поход в резерв отменяется! Жесть, как мощны ее молнии! Надо будет тоже их освоить уже.

Комиссар стоял затаив дыхание.

— Ну что? Хочешь еще драки? — не опуская пальца, Эйра зашагала в сторону эльфки.

Та испуганно поползла назад.

— Прекрасно, — подошел я к своей ученице и аккуратно опустил ее руку. — И когда ты только научилась?

— Вчера не могла уснуть, вот и… — она поправила загнувшийся воротник моего плаща. — Ну и кто теперь мастер, а, мастер?

— У меня тоже есть обновка, — я встал на ее прежнее место. — Господин комиссар, можно мне тоже пластины?

Он наконец пришел в себя.

— Да-да, сейчас, — потыкав пальцем в телефон, он обратился к Эйре. — Черт, девочка моя, поразительно. Сколько же сильных магов в этом сезоне. Пойдешь в альфа два.

Плиты медленно уехали под землю, затем оттуда же выехали другие.

— Почему это два? — возмутилась Эйра.

— Альфа один нынче очень сильная, — пояснил комиссар. — Но ты близко, в случае чего сможешь заменить кого-нибудь. А теперь к тесту, Лю-ци-ус, — выговорил он по слогам. — Тоже молниями стреляешь?

— Нет. Хотя и молнии будут… — я облизнулся, выставил вперед указательный палец.

Судя по просмотренным мной аниме, герои обычно скрывают свои силы. Зачем? Непонятно. Как по мне, лучше пусть знают, с кем дело имеют.

— Посвящается никудышному атакующему потенциалу всех физиков. Бур.

На секунду вспышка красного луча затмила солнце. Плиты мгновенно испарились. С треском пронеслась вереница разрядов. А затем все погасло.

От металлических квадратиков ожидаемо не осталось даже атомов. Асфальт под лучом раскраснелся от жара, а кое-где были черные круги. Следы попадания молний. Наконец удалось измерить длину моего бура. Около ста метров. Коротковат, думал будет длиннее.

Сейчас использовать элбет-луч я не боялся, для полноценной версии банально не хватит энергии. Переживать об этом можно будет лишь тогда, когда хаора обзаведется хотя бы пятью нулями на конце. До тех пор красное копье абсолютно безопасно.

— Ну как, — повернулся я к зрителям. — Круто, правда?

У всех ожидаемо отвисли челюсти, а у некоторых даже попадали. То-то же, это вам не просто колдовство, это наука высоких миров, девоньки.

— Ди-ди-дисквалификация, — кое-как выговорил комиссар.

Дисква-что?

— Чё-то не смотрится на мне этот красный, — озвучил Рома, используя вместо зеркала своего небрата.

Мы стояли в школьном коридоре и пытались сориентироваться, где наши классы.

— У тебя-то только две полоски красные, — покрутилась на месте Эйра. — А у меня весь пиджак такой. Он еще и больше на пару размеров, чем нужно. Чувствую себя попугаем.

— А по-моему, мило, — я принял оценивающий вид. — Если бы японцы во времена Второй мировой были нацистами, то, думаю, именно так и выглядела бы их школьная форма.

Коротышка в круглых очках и с прической ежиком посмотрел на меня как на умалишенного.

— Но японцы и так были нацистами во времена Второй мировой, — медленно, по-учительски, выговорил он.

Какая глупость…

— Хочешь сказать, что нацисты придумали аниме? — я скептично опустил на него взгляд.

— Да! То есть нет. Аниме появилось через пятьдесят лет после войны, когда нацизм уже пал. Ты же аристо, у вас там совсем образование хромает?

— Образование — это инструмент по зомбированию населения, — ответил я. — Умным людям образование ни к чему, они всё узнают через интернет. А ты вообще кто?

Карлик как-то уж слишком внезапно затесался в нашу компанию крутанов.

— Я тот… Кто из-за тебя потерял свое место в альфе один и теперь вынужден идти в бомжатский альфа два, — озвучил лысик, затем шепотом добавил: — Моя вайфу там совсем одна осталась…

— Так, а чего ты тут стоишь тогда?

— Жду, пока вы формой налюбуетесь, мне этих троих надо в класс сопроводить, — указал коротышка на Некромана, Эйру и рыжеволосую дикарку. Последняя явилась на полигон сразу, как мы закончили тест.

— Уррураа, — зарычала рыжуля на коротышку.

Лысик отпрыгнул и спрятался за моей спиной.

— Чего это она? — прошептал он.

— Грооыыммм, — ответил я каннибалке.

— Орысь, — сплюнула та на пол.

Девчонка явно прибыла с Четвертого Кольца. По всей видимости, племенная.

Волосы грязнущие, как тысяча чертей, а одета замарашка в звериные шкуры с нашитыми поверх побрякушками старого мира. Кусочки линолеума, ложки, синие и красные проводки, несколько кнопок от клавиатуры, чья последовательность образовывала надпись «CАЦУКИ».

На груди висела пара золотых медалей: одна за взятие Нео-Нео-Парижа, вторая за окончание 7 класса с отличием. От школьной формы дикарка отказалась. Скорее всего, по идеологическим соображениям. А вот бейдж пришелся ей по вкусу.

По эстетическому вкусу, а не гастрономическому. В том смысле, что она нацепила его на шкуры, пополнив коллекцию побрякушек. Цвет зеленый, она мута-маг, как Роман, а цифра — 39.

Подводя итог, это из-за таких, как она, таких, как я, считают такими, как они. В смысле людоедами.

— Ты ее понимаешь? — тихонько спросил карл.

— Нет.

— Тогда как?

— Каннибалы они как кошки, — поделился я. — Главное не что ты говоришь, а то, с какой интонацией. Просто думай о хорошем, рычи на нее, и, возможно, она тебя не съест.

— И почему изгнать решили именно меня? — обреченно вопросил коротышка.

Распрощавшись с ребятами, мы с Романом отправились на второй этаж, туда, где располагались комнаты альфы один. Надо познакомиться с будущими бойцами отряда. Нам с ними еще на войну идти.

Инцидент с дисквалификацией уладили довольно быстро. Увидев мой луч, комиссар решил, что я протащил на полигон один из последних усилителей, что запрещалось. После тщательного обыска и допроса, убедившись, что обмана нет, он пришел в неимоверный восторг. Я сразу и с почестями получил место в передовом отряде.

Мы поднялись по бетонной лестнице. Развилка.

— Направо, налево?

— Слева комнаты, справа классы, — вспомнил Рома слова комиссара.

Мы повернули направо. Вот вроде и в легион попали, а всё равно школа. Я такую в фильмах видел. Зеленые стены, широкие окна. Ламочки гудят. Вот хочется прям, взять и как пробежать по всему корридору. И чтоб тебя поймал кто постарше. И наказал. И чтоб это была молоденькая учительница биологии, с третьим размером. Эх.

Ну, а вдруг. Я приготовился.

— Ты чего? — спросил Рома.

— Кто последний тот лох!

И я рванул вперд. Честно, без магии. Сзади раздался топот. Рома догонял.

— ЭЙ! Не бегать по корридорам! — раздался громогласный голос.

Мы с Романом виновато остановились.

К сожалению это была не училка биологии. Это был командир нашего отряда.

Представьте доктора Франкенштейна (не путать с чудовищем Франкенштейна), который прется по корейским бойс-бэндам. Такой худощавый, бледный, элегантный, краш всех тринадцатилеток.

Если наша форма представляла из себя спортивный костюм, то он был одет в полноценный пижонский костюм. И вообще выглядел так, будто пришел не в армию, а на сессию бизнес-коучинга.

Образ эстета-интеллектуала дополняли очки в квадратной оправе и зализанные темные волосы. Командир нашего отряда, прямо как на фото.

— Господа, извините за резкость, — добродушно улыбнулся он. — Один джентльмен уже сломал руку, когда бегал, не хочу, чтоб трагедия повторилась. Рад приветствовать.

— Взаимно, — Ромчик деловито протянул руку, но тут же отдернул ее. — Э, чё за прикид?

— Люди часто обращают внимание. Позвольте, как это называют в ваших кругах, пояснить за шмот. Дело в том, что я современный панк.

Рома вылупил на современного панка глаза, а спустя секунду захохотал.

— Ты?! Панк?

— Да, так и есть, — спокойно ответил командир.

— Погоди, погоди, дай отдышаться, — поднял палец Рома. — Ну давай, назови любимый трек «Интернационального нападения»?

— Боюсь, не слышал ни одного, предпочитаю классику.

— Ахеренный ты панк, — прыснул Рома. — Следующий вопрос: самое жесткое, что ты выбухал?

— Храню трезвость с первого дня жизни.

Уважаемо. Вполне возможно, я тоже современный панк. Правда, никакую классику я не слушал, и вообще из музыки уважаю только аниме опененги.

— Поди еще и не курил ни разу?

— Верно.

— Да вы, батенька, типичный задрот, а не панк, — подвел итог Рома. — Хоть знаешь, что такое «панки ХОЙ»?

— Магазин одежды, и нет, в этом заведении я ни разу не одевался, — покачал головой командир. — Всю свою одежду я шью сам.

В этот момент Романа прорвало. Он, брызгая слюной, принялся колотить в стену. Затем начал задыхаться. Сполз по стене, побагровел. И умер…

Ну на самом деле нет, но было бы смешно.

Хорошенько просмеявшись, Рома распрямился и начал пылкую речь:

— Вот я настоящий панк! Я первый алкоголь с молоком матери получил, и с тех пор не просыхаю. Прикалываться начал еще в начальных классах, как-то раз вообще «Слепые глазки» с пацанами на троих выпили.

Он расстегнул пиджак и продемонстрировал рубашку. На ней было несколько наклеек: бутылка пива, сигарета, стрёмная баба в сетчатых чулках.

— У меня полная коллекция нашивок «Блевотный панк». Ирокезы я делал только в брендовом барбере «Мотай башкой как панк», а еще я был на всех концертах «Нападения», пару раз даже на вип-местах сидел, у меня и фотка с Зимним есть. Он мне руку жал. Ну и одеваюсь я, естественно, только в «панки ХОЙ», так все тру панки делают. И это я не говорю про свой пирсинг.

Рома ткнул себя в нос, абсолютно чистый, без малейшей примеси бусинок и колечек.

— Его, правда, снять пришлось, всё же в приличное заведение пошел. Но вот татушки я сводить не стал, у меня их три. Вот это и значит быть панком. Подтверди, Люциас, ты же с Четвертого был до того, как аристо стал. А все, кто за стенами хоть день пожил, они автоматом панками становятся.

— Подтверждаю, — кивнул я.

Что такое «панки» я не знал, но раз и Рома, и командир хотят быть панками, значит это нечто почетное. А я от почета отказываться не собираюсь.

— Роман, — мягко обратился командер, — в чем, на твой взгляд, основная идея панков?

— Протест, конечно, — не задумавшись ни на секунду, ответил Рома.

— И каков же будет протест в обществе алкашей и наркоманов, что одеваются как попугаи?

Командир внимательно выждал.

— Такой, как у меня. Интеллигентные, образованные, вежливые люди с чувством такта. Мы и есть новые панки. Но я не виню тебя. Большие дяди придумали, как выгодно продать народу саморазрушение и деградацию, ты лишь угодил в ловушку. Вы копируете внешние атрибуты, совершенно не задумываясь о внутренней сути явления. Мартышка надела пиджак и считает, что теперь она директор завода.

— Мартышка твоя… это самое… — Рома посмотрел на меня, еще раз на командира и, прибавив громкости, заявил: — Ну тут ясно всё, ты показушник просто, а оправдания меня не интересуют. Всё, проехали с этой темой.

— Как скажешь, — не стал противиться командир, затем произвел приглашающий жест в направлении открытой двери.

Ну, вперед. Инспектировать мою будущую армию по захвату мира.

Как только мы попытались войти, командор перекрыл проход.

— Прошу мгновения. Перед тем как войти, вам надлежит кое-что узнать, — он отпрянул, открыв обзор на вполне себе обычный школьный класс.

За одной из парт сидела Сэл. Совсем не изменилась, задорные красные глазки, молочные волосы.

Мне пиз-а…

Вот как?! Разве мало других мест? Почему ее отправили именно ко мне? Так… Или меня отправили прямо к ней?

Командир продолжил, не обратив внимания на звон моего упавшего в пятки сердца:

— Видите ту мазельку с белыми волосами?

Видим, видим, еще как видим. Главное, чтоб она нас не увидела.

Может, по-быстрому себе фейковые усы сварганить? Притворюсь другим человеком, чтоб не узнала. Мою новую личность будут звать Водопроводчик Вадим. Водопроводчик — имя, Вадим — фамилия. Идеально.

Командир отволок нас подальше от дверей.

— Так вот, — продолжил он, сменив тон с дружелюбного на заговорщицкий, — никаких приставаний, никаких комментариев ни про внешность, ни про повадки, даже взглядом старайтесь ее не касаться. Но игнорировать не нужно. Если она что-то попросит, то тут же выполняйте, не важно что, никаких пререканий. Ничего, что может ее спровоцировать.

— Она что, типа местная хулиганка? — с вызовом спросил Рома.

— Нет, — командир перешел на шепот, — она та, кто уган… лишила жизни местную хулиганку. Наша прошлая королева бросила ей вызов… Вчера. Думала припугнуть новенькую. А новенькая согласилась. В качестве оружия они выбрали мечи. И… В общем, дуэль завершилась за ноль и шесть десятых секунды. С расстояния в десять шагов. Я только моргнул, а беловолосая уже держит в руках голову Эмми. Потом она отбросила ее, небрежно так, будто каждый день таким занимается.

Тут и дуэли есть? Не-е-ет! Всё же так хорошо начиналось.

Сэл уже организовала на меня заказ. Значит, хочет меня убить, несмотря на условия пари.

Мы вообще-то договорились сражаться без убийств первые несколько лет. Чтоб удовольствие растянуть. А то закончится бой, а у нас даже генерального сражения не было.

Но она хочет меня убить. Нарушительница правил. Наглая прошмандовка.

Безумный запас магии, тысячелетний опыт ближнего боя, и черт знает, чему она еще научилась за две недели. Все это сводило мои шансы на победу в прямом противостоянии к абсолютному нулю.

Усы это дебильная идея. Она сразу раскусит.

Нужно срочно придумать, как заключить временное перемирие, раз уж мы в один класс попали. Или нет, нападу из-под тишка, пока она меня не заметила. Точно! Вот что я называю хороший и надежный план.

Где там моя заточка?

— Тут дуэли разрешены? — спросил Рома.

— Разрешены, — подтвердил командир, — но я категорически настаиваю, не бросайте вызовы, а если бросят вам, то не принимайте. Вы наше последнее поступление, любые стычки в отряде только ослабят его, а шансы у нас и так не ахти. Также попрошу не забывать, что любая драка вне дуэли — это трибунал.

Трибунал! Спасен! Я буду жить.

— То есть можно отказаться, — обрадовался я.

Сэл же не полезет под трибунал. Одно слово звучит грозно.

— Да, можно. Там наличествует небольшое исключение для аристо, но это не так важно.

Это еще как важно.

— Что за исключение?

— «Вызов чести», слыхали о таком? В соответствии с законом, в каждом заведении должна наличествовать любая форма стратификации. Вот наши верха и придумали. Раз в сезон аристократу разрешено вызвать на бой любого другого ученика. А тот не имеет права отказать. Но у нас в отряде аристо всего два, и оба миролюбивые, так что переживать не стоит.

— Он аристо, — кивнул на меня Рома.

— Получается, я могу бросить вызов Сэл, и она не сможет отказать? А она мне вызов бросить не может, всё верно? — уточнил я.

Раз аристо в классе всего два и оба миролюбивые, получается, сестренка еще не вступила в клан. Это подтверждает мою догадку. Шифруется…

— Ты же не хочешь… Ладно, — рука командира шмыгнула во внутренний карман пиджака. — Вот, я не должен этого показывать, но сейчас от этого зависит твоя жизнь.

Он показал экран планшета. Там была карточка Сэл. Врожденная хао 609, это я уже знаю. Под усилителем — тридцать тысяч, на пять больше, чем давало кольцо, тут всё ясно.

А вот ее спектральная выкладка не изменилась… Что-то я не понял. Опять кто-то тестовый прогон сделал?

— Чё-то я не понял, — сказал Рома. — Это чё такое?

— У нее все известные науке типы, — озвучил командир. — И три неизвестных, черный, желтый и фиолетовый. Погоди-ка секундочку!

Командир вцепился в мой бейджик, поднял глаза и, похоже, узрев некоторые сходства с Сэл, тут же бейджик отпустил.

— Так ты не ментал, — запричитал он. — Ты тоже из этих… А он знает?

Командир нервно покосился на Рому.

Из каких таких этих, я не очень понял, но виду не подал.

— Знает, — уверенно ответил я.

— Так вас двое… Значит, ОН настроен всерьез.

— Кто? — вздохнул Роман.

— Император, кто же еще, — командир затараторил. — Черт, я думал, они только тестируют технологию, но раз вас двое, то мы группа победы. Да, да, точно. Ха, теперь точно…

Ясно, опять эта шиза про посланников императора. Ну и ладно, мне это только на руку. Быть загадочным големом его величества определенно лучше, чем обычным человечишкой из низкого клана.

— Группа победы? — еще раз вздохнул Рома.

— Да, если бы императорский дворец занимался отработкой технологии, то они отправили бы големов по разным группам, чтоб протестировать их в разных условиях. Но големов прислали сюда, прямо на передовую, в наш отряд. Сразу двух. Значит, император хочет показать силу. Ха. Так вот почему Золотой Телец отказался от аренды и решил провести следующий рейд самостоятельно… И поэтому мы десантируемся прямо в центр крепости. Это не самоубийство. ОН верит, что мы сможем уничтожить Сердце. Всего двумя отрядами. Представляете, как это будет выглядеть в глазах других стран? Да это будет похлеще презентации ядерного оружия.

Рома недоверчиво посмотрел на меня:

— Ты что, от императора? Голем типа?

— Ты же сказал, он знает, — вклинился командир до того, как я успел ответить.

— Как я должен был догадаться, что ты сам об этом знаешь? Я думал, что «из этих» — это из цыган! — сказал я первое, что пришло в голову.

— Ты цыган?! — командир и Рома начали спешно проверять свои карманы.

Шож вы шумите-то так?! Будем молиться, чтоб в классе их не услышали.

Империя Райз вроде против расизма, но даже в конституции сказано, что цыгане в список уважаемых рас не входят. В общем, странные дела, я группу цыган встречал, вроде нормальные люди. У меня, правда, все рубли пропали после их визита, но думаю, это совпадение.

— Да это шутка, — протянул я. — Если б я сказал, что я негр, вы бы тоже поверили? Какие у големов вообще могут быть корни? Ты серьезно не заглядывал в мое досье?

— Нет, — успокоился командир, — оно придет только завтра. А ты ведь знаком с Сэлэсией?

— Ага. Сестренка моя. Только больше об этом никому. Ну, про големов.

— Эм, — командир нервно поправил очки, — тут такое дело… Возможно, пара человек уже знает. Те два аристо, про которых я говорил.

— Ладно, не страшно, на этом с правилами всё?

— Да, идем в класс, я вас со всеми познакомлю.

Мы зашли в пустоватый кабинет с двумя рядами вполне себе школьных парт. Ученики сидели, болтали меж собой. Все в форме, прилежные. Кроме нее.

Наши с сестрой глаза встретились. Искра, буря…

Она показала зубы. Я провел ногтем по горлу. Она выстрелила из двух пальцев себе в голову. Я изобразил «окей», а потом потыкал в дырку. Тут ее кукушка и слетела.

— Чем ты там тыкать собрался?!

Вскочила Сэл.

— Пососи мой…

Скажу сразу, тем, что последовало сразу после, я не горжусь.

Сестренка потопала выяснять отношения. Я руководствовался принципом: «Если драка неизбежна, надо бить первым».

Кто ж знал, что она просто поговорить хотела? А я ее ногой…

В общем, помахались немного. Сломали пару парт.

Потом нас всем классом растаскивали. В попытках отбиться от толпы я случайно сдернул с черноволосой девушки то, что сдергивать не следует. Она светанула тем, чем светить не следует. И на этом бой закончился. Белый бюстгальтер в моей вытянутой руке послужил флагом перемирия.

Слава науке, до магоприкладства не дошло. Хотя в процессе какой-то ослолюб меня табуреткой по башке ударил. До сих пор болит.

Когда ситуация успокоилась, командир вывел меня и Романа к доске. Отчитывать не стал. Просто представил нас классу. Потом представил класс нам.

Пафосный, аполлонского телосложения парень с черным помпадуром и квадратной челюстью оказался королем. В смысле, звание у него было «Король Черв». Как у карты, да. Оценив наши подбитые морды, король распахнул черную тетрадку и сделал пару записей. Закрыл ее, достал из нагрудного кармана винтажные часы и начал внимательно наблюдать за временем.

— Тетрадь смерти, — поддел локотком Рома. — Он нас записал.

Дамой Черв обозначили Сэл. Цензурных слов про нее у меня пока нет.

Валетом выступил желтоволосый хулиганского вида аристократ. Аристократов видно сразу, в основном по осанке.

Вот он меня ударил. Тот самый хмырь с табуретом.

Он и оттаскивал меня, и руки мне заламывал. Причем сестренку вообще не трогал, разниматель хренов. А после так и вовсе уселся с ней за одну парту.

Сладкая парочка, блин, щебечут там у себя, на нас даже не смотрят.

Очевидно, это мой первый школьный враг. Нужно будет его пару раз заточкой пырнуть, когда в туалет пойдем. Со школьными врагами только так.

Десяткой оказался я сам. Рома — Девяткой.

Восьмеркой — черноволосая девушка, скажем так, не лишенная определенных достоинств. Это у нее я лифчик сдернул. Она сидела за первой партой и внимательно выслушивала каждую фразу командира. Делала вид, будто и не было ничего.

Когда ее представили, она встала и неглубоко поклонилась. Эта «мазелька» выглядела один в один как любая староста класса из любого азиатского мультика.

И наконец очередь дошла до Семерки, которая, по всей видимости, являлась сестрой желтоволосика. Тоже аристократка, а ее прическа, сложенная в не самое аккуратное каре, была даже ярче, чем у брата. О многом говорили и ее повадки: закрытая поза, никакого зрительного контакта и очень осторожные, заранее запланированные движения. Ну точно хулиганка, а может даже террористка.

Вот он, отряд спасения планеты.

— Леди и джентльмены, на этом всё. Все свободны, — отрапортовал командир, который ожидаемо носил звание Туза. — Не забываем, что завтра сентябрь, а значит, старт учений. Хорошо себя покажем, нам выделят больший бюджет, а больший бюджет — больше шансов выжить. Спасибо за внимание.

Все начали покидать кабинет.

— Погоди, — обратился я к Тузу. — Раз уж мы олицетворяем карты, то где Шестерка? И второй вопрос, тебя Тузом называть? Как-то это нелепо.

— Шестерки раньше были, но из-за названия они провоцировали травлю, отряды сильно теряли в эффективности, поэтому от них отказались. А если не устраивает Туз, можешь звать меня по имени, Зутфирдассвор-фон-Магнаркранц.

Эээ, чего?

— Хорошо… Господин Туз, я вас понял.

Очень смешно, обхохочешься просто.

Оставалось только разузнать про этих желтоволосых аристо. Чтоб понимать фронт предстоящих работ, так сказать. Я спросил:

— Аристократы — это Валет и Семерка, да? Из какой они семьи?

Моя месть будет страшна. Ударил меня стулом по голове? Да я всю твою семью вырежу, вместе с собачками, котиками и хомячками. Даже тараканов в твоем доме потравлю. Щас только узнаю, где ты живешь, падаль этакая.

— Мы из Золотого Тельца, крысеныш, — подошел Валет. — Ну, чего замолк сразу?

«Золотой телец» — двенадцатый клан в общем рейтинге кланов. А также самый многочисленный по количеству людей. Такой вырезать — заколебешься.

А еще этот клан владеет нашим легионом… А наш легион — это буквально легион самоубийц… А раз семья отправила своего же члена в легион самоубийц…

— Ха-ха, — хохотнул я. — Тебя никто не любит.

Скажу сразу, следующим эпизодом жизни я тоже не горжусь.

Буллить сироток, от которых отказались родители, это плохо, понятненько? Особенно если родители не просто отказались, а еще и утопить деток захотели. Ну чтоб те не мучились крестьянской жизнью.

И ладно бы только по Валету прилетело, так еще и Семерка всё услышала. У нее ведь ситуация аналогичная.

Довел девчушку до слез. А она и так выглядела такой бедной-бедной. А уж когда по щекам побежали редкие слезинки, тут и вовсе занавес.

Это не девушка, это оружие точечного поражения. Только колет она не ножом, а совестью.

— Как ты меня назвал?!

— Я более не намерен повторять те ужасные слова, — умиротворенно ответил я. — Это совсем не по геройский.

— Братан, — вступился Рома. — Да чего ты бесишься. Я таких слов даже не слышал никогда, это просто набор букв, а не оскарбление никакое. Успокойся.

— Я спокоен! — Валет по спартански пнул парту.

Эх, с моим приходом, популяция школьных столов слишком уж резко пошла на спад. Того и гляди, скоро у нас в классе только стулья останутся. А я стулья не люблю. От них голова боли.

— Знаешь что? — подлетел Валет. — Это даже не клевета. Это черипикинг!

— Попрошу без драк, господа, — попросил командир. — Держите себя в руках.

— А-а-а!

Четвертая парта оказалась повержена могучим пинком. Осталось шесть.

— Без драк, да? Тест на животное, давай, — крикнул Валет. — Оба пусть выходят. Посмотрим, кто тут еще себя в руках не держит.

— Только если они согласны, — прокомментировал Туз.

— Что за тест? — спросил Рома.

— Я ментал, — командир указал на свой бейдж розового цвета, его уровень сил составлял 98 единиц. — Я проникну в ваш разум и заставлю делать всякие вещи, ничего такого, мысли я читать не могу, только транслировать свои. Кто сможет сопротивляться дольше, тот победил. Процедуру назвали «тест на животное», потому как животные слепо следуют своим инстинктам и желаниям, их проще всего контролировать.

В список колдунов добавились телепаты. Соревнование на силу воли, типа? Проверим.

— Идет, — щелкнул я пальцами, — только чур без интима. Что ставим?

— Да легко, — стукнул себя в грудь Рома. — Сопротивляться желаниям? Да я на воздержании уже третий день. Я, можно сказать, сверхчеловек почти. Мой дух ничем не сломить.

— Когда проиграете, — ухмыльнулся Валет. — Вы на коленях поползете и извинитесь перед Люсией. А я буду смотреть…

— Типа как кукол… — я заткнул себе рот, чтоб не сказать лишнего.

Давай, сам же принял решение не буллить. Как сложно себя контролировать-то.

— А если ты проиграешь, — вышел вперед Рома. — То ты сам будешь извиняться. Перед Люсией этой. Заместо нас. Ха-ха. А мы посмотрим.

Жестоко… Мне нравится.

— Условия есть, господа, вставайте в линию и уберите хаору от головы, — Туз хрустнул пальцами, взболтнул ладошки и приготовился.

Мы встали в ряд. Я убрал хаору от головы. Ох и опасно это, если командир завербован Сэл, он может убить меня прямо сейчас. Раз, раз, вы меня слышите? Что это? Раз, раз. Странно, будто это мои мысли, моим голосом, но я точно не тот, кто их думает.

— Да, — сказал Ромчик.

Валет кивнул.

Похоже, так и работает трансляция мыслей. Я тоже кивнул.

Хорошо. Всего будет три раунда. Всё, что вам нужно, это не отрывать ступней от пола.

Как это странно, слышать в своей голове кого-то помимо себя.

— Готовьтесь, животные, — скривил лицо Валет.

Боже… Эээ, в смысле Ньютон, почему он такой грубый, ой, я не, хмм… Так, раунд первый, старт!

Внезапно накатило ничем не объяснимое желание подпрыгнуть на месте. Сильное, будто задержал дыхание на пару минут, и тело как бы само рвется вдохнуть.

Ох, если телепатия работает именно так, то это поразительная способность. Особенно если ты не в курсе, что тобой пытаются управлять. Даже зная об этом, мне все равно хочется…

Подпрыгнул. Приземлился.

— Вот жеж, — выругался Валет. Помахал в воздухе кулаками. — Как?! Ты ко мне сильнее посылаешь, да?!

Он хотел накинуться на Туза, но тут накатило желание стоять на месте. Валет остановился.

Нет. Я не в силах регулировать силу по разным направлениям. Все получают в равной степени.

Командир повернулся к нам. Сверкнул очками.

А вы стойкие. Еще никому не удавалось преодолеть мою силу без тренировок.

— Воздержание, — кивнул Рома. — Я же говорил.

— Дальше! — крикнул желтоволосик. — Давай быстрее.

Продолжим, раунд два.

Теперь нахлынуло желание сделать шаг вперед.

Никто не шелохнулся. Минута. Две.

Ну же, вам же хочется. Всего шажок.

— Слабо, командир, — ткнул себя в грудь Валет. — Я вообще ничего не чувствую.

Ничего не чувствуешь? Давай попробуем так! Желание шагнуть начало расти по экспоненте. Очень скоро оно стало такой силы, что проще было бы съесть лимон целиком, чем устоять на месте.

Но желание увидеть, как этот хмырь будет извиняться перед своей сестрой за наше свинское поведение, было сильнее.

Из коридора донеслось шуршание, будто кто-то когтистый бежал по линолеуму.

— Тузик, стой! — донесся женский крик.

Голос Люсии? Тузик сбежал? Твою мать!

Рыча и истекая слюной, в класс вошла собака. Тощая, костлявая, с мутными, как у трупа, глазами. Будь она чуть побольше, на такой мог бы разъезжать один из всадников апокалипсиса. Твою мать! Я же боюсь ее, но перед подчиненными показывать страх нельзя.

— Эээ! — закричал Валет. — В смысле ты боишься? Это ж твоя собака, успокой ее, слышь!

— Тузик, место! — Туз сделал шаг вперед, пытаясь напугать зомби-пса. — Пошел отсюда!

Собака со страшным лаем бросилась на нас. Валет взвизгнул и в попытке спастись мигом взлетел на парту. Столешница переломилась и парт осталось пять. Рома сделал шаг назад и приготовился защищаться. А я просто затупил, малясь.

Тузик бросился вперед, широко раскрыл слюнявую пасть и схлопнул ее на моей ноге, чуть ниже колена. Ай! Я махнул рукой и незримым лезвием отсек псу голову. Вернее, хотел отсечь, клинок просто прошел насквозь, не причинив вреда.

Да и боль была странной, куда больше похожей на онемение. Будто во сне.

А-а-а-а, я понял!

— Хороший пёсик, — я нагнулся, чтобы погладить песика по голове, но пёсик растворился в воздухе за мгновение до касания.

Офигеть. Он устоял. Так вот какова сила големов?

— Это что за нахрен?! — голос Валета сорвался. — Мы на такое не договаривались.

Всё просто. Обычные желания с ними не особо работают, пришлось задействовать более серьезный вариант. Готовы к третьему раунду? Мой козырь, Люциас, я сломаю тебя.

— Конечно, — я задиристо посмотрел на Валета, — хотя главного зверька, что не держит себя в руках, мы уже определили.

Мне не терпелось посмотреть, на что еще способны маги-менталы. Внушения, галлюцинации, и есть что-то лучше? Я уже жалею, что сам не стал обладателем ментал хаоры. Хотя кто знает. В цветном спектре розовый цвет ментала довольно близок к моему неизвестному фиолетовому. А может, у меня еще круче способность?

— Зверька, да? — Валет подошел и схватил меня за воротник. — Я вызываю тебя.

— На третий раунд? — уточнил я.

— На дуэль, еп!

Куда ты лезешь, я же сказал, больше никаких дуэлей!

— Да мне пох, мы уже сдохли, просто ты этого еще не осознал, — Валет ткнул пальцем мне в грудь. — Знаешь, что будет, если напоследок я сломаю игрушку императора? Мой дорогой братец попадет под удар. Он думал, что избавился от меня, но я устрою ему привет с того света.

— Я отказываюсь, — мягко убрал я палец со своей груди.

Молодец, Десятка. А ты не вздумай…

— Вызов чести, — прорычал желтоволосый.

— Солнышко, мы так молоды… Слишком молоды, — с грустью в голосе сказала Смерка.

— Эм… Ну, допустим, — я припомнил свой истинный возраст. Уж молодцом-то меня точно не назовешь, да и обращение «солнышко» звучит скорее как издевка, учитывая мою светочувствительную кожу.

Снаружи раздался взрыв, и нас уже в третий раз присыпало землей.

Мы сидели в окопе. Сверху свистели пули. Осталось нас трое человек. Я, Люсия и командир. Еще Тузик был. Как оказалось, зомбо-пёс существовал в реальной жизни.

Каждому Тузу выдавали своего собственного Тузика. Фамильяра, призванного из другого измерения. Не все они были собаками, в отряде Эйры, например, Тузиком была летучая мышь.

— Народ, — жалобно позвал командир, — они уже близко. Не считаете ли, что пора дать отпор негодяям?

— Для них мы просто выскочки, — продолжила Люсия. — Высшие видят в игорном бизнесе лишь жатву людских душ. Не пытайся переубедить их. Не поймут. На ненависть не вздумай отвечать ненавистью. Раздавят. Никогда не забывай, кто ты — другие не забудут.

— АУФ, — кивнул я.

— Отныне издевки и презрение твои вечные спутники. Терпи. Терпи во что бы то ни стало. И однажды, когда им нужны будут деньги, про тебя вспомнят. Вот, я дарю тебе это кольцо. Видишь, если его касается луч солнца, становится видно наш девиз, прочитай его, и пусть он никогда тебя не покинет. «Покерфейс — наше лицо, удача — наш меч, да будет деп!».

— Поня-ятно, — неуверенно протянул я. — А теперь не могла бы ты надеть бронежилет? Нас вроде как штурмуют.

Желтоволосая аристократка многозначительно подняла руки.

— Ты мне предлагаешь? Ладно.

Смирившись с судьбой оруженосца, я принялся натягивать бронежилетку на избалованную рыцаршу. Она тем временем продолжила цитировать непонятно кого:

— Удача — меч, но держит его вовсе не тот, кто ей доверяется. Запомни, меч в руках того, кто удачу определяет. Контролируя случайность, ты контролируешь судьбу.

Еще один взрыв. На окоп посыпались комья сырой земли.

Список выпавших врагов особых надежд на легкую победу не внушал.

«Пехота — 7 чел»

«Миномет — 1 шт»

«Бонус локации — колючая проволока»

«Бонус локации — минные заграждения»

«Бонус локации — дот»

«Босс — БМП»

Еще босс какой-то прибавился. На прошлых тренировках его не было. «БМП» — это что значит? Большой мускулистый пират?

— Известно ли тебе, как устроен наш легион, дитя? — поинтересовалась Люсия.

— Не-а, — помотал я головой, продолжая застегивать ремешки на ее теле.

— Мы отправляем людей на смерть, Люсия, — поделилась Люсия. — Шансы выжить минимальны, но именно это служит мощнейшим стимулом.

— Готово, — я одолел последнюю защелку, и встроенные в бронежилет блоки динамической защиты активировались.

Всего их было четыре. Первый и второй отвечали за генерацию магического щита. Третий обеспечивал сохранность при ультразвуковой атаке. Четвертый же предупреждал появление отравляющих веществ.

В случае если оператор брони зайдет в зону, пораженную нейротоксином, пространство вокруг него окрасится в зеленоватый оттенок. От яда это не спасет, но зато смерть будет не такой стрессовой. Зеленый — это цвет умиротворения.

— Риск — это наркотик. А мы те, кто дает первую дозу, — из-за ультразвукового блока защиты голос Люсии звучал искаженно, будто через рацию. — В легионе всё решает случайность. Бойцы постоянно играют с судьбой. Но это наша игра. Достаточно пару раз повлиять на результат, дать одну маловероятную победу, затем другую… И человек на веки вечные превратится в тупое животное, послушное и спокойное. Мы называем это «купить душу». Вся жизнь такого существа будет вращаться вокруг попыток повторить свой успех. Мы воспитываем тягу к риску, Люсия. И когда приходит время. Мы открываем нашим зверушкам последнюю, самую большую игру, где ставкой станут их жизни. Будь уверена, отказать не сможет никто.

Ясненько… Так вот почему мне постоянно чипсы в столовке выпадают, хотя шанс всего семь процентов… Это меня так на риск подсадить пытаются.

— Пора! — истерично закричал командир.

«Пора», — повторил я про себя. В этот раз опозориться нам никак нельзя. Зрителей хоть и кот наплакал, но все они представляют для меня интерес.

Во-первых, посмотреть на нашу симуляцию пришла Эйра. За ней притащился и лысый карлик вместе с канибалкой. Это трио за последние семь дней стали местными знаменитостями. Их ненавидели, их обожали, один раз комиссар лично пытался выгнать их прочь из легиона. Вся троица стоически отказалась, выказав желание и дальше оставаться в отряде самоубийц.

Вторым важным зрителем оказалась Ливия. Ее я вообще в самый последний момент заметил. Ледяная королева сидела подаль ото всех, за столиком. А ее зонтик от солнца держала девочка-моди. Мы только улыбочками успели обменяться. Уж не знаю, что она забыла в Легионе Черв, но надо показать ей, насколько я силен. Чтоб неповадно было впредь сосульками кидаться.

— Я готова, — протрещал голос Люсии. Девушка незамедлительно встала, распрямившись в полный рост.

Со свистом в голову ей вошло несколько искрящихся пуль. Аристократка безжизненным камнем рухнула вниз. Встрепенулась, резво перекатилась на спину и, плюясь помехами, начала махать перед собой руками, пытаясь выбить засевшие в магическом щите огоньки.

— Ай, ай, — руки Люсии касались раскаленных снарядов, забавно дергались, но потом снова повторяли попытку.

— Я сейчас, — к ней подлетел Туз и гранатной сумкой в несколько махов отбился от стаи светлячков.

Последний огонек упал на дно окопа и, прогорев, сделался дымящимся металлическим цилиндриком.

— На шарики с краской не похоже, — поделился я наблюдением.

— Боевые, — обмотав руку сумочным ремнем, командир поднял одну из пуль. — С хрена ли лысого по нам боевыми шмаляют?!

— Может, в честь финального дня недели, — предположил я. — Это ж наш первый экзамен. Тут и босс появился.

«Внимание, технический сбой», — опроверг меня голос с небес. «Оставайтесь на своих местах».

— Ну или кто-то хочет нас убить, — пожал я плечами.

Уж во что во что, а в технические сбои с боевым оружием я не верю.

— Это из-за меня, — подала голос Люсия. — Извините.

Ха, тут мания величия, не иначе. Девочка, мир не крутится вокруг тебя.

Это, очевидно, проделки Сэл. Вероятно, она выдала куклам боевые патроны, пока никто не видел. Вот почему ее весь день сегодня не видно. Убить меня хочет.

Мимолетная тишина сменилась тараторкой от командира:

— Нам надо связаться с распорядителем, просто свяжемся, и он всё решит, да точно.

Командир начал лапать свою грудь, кое-как ухватился за рацию. Люсия бросилась к нему и рацию отобрала. Еще до того как жертва грабежа успела что-либо сообразить, девочка размахнулась и выкинула передатчик прочь из окопа. Затем повторила то же самое со своим.

— Ты что творишь?!

— Простите, простите, — резво поклонилась она, — так надо. Люциас, не могли бы вы?

— Оки-доки.

— Не вздумай… — взгляд командира медленно сопроводил полетную траекторию нашего последнего средства связи.

— А зачем? — задал я мучающий всех вопрос.

— Ну, наверное… Брат хочет меня убить. Вот, а раз так, то распорядитель с ним в сговоре.

Ага, брат. Братья так не поступают. Так поступают только сестры. Поэтому это всё Сэл виновата.

Следующими из окопа полетели две гранатные сумки.

— Куда?! — заорал командир, мертвой хваткой вцепившись в последнюю. — Куда?!

— Так надо, — ответила Лю, пытаясь эту сумку отобрать, — дедушка говорил, ах, что в сражении побеждает тот, кого невозможно просчитать. Нелогичными действиями мы создаем вокруг себя зону мнимого хаоса. Ах, мнимого, отпустите же, потому что сами мы знаем, что делаем, а для врагов это будет хаосом.

— Как мы защищаться будем, если ты всё оружие выкинешь?!

Надо сказать, оружия нам выдали самую малость. В легионе Черв всё решает рандом. Чтоб получить еду на завтрак, ты крутишь рулетку. Время тренировок определяется рулеткой. И оружие нам выдают то, которое выберет рулетка.

Сегодня в нашем распоряжении оказалась одна винтовка Мосина и три гранатные сумки.

— Простите, командир, — поклонилась аристократка, не прекращая попыток забрать последнюю, — вы мыслите логически, а логика предсказуема! Брат наверняка всё просчитал. Единственный выход это… Ти-ше. Тут камера.

В паре метров над землей завис белый шар. Его черный глянцевый глазок уставился прямо на нас. Не то чтобы это было чем-то необычным, камеры присутствовали на всех боевых симуляциях. Периодически мы даже разбирали записи сражений вместе с нейроинструктором. Вот только эта камера подлетела уж слишком близко.

— Моя милая сора, — поприветствовала камера механическим голосом, — во-первых, хочу передать слова благодарности от всей нашей семьи и от меня в особенности. Твое решение добровольно вступить в легион мы все приняли с большим пониманием. Ха-ха, ха-ха-ха. Здесь я посмеялся, если что, не знаю, записывает ли эта штука смех. Ха-ха. Вроде пишет…

Смеялась камера протяжным заунывным скрипом, какой можно услышать разве что на ночном кладбище, когда ветер играет с калиткой.

— За свою комнату не переживай, — продолжил электронный голос, — туда мы заселили шотландскую вислоухую свинью. Назвали Люсией, в честь тебя. Вельзи и Фенри говорят, что разницы почти нет, а уж после того как Саманта смастерила для нее парик из соломы, вы стали что две капли воды, я и сам иногда путаю.

Так, секунду, это что, ее и правда брат пытается убить? Наверное, он в сговоре с Сэл, и это всё просто маскировка. Истинная цель — я. Тут и дураку понятно.

— Но не будем о веселом. Сейчас ты наверняка гадаешь, что же случилось? Технический сбой? Взбунтовались куклы? Может, кто-то по недосмотру зарядил боевые патроны? Не-е-т. Это был я. Ха! Ха. Ха… Да, в последнюю нашу встречу я говорил, что меня возбуждает одна только мысль о том, как тебя разорвут на куски демоны, считай, что я передумал. Хочу увидеть всё лично… Причем вот ведь ирония, да? Технически тебя убьют руки Вельдана, ха-ха. Ой, это что, слезы? Ты расплакалась, Люсия?

Слез в глазах девушки не было. Как не было там ни страха, ни горечи, ни даже ненависти. Только неприкрытое и всеобъемлющее чувство вины. Уж не знаю, перед нами ли, за то, что втянула в семейные разборки, или перед своим прошлым, за то, что не справилась и проиграла.

— Не реви, все мы рано или поздно умрем. Просто кто-то сделает это в окружении красоток, лежа на огромной горе золота, а кто-то корчась от мучительной боли на дне окопа. И да, если ты правда считаешь себя хорошей сестрой, то будь добра лишиться какой-нибудь конечности перед тем, как сдохнешь. После того как я стал главным, пытки крестинок меня больше не радуют, может хоть ты сможешь? Ну всё, я побежал на охоту, потом посмотрю запись. Увидимся. Точнее, я тебя увижу, а ты будешь уже мертва. Ха-ха.

Отрывисто хохоча, камера набрала высоту, став сначала точкой на фоне голубого неба, а потом и вовсе пропав из виду.

— Какой отвратительный у тебя брат, — поделился мнением я, — но не переживай. Сначала мы раскатаем его здесь, а через час я вырву его никчемные ручонки на дуэли. Думал убить его быстро, но раз такое дело, то заставлю вдоволь помучиться. Больше он тебя обидеть не сможет.

Повезло, что Сэл вступила в сговор именно с Валетом. Я беспокоился, что Семерка будет злиться, когда я прихлопну его на дуэли, но оказалось, они враги похлеще нас с сестренкой.

— Чего? Погоди, — залепетала Лю, — это не тот…

— Отблагодаришь потом, — не дослушав, я сиганул вверх, усилив ноги хаорой.

Хотя и странно это, Валет и Семерка всю неделю держались вместе. Да и на кой черт, захватив власть, желтоволосик сам поперся в легион? А судя по речи так всё и было. Вопросов много, но это, как говориться, уже не моего ума дело.

Взмыв на высоту, рекомендованную для полета наблюдательных камер, я услышал свист. Рядом спикировала мина. Вытянув щупальце хаоры, я мягонько поймал ее. Посмотрим.

По чёрной, истерзанной артиллерийским огнём земле бежали две тени. Ещё две сидели за миномётом, прям рядышком с лесополосой. И тройка вражин пряталась непосредственно за деревьями. Немного пораскинув умом, я отправил снаряд обратно миномётчикам.

В зоне боевой симуляции было 9 зон, каждая своей тематической направленности. Нам выпали «Поля Первой Мировой». А вот за узкой полоской леса, откуда велось наступление, виднелось «Железнодорожное депо». Бетонный дот стоял как раз на пути туда. Теперь понятно, куда идти. А то вчера мы заплутали и четыре часа бродили по лесам в поисках последнего врага.

Моя потенциальная энергия достигла своего пика и резво начала перетекать в энергию кинетическую. Чуть скорректировав курс, я направил тело к двум штурмовикам, что уже подбирались к нашему окопу.

Деревянные человечки перемахнули через упавшее дерево. Жестом один остановил другого, присел, снял с ремня гранату. Они думали, что всё идёт по плану.

Я вошёл в землю прямо как человек-опоссум, приземлившись на одно колено. В стороны полетела грязь. Ну, привет.

— Говорят, идущий первым… — пафосно начал я, поднимаясь на ноги.

Но человечки слушать речь не стали, одним уверенным движением невысокий буратино отправил гранату в полёт. Преодолев полтора метра, та зависла в воздухе, а затем медленно опустилась мне в руки. Тяжёлая и древняя. Такие зовутся осколочными, штука устаревшая и жутко неэффективная, но в прошлом вещь просто незаменимая.

Отказавшись от длинных речей, я выкрикнул «горячая картошка» и отправил посылку её хозяину. Ожившее полено схватило гранату сучковатыми ручками. БАХ!

К моему удивлению, магический щит остановил осколки, но никак не помог против ударной волны. Равновесие как-то само собой потерялось, и тело грохнулось в грязь.

Попытался встать. Получилось лишь перевалиться на живот. Конечности будто получали сигналы мозга через «глухой телефон». Ниче не понимаю. Но ползти вроде можно. Вот я и пополз.

Сначала по-пластунски, затем, по мере того как туман отступал, встал на четвереньки. Онемевшие пальцы проваливались в сырой чернозём, шажок, ещё один.

Сзади пришла очередь. Зажигательные пули зарывались в землю. В местах попаданий пузырилась грязь.

Вторая серия выстрелов не заставила себя долго ждать.

Я полз под градом огненных светлячков. Некоторые застревали в щите, но, в отличие от Люсии, свою оболочку я полностью контролировал, поэтому без проблем выдавливал пули наружу. Вскоре дополз до нашей траншеи.

Командир, свернувшись на дне калачиком, что-то неразборчиво пищал. Тузик жрал землю и закапывался всё глубже. Такая у него была способность — поглощать материю. Попутно он еще и в размерах увеличивался. А уменьшаясь, он, наоборот, материю отдавал. Зрелище так себе.

Лимонная девочка сидела на коленках и комкала в руках кусок красной ткани. Не иначе как собиралась выбросить.

— Не надо, — обратился я, вышло это как-то тихо, поэтому повторил громче: — Не выбрасывай!

Люсия вздрогнула и обернулась. Безмолвно зашевелила губами.

— Надевай перчатку! — А вспомнив про её загоны с мнимым хаосом, добавил: — Выбросить её будет логично! Ты ведь выбрасываешь оружие! Поэтому надевай! Хаос типа!

Нахмурившись, девочка кивнула.

Красная перчатка совсем не перчатка. Она — артефакт. Среди магов есть один сильно отличающийся от остальных класс. Он не способен колдовать сам по себе, но зато в паре с другим может запечатывать чужие заклинания в предметы.

Где-то треть всех военных устройств — это артефакты. Блоки динамической защиты, силовые поля парящих камер, даже тюремные ошейники, подавляющие хаору, это всё артефакты.

Арт-маги могут не только запечатывать заклинания, но и настраивать условия их активации. Перчатка Люсии выпускает своё заклятие, если сжать кулак.

— Я буду указывать цели! — заорал я. Сбавив обороты, продолжил: — А ты стрелять. Стреляешь и сразу вниз, поняла?

— Да! — Кивнула Лю.

Меня все еще мутило, поэтому встать на ноги я не рискнул. Просто перевернулся и уселся на жопу.

Стайка светлячков влетела в лицо и почти сразу отпрыгнула в сторону. Эти огненные снаряды раздражали похлеще двойной рекламы в интернет-роликах. Но есть и плюс, траектория полета пуль виднее некуда.

— Вон туда стреляй, — указал я пальцем на лесополосу. — Там березка, красива, что деревенская девка. Рядом с ней ее маленькие детишки-бирюзатки бегут. Бери чуть левее левого ребенка.

Люсия уверенно встала, вскинула руку и сжала кулак. Пространство исказилось. Перчатка создала линзу.

— Солнечная нить, — произнесла заклинание девочка.

Пламенистый луч прошил пространство, срубил бирюзатку и поджог сидевшего под ней буратину. Огневая точка превратилась в огненную. Люсия нырнула обратно.

Мы воевали с ее братом не только в том смысле, что он устроил ловушку. Валет, как и Рома номер два, обладал некро-хаорой. То есть всех кукол контролировал он. Тренировки так и проходили, некр на одной стороне, отряд на другой.

Наш отряд, правда, не явился. У всех там очень важные дела на сегодня появились. Ну и ладно, мы и втроем управимся.

— А вон там два суровых берёза склоняют к групповым шалостям узенькую берёзку-стесняшку. Прямо под стесняшкой еще один хмырь сидит.

Луч срезал и его. Осознав всю бесперспективность сложившейся ситуации, уцелевшее полено поспешило отступить в зону депо.

Пока идем неплохо, как мне кажется. Наступление отбили успешно, врагов осталось всего ничего. В общем, чувствую высокие баллы от нейроинструктора.

Немного передохнув, я объявил контрнаступление. Приведя командира в чувства, мы выдвинулись в погоню. С собой я захватил последнюю гранатную сумку, хоть Люсия и возражала. Винтовку доверили нашему капитану.

— Итого остался один автоматчик и один пулеметчик, — сосчитал я. — А также не забывайте про пирата.

— Пирата? — переспросил Туз.

— БМП, — пояснил я.

— А, понял.

До лесополосы шли молча. Только непрерывной мелодией звучали хлюпанья и чпоканья ботинок.

«Поля первой мировой» — просто отвратительнейшая локация. После нее минимум час уходил на то, чтобы отскрести грязь с… Да в общем-то со всего.

Где-то ближе к центру зоны симуляций есть место, называется «средне-канская школа», мы там один раз были, бомбы обезвреживали. Вот это лока что надо. Воевать там — одно удовольствие. Надеюсь, у демонов всё в порядке с вопросами образования и около Сердца будет полным-полно школ.

Выйдя к лесополосе, мы, не сговариваясь, принялись чистить подошвы о корни деревьев.

— Вы извините, — обратился командир, закончив соскабливать грязь. — Страх взял верх.

— Это мне нужно просить прощения. Из-за меня ведь началось, — опустила глаза Люсия.

— Дальше пойдем змейкой, — озвучил я план. — Туз между мной и семеркой, чтоб с обеих сторон был прикрыт щитом.

И мы пошли.

Стоило только покинуть заросли, как нас встретили бонусы локации, причем сразу все. Нам предстояло пройти по земляному полю, вдоль и поперек уставленному колючей проволокой и минами. Затем забраться по насыпи и взять штурмом бетонный дот. А внутри, наверное, пулеметчик.

Эх. Не понимаю я, зачем нужны такие тренировки. Показывали бы нам просто фильмы с Брюсом Уиллисом, там и знаний больше, и не устаешь так сильно. А на симуляциях этих только ходишь и ходишь.

Ладно уж, делать нечего. В конце концов, экзамены — это битва за бюджет. Если успеем обогнать другие команды, нам выделят кучу денег на артефакты и снаряжение.

Отряд выдвинулся. Я шел первым и шел напрямик. Пред моей силой пафоса колючка плавилась, а рыжие капельки металла раздувало в стороны. Мины так и вовсе были самым бесполезным оружием. Хаора их отлично чувствовала, и наступить на мину мог только совсем уж законченный идиот.

— Ой.

Мы с Тузом обернулись на этот смущенный «ой» и по положению Люсиной ноги тут же поняли, в чем дело.

— Но как? — простонал я.

— Простите…

— Нет, это моя вина, — покачал головой командир. — Я слишком надолго задержал хаору на этом участке. Ты просто не могла ее почувствовать.

— Всё, хватит, — шикнул я. — С этого момента у нас запрет на извинения. Я знаток психологии и могу вам точно сказать, что вы двое…

Под моим взглядом парочка сокомандников понурилась.

— Вы бессознательно ведете себя так, чтобы потом было за что просить прощения. Всё. Запрет! Больше нельзя.

— Не стоит тратить силы на злость, — посоветовал командир. — Лучше придумаем, как выйти из этого казуса. Предлагаю сварить мину.

Уффф.

— Вот! — расчехлил я свою бухтелку. — Именно об этом я и говорю. Мы начнём её варить, во-первых, хотелось бы узнать как, но допустим. Мы начнём ее варить, она сдетонирует. Вот этой вот, — я пробежал глазами вдоль Люсии, — оторвёт ногу, а ты, капитан, скажешь: «Ой, простите, перепутал мины с гранатами». Знаете, что…

Я взял Зутфирсветофора за плечи, развернул и подвел вплотную к девушке. Сцепил их вместе, заставив обняться.

— Эй, че-че-чево? — покраснела аристократка, но командира всё же обхватила.

— В чем суть, Люциас? Не думаю, что это уместно.

— Пофиг, — ответил я. — Теперь вы оба в зоне покрытия щита, а значит, вам ничего не угрожает. Стойте тут, а я пошел, закончу зачистку.

Не успел я и шага ступить, как сзади раздалось:

— Извини, но-но я возражаю.

— Можешь перед ним извиниться, — повернулся я, — А он извиниться перед тобой. Когда меня нет, можете извиняться сколь душе угодно. Удачи.

Всё, с меня хватит. Я вожусь с этим детским садом уже всю неделю. Думал воспитать настоящих бойцов, понимаете ли. Да даже сегодня я дал Люсии пострелять, хотя мог разобраться со всем сам.

И командира захватил, а ведь более бесполезную способность, чем у него, сложно даже придумать. Ладно еще в настоящем бою, там он сможет захватывать сознания врагов. Но у кукол-то сознания нет!

Надоели эти вечные проблемы. Причем они преследуют нас с самого начала тренировок. Помниться, на первой симуляции Сэл бахнула такой взрыв, что половина класса контузии получила.

Кто-то постоянно себе что-то ломает и травмируется, а ведь до сегодня стреляли в нас исключительно шариками с краской. В общем, надоело. А у меня еще и дуэль через час. Надо закончить симуляцию, принять душ и отобедать. Вот укокошу Валета, и возьму перерыв. Пару дней вообще ничего делать не буду.

Отойти от сладкой парочки я не успел. Очередь вспышек мигнула в окошке дота, а сразу после мой щит прошила тяжелая вереница пуль. Причем прошила насквозь, лишь на несколько сантиметров разминувшись с моим лицом.

Громко выругавшись, я бросился обратно, в два прыжка настиг своих товарищей и повалил их на землю. Мину прижал хаорой. Способ не самый надежный, поэтому, как только мы упали, заменил магию на коленку. Плоть сильна, лучше уж довериться ей, чем всяким фокусам.

— Лежать! — рявкнул я на сокомандников, пытавшихся подняться, — Насквозь шьет!

Над головой просвистела стайка пуль. Вспахала землю.

— Лю, распили дот!

— Солнечная нить, — протараторила Люсия.

Золотой шнурок вылетел из линзы, столкнулся с бетоном и, отразившись, развалился на сотню тоненьких лесок, улетевших в небо.

— Солнечная нить, солнечная нить, солнечная нить, — один за одним вспыхивали лучи, но каждый раз разбивались, соприкоснувшись с поверхностью дота.

— Всё, хорош, — остановил я, — У них защита. Я сам, — полуобернувшись, я приготовил пистолет-палец, — Глаза прикройте, сейчас будет ярко.

— Погоди, — подполз Туз, — Есть план.

Даже сил на смех уже не осталось.

— Всю неделю думал, и сегодня меня прям осенило, — Туз поднес руку к лицу, сложил средний и безымянный палец с большим, а указательный и мизинец, наоборот, оттопырил. Получилась своеобразная морда волка: — ГАВ!

Из-под земли, в том месте, где стоял дот, вырвались гигантские челюсти пса и просто проглотили бетонное сооружение. ГигаТузик, зашипев, ушел обратно под землю.

— Ничесе… — только и смог сказать я.

— Просто под пулями он умирает, и вот я подумал, он же может очень быстро прогрызать норы, а там, где норы, там и передвижение под землей, и, учитывая мой тип хаоры, в случае чего можно вызывать подземную атаку, отправляя ментальные сигналы, при этом кричать ГАВ, чтоб всё выглядело как заклинание.

И как я сам до такого не додумался, всё же на поверхности лежало.

— Простите, малютки, — потеплел я. — Зря я вскипел. А вообще история получилась с моралью. Мол, не недооценивай людей, ведь даже самый бесполезный член отряда однажды может спасти ситуацию.

— Погоди, это я бесполезный? — потупился командир.

— Ага, — встал я с земли. — Ну, в путь, зачистим эту локацию вместе, как кома…

Вспомнив про мину, я уставился вниз.

— Ой.

Взрыв последовал незамедлительно. Командир и Люсия к тому моменту уже успели подняться и стояли ровным строем. Туза никто не закрывал.

Конечно, я мог бы попытаться перенести весь свой щит на мину, накинув на нее тем самым чугунный котел. Саперы так иногда делают, но для подобных маневров было уже поздно.

Земля подлетела, а снизу последовало рыжее пламя. Командир зажмурился, отстранился, а через мгновение плотная струя желтой краски облила его с ног до головы. До нас с Люсией она не долетела, сработали наши щиты.

— Забавно, — прокомментировал я после недолгого молчания.

— Забавно? — желтый человек, больше похожий на манекен, снял очки. Адскими огоньками сверкнули два глазка. — Прошу секунду, господа и дамы, мне необходимо усмирить свой гнев.

Выждав запрошенную секунду, мы продолжили путь.

Итого остался один человек с автоматом и один БМП. Да у нас все шансы уложиться в тридцать минут.

До насыпи добрались без проишествий.

Железная дорога уходила далеко вправо и лишь там поворачивала, забегая в открытые ворота. Не пойдет. Слишком далеко идти. А у нас спидран в каком-то смысле. Быдщ! Я пробил дырку в бетонном заборе.

Мы вошли на территорию железнодорожного депо.

Слева стояло длинное здание из красного кирпича, справа — рельсы, на них — ржавый поезд. Повсюду в хаотичном порядке были разбросаны грузовые контейнеры. Красные и зеленые. Это место на сленге легиона нередко называли «лабиринтом».

Побродив пару минут меж контейнерами, нас встретил старый добрый огонь в лицо зажигательными боеприпасами. Люсия вскинула руку, но я эту руку опустил.

— Погоди, — я оттащил своих спутников в укрытие. — Это последний чувачок, так что не вмешивайтесь и просто смотрите, окей?

Есть у меня одна задумка.

— Эм, ладно, — ответил командор.

Выйдя из-за угла, я пошел на стрелка. Позицию он выбрал не лучшую, лабиринт здесь расходился в широкий полукруг, образуя что-то вроде арены. Кукла пряталась за одним единственным контейнером, что лежал в центре этой арены.

Ничего не имею против, но, будь я автоматчиком, ловил бы врагов в узких коридорах.

Буратино выглянул, начал стрелять. Светлячки летели в меня, впивались в щит и сразу падали под ноги. Я настиг проходимца, когда тот менял второй магазин на третий.

Уверенно подошел, взялся за ствол. Раздавил и отбросил.

Оставшись без оружия, ожившее полено подобрало с земли острую железку, напоминавшую навершие копья.

— Ребят, — обратился я к своим спутникам, оставшимся позади, — зацените, у нас типа тренировка дуэли. Кукла же наследует все навыки хозяина, так? То есть это практически Валет!

Из-за контейнеров выглядывали две мордочки. Снизу — покрытая краской, желтая, Туза, сверху — тоже желтая, но уже из-за цвета волос, Люсии.

Я вернулся к кукле и приготовился биться.

Всего, за неделю состоялось три дуэли. И каждый раз это мероприятие собирало полные трибуны зрителей. Весь цвет легиона Черв. Это мой шанс стать популярным и уважаемым человеком. Но для этого бой должен быть не просто победным, он должен быть красивым.

Ожившее полено кинулось в атаку.

— Валет идет на сближение, и-и-и… Удар! — сделав шаг в сторону, я уклонился, — затем еще один!

Следующий пропустил над собой.

Деревянный Валет отпрыгнул, перекинул железку из руки в руку. Бросился вперед, грозясь пырнуть острым концом в живот.

— Какая опрометчивая атака! — усилив руки, я толкнул буратинку в ближайший контейнер.

С треском и звоном тело долбанулось в металлическую поверхность, оставив вмятину.

— Слишком быстро, да? — повернулся я к спутникам. — Нужно же и народ поразвлечь.

В спину ткнулось лезвие.

— Он встал! — повернулся я. — Похоже, бой продолжается, что же еще выкинет наглый аристократ?

Полено отбросило погнутую о щит железяку, сжало кулак и ударило в голову. Я подал ее вперед. Деревянная рука влетела в лоб и расщепилась, потеряв дееспособность.

— Что творит Десятка? Какой маневр! Похоже, Валету приходится ой как несладко.

Я сложил руку в пистолет и направил в деревянную ногу.

— Что же задумал этот гениальный красавчик?

— Бдыщ, — произнес я.

Микровзрыв оторвал всё, что было ниже колена.

— Бдыщ.

Валет распрощался и со второй ногой. Нелепо перебирая ручками, пополз прочь. Я зашагал следом.

— И тут он такой кричит: «Боже, я ног не чувствую», а я ему: «Буба, а у тебя их нет».

— Похоже, принц рода Бет сейчас распрощается с головой. Какой бой, ну какой бой.

Я нацелил палец на голову деревяшки.

— Не бойся, я присмотрю за твоей сестренкой, дурилка деревянная…

Перед глазами вспыхнул желтый луч. Та самая солнечная нить Люсии.

Какого…

— Ай… — я повернулся, одновременно поднимая руку.

Сквозь зияющую дырень в ладошке уставился в то место, где стояли мои напарники. Перед желтоволосой аристократкой горела линза. Прищурившись, я спросил:

— Это случайный другогонь или ты так и планировала?

— Прости, прости, прости, — запричитала световая девочка, а затем пальнула еще раз, целясь в грудь. Только чудом я успел отпрыгнуть и закатиться за центральный контейнер.

Почти сразу заметил фигуру человека, обведенную мелом. Нарисованное тело сидело, прислонившись спиной к красной металлической стенке. Неужто тут кто-то сдохнуть умудрился?

Смерть же в одно место не бьет, правильно? Я подвинулся и сел прямо в силуэт. Хах, как влитой.

Золотая нитка прошибла аккуратную дырку, всего на пару сантиметров разминувшись с моей головой. Капелька расплавленного металла упала на плечо и сразу же была заморожена.

— Люциас, — донесся голос Люсии, — извините, вы живы?

— Да, — ответил я.

Еще одна нить прошила контейнер, уже надо мной.

— Ты какого хрена творишь? — наконец проснулся командир.

— Назад, или я и вас тоже, — ответил неуверенный голосок. — Люциас, а сейчас вы живы?

— А сейчас я тебя ушатаю, дура, — прокричал я, нашаривая рукой кирпич.

— Остановитель немедленно, — предложил командир, — любые драки караются трибуналом.

Вспомнив про трибунал, я поспешил исправиться:

— Корректировка высказывания: «Я тебя ушатаю, дура, но исключительно в рамках вынужденной самообороны».

В этот раз луч прошелся поперек контейнера, разрезав его надвое. Но я к тому моменту уже выбежал на открытое пространство. Поднял руку.

— Ускорить!

Разогнанный кирпич попал девушке в живот и отшвырнул ее на пяток метров.

— А? Ну как тебе неприятно, да? — притянув с земли еще один кирпич, я прицелился. — Ускорить.

Тело Люсии отшвырнуло к здоровому контейнеру, который был раза в два больше других.

— Ну? Решила ко мне лезть, — за неимением кирпичей я начал швыряться щебенкой. Люсия пыталась ответить, но ее луч дважды вылетел в небо и один раз чуть не располовинил командира. — Да я сам к тебе полезу.

Щит юной предательницы был автоматизированным, а потому не регулировался. Когда она сумела сесть, прижавшись к контейнеру, часть щита возле затылка ушла за металлическую стенку. Я метким выстрелом попал в голову, та дернулась и глухо стукнулась о контейнер. Рука девушки разжалась, парящая в воздухе линза испарилась.

— Остановитесь, — командир смотрел даже не на нас, а на полосу расплавленного металла, остановившуюся в полуметре от его живота.

Я скинул с плеча гранатную сумку, вынул осколочную наступательную. Выдернул чеку.

— Стой, ты чего?

— Самооборона и ничего больше, — ответил я, подходя к Люсии.

Щит останавливал не все объекты, а только имеющие определенную скорость. Если бы не этот механизм, адекватно взаимодействовать с миром оператор динамической защиты бы попросту не смог.

Граната, сброшенная с высоты человеческого роста, нужной скорости набрать не успела, а потому провалилась сквозь поле, упав прямо между ног потихоньку приходящей в сознание Люсии.

Щит пропустил гранату внутрь, а вот осколки от взрыва уже не выпустит.

БАХ.

Изнутри кокон Люсии заполнился синей краской. Щит вышел из боевого режима, и краска начала вытекать наружу.

Ага. Так значит.

То есть нас с игрушечным оружием отправили на войну? Очень круто, экспириенс незабываемый. Смерть Валета будет явно болезненней, чем предполагалось изначально.

— Тогда я просто оторву тебе голову, — не растерялся я.

Сначала я полез под щит правой рукой, но, увидев дырень в ладошке, сменил ее на левую. И тотчас же меня что-то ударило.

С такой силой, что я, кувыркаясь в воздухе, пролетел метров тридцать, а остановиться смог, только насквозь пробив одну стенку грузового контейнера и застряв во второй.

— БМП! — раздался далекий крик.

Я увидел, как огромный четырехметровый робот с бычьей головой заносит гигантский меч над тем местом, где лежала Люсия, а затем ударяет. Резкий разворот, и еще один чудовищной силы удар прилетает туда, где стоял Туз.

Контейнер, за которым он прятался, подлетел и с грохотом приземлился. Робот повернулся ко мне. Покрывшись изгибистыми полосками преломления, он растворился в воздухе.

Точно, БМП — беспилотная меха класса «преследователь». Автономное время работы — 5 лет. Обладает стелс-полем, антиграв-приводом и может быть доукомплектована любым оружием типа «1/4 меха». Используется в качестве разведчика и ДРГ, совершенно бесшумен и убийственен. И почему я подумал про пирата?

Я выскользнул из своей вмятины и свалился на пол. Ударился башкой об пол. Поднялся.

И куды меня занесло?

Внутри контейнера горела тусклая фиолетовая подсветка. Стоял одинокий стул, тазик с мутной жижей внутри, а рядом лежали два автомобильных аккумулятора. И несколько кожаных ремней. Пол был покрыт флюоресцирующими пятнами. Пыточная, что ли?

Ай, потом разберемся. На меня вообще-то охотится невидимая меха.

Я вылез сквозь ту же дырку, через которую сюда попал. Оказавшись на улице, мигом встал в позу боксера и ощетинился хаорой. Давай, детка, выходи. Теперь-то я готов. Это тебе не из подтишка нападать…

Удара не последовало. Ничего не произошло и через пять минут. Руки начали затекать. Что ж этот робот такой нерасторопный-то?

Может, он испугался моей невероятной силы? Говорят, хороший воин может всё понять о противнике, только увидев его стойку.

С этой мыслью я убрал руки от лица, а левую ногу вернул на землю. Боксерская «цапля» хоть и выглядит грозно, но позиция не самая удобная. Тут надо уметь держать равновесие.

Применив самую обычную человеческую походку, я поплелся к своим так называемым «друзьям».

На дне небольшого кратера обнаружилась Люсия. Вернее, голова Люсии, две ноги по разным сторонам и одна рука в красной перчатке. Все остальные части тела присыпало землей, строительным мусором и прочими бетонными непотребствами.

Судя по ровному посапыванию, динамическая защита свою работу выполнила. Девушка была жива. И это просто отлично, я сам ее прикончу.

Раз, два. По-солдатски развернувшись, я зашагал к Зутфирмандиру. Жёлтая краска на его теле уже успела засохнуть, потрескаться и почти полностью отвалилась, вернув Тузу облик эстета-интеллектуала.

— Люциас, помоги, — раздался жалобный хрип.

Командор лежал на пригретом бетоне, а его нижняя часть тела оказалась зажата под красным контейнером. Впрочем, грузовому ящику тоже досталось, одна его сторона была раскурочена чудовищным ударом, вторая разрезана солнечной нитью.

— Помоги…

— Неа, не буду, — отказался я, скрестив на груди руки.

— Но я ведь пытался ее остановить…

— Ты жалобный крикун, таким не помогаю.

— Что? Какой еще крикун?

— Такой, которого использует «преследователь», — учительским тоном начал я, — «Боевая единица избегает прямой конфронтации, предпочитая подлые и неожиданные нападения. Одной из излюбленных тактик искусственного интеллекта "преследователей" является “жалобный крикун”». Как сказала нейро-сама, всё это развод на чувствительного лоха. Но тебе повезло, командир, я могу наблюдать чужие страдания сколь угодно долго. Даже если с тебя начнут снимать кожу, ломать кости, разделывать или пытать, я и пальцем не пошевелю, ведь ты, не побоюсь этого слова, мой друг.

— Я ног не чувствую, — поделился друг.

— Так это отлично… Ну в том плане, что ты мог бы их чувствовать, — я многозначительно кивнул на контейнер, — Сам понимаешь, наверняка там сплошное месиво, переломанные ступни, разорванное мясо…

— Что?! Выпусти, выпусти, пожалуйста, — замахал руками командир, — Это приказ! Выпусти, выпусти меня.

— Тш-ш, — шикнул я, — Терпение. Когда-нибудь меха устанет ждать и ей придется атаковать. Нам просто нужно пересидеть ее.

— Ты издеваешься?! У нее батарейка на четыре года бесперебойной работы.

— На пять, — поправил я, — Но мы же терпеливые, правда?

Выйдя на открытое место, я развел руки в стороны и закрыл глаза.

— Меха, меха, меха, ты не с тем связалась. Из-за врожденной мутации я могу видеть излучаемое тепло. Стелс-поле тебе не поможет.

Хе-хе, как же я хитер.

Искусственный интеллект этого мира уже давненько превзошел интеллект человеческий, но даже у роботов есть уязвимость. Их система распознавания лжи основана на чисто физических датчиках. ИИ замеряет сердцебиение, колебания температур, тембр голоса, в общем внешние проявления, от которых профессиональный лжец избавляется почти сразу.

Для нас, тех, кто освоил тайное искусство лжи, обмануть железку не сложнее, чем выудить последние деньги из кармана старушки.

— Попался. Я взорву твою жалкую голову, — отчетливо произнес я.

Пространство вокруг себя я покрыл сеточкой тонких нитей хаоры. Из-за толщины колдовать ими невозможно, но они всё еще чувствуют материю. Достаточно мехе попасть в паутину…

В видимом спектре ничего не изменилось. Я всё также созерцал пустые, широкие коридоры контейнерного лабиринта. А вот паутинка прямо-таки кричала о приближении чего-то очень массивного.

Нити хаоры, не задействованные в обнаружении, спешно возвращались в тело и начинали формировать щит. Не успели они закончить даже наполовину, как из воздуха материализовался кончик черного меча, затем появился сам меч, и лишь перед самым ударом я увидел фиолетовый корпус робота. Тело само бросилось вбок. Не успел я упасть, как послышался металлический визг.

Меха пронеслась дальше и, будто на шампур, нанизала на свой клинок пару стоящих впритык грузовых контейнеров. Не мешкая, вырвала меч и развернулась.

Хоть у преследователя и были ноги, но в ходьбе он их не использовал, иначе концепция незримого стелс-агента пошла бы по одному месту. Огромный робот передвигался на антиграв приводе, летая в нескольких сантиметрах над землей. Причем делал это абсолютно бесшумно.

— Бы-дыщ-щ, — я саркастично щелкнул пальцами.

Взрыв я вызвал прямо внутри бычьей головы. Хотя вблизи на бычью она не очень-то походила. Это была скорее антропоморфная голова человека, на которую надели рогатую маску японского демона-они. Да и броня мехи представляла собой кальку с самурайских доспехов периода Эдо. Того самого, в котором жил родоначальник «мужикизма» Миямото Мусаси.

Меха-самурай элегантно отправил меч в ножны. Самих ножен у него не было, двухметровый клинок просто завис возле пояса.

— Быдыщ, — повторил я, не дождавшись первого взрыва.

Взрыв произошел, но произошел где-то высоко в воздухе. Странновато, магия же не промахивается.

Самурай чуть подал тело вперед и сжал механическую ладонь на рукояти меча. Эту штуку я тоже знаю — йойдзюцу. Извлекаешь меч, и одновременно наносишь удар. Моей сестре уж очень нравилась эта концепция. Все уши про нее прожужжала.

Вспыхнула задняя турбина мехи, и самурай мгновенно оказался возле меня. Меч выскочил из воображаемых ножен, и смерть помчалась навстречу жизни. А жизнь ответила кулаком.

Ну как кулаком, из-за дырки в ладошке пальцы не гнулись, поэтому правильней будет сказать «жизнь ответила смачной пощечиной».

Полностью перебросив щит на руку, я выкинул ее наперекор мечу. Встретились плоть и металл, технология и магия.

Синие искры.

В тоске взгляд самурая.

Пробития нет.

— Быдыщ! — выкрикнул я.

“Быдыщ” произошел прямо у меня за спиной. Тело швырнуло вперед, и, пролетев между механических ног, я выкатился прямиком к командиру.

— У него поле спутывания! — заорал Зутфирдассвор. — Не взрывай. Я сам разберусь.

— Бдыщ. Бдыщ.

Поле спутывания работало аналогично полю подавления. Но если подавление не позволяло творить заклинания, то спутывание эти заклинания перенаправляло. В общем-то логично, “преследователь” же сражается в одиночку, ему нет смысла переживать о союзниках. Зато хаотично прыгающая магия будет создавать настоящий хаос в стане врагов.

Первый взрыв ушел куда-то глубоко под землю, только чуть дрогнул бетон. Второй разворотил крышу главного здания депо, из-за чего на нас посыпались осколки красного кирпича.

— Ты Тузика захреначил, — из глаз командира брызнули слезы. — Я почти спас нас… Он был уже рядом…

— Не вмешивайся, — я медленно поднялся на ноги. — А Тузик твой отрегенерирует еще.

Меха занесла меч над головой, и со скоростью молнии опустила. Я сместился влево. Черная сталь пролетела перед самым носом и вошла в бетон.

— Ки-я! — я ударил по клинку сверху.

Рука под действием хаоры не уступала по силе заводскому кузнечному молоту.

Полетели искры, руку самурая, просто вырвало из паза. Гигантский меч упал на землю, взлетел и прыгнул уже ко мне.

Сжав неработающие пальцы хаорой, я ухватился за рукоять. Для человеческой ладони она явно великовата. Без магии поднять такое весло было бы невозможно, по своим размерам черная катана давала мне фору в несколько голов. Но с хаорой можно и аниме устроить.

— Ну шо, детка, — я водрузил меч на плечо. — По…

Робот ударил левой. И вновь я отправился в полет. В этот раз дожидаться контейнера не стал и, прокрутив клинок в руке, воткнул его в землю. Ноги коснулись поверхности лишь через несколько метров. На сером бетоне осталась длинная распоротая яма тормозного следа.

Меха-самурай висел на месте. Оценив мою кинематографичность, он, видать, понял, что бой будет серьезным. Уцелевшая кибер-рука схватилась за наплечник, похожий на панцирь черепахи, и потянула его вниз. Панцирь оторвался, а за ним из тела робота выскочила грязно-желтая веревка. Веревка быстро кончилась и бессильно повисла в воздухе, не успел я засмеяться, как раздался электрический треск, шнурок затвердел и превратился в еще одну катану. На этот раз золотую.

— Даже так? Разберемся как самурай с самураем, — сказал я.

Не сговариваясь, мы бросились в атаку. Меха летела, извергая зеленое пламя из своего сопла. Я бежал так, что ступни проламывали бетон. На этот раз никакого щита, вся магия была направлена на усиление конечностей. Самурай замахнулся, я прыгнул. Вспышка!

Пролетев дальше, я приземлился. Проскользил несколько метров, стирая подошвы и поднимая облака пыли. Наконец остановился.

Ха…

Рука разжалась, и меч выпал. Звонко ударился о бетон. Так поет металл.

Школьная куртка разошлась в районе груди, ткань медленно начала наливаться кровью.

— Они-чан, мотто ясасусе шитья. Хога и ё, — повернув голову, сказал я единственную фразу, которую знал из анимешного языка.

Значило это «Братик, ты должен быть нежнее». Вроде мысль понятна.

— Сук-ка, — отрывисто ответил самурай.

Туловище мехи медленно съехало в сторону, а как только коснулось земли, взорвалось розовым пламенем.

Когда огонь миниатюрного грибка обратился в дым, с неба упала дрон-камера, затем вторая. Вдалеке свалилось еще несколько штук. При смерти «преследователь» выпускает эми-заряд, сжигая всю незащищенную электронику.

— Эй, — позвал командир, — Что там? Он всё?

— Всё, — ответил я, — И никакого Тузика не надо.

Как же я крут. И никакого Экспансии не надо.

Пинком я перевернул злополучный контейнер, и Туз получил свободу. Сразу вскочил на ноги, ощупал их и, рассмеявшись, уставился на меня.

— Целёхонькие! Ай да ножки мои, ай да ножки…

— А у меня вот чё, — я сурово показал дырку на ладони, — Пошли.

Следующим пунктом назначения стал кратер Люсии. Левой я сорвал с ее шеи магический усилитель. Выбросил в сторону. Также поступил с красной перчаткой.

— Если интересует, зачем она так поступила, я могу задать пару вопросов, — озвучил командир, вернув образ эстета.

— Так я и сам могу, — ответил я, вытаскивая проказницу из кучи мусора.

Уж я ей задам вопросы. Так задам!

— Сами вопросы можешь озвучить и ты, я просто сделаю так, чтобы она не смогла соврать.

— В каком смысле? — спросил я, закидывая тело Люсии на плечо.

— Проникну в ее сознание, причешу пару мыслишек. Ложь станет невозможна на чисто физиологическом уровне.

Эх, и почему я не родился менталом. Такой простор, такой простор. Но вслух я озвучил:

— Ужас какой. Командор, ты уж прости, но я был о тебе лучшего мнения.

— А что не так?

— Вмешиваться в свободу воли, — скорчив недовольную гримасу, я зашагал прочь от кратера, — это самый античеловечный поступок из всех. Ты буквально низводишь людей до состояния компьютерной флешки. Превращаешь их в простую коробочку с информацией. Не стыдно?

— Так она же напала на нас.

— Напала на меня, — поправил я.

Я залез внутрь контейнера, того самого, в который недавно влетел. Ультрафиолетовая подсветка всё еще горела, значит, электромагнитный импульс до сюда не дошел.

Люсию усадил на металлический стул с дырками в седалище.

— Сейчас ведь не средние века, — продолжил я. — А мы с тобой не должны скатываться до тупого звериного состояния. Мы не какие-то там монстры.

С пола взлетели кожаные ремни и обвились вокруг рук и ног Люсии. Надежно зафиксировать девушку — есть.

— Поэтому, в соответствии со всеми принципами гуманизма, — я сложил на груди руки, — Мы будем пытать ее, пока она сама всё не расскажет. Заметь, по собственной воле.

— Разумно, — кивнул командир.

— Чего?! — Люсия задергалась, перестав делать вид, будто находится без сознания.

Стоило ей распахнуть глаза, как на другом конце контейнера включилась объемная голограмма. На таком же точно стуле сидела фурри-драконесса. Ее ноги были в тазике, а ремни связывали длинную чешуйчатую шею.

— Ты готова познать всю сладость нестерпимой боли? — простонала дракониха.

— Так это не пы… — попытался воскликнуть командир.

— Нет, — я прервал его, — Не договаривай.

Туз молча уставился на пол, с нескрываемым омерзением встал подальше от светящихся в ультрафиолете пятен. В любой другой ситуации я бы поступил также, но перед объектом пыток показывать слабость нельзя.

— Приступим. Фьють, фьють, — под мой неумелый свист с пола, будто две змеи, поднялись клеммы, соединенные с аккумулятором. Шаркнули друг о друга, выпустив фейерверк искр, — сейчас ты нам всё расскажешь.

— Хорошо, хорошо! Что сказать? Что?! — еще сильнее забилась девочка.

— Да не беги ты вперед паровоза, я еще пытать даже не начал, — змейки подплыли к ее телу. — За что тебя ущипнуть? Руки? Грудь? Ноги?

— Не надо меня щипать, я скажу. Скажу-у… — начала задыхаться Люсия.

— Руки, грудь или ноги, а, Люсия? Выбирай!

— Пожалуйста, не надо…

— Тогда я сам выберу.

— Момент, — одернул Туз, — давай послушаем. Может и правда скажет.

Я присмотрелся к лживому напуганному личику.

— Ну давай, — со скрипом согласился я, — хотя мне кажется, без пыток она будет молчать как рыбка.

— Что говорить? — обреченно спросила Люсия.

— Вот видишь? — усмехнулся я, — Да она же издевается.

— Зачем ты на нас напала? — произнес Туз.

— Я просто хотела спасти брата, извините…

— Брата? — переспросил я, не поверив своим ушам. Причина настолько идиотская, что фитилек гнева вспыхнул мгновенно, — Говоришь, брата спасти?! Брат пытается тебя убить, идиотка, это я спасаю тебя от брата! Я!

Лицо девушки затряслось, сначала я решил, что от страха, но…

— Дурак, это другой брат! — закричала в ответ Люсия, — убить меня хочет Голден, а спасаю я Вельдана, понятно?!

— Так а хрен ли ты молчала?! Зачем руку мне продырявила? — я ткнул ей в лицо испорченной ладошкой, — Могла бы словами об этом сказать. Вас там в золотом домике говорить не научили?

— Я говорила! Я три раза говорила, что это не тот брат, а ты делал вид, что не слышишь.

— Ни одного не помню! — я покосился на командира. — Вот ты слышал?

— Ну вообще, — почесал репу командир, — один раз в окопе, как мы в контрнаступ пошли, второй в лесополосе, и третий перед тем, как ты куклу пошел избивать. Три раза, всё верно.

— Ты специально тихо говорила, чтоб потом напасть, да?! — мои электронные змейки взвились и приготовились к укусу.

Люсия зажмурилась:

— Можешь делать со мной что хочешь, только прошу, пощади Вельдана.

Ммм, а вот это уже интереснее.

— Всё что угодно, значит?

Я много всего могу придумать. Даже не знаю, с чего начать.

— Моя жизнь ничего не стоит, но он должен жить.

— Сделка, — сладко пропел я. — Сделки я люблю. Хорошо, Люсия, я сохраню жизнь тебе и твоему брату… Но цена будет высока.

— У меня нет денег, но если я смогу вернуть место в Золотом…

— А кто говорил о деньгах? — перебил я и поставил ногу на стул между ног Люсии. — У юных аристократок есть кое-что куда более ценное, нежели деньги.

— Люц, ну ты чего, — на плечо опустилась рука командира, — нельзя же так.

— Пусть, — сглотнула Люсия, — если это спасет… Я на всё согласна.

— Отлично, — просиял я, — Я хочу… Два твоих самых сокровенных секретика. Один ты выберешь сама, про другой спрошу я. Соврешь, и сделка отменяется.

— Каких? — тихо спросила девочка.

— Сокровенных, я ведь сказал. Подумай о самой страшной своей тайне. О чем-то, что черным пятном лежит на твоей жизни. О чем ты никому еще не говорила. И, конечно, сюда не подойдут всякие глупости вроде «в тринадцать подружки предложили мне разрешенки, и я согласилась», я хочу узнать нечто действительно секретное.

Люсия колебалась. Истерично бегала взглядом по контейнеру, ища выходы. Но выход был только один.

— Мы вступили в заговор против Императора, — неуверенно начала она. — Семья попала в руки культа демонов, и теперь мы разрабатываем для них биологическое оружие. Если ничего не поменялось, они распылят его в городе через четыре дня. Ответственность возьмет «Смо-смо», с ними уже договорились.

— Скука! Это секрет твоей семьи, к тому же банальный до невозможности. Я хочу твой секрет. Личный и сокровенный. Секрет, о котором никто больше не знает. Давай, попытка номер два.

— Мы должны доложить об этом, — залепетал командир. — Если они атакуют город…

— Забей. Все кому надо об этом и так знают.

Эти двое ведь уверены в том, что я посланник императора. Значит, буду играть роль посланника.

— Знают? — подняла глаза Люсия. — Тогда почему…

— Почему Беты еще не на плахе? Потому что Его не интересуют исполнители. Цель — выйти на заказчиков, вскрыть всю сеть, так сказать. А теракт твой предотвратят в последний момент, тогда же состоится и казнь.

— По-подожди, не все замешаны, Лейле всего семь, она ничего не знает, и Диктатусу тоже, и Зи…

— Стоп, стоп, стоп, — отмахнулся я. — Отходишь от темы. Секретик, ты все еще не дала мне секретик.

— Но они невиновны, Император должен их пощадить, пожалуйста…

— А я что, на советника Императора похож? Я живое оружие, мое дело — исполнять приказы, — похвастался я.

Блин, а как круто звучит «я — живое оружие», роль императорского голема мне определенно нравится.

— Но…

— Сейчас ты можешь спасти своего брата, Люсия. Либо не спасти никого. Может, тебе угодно остаться последней из рода Бет?

— Хорошо… Хочешь мой главный секрет?! Я сама отказалась от наследства. Я уничтожила дедушкино завещание, потому что испугалась. Мы с Вельданом должны были стать мечом и щитом. Но я испугалась, поэтому сожгла флешку. Я не обсудила это с братом, он даже не знал о том, что должен был стать наследником. Я не сказала ему. Не сказала.

По лицу Люсии покатились слезы. Она прикусила губу и громко всхлипнула.

— Сойдет, — я одобрительно кивнул. — А теперь мой вопрос. Я хочу знать цвет.

— А?

— Цвет твоего исподнего.

В общем-то я на такого рода секреты рассчитывал, а всякие клановые интриги меня интересуют мало.

Люсия подняла ошарашенный взгляд:

— Черный…

— Носи и не снимай его ближайшую неделю, — приказал я.

Поясню, это не извращенские штучки, призванные удовлетворять мои фантазии. Это очень практичная вещь.

Мы с Романом каждый день занимаемся этой угадайкой, на ставки идет всё, что попадет под руку. А уж с этой инсайдерской информацией я пойду таким винстриком, что без штанов его оставлю.

Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна школьного класса.

Тикали часики. На интерактивной доске бегала женщина. Ее дождевик трепыхался на ветру, а в руках она держала древний микрофон, больше напоминающий рожок мороженого.

Журналистка, пытаясь перекричать непогоду, сообщала последние новости о проделках мегациклона. Ураган по имени «Киса», сформировавшийся где-то у западных границ империи, бодро шагал прямо к столице.

Девушка заверила, что увидеть Кису собственными глазами можно будет уже завтра. А еще через день Киса эти глаза выцарапает, если своевременно не спуститься в укрытие. Цена одного человеко-места — один эрий в день.

Ведущая дежурно напомнила, что виноваты в происшествии климатические колдуны из Америки, но переживать не стоит, Райз ответит соразмерно. Предварительно, Император уже согласовал внеплановый нагрев атмосферы на еще два градуса по Цельсию.

— Зря они с глобальным потеплением играют, — прокомментировал командир. — Всем ведь аукнется.

— А с этими мудаками по-другому нельзя, — отозвался Роман. — Заперлись у себя на острове и не боятся ничего. Только потепления этого. Вот потеплением и пугаем. А за нас можешь не переживать, если и аукнется, Дед Мороз мигом разберется.

Командир устало вздохнул:

— Ты ведь понимаешь, что Дед Мороз — это просто сказка для дурачков. Нет у нас никакого первоволшебника, способного по щелчку пальцев решить любую проблему.

— Ты крамолу-то не наводи, — нахмурился Рома. — Конечно есть. Я лично его видел.

— Лично?

— Да. Я лично читал инфу от знающего человека. В общем, Дед Мороз сейчас живет в Белом Дворце и плотно работает с правительством. За дело они взялись прям серьезно. После того как ситуацию с демонами решат, сразу и начнется. Революции по всей Нео-Европе, к власти придут наши марионетки, а там, где Европа, там и Африка. Америка ничего сделать не успеет. Азия — другое дело. Тонкое, так сказать. И действовать тоже будут тонко. Их любимый каган внезапно пропадет, а через день появится вновь, вот только будет это наш бурятский агент. Разницы никто не увидит. Провернут тот же трюк, что с женой одного французского президента двести лет назад. Ну и после того как мир к рукам приберем, Император и Дед Мороз устроят всем довольствие. Кто в Райз изначально жил, сразу аристо станут, а земельные наделы им из завоеванных земель отдадут. Вот так вот.

— Круто, — согласился командир, — Осталось только сидеть ровно и не бухтеть, да?

— Смейся, смейся, вот только ты против фактов идешь. Там в статье и графики были, и цифры. Всё указывает на правильность этой версии.

— Что это за цифры такие, позволь спросить?

— Ну я сам в них не особо разбираюсь, но раз цифры есть, значит и всё остальное правда. Математика же врать не может. Подтверди, Люц.

— Я, — сказал я, — Умираю прямо сейчас. От полученных травм. Можно мне уже первую помощь получить?

Я с грохотом вывалил правую руку на парту.

— Еп твою! — подпрыгнул Рома, — Ты ж говорил, у тебя дырка.

— А это что? Дырка. Самая настоящая дырка.

— Это… — мута-колдун опасливо вернулся на место и, нахмурив брови, начал осматривать травму, — Это уже отверстие… Как ж ты так умудрился?

— Всё она виновата, — надув щечки, я кивнул на Люсию.

— Семерка? Ну ты скажешь тоже, она ж и мухи не обидит.

— Уверен? Ее солнечные зайцы мух за обе щеки уплетают. Видел, сколько их на подоконниках валяется? Всё она нащелкала. Как с рукой-то, сможешь починить?

— Да запросто, ща только, — Рома нагнулся и зарылся в школьный рюкзак, — Вот, нашел.

На стол упала «Биология» за 6 класс.

— Ща посмотрим, как рука изнутри устроена, и мигом восстановим. Будет как новенькая. Я, правда, читать не особо умею, придется по картинкам ориентироваться.

— Слушай, Люциас, — обратился командир, — А может всё же к нормальному доктору? У нас же медкорпус в двух шагах.

— Нет, — отказался я, — Это сейчас у нас медкорпус в двух шагах, а там… медкорпус будет в двух континентах.

Я тут же принялся вспоминать, Европа и Азия — это ведь два континента? Или один?

— Так-то оно, конечно, так, но ты уверен, что ему вообще можно доверять?

Рома отвлекся от листания страничек и как-то слишком уж серьезно посмотрел на командира:

— А почему мне нельзя доверять?

— Так ты, выражаясь научным языком, — командир задумчиво закусил губу, — некомпетентный идиот.

— А… Ясно. А некомпетентный идиот смог бы сделать так?

Рома показал средний палец. Палец покрылся чешуей и вырос. Ноготь стал когтем вилоцерапатора.

— Видал? — Рома опустил руку на стол, и палец быстро втянулся, сделавшись обычным. — Я, может, и не гений но это не значит, что я заслуживаю такого отношения. Я медик, и в биологии я шарю просто зашибись, понятно? А вы… Может, я поэтому и не хожу на симуляции… Меня просто достало, что тебя постоянно называют идиотом лишь за то, что ты тупой. Сначала дома. Потом на заводе. А теперь и здесь.

Закончив тираду, Роман шумно выпустил воздух из носа. Вновь зарылся в листы биологии.

— Ты прав, — после недолгих раздумий сказал командир. — Приношу свои извинения и впредь постараюсь поумерить высокомерие. Да… Наверное, это проклятие большого ума…

— Да ладно, чего уж там. Проехали.

А-а-а. Почему они столько болтают и совсем не помогают мне? А на войне они так же будут?

— К слову, — продолжил командир. — Люсия, тебе тоже не помешало бы извиниться.

— А? — повернулась к нам Лю с первой парты. — Извиниться?

— Да. Ты подло напала на своего соратника по оружию, ударила в спину, нанесла тяжелую травму…

— А он! — вскочила Люсия и указала на меня пальцем. — Он хотел меня пытать. И вы. Вы! Вы это одобрили. А еще вы хотели взломать мой мозг и сделать из меня грязное животное. Это нормально, по-вашему?

— Номер семь, — строго обратился командир. — Ты путаешь намерение и действие. С нашей стороны были только мысли и слова, а вот ты сожгла настоящую человеческую руку, понимаешь?

— К тому же, — добавил я. — Неслучившиеся пытки были ответом на твою агрессию. Еще в древних заповедях писали: «За зло, что причинили вам, воздай десятикратно».

Щас мы ее в два ствола, так сказать, попустим. Ты не с теми связалась, женщина! Я и командир — это турбодвигатель, что своим показателем айкью вытягивает средний уровень отряда к трехзначным числам. Без нас вы бы сидели слюни пускали.

— Там было про то, — ответила Люсия, — что на зло надо отвечать десятикратным добром.

— Да? Бред какой-то… Ну вот наш договор, чем тебе не десятикратное добро?

Люсия медленно перевела взгляд на командира, затем вернулась ко мне:

— Ладно. Извини…

— А? — переспросил я. — Можешь погромче сказать? После того как передо мной граната взорвалась, слух совсем ни к чёрту.

— Извини за то, что пыталась убить. И за руку тоже.

— Уже лучше, — похвалил я, а затем строго добавил: — Не извиню.

— Как это не извинишь? Я же извинилась.

— Потому что… Ай-ай-ай.

Руку начало щипать так, будто я сунул ее в стакан кислоты. С кромок «отверстия» начала отшелушиваться копоть. Оголилось мясо.

— Ща будет немного неприятно, — сказал Рома и быстро начал крутить руками над моей ладошкой.

Внутри «отверстия» начали вытягиваться две белые косточки.

— Командир, — позвала Люсия. — Скажите ему, чтоб он простил меня, я ведь извинилась.

— Люциас, — командир, будто загипнотизированный, смотрел на то, как зарастает плоть внутри дырки. — Люсия ведь извинилась.

Ага, только извинениями сыт не будешь.

— Банан, — вздохнул я.

— Что банан?

— Если она и правда хочет моего прощения, пусть принесет банан. Так ей и передай.

Командир оторвался от раны и выжидающе посмотрел на Люсию.

— Ну, — начала та. — Мне сегодня «ягодный микс» выпал, могу поделиться… Если хочешь.

— Хочу банан, — отрезал я.

— Ладно, — насупилась Люси. — Если получу банан, принесу. Учитывая его процентовку, за неделю разок точно выпадет.

— Сегодня. Хочу банан сегодня.

— Но у меня его нет, понятно? Где я его возьму, если его нет?

— Всего в нашей крепости сто двадцать учеников, — начал я подсчеты. — Шанс банана — десять процентов. То есть прямо сейчас у двенадцати человек есть банан. Ответ элементарен.

— Мне что… Выпрашивать его? — желтоволосая девушка обвила себя руками и уставилась в пол.

— Не просто выпрашивать, — поправил я. — Ты должна будешь миленьким голосочком сказать: «Семпай, я очень хочу твой банан, можно, можно?» Ни словом больше, ни словом меньше. Банан должен быть получен исключительно этим способом. Принесешь, и будет тебе прощение.

— Ясно, — прошептала светодевочка и уселась обратно за парту.

— Тогда я буду обижаться на тебя веки вечные, — огласил я приговор. — Веки. Вечные.

Дверь в класс распахнулась, и под звонкий хохот ввалился Рома номер два. Под ручки он вел двух дам из своей альфы. Их имен я не знал, но внешность запомнил. Этакие поп-айдолы на славянский мотив. От своих азиатских сестер они взяли пищащую манеру речи и абсурдное количество макияжа, от славян — пухлые губки и тугие соломенные косы.

— Вот и он! — пропел Рома. — Говорил же, что лично знаю. Здарова, Люц, подтверди, что мы кореша и всё такое. А то дамы не верят.

Компания подошла к нашему столику, и дамы в томном ожидании уставились на меня.

— Ты кто? — я прищурился и скорчил недовольную гримасу.

— Люци, ну ты чего…

— Урр-Рома-чан, — правая девушка вырвалась из объятий Ромы. — Опять обманул. Пойдем, Мирославя, больше не будем его слушать.

— Классный бой, — тихонько улыбнулась Мирославя и, освободившись, побежала за сестричкой.

— Да постойте же, — бросился вслед Роман. — Да он прикалывается просто, мы правда знакомы. Ну вы чего.

— Готово, — кивнул другой Рома.

Я поднял правую руку, от дырки не осталось и следа. Даже кожа того же оттенка, что и была. И пальчики работают. Хех, как хорошо работают.

— Никогда бы не подумал, что сгибать пальцы так приятно, ммм. Спасибо, Роман, что бы я без тебя делал.

— Дрочил бы левой, — рядом плюхнулся второй Рома. — Ну и зачем?

— Так смешно же, — улыбнулся я.

— Я бы поделился, — неудавшийся Дон Жуан запрокинул голову. — Тебе Мирославю, мне Добромиру… И до самого рейда у нас были бы первоклассные тянки… Зачем так делать-то, я не понимаю?

Ага, первоклассные. Их ультразвуковым писком только Тузика пугать.

— И давно знакомство со мной приманивает девушек? — спросил я сугубо в научных целях.

— Начиная с сегодня, походу. Мы зырили вашу симуляцию, и сначала им просто понравилось, как ты злился, — Рома резко перешел на писк: «Ути-ути, ну прямо как ребеночек, скажи». А потом, уже в самом конце, когда ты меху порубил, начали шептаться, что неплохо было бы познакомиться и всё такое.

— И для чего же им понадобился ты?

— А я подсел к ним и говорю, мол, вам о Люцике даже мечтать не положено. Он у нас очень крутой и богатый аристократ, глава семьи к тому же, в вашу сторону даже не посмотрит. А тяночки такие:

— Ох, как жаль, но что же нам делать, Рома-кун?

— И я продолжаю: вам, говорю, повезло, мы с Люциасом давние кореша, настолько кореша, что он и усыновить меня может в любой момент. Могу представить вас, если очень сильно настоите…

Рома несколько раз пожамкал бровями:

— И вот мы здесь…

Ох, то ли еще будет после дуэли…

— А вы бой с нейро-инструктором смотрели? — спросил я. — Что она сказала?

Нейро-сама обычно была очень строга к тактикам и стратегиям. Но в этот раз мы выжили в настоящей боевой ситуации, обошлись без потерь и серьезных травм. Еще и босса замочили. Никогда сражения не были настолько успешными.

— Нейро-сама впечатлилась больше всех, — развалился на стуле Рома.

— Правда? — просиял я.

— Да. Сказала, что за семнадцать лет службы она встречала множество дегенератов и кретинов всех мастей, но таких охренительно тупых видит впервые.

— Значит, всё как обычно, — пригорюнился я. — А что не понравилось?

— Да в общем-то всё… Ты взорвал себя гранатой, цели указывал через тыканье пальцем и литературное описание. Во втором секторе вы полностью проигнорировали дот и поперли на него прямиком по минному полю. Наступили на мину, не смогли ее обезвредить. По отношению к пулемету вы расположились в змейку, и если бы не промах, вас всех положило бы одной очередью. При живой БМП ты пошел драться на кулаках с куклой, а потом вы с номером семь вообще чуть не поубивали друг друга.

— Ладно, — прервал я. — Я понял. Но ведь были и положительные моменты.

— Ага, — присоединился командир, — Что она про Тузика сказала?

— Да, точно, Тузика вашего похвалила, — согласился Рома.

— А мой бой на мечах? — не дослушал я.

— Назвала нерациональным и опрометчивым. Но от себя добавлю: выглядело круто. Почти как фильм типа.

— И всё-то ей не нравится.

— Ну, главное, что все живы, — подвел итог командир, — А остальному научитесь.

— А, и чуть не забыл, — щелкнул пальцами Рома, — Пока вы сражались, великое трио опять учудили.

Если бы мне давали пачку чипсиков каждый раз, как я это слышу, то к моменту рейда меня пришлось бы катить.

— Что на этот раз?

— Насколько я понимаю, Эйра с компанией пошла смотреть симуляцию вживую.

— Это я видел, — подтвердил я.

Они еще и за места повыше подраться с тремя бетками успели.

— Как только стало известно о техническом сбое, Эйра пошла вас спасать.

— Так боевая зона же силовыми полями огорожена, — возразил я.

— Да, именно поэтому пошла она в наблюдательный пункт. За ней поперся и коротышка с Сацуки. Стража их не пропустила, а потому наши бойцы решили прорваться с боем. В общем, в ходе непродолжительной стычки охране пришлось отступить, а тем, кто был внутри здания, спрятаться.

Я тихонько выругался.

— Погоди, мякотка еще впереди. Троица добралась до распорядителя арены и попыталась заставить его обесточить внешний купол. В ответ он начал лепетать что-то про правила безопасности и… Его замочили.

— …

— Сацуки распорола ему грудь, вырвала сердце и сожрала.

— Дальше…

— С панелью управления они разобраться не успели, прилетела антимагическая гвардия и всех повязала, — поставил жирную точку Роман.

— И что с ними сейчас? — спросил я.

— Сацуки отпустили сразу. Выяснилось, что она из конни, а убивать людей и пожирать сердца — это их народная традиция. Не судить же ее за соблюдение традиций, правильно?

— Да забей на каннибалку, — перебил я. — Что с Эйрой?

— Ее вместе с карликом приговорили к столбу.

— На центральной?! — вскочил я.

— Да не кипишуй ты, — Рома усадил меня обратно. — Там объявилась некая знатная особа и попросила их помиловать. Всех отпустили.

— Что за особа?

Ответить Рома не успел, дверь хлопнула еще раз. Под молчаливые взгляды в класс вошел утонченный юноша. Его кудрявые волосы отливали золотом, а одет он был в цвета дома Бет. Строгий черный пиджак, желтый галстук, темно-синие брюки. И золотые полоски по контурам, чтоб придать фактурности.

— Брат? — Люсия опасливо встала и приготовилась то ли к бою, то ли к бегству.

Так называемый «брат» сестру проигнорировал и направился к нашей парте. С грохотом опустил руку на стол. Под ладонью обнаружился электронный лист бумаги с каким-то договором о компенсации.

— Мальчик с белыми волосами, — прошипел кудряшка.

— О, это я, — обрадовался я.

Повезло, похоже, клан Золотого Тельца решил выплатить мне денег за доставленное неудобство.

Лицо аристократа хищно усмехнулось:

— Вы обвиняетесь в нанесении материального ущерба знатному роду Бет. По вашей вине уничтожена одна единица БМП, а восемь дрон-камер «ЭкстримЛав» получили критические повреждения, — рука развернула ко мне листок бумаги. — Общая сумма ущерба составила двенадцать тысяч пятьсот пятьдесят эрий. Бет осознает, что часть вины лежит и на нас, поэтому милостиво снижает сумму до ровно десяти тысяч эрий. Срок оплаты — три дня.

В рублях выходило миллионов сто. Ста миллионов у меня нет.

Рома номер два присвистнул. Номер один неодобрительно хмыкнул.

— Секундочку, — поднял я палец. — Так называемый «технический сбой» произошел на вашей стороне. БМП пыталась меня убить. Я самооборонялся.

«Самооборона» в мире законов — это волшебное заклинание, позволяющее творить что угодно. Зачем вы расчленили труп и выбросили его в реку? Самооборона! Зачем стащили кошелек у бабули? Самооборона! Почему у вас в подвале ядерная бомба? Для самообороны потребовалась.

— Как я и сказал, наша вина была учтена, — ответил золотой мальчик. — Что касается «попытки убить», то всё это прописано в контракте. «В рамках проведения боевой симуляции пешки будут делать вид, что атакуют игроков-участников. Игрокам разрешается выводить из строя деревянные куклы и разрушать элементы окружения. Пешки, не являющиеся деревянными куклами, условно “уничтожаются” специальными снарядами с краской. Наносить реальные повреждения строго запрещено». Мы всё проверили, БМП не была подвержена техническому сбою и действовала в рамках правил. Вы сами решили разрубить ее мечом, что совершенно недопустимо.

— В рамках правил? — усомнился я.

— Доказать обратного ты в любом случае не сможешь, — язвительно заметил кудряшка, а затем, вернув себе деловой тон, продолжил: — Если ваша семья не может позволить себе денежную выплату, мы с радостью примем права на ваш участок земли, расположенный по адресу…

Правду про золотых тельцов вещали. Они и в самом деле в петлю полезут, если увидят, как на этом заработать.

— Каков идиот, — обреченно выдохнул я.

Давай уже, пёсик, скажи свое коронное.

«Подчини его», — сладко прошептал Экс

С удовольствием.

Я медленно встал из-за стола. Раз уж ко мне прилип слух о големе императора, грех его не использовать.

— Люсия, это тот самый брат или опять другой? — спросил я.

— Другой, — ответила Лю. — Он простой сборщик…

— Люша, ты забыла свое место?!

Кудряшка хотел было повернуться к Люсии, но я перехватил его за подбородок.

— Простой сборщик, значит, — мой голос перешел в режим галактического завоевателя.

— Да что ты себе позволя… — гневно повернулся простой сборщик.

Он даже успел поднять раскрытую ладошку, хотел пощечину дать. Но как только наши глаза встретились, неподвижно замер. Его золотые радужки мгновенно выцвели.

Нет, тут ты пощечиной не обойдешься. Я заберу твою душу.

— Уверен, вы уже знаете, кто я, — я убрал руку с его лица. — Совершить покушение на собственность Императора… Тот, кто это спланировал, либо идиот, либо самоубийца. И раз уж ты пришел клянчить деньги, то, видимо, второе.

Руку золотой мальчик так и не отпустил. Он стоял, нелепо вытянув ее, будто стеснительный первоклашка, что пытается получить разрешение на «выйти».

— Я ведь хотел вас проигнорировать, — продолжил я. — Правда хотел. Причинить мне вред вы не в силах, а целью вообще была Люси. Но просить компенсацию? Скажи, просто сборщик, достоин ли жизни тот род, что подобно мотыльку летит прямиком в пекло? Если он так жаждет сгореть, может, дать ему столь желанный огонь?

— М-м-м… Мм… — замычал кудряшка, и после нескольких попыток наконец смог выговорить: — Мы. Отменяем. Выплату.

— Мило, — я любя пошлепал его по щеке, — но момент упущен.

Сборщик и так еле дышал, а теперь и вовсе прекратил.

— Сто тысяч эрий. Вечером сегодняшнего дня должны быть зачислены на счет семьи Лайсидов. Не потому, что мне нужны деньги. Исключительно чтоб лишить денег вас. Ах да, этикет велит отослать обратно твою голову, но в качестве ответной милости я услужливо оставляю ее на плечах.

Вот. Я наконец понял правило десятикратного воздаяния добра. Если тебе причиняют зло, надо ответить так, чтоб обидчик был вынужден отдать десятикратное добро. Теперь это имеет смысл. И все же мудры были наши предки. Мудры.

— Сто? Может, сой…

— Сто, — подтвердил я. — Ваше суммарное состояние оценивается в несколько миллиардов, уж сто тысяч найдете. Думай об этом как о спасении семьи. Ну и помимо прочего я в курсе про ваши заигрывания с культом. Четыре дня, да? Мне достаточно одного слова, чтоб все вы отправились на плаху.

Я сел обратно на стул.

— Я закончил, — по слогам выговорил я. — Можешь идти.

Кудряшка попятился назад, с каждым шагом набирая скорость, потом развернулся и бегом покинул класс.

Так-с, а теперь пора и с дуэлью разобраться. Как и всё в легионе Черв, правила дуэли определяются рандомом. Надеюсь, выпадет нечто веселое. Но перед этим.

Я разорвал остатки школьной формы и выставил напоказ порезанную грудь.

— Ром, а можешь еще и эту рану заживить?

Кто начальник над судьбой? Человек иль Бог? По крайней мере здесь все почитают колесо.

Наслаждаясь непогодкой, я шел по центральной крепостной площади. Шел на дуэль.

Мимо проносились столбы — высокие серебряные палки, торчащие из земли. К одной такой палке был привязан горбатый юноша в очках. Будь на его месте девушка, тут было бы не протолкнуться.

К столбам пристегивали всяких преступников, ворье и тех, кто не ложился спать, когда отбой уже пробили.

С провинившимся человеком разрешалось делать всё. В этом и состояло наказание.

Его даже можно было отпустить, что в общем-то являлось единственным способом покинуть столб. До тех пор пока кто-то не отвязывал нарушителя, он мог висеть там часами и днями.

Помимо того, что подобная система поднимала вопросы справедливости, она еще и вскрывала всю глубину полового неравенства. Если на столб попадала особь женского пола, к ней тут же стекалась половина всех особей пола мужского.

Мы, те, что не стекались, презрительно именовали эту половину щупальщиками. Но щупальщики — это не просто разрозненная толпа неудачников. Это структура. Были у них и лидеры, и даже собственный сленг. Два самых популярных выражения, которые умудрились выйти за пределы субгруппы, это — «застолбить тян» и «словить столбняк».

Застолбить тян — значит написать на девушку такой донос, чтоб по красному суду ее приговорили к столбу. Сделать это не так-то просто, суды у нас честные и местами даже неподкупные, тут мало сказать, что так и так, вот Олеся, я слышал, шпионит для легиона фиолетовой луны. Тут еще и нужны доказательства. Обычно тян подлавливали на намеренной порче имущества, что редкостью не было в силу психологических обстоятельств.

Если же вину тян доказать не удавалось, доносчика самого приговаривали к столбу за лжесвидетельствование. Это и значило «словить столбняк».

Парни старались друг друга со столбов сразу снимать, но получалось не всегда. Бывало, что все заняты написанием доносов, и столбняк мог висеть несколько часов кряду. К таким обычно подходили барышни и пинали их по яйцам. По женскому кодексу чести, одна дама — один пинок. Соблюдали его, как и любой кодекс, нечасто.

Вот этот парниша, привязанный к столбу, уже явно вкусил пару десятков женских обид. Когда я проходил мимо, он хрипло прошептал:

— Мужская солидарность.

Что такое «мужская» я примерно понимал, а вот значение «солидарности» для меня пока что оставалось загадкой. Знаю, что на западе страны город такой есть — «Соледар», может как-то связано.

— Солидарность, — кивнул я, чтоб скрыть свою неученость.

Палата фортуны представляла из себя круглое здание, вроде циркового шатра. Она стояла в самом центре крепости, и к ней, будто к Риму, вели все дороги. Брусчатые дорожки, если быть точным.

У входа, под полосатым козырьком, уже ждал Валет. Желтоволосый забияка задумчиво наблюдал за возней двух Тузиков, что играючи боролись в невысокой траве.

Зомби-кошка прыгала за зомби-белкой, но стоило ей только коснуться расфуфыренного гниющего хвостика, как белочка превращалась в белый туман и растворялась в воздухе. А затем, по-человечески посмеиваясь, возникала в совсем другом месте.

— А ты не торопишься, я посмотрю, — скривив рот, сказал Валет.

— Ой, извините, пришлось малость задержаться, — картинно поклонился я. — Был занят спасением твоей си от лап некого Голдена.

— Что? — поменявшись в лице, переспросил золотой мальчик.

Хе-хе, то-то. Щас я как на совесть надавлю, век будешь глазки по полу собирать.

— Ничего такого, просто твоим куколкам выдали боевые автоматы, а в конце нас пытался замочить огромный стелс-робот с самурайским мечом. Еще там был пулемет, кажется.

— Что с Люсией? Она в порядке?

Вот оно. Каким шелковым сразу сделался.

— В порядке. Пара ушибов, немного обожгла лицо, но в остальном ничего так. Заходить-то будем или тут остаемся?

— Да. Да.

Валет повернулся и постучал.

Сбить боевой настрой — есть. Победить его будет проще простого. Единственное — убивать нельзя, раз уж я сестричке его обещание дал.

Резную дверь отворил человек в угловатой маске пса и красном балахоне. Стандартная форма охраны низшего порядка.

Те, кто рангом покруче, носят маски быков, тигров и слонов. Самая верхушка — антимагическая гвардия Червей, предпочитает быть совами.

— Гав-сподин, — поприветствовал я. — Мы на дуэлю.

— За мной, — сипло раздалось из-под маски.

Пол шатра был выполнен в стиле шахматной доски. Крупная плитка поделена на черные и белые квадраты, одни сменялись другими, но караул подкрался незаметно. В самом конце, перед еще одной дверью, две черных плитки шли подряд.

Мне сразу захотелось убивать, душить и разрушать. Ну что за чмо косорукое их ложило? Дайте мне его, мигом голову оторву.

А может, именно за этим их тут и разместили. Поднимать накал бойцов. Работает отлично.

Мы вышли в просторный зал. Идеально квадратный, я понял это, посчитав черно-белые квадратики. По восемь с каждой стороны. В центре стояло оно. Великое колесо. Крутили его только по самым особым случаям.

Хм, мне казалось, оно будет висеть на стене, а не стоять на полу, будто стол.

Перед тем как подпустить нас к колесу, пес-охранник спросил:

— Валет черв, вы сторона инициатор. Не утихла ли страсть спустя неделю раздумий?

— Чё? — не понял Валет. — Какая страсть? Мы не гномики, понял?

— Короче, — вздохнул пёс. — Вот прямо сейчас ты еще можешь отменить вызов, и я спрашиваю: отменять будешь или деретесь?

— А-а-а, — протянул Вельдан.

Он еще раз смерил меня взглядом. Закусил губу, и промычал:

— Деремся.

— Десять черв, — обратился ко мне пес. — Вы сторона защиты. Что ждет проигравшего?

Тут я уже всё распланировал.

Выходов из дуэли было три.

Смерть, обычно ей всё и решалось.

Сдача, но тогда победитель должен сдачу принять.

И потеря сознания. В боксе это называется нокаут. Вроде бы. Там еще куча всяких разновидностей есть. Ногдаун, например.

Ногдаун — это нокаут ударом ноги, если ничего не путаю. Есть еще тачдаун — нокаут одним касанием, но на такое способны только восточный мастера.

Суть в том, что если дуэль не закончилась смертью, в дело вступало специальное правило, которое назначала сторона защитника.

— Проигравший отправится в альфа-два, без возможности вернуться, — оттарабанил я. — Его место займет королева альфы-два. Такой вот обмен.

— Принято, — прошипела собачья морда.

Королевой был Рома номер два. Меняем некроманта на некроманта, чтоб Туз не бухтел. А вот при следующей возможности неплохо бы перетянуть к себе Эйру. Нужно только понять, кого она заменит.

И наконец мы проследовали к колесу.

— Первым барабан вращает сторона защиты, — пёс сделал приглашающий жест, — дисциплина!

Барабан поделился на несколько секторов, и то, что я там увидел…

— Это еще что? — Валет схватил охранника за балахон, — Какая к черту дисциплина?

«Классический бой», «Покер», «Шахматы», «Бутылочка», «Конькобежный спорт», «Русская квантовая рулетка с отложенным выбором».

— Нововведение, — невинно признался пёс, — прием солдат в наш корпус закончен, нужно уменьшать смертность.

Засопев, золотой мальчик выпустил балахон из рук.

— Десять, — поправил одежду пес, — вращайте барабан.

Из барабана вверх торчали серебряные штыри, я уверенно взялся за один такой и с силой крутанул.

Сейчас главное — держать уверенную мину и надеяться на чудо.

Для меня удачным был только один исход. Правил покера я не знал. Шахматы — это вообще игра, придуманная для искусственного интеллекта. Людям в ней ловить нечего.

На коньках я никогда не катался, и вообще тому, кто это написал, ударить бы словарем по башке. Умные люди знают, что маленьких лошадей зовут не «коньки», а «пони».

Что касается квантовой рулетки, я бы попробовал, не будь она русской. Россия, до того как стать Райз, была местом загадочным. По словам очевидцев-долгожителей, законы там работали странно и непредсказуемо, в том числе квантовые. В общем, ставить свою жизнь на удачу — не мой стиль.

А про «бутылочку» я и вовсе слышал лишь одно выражение: «лишь бы не попасть на бутылку», наверное, сказал его человек, оказавшийся в похожей со мной ситуации.

— Вот бы бой, вот бы бой, вот бы бой, — начал приговаривать я.

Колесо замедлилось. Почти полностью остановилось на границе покера и шахмат. Но тут произошло неожиданное. Издав нисходящий «Чууг-чууг-чуг-чу», барабан дернулся в обратную сторону и замер ровно посередине сектора с «классическим боем».

— О! — обрадовался я.

Удача — это способность! Я так и знал.

— Второй круг, — провозгласил пёс, — оружие. Валет, вращайте барабан.

Сектора моргнули, и появились новые. «Кулаки», «Ножи», «Кнуты», «Пистолеты».

Валет лениво толкнул колесо. Спустя несколько секунд, громко и абсолютно безэмоционально заявил:

— Хочу, чтоб выпали ножи.

И я вспомнил. Люсия же говорила, что визуальное отображение шансов на победу — блеф. Колесо подстраивается под человека, чтоб подсадить его на риск.

— Кнуты, кнуты, кнуты, — заскандировал я.

Понятия не имею, кто проводит дуэли на кнутах, но звучит очень весело. Если колесо примет именно мой вариант…

— Оно слушает только того, кто вращает, — поделился Вельдан.

Он оказался прав. Выпали ножи.

Наступила моя очередь. Мне доверили выбрать арену. Из шести вариантов мне приглянулся круглый песчаный ринг. Я озвучил свое желание, и оно исполнилось.

Далее валет настоял на том, чтоб бой проводился одним раундом, без перерывов на попить. Я выбрал открытый тип соревнования со зрителями. Он предпочел драться в форме, без спец снаряжения.

Я обозначил запретным приемом «касание смерти», тот самый тачдаун. Не то чтобы я боялся его, просто такой дали список. Запрещать удар в пах или «песок в глаза» я не стал, по причине того, что сам планировал ими воспользоваться. А за нарушение нарушителя бьет током дуэльный ошейник.

Валету достался выбор последнего условия. «Тип боя». Тут-то всё и встало на свои места.

Всю неделю я задавался вопросом, зачем вообще лезть в очевидно проигрышную авантюру по сражению со мной. То есть валет же просто некромант, даже если бы ему разрешили взять на арену кукол, моя физическая магия уничтожила бы их в первую секунду боя. А во вторую уничтожила бы и самого валета. Из-за щита он даже коснуться бы меня не смог. Но ему дали выбрать «тип боя».

— Надеюсь, выпадет «без магии», — весело просвистел Вельдан.

Выпал «без магии».

Склонив голову, я сидел в темном помещении. Бой без магии. А я без магии еще не дрался. Единственный раз был в полицейском участке. Я нанес ровно один удар, да и тем промахнулся. Хуже ситуации просто не придумаешь.

Так мне поначалу казалось.

— Дамы и господа!

Донесся громогласный голос Романа. Снаружи шатра послышался гул сотни голосов.

— Закройте свои глаза, — призвал Рома. — Мы отправляемся в прошлое. На тысячи лет назад.

Ой, я-то зачем глаза закрыл? Это только толпы касается.

— Во времена, когда еще не ступала нога наглосакса на землю русскую. Во времена, когда наши пращуры были мужами сильными. Когда каждый рус был способен одним ударом разрушить гору. Во времена, когда презираем был интернет и тик-ток.

Всякий раз как в легионе проводились открытые дуэли, они сопровождались историей. Я как-то тоже пробовался на роль рассказчика, но не пошло.

Хотел поставить сценку из фильма «Гладиатор». Ту, где император выходит на бой против своего лучшего генерала, ставшего рабом. По сюжету фильма, он перед боем пыряет генерала заточкой в пузо, чтоб повысить свои шансы.

Ну вот и я пырнул одного из участников. Для достоверности. За это меня и выгнали.

Ничего они не смыслят в искусстве.

— Братья и сестры! За нами Русь. Впереди враг. Собрались мы на поле колосистом дружиной дружною. Дабы остановить супостата неверного. Убить всю погань, что на земли наши вторженье готовила. Победить ящеров ненавистных. Видим, как заходится дрожью войско темное. И вот вышел средь них самый косой и кривой вперед, и молвил рептилойд ненавистный:

— Русы! А давайте сделаем так. Пущай выйдет ваш слабейший воин. И встретися он со слабейшим воином ящеров. Кто победу одержит, того сторона и будет владеть землей эдакой. Ни к чему всем нам кровь проливать.

— Посовещались русы и приняли предложение ящеров.

— Готов? — спросил мута-Рома.

Он был моим секундантом.

— Готов, — ответил я.

— Нож, — протянул он мне нож.

Я взял. Самый обычный. Армейский. Впрочем, это не важно. В план победы нож не входил.

— Выбрали русы слабейшего. И вышел на бой Трампослав!

Ну с наукой!

Откинув полог шатра, зашагал я к полю бранному.

— Трампослав! Трампослав! Трампослав! — скандировала толпа.

Ох, как приятно-то. Вот она, популярность.

Поднялся я по ступеням, и прежде чем на песок ступить, обернулся к люду русскому.

— Не пройдут рептилойды убогие! Пейте воду байкальскую!

Народ поддержал оглушительным ревом. Так-то!

Я спрыгнул на песок арены. Вернее, как арены, по размерам она едва ли превышала боксерский ринг.

— Но обманули ящеры русов, — вкрадчиво заявил Рома. — И вышел на бой не слабейший, но сильнейший рептилойд зленокожий!

Из своего шатра вышел Валет. Толпа встретила его осуждающим «У-у-у». Полетели помидоры, яйца и прочее съестное.

Понурив голову, побрел он к рингу.

Причина столь разной реакции стара как мир. Вельдан был из рода Бет. Из Золотого Тельца. Его семья обрекла всех этих людей на гибель. В отместку они сулили гибель ему. Людям же не объяснишь, что он в этой ситуации жертва.

К слову, настоящий виновник тоже здесь.

Лорд Голден специально прилетел из города, дабы лично увидеть смерть конкурента. Из-за его визита дуэль задержалась на два часа.

Молодой телец сидел на вип-трибуне, в окружении гвардии золотых рыцарей. Он был не один, по левую руку восседала златовласая девушка, также из рода Бет.

Судя по ее взгляду, на происходящее ей было глубоко плевать. Она лучше бы провела время на каком-то очень важном бизнес-совещании, вот настолько серьезной она была.

По правую руку дурачились на местах два златокудрых мальчугана.

Ну а внизу сидели закованные в цепи девушки. Три штуки. Случайные, никак не связанные между собой. Казалось, их наспех сохватали на улице и привезли сюда. Напуганные, заплаканные, они не знали, куда деться, а потому сидели смирно.

Нельзя так с девушками. Как победю на дуэли, надо будет попросить, чтоб он их отпустил. Или мне передал. Второе даже лучше.

Точно, пусть они станут моей наградой за победу. Если озвучу это перед толпой, отказать он точно не сможет. Не захочет имидж портить.

Сам лорд Голден оказался щегловатым подростком, чуть старше меня. Напыщенный, дерзкий, ну сразу видно, что они с Вельданом братья.

Валет поднялся на арену и спрыгнул в песок. Выглядел он грустным, уж не знаю, что на него так повлияло, может, неодобрение толпы, может, присутствие братишки.

— Вышли на смертный бой два воина. Рус и рептилойд. И прозвучал гонг. И началась битва!

«Гу-у-у-у» прогудела труба. Металлический контур загудел, выставив вокруг арены магический барьер.

Мы пошли кружить по арене.

— Она попросила не убивать меня, — тихо произнес Валет. — Совсем не верит в своего братца, но я покажу, что и я на кое-что гожусь.

Это вряд ли. Ты проиграешь без шансов.

Для некромагов очень важна физическая подготовка. Боевые умения. Всё это передается куклам.

Будь я и правда шестнадцатилетним подростком, на победу можно было бы не надеяться. Против меня тренированный воин, а я просто чиловый парень.

Спасла меня математика. Я соотнес свой реальный возраст с возрастом Вельдана. Наша битва — это всё равно что двухмесячный ребенок вышел бы против сороколетнего мужика.

Неважно, насколько много тренировался карапуз. Мужика, даже окажись тот скуфом, ему не победить.

Так что моя уверенность не на пустом месте проистекает. Она прямое следствие науки.

Цифры подсказали и еще кое-что.

Я ухмыльнулся и выбросил нож.

— Что ты делаешь? Думаешь, я позволю тебе сдаться?

— Математика, брат мой, математика, — ответил я, разминая пальцы. — Будучи глупцом, ты совершенно не учел статистические вероятности.

— Чего? Какие еще вероятности?

Ха, он даже не знает. Людишки такие глупые.

Статистика дала мне однозначный ответ. Владельцы холодного оружия в два раза чаще гибнут от своего клинка, чем умудряются кого-то убить.

Всё на моей стороне. Даже как-то скучно участвовать в столь предсказуемом сражении.

Валет бросился вперед и пырнул меня в пузо. Я едва успел отскочить.

Так! Это не похоже на бой с двухмесячным ребенком. А еще ножом он тыкал в меня, а не в себя.

Еще один тычок пролетел у лица.

Эээ! Где-то я просчитался, твою мать. Но где?

Валет уже куда увереннее шагнул вперед и нанес два размашистых удара. Я рефлекторно закрылся руками, и это стало пипец каким тупым решением. Нож с легкостью прорезал ткань спортивной куртки и рассек плоть.

— А я уж думал ты… — Валет засмеялся и отступил на шаг.

Да я и сам думал, что я. Новый план — тактика максимальной подлости.

— Сзади, — я удивленно зыркнул на Валета, и как только он открыл для ответа рот, пнул по земле, вызвав взрыв песка.

Сработало идеально. Песок попал в глаза и рот, заставив моего противника скорчиться и завыть.

Я прыгнул к нему и аккуратным хуком в голову… промазал. Удар прошел мимо, потянул меня за собой, и, споткнувшись, я повалился на Вельдана. Вместе мы упали в песок.

Начали барахтаться. Преимущество, по всей видимости, осталось за ним. Оказавшись сверху, он попытался воткнуть нож в мое горло. Я сопротивлялся как мог. Шипел, плевался. Всё без толку.

— Мудила, я тебя щас, — Валет начал дергаться, пытаясь поступательными толчками вогнать в меня ножик.

— Подлость, дай мне сил, ха-тьфу!

Попал точно ему в рот. В дыхательные пути. Он скорчился и закашлялся.

Этого хватило, чтоб перехватить инициативу и тюкнуть его локтем по лицу.

Сбросив с себя Валета, я одним ловким движением перекатился на живот, а затем, уперевшись руками в песок, встал. Почти как ниндзя!

Вельдан тоже встал. Вид у него был крайне недоброжелателен.

Надо собраться. Я, конечно, всё понимаю, но проиграть позорному школьнику? Да я Ран-Ран чуть не ушатал, а она была охотником SSS ранга. Со здоровенным мечом-пилой! Да, в тот раз я всячески помогал телу Хаорой, но не могу же я без нее быть настолько слабым. Я дитя пустоши в конце концов. Я завоеватель миров! Я бог-император!

«Да!» — прошипел внутренний пёс. «Подчини!»

Точно. Я ведь завоеватель.

Зачем сражаться, когда есть слова? Тысячи раз я видел, как Экс одним только языком подчиняет себе людишек.

Вельдан уже хотел было броситься на меня, как я убрал руки за спину и ухмыльнулся. Ухмылка его смутила. Отлично.

— Ты почувствовал это? — спросил я, сместив интонации в сторону спокойствия и скрытой угрозы.

— Что? — Вельдан и я опять пошли по кругу.

— Близость победы, мальчик, — ответил я и отвел взгляд в сторону. — Знаешь, спустя десятки тысяч битв убивать становится так скучно.

— Да что ты несешь?

Время еще раз использовать фишку с големом императора.

— Знаешь, почему Сэл нравится убивать быстро? Быстрая смерть сохраняет на лицах жизнь. Жертва не успевает понять, что умерла. Довольно интересный эффект.

— Ага, вот только ты не такой. Ты слабак гребаный, я уже увидел. Как она и говорила.

Я смерил его презрительным взглядом.

— Ты еще не понял? Ты приветственный подарок. От сестренки любимому братику. Сэл знает мои слабости. Знает, что мне нравится.

Я повернулся в сторону. За магическим щитом стояла Люсия.

— В отличие от нее, мне нравится убивать медленно. Мне нравится наблюдать за тем, как душа человека умирает вперед тела. Мне нравятся ваши лица в тот момент, когда вы понимаете, что вами лишь играли. Я даю вам надежду, чтоб в последний момент вырвать ее из рук. У тебя изначально не было никаких шансов на победу… или на выживание…

— Что?! — Люсия бросилась к щиту. — Что ты говоришь?

— Да брось, Люси, ты же не думала, что я правда оставлю его в живых лишь за пару прохладных историй?

— Ты обещал, обещал! — забилась она.

Страх. Страх убивает.

Эволюционно он нужен не тебе лично, он нужен группе. Поэтому люди кричат. Для личного выживания в этом нет ничего полезного, скорее даже наоборот. Задача крика — предупредить группу об опасности.

Страх передается воздушно-звуковым путем. И распространяется. Люди кричат, чтоб передать страх.

Валет бросился на меня.

— Уверен? — я спокойно повернулся.

Он отпрыгнул.

Ха! Работает! Всё так просто, оказывается.

«Просто», — повторил Экспансия. «Ты уже мертв, мальчик…»

— Ты уже мертв, мальчик. Просто до сознания смерть доходит с опозданием.

Нужно всего одно нормальное движение. Сейчас будет нападение отчаяния. Через три, два, один.

Валет бросился вперед, сжав нож обеими руками. И легким движением…

Я пропустил его мимо и толкнул в спину. Валет влетел в силовое поле.

— Хрр, — засипел он.

— Вот и конец, — я зашагал к нему. — Но ты ведь и сам это понмаешь.

— Нет, нет, пожалуйста! — кричала из-за барьера Люсия.

А ее крик отравлял сознание юного Вельдана. Громче, дорогуша, кричи еще.

— Интересный факт. Голова, отделенная от тела, еще несколько секунд способна видеть и полностью осознавать происходящее. Обычно я показываю головам их бывшие тушки, бессильно дергающиеся в конвульсиях, но тебе, Вельдан. Тебе я покажу сестру.

— Нет, нет, — теперь запищал уже он.

— Пожалуйста, нет! Люциас, ты обещал, обещал!

Золотой мальчик хотел отступить. Споткнулся, пополз, уперся спиной в барьер. Выставил вперед нож.

Пинком я выбил его из рук. Схватил подростка за волосы и три раза ударил кулачком в лицо.

Ровно столько потребовалось, чтоб дотянуться до рубильника, выключающего сознание. Лимонный принц повалился на песок.

Офигеть. Получилось.

Я выдохнул.

— Нет, нет, нет, Вельдан, Вельдан!

— Он в порядке, — сказал я девочке. — Эй! Говорю, он жив.

— Не убивай его, — кричала она.

Люсия сидела по другую сторону барьера. Все лицо ее было залито слезами и соплями.

— Я и не убиваю, у нас же договор, — строго сказал я.

— Но ты же…

— Это чтоб припугнуть его. Понимаешь, моим боевым стилем сложно вывести человека из боя, при этом не убив, поэтому пришлось так.

А этот прием называется полуправда. Правда звучала бы как: «моим боевым стилем сложно вывести человека из боя». Ну, чуть приукрасил, мне можно.

— Ты обещал не убива-а-ать! — опять заревела она.

Перед кем я распинаюсь, на лице Люсии не появилось ни намека на понимание ситуации. Ввести человека в состояние паники гораздо легче, чем вывести его из этого состояния. Разъясню ей все нюансы потом.

Я встал, помахал рукой человеку в балахоне и маске пса.

— Бой окончен, — объявил балахон. — Победитель Трампослав.

Толпа зашумела.

Бой получился не особо красивым, но и трагедией не стал. Может, как-нибудь попробую еще раз эти дуэли. Только с магией. Уж я тогда покажу всем.

Я подошел к краю арены, но щит все еще был включен. Парень в собачьей маске усердно жал на кнопку, но контур не деактивировался.

Ну шо опять?

Глаза мута-Ромы округлились, и, выбросив в мою сторону палец, он заорал:

— Сзади!

Тело само бросило меня вбок, уронив на песок. Что-то свистнуло. Совсем рядом.

На том месте, где я только что стоял, стоял уже Валет. Вот только вместо руки у него была демоническая клешня, сверкающая красными разрядами.

Светящиеся глаза медленно повернулись. За ними последовала и голова. Из-под золотых волос Вельдана прорастал уродливый рог. Кожа медленно покрывалась красно-зеленой чешуей.

Он и правда рептилойд?

«Контроль», — зашипел Экспансия.

Да иди ты, это против правил пари, сам разберусь.

«ДАЙ ИЛИ МЫ УМРЕМ!»

Тело, пожалуй, было согласно с Эксом. Все системы чувств просто вопили об опасности. Отключались лишние звуки, вопли Люсии, Ромы, толпы. Пропало цветовое восприятие, всё окрасилось в черно-белые цвета. Мозг готовился выполнять одну единственную задачу. Выжить любой ценой.

«Ты идиот!»

Демон на секунду застыл. Медленно моргнул. Уголки рта разъехались в чудовищном оскале. И, будто вспышка молнии, валет рванул ко мне.