Очнулся он по довольно прозаической причине, а именно оттого, что кто-то настойчиво пихал в бочандру. Яркий свет ударил в глаза, и некоторое время он находился в состоянии, когда видел, но не понимал, что именно. Затем голова постепенно приступила к исполнению своих функций, и по крайней мере, было опознано небо, камень, какие-то ушастые зверьки, мельтешащие вокруг…

— Эй Огузин, ну-ка хорош дурить, подымай огузок!

Это как раз напутствовал один из ушастых, и Огузин каким-то образом понял, что это про него, хотя ощущение было весьма странное — с одной стороны понял, с другой же не мог сказать, откуда. Как бы там ни было, он пошевелил туловищем, и в первую очередь уставился на длинный лисий нос, причём свой собственный. Опять-таки это наблюдение принесло странные чувства, потому как…

— Слышь, я тя щас наружу выкину, — сообщил ушастый.

Сказано было настолько веско, что несмотря на все Ощущения, Огузин вскочил как ужаленый, хотя сразу и спотыкнулся, пытаясь приспособиться к ногам. Он ещё не мог бы сказать, куда это — "наружу", но интуитивно догадывался, что ничего хорошего. Тот ухан, что поднял его из благого беспамятства, кивнул и показал на группу других уханов:

— Хватайся и давай не филонь!

Да что это вообще за инсталляция, подумал Огузин, но как оказалось — нет, перформанс. Из-за каменного выступа, который формировал естественную стенку, прилетело несколько стрел, высекших искры по камням. Как успел увидеть Огузин, находился он в подобии каменной чаши, не особо большой, метров эдак полста в диаметре, которую уханы оборудовали под крепость или что-то вроде того. Глазеть на достопримечательности, однако, времени не дали, опять, резко дёрнув за лапу и втащив в плотную группу уханов. Впрочем, это они просто так развлекались, потому как стояли под деревянным навесом, а как раз в это время сверху посыпался целый град мелких стрел, явно очень острых и вполне опасных, особенно в незащищённую башку. В подтверждение таких выкладок несколько стрелок пробили даже доски, и металлические жала высунулись с внутренней стороны навеса.

— Щедро сыпет чешуя, а? — захихикали вокруг, — Смотри не наступи, там и боковые шипы имеются.

Несколько уханов в темпе метнулись собрать упавшие стрелки, готовые при первой команде дать дёру в укрытие. Как верно понял Огузин, шипы отравленные, так что, получить такой в лапу — в любом случае не подарок. Хитрая ерундовина, но в данных условиях вряд ли дюже эффективная, потому как внутреннее пространство каменной крепости было невелико, и уханы легко собирали все стрелки, упавшие туда. Кстати, а что там с другой стороны, подумал он, и был невежливо, но резонно сдёрнут за хвост при попытке высунуться за стену.

— Потратить себя успеешь, только потом! — тявкнули ему.

Уханы, которые походили на лис-феньков своими огромными ушами, действительно притявкивали при разговоре. При более внимательно рассмотрении Огузин даже сумел отличить самцов от самок, хотя по тушкосложению они отличались несильно, а гривы на головах не было ни у кого. Кроме того, эти существа были изрядными головастиками, в плане большой башки на относительно маленькой тушке, причём большую часть оной составляли лапы и пушной хвост. Большая часть мотала длинными разлапистыми ушами, хотя встречались и с куцыми ухами; окрас шкур варьировался от белого до чёрного, но большая часть была песчано-бурой или рыжей разных оттенков. Насколько позволяли видеть глаза, здесь их тусовалось дюжины две, по крайней мере тех, кто занимал позиции по периметру каменной стены. Некоторые из лисеней облачались в доспехи, но многие были без оных, намекая, что… что как минимум, не у всех есть бронька.

Тот самый серо-чёрный в полоску ухан, который пинал Огузина, явно был здесь одним из организаторов интересных конкурсов, образно выражаясь, и сейчас высовывал над стеной длинную палку с загогулиной — ясен пень, там у него просто зеркальце, чтобы смотреть за угол, не подставляя башку под стрелу. Соображения подтвердились, когда он резко взмахнул топором, давая знак команде. Огузин, всё ещё даже не до конца соображая что к чему, просто за компанию схватился за петли на толстом канате, и принялся тянуть, как и остальные. Натяжение каната привело в действие конструкцию навроде колодезного журавля, длинный рычаг которого раньше торчал внутрь крепости. Теперь же тяжеленное бревно весьма резво поднялось в вертикальное положение, вызывая опасения, что всё это великолепие может посыпаться на уши.

— Иии… — выдержал изрядную паузу полосатый, продолжая наблюдения в "перископ", — Иии… Опа!!

Уханы дёрнули канат дальше, и стало ясно назначение механизма: перегнувшись через стену, рычаг обрушил вниз несколько тяжёлых шипастых колод, которые болтались на прочных привязях, как хвосты. Ясен пух, что сейчас эта "плётка" прошлась по внешней стороне стены, в основном сверху вниз, но за счёт расположения и по горизонтали тоже, обметая много места. Если кто там копошился и не успел отпрыгнуть, у него возникнут проблемы со здоровьем, как минимум.

— И-ить! — раздалась следующая команда, которая ничего не говорила незнающему, но здешние-то явно знали, к чему это.

"Иить" относилось к двум шустрякам, которые успели зацепиться за колоды, и пока рычаг отыгрывал назад, запрыгнули на стену. Огузин успел увидеть только плоские бронированые шапки и почуял дрожь хвоста оттого, что явно враждебные ребята оказались раза в полтора выше любого из уханов. Впрочем, тут им это не помогло, потому как ожидающие именно этого момента воины ловко спихнули их вниз с помощью длинных ерундовин, более похожих на ухваты, чем на копья. Раздался лязг железа, бьющегося о камень, но вот воплей, как ни странно, не прозвучало. А вот очередной залп шипастыми стрелами последовал, так что Огузин вжимал голову в плечи и притирался поближе к навесу, дававшему защиту. Команда тягунов снова налегла на канат, возвращая рычаг в изначальное положение, и колоды с лязгом брякнули по камню, но уже внутри крепости. Кажется, технологию понимаю, решил Огузин, ведь этой фиговины совсем не видно с той стороны, и атакующие не подозревают, в каком месте она может сделать "замах". Кто-то тут шибко умный, что ли?… Судя по всему, как раз Полосатый и есть, по крайней мере, этот ухан командовал рассчётом механизма. Снова использовав "перископ", Полосатый дал отмашку, и уханы привычными движениями перевели орудие в походное положение, сухо выражаясь — для этого имелись длинные рычаги, которые перекладывали станину с упоров на колёса. Толкая вместе со всеми, Огузин однако всё ещё получал сильную раскоряку мозга — орудие, рассчёт… что-то подсказывало ему, что здесь это называется по другому, хотя суть та же.

Хитрый план был понятен: вдоль всей стены с внутренней стороны имелся уступ, местами в виде мостков, но по большей части такой же монолитный, как и остальная скала; противоосадный "журавль" перемещался по нему довольно резво, и если прикинуть геометрию процесса, то атакующим придётся пробежать очень много расстояния, чтобы зайти с другой стороны, а вот "журавль" перекатится гораздо быстрее, шиш его обгонишь. Благо, даже пробовать никто не стал, в скором времени Полосатый дал отмашку, и уханы разом перешли в режим произвола, хихикая и подначивая друг друга. Впрочем, к Огузину никто не приставал, и более того, как ему показалось, местные предпочитали держаться от него подальше. В общем-то, в его состоянии это было скорее в плюс, а то ещё спросят чего… причём неважно что, потому как память давала одно большое ничего, даже удивительно! Стоп, но ведь я понимаю язык уханов, подумалось ему, значит, амнезия весьма выборочная…

— Эй, подвинь-ка хвост с дороги, вульпижон! — отявкнула его местная, волочившая корзину.

Огузин подвинул, вздрогнув от того, что слова снова казались понятными. Вульперы, вот как называются уханы. Да и собственно, разглядел он свои лапы, тут какбы вот так… лапы были покрыты рыжей шерстью, с длинными пальцами и довольно мощными когтями, пожалуй не слишком похоже на лапки лисички-фенька, зато хватать ими куда как удобнее. Огузин инстинктивно схватился за карманы — таковые имели место быть, потому что на нём, очевидно, были напялены портки и ещё что-то, но вот внутри карманов обнаружился только воздух. Воздух, да… он ещё раз обвёл панораму взглядом, офигевая. С почти белого неба валило поток жара солнце, так что та часть каменной чаши, что оказывалась в тени, казалась совсем чёрной. Те уханы… всмысле, вульперы, которые пока не были заняты, предпочитали откочевать туда, в прохладцу, а не жариться на солнцепёке, который тут явно опасен для жизни. Как увидел Огузин, метра на три ниже уступа чаша была заполнена песком, а по стенам почти вся уделана навесами, там же стояли телеги и слышалось взблеивание каких-то скотин, как подсказывала логика…

— Эй грабельный! — окликнул его Полосатый, — Ты чего, по балде получил чтоли?

— Аэээ… — выдал не слишком содержательную речь тот.

— Слушай, чего-то с ним не так, — заметил другой вульпер, пихнув Полосатого, — Может, правда пусть пойдёт погуляет?

Полосатый смотрел на Огузина с весьма серьёзной мордой… опять-таки было каким-то образом понятна мимика вульперской морды. Он выудил из кармана какую-то фентифлюху на шнурке, и поводил ею перед "грабельным". Похоже, результат его устроил.

— Ну допустим не раньше чем змейки свалят, — хмыкнул Полосатый, — Так что, чего такой прибитый?

— Я, это… — крякнул Огузин, удивляясь, как производит такие звуки и понимает их значение.

— Ты, это, — подтвердил вульпер, — Давай не томи, грабельный, а то и правда можешь за стену сходить.

Похоже, "грабельный" тут было впрямую от слова "грабить", интуитивно догадался Огузин, это получается, он тут навроде вора или что-то вроде этого, судя по реакции вульперов.

— Да со мной всё в… — кое-как сложил он слова, но понял что ляпнул чушь, и мотнув ушастой башкой, поправился, — Нет, не всё в порядке. Память считай начисто отлетела, ничего не помню.

— Ну такое себе, — неопределённо повёл ушами Полосатый, — Тоесть и про шайку Линялого, тоже не помнишь?

Огузин тяжело сглотнул, но что ему оставалось?

— Вообще по нулям, — совершенно правдиво ответил он.

— Ловко придумано, — рыкнул рыжий вульпер, сопровождавший Полосатого, но сам же засомневался, — Да ведь он похоже не врёт. Элс, а так вообще бывает, чтобы память отшибло?

— Мало ли что бывает, — хмыкнул тот, пристально пырючись на Огузина, — А имя-то своё помнишь?

— Не совсем, — признался он, — Понимаю что это про меня, а почему — не знаю.

— Весело, — без веселья фыркнул Элс, — Но главное чтобы это не было заразно. Думается, вряд ли ты вообще знал чего такого, что не стоит забывать. Короче тявкая, Ляга, приведи олуха в чувство, ну и корма отсыпь.

Рыжий Ляга, довольно крупный вульпер, ненавязчиво взял Огузина под локоть и направил к спуску с уступа, во внутренний двор крепости. Боевую тревогу пока явно отменили, так что местные хихикали и бегали неспеша, а не носились пулями, как раньше. Собственно, Огузин был весьма рад, что с ним провожатый, потому как нишиша тут не знал, а многие местные поглядывали на него не слишком добро, явно припоминая "грабельного" и всё такое. Подойдя к подобию полевой кухни, устроеной в одной из телег, Ляга выдал маленькую глиняную миску с какой-то кашей, которая однако произвела эффект слюноотделения и напомнила, что туловище требует еды.

— Что, и семью свою не помнишь? — уточнил Ляга.

Тявкал он без злобы, но на всякий случай лапа-то лежала на рукояти топора, в случае чего окоротить идиота, абы тот слетит с катушек.

Огузин слегка поперхнулся и был вынужден признать, что не помнит. Неслабо приложило!…

— Неслабо приложило, — кивнул Ляга, — Ладно, а ты хоть одупляешься, где ты?

Огузин огляделся с достаточно затравленым видом, так что стало совершенно ясно, что не одупляется ни разу.

— Где? В пустыне! — подсказали соседи, и заржали, само собой.

Что было видно невооружённым ухом, так это то, что вульперы очень уважали поржать, поэтому хихи и бугага доносились со всех сторон.

— Ты в крепости Чёрная Ваза, — просветил Ляга, но потом махнул лапой, — Хотя, нашиша тебе эти сведения. Думается, вряд ли ты прикидываешь хоть приблизительно, где это.

Огузин поморщил морду, которую подпирал чешущийся мозг, образно тявкая. Он на самом деле не мог бы сказать, где эта крепость и что там ещё есть в пределах досягаемости, но всё-таки подозревал, что это очень, очень далёкая задница. Впрочем, это можно было легко вычислить и по наблюдениям. Но опять-таки, растечься мыслью ему не дали, потому как снова прозвучал сигнал тревоги, и Ляга погнал его обратно на уступ, к команде противоосадного орудия. Тревога оказалась ложной, так что вульперы снова начали разбредаться, даже не выказывая никакого недовольства, потому как понимали, что лучше лишний раз сбегать, чем пропустить чего не надо. Кстати, а вообще с чего кипеж, задался вопросом Огузин, и один из воинов, хмыкнув, дал ему позырить через узкую амбразуру в каменной стене.

Увиденное вульпера не шокировало, вид песчаных дюн, которые словно огромные волны перекатывались до самого горизонта, а с неба жарило пустынное солнышко, отчего было тепло, мягко выражаясь. Помимо песка, имелся лишь горный хребет, едва торчащий сточенными скалами из-под дюн, да ещё пара сильно выдающихся скал из тёмной породы, вероятно Чёрная Ваза такой же кусок скалы, только дюже удобный, в виде горшка с песочком внутри, образующий естественную крепость. Высота стен была невелика, но один шиш, просто так не залезешь, а уж пробить эту штуку нечего и думать. Судя по всему, никто даже не пытался, а как оно часто и бывает, брали другими методами. На расстоянии шагов в полтыщи расположились лагерем прямоходящие существа в доспехах, сразу видно, что не вульперы. Впрочем, разглядеть их подробно Огузин с дистанции не сумел, да и не особо пока рвался, основы понятны — это противник, в количестве рыл сорока, по грубой оценке.

— А чё они сюда припёрлись? — задал блистающий свежестью вопрос Огузин, вызвав ржач среди вульперов.

— Ну вообще-то, — рыгнул Ляга, — По твою шкуру.

Он подождал вытягивания морды, и соизволил продолжить:

— Это правда, отчасти. Всмысле, от твоей шкуры они не откажутся, но им сойдёт и любая другая. Чешуйники, что с них взять.

— Вот чешую и можно взять, — заметили ему, — Хотя конечно тут так, что нет-нет да и да, как говорится.

— На самом деле они конечно влезть сюда вряд ли рассчитывают, — пожал ушами Ляга, — Просто караулят караваны, если кто зазевается.

— Да насрать на что они там рассчитывают, — хрюкнул подошедший Элс, — А нам их убирать надо, это да.

Огузин явственно тяжело сглотнул, прикидывая, что убирать такую толпу оглоедов имеющимися силами — явно не по шерсти. Кстати, примерно так же отреагировали несколько других вульперов, бывших хоть и более в теме, но не достаточно. Полосатый Элс, покачав длинными ушами, уселся в тенёк от стены, и неспеша стал растолковывать, что к чему.

— Ваза это база!… Кхм, да. Это убежище даёт возможность добираться до самых отдалённых частей Чёрствого хребта, и вести там деятельность в более-мнее вменяемых масштабах. Видали, какое там солнышко печёт? А это ещё нет песчаной бури. В общем, туго придётся без укрытия. Да, если с опытными дюноходами, то выжить можно, но не более того. А здесь к тому же источник воды, какой-никакой.

При упоминании воды многие прочистили глотки, но хлестать тут воду просто так явно не светило, только по строгой норме, абы не загнуться. Благо, как опять-таки вспомнил Огузин, вульперу воды надо крайне мало, что не особо удивительно, учитывая то, что вульпер это по большей части уши да хвост.

— Стенки, — показал на стенки Элс для тех, кто не был в курсе, — За день нагреваются, после захода солнца резко остывают, и на них образуется роса. Видите эти канавки, так они не придури ради пробиты, а для сбора этой самой росы. Если повезёт, можно прилично набрать за сутки.

Огузин моргнул, но влезать со своими дедукциями не стал, конечно. Просто он видал своими глазами, что кашу на кухне делают в нормальном чане с водой, а рядом стоят несколько приличных таких бочек, из которых то и дело наливают. Сдавалось, что собрать столько воды с каменных стен шиш получится.

— В общем, шкурами чешуя конечно не побрезгует, но главная их задача это таки влезть сюда, — подытожил Элс, — Поэтому, просто так они не свалят, придётся сделать так, чтобы свалили сложно.

— А это вообще кто такие? — втихоря уточнил у Ляги Огузин.

— Ситраки, — без лишнего словоблудия ответил тот, — Змеюки то бишь. Они не все такие отбитые, местами наши с ними торгуют, но вот постоянно у них там заводятся всякие… затейники, с. ка, чтобы вытворять подобные вещи. А ведь если башкой подумать? Ну надо тебе укрытие, чтоб добраться куда вглубь пустыни, так собственно, кто бы их сюда не пустил, если по хорошему? Некоторые ситраки так и делали какое-то время назад, сам видел. Но нет, нашёлся какой-то мудрец.

— Это подробности, — хмыкнул Элс, который всё слышал, благодаря огромным ушам, — Более насущное заключается в следующем…

Как раз в это время ещё с пяток стрел клацнули по камню, ситраки просто вели тревожащий огонь в надежде кого-нибудь задеть, но задеть вульперов было крайне непросто. Сидели они только под укрытиями, а когда выходили в опасную зону — становились весьма осторожными, так что сразу давали стрекача, услышав шелест летящих стрел, и успевали с запасом.

— Например в том, что у них кончатся стрелы, — заметил Ляга.

— Возможно, — согласился Элс, — Эти штучки недешёвое развлечение, с каждого наконечника можно по крюку на рыбу сделать. Но опять-таки, ждать пока им надоест, это рисковано. Мало ли что у них ещё задумано.

— А что у них вообще может быть задумано? — фыркнул бурый вульпер, — Даже одну лестницу притащить сюда, это долбануться можно, а одна им вряд ли поможет. Так что пусть помаринуются, да и валят восвояси.

— Ты расслабился, Хвост, — покачал головой Элс, — Вот как ты думаешь, ситраки круглые идиоты?

— По крайней мере, не круглые точно, хехе.

— Да. Всмысле, они собирали всю эту компанию и тратили стрелы только затем, чтобы тебя потешить? Как пить дать, у них ещё есть хитрый план, а может быть и не один.

— И что ты предлагаешь? — пожал ушами Хвост.

— Воспользоваться ночным временем для вылазки, — спокойно сообщил Элс, и сразу поднял лапы, — Да да, я всё скажу за вас, "ты чё, перегрелся". Но я не предлагаю устраивать махач с этим змеиным стадом. Что нам надо, так это уничтожить ихние запасы. Как уже было сказано, без укрытия и без источника воды запасов нужно ещё больше чем обычно. Караван у них всего в пять телег, по крайней мере, то что мы видали. Спалим караван — дело сделано.

— Только вот они не будут от него отходить, — заметил Ляга, — Особенно ночью.

Слушая эти весьма насущные рассуждяки, Огузин понемногу припоминал основы. Ситраки, в отличие от вульперов, не теплокровные, а ночью в пустыне наступает очень даже хороший колотун. Поэтому в целом, чешуйники ночью здорово теряют в боеспособности, а уж сидеть тихо и незаметно вообще не смогут, потому как им надо постоянно греться, чтобы не впасть в полуспячку. Ясен пень, что морозиться они не будут, но вот местоположение всех своих сил выдадут полностью, а это уже большое преимущество.

— План-то у них может и есть, а средства? — не унимался Хвост.

— Дымовухи, например, — сказал Элс, — Если внутрь забросить с десяток качественных, тут дышать будет нечем, и с этим мало что можно сделать.

— А назови-ка причину, почему чешуя до сих пор этого не сделала, а лезла под хлыст? — хмыкнул бурый, — Насколько я видал, там два-три жмурика уже имеются, ради смеха такое вряд ли будут вытворять.

— Проверяли, что у нас есть, допустим. Ну да это пустые тёрки, — фыркнул Элс, — Я тебе говорю, что сидеть и ждать — нельзя. Ты у нас в отряде крепости, или так, погулять вышел?

— Ох и вляпаемся мы с твоими философиями, — буркнул Хвост, но более существенных возвражений не имел.

— А вот всякие… грабельные, — глянул на Огузина полосатый вульпер, — Не в отряде, поэтому, только на добровольной основе.

— Ну как, на добровольной, — хмыкнул Ляга, — Если сделаешь добро, считай про грабаульство забудем, верно, Элс? А если нет, то уж не обижайся.

— Да я и не против… вроде, — хрюкнул Огузин.

Шут уж его знает, но почему-то именно такое решение казалось ему верным, хотя он лишь в крайне общих чертах понимал, что на него повесили и чем ему это грозит. Пожалуй, играло роль чувство нереальности, которое до сих пор колбасило голову. Пустыня, крепость, ситраки… да ну нафиг! Но это если рассматривать вопрос теоретически, а него-то ситуация практическая, никуда из вазы-базы не денешься.

— Да? — удивлённо поднял бровь Элс, — Ну смотри, потом поздно будет.

— А если он убеж… кхм! — прикусил язык Хвост, понявши, что сморозил глупость.

Убежать конечно можно, только вот выйти из Нефиговых Дюн, как называли эту глубокую часть пустыни, можно лишь при наличии уверенных навыков и запасов воды, чего у Огузина, ясен пень, не было.

— Вот именно, — кивнул Элс, — Пшли, надо подготовиться.

Как быстро уяснил, ну или просто вспомнил, Огузин, Элс был навроде комендача крепости, но вульперы умели не заморачиваться, так что даже должности ему не придумали, зато соображали, что это самый опытный гусь в деле обороны, поэтому и не пропускали его слова мимо ушей. В его непосредственном подчинении был отряд около дюжины хвостов — сколько их точно, Элс не рассказывал, но выходило около того. Эти были натасканные воины с каким-никаким оружием; помимо, имелось ещё до полусотни прочих вульперов, практически все из караванов, которые проходили через крепость и застряли тут с приходом отряда ситраков. Благо, места далеко не развлекательные, и среди караванщиков не было стариков и детей, а сплошь здоровые трудоспособные вульпы. По крайней мере, они отлично приводили в действие "хлыст", так что, рассчёт Элса на такое противоштурмовое орудие оказался верным. Чешуйные могли выставить ряд лучников и не давать высовываться из-за стены, но хлысту стрелы не причиняли никакого вреда — а вот тяжёлые чушки да с приличного замаха, причиняли.

А что здесь делают сами вульперы, задался вопросом Огузин, местечко-то паршивенькое во многих отношениях. Опять-таки частично память, частично слова местных помогли уяснить, что Чёрствый Хребет постоянно стачивается песком и ветром, что открывает рудные жилы и прочие полезные ерундовины из его недр. Можно даже не ходить особо далеко за примером, из соседней скалы, которая называлась Прыщ, потому как торчала над песком как прыщ, ковыряли оловянную руду и пользительные камушки. У этого хабара потом был очень длинный путь на северо-восток, где сырьё перерабатывалось и либо использовалось самими вульперами, либо продавалось, зачастую даже тем же ситракам, которые не столь отбитые. Ляга даже показал книжку, которая в здешних местах, видимо, заменяла карту: карты там были чисто для наглядности и сопровождались длинным текстовым описанием. Кстати, это же натуральная бумажная книжка, отметил Огузин, страницы зелёные, но всё-таки это именно бумага, и нарисовано по ней краской. И письменность, если верить глазам, благодаря выборочно работающей памяти он понимал написанное, хотя, судя по всему, с правилами письменного языка тут обращались более чем свободно. "Навигатор" имел страниц двадцать и давал описание восточного района Нефиговых Дюн, граничащего с поясом оазисов, а что дальше на запад — никто не знал, потому как забраться глубже в пустыню было физически невозможно.

Чтоже до сути всего представления, то Элс провёл узкий круг ограниченых морд на нижние ярусы крепости: как оказалось, песчаное дно "вазы" было вырыто ещё ниже, формируя в частности хорошие укрытия на тот случай, если кому-то вздумается закинуть через стену что-то взрывчатое. На дне было вполне приятно прохладно, что ощущал даже вульпер в своей плотной шкуре — более того, Огузин ощутил, что босые лапы начинают подмерзать. Впрочем, лапы тут у всех были босые, вульперы если и использовали подобие обуви, то без подошв, только для защиты самой ноги. Протолкавшись через узкие проходы, явно пробитые в скальной породе искусственным способом, компания оказалась в подобии помещения, где стенами служила всё та же скала, а потолком — сетка; тут имелось немало всякого добрища, большую часть Огузин даже опознать пока не мог, хотя копья и щиты вряд ли можно с чем-то спутать. Это стало быть что-то вроде арсенала. На сундуке сидела белая вульпера в кожаной броньке, и вдумчиво фигачила точилкой по длинному узкому кинжалу.

— Ну как Арка, есть идеи? — осведомился Элс.

— Есть, но я не виновата, — ответила та, и захихикала, — Да ладно, сейчас покажу.

— Ох ща покажет, — втихоря пробурчал Хвост, видимо с прошлой практики.

Элс пихнул его в бочандру, и бурый набрал побольше воздуху в себя, чтоб не ляпать лишнего. Арка те временем выудила из того самого сундука катушку, прицепила конец на стенку и размотала часть. Это оказалась очень тонкая, почти невидимая чёрная нитка, на которой через некоторые промежутки были нацеплены какие-то шарики, причём парами близко друг к другу, и так через промежуток метра в два.

— Сорок! — с удовлетворением сообщила Арка.

— Хм, — шмыгнул носом Элс, прикидывая, — А это будет беспаливно?

Белая развела лапами, показывая, что шут его знает.

— А это вообще чё такое, — фыркнул Хвост.

— Предмет, — чётко ответил Элс, — Если пошевелишь башкой, то возможно поймёшь, накуся это надо.

— Башка, это куда ты ешь, — заботливо подсказала Арка, скаля острые белые зубки.

— Можно? — Огузин дождался кивка, и помял нитку с шариками лапой, — Могу дать версию… Это муляж. Если эту нитку растянуть ночью, то в отсвете костров эти двойные отблески будут выглядеть вполне похожими на глаза вульперов.

— Плохо, — фыркнул Элс, — Плохо, что догадался, потому как чешуя тоже может. Или знал?

— Или знал, — честно ответил Огузин.

— Ну вот раз знал, то думаю, план вам ясен, в общих чертах? — оглядел вульперов Элс, — Трое несут муляж с одной стороны, а ещё сколько-то набегают с другой, и бьют по припасам. Далее быстрый бег… как мышь, вжух и в норку… в Вазу, в данном случае.

— Это ясно, но эмм… — заёрзал Огузин, — Которые будут отвлекать, они как, героями станут? Посмертно, всмысле.

Судя по тому, как вульперы скривили морды, подобные обороты были им незнакомы, хотя суть они уловили.

— Ну а ты как думал?… Нет конечно, — фыркнул Элс, — По крайней мере, будем стараться. У нас сейчас в наличии… Короче, два ездовых хохотунчика точно есть. Они всяко побыстрее будут, чем чешуя с верблюдами.

— Но с этими шиш ты подойдёшь незаметно, — заметил Ляга, — Они же ржут постоянно.

— Так не вплотную, за дюну, — пожал ушами Элс, и присев на корточки, разровнял песок и стал чертить на нём когтём, — Вот где-то так ихнее расположение. Заходите вот отсюдова, оставляете ездовых за дюной, и даёте представление. По сути дела что надо, так это принести верёвку достаточно близко к дозорам чешуи, чтоб они узрели, испужались и побежали к своим, поднимать тревогу. Пока они все скопятся справа, вторая группа должна зайти слева и попортить им имущество. Потом быстрый бег обратно к Вазе, ну и хлыст в помощь для поднятия на стену.

— Выглядит не слишком, — фыркнул Хвост.

— Есть идеи получше? — привёл веский аргумент Элс, — Тогда работаем по заявленному плану. Собственно, мне там много хвостов и не надо…

— Одного хватит, — пихнула Хвоста Арка.

— Да. Если этот Хвост не считает это годным, обойдёмся и без него, — прямо уточнил полосатый, — Пятеро в одну группу, трое в другую. Нам собственно никак нельзя, чтобы много наших вылезало из Вазы, потом обратно залезать будет сложно.

— Слышь, ты это, — набычился Хвост.

— Иди в жопунь! — отмахнулся Элс, — Некогда! Или идёшь, или нет, третьего варианта не предусмотрено.

Само собой, Хвост отказываться не стал, как и Огузин, которого всё ещё колбасило странностью восприятия, а именно он никак не мог уяснить реальность происходящего — а оттого, вероятно, и не опасался за свою шкуру в должной мере. Как раз в то время как Элс собирался показать "хохотунчиков", чешуя снаружи снова засуетилась. Следует заметить, что хладнокровные ситраки переносили жару не так легко, как им хотелось бы, могли и скопытиться в неудачный, для себя, момент — поэтому они явно намеревались сделать своё зло до самого пика солнцепёка. Как бы там ни было, по сигналу все снова взлетели на уступ и сныкались под навесами. Зырить чисто из интереса возможностей не было, потому как бойницы заняты, а высовываться над стеной явно лишнее, как показала практика — так что, Огузин как и все, слушал комменты Элса и других смотрящих.

— Ну ясная курица, проверили как хлыст работает, теперь будут бомбить, — сообщил полосатый, — Так, с длинняком, работаем!

С "длинняком" было около десятка вульперов, те самые, которые спихнули со стены особо шустрых ситраков. Теперь они закрепили на концах своих "ухватов" сетки, сделав подобие теннистных ракеток с длиннющей ручкой. Пожалуй не составляло труда понять, к чему это — отбивать снаряды, которые осаждающие будут закидывать через стену. Прикинув геометрию крепости, Огузин понял, что сработает это так себе, вряд ли ситраки настолько отбитые, что станут стрелять ровно поверх стены, скорее постараются навесом.

— Щас смотри, — пихнул его Ляга, — Если какая фуфель залетит, её надо как можно быстрее забить куда-нибудь в щель, откуда осколки не разлетятся. Вон видишь каменные бочки? Главное не вздумай бросаться наперерез кому-нибудь, тут все места поделены.

— Идут, кросавчеги! — затявкали по стене.

— Стрелами, не спеша, АТЬ! — скомандовал Элс.

Лучники начали обстреливать противника, но здесь это выглядело не особо мощно, потому как годных бойниц на стене мало, да и мощных луков, видимо, тоже. Ситраки же не пёрли парадной колонной, а прикрывались щитами и отвечали куда более интенсивным обстрелом, так что часть их стрел перелетала стену и клацала по внутренностям каменной крепости-скалы. Так что вульперские стрелки больше выжидали удобного момента, а не тратили стрелы. Несмотря на то, что Огузин видел лишь всё тоже самое — каменную стену и небо, нервозность обстановки ощущалась прямо таки хвостом, почти что в прямом смысле.

— Ооообстрел! — громко сообщил наблюдатель.

Насчёт навесной траектории идея была хорошая, но неправильная. Ведь чешуя пуляла не из миномётов, а используя подобие больших арбалетов, переносимых бойцами, а эта штука не придавала снаряду слишком большой скорости, да и аэродинамика у него так себе. Так что, шарообразные бомбы, размером где-то с половину вульперской башки, полетели как раз над самой стеной, и "ракетчики" со своими ухватами смогли отбить большую часть. Те что пролетели внутрь крепости, были отфутболены туда, где они не могли причинить ущерба. Почему-то Огузин инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая мощного взрыва, но на самом деле "мячи" рвались так себе, выбрасывая больше огня и дыма, чем осколков. Для деревянного форта это было бы опасно, но не для каменной Вазы, где гореть почти что нечему. Впрочем, если накидать этих штук достаточно — тут просто дышать будет нечем, так что вульперы шустро собирали остатки разорвавшихся бомб и выбрасывали за стену, а резлетевшуюся горючую начинку закидывали песком, благо, его тут немеряно.

— Таак, хлыст на место! — тявкнул Элс, — Ща полезут.

— Упорыши, — покачал ушами Ляга.

Под прикрытием обстрела ситраки снова попытались штурмануть стену, приставив лёгкие лестницы и забрасывая верёвки с крючьями. Правда, от последнего толку было исчезающе мало, прямых углов тут почти нет, так что и крюку зацепиться не за что, большая часть просто улетела обратно, а оставшиеся были очень быстро отрублены от канатов. Ясен шиш, для местных крюк, даже сделаный из не ахти какого материала, представлял неплохую добычу. Да по ходу шерсти, на Вазе всё представляло ценность, потому как вокруг кроме песка, ничего нет. Так что, шустрили с двумя целями сразу! Огузин отмечал это, вместе с командой налегая на деревянную раму, перекатывая станину "хлыста" по уступу в нужное место. Элс управлял этой штукой более чем уверенно, просто взлез на неё и посматривал, а когда орудие заняло нужную позицию, дал отмашку и несколькими движениями перевёл механизм с походного положения в боевое. Как и прошлый раз, ситраки успели лишь подтащить к стене телегу и нагородить подобие лестницы из нескольких фрагментов, когда сверху на всё это дело обрушились колоды. От удара со всего замаха рычаг затрещал, но всё же выдержал, и с грохотом вернулся в исходное положение. Один из сильно настырных ситраков зацепился за колоды и оказался внутри крепости, но ему это не помогло, "те которые с длинняком" быстро натыкали в него своими инструментами, да и лучники всадили по стреле с близкой дистанции, так что чешуйник, мотнув длинным серым хвостом, ровно как у змеи, мешком грохнулся на край уступа. Разглядеть ситрака хотя бы в дохлом виде не удалось, потому как тушу сразу подняли теми же самыми ухватами, и бесхитростно выбросили за стену, наружу. Предосторожность превыше всего, мало ли что могли нацеплять на этого смертника.

А вот остатки ситрачьей бомбы Огузин смог покрутить в лапах и заценить данное изделие местного военно-промышленного комплеса, даром что никто тут не знал таких выражений. Внутри оно было начинено чем-то типа крайне грубого чёрного пороха, так что оставались целые куски этой фигни, которые даже не сгорели. Оболочка же была похожа на кокос в плане волосатости, и состояла из нескольких слоёв намотаной верёвки, в которые втыкались острые шипы. По задумке они должны были вылетать и наносить урон, но и эта идея хорошая, но неправильная. Пока что провести полный осмотр тоже не получилось, потому как крупные куски также выбрасывали за стену, чтоб они не воняли внутри. Один шиш, чешуе будет очень неудобно собирать их под стеной, а потом, когда горение совсем прекратится, можно будет и собрать заново. Впрочем, и беглого взгляда было достаточно для вывода, что взрывотехника у ситраков дрянь, и убить такой "бомбой" проще всего при прямом попадании в башку. Однако, Огузин попридержал своё мнение, да и никто его не спрашивал, само собой.

Как выяснилось, плохие бомбы всё же дали определённый эффект, а именно — от разрывов, да ещё и в тесной каменной чаше, вульперская скотина впала в глубокий шок и панику, белая овца с длинной шеей и меховым пумпоном на голове долго носилась кругами, прежде чем её смогли запетлять и утихомирить. Лай "хохотунчиков", напоминавший полный акустический ад, заполнял всё пространство между скальными стенами. Не нужно быть специалистом, чтобы сообразить, что вряд ли эти гиеноподобные звери будут ночью пригодны к работе. По крайней мере у Огузина хвост жмыгал даже подойти к привязаным зверушкам, которые клацали огромными зубами и рыли песок когтищами. Мысли подтвердили погонщики, которые прямо не советовали использовать гиен в вылазках — дороже выйдет. Прикидывая, как ездить на таких "лошадках", Огузин с этим вполне соглашался.

Ситраки же вовсе не были обескуражены отсутствием результатов, а через какое-то время сделали ещё один подход к снаряду… тоесть, к стене, и снова закидывали Вазу бомбами. Действительно, больше всего проблем могли доставить дымовухи, но и они были далеко не эффективны — "кокос" просто довольно вяло дымил, никак не мешая выбросить себя за стену. Если бы эти олуши докумекали хотя бы сделать их разрывными, проблем было бы куда больше, а так сидящие на уступе защитники крепости разве что фыркали, концентрация дыма явно было недостаточна, чтобы вызвать какие-либо последствия. Тем не менее, если продолжать такую практику несколько дней, это неизбежно вызовет потери, да и просто измотает — судя по всему, ситраки именно на это и рассчитывали.

— Это очень настырные ребята, — сообщил Ляга, кивнув за стену, — Если у них достаточно припасов, могут всю луну тут проторчать.

— А какой в этом грёбаный смысл? — уточнил Хвост.

— Ну например, не давать нам работать. Если Ваза перестанет поддерживать караваны, то зачем Элс будет здесь сидеть, ради зла? А собирать отряд и махаться с ними стенка на стенку на открытом месте, такое себе… Точнее, мы этого точно делать не будем, и думается, чешуя это знает.

— Получается, и правда надо пошевелиться, — проворчал Хвост.

Для начала Огузину было выдано подобие обмундирования, а именно жилет из толстой кожи с кучей карманов, местами напоминавший бронежилет, вроде бы где-то виданый. Видок у этого шмота очень затасканый, но судя по всему, многослойная ерундовина вполне может защитить… хотя бы от чего-нибудь. Также, соразмерно роли в предстоящей операции, вульпер получил деревянный щит, прикрываться от стрел, и какой-никакой кинжал "на всякий пожарный случай". Скорее "никакой", подумал Огузин, разглядев изношенное лезвие, судя по всему бронзовое. Однако, ясное дело, возникать он не стал, а вместо этого принялся точить тыкало о камни, благо, они тут повсюду. Да, это тебе не сталь и он быстро затупится, только вот тому, кого посадишь на это перо, это вряд ли сильно поможет.

— Ну, это тебе вряд ли понадобится, — заметил его старания Ляга, — От ситрака не отмахаешься.

— Если уж, то я всё-таки попробую, — хмыкнул тот.

— Верный подход, ласты склеить всегда успеешь. Только ты это, — Ляга уставился на него пристально, — Не вздумай отчебучить чего.

— А что тут можно отчебучить? — хмыкнул Огузин, и уточнил, — Слушай, а можно повторить, что там была за история?

— История? А. Ну, взяли вас с Линялым, когда вы собирались повозку грабануть. Линялому стрелу промеж глаз, ну а тебя вульперята просто скрутили и отправили в Вазу, ничего лучшего не придумавши.

— Такое себе, — почесал ухо Огузин, — А что мне теперь за это грозит?

— Ты сначала до утра доживи, там и разберёмся, — без шуток ответил Ляга.

— Да это ясно, я в целом. Ну, обычно что случается в таких обстоятельствах?

— Секир башка, — пожал ушами вульпер, — Ну если только не малолетка да по мелочи, а так у своих тырить — последнее дело. А уж оружием угрожать тем кто слабее, это кем надо быть? Так что, секир башка.

— Справедливо, — вполне искренне признал Огузин, — Кстати, чёрные тряпки есть?

— Само собой, ты думаешь мы тут вообще верблюдов не ловим?…

Чёрные тряпки заинтересовали его, потому как Огузин сделал наблюдение, что у вульперов обычно белый клок на конце пушистого хвоста, и также белая шерсть на нижней челюсти, примерно как у натуральной лисы. Ясен шиш, что ночью эти белые пятна совершенно ни к чему, и лучше их закрыть чем-нибудь, целее будешь. По мере того, как солнце медленно двигало бока по раскалённому небу, тёплышко меняло градации невыносимого, ситраки предприняли ещё несколько таких же накатов, подтверждая свою тактику взятия на измор. Хоть ихние бомбы и дрянь, но судя по всему, их там полная телега, кидаться могут долго. В целом же, наблюдая за вознёй обитателей Вазы, Огузин снова ловил странное ощущение двойственности — вроде он это всё и знал, а вроде и нет. Просто так память отказывалась выдавать вообще что-либо, но при этом она явно не была пустой, потому как на ассоциациях всё сразу становилось понятно. Например, большая часть вульперов облачалась в накидки красно-кирпичного цвета, и что-то подсказывало, что в целом, в пустыне пески имеют именно такой оттенок. Те которые были из команды Элса — у них накидки с капюшонами более подходили к здешнему жёлтому песку — ну и были чёрные с обратной стороны, для ночного времени. "Так, ну ладно" — сказал себе мудрость Огузин, и устроив свой огузок, решил покемарить перед делом. Благо, сделать это внутри крепости было легко, хорошая тень от высоких скальных стен и мягкий песочек, садись да плющи морду сколько влезет… само собой, его тут же подняла очередная тревога.

До вечера противник провёл пять атак, и не сказать, чтобы ничего не добился. Животины от взрывов совсем озверели, так что их пришлось поить усокоительной дурью, вгоняя в полусон, и теперь нечего на них рассчитывать. Нескольких вульперов как следует приложило, так что как минимум, эти трёхсотые… Чего-чего, сам себя спросил Огузин, при чём тут триста? В общем, из строя их вывели, сокращая число обороняющихся, которое и так было далеко не большое. Лучники расходовали стрелы, которые также негде пополнить, а "хлыст" от работы не становился прочнее, и рано или поздно сломается. В общем, идея Элса насчёт необходимости сделать вылазку выглядела совсем правильной, ввиду наблюдаемых тенденций, сухо выражаясь.

Солнце, которое поливало пустыню теплотой, здесь падало в горизонт практически вертикально, так что, темнело быстро. Однако вульперы и не подумали вылезать сразу же, они терпеливо отразили очередную атаку, дожидаясь, пока вместе с наступлением темноты не упадёт температура. Причём, в замкнутой Вазе с разогретыми скалами холод чувствовался в виде сквозняка, а вот снаружи, на открытом месте, там становилось совсем не смешно. Как понял Огузин из разговоров, а память снова подтвердила, даже вульпер может схватить дуба, несмотря на пушную шкуру, а уж если ты прямоходящая змея типа ситрака, проблемы удваиваются. Поэтому дело стало продвигаться ровно как и задумано, противник уже не имел возможности шариться вокруг крепости, а встал плотным лагерем и грелся у костров. Попыток заблокировать Вазу ситраки не сделали, потому как это была бы ошибка, разделяться им сейчас никак не стоило.

Ночью Чёрная Ваза выглядела местами интересно, потому как каменная чаша освещалась только светом факелов, которые не поднимали на уступ, чтобы не засвечивать зрение часовым. Известное дело, в темноте в сторону источника света не видно от слова совсем, и глаза привыкнут только через минуту или около того. При этом Огузин обнаружил, что видит в темноте куда лучше, чем… чем что? Он вроде как всю жизнь так видел. Или нет?… В любом случае, даже света звёзд хватало, чтобы вульпер с нормальными глазами мог различать предметы шагах в пяти, и кое-как ориентироваться на приличном расстоянии. Касаемо ситраков у местных единого мнения не было, насколько хорошо они видят ночью, но в данном случае это было не критично.

— Так, Огузин, — крякнул из темноты Элс, — Пойдёшь хвостом за Акмеком. Выполнять всё что он скажет, ясно?

— Есть!… Всмысле, ясно, — уточнил Огузин.

— Вот именно, есть потом будем. Так, вся лиснявая компания, даём ходу.

Компания бесхитростно спустилась со стены по верёвкам… это да, а вот обратно шиш так влезешь, невовремя подумал Огузин. Однако, дальше думать ему особо было некогда, потому как двигаться предстояло бегом, притом по сыпучему песку. Покрутив головой, вульпер только по отсутствию звёзд смог понять, где скала, а так вокруг стояла добротная темень, и другие группы, разбежавшиеся своими курсами, он тоже сразу потерял. Огузин однако быстро припоминал, как оно — вверх по дюне можно и на четырёх лапах, так гораздо удобнее, а местами так и вообще единственно возможный способ. Песочек был далеко не твёрдым и сыпался почём зря, поэтому без должного навыка даже просто ходить тут одно мучение — но, как выяснялось, навык у него был, только опять слегка затёртый куда-то вглубь памяти. Лишь переваливая верхушки дюн, он смутно различал отсветы на стенах Вазы, и куда более яркие костры в лагере ситраков. Они же двигались не прямо на цель, а заходя с фланга, как и задумано. Вот ведущий попался так себе, потому как регулярно спотыкался на ровном месте, сопел как кабан, при этом ещё и постоянно бухтел на Огузина, что тот якобы отстаёт, хотя тот явно не отставал. Ужу понятно, что поздно чинить разборки, поэтому Огузин сжал зубы и пропускал весь словесный понос мимо ушей. Хотя… вернусь целиком, нос разобью, походя решил он, и сосредоточился на куда более важных материях.

Например, нос начало конкретно так подмораживать, так что вульпер регулярно потирал его лапами, насколько это удавалось. Нельзя сказать, чтобы пробежка была совсем тугой, но определённо утомила, поэтому Огузин не ощутил никакого волнения от приближения к цели, а одно лишь облегчение. По крайней мере, Акмек хоть что-то соображал, так что подбирался к макушке дюны уже ползком, и наблюдал, едва высунув морду. Ощущая, как рассыпается по лапами уже холодный, но такой же мягкий песочек, Огузин последовал примеру, не забыв использовать по назначению чёрный балахон, заодно прикрывая разлапистые ухи. Насколько он увидел глазами, весь карван ситраков был в пять телег, которые сейчас стояли примерно кругом, прикрывая источник огня. Скорее всего, у них там что-то вроде печки, потому как костра не видно, а вот дымом пасёт. Часовых, которые стояли где-то вокруг, издали было не видать, но это лишь дело времени. Как было помянуто, стоять на морозе долго ситраки не могли, поэтому часто менялись, а когда они двигались от лагеря, то вполне можно разглядеть на фоне светлых тентов, натянутых на телеги.

— И сколько часовых? — уточнил Огузин, пытаясь уяснить этот параметр.

Акмек весьма неучтиво съездил ему по уху, намекая, что лучше заткнуться, и тот пока что был склонен согласиться. Устраивать тут совещания будет явно лишним, и даже если ведущий полный осёл, всё равно лучше положиться на него. Ведущий тем временем, не производя лишнего, а точнее вообще никакого, звука, вытащил из сумки что-то и некоторое время мял в лапах. Огузин чуть не присвистнул, потому как сумел разглядеть в потьмах, что это такое — колючка навроде перекати-поля, в виде шара. В сумке она явно была смятая, и сейчас Акмек тщательно расправил её, нацепил несколько клоков белой шерсти, явно тоже заготовленных заранее, и без никаких предисловий просто швырнул эту ерундовину со склона дюны, прямо в сторону противника. Расправившийся шар, подпрыгивая, легко покатился под уклон, мелькая белыми клоками.

— Растягивать, — шипнул Акмек, вложив Огузину в лапу конец верёвки с бусинами, которая должна была имитировать отряд вульперов.

Дважды повторять не требовалось, рыжий на четырёх лапах отбежал на положеные шаги, осторожно натянул верёвку, чтоб не порвать, и на этом моменте сообразил, что теперь даже не сможет переговариваться с ведущим, верёвка-то довольно длинная. Однако, внимание было отвлечено тем, что раздался характерный звук отпущеной тетивы и свист стрелы, так что вульпер невольно вжался в песок. Он сообразил, что это было не в него, а в шарик-колючку, которую запустил Акмек. Хитрый план стал понятен: часовые подстрелят растение и пойдут посмотреть на него, тут-то они приблизятся к дюне и увидят верёвку, что собственно и является целью всего балета. Огузин и не подумал забыть, что ему говорили: вытащил длинную палку, до тех пор закреплённую за ремень на спину, и воткнув в песок, присобачил верёвку-обманку туда. Когда ситраки доберутся сюда, куда лучше будет если они будут разговаривать с палкой, а не с ним. Сделав это, вульпер мог бы подумать, что по сути песка, дело сделано и стоило бы валить побыстрее, но всё же он остался и продолжил наблюдение.

Как оно часто бывает, план работает только до начала его реализации. Змеюки действительно подошли посмотреть на колючку и увидели обманку, только вот вместо того, чтобы бежать в лагерь, побежали вперёд, на дюну. Один из них к тому же запалил яркий факел, подсвечивая путь остальным двоим, так что, по крайней мере, их стало хорошо видно. Высокие тощие фигуры с длинными ерундовинами в лапах вызывали обеспокоенность, сухо выражаясь, так что Огузин вжался в песок и сидел тихо, но в то же время внимательно наблюдал.

— Ссссс трак! Трак! — разнеслось шипение с щёлканьем, и вопроса не возникло, почему их обозвали ситраками.

А от лагеря, насколько это различалось в темноте, ломанулась ещё одна группа. Может, всё-таки сработало?… Не сработало. Добравшись почти до самого гребня дюны, ситраки остановились, и уже явно разглядев верёвку, дальше не побежали. Прозвучали два громких свистка, явно не просто так, а в качестве сигналов. Акмек успел утечь, но теперь ситраки как минимум осмотрят гребень, а кое-кто сидит в конце верёвки… На дальнем краю лагеря тоже стало заметно движение и зажглись факелы. Теперь пожалуй основной группе, на которую был рассчёт, к цели не пробраться никак.

Впоследствии Огузин не смог бы объяснить своих логических построений, но в тот момент он просто свернулся в мяч, пародируя ежа, и покатился вниз по склону — только не от лагеря, а к нему. Щит пришлось оставить, потому как ныкаться вместе с этой доской было бы не по шерсти, да и катиться неудобно. А так, почувствовав себя как лягушка в мяче, вульпер быстро преодолел приличное расстояние, распластался по песку, и в прямом смысле побежал лёжа, загребая всеми лапами. Впоследствии он сообразил, что дозорные ситраки, забравшиеся на гребень и освещавшие его факелами, искали вульперов с той стороны, но не со своей, а когда вернулись, было уже поздно. К удаче, про мины они явно не слышали, и в возникшей всего на минуту неразберихе Огузин по прямой линии достиг ближайшей телеги каравана, и сныкался под неё. Какого хрена его потянуло на такие "подвиги" — ни один вульпер в здравом уме не разберётся, но раз есть контакт, то надо есть контакт, как-грится.

Вытащив ножик, рыжий наощупь обследовал дно повозки и обнаружил, что оно не сплошное, а ради облегчения набрано из досок… снаружи слышался какой-то кипеж, шипели ситраки и тренькали луки, арбалеты или что там у них… но Огузин счёл, что ему есть чем заняться. Просунувши лапы через решётку из досок, он сильно вздрогнул у чуть не заорал от неожиданности, потому как ощутил что-то тёплое и мягкое, как бок… лишь спустя время до него дошло, что это бурдюки с водой, не успевшие остыть с дневного пекла. Кстати, вас-то нам и нать, не вслух хихикнул вульпер, и аккуратно прорезал ёмкость, вероятно сделанную из кожи. Кромсать от души не стал, достаточно было сделать по небольшой дырке в каждом бурдюке и проследить, чтобы вода не издавала журчания, а стекала по полу телеги и колёсам, бесследно уходя в песок. На то она и пустыня, что песок глотает любые количества воды не задерживая её. Огузин даже подставил морду под струйку и слегка налакался, потому как в крепости вода была в дефиците, сколько угодно глушить не давали.

Почуявши себя ещё бодрее, рыжий хотел было перебраться к соседней телеге, но вовремя заметил, что как раз её-то сторожат особенно внимательно, ситрак в доспехах сидел прямо там и не собирался учавствовать в общей свалке — блеск металла и выдал его в отблеске факелов, которыми махали достаточно далеко. Ладно, не очень-то и хотелось, решил Огузин, и крысой шмыгнул в другую сторону. Надо было как-то удрать отсюда, и хотя он соображал, что шансы приближены к нулю, сдаваться не собирался. Насколько он сумел оценить, возле этих телег тоже стояли часовые, но они как раз больше пялились в сторону звуков, чем вокруг — а зря. При движении по мягкому песочку вульпер издавал ноль шума, даже для чувствительных змеюк — как припомнилось, они могут заметить и дрожь песка, а не только звуки. Огузин испытал несколько незабываемых секунд, когда ситраки пёрли прямо на него, и всё что оставалось — это играть в камень. Как оказалось, в данной ситуации этого достаточно, чтобы чешуя проигнорила его и пошла себе дальше. Подёрнув глазом, рыжий медленно втёк под тент — мало ли что тут может звякать. Характерный запах, которого он нанюхался вдосталь в крепости, подсказал, что это бомбы. "Осмотр" путём ощупывания подтвердил, что куча приличная, значит, ещё далеко не всё они потратили. Так, а это у нас… у них тоесть… когтистые лапы прошлись по деревянным округлым бокам и металлическому обручу — бочонок, как ни крути. И согласно логике, вряд ли с солью.

Огузин таки намеревался покрутить, в прямом смысле. Какой-либо ерунды для зажигания огня он с собой не прихватил, и ясен пень, ситраки тоже не удосужились оставить огня рядом со своим арсеналом. Но мысля в этот раз пришла не опосля, так что вульпер аккуратно приподнял бочонок, и двигаясь предельно медленно, вытащил его из-под тента, сразу сныкавшись под телегу. Теперь снова пригодился нож чтобы отковырять крышку, и Огузин насыпал щедрую кучку пороха прямо под телегу, под решётчатый пол, на котором лежали остальные петарды. Краем уха он заметил нездоровое шевеление ситраков, которые явно что-то заметили… Но их подвела тщательность. Если бы змеюки сразу бросились к телеге, кранты рыжему. Но они перемудрили, дав ему драгоценные секунды. И, со всей дури… стоп, ноги у вульпера, да и у остальных, будут посильнее, чем руки, вспомнил Огузин, и уперевшись в колесо спиной, лапами выдал максимального пинка в бочонок. Ля шанс финаль, чуть не заржал он, несмотря на серьёзность ситуёвины.

Поскольку процесс был, мягко говоря, важен для вульпера, он наблюдал его словно в замедленной съёмке и мог описать в деталях. Бочонок сжалился над ним и полетел как надо, достаточно стремительно, чтобы никто из ситраков не успел сообразить, к чему это — а через пару секунд стало поздно. Пролетевши по песку, и одновременно разбрыливая порох из открытой крышки, бочонок врезался в печку, ту которая стояла посередь лагеря из телег. Послышался металлический "блямк!", и щедрый фонтан пороха сыпанул на сдвинутую с места фигню, из которой вырвались языки пламени. Огузин очень боялся, что этот дрянной чёрный порох даже поджечь трудно, но в данном случае огня хватило. Возле печки словно вспыхнула здоровенная петарда, издавая громкое шипение, разбрасывая искры и что главное, выдавая уйму серого едкого дыма. Вслед за бочонком вспыхнула и дорожка пороха. Не дожидаясь, пока это дело подапалит ему хвост, вульпер рванул… нет, не от огня, как ожидали бы ситраки, а прямо к печке, вдоль плюющейся дымом и огнём дорожки. Как он предполагал, бочонок всё же не должен рвануть, ну или сделает это не сразу.

Ситраки показали, что таки могут орать. Правда, для чужого уха это звучало довольно смешно, словно хор каких-то птиц выводил "кле-ле-ле-ле-ле!!". Огузин решил посмеяться потом, вместо этого он сделал изрядный прыжок прямо через дорожку, исчезнув из поля зрения тех, кто его заметил и уверенно опознал как вульпера. Кидаться копьями или стрелять в дым было так себе идеей, потому как вульпер один, а ситраков дофига, так что ясно, в кого попадёт. Кроме того, чешуя была явно обеспокоена, сухо выражаясь, возгоранием — а скорее так и напугана, ожидая взрыва. Эти факторы позволили рыжему, развившему рекордную для себя скорость, увернуться от печки и пролететь дальше через лагерь, снова под телегу и затем в темноту со всей дури. Шерсть он всё же подпалил, но это куда лучше, чем могло бы быть. Краем уха он отмечал, что некоторые ситраки бегут вместе с ним, потому как… Взрывная волна, хоть и не особая, ударила по ушам, и над пустыней раскатился глухой "БАЩ!". Обернувшись, Огузин отметил, что это лишь бочонок, а вот начавшая фонтанировать искрами и дымом телега только разогревалась, и это будет веселее.

— КЭЭЭЭ!!! — оглушил дикий вопль сзади.

Вульпер сообразил, что ситрак бежит уже не вместе с ним, а за ним конкретно. Прикинул, как бы насадить его на нож, но выплюнул эту идею — нашиш надо! У чешуи не было факела, так что, стоит оторваться шагов на двадцать, он его просто потеряет. А уж беговые качества вульпера по песку в сравнении с ситрачьими явно получше будут. Эти выкладки полностью подтвердились, когда песок пошёл склоном вверх, на дюну, и преследователь резко начал отставать. К тому времени как чешуя надумала использовать луки, Огузин уже взлетел по довольно крутому склону и был таков, нырнув за гребень, как рыба в воду. Это правда не дало ему полюбоваться на фейерверк в лагере, когда стали рваться одна за другой бомбы, разваливая телегу и подпалив соседние минимум две. Рыжий не сбавлял темпа, пока не перевалил ещё одну дюну, и уже там чуть не нарвался на арбалетный болт в упор, влетев в отряд Элса — но, как известно, "чуть" не считается.

Поначалу Элс отнёсся к появлению Огузина весьма настороженно, потому как никак не ожидал. Однако, сопоставив факты, ясно наблюдаемые глазами и вполне слышимые ушами, а именно отменный фейерверк в лагере ситраков, не заметить который мог только слепой, переменил мнение. Так что, спустя весьма недолгое время рыжий уже храпел на подтащеной подушке, выжрав изрядную порцию похлёбки. Вульперы не зажали бы и воды, но её он предусмотрительно налил в себя ещё под телегой. Собственно, даже не окажи местные услугу, он всё равно упал бы, потому как после предельного напряжения лап и "разгона" головы для ускоренного думания, некоторое время находился в неадекватном состоянии. Однако, как выяснилось, вульперы не из тех, кто забывает полезные дела, так что его подняли в крепость в первых рядах, обеспечиили удобным закутком, и не докучали, пока он не пришёл в себя. Произошло это ближе к вечеру, так что получается, что он продрых остаток ночи и весь день — а также это значило, что операция увенчалась успехом, и ситраки сейчас заняты выживанием, а не продолжением штурма.

Кое-как продрав глаза, Огузин увидел оранжевый свет закатного солнца на внутренних стенах скальной чаши, и отметил, что никаких там сновидений не наблюдал — просто скучал, как-грится. Ощутив мягкость под боками, он провёл лапой и с некоторым удивлением ощупал подушку, сделаную из весьма мягкой материи — припоминалось, что такие пуфы вульперы используют вместо матрасов, зачастую это большие круглые подушки, как раз чтобы можно было свернуться калачом. И пожалуй, в здешних негустых местах такую штуку можно отнести к предметам роскоши, так что ему оказали честь, как-грится. Припомнив ночные события, Огузин помотал головой, потому что сейчас было трудно поверить, что это он сам отколол такой номер. Учитывая прошлые проблемы с памятью, это вызывало беспокойство, но вульпер лишь зевнул и забросил беспокойство подальше — да ну его. Вероятно, на звук брошенного беспокойства повернула уши Арка, та белая вульпера, которая видимо ведала запасами в сдешнем хозяйстве.

— Ну как, подняли морду, уважаемый? — осведомилась она, — Или нет пока?

— Или… или да, — соскрёбся Огузин, растирая зудящие лапы.

Всё-таки разваливаться на чужих подушках да не в своём закутке, ему было против шерсти.

— А как оно там, вообще? — кивнул рыжий за стену.

— Ну а как ты думаешь, если нет кипежа? — хмыкнула Арка, — Твоими стараниями, чешуя сейчас имеет увлекательный поход с обрезанными припасами. Некоторые из наших пошли следить, потому как они скорее всего бросят по пути ещё что-нибудь… а если повезёт, то бросят всё.

— Ну, насчёт моих стараний, это того, — смутился Огузин.

— Не увиливай, все всё видели. Если продрал таки зенки, пошли к Элсу.

Рыжий пожал плечами и почапал вслед за Аркой. Как он сразу заметил, вульперы уже косились на него совсем по другому, нежели ранее. Да пожалуй не в моём положении отказываться от такого везения, хмыкнул он, потому как иначе пришлось бы отвечать за какие-то косяки, которых он не… ну или совершал, но начисто не помнит, хвост знает по какой причине. Как выяснилось, вся честна компания местных воинов, оборонявших крепость, слегка пьянствовали возле "хлыста", и появление Огузина было встречено громогласным тявканьем, переходящим в подвывание. Ему немедленно накатили стакан некоей жидкости, весьма похожей на вино, и поставили миску с чем-то вроде яичницы. Махнувши лапой, рыжий не стал отказываться, потому как жрать хотелось основательно.

— Ну, Гузь, — крякнул Элс, — За прошлое обращение прощения не прошу, потому что было по делу. Но сейчас по делу будет выразить благодарность, от морды всего отряда крепости.

Воины даже ржать перестали и чинно поклонились ушами, подтверждая.

— При всех заявляю, — продолжил полосатый, — Что Огузин кровью искупил свою вину… ихней кровью, что ценно. Властью данной мне вульперами крепости Чёрная Ваза, снимаю с него все обвинения.

Честно говоря, жратва сейчас интересовала его куда больше обвинений, но тоже сгодится, отметил Огузин, набивая кишечник кормом.

— Разрешения дальше грабить караваны не даю, — уточнил Элс, частично в шутку, — Но надеюсь, ты и сам не рвёшься. Правда, это мы здесь все видели, что было, а вот в Поясе Оазисов шиш кто поверит, и не докажешь никак. Так что, в одну морду ты лучше туда не суйся пока.

— Кстати, — вылез Ляга, — А что было-то?… Ну в целом понятно, а в деталях?

— Хм, и то верно, — почесал уши Элс, — Но вряд ли бомбы у ситраков рванули сами по себе, так? А через лагерь, получается, прошёл только Огузин.

Вульеры уставились на виновника торжества, ожидая, что тявкнет.

— Получается так, — сознался тот.

— Акмек тебе такого не приказывал, как я понимаю? — уточнил Элс.

— Неа. Да мы собственно слегка потерялись, когда нитку растянули, — пояснил Огузин, — Но ведь Акмек не приказывал и чего-то другого, так что я действовал по обстановке, верно?

Акмек сидел тут же, и было видно невооружённым ухом, что история ему не нравится, но врать он всё же не стал и подтвердил, что так и было.

— И как ты сумел испортить им воду, да ещё и поджечь бомбы?

— Про бомбы ясно, а вот про воду вы как узнали? — хмыкнул Огузин.

— Да легко, чешуя бегала как ошпаренная, собираясь в путь, — хохотнул Элс, — Значит, водички у них совсем мало осталось.

Огузин рассказал про телеги и шухер в лагере, благо, там история короткая. Впрочем, он сам припомнил детали, которые сейчас показались важными.

— Смотрите, я ведь сначала сунулся направо, — показал он лапами, — От телеги с водой. Но там сидел минимум один ситрак, и учавствовать в балагане не стал ни в какую. Поэтому я полез в другую сторону, а там были бомбы.

— Повезло. Всмысле, ещё раз, — заржали вульперы.

— Кажется понимаю, к чему это ты, — почесал челюсть Элс, — Думаешь, что такого важного было в той телеге, если чешуя охраняла её, а не воду и бомбы? А ведь это интересный вопрос.

— Ну это могло быть и случайно, — заметил Огузин, — Просто это умник, который не побежал от телег, сидел на этой. Или это один из ихних главарей, а телега просто как его база.

— Возможно, но стоило бы пристально изучить вопрос, — Элс вздохнул, — Если честно, я предпочёл бы чтобы ситраки ушли просто без результата, а теперь весьма вероятно, они все сгинут в пустыне. Всмысле, накусь нам надо злить этих злопамятных тварей. Ну а так не вышло и не вышло, подрались да забыли.

— Если они прям все сгинут, — заметил Ляга, — То это идеально. Кто потом докажет, что это из-за нас? Я рассказывать не буду, вы вероятно тоже.

— Ну собственно, они и так не могут быть уверены, что это из-за нас, — хмыкнул Элс, — Много в темноте не разглядишь, а в пустыне всякое бывает.

— Главное, надо запомнить, что припасы лучше держать в надёжном месте, — добавил Огузин.

— Да не сказать, чтобы они их не прятали, — покачал головой Ляга, — Как тебя угораздило-то?

— Не кусаю, как, — пожал ушами рыжий, — Так получилось.

— Ладно, главное что получилось, а как, это уже дело десятое.

Не менее чем корм, Огузину требовался информационный корм, образно говоря, и теперь он мог его получить, заполняя пробелы в памяти… или скорее восстанавливая заблокированные места. Например, вот эту вкусняшку, которую они лопали, делают из чего? Как он и предполагал, из яиц. С некоторыми подсказками он вспомнил, кто такие цири — здоровые яркие курицы, водятся в оазисах с водоёмами, но гнёзда почему-то делают на земле. Так что вульперы частенько тырят оттуда яйца, пожалуй Огузин и сам этим когда-то занимался, но не был уверен. Также, Элс рассказал, что Ваза — это не только защита от вражин, но и сама по себе источник воды, а именно, ночью на скальных стенах образуется роса, в них даже пробиты канавки для её сбора. Огузин не стал высказывать свои сомнения по этому поводу, он просто прикинул, что под полсотни хвостов ну никак не смогут обойтись росой, как мотыльки, а вода в крепости была, хоть и не залейся, но и не в обрез. Скорее всего, решил он, у них тут где-то среди навесов и каменных закутков выдолблен колодец, откуда и поступает водичка. В этом нет ничего удивительного, под пустыней вполне может иметься водоносный слой. Ну а то что об этом не рассказывают всем подряд — это правильно.

Здесь же Огузин мог наблюдать, как работает "хлыст", и снова порадовался за смекалку вульперов. Противоосадное орудие действовало как кран, перемещая приличный груз из-за стены во внутрений двор крепости. Он своими глазами видел, как команда "хлыста" перенесла целую телегу, не особо напрягаясь при этом. Обратно из-за стены приходили сетки, набитые каким-то хламом, в котором легко было узнать обгоревшие обломки ситракских телег. Ясен шиш, что здесь, в глубине пустыни, любая деревянная головешка имела ценность, так что можно было давать ухо на отрыв, что на месте лагеря уже очень чистое место. Вульперы собрали всё, включая недогоревшие куски бомб, и через день ветер уже занес следы на песке, как ничего и не случалось. Как впоследствии рассказала Арка, ситраки побросали немалое количество имущества, когда спешно убегали, даже кой-чего из оружия и доспехов. Правда, это проходило по категории "сырьё", потому как ясен шиш, ситракский доспех на вульпере это только ради смеха, как и оружие — всё придётся переделывать. Но и некоторое количество качественного металла — далеко не лишнее.

Почуявши себя куда как лучше, чем в своё первое появление в крепости, Огузин отправился просто пошариться по ней, наблюдая за копошением обитателей и вставляя на место куски собственной памяти. Благо, все в Чёрной Вазе знали, что некий Огузин подорвал лагерь ситраков, но над ним не висело таблички с именем, так что, ненужного ажиотажа удавалось избегать. Хохотунчики, тобишь прилапнённые гиены, которых использовали в качестве ездовых коней, уже успокоились после бомбёжки и позволили рассмотреть себя получше. Однако смотри хоть как, заезды на этих зверюгах по прежнему не казались хорошей идеей, и собственно, многие вульперы с этим соглашались. Но в иных ситуациях требовалась скорость, так что нездникам приходилось рисковать. В сравнении с верблюдом гиена давала куда больше ходу, хотя запас оного больше у горбатого — в общем, как всегда, каждое средство под свои задачи. Верблюдами кстати тут пользовались редко, предпочитая длинношеих овец с пумпонами на голове, которых погоняли альпаками. Огузин сделал "открытие", что вульперские повозки практически все и движутся за счёт альпак.

На дне скальной чаши имелись несколько навесов, которые можно было счесть торговыми лавками, в частности где отвешивали корм и воду — в остальном дельцы, пришедшие сюда с караванами, и местные, вели меновую торговлю как придётся. Чаще всего именно менялись, хотя в качестве денег, насколько уяснил Огузин, использовались либо редкие гранёные камни, либо ещё какие артефакты. Конкретных "монет" тут не имелось, за ненадобностью, потому как рынок весьма ограниченый, и всем понятно, каково соотношение ценности разных предметов. Рыжий вульпер получал опять-таки странное ощущение, потому как одновременно видел это впервые, и вроде как всё было знакомо. Поднявшись на верхний ярус, на котором стоял "хлыст", он также со странными чувствами обозрел бескрайние дюны, из которых торчали только несколько скал, да кое-как угадывался Чёрствый хребет. Пошмыгав носом, Огузин также отметил, что обоняние вульперов позволяет ловить множество запахов, так что даже с закрытыми глазами и ушами он получал немало информации — чтож, этим надо пользоваться. Прошлой ночью он наверняка мог бы унюхать ситраков, если бы не забыл о том, что умеет. Поднявши мордас повыше, вульпер окинул ушами небо, окрашеное закатными цветами, на котором уже высыпали яркие звёзды и лезла из-за горизонта огромная луна. А вот это что-то должно значить, подумал он, только вот кусь знает — что именно…

Пока же обстановка предложила более простые вещи — к Огузину, который тёрся на стене, подошла вульпера, причём именно к нему, так что пушной хвост, мотнувшись, обтёрся об него. Рыжий с интересом оглядел её — цветом шёрстки скорее бурая, с красивыми чёрными полосочками по огромным ушам, мордочке и тушке… Тушка кстати была прикрыта куда меньше, чем это обычно здесь практиковалось, лишь юбкой и топом.

— Привет, герой, — муркнула вульпера, — Не против, если я составлю тебе компанию на ночь?

Огузин таки слегка поперхнулся от неожиданности, но из здравого ума не вылетел. К тому же, вульпера была вполне себе симпатичная пушистая лисичка, но того эффекта, что должен быть на обычного самца-вульпера, не получилось.

— Йа-а то это, не против конечно, — хрюкнул рыжий, — Но есть кой-какие, хм, обстоятельства… Как вас зовут, вульпярыня?

— Рифа, — ответила та слегка озадаченно.

— Ну вот Рифа, — хихикнул Огузин, — Понимаешь, есть у меня баальшие проблемы, с башкой. Как думаешь, много я тебе смог бы рассказать о своей жизни?

— Думаю, изрядно, — захихикала она.

— А вот и нет. Сейчас рассказать я могу только то, что очнулся в крепости вчера утром, ну и то что было дальше. А до этого — как отрезало.

— Серьёзно? — удивилась Рифа, уставившись на него, — Да, серьёзно.

— Ну вот, поэтому компания мне бы не помешала, но в первую очередь для поговорить, — Огузин взял её за лапку, — Если тебе будет не трудно.

— Конечно не будет! — фыркнула вульпера, — Есть мнение, что ты почти что всех спас, так что если я смогу помочь хоть чем-то… Пошли!

Отдельных аппартаментов в крепости предусмотреть как-то не удосужились, зато по стене имелись закутки с амбразурами, которых насчитывалось гораздо больше, чем смена часовых, поэтому для отдельных случаев закрывали глаза на нецелевое использование. Так что Огузин с Рифой, затарившись для полного удобствия бутылкой… воды, потому как здесь это был лучший напиток, уселись на край скальной стены во вполне уютном закутке, где они не были бы на виду у остальных. Правда, вульперка вряд ли представляла, насколько далеко заходит провал в памяти у "героя", потому что ему требовалось проговаривать самые базовые вещи. С другой стороны, она нисколько не приукрашивала своё желание помочь… хотя и представляла это "слегка" по другому, ясен кусь. Огузин изрядно помялся, думая как бы не обидеть её, и при том выяснить, ну как бы так сказать, фигурально выражаясь и всё такое… короче, проститутка она или нет. Как оказалось, скорее нет, такого понятия вульперы не знали. Ну или думали, что не знают…

— Послушай-ка, — почесал морду Огузин, — А не Элс ли тебя подначил подойти ко мне?

— Хм? Как догадался?

— Ну, просто я сам пожалуй так бы и сделал.

— Ага, — захихикала Рифа, — Но мне это показалось хорошей идеей. Да и вообще ты симпатичный вулька.

— Благодарю за откровенность, — погладил её по пушнине рыжий.

— Но как иначе? — пожала она ушами, — Да и всё равно ты почувствуешь, если соврать.

Потявкивала она тихо, так чтобы не сорить словами за пределами закутка, и голосок её казался очень даже милым, как и узкая мордочка, огромные пушистые ухи и глазки, поблескивавшие в свете последних лучей заходящего солнца. Глаза у Рифы жёлто-оранжевые, янтарные… чтобы это ни значило, уточнил Огузин. Он всё-таки сгрёб её поближе, и полученные ощущения были исключительно приятные.

— Фыр-фыр, — чётко выразилась вульпера.

Оставив при себе все шутки за триста, которые приходили на ум, рыжий таки более подробно занялся её пушистой тушкой, так что в целом, план Рифы вполне себе сработал. Хотя опосля, отлёживая бока под звёздным небом и прикрываясь от ночного холода, Огузин всё же потрепал вульперку за уши в переносном смысле. Это было не только потешно, но и просто полезно, потому как довольно трудно существовать, не зная элементарных местных реалий. Например, здесь отмеряли время по лунам, тобишь фазам луны, что равнялось где-то пятидесяти суткам. А вот сезонных изменений в пустыне почти не наблюдалось, так что местные вульперы не знали, что такое год, да и накуся им такое знание. Так что, Огузину поначалу было трудновато переводить временные отрезки, соображая, сколько это — десятилуние. Получалось, что Рифа ещё молодая вульпера, но хвост у неё уже пригорел достаточно, чтобы искать на него приключений — по крайней мере по её словам, никто её пинками сюда не гнал, просто очень хотелось поглядеть на крайнюю западную пустыню и Чёрную Вазу, про которую в поясе оазисов сказки рассказывали. Ну и нагребла слегка по дороге лута, чего уж там — меньше чем опытные дельцы, но для начала очень неплохо.

— А как там в оазисах, жажко? — задал чёткий вопрос Огузин.

— По разному, — пожала ушами Рифа, — Главное, там где много воды, так там обязательно заводятся голоки.

Она показала лапами, что это такое — получалось, очень большая пасть, по большей части. Кстати, описание оказалось весьма точным.

— Наши уж все головы сломали, как они переходят между оазисами. Чайки икру переносят, чтоли, как у рыб… А когда в озере голоки, никуся к нему не подойдёшь спокойно, сожруть.

— Нет в мире совершенства, — привёл цитату рыжий, и поправился, — Ну, кроме мягких вульперочек.

— Уф, Гузь, — пихнула она его лапкой, и захихикала, — Слушай, а ты в Логове был?

— Хм? — он потёр мозги, пытаясь вспомнить, но не случилось, — Не помню. В каком именно?

Рифа зажала лапой пасть, чтоб не ржать в голос. Проржавшись, она пояснила, что вот именно так ляпать не стоит, это с головой выдаёт его как совершенного чужака. Не то чтобы были точные сведения, но вульперы опасались, что кто-то, да хоть бы ситраки, сумеет скопировать внешность кусь знает через какую магию, так что это может быть чревато. У Элса были сигналы… некие артефакты, объяснила Рифа, которые реагируют на магию, и таким образом он сразу понял, что с Огузином в этом плане всё чисто — но такие инструменты есть далеко не у всех, а вот на перо посадить, это пожалуйста. Логово же, которое по другому погоняли Хайдуотом, это считай центральное вульперское поселение во всей пустыне, сныканное глубоко в скалах и как понятно даже из кратких описаний, не менее неприступное, чем Ваза. Логово в основном стало базарным местом, так что если что-то надо найти, то скорее это туда, чем шариться по всему известному миру. Вульпера с воодушевлением рассказала о том, что видела там во время своих походов — немудрено, что на неё произвели впечатление раноцветные ткани и ювелирка, что трудно найти в местах навроде Вазы, но не упустила она из виду и то, что тамошние жажинеры, как их погоняли, умели делать взрывчатку.

— Куся себе! — присвистнул Огузин, — Это получается, тут известно огнестрельное оружие?

— Ага, — зевнула Рифа, — Но эти трубострелы, они очень капризные, то песок, то влага, то ещё чего. И для охоты лук лучше, потому как не даёт вонючего дыма и грохота, а так всю дичь распугаешь.

Ну да, припомнил рыжий, ситраки тоже пуляли из луков и арбалетов, хотя и явно не боялись распугать дичь. Просто в сдешних местах охота была базой, и таскать с собой помимо лука ещё и огнестрел было слишком обременительно. Кроме того, от принципиального знания до практического применения большая дистанция, порох у тех же ситраков очень фиговый и вряд ли с ним получится сделать хоть какой-то патрон. Огузин снова покрутил свою дырявую память, но ничего кроме патронов, не припомнил… Пока он задумался, вульпера у него под боком задремала, и рыжий не стал беспокоить её. Собственно, у него и так уже имелось достаточно корма для головы, чтобы переварить его. Например, Логово хоть и было центром всей вульперской торговой жизни, но оттуда никто не слал приказов, например, Элсу. С одной стороны, потому что это было невыполнимо, попробуй поприказывай тому, кто засел в Чёрной Вазе — но главное, это было не в природе вульперов, которые всегда предпочитали договариваться миром и не имели пустой тяги к власти. Огузин снова помотал башкой, удивляясь, откуда в ней вообще взялись такие концепции… и слово "концепции" в частности.

--

Как и подозревал Огузин, утром Рифа незаметно сшуршала, и более не попадалась на глаза даже в столь большом городе, как Ваза. Лишь после до него дошло, что она просто нацепила обычную для пустынных жителей накидку с капюшоном, отчего легко терялась среди других вульпер. Пока рыжий раздумывал, не пойти ли поискать её, уже объявился Ляга, и позвал жрать. Как раз когда они толкались возле кухни, наблюдатели со стен сообщили, что вернулась группа, ушедшая следить за ситрачьим отрядом. Ясен кусь, что Ляга, а за ним и Огузин, быстро закруглились с харчами и пошли послушать, каковы результаты. Благо, секретов от своих Элс не держал.

— А где Щусь? — осведомился Элс, оглядывая вернувшихся.

— В пустыне, — резонно ответил Фойт, — Кхм. Всмысле, этот жадобин остался сторожить лут, так что нам надо будет забрать его.

Волшебное слово "лут", означавшее здесь хабар, или добычу, вызвало оживление среди вульперов.

— Давай по порядку, — мотнул ухом Элс.

— Давай. Значит, сдохнуть эти гадики видимо таки не сподобятся, — фыркнул Фойт, — Был у них какой-то резерв на такой случай. Но прогулку мы им попортили, это точно. Ночью они палили имущество, видимо чтоб и нам не оставлять, и погреться напоследок, так что телег и прочего скарба не будет. А вот щиты и броньку некоторые побросали ещё утром, я так думаю мимо команды. Ну мы там пособирали сколько смогли, но упереть на себе никак, поэтому Щусь и остался на нычке.

Фойт, довольно мелкий вульпер с рваным ухом, показал ситракский щит, один их двух, которые они сумели притащить на своих хохотунчиках. Это была ерундовина из толстых досок, усиленых полосками, скорее всего, бронзы. По ходу шерсти, его можно было распилить на три части по высоте, и получатся как раз три щита для вульперов, потому как ситрачий очень высокий и узкий. Но в любом случае, это качественный материал для любых работ, которого здесь всегда дикий дефицит. Также была показана броневая накладка на руки, вероятно — с ремнями для крепления, она состояла из полосок той же бронзы и кожи. Несмотря на простые материалы, проткнуть её кинжалом вряд ли получится, если только под очень острым углом, между полосок. Огузин подержал её в лапах и прикинул, что вес-то приличный, так что неудивительно, что простые ситрачьи воины втихоря побросали это имущество, не желая сдохнуть по дороге.

— Послушайте, тупой вопрос конечно, — сказал рыжий, — Но почему просто не спрятать лут?

— Вопрос тупой, — легко согласился Фойт, — Спрятать не проблема, проблема найти потом.

— А… А, — призадумался Огузин, прикидывая расклад.

Тут всё было просто, найти нычку среди однообразных дюн, без никаких ориентиров — ноль шансов. Носясь как ошпареные на гиенах, группа Фойта сумела собрать в кучу дюжину щитов и предметов двадцать из броньки, прикопали в песке, а Щусь остался рядом. Не охранять, а помочь своим найти нычку, когда они вернутся. Свет факела ночью виден довольно далеко, и попасть в круг такого диаметра — на это точности ориентирования хватит.

— Таак! — потёр лапы Элс, — Работаем!

И ничуть не приукрасил, что характерно, принявшись организовывать вульперов на операцию. Огузин, который был и нисколько не против, был определён в отряд с повозкой, которая и должна была непосредственно забрать лут. Вульперы были не новичками в таких делах, так что помимо этого, в пустыню пошли ещё три группы, прикрывать и отслеживать. Рыжий с удовольствием видел, что хотя Элс вряд ли знает слово "логистика", у него с этой дисциплиной всё в порядке: по плану, Фойт и Хесса должны отдохнуть с пол-дня, а потом рвануть вдогонку, и до вечера соединиться с "караваном" в одну телегу. Ясен кусь, наездники на быстрых гиенах давали тактическое преимущество перед любым противником. При этом одновременно уходила другая группа на хребет по совсем другому поводу, но эти потоки никак не мешали друг другу. В скором времени к такелажу "хлыста" уже крепили телегу, и стрела перенесла её через стену, поставив на песок. Сами вульперы с небольшой поклажей карабкались по верёвочным лестницам, потому как быстрее… да и навернуться с высоты так себе развлечение. "Не стой под стрелой" — откуда-то припомнил Огузин.

Тем временем его снова кликнул Ляга, и когда рыжий подошёл, вручил в лапы лук. Не репчатый, само собой, а в смысле оружия дальнего боя. Огузин с искренним интересом оглядел ерундовину, которая была довольно небольшого размера, но чётко ложилась в лапу.

— Вон в тот щит, — показал Ляга на досчатый щит, стоящий у скальной стены.

Поскольку терять Огузину было нечего, он пожал ушами, взял да и пусканул стрелу, даже особо не задумываясь о том, как именно это делать. Лук при работе не издавал практически никаких звуков, да и короткая стрела с бронзовым жалом летела лишь с едва уловимым свистом. Само собой, натягивать эту штуку следовало со всей дури, так что рыжий не стал упираться, дистанция до цели позволяла. Стрела грохнула в угол щита, и как потом он мог убедиться лично, застряла, пробив приличной глубины дыру в доске — в мясе будет ещё глубже, думается.

— Умеешь, — без дополнительных оценок констатировал Ляга, — Забирай пока что себе, вот ещё стрелы.

Огузин аж вздрогнул, когда сообразил, что действительно умеет, а ведь это стало для него новостью. Впрочем, вряд ли плохой, в сдешних краях навык явно не лишний. Обнюхав лёгкий колчан, сделаный похоже из куска толстого бамбука, он убедился, что стрелы — да. Правда, большая часть была обычными деревянными, вероятно для охоты на мелкую дичь, три с бронзовыми наконечниками, и одна с железным. Как-грится, один боевой, на всякий пожарный случай. Впрочем, Огузин справедливо предполагал, что главный враг здесь будет — сама пустыня, и не ошибался.

Стрела перенесла из-за стены сетку, в которой истошно блеяли две альпаки, зажатые боками друг к другу — но, по другому никак. Этих оригинальных животин вульперы привычно успокоили, подсунув корма и воды, а пока те хомячили, ненавязчиво впрягли в телегу. Эта была сильно облегчённая, по сути просто рама на колёсах с несколькими рейками вдоль, чтоб хоть как-то закрепить груз. Облегчённая — не пустое слово, Огузин оценил сам, просто подняв телегу за колесо — да он и сам смог бы её тащить без особых проблем. Правда, только пустую, ведь при нагрузке колёса начинали копать песок, создавая изрядное сопротивление. Как ему пояснил потом Оламус, ставший его напарником в походе, лёгкая телега для близких разъездов делается с таким рассчётом, чтобы в самом крайнем случае можно было дотащить обратно альпак, потому как это большая ценность. Во-первых их и так не много в пустыне, а во-вторых использовать можно лишь дрессированых, а на это уходит много времени. Конкретно этих звали Резвый и Квёлый, хотя с первого взгляда не отличишь, кто есть кто. Как бы там ни было, вульперы устроились на телеге, подложив под хвосты негустые припасы — воду, корм для альпак, и достаточно верёвок, чтобы привязать предполагаемый груз, возница тявкнул "Иии-и!", и длинношеии животные бодро затрусили по песку, тягая за собой телегу.

— Ну ты конечно дал, — покачал головой Оламус, — Это кто тебя так учил, среди ситраков бегать?

— Не помню, — правдиво ответил Огузин, — Так что, боюсь, рассказывать будешь ты.

— Да я и не против, — хмыкнул вульпер, и пока рыжий соображал, какой бы вопрос спросить, затянул

Резвый да Квёлый, спутники — говнище,

В их щачла улетает драгоценна пища

Жадные утробы тянутся к кормам…

— А, вот, — встряхнулся Огузин, — Рифа, ты знаешь откуда она?

— Серифа? Из каравана Хумши, — пожал ушами вульпер, — Они за камушками пришли, вроде. Ну а так…

А так ему пришлось уточнять, что раз вульпер подрядился в караван, то будет тянуть там лямку до завершения похода. Нет, можно конечно послать их накусь, но это будет совсем не по понятиям, как-грится, так что у Рифы было чем заняться. Сам же Оламус выглядел как типичный вульпер, как ни странно, в пыльного цвета накидке на ушах. Да собственно, Гузю выдали такую же, так что они смотрелись не сильно по разному. Он припомнил, как растягивать капюшон, используя собственные огромные уши, и таким образом получать личный навес от солнышка. А тёплышко стало ощущаться уже тогда, когда они только вышли из крепости на песок, и чем дальше, тем больше. Воздух по горизонту дрожал от горячего песка, деревянная телега, даром что очень светлая, нагрелась так, что нельзя трогать лапой. Немудрено, что у возницы, как и у всех таковых, имелась под лапой лопатка, в случае чего — закидать огонь, который легко может возникнуть от трения осей, а при такой жаре да сухости гореть телеге минуту.

— Вообще караваны конечно стараются кататься ночью, — пояснял Оламус, держа перед альпаками пучок сена на удочке, — Но иногда надо и днём, как сейчас.

Он уточнил для забывчивых, что караванные повозки стараются делать стандартными, а не как хвост на уши положит. Благодаря этому части от одной подходят для других, а кроме того, повозку можно пересобрать разными способами. В частности — снять всё кроме рамы и получить вот такую лёгкую тачанку, а можно удвоить колёса для грузоподъёмности. Огузина же заинтересовало, на чём крутятся оси — как оказалось, это были деревянные втулки с обильной смазкой, которые кстати выполняли свою функцию весьма недурно, как утверждал возница — хватит проехать минимум пол-пустыни, до замены. Правда, заменить их не так просто, втулки делались из ствола особого дерева, произраставшего в оазисах и на краю чащоб; древесина сама была слоёная, так что, изготовление не занимало много времени — выпилить ровный кусок, выбить сердцевину, просверлить канавки для смазки и забить её обратно, вот тебе и втулка для колеса. Как успел убедиться Огузин, разработанные втулки вращались очень свободно, если не перегружать телегу.

Оламус помимо всего прочего поведал, что окрестности Чёрствого хребта имеют так сказать два типа лутных мест — постоянные и случайные. Первые это известные рудные жилы, которые ковыряй себе да ковыряй, насколько терпения хватит. А вот вторые появляются во время мощных песчаных бурь, когда ураганный ветер заставляет песок течь как воду, и иногда дюны смещаются настолько сильно, что открывают то, что ранее было скрыто. Вот там можно нагрести помилуй кусь как…

— Собственно, не думаю что это такой уж секрет, — фыркнул Оламус, — Прямо за хребтом от Вазы находится древний город, от силы пол-дня хорошего ходу, вот как мы катимся. Там всякого эдакого изрядно.

— Не секрет? — ляпнул Огузин.

— Ляпнул, — хмыкнул вульпер, — А ты как достанешь что-нибудь из-под дюны, ну хоть и с пару ростов? А там глубина песка далеко не такая. Давно пробовал ямку в песке вырыть?

Огузин было призадумался над этим, но ему прикатило более насущное дело — страдать от жары. Страшным образом хотелось пить, но он прекрасно понимал, что нельзя. С непривычки ожидание очередного приёма воды превращалось в сущую пытку! Хотя бы не было пыли, потому как её всю давно сдуло, песок остался достаточно крупный и лишь слегка взлетал фонтанчиками под колёсами да копытами альпак. Те же не проявили и тени усталости, и казалось, могли лопатить так весь день. Вокруг же раскинулись всё те же дюны, которые вульперы обзывали Нефиговыми — в высоту они достигали… трудно здесь мерять чем-то за отсутствием сравнений, так что — высота нефиговая, не поспоришь. На северо-восток, согласно карте-схеме, высота дюн уменьшалась и они уже назывались Фиговыми, что логично. Когда Огузин резонно спросил, как возница ориентируется, тот только покрутил пальцем возле уха — как, обычно! Для того кто шарился по таким местам всю жизнь, это было совершенно на автомате, а вот Гузь совершенно потерял чувство направления. Правда, с правой стороны в мареве проступали очертания скал хребта, хотя бы к ним можно привязаться.

Некоторые беспокойства Огузин получил, когда из песка на склоне шагах в десяти выкопался скорпион, и попёр прямо к ним! Не заметить его было проблематично, потому как ерундовина достигала метра в размахе клешней.

— Данунакусь!! — крякнул Гузь, будучи на изрядной измене.

— Спокойно, — фыркнул Оламус, — Не упади главное.

— Тык он догонит щас! — сообщил истину рыжий, вцепившись в телегу.

— И чо? — с полной спокухой хрюкнул возница, — Даже хорошо, что пристал. Теперь мои дурни точно не остановятся.

Как он и говорил, скорпион конечно догнал телегу, которая катилась далеко не быстро, но и чо? Чтобы добраться до альпак, ему надо было обогнать её, или запрыгнуть сверху — а ни на то, ни на другое у него не хватало ни физической кондиции, ни мозгов. Чёрная каракатица несколько минут бежала, клацая клешнями и пытаясь тыкать жалом на хвосте, но ясен кусь, колёсам это было не вредно. Вскорости тварь отстала и ушла закапываться обратно в песок… но на её место встала следующая! В общем, альпаки действительно более не нуждались в понукании, хотя и они реагировали исключительно меланхолично, уже понимая, что телега даёт им защиту.

— Понял, не дурак, — икнул Огузин, кое-как прийдя в себя, — Дурак бы не понял… Слушай, а подстрелить его реально?

— Вполне, — пожал ушами Оламус, — Только вон туда, в плоскую часть панциря, и стрелой с метом, а не деревом, дерево не пробьёт. Но у них мясцо так себе, спИцфическое… хотя на крайняк конечно сгодится.

— Кусаный плющ! — покачал головой рыжий, — Что они тут жрут, эти скотины?

— Змей, вероятно. Кроме скорпионов тут только змеи.

— А змеи что жрут, скорпионов? — заржал Огузин, — Ничего себе схема получается.

— Ну, это могло бы быть интересным, — согласился Оламус, — Но нет никакого способа проследить за скорпионом и посчитать, сколько чего он жрёт в естественной среде. Эти гады живут, вероятно, в несколько раз дольше вульперов, так что жизни не хватит в прямом смысле.

— Резонно, — не мог не согласиться рыжий.

Змей они тоже видали, но уже издали, когда над гребнем дюны поднялась кобрёшка…

— Да что вы зараза все такие здоровые тут! — не удержался от коммента Гузь.

Змейка, когда вытягивалась столбиком, была выше вульпера.

— Эт не они здоровые, а мы мелкие, — захихикал возница.

В общем, даже в этой глухой части Нефиговых Дюн имелись целые "минные поля" змей и скорпионов, которые следовало проезжать ходом, воизбежание весьма серьёзных осложнений со здоровьем.

— Элс с компанией могли бы их выбить, — пояснил Оламус, — Но пока пользы больше, чем вреда. Да и запас на самый крайний случай.

— О, кстати, поглянь-ка туда, — показал Огузин.

Телега скорректировала курс и прошла мимо объекта, замеченного вульпером — это были остатки как раз змеюки, которые рвали на куски несколько огромных скорпионов. Оламус пояснил, что вот это и есть польза — обычно они так не делают, и скорее всего, змеюку вальнули проходившие ситраки, ведь они тут прошли не так давно.

Однако по большей части, песчаное море было пустым и невевало Ощущение, правда, трудно сказать, какое именно. Пырючись на бескрайние дюны из-под капюшона, Огузин отметил, что ветер довольно приличный. Подставив под него накидку, он убедился, что парусит изрядно. На его вопрос относительно того, а не использовать ли ветер для перемещения, возница только заржал.

— Ты Гузь вот честно, иногда кажется что просто стебёшься, — признался он.

— Вообще-то нет, — спокойно пояснил Гузь, — Это не так уж весело, оказаться с заблоченой памятью… Хотя плюсы есть. Ибо, как известно, дырявая память — бесконечный источник новых ощущений.

Выяснилось, что вульперы давно разули глаза и поняли, что ветер способен двигать что-либо с парусом, тем более в пустыне, где нет препядствий. По этой причине обычный караван состоял из пяти повозок, а не из семи, например — потому как пять соединялись в пятиугольник и превращались в подобие колёсного парусника. Соединять повозки приходилось потому, что иначе высокая мачта с парусом просто перевернёт их. А так при хорошем ветре на эту конструкцию сажали в том числе альпак, и катились себе… на самом деле, шиш там расслабишься, это совсем не тоже самое, что идти под парусом по воде. На относительно ровных участках хорошо, но переваливать гребни дюн — такое себе удовольствие, каждый раз чреватое тем, что всё добрище развалится. Из-за этого парусная тяга была не так сильно распространена, а в Нефиговых дюнах, где дюны таки нефиговые, и вовсе редко встречается, по прямой тут двигаться невозможно, а постоянно выписывать кренделя — дюже утомительно.

Впрочем, когда солнце всё-таки начало клониться к горизонту, Огузин таки мог наблюдать глазами обширное пространство песка, где не было сильных перепадов высоты, а на выметенных ветром участках твёрдой почвы даже торчало что-то зелёное! Кактусы, как ни банально — огромные, в пару ростов вульпера и весьма толстые. Кактусы тоже не трогали до последней возможности, потому что растение конечно содержит влагу, но если его разломать, то следующий колючий шар вырастет через… Оламус не мог точно сказать, но явно долго. Кататься по ровняку было не так удобно, как могло показаться — землю, ну или что тут вместо неё, покрывала сеть глубоких трещин, ширины достаточной, чтобы туда запихнуть лапу, так что колёса долбили по этим канавкам, а альпаки сдуру могли и ноги поломать. На дне трещин ныкались всякие твари, большей частью неполезные для здоровья, как ядовитые змеи и скорпионы, уже обычного размера. Однако это гиблое на первый взгляд место тоже могло дать пользу, иногда вульперы устраивали плантации прямо в трещинах, потому как они защищали растения от пекла, а стенки ночью давали росу и хоть какое увлажение. Сейчас же двое на телеге объехали равнину по краю, там где её уже подсыпало песком, но недостаточно для роста волн. Огузин таки слегка… да нет, вовсю одурел от тряски на узкой доске на телеге, так что вечера дожидался с исключительным нетерпением.

Как раз к закату их чётко нагнали Фойт с Хессой, прискакав на своих гиенах… эти одурели не меньше, решил рыжий, трястись в седле на спине гиены, которая постоянно норовит что-нибудь отчебучить, такое себе. Зато позволяет быстро перемещаться, так что неудобства оправданы. Да и по ходу шерсти, даже на таком "коне" боец становился куда опаснее, на как налетит всей тушей, да ещё и копьём тыкнет. Плюс, "конь" не только ржёт, но ещё и вцепится зубами, если что — в общем, слегка впечатляет. Но что нравилось Огузину, так это то, что даже эти тяжело вооружённые по здешним меркам воины не пыжились от чувства собственного веса, а хихикали и подначивали друг друга. Сам рыжий пока не особо снисходил до шуточек, потому как разминал затёкшие лапы и тряс башкой.

Когда сумерки стали свершившимся фактом, и Фойт счёл, что место верное, он просто взял заранее заготовленную стрелу с паклей на ней, подпалил, и пустил вверх. Зажигалка, оторвавшись от стрелы, медленно падала, давая достаточно яркий огонёк, видный на фоне чёрного неба издали. Ясен кусь, вульперы не глазели туда, а смотрели во все стороны — в частности затем им в основном и нужен был Огузин, как ещё одни глаза. Однако ответного огонька они ждали зря, потому как Щусь просто причапал из темноты и сварливо осведомился, кто тут огнём балуется. Оказалось, мастерство не пропьёшь, и Фойт вышел буквально точно на нужную точку, так что натурально, зря привлёк внимание огнём. Соразмерно этому, вульперы зашевелились. Шевелиться после изматывающего дневного марша было тяжело, но как было резонно замечено, отбиваться от кусь знает кого — ещё тяжелее, так что, приступили без задержек — вытащили из песка щиты и броньку, наскоро навалили на телегу, и хотя бы на какое-то расстояние ушли в сторону от того места, где пальнули огня. Лишь после этого встали основательно, кормить себя и животин.

Хавали в дальних походах всякую сушку, что рыба, что мясо, что какие-то растительные штуки — всё было высушено для уменьшения веса и консервации, но как показалось Огузину, на вкус жаловаться не стоит, тем более после марша. На ночных стоянках, ввиду обычного для пустыни мороза, палили костерок и грели в большом кувшине медводу, как это погоняли — то ли медовую, то ли медвежью воду, которая по сути была зелёным чаем. Из этого термоса потом догонялись горячим напитком, чтоб не окоченеть. Ещё более важным было оборудовать стоянку так, чтобы вообще проснуться — вульперы использовали самые натуральные растяжки с бубенцами, и тонкие нитки позволяли игнорировать ветер, но как только нитку задевал массивный объект — раздавался звяк, легко уловимый чутким ухом того, кто сидел на измене… всмысле, на страже. Кусь его знает, не припрётся ли скорпион или змея, а то и ещё какой подарок. Как рассказали Огузину товарищи, встретить ещё можно многоножек, плоских тварей, которых на песке считай не видно даже в упор. Ближе к оазисам водятся ящерицы и птицы-падальщики, и драконы…

— Да хорош завирать, выкусень! — хлопнула по уху напарника Хесса, — Гузь, не слушай этого сказочника, а то будешь потом ересь разносить.

— Ладно, тут я приукрасил, — хмыкнул Фойт, — Хотя костаки в Долине Луж чьи валяются?… Ну да, неизвестно.

Огузин кивнул, хотя умолчал насчёт того, что чётко сумел понять, когда вульпера понесло в фантастику. Всё-таки у него была не напрочь отбитая память, а лишь заблокированная, это давало преимущества. Пожалуй, из этого даже можно попробовать выбить прибыль. Хотя, сидючи у огонька под звёздным небом, его скорее посещали философичные мысли… ну и вспоминалась Рифа. Компания же слегка подрыхла, а затем ещё в темноте, прилично до рассвета, лут основательно укрепили на телеге и тронулись в путь. Теперь катиться стало куда как удобнее, хотя и медленнее, вплоть до того, что половину пути, вверх на очередную дюну, вульперы проходили пешком, помогая альпакам волочь груз. Щиты были изрядно тяжёлые, но Огузин понимал, что это также значит — крепкие, и соответственно ценные. Как щиты они вряд ли пригодятся в крепости, а вот сварганить из них что-нибудь хозяйственно полезное, это уж наверняка. Кроме того, его грела мысль о том, что он сумел приложить лапу к получению этого лута — не то чтобы совсем осмысленно, но ведь было.

Даже небольшой поход на пару суток как этот показал Огузину много всякого, но в частности то, что идея с парусным движителем не такая классная, как может показаться. Ветер переменчивый, и иногда сильного не будет много дней, но главное — дюны, на которые парусник даже не заберётся. Рыжий припомнил то, что откуда-то знал… или думал, что знает — на лодках ходить под парусом другое дело потому, что ветер на побережье дует регулярно, из-за разницы чего-то там над водой и над сушей, а здесь этого эффекта нет. Плюс ещё то, что материя здесь стоила очень дорого, сделать вменяемых размеров паруса оказывалось трудно. В общем, очень много возни, а результат крайне рискованый. По крайней мере, повозку с альпаками не расшибёт на гребне дюны, как это легко может произойти с парусником. Как успел уяснить Гузь, вульперы не чураются риска, но до определённого разумного предела — что неудивительно, иначе как бы они выжили в суровой среде пустыни. А они не просто как-то выжили, насколько позволяли видеть глаза, а ещё и с изрядным удобством — это относилось не столько к физической составляющей, сколько к настрою. Ни разу ещё Гузь не видел, чтобы кто-то из вульперов разводил унынье, а вот поржать — это всегда пожалуйста.

Кроме того, вульперы были склонны что-нибудь стащить по мелочи, но вот по серьёзному всегда вели дела честно — по крайней мере, со своими. Так что они и не подумали забыть, кто сыграл решающую роль в квесте "осада", и Огузин постепено обзавёлся барахлишком, без которого в пустыне двинуть кони ну очень недолго: ту самую накидку, фляжки для воды, заплечную сумку, сварганеную кусь знает из какого материала. Лук со стрелами ему тоже оставили — не ахти что, ну куда лучше, чем одни собственные когти и зубы. Правда, зубы у вульперов далеко не декоративные и вполне могут нанести существенные раны, особенно если по шее. Гузь поводил носом по крепости, но карван Серифы уже отчалил на восток, так что… впрочем, он не был уверен, что стоит дёргать её за хвост. Так что, он занял голову и лапы более насущными вопросами — изучению лука, или точнее, вспоминанию навыков, которые и так явно были. Стрельбой в Чёрной Вазе заведовал Хозел, обычно с утра и к вечеру он тусовался на стрельбище, за стеной, где практиковались, а в жару сидел в мастерской.

— Слушай, а просто так тренироваться этой штукой вообще годно? — осведомился Огузин, показывая лук, — Ну там, натяг не ослабнет?

— Да не, если в меру, то покусю, — мотнул тот ухом, — Подкрутишь потом слабину, и будет как новый.

Стрелы использовались самые разные, что ещё больше усложняло прицеливание, ведь летят они по разному. Обычные охотничьи на мелочь — деревянные, потом с бронзовым наконечником, с железным, или с костяным, который металлу ничуть не уступал, единственное, был хрупким и при попадании в камень ломался. Хозел мог запулять в ростовую мишень хоть с трёхста шагов, но он признавал, что толку от этого не так много — это если внезапно стрельнуть, то да, а когда противник уже на стрёме, попасть в движущуюся цель издали почти невозможно, стрела летит слишком медленно и при некотором навыке уворачиваться не так сложно. По этой причине дальнюю стрельбу, шагов на двести, считали приёмом из высшего разряда, а в обычной практике били на дистанцию прямого полёта стрелы, шагов на тридцать от силы — так получалось эффективно. Да, на таком расстоянии можно и обычным камнем засветить, но камень точно не пробьёт броньку — а вот острый наконечник может. Более того, едва ли не самым ходовым приёмом была стрельба… назад, тобишь когда вульпер удирал от врага, и при этом с полуразворота выпускал стрелу. Для увеличения действия можно было бы использовать яды, но соль в том, что здесь большая часть целей была сама ядовитая и на них действовало плохо — что скорпионы, что ситраки, к ядам мало восприимчивы.

Всякой возни в крепости было достаточно, и за несколько дней Огузин успел потаскать вещи, потолочь какую-то байду в кадке, разделать тушу змеюки, ещё раз потаскать вещи, а потом, ясен пень, потаскать другие вещи, ибо вообще, что ни делается — во многом это перемещение вещей. За непыльную в общем-то работу он получал свою пайку на кухне, и почувствовал себя вполне нормально… если не считать той мелочи, что все вульперы знали, что с ними было раньше, а он нет. Гузь пристал с расспросами к Ляге, но тот не поведал ничего нового — Гузя поймали вместе с шайкой Линялого и выпинали сюда, с глаз подальше. При этом даже по башке, насколько известно, он не получал, что могло бы объяснить фокусы с памятью. До того самого дня он вёл себя совершенно по другому, а потом бац — и ничего.

— В общем, мальца неуютно, — повёл мордой Огузин, — Потому как с этим провалом в памяти я не сумею даже выжить в пустыне. Это получается, мне теперь так тут и куковать, в Вазе?

— Ну да, ситуёвина так себе, — признал Ляга, — Ваза вообще место спИцфическое, вульпы сюда по своему желанию попадают, а не так чтобы вот. Не знаю, если есть дурь — пошли с нами Хатжуму, что ли.

Несколько вульперов, невольно слышавших эти речи возле кухни, поперхнулись воздухом.

— Ну ты Ляга как лягнёшь, так хоть не кусай! А Хатжума это по твоему гораздо легче, чем Ваза?

— Понятно, что легче — это ближе к оазисам, — пожал ушами тот, — Но во-первых, мы идём в Хатжуму. Во-вторых, Огузину по некоторым причинам лучше не светить сейчас морду в Поясе.

— Справедливо, — признал Огузин, — А что там, тоже крепость?

— Ну как крепость, частично… Увидишь.

— Да, думаю что увижу, — подумавши, произнёс Гузь, — В конце концов, вернуться мне никто не запрещает, так? А поход это хорошо для натаскивания.

На карте-схеме Хатжума находилась буквально недалеко, но вульпер соображал уже, какой там масштаб и сколько дней нужно, чтобы преодолеть такое расстояние. Но в нём начинала играть тяга к походам, как и у всех вульперов, думается. Так что, Огузин "официально", насколько это здесь возможно, записался в караван Крога, и принялся вместе с остальными готовиться к походу. Да и с Лягой он уже познакомился более-менее, так что по крайней мере, не станет совсем чужим в компании, что немаловажно. На этом месте он смог поприсутствовать при процессе замены втулок в колёсах, тех самых, которые заменяли подшипники… что за слово такое, мотнул ухом рыжий, при чём тут шипы и колёса?

Оставив загадку на потом, как и все остальные, он пошёл таскать вещи… да, опять. Кран-хлыст, который эффективно работал и на оборону, и на хозяйство, позволял переносить через стену целые телеги, сетки с грузом, альпак, в конце концов, так что, его пользительность нельзя переоценить. Однако, кран был один, и с этого пропускная способность ограничивалась. Если просто взять и начать переносить весь караван, то это займёт весь вход-выход на день, а этого делать нельзя — и задерживать другие дела, и создавать пробку, чреватую большим ущербом в случае нападения. Хотя, как выяснилось из разговоров, этот подход ситраков к Вазе был редким событием, и скорее всего, никто не станет пробовать ещё очень долго. Тем не менее, работали по отлаженой процедуре: часть груза, особенно тяжёлое и компактное вроде руды, вынимали заранее и ныкали в песок под скальной стеной. Здесь Огузин впервые… или нет, как всегда, но ему снова показалось, что впервые — увидел эти самые кристаллические камни, вполне себе намекавшие своим видом, что из них можно что-то выплавить. Ясен кусь, что камни спокойно реагировали на то, чтобы полежать под песком, чем и пользовались — оловянку так вообще в крепость не поднимали. Не сказать, чтобы количества были большими — караван Крога в итоге загрузил три телеги, но для местных негустых поселений этого более чем достаточно. Кстати, телеги — это не повозки, как поправили Гузя вульперы, телегами называли прицепы к повозкам, как раз для груза, а сама повозка была необходима как передвижной дом для тягловых животных и самих вульперов. Здесь телеги были нарочно заточены под руду, тяжёлую и компактную, на усиленную ось цеплялись сразу по четыре колеса, так эта штука легче ворочалась вслед за повозкой.

На всякий случай Огузин сообщил Элсу, что уматывает, и полосатый вульпер не проявил по этому поводу никаких эмоций, разве что вполне искренне пожелал удачи. Стало быть, удерживать его тут никто не собирается, а ведь Элс легко мог бы это сделать. Это в плюс, отметил про себя рыжий, и с немалым предвкушением потёр лапы, собирая караван в путь. Всё-таки однообразная пустыня возле Чёрствого Хребта мальца надоедала, хотелось и посмотреть, что ещё есть в мире — да вот хотя бы, куда они собрались тащить оловянную руду. Почему тащили руду, вопросов не возникало — на месте нет никакого топлива для её переплавки. А где-то значит есть, вот и посмотрим… Для начала же Огузин посмотрел на тёмную скалу крепости, которая осталась за хвостом примерно на фоне заката, потому как караван, не оригинальничая, выходил вечером, чтобы двигаться ночью. На самом деле идти по морозу едва ли удобнее чем по пеклу, но тут играли роль соображения безопасности. В темноте увидеть караван можно лишь с небольшого расстояния, так что, учитывая просторы пустыни, он растворяется в ней без следа. Насчёт "без следа" это в прямом смысле, сыпучий песок очень плохо сохранял следы и самого лёгкого ветра достаточно, чтобы заровнять их.

Утром же караван находил ложбину между дюнами поглубже и вставал там на отдых, так чтобы опять-таки не светиться. Максимально высушеные колючки, которые обычно применяли в качестве топлива, давали минимум дыма, так что и с этой стороны демаскировка минимальная. Вдобавок, вульперы использовали и зеркальные концентраторы, а это ещё один повод делать стоянку днём. Большой котёл на зеркалах на скипятить, но маленькие походные кружки, заварить всякое — легко. Зеркала были весьма грубыми, но функцию выполняли, собирая солнечный поток в пучок. Ну а повозки имели всё необходимое, оснащение было проверено очень длительной практикой, так что там всё продумано до мелочей, и уж если в стенке торчит гвоздь, то это не просто так. На стоянке тенты растягивались в навесы, позволяя укрыть от солнцепёка альпак, и самим посидеть с удобством. Эти же навесы помогали даже при песчаной буре, потому как жёсткое прочное полотно, если его правильно поставить, не сорвёт даже ураганным ветром. Огузин лопал эти сведения полными ушами, потому как для него это оказывалось в новинку, что весьма забавляло вульперов.

— А что вообще, часто тут грабят караваны? — осторожно осведомился рыжий у Ляги.

— Да никогда, — хмыкнул тот.

— Хм? А накуся тогда… — ляпнул Огузин, и прикусил язык.

— Вот именно. Не грабят, потому что нет кормовой базы, — разжевал Ляга, — Как только она появится, начнут… Кажется это тебе лучше знать, если бы не эт-самое с памятью.

Но по крайней мере, у него всё было в порядке со зрением, так что Огузин часто по пол-дня проводил на гребне дюны, обозревая подходы на Всякий Случай. Как и во всяком другом деле, тут требовались навыки и практика, попробуй с непривычки полежать под накидкой пару часов, любуясь на волны песка — враз кукушка слетит. А следовало именно лежать, сныкавшись, чтобы не демаскировать стоянку. Хотя бы Ляга пояснил товарищу, как присыпать края навеса песком, и что можно сползти за гребень вниз и размять лапы. Насчёт того, как не одуреть, Огузин разбирался сам, в частности следил за облачками в небе, но зачастую их не было от слова совсем, и тогда узор дюн мог вогнать в состояние транса. Правда, любой инородный предмет в этой картине сразу из транса выводил, так что, не опасно. Само собой, смотреть было утомительнее всего в сторону солнца, и опытные пустынные ходоки обзаводились очками. Поскольку вменяемо годного стекла тут не знали, пользовались простой заменой — экран с кучей мелких дырок позволял и смотреть на солнце, и даже увеличивал резкость. Находясь на посту, Гузь отмечал, что хотя караван рядом, шагах в полуста, он уже ничего не ощущает, лишь когда ветер дул в его сторону, шли запахи, а так ничего. Даже шума лишнего старались не производить, в том числе тихо вели себя альпаки… правда, это если они наедятся и отвалятся под навесы.

Ведущий карвана Крог, крупный вульпер стандартного песчаного цвета, явно бывшему грабельному не доверял и регулярно ходил проверять его пост, но Огузина это не кусало. Скорее покусывала скорость передвижения, гружёный караван катился со скоростью неспешного шага, так что всё время хотелось наддать… но рыжий прекрасно понимал, что пустынники лучше знают, какую скорость можно держать, и вряд ли не торопятся просто так. Большая часть вульперов шла пешком рядом с колонной, лишь иногда садились отдохнуть, так что лапы серёзно напрягались за ночной переход. Хотя бы, как уже понял Гузь, вульперские лапы идеальны для сыпучего песка, без преувеличения. Бегать по склонам дюн вверх никто так не мог, разве что змеи, но те не развивали такой скорости. Кстати, змей и скорпионов на пути практически не встречалось, как пояснил Ляга, большая толпа их распугивает, так что гадики стараются спрятаться и не отсвечивают. Хотя это делает случаи встречи более неожиданными, а ведь скорпион, скотина, прилично ядовитый. Понимая, что Огузин "слегка" не в форме, его не ставили в передовой дозор, который и принимал на себя все такие неожиданности, но вот посмотреть как это делается, сам кусь велел.

Против скорпионов хорошо помогало копьё, чтобы удерживать его на расстоянии… но это теоретически. На практике, таскать с собой тяжёлые копья караванщики не могли, а тонкие и лёгкие здоровенная тварь легко перекусит клешнями. Можно было бы придумать что-то с телегами, но здесь они затачивались только под то, чтобы как можно меньше обременять животных и обеспечить преодоление пути, так что утяжелять их прибамбасами никто не станет. Вульперы пользовались тем, что будучи в колонне, они были в численном преимуществе перед отдельным скорпионом, ведь эти гадики не переносят в том числе компании друг друга, так что зацепить сразу двух — это очень надо постараться. Когда клешнёвый атаковал дозорного, тот давал дёру, а другие лупили цель с фланга или вообще сзади, отбивая ядовитый хвост, а там и всё остальное. В этом деле главное было не спать и сразу перейти в боевой режим, что не так-то просто, если событие происходит под утро, после многих часов ходьбы — с другой стороны, как раз под утро пустынная живность наиболее неактивна, так как песок остывает.

Ясен кусь, что забитые в порядке самообороны скорпионы-переростки и змеи не оставались валяться среди дюн, а полностью утилизировались караваном. Из панцирей вульперы делали всякое, какое-никакое мясо тщательно выскребалось и поедалось, а уж шкура змеи это вообще весьма ценный ресурс для разного рода рукоделия, ну и питательный корм тоже. Собственно, именно этим Огузину и пришлось заняться, на следующей стоянке — ну точнее, он и сам вызвался помогать, потому как сидеть пыриться на горизонт надоело, а навыки надо восстанавливать, как ни крути.

За следующие несколько дней Огузин имел возможность увидеть собственными глазами, что пустыня может быть весьма разной. Если в районе Чёрной Вазы это было застывшее море песка с волнами-дюнами, северо-восточнее, куда двигался караван, дюны перемежались скалами, пока ещё не настолько большими, чтобы сильно повлиять на окружающее. Как указал Ляга, там где скалы становятся серьёзными, они создают ветровую тень и способствуют тому, чтобы в ней существовали оазисы. Но пока что караван огибал лишь отдельные каменные столбы, не представлявшие никакого интереса. По крайней мере, это уже явно была другая горная порода, чем та, из которой сложена крепость, отметил Гузь, это что-то да значит… правда, вряд ли что-то, что можно использовать на практике. Если влезть на достаточно большой столб, чтобы сныкаться наверху, то откроется хороший обзор на окрестности — только вот, толку от этого никакого. Просторы слишком большие, так что ждать каравана придётся очень долго, столько не живут, да и пройдёт он ночью. Как раз по той причине, что движение происходило ночью, обозревать пейзажи приходилось в ограниченом режиме, шляться далеко от лагеря никак не умное решение, особенно тем, у кого не всё в порядке с памятью.

Огузин постепенно воткнулся в режим ходьбы, так что уже не страдал от усталости в лапах, а просто ощущал её как данность. По перваку даже песок натирал, но как известно, мастерство не пропьёшь, особенно если нет его… всмысле, базовые навыки быстро возвращались, и теперь рыжий вульпер шлёндал по любому песку вполне свободно. Ну как свободно, конечно ночной мороз пробирал и казалось, ноги заледенеют — но нет, достаточно держать темп и иногда садиться на повозку растереть конечности, и ничего. Как рассказывали, иногда вульперы применяли утеплённую обувь, но это больше тормозило ходьбу, так что они предпочитали потерпеть холод и обходились без обуви до последней возможности. Поначалу это казалось странным, но попытка потаскать на ногах тяжёлые валенки в течении многих дней похода всё ставила на место. Главное, песок не успевал остыть настолько, чтобы угрожать здоровью, а остальное сойдёт.

— Да по большому счёту, мы и прёмся к оазисам, — пояснял Ляга, нацарапав схему когтем на песке, — Пылетёсы это вот тут, мальца на юг.

— Мальца, — фыркнул один из слыхавших, — Альпак топтать такими мальцами…

— Многца конечно, — поправился Ляга, — Но куда меньше в сравнении с другими прогонами.

— А чего мы туда руду тащим? — уточнил Огузин.

— Потому что таскать руду на месторождения — это тупо, — изрёк мудрость Ляга, — Кхм. Всмысле, в Хатжуме есть форжа. По ходу куся, наверное там и вульперы поселились из-за этого.

— Форжа?

— Ну печка такая для мета, — показал лапами Ляга, — Собственно, сделать её не так уж сложно, главное, чем топить. Так вот там у них каменный уголь есть в приличных количествах, а это самое то. Колючками не протопишь, как и кизяком. Ну и вода там есть тоже, что важно, как понимаешь.

— А почему пылетёсы? — не унимался Гузь.

— Увидишь. В дюнах пыли считай что и нету, а там бывает так затянет, что хоть не кусай… причём в прямом смысле, скрипеть на зубах будет. Кто там тусуется, у них обычно маски от пыли есть, а то и очки.

— Места конечно спИцфические, — хмыкнул Огузин, — Почему вульперы вообще там живут?

— Потому что лучше жить там, чем сдохнуть в лучшем месте, — резонно пояснил Ляга, — Хорошие места засижены, Гузь. Да и так ли они хороши, вопрос… Да, в пустыне мало что растёт, например. Но и желающих сожрать тоже мало. А в Чаще наоборот — всё растёт, но и лопают это постоянно.

— Бывал в Чаще? Ну и как оно там?

— Сыро. Фигню какую-нибудь подхватить легко, то лихорадку, то паразитов. Как там тигоны живут… да как, фигово. Так что вульперы уже многие поколения мотыляются между пустыней и Чащей, так оно сподлапнее.

— Опыт предков это база, — согласился Огузин, — Но и про развитие забывать не стоит, верно?

— Ага, — зевнул Ляга, — Ты что конкретное удумал?

— Ну сначала посмотрим что есть в наличии, — пожал ушами Гузь, — Память всё-таки того.

— Кстати! — щёлкнул когтями Ляга, — Как будем на большой стоянке, или хоть в Хатжуме, зайди к шаману, может, поможет с башкой.

— Идея конечно хорошая, — хмыкнул Огузин, — Только вряд ли я так сделаю.

— Эт почему?

— Видишь ли, то что я должен помнить но не помню, быстро можно восстановить. Только вот вдобавок вспоминается и такое, чего вроде как не должно. Ну это трудно объяснить… В общем, пока жить можно, а как известно, если работает — не трогай.

— Сдаётся мне, по балде ты всё-таки получил, — вздохнул Ляга, — Ну да ладно.

Пока же оставалось отмечать, как медленно меняется окружающая пустыня — натурально, дюны становились всё ниже, а россыпи скальных кусков — всё выше и плотнее. Огузин заметил это не сразу, но сообразил, что горизонт уже не такой, как было в окрестностях Вазы, а затянутый пылевой дымкой, о чём и предупреждало название "Пылетёсы". Впрочем, в первую голову караван катился не туда, а на стоянку, и в этом месте Гузь снова получал странное удивление от увиденного. Стоянка была местом пересечения маршрутов, где вульперские караваны кооперировались друг с другом, само собой торговали, ну и всё такое. На практике это было похоже на целый небольшой городок, ну или базар — в плоской низине между скалами располагались несколько рядов повозок, вокруг которых копошилось изрядно ушастых хозяев. Такой базар уже трудно было бы скрыть от кого-либо, потому как в воздухе витали запахи, и стоял шум то от долбежа молотком по дереву, то от ржача, то от блеяния альпак. Ясен кусь, нападать на стоянку, где полно вооружённых воинов, малыми силами тупо, а большим тут неоткуда взяться. Да и в крайнем случае, караваны просто разъедутся по своим маршрутам, оставив пустую площадку да совсем негодный мусор.

— Так, смотри глазами, — сказал Ляга, когда ряды были уже совсем близко, — Если вдруг кто тебя узнает, уходи в отказняк, мол ты Гузь, но не тот.

Но к удаче, видимо здесь никто не знал о прошлых похождениях того самого Гузя, поэтому никакого внимания на него не обратили. Впрочем, вульперы были заняты вознёй, а не глазением на приходящих, а у тех которые стояли в дозоре, вряд ли будут листы с фотороботом… чтобы это ни значило, снова добавил про себя Огузин. Здесь уже он мог видеть более обычные вульперские повозки, с бельевыми верёвками, хозяйками-хохотушками, стариками и даже мелкими вульперятами, которые выглядели исключительными головастиками, даже в сравнении со взрослыми особями. Это тот самый табор, задался он вопросом, или ещё нет?… Опять-таки, впечателение было странным, как будто он всё это видал, но не совсем… Так, а ну отставить, скомандовал себе Гузь, башкой-то подумай слегка. Вульперы, ясен кусь, рождаются и растут как и все животные, значит, как он мог пропустить этот этап — никак.

Впрочем, на ощущения времени осталось не так уж много, потому как снова пришлось таскать вещи. Собственно, Крог завернул караван на стоянку не просто так, а потому что имелся хороший шанс сбагрить часть лута в обмен на нужные вещи. Не всегда, но руду тут брали, потому как знали, куда её можно пробарыжить дальше. Так что, как только стало общеизвестно содержание телег, набежала некоторая очередь покупателей, и ворочать телеги по рядам пришлось уже влапную, а там и перегружать товары туда и обратно. Как было видно невооружённым ухом, некоторые специально припёрли на стоянку корма, воды и тому подобных припасов на продажу, и вероятно, не прогадали. Здесь Огузин также увидал один из аналогов монет, имевших хождение по пустыне, которые называли просто "пуговицами". На самом деле это были какие-то редкие камни, огранёные до плоскости, с просверленными в них отверстиями. Как пояснили, форма и размер значения не играют, главное что сломать такой камушек никаким мыслимым способом не получится, а главное — чтобы просверлить дырку, нужно затратить огромное количество труда, поэтому подделать эти "деньги" не особо получится, когда их номинал в несколько раз меньше себестоимости "монеты". Единственный косяк состоял в том, что пуговицы было трудно изготавливать, так что их ходило меньше, чем требовалось. В частности, корзина оловянной руды шла по тридцать шесть пуговиц, причём по сути, считалось количество отверстий — на одной их могло быть несколько, вплоть до десятка. Но, как указывалось, камушков было не так много, и большую часть торговли осуществляли меновым способом.

Как можно было увидеть глазами, некоторую часть руды поменяли на вязанки альпачьего корма, которые разместили в тех же телегах. Скорее всего, это тоже не для нужд самого каравана, а для дальнейшего обмена. Воды практически не брали, потому как по пути не происходило ничего из ряда вон, а значит, расход укладывался в рассчёты. Никакой вульпер не будет шляться по пустыне, тем более идти на Чёрствый хребет, рассчитывая на пополнение воды в процессе. И это совершенно правильно, потому как никто не гарантировал, что вода будет на стоянке.

Также Огузин был удивлён, когда Крог отсыпал ему большую пачку вяленой рыбы в качестве оплаты за проделанную работу — он как-то упустил это из виду. Обычно прибыли как раз и разделяли на стоянке, чтобы каждый мог прикупить себе нужное уже в частном порядке. А также, как добавил потом Ляга, чтобы избегать конфликтов при делёжке. Не то чтобы, но бывало всякое, вступать в чреватые споры посреди пустыни — не самое умное дело, а на стоянке всегда найдётся и кто рассудит, и кто разнимет, на крайняк. Правда, как понял Гузь, размер доли определяли весьма на глаз, не заморачиваясь подсчётами, так что там плюс-минус половина, наверное. С одной стороны, вяленка была вроде хороша, потому как и сойдёт для оплаты, и сожрать её можно — с другой, теперь она лежала в сумке и воняла, вызывая слюноотделение. А лопать здесь еду просто потому что хочется — прямой путь к банкротству… чтобы это ни значило.

Ну чтож, подумал Гузь, надо бы эт-самое! Столь свежая мысль сподвигла его на то, чтобы не завалиться дрыхнуть под повозку, как сделали многие, а пойти таки толкаться по рядам стоянки-базара — ну, "толкаться" в переносном смысле, не так уж много тут вульперов, да и реально толкаться они не уважают. Поскольку Ляга был занят, он прицепился хвостом за Гарликом, потому как счёл, что тот вряд ли будет пытаться его надуть. А надуть было довольно просто, потому как память Огузина по поводу цен была кристально чиста. Впрочем, ему повезло, так как светло-серый вульпер Гарлик был не из тех, кто будет обманывать своих товарищей по каравану — да собственно, это было бы донельзя тупо, ведь Ляга сто кусей как всё увидит. Так что, он невольно провёл для Гузя обзорную экскурсию по базару. В частности, специфика состояла в том, что базара как такового вообще не было, помимо всего двух-трёх лавок в привычном виде. Просто караванщики торговали друг с другом, и хотя так приходилось обойти много повозок, стоянка не такая уж большая, чтобы сильно устать при этом.

Как убедился Огузин, в продаже имелись в основном охотничьи луки, из более серьёзного — арбалеты, но ничего огнестрельного он тут не увидел. Положил было глаз на складной ножик с набором инструментов, но эта полезная фигня оказалась пока ему не по карману, так что, ограничился обычным маленьким ножиком, хоть ковырять, хоть резать что — насколько он мог видеть, лезвие было железное, ну или сильно похожее на таковое. Похоже, проходил по категории уценка, потому как за хороший нож тут можно было отдать прилично пуговиц — ладно, пока сойдёт. Базовым набором типа сумок и фляжек для воды его снабдили в Вазе, так что, пропасть не должен. Тем более, пока есть караван… Так что, пока Гузь бросил беспокоиться за свою шкуру, и просто пощёлкал клювом, потому как на стоянке можно увидеть интересное. Например то, что вульперы играли в разные игры, похожие на шахматы, с фигурками на доске, или карты. Популярность была понятна, гонять футбол после походов никого не тянуло, а такие развлечения заодно с тренировкой мозгов частично заменяли еду, всмысле чтобы не сожрать лишнего.

Полностью прошерстить стоянку Огузину не удалось, потому как пока он щёлкал клювом, альпаки уже успели нажраться и отдохнуть, а солнце закатилось со смеху, и караван тронулся дальше. Не то чтобы это была обычная практика, но Крог по каким-то своим причинам спешил, так что, пошлёндали дальше, сопровождая колонну повозок, которая теперь двигалась полегче, избавившись от части тяжёлой руды, но по факту — никак не быстрее, чем в начале, потому как альпаки хоть и крайне выносливые животные, но не железные и постепенно снижают тягу в долгих походах. Гузь по этому поводу только пожимал ушами, принимая во внимание, да мотал хвостом от нечего делать. Обозревать пейзажи, как обычно, случалось только в светлое время, и утром вульпер с удивлением увидел уже не отдельные россыпи скальных обломков, торчащих из песка, а высокие обветренные утёсы из серого камня, вокруг коих перекатывалось море уже почти что красного песка. Не требовалось вопросов, почему это место обозвали "пылетёсами" — даже без сильного ветра было видно, что утёсы пылят, потому как камень разрушался под действием летящих твёрдых песчинок. Как его заверили товарищи, это ещё ерунда, вот поднимется хороший ветер — тогда будет Пыль. Но здесь были свои плюсы, песок более плотный, местами даже совсем твёрдый, так что колесо телеги почти не оставляет следов — а это значит, что ему легко катиться, и скорость движения прилично возросла.

На этом участке пути караван менял тактику и шёл в светлое время, потому как здесь уже нет таких просторов, утёсы закрывают и проход, и обзор вдаль, вдобавок создают тень, если не близко к полудню — в общем, по ряду соображений можно двигаться днём. Смена режима, пусть даже такая, благотворно влияла на всех, потому как ночные смены уже изрядно утомили. Как рассказывали, как раз край пылетёсов — самое место где много хохотунчиков, что подтверждалось постоянно доносящимся хохотом. Такое себе, учитывая, что дикий хох — весьма безбашенная свирепая тварь, которая сначала кусает, потом думает. Однако, подходить к большому каравану даже хохи опасались, но как выяснилось, встречу можно организовать и по другому. На третий день караван остановился поздним утром, и при внимательном рассмотрении оказалось, что вокруг торчат довольно обильные заросли кактусов. Когда их настолько много, появлялся реальный шанс найти их плоды, весьма сочные фиговины размером с мелкое яблоко. Питательности в них чуть, зато заменяют воду, да и вообще! — так что, несколько шустряков разошлись в разные стороны для изучения данного вопроса.

Вскорости они вернулись, напихавши в накидки кактусовых "яблок", что было встречено одобрением, само собой. Однако жеж, также вскорости выяснилось, что недосчитались Гарлика, того самого серого вульпера, который показывал Огузину базар. А вот это уже здорово встревожило караванщиков. В то что он заблудился, никто бы не поверил, и любые случайности, которые не позволят ему вернуться к каравану, крайне маловероятны. А вот злой умысел, сухо выражаясь, вероятен куда как больше. Правда, никто не мог бы сказать, кто тут может злоумышлять, но неписаные правила караванов гласили, что ждать никого не нельзя. Тем не менее Крог согласился, чтобы Ляга собрал компанию из пятерых, и в самом быстром темпе проверил бы нужное направление, но только раз-раз, без задержек. Разделяться в таких условиях это последнее, что следует делать. И хотя Огузин поёживался, представляя, что могло стрястись, он полностью понимал вульперов — если бы они каждый раз рисковали всем караваном ради одного, то не жили бы уже. Оставив философии на потом, рыжий припустил по песку вслед за Лягой.

Спустя всего несколько минут они осмотрели большие россыпи кактусов, но явных следов не обнаружили. Осмотревшись, Ляга разослал вульперов в разные стороны.

— Гузь, вон на тот бархан, — ткнул он пальцем, — Посмотрел, доложил, никуся больше, ясно?

— Нутк, — не слишком дальновидно пожал ушами тот, и в рабочем темпе побежал в указанном направлении.

Оглядывая пейзаж, он недоумевал, какого куся Гарлику понадобилось вообще куда-то идти дальше, ведь в ложбине полно кактусов, а вот дальше — не видно. Как бы там ни было, рыжий забрался вверх по склону, слегка запыхавшись, и запрыгнул на плоский камень для лучшего обзора. С другой стороны от верхушки бархана низина была не такая глубокая, и там стояла группа серых скал, как показалось, совсем недалеко. А также Гузь увидел пару хохотунчиков, которые бегом скрылись за скалой, и ветер доносил хоровой лай и хохот. Может они конечно и сами по себе, но… рыжий повернулся назад и замахал Ляге, к которому уже возвращались другие разведчики. Тот увидел, но вполне ожидаемо вовсе не бросился вперёд, а показал лапами крест, и в сторону каравана. Собственно, так ему и говорили, разделяться — паршивая затея, которую никакой вульпер не станет осуществлять. Огузин прикинул, что если он сейчас скатится с высоты к отряду и попробует объяснить, они точно туда не пойдут. С другой стороны, даже те два хоха, которых он видел, это так себе подарок, а там наверняка не два…

Вероятно, рыжего прикладывало каждый раз, как он оказывался на гребне дюны или чего такого. Как и тогда, возле ситрачьего лагеря, он моментально принял крайне нелогичное решение, шедшее вразрез с самосохранением. А именно, сиганул с камня, только не в сторону отряда, а в другую, и покатился по склону вниз. Возможно была надежда успеть сбегать и туда, и обратно… это конечно, если сильно разогнать воображение. Вдобавок, песок тут изобиловал довольно острыми камнями, едва торчащими из него, так что философию пришлось опять отложить и смотреть под ноги. Одолевая расстояние до скал, Огузин слегка ощутил страх, потому как полностью сообразил, что бежать тут не так близко — но, поворачивать уже явно поздно. По крайней мере, он не стал вываливать из-за угла, а притёрся к скале и обходил её достаточно острожно, открывая сектор обзора. Слыша визги хохов достаточно близко, вульпер взял наизготовку лук, благо, привычку таскать его с собой он успел вспомнить.

Увидел он вполне ожидаемое, и это было не самое плохое — ведь могла быть тушка Гарлика, и не в виде единого предмета, сухо выражаясь. А так стая из пяти гиен в экстазе скакала вокруг группы кактусов, набрасываясь на них и отламывая куски. Ясен кусь, они кололись при этом, но явно не собирались оставлять добычу, которая сныкалась в это ненадёжное укрытие. Ну такое себе, подёрнул глазом Огузин, зверушки размером почти с альпаку, только с огромными зубами в вечно оскаленой пасти. Вдобавок он припомнил, что как раз Гарлик, кусаный бок, оставил лук в повозке с какого-то куся, хотя таскал его с собой даже по базару, так что, дальнего боя будет совсем мало. Плюс такая фигня, что он не мог начать лупить стрелами в гиен, потому как наверняка промажет, и угодит как раз в кактусы, где увернуться не получится.

Но Гузь и тут не особо раздумывал, а действуя на инстинктах, побежал по косой линии, а не прямо на цель. Сильно занятые нападением на кактусы, хохи заметили его слишком поздно. Как только они повернули к нему свои горбатые туши, вульпер резко сменил направление и с максимальной скоростью ломанулся прямо на них, вдобавок подпрыгивая и издавая жуткие завывания. Нельзя сказать, что гиены тугодумные, но всё же им потребовалось непозволительно много времени на сообразить, что это такое, а несколько секунд они сдавали назад, озадаченные резкой сменой обстановки. Этого хватило, чтобы рыжий проскочил к кактусам и ныкнулся под их защиту. Огромные кривые когти шарахнули уже в песок, в то время как Огузин на четырёх лапах влез подальше в кактусятню. И чуть не заржал, увидев вытянутую морду Гарлика, потому как тот явно не ожидал такой встречи.

— Живой? — задал Огузин весьма интелектуальный вопрос.

— Аэээ… — последовал не менее нагруженый смыслами ответ.

Гузь же не собирался прекращать свою тактику с места в песок, поэтому, едва отдышавшись после броска, полез дальше, туда где был высокий камень между скалой и кактусами. Пришлось протискиваться в узкие промежутки, и в этом случае кожаная защита реально спасла от того, чтобы расцарапаться в никакашку, шерсть тут никак не поможет. Впрочем, он и так получил иголки в уши и лапы, но сейчас было не время обращать на это внимание, как известно, иглы этих кактусов чаще всего чистые, и вреда от уколов не будет, только больно. Собственно, если бы он помедлил, шиш бы потом заставил себя пройти такое иглоукалывание, а сходу — прокатило. Шипя от боли, рыжий таки вскарабкался на камень и обнаружил, что тот отлично подходит как позиция для стрельбы. А взбешённые хохи продолжали кромсать кактусы скраю, и честно говоря, через какое-то время могли бы добиться успеха, потому как разбитые растения быстро сдувались и уже не закрывали прохода. Так, ну ладно, подумал Огузин, припоминая всё то, что успел услышать от вульперов насчёт стрельбы, и вытаскивая деревянную. Тут шагов десять от силы, должно прокатить.

Дождавшись, пока гиена подставит бочандру, Гузь быстро натянул лук и засандалил стрелу между рёбрами. Жертва взвыла и заметалась, стараясь схватить стрелу зубами, но у неё не получалось, а тем временем вульпер всадил следующую стрелу в загривок ещё одной зверюге. Действовал он решительно, только вот опять на грани провала, потому как стрел у него оставалось совсем в обрез, и если гиены сообразят, что эти раны хоть и болезнены, но вряд ли сильно опасны для жизни… к удаче обоих вульперов, не сообразили. Хохи, видя такое дело, резко поджали куцые хвосты и отпрыгнули подальше. Огузин опять отпустил стрелу… и оставил её в лапе, лишь тетива издала характерный звук. Гиены вероятно уже имели знакомство с вульперскими луками, плюс визг подстреляных сделал дело — в общем, они поколебались весьма недолго, а затем одна дала дёру, а там и все остальные, так что вскорости они потерялись из виду за скалами.

Выдохнув много воздуха, Огузин потратил раз в десять больше времени, чтобы снова продраться через кактусы к Гарлику. Собственно, если бы не эта борьба с колючками, он наверняка мог бы успеть сбегать обратно к каравану. Но после всех выполненных маневров лапам требовался отдых, так что и пытаться не стоило. Тем более, стая гиен не исчезла, а скучает где-то неподалёку.

— Ну ты чё, это… охотиться мешаешь? — фыркнул Гарлик, утирая кровь с носа, — Видишь, пять гиен поймал.

— Только они тебя не отпускали, — заржал Огузин, — Как тебя угораздило-то?

— Ногу подвернул, — буркнул серый, — Эти гадики за камнем сидели, прямо на гребне, я в них и вляпался… Слышь, Гузь, ты чё припёрся-то?

— Ну раз припёрся, наверное, есть причина? — резонно ответил рыжий.

— Накуся так делать? Думаешь, вдвоём сдохнуть веселее?

— Да сунь ты себе свою риторику, куда-нибудь, — посоветовал Огузин, — Да, караван тю-тю. Но по всем раскладам, до Хатжумы дня два ходу. Чтоб вульперы да сдохли на таком переходе, ты кикнулся чтоли?

— У меня воды нету, — всё ещё хмуро сообщил Гарлик, — Разодрали бурдюк, гадики.

— У меня вода — есть, — похлопал по фляжкам рыжий, — Плохая новость — помыться не хватит. Хорошая…

— Кусь твою мать! — грязно выругался серый вульпер, — Я думал, самое хреновое сегодня это пять гиен, но нет!

— Ладно, ты пока поскучай тут ещё мальца, а я всё же попробую метнуться, вдруг они там задержались.

Само собой, караван не то что не задержался, а дал двойного ходу. Пропажа сразу двоих выглядела совсем плохо. Вульперы конечно так это не оставят, но вернутся сюда уже в другом собрании — отрядом воинов на хохах, например. Но это только если у этих самых воинов не будет других неотложных дел, а они тут появляются с завидной регулярностью, как видно из практики. Также Огузину было хорошо видно, что гиены всё ещё ошиваются неподалёку, так что приходилось двигаться с большой осторожностью, скрываясь за гребнями дюн или камнями. Обдумывая это интересное обстоятельство, рыжий краем носа почуял какой-то резкий запах. Принюхавшись, он взял след и вскорости обнаружил источник — протухшие кактусовые яблоки, только не те красные, которые были пригодны в пищу, а маленькие и оранжевые, имевшие резкий запах, теперь ещё и хорошенько забродивший. Вульперу как в голову ударило, потому как он вспомнил, что эта вонь вовсе неспроста… точнее, вонь сама по себе, но то что гиены не стали преследовать его — не совпадение, а правило. Вонь от этих уксусных ягод крайне не нравилась хохам… да что там, Огузину она тоже не нравилась, но ради такого дела он конечно был готов потерпеть. Так что, к Гарлику он вернулся с новым лутом и увидел, что тот не теряет времени даром, перебинтовывая повреждённую ногу.

— Ты это, того, — буркнул серый, — Ляпнул я лишнего, короче, извини.

— Ну, при хорошем раскладе, я те тоже попозже выскажу, — хмыкнул Огузин, — Дорогу-то найдёшь? Потому что я её просто не знаю.

— Дорогу? — сделал испуганную морду Гарлик, но сразу заржал, — Да ладно, Хатжума мой дом родной, я всё тут знаю.

В общем, ситуёвина стала не такой жажкой, как казалась. Вонючки отбили у гиен желание пасти вульперов и ждать следующего шанса, потому как вообще, хохи предпочитали добычу гораздо попроще, типа падали. Обилие кактусовых яблок, хотя и явилось причиной происшествия, позволило восполнить запасы воды — как сразу внутрь, так и надавить сока во фляжки, так что должно было хватить с запасом. А вот попытки Огузина найти в окрестностях хоть что-нибудь, чтобы подпереть ногу раненого, успехом не увенчались. Здесь ничего не было кроме песка, камней и кактусов, а это не годится. Сошла бы кость, но и кости тут далеко не валяются где попало. Огузин мог поддерживать товарища, но так они ковыляли совсем медленно. Единственное, что можно было использовать вместо костыля, это лук, и Гузь предполагал, что это ему будет далеко не полезно… но, деваться некуда. Так что, он повесил на себя все пожитки, а Гарлик шёл налегке, здорово хромая, но всё-таки шёл, а не едва ковылял, что можно было считать успехом.

Кроме того, лук пострадал относительно недолго и не успел прийти в негодность, потому как вскорости были замечены птицы-падальщики, что и навело вульперов на чьи-то кости, валявшиеся в каменистой низине — даже не определишь, что это было за создание, но путников, ясен кусь, не интересовало это. Отогнав птичек, они смогли получить приличную, ещё достаточно прочную кость, которая была даже лучше лука, не так втыкалась в песок. Подумавши головой, даже Гарлик воспрял духом, потому как теперь перспектива добраться до цели стала вполне реальной. Так они и пошлёндали дальше, по следу каравана. Хотя перед ними прошла приличная колонна повозок и альпак, след был виден еле-еле и только в отдельных местах — мелкий песок здесь тёк по поверхности и заравнивал любые следы, только ветровая тень от камней закрывала, да и то только до того, как ветер сменит направление. Глядя на эту "позёмку", Огузин получал странное ощущение, что где-то видал подобное, только это был не песок…

— Кусок? — предположил Гарлик.

— Сам ты кусок. Что-то белое, холодное… снег, — Огузин сам вздрогнул от того, что это слово было произнесено здесь.

— Снег, — повторил серый вульпер, косясь на спятившего спутника.

— Это замёрзшая вода… наверное, — потёр уши рыжий, — Что такое лёд, ты в курсе?

— Это твёрдое вещество, оно называется "лёд". Ночь в пустыне, ночь в пустыне, ночь, говорю, идиот, — процитировал Гарлик.

— В точку, — заржал Гузь, — А снег это считай мелкий лёд в виде песка.

— Ты где такое видал?

— А вот на этот вопрос я и сам ответить не могу, — фыркнул Огузин.

Однако, большей частью вульперы не трепались, а смотрели по сторонам, и не зря — то змея, то скорпион оказывались на пути, и тогда Гарлику пришлось бы туго в одиночку, потому как ни убежать, ни быстро отпрыгнуть он сейчас не мог. Огузин мог бы подсадить змею на стрелу, но не делал этого за неимением запаса топлива. Продукт ведь надо переработать, жрать сырое змеиное мясо — ну такое, а найти в здешних местах хвороста, мягко говоря, непросто — точнее, невозможно. Из-за пыли казалось, что тут ещё суше, чем в дюнах, хотя наверняка суше уже некуда. Всё бы ничего, но ночью поднялся сильный ветер, и это уже напрягало, потому как воздух заполнился тучами пыли, видимость сократилась до минимума, да и дышать без защиты стало не здорово. На удивление Гузя, Гарлик вовсе не расстроился такой погодке, а напротив, почапал вперёд с большим энтузиазмом, даже против ветра в морду. Если подумать, в этом есть логика, ведь у всякой живности нет очков и тряпок закрыть нос и глаза, а вот у вульперов есть, поэтому пыльная буря давала скорее преимущества. Правда, тут уже рыжий потерялся бы сразу, а вот его спутник, пользуясь исключительно внутренним чувством, уверенно держал направление.

Походы по пыльной буре занятие сильно на любителя, потому как целым днём идти в густой дымке, никуся не видя — может и кукушка отлететь. При этом ещё и прижиматься к скалам Гарлик категорически отказался, потому как именно ветер выковыривает с них камни, а падать они будут, ясен кусь, именно вниз, и получать их на уши это некрасиво. И тем не менее серый ухитрялся ориентироваться, потом как заранее говорил, что будет дальше, и на ночь всегда приводил группу к месту, где можно отсидеться. Заныкавшись куда-нибудь между камнями, вульперы при возможности даже песком прикапывались, потому как он нагревался за день и ночью остынет только к утру. У Гузя нашлись кой-какие заначки корма по карманам, ими и перекусывали — на реально накормиться не хватит, но хотя бы обмануть организм. С водой оказалось туже чем предполагалось, одна фляжка улетела сразу, так что вторую пришлось расходовать крайне осторожно. Жажда помаленьку долбила по голове, и даже Огузин помнил, что это очень чревато. Впрочем, пока он держался хорошо, и насколько позволяли видеть его глаза, товарищ тоже… хотя закрадывались подозрения, а сколько серый вылакал… Гузь старался выбросить эти мысли, потому как нет никакой разницы.

Гарлик стал спотыкаться и часто падать, когда уже стало можно, как оказалось. Пылевая буря утихла, и впереди нарисовался приличный подъём местности, окружённый скалами — пожалуй, чтобы залезть туда, им потребовался бы ещё минимум целый день. Но цель уже была за этим подъёмом, и путников обнаружил вульпер, разъезжавший верхом на хохотуничке, а там и подмогу прислал. Чёрно-белая вульпера, прибежавшая вскорости, сгребла Гарлика в охапку и долго не могла успокоиться, а Огузин таки смотрел на это с чувством выполненного долга. Пожалуй, что ещё лучшего он сумел бы сделать, да ещё и со столь небольшими затратами? Особых Ощущений он не испытывал, потому как задолбался и мечтал просто напиться водой и упасть где-нибудь в относительно безопасном месте… он не заметил, как лапами схватили и его.

— Огузин, кусаный бок! — фыркала вульпера, — Благодарю, благодарю тебя!

— Ну, пока ещё бок не кусаный, — хмыкнул рыжий, поглаживая мягкие ушки, — А так не за что, не за что.

— Это Пуфелина, моя вульпара, — смущённо пояснил Гарлик.

— Это Пуфелина, которая чуть не осталась без вульпары! — уточнила она, утирая слёзы.

— Приятно видеть, вульпярыня, — хрюкнул Гузь, — Можно пожалуйста, слегка пожрать и отлежаться?

— Уф, ты ещё спрашиваешь! Не знаю как мы с тобой расплатимся!

— Посмотрим, — хихикнул рыжий.

Но в первую очередь он смотрел вокруг, а там было на что. Подъём перешёл в ущелье между двумя вертикальными скальными стенами из тёмного, почти чёрного материала. Утёсы, казалось, даже нависали над проходом. Вход сюда охранялся парой вооружённых воинов, но им было достаточно слов Гарлика и Пуфелины, чтобы пустить Огузина без дальнейших разбирательств. Издали рыжий не понял, что такое видно по стенам, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это узкие окна! В стене таких окошек было весьма немало, в некоторых мерцал свет, другие закрывались занавесками, показывая, что это не просто ниши. Получалось, внутри скалы имелись жилые помещения, что сперва выглядело весьма удивительно. Здесь же, прямо на песке возле входа в скалу-дом, стояла та самая форжа, о которой упоминал Ляга… да собственно, сам он тоже оказался здесь, таскал вещи, а конкретно — ту самую руду. Впрочем, у Гузя слегка летали звёздочки в глазах после приключений, так что разглядывать в деталях он оставил на потом. Лишь перекинулся парой слов с Лягой, что мол всё по шерсти и он сам на его месте сделал бы также, ну и всё такое. Дальше Пуфелина притащила воды и кормов, и рыжий, свернувшись калачом на коврике, расплющил уставшую морду.

Когда он продрал глаза, стояла ночь, и окна в утёсах выглядели ещё интереснее. Размявши лапы, Огузин прошёлся по ближним окрестностям и уяснил, что Хатжума столь же невеликое поселение, как и крепость Чёрная Ваза, хотя населения тут явно будет в разы поболее. По большому счёту, посёлок располагался между тремя утёсами с ходами внутри, на песчаной площадке. Хозяйство вульперы вели снаружи, а в пещеры забивались только ради отдыха, так что, здесь всё было открыто взгляду — несколько лавок, телеги вдоль проездной дороги, и "засидки", как это называли, частные места для хозяйственных нужд, распределённые между жителями. Кое-где они были отгорожены, но по большей части — чисто формально, камнями на песке. Ночью не особо что было видно, так как фонарей тут не имелось, светил только огонь в подобии мангалов, на которых готовили еду да кипятили воду — благо, ночное зрение вульперов в помощь. Найдя, где хлебнуть ещё воды, Огузин зевнул во всю пасть, да и завалился дрыхнуть дальше, почувствовав, что ещё не дошёл до кондиции.

Наутро Гарлик отвёл его к собранию — узкому кругу ограниченых морд, как-грится, и подтвердил историю, чтоб потом не разносились слухи через испорченый перетявк. Итрис, пожилой светло-серый вульпер, который считай заведовал охраной поселения, выслушал с некоторым скепсисом — с гиенами ещё ладно, а вот в эпизод в ситрачьем лагере было сложновато поверить. Но по всей видимости, здесь было заведено доверять своим, так что пришлось принять информацию как факт. Огузину вернули его барахло, оставшееся в караване, чему тот втихоря порадовался.

— Короче, в команде работать не умеет ни-ку-ся, — подытожил Итрис, — Что в минус. Зато в соло откалывает такие номера, которые у других вряд ли бы получились… Ну и удачи полны штаны, само собой. Благодарю за спасение Гарлика, Огузин. У нас как видишь каждый хвост на счету, и терять вульперов по всяким глупостям совсем не по шерсти. Чем можем отплатить?

— Пока не знаю, — признался Огузин, — Тебе ведь рассказали, что я вообще мало что знаю. Ну или вот, хотелось бы посмотреть подробно, что делают с оловянной рудой. А то мало ли, у них там секреты?

— Ну вообще, секреты, — кивнул старик, — Но не для тебя. Я им скажу, чтоб обеспечили полный доступ.

— Я пока пощёлкаю клювом, ладно? — уточнил Гузь, — Здесь для меня много нового.

— Везёт, — заржал Итрис, — Пощёлкай, конечно.

Огузин выполнил свои угрозы насчёт клюва и обошёл почитай весь посёлок, от лагеря караванщиков на западном входе, до Кожухи, как это называли, второй большой площадки, которая находилась в отдалении от главной. Там угнездились кожевники, и место было крайне непопулярным, потому как обработка происходила с использованием всякого тухляка, в том числе птичьего помёта. Мастеровые старались закрывать свои чаши с "благовониями", но один кусь, в воздухе постоянно пасло, так что, без причин туда никто не ходил. Рыжий тоже не стал долго нюхать, просто отметил для себя новые данные. Ещё больше таковых он получил, просто рассматривая едяную лавку на главной площади — вид плодов освежил ему память о том, что такое вообще бывает. Кроме того, разувши глаза, он обнаружил, что за площадью имеется стена — невысокая и широкая, она явно была вытесана из скалы и здорово напоминала каменную змею огромного размера. Огузин слегка поёжился, потому как это явно не могло быть делом лап вульперов — да и смысла в этой стене, за которой и так обрыв вниз, никакого. Получалось…

— Получается, — пристал он к Гарлику, — Это остатки какой-то древней крепости?

— Ну да, а ты что, не помнишь? — сделал удивлённую морду тот, и заржал, — Вот и я не помню, и никто не помнит! На то оно и "древнее", не от слова "дерево", вообще-то.

Тут он был совершенно прав, вероятно, последние обитатели этого места исчезли из него за многие тысячи лун до того, как эти утёсы нашла Хатжума со своим караваном, и обосновалась здесь. Да, вульперы хранили историю и помнили, что поселение названо по имени водителя каравана, а не просто так. Огузин даже влез на стену, благодаря наносам песка это оказалось легко, и прошёлся по каменной чешуе. Очень странная крепость получается, подумал он. Впрочем, Хатжума тоже "крепость, но не совсем", как и говорил Ляга — стен как таковых нету. Утёсы однако могут послужить отличным укрытием, а множество окон — бойницами для стельбы… не стоило забывать, что главной защитой, которая крыла всё, были огромные расстояния враждебной пустыни — никому в голову не придёт пройти столько, чтобы попробовать выкрасть у вульперов такие сокровища, как ковры и повозки. Несмотря на это, как отметил рыжий, Итрис содержит здесь вполне бодрую охрану, вероятно, на всякий случай.

Вообще вульперы чаще всего не околачивались тут долго, а отдыхали, отъедались, и снова уходили в походы — кто с караваном, кто группой по окрестностям, а кто и вообще в одну морду. Если бы не травма, Гарлик уже через пару дней свалил бы, а так ему пришлось туго, выслушивать детские вопросы Огузина и объяснять очевидные вещи. В частности то, что утёсы — не жилые дома, а лишь приспособлены под них, так что вместимость корридоров внутри довольно небольшая. Местные занимались расширением, но на это уходило огромное количество труда и времени, камень очень твёрдый. Поэтому там гнездились лишь некоторые, самые коренные жители, а остальные располагались просто на площади. У Гарлика и Пуфелины, например, была просто-напросто большая деревянная бочка, старая и дырявая для воды, но вполне годная, чтобы хранить там весь небогатый скарб. Когда они были здесь, бочка стояла на песке и служила им шкафом, а если оба уходили из Хатжумы — её закатывали в Закрома, нарочно отведённый под это корридор в скале.

Вульперы, как кочевые зверьки, не стремились обзавестись норой, так что не считали, что владение помещением в утёсе это что-то шибко хорошее, скорее необходимость. Как опять-таки рассказал Гарлик, в этих местах порой случаются такие бури, что без надёжного укрытия можно просто сразу сказать "пока" жизни, и имеется ввиду — действительно надёжного, типа пещеры в прочной скале. Но всякая пещера подходит плохо потому как её может просто завалить целым барханом песка, куся с два выкопаешься обратно. А Хатжума находится на приличной возвышенности, и даже самые сильные ветры убавляют количество песка, а не прибавляют — вдобавок, утёсы имеют входы с разных сторон, так что в этом плане безопасны. Огузин кушал ушами эти сведения и мотал на ус… чтобы это ни значило. Размеренная возня на площади приходилась ему по шерсти, так что даже и ныкаться никуда не требовалось, чтобы отдохнуть — достал себе коврик из бочки, и вперёд. Собственно, можно и без коврика, потому как песочек тут вполне себе мягкий, и если не холодной ночью, то и тёплый — но не обжигающий, потому как площадь, ещё одно преимущество, закрыта от палящего солнца высокими утёсами.

Рыжий обращал внимание и на симпатичных вульперочек, вспоминая Рифу — тут их водилось куда больше, чем в Чёрной Вазе. Однако совсем его приплющило, когда он увидел ту вульперу, которая приходила помочь Гарлику с ногой. Эта была исключительно ярко рыжая, с серыми лапками, полосочками по всей вульпере, и синими глазами. Ну и пушистые уши огромного размера прилагались. Гузь буквально впал в ступор и челюсть отвесил, пырючись на неё. Опять-таки какие-то фокусы головы выдавали странные Ощущения, так что ему пришлось как следует помотать головой, чтобы прийти в подобие здравого ума. Путём нехитрых расспросов он выяснил, что зовут её Огнея, и она в Хатжуме едва ли не первый специалист по травмам — всмысле лечению, по созданию травм других специалистов полно. Гузь аж кругами забегал, что с ним случалось в исключительных случаях; побегавши, он уже более-менее успокоился, и некоторое время ошивался с того края площади, где рыжая возилась, поглядывая на неё издали. Всё-таки ловились странные Ощущения, потому как нельзя сказать, что вульпер поднял хохолок на самку, и даже о потомстве он тогда не думал — просто эта ярко-рыжая, она, ну как тявкнуть… он не знал, как тявкнуть.

К его удаче, которая вероятно всё-таки у него имелась в запасе, Гарлик, ленивая скотина, сам попросил его сходить за мазью… или же напротив, заметил и специально так сделал, кусь его знает. Как бы там ни было, с утречка Огузин уселся на каменную стену-змею и терпеливо дождался, пока Огнея появится на своём месте — у неё была нора где-то в утёсах, как он понял. Принудительно выключив эмоции, он таки получил с неё, что надо по делу, и перешёл к части, интересной ему самому… Как показалось рыжему, она была не слишком весела, потому как не хихикала, как многие вульперы, и взгляд её прекрасных синих глаз зачастую уходил в никуда. Что-то у неё не всё ладно, отметил себе Огузин, но это пожалуй только довод "за".

— Вульпярыня, а можно с вами, хм… познакомиться? — тявкнул он вполне твёрдо, когда она уже была готова забыть про посетителя.

Казалось, так оно и случилось, потому что Огнея смотрела куда-то мимо него, вызывая сильное желание обернуться — но Гузь гузкой чувствовал, что она вовсе не уставилась на что-то невиданное. Наконец вульпера глянула прямо на него.

— Ты ведь охотник, да? — сказала она неожиданное, — Делаешь успехи, насколько я слышала.

— Вроде есть такое, — осторожно признался Огузин, — А…

— Здесь возле Хатжумы, — продолжила Огнея ровным голосом без эмоций, — Ошивается один отщепенец, Коди его погоняло… Ну, у Итриса узнаешь последние новости, если возьмёшься. Так вот, принесёшь его башку, тогда поговорим.

Взгляд её пробирал до хвоста, так что Гузь не стал выспрашивать подробности, это явно не к месту.

— Я тебя понял, Огнея, — вполне серьёзно кивнул он, — Вызов принят, как-грится.

И нисколько не шутил, что характерно, поэтому пошёл прямиком к Итрису. Вопреки опасениям, тот на такие новости только хлопнул по коленкам и хмыкнул:

— Слушай, а ведь это то что надо! Я сам как-то не подумал, что можно тебя на это дело напялить.

— Не, я не против, — уточнил Огузин, — Только вот, как я могу помочь, у тебя сколько воинов под командой, а этот до сих пор ходит?

— Потому и можешь, что у тебя поста нет, — пояснил серый, потирая лапы, — Конечно, этот зассанец драться умеет…. скорее всего, но дело-то в том, что он просто не попадается. Бывает, надолго исчезает из наших мест, а потом снова возвращается. Так что тут главное — это выследить гадика, а уж освежевать и сделать чучело тебе все помогут.

— А с чего Огнее нужна его башка? Просто чтобы я от неё отвязался?

— Коди убил её вульпарня, — поморщился Итрис, — Ну или она так думает, на самом деле никто точно не знает. Но он мог, это точно.

Огузину стало понятнее, с чего вульпера такая придавленная — впрочем, придавленная, но не сломаная. Именно после потери своей вульпары она с огромным рвением изучала медицину, и помогала другим очень сильно. Она и сама пошла бы искать вражину по пылетёсам, но понимала, что куда больше пользы приносит на месте. Сам же рыжий взялся за дело основательно, а именно — пораскинул мыслями, для разнообразия, а не побежал сразу искать иголку в стоге сена. Скалы вокруг давали неисчислимое количество убежищ, и если там прячется этакий… на всякий случай Гузь уточнил и ему подтвердили, что это, номинально, вульпер — а по сути конечно, давно уже просто спятившая злобная тварь, нападающая на всякого, кто не сможет дать отпор. Для начала Огузин отработал простую версию, а именно — не шифруется ли искомый гадик под караванщика, которых тут довольно много. Теоретически это могло быть, но практически — в караванах все друг друга знали, а новопришлых держали на контроле, в том числе у Итриса был аж целый журнал для фиксации, чтоб не забывать. Кроме того, в Хатжуме довольно хорошо знали приметы Коди. Что-то конечно можно перекрасить и замаскировать, но зубы обратно не вставишь и кривизна морды это для вульпера как отпечатки пальцев, ошибиться трудно.

Ладно, сказал себе Огузин, и внимательно изучил доступные карты, которые больше были схемами без соблюдения масштаба, и пришлось перерисовывать, чтобы получить удобоваримый вид. По такой карте он уже прикинул географию события, так сказать. Во-первых, на север был скальный массив, который считался непроходимым. Поскольку сдешние жители не сидели по домам, как минимум за их отсутствием, а постоянно шарили по округе, этому можно было верить. А вот лабиринт проходов между утёсами, который был южнее — выглядел более перспективным… походив по песку туда-сюда, Огузин рассудил, что ходить рядом с посёлком — никак нельзя, сразу спалят. Но чем дальше — тем убывает шанс быть обнаруженым, причём, хм… нелинейно, так тявкнуть. Прикинув, он счёл, что искомый радиус — это где-то от трети до половины дневного перехода. Скорее, второе минус немного, подсказала логика. Впрочем, вряд ли можно было вычислить гадика, поставив себя на его место, потому как кукушка у Коди уехала уже давно, насколько это описывали вульперы. Тем не менее, Гузь решил начать со своих построений, потому как начинать-то с чего-то всё равно надо.

Он правда пораскинул и испугался, что принял вызов, потому как по тысяче причин это может оказаться невыполнимым. И крайне банальная, например — гадика просто укусит скорпион, и тот тихо мирно сдохнет среди скал, так что никто никогда не найдёт труп, и кой-кому, соответственно, не видать завершения вызова. Или же моча стукнет в башку и он откочует в другие места — ты что тогда будешь делать, спросил себя вульпер, и пока что ответа он не знал. Оставалось понадеяться на удачу, которая уже пару раз за короткое время показала себя с лучшей стороны, так что, Огузин махнул лапой и перестал беспокоиться. Вместо этого он увязался за группой, с которой Пуфелина ходила за лутом — и поучавствовать, и заодно проверить свои измышления. Шляться столь далеко в одну морду он реально опасался, ввиду отсутствия опыта, хотя бы по ориентированию.

Так что, поздно ночью…

— Это чтобы никто не догадался? — уточнил Гузь.

— Да нет, просто так получилось, — пожал ушами Бжек, и вопросов больше не возникало.

Вульперы спали не ночью или днём, а когда им было удобнее, так что среди ночи на площади Хатжумы всё равно возились, горели коптилки и мангалы, блеяли альпаки и скрипели повозки, перетирая песок на дороге. А пятёрка вульперов, запасшись водой да небольшим запасом харча, в темпе двинула вниз по склону, по которому не так давно Огузин и попал сюда. Зачастую они передвигались полубегом, тобишь пробегали неспеша шагов двадцать, потом столько же шагом, и снова бегом. Насчёт экономии сил может и сомнительно, но вот стрелу словить с дальнего расстояния будет сложнее — впрочем, кто тут будет этим заниматься. Реальную опасность представляли пауки, которые нет-нет, да и да, как-грится… всмысле, сразу их не видно, но среди утёсов есть немало мест, затянутых ихней паутиной. Кстати, именно за ней в частности и охотились вульперы. Если даже из паутины обычного шелкопряда можно изготовить шёлковую нить, то из этих, соответственно, шёлковые канаты изрядной толщины и избыточной прочности. Огузин таки получил возможность полюбоваться на этот ресурс, когда группа снимала нити со скал, и издали наблюдать за самим пауком, скотиной размером с половину альпаки, которая грузно волочила ярко-жёлтое тело — к счастью, по своим делам, не обращая на мелюзгу внимания. Да и в целом, как рассказывали товарищи, пауки здесь не сказать чтобы агрессивные, скорее довольно вялые, так что и убежать нет большой проблемы.

А вот оттереться потом от клейкой паутины — это как раз проблема, и Гузь потратил на это много времени.

— Ну а накуся она вообще? — уточнил он.

— Разное, — пожала ушами Пуфелина, — В основном, упряжь для повозок. Из этой фофани если сделать как следует, много лет служить будет. Нам главное, что катушка идёт за десять пуговиц.

На серенькую вульперу было приятно посмотреть, когда она ловко наматывала паутину, ухитряясь не изгваздаться в ней, как некоторые. Да и вообще, походило на то, что эта куда ловчее, чем еёнов Гарлик, который до сих пор отсиживался в посёлке с больной ногой. Пуфя же действительно никогда не забывала, что сделал для них Гузь, так что, терпеливо рассказывала и показывала, как тут кусают бок, как-грится. В частности, в песчаных долинках среди высоких каменных утёсов произрастали колючки, которые в сухом виде годились как топливо. Но хатжумские их не брали, потому как у них был уголь, а колючки кормили альпак, и кое-где армадилей, как называли этих зверей. Это была довольно странная мышь большого размера, укутанная в панцирные щитки, так что она могла свернуться в бронированый шар, недоступный для хищников. Вульперы конечно могли расковырять этого бронеежа, но без крайней надобности этого не делали — даже ежу понятно, что популяция тут маленькая и слишком легко остаться вообще без этого аварийного запаса корма. Раньше, как рассказал Бжек, ценились старые панцири армадилей, но потом кто-то навострился делать годную керамику, и теперь посуду делали из неё.

Ага, вот откуда канаты для "хлыста" из крепости, припомнил Огузин, а он всё гадал, что это такое. Запомнив, он вернулся к основной теме, потому как полезные ништяки, которых тут не так мало как может показаться — это конечно полезно, но без главного всё это имеет посредственный смысл. И рыжий стал отходить от группы на дальность видимости, пока они ковырялись — он обшаривал стены скал и россыпи камней в поисках подсказок, где тут может прятаться местное поганище. А например, жрёт оно что, задался вопросом вульпер. Спереть что-то съестное из посёлка или из каравана не получится, значит, охотится как раз на местную дичь. А хатжумские охотятся, но крайне ограничено, так что нужно опросить всех причастных к охоте и выяснить, не видал ли кто брошеных туш. Местные, если подстрелят или даже найдут готовый труп, утилизируют его примерно на сто процентов, тоесть полностью, а вот гадик вряд ли этим занимается, так что может оставить улики по этой части… Но это требовало времени, а пока — снова таскать вещи за группой, помогая добывать лут. Да, Гарлик с Пуфелиной не оставят его без корма, но это не повод не работать.

Помимо паутины, группа вляпалась в небольшую россыпь медной руды, явно из свежего обвала скальной породы. Тут не надо было быть большим специалистом, камни с сине-зелёным налётом — это оно и есть. Как пояснили, меди среди утёсов можно наковырять вполне достаточно, а вот олово приходится завозить издалека. Ясен кусь, что у одного из группы нашлась и кирка для долбёжки камня, так что, пришлось бы волочить на собственном горбу ещё и тяжёлую руду, но это если бы вульперы не были изобретательны. На такие случаи они брали с собой разборные лёгкие тележки — рама да четыре колеса всяко весили меньше, чем на них можно накласть и тащить за собой на привязи. Кататься с настоящей повозкой было бы неудобно и накладно, а такая фуфень здесь годилась в самый раз, тем более что вокруг полно камней, которые надо объезжать. Так что, находка руды не увеличила вес поклажи, а уменьшила его, потому как груз сложили на тележку и тащили её за верёвки, не сильно утомляясь при этом.

За руду в посёлке им записали положеное количество прибылей, но забрать их сразу было нельзя по причине избытка этой самой руды. Не поверить было сложно, потому как куча лежала возле форжи и по прикидкам, там докуся сколько, а олово, которое приехало с караваном Крога, это всего лишь несколько корзин. Отлежавшись, отожравшись и набузыкавшись водой после похода, Огузин пошёл опять к форже, познакомился с Хешем, который там возился, и с большим интересом понаблюдал за процессами. Помимо собственно печки для плавки мета, тут же ковали из него разную фигню, когда в том была надобность, а таковая случалась не так часто. Наконечники стрел отливали, как и детали для упряжи и сумок, ковать смысл имеет только кинжалы, но на самом деле, ими вульперы пользовались достаточно редко, предпочитая стрелы. Воины из охраны посёлка, например, были вооружены подобием молотков на длинных ручках, а иногда пользовались и молотками на обычной, короткой рукоятке — если у противника нет щита, то засветить в него таким подарком, и травма обеспечена. В общем, не особо морочились со сложной кузнечкой, поскольку нужды в ней тут не просматривалось. Тяжело вооружённую армию, вздумай она идти на Хатжуму, прикончит самый надёжный страж, пустыня. Кроме того, Хеш показал, что есть проблемы с наковальней — точнее, её отсутствием. Долбили на плоском твёрдом камне, но всё равно он довольно быстро крошился и приходилось или стачивать его, или искать новый, что равно требовало много времени и сил.

По крайней мере, каменный уголь в форже горел исправно, и в этой части посёлка, когда работали плавильщики, сильно пасло углём. Помогала естественная вентиляция между скалами, иначе было бы не продохнуть. Любопытствующий Огузин пошёл и до другого входа в посёлок, мимо очередного каравана на стоянке — там местность уходила сильно вниз, и самой низине находился карьер, где с одной стороны ковыряли качественную глину, пригодную для изготовления горшков и тому подобного, а с другой — россыпь угля. На дне выработанных ям иногда даже бывала вода, которую заливали в большие высокие бочки для отстаивания и фильтрации, иначе она не годилась. Несмотря на сырость, в карьере ничего не росло, вероятно ввиду того, что нависающие скалы делали место тёмным, или ещё с какого куся. Гузь задался вопросом, накуся таскать уголь вверх по склону, если можно поставить форжу прямо к его россыпи — мысль хорошая, но неправильная. В яме точно задохнёшься от дыма, а главное, вульперы вполне логично боялись поджечь залежи угля, потому как затушить их не было бы никакой возможности. Так что, команда добытчиков регулярно набивала большой ящик в телеге углём, и пёрла вверх по довольно крутому подъёму. Огузин испытал это на себе, взявшись помогать, и реально задолбался. Если бы не храповики, которые не давали телеге скатываться обратно, здесь бы регулярно происходили жмурные случаи, думается. У этого тяжёлого труда была и обратная сторона, которой пользовались работники, ведь обратно под горку можно сесть на телегу и скатиться вообще без усилий, что они и делали с большим удовольствием, слегка рискуя убиться при этом.

В общем, хотя выглядело это с первого взгляда как сущее безумие, на самом деле вульперы шевелили мозгами. Угольная телега была управляемая, и что главное, с надёжными тормозами, так что никто на ней в обрыв не летал. Те которые непосредственно долбали уголь, использовали маски и очки, потому как уже знали, что угольная пыль принесёт большие проблемы со здоровьем. Да и плавильщики не дышали зазря дымом, иначе Хеш уже не был бы таким бодрым, после долгого общения с форжой. А как раз около того места, где вставали караваны, имелась печка для обжига, которая горела далеко не всегда, потому как горшков слишком много некуда девать. Эт конечно классно, сказал себе Огузин, но как мне это поможет с главным вызовом? Само по себе может и нет, а в комплексе… кусь его знает. От напряжённой работы головы его отвлекло то обстоятельство, что на небо, которое здесь в основном оставалось сизого цвета, натянуло туч, стало заметно темнее, и вскорости…

— Данутенакусь!! — отвесил челюсть Гузь.

Никто ему об этом не докладывал, а догадаться самому было бы очень сложно, но факт в том, что в пустыне регулярно проходят дожди! Сухость связана не с их отсутствием, а с тем, что грунты не держат воду и всё такое. Как бы там ни было, с неба вовсю лило, так что рыжий очень быстро оказался мокрым, как последняя выпорось. Ясен кусь, после длительной прожарки это его далеко не расстроило. Как и остальных вульперов, которые подставлялись под бесплатный душ и всячески выражали годование — но лишь те, кто не занимался сбором дождевой воды. Если её не залить в бочки, она сольётся в песок, и даже в скальных нишах быстро высохнет в ноль. Так что, многие обитатели Хатжумы с весёлой суетой бегали вдоль стен, подставляли любую посуду под ручейки, льющиеся с них. Это было скорее баловство, главный объём собирали две бочки — скорее водонапорные башни, во много ростов высотой, которые принимали в себя мощные потоки, льющиеся с "крыши" утёсов. Вода была обильно смешана с пылью, но после отстоя будет вполне годная. Сквозь дымку дождя Огузин заметил и белую накидку Огнеи, и втихоря попырился, как вульпера постояла под дождём, подняв к небу длинную мордочку, и он впервые увидел, как она улыбается.

Огузин не терял времени даром, хотя бы потому, что слить его совсем уж в никуда — это уметь надо, а посёлок Хатжума к этому совсем не располагает. Ну подрыхнуть, а потом что? Гарлик показал, что — по ночам, чаще всего, вульперы собирались в довольно просторной пещере, которая по сути была просто нишей в скальной стене, а отгородили от прохода её уже намерено. Там обычно выступали те, кому хотелось — хоть частушки рассказывали, хоть на дудках выводили мелодии, ну и ржали, конечно. В общем, так и называли — ржаная, и Гузь получил боль в боку от смеха, потому как попал на двух йумористов, показывавших пародию на повозку с альпаками. Торчать в ржаной конечно не запрещалось, но вульперы, как выяснялось, в массе таки имели совесть, и гостеприимством не злоупотребляли, так что, и тут избыток времени не сольёшь.

Как бы там ни было, рыжий впрягался в угольную телегу и таскал её по подъёму, потому как понимал, что это натаскивает его тушку, а это никогда не лишнее. Причём он становился не в толкачи сзади телеги, а в тягуны спереди, одевал на шею натуральную оглоблю с упряжью, и толкался от земли всеми четырьмя лапами, на подъёме это было проще, чем по ровному. Не он придумал такую тактику, но счёл её интересной, дабы нагружать в том числе и те лапы, которые руки. В первый раз он получил сильные боли в мышцах, второй раз — поменьше, а на десятый уже испытывал дискомфорт, но мог и забыть про него. Разгрузивши телегу, тягуны отдыхали возле форжи и старались сесть подальше, а Огузин, напротив, сувал нос в самую печку и задавал работающим вульперам уточняющие вопросы — так что, методика обработки руды ему стала в общих чертах понятна, пожалуй он и сам сумел бы сделать тоже самое. Хотя и не думал, что непременно станет делать.

А вот что он делал определённо — так это внимательно смотрел. От форжи открывался хороший вид на восточный вход в посёлок, а когда бригада ходила к карьеру, то Огузин проверял и западный. Делал он это ради того, чтобы запомнить, кто выходит на охоту, да и вообще, "в пыль", как это называли местные. Согласно наблюдениям, потом рыжий обходил площадь, искал тех самых и задавал ненавязчивые вопросы. Даже придумал "легенду" насчёт того, что ищет подходящие кости для чего-то там, поэтому интересуется, не находились ли трупаки. Как он подозревал со всеми основаниями, если охотники увидят что-то необычное, молчать они не станут. По первому времени клёва не было, но Огузин и не ожидал, что ему сразу расскажут, где искать, и запасся терпением. Зачастую он видел ярко-рыжий хвост Огнеи, потому как та не сидела в норе, а Хатжума далеко не такой огромный город, чтобы в нём потеряться — но, зазря глаза ей не мозолил, соблюдая невзначай принятый вызов. А через какие-то дни, совершая очередной обход площади в плане сбора данных, Огузин резко повернул уши, потому как в них попал характерный звук — резкий хлопок! Эй, да это скорее всего выстрел, решил вульпер, и пошёл уточнить у Итриса.

— Так у вас и огнестрелы есть? Чтож вы молчали??

— Так ты не спрашивал, — с полной спокухой ответил Итрис, — Да и вряд ли бы я тебе это рассказал, по перваку. Но теперь пожалуй, да. Пшли.

Старый вульперяка провёл его по ходам внутри утёса, которые были узкими даже для столь малогабаритных существ, местами так просто вызывали страх, потому как приходилось протискиваться между стенами. Если не знать точно этого лабиринта, суваться сюда чистое самоубийство. Впрочем, вышли они довольно быстро, на другую сторону утёса, где уже была вырублена грубая лестница в скалах, которая вела, по сути, в никуда — всмысле, вокруг будут одни каменные стены и провалы, выйти никуда не получится. Единственное, зачем пользовались этим проходом — попасть на крышу утёса. Она была относительно плоская, выглаженая песчаными бурями, но не пустая. В камне были выдолблены канавки, те самые, по которым дождевая вода стекала вниз и наполняла вместительные бочки; как раз пара вульперов возилась с тем, чтобы сделать ещё одну. Кроме того, как и стоило ожидать, здесь лежали загодя заготовленные камни для сброса вниз — от маленьких, до больших; лежали не просто так, в укреплённых нишах, так чтобы их не сбросило ураганным ветром. Ясен кусь, если вывалить всё это добро вниз, тем кто займёт площадь посёлка, мало не покажется, утёс довольно высокий, так что даже шум возни снизу почти не слышен.

Но в данный момент Огузина более всего занимал самый натуральный тир, который тут устроили — вешали мишень из негодной старой шкуры на растяжки, и отрабатывали по ней стрелами, чаще всего. Но в качестве усиленного средства воздействия Итрис запас для своего отряда и какое-то количество огнестрелов… Вряд ли он будет рассказывать, какое именно количество, болтун находка для шпиона. Чувствительный вульперский нюх сразу уловил запах пороха, и становилось понятно, что для обычного использования лучше лук, который учуять гораздо сложнее. Без лишних словоблудий ему дали посмотреть местное изделие, что Гузь и сделал с большим интересом. Насколько позволяли видеть глаза, это был самопал с довольно длинным стволом из бронзы, который приводился в действие кремневым ударным механизмом, дававшим искру для зажигания заряда. Орудие было однозарядное, но по крайней мере, заряжалось патроном, а не россыпью, и с казённой части. Здоровенный бумажный стакан, набитый местным фиговым порохом, выбрасывал либо одну тяжёлую пулю, либо картечь, либо вообще дробь.

Впрочем, баловаться дробью по птичкам тут никто бы не стал, потому как патроны были дороги в производстве. Стрелу сделать тоже не так-то просто, но в отличие от патрона, она чаще всего многоразовая, а он — одноразовый. Как увидел Огузин, убить такой пулей, несмотря на всю её кривизну и примитивизм, ещё как можно — пробивая мишень, она оставляла на камне очень приличные выщерблины. Проблема, как пояснили причастные, в том, что пуля эффективна против цели размером с вульпера, только вот вульперы не имеют дурной привычки гасить друг друга. По скорпиону-переростку или кобре тоже сойдёт, а вот стрелять в голока — это так себе идея, слишком большая скотина. Ну и, как понятно, стрельнуть можно лишь один раз, перезарядить такую ручную пушку на бегу вряд ли получится. Гузь в очередной раз испытал Ощущение того, что он знает что-то лишнее. Иначе вряд ли можно объяснить, как он легко рассказал Итрису и остальным принцип барабана… и не того, в который лупят. Причём, реакция вульперов его несколько удивила своей взвешенностью.

— Где-то слышал такую идею, — сказал Шфид, — А вот рабочего экземпляра не видел.

— Никто не видел, — добавил другой вульпер, и покосился на Огузина, — Наверное.

— Да я тоже не видел… наверное, — хмыкнул тот, — Но более-менее представляю, как это сделать.

Тут он не особо преувеличивал, отлить детали можно было из бронзы, а потом использовать точилки, которыми местные мастеровые обрабатывали металл — не пиная мозги, они обмазывали жёсткую щётку абразивом, так и точили, а потом полировали. Ясен кусь, это гораздо дольше, чем при помощи стального напильника, но где его взять? Для опытов разница небольшая, сойдёт и так. Проблема была в том, что никто не даст ему распиливать годный огнестрел — а негодных тоже не было. Да и кусок бронзы подходящей массы стоит приличных пуговиц. Не то чтобы вульперы были слишком жадными, но здоровый консерватизм явно присутствовал: работает — не трогай. Так что, доказывать эффективность на практике предстояло лично, но по крайней мере, никто не станет чинить препон, а с чем-то и помогут, да хотя бы дадут доступ к форже.

— Как продвигается твоя охота? — осведомился Итрис, — Мне не лыбится, чтобы этот зассанец кого ещё убил из наших.

— Отрицательный результат тоже результат, — изрёк мудрость Огузин, и тут у него щёлкнуло, и он принюхался, — Слушайте, а чем так пасёт?

— Эт я глушу настойку сизокорня, для организма, — фыркнул серый.

— А вот это перспективно, — заявил Гузь, — А настойка крепкая?

— Жидкая! — постучал по лбу Итрис.

Короче, идея у Огузина спонтанно родилась такая, что стоило бы как-нибудь подкинуть бутыль настойки искомому зассанцу, причём "зассанец" тут ключевое слово, потому как после принятия внутрь жидкости неизбежно происходит обратный процесс, и вот тут-то вещества дают стойкий резкий запах, который чувствительный нос вульпера уловит издали. Нельзя сказать, что план надёжный как кусь, но за неимением другого, сойдёт. Правда, настойка эта имелась в крайне малых количествах, да и стеклянные бутылки, даже пузырьки, здесь изрядная редкость. Старый снова поверил рыжему, и выцыганил для него дюжину маленьких, с палец, пузырьков с пробками, которыми пользовались местные "алхимики", варившие вполне рабочие зелья из растений. Дальше метод был простой и всё пошло лучше, чем ожидалось. Огузин выходил в пыль и раскидывал свои приманки по предполагаемым местам. Многие из них находили ходоки из самого посёлка, и естественно, приносили обратно в лавку алхимиков! Причём, даже выпить содержимое непонятно чего, не пришло ни в одну ушастую голову, хотя Гузь разбавил винищем, и полученное зелье имело вполне привлекательный запах. Дело в том, что вульперы крысино осторожны, и когда им недалеко до посёлка, ни в жизнь не будут рисковать. Но у Коди явно будут большие проблемы с водой, вообще непонятно, как он её добывает, так что, наверняка вылакает. Если бы была уверенность в том, что вылакает именно он, ясен кусь, туда бы насыпали яду, но нет так нет.

Огузин занимался этим регулярно и с завидным упорством, и хотя в итоге все пузыри так или иначе находились, результата не выскочило. Поскольку этот метод не требовал сидеть целыми днями, рыжий продолжал таскать уголь и помогал с форжой, зарабатывая на искомые материалы. По мере того, как он наблюдал за процессом и местами учавствовал, его навыки объективно росли, что не могло не радовать. Тусовался он всё с теми же Гарликом и Пуфелиной, можно сказать, гостевал, хотя это звучало бы странно ввиду отсутствия дома. Но по крайней мере, они вели общее хозяйство, навроде того, что кто-то идёт за водой, а кто-то готовит корм, ради сохранения времени и сил. Гузь сказал бы, что такая компания ему по пуше, так что дело вовсе не в материальных выгодах. Впрочем, таковые тоже явно присутствовали. В частности, кусь бы кто позвал в караван Огузина, потому как никто его не знал, Ляга упилил куда-то дальше, и без Гарлика рыжему пришлось бы туго. Само собой, тот легко поручался за него, помятуя о своём долге, да и честно сказать, Гарлик не тот вульпер, который будет долго раздумывать… отчего он частенько огребал от Пуфелины по ушам, но всё пропадало всуе.

Как бы там ни было, вместе с товарищами Огузин подрядился в караван, который шёл… в Чёрную Вазу! Выбор был весьма странный, но его не просто так понесло походить по пустыне, а всвязи с оказией. Как стало известно от прибывающих оттуда, незадолго после отбытия Гузя произошла мощная буря, которая снова раскопала руины города из-под песка, и теперь таковые стали предметом пристального изучения… ну как изучения, точнее, вульперы тащили оттуда всё что хоть как-то лежит, а лежало там немало. Мордис, тот вульпер который и поднял вопрос, рассказал о том, что из песка выкапывают изрядно всяких полезных вещей, да хотя бы серебряные монеты и большие куски стекла…

— Нутк, и чего там делать? — пнула по логике Пуфя, — Пока дочапаем, там уже всё процедят три раза.

Вульперы вели свои докуся деловые разговоры у маленького костерка, хлебая кипячёный на нём чай, а сверху казало звёзды ночное небо, и подбирался свежак. Вокруг в темноте мерцали прочие огоньки на площади и в окнах утёсов.

— Во-первых, не скажи, — возразил Мордис, — Эти развалины уже который раз выходят на поверхность, и каждый раз там цедят. Но у меня вообще хитрый план, и надеюсь, у меня одного.

— О кусь подери, начинается, — пробурчала вульпера. Вероятно, она уже попадала в дерьмище с хитрыми планами.

— Не, ну если вам не интересно…

— Интересно, — пихнул подругу Гарлик.

— Ну тогда слушайте ушами, — Морд втихоря убедился, что вокруг нет лишних ушей, — Там очень много искусственно обработанного камня, который сложен в фигуры…

— Это называется "постройки", — хмыкнул Огузин.

— Типа того. Так вот, там есть немало металлических колец, вделаных в стены, — Морд лапами показал, как это, — Причём здоровые такие кусёвины, ваша форжа зараз такое не сплавит. Только вот отпилить их от крепления, это мягко говоря трудоёмкий процесс… кто попробовал, тот бросил, короче.

— Зачем же отпиливать? — фыркнул Гузь, — Разломать стену да вынуть.

— В том-то и соли. Стену эту железная кирка не берёт.

— Да ладно? — усомнился Гарлик, — Как тогда это всё развалилось, если такое прочное?

— Вопрос прямо по шерсти, — кивнул Морд, — Наудачу, там часто используют сигналы, чтобы не вляпаться в какую магию. Так вот камни эти, из которых стена сложена, явно чем-то усилены.

— А, ну тогда легко! — фыркнул Гарлик, — Ты попал прямо куда нужно, братан, тут ведь собрание лучших магов пустыни.

— Я так и знал, — заржал вульпер, — Кхм! Всмысле, есть ньюансы. У меня нет под лапой мага, но есть пуговицы, чтобы заплатить ему. И кроме того, нам нужен не маг, который что-нибудь сделает, а только лишь тот, кто сумеет сломать. Это гораздо проще… и дешевле.

Почесавши за ушами, собрание было вынуждено признать, что логика сюда заглядывала. Так что, на следующий же день они привели в порядок своё невеликое хозяйство, закатили бочку с барахлом в хранилище, и вечером отбыли в заказаном направлении. Караван был точно такой же, как и тот, с которым Гузь шёл в другом направлении — что неудивительно, ему рассказывали о стандартизации. Кроме того, когда караваны трудно отличить один от другого, это сильно затрудняет разведку ситракам или ещё каким негодяям. Так что, предстояло снова чапать по песку, толкать повозки, когда они переваливали гребни дюн, таскать вещи, ну и всё такое. Погодка способствовала, если можно так сказать, а именно задул ветер в спину, что изрядно повышало ход. На повозках максимально растягивали тенты, и они работали как паруса, облегчая работу альпакам. Огузин оглянулся на теряющиеся в пыльной дымке утёсы и подумал, что непременно вернётся, если хоть как-то сумеет. Собственно, по этому поводу Пуфелина не удержалась сделать комментарий.

— Слушай Гузь, ты конечно не подумай чего, но, кхм, как сказать… Огнея эта довольно странная, мягко выражаясь.

Гузь только захихикал и пихнул её в плечо:

— Вообще-то я и сам странный, не находишь? А так у неё вроде вульпарень погиб, не?

— Да. Но если ты разуешь глаза, — на всякий случай показала глаза Пуфя, — То здесь постоянно кто-то гибнет. Не так много вульперов доживают до собственной старости. Итрис например. А так вообще-то нет. Гарлик тебя знакомил со своей семьёй? Нет, потому что они уже не живы, как и мои. Не то чтобы я считаю что это хорошо, но пока есть как есть. Я вот очень привязана к своему, но если, не дай кусь… ну ты понял?

— Понял, — кивнул Огузин, — Но ты же понимаешь, что меня это не остановит.

— Я так и не думала, просто предупреждала.

Попутный ветер, помимо того что облепил всех пылью как индюков, прилично ускорил движение, так что вульперы и устать не успели, как караван докатился до стоянки. Для компании это был важный момент, потому как здесь им требовалось найти кого-нибудь, кто сойдёт за мага — потому как больше искать негде, не в Вазе же. Плюс, на выполнение отводилось пол-дня, потому как потом караван уйдёт, а пилить отдельно — такое себе удовольствие. Впрочем, как уже поминалось, стоянка не столь великий город, чтобы не успеть обежать её. Так что, пока Огузин таки разыскал, кто продаст ему складной ножик, потому как с прошлого раза нагрёб пуговиц, Мордис уже притаранил за собой молодую вульперку обычного рыже-пыльного цвета и в столь же обычной накидке пустынника. Правда, та не выглядела сильно увереной в своём выборе… потому что скорее, Морд её просто уволок за хвост.

— Других вариантов нет? — уточнил Огузин.

— Неа, — фыркнул Мордис, — Кусь подери, только недавно тут толклось несколько магов!

— Ну да недавно, дней двадцать назад? Ладно, — серьёзно хихикнул Гузь, — Вульпярыня, вы по своей воле согласились? А то нам тут не надо.

— Эмм… ну да, — промямлила та, — Конечно хвост жмыгает туда тащиться, но где я ещё столько пуговиц заработаю?

— Как пожелаете, — пожал ушами рыжий.

Хесса, как погоняли компаньонку, явно только недавно начала бегать по пустыне самостоятельно, и вполне могла влипнуть в плохую компанию. Навроде как в нашу, заржали вульперы. Но если серьёзно, то они-то точно ничего плохого не замышляют, а вот какие другие — кусь их знает, так что, целее будет. Убедившись, что Морд не учинит чего "не того", Огузин пошёл по базарному ряду стоянки ещё раз, потому как имел время поразмыслить, пока караван катился сюда. Магия она на то и не наука, что работает не всегда и не у всех, так что уверенности в том, что Хесса сумеет что-либо сделать с камнями в стене, нет никакой. Так что вульпер оставил это на бонусный вариант, а сам рассчитывал на более дубовые вещи — типа зубила, например. Как он предполагал, непосредственно инструмента тут не найти, но вот замену…

— О, что тут у нас, — ткнул пальцем Огузин, — Эй, хузяева!

Хозяева товара подтвердили то, что видели глаза — это был тяжёлый меч, явно не под вульперскую лапу, и весьма бывший в употреблении… ну точнее, просто сломаный накусь, так что осталась только одна треть. Возможно у кого и возникли бы философичные мысли про древний артефакт, но Огузин задумывал куда более приземлённое применение этой штуке. Так что, он выторговал ернудовину за пару пуговиц, чем удивил остальных, которые не поняли, накуся такая нагрузка в поход. Понимать тут было нечего, раз металл сломался — значит он твёрдый, а плоский кусок с острым концом вполне сойдёт за зубило. Надо только достать хорошие деревянные ручки — держать зубило, чтоб не остаться без пальцев, и для молота, куда в качестве бойка следует засовывать подходящие камни. Даже такой простой штуки, как кувалда, тут не достать… но это пока, сказал себе Огузин, и мы будем работать над этим.

С того времени, как он очнулся в крепости с начисто выбитой памятью, Гузь поднатаскался в базовых вульперских дисциплинах, так что шёл рядом с повозкой бодро и подталкивал когда надо, несмотря на ночной холод или одуряющий зной днём, когда приходилось идти засветло. Когда с фланга из песка выкопались скорпионы и попробовали клацать клешнями, он не тормозил ни секунды, а запрыгнул на повозку и методично навтыкал в скотин стрел, благо, теперь у него были годные, с металлическим наконечником, который вполне пробивал панцирь перескорпиона. Правда, потом пришлось накидывать верёвочную петлю и волочь тушу до привала, дабы потом хотя бы забрать стрелы, и распотрошить. Делать это на свежем скорпионе крайне не рекомендовалось, потому как нет никакой гарантии, что он сдох, а клешня без пальцев легко оставит, да и ядовитый хвост никуда не девается. Так что, итог банальный — пришлось таскать вещи! Тушу, в данном случае.

Пользуясь случаем, Огузин попросил Хессу рассказать, что можно, по поводу "магии" — один кусь, когда они шлёндали пол-ночи в центре колонны, делать особо нечего. Вульпера вряд ли что-то скрывала, но излагать внятно и по порядку — это явно не про неё. Тем не менее, Гузь уяснил, что маги работают с потоками некой энергии, которая перетекает туда-сюда по естественным причинам. Это было вполне понятно, вода вполне себе перетекает и несёт с собой энергию. А вот как именно можно воздействовать на эти потоки — тут ничего объяснить не удалось, навроде есть, и ладно. В конце концов Огузин бросил мучать её, решив, что лучше посмотрит на практическое применение. На самом деле, она вроде как была и не против, и даже притиралась хвостом, но Гузь смотрел на неё только как на пушистую зверушку, вполне себе симпатичную, а сам вспоминал свою… ну как свою, частично пока ещё. Причём часть была весьма небольшая и шанс на её увеличение оставался так себе, но почему-то это не вводило вульпера в уныние. Возможно, потому что вульпера вообще трудновато ввести в уныние.

Унывать отказывались и в крепости, потому как встретили караван с энтузиазмом и напихали изрядно лута. Но компания, как и договаривались, соскочила с маршрута и отправилась по своему хитрому плану, к руинам-кротам, как их называли за привычку периодически закапываться в песок. Пошарившись по крепости, Огузин таки раздобыл что хотел и на всякий случай доложился Элсу, мало ли что. Тот отнёсся к возвращению бывшего грабельного вполне доброжелательно и выдал несколько советов по поводу того, как не сожмуриться при походе на руины. А знания были специфические, и Гузь точно упустил бы это из виду. Поскольку на руинах часто проявлялась всякая неведомая хренотень разной природы, ходоки туда всегда имели при себе сигналы, тобишь ерундовины, реагировавшие на магию. У Хессы был один, но теперь ей пришлось раздобыть ещё несколько, чтоб наверняка, и для всех. А вот плоскоспины, как называли этих тварей, это из разряда физической угрозы, и для непривычных они могли быть крайне опасны. Эти водились лишь в редких местах, и представляли из себя огромного плоского таракана с изрядными жвалами, который сидел в песке. Сидел-сидел, а потом вдруг решал наброситься — сделать Кусь, как-грится. И уж если он сделает кусь как следует, то прощай жизнь. Главное, что тварь весьма незаметная, несмотря на свои габариты, поэтому опытные ходоки рекомендовали запастись камнями и кидаться по любому подозрительному месту, как правило плоскоспин выдаёт себя на такую простую уловку.

Поёжившись от таких россказней, вульперы всё же совершили ночной переход до руин. Теперь даже Огузин отчасти ориентировался, и возможно, нашёл бы дорогу обратно, а бояться тут особо было некого, шариться в окрестностях хребта могли только те, кто имел доступ к источнику воды, а единственный известный находился в Чёрной Вазе. Так что ходили тут достаточно свободно, по крайней мере, пока разведчики не сообщат о чём-либо. Прошлёндав по высоким песчаным дюнами, к утру компания смогла таки обозреть с возвышенности объект. Слухам тут можно было верить, это действительно руины, и никто не взялся бы предположить, как выглядело это место в изначальном виде. Сейчас же из-под песка выступали каменные остовы, и даже издали, разув глаза, можно было увидеть те самые кольца. Кусь уж знает, зачем они предназначались, но по факту — в каменную кладку из громадных блоков вмурована металлическая деталь, а уже в неё продето кольцо. Однако, прежде чем влазить в эту песочницу изрядных масштабов, прибывающие заходили в лагерь, который устроили скраю — ради того, чтобы отметиться и работать более-менее сообща, а не мешая друг другу. Более чем разумно, да хотя бы не волочить воду на себе, а отвезти централизовано в бочке на повозке. Опять же, там узнавали, как оно. На данный момент "оно" было спокойно, поэтому ходоки не удержались рвануть к цели немедленно.

— Не такое уж оно здоровое, как я думал, — крякнул Гарлик, рассматривая кольцо.

На самом деле, примерно с пол-вульпера.

— Ты с утёса рухнул? — фыркнул Мордис, — Эта байда весит как три тебя. Так что, даже одного нам за глаза хватило бы.

— Приступим, — потёр загребущие лапы Огузин.

Само собой, начали с того, что внимательно рассмотрели "сигналы" — и никуся не увидели. Толи в каменной кладке не было ничего кроме самой каменной кладки, толи было что-то такое, чего не знали те, кто делал эти сигналы. Хесса походила возле стены и поводила по ней лапами, но через какое-то время была вынуждена признаться, что ничего не чувствует. Что и требовалось доказать, подумал не вслух Гузь, чтобы не вносить лишнее смятение в умы. Пришлось опять таскать вещи — на этот раз, камни, чтобы было на что встать и удобно достать до кольца, которое висело на высоте в полтора вульперских роста. Как понятно, навалить такую кучу потребовало изрядных усилий, так что даже впятером они справились лишь на следующий день, да и то повезло, что обломки блоков валялись неподалёку. Если ставить это на поток, то надо вернуться в крепость и раздобыть что-то вроде стремянки, решил Гузь, иначе это задолбаешься каждый раз так ворочать. Впрочем, насчёт потока у него сразу возникли сомнения. Камень, из которого были сложены эти стены, имел странный вид, навроде как металлический отблеск, хотя это явно был не металл. Довольно острый край обломка меча, которым вульпер стал царапать стену, оставлял на ней крайне незначительные следы. Ну это если, а мы вот так, чётко сформулировал Огузин, и стал налаживать инструмент.

Из одной основательной деревянной дубины был сделан молот, тобишь на конце её держался подходящий камень с плоской гранью, а вторая доска использовалась для удерживания на месте эрзац-зубила. Примеряясь, как бы это делать половчее, Огузин потратил прилично времени, так что остальная команда уже просто взвыла и пошла копаться в песке, как и делали все остальные, кто пришёл сюда за лутом. Однако, верхний слой уже был хорошо протрален и шанс найти там что-нибудь был весьма низким. Гузь же предпочитал синицу в руке, а не утку под кроватью… чтобы это ни значило. Вскорости он сообразил, как закрепить зубило на самом предмете, и как делать хороший замах молотом. Махать тяжёлой ерундовиной на жаре было утомительно, но дури придавало то, что теперь почти после каждого удара от камня откалывались куски, и чем дальше, тем лучше, потому как долбёжка в одно место создавала трещины в массиве.

— Кусаный хвост, Огузин, да ты каменьщик! — офигел Мордис, увидев полученную выемку в стене.

— Фигаменьщик, — фыркнул тот, — Давайте-ка ещё камней, а то они быстро сыпятся.

Команда с рвением побежала по окрестностям искать камни, так что на первое время, по крайней мере, их хватит. А помахать молотом в разной степени могли все, разве что Хесса не выдавала большой мышечной мощности, так что, больше пользы приносила на хозяйстве, а вот Пуфелина, натасканая в походах, не сильно отставала от вульпарней. По мере сил Огузин пояснил им, как именно делать дело, и поскольку ничего заумного в крошении камня нет, вульперы продолжили махать молотом посменно. Казалось бы… но это только казалось, на самом деле коза-лосиха… Всмысле, не всё было гадко. Во-первых, по мере того, как образовывалась выемка в камне, долбить становилось сложнее, а глубину предстояло сделать приличную, чтобы добраться до… и неизвестно, насколько глубоко в стену вмурована скоба. Во-вторых, на приведение молота в годность уходило много времени, а иногда камень трескался от первого удара, и всё приходилось начинать заново. В третьих, зубило конечно было твёрдое, но всё равно через много ударов край ломался, и мелкие осколки улетали в песок, так что и не соберёшь их — тобишь, зубила надолго не хватит.

Звук долбёжки привлекал вульперов, которые цедили песок рядом, и те заходили поинтересоваться — и крутили пальцами у ушей, само собой, намекая, что компания просто спятила. Правда, никто из них при этом не похвастался ничем особым в качестве добычи, так что, это ещё вопрос, кто спятил. Так что, для возможного привлечения новых концессионеров в предприятие, как-грится, требовалось показать хотя бы какой-то результат… точнее, сгодится только вытащенная скоба. Ещё точнее — даже вытащенная скоба не даст полной уверенности, ведь никто ещё не пробовал плавить этот металл. По виду похоже на хорошую бронзу, но кто знает? Если не пробовать — то и знать не будешь, резонно решил Гузь, и временно переключил всю работу на второстепенную задачу — отколоть кусок самого мета. Это было тоже не так просто сделать, когда предмет здоровенный, массивный и не имеет каких-либо тонких выступов. Тем не менее, за целый день тяжёлой работы удалось сделать скол на грани скобы, получив несколько кусочков. С этими образцами Мордис отправился в Вазу — форжи как таковой там не было, но мастеровые возились с кузнечкой и могли прикинуть, на что годен мет. Хвост слегка жмыгал от этого, ведь если они скажут, что мет негодный, то опровергнуть это будет очень сложно. Но тут всё прошло лучше чем ожидалось, не пришлось даже тащиться в крепость, потому как ещё в лагере Мордису рассказали, что мет вполне годный, потому как ещё раньше несколько дельцов отламывали куски как раз с этих колец — но много они не наломали, потому как дюже трудоёмко.

Сидючи в тени стены и ощущая нытьё в мышецах, Огузин спокойно раскидывал мыслями, пока Гарлик махал молотом. Вроде простая штука, мет вот он, в большом количестве, а взять его не получается. Вероятно, собрать руду и переплавить выйдет дешевле по затратам, чем вот так отбивать кусочки от массива. Сделать на месте плавилку тоже не вариант, значит, надо таки выбить эту кусёвину из стены. Но способ с зубилом так себе, скоро обломок меча совсем придёт в негодность, а взять других негде. Вульпер перебрал варианты с рычагом, тросами и прочим — это всё хорошо, только вот здесь есть камни и песок в неограниченых количествах, а других материалов нет. Надо посмотреть, что в наличии, решил Гузь, и пошлёндал в лагерь, благо, не особо далеко… но и не сказать чтобы близко, руины растянулись на несколько тысяч шагов. Загребая лапами горячий песочек, он прикидывал, что за цивилизация могла тут существовать, и почему оказались заброшены эти основательные постройки. Вульперы говорили, что это тролли, но никто не мог толком объяснить, кто это. Впрочем, хмыкнул рыжий, вряд ли это знание поможет вынуть скобу из кладки. А вот…

— Э, кхм, Огузин, — пискнула сбоку Хесса, догнавши его.

— Ага, — согласился Огузин, — Чяво?

— Ну, просто это… Извиняюсь, что у меня ничего не получается с этими камнями, — виновато сказала вульпера, мотнув пушным хвостом, — Это какая-то сложная древняя магия. Получается, зря я сюда тащилась?

— Если ты про оплату, — хмыкнул Гузь, покосившись на неё, — То не зря. Ты и без всякой магии сделала достаточно.

— Да, но я училась кастушки делать, а не суп из копчушек. Ну или не только суп.

— Эх, молодо-зелено, — сыграл в перечницу рыжий, — Ты подумай, какие перспективы нагрести у нас открываются!

— Эмм, а они открываются? — с явным скепсисом уточнила Хесса.

— Скорее да, чем не да. Морд этот, когда рассказал нам про кольца, не уточнил той детали, что их тут не одно. А я вот взял на себя труд залезть повыше и посчитать… Короче, их тут минимум семнадцать.

— Да, но мы пока не достали ни одного, — резонно заметила вульпера.

— А, ну так мы над этим работаем, — без тени сомнения кивнул Огузин.

В лагере, как и подсказал ему хвост, нашлась подсказка: ходоки обсуждали, что одна из групп нашла дерево. Такое изредка случалось, что перемещения песка под ветром открывали очень старые остовы деревьев, высушеные и очищенные, как кости. Иногда такое ископаемое дерево сыпалось и годилось только как топливо, но здесь в наличии явно имелось здоровенное бревно, от корней до веток сверху. Правда, эта коряга была изрядно кривая, но за неимением лучшего — сойдёт. Не обращая внимания на то, что Хесса просто за уши себя оттянула от такой тупости, Огузин немедленно уплотил тридцать пуговиц, чтобы получить бревно, пока его не распилили на щепки для мангалов. Остальная компания тоже была не в восторге от идеи притащить тяжёлую дубину к месту работ, так что, пришлось объяснять хитрый план.

Верхушку коряги отпилили, благо в лагере нашёлся инструмент, как и часть пня. Из этого набора, плюс купленый дополнительно канат, была изготовлена простая конструкция, которую Огузин нарёк "Жожей", с какого-то куся. Короткая коряга, вкопаная в песок, служила опорой, а длинная стояла как наклонная стрела, держа на подвесе третью часть. К деревянному "ковшу" присандаливался тяжёлый булдыган, желательно с плоской гранью; соль была в том, чтобы вперёд торчал только камень. Работала эта инновационная машина таким образом, что вульперы оттягивали за канат подвес, а затем отпускали, и тяжёлый камень бил по скобе. Ясен кусь, пошло не с первого раза, но через день они поняли ньюансы — надо направлять вдоль стены, а оттягивать через пару блоков, так гораздо легче. Хоть и легче, но убедить Мордиса и Хессу, что это хорошая затея, было трудновато — скоба как сидела в камне, так и продолжала, и Огузин рискнул, назвав число в сто ударов. Ему повезло, потому как масса камня оказалась подобрана удачно, а может быть, и долбёжка зубилом дала результаты, но удара с тридцатого вульперы увидели, как скоба сдвинулась! Так и знал, подумал Гузь, не может она сидеть слишком уж крепко. Выдернуть её — это да, нереально, но вот раскачать ударами — достаточно быстро. С такими делами энтузиазма резко прибыло, и вскорости скоба вместе с кольцом таки грохнулись на песок, выбитые очередным ударом камня.

— Ну Гузь, ну кусин сын, — покачал головой Гарлик, — Поздравляки, чо.

— Мда, по ходу часть таки осталась в стене, — показал слом на металле Огузин, — Будем доставать!… Да шучу, шучу.

Успокаивало его лишь то, что остался там только выступ, которым пластина фиксировалась в кладке, а большая её часть вылетела. Вся эта фигня была малоподъёмной, но по крайней мере, теперь можно было подумать о её транспортировке. Вдобавок, выявился дополнительный бонус: скоба оказалась состоящей из двух деталей, поэтому, вытащенная от стены, она разнималась и освобождала кольцо. Так что, вместо крайне неудобной связки получалось три отдельных предмета — само кольцо и две пластины с загибом, а это уже куда легче для перевозки. Пластину даже можно было поднять вчетвером.

Событие вызывало валовый подъём хохолков, образно выражаясь — практически все ходоки, что работали на руинах, сбежались посмотреть на такую невидаль, набралось хвостов тридцать, которые поздравляли с удачным приобретением. Единственное, что не понравилось Огузину, так это то, что никто не додумался до столь простого варианта без него. Искать магическое усиление и управу на него Мордис докумекал, а вот сделать ударник — нет, что для Гузя было странным.

— Короче так, вульперята, — заявил он для собрания, — Кто желает, может присоединиться к нашей компании, так пойдёт быстрее.

— Ээ, Гузззь! — пихнул его Мордис, — Я не…

— Уйми свою Жабу, пожалуйста. И так наберёмся пуговиц, ещё замучаешься считать.

— Дело говорит, — вмешался Гарлик, — Без помощи мы все кольца не осилим, ну или сколько времени укопаем? А вдруг опять буран, так засыпет руины и вообще останемся без никуся.

Мордиса удалось оттащить от скупердяйской идеи забрать всё самому, да и куда бы он делся? Ясен кусь, что желающих присоединиться оказалось достаточно — а именно, все кто не сумел найти что-нибудь крутое, а таких тут было большинство. Весь лагерь перестроил свою работу на новую задачу, и вульперы забегали на редкость шустро и слажено. "Жожу" было достаточно удобно перемещать, а когда имелось много тягловых лап, то и ударник работал быстро, так что за первый же день добыли ещё два кольца с бонусами. Все понимали, что действительно, есть риск того, что руина опять сыграет в крота и исчезнет под песком, так что надо как можно быстрее выковыривать лут и утаскивать в Вазу, ну или хотя бы зарыть рядом с ней, как это делали с рудой. Так что, большая часть занималась не добычей, а перетаскиванием тяжёлых вещей. Поглядевши на это, Огузин немедленно пришёл к следующей рацухе, ибо мудрость гласит — "круглое — кати", а кольца явно были круглые. Катить одно по сыпучему песку было тяжело, но вот если связать четыре штуки вместе, да ещё и добавить несколько досок, то получается вполне годный каток — тяжёлый как кусь знает что, но если прицепить к повозке и помогать, то он катится! А поскольку кольца были самой тяжёлой частью добычи, то и процесс облегчился значительно.

Пораскинув мыслями, для разнообразия, Огузин вынес на вид общественности, как-грится, тот факт, что неплохо будет поделиться жирным лутом с Элсом — не лично, а в целом, с отрядом крепости. Ведь без ихних стараний никто бы сюда не дошёл, это точно. Некоторые, особенно всё тот же жадный не в меру Морд, схватились за уши, но большинство вульперов поняли мысль и согласились. Возможно, сам мет им не особо нужен, но вот его стоимость, для покрытия всяких расходов крепости — лишней точно не будет. Собственно, Гузь полагал, что Элсу пришлось бы самому поднимать этот вопрос, и если попался бы такой как Морд, это могло бы выйти сильно боком. А так оставалось только отдыхать в тени стены, потому как тягать канат хватало ненадолго, а потом менялись и отлёживались на песке. Огузин с беспокойством нюхал горяий ветер, который нёс некоторую пыль, но пока до настоящей бури было далеко, и опытные ходоки оказались правы в том, что в ближайшее время её и не будет.

Дней за пять… или семь? Никто не считал точно за ненадобностью, но руины остались без замурованых колец, "Жожа" все их выломала. Сам "механизм" разобрали на составляющие, которые ещё пригодятся, а добытый жирный лут общими усилиями переместили к крепости, где он уже был в безопасности. На объекте остались лишь отдельные упорыши, мечтающие найти что-то эдакое, а в массе вульперы теперь готовили караваны для отправки мета дальше по маршрутам. Гарлик и Пуфя бегали как заведённые, Хесса была более чем довольна, прикидывая размер огребина за данный поход, и даже Мордис вроде как не возбухал. Элс же, отловив Огузина, провёл его в "арсенал", тобишь место хранения оружия в крепости, и вручил арбалет.

— От тебя одни прибытки, накусь, — фыркнул полосатый вульпер, — Так сохраннее будешь. Только пусть кто покажет, как оно, а то без пальцев или без глаза легко остаться.

— Чтож, постараюсь оправдать, как-грится, — хмыкнул Гузь, который и не подумал отнекиваться.

Арбалет был куда более серьёзной ерундовиной, чем обычный лук… и не потому, что из овоща вообще нельзя стрелять. Тяжёлая станина держала батарею пружин, сделаных из… кусь его знает чего, похоже на костные пластины, и механизм натяжки с храповиком. Насчёт техники безопасности это были не шутки, натяжение там огромное, и если сувать пальцы куда не след, то их не будет. Причём, как ему позже показал шарящий вульпер, выпускать стрелы из этой штуки можно разными методами — можно быстро, если это требуется, а можно натянуть на полную и запулять с силой в несколько раз больше. Просто зарядка по полной требовала поработать рычагом, на что требовалось время, а механизм при этом издавал довольно громкие звуки, беспаливно это не сделаешь. Если же требовалось стрелять сразу, можно было натянуть и лапой, как обычный лук, надо только знать, как. К орудию прилагались качественные стрелы с острыми бронзовыми наконечниками, больше коротких и пара длинных на всякий случай. Огузин немедленно пошёл на стрельбище и фигачил по мишеням достаточно долго, добиваясь приемлемых результатов.

— Эта байда точнее кладёт, — показал он товарищам, — Потому что станина всегда направляет стрелу одинаково, а с луком это сложнее. Ну а так, надо просто глазомером смотреть, куда летит, и корректировать.

— Непривычно, но вероятно, есть перспектива, — рассудил Гарлик, осматривая оружие.

— Перспектива, что какой-нибудь заезжий ситрак на тебя сагрится, — хмыкнула Пуфелина, — Так что, тут лалка о двух концах.

— Есть такое, — согласился Гузь, — Но пожалуй, лук берите себе, если надо.

Арбалет был тяжёлый, но не настолько, чтобы отказаться от его преимуществ, так что Огузин теперь таскал эту тюрю за спиной на ремне, и ясен кусь, поначалу натёр плечо. Но постепенно привык и особо не замечал тяжести. Как показала дальнейшая практика, это ему здорово помогло. Собравши караван, вся компания двинула обратно к стоянке, только теперь двигались с тяжёлым грузом. В повозках лежали пластины, а за каждой ещё и катился каток из колец, всего в караван их влезло двенадцать, остальные ушли другими маршрутами. Ходьба по дюнам была уже привычным упражнением, так что, когда не стоял в дозоре, Огузин разбрыливал мыслями и пырился на звёздное небо, отличавшееся исключительными красотами. Тем не менее, он щёлкал клювом только тогда, когда было можно, а когда нельзя — внимательно смотрел глазами и даже принюхивался, на всякий случай. Это принесло успех, потому как первое, что он заметил — запах. Незнакомый противный запах, как позже выяснилось, издают ящеры, которых ситраки часто используют в качестве ездовых животных. Пристально оглядев гребни дюн, Огузин таки сумел различить силуэты всадников — и к счастью, они-то не могли так сделать, так что, пока его не видели. Но целый караван всё же издавал звуки, так что, спрятать его не получится.

Как выразился водитель каравана Зарен, они мальца расслабились с этим жирным лутом, забыв о том, что чешуя всё ещё может ошиваться в окрестностях. И пожалуй, правильно делали, потому как перекармливать параною — тоже не дело. Ситракам решительно некуся было тут делать, разве что, после неудачного похода на Вазу они решили брать измором, атакуя караваны. Как бы там ни было, с утра их уже пасли разведчики на ездовых ящерах, и никакого способа отделаться от них не было — они не лезли на рожон и не подходили на дальность выстрела, им это и не требовалось. Ясен кусь, что они наводили основной отряд, что вызвало у вульперов озабоченность, мягко выражаясь. Достаточную озабоченность, чтобы Зарен определил "группу разбега" на тот случай, если придётся реально разбегаться в разные стороны, в случае слишком сильного противника. Были предложения бросить мет ради ускорения хода, но их не приняли. Не то чтобы вульперы были готовы костьми лечь за мет, просто если каждый раз бросать лут — останешься вообще без оного, жирно будет этим чешуйникам. Как показала практика, даже в таком виде мет сослужил хорошую службу: в частности, те самые пластины были установлены вертикально в повозки и служили отличными щитами, пробить толстую штуку не могла никакая мыслимая стрела. Ездить так нельзя из-за дисбаланса, но для обороны лагеря самое то.

К утру следующего дня выяснилось, что всё не так гадко, хотя и не гладко. Отряд, который догонял караван, состоял примерно из дюжины единиц живой силы, плюс те двое на ящерах. Вульперов набиралось восемнадцать и разведчик на гиене, но далеко не все из них были вооружены столь же хорошо, как Огузин. А уж махаться в ближнем бою с ситраком, который раза эдак в полтора больше, это занятие на любителя. Тем более, здесь противник был обмазан доспехами и настроен крайне враждебно, судя по тому, как они рвали жопы, догоняя караван. Ну да лучше порвать вам ещё и пасти, подумал Гузь, чётко рассматривая диспозицию и прокручивая варианты. Вставать не в низину, а на самый гребень дюны, Зарен сообразил и без подсказок, благо, подвернулась особо жирная, как нарочно. Телеги сцепили бортами, так что одна на одном склоне, другая на другом, а в целом вся группа стоит на гребне. Подходить по самому гребню — путь к провалу, так как атакующих можно выбить по одному. Плюс, такая позиция не давала атаковать всадникам, а высота дюны давала преимущество в дальности полёта стрелы, так что и бить издалека не получится. Бедолагам оставалось только лезть вверх по песчаному склону, а это ну такое себе удовольствие, когда песок осыпается, а сверху ещё и будут прилетать стрелы.

К удивлению Огузина, противник не стал мудрствовать, а немедленно начал именно такой штурм, деловито подготавливаясь и постреливая издали. Даже наездники слезли со своих вонючих коней и оставили их, вместо этого взявшись за боевые топоры. Самое фиговое состояло в том, что у гадиков были щиты — не у всех, но у половины точно, причём не просто какие-то там кругляшки, а добротные, почти в рост, так что от стрелы закроют и воина, и ещё нескольких за ним. Используя своё довольно острое зрение, Огузин разглядел также, что вражины это определённо ситраки, но как минимум один — коренастый гадик какого-то другого вида, даже без хвоста. Это тебе вряд ли поможет, хмыкнул рыжий, и подналёг на перетаскивание вещей. Данная базовая процедура помогла и здесь, в данном случае — три катка, собраные из колец, по доскам вкатили на повозки, стараясь чтобы это не попало в ненужные глаза — тенты тут были как нельзя кстати. Да, можно было спустить по склону сами повозки, но это слишком очевидно, и гадики, едва увидят такое, уйдут с пути. Поэтому для отвлечения глаз были выставлены три телеги-прицепа, но рассчёт был не на них.

Рассчёт, в частности, был на пять бутылок с горючим маслом, которые рассовали по повозкам, чтобы использовать в подходящий момент. Как выяснялось, это обычная практика, масло использовали в светильниках и для розжига, а при надобности превращали бутылку в зажигательный снаряд. Разбей такую о щит, окатив бронированного маслом, и останется только поднести огоньку для завершения картины. Впрочем, Зарен резонно предупредил, что у противника могут быть такие же игрушки, так что, надо не зевать.

Дальше на приготовления времени не осталось, гадики пошли вверх по склону, даже не трудясь выбирать, где он менее крутой. Передний ряд выставил щиты, под прикрытием коих и двигались все вместе, так что, стрелять особого смысла не было. Чисто для показухи пуляли те, кто хуже всего умел обращаться с луком, да и то, деревянными стрелами-пустышками, которые отскакивали, как от стенки горох.

— Петли тоже не забудьте, — давал последние напутствия Зарен.

— Ну, за ногу, — дал ценные комментарии Гарлик, приклацывая зубами.

— Тележки, — напомнил Огузин.

Телеги были отпущены и полетели вниз по склону. Как и предполагалось, две просто перевернулись сами, а от третьей отряд легко уклонился, даже не разбивая строя. Вот теперь у вражин сложилось неправильное впечателение, что хилый обстрел и телеги — это всё. А это было никуся не всё. Вульперы терпеливо сидели до нужного момента, хотя конечно это и далось нелегко. Однако, когда первые ситраки добрались до повозок и с воплями полоснули мечами по тенту, оттуда на них вывалились катки. Тяжёлые бандурины разломали борта и повредили колёса, но оно того явно стоило, так как удар пришёлся в самую гущу. Те самые двое резвых приняли каток практически грудью, после чего их опрокинуло и приложило об песок со всей дури, так что хруст был слышен вполне отчётливо, а вот воплей стало меньше. Поскольку склон был достаточно крутой, каток полетел дальше, снося всех на пути. Повезло тем, кто сумел перелететь сверху, а вот кого подмяло — переломало кости. Огузин, наблюдавший скраю табора повозок, также видел, что Пуфелина спустила ещё один каток прямо на тех, которые попытались пролезть под повозку — но там загодя была сетка, и стало на два трупака больше. Только третий задел лишь одного и улетел в низину вслед за остальными — но и такой результат вполне устраивал. Приложив арбалет к углу повозки, Огузин выцелил башку ситрака, который пытался закрываться щитом, и отправил туда болт, так что чешуйник завалился. Штуки три из оставшихся целыми лучников стали фигарить по повозкам, но тут сыграли пластины — как и ожидалось, даже тяжёлые острые стрелы и в упор не пробивали толстый металл.

Времени соображать гадикам не дали, потому как по остаткам отряда, которые попытались восстановить строй щитов, полетели бутылки. Кстати, кидать такие в вульперов затея так себе, только если по башке засветить. А вот щит с металлической окаёмкой, наплечнки, шлем — самое то, чтобы бутылка разбилась и сделала дело. Не давая козлам опомниться, вслед за бутылками полетел зажжёный факел. Отряд враз рассыпался, большая часть просто покатилась вниз по склону, сбивая пламя — но пока они катились, были уязвимы для стрел, чем и пользовались. У Огузина лапы отваливались тягать рычаг, хотя он уже делал это ногой, уперев арбалет в песок. Нельзя было считать, что дело сделано, потому как даже один оставшийся в здравии ситрак мог наделать дел, и вульперы утыкивали их стрелами очень щедро. Ещё веселья гадикам добавил Брок, тот вульпер что катался на гиене, в подходящий момент слетев с дюны и ударив по оставленым в низине ездовым ящерам. Кусь вам в глотку, а не убежать. Вопли ящеров придали ситракам ещё больше "уверенности", а Брок ещё и гвоздил их стрелами с тыла. Так что, они достаточно быстро оказались в крайне проигрышном положении, когда их расстреливали из укрытия и сверху, и заскучали.

Больше всего возни доставил не ситрак, а тот упырёнок в металлической броне с боевым молотом — этого гадика даже в спину стрелы брали плохо, причиняя раны, но не критические. Огузин всадил ему в бочину, но осталась только вмятина… впрочем, "только" это не то определение, потому как стрела всё равно обеспечила хороший удар по тушке, а то и сломала чего — а таких стрел в броневика прилетело не одна, а с дюжину. Будь это на ровном месте, гадик точно разметал бы весь табор, но здесь ему не давали забраться по крутому склону, всё время сбивая назад. Вульперы соображали, как с этим справляться, и вовсе не лезли на рожон в прямой махач с этим остолопом.

— Левая, взять копья! — заорал Зарен, — Добить падел! Правая, петли на броневого!

Натурально, у броневого был косяк в том, что молотом верёвку не обрежешь. Так что, пока он очухивался от очередной стрелы в шлем, на него залетели две петли, и вывалившие из укрытия вульперы успели разбежаться в разные стороны, стянув его на землю. Теперь, как только гадик подымался, его опять валили, не прилагая больших усилий. А вот трепыхаться так в тяжёленных доспехах долго не получится даже при полном здоровье, а сейчас здоровье ему здорово подпортили. Упырёк что-то возмущённо вопил, но ясен кусь, полиглотов тут не было, да и не стал бы никто слушать козла. К тем кто нападает вульперы были беспощадны, а местами могли и проявить фантазию в методах. На этот раз всё обошлось просто, после того как гадика измотали, Зарен уверенно зашвырнул ситракское копьё, пробив таки ему бочину как следует. Утирая с морды пыль, Огузин видал, как Гарлик с Пуфелиной методично тыкают копьями ситраков — на всякий случай, хватит пока сюрпризов. Ещё кто-то шустрый подобрался к лежащей тушке броневого, и без лишних предисловий вогнал кинжал под шлем. Анатомию "этих" никто не знал, но скорее всего, там у него шея. Так что единственным из ситракского отряда, кому удалось свалить, был один из ездовых ящеров, второго Брок таки законопатил, имея гастрономические виды на его массивные окорока.

Опосля уже можно было отвалиться в тень скособоченых повозок, и отдуваться, сколько потребуется. Огузин опасался, но по факту выяснилось, что смертельную стрелу словил только один из своих, когда перебегал за табором, остальные имели незначительные вторичные травмы, всмысле кого придавило, кому отлетел осколок стрелы, и тому подобное. Отделались более чем легко, правдиво подумал рыжий, без катков дело пошло бы куда поганее. Но "бы", как известно, не считается, и эти дебилоиды уже сполна расплатились за убитого вульпера — вон они гадики, валяются по склону, скучают. И кстати, снабдили кой-кого сталью, хмыкнул Гузь, потому как часть доспехов ситраков определённо стальная, а броневой так вообще считай обмазан сталью, как кусь знает кто. Стащивши с туловища шлем, вульперы невольно отшатнулись, потому как увидали весьма странную жирную морду без шерсти, с массивным носом и жёсткой бородой снизу.

— И это, пирожки? — фыркнул Огузин, — Или тролль?

— Не, тролли длинные, — не особо уверенно сказал Зарен, — А этот как репа. Кусь его знает, что за упырь, теперь уже без разницы.

— Да нет, думаю, разница-то есть, — заметил Гузь, — Вообще, хотелось бы наложить лапу на сталь, вы не против? Ну и покопаться в луте, а то любопытство, оно такое.

Вульперы были не против, но для начала стали не копаться в луте, а приводить в порядок хозяйство. Мало ли, грянет песчаная буря и похоронит всё в низине под песком. Кроме того, дохлые туловища очень скоро начнут вонять, так что их следовало очистить от лишнего и оттащить в сторону. Брока снарядили как следует и отправили вперёд на стоянку, приводить помощь, потому как теперь с повреждённым караваном им предстояло дотащить ещё больше лута, чем в начале, причём едва не вдвое. Зарен рассудил, что надёжнее будет остаться на месте и дождаться подмоги, потому как практика подтвердила, что гребень дюны взять штурмом не так просто.

— Ну как, нормально топчем? — уточнил у друзей Огузин.

— Мягко сказано! — фыркнул Гарлик, — Вообще-то мы уже готовились к песку, с полными на то основаниями.

— Тут конечно командная работа, — повела ушами Пуфелина, — Но по ходу шерсти, опять Гузь всех спас. Так что надо держаться поближе к этому хвосту, сохраннее будем.

— А, ну тогда пойду грабить?

— Нет, — хором ответили двое.

Грабить он пошёл лишь после того, как тяжёлые катки были общими усилиями возвращены наверх — мало ли, потребуется ещё раз их скидывать на кого. Не только катки, но и всё остальное барахло — доспехи, пожитки ситраков, собрать стрелы, пролетевшие мимо и теперь торчавшие из песка. Справились только ночью, и как раз, поднялся ветер и понёс песок. Табору, который стоял на гребне, это было не критично, а вот в низине всё начало засыпать с приличной скоростью, так что к утру ситраки уже ушли в песок навсегда. Огузин же, которого разбирало любопытство, даже запалил светильник, конечно так чтоб не маячить вокруг, и в тусклом оранжевом свете рассматривал содержимое сумок, скорее всего, того самого не-тролля. Первое что он отметил, так это повторявшиеся на предметах эмблемы, золотым по синему было выведено что-то вроде стилизованой морды какого-то зверя…

— Тигон, — сказала Пуфелина, позырив, — Это тигон, посмотри, Гар.

— Такой гривы у них не припомню, — заметил тот, — Но я их знаешь и не рассматривал. Отдалённо да, похоже. Но также может быть и гиена.

— Сам ты гиена, — заржала вульпера.

Они вообще и так много ржали, а уж сейчас особенно, когда их отпускало после события.

— Гиена или тигуена, — рассудил Огузин, — Но это что-то да значит, раз они ставят эту марку.

Такая же была на тяжёлом золотом кольце, снятом с тушки. Гузь повертел его в пальцах и отбросил — в лом. Это где-то там "у них" это могла быть ценность, а здесь это безделушка, за которую даже одной пуговицы не дадут. Помимо этого, нашлась целая коллекция маленьких колб, заполненых какими-то растворами. К сожалению, гадики не удосужились их подписать хоть как-то, а без этого экспериментировать на себе никто не станет, так что, сойдут только как тара. Впрочем, ясен кусь, что даже подписи не помогли бы, так как вульперы были не сильны в таких языках, которые видели впервые. Огузин перелистал бумажные листки, исписаные корявым почерком, и тоже отложил в дальний ящик — вряд ли там содержатся особо важные сведения, скорее просто заметки и сообщения. Хотя было бы интересно прочесть их, ради понимания, что за гадик такой завёлся среди ситраков, и какого куся ему стукнула в голову светлая мысль идти грабить караваны.

Пожалуй, что более всего повеселило рыжего, так это обильные россыпи стали — из такого количества, прикинул он, Хеш на форже сплавит ему штук пять комплектов для барабанного огнестрела. Также он не упустил из виду тот самый боевой молот, которым размахивал гадик — судя по всему, он тоже был стальной, а в качестве бонуса — в ручку были вставлены несколько гранёных камней, и что-то сразу подсказало, что это не стекло. Такие самоцветы ценились в пустыне за редкость и могли использоваться как деньги, но Огузин думал вовсе не об этом. Исключительно твёрдый камень вроде этого, который невозможно поцарапать, это отличный резец для обработки металла. Так что, считай, несколько свёрел у него тоже будут, а это уже кой-какая база… Правда, его доли в общей добыче не хватило бы, чтобы прибрать к лапам всё что хотелось, но здесь рыжий без зазрения совести напряг Гарлика с Пуфелиной, потому как знал что делает и был уверен, что потом сможет отдать им с лихвой. Они как раз не были уверены, но отказывать Гузю и не подумали.

Таким образом, пока вульперы разбирали лут и чинили повреждённые повозки, насколько это возможно, от стоянки уже прикатила подмога. Не в том количестве как хотелось бы, но дюжина хвостов на трёх телегах с альпаками тоже сойдёт, чтобы доковылять до стоянки. Там уже можно будет сбросить часть груза… но приличную часть оставить себе, потёр лапы Гузь, хихикая и прикидывая, сколько всего можно будет натворить с такими ресурсами. Его не сильно задевало то, что в очередной раз пронесло по самой грани… по гребню дюны, если точнее. Рыжий был не из тех, кто будет долго рефлексировать… чтобы это ни значило. Вместо этого у него чесались лапы сделать что-то полезное. А ну да, мне ещё надо найти одного гадика, припомнил Гузь, но учитывая произошедшее, это уже вообще не казалось чем-то сложным.

Прямо посередь ночи Огузина растолкала Пуфелина, что случалось, прямо сказать, довольно редко… никогда, тоесть, что давало повод навострить уши.

— Возможно это вас заинтересует, — церемонно сообщила она, — Но охотники видали Коди не так давно.

— Кусаный кряк!! — вскочил как ужаленый рыжий вульпер, — Подробности?

Выслушивая подробности, он уже на автомате собирался, напихавши в сумку нужных вещей.

— Мы с Гарлом тебе понадобимся? — уточнила Пуфя.

— Непременно, но не сейчас, — правдиво ответил Огузин, и побежал.

Натурально побежал, а не пошёл. Ясен кусь, пробежать так всё расстояние от Хатжумы до утёсов, где был замечен гадик, не удастся… да и не надо, тут же поправился Гузь. Если охотники его видели, так и он их тоже, а этот очень не любит рисковать, что подтверждается фактом его существования по сей день. К удаче, у Огузина уже имелась карта, которую он сам составил по результатам разведки и сопоставления с другими картами, поэтому он мог очертить район поиска и прикинуть, где можно встречать клиента. Да, это также был просто случайный выбор, но по крайней мере, осознаный случайный выбор… или не совсем случайный? Если гадик уходит от возможной облавы, в какую сторону он двинется, при прочих равных условиях? На запад, чтобы к утру иметь преимущество в обзоре. Если в воздухе висит пыль, то лучи низкого солнца создают почти непроглядную стену, но лишь со своей стороны, а в обратную всё видно. Значит, надо обойти вот эти утёсы и устроиться где-то тут. Понимая, что столько ему не пробежать, Огузин рванул к Итрису и выторговал у сонного вульпера поездку на гиене за десяток пуговиц. Давать ездовых хохов для сторонних задач очень не уважали, но тут случай особый, и вскорости гузка Гузя тряслась в седле, а два "хохотунчика", как называли гиен, лопатили быстрым ходом среди каменных утёсов, загребая лапами красный песок. Впрочем, песка было не разглядеть, потому как стояла темень, и ориентировались разве что по тёмным громадам, закрывавшим звёздное небо.

Удовольствия от "прогулки" не получил никто, потому как гиены не любят катать всадников, и при возможности вообще их загрызли бы, но мешала сбруя и шипастые намордники. Зато Огузина оставили в нужном месте ещё затемно, что было чрезвычайно важно для его задачи, к выполнению коей он и приступил незамедлительно. Имея время разбрыльнуть мыслью во время походов, он придумал использовать муляж вульпера для привлечения внимания гадика. Благо, сделать несложно, главное достать ещё одну обычную накидку, старую заплечную сумку, набитую ветошью, и главное — хвост. Вульперы часто украшали повозки хвостами, и могло показаться, что они их отрезают от кого-то, но на самом деле, это были просто стилизованые плетёнки из шерсти. Как бы там ни было, они даже вблизи выглядели как настоящие, а уж издали тем более, так что, достать один поярче в посёлке не представляло проблемы… особенно для Огузина, который с последних походов обзавёлся изрядными запасами. Так что, прикинув в темноте диспозицию, он вышел на открытое место и тщательно уложил там свою приманку, придавив камнями.

Если его вычисления окажутся верными, плюс повезёт, и Коди не проходил тут долгое время, то гадик должен увидеть лежащее тело. Должен, яркий рыжий хвост виден очень далеко. А это весьма жирная приманка для него, ведь всё будет выглядеть так, словно какой-то вульпер скопытился посередь пустоши. Ну, бывает, мало ли отчего — скорпион или змея укусила, например. А у него на сто кусей должны быть запасы, которых гадику явно должно критически не хватать. Или ещё по какой придури, но скорее всего — он таки подойдёт посмотреть. А когда подойдёт… Гузь выбрал ложбинку шагах в двадцати от приманки, едва заметную, как и надо, и ещё до рассвета вкопался туда, как черепаха в песок. Сверху натянул накидку и ещё набросал песка с камешками. Кому такое могло показаться излишним, но кусь его знает, если гадик как-то ухитрится подойти по утёсу и получит обзор сверху? Учитывая то, что его не поймали столь длительное время, это не казалось невероятным. Кроме того, Огузин не собирался оглядывать панораму, тоесть вообще. Он уже знал, что у многих вульперов есть некое чувство, которое предупреждает, если кто-то смотрит. Само собой, не сработает на базаре, но вот здесь, далеко в Дичь, когда никого нет и вдруг появится взгляд — наверняка. Так что, решил рыжий, взгляда просто не будет, потому что незачем. Если клюнет, то да, а нет так нет, нечего на это смотреть.

Ясен кусь, что ему потребовалась целая бочка терпения, но уж этого-то Огузин мог потратить. Он умел регулировать собственное сознание в достаточно широких рамках, например — вогнать в полудрёму, вполне подходящую случаю. Тем более, никто не запрещал хоть изредка потягиваться, и глушить воду из фляжки, незачем перекармливать параною. Конечно, был риск… всмысле ещё один помимо всех, что гадик быстро бегает, и в лучшем случае будет один выстрел. Но в быстром беге после полной ночи движения, скорее всего быстрого, Гузь сильно сомневался. Хотя конечно, ружьё с барабанным заряжанием было бы предпочтительнее… но над ним только корпели и не успели сделать к такому случаю. Было бы слишком хорошо… Да и в арбалете рыжий был уверен, уже убедившись, что это надёжный инструмент.

Пылевая дымка была, но так себе, а ветер почти не чувствовался. В обширной пустоши, ограниченой каменными утёсами с отвесными стенами, стояла тишина, и даже если долго наблюдать, может не попасться ни одной птицы или зверька, всё-таки очень пустынные места. И только рыжий хвост, выбивающийся из-под накидки, маячил издали… Огузин знал, что оно так, а видел пока только край ложбины, песок с камнями и тщедушные сухие веточки, как-то здесь выросшие… Он даже не вздрогнул, услышав звук, после долгого ожидания. Тем более, звук был именно тот, что он ожидал — осторожный гадик выпустил в муляж стрелу, вероятно шагов с пяти. Нет, определить сразу, что тушка не настоящая, вряд ли сумеет, скорее всё-таки отложит лук и посмотрит вблизи. Ну, топтать подано… Плавно, чтобы не поднять пыль, но и без задержек, Гузь выскользнул из-под укрытия, и подняв арбалет на изготовку, вышел из ложбинки. Красться без звука вряд ли бы получилось, да и тут надо быстро.

Коди действительно копался в сумке, а его собственная, с луком поверх неё, лежала в трёх шагах. Кстати, гадик был не столь бродяжничьего вида, как можно было бы подумать, разве что кривая морда с рваными ушами и какие-то косые глаза выдавали сразу, что с ним не всё по шерсти, мягко говоря. Пока он обернулся на хруст камешков, Огузин уже держал оружие прикладом к плечу, и острие болта смотрело прямо на цель.

— Да пошёл ты! — внезапно прозвучал на удивление внятный, но злобный голос, — Ты, пошёл! Да я ва…

Больше Коди ничего высказать не успел, потому как Гузь дал спуск и тяжёлый болт полетел в него. Всё же у Огузина была некоторая доля везения "с потолка", потому как он вполне мог промазать, и тогда ещё неизвестно, как бы оно повернулось. Но гадик дёрнулся к луку, и сам подставил башку под болт. Смертельного попадания не случилось, но снаряд влепил по черепу достаточно, чтобы Коди отбросило в сторону, и грохнувшись в пыль, он сильно заскучал. Несмотря на удачу, Огузин сам был той ещё крысой, поэтому и не подумал подойти, а для начала огляделся — никто не гарантировал, что сейчас сзади не подвалят гиены. Но пустошь была пустой на огромную дальность, поэтому он для начала забрал лук, откинув его подальше, а потом, методично взводя механизм, утыкал гадика стрелами и успокоился лишь тогда, когда одна явно воткнулась глубоко в башку — это уже не лечится… скорее всего, уточнил Гузь.

Лишь после этого он выдохнул много воздуха и счёл, что пол-дела сделано. Кусь знает, что привело тебя в такое состояние, подумал Огузин, перевернув уже совсем дохлую тушку, и правильно ли я вообще сделал. Но тут выбор такой, что или одно, или другое одно, убить наполовину не получится. Тобишь, теперь уже рыжий не испытывал ненависти к дохлому гадику — осуждать, это не про него. Кто мог дать гарантию, что он сам не мог бы оказаться на месте Коди? Да по ходу шерсти, почти оказался, когда его считали "грабельным", и лишь стечение обстоятельств позволило выкрутиться. Так что, он без всяких сантиментов использовал кинжал, отрезая башку — просто потому, что тащить всю тушку совершенно незачем, а предъявить что-то надо. Само собой, "принести башку" могло быть понято и фигурально, но так будет надёжнее. Гузь не собирался рисковать в этом деле, которое для него было самым важным. Не рисковал он и в плане санитарии, так что башку не облапывал, а аккуратно поместил в мешок и нёс его на длинной палке — мало ли какие болезни мог подцепить этот гадик. Таким же образом он поступил с сумкой, не стал её ворошить, а осторожно отнёс, чтобы потом сначала обработать дезинфекцией, а уж потом копаться там.

Расстояние, на котором произошла сия знаменательная встреча, оказалось нехилым от посёлка, так что обратно в Хатжуму вульпер приковылял лишь через два дня, изрядно одурев от лишнего груза. По крайней мере, он таки не облажался с количеством воды и походного корма, так что, оставался в годной форме. Тем не менее, он всё-таки упал возле знакомой бочки и слегка отхрючился, длительный поход не мог не вымотать. Но как только, так сразу рыжий прошустрил на площадь, где удачно встретил ту самую.

— Эй Огнея, — хрюкнул Огузин, — Ты просила меня принести кое-что.

Хрюкнул он достаточно громко, а местные старожилы уже прекрасно знали, что именно она просила, так что, все уши повернулись в его сторону. Не рызыгрывая лишней драмы, он вытащил из мешка башку гадика, привязаную на кусок верёвки. Это произвело впечатление даже на вульперов, многие вытаращились, отдельные особы взвизгнули, а кто-то втихоря и блеванул, не имея привычки наблюдать такое. Огнея же не сделала ничего такого, вместо этого она внимательно рассмотрела предмет, действительно убеждаясь, что это не какая-то случайная башка. На это не ушло много времени, а потом рыжая вульпера подняла взгляд на Огузина и искренне улыбнулась, что было ему как сердцем по маслу.

— Да, это именно то самое. Выбрось пожалуйста это говно, помой лапы, и пойдём.

Ясен кусь, выбросить ему ничего не дали, растащив на сувениры, и сразу притаранили воды помыть лапы, потому что понимали, что Гузь сделал весьма важное дело, убрав этого въедливого гадика из окрестностей посёлка. Но он сам не слышал слов одобрения, а видел только её, ярко-рыжую синеглазую лисичку в белой накидке. Она словно ожила, казалось, "подарочек" действительно снял с неё проклятье. Под одобрительные хиханьки народа двое рыжих пошлёндали с площади, махая друг по другу пушными хвостами.

— Ну, раз я обещала, — хмыкнула Огнея, косясь на Гузя.

— Ты обещала поговорить, — хихикнул тот, точно цитируя, что она обещала.

— И стоило ради поговорить так напрягаться? — частично в шутку спросила она.

— Думаю, да, — достаточно серъёзно ответил Гузь, — Поймать гадика стоило вообще само по себе, верно? Ну и…

— Ну и гну, — захихикала Огнея, чем чрезвычайно радовала спутника.

Она провела его через вход в пещеры утёса, и дальше по узким извилистым корридорам, где без привычки реально легко заблудиться. Как оказалось, нора Огнеи была где-то посередь высоты утёса, имела небольшое окошко, а так представляла из себя целую комнатку в толще камня, где вульпера расположила свои невеликие пожитки. Самое главное, тут было очень тихо, цельная скала не пропускала звуков, а если закрыть окно плотной занавеской, то будет вообще хоть ухо выколи. Пещерка была вполне уютной, с ковриками по полу и пучками сушёных трав по стенам, так что пахло тут сеном, а не сыростью. Огузин заметил шкафчик с кучей колб и даже полку с натуральными книжками, что было ему весьма по пуше. Вульпера сняла накидку, развесив при этом огромные рыжие ухи с идеально мягкой опушкой, и уселась на коврик, изящно сложив лапки. Гузь слегка сглотнул, потому как ранее, как ни смешно, не заострял внимания на том, какая она красотка.

— Расскажешь? — спросила Огнея, — Подробности, как тебе это удалось.

— Думаю, тебе было бы трудно отвертеться, — хихикнул Гузь, припомнил всё с начала, и поведал историю вопроса.

— Ты очень хитрый вульпер, Огузин, — сказала она, выслушав, и мотнула мордочкой, — Прости, что повесила на тебя такое задание. Я не должна была так делать, но… знаешь, до этого всё было как в тумане.

— Получилось по шерсти, не? — усмехнулся рыжий, — Ну если уж честно, то какой другой не стал бы и соглашаться, верно?

— А, эм? — задала чёткий вопрос Огнея.

— Не знаю, но ты сразу меня зацепила, — признался Гузь, — Хотя я даже не слишком хорошо тебя рассмотрел. Знаешь, бывает так.

— Бывает, — поёжилась она.

Ясен кусь, что так было у неё с первой вульпарой. Но Огнея быстро смахнула слезу и с интересом уставилась на Гузя.

— Расскажи о себе? Откуда ты прикатился к нам?

— Ну, тут будет жажко, но коротко, — заржал Огузин, и поведал историю с момента своего Очуха-в-Вазе.

— Это действительно так, или ты просто не хочешь рассказывать? — она внимательно изучила его морду, — Да, действительно. Невероятно… Как можно просто взять и потерять память? Это страшновато, наверное.

— Неа, — мотнул ухом вульпер, — Ведь не помнишь, что не помнишь.

Он пока не стал грузить её тем, что взамен помнит то, чего не должен.

— Кстати, а что у тебя за книги?

— Тебе правда интересно?

— Огнея, — Огузин взял её за лапку и посмотрел в глаза, — Я никогда тебе не буду врать.

Вульпера склонила ухо, ухмыльнулась, но похоже, поверила. А книги у неё были, что не удивительно, по лечкованию, всё таки она плотно занималась этой темой, и вполне себе успешно. По пустыне имели хождение несколько справочников, реально облегчавшие жизнь лекарям, и тут они присутствовали все. Ясен кусь, что книга с множеством страниц была изрядной ценностью, попробуй наделать столько бумаги из тины, наварить чернил, и переписать всё от корки до корки — одуреешь сначала. Но Огнея не доставала эту литературу только на свои средства, ей вовсю помогал Итрис, который соображал, что годный лекарь в посёлке — к удаче.

— Кусаный бок! — фыркнул Гузь, и показал на страницу, — Вот этой фигни я много видал возле кактусов.

Читать прямо в комнате было затруднительно из-за отсутствия света, так что книги клали на каменный подоконник, и пользовались солнышком.

— Наблюдательный, — заметила Огнея, и притёрлась к нему бочком, — И мяягенький, ссобака…

Хихикаючи, рыжие отвалились на пуфик, и не забыли задёрнуть занавеску. Тисканье мягкой тушки было очень приятным, но Огузин всё же больше пищи для ума получил именно из разговоров со своей ненаглядной. Как оказалось, они были слегка похожи в том плане, что её тоже приложило, после смерти вульпары, и до сего дня она была отчасти не совсем в своём уме. Правда, это выразилось в том, что вульпера упорото училась на лекаря — любая другая свихнулась бы от такого напряжения, а Огнея даже не замечала, уйдя в "какое-то такое состояние". Да, Огузин развеял это наваждение своим выступлением, но навыки-то уже приобретены, и обратно не исчезнут… Если честно, ему-то на навыки было достаточно покусю, он радовался тому, что вытащил эту прелестную рыжуху из отбитого состояния.

Вытащенная рыжуха сразу же помогла ему, подсказав, где достать подходящий мангал, так что, на следующее же утро она занималась своими делами с больными, а Огузин, хихикая больше обычного и мотая хвостом, прожаривал над углями трофейную сумку, предварительно проверив её "сигналами" на магию. Как знали вульперы, если как следует нагреть — предмет уже не будет заразным, да и всякие блохи и клопы сдохнут. Так что, на всякий случай он прожарил лут основательно, и лишь потом вытряхнул содержимое на бочку, и стал перебирать. Большей частью это была обычная фофань, какую всегда найдёшь в сумке ходока — ножик, пинцет для дёрганья заноз, иголка с ниткой, починить Разное, те же сигналы разного образца, кусок медной руды… Гузь вздрогнул, перевернув фляжку и увидев, что на ней имеется гравировка, та же самая морда, что он видел у не-тролля. Вульпер поболтал её и уяснил, что внутри ещё есть вода, открыл, понюхал… но Крыса не дала глотнуть. Фляжка сама по себе была хорошая, видимо даже серебрянная, но чем-то смущала. Чем именно, он понял лишь позже — но главное, что не поздно.

Осторожничая, Огузин просто вылил содержимое на песок, а потом ещё и промыл водой из отстойника. Но когда через некоторое время он снова взял фляжку, то ощутил, что там болтается немного. Пожав ушами, он повторил операцию и едва не забыл об этом, но третий раз смотрел уже более предметно, и не зря. Вульпера слегка прошибло потом, когда он понял, что внутри фляжки опять есть жидкость, при том что пробка оставалась плотно завинчена. Кусаный бок, подумал он, оставив опасную находку, и пошёл посоветоваться с Итрисом и Огнеей.

— Значит, можно сделать выводы, — заявил Гузь, — Первое, говно эти сигналы.

— Пожалуй да, — хмыкнул Итрис, — Вода из ниоткуда это явно магия. Но ведь это окусеть какая ценность, вульперята!

— Да ну? — сложила лапки Огнея, — Хорошо подумал?

— А чего тут думать!… Хотя…

Ещё как хотя. Вульперы не упустили из вида, что фляжка-самоссанка была в пользовании отбитого негодяя Коди, и тут, что называется, вполне можно проследить связь. Даже из простой логики следовало, что вода, которая берётся какбы ниоткуда, не обязательно такая же, как настоящая. А шарившие так и знали, что она совсем не такая. Многие маги могли создавать воду и даже подобие корма, только вот заменять реальную воду накастованой можно лишь ограниченное время, причём какое — зависит от конкретного случая. Поэтому накастовку и старались не применять до последней нужды, а Коди, вероятнее всего, вообще глушил только воду из этой бездонной фляжки. Огнея сказала, что сочла бы это невозможным, но факт наморду, поэтому — кусь его знает. В общем, использовать артефакт как источник воды это…

— Испытать на крысах, — пожал ушами Огузин.

Также он не умолчал о том, что эта фигня прибыла оттуда же, откуда странный грабитель, водивший дела с ситраками — но это не дало никаких результатов. А вот когда одна из учениц Огнеи стала поить псевдоводой крысу, та быстро окочурилась. Кроме того, методом проверки было выяснено, что из фляги можно вылить примерно два стакана воды, больше не получается потому, что уже вылитая просто исчезает бесследно, даже из закрытых сосудов. Ну такое себе, решили вульперы, хотя если отдать фиговину тому кто шарит, он может попробовать хотя бы выбить оттуда магические реагенты. Нет, сказал Гузь, и сныкал это дело, чтобы потом, возможно, продолжить эксперименты — ну а если не получится, то невелика потеря.

Выбросив это из головы… да нет, выбросить было трудновато, потому как Огузин первый раз столкнулся с чем-то, чего никак не мог объяснить. До этого он вообще не сильно верил во все эти магии, думая, что это лишь условности. Но псевдовода, которая имела вес и объём, и Коди, проживший без источника воды столько времени, это уже никуся не условности. Тем не менее, из головы он выбросил, потому как имел более насущные вопросы для разработки. Хеш сильно ворчал на него из-за разведённой бадяги со сталью, пришлось повозиться, сооружая меха — не те которые на хвосте, а которыми задувают в топку воздух, сильно повышая скорость горения и оттого температуру. Однако без этого нельзя было бы превратить бесполезные ситракские доспехи в полезные детали огнестрела. Уже в процессе Огузин снова схватил "перепамять", или сам догадался, что свойства пороха сильно зависят от тонкости фракции… короче, надо сильно измельчать, а не пихать как попало, как это делали ситраки со своими бомбами. Ясен кусь, толочь взрывчатое вещество — не самое безопасное дело, поэтому, находу придумал рыжий, толочь надо компоненты до их смешивания, а не после. Для этого опять-таки пригодились трофеи, из некоторых деталей от доспеха получались отличные ступки. До этого, кстати, вульперы толкли в каменных ступках, засоряя смесь каменной крошкой, что тоже мимо прибыли. В общем, патрон, который был сделан по новой методике, тоже не идеальный, но уже куда лучше, чем было. Теперь пуля вылетала гораздо быстрее, отчего достигалась как убойная сила, так и точность. Но была и другая сторона, как всегда — Огузин со своими скромными возможностями не мог притереть барабан к стволу с идеальной точностью, поэтому часть пороховых газов улетала в зазор, уменьшая мощность выстрела.

Поглядев на ствол и помяв в когтях пулю, вульпер с чего-то решил, что крутящаяся пуля летит точнее, так что следующим номером нарезал в стволе винтовую канавку, используя как раз один из камней, выковыряных из трофейного молота. Сделав пару выстрелов по мишеням, он сам слегка испугался результата, потому как летело просто значительно точнее, чем раньше. Из-за того, что возросла дальность прицельного выстрела, пришлось возиться собственно с прицелом. Раньше палили в основном вообще без него, "навскидку", потому как зачем точно целиться, если пуля всё равно уйдёт куда ей пожелается. Ясен кусь, что в самую первую очередь Гузь показал эти достижения Огнее. Не то чтобы она сразу осознала всю глубину инноваций, но как и всякая вульпера понимала, что без оружия никак. Пожалуй, наибольшее впечатление на неё произвело то, что когда ей дали стрельнуть, она сразу же влепила в мишень.

— Ох Гузь, по моему это великолепно! — рыжая лизнула его в щёку, заставляя урчать.

— Это только тестовый образец, — слегка охладил пыл Гузь, — Он тупит. Но скоро сделаем и первую партию рабочих штук.

Кстати, изделие было наречено им "Обш", всмысле ОБ-6, Огнестрел барабанный шестизарядный, но звучало достаточно зловеще. Огузин слегка поморщил уши, потому как ему вовсе не хотелось грузить свою вульперочку, когда она схватила энтузиазма, но тем не менее, он стал.

— Нея, я просто должен тебя предупредить… Эта штука может быть опасной и для нас, если понимаешь, о чём речи.

— Ясен кусь, — серьёзно кивнула Огнея, — Если попадёт к такому как Коди, или если из-за этого нами всерьёз заинтересуются ситраки.

— Именно это, — погладил шёлковую пушнину Огузин, — Но понимаешь, я просто не смогу это бросить, хотя ты мне куда важнее, чем все огнестрелы.

— А кто тебя просит бросить, кусь надвое? — фыркнула она, — Я прошу продолжать! От змеюк мы и так отбивались, а с этими обшами, посмотрю сколько они протянут, если будут взрыгивать.

— Ну, за язычок тебя не тянули, рыжуля, — пихнул её вульпер, — Потому что это не последнее, что я намереваюсь натворить. Просто этот фокус с памятью, как бы сказать… в общем, я знаю что-то такое, чего не должен был бы, и мой долг использовать это знание на общее благо.

— И что именно ты знаешь? — с большим интересом подставила ухо Огнея.

Огузин с удовольствием рассказал, что он знает, что повозка может быть самодвижущейся. Причём с подробностями насчёт того, что источником силы является двигатель, жгущий топливо и передающий мощность прямо на колёса, а не как-то иначе… Всмысле, иначе наверняка можно, но Гузь имел "данные" только по варианту с поршневым двигателем. Он также "помнил" про паровой, но в сдешних условиях паровой котёл, жрущий докуся сколько воды, выглядел бы туповато. А вот масло, которое наверняка сойдёт в качестве топлива после перегонки, имелось в товарных количествах…

— Вульпярыня, челюсть подбирайте, муха залетит, — закрыл ей отвисшую челюсть Огузин.

Это была вполне адекватная реакция на столь подробный рассказ о том, чего никто ещё в глаза не видывал… даже сам рассказчик. Впрочем, так распускать язык Гузь себе позволял только с ней, потому как знал, что она не будет болтать, а так — нет, воизбежание, как-грится. Однако случилось так, что отвешивать челюсть пришлось и Огузину, причём прямо в норе. Он обратил внимание на фиговину на стене, похожую на бубен, и спросил, что это такое. В ответ Огнея пожала ушами и посоветовала прислушаться. Прислушавшись, вульпер ощутил поднятие шерсти дыбом, потому как от бубна явственно исходили звуки вульперской речи, ржач, кто-то играл на дудке… так это звуки из Ржаной, понял Гузь. А вот каким кусаным способом они слышны здесь, когда Ржаная в другом утёсе и отделена от норы огромной толщей скалы, это понять было "слегка" сложнее.

— Неужели ты этого не видел? — сделала удивлённую мордочку Огнея, но быстро скатилась в смех, — Да конечно не видел, это вообще мало кому показывали. Бубновая передача звука!

— Это… магия какая-то? — опасливо покосился на бубнящий бубен вульпер.

— Кусь знает, — правдиво ответила рыжая, — Сигналы не реагируют. Но вероятно, работает само по себе.

Она пояснила, что фокус тут в нитке, прикреплённой к центру тонкой мембраны бубна — свитая из прочного паучьего шёлка, она была очень тугой на разрыв и выдерживала большое натяжение, конкретно — под бубном висел камень с башку размером, в качестве гири. Шла эта нитка, как можно догадаться, в Ржаную — пропустили по потолку корридоров, так что и не заметишь, а через проход между утёсами нитки с разных нор шли в нарочно сделаном коробе из камней. В Ржаной же, как мог припомнить и сам Гузь, прямо за помостом для выступлений стоял бубен большого диаметра, и как оказалось, не просто так. Ловя звук, эта мембрана колебалась и передавала усилие на нити, а те уже заставляли дрожать бубны-приёмники, так и получалась передача. Такую загогулину в Хатжуме устроили заезжие умельцы из Логова, так что, в подробностях никто не знал, как оно работает и причастна ли тут магия. Штука была презабавная, потому как позволяла дремать и заодно слушать хохмы из Ржаной, Огузин сразу оценил это. Единственное, слушать можно было только в норе с её звукоизоляцией, потому как бубнило очень тихо, и на площади уже ничего не будет слышно. Так что, перспектив для большого развития фокуса не просматривалось, но тем не менее, для конкретных условий это было просто удивительно по шерсти. Тишина в комнатах-пещерах, удобная для отдыха, могла и кукушку сорвать, если в больших дозах, а бубнилки решали эту проблему. Огузин сразу задался вопросом, а не работает ли связь в обратку — теоретически да, а на практике, конечно, не доорёшься.

— Ну, это меня радует, — заключил вульпер, — И само по себе, и потому что не я один внедряю инновации.

— Инно-что? В моём доме попрошу не выражаться! — захихикала Огнея, пихнув его.

Нора в утёсе действительно была её домом, но вот сидеть там, как крот, для вульперы вовсе не характерно. На самом деле Огнею считали странной в частности потому, что она очень долго не покидала Хатжуму, лишь шарила по ближним окрестностям в поисках лекарственных растюх. Редкий вульпер долго оставался на месте, если у него в порядке ноги, а иные и без ног ухитрялись, благо, есть повозки. Огнея же имела вполне резонную причину, она не могла оставить посёлок без лекаря, потому что это в прямом смысле чревато жмурными исходами. Огузин же соображал, что так нельзя, она конечно может долго упираться, но рано или поздно такое насилие над базовыми инстинктами приведёт к плачевному результату. А он ни в какую не хотел ничего такого, поэтому поставил на уши Итриса в том плане, чтобы тот нашёл лекаря, который согласится осесть в Хатжуме и позволит Огнее хоть посменно выбираться в походы. Раньше сделать это было трудновато… и не потому что Итрис тяжёлый, и ставить его на уши — такое себе, а потому что не стал бы он внимательно слушать какого-то заезжего вульпарня. Но после того как старый сыч видел в действии Обш, он соображал, что этого вульпера стоит слушать.

Оружейную мастерскую, которая находилась на верхней площадке утёса, дополнили несколькими ерундовинами, как то сверлильный станок, сделаный в основном из дерева, и крутить его надо лапами — но всё равно это куда быстрее, чем ковырять пальцами. Также имелся станок с круглыми точильными камнями, позволявший быстро стачивать детали. Не ахти что, но даже такой набор инструментов позволил обработать отливки, сделаные на форже, и собрать из них удобоваримый экземпляр. Ещё подумав слегка, Огузин применил металлический патрон вместо обычного здесь бумажного. Непосредственно при выстреле разницы нет вообще, только вот выковыривать потом остатки патрона из гнезда — такое себе, а главное, бумага даёт нагар на стволе, мет — не даёт. Поэтому, хотя поначалу такая инициатива вызывала ржач своей расточительностью, постепенно патроны стали делать в металлической оболочке. Ковыряясь с метом, Гузь уже вовсю подумывал о том, как бы собрать поршневой двигатель… Как-как, бери детали да собирай, заржал он. Но всё-таки сначала огнестрелы, потому как что-то многовато желающих причинить убытки, сухо выражаясь.

"Обш" был тяжёлым и не особо удобным, но всё равно это уже было настоящее смертельное оружие, потому как раз-другой можно промазать, а вот из шести пуль шанс одной попасть очень велик, и этого хватит, чтобы причинить критические повреждения зверю размером с гиену. Морочиться на автоматику перезарядки Гузь не стал, просто после выстрела дёргался рычаг и барабан переходил на следующий патрон. Патроны эти стоили как верблюд… но это фигурально, на самом деле — от силы как окорок верблюда, но всё равно дорого. С другой стороны, никто и раньше не стрелял пулями по дичи, а использовали их в критичных случаях, когда жизнь под угрозой. А какого куся эта дороговизна, задался вопросом Гузь — естественно, из-за низкого спроса, в первую очередь. Главное — в порохе использовалась сера, которой в пустыне нету вообще, и никто в Хатжуме даже не знал, где она водится. Сера поступала по торговым маршрутам, откуда именно — никто даже не интересовался, потому как товар не самый популярный. Даже Элс не делал большой ставки на огнестрелы, и судя по всему, в крепости их вообще было кусь да никуся.

— Мда, это так просто не исправишь, — сделал вывод Гузь, — Надо искать источник, налаживать добычу…

— Справедливо, — рыгнул Гарлик, — Только вот, не слишком ли широко ты делаешь кусь?

— Возможно и так, — согласился Огузин, — Но если не делать, то и не узнаешь, что получится.

— Смотря что делать. Если с утёса ушами вниз прыгнуть, то…

— Аатставить словоблудие!… Кстати, вы в оазисы не собираетесь? А то мы с Неей прошвырнулись бы.

— Да мы не против, — пожал ушами Гарлик, — Только вот как там с твоими похождениями? Ну или не совсем твоими.

— А вот это как раз тот случай, когда придётся проверять, — сумничал Гузь.

— Что проверять, достаточно ли быстро ты бегаешь? — заржал серый, — Да ладно, шучу. Если что, прикроем… А вот. Надо дождаться Лягу и махнуть с ним, у него семья вроде возле Разбрызги торчит, а это считай самая гуща в Поясе.

— Ну да, если он захочет прикрывать, — поморщил уши рыжий.

Но не показываться где-либо дальше Хатжумы только из-за опасений, что в "прошлой жизни" он чего-то наделал, Огузин не собирался. Вообще у вульперов было не слишком строго с опознанием личности, вот гадик Коди — этого вряд ли с кем спутаешь, а он что? Рыжий, а рыжих вульперов столько же, сколько песчаных, полосатых или серых, в общем — докуся. Особых премет типа оборваного уха вроде тоже не наблюдается, так что, шанс на то, что встретятся именно те, кто его знал — минимальный. Наверное. Но у Огузина уже начал подгорать хвост, потому как Огнея много знала, в том числе и о разных районах пустыни, и рассказы её приводили к тому, что хотелось немедленно бежать туда, обшаривать носом. Оазисы, как она поведала, это большие заросли вокруг озёр… вот это и интересно, потому как Гузь не помнил, что такое заросли — всё что он пока видел, это куртины сухого пустынного кустарника, кактусы, да то бревно, из которого он сделал "Жожу". Тем более ему было сложно представить озеро, так чтобы вода просто, хм… была?

— Ну, вода, это наживное, — хихикнула Огнея, — Всё равно больше фляжки не выпьешь, верно? Мы и тут не изнываем от жажды. А вот для растений это конечно важная ерунда, в оазисах растёт много такого, чего нет в пустыне.

— Уф, это надо увидеть глазами, — потёр уши Огузин, — Желательно, своими.

— И желательно открытыми, — дополнила вульпера, хихикая, — Гузёк, я была бы очень рада смотаться туда, но если не будет смены по лекарке…

— Будет, — заверил её рыжий, — Сам пойду на стоянку и отловлю гадика, если понадобится.

— Да, гадиков отлавливать ты мастак, — она ласково прикусила его за длинное ухо.

Возможность прогуляться по караванным маршрутам напару с… парой, была хороша, но Огузин замахивался и на то, чтобы набрать материалов и инструментов для продолжения возни. В частности, ему были нужны ещё камни для свёрел разного диаметра, и желательно, сталь. Если покопаться, то оказывалось, что в пустыне её не так уж мало, несмотря на полное отсутствие добычи. Короче говоря, пришлось перетаскивать вещи, как всегда. В данном случае — идти в карьер рыть глину, потому как караван, в котором шёл Ляга, собирался нагружаться именно этим товаром. Раньше они также получили бы изрядно бронзы и железа от доспехов, но сейчас Гузь убедил, что мет надо припрятать для более полезного использования. Ну а рытие глины не могло кого-нибудь тут сильно напрячь, хотя в яме довольно душно от высокой сырости, и как говорили знающие, можно схватить болезнь с дыхалкой. По крайней мере на этот раз Огузин, Гарлик и Пуфелина, которые рыли глину, проскочили мимо такого риска, а Огнея таки готовила лекарское хозяйство посёлка к своему отсутствию…

— Бухтят, что ты оставил Хатжуму без лекаря, — сообщил Гарлик, тягая телегу с лутом.

— Да пошли они накусь, — дипломатично выразился Огузин, — Сколько Нея тут проторчала? Обойдутся, в конце концов.

— Да в целом народ понимает, — уточнил серый, — Так бухтят, по привычке.

— А, ну это можно.

Определённым образом просеяную глину, после того как вытаскивали вверх на гору, рассыпали на каменистой площадке у восточного входа, и за день продукт высыхал до состояния пороха, отчего, ясен кусь, гораздо меньше весил. После этого брали совковые лопаты, которые тут делали из дерева, и грузили песко-образную массу в большие кувшины-бидоны, как раз и предназначеные для технических веществ. Мешки сделать было не из чего, так как полотно стоило слишком дорого, а из корзин будет сыпаться. Кувшин же, хотя и сам довольно тяжёлый, практически вечный, пока не кокнешь, и мастеровые в посёлке делают их в достаточном количестве, пока есть уголь для топки. Мда, пока есть… Огузин морщил морду, потому как его подгрызал факт ограниченности ресурса, сколько угля есть под горой — никто не представлял даже приблизительно. А ведь если он закончится, посёлок может и вообще не сохраниться. Гузь уже ощущал Хатжуму как родное место и беспокоился о том, чтобы там всё было по шерсти.

— Кстати, если верить картам, — заметил он вечером, разглядывая карту под светом из окна, — То у нас хорошее местоположение для того, чтобы делать что-нибудь серьёзное, те же огнестрелы.

— Их и в Логове делают, — зевнула Огнея.

— Насколько я вкусал, Логово далеко. И вроде бы, там нет угля.

— Каменного нет, есть древесный, — пояснила рыжая, — Логово не так далеко от границы Чащоб, так что туда могут захаживать за дровами, считай как мы за паутиной.

— Интересно было бы побывать там, — прищурился Гузь.

— А что нам помешает? — фыркнула Нея, — Вообще-то глину могут раскупить на стоянке, но это редко бывает. А конечная для её маршрута — Логово.

— О, новости, — захихикал вульпер, — Хорошие притом.

Не менее хорошая новость была в том, что даже те вульеры, что возились с метом у здешней форжи, отлично понимали, что такое серия. А серия — это когда общие затраты на изготовление десятка изделий не равны десятикратным затратам на одно изделие, а ниже оных. В общем, детали для обшей сначала отливали, насколько хватит сырья, потом пропускали через сверлилки, точилки, и так далее. В итоге всё это крайне небольшое предприятие сумело таки сделать первую партию раньше, чем отправился караван с глиной. Из дюжины штук половину решили просто придержать, на всякий случай, а половину отослать в Чёрную Вазу, поменяв на нужные материалы. Уж кому-кому, а Элсу и его отряду улучшеные огнестрелы нужнее всего, потому как чешуя может и попробовать ещё раз, после случившихся конфузов. Единственное, что подгрызало Огузина, так это длительность всех процессов, пока караван доберётся до Вазы, пока обратно — это глаза можно выпучить, сколько времени укопается. А ведь его запасы пуговиц, которые были получены по результатам операции "кольца", плюс халявный лут после нападения гадиков, уже сильно проредились. Пожалуй, замахиваться на что-то другое пока рановато, вздохнул Гузь… но ярко-рыжая пушнина рядом не давала ни шанса для унынья.

Обычно ближе к утру, закочив возню по ночному холодку, вульперы собирались возле бочки — набиваться в пещерную нору было такое себе, а на мягком песочке было вполне себе уютно, особенно в такой компании. На мангале кипятили чаи из всякого такого и поджаривали корм, а рядом стоял ржач от соседей, которые находились в таком же состоянии. Ляга, бывало, захаживал к ним, но в основном тусил в караване, который стоял у восточного входа. Выслушав речи по поводу Всякого, Ляга профыркался и высказался достаточно прямо:

— Вот в своё время пожалел вульпарня, казалось, дурачок… А теперь уже слегка опасаюсь его, накусь. Чего ещё он может вспомнить?

— Так он всё по шерсти, а не против, — рыгнул Гарлик.

— Он — да, — согласился Ляга, — Только вот у нас планы одни, а у Мира — другие… Но это словоблудие, по большому счёту. Гузь ни разу не давал повода усомниться, что он хороший вульпер.

— Ты тоже, — хмыкнул Гузь, — Как и прочие. Так вот, хорошие вульперы. Есть такой вопрос… Стоит наш обш показывать на стоянке, или нет?

— Эмм… А разжевать? — потёрла ушки Огнея.

— Разжую. Если у всех в караванах будут обши — это по шерсти, потому как ни один гадик не подойдёт.

— Значит, надо показать! — сделал вывод Гарлик.

— Да. Но если у всех будут обши, — продолжил Гузь, — То мы уже не сможем продать наши, и не получим пуговиц. И не ради жадности, а ради того, чтобы делать вещи дальше.

— Значит, не надо показывать, — уже не так уверенно крякнул серый.

Пуфелина пихнула его и вульперы заржали, Гарлик отличался порой исключительной прямотой суждений, мягко выражаясь.

— Да, это ведь вопрос, — задумалась Огнея.

— Ну, тут ты перегибаешь, — хмыкнул Ляга, — Насчёт того, что у всех. Идеи такие и так ходят, только вот у этих "всех" огнестрелов наберётся — кусь да никуся, чтоб опыты ставить. Мет опять же откуда взять? И не медь, а латунь и сталь. Так-то, даже в Логове форжа меньше дымит, чем в Хатжуме. Так что, продавать обши можешь долго и счастливо.

— Тоесть спрос вот такой, — начертил по песку Огузин, — А предложение вот такое?

— Примерно. Только вот с патронами будет проблема, это ведь их надо в шесть раз больше, как минимум, а так и в тридцать шесть. Не знаю, найдётся ли такое количество вообще.

— Это нам исправить будет куда сложнее, — признал Гузь, — Но думаю, тоже решаемо. Значит, остановимся на том, что обши можно продавать, главное не тем, кто перепродаст ситракам… как думаете, найдутся такие умники?

— Нет! — возмущённо фыркнула Огнея, подумала и поправилась, — Да.

— Да, но мало, — уточнил Ляга, — Элсовы ребята точно этого делать не станут, как и Итрис.

— Слушай, а кто-нибудь заведует обороной стоянки? — задался вопросом Огузин, — Тоже вариант.

— Шишовый вариант, — покачал головой Ляга, — Как раз там полно отбитых торгашей, которые имеют дела и с ситраками, и кусь знает с кем ещё. Так что, стоянку в твоём плане лучше пропустить.

— А Логово — добавить, — добавила Огнея, — Там есть кому проследить, чтобы обши не попадали в не те лапы.

— Да, пожалуй так, — потёр челюсть Огузин, — Наверняка там найдутся те, кто сделает такие же штуки и даже лучше, но это будет потом.

— Кстати, а что за следующий план ты имеешь ввиду? — уточнил Ляга.

— Не поверишь, — предупредил Гузь, — Самоходная повозка… Ну скорее, для начала — поршневой двигатель.

Не слишком повышая громкость, он в общих чертах пояснил для тех, кто ещё не слышал, что это вообще такое.

— Звучит складно, — признал Ляга, — Но неужели никто больше не догадается так сделать?

— Так я вообще-то тоже не догадался, — заржал Гузь, — А просто получил в башку по факту. Догадаться-то можно, только вот проверять таки идеи — очень дорого, поэтому и желающих не находится. Вот как с барабаном — много кто думал об этом, только никто так и не сделал. Думаешь, я сильно шарю в… да хоть в чём-то? Кусь там. Но милостью какого-то произвола, лишняя память даёт мне представление о том, как это должно работать, а это уже очень немало.

— И много у тебя таких заначек? — осведомилась Пуфелина.

— Хватит, — заверил он, — Хотите ещё? Если сделать цепь из цвеньев и насовать туда патроны, то огнестрел можно сделать не шести зарядным, а сто шести зарядным. Улавливаете перспективу?

Вульперы сглотнули, потому как одновременно уловили перспективу и ощутили глубину жути, откуда этот обычный на вид рыжий может знать такие вещи? А ведь он точно знает, а не придумывает с потолка.

— Тогда, завтра вечером трогаемся, — подытожил Ляга, и уточнил, — Только не умом.

Огузин и Огнея также уловили перспективу забиться поглубже в нору, а потом вульпера прошустрила по поводу того, чтобы нора не стояла без дела на время её отсутствия. Всё-таки нор в утёсах было мало, сделать новые — это проще об стену убиться, так что, если хозяин уходил в поход, то договаривался об использовании помещения. Отлёживаясь на пуфике, Гузь приоткрывал глаза и лыбился, наблюдая в тусклом свете маленькой масляной лампочки, как Огнея собирает сумки. От него не укрылось, что рыжая слегка вешает свои огромные ухи и вздыхает… но потом потирает лапки и хихикает! Да, она здорово прикипела к этой норе, но и тяга к походам, которую из вульпера выбить нельзя никак, давала о себе знать. Огузин же, воизбежание и воимя, решил не светить "обши" раньше времени, выставляя на всеобщее обозрение. Но и везти в разобраном виде было бы глупо, а вдруг, согласно закону подлости, именно тогда потребуется мощное огневое средство? Поэтому шесть изделий были упакованы в корзины и завалены поверх пучками колючек — в случае надобности достать можно быстро. Благо, огнестрел обычного типа был у Ляги, и у караванщиков не возникнет вопросов, откуда пасёт порохом.

Ясен кусь, что после таких приготовлений каравану в пути уже не встречались враждебные ситраки и прочие кукушки. Даже хохи, те самые что едва не сожрали Гарлика, куда-то умотали. И не зря, потому как рыжему могла бы прийти в голову мысль протестировать оружие на них, хотя вряд ли он реально стал бы так транжирить боеприпасы и главное, привлекать внимание. Конечно, вульпер это не та мышь, чтобы хоть когда-нибудь полностью расслабляться и не ожидать подвоха, но в целом, Гузь оставил бдение на Лягу, а сам больше любовался своей рыжухой… хотя и упоролся бегать вместе с ней по дюнам. После долгого сидения на месте Огнея носилась как ошпареная, так что они не шли вместе с караваном, а нарезали зигзаги вдоль его курса — конечно, когда была не их смена стоять в дозоре или подталкивать повозки. Рыжая вульпера как цыплёнок на коршуна набрасывалась на кактусовые яблоки и лекарственные растюхи, произраставшие вокруг этих самых куртин кактусов, так что Гузь реально не успевал за ходом её мыслей и действий, но ничуть не был расстроен сим фактом. Тем более, когда она припушалась к нему всей тушкой и шептала в ухо:

— Уф, Гузёныш, я так тебе благодарна, что вытащил меня в поход, ты не представляешь.

Вряд ли он представлял, это да, ведь он никогда не сидел на месте так долго. Но радость от движения по местности ему была очень хорошо знакома, так что Гузь с удовольствием пырился не только на вульпару, но и на окружающий рельеф — утёсы, которые как были пыльными, так и оставались. Дымка из пыли висела в воздухе, здорово ограничивая видимость, но всё равно, одни утёсы и скалы приближались, другие удалялись, и караван так своим чредом катился по уже знакомому маршруту. А вот то, что рассказывала Огнея — было незнакомым. Она умела, например, найти годные листочки стырь-травы, чтобы сделать из неё "хелку", как это называли, тобишь лечебное зелье общего действия. Те, кто не шарил в теме, никогда бы не обратили внимание на запылённые травинки, потому как вульперы могут кормиться растениями, но не настолько. Однако, хелка помогала весьма посредственно, и по большей части была нужна, чтобы продержаться до настоящей помощи — перевязки ран, например. Рыжая и это умела, ясен кусь, и по мере возможностей показала Огузину, ибо лишним такое знание никогда не будет.

— Если получил рану, то что? Жопа! — поведала мудрость вульпера, и скатилась в смех, глядя на удивление Гузя.

Потому как в данном случае "жопа" расшифровывалось по буквам: Жгут, Обезбол, Перевязка, Аааттащить (в безопасное место). Вот в качестве обезболивающего хелка как раз подходила и действительнно была полезной фигнёй, потому как иначе можно отбросить копыта просто от болевого шока. Так что, при первой возможности Гузь обзавёлся аптечкой "на всякий случай", потому как теперь знал, как и что использовать. Крохотный пузырёк размером меньше пальца, с красной пробкой — для принятия внутрь, с зелёной пробкой — в качестве противоядия от укусов змей или скорпионов. Рыжий был удивлён, что для получения этих средств соблюдалась весьма сложная многоступенчатая методика переработки сырья, и Нея явно шарила в этой теме, а не просто вызубрила. Это было крайне по шерсти в том плане, что там в частности применялась перегонка, а он раскатывал губу на получение жидкого топлива. В общем, слушая пояснения, Гузь приходил в восторг от того, какая его вульперочка умная. Он обожал бы её в любом случае, но так ещё лучше.

Караван получил некоторую раскоряку мозгов от того, что разведчик сообщил о подозрительно пустой стоянке, так что аж на два дня задержались, сныкав лагерь среди дюн и тщательно выясняя обстановку — мало ли что. Но, как оно и бывало чуть чаще чем всегда, тревога оказалась ложной, а стоянка пустовала просто так, потому что мало караванов проходили в данный конкретный момент. Кто мог и посетовать на это, но Огузину это шло только в плюс, потому как теперь глину потащат до самого Логова. Он всё равно прошёлся по соседним повозкам, прикидывая, чтобы такого можно было выменять полезного, но не нашёл ничего существенного, да и кусь бы с ним. Когда альпаки отожрались и заправились водой, двинули дальше, всё также поднимая некоторую пыль колёсами.

--

Привыкнуть к смене вида, когда караван достиг оазисов, было куда труднее, чем может показаться. Тому кто никогда не видал зелени… или думал что не видал, как Гузь, сплошь покрытая травой земля, высокие деревья и заросли кустарника просто ломали голову! Ещё несколько дней для Огузина это выглядело как зелёная волна, захлестнувшая пустыню, или плотное облако, упавшее с неба. Также невероятными казались деревья, ведь ранее ему встречались только кактусы в два-три вульперских роста, а тут верхушки крон уходили на такую высоту, что даже снизу смотреть — башка кружится. Но это конечно с непривычки, потом восприятие адаптировалось к новым условиям. Но в общем, Ощущений хватанул на полный кусь, как-грится.

Как и рассказывали, оазисы располагались в ветровой тени высоких скал, где у ветра не было возможности засыпать низину песком. Самого водоёма не было видно снаружи, потому как его скрывали плотные заросли, но даже издали нюх улавливал непривычное обилие сырости и сопутствующие запахи.

— Это оазис Шептунчик, — пояснил Ляга, — Маленький. Разбрызга гораздо больше.

Маленький или нет, прикинул Огузин, а дерева тут больше, чем во всей пустыне вокруг Хатжумы, да и корма для альпак тоже. Но, как известно, всё имеет обратную сторону, так что радостно вваливаться в заросли никто не стал. Напротив, караван встал на самом краю травяного покрова, так чтобы только выпустить на выпас альпак, но в то же время прикрывать их от табора из повозок. Здесь вульперы чувствовали себя не в полной безопасности, хотя бы потому, что заросли закрывали вид вдаль, и вздумай кто подобраться с другой стороны, трудно увидеть. Но и перекармливать параною тоже никто не собирался, поэтому Ляга повёл группу дальше в гущу, проведя предварительно инструктаж по поводу того, как оно. Огузин на всякий пожарный случай втихоря вытащил свой многозарядник, хотя и понимал, что в оазисе большая часть опасностей — не того характера, чтобы отстреливаться. В частности, гнус, тобишь кровососущие насекомые. Они не только больно кусают за нос и уши, но и способны заразить всякой дрянью.

— Кусь за ногу… — только и клацнул челюстью Гузь.

— И за ногу тоже, — захихикала Огнея, — На, натирайся.

Пробыв на краю оазиса всего ничего, он уже начал понимать, почему вульперы не живут тут постоянно — да потому что накусь нужна такая жизнь. В пустыне насекомые были большой редкостью, а здесь в воздухе постоянно мельтешило, и немалая часть этого добра слеталась прямо на нос, да ещё и делала вполне ощутимый кусь! Ну как делала, пыталась. Мазь, которую заготавливали специально на этот случай, хорошо помогала от укусов. Но то от укусов, а лезть в глаза и уши, и доставать нудным гудением, этого гнусу никто не запретит. В общем, соваться сюда в одну морду было бы глупо, потому как Огузин поначалу никуся не видел в зелёном тумане, и никакой Обш ему бы не помог. Но за отсутствием всяких гадиков следили Ляга и Гарлик, оба нормально вооружённые, а Огнея в рабочем режиме выцепляла в траве полезные растюхи и набивала в сумку. Когда группа уже конкретно вошла под кроны деревьев, Пуфелина показала грибы, которых тут было несметное количество разных видов, форм и расцветок — разобраться сразу никак нельзя, а чтобы их лопать, разбираться необходимо, так как половина из них ядовитые. Так что, про "за ногу" пришлось повторять ещё неоднократно, и Огузин пока выполнял роль ишачка, волоча на себе поклажу и пытаясь запоминать и понимать, что вообще происходит.

В частности, он едва не высадил весь барабан, когда увидал, как прямо сверху по веткам скачет какая-то скотина размером побольше вульпера, да ещё и не одна, а целая группа. Благо, Ляга успел его остановить и пояснить, что это обезьяны, животные, которые водятся в подобных местах. Они могли доставить хлопот, но в целом были не хищными и нападать, скорее всего, не будут, поэтому с ними надо просто расходиться. Что также не нравилось, так это кусты, которые называли "бушами": плотный пук зелени, натянутый на ветки, был совершенно непрозрачным снаружи и скрывал любого подкустовного выползня, какой там мог сидеть. А выползней там большой выбор, от крупных птиц до рептилий, которые вовсе не прочь сделать лишний кусь. Прямо на глазах вульперов из-под куста выпрыгнула какая-то здоровая ящерица с разлапистыми перепонками, хватанула зазевавшуюся птицу, и пошла хрумать.

— А это ещё тут голоков нет, — покачал головой Ляга, — Теперь картина стала яснее?

— Стала, — правдиво ответил Огузин, подёргивая шкурой и глазом.

Если в пустыне был явный недостаток жизни, то здесь — столь же явный избыток. Растения росли с большой скоростью, но их также быстро лопали всевозможные существа, которых в свою очередь лопали другие, и так по кругу в очень быстром темпе. Возможно, это было хорошо для оборота веществ в оазисе, но полностью исключало, что здесь заведётся кто-то мыслящий, потому как времени на мысли не остаётся. Так что, хотя от кромки зарослей до водоёма было едва не меньше, чем площадь в Хатжуме, вульперы проходили эту дистанцию довольно долго, тщательно выбирая, куда ставить лапы, и отпихивая с дороги заросли. Но пройти стоило, потому как там открывался вид на маленькое, но всё же озеро…

— Ахаха Гузя, сними Жабу, она тебя придушит! — скатилась в смех Огнея.

Жаба действительно душила, потому как в Хатжуме вода была далеко не дешёвым товаром, в Чёрной Вазе — товаром дорогим, а тут она просто блестела под солнцем в неимоверном количестве. Но, как и со всем прочим, халява не была бесплатной. Практически весь водоём занимали заросли водорослей, лишь несколько окон свободной воды оставались среди растительной массы.

— Пить тоже не советую, — предупредила Огнея, — В лучшем случае дрищ.

— Вот выкусня какая! — фыркнул начисто одуревший Гузь.

Воду конечно набирали, но перед тем как споить её даже альпакам или хохам, пропускали через бочонки-фильтры и отстаивали, а для чая вообще кипятили. Альпак, которых выпускали пастись на траву скраю, обычно снабжали повязками на глаза, так чтобы они видели только под ноги — иначе могут ломануться в заросли или вообще в воду, а это ничем хорошим не закончится.

— Но по крайней мере, можно прополоскать шкуру, — хмыкнул Ляга, — Если есть чистое место с берега. Но это лучше в Разбрызге, а не тут.

Покосившись на плотно забитый водорослями край озера, Огузин согласился, что лезть туда желания весьма немного. В водорослях кишели всякие тварюжки, возможно и не опасные, но толкаться с ними боками — такое себе. Пока что они ограничились тем, что бочонком продавили яму в зарослях, и так смогли утопить его и наполнить относительно чистой водой. После обработки этого хватит всему каравану на несколько дней, альпаки обходятся малым количеством воды, да и вульперы тоже. Пока выкатили бочонок обратно к лагерю — уже упоролись, так что, считай дело сделано. Помимо воды, караван стандартно добывал в оазисе траву, для чего имелись в запасах серпы, а то и косы. Стоило вытащить сено на песок и раскидать — оно моментально высыхало, и можно прессовать в плотные пучки альпачьего корма. Ну и в качестве случайной добычи попадались фрукты и грибы, которыми слегка обжирались, пользуясь случаем. Благо, Пуфелина шарила в грибах, так что могла и набрать съедобных, и пожарить их так, что получалось вкусно.

И тем не менее, караван всегда находился более-менее в готовности сразу подняться на ноги и исчезнуть в дюнах. Это было самое надёжное, как подтверждала долгая практика.

— Чешуя пыталась закрепиться, — рассказывал Ляга, — Куся с два что у них получилось.

— Но разве нельзя… — заикнулся Огузин.

— Можно. Только оазисы подвержены периодическим, скажем так, явлениям, — пояснил Ляга, — То травы докуся, то никуся. То гнуса мало, то критически много. Голоки опять же заводятся довольно спонтанно… В общем, торчать тут постоянно — это значит расходовать больше, чем получать, а это путь в никуда, как понимаешь. Ситраки на границе Эфова побарахтались, но потом один кусь, ушли.

— С одной стороны это понятно, — рыгнул Гузь, пырючись на темнеющие в сумерках кущи, — Но напрягает, что это никак от нас не зависит. Если что случится с этим оазисом, мы найдём другой. А если со всеми случится?

— Кусь знает, пока такого не было, — зевнул Ляга, которого явно не напрягало.

— Нейка, рыжуха моя, — погладил пушнину Гузь, — А ты что думаешь?

— Я думаю, что вульперы неплохо устроились, — пожала ушами она, — Но это не отменяет того, что можно попробовать устроиться ещё лучше.

— Отчасти это опасно, — заметил Ляга, — Вряд ли кто из вас такое видел, а вот в Перекатышке, там действительно устроились очень хорошо, и это… в общем, не так здорово, как может показаться. Неудобства и даже опасность заставляют шевелить хвостом, а если этого нет, даже вульпер превращается в жирного сурка, и это не про толщину тела.

— Понимаю о чём ты, — кивнула Огнея, и хихикнула, — Но ты прав в том, что в Хатжуме это никому не грозит.

— Возможно, надо просто нагружать вульперов задачами, — предположил Огузин, и почесал ухи, — Но это будет сложно сделать.

— Какими задачами?

— Да хотя бы, обустроить оазис, хоть бы и самый мелкий, — кивнул на оазис рыжий, — Это много возни, мягко гря.

— Это столько возни, что кусь кто возьмётся, — уточнил Гарлик, — И тебе уже сказали, что оно того не стоит.

— Это если по старому. А если использовать некоторые средства, может что-то и нарисуется… но это реально очень большой кусь, — признал Гузь, — Для начала хотя бы сделать пробный вариант движка. А ещё раньше — сбарыжить Обши.

— Да как?! — оттянула уши Пуфелина, — Как ты будешь оборонять оазис, олуш??

— Ну вроде завтра нам его оборонять не надо, так что есть время подумать, — хмыкнул Огузин, — А так… Например, прорыть канаву по краю зелёной зоны, и заполнить водой. Это не только усилит растительность, но и создаст заболоченную низину, через которую трудно пробраться.

— Канаву? Вокруг зелёнки? — прикинул Ляга, — Ты с глузу рухнул?

— Это если лапками копать, то нереально. А если… впрочем, не будем передить набег, как-грится, — захихикал Гузь.

До этого ещё предстояло докусать, а пока что, под боком была Огнея, и рыжий приходил в перманентный восторг, глядя в её синие глаза.

Огузин оглядел горизонт из-под лапы, и не увидел ничего нового: песчаные дюны всё также переливались волнами песка, и только сзади по курсу зеленела шапка зарослей вокруг оазиса. Солнышко, выкатившее бока на небо, явно собиралось устроить пекло, как оно тут и бывало чуть чаще чем всегда. Вульпера это не беспокоило, потому как караван после перехода по ночному холодку опять сныкался в низину, прикрылся тентами, и легко пересидит очередной тёплый денёк, от которого кто другой может и кони двинуть. Никого вокруг было не видать, что радовало. Обернувшись на лагерь, Гузь увидал, как ему машет лапкой Огнея, и наверняка хихикает, рыжая лапушка. С некоторой лыбой на морде он продолжил сидеть на гребне дюны, оглядывая окрестности. В восходящих потоках горячего воздуха парила птица с длинными крыльями — а это признак! Правда непонятно, признак чего именно, эти падальщики могли мотыляться так в воздухе целыми днями и летали как над оазисами, и над утёсами, и глубоко в дюны.

Дождавшись сменщика на пост, Огузин размял затекшие лапы, скатился с песчаного склона, и пробравшись под повозкой, поймал Огнею за хвост и сделал кусь, как-грится, благо, она была вовсе не против. Его рыжая времени не теряла, перетирая в ступке растительное сырьё, добытое по дороге, и производя прочие манипуляции. Зачастую Гузь садился прибочно и тоже фигачил, потому как и полезно, и приятно. Но теперь уже стоило готовиться к тому, чтобы мотануть на перехват одного из караванов Перекатышки, потому как Ляга собирался откинуться туда. Как ни странно звучит, но Ляге, чтобы попасть так сказать "домой", требовалось постараться куда больше, чем просто пройти положеное расстояние.

— Перекатышка — это не посёлок, — сообщил новость Ляга, и заржал.

Потому как ранее он этого не упоминал, и Огузин таки был уверен, что это посёлок, навроде Хатжумы.

— Не совсем посёлок, — уточнил вульпер, — Это несколько караванов, которые ходят по кольцевому маршруту примерно вокруг Разбрызги.

— А, тогда понятно. А что, они ходят как попало?

— Нет, как раз по графику. Но составляют его на одну луну, так что, я его знать не могу.

— И как ты вообще собираешься найти нужный караван? — удивился Гузь.

— Как-как, со сложностями, — фыркнул Ляга, — Но я договорился с Лумом, он даст телегу. А вот вы думайте, надо ли вам так нарезать круги по дюнам, это может затянуться.

— Идти мимо и не побывать в Перекатышке, да ну! — мотнула ушами Огнея, — Ничего, глину и без нас дотащат.

— Посмотрим, — крякнул Ляга, — В любом случае, хоть какой-то из караванов должен быть близко.

Разбрызга — один из больших оазисов в Поясе, и это уже был не просто пруд с зарослями вокруг, а увесистый кусок Чащи, просто стоящий островом среди песков. Глубина зарослей там такая, что легко можно заблудиться и не найти выхода. Соответственно, и ресурсов там можно нахватать много, если действовать тем рейдовым методом, который хорошо давался вульперам. Единственное, что было сильно неудобно в этой системе — это именно сообщение. Если не идти со стоянки вместе с теми, кто точно знает место встречи с кочевым поселением, то найти хоть что-то становится непросто. Однако, им повезло, и к вечеру разведчик с ихнего каравана встретился с разведчиком с Перекатышки, и дело пошло. По крайней мере, Перекатышка оказалась по эту сторону оазиса, а не по другую, докудова ещё пилить несколько дней.

Ясен кусь, что выглядело это как караван из повозок, потому что по сути, это и были обычные пяти-повозочные группы, объединённые в одно большое построение. Двигалась вся масса опять-таки ночью, днём устраиваясь лагерем, и всяких телег хватало на то, чтобы построить полное кольцо, отлично защищавшее не только от нападения, но и от ветра. Хатжумские успели дойти до лагеря рано утром, так что не одурели и не прожарились, а с вершины дюны открывался отличный вид, позволявший оценить масштабы. Не сказать чтобы это кого шокировало, но здесь было около полусотни повозок, а это уже конкретная такая толпа, которая сейчас занимала низину между дюнами, выстроившись в кольцо и образуя таким образом отличную песчаную площадь. Ляга потирал лапы, но слегка подёргивал ушами, потому как долго не был дома.

— Нормально так крючит по пустыням, — хихикнула Огнея на ухо своему рыжему, — Впрочем, это ихнее дело.

— Ну, у них вроде мелкие вульперята, — пожал ушами Гузь, — Может, когда вырастут, будут вместе крючить.

При упоминании вульперят она хитро покосилась на него, но произносить слова пока не стала. Ясен кусь, тащиться в Чёрную Вазу с детьми — не самое умное решение, поэтому понятно, почему вульпара Ляги осталась на хозяйстве, пока он крючил, как некоторые выражаются. Пока же караван притёрся к внешней границе кольца, там и встали, потому как не планировали оставаться надолго, максимум сутки-двое.

— Кусаный шиш, столько вульперов! — офигел таки Гарлик.

— Не нравится, не ешь, — дала ценный совет Пуфелина.

Да, вульперов тут было больше, чем во всей Хатжуме, это факт. Площадь внутри кольца использовали в частности для того, чтобы развернуться с лотками для торговли, так что там уже открылся небольшой базар. В таком большом сборище уже нельзя было передавать товары из лап в лапы, как это делали в малых караванах. Для тех, кто был в Перекатышке проездом, это только упрощало дела.

— Сдаётся мне, глина им тут без надобности, — хмыкнул Гарлик.

— Ошибаешься, — покачал головой Ляга, — Её используют для разной байды и здесь тоже. Пойдём вон спросим…

— Да выплюнь, пошли сначала к твоим. Где?

— Хм… Вон там, — показал пальцем вульпер.

Он мог показать, потому как повозки — практически все одинаковые, и никто не будет их красить в разные цвета, потому как цвет у них всегда "под песок". Но на стоянке, чтобы это обстоятельство не мешало находить нужные части всего табора, вывешивали разноцветные флажки на высоченных жердях. В данном случае код был чёрно-жёлтый, и неспроста. Конечно, поначалу вульперы с лыбами наблюдали, как радуется встрече Лумка и ляговские детёныши, которые, как упоминалось, были весьма потешного вида.

— А это друзья-товарищи из Хатжумы, — показал Ляга, — Хитрые лисы, вообще-то.

— Здрасти, — захихикала Лумка, мотая хвостом, — Приятно видеть! Чаю лупанёте?

— Если можно, то просто выпьем его, — неизбежно ответила Огнея.

Короче, рожь посыпалась так, как будто порвался мешок с зёрнами оной, и действительно был испит чай, лупить его никто не стал.

— Ух, а что вы туда ложите? — уточнила Пуфелина, нюхая чашку, — Сладкий!

— Мёд они туда ложат, — хмыкнул Ляга.

Огузин, который не обращал на это большого внимания, принюхался и убедился, что запах мёда здесь существует, причём явно не только от чая. Огнея использовала мёд в лечебных целях, но в Хатжуме это был редкий продукт, так как нигде в окрестностях пчёл не водилось.

— А кто такой пчёл? — уточнил Гузь, скатив всех в смех.

Чтобы не топтать слова зазря, вскоре ему показали наглядно. Лумка провела их на внешнюю сторону колонны из повозок, и здесь трудно было не услышать мощное гудение, которое без привычки вызывало озабоченность. Вульпера показала телегу, стоявшую чуть поотдаль, на которой под навесом громоздились ящики. Как раз из ящиков и доносился гул, а если разуть глаза, то из щелей в стенках постоянно вылетают насекомые, в то время как другие возвращаются.

— До края зарослей в Разбрызге не так далеко, — пояснила Лумка, — Пчёлы спокойно долетают и собирают мёд, в то время как ульи находятся здесь, в куда большей безопасности.

Огузин слегка округлил глаза, когда понял, что вкусная сладкая кусёвина, которую называют мёд, производится этими летающими тараканами. Впрочем, его культурного шока не хватило надолго, и он восхитился тем, что местные очень здорово придумали с такой схемой. Пчёл в каждом улье — наверное, тысячи, так что перехватить сколь-либо заметное количество их никто не сможет. Получается навроде как магическая лапа, которая гребёт мёд! И не только его, Лумка показала также воск, из которого можно сделать свечки, и прополис, использовавшийся в лекарствах.

— Да, приход не постоянный, — поясняла вульпера, — Бывает что растительность сдувается, и тогда долго не дождёшься большого урожая. Но мы ведь не всё лопаем сразу, делаем запасы. А пчёлы в улье могут долго коптить, если их подкармливать.

— Удивительно! — не кривя пушой, крякнул Огузин.

— Интересно, где тут можно делать запасы, — пробормотал Гарлик.

Вопрос был риторический, потому как незачем лишним ушам об этом знать. Да, в повозки много не напихаешь, там место нужно под обычные дела. Значит, ныкают где-то в песках или на краю оазисов, и изобрели систему сигналов, чтобы потом найти заначку. Лумка подтвердила, потому как только ухмыльнулась и повела ушами.

— Так, короче, — хлопнул по коленкам Ляга, — Умка, вам глина в хозяйстве нужна? Давай принесу сколько надо, а то эти пока клювами будут щёлкать, она уже уедет дальше в Логово.

Он был совершенно прав, потому как клювами вульперы щёлкали вовсю, даже без клювов. Огузин был удивлён тем, что Перекатышка это не просто большой караван, а сложно большой караван… всмысле, помимо пасеки, здесь имелось много чего, например — ткацкая мастерская, занимавшая немалое количество повозок. Рыжий почесал челюсть и подумал о том, что вероятно, вся ткань, из которой сделана одежда в Хатжуме, так или иначе пришла отсюда. Потому как сделать ткань пустыми лапами — это проще об стену убиться, получится нереально затратно. Здесь же у них имелись аж несколько станков, делавших дело многократно быстрее. Пуфелина так просто распушила хохолок, в переносном смысле, когда увидела, что тут продаётся ткань по отностительно дешёвой цене. Но очевидный хитрый план купить её и перепродать в Хатжуме был неверен, потому как этим уже давно занимались другие, так что, спрос закрыт.

Огузина же ещё больше заинтересовало то, что тут существовала кузня! Кузня!! Прямо с наковальней и форжой, в том числе для выплавки мета. Обнаружить её было несложно по знакомому угольному запаху, да и стояла телега с форжой не в общем кольце, а её выкатили на гребень дюны. Не столько чтобы не дымить, сколько для того чтобы ветер обеспечивал наддув в топку, для чего имелась здоровая труба. Собственно, подумал Гузь, а что такого? Как уже указывалось, до Разбрызги недалеко, как и до других оазисов, так что, топливо есть. А форжу, если слегка укрепить стяжками, можно поставить на брусья и возить себе на телеге — она конечно тяжёлая, но подъёмная, как показывала практика. Это было чрезвычайно полезно для Перекатышки, ведь так появлялась возможность чинить на месте металлические изделия, которых в полусотне повозок набирается достаточно. В общем, Огузин был весьма впечатлён достижениями сдешних обитателей — они сумели всё это придумать и наладить, при этом не прекращая двигаться, а ведь альпаки, которые тащили повозки, постоянно жрут. Собственно, это была одна из причин, почему Перекатышка никогда не останавливалась — всё равно корм будет сожран, так чего ему пропадать зря? А если прикинуть, что повозку тянут минимум две альпаки, то стадо получалось голов в сто…

— Нет, — зевнул Ляга, — Их тут около четырёх сотен. Вместе с мелкими и старыми, которые тоже полезны на шерсть.

— Твою за кусь… — только и клацнул челюстью Огузин, представив себе разом четыре сотни альпак.

Гарлик уже не клацал, потому как он и раньше бывал здесь с Лягой, а вот Пуфя и Огнея — прижимали ухи, слегка пугаясь таких неведомых вещей. А всяких примочек Перекатышка содержала достаточно! Взять хотя бы то, что четыреста альпак производили уже просто очень весомое количество навоза. Кизяк, тобишь высушеный навоз, хорошее топливо для согревания пищи и лагеря, но столько сырья не сожжёшь и даже не продашь. Поэтому его использовали теми способами, как нигде в других местах — закапывали в землю! Не где попало, а на "кругах", круглых полянках, на которых сеяли растения… Опять-таки, даже столь простые для некоторых вещи, как посев растений, для многих вульперов из глубокой пустыни был экзотикой, так как они в жизни не видали такого. Здесь земледелие имело свои особенности. Распахивать поля было плохой идеей, так как это сразу рушило хрупкий баланс края оазиса, и почва превращалась в пустую пыль. Да и охранять поле от всех желающих на нём оттоптаться, никаких сил не хватит. Так что, вульперы чаще всего находили круглые полянки на месте высохших грязевых ям, обильно засыпали недокизяком, и там сеяли. Благодаря обилию воды и питания растения вымахивали крайне быстро и давали бешеный урожай… если, конечно, кругу повезёт остаться незамеченым. Но круги относительно маленькие, разбросаны по местности, поэтому сколько-то из них наверняка сработает.

— Кусаный кусь… — продолжал крякать Огузин, стараясь утрамбовать в голове полученые сведения.

Впрочем, справился он достаточно быстро, и мысль завернула к тому, что его инновации с огнестрелом вполне могут пригодиться для охраны и здесь.

— Это всё очень хорошо, — сказал он Ляге, — Но кто-нибудь занимается тут охраной табора? Всмысле, кто именно? Есть подозрение, что они тоже могут заинтересоваться Обшами.

— Тьфу! — фыркнул Ляга, — Вот я идиот, мне даже в голову это не пришло! Вот видишь, к чему приводят слишком мягкие бока?… А так, пшли.

Он провёл Гузя к тем повозкам, что были помечены красными флажками. В целом, обороной Перекатышки руководил опытный ходок, но Ляга уверил, что сойдёт и завхоз, потому как собственно, в его обязанности входит закупка оружия. Однако этот вульпижон был шибко занят, и отпинал их к командиру одного из отрядов, каковой оказался обычной на вид вульперой песчаного цвета. Флая тоже явно не лопалась от энтузиазма по поводу предложений всяких заезжих, но видимо, понимала важность таких мероприятий, и кусала через нехочу. Огузин, мельком покосившись на неё и других местных вояк, убедился, что вооружены они арбалетами и метательными молотками — хотя он мало бы удивился, увидев у них винтовки. Но всё-таки, мет и механические устройства — эта тема была мало разработана даже здесь, так что, можно умничать. Бухтя себе под нос, Флая всё же согласилась отойти за дюну для демонстрации эффекта, и само собой, не забыла взять с собой пару здоровых воинов.

В качестве мишени Гузь ещё на Стоянке купил старую негодную кожаную флягу, и сейчас, поставив её на склон дюны, он отошёл шагов на полста. Потом принудительно выключил жмыганье хвоста, потому как он вовсе не был уверен, что огнестрел сработает чётко, или что ему удастся попасть в мишень — да мало ли что. Выплюнув всякие Ощущения, рыжий деловито изготовил оружие к стрельбе, для чего просто вставил на место барабан.

— Теперь смотри, — предупредил он, и всадил пулю в край фляжки.

— Недурно, — согласилась Флая, и хотя восторга в голосе не было, успех таки уже был достигнут.

— А теперь смотри ещё внимательнее, — хмыкнул Гузь.

Не глядя на оружие, потому как уже выработал автоматизм действий, он перевёл рычаг, раздался щелчок от повернувшегося барабана, и Огузин, приложив приклад к плечу, послал ещё одну пулю и к удаче, тоже попал, хотя и в самый край. Впрочем, эффект был достигнут, Флая аж подпрыгнула при втором выстреле, потому как, ясен кусь, никак не могла его ожидать. В этом месте, если бы он сдуру стал размахивать стволом, вполне можно было бы получить молотком в лоб, потому как местные вполне обосновано сели на измену, подозревая магию или ещё кусь знает что. Но Гузь это понимал, поэтому держал оружие стволом в песок, так что, обошлось… хотя бойцы и схватились за рукояти топоров.

— Куся себе… — прокомментировала Флая, таращась на Обш, — Как??

— Ну посмотри, как, — предложил Гузь.

— Кряканый кууусь… — только и протянула она, посмотрев, — Так просто?

— Ну не так уж просто… Но работает, как вы могли видеть собственными глазами. Как видите, тут шесть патронов, просто мне жадно их тратить. А так можно все шесть высадить.

— Данутенакусь! — вульперы из бойцов были аж ошарашены таким заявлением.

— Это кто у вас в Хатжуме такой умник, ты? — покосилась на Гузя Флая.

— Возможно, — не стал подставляться тот, — Ну как, интересное представление?

— Ещё бы. Сколько у вас таких пулялок?

— Пока — три штуки. Но как понимаешь, это не задаром.

— Надо думать, — фыркнула вульпера, — Сколько?

— Девяносто три пуги, — вздохнул Огузин, — Всё-таки тут полно мета, и ещё больше работы по его обработке.

— Не оправдывайся, — хмыкнула Флая, — Эта штука того стоит… наверное. Сейчас ещё проверим, и тогда возьмём.

— Кстати, патроны у вас есть? — уточнил Гузь, пока они шлёндали обратно к табору, — Или хотя бы порох.

— Пороха могу отсыпать слегка, но только слегка.

Помаленьку Огузин выдохнул воздух, потому как понял, что линчевать его тут никто не собирается, а Флая реально намерена честно купить стволы, а не забрать, например, как пришло бы в дырявую башку некоторым.

— Кусь за ногу! — фыркнула Флая, остановившись, — Вы хоть на Стоянке это не продавали?

— А что такое?

— Оттуда легко утечёт к ситракам. Тоесть… — подёрнула глазом вульпера.

— Я конечно дурак, но не настолько, — хмыкнул Гузь, — Мы это учли, да и Стоянка сейчас пустая почти. А ты знаешь конкретно, кто сдал бы змеюкам, или в целом?

— И в целом, и конкретно. Стоянка это те ещё суслики… Хотя нам тоже придётся постараться, чтобы секрет не утёк.

— Вы уж постарайтесь. А как насчёт Логова?

— Насчёт Логова — нормально, — отмахнулась Флая, — Там понимают, что можно кусать, а что нет. Так что, там можете сбывать тоже.

— Вот ещё что, — не отставал Гузь, — Если вы прошустрите достать мета, а именно железа, то мы сделаем ещё таких Обшей. Бронзы и меди у нас достаточно, а вот с железом полный некусь. Думается, на всю Перекатышку потребуется побольше, чем три штуки.

— Конечно, хотелось бы не три, а тридцать три, — кивнула вульпера, — Чтож, железо это решаемо. Перетрём с Мусином, там уж и.

Огузин потёр лапы, не забывая об осторожности — кажется, дело поехало, как телега с дюны. При обсуждении деталей, которое случилось позже, он впрочем и не подумал умалчивать о том, что Обш — далеко не идеальная штука, а эти так вообще из первой тестовой партии. Главная кусня была в том, что выстрелы, особенно усиленных патронов, разбивали механизм, так что барабан перекашивало и могло заклинить. Провести же испытания на ресурс не было возможности по понятным причинам — отстреливать сотню патронов нельзя, потому как их негде взять. Однако, эти откровения не испугали ни Флаю, ни Мусина, того самого завхоза по оружию.

— У нас не те места, когда стреляют каждый день, — хмыкнул вульпер, — К счастью. Нам надо, чтобы хорошо пошло именно тогда, когда будет надо. Если этот ствол развалится после, это уже будет приемлемая цена.

— Справедливо, — согласился Огузин, — Мы попробуем конечно улучшить методику, но кусь знает, как пойдёт. Так что с порохом?

— А что, кроме пороха вам ничего не надо? — уточнил Мусин.

— Пока нет. Пули можно и медные, а гильзы здесь, как вы сам видели, многоразовые.

— Мда, — вульпер покрутил гильзу в когтях, — С одной стороны это хорошо, а с другой, может выйти и боком.

— Вот и проследи лично, чтоб не выходило, — прямо сказал Гузь, — Ясен кусь, не надо это светить и использовать направо и налево, лучше приберечь для важного случая. Так, а по поводу мета…

Тобишь, процесс пошёл в нужном направлении, о чём Огузин и сообщил всей компании.

— Ох тыж кусаный кусь! — втихоря взвыла Пуфелина, — Почти триста пуговиц?!

— Вы вульпярыня вероятно имеете предложение, а давайте их просто промотаем? — уточнил Огузин.

— Нет, — чётко и твёрдо ответила Пуфя, — Нам конечно кое-что причитается, но без тебя ничего этого бы не было. Так что, как скажешь.

— Пуфя, ты не перегрелась? — с долей шутки осведомился Гарлик.

— Нет, просто раньше не попадала в такие ситуёвины, — пояснила она, — Одно дело промотать десяток пуговиц, когда не знаешь, куда их деть. А тут есть Гузь, который явно знает.

— Надеюсь, что знает, — заржал Гузь, — Правда, там уже не триста, а двести пятьдесят, за порох.

— Ну началооось, — скатилась в смех Пуфелина.

Более всего Огузина волновало мнение его рыжухи, но та только кивнула, хихикаючи.

— Знаешь, если бы это было просто ради заработка, — сказала она, — То я бы и предложила купить повозку, да и крючить себе по дюнам, как все вульперы. Но тут такое… тут много хорошего можно наворотить, а от этого отказываться нельзя.

— Ох, накусь, Нея, я тебе благодарен, что ты… ну вообще, — чётко выразился Гузь.

— Смотри не перекусывай, — хихикая, пихнула его Огнея.

С этой стороны всё пошло гладко, а вдобавок Гузь задался вопросом, а сколько реально стоит повозка? Оказалось — прилично, что не особо его удивило. Продажа чисто за какие-либо деньги не практиковалась, потому как это было бы больше тысячи пуговиц, а куда денешь столько? Так что, меняли на разные товары. Плюс, повозка сама по себе была бесполезна без пары альпак, так что общая цена получится ещё больше. Гарлик рассказал, что одно время работал в повозкострое прямо здесь, в Перекатышке, так что имел хорошее представление о том, как это делается. Например, разные фигурные детали из дерева не вырезали, как можно подумать, а сгибали. Для этого требовалось основательно прогреть мокрое дерево, и оно становилось вполне пластичным, а после сушки снова становилось твёрдым. Даже ободы колёс так делали, и они служили весьма долго. В остальном деревянную повозку обрабатывали таким образом, чтобы она была как можно более лёгкой, и вульперы достигли тут хороших результатов — пустую повозку можно хоть самому тянуть. Ясен кусь, что повозки делали не только в Перекатышке, но именно здесь их делали наиболее продвинутыми методами — те которые собирали в местах вроде Хатжумы, получались куда хуже.

— Да что ты будешь делать с ними, а? — разыгрывал возмущение Огузин, — И повозки делают, и форжа у них есть.

— А теперь, твоими стараниями, будут ещё и годные стволы, — хихикнула Огнея, пихнув его в пух.

— Просто, понимаешь в чём кусь, — почесал башку рыжий, оглядывая табор, — Ведь у Хатжумы есть почти непреодолимая защита.

— Да ну? — не поверила вульпера.

— Ну да. Называется "математика", — захихикал Гузь, — Всмысле, чтобы устроить хотя бы рейд на Хатжуму, придётся потратить уйму ресурсов, а что получишь в итоге? Ну по морде это понятно, возьмём даже в идеальном случае?

— Ну, по большому счёту, да, — прикинула Нея, — И что?

— То, что Перекатышка уже выбивается из этой схемы, — показал на базар Огузин, — Здесь довольно много всего, а дойти сюда уже не так сложно как к нам, думаю, ввиду близости оазисов.

— Но кто может напасть?… А правда, кто? — фыркнула Огнея, — Я не так сильна в картографии. На северо-запад поселения ситраков, но сколько их там, кто же знает? Может, докуся, а может никуся, и тот отряд что вы покрошили возле Вазы, это всё что было. Конечно, говорят, что в мире ещё полно разных народов и есть всякое, так что, может случиться… всякое.

— Вот именно. Поэтому, никак нельзя расслаблять хвост. Хотя конечно здесь и над этим работают, — признал Гузь, — Если бы они не чесались, то могли бы и не купить Обши.

— Ещё не забывай, что у них достаточно ездоков на хохах, — добавила Нея, — А это значит, что на несколько дней пути всё вокруг разведывается. И табор не цельная колода, если что — так он разъедется в разные стороны, попробуй поищи в дюнах.

— Да я-то и пробовать не стану, — хмыкнул Гузь, — Но ладно, пока терпимо.

А ещё, как он успел узнать от Лумки, в таборе есть щенячья пырь, как это обзывали, и школа. В Хатжуме Итрис и другие щарящие тоже проводили уроки для вульперят, но нерегулярно и без особой системы, а здесь к этому подошли серьёзнее, потому как были возможности. Мелких учили всему тому, что им точно пригодится в пустыне, а также общим сведениям о мире. А "щенячья пырь" — это когда мамаши сдавали своих совсем мелких на попечение какой-либо одной вульпере, чтобы иметь возможность заниматься хозяйством. Простая вроде идея выигрывала для табора очень много пользы, высвобождая рабочие лапы…

— Накусь, хорош, а то мы отсюда никогда не уйдём, — с долей шутки крякнул Огузин.

Кстати, заметил он же, большой табор как Перекатышка пожалуй может себе позволить куда большее количество хвостов, чем обычное поселение. На одном месте прокормить ораву в четыреста альпак никак нельзя, а когда табор постоянно двигается и охватывает большую территорию, с которой можно собирать ресурсы, это другое дело. Опять та же самая математика, что защищает от нападения Хатжуму. Интересно, а почему тоже самое не сработало с Вазой, и ситраки таки туда припёрлись… вероятно, мы чего-то не знаем, сделал вывод Гузь. Или они просто тупят, или… Он припомнил ту самую повозку, к которой не полез тогда ночью, и которую змеюки охраняли сильнее, чем свои припасы. Вульпер слегка ёрзал от любопытства, но с другой стороны, понимал, что это не перспективное направление, и ему было чем заняться помимо. Да хоть бы и схватить лапами рыжую пушнину, чего уж там.

К удаче компании, глиняный караван задержался, иначе они бы точно не успели запрыгнуть в него. Выглядело это так, что вечером, уже после захода солнца, объявлялся тёмный час, и по всей стоянке тушили факелы, печки и всё прочее, что могло светить. Это делалось для того, чтобы теоретический наблюдатель с дюн не смог бы увидеть, куда кто пойдёт от стоянки. Перекатышка снималась с места, повозки строились в две колонны и трогались в путь, как и проезжие караваны. И хотя двигались примерно в одном направлении, уже довольно скоро звук от многих повозок и фырканье альпак сошли на нет, табор растворился в пустыне. Топчем дальше, сказал себе мудрую мысль Огузин, и действительно стал топтать песок, как обычно. В начале ночи идти по мягкому песочку, который уже не горячий, а приятно тёплый — одно удовольствие. Особенно если рядом идёт вульпара, хихикая и мотая хвостом от нечего делать. Сверху же, как всегда, таращатся звёзды в невкусаемом количестве, вызывая Ощущения.

— Нейка, а что такое звёзды? — озвучил Гузь риторический вопрос.

— Как, я тебе не рассказала? — сделала она удивлённую мордочку, и выдержав паузу, скатилась в смех, — Да ктож знает, Гузь! Я вижу точно тоже самое, что и ты, мерцающие точки.

— Ну хотя бы в этом есть уверенность, — частично в шутку крякнул вульпер, — Но, хм, версии?

— Без, — изложила все версии Огнея, — Конечно, кто-то верит во всякое, но на самом деле никто не знает.

— Вообще-то есть очевидные факты. Например то, что звёзды — источники света, — ткнул в небо когтем Гузь, — Потому что под звёздами хоть и слабо, но видно, а если накрыться тентом, то не видно ничего.

— Да, сходится, — согласилась рыжая, — Но это всё же не по моей части. Думаю, в Логове найдётся, кого потрепать за уши по этому поводу.

— Ну, боюсь что вряд ли на это будет время. Звёзды это конечно хорошо, но первая задача — это годные стволы.

Маршрут каравана проходил вдоль Пояса оазисов, так чтобы цеплять их по краю, пополняя запасы корма и воды; Перекатышка пересекала Пояс и заворачивала по кругу обратно, а те кто в Логово — двигали ногами дальше. Вот тут уже Огузин имел честь… точнее, жесть, наблюдать в натуре голоков. Пока остальные собирали травки, Гарлик позвал его залезть на толщенный сук дерева, который шёл почти от самой земли с малым наклоном, и так подняться на приличную высоту, откудова открывался вид на озеро. Гузь чуть не рухнул с этого дуба, когда увидел, как из-под воды появляется щачло — круглое, с острыми зубами-иголками внутри, и размера такого, что вся тварь должна быть длиной с караван! Однако, пока голок возился в зарослях водорослей, стало возможно увидеть, что он почти весь и состоит из щачла. Напоминало жабу… да нет, у жабы и то пасть меньше, а это просто шар с хвостиком и лапками.

— Ну как, оценил? — хмыкнул Гарлик.

— Да ну накусь, — фыркнул Огузин, — В жизни бы не видать… И много их тут?

— Посчитай, — предложил серый, — И учти, этого шарогада пулей не возьмёшь, пробивает насквозь, а толку мало.

— А тогда, умно ли здесь пастись? — задал резонный вопрос Гузь.

— Вполне. Горлоки не любят отходить от воды, так что, гоняться по песку за тобой не станут. А вообще, если уж припрёт, то использовали зонты.

"Зонт", как пояснил Гарлик, это такой обратный капкан: обычный закрывается от пружины, а этот раскрывается. Вкупе с длинным древком, принцип действия простой — ждёшь пока горлок раззявит щачло, и суёшь туда сложеный зонт, после чего выдёргиваешь верёвку, раскрывая его, и заклиниваешь щачлице в раскрытом положении. Вульперы давно поняли, как работают мышцы, закрывающие челюсти — если заклинить их в крайнем положении, то перекусить стопор будет невозможно. Конечно, такой фокус был далеко не безопасным и мог окончиться жмурным делом, поэтому применяли его только в крайнем случае… Тоесть, почти никогда, ведь вульперы не так уж часто пересекались с голоками. Вот и в этом случае Гарлик показал, что одна сторона озерца глубокая, там и возятся шарогады, а другая мелкая, и там их нету. Так что, для почти безопасного доступа к воде, достаточно обойти оазис.

— Вообще, они даже строят что-то вроде шалашей, — рассказывал Гарлик, — Но кусь знает, думают ли при этом, или так, на инстинктах.

— Да накусь им думать, у них щачло, — захихикала Пуфелина.

— Да, это трудно понять, думают ли, — кивнула Огнея, — По крайней мере, точно не так, как мы. Но я слышала, у них есть подобие инструментов, и что когда-то караваны с ними даже торговали.

— Торговали? С шарогадами? — не поверил Гарлик.

— Вероятно, не как на базаре, — прикинул Огузин, — А меновым способом. Но почему нет?

— Жуть, жуть! — согласились вульперы.

По крайней мере, здесь они получили возможность не только набрать воды в бочонки, но и выполоскать одежду, потому как в водорослях имелись прогалы свободного пространства. Как предупредила Огнея, делать это надо осторожно, потому как некоторые вещи для воды никак не предназначены и после такой стирки просто развалятся. Ведь обычно стирали в чистом песке, ясен кусь, тратить воду в Хатжуме таким образом никак нельзя. Собственно, глубины оказалось достаточно, чтобы поместить в воду всё туловище целиком, и Огузин впервые получил странные ощущения от невесомости, когда туловище находится в воде. С другой стороны, он куда больше пялился на свою рыжуху, которая в мокром виде выглядела не менее привлекательно, чем в сухом. Прополоскав пушнину, Огнея тщательно отряхивалась, и буквально выжимала огромные ухи, чтоб побыстрее высохнуть. Ясен кусь, идея расслабиться и пойти тискаться была бы неправильной, потому как всё же это оазис, и нужно держать ухо востро. Голоки на другом берегу издавали гортанные рыги, но и на этом наверняка найдётся какая-нибудь опасная живность… Например, четвёрка вульперов, заржали вульперы.

Огузин уже полностью понимал, как работает Перекатышка и другие караваны — казалось бы, постоянно передвигаться очень трудно. На самом деле так оно и есть, но и преимуществ полно, такие вот малые группы из караванов с высокой долей вероятности находили всю полезняшку, какая могла образоваться в оазисах или рядом, и успешно её кушали — даже быстрее, чем чухнутся голоки, хотя те живут в озере безвылазно. Единственное, что подгрызало, как уже упоминалось, это то, что такое хозяйство полностью зависело от внешних условий — но с другой стороны, не могут же оазисы взять и исчезнуть за день? А за долгое время можно уже и придумать что-то. Так что, Огузин не забивал этим голову — куда лучше забить её кормом, как известно… на самом деле, он прикидывал, как сделать двигун. И самое сложное, что сейчас лезло ему на ум, это зажигание. Он "помнил", что смесь топлива с воздухом, которую засосёт поршень, должна потом загореться, и это чётко согласовывалось со всем остальным. Но вот как именно она загорается, вульпер имел крайне расплывчатое представление. Например, в патроне порох тоже воспламенялся, но там это происходит один раз, а тут надо, чтобы зажигание происходило постоянно. Если он сильно задумывался над этим, то аж башка пухла, но Гузь умел выкидывать те мысли, которые хотел выкинуть, так что, башка его осталась непухлой.

Как ни странно, при обилии корма и воды караван шёл медленнее, чем без оного. Обожравшиеся свежей травы альпаки рыгали как свиноты и шли ни шатко ни валко, да и вульперы, которые днём не дрыхли, а бегали по оазисам, не горели желанием ставить рекорды скорости. Поскольку никто особо не спешил, то на это и плевали, шли по пол-ночи, а потом заваливались на отдых. Но помятуя народную мудрость о том, что лучше перекусать, чем недокусать, разведчики от каравана оставались в бодром состоянии, и чаще всего начинали обследовать оазис ещё затемно, чтобы даже не палить своё собственное присутствие. На этот раз эта крысиная осторожность таки оказалась не лишней, и всю компанию растолкали, чтобы донести сведения.

— Короче так, я сейчас за водой, остальным разойтись, — неизбежно произнёс бородатую шутку Дуф, водитель каравана, когда все собрались, — Кхм. На самом деле, впереди недо-оазис, и наши ездуны прошустрили, что там уже тусуются какие-то мутные гадики. Жряба?

— Да, — подтвердил Жряба, — По крайней мере, это не наши. Но и не тролли, скорее всего.

— Ты видал троллей? — хмыкнул Гарлик.

— Видал ли я троллей? — фыркнул тот, — Я с ними торгую регулярно. Но тролли довольно сильно воняют, и ездят они чаще всего на ящерах. А эти, насколько слышно издали, по большей части на верблюдах. И скорее всего, с огнестрелами, вряд ли они просто так порохом обмазываются.

— Такое себе… Сколько их там?

— К удаче, немного. По крайней мере как мы видали… Дюжина или около того.

— Что ещё за гадики на нашу голову, — пробурчал Дуф.

— Вероятно, они скажут про нас тоже самое, — заметила Пуфелина, хихикая.

Огнея же посмотрела впотьмах на Огузина, потому как ощущала его дрожь хвоста. Не от страха, а скорее от того, что зачесались лапы.

— Гузь, у тебя что, лапы зачесались? — пихнула она его в бок, — Остынь!

— А? Да ладно, Нейка, я не настолько отбитый, — успокоил он, — Бросаться на этих, как цыплёнок на коршуна, не надо. А вот понять, зачем они здесь вообще шляются, хотелось бы весьма.

— Ну, может, просто… не может, — сама поправилась рыжая, — Чтобы попасть сюда, надо пройти или по пустыне, или через чащобы, и то и другое так себе прогулка, мягко говоря. Что-то разведывают, гадики.

— А мы можем на них позырить получше? — спросил Огузин.

— Вообще мы так и хотели, — кивнул Жряба, — Взять пару хороших стрелков и посадить в наблюдение на дюну. Надо знать, куда отправятся чужаки, а то мало ли.

— Паагнали, — без тени сомнения крякнул вульпер.

— Гони осторожно, пожалуйста, — мягко попросила Огнея.

Огузин лишь обнял её и лизнул в щёку. Он и так крысил бы по полной, а уж теперь — втрое против этого! Гузь прекрасно понимал, что если его ухлопают, Нее будет очень тяжело. Но и не делать того, что надо делать, никак не выход. Так что, быстро собрали десантную операцию: на двух имевшихся хохотунчиках предстояло увезти троих, двух разведчиков-стрелков и ездока, который уведёт их обратно на безопасное расстояние. Вульперы могут зарыться в песок и овощевать там целый день, а вот хохи этого делать не будут, так что, если всё пойдёт нормально, к следующему вечеру разведку заберут. Караван в это время пойдёт не к недооазису, а напротив, прямо в пустыню, чтоб точно не встретиться с чужаками, абы те начнут чесать кругами. Ясен кусь, что вторым вызвался Гарлик, потому как он имел некоторый навык работы с Обшем, а два многозарядных ствола — это уже приличная такая огневая мощь. Они не собирались нападать, но если уж дойдёт до драки, надо быть готовыми. Лучше конечно было бы посадить четверых с Обшами, но так караван останется без прикрытия, а если притащить его весь на место, то никак не спрячешь… Так что, проверив оружие, вульперы заскочили на сёдла хохов, и понеслась…

Как уже упоминалось, скачки на гиене — удовольствие не из лёгких, но зато эта зверюга тащила куда быстрее, чем удалось бы убежать на своих лапах. Ездок периодически пересаживался с одной на другую, потому как им всё равно было тяжеловато тащить сразу двоих, плюс ихние сумки и оружие, ведь Обш далеко не воздушный и весит поболее любого арбалета. Огузин доверился шарящему и просто терпел, вцепившись в сбрую и следя за тем, чтобы ничего не потерять в дорожке… башку, например. Любоваться звёздным небом было уже как-то недосуг. Но этот маневр позволил им занять таки нужную позицию в нужное время, тобишь, затемно перейти последние дюны и уже совсем ползком влезть на гребень, с которого открывался вид на цель. Всё что сейчас было видать — это то, что дальше дюны переходят в ровное место, ну и пару валунов, торчащих из песка. Никаких звуков и запахов уже не улавливалось, но ясен кусь, Гузь с Гарликом не удумали от этого пойти посмотреть вблизи. Они зарылись в песок, спрятали и уши под маскировочными накидками, устроив хорошую стрелковую позицию. Вздумай кто бежать вперёд по этому склону дюны, мало не покажется.

Огузин таки не удосужился пока разжиться оптикой, а вот у Гарлика труба для просмотров уже давно имелась, так что, позырив сам, он передал инструмент товарищу. В серых предрассветных сумерках ещё мало что видно, но по мере того, как заря чем-то там занималась, становились видны детали. Недооазис представлял из себя вытянутую низину, в которой вода бывала периодически, а не всегда, и вокруг росли несколько куртин пальм и всякая растительная мелочь. Ясен кусь, сейчас вульперов интересовало не это, а лагерь, стоявший на краю высохшего болотца — пара палаток, и действительно, верблюды, привязаные вокруг. Первыми, кого Огузин разглядел, всё-таки оказались ситраки, высокие тощие змеюки торчали на постах по краям лагеря. Однако, при более пристальном рассмотрении стало ясно, что там есть и шарогады навроде того, которого ухайдокали в стычке по дороге к Вазе — низенькие кряжистые тушки трудно с чем-либо спутать. Понаблюдавши, вульперы отползли за гребень.

— Как думаешь, они грабить караваны собрались? — почесал челюсть Гузь.

— Нет, — покачал ухом Гарлик, — Или они полные идиоты. Как ты будешь выслеживать караван без хохов? Верблюды не будут долго бежать. Да и барахла у них своего навалом… Скорее всего, ищут какую-либо полезняшку, ну или любую, какая попадётся.

— Есть ли у них разведка, мы этого пока точно не знаем, — заметил Огузин, — Но сам факт так себе. Я насчитал четырёх шариков и с дюжину змеюк.

— Да, примерно так. Ну тогда сидим по плану, — подытожил Гарлик.

Как оказалось, разведка у этих всё же есть, через какое-то время после рассвета к лагерю вернулись два ситрака, разъезжавшие на ящерах, и вульперы получили нервный момент, потому как один из ездунов прикатил почти что с той стороны, где был караван, так что он вполне мог его засечь. Переглянувшись, Гузь с Гарликом молча согласились, что если эти гости двинут в ту сторону — надо будет просто цеплять их на себя, а дальше как получится. Но, вероятно, выводы насчёт того, что группа не похожа на грабителей, оказались верными, и те никуда не сорвались. Зато позволили более детально разглядеть, что у шарогадов есть стволы, и это была сильно плохая новость. Эти существа были раза в полтора крупнее вульпера, поэтому и ствол могли носить большего калибра. Насколько мог судить Огузин с такого расстояния да через увеличительную трубу, огнестрелы у них обычные, вероятно картечницы — но один кусь, попасть под выстрел мало не покажется. Также интересным ему показалось то, что один их круглых довольно длительное время проводил какие-то пассы с прибором неизвестного назначения. Что-то для навигации, снова сработала пере-память Огузина, они так определяют расстояние до уже известных им мест. А вот накуся им это понадобилось… Хорошо, если из чисто из любви к путешествиям, и глядя на мирно пасущихся ситраков, в это было легко поверить. Только вот вульперы уже наблюдали, как такой же шарогад вместе с теми же нанятыми ситраками напал на караван.

Группа не собиралась рассиживаться на недооазисе, потому как нечего там делать… на самом деле, Гарлик позже пояснил, что это они так решили. На самом деле, в грязи пересохшего озерца наверняка сидят моллюски, умеющие закапываться и пережидать засуху, но пришельцы явно этого не знали. Как бы там ни было, они просто собрали барахло, сложили палатки, и двинули куда-то на северо-запад, пересекая Пояс. Двинули прямо днём, по самой жаре! Или хотят немного тёплышка, или у них какие-то другие резоны на это. Убедившись, что гадики удалились и исчезли из виду за дюнами, Огузин с Гарликом вылезли из своего укрытия, и внимательно осмотрели место стоянки. Немудрено, что всё что осталось — следы копыт да пепел от костра.

— Ну и начхать, — чихнул Гарлик, — Давай до вечера хоть мясных груш наловим, чтоб не зря время ушатывать.

Гузь отнёсся скептически, потому как думал, что водиться под слоем грязи может только что-то весьма мерзкое, в том числе на вкус — но тут он ошибся. Пока он караулил горизонт, серый простучал корку засохшей грязи, потыкал прутиком в трещины, и взялся за кинжал, потому как больше особо копать нечем. Рыл он долго и упорно, сделав яму почти в пол-роста, в которой булькала жидкая грязь, и затем, запустив туда лапы, нащупывал, подцеплял и вытаскивал…

— Данутенакусь!! — чуть не уронил оружие Гузь, увидев улов.

"Мясная груша" оправдывала своё название, это был моллюск в виде груши с длинным хоботом, завёрнутый в защитный слой и имевший по бокам две створки раковины, как у устрицы, только они не закрывались. Эта ерундовина была размером с башку, а если вытянуть — то длиной с хвост!

— Ееее… — с полным на то основанием заявил Гарлик, — Эт мы удачно зашли!

Потом он поймал ещё пару поменьше, но даже одна "груша" это весьма приличный шмат мяса, на несколько дней хавать хватит. Кроме того, как пояснил серый, если грушу не повреждать, то она не портится в течении длительного времени, что весьма ценно. Воозможно даже стоило бы донести их до Логова и там продать… Огузин был рад, но в отличие от товарища не упустил из виду главную тему. Никак не стоило забывать об этой группе, мало ли какую придурь могут затевать шарогады в компании с ситраками. Вероятно, недовольными остались только моллюски, потому как этой же ночью их всё таки разделали и пожарили… впрочем, они не протестовали, так что, утверждение спорное.

--

На самом деле, в нескольких недооазисах, которые караван зацепил позднее, ничего такого найти не удалось, так что, действительно повезло. Продолжая катиться в рабочем режиме, за положеное количество дней добрались до тех мест, где Пояс сходил на нет, и далее пустыня упиралась песчаным морем в непроходимые скалы. Именно на краю этих скал находилось Логово, куда собственно и метили добраться. Огузин был мальца… да нет, скорее многца, удивлён тем, что подходы к столь значимому месту никак не были оборудованы в плане обороны. Просто проходишь очередную вереницу дюн, и вдруг наблюдаешь в скалах вход в узкое ущелье, которое сверху смыкается, образуя уже натуральную пещеру. Лишь этот вход был укреплён и там стояли дозорные, но это было для контроля, а не для серьёзной защиты. Защита, как уяснил Гузь, тут строилась примерно также как в Хатжуме — каменные укрытия уже внутри поселения, которые при надобности превратятся в стрелковые позиции. А пространства внутри ущелья-пещеры было очень изрядно, так что, входившие таращили глаза.

Что сразу предоставляло это убежище, так это прохладу — если снаружи пекло как не в себя, то здесь температура оставалась постоянной и днём и ночью, что способствовало. Если посмотреть глазами… а по другому вульперы и не умели! — то пещера идёт кольцом, в центре коего имеются несколько каменных колонн до потолка, а под ними — целое озерцо воды, далеко не маленькое. И хотя это была почти полностью закрытая пещера, света оказывалось достаточно из-за зеркал, светивших сверху отражённым солнечным светом. Эти столпы света падали на посевы, расположенные прямо здесь же, и судя по зелёному виду овощей, это вполне работало. Отлично, потёр лапы Огузин, теперь найти тут кого-нибудь, кому можно сбагрить Обши, и прошерстить носом по рядам ремесленых лавок… точнее, ряд тут был один, на высоком берегу озерца, в то время как огороды находились на низком. Судя по тому, что эхо носило звук постоянной возни, тут есть что посмотреть. По обе стороны от дороги громоздились хозяйства, где сразу и делали что-либо, и продавали, как оно чаще всего здесь и бывает. От обилия запахов нюх слегка уходил в аут, потому как чувствовался и порох, и жареная рыба сразу.

Однако, особо пощёлкать клювом они не успели, как одна из вульпер, уставившись на Огузина, выхватила кинжал и оскалилась самым серьёзным образом, так что сомнений в намерениях не имелось.

— Ты, сучий потрох!! Ты ещё и сюда явился?!

— Стоять! — гаркнул Гарлик, оттирая Гузя подальше, — Вы вульпярыня какое дело имеете к нашему другу?

Вульпа едва не бросилась кромсать кинжалом и зубами, и тогда ещё неизвестно, как бы оно вышло. Но её подёрнули за хвост свои, и она вернулась в сознание.

— Этот выгадень! — ткнула она в Гузя, — Грабил караваны вместе с Линялым!

— Было такое? — осведомился подошедший стражник.

Местные блюстители порядка вообще сбежались на шум очень быстро, так что, ненавязчиво держали всех под контролем. Вероятно, тут такие вещи происходят куда чаще, чем в Хатжуме, где все свои.

— Я не могу сказать однозначно, было или нет, — крякнул Огузин, — Могу только с подробностями.

— Да уж извольте, — хмыкнул охранец, покручивая в лапах острый топорик.

Так что пришлось, как говорится, "пройти", в данном случае — к тому месту, где сидела местная милиция, отвечавшая как за оборону, так и за внутрений порядок в Логове. Ясен кусь, рассказывать что-либо тем вульперам, которые вероятно пострадали от прежних действий Гузя, было мягко говоря некомфортно, но Огузин поглядывал на свою рыжуху и понимал, что хотя бы ради неё стоит приложить максимум усилий. Так что, он стал спокойным как мясная груша, и не обращая внимания ни на что, изложил события в доступной форме. Само собой, поначалу ему не поверили, но постепенно до вульпер стало доходить, что придумать такую складную лажу было бы сложновато. Да и остальные из компании, ясен кусь, молчать не собирались.

— Серьёзно? — мотнул ухом охранец, — Тот самый Гузь, который помог Элсу отбиться от змеюк?

— Получается что да, — признался тот самый Гузь.

— И он спас тебя? — спросила Гарлика вульпера.

— Он и меня спас, если честно, — добавила Огнея, — И гадика прищучил.

— Я не снимаю с себя ответственность, — сказал Огузин, — Но всё-таки прошу учесть хм… особые обстоятельства.

Вульпера, уже немолодая кошёлка, внимательно посмотрела на него, и выдохнула.

— Нет, это уже не тот Гузь, — сказала она, — Тот не стал бы никого спасать. Так что, вульпарни, я к нему более претензий не имею.

— Получается, он караван не грабил? — поморщился от непоняток охранец.

— Грабил. Но претензий не имею. Просто чувствую, что здесь какое-то важное дело, которое выше моего понимания. Это ведь чистая магия, когда так память меняется… Видимо, ему суждено сделать много хорошего, так что не стоит мешать.

— Ладно, сойдёмся на том, что грабил, но не он, — крякнул охранец, — Улажено?

— Кусь в кусь, — подтвердили вульперы.

Рассказывать подробно про грабёж каравана Зертая, как звали вульперу, отказалась, зато вполне дружелюбно отвечала на вопросы по поводу Логова, которых у компании, ясен кусь, было предостаточно. Она ещё откровенно обрадовалась, когда Гузь предложил присоединиться к трапезе и раздавить таки на всех мяс-грушу. В итоге они уже вшестером, вместе с её вульпарой, завалились к кухне, прикупили кой-чего, и использовали мангал, чтобы пожарить добычу. Огузин почувствовал себя совсем хорошо, так что он внимательно выслушивал, что ему рассказывали новые знакомые — они тоже не жили тут на постоянке… на самом деле, в Логове мало кто жил на постоянке, хвосты у них не отвалились, а у вульпера хвост всегда пригорает, когда он долго сидит на месте. Но по крайней мере, Зертая и Фаблик куда лучше знали здешние дела, чем ходоки из Хатжумы.

— О, а это что за дичь? — хихикнула Огнея, крутя в когтях монетку.

— Эльфийская, — фыркнула Зертая, — Их сейчас натащили много из Фарабада, там они в ходу.

Огузин тоже внимательнее изучил кругляшок, сделаный судя по всему из золота — очень ровный, с насечкой на ребре и сложным рисунком, выбитым на обоих сторонах. Интересно конечно, но в Хатжуме или даже в Перекатышке эти эльфиалы, как их погоняли, сбыть будет трудно.

— Да Асара оттуда всё тащит, — по стариковски бурчал Фаблик, впрочем, не забывая жрать мясо груши.

— Ну-ка, — размял уши Гузь, — Асара это кто?

Как поведала Зертая, в Логове вообще с самого основания имелся глава, которого погоняли по разному, но по сути, глава. Так вот нынешним главой был Заррик, а Асара — это его дочь…

— Ну как "дочь", — хмыкнула вульпера, понизив голос, — Есть сомнения. Заррик просто пришёл с крайнего запада, оставив там всех родичей, а какое-то время назад заявилась эта фуфля и назвалась его дочерью.

— Уф, Зера, не кусай мозги! — фыркнул Фаблик, — Неужели он бы запросто поверил?

— Не запросто. Но посудите сами, Заррик немолодой вульпер, здоровье уже так себе, задолбался решать все дела в Логове, и тут опа, канитель!… Всмысле, появляется вся такая шустрая. Он просто очень хотел поверить, — подытожила Зертая, — Да и если бы не история с дочерью, нашла бы другой способ пролезть, эта скользская рыба.

— Вот как, — хмыкнула Пуфелина, — А Гузь хотел…

Гузь подёрнул её за хвост, и она сообразила, что будет не слишком умно распространяться о том, что он хотел.

Всмысле, хотел продать Обши — но чем больше рассказывали шарящие, тем менее удачной затеей это казалось. Логово слишком сильно влипло в торговлю с Фарабадом — городом на северо-западе, несмотря на его большую удалённость. Огузин буквально сразу понял, что дело тут нечисто. Пока торговали с тамошними троллями и гоблинами, это ещё ладно, но вот эльфы явно вели какую-то хитрую игру. Например, Зертая знала, что именно эльфы скупают зубы альпак, причём по неадекватно завышеным ценам, а взамен гонят с караванами свои товары и даже жратву. Собственно, любой вульпер из Хатжумы сразу сказал бы, что ясен кусь, это хозяйственная диверсия.

— Ещё какая, — подтвердила Зертая, — Те ослы, что ходят туда с караванами, уже влезают в долги.

— Но вообще-то, — потёр челюсть Огузин, — Зачем им это?

— Вероятно, они по другому не умеют, — пожала ушами Зера, — И что с этим делать, я не знаю. Мы же не можем запретить водителям вести караваны в Фарабад, или извести своих альпак, если совсем спятили.

— Но запретить хождение вот этих штук можно, — подбросил монетку Гузь.

— А вот тут уже Асара подсуетилась, — вульпера снова втихоря огляделась и добавила, — Есть мнение, что она вообще не вульпера, оборотень или что-то вроде того.

Короче говоря, по итогам таких вводных данных планы у группы резко поменялись. Правда, глину с каравана всё равно пришлось разгружать, ведь они на это подписывались с самого начала, но потом Огузин собрал узкий круг ограниченных морд в сторонке от лишних ушей.

— Так, планы меняются. Про сами знаете что — забыли пока, ясно?

— Думаешь, это так серьёзно? — уточнила Огнея.

— Не знаю. Чтобы узнать, надо прошерстить, как оно тут, — резонно заметил Гузь, — Так что, пойдём не просто щёлкать клювами, а расспрашивать местных и составлять картину… Ладно, Гар от этого точно освобождается, а то ты накрякаешь.

— Но у меня глаза есть, — хмыкнул тот, — И я уже вижу, что тут что-то не то.

"Что-то не то" не сразу бросалось в глаза, но определённо присутствовало. Да хотя бы и вывески на некоторых лавках, сделаные на неизвестном языке — причём, язык дело второе, важен сам факт. Нигде более вульперы не вешали вывесок, потому как нет никакой проблемы использовать щачло и спросить, идея отказаться от этого казалась весьма странной. Ещё меньше Гузю понравилось, что здесь встречались вульперы, глядевшие на остальных с явным пренебрежением. Обвешаные блестящими побрякушками праздные крали вызывали только смех, но это у пришлых с их ещё не замутнёнными мозгами, а местные уже явно привыкли. Правда, это играло и на пользу, как ни удивительно. Приходившие с караванами вульперы шугались такого, и меньше поддавались влиянию. Например Огнея призналась, что хотела прикупить колечек на вырученные деньги, но поглядев на весь этот карнавал идиотизма, выбросила идею напрочь.

Конечно, то что рассчитывать на Логово в полной мере было нельзя, это так себе новость, но никто не мешал всё же прошерстить мастерские и лавки в поисках действительно нужных товаров, а не барахла с базара в Фарабаде. Огузин сразу сунулся на запах пороха и нагрёб там всяких нужных ингридиентов для изготовления патронов. Железа тут не водилось, к его сожалению, ну да ладно. А вот штука, которая сильно его заинтересовала, попалась случайно, Гарлик сменял какой-то свой лут с дороги на зажигалку, ибо штука полезная. Но обычно огниво было просто двумя кусками кремня и высушеным жгутом из растительных волокон, а тут умельцы сделали пружину, которая при нажатии делала "щёлк!", и на трут вылетала искра. Казалось бы… но это только казалось. Въедливый Гузь не просто обнюхал зажигу, но и пошёл в ту же лавку, купил такую же и разобрал. У него слегка перехватило дыхание, когда он полностью понял, что искра не высекается, как можно подумать, из кусочка минерала, когда по нему бьёт ударник — она просто возникает на поверхности и передаётся по металлу. То что было "и чо" для всех остальных, для Огузина оказалось крайне важным — ведь если всунуть такую деталь в двигатель, то она будет давать искру просто от нажатия поршнем, и зажигать топливную смесь… рыжий чуть не заржал от этого, но удержался, и даже не стал грузить своих подробностями открытия. Пожалуй, ради одного этого стоило протащиться через пустыню. Он даже немедленно отсыпал пуговиц торговцу и договорился, что тот достанет ему таких кристаллов, и отошлёт в Хатжуму с оказией. Друзья в очередной раз посмотрели на это как на безумие, но они уже привыкли.

А вот дрыхнуть в пещере — не привыкли, на самом деле. Тем более, в Логове было бы трудновато просто завалиться на песок, хотя песка и натаскали — просто потому что каменные стены и почти полностью закрытый потолок создавали эхо, поэтому шум стоял приличный. Местные практиковали забираться в отдельные пещеры-гроты, выбитые в стенах, и там хрючить. Там уже было куда как тише, хотя всё равно покой так себе, когда постоянно кто-нибудь ворочается или ржёт. Как поясняла Зертая, поначалу все эти гроты были для своих и бесплатно, но теперь часть из них пускала постояльцев за плату… правда, дела у умников с этим шли очень плохо, желающих оказалось кусь да никуся. И не из-за жадности вульперов, а просто потому, что им не нравилась сама идея. Так что, компания завалилась в одну из круглых пещер, тускло освещаемую коптилками, где в центре стояла печка для корма, а вдоль стен устраивались отдыхающие. Не то чтобы они не пересидели бы в повозках каравана, но чисто ради разнообразия — почему бы и да, как кое-кто скажет. Подложив под себя хвост, Огузин привалил к боку свою ненаглядную рыжуху, поглаживал шёлковую пушнину и пялился в каменный потолок, на котором плясали отсветы огня.

— Как там Дуф, нестись собирается? — уточнил он.

— Конечно, — ответила Огнея шепотом, чтоб не беспокоить публику, — Просто сейчас собирает данные, что загрузить на обратку.

— Разумно, — зевнул Гузь.

— Ага. А ещё он разумно интересовался, почему мы не продаём свои мешки.

— Пфы… Ладно, это не проблема. Думаю, Дуф наш вульпер, так что, можно ему рассказать.

— Согласна, — кивнула Нея, — Он уже жаловался, что сейчас и взять-то особо нечего. Одни безделушки, а больше всего вообще предлагают за товар золотые монеты. Он им — вы что, с глузу рухнули?…

Гузь закрыл пасть лапой чтоб не заржать, потому как представил себе, именно так и было. В Поясе и дальше монеты эти — просто блестящая ерундовина, мало на что пригодная. Впрочем, это вызывало и беспокойство.

— Это вызывает и беспокойство, — не скрыл он, — Ну Дуф откажется, а другие? Мало помалу в пустыне будут ходить эти монеты.

— Это будет странно, но, если уж так, какой в этом ужас?

— Эм? — уставился на неё в сумерках Гузь, — Ты не вкусываешь?

— Если честно, нет, — призналась Огнея.

— Фух, ладно. Монеты, Нейка, это просто ни на что не годный мусор, которому искусственно придана цена, понимаешь?

— Само собой. Но пуговицы, которыми с нами расплатились в Перекатышке, это такие же монеты, нет? — и не подумала забыть Нея.

— Конечно. Только вот есть разница, улавливаешь какая?… Ладно, скажу сразу. Пуговицы ходят в пустыне и их выпускают сами жители пустыни. А эльфиалы выпускает кто-то другой, эльфы, по логике вещей. И им не составит труда начеканить кусаную прорву этих монет, чтобы скупить тут всё, что им может понадобится. Улавливаешь причины для обеспокоенности?

— Ух тыж кусь, — подёрнула ушами рыжая, и прижалась к Огузину, — А ведь я не самая глупая, но не сообразила. Страшновато, Гузя… Но и приятно, что ты у меня такой проницательный. Как же нам выгнать этих клоунов из пустыни?

— Будем работать над этим, — без особых шуток заверил Гузь.

С самого утра Огузин сделал ещё один обход по торговому ряду, и вернувшись в повозку, где компания отсиживалась, достал книжку и сделал кой-какие пометки, не рассчитывая на память. Что подгрызало, так это почти полное отсутствие железа, оно попадало сюда только в виде случайных трофеев, а этого недостаточно, чтобы делать кусь широко, образно выражаясь. Однако, в данный момент внимание вульпера привлекла книжка сама по себе, потому как он спёр её из лута. И с одной стороны делал свои записи, а с другой там остались те, что принадлежали бывшему хозяину, который проходил под наименованием "шарогад с молотом". Фигня была в том, что прочесть это Гузь не мог, так как не знал языка. Более того, теперь он находился очень близко к тому, кто наверняка знает, но всё равно не мог использовать это…

— Кто — знает? — икнула Огнея, зевая во всю мордочку.

— Ну а ты пораскинь, — ласково предложил Огузин.

— А, ну кто, Асара и её эльфофилы, — быстро догадалась она, — Да, им показывать не стоит.

— Ещё бы. Скорее всего, это из их же компании. Но прочесть всё же хотелось бы.

— Думаешь, там может быть что-то важное? — пожала ушами Нея, — Какой дурак станет записывать важное без… хотя, в пустыне этот язык как раз и есть как шифр.

Рыжая какое-то время пораздумывала, а Гузь только делал вид, на самом деле просто любовался на неё.

— Вообще, есть идеи. У здешних лекарей есть книги на так называемом всеобщем языке, и есть словари, чтобы переводить. Я хотела взять, но потом решила что накусь надо. Но ведь я могу и передумать, верно?

— Ух ты, Нейка, это было бы здорово!

— Но это займёт какое-то количество пуговиц и времени, — предупредила она, — Ты же не думаешь, что я куплю талмуд целиком? Да они и не продадут, скорее всего. А так точно не вызовем никаких подозрений со стороны Этих.

— Прекрасно! Останется только уломать Дуфа не уматывать прямо сейчас… возьму на себя, чо, — хихикнул Гузь.

Огнея, исполняя свои угрозы, отправилась в то место, где в Логове тусовались лекари, и действительно выпросила книжки во временное пользование. Даже сидя с ними прямо там, никто не помешает ей перевести не только текст про растения, но и записки шарогада. Ясен кусь, Нея владела навыками письма, так что не составит труда и записать перевод. Огузин же, проводив свою рыжуху и убедившись, что всё в порядке, вернулся к водителю каравана и вкратце открыл ему имеющиеся обстоятельства.

— Думаешь, всё так перцово? — поморщил тот морду.

— Не знаю, вот как раз и собираемся это выяснить, — резонно ответил Гузь, — Ты с нами?

— Я? А то! Я же вижу, что Логово превращается кусь знает во что. Что надо натворить?

— Пока, продолжать возню и просто задержаться на день, может на два, пока мы кое-что проверим. Ну и мет ищи… Кстати, как с ним?

— Кусь да никуся, — фыркнул Дуф, — Некоторые говорили, что в Фарабаде даже покупают железо, не то что продают.

— Вот же гадики! — крякнул Огузин, — Впрочем, ожидаемо. Ладно, пойду-ка я…

— Да, тут ещё приходил какой-то старый шам, — припомнил Дуф, — Искал одну вульпу, Серифу.

— Чо?? — уставился на него рыжий, но быстро поправился, — Да ничо. Почему бы шаму не искать её. А сам он из местных?

— Совсем нет, судя по всему, откуда-то из района Нефиговых дюн.

Призадумавшись, Огузин помотал башкой, но как всегда, это не помогало. Мало ли зачем кто-то будет искать Рифу, тут вопрос… Да нет никакого вопроса, хихикнул Гузь, ведь я не знаю, где она! Так что, можно спокойно попытаться выбить какую-нибудь прибыль из того факта, что он вообще знает, кто это. Так что, легкомысленно мотая хвостом, рыжий прошёлся по дороге, огибая центральное озеро, разминулся с Асарой, шлёндавшей в сопровождении охраны… на вид это была просто белая вульпера, но кто знает? Да и многовато церемонности было на её морде… ладно, не накручивай раньше времени, одёрнул себя Гузь, может, всё не так однозначно. Аккурат возле стойла, где ездоки оставляли своих хохотунчиков, он таки нашёл шамана — его трудно не заметить, разлапистая шапка с разноцветными перьями намекает. Старый хрыч как раз пытал очередного вульпера насчёт Рифы, и Огузин, ненавязчиво отираясь рядом, мог слышать приметы и убедиться, что это та самая.

— Здрасти, уважаемый шам, — крякнул он, когда тот освободил уши, — Я тут случайно…

— Не покупаю! — отрезал тот.

— Ну вообще-то, я и не продаю. Я просто знаю, кто такая Рифа.

— Чо? — поперхнулся дед, и вцепился в его лапу, но быстро пришёл в ум, — Кхм, извини. Так ты знаешь где её искать?

Огузин посмотрел на шама с достаточно серьёзной мордой:

— Мне надо знать, за каким кусем кто-то её разыскивает, тогда поговорим.

Шаман подёрнул ухом, и фыркнул.

— Боюсь, я не могу этого рассказать, — он глянул уже подозрительно, — А ты вообще, кто?

— Огузин, — пожал ушами рыжий.

— Постой-ка… Не тот ли Огузин, что буянил в Вазе?

— Вообще, тот, — признался тот, рассчитывая дать дёру, если что.

— Это уже другое дело… — пробормотал себе под нос старик, явно прикидывая расклады, — Смотри, вульпарень. Меня зовут Зех, я раньше был шаманом в Чёрной Вазе.

— Хм, сходится, — припомнил Огузин, — Ляга про тебя рассказывал.

— Вот козёл!… Кхм, ладно, — Зех взял его под локоть и отвёл подальше от лишних ушей, — Думаю, ты не из тех, кто… в общем, свой.

— А если ошибёшся? — хмыкнул Гузь.

— А мне уже выбора особого нету, — вздохнул шам, — Если я так ошибаюсь, то нечего и кусать.

— Тогда пошли к нашим, — предложил Огузин, — Там и поведаешь, в чём альпака порылась.

Зех и не подумал отказаться, только вот пока они шли обратно к каравану, Гузь обратил внимание на то, что старый реально плохо двигает лапами. Можно было бы и заподозрить… но почему-то имелось стойкое Ощущение, что шам врать не станет… ну или по крайней мере, без надобности. Так что, рыжий привёл его к повозке, накатил воды с дынным соком, которую тут хлестали почём зря, и выслушал слова.

— Видишь ли, дело это кусец как серьёзное, ты не думай, что я для себя стараюсь. Может так выйти, что огребём все, — Зех покрутил лапой, стараясь сформулировать, — Дело в том, что в Чёрной Вазе… ну или может даже где-то рядом, скрыто нечто крайне важное.

— Там докуся чего скрыто, так-то, — хмыкнул Огузин, припоминая бронзовые кольца.

— Я сказал, "крайне важное", — напомнил шам, — Так вот, некоторые наблюдения позволили мне совершенно точно определить, что это самое важное хватанула Серифа.

— Хватанула? О чём вообще речь, это что-то хмм, материальное?

— Не думаю, что совсем материальное, точно сам не знаю, — признался Зех, — Но что я знаю точно, так это то, что к Чёрной Вазе подкапывались эльфы. Ухо на отрыв даю, это они навострили ситраков на то нападение.

— А вот это уже серьёзно, — рассудил Огузин, — Потому что все ломали головы, на кой кусь им это понадобилось.

— За тем самым, — кивнул шам, — Насколько я себе понимаю, штука настолько важная для них, что они не остановятся ни перед чем, чтобы её заполучить.

— Насколько себе понимаю я, в этом случае проблемы огребла бы уже вся пустыня, а даже не только вульперы, — заметил Гузь.

— Вероятно, они боятся привлечь внимание… или ещё чего-то. Как бы там ни было, Серифа теперь носитель т… того самого. Нам надо непременно её найти, хотя бы для её же сохранности. Так ты мне скажешь, где она?

— Неа, — зевнул Гузь, и захихикал, — Потому что не знаю. Последний раз я видал её довольно давно в Вазе, а потом она ушла с караваном в Пояс.

— Кусаный стыд! — пнул землю лапой Зех, и схватился за голову.

— Единственное, чем я могу дополнить историю, это… — Огузин дополнил историю фактами о нападении отряда наёмников на их караван, — Мы тоже были удивлены, какого куся они так рьяно лезут. Что-то раньше никого, даже ситраков, не привлекали вульперские пожитки.

— Да, возможно это была облава на неё, но падлы промахнулись, — почесал челюсть шаман.

— Так что, гадики тоже знают про Серифу? — фыркнул Гузь.

— Думаю, не узнают, пока не найдут. Они знают про То Самое, этого достаточно.

— Короче так, надо подождать, что там накопает Нея, — крякнул рыжий, — Ведь это тоже по теме. Кстати, ты всеобщий язык — как?

— Никак, — фыркнул Зех.

Поэтому, пришлось ждать Нею, и это оказалось не так-то быстро. Огузин, как и Гарлик с Пуфелиной, не стали терять целый день и пошли таскать вещи, зарабатывая пуговицы — они знали, что это по шерсти со всех сторон, и ничуть не чурались такой работы. Зех тоже старался подработать на своих шаманских умениях — по крайней мере, не сидел без дела, хотя его явно и не заботило ничто другое кроме главной темы.

— Процесс идёт, но медленно, — сообщила Огнея, вернувшись на ночь в повозку, — Там ещё любопытных много, приходится переводить описания растений.

— Не спеши, нам главное не спалиться, — хихикнул Огузин, и добавил о том, о чём услышал от шама.

— Кусаный кряк, — фыркнула Нея, — И что же там такого может быть, в Вазе? Печеньки?

— Думаю, за печеньки все эти гадики не рвали бы так свои задницы, — хмыкнул Гузь, — И мне кажется, что шам действительно озабочен общим благом, а не хочет прибрать что-то к своим лапам.

— А ты не замечал в этой Вазе чего-либо странного? — спросила Огнея.

— Да там всё странноватое, кусь чего заметишь, — с долей шутки ответил рыжий, — Странное… перепись памяти сойдёт?

Они уставились друг на друга и невольно поёжились. Получалось что да, там есть что-то такое, что способно переписать вульперу память. Огузин даже сглотнул, прикидывая, а не он ли на самом деле "носитель", а Рифа просто подвернулась?… Но долго пинать мозги без чёткой перспективы, когда под боком мягкая тушка — это не про вульперов, так что они пока выплюнули эти мысли.

Гузю было чем занять башку и помимо этого, теперь он перерисовал предполагаемый чертёж двигателя на новой системе зажигания, которая будет куда как лучше, чем простые стержни, раскалённые от топки — но если бы не было другого варианта, пришлось бы использовать этот. Теперь же он предполагал, что в камеру сгорания будет вкручен поджиг от кристалла, который даёт искру, когда по нему ударит поршень. Ясен кусь, это предстоит регулировать, пока не поймается годный режим, но в целом схема понятна. Кроме того, Огузин понимал, что нужно верно выбрать масштаб, слишком маленький и слабый движок не сделает дела, а слишком большой будет громоздким и прожорливым, и это при том, что ещё не совсем понятно, чем его кормить вообще. Да, на рынке имелось масло для светильников, но оно стоило дорого и вряд ли его много наберётся, так что, предстоит пораскинуть мыслями и над этим…

Но для начала пищу для головы принесла Огнея, закончив разбираться с записями. Получалось, что им повезло в том плане, что шарогад писал письмо кому-то, кто не в теме, поэтому ему пришлось раскрывать подробности прямым текстом. Правда, для вульпера разобраться в логике чужих ньюансов было не так то легко, Огузин прочёл перевод, записаный Неей, и никуся не понял толком. Рыжая похихикала, но сжалилась и объяснила своими словами, что шарогад сообщает некому Абану, видимо приличной шишке среди шарогадов, что его наняли в Фарабаде для поисков в глубине пустыни, и судя по всему, наняли эльфы через подставных. К их неудаче, он оказался достаточно сведущ, чтобы примерно понять, что они там собрались искать, так что, реально выполнять заказ не стал бы. Вместо этого он накатал это письмо с настоятельной просьбой прислать подкрепления… Радовало хоть то, что теперь письмо никуда не дойдёт.

— А что всё-таки ищут? — зевнул Гарлик, когда вся компания выслушивала эти речи.

— Шарогадик называл это… — Огнея огляделась и понизила голос, — Тёмным пламенем.

Зех выплюнул весь чай, какой не успел проглотить, и долго откашливался.

— А что это? — подёрнул ухом Огузин.

— По моему, он сам не знает, — пожала ушами Огнея, — Но судя по всему, что-то весьма важное. Зех, вы не хотите нам поведать?

— Не знаю, стоит ли, — крякнул тот, — Если поползут слухи, это будет не здорово.

— А если слухи не поползут, а побегут, лучше? — захихикала Пуфелина.

— Пуфя, смех смехом, а дело опасное, — заметил Гузь, — Так что ни-ни, хорошо?

— Ладно, — пожала ушами она, — Но вульперята, по караванам столько всякой ерунды рассказывают, что ещё одна не сделает погоды, на мой взгляд.

— Кусь его знает, — покачал головой шаман, — Если не сделает, это будет отлично. А вдруг сделает?

— Я не совсем вкусываю, чего вы боитесь, — признался Гарлик.

— Того, что в пустыню нагрянут все кому не лень, — пояснил Зех, — А этих всех, просто скажу, ну очень много. И поверь мне, с эльфов станется и вульперов на кусочки порезать, только бы найти то самое.

— Так почему до сих пор этого не сделали?

— А вот это интересный вопрос, — заметила Огнея, — Правда, почему? Просто не уверены, что есть что искать? Или же, тоже боятся?

— Боятся, что Оно может попасть кому-то в лапки? — задумался Зех, — Возможно. К сожалению, я не знаю, может ли Оно вообще попасть в лапки.

— Вот это конечно не в кусь, что ты не знаешь, — прямо сказал Гузь, — Было бы проще.

— Какая разница, главное найти Серифу.

— Да есть разница. Если Оно, как вы изволили выразиться, это что-то материальное типа кольца, то Серифа может его и продать, и потерять.

— Всмысле, "если"? — икнула Пуфя, — А как вы собираетесь искать нематериальное?

— А мы вообще собираемся что-то искать? — уточнил Гарлик, — Не пойми неправильно, шам, но что мы можем сделать?

— По крайней мере, держать вопрос на контроле, — сказал Огузин, — Да, пустыня конечно большая, но есть и точки пересечения. Наверняка Рифа проходила через Стоянку и там знают, куда она пошла дальше.

— Конечно знают, в Логово она пошла, — фыркнул Зех, — Чего вы думаете я тут палюсь с поисками?

— Да, помню она была в восторге от Логова, — припомнил Гузь, — Так, ну короче… А где можно было бы найти сведения о предмете? Без них как-то очень уж туманно выходит.

— Вероятно, ближайшее, в Фарабаде, — подумав, ответил шам, — Там есть представительство Орды, а через него можно выйти на кого-нибудь из наших.

— Кого — наших? — уточнил Гарлик, который эти темы вообще не кусал.

Зеху пришлось повторить простые сведения, которые однако далеко не все в пустыне знали — то, что в прошлом, это было несколько поколений назад, много караванов вульперов ушли в Орду. Правда, с ними не было практически никакой связи, кроме редких случаев, поэтому неизвестно, насколько могли измениться вульперы в чужой среде… но по крайней мере, найти язык с ними должно быть проще, чем с какими-нибудь шарогадами.

— А с чего вы взяли, что у них могут быть сведения по теме? — уточнила Пуфелина.

— Потому что у них впринципе, куда больше всяких сведений, — пояснил Зех, — Чем у нас в пустыне. Пустыня большая, но внешний мир куда больше, и населён плотнее.

— Ну так и ладно, — пожал ушами Огузин, и позырил на своих, — Как насчёт прогуляться до этого Фарабада?

— Прогуляться? — церемонно переспросил Гарлик, — Ты с глузу рухнул, Гузь?… Хотя, почему бы и нет.

— Оуф, — почесала ушки Огнея, — Вообще это заманчиво, но как мне быть с Хатжумой? Я ведь договаривалась, что схожу только до Логова.

— Вообще я бы мог подумать, что с этим сделать, — сказал Зех, внимательно пырючись на неё, — Но вы что, правда пойдёте в Фарабад?

— А с куся ли нет, — захихикала Нея, — Вульперы они такие, постоянно куда-то ходят, так почему не туда? Думаю, это было бы полезно.

— Думаю, это опасно, — не стал врать шаман, — Там полно ситраков, и прочих гадиков. Да и те вульперята, которые туда ходят с караванами, так себе публика.

— Тоесть ты что, отговариваешь? — скосился на него Гарлик, — Это подозрительно.

— Нет, просто предупреждаю, чтобы не было непонимания.

— Ну у нас тоже есть кой-чего про запас, — хмыкнул Гузь, имея ввиду стволы.

Таким образом стал вырисовываться новый хитрый план. Впринципе, четверо здоровых вульперов вполне могли рискнуть махнуть вдоль Пояса просто так, но с караваном всё-таки это куда надёжнее. Кроме того, пятый вульпер, Зех, таки был не в полной физической форме, и мог таскаться только на повозках. Ему предложили подождать в Логове, но шам прямо сказал, что у него хвост подгорит — так что, в крайнем случае, подождёт в Перекатышке. В конце концов, это его кухня — разбираться с неведомой фигнёй, в которой остальные ничего не смыслят. Однако другие шарили в не менее важных дисциплинах, в частности — в стрельбе. Огузин волевым решением перевёл оставшиеся три ствола из разряда товара в разряд инвентаря — тобишь, раздал своим, а при первой возможности они отошли в сторонку и потренировались на натуре, как оно. По крайней мере на близкой дистанции и Огнея точно попадёт, а уж Гарлик с Пуфелиной вообще имели некоторый опыт, так что на них можно положиться. Продать стволы никогда не поздно, но раз уж пошёл такой кусь, глупо было бы держать их в запасе, а не в полной готовности.

— Кусаный стыд, — бухтел Дуф, оттягивая уши и бегая вокруг каравана, — Убытки!

— Почему, убытки? — без особого энтузиазма уточнил Огузин.

— Потому что эти овощи, — показал вокруг вульпер, — Совсем с глузу рухнули. Раньше и ткани было полно, и даже мета. А сейчас фигурки из кости режут, потому что в Фарабаде за них дают монеты. А мне чем загружаться, благодатью??

— Это проблема, — констатировал Огузин, — И её надо непременно озвучить в Перекатышке.

— Ну, есть кой-какая мысля, — хмыкнул Гарлик, оглядевшись и понизив громкость, — Говорят, что кур доят… кхм! Всмысле, что если взять на север ближе к Чащобам, там водятся броневые ящеры. Не такие как ездовые, а плоские, как обычная ящерица. Я один раз видал этого гадика…

— Зверолиска? — припомнила Пуфя.

— Зверо-лиска это ты, — заржал тот, — Кхм, ладно! В общем, гадики эти бронированые прилично, стрелой не всегда возьмёшь. А копьё тяжёлое и не тоже далеко не всегда помогает. Так вот сдешние, как я слышал, как раз на этих охотятся с ружьями, но с однозарядкой, как понимаешь, это становится весьма опасным развлечением. Если не удался выстрел точно в башку, то лучше быстро бежать. Тем более они часто группами собираются.

— Эм, и что? — почесал уши Дуф.

— То, что ты мог бы остановить караван в нужном месте, — пояснил Гарлик, — И мы пошерстили бы там на предмет завалить несколько ящериц.

— Ты думаешь, с Логова там их всех уже не завалили? — усомнилась Пуфя.

— Неа. Они тут дурью маются, сами видите. А в Фарабаде про ящериц вообще не знают, так что и покупать не будут. Заодно проверим, как оно в реальном деле, м?

— Ну так-то, затрат никаких, прибыль возможна, — рассудил Дуф, — Валяйте.

Как оказалось, все условия для валяния имелись. В Логове сейчас действительно было бы сложно сбыть лут с ящериц, а вот в Перекатышке или на Стоянке, каждая туша, верным образом обработаная и разделённая на компоненты, принесёт достаточно пуговиц. Кроме того, выяснилось, что Зех знаком с этим тварями и обещал попробовать определить, где они есть сейчас, пользуясь своей шаманской заумью. Поскольку для этого ему не требовалось совершать жертвоприношений и всего такого, скорее всего, он действительно умел это делать. Хорошо было бы иметь и копья, чтобы хотя бы отпихивать гадиков, но с древесиной тут, ясен кусь, была напряжёнка…

— Да понятно, кусаный стыд, если носом в говно! — выражался Дуф, — Раньше дерева тут было ушами жуй, тащили с Чащоб, а сейчас что? А вот раньше… А вот сейчас, а вот раньше!…

Короче, копий не было, но были сами повозки каравана, которые вполне сойдут за укрытия. Загрузившись по самому минимуму, потому как цены на всякие материалы тут реально кусались, караван успешно свалил в ночь. В этом кстати у Огузина были сомнения, дадут ли им так просто уйти, потому как торгаши смотрели весьма косо, не получив от них никакой значительной прибыли. Но всё-таки до откровенной конфронтации здесь ещё не докатились… но если так будет продолжаться, докатятся непременно. Ведь как известно любому вульперу, если катиться — то докатишься. В данном случае это подтверждалось скрипом повозок и пыхтением альпак, которые тянули их вверх по песчаному склону. Вход в пещеры Логова остался позади, так что вокруг вновь воцарилась превосходная Дичь.

— Фуф, — фыркнула Огнея, — Я уже умаялась там, если честно. Слишком плотно и шумно.

— Нутк, — дал развёрнутый ответ Гузь, погладив шёлковую пушнину на рыжей.

Несмотря на то, что караваны ходили практически одними и теми же путями, дорог здесь так и не появилось, потому как песок двигался под действием даже несильного ветра, заметая следы. Компании было чем заняться для подготовки, в частности — требовалось готовить патроны. Единого калибра тут никто не придерживался, поэтому приходилось засыпать порох, трамбовать, вставлять пулю, используя свои гильзы. С этим справились на первой же стоянке, после чего Огузин мог с чистой совестью отложить половину боеприпасов в запас, дабы не остаться с голым огузком. Впрочем, и половины было достаточно, чтобы зарядить все стволы на полную, а это уже не шутки. Остальные вульперы из каравана, в количестве семи хвостов, на подобные планы смотрели со здоровой осторожностью, хотя и хотели огрести побольше, так как поход получался довольно негустой. Если бы знать заранее, глину вообще сбагрили бы в Перекатышке даже по минимальной цене, в итоге получилось бы лучше, чем тащить в Логово. Правильно кусают, чё, пожал ушами Гузь. Сначала надо продемонстрировать результат, а уж потом разводить речи.

Уже на вторую ночь Зех развёл костерок и просидел возле него без движения достаточно долго, чтобы вульперы забеспокоились, а не дал ли он дуба. Но старикан вполне бодро подскочил и возвестил, что ящерицы — да. Более того, он указал направление и примерное расстояние. На вопросы о том, как он это узнал, шам говорил стандартное "уметь надо". Ясен кусь, что подозрительный Гузь ни разу не поверил, что Зех обследовал пустыню при помощи магии, скорее просто знал где искать ящериц, курицын сын, вот и вся магия. Но по ходу куся, это дело не меняло, так что и возмущаться нечего. Следуя указаниям шама, караван встал в удобную ложбинку, прикрытую скалой, и вульперы потёрли загребущие лапы, хихикая.

План был не особо хитрый, но как казалось, надёжный. Непосредственно в группу охоты выделялись две повозки, с которых максимально сгружалось всё лишнее. По прибытию на место альпаки оставались с задней повозкой, а переднюю волокли сами вульперы, в качестве укрытия. Это было необходимо, потому как альпаки не стали бы вдумываться в хитрые планы, а просто впадут в панику как от нападения ящериц, так и от выстрелов — а альпака это изрядный такой верблюд, которого непросто обуздать, если ему снесло крышу. В качестве разведки, благо, с караваном до сих пор остался Жряба со своей гиеной, второй ездок свалил в другую сторону. Он нарезал круги по пескам и в конце концов зацепил таки "россыпь" ящериц, которые, судя по всему, действительно сидели в песке достаточно кучно.

— Да как вам сказать, так-то, — почесал ухи Жряба, — Очень кучно! Штуки три сразу прицепились, а за ними ещё столько же.

— Здоровые? — осведомился Гарлик.

— Нет, кусь тя за ногу, инвалиды! — хлопнула его по уху Пуфя.

— Ну, хм, где-то с полтора хоха длиной, — показал на гиену Жряба, — Высоты вот так, ширина примерно такая же. Короче да, здоровые.

Вульперы переглянулись, потому как отсутствие очереди из желающих ковырять ящериц становилось понятнее. Ну одну такую кусань можно завалить, а троих? А шестерых?

— Никуся, — фыркнул Гарлик, — Кто не рискует, тот остаётся без рисок.

— Согласия слова, — хмыкнула Огнея.

Поскольку несогласных не нашлось, группа выдвинулась на место, где сделали промежуточный лагерь, оставив вторую повозку и альпак под присмотром, а сами пошли дальше по песку, тягая повозку влапную. В этих местах это был действительно просто песок, дюны почему-то не образовывались, а из жёлтого песочка только торчали там и сям серые бульники изрядного размера, возле коих щемились колючки и прочие кактусы. Подходить туда следовало аккуратно, потому как там же сидели скорпионы и змеи — не переростки, но и обычного размера змея вполне может сделать ядовитый кусь.

— Вон за теми камнями уже могут быть, — показал Жряба, чья гиена неспеша переваливалась рядом с повозкой.

Команда на всякий случай проверила все свои наличные инструменты — огнестрелы, арбалет, луки… всё пригодится, скорее всего. В качестве средства совсем успокоить добычу взяли длинную толстую доску, в конец которой вставили бронзовый костыль. Орудовать этой дурой как оружием не получится, зато идеально подходит чтобы добить подранка, не рискуя остаться без лап и не тратя дорогие боеприпасы. Убедившись, что повозка — да, четверо снова налегли на упряжь и поволокли её как раз к камням. Ездок как раз следил за обстановкой, потому как ему не надо было напрягаться, да и с седла гиены видно подальше.

— Еть!! — гаркнул Жряба, — Пол-уха слева!!

Вульперы в момент нырнули под защиту повозки и схватились за оружие. Эта поспешность не показалась лишней, потому как ящерица бежала по песку очень быстро, выкидывая его фонтанами из-под лап. Этот гадик был сине-серого оттенка, не слишком подходящего для песка, но зато пасть у него размером с пол-вульпера и зубов достаточно.

— По лапам! — успел напомнить Гарлик до того, как началась пальба.

Фигня в том, что у этих гадиков очень маленький мозг, в прямом смысле, и попасть в него трудно. А просто прострелы башки конечно не прибавят здоровья, но с такой раной ящерица успеет десять раз разорвать стрелка. Поэтому те кто имел опыт охоты на крупную агрессивную дичь, обычно целили в ноги, чтобы обездвижить тушу. Стрелой из лука или арбалета так себе, а вот тяжёлой пулей — самое то. Быстро глянув, чтобы Огнея оставалась за повозкой, Огузин приложил ствол к борту, чтоб точнее пошло, и бахнул в налетающую ящерицу, после чего сразу перезарядил оружие. Лишь тогда он увидел, что эту добычу приняли хорошо, какой-то из четырёх выстрелов угодил точно в башку и ящерица брякнулась на песок. Только вот из-за камней уже струячили ещё две. Грохот выстрелов, хотя и вряд ли им привычный, ничуть не напугал гадиков. А вот стрелкам помешал дым, пока отплюёшься от него, уже проходят моменты, а дичь бежит быстро. Следующего Огузин принимал уже совсем близко и теперь целил в башку, но после спуска и щелчка выстрела не последовало. "Ну, сам накосячил" — подумалось рыжему. Впрочем, если бы рассчёт был на то, чтобы уложить всех сразу, некуся было волочь сюда повозку. А так вульпер отпрыгнул за неё, перевёл барабан и всадил в высунувшуюся из-за угла башку ящерицы. Та не сдохла, но закувыркалась в сторону, извиваясь.

— Ещё три!! — гаркнул Жряба.

Ну так у меня тоже ещё три, хихикнул Гузь, снова высунулся, приложил ствол к опоре для точности, выцелил тушку, лупанул мимо… лупить в ящериц было не так просто, потому как они зачастую очень резко метались из стороны в сторону. Благо, стрелял не он один, поэтому гадика достал кто-то другой. Кто-то там как дятел лупит, успел хихикнуть Огузин, слыша частые выстрелы и яростный рык дичи. Тяжёлая туша лупанула в борт повозки, так что её сдвинуло в сторону. Огнея, мотая пушным рыжим хвостом, спрыгнула на песок рядом, и тут же юркнула под днище телеги. Хорошая идея, оценил Гузь, и последовал её примеру. Вполне вероятно, что это спасло его от хорошего удара, когда очередная ящерица вмазала хвостом, и запустила бы его как мячик, а так хвост лишь брякнул по колёсам. Конечно это им не полезно, но разбить основательные деревянные колёса зубами и когтями — это дохлое дело. Не менее дохлое — пытаться достать вульперов из-под повозки, каковую попытку предприняли несколько единиц дичи, весьма оглушительно рыча и клацая челюстями. Гузь приладил ствол прямо на ось и с такой позиции высадил оставшиеся патроны. В упор эффект получался хорошим, но всё же, даже несколько попаданий не обязательно убивали ящерицу, и та продолжала попытки заглатывать.

— Эт вы делаете кусь слишком широко! — прокомментил Гарлик, — Ну-ка!…

Дальше последовал звук удара деревяшкой по чешуе, и стало ещё на одну готовую тушу больше.

— Слева на ухо!!

Последнюю ящерицу дотыкивали уже всем чем придётся, так как патроны в барабанах закончились. Благо, Жряба сумел отвлечь пару гадиков на себя, а потом отрывался от них, пользуясь скоростными качествами гиены, чем сослужил хорошую службу общему делу. Однако, никто и не подумал расслабляться до тех пор, пока все туши не были обработаны доской. Лишь затем обратили внимание, что Гарлик с Пуфелиной, сидевшие сверху повозки, получили по ногам ударами лап и хвостов — явно не критично, но стоило перевязать даже незначительные раны, чтобы они не стали критичными в дальнейшем. Ясен кусь, что этим занялась Огнея, Жряба же продолжал следить за горизонтом… так что, ворочать туши пришлось в основном Огузину. Благо, вторая повозка стояла в пределах видимости, и когда им помахали, подъехала к месту получения добычи.

— Кусаный кусь! — только и повторяла Огнея, подёргивая ухом, но при этом не забывала хихикать, так что, с ней всё было в норме.

Гузь же насчитал семь готовых туш и весьма возрадовался… он едва не переменил мнение, когда пришлось затаскивать всё это на повозку. Ящерица была чуть не с альпаку весом, только лапы короткие, а так такая же туша. Ушатавшись тягать лапами, вульперы прибегли к уловке, привязывали на канат и втягивали по доскам при помощи альпак. С тяговыми животными пришлось повозиться, потому как они сильно взволновались из-за обильного запаха крови и порохового дыма — но тут уж ничего не поделаешь. А вот с патронами…

— А вот с патронами надо что-то поделать, — бухтел себе под нос Огузин, — Сколько там получилось осечек, семь? Такое себе.

Впрочем, если бы он не пошевелил мозгами и не сделал бы всё как надо раньше, первый опыт серьёзного применения барабанных ружей мог бы стать плачевным, так как раньше патроны имели свойство зажигаться с задержкой. Тобишь, выстреливали, когда барабан уже повёрнут, а это легко приведёт к выбитому глазу или оторваной лапе. Но прошареные вульперята из мастерской Хатжумы подсказали Гузю тогда, и теперь был повод вспомнить их добрым словом. Что касаемо тех вульперов, которые стерегли альпак, то им как раз опыт показался крайне удачным, они просто глаза тёрли, не в силах поверить, что четверо стрелков могут навалить такую кучу ящериц.

— Да кусаный бок, не тупите! — вышел из себя Гарлик, — Неужели так трудно понять, как это работает?! Какая, к кусаной матери, магия?!

Те сделали вид что поняли, но скорее всего, не поняли. Это проблема, отметил Огузин, с мистическим мышлением, когда всё что ни попадя списывается на "магию", далеко не уедешь. Причём, такое куда чаще встречалось там, где вульперы не вели прямой борьбы за существование, в Хатжуме куся с два кто удовлетворится такими "объяснениями", пока не увидит своими глазами. Впрочем, пока были дела более насущные — погладить по рыжим ушкам Огнею, например, и сказать ей вполне правдиво, что стрельба была на пятёрочку.

— Аф, Гузька, — смущённо прижала она ушки, — На крючок давить это большого ума не надо. А вот сделать такую кусань — надо.

— Ладно, сойдёмся на том, что все молодцы, — хихикнул Гузь.

Ясен кусь, что далее наступала самая трудоёмкая часть охоты — разделка добычи. Когда тяжёло гружёная повозка доплелась до лагеря и остальные поняли, что случилось, одна вульпера грохнулась в обморок, а другой впечатлительный бросился бежать в произвольном направлении — правда, быстро понял, что бежать некуда, и вернулся. Проржавшись, занялись непосредственно делом, лишь минимально отдохнув и на всякий собачий случай, перезарядив оружие. Особой радости по поводу того, что придётся упарываться, никто не испытывал, но также все понимали, что лучше сначала сделать дело, а потом уже отлёживаться.

— Итак, как мы можем наблюдать, — провёл короткую лекцию Зех, прохаживаясь вдоль туши ящерицы и показывая палкой, — Этот гадик покрыт толстой чешуйчатой шкурой, которая вполне годится для изготовления хороших кожаных изделий. Поэтому в первую очередь — снимать шкуры. Потом, вот здесь вы можете видеть ничто иное как рога. Они также пойдут на Разное по цене в две-три пуги за штуку.

Рогов на этой странной ящерице было не два, а с дюжину по всей длине, так что в итоге получалось прилично.

— …прилично. Плюс когти, — ткнул в когти Зех, — Плюс зубья.

По собранию вульперов, сидевших на песке перед этим выступлением, прошла волна всхрюкиваний, потому как считать почти все умели и соображали, что это уже изрядно.

— Да мы столько не продадим никуся, — заметил кто-то.

— В одном месте нет, а в разных да, — поправил Дуф, — Зачем и было изобретено такое чудо, как караван, м?

— Кроме того, внутре у этого гадика есть полу-ядовитая железа, где-то вот тут, ну потом покажу на натуре, — продолжил шаман, — Это вообще ценность, за одну которую тухложабцы могли ящерицу вальнуть. Из неё делаются противоядия, так что, изымайте осторожно, я дальше разберусь. Из костей пойдут те которые в лапах, гибкие, из них делают детали сбруи под альпак и хохов. Остальные это корм для хохов, как и практически всё мясо, которое для нас довольно невкусное. Вот в целом как-то так.

— За ножи!! — последовал возглас, и народ его всецело поддержал.

Помогало то, что рядом имелись скалы, на которых можно раскладывать сушиться шкуры и полоски мяса, а ветер и солнышко делали остальное. Ну и ясен кусь, приходилось просто держать оборону от падальщиков, потому как на запах тут же сбежались дикие хохи и слетелись грифы. Но они не решались нападать на большую группу, так что, пощёлкав клювами, срыгивали обратно в пустыню. Огузин, севший за наждак точить ножи, реально одурел это делать, потому как плотная шкура с чешуёй довольно быстро тупила их, и приходилось повторять операцию. Он бы не сообразил, но в караване имелось достаточно опытных охотников, чтобы они не забыли основные приёмы. Так, всякая требуха от потрошения туш, которая уже никуда не годилась, была оттащена на повозке подальше и свалена там, чтобы местная живность переключилась на этот источник запаха. Им повезло и в том, что группа, отправленная к ближайшему оазису найти дров, наткнулась на целый остов дерева, каковой и припёрли к стоянке. Частично его распилили на годное дерево, частично сували концом в костёр, на котором обрабатывали мясо. Опять-таки, для хохов, если честно, сойдёт и слегка подтухшее, хотя лучше этого избегать.

— Ох… закусай меня песок… — только и крякнул Гузь, свалившись после последней туши.

— Ну ведь нас никто не пинал, верно? — лизнула его в щёку Огнея, припушаясь сбоку.

Огузин волевым усилием открыл глаз и позырил на неё. Если бы это был кто другой, куся с два он бы вообще очнулся.

— Да не, ясен кусь, всё правильно сделали, — хихикнул он, — Такие оказии не так часто выпадают, чтобы от них отказываться.

— Не так часто? — уточнила Нея.

— Ага. Эти ящерицы тут бока нагуливали сколько, не один день явно. Следующий раз такие жиры можно будет снимать через много лун. Потом, потратили едва не половину наших запасов патронов, а восполнять их считай негде. Ну и наконец, даже если бы мы могли постоянно добывать этих ящериц, продать столько специфического товара не получится.

— Да ты не устал никуся, — захихикала рыжая, — Такие сложности вспоминать.

— Устал, просто у меня башка так работает, — пояснил Огузин, — А насчёт продажи, это Пуфя может рассказать, она торговлей занималась.

— Ну это мы как-нибудь переживём, — заявила Огнея.

Вот теперь Дуф был доволен как индюк… даром что никто тут не знал, кто такой индюк. Загруженый свеже обработаным лутом караван двигался уже с обычной скоростью, поэтому снова пошли ночные переходы и дневные стоянки. Огузин отсиживал пост на гребне дюны, охраняя лагерь, а потом заваливался дрыхнуть под пушной бок своей рыжухи, что приносило ему исключительную потеху. Огнея ему как нравилась до вульперячьего визга, так и продолжала, эта изящная большеухая лисичка с пуховым хвостом. Сама виновница потехи относилась к этому вполне благосклонно, так что, тут всё кусь в кусь, как это называется. С движением тоже никаких проблем не предвиделось, они обернулись достаточно быстро и теперь могли примерно понимать, где находится Перекатышка, чтобы состыковаться с этим пере-караваном.

На этом месте Огузин имел сомнительное удовольствие наблюдать лично песчаную бурю, "ветер-кусец", как это обычно называли. Как и со многими вещами, он должен был это помнить — но не помнил, а лишь вспоминал по ходу. Ясен кусь, караван не пёр через массы песка, летящие примерно сбоку по курсу, а встал лагерем — только не в низину, как всегда, а на гребень, разровняв его. Вставать в низину при кусце — ошибка для начинающих, потому как кусец вполне может перейти в "покусец", а то и в "полный покусец", тобишь, ветер усилится до опасных значений. Но и неопасные кажутся с непривычки неслабыми, когда сила ветра двигает целые повозки, а смотреть против него невозможно впринципе, так как летит мелкий песок. Здесь следовало не зевать, чтобы не разнесло тенты — но вульперы не зевали, а тенты специально готовили к таким условиям. Поначалу их трепало, но вскоре ветер нагнал кучи песка к торцам стоящих повозок, до самой крыши, так что новые порции уже перелетали сверху и падали дальше с дюны, не угрожая закопать караван.

— Да ну! — выразилась Огнея, пожав ушами, и полезла в повозку дрыхнуть.

Гузь вряд ли пока мог с ней согласиться, буйство стихии производило на него большое впечатление. Пырючись на волны песка, которые обрушивались в низину, он отлично мог представить, что если вдруг ветер станет сильнее — оттуда даже выбраться будет сложно, а то и вообще невозможно. Одну альпаку, которая оступилась и съехала со склона недалеко, вытаскивали все вместе, а уж забраться с самого низа, когда навстречу будет литься поток песка, такое себе.

— Ну, так конечно никуся не походишь по дюнам, — бухтел Гарлик, перебивая грохот ветра, — Но если суметь подобраться… У змеюк есть такие копья, как тяжёлые стрелы, только с зонтиком, как раз на такой случай. Только кидай, а ветер дальше разгоняет как пулю.

— Прям ты их видал, — фыркнула Пуфелина.

— Я не видал, но Ляга видал, — пояснил серый.

Да уж, подумал Гузь, даже очки от песка далеко не у всех есть — у него до сих пор нет, например — так что, если подобраться с ветреной стороны, можно взять кого-либо тёплыми. Только вот подобраться куся с два получится, а видимость по ветру такая же фиговая, как и против. Караван же, стоящий за наносами песка, вряд ли отчётливо виден даже с соседней дюны. Так что, напороться — только случайно, а вероятность такого случая кусь да никуся. Можно пожалуй и притушить параною, хихикнул вульпер. Хотя, он не только хихикал, но и смотрел, что делают знающие морды — вдруг придётся самому пересиживать кусец, стоит быть в курсе. В частности, под колёсами вырыли ямки, чтобы они не катились, а наоборот, работали как якоря — так точно повозку не сбросит с гребня. Вообще же, когда нанос песка закрывал тент, становилось вполне спокойно, грохот летящего песка уже не так давил на уши, и реально можно подрыхнуть. А опытные ходоки так вообще занимались своими делами как ни в чём ни бывало, и даже пользовались бурей, вывешивая на привязи предметы, которые надо очистить песком — так он сам летит и чистит, так что ложки, миски, и прочее барахло потом будет блестеть, отскобленное абразивными свойствами песка. Пожалуй главное неудобство — это потом вытряхивать мелкий песок отовсюду… и имеется ввиду, отовсюду! Потому как давление ветра забивало пыль в самые мелкие щели, и единственное, где потом не будет песка — это плотно закрытые бутылки.

Ещё одна "маленькая деталь", которая могла стоить жизни, это продолжительность бури. Караван прочно стоял, но ясен кусь, не мог так стоять слишком долго с ограничеными припасами, прежде всего — водой. Знающие заверяли, что кусец на пять суток это достаточно редко, а надольше — исключительно редко… С другой стороны, рассказать об очень долгом кусце вряд ли бы кто смог по понятным причинам. Когда вульперы спрашивали шамана, тот делал удивлённую морду, навроде как откуда ему знать, когда кончится ветер. Огузин сказал бы, что старый хрыч мухлюет и на самом деле может предсказывать погоду, просто не видит повода делать это всуе. По крайней мере, этот конкретный кусец прошёл без никаких последствий, кроме того, что все в караване как следует отоспались за два дня, и далее альпаки тянули повозки бодрее. Опасения по поводу того, что буря заметёт оазис на пути, оказались напрасны, всё же оазисы образовывались в ветровой тени каких-либо форм рельефа, потому их и не засыпало.

--

Прибытие каравана к Перекатышке вызвало немалый интерес среди народа, когда стало доподлино известно, что какие-то психи притащили сразу семь разделаных туш ящериц. Пуфелина, потерев загребущие лапки, помогала Дуфу побыстрее сбагрить побольше товара, пока никто не чухнулся, что это слишком много… с другой стороны, отметила она, с чего мы взяли, что много? Пере-караван достаточно большой, так что и рынок на всякое тут немаленький. Огнею зарядили возиться с противодными железами, а Огузин зашёл… да нет, хотел было зайти к воинам, но Крыса брала своё, так что он сначала осторожно поспрашивал. А то мало ли что, и его тут ногами побьют за проданые ранее три ружья. Оказалось, что нет. И не в том смысле, что не ногами. Ему даже удалось отловить Флаю, ту вульперу, с которой он и торговался прошлый раз.

— О, так это вы ящериц настреляли? Шустры, — хмыкнула она.

— Ага, мы, — кивнул Гузь, и потише, не для лишних ушей, продолжил, — Только вот у меня возникли вопросы, вульпярыня.

— Эм? — удивилась та.

— Ты прошлый раз говорила, что в Логове всё нормально, и можно продавать ружья и там.

— А что? — склонила ухо Флая, — Разве там не Заррик голова?

Огузин не скрывая пырился на неё, стараясь уловить признаки лжи, но не увидел таковых, и вздохнул.

— Флая, а как ты ухитряешься не знать?

— Потому что у меня есть дела поважнее, чем слушать россказни! — огрызнулась вульпера.

— А зря, — правдиво сказал рыжий, и коротко описал ситуёвину, после чего показал золотую монету, — Вот эта кусня, улавливаешь?

— Не совсем, — призналась она, — Но выглядит не слишком хорошо, это точно.

— Ладно, а вы-то стволы не светили? — с надеждой уточнил Огузин.

— Нет, — оскалила зубки Флая, — Ну как "нет", таки да, но те гадики уже никому ничего не расскажут. Правда, после отстрела полного барабана пришлось всё перебирать в этой твоей машинке… но это детали, потому как дело она сделала.

Она поведала, что на отшибе Перекатышки появились какие-то гадики на быстрых верблюдах. Соваться близко они не рисковали, но всё время маячили на горизонте и явно ждали подходящую добычу. Один из ездоков взялся рискнуть, поехал в одну морду… только вот, взял с собой Обш. Ну, разыграл сцену, стал "удирать", выстрелил, споткнулся… и завалил трёх гадиков, потому как те никак не могли предугадать, что у него ружьё стреляет шесть раз подряд. Огузин аж уши вниз оттянул, насколько это было рисковано, а если бы Обш попал в руки кого не надо? Но, "если" не считается, и барабанное ружьё сразу заслужило славу среди знающих, так что мастера уже работали над тем, чтобы сделать что-то подобное. Впрочем, местные не собирались нарушать договорённостей, и доставали железо в том числе для Гузя с компанией. Ну, здесь пока норма, подумал Гузь, шлёндая вдоль ряда повозок, они и сами сумеют что-то сделать, так что, оставшиеся стволы пока пусть будут у своих. Так, а чего мы собственно вообще сюда сорвались…

— Ну как оно? — осведомился он у шамана, — Видали тут нашу?

— Видали, — фыркнул тот, — Она попёрлась в Фарабад. Впрочем, я так и думал.

— Я так понимаю головой, что кусь мы её догоним, — предположил Гузь, — Даже если у нас были бы хохи.

— Правильно понимаешь.

— Накусь, — фыркнул рыжий, — Не слишком охота тащиться туда.

— Тут в Перекатышке, — сказал Зех, пырючись в пространство, — Есть шам, у которого имеется… ну скажем так, кой-какой артефакт, позволяющий связываться на расстоянии… ну как связываться, попробовать можно.

— А какого куся ты ещё это не сделал? — осведомился Огузин.

— Потому что есть подробности, — терпеливо объяснил Зех, — Нужен кто-то, кто хорошо знает Серифу. А я её даже на морду не особо помню, поэтому толка не будет.

Гузь призадумался, и невольно в памяти всплыла мордочка вульперы, коричневая в чёрных полосочках, с тёмными янтарными глазами.

— Уф, вообще-то я помню неплохо, — признался он, — Я её даже слегка мял лапами, если понятно, о чём речь.

— А чего ты молчал, кусь тя за ногу??

— А чё мне об этом постоянно говорить, — резонно заметил рыжий, — Как, ваши эти процедуры для здоровья не опасны? Тогда пшли да попробуем, чего вульперу за хвост тянуть.

— Только не особо трепи языком, мало ли, — предупредил Зех.

— Трепать не буду, но Нея точно будет всё знать, — также предупредил Огузин, — Она не из тех, как-грится.

Если честно, ему было боязно связываться с шаманами, потому он и позвал с собой Огнею, для страховки. Думается, она точно не даст сделать чего лишнего, да и вообще, с ней куда как спокойнее. Местный шам обитал в… повозке, как ни парадоксально, потому как тут все обитали в повозках. А так это был далеко не старый вульпер со шкурой красного окраса, встретишь на базаре так и не скажешь, что шам.

— Вот эти вульперята, — показал на рыжих Зех.

— Они знают? — уточнил Гуас, — Ну ладно… А вот есть ли уверенность, что мы вообще не ищем чёрную вульперу в тёмной пещере? Всмысле, если её там нету… Ты уверен, что это то-самое, и как вообще оно может быть связано с Серифой?

— Уверен, — твёрдо ответил Зех, — То-самое, как ты изволил выразиться, вряд ли можно с чем-то перепутать. А как связано — да кусь его знает.

— Подробности пожалуйста, — не унимался Гуас, — А то знаешь мне не лыбится поставить всех на уши, потому что кому-то показалось.

— Ну смотри, — терпеливо пояснил старый, качая седыми ушами, — В Чёрной Вазе есть мастерская для камнеловов, они там просеивают породу и ищут драгоценные камушки. Они сдают инвентарь в пользование пришлым старателям. Вот на этом самом инвентаре, сито для породы, молоток, ведро — там я и обнаружил… следы того самого. Угадай с шести раз, кто пользовался этими вещами.

— И это всё? — фыркнул шам, — Ладно, следы могли быть. Но никто не стоял и не следил, кто там чем пользовался. Легко ошибиться.

— Если я ошибся, это будет очень большой подарок для всех, — фыркнул Зех, — Но ощущения говорят об обратном.

— Смотрите, — влез Огузин, — Пока не надо делать ничего необратимого и слишком затратного, верно? Так давайте подстрахуемся, на всякий кусаный случай.

— Истина, — пожал ушами Гуас, — Ты с этой штукой знаком?

Он поставил на бочку, служившую столом, шар размером с пол-башки, из какого-то материала навроде мутного стекла, синеватого цвета.

— Приятно познакомиться, штука, — хихикнул Гузь, — Нет. А что это?

— Стеклянный шар, — выдал базу шам, — По сути. Но он закастован таким образом, что даёт доступ к свободным сновидениям. Тоесть, ты сможешь контролировать свои действия в пространстве сна. И если найдёшь там кого надо, то сможешь передать послание… ну или напугать до кусиков, если потребуется.

— Кстати, напугать — это вариант, — задумчиво сказал Зех.

— Накуся? — удивился Огузин.

— Потому что если ты будешь рассказывать ей всё сначала, велик шанс что она не поверит и сочтёт это просто сном, — разжевал шам, — А вот если…

— Не, это через край, — отмахнулся рыжий, — Рифа вполне вменяемая вульпера, не стоит её делать невменяемой.

— Кстати, — заметила Огнея, оглядывая шаманов, — А что вы собираетесь с ней сделать, когда найдёте?

Те переглянулись и неожиданно заржали.

— Вульпярыня, вы кажется вообразили, что мы можем затевать злое дело? — пояснил Гуас, — Мы-то может и можем, но вот сделать с ней хоть что-нибудь, если уважаемый Зех прав в своих опасениях, мы точно не сможем.

— Да я вам больше скажу, никто не сможет, — поёжился Зех, — А найти её надо, чтобы объяснить соль, абы не вышло чего.

— Интересно как вы объясните соль, когда сами похоже мало что понимаете, — заметил Огузин, — Но это так, вдобавку… Так что, мне надо дрыхнуть?

По сути куся да, ему надо было просто дрыхнуть, подложив шар под голову и стараясь не забыть, зачем он дрыхнет. Для установления контакта требовалось, чтобы цель тоже находилась во сне, так что, операцию проводили после полудня, как раз когда по обычному расписанию караван вставал лагерем, и большая часть ходоков плющила морды возле повозок. Гуас вкратце пояснил, как нужно действовать, и Огузин честно старался исполнять инструкции, хотя его и не покидало ощущение, что он мается дурью.

— Не волнуйся, — погладила его по лапе Огнея, — Я даже как-то пользовалась такой штукой, ничего страшного.

Огузин от такого заявления получил лыбу на морде, хотя и задался вопросом, а с чего она могла вляпаться в подобные игрища? Скорее всего, это было во время той истории с пропажей её бывшего, так что, приставать с распросами не стоит…. С этими мыслями вульпер уже провалился в сон, потому как хлебнул настойки, специально для этого. Поначалу он просто храпел как обычно, но потом постепенно пришёл в изменённое состояние сознания, какого нельзя достичь просто так — он понимал, что спит, а обычно это понять нельзя, потому что спишь. Так, топчем, хихикнул во сне Гузь, и без особого труда перенёсся в Чёрную Вазу. Поскольку это было первое место, которое он запомнил после "пробуждения", то запомнил он его очень хорошо, в деталях, и теперь мог ходить по крепости и даже толкаться на узких переходах с местными. Здесь ему снова пригодились подсказки, потому как требовалось не совсем провалиться в иллюзию, а провалиться очень легко, когда всё выглядит столь реально, и звуки, и запахи, и жар солнца, торчащего в белом небе над Чёрвствым хребтом. Так, наводка на место сделана, уяснил Гузь, теперь промотано времяно, как-грится…

Серифу он обнаружил ещё возле центрального пятака крепости, но шарился за ней хвостом до тех пор, пока не получилось отловить на стене, где было оптимальное количество лишних ушей, а именно ноль. Воспользовавшись тем, что это не реальность, он запрыгнул на стену с самого низу, и достаточно громко хрюкнул. Вульпера повернула на него свои прелестные развесистые ушки.

— Аа, Огузька! — взвизгнула она, и бросилась ему на шею.

Огузьке стоило весьма больших усилий воли не забыть, зачем он вообще сюда приш… ну короче, зачем он тут. Опять-таки шаман предупреждал его, что у Серифы волшебного шарика нет, поэтому во сне она никак не может вести себя также, как не во сне. Так что, рыжий ласково, но твёрдо перехватил её лапки, и слегка отодвинул от себя.

— Рифочка, послушай меня…

— Да не хочу я тебя слушать, хочу тискать! — залилась она слегка истерическим смехом, пытаясь вырваться.

Но опять-таки, Гузь имел возможность управлять иллюзией, а она — пока что нет. Так что он бесхитростно сделал кувырок и повис в воздухе башкой вниз, но уже достаточно высоко, чтобы было не достать.

— Серифа! — уже строже тявкнул Огузин, — Давай так, сначала ты меня выслушаешь, а потом…

— Да иди ты! — фыркнула вульпера и стреканула куда-то со стены.

Пришлось хватать её умопостроительной огромной лапой, и поднимать в воздух за хвост… в натуре Гузь никогда не стал бы так делать, но это иллюзия, хвост не пострадает. Правда, прямое воздействие здорово пугало того, на кого обращено, и сейчас он видел, что Рифа аж задрожала, барахтаясь в захвате невидимой лапы и молотя когтями по пустому воздуху.

— Серифа. Ты. Меня. Слушаешь?

Это уже было рисковано, потому как она может запомнить испуг, но не сообщение.

— Слушаю, слушаю, отпусти! — всхлипнула Рифа.

Отпускать он не стал, только опустил на каменную твердь, и глядя в глаза, чётко и уверено донёс соль сообщения.

— В Чёрной Вазе ты хватанула на себя некую очень мощную силу, случайно скорее всего. Шаман обнаружил это, но было уже слишком поздно. Поэтому он разыскивает тебя, чтобы избежать плачевных последствий. Всё что тебе нужно сделать — обратиться к любому из вульперских шамов, они сообразят, что нужно делать. Ты поняла?

Вразумительного ответа Гузь не получил, Рифа вообще начала расплываться, ускользая из иллюзии — скорее всего, просто испуг выбивал её из сна.

— Пожалуйста, Рифочка, — погладил её по ушкам Огузин.

Далее сам рыжий получил весьма интересные Ощущения, потому как внезапно сообразил, что уже лежит с открытыми глазами и пырится в тент повозки, а сбоку терпеливо дожидается Огнея. Протеревши морду и кое-как прийдя обратно в себя, Гузь поведал о проделаной работе, если можно это так называть.

— Ну как, думаете, сработает? — уточнил он у шамов.

— Кусь знает, — признался Гуас, — Если бы у неё был шар, сработало бы, а так это только гадать.

— Ладно, тогда следующий финт хвостом, — хмыкнул Огузин, — Нейка, в Фарабад пойдём, или ну его?

— Но Зех кажется потащится, нет? — пожала ушами она.

— Потащится, — кивнул сам Зех, — Связаться с ордынцами. К сожалению, у нас нет такой же кусни для связи. Вы и так очень здорово помогли, вульперята. Если у вас какие другие планы — я уж найду, к кому прицепиться.

— Да вот мы и думаем, какие у нас планы, — почесала ушки Огнея, — Дуф ведь не пойдёт туда?

— Да ты чего, — отмахнулся Гузь, — Он ещё с глузу не рухнул, дорожит своим хвостом и караваном. Можно было бы пойти, но вряд ли там хорошо продаются продукты разделки ящериц, а у него сейчас задача сбагрить этот товар. Слушайте, а с Перекатышки вообще кто-нибудь до Фарабада ходит?

— С куся ли нет, — фыркнул Гуас, — У нас тут довольно много альпачьей шерсти, которую девать особо некуда. В основном, её и продают в обмен на всякое, тот же мет.

— Ну, это конструктивно, — признал рыжий, — Не то что этот цирк с костяными фигурками.

— Кстати, — повела носом Огнея, — Если честно, я что-то не вкусала, в чём прикол. Зачем им эти фигурки?

— Низачем, — пояснил Зех, — Возможно, они их вообще выбрасывают. Смысл в том, чтобы в Логове забросили всякое хозяйство и только и делали, что резали бы кость, потому что за фигурки хорошо платят. Когда это состояние будет достигнуто, можешь с Логовом делать что хочешь, например — устроить голод.

— Кусаный стыд, — фыркнула вульпера, — Неужели сама Асара этого не понимает?

— Ещё как понимает, затем она и старается.

— А может… — показал когтем по горлу Огузин.

— Думаешь, если бы это сработало, я бы постеснялся? — хмыкнул Зех, — Дедушка старый, ему всё равно, как-грится. Но там слишком много вульперов с запудреными мозгами, их что, тоже всех "может"?

— И как выкручиваться?

— Пока не знаю. Как раз пойдём в Фар, посмотрим, что могут подсказать тамошние… если там вообще есть, к кому можно обратиться. Да и если подумать… — Зех поворочался в шкуре, — Эти две темы можно связать.

— Каким образом? — удивился Гузь.

— Таким, что если Серифа сумеет взять под полный контроль… то самое, то она вполне может стать головой в Логове. На народ это произведёт впечатление побольше, чем эльфийские цацки. А с командой шарящих советников это вообще будет большая сила.

— Даже так? — покачала ушами Огнея, — Хотелось бы знать, что такого в "этом самом".

— Серифа, головой Логова? — фыркнул Огузин, но призадумался, — Хотя, почему бы и нет. И уж всяко будет лучше чем та компаша, которая там сейчас засела. И ты думаешь, они отдадут власть?

— Убегут так, что догонять замучаешься, — заверил Зех.

— Чтож, Хитрый План в общих чертах понятен, — почесал челюсть Гузь, — Пойдём искать караван до Фары?

Искать караван в Перекатышке долго не надо, потому как их тут много и чтобы вульперы не бегали зазря туда-сюда, имелась отдельная доска объявлений, где отмечали, кто куда собирается, и всё такое. Ясен кусь, это не гарантировало, что найдёшь именно то, что тебе нужно… потолкавшись там и почитав листки, прибитые на доску в несколько слоёв, Огузин пришёл к выводу, что с шерстью уезжали не так давно, а значит, следующего можно ждать довольно долго. Помотав хвостом от нечего делать, рыжий вернулся к ихней повозке, где всё ещё отлёживалось барахло, и застал картину, как вульперы выгребают ящеро-лут подчистую, а Пуфелина, хихикая, считает пуговицы.

— Да серьёзно?? — икнул Гузь.

— Ага. Рынок, Гузь, очень полезная штука! — наставительно изрекла Пуфя, — Сбагрили всё! Сейчас подобьём сумму, тогда будем отсыпать доли.

— Никуся себе, — удивился рыжий, — Так, значит теперь Дуф пустой? Ну-ка его за ухо…

Дуф, как и остальные его караванные ходоки, мягко говоря не горели желанием переться в какой-то там Фарабад, где можно легко огрести неприятностей на хвост. Но с другой стороны, присутствие хатжумской компании, да ещё и целого шамана, это тоже даёт приличные преимущества, что уже было подтверждено на примере с ящерицами. Оставалось только одно условие, чтобы уломать их — большая загрузка товаром, чтобы не таскаться порожняком. Плюс, наддал по мозгам Огузин, у них ведь осталось таки какое-то количество золотых монет, а потратить их можно только в Фарабаде — в Перекатышке не будут брать, а в Логове нет нужных товаров. Так что, рыжий ещё какое-то время посветил тому, что щёлкал клювом возле Учётного Стола, а Пуфелина вела переговоры. Стол действительно был стол, который на стоянке выставляли на площадку как прилавок, и за ним располагались учётчики, ведшие рыночные записи, так чтобы иметь данные на бумаге, а не пересчитывать кучи товара каждый раз.

Могло показаться удивительным, но даже кочуя кругами по пескам, большое стадо альпак, имевшееся здесь, давало промышленные объёмы шерсти, тем более те вульперы, кто занимался этим, умели ухаживать за копытными и знали, что стричь их следует вне зависимости от того, нужна шерсть или нет. С каждого животного при стрижке получалось по здоровому мешку, а время между этими стрижками не такое уж большое — вот тебе уже и четыреста мешков, так-то. Ясен кусь, что после переработки и отбраковки оставалось меньше, но это всё равно большие количества, а тратить непосредственно здесь практически некуда. Максимум, что вульперы делали из плотной шерсти — это одеяла и пуфики, а одежда вся делалась из растительного волокна. Валенки в пустыне тоже были как-то без надобности, альпаки имели свои шкуры, вульперы тоже — в итоге, ресурс оставался как бы лишним, если бы не торговые маршруты.

— Так, ну смотри, какая кусань, — сказала Пуфелина, — Им надо ещё день-другой достричь стадо, а потом будет достаточно шерсти, чтобы забить все повозки. Только это не в Фарабад, а в Скрипку. Там грузимся тканью и нитками, и валим уже к цели. Сойдёт?

— Мне — да, — хихикнул Огузин, — Давай окликивать наших.

Ходоки из каравана Дуфа снова не пожалели, что связались с хатжумцами, и попёрлись не туда, куда планировали ранее. Возможность нагрести больше была лишь шансом, а преимущества получались вполне осязаемые. В частности, на переходе на север от Перекатышки, одного из дозорных тяпнул скорпион, и если бы не присутствие Огнеи, это могло закончиться плачевно. Но рыжая не зря кусала медицину столько времени, поэтому пострадавший получил противоядие, а также пытку на целый день, когда его заставили тащиться пешком безо всякого отдыха. Как чётко знали лекари, нет более надёжного способа спасти от отравления, чем мобилизовывать силы самого организма, противоядие тут играло вспомогательную роль и могло быть вообще пустышкой. Да, ощущения пациент испытывал не самые приятные, мягко выражаясь, но зато через два-три дня уже был как огурец, а не откидывал копыта. Почти одновременно с этим двое умников нажрались несвежего мяса и также могли дать дуба, но Огнея и здесь помогла… ну а если бы она накосячила, был ещё и Зех. Но старый шаман лишь посматривал на процесс и кивал. Таким образом, до Скрипки добирались хоть и с воплями, но зато без потерь.

Скрипкой назывался караван навроде самой Перекатышки, только поменьше, в восемь повозок, и он перекатывался уже не вокруг оазиса Разбрызга, а вокруг меньших, которые сидели севернее. Более того, катался он нерегулярно и недалеко, в общем оставаясь на одном и том же месте. Жившие там вульперы занимались вполне определённым ремеслом, перерабатывая ту самую шерсть альпак, избыток которой имелся в Перекатышке. Отделялся же караван затем, что Перекатышка уже достигла предельного размера для "пере-каравана", практика показывала, что дальнейшее увеличение числа жителей и повозок влечёт массу проблем, главным образом — становится трудно добывать ресурсы в оазисах, так как их требуется слишком много. Так что, какое-то время назад часть повозок ушла севернее, основав это кочевое поселение.

Над большей частью повозок крутились ветряные чашки, какие использовали для привода мельниц или ещё чего — здесь они крутили прядильные станки, потому как крутить их лапами было уже не слишком возможно. Из-за этого и возникло погоняло "Скрипка", а точнее "Скрипка-Лиса", как записывали в документах. Ветряки были и в других местах, но здесь их много и они действительно издают характерный скрип. Ясен кусь, что Огузин не упустил случая сунуть любопытный нос к повозкам-мастерским, где станки стояли на открытой площадке, так что можно видеть процесс. Процесс надо сказать всё равно очень медленный и трудоёмкий, но местные, привычные к этому делу, фигачили куда быстрее, чем это делали в Хатжуме, например. Они весьма благосклонно посмотрели на прибывший караван, когда уяснили, что тот не просто погулять в пустыню вышел, а привёз им изрядное количество шерсти. Шерсть эту возили в здоровенных сетчатых мешках, так что штук десять заполняли всю повозку, ну и ещё шесть-восемь можно навесить снаружи, если жадничать.

— Смотри, ветряки похоже те же самые, — показал на ветряки Огузин.

— Ясен кусь, — пожал ушами Гарлик, — Вырезать это дюже долго, а там просто пареное дерево прессом фигачат, и всё.

Это была правда, потому как вогнутые круглые чашки, ловившие ветер и крутившие ось, были весьма тонкие, и при этом гладкие. Сделать такую без специальных приспособлений — это проще себя за уши укусить. Попырившись на ветряки, одновременно таская предметы — в данном случае тюки с шерстью, Огузин вместе со своими пошёл потрепать за уши местных, потому как имел вопросы. Вопросы имел и Зех, так что с самого начала выяснилось, что Серифа проходила прямо здесь с караваном, только было это почти две луны назад.

— Лажа, — лаконично прокомментировал шаман, уставившись в горизонт.

Гузь пожал ушами — ничего странного, этого стоило ожидать. Он также послушал, как Пуфелина распрашивает про торговлю, и пришёл к выводу, что тут всё лучше, чем ожидалось. В отличие от дельцов из Логова, Перекатышка торговала не с кем попало, а с ордынцами, через ихнее представительство в Фарабаде. Там не давали золотых монет за безделушки, зато именно оттуда в пустыню шёл поток по настоящему полезных товаров, да хотя бы и железа, без которого многие работы становились или гораздо сложнее, или вообще невозможными. Как уяснил с радостью рыжий, местные понимали, чем чревато садиться на иглу халявы, и не собирались так делать. Стоило бы продать и этим вульперятам несколько барабанных стволов, но где их взять столько?…

— А вульперы ордынские там есть? — осведомился Зех.

— Конечно, там Пхитен заведует торговлей с вульперами, это шам или что-то вроде того.

— Эт то что надо, — хмыкнул Зех, потирая лапы.

— Вульперята, — крякнула Пуфелина, — Собственно, такое дело, что можно скидываться на товар, чтоб побольше напихать в караван. Правда предупреждаю, что в Фаре может и не удастся всё сбагрить по нормальной цене, ну и вообще.

— Ну это понятно, гарантий никто не выдаёт, — пожал ушами Дуф, — Поэтому можете какую-то часть зажать, страховки ради.

— Зажмём? — пихнула своего Огнея, хихикаючи.

— Ммм… Давай слегка, ну скажем, четверть, — подумав, ответил Гузь, — А то слишком уж Жаба душит, там прибыль может хорошая вылезти, а главное, получится столь нужный нам мет, порох, и всякое такое. Но и без никуся оставаться тоже такое себе.

— Разумно, — согласилась рыжая, и пошла отсчитывать пуговицы.

Дальше, ясен кусь, пришлось таскать предметы, теперь — обратно в караванные повозки. Это были уже продукты переработки шерсти, а именно — катушки с нитками разной толщины, толстая шла в клубках, и рулоны готовой ткани. Вульперы прекрасно понимали, что такое добавочная стоимость товара, и вместо того чтобы гнать больше шерсти, усиливали её переработку — впрочем, было ещё куда расти в этом плане, потому как Скрипка не могла пока прожевать всё сырьё. В повозках же теперь стоял духан как в шкафу с одеждой от обилия шерсти, напихали вполне достаточно. Товар, в общем-то, весьма удобный тем, что весит относительно мало, а следовательно, не замедляет движение каравана. Единственное, чем была опасна куча шерсти в повозке — это её высокой горючестью, местные рассказывали о случаях, когда одна ошибка приводила к тому, что повозка враз превращалась в костёр, потушить который нет никакой возможности, а это весомый такой Ущерб. Так что, в караване убрали подальше все светильники и зажигалки, и огонь теперь на стоянках разводили подальше от груза, на всякий кусаный случай.

Когда солнце со смеху закатило бока под горизонт, и на небе рассыпались звёзды, караван снова отправился в путь, оставляя за хвостом Скрипку, где скрип продолжался и ночью, фигачили там в три смены. Шлёндая как обычно рядом с повозкой, Огузин снова раздумывал над своим кругом вопросов — наклепать ружей, попробовать сделать двигатель, и наконец, что же такое схватила Рифа, что поставило на уши всех шамов в пустыне. Ну а на привалах можно было отвлечься от напряжения мозгов и поржать со своей компанией. Дуф же, как выяснилось, занят другими мыслями, а именно — как идти. Да понятно что ногами… В том смысле, что Пояс оазисов к северо-западу не доходил до побережья, где и сидел Фарабад, а сходил на нет. А это означало, что негде будет взять ни воду, ни альпачий корм. Сами вульперы жрали не так много, и запасов всякой сушки в их сумках хватит надолго, а вот альпаки заглатывают сено в товарных количествах. В этом состояла сложность походов туда, потому как собственной базы у вульперов не было, а покупать расходные ресурсы — такое себе. Как узнавал Дуф у тех, кто шарил, впринципе это возможно, но тут как повезёт, поэтому лучше максимально рассчитывать на свои запасы.

Исходя из таковских соображений, старались держать запас всё время полным, и пока это удавалось. Даже когда захромала альпака, это не внесло какой-то сумятицы, а её просто взвалили на телегу и везли на переходах, пока животное не пришло в норму. Вульперы понимали, что без альпак караван двигаться не будет, поэтому не жалели на них сил, времени и всего остального. Как утверждали некоторые, альпаки даже иногда додумывались симулировать хромоту, когда хотели покататься нахаляву — к удаче, такое случалось нечасто, ведь в целом эти копытные любили ходить, а не лежать как овощи. Движение опять помогало делу, потому как пастбища с травой на краях оазисов местами были уже сострижены, но караван достаточно легко находил те места, которые именно в данный момент изобиловали свежей травой. Приходилось работать в том числе косами, и Огузин оценил, что труд весьма тяжкий, и требующий навыков. Стальных кос, ясен кусь, не было, применялись с тонким бронзовым лезвием, натянутым на деревянную рамку — если зевать, то сломать эту бритву достаточно просто, а это Ущерб. Накошеную траву валили на одну из телег и этим силосом кормили альпак до следующего покоса, не трогая при этом запас сушёного и сильно уплотнённого сена.

Нетрудно было понять, что главная опасность в такой схеме — это если тут будет избыток караванов, и они вытопчут всю траву. Но пока что, как позволяли видеть глаза, такого не случалось, и вульперские повозки очень редко появлялись в зоне видимости. По ходу шерсти, ходоки видали другие караваны лишь пару раз за всю дорогу. Это наводило на мысли о том, сколько же всего вульперов кочуют по Пустыне — никто даже не пробовал считать, на самом деле. Но если прикинуть, то выходило что не так уж мало, решил Огузин. Слишком малое количество не смогло бы обеспечивать тот уровень производства товаров и передачи знаний, какой имел место быть. Думая о количестве вульперов, Гузь косил глаз на свою рыжуху, и похихикивал втихоря… ладно, надо ещё пройти этот поход, а там посмотрим.

На что глаза не косили, а таращились, так это был караван, появившийся на пересекающемся курсе — сразу было видно, что повозки не вульперячьи, а разъезд там не на хохах, а на ящерах. Ну, если вы так просите, хмыкнул Гузь, приводя в боеготовность свой маленький, но весьма ударный отряд стрелков. Оказалось, что не в этот раз. Чужаки прошли мимо, явственно демонстрируя мирные намерения, и упилили себе своей дорогой. Здесь, помимо уже виданых ситраков, были замечены те самые тролли, длинные чудики с голой шкурой, отличавшиеся большими цветастыми хохолками на голове, и длиннющими клыками в пасти, если присмотреться. Собственно, Огузин и присматривался, ради повышения уровня образованности, пользуясь всё той же гарликовской увеличительной трубкой, потому как в Логове купить не удосужился.

— Мда, выглядят серьёзно, — крякнул он.

— Не только выглядят, — хмыкнул Зех, — Это зандалары, чтоб ты знал. Бывают другие тролли, но эти такие.

— А чего они трутся со змеюками? — уточнил Гарлик.

— Ну, такова жуть. Но они обычно никогда не нападали на вульперов, а мы на них. Да и пересекаемся не так часто.

— Но вообще это интересно, — заметил Гузь, провожая взглядом чужой караван, — Если они катятся с востока на запад, значит, из Чащоб? Было бы полезно прознать, что они возят, может и прибыль бы вышла от торговли.

— Кусь знает, они как видишь не особо инициативные ребята, — хихикнул Гарлик.

— Да и шерсть им вряд ли нужна, — добавила Пуфелина, — Так что, расходимся.

Тут она попадала пальцем в песок, как-грится, в Пустыне вообще избыток шерсти не был нужен. Торговцы из Фарабада отправляли её куда-то в дикие дали, там где спрос превышал предложение. Вульперам конечно было трудно представить себе земли, где настолько холодно, что нужна шерстяная одежда, но прибыль получалась не от представления, а от обмена товарами, так что, можно потерпеть. Что касаемо Зеха, то шам забеспокоился, забегал кругами, мотая хвостом, а затем попросил кого-нибудь сходить в сторону от караванного курса. Пожавши ушами, Огузин с Огнеей прошлись с ним — как оказалось, недалеко, за несколькими невысокими дюнами от стоянки. Пошаривши по низине с обглоданными куртинами колючек, Зех копнул песок ногой, и буквально с третьего раза выковырял оттуда огрызок от какого-то фрукта.

— Занимательно, — согласился Гузь, — И как ты его нашёл?

— Я бы сказала, зачем ты его нашёл? — захихикала Огнея.

— Следы, — фыркнул шам, разглядывая находку, — Да, такие следы, что чуется издали. Наша здесь точно проходила, вероятно и бросила этот огрызок.

— Похоже на неё, — признал Огузин, — Нежадная вульпа. Кто-ж огрызки выкидывает? А давно проходила?

— Думаю, достаточно давно, не догоним.

— Не догоним это ещё ладно, — хмыкнул Гузь, — А вот если мы туда а она оттуда, это будет смешно.

Он ещё потрепал шама по теме того, как можно найти что-то в пустыне по таким "следам". Зех нехотя рассказал, что большие пере-караваны, такие как Перекатышка, именно таким образом делают заначки в дюнах. Без магических примочек найти нычку среди песков почти невозможно, а так — есть возможность делать запасы, которые не надо таскать с собой, что очень помогает. В частности, этого не понимали ситраки, думая что если отрезать караван от оазисов, он не выживет — а на самом деле, Перекатышка могла кататься по пустыне очень долго, вообще не заходя к оазисам. Огузин, как это с ним и бывало чуть чаще чем всегда, запомнил информацию и на досуге пораздумывал над тем, как ещё можно это использовать.

По мере того, как сокращалось расстояние до цели, вульперы всё более навостряли уши — так, на всякий случай, потому как целее будешь. Благодаря шаму, который то ли просто знал дорогу, то ли использовал какие свои приблуды, Дуф рассчитал так, чтобы подходить на расстояние ночного перехода, будучи в полной готовности, тобишь — с отдохнувшими и накормленными альпаками, для чего предыдущие переходы караван притормаживал и проходил меньше, чем мог бы. Этот маневр, как пояснял сам водитель, позволит в случае чего быстро свалить. Спорить с ним никто не собирался, потому как спорить с водителем каравана вульперы станут только в самом крайнем случае, если он совсем с глузу рухнул, а так нет.

Зато Огузин получил вдобавок возможность поучавствовать в обслуживании повозок. Мачты, на которые вешали паруса при попутном ветре ради экономии тяги, использовали в качестве рычагов, и поскольку эти жерди были длинные, пара вульперов легко поднимала гружёную повозку, так чтобы можно было снять колесо. Оттудова изымалась втулка — та самая, на которой всё и катилось, и подвергалась подобающим процедурам.

— Ну вот эта, видишь, нормульная, — показывал Гарлик, имевший опыт в таком деле, — Так что просто мажем её сальцем, и пихаем обратно. А вон та изношеная, её мазать уже поздно, надо менять.

К счастью, Дуф хорошо вёл хозяйство, так что у него имелся приличный комплект запчастей, так что хватило бы не один раз привести в годность все повозки. Сейчас это казалось весьма кстати — вдобавок ко всему, свеже смазаные втулки позволят катиться быстрее, если что. Но практически главная задача по обеспечению безопасности каравана снова ложилась на хохного ездока Жрябу, потому как он мог смотаться вперёд разведать, как оно, и сообщить. Отдохнувшая гиена могла дать очень хорошего стрекача по пескам — как по скорости, так и по дальности забега, попробуй догони. Впрочем, на этот раз догонять никто не рвался, Жряба дал отмашку что всё чисто, и к рассвету ближе караван вышел на прямую видимость до Фарабада… Правда, вульперов занял вовсе не город, а тёмная полоса, протянувшаяся через весь горизонт и оттого выглядевшая довольно пугающе для тех, кто не в теме.

— Эт что за кусня?? — только и клацали челюсти.

— Эт море, — просветил Зех, — Большое озеро. Докусища большое.

Огузин приобнял свою рыжуху, которая слегка подёргивала глазом и прижала ухи, и это действительно её успокоило.

— Ну, озеро и озеро, — хихикнула она, — Фарабад тут давно стоит, и не лопнул от этого, верно?

— Верно, — хмыкнул шам, — Только море оно тоже такое, своя специфика. Ну там гадики всякие, которые кусь делают. Так что, держим себя в лапах.

Тогда уже они разули глаза и увидели, что на берегу моря светятся огоньки на башнях, а под ними раскинулся приличный такой табор. Это производило куда меньшее впечатление, чем море, для вульперов было диковато строить дома из камней и усаживаться на одном месте, как овощи. Но зато они соглашались, что это теперь давало им возможность торговать… ну или как получится.

— Вон слева, видите? — показал Зех, — Это ордынский форт. А на другой окраине там эльфяки и прочие гадики с альянса.

Огузин использовал оптику и поразглядывал город, потому как подозревал, что с дюны видно даже лучше, чем вблизи. Да, справа часть была огорожена мощной низкой стеной со рвом, а на башнях висели багровые полотнища. Остальной город представлял собой довольно сумбурное нагромождение примерно одинаковых домов в один или два этажа, сляпаных из местного камня.

— Мда, только вот как будем подкапываться? — почесал ухо Дуф, — Языка местного никто у нас не знает никуся.

— Ща, — пожал ушами Зех.

Он провёл некоторые пассы лапами — кастовал, как это называли. Никто особо не удивился, что спустя небольшое время со стороны города подъехали трое на здоровенных ящерах — судя по всему, те же зандалары, хотя их было плохо видно под навешаными предметами, вероятно доспехами. Вместе с этими длинными прибыла и вульпера, в задачи которой как раз и входило встречать караваны. Она почтительно раскланялась ушами, не забывая хихикать, впрочем. Эта вульпа, Шилла, работала в торговой фактории Орды переводчиком, потому как и пустынные жители, и обитатели Фарабада, языкам обучаться не желали. Да и понимать надо было не так уж много чего, если честно. Торговать можно было бы и вообще языком жестов, но более сложные вопросы требовали таки переводчика. В любом случае, тролли на своих скотинах встали так, чтобы быть между караваном и дальней частью города, и вся компания тронулась в дальнейший путь.

— Вон они, гадики, — показала Шилла.

Огузин снова применил оптику и убедился, что на дюне торчат два ездока на каких-то животных. Вероятнее всего, они сейчас также разглядывали караван и считали повозки.

— А что, нарываются? — уточнил Гарлик.

— Они всегда нарываются, — без шуток ответила вульпера, — Нет, прямо грабить караваны возле города стесняются… пока что. Или точнее, уже что.

— А как там Пхитен, свободен сейчас? — спросил Зех.

— Ага, — хихикнула Шилла, мотая хвостом от нечего делать, — Сейчас у нас никого с пустыни нету, а с моря — эт не наше дело.

Таким образом, "стыковка" с факторией прошла успешно — что далеко не факт, особенно если прёшься первый раз, ничего толком не зная. Караван в сопровождении ящерников прокатился по весьма широкому въезду через ров и стену, встав с её внутренней стороны.

— Оригинально, — заметил Огузин, — Вульпярыня, а накуся эта стена, если вход такой широкий и ворот нету?

— Она старая, — пожала ушами та, — Тут сейчас не на стену рассчёт.

Пришлось повозиться с альпаками, потому как множество новых запахов сильно пугали их, да и переться в город, когда они в жизни не видали ничего подобного, копытные не желали. Приходилось надевать им маски, в которых и нюх не работает, и не видно почти ничего. Пока возились с этим, причапал и Пхитен, довольно пожилой вульпер, обвешаный всяким барахлом, как кактус иголками, и сначала за его уши плотно схватился Зех со своим основным вопросом. Остальные с интересом пялились на неизвестных им ранее животных и обитателей, шарившихся по внутреннему двору форта, ну или фактории, как будет угодно. Вульперы ощутили явный культурный шок, когда поняли, что здоровенный бык — это не просто бык, а здешний работник! Сотрудничек был ростом эдак с трёх вульперов, а весил, вероятно, как целая повозка. А уж сколько он жрёт, это и представлять не охота.

— Фуф, так, — собралась с мыслями Огнея, потому как друзья уставились на неё, как учёную-топчёную, — Значит, зелёные — это орки. Бычара — таурен… Но это не точно. Я только слышала от шамана, сама не видела, ясен кусь.

— Да и покусю, — зевнул Огузин, — Главное, как решатся наши вопросики.

— Кусаный хряк!! — взвыл Зех, и пнул песок.

— Один вопрос решился фигово, — рассудил Гузь.

Вуль-компания, отбросив лишние церемонии, окружила шаманов и демонстративно наставила на них уши, так что, тем пришлось говорить слова.

— Я учуял, что пришло что-то такое эдакое, — признался Пхитен, качая головой, — Но даже не сразу связал это с караваном. А потом уже стало поздно…

— Кусь за ногу! — фыркнул Огузин.

— Да, это моя вина, — продолжил шам, — Серифа пропала. Ну всмысле, никто из наших не знает, где она теперь… и жива ли вообще. Она пошла потолкаться по базару в город, ну и… если бы знать раньше.

— Ну, насчёт жива ли, — заметил Зех, — Эльфийский торговый дом как, целый пока? Если бы они вздумали убить её, то целым бы он не был.

— А с чего ты взял, что это эльфы?

— С того, что это наиболее вероятно. Это эти гадики уже сколько времени подкапывались к Чёрной Вазе, помните?

— О, кстати о птичках, — крякнул Гузь, — У меня есть записки того шарогада, можете посмотреть?

— Вообще хотелось бы в общих чертах понимать, что у вас… у нас, вообще происходит, — прямо сказала Огнея, — Что такого схватила Серифа?

— Тёмное пламя, — спокойно ответил Пхитен, а Зех поперхнулся воздухом и закашлялся, — Слыхала когда-либо?

— Вообще-то да, — припомнила рыжая, — Шам рассказывал, что это… эмм, что-то древнее и очень могущественное.

— Угу, — кивнул Зех, — А ещё, оно было утеряно, и никто не мог предположить, что частица найдётся в пустыне.

— А при чём тут Серифа? — уточнил Гузь.

— Кусь знает. Пламя вероятно имеет какие-то требования к носителю, и она подошла… а может и ещё чего.

— По крайней мере, точно одно, — хмуро сказал Пхитен, — Если Серифа попала к эльфам, никуся хорошего ей не светит.

— Думаешь, они знают про Пламя? — скривил морду Зех, — Это была бы так себе новость.

— Это покусец какая новость была бы. Эти кролики ощипаные и так весь мир задолбали, а если не дай кусь они освоят управление Пламенем, это будет просто жопа.

— Не обязательно. Вполне вероятно, что эта сила им не зубам.

— Это философии слова, — отмахнулся Пхитен, — А вот девчонку один старый осёл подставил, это факт.

Огузин, как и остальные, только ушами водил, стараясь переварить полученные данные. Шаманы вообще занимались своей так сказать отраслью магии — стихиями, и не так уж много знали о предмете. Правда, скорее всего, об этом предмете вообще никто не знал достаточно. Насколько точно передавали правду сказания, Тёмное Пламя пришло из Бездны, из той же, откуда в мир лезли демоны. Но для демонов эта штука оказалась ну очень неприятной, так что они просто исчезли, и долгое время никто их в глаза не видывал — как они там поживают и поживают ли вообще, точно никто сказать не мог. В мире же Пламя устроило глобальный катаклизм, изменивший положение дел во многих регионах. Ничего более внятного Пхитен поведать не мог, потому как до сего дня вообще никак не интересовался темой, за неимением надобности.

— Послушайте ухом, а у вас тут нету сонного шарика? — вспомнил Гузь.

— Есть, — признался Пхитен, — Да, это может сработать. Найти её ты не сможешь, но убедиться, что она жива, это да. Кумекаешь, рыжий!

— Этот рыжий так кумекает, что дай кусь всякому, — хмыкнул Зех.

— Но это попозжа, а так-то всё равно надо караван обернуть, — напомнила Пуфелина, — Дуф не будет ждать, пока вы тут решаете.

— Ну, допустим, сейчас-то Дуфу лучше было бы подождать, если надо, — заметил Пхитен, — Давайте я вам пришлю Шиллу, разбирайтесь с торговлей.

— Вот ещё что, — крякнул Гузь, — Ты знаешь, что творится в Логове?

— Знаю, — спокойно ответил шаман, — И поверь, если бы мы не шевелились, было бы ещё хуже.

— Но это надо как-то прекращать!

— Гузь, — серьёзно сказал Пхитен, — Мы это обязательно прекратим. Но Пустыня — это лишь малая часть мира, сечёшь? Мне не лыбится спровоцировать тут очередную войну или ещё какую выкусень. Всему своё время, пока оно терпит.

— А если завтра эти гадики перестанут поставлять корм?

— То я просто пошлю корм отсюда, — ухмыльнулся шам, — Не дураки, чай.

На этом пока философии слова окончили, и вернулись к перетаскиванию предметов, как обычно. К удовольствию ходоков, шерстяные нитки и полотно улетели только в путь. Цена была не заоблачная, но и не низкая — самое то, короче. Улетало же по той причине, что у вульперов и ордынцев были разные масштабы, и то что в Пустыне очень много — для внешнего рынка мало. Чтобы забить хотя бы один грузовой корабль, который ездил по морю под парусами, Перекатышке и Скрипке надо было работать много лун. Торговлю осуществляли сначала просто бартерным методом, меняя товар на товар, чтоб не возиться с монетами. Огузин потёр лапы, и вскорости мог своими глазами наблюдать целую кучу стальных слитков, которые лежали на складе. Будучи въедливым, он не поленился взять сначала только один слиток и провести над ним ряд опытов, убеждаясь в том, что свойства мета подходящие, а затем через Шиллу пытал местного кузнеца-таурена, какая температура нужна для плавки. Ему ничуть не лыбилось притащить мет в Хатжуму и сделать открытие, что его нельзя плавить на тамошней форже. Но, судя по всему, должно таки пойти… Этот вывод был сделан не с потолка, а потому как Гузь своими глазами позырил на горн в кузне и прикинул, как тот работает. Правда, тот самый рогатый весьма подозрительно косился на вульпера, задающего такие вопросы, но по крайней мере, проблем это не доставило.

Как раз после того, как караванщики изрядно ушатались, таская предметы и думая головой, Огузина снова взяли за уши шамы, влили в него настойки, и он улёгся на коврик для очередного сеанса сонных похождений. Они не могли знать теперь, в какое время стоит ловить Рифу во сне, поэтому собирались пробовать методом случайного выбора. На этот раз Гузь выбрал в качестве локации этот самый форт, только не в настоящий момент времени, а в прошлом, когда здесь проходил караван Хумши. К его радости, он таки сумел отыскать коричневые уши Рифы среди довольно размытой иллюзии — по крайней мере, как его просветили, найти таким образом можно только того, кто ещё жив.

— Гууузь?? — офигела Серифа, увидев его, — Как ты здесь оказался?

— Сонный шарик, — правдиво ответил рыжий, — Рифа, мне надо тебе что-то сказать.

— Ты мне уже и так наговорил, — фыркнула она, — Про всякую шаманскую дичь.

Огузина мальца пробило холодным потом, потому как только на этом месте он осознал, что не просто глючит во сне, а действительно получает связь с вульперой. Впрочем, культурный шок не выбил его из колеи.

— Риф, это важно, — мягко сказал он, взяв её под лапку, — Для тебя, и для других.

— Ох, ну ладно, — нехотя согласилась она, — Вроде как тебе можно доверять, герой.

— Ага. Так вот, вскоре ты пойдёшь на базар, и там тебя схватят, скорее всего, эльфы или их наёмники…

Гузь терпеливо подождал, пока Серифа проржётся.

— … так и будет, поверь мне. Но они не знают про Тёмное Пламя, ту штуку, которую ты схватила в Вазе. Не вздумай рассказывать им. А мы приложим все усилия, чтобы тебя вытащить.

Серифа явно поняла, что он ни разу не шутит, и это её испугало, что привело, как и прошлый раз, к вылету из сна. Пожав ушами и понадеявшись на лучшее, Гузь тоже выключился из иллюзии. Если он правильно понял, то его "послание" упадёт Рифе в память и она будет уверена, что видела сон раньше, как раз до похода на базар.

— Только вот, — уточнил он у Пхитена, очухавшись, — Как мы её найдём, если для контакта требуется знать локацию и время?

— При помощи одного шарика — никак, — согласился шам, — Это было бы слишком просто. Но есть методы.

— Какие, — не унимался рыжий, — Просто не могу представить.

— Конечно не можешь, у тебя не было такого опыта, — хмыкнул старик, убедился в отсутствии лишних ушей, и продолжил, — Ладно, только не болтай. Вот как ты думаешь, эти гадищи, которые не стесняются называть сами себя "высокородными", будут сами ловить вульпер на базаре Фарабада? Да ни в жизнь. Наймут дураков из троллей, скорее всего. Только вот в эту игру можно играть вдвоём, и кто помешает мне заплатить троллю из этой среды, чтобы он стучал мне о всяких событиях?

— Эээ, вон оно как, — почесал челюсть Гузь, — Сложно.

— Разобраться с Пламенем — сложно, а это так себе.

— А у вас с Зехом есть идеи по этому поводу?

— Есть. С высокой вероятностью, сведения есть в хранилищах Кирин-Тора, а у нас там тоже есть свои. Загвоздка только в том, что если кто-то полезет искать инструкцию к Пламени, это вызовет нездоровый интерес, мягко выражаясь, а нам такого не надо.

— Ну так пусть полезет искать не конкретно инструкцию, а "что-нибудь эдакое" — пожал ушами Огузин, — И найдёт случайно.

— Сечёшь, — кивнул Пхитен, — Но это увеличит затраты времени.

— А сколько у нас его, времени? — задался вопросом Гузь, — Мда. А вот дай-ка мне версию, на какого куся эльфам Серифа? Они часто так делали?

— Пытались — регулярно. А зачем… гады, что с них взять. Хорошо ещё, если в качестве экзотической зверушки.

— Вот же гады.

— Да. Только на этот раз они могут выкопать себе такую яму, что и не выберутся, — заметил шам.

— Ладно, а нам-то что делать? — развёл ушами Огузин, — Дальше искать её…

— Нет, это мимо, — вздохнул Пхитен, — Вы сделали что могли. Дальше уже я подключу наших. Единственное, может снова потребоваться твой контакт через сонный шарик. Но ясен кусь, торчать здесь будет не по шерсти, так что, пока занимайтесь вашими делами.

— Кстати, а на базар сходить — как? — захихикал Гузь.

— Да легко. Только не слишком щёлкайте клювом и держитесь вместе с нашими. Это будет даже полезно… пускай думают, что мы ничего не знаем.

Впрочем, Пуфелина пробила бы поход на базар и без него, потому что она скорее ухо бы себе отрезала, чем ушла из Фарабада без посещения базара. Так что, Гузь взял под лапку свою рыжуху, и вся компания в сопровождении пары бойцов-троллей, на всякий случай, пошла позырить. Зачастую позырить было не просто, потому как прилавки оказывались выше вульперского роста, и Огузин, катаясь по смеху, подсаживал Огнею на плечи, а та передавала ему увиденное.

— Охтыж кусаный кусь! — не удерживалась она, — Фаделифь!

— Ну если он тебе нужен…

— Да накусь он мне сдался. Просто удивляюсь, потому как раньше видала только в книжках, — пояснила Огнея.

В Пустыне можно было найти замену для этой ботвы, а вот найти прозрачных стеклянных пузырьков и трубочек, применимых для химии, действительно нельзя, делать стекло ещё никто не удосужился. Так что, рыжая знала, что стоит набрать на все деньги, и по ходу шерсти, этим она и занималась. Гузь же понимал, что у него разбегаются глаза от обилия неизвестных предметов, и он никак не может сходу определить, есть от них какой-то толк, или это просто очередная безделушка, каких тут было едва ли не большинство.

— Не "едва ли", — поправила его Шилла, — Большая часть — барахло. Но есть и реально полезное.

— Хм, будем знать. А вот это что такое? — показал когтем Гузь.

— Это? — зевнула вульпера, — Мифрильная бронька.

— Серьёзно?? — подняла хохолок Пуфелина.

— Ага. Но она далеко не такая волшебная, как её малюют. По крайней мере, этот мифрил разве что гораздо легче стали, а по прочности сравнимо.

— Это тоже стоит знать, — хмыкнул Огузин.

Честно сказать, мифрил не внушил ему доверия — металл был странного цвета, какой и назвать трудно, и походил больше на плотную кость или дерево, нежели на мет, но действительно был лёгкий. Для длительных походов это прямо таки большой кусь, когда тяжёлая броня больше не тяжёлая, а защищает как минимум также. Учту, если потребуются особо прочные детали, запомнил Гузь — но только если не будет других вариантов, потому как стоило это просто докуся. Пока он раздумывал над материалами, по торговому ряду, где толкались в основном тролли, подошли два пижона в длинных балахонах. Вульперы сразу поняли, почему Пхитен называл их "ощипаными кроликами", за длинные уши без малейшей опушки. Эльфы расшаркались с Дуфом и поинтересовались, не продаёт ли он ящеровую кость. Когда тот ответил отрицательно, они не отстали, а настойчиво предложили следующий раз таки продавать, посулив обильную оплату. Однако, вовсе не это само по себе заставило Огузина вздрогнуть, а то, что этот гадик легко трепался на наречии вульперов. Да и если смотреть внимательно, то взгляды, которые он бросал на компанию, были далеко не дружественные, хотя рожу он пытался всячески контролировать.

— Этот гадик… — сказал Гузь, когда гадики срыгнули вон.

— Да-да, треплется по нашему, — фыркнула Шилла, — Простая магия. И работает это в обе стороны. Надеюсь, уважаемый Дуф, вы одуфпляетесь?

— Ну, кхм, — потёр тот шею, которую сдавила сильнейшая Жаба, — Если бы мне не рассказали всё, то я бы мог… да нет, я бы точно повёлся.

— Хм, — хрюкнул Огузин, — Послушай-ка, а почему бы действительно не продать им резную кость?

— Всмысле? — уставилась на него Шилла.

— Всмысле, я подозреваю, что в Орде есть возможность наделать просто докуся этих безделушек. Пусть считают, что их вырезали вульперы, а на самом деле… окучиваете мысль?

Шилла какое-то время хлопала глазами, а потом тоже поправила на шее умопостроительную Жабу.

— Гузь, а ты не хочешь работать с нами?

— О, это нет, — вежливо отказался рыжий, — В Пустыне слишком много ещё чего надо сделать.

— Уф, жаль. Но если это… эта подстава сработает, я тебе отсыплю долю, — вульпера потёрла лапки, хихикая, — Кусаный стол! Гоблины на станках столько резьбы нафигачат, что эти гадики замучаются монеты отсчитывать! Тут главное не перегнуть!…

В общем, Шиллу загрузили по полной. Гузь же с удовольствием, действительно с удовольствием, наблюдал за тем, как Огнея копается в товарах. Хотя она прожила большую часть жизни в Хатжуме, где товаров крайне мало, в ней не было ничего от сороки-барахольщицы, и все попытки торговцев впарить ей бесполезные цацки потерпели фиаско, сухо выражаясь. Вот у Пуфелины крышу слегка подсносило, так что её приходилось одёргивать за хвост, как и у некоторых других ходоков из каравана. Наблюдения за этим приводили Огузина к выводам… правда, он пока не мог сформулировать, к каким именно.

— Только вот я не могу понять, — сказала Огнея, — Как Пхитен и Шилла, ну и остальные, там живут?

— Да нормально, думаю, — пожал ушами Гузь, — Вульперы маленькие, везде прошарятся.

— Меня бы приплющило без пустыни, — хихикнула рыжая.

— Это тебя, за что ты и дорога, в частности, — погладил пушнину Огузин, — А многих надо за хвост держать, чтоб с глузу не рухнули.

— Если честно, рухнуть с глузу — не самое страшное, — продолжила хихикать Огнея.

— Я в переносном смысле, — уточнил Гузь.

Соль в том, что в переносном смысле это означало — съехать кукушкой, впасть в невменос, или что-то подобное. А в прямом — глузом называли здоровые деревья в оазисах, и рухнуть с него действительно можно только в траву, кусты, ну или воду.

— Так, ну ладно, — крякнул рыжий, — Эпическую историю мы пока прошли до паузы, будем ковырять текучку.

— Кстати, — вмешалась жадная Пуфя, — А накуся тащить мет в Хатжуму, чтобы там его топтать? Не проще сделать это прямо тут?

— Неа, — подумав, ответил Гузь, — Уголь, это раз. Инструменты, это два. Ну и там будут работать наши и получать опыт.

— Куся ты мыслитель, — потёр башку Гарлик.

— Ага, — зевнул мыслитель, мотая хвостом просто так, — Собираться будете, или как?

Кстати, к морю они толком так и не попали, только поглазели на водный горизонт с причала, получая приличный такой шок. Пожалуй, даже лезть купаться в такой водоём желания не имелось, хвост жмыгал. Да и расхаживать по береговой линии тут не так просто. Участки возле города заняты рыбаками, а дальше там часто шарятся ситраки. Если посмотреть на карту-схему, то основные залежи ситраков располагались на запад по берегу, оттуда они и подтягивались к Фарабаду, гадики. А эти гадики такие, что прищучить зазевавшихся для них просто в порядке вещей. Исходя из всех этих данных, а также из благой Жадности, чтобы не тратить времени попусту, караван втихоря поднялся среди ночи, и стараясь не производить никаких звуков, свалил в пустыню. Мало ли какая ещё придурь придёт в головы местным. Пхитен предупредил, что прийти может, потому как город не может прокормить себя и немалая часть жителей занимается тем, что грабит друг друга. Зех отвалил вместе с караваном, потому как не мог уже чем-либо помочь делу. Шаман выглядел весьма обескураженым и большую часть времени просто пырился на горизонт. Ну пожалуй, у него есть повод, подумал Огузин, просрал у себя под носом событие, вероятно, мирового значения. Но как уже было указано, Гузь был не из тех, кто будет ломать голову над отвлечёнными материями, он куда больше думал о том, как будет перегонять полученый мет в детали оружия.

Помимо мета, вырученых за ящериц и барыжку с шерстью, средств хватило и на порох, который был второй необходимой составляющей предприятия. Делать порох в Пустыне пока не представлялось возможным, что напрягало. Но это означало, что нельзя его тратить на бомбы, а в патроны его надо не так много, так что даже такие долгие пути поставки сойдут. Причём, ордынские торговцы были опытны в этих делах, поэтому на складе форта порох не лежал в бочках или мешках, нечего дразнить огненных гусей. Вместо этого хранились и продавались компоненты пороха, а именно сера и селитра, которые по отдельности были не настолько горючи, и взорвать их куда сложнее. Уголь же можно было добавить на месте, достаточно быстро получив состав "по вкусу", так что, рыжий потирал лапы в предвкушении. Ему было приятно видеть, что и Огнея потирает лапки, думая о том, что снабдит своих знакомых в Хатжуме хорошими инструментами для химии. Так что, многие вульперы потирали лапы, а караван дал ходу в дюны, и к утру уже ушёл достаточно далеко из зоны видимости города.

--

В самую ночь, когда большая часть города пыталась дрыхнуть, Пхитен продолжал подбивать баланс по накладным, пользуясь достаточно ярким светильником. Кусь уж знает, как они это сделали, но стеклянная колба светила почти белым светом и при этом не хавала топлива, что важно. Жечь масло каждую ночь было бы разорительно, а работать днём в пекло — такое себе. Вульперы вообще приучили заезжих ордынцев к пустынным привычкам, потому как полезность проверена временем. Так, ладно, даже считать гроши не буду, отмахнулся Пхитен, и подписал бумагу. В целом всё равно получается взаимовыгодный товарообмен, в Пустыне шерсть некуда сбыть, а для Орды такие количества стали — ерундовые. Ну и да, заводятся зачастую интересные вульперята, хмыкнул шам, вспоминая Огузина. Впрочем, это всё подождёт, а вот…

— Дядь Пхи, — мотнула ушами Шилла, — А можешь мне написать маляву для гоблинов?

— А, ты всё с костяшками носишься, — ухмыльнулся он, — Да напишу, почему нет.

— С этими костяшками можно очень неслабо нагрести золота, — заметила вульпера.

Пхитен вздохнул и уставился на неё пристально, так что Шилла задумалась.

— Да-да, я всё скажу за тебя, золото не самоцель, — фыркнула она.

— Просто у нас тут такая история, — пояснил шам, — Что если она выйдет боком, то золото уже вообще никому не понадобится.

— Ты думаешь, это так серьёзно? — ляпнула Шилла.

— Ляпнула, — показал на неё Пхитен, — Последний раз, когда эта штука сработала, из мира вынесло всех демонов. Как думаешь, это серьёзно?

— Ну так и кусь с ними? — не слишком уверено пожала ушами она.

— С ними-то да, а вот если Пламя попадёт к эльфякам? Точнее, если они сумеют его контролировать.

— Это будет жопа, — прямо, но достаточно точно определила Шилла.

— Именно. Поэтому надо непременно найти эту Серифу и вернуть.

— Проще всего выйти на контакт с самими гадиками, — здраво рассудила Шилла, — И обменять её, на что-нибудь… даже на кого-нибудь.

— Хорошая мысль, но не прокатит. Во-первых гадики уйдут в несознанку, во-вторых это подскажет им, что надо получше проверить Серифу, раз она чем-то ценна. В третьих… — Пхитен вздохнул, — Мне очень хотелось бы её вытащить, но если эльфяки сами тащат к себе свою смерть, весьма вероятную, то стоит ли им мешать?

— Ужас, — поёжилась Шилла, — Опять общие интересы, которые превыше личных?

— Они, — спокойно подтвердил Пхитен, — Эльфяки не успокоятся, Шилла. И они будут регулярно красть таких как Серифа, кусь знает за какой придурью. Так что, пусть лучше подавятся сейчас. А Рифа при этом ещё и может выжить.

— Это как? — усомнилась вульпера.

— Так, если передать ей коды и инструкцию по использованию. Тогда посмотрю, как ощипаные кролики что-то ей сделают, — Пхитен весьма злорадно захихикал, — И я даже знаю, где можно это всё найти достаточно просто.

— А в чём тогда дело??

— Дело в том, что, — шам понизил громкость, — В Орде полно дерьмоголовых, ты сама это знаешь. Давать им в руки Пламя это лишь немногим лучше, чем эльфякам. Да-да, Орда это наш дом, ничего не имею против. Но поднимать волну будет совсем не здорово.

— Пожалуй, понятно, — подумав, согласилась Шилла, — А как это реализовать?

— Мне надо написать сочинение, — хмыкнул Пхитен, положив на стол чистый лист бумаги, — По поводу того, что мне на кой-то кусь понадобились выписки из книг и всё такое. Как понимаешь, это должно быть в рамках годной легенды. И где-то там ближе к концу, будет упоминание того, из-за чего весь сыр-бор.

— Это будет подозрительно, — покачала ухом Шилла, — Ты ведь, насколько я знаю, редко делаешь такие запросы. А где есть инфа по Пламени, в каких книгах?

— Да в разных. Но вообще, есть такие артефакты, — пояснил шам, показав лапами, — Штука вроде диска из стекла или ещё чего там, а на ней выгравированы коды. И у Кирин-Тора точно есть такие не в одном экземпляре.

— Хм, — Шилла пораздумывала, качая лапкой, — Напиши, что нашёл отпечаток чего-то похожего. Пусть пришлют оригинал, чтобы сравнить.

— О, да вы шарите, вульпярыня, — захихикал Пхитен, потирая лапы, — Потому что это наверняка сработает.

— Приходится соответствовать.

Натурально, ведь когда-то маги показывали ему этот самый диск — конечно, за ненадобностью он забыл за много лет, но поднапрягши память, мог вспомнить, как он выглядит. Так что, Пхитен взял кувшин, обвёл его донце на бумаге, чтобы получился круг, и от души расписал его неведомыми рунами, взятыми от балды. Пущай попробует расшифровать тот, кто возьмётся. В послании же к знакомому магу он написал, что мол хотелось бы иметь оригинал, чтобы сравнивать с находками. Ещё один из этих артефактов — это никого не заинтересует, потому как все считают их пустышками. Собственно, это и есть пустышки, сами диски не содержат ничего кроме информации, но при этом являются ключами к управлению Тёмным Пламенем. Ещё несколько раз прокрутив дело в голове, Пхитен запечатал послание и заёрзал на хвосте. Хотелось запулить его сразу в Даларан, но это выглядело бы странно, пользоваться срочной связью с такой ерундой. Поэтому пришлось нести в обычную почту, которую отправляли на разных летучих тварях, обычно вивернах — даст кусь, доберётся благополучно. Среди прочих посланий он не забыл и маляву для гоблинов, ту самую, которая была нужна Шилле для операции "костяная афера". Как говорится, война войной, а обед по расписанию, всмысле, экономику никто не отменял.

Подойдя к окну, Пхитен долго таращился на пустыню, из его башни хорошо видать дюны, которые сейчас выглядели как застывшие волны под покрывалом яркого звёздного неба. Не могу понять, подумал он, случается то ли что-то страшное… то ли что-то страшно полезное. А вообще, когда придёт время сдавать дела по старости, куся с два тут его кто удержит, махнёт с караваном в Хатжуму. Родные места — это тебе не просто кусь, даже когда всю жизнь проводишь в походах, и старый шам точно решил, что вернётся.

--

Огузин пожалуй впервые ощутил пригорание хвоста — благо, что в переносном смысле, из-за долгой дороги обратно. Собственно, пёрлись считай через всю Пустыню с севера на юг — точнее, по прямой было гораздо короче, но путь преграждали горы. Возможно, там и были какие тайные тропы и кто-то обитал, но пройти с повозками — вообще без вариантов. Поэтому Дуф снова вёл караван вдоль Пояса оазисов, заходя и в Скрипку, и в Перекатышку, потому как нагрузился в Фарабаде товарами, имевшими здесь большой спрос. В частности, как рассказывала Пуфелина, сведущая в торговых делах, в первую очередь это разного рода масла — для красителей, смазки, медицины. Да и вообще, для чего ни возьми — чтобы изготовлять масло, нужно извести большое количество урожая, а его-то как раз во всей Пустыне взять негде. Вульперы вполне могли добывать себе и альпакам пропитание, но культивировать большие поля было просто невозможно, так как этого не потянет скудная почва. Когда Огузин спросил про соль, друзья заржали, потому как он снова подзабыл базовые вещи. На самом деле, соль успешно добывали в пещерах в тех же Пылетёсах, только на восток от Хатжумы — в частности поэтому торгаши в Фарабаде бесились, что пустынники не покупают морскую соль.

Масло же было чуть более чем полностью специфическим, а не для сжигания. Свечки выгоднее делать из сала… среди вульперов было не принято произносить вслух, чьего именно, хотя все знали, что альпачьего. Просто пустынные овцы считались частью караванов, и когда порой приходилось их резать на мясо, это не вызывало никакой радости. Гузь конечно был рад, что химики по всему маршруту получат пользительные масла, да и товар этот более чем удобный, вместо полной повозки шерстяных тюков — пять бутылок той же стоимости. Но он-то задумывался о двигателе на очищеном масле, а топить его такой жидкостью, ясен кусь, невозможно.

— Гузыш, — пихала его в бок Огнея, когда они шлёндали рядом с повозками, — Накуся самоходная повозка? Как видишь, они и так двигаются.

— А вот это свежая мысль, — с долей шутки захихикал рыжий, — Предполагается, что она должна двигаться куда быстрее, чем на альпачьей тяге… Но тут дело уже не столько в двигателе.

— А в чём? — вульпера задавала вопросы вполне осмыслено, а не от нечего делать.

— Ну, как сказать, — потёр уши Гузь, — Трансмиссия… колёса, короче. Обычная схема от повозки для больших скоростей не подойдёт.

— Но масло? Где взять его в товарном количестве?

— Поскольку есть торговый форт, то взять нам надо не масло, а хотя бы что-нибудь, что можно продать, — заметил Огузин, — Я спрашивал, в том же Фарабаде жгут докуся жидкого топлива на разные нужды, а вообще его добывается ещё больше. Так что, нам хватит даже завозного.

— Ох, это кажется очень странным, — призналась Огнея.

— Ты не одинока в таких ощущениях, — хихикнул Гузь, — Да, это странно. Но учти вот что… альпакам нужен отдых после переходов, а механизм может маслать день и ночь без перерыва. С большей скоростью, это получится, что вместо пары лун на дорогу, можно будет добраться за три-четыре дня. И кстати, нам даже более сподлапно делать такое, чем другим. Если есть лес, камни, всё такое, то сначала надо построить дороги, а уж потом кататься по ним на самоходках. А у нас пустыня во все стороны, катайся сколько влезет.

— Было бы интересно на это посмотреть, — призналась она.

— Ага, мне тоже. Если извести весь мет, то пожалуй что-то можно было бы изобразить… но это будет рисковано. Пока будем делать вторую партию барабанных ружей и запасы патронов. Есть ещё идейки…

— О, тут уж я не сомневаюсь, — правдиво сказала рыжая.

— Уф! — крякнул Гузь, сграбастав в лапы всю вульперу, — Ты прелесть, Нейка.

Собственно, когда она была просто рядом, это на порядок повышало огузиную работоспособность. Что касаемо "идеек", то Огузин долго философично пырился на патрон и раздумывал, в итоге "вспомнил", что патрон может быть не только в форме ровного цилиндра, как все те, которые он видал ранее. Можно сделать его коническим, в общем случае — расширяющимся. Смысл в том, что в широкую гильзу можно напихать больше пороха, что увеличит мощность выстрела. "Е." — подумал Гузь, потому как понимал, что ничто не помешает ему так и сделать. Потирая лапы, Огузин смотрел на уложеные в повозке слитки стали — одинаковые, как кусь знает что! Традиционно эти слитки делали достаточно небольшими, так чтобы не требовалось резать, и было удобно перекладывать. Прикинув, вульпер посчитал, что на изготовление одного ружья ему потребуется штук пять таких слитков, так что, всего получится уже около двух дюжин изделий. Это уже не шутки, как говорят в пустыне, а анекдоты. С таким арсеналом уже можно мало кого бояться. И кроме того, Гузь был уверен, что вульперята из Перекатышки не станут использовать оружие против своих.

— С куся ли, — резонно спросил Гарлик, когда услышал эти мудрости.

— Эм, ну как?… — почесал челюсть Гузь, — А с куся ли будут?

— Баланс, — пожал ушами серый, — Когда есть баланс, это одно. А когда у тебя барабашка, а у них — нет, то баланса нету, и может случиться Разное.

— Мне показалось, что Перекатышка самое самообеспеченное поселение вульперов, — заметил Огузин, — У них и так всё есть, чтобы на кого-то лезть. Даже у хатжумских скорее возникнет повод грабануть соседей. Верно?

— Верно, — фыркнул Гарлик, — Я те больше скажу, даже повода не надо было бы. Но что хорошо помогает — так это практика караванных походов. Как грабить соседний посёлок, если вскоре тебе придётся туда идти? А так, халява это очень заразная вещь, Гузь.

— Если уж совсем начистоту, то придётся пойти на такой риск.

— Да я понимаю, что дело не в тебе, — хрюкнул Гарлик, — Или не только в тебе. Не ты, так кто другой придумает барабашки и всё прочее. Просто не нравятся мне перемены. Ну и тебя предупреждаю, что может произойти всякое дерьмо, так чтобы это не стало сюрпризом.

— Ничего, с дерьмом тоже справимся, — хихикнул Огузин.

Кстати, дерьмо не заставило себя ждать… правда, в хорошем смысле, а именно на Стоянке караван всё свободное место забил брикетами кизяка, потому как образовался избыток этого полезного дерьма. Несмотря на то, что в Хатжуме был собственный каменный уголь, кизяк всё равно использовали для костров в походах, и в малых печках, потому как разжигать уголь довольно трудно. Как следует высушеные, а скорее прожареные на солнцепёке брикеты имели специфический, но не отвратительный запах, так что их вполне можно таскать в походной сумке, а уж навалить в отдельную повозку — сам кусь велел. В частности этим альпаки были дороги, ведь дерьмо, производимое практически всеми остальными животными, воняло почём зря и для кизяка не годилось. Огузин со своей компанией уже просто сидели и трясли хвостами от нечего делать, потому как они вбухали все свои средства в мет, и пока что в торговлю не ввязывались. В Перекатышке они забежали к Лумке и та поведала, что Ляга опять срыгнул в пустыню, снова пошёл в Вазу, так что, возможно его удастся отловить по пути. Это напоминало Гузю, что он ещё должен доставить партию стволов Элсу — не ради наживы, а потому что это будет правильно. Тамошние вульперята обошлись с ним крайне по товарищески, хотя имели все основания укоротить на башку или сделать ещё что такое. Плюс, пускай идут пролесками все гадики, которые попробуют выкурить Элса из крепости — как показала практика, эта позиция оказалась весьма важной.

В то время как остальные бегали по окрестностям рядом с курсом каравана с открытыми глазами, Огузин, пользуясь тем что он не в одну морду, мальца… а иногда и многца, уходил в мыслительный процесс. Хотя лапами он делал то что надо и даже не спотыкался, фактически он не видел того, что происходит, а крутил в уме виртуальные картины. Ему реально было бы очень интересно попробовать сделать движок, но рыжий задвигал это на потом — сначала барабашки, как кое-кто выражается. Пока альпаки вполне справлялись с тем, чтобы двигать повозки, а вот те огнестрелы, что имели хождение по Пустыне ранее, как раз справлялись неудовлетворительно, сухо говоря. В частности, он выдал себе пенделя за такие рассчёты по расходу мета — это с глузу надо рухнуть, чтобы потратить пять слитков на ствол! Ключевое тут — слитков стали, так как некоторые детали сойдут и из бронзы, а её даже в Хатжуме для таких целей — передостаточно. Да, придётся сделать тестовые образцы и проверять их на разрушение, на что уйдёт драгоценный порох — но это куда лучше, чем если изделие будет разрываться в лапах, калеча стрелков. Можно ещё… да много чего можно, поэтому долгая дорога по пустыне, пройденая как всегда практически пешком, даже близко не казалась утомительной.

Вульперы с радостью видели приметы того, что они проходят свой поход в обратку, судя по тому, как меняется пустынный пейзаж — дюны, скалы, каменистые плато с потрескавшейся почвой, полу-оазисы, туда-сюда. У Огнеи слегка подгорал хвост, потому как она не знала, чем закончится её отсутствие в Хатжуме в качестве лекаря — хотя, когда они уходили, смена уже прибыла. Но Огузин понимал, что если не дай кусь там случится какая лажа по этой теме, его рыжуха будет очень расстроена. Ладно уж, после столь продуктивной прогулочки через Пустыню можно и осесть снова в Хатжуме на приличное время.

Как оказалось, Зех не находился в прострации, как это виделось со стороны. Когда караван делал остановку в Перекатышке, шаман прошустрил узнать, куда пошёл Хумша, тот караван, с которым ходила Серифа — как оказалось, толкался пока возле Разбрызги, откармливая альпак. Ввиду этого шам нашёл ездуна на хохе, чтобы тот по-быстрому свозил его туда. Цель у этого мероприятия была понятная, опросить тамошних по поводу того, как оно вообще так получилось, ну и добыть любые другие сведения, какие могут оказаться полезными. Зех не стал скрывать результаты от Огузина и прочей компании посвящённых, потому как по сути песка, результатов не было. Водитель каравана не мог ничего рассказать о том, откуда вообще Серифа, и есть ли у неё какие-то близкие. Столь же много он знал о её пропаже — пошла на базар, не вернулась с базара, конец истории. Единственное, что предполагали вульперы, так это то, что у Рифы были не лучшие отношения с родственниками, и скорее всего, она от них слиняла.

— Так себе расследование, — фыркнул Огузин, выслушав, — Точнее, так себе прогресс.

— У меня есть подозрение, что Хумшад что-то скрывает, — сказал Зех, — Вероятно, он знает побольше чем сказал.

— Хм, нутк, может? — показал по шее Гарлик.

— Безтолку, — вздохнул шам, — Даже если он её продал, это не поможет её искать.

— А что поможет? — спросил Гузь.

— Тебя таки это волнует? — усмехнулся Зех.

— А с куся ли нет? Сам нагнал ужасу с этим Пламенем. Да и даже если бы ничего такого не было, разве это дело, хватать вульпер?

— Ну, если уж по чесноку, — крякнул шам, — То я почти уверен, что она сама на это нарывалась. Знаешь, любую другую вульперу попробуй застань врасплох, я посмотрю как у тебя получится.

— Это понятно, — поморщила уши Огнея, — Но ты представляешь, для чего её могут использовать? Честно говоря, как раз представлять не хочется.

— Огнея, жить вредно, от этого всегда помирают, — напомнил Зех, — Стоит сделать ошибку с горлоком, или змеёй, или гиеной, и результат будет не сильно лучше. Ты взрослая вульпера, и я не буду кормить тебя сказками про то, что все наши встанут на уши из-за самой Серифы.

— Я поняла, — вздохнула рыжая, припушаясь к Огузину.

— Но Серифе повезло, — дополнил Зех, — И как раз из-за неё-то стоит поднимать волну.

— Но как её вообще можно найти теперь? — фыркнул Гарлик, — Может, её потащили к троллям, а может к эльфам. А может, на дай кусь, вообще уже в море утопили. Как это возможно?

— Есть все основания думать, что это эльфяки, — напомнил шам, — Поэтому, наши задействуют всякие там, хм… каналы.

— Всякие там, хм, каналы? — удивился Гузь.

— А чего ты удивился? Думаешь, эльфы все одинаковые? Среди них тоже есть те, кто готов помогать, ну или просто предать за деньги. Тем более тут такая малость, всего лишь сообщить, где видали вульперу с коричневой шерстью. Это должно сработать.

— А дальше?

— А дальше по обстоятельствам, — рассказал подробный план Зех.

— Подробный план, — согласился Гузь, — Ладно, нам тут есть пока чем заняться.

Огнея захихикала и пихнула его в бочандру.

— Помимо хихи, ещё сделать партию барабашек, — уточнил он, — А это возни весьма докуся. Ну и с Логовом надо что-то делать.

— Не торопись и не разбрасывайся, — высказал мудрость шам, — Ружья у тебя получаются очень хорошо, вот ими и занимайся пока.

— У меня, хорошо? — фыркнул рыжий, — Ну-ка выслушай…

У Зеха явственно завяли уши, когда он выслушал про физику полёта пули и про то, что реально хороший ствол должен посылать пулю точно в цель и при этом на огромное расстояние, во много раз больше, чем это практикуется сейчас.

— Ты хоть сам-то понимаешь, что несёшь? — с долей шутки уточнил шам.

— Не до конца, — признался Гузь, — Но в целом, думаю, несу мир и процветание.

— О, это уж как кусь дать, — прикусила его за ухо Огнея.

В который раз поглаживая шёлковую пушнину, Огузин лыбился и подтверждал простую мысль, что если бы не она, вряд ли он делал кусь так широко, образно выражаясь. Ведь ему как и большинству вульперов, не так уж много надо, но вот рыжуху под боком — это обязательный пункт. А тем временем солнце пристраивало бок к горизонту и собиралось устраивать очередную ночь, так что, караванщики неспеша собирались для перехода.

— Ну-ка, хвосты в сторону!

Сказав сие предостережение, Огузин как следует долбанул кочергой в лётку форжи. На этот раз у него получилось, так что на лоток попёр поток расплавленной стали, раскидывая искры. Ну как "поток", по сути всего-то небольшая струйка, но один кусь, мало не покажется, если накосячить. Поэтому литейщики работали ночью, как ни странно — в темноте светящийся расплав сразу виден, а уж подсветить факелом нетрудно. Тем более, когда всё приготовил за день, смотреть уже особо не на что, а ночью и температура воздуха располагает к тому, чтобы плясать возле форжи. Гузь шуровал кочергой длиной с полтора роста, оставаясь сам подальше от огня, потому как из защиты имел только кожаный фартук, а опаливаться как цыплёнку вовсе не хотелось.

— Кусаный бок!… Кусаный… — только и охали из темноты рядом, вызывая смешки.

Для хатжумской форжи такие количества стали были рекордными, да и вообще, массовая отливка одинаковых деталей здесь была в новинку. Но когда-то надо начинать, рассудил Огузин, и лучше раньше, чем когда уже припрёт необходимостью. К тому же, площадка оказалась весьма удобной — продувон обеспечивал свежий воздух, потому как все уже знали, что надышаться испарениями расплава неполезно для здоровья. Плюс, помогала сухость, потому как даже просто сырая земляная форма могла выдать фокус, а если уж там будет конкретная вода — то при попытке залить её расплавом будет взрыв. Здесь же литейная земля была всегда сухая, что и обеспечивало… Гузь подпинал кочергой массу расплава, так что светящийся оранжевым, с красной коркой металл затекал по всем формам, выложеным рядом с форжой. Останутся только тонкие перемычки, которые потом легко отбить.

Гузь быстро прослыл среди мастеровых специалистом, хотя на самом деле, знал он далеко не так много. Но по крайней мере соображал, что такое закалка стали, и по этой причине не собирался сейчас быстро охлаждать заготовки — так они получатся довольно мягкими, и их будет гораздо проще обработать. А потом можно ещё раз нагреть до белого каления, и тогда уже весело бросить в корыто с водой — так обеспечивается закалка, когда мет становится твёрже. Но и перебарщивать нельзя, особенно со стволами, а то будут трескаться… Хотя, с этим наклёвывался прогресс. Соль в том, что далеко не один Огузин видел преимущества барабашек, и вскорости у форжи стали собираться вульперы, шарящие в теме. Один из тех, у кого хвост пригорал сильнее всего, Фульф, предложил… ну он много чего предложил, на самом деле. Но в частности — попробовать облегчить ствол ружья. Это позволило бы сделать его длиннее, а это даёт прирост в дальности и точности, как уже было известно. Но с сильно длинным стволом это было уже не ружьё, а маленькая пушка, потому как одному вульперу такое не утащить… но это тоже был вариант. Всё же, осторожный как крыса Огузин делал партию тех барабашек, которые уже показали работоспособность, а новые образцы шли как тестовые.

— Ну вот, кусаная красотища! — утёр лоб рыжий, убедившись, что сцедил из форжи весь расплав.

— Ага, даёте жару, — согласился мастеровой, — А теперь оттаскивай свои фуфли, нам ещё бронзу лить.

— Ща, — хихикнул Огузин.

Оттаскивать было просто, хотя и приходилось упираться в песок ногами и тянуть литейную форму на щите из досок — но, после всей трудоёмкой подготовке к плавке, это было уже не напряжно. Сделав сие и убедившись, что всё по шерсти, Гузь зевнул и посмотрел на звёзды — он уже научился примерно прикидывать, сколько времени. Получалось, дело заворачивает к утру, а начинал он вечером — стало быть, есть повод завалиться дрыхнуть. Оставив возле форжи тяжёлый защитный фартук, рыжий налегке пошлёндал по уже холодному песку, хихикая и потирая лапы, потому как успешно выполнил часть задуманного. В темноте, которую лишь слегка разгонял свет мангалов, как обычно возились местные, для которых ночь не указ. В воздухе пасло кизяковым дымом, который даже приятен на нюх, если не вспоминать, что именно горит. На Огузина посёлок производил уютное впечателение родной норы, вероятно потому, что Хатжума была первым настоящим посёлком, в какой он попал после фокуса с памятью. Краем уха он слышал, как ржут в Ржаной, как ни странно, и хмыкал. Удобство заключалось также в том, что после тяжёлой работы не надо тащиться туда, чтобы послушать хохмы, можно подставить ухо к бубну, который всё также висел на стене в комнате Огнеи, и слушать, сколько влезет. Особенно это было полезно, когда Огнея дрыхла или уходила по делам, так-то она была куда интереснее, чем всякий бубнёж.

Вот и нынче, несмотря на такое время, в норе её не было. Вероятно, пошла проверять болезных, или кому хвост припекло, мало ли. Если нет общего кипежа, значит, всё в рамках нормы, и можно не волноваться. Гузь так и сделал, хлебнул водички из кувшина, улёгся на пуфик поближе к бубну и повернул туда ухо, но очень быстро уснул, потому как ушатался. Поначалу ему грезились обычные вещи — дюны, дюны, дюны… потом оазис! Однако внезапно вульпер осознал, что находится на площади Хатжумы, прямо там за окном, и словил странное ощущение, как будто сон, но не совсем. Где я это видал, припомнил рыжий, ах да, в сеансах шарового снохождения, которые ему устроили шаманы. Только сейчас, судя по всему, не он инициировал контакт, а кто-то другой. Его выкладки подтвердились, когда из темноты выступила вульпера в бело-филолетовой накидке. Само по себе для Хатжумы это экзотика, но ладно, а вот видеть её столь отчётливо ночью он явно не должен. Незнакомка была светло-песчаного цвета, с огромными ушами, и казалась очень красивой, так что Гузь даже сглотнул слюни.

— Привет, Огузин, — сказала она, и не удержалась, — Спишь?

— Думаю, да, — слегка нервно хихикнул он, — А, эм, чем обязан вашему визиту, вульпярыня?

— Знакомством с Серифой, — прямо сказала она, — И тем, что оставил свою метку через сон-шар в Фарабаде.

— А, эээ… — подёрнул глазом рыжий.

— А меня зовут Кусанна, к вашим услугам и всё такое, — изобразила поклон вульпера, — Пойдём поищем нашу подружку?

— А мы сумеем? Я думал, надо знать место.

— Но попробовать-то можно, — мурлыкнула она, поводя огромными изящными ушками.

Гузь даже в изменённом сознании одуплялся, что будет очень трудно спорить с ней… да и смысл, фыркнул он. Как ему поясняли шаманы, сделать что-то эдакое через сонный контакт очень сложно, а выведать у него… можно, но ведь пока об этом речи не идёт.

— Да, эээ… Кусанна, конечно. Вероятно, я тебе нужен как наводчик, потому что знаю Серифу?

— Верно, — улыбнулась вульпера, — Давай на базар в Фарабаде.

Не успел он и ухом мотнуть, как в глаза ударил яркий свет и накрыло дневной жарой, обильно приправленой вонями, характерными для базара. Кое-как привыкнув к новой атмосфере, Гузь для начала отыскал Кусанну — вероятно, в одну морду он точно ничего не найдёт. Вульпера взяла его под лапу, и так они чинно пошлёндали вдоль торговых рядов, не забывая внимательно пыриться вокруг.

— А ты, ээ, не из Пустыни? — уточнил Огузин.

— Нет, — повела ухом Кусанна, — Мои родители ушли когда были совсем молодыми, шарились по Нордсколу. Ну а мне повезло связаться с Кирин-Тором. Так что, я не видела Пустыню сама… но хотела бы. Как у вас в Хатжуме?

— Да как прежде, в рамках нормы, пока всякие гадики взрыгивать не начнут, — прифыркнул Гузь.

Кусанна посмотрела на него внимательно, отчего рыжий слегка сбился с дыхания, но в качестве спасительной меры вспомнил про Огнею.

— Мы чем-то связаны, Огузин, — произнесла она, — Потому что эта сонная магия работает вовсе не так чётко. Если мне удалось найти тебя с первого раза, это значит… а кто твои родители?

— Вульперы, скорее всего, — заржал Гузь, — А так — не помню. А что ты имеешь ввиду, значит — мы родственники?

— Вероятно, — кивнула она, — Мои родители были из окрестностей Логова, когда оно только строилось.

— Кстати ты чем-то похожа и на Серифу, — заметил рыжий.

— Уши лапы хвост? — хихикнула Кусанна, пихнув его бочком, — Ты её не чуешь?

— Пока нет, — признался Огузин.

И ещё ему стало куда как легче, потому как смотреть на такую красотку как на сестру — это другое дело. Ну, вряд ли родную сестру, судя по предыстории, но вполне вероятно, что родственные связи у них достаточно близкие. Как бы там ни было, рыжий действительно занялся вынюхиванием, насколько это возможно в иллюзии, но результатов не схватил. Кусь мимо, как некоторые выражались…

— Ээй, Гузыш, — потрясла его за плечо Огнея, — Ты в порядке?

— А?? — вздрогнул он, — Пщу… Да, а что?

— Ну просто у тебя раньше не было привычки спать с открытыми глазами, — слегка обеспокоено пояснила она.

— Раньше меня и не дёргали во сне, — хихикнул Гузь, и вкратце поведал о происшествии, — Так что, такое дело может стать регулярным, до тех пор, пока не поймаем ту-самую.

— Хех, нашёл себе развлечение! — шутливо пихнула его Огнея, — Это будет здорово, если вы и правда её найдёте.

— Само собой. А у тебя как там, без воплей?

— Без, — фыркнула рыжая, — Всё там в порядке, только тупят как всегда.

Утро ещё только еле-еле вылазило на небо, поэтому рыжие имели все основания, чтобы припушиться к мягким бокам друг друга, и дрыхнуть себе дальше. Это было не только приятно, но и натурально помогало, при необходимости, согреваться — два пуховых хвоста лучше, чем один. В норе это неактуально, потому как утёс имеет постоянную температуру, и холода, как и жары, там не бывает. Гузь ещё какое-то время с лыбой до ушей любовался на свою рыжуху, которая спокойно засопела у него под боком.

Что касаемо регулярных "сеансов" во сне, так это он правильно заметил, для достижения результата требовалось повторять, и Кусанна сдаваться не собиралась. Но это проходило легко и не требовало никаких усилий, а вот обработка деталей — ещё как требовала. Огузин целыми днями не вылазил из мастерской, которая находилась на плоской "крыше" утёса, фигачил точильными камнями и много раз собирал и разбирал механизмы. Фульф, у которого явно подгорал хвост сделать что-то эдакое, однако согласился с тем, что не надо срывать план, и поэтому эксперименты проводил не в ущерб серийному производству. На самом деле, наблюдая рвение у вульперов, Гузь вспоминал то, что ему успела рассказать Кусанна. Попадая в орден магов Кирин-Тор, большинство просто теряло крышу от открывающихся возможностей, и в итоге, они тратили на изучение магии столько времени, что его не оставалось на практическое применение — а потом уже пора к земле привыкать. Следовало избегать этого и следить за тем, чтобы изобретения местных умельцев шли на пользу, а не оставались просто научными фактами.

В частности, Фульф докумекал использовать паучью нить для укрепления ствола. Звучало безумно, но если разобраться, то могло и получиться. Соль в том, что брался заведомо тонкий стальной ствол, и на него с большим натяжением наматывались много слоёв нити. За счёт того, что нить была чудовищно прочна на разрыв, эта обмотка не позволяла стальной трубе лопнуть при выстреле. На самом деле, казус был в том, что вульперы даже не знали, какова прочность нити, потому что никто не видел, чтобы она порвалась. Хотя первые опыты были провальными, упёртый Фульф сделал следующие изделия более тщательно и добился таки стабильного результата. Огузин его поздравил, и не стал грузить тем, что накусь бы это надо. Паутинная нить и так дорого стоит и её в Фарабаде легко обменять на сталь, да и сделать из неё обычный ствол. Но, пожалуй, сойдёт для использования где-нибудь в другом месте, где такое решение окажется незаменимым.

Фигача точилкой по стальной детали, Гузь хихикал, и даже не просто так. Если бы всякие гадищи типа эльфов узнали бы, чем он тут занимается… но они не узнают. Да и вероятно, Серифа припасёт им ребус поинтереснее, чем усовершенствование в огнестрелы. Поднимая взгляд от работы, вульпер обозревал всё те же затянутые пыльной дымкой бурые скалы, уже ставший родным пейзаж Пылетёсов, и его посещало исключительное умиротворение. Правда, потом опять вспоминались острые темы, и смекалка начинала крутиться в голове… но это норма, как известно.

--

В комнату с низким потолком, где угнездились вульперы, сунул клыки тролль, и прилично согнувшись, протиснулся туда полностью. Благо, тролли умели сгибаться, кто другой сюда вообще бы не влез. Без лишних церемоний тролль положил на стол сложеный листок бумаги.

— Возвращаю должок, Пхитен.

— Это когда я тебе одалживал сложеный листок бумаги? — поднял на него глаза вульпер, отрываясь от письма.

Гранзид, тролль не из зандаларских, но прикидывается местным, работает в разведке… а с чем точно, Пхитен не знал, потому как ему это незачем.

— Помимо шуток. Я нашёл это в перехвате. Нашим удалось пошурудить в сумке курьера, так что он скорее всего и не заметил.

— А вкратце? — отвалился на спинку стула Пхитен.

— Вкратце, та вульпера, как её ты там называл… которая пропала на базаре. Хм, тебе это так важно?

Тролль не упустил из виду, что вульпер вцепился когтями в стол и подёргивал глазом.

— А как ты думаешь? Она моя родственница, — не слишком соврал шаман, потому что, ясен кусь, все вульперы так или иначе родственники.

— Расслабься, там всё не так плохо… Или плохо, — почесал подбородок тролль, — Короче, её взяли лично для Эшвена.

— Чё? Это кто вообще? — фыркнул вульпер.

— Верховный маг в Аурлиене. А вот зачем ему понадобилось… — пожал плечами Гранзид, — Вряд ли потехи ради. Скорее, хотят сделать из неё ещё одну Асару.

— Дебилы! — схватился за голову Пхитен, — Они что, попёрли её в Аурлиен?

— Да, а что тут такого? — хмыкнул тролль, — Они всё к себе тащат, как сороки.

— Да ничего, просто вызволять её будет трудно.

— Трудно? Я вообще не представляю, как это можно сделать.

— А там есть кто-нибудь из наших агентов? — крякнул Пхитен.

— Глупость морозишь, — заметил тролль. — Нам незачем знать, есть ли.

— Ладно… благодарствую за помощь, — кивнул шам, изучая листок, — Будем ковырять дальше.

— Давай, только глупостей не делай, — напутствовал Гранзид, выбираясь из комнаты.

Кусаный хряяяяящ, взвыл про себя Пхитен, но потом поправился — а такой ли он кусаный? Базар Фарабада — место криминальное, там могла произойти обычная, скучная и короткая история с трупом. Да и эльфы могли взять Серифу для кусь знает каких опытов, и делать это где-нибудь в укромном месте. Вместо этого они сами притащили её туда, где она для них максимально опасна… наверное. Шам сглотнул, прикидывая, что если Зех ошибся. Но тут только практика могла показать, кто ошибся — Зех, или эльфы. Шаман забегал по комнате, оттягивая вниз уши, потому как старался думать, но сразу ничего на ум не приходило.

Так, а если использовать память, для разнообразия? Пхитен, едва узнав об истории, почуял что здесь что-то такое, нарушающее обычный ход вещей, а именно вероятности. В караване Хумши достаточно вульпер, но в передрягу вляпалась именно та же, которая схватила Тёмное Пламя. Как выражаются некоторые, "Совпадение? Не думаю". А когда происходит такая кусань, то и действовать надо соответственно. Кстати, так оно и есть, почти спокойно осознал шам. Ещё один "пик", скорее всего — это то, что Кусанна так легко нашла ключ. Да, в Даларане уйма всякой магической ерунды, но это скорее усложнит поиск. А тут выяснилось, что тамошние маги один такой ключ держат просто как столовую посуду, потому как он по форме похож на блюдце, и Кусанне ничего не стоило выпросить его в личное пользование. Метод заключался в том, чтобы зафиксировать эти "пики", тобишь события, имещие крайне низкую вероятность, и составить карту их расположения в пространстве-времени… ну это визуализации не поддавалось, чисто интуитивно. Ну-ка, лупани мудрости, сказал себе шаман, рыгнул, и заржал с этого, ясен кусь.

— Дядь Пхи, опять угораешь? — заглянула из корридора Шилла.

— Ага, — фыркнул тот, — Шил, а где тот вульпарень, который прикатился на шхуне?

— Фаррик? Ну, эмм… — замялась она, — Дрыхнет.

— А чего ты замялась? — хмыкнул Пхитен, — Эт его дело, где дрыхнуть. Что-то мне подсказывает… короче, передай ему, что мне нужны его уши.

Дрых Фаррик действительно в её комнате, правда, Шилла легко ошиблась насчёт того, насколько крепко. Даже после хорошего тисканья вульперской тушки, каковое по факту имело место быть, этот опытный ходок и не думал отключаться на все сто. Огромные ушные раковины чутко ловили каждый звук, будь то пролёт мухи или шаги под окном, а голова на автомате анализировала и выдавала рекомендации. Впрочем, ордынский форт в Фарабаде это действительно не то место, где надо постоянно сидеть на измене… но лучше перебдеть, как всегда. Когда вульпер наконец продрал уши, в узкое окошко фигачило закатное солнце. Вот и славно, отметил он, соскребаясь, самое время дать ходу в пески. Думается, в этом плане ничего не поменялось, и ходить по дюнам всё также сподлапнее ночью, а не в самое пекло. Позёвывая, он зашёл к шаму, потому как у того появились ещё какие-то вопросы.

— Слушай, тут наклёвывается одно дело, — начал Пхитен, и поднял лапу, — Да-да, я знаю, ты завязал и всё такое.

Фаррик сделал весьма кислую морду, пырючись на шама, но также он понимал, что ни в какое дело втянуть его не удастся, Пхитен ему не командир.

— Но дело очень важное, — просяще продолжил шам, — Да-да, опять-таки, я понимаю как тебя достали этим, все дела важные. Но тут речь про такую кусань, которая может просто всех накрыть одним большим хвостом.

— Уважаемый, да ну накусь, а? — попросил Фаррик.

— Давай так, — вздохнул Пхитен, — Меня интересуют не твои навыки, а одно конкретное место. Если ты ни при чём — тогда накусь. А если совпадение, опять, то будет повод задуматься.

Фаррик, вульпер песчаного цвета с чёрными полосками, ухмыльнулся и прихлебнул вина из стакана, оставаясь совершенно спокойным. Конкретное место, по которому он был большой специалист, было такое, что куся с два этот старик угадает хоть с пяти раз…

— Аурлиен.

Фаррик таки выплюнул остатки напитка на пол и закашлялся, после чего посмотрел крайне подозрительно.

— Откуда вы это узнали?

— От тебя, только что, — резонно ответил Пхитен, — А так, вот и совпадение. Выслушаешь?

— Да кууусь за ногу… — закатил уши тот, пофыркал, но в конце всё же кивнул.

— Насколько я разбираюсь в маразме, ты решил вернуться в Пустыню, в частности, найти вульпару из местных? Так Серифа симпатичная вульперка, и она будет весьма благодарна тебе, если ты её вытащишь.

Судя по тому, как навострил уши Фаррик, это было точно попадание в цель.

— Вдобавок, у неё есть, хм… интересные особенности, — продолжил Пхитен, — Продолжать?

На всякий формальный случай взяв с вульпера клятвенное обещание держать это дело при себе, шаман продолжил и в общих чертах рассказал, что творится. За окнами уже стемнело и жара начала сменяться прохладой, но ушастые надолго засиделись, обсуждая возню. Фаррик аж уши растирал и бегал по комнате туда-сюда от пригорания хвоста, в переносном смысле.

— Ну накусь, серьёзно? Тёмное Пламя? Но как??

— Вот у неё и спросишь, — хмыкнул Пхитен, — Хотя конечно, она пока вообще не в теме. Вытащим её, разберёмся.

— Тоесть, Пламя в частности может просто сжигать другие виды магии? — уточнил Фаррик.

— Насколько мы знаем, да. И это самое простое его использование, которое требует лишь базовой тренировки и простых кодов.

— Это будет жоповато, — зажмурился вульпер.

— А, из-за дерева? — припомнил шам, — Думаешь, оно развалится?

— Там нет дерева, — ухмыльнулся Фаррик, — Но есть штука, которая наверняка развалится, если повредить магические структуры, накастованые эльфяками. И тогда хм… убежать будет проблематично.

— Но кроме тебя, вряд ли кто-то сумеет провернуть такую кусань, — заметил Пхитен, — Или ты знаешь ещё кого?

— Знаю, — кивнул Фаррик, — Но к этому делу их нельзя подпускать никуся. Так что, придётся отдуваться мне…

— А что ты там делал вообще, если не секрет? Ордынская разведка?

— Частью, конечно, — пожал ушами вульпер, — Но просто шарясь там, много не наразведываешь. В основном, просто воровал… Ну как "просто", я бы не сказал, что это было просто.

— Думаю, это было куссовски непросто, — хмыкнул Пхитен, — Поэтому ты и нужен сейчас. А подходы к самому центру у тебя есть?

— Кое-что есть, но без гарантий, конечно. Честно говоря, я не представляю, как можно вытащить оттуда кого-то, если его охраняют.

— Ну, тут будут облегчающие обстоятельства, — потёр лапы шам, — Так ты в деле?

— Кусь за ногу, а куда я денусь? — фыркнул Фаррик, — Насчёт совпадений, я прекрасно знаю, что это такое.

— Тогда, слушай подробности, — нагнулся над столом Пхитен, и, как это не покажется удивительным, сказал подробности.

--

У вульперов, когда они попадали в большой мир за пределами Пустыни, имелось немало преимуществ, которыми многие из них и пользовались вовсю, правда, не всегда в мирных целях. В частности — относительно малый размер, сравнимый с гоблинами или гномами. Это не позволяло выполнять большие объёмы чисто физической работы, зато резко повышало мобильность. Стандартно виверна могла утащить на некотрое расстояние даже таурена, а ведь просто-напросто целый бык, в прямом смысле! Так что, согласно всем законам природы, с нагрузкой в виде вульпера летучая тварь преодолевала гораздо более серьёзные расстояния. Это было важно для того, чтобы Фаррик мог в мыслимые сроки добраться до места, а ведь это далеко не ближний свет, мягко выражаясь. Аурлиен находился на одном из больших островов к северу от континента Зандалар, а Пустыня — как раз на юге оного. Так что, наземным путём пришлось бы чесать очень много дней, а в ордынском представительстве в Фарабаде имелись летуны, которые могли закинуть его на северное побережье. Стоило это приличных монет, но ясен кусь, участники дела не пожалели бы никаких сумм. Вдобавок, Фаррик собирался завязать с воровством как раз потому, что нагрёб вполне достаточно для безбедной жизни.

Но в первую очередь, шаман организовал ему сонную связь с Кусанной, потому как без этого лезть туда не имело смысла. При наличии сонных шариков у обоих, это делалось достаточно легко и проблемы не составило… разве что, теперь Фаррик облизывался, вспоминая пушную тушку этой вульперы-магички, а достать её никак бы не получилось, она работала из Даларана. После этого, по ходу куся, он уже мог идти в поход и получать инструкции во сне, но предпочёл сначала всё подробно обговорить с Пхитеном. Собственно, главное что его интересовало — свойства Тёмного Пламени, хотя по этому поводу шам не мог сказать много, так как на практике, ясен кусь, никогда его не видел.

— Тоесть нам надо сделать что-то одно, — рассудил Фаррик, когда вульперы снова ушли от лишних ушей, — Либо Анька достучится до Серифы и передаст ей все необходимые сведения, либо мне придётся подкинуть их так, чтобы они попали к ней на месте.

— В целом да, — согласился Пхитен, — Хотя твоя главная задача, это вывести её оттуда живой. Пламя ей в этом поможет, но не исчерпывающе.

— Угу. А ты в курсе, как я делал туда заходы? — хмыкнул вульпер, — Точнее, туда-то легко, прыгаешь с виверны либо в воду, либо с парашютом. А вот обратно приходилось портаться. Так вот, даже вблизи самой цитадели порталы заблочены намертво. А раз заблочены порталы, то может быть заблочена и сонная связь, улавливаешь?

— Тоесть, до Серифы не достучаться, — вздохнул шам.

— Тоесть, нет. Не знаю, есть ли какой-то шанс.

— Есть. Огузин связывался с ней, вероятно ещё до того, как она попала в закрытую зону. Самое главное он ей уже сказал.

— И что, она такая просто попросит эльфяков, нет ли у них ключа? — фыркнул Фаррик, задумался, и поправился, — Хотя, почему нет?

— Вот именно, — ухмыльнулся Пхитен, — Они в жизни не свяжут вульперу из пустыни и Пламя, а ключ у них как раз может быть.

Фаррик поморщил уши, потому как эта история давала слишком много неизвестных. Пырючись на довольно подробную карту, он прикидывал, как оно. Не так далеко там находятся территории ночнорождённых эльфов, которые вроде как тоже за Орду… но им такие вещи рассказывать никак нельзя. Как и все эльфы, они полумагические создания и боятся Тёмного Пламени… как огня, так что, конструктивного сотрудничества по этому вопросу от них не дождёшься. Когда нужна была помощь с воровством из Аурлиена, это другое дело, а тут точно нет. Вульпер потеребил шею, ощущая почти физически, как её сдавливает Жаба. Ведь если предпосылки верны, и всё получится так, как предрекает шам — то в самый минимум, город будет ввергнут в полный хаос, а это, ясен кусь, идеальное время для того, чтобы обчистить… причём, Фаррик был одним из немногих кто знал конкретно, что там можно обчистить. Он конечно рисковал жизнью, лазая там, но и лут оказался очень жирным… он помотал мордой, отгоняя Жабу. Сейчас главной ценностью будет Серифа, вне всякого сомнения, всё золото в мире не сравнится с Пламенем. Так что, надо сосредоточиться именно на главной задаче, а не жадобствовать сверх меры.

— Я сосредоточусь на главной задаче, а не буду жадобствовать сверх меры, — сообщил он Пхитену.

— Да серьёзно? В тебе пропал великий стратег, — заржал тот.

— Ну, я бы посмотрел, как тебя не задушит Жаба видеть, как очень ценные вещи лежат очень плохо, — заметил Фаррик.

— Вещи это просто вещи, — изрёк мудрости слова шам, — Но ты прав в том, что кусь знает, как кто поведёт себя.

— Кстати, — заметил Фаррик, который имел привычку обдумывать дела в деталях, — Эта вульпа, молодая девчонка по сути, верно? И у неё даже родственников не нашлось, насколько я понял. Эльфяки могут просто запудрить ей мозги, как они умеют. Вот это будет так себе.

— Это могло бы быть, — согласился Пхитен, — Остаётся надеяться, что Пламя не позволит.

— А оно даже это может? Неслабо, — хмыкнул вульпер, — Лишний повод постараться.

— Ты выбрал маршрут уже, или как?

— Да, пойду как обычно. Надо ещё надыбать кой-каких фенечек, я ведь не собирался на дело, когда валил в Фарабад. Вот как обратно выбираться, да ещё и с девчонкой… ладно, намётки есть, там уж как кусь ляжет.

— Ты уж постарайся, — крякнул шаман.

Фаррик и без этих ценных указаний не собирался подходить к такому делу спустя рукава. Отдыхая днём в комнате всё в том же форте, он крутил в голове планы, а его мысленный взор летал уже над островом Стритания. Если бы ему поставили задачу выкрасть объект из самого центра цитадели, куда его наверняка и поместят, то это было бы практически невозможно как класс. Хотя, лишь впрямую, в плане залезть и выкрасть, невозможно, а так варианты имеются. Но сейчас, если всё верно оценено, обстоятельства другие, объект сам себя выкрадет, и никакие ощипаные кролики не смогут этому помешать. От него требуется лишь найти Серифу после того, как она выломится на свободу… а думается, это место будет видно издалека по воплям и столбам дыма, вероятно — и сопроводить в безопасное место, потому как сама она вряд ли справится. И тут получалось что именно он и есть тот самый, кому это наиболее под силу. Фаррик потратил не один год на освоение аурлиенского направления, и у него была целая книжечка с записями, потому как слишком много накопилось нычек и полезной информации. И в частности, был грот в скалах на берегу бухты, крайне удобный, чтобы там ныкаться. Раньше ему это было не особо и нужно, но сейчас самое то, чтобы сидеть и смотреть за целью, ожидая нужного момента.

Таким образом, умяв все мысли в голове и постаравшись ничего не пропустить, Фаррик тёмной ночью вылетел из Фарабада на виверне — чтоб поменьше глаз это видели, на всякий случай. Его всё ещё грызло то, что он не добрался до родной Пустыни на пол-шажка, но игнорировать столь явные совпадения, какие вылезли, никак было нельзя. Никакие маги не сумели бы так вывернуть дело, значит, деваться некуда. Впрочем, Фаррик был вульпером, поэтому не имел привычки долго рефлексировать, вместо этого он прижался к седлу и виверна полетела совсем свободно с лёгким грузом, оставляя внизу побережье. Эта животина умела находить дорогу кусь знает как даже в полной темноте, поэтому и волноваться особо не стоило. Уже к утру летучка оказалась по другую сторону от джунглей, которые вульперы называли Чащобами, и приземлилась на своей точке в Зал-Хабыре, троллском посёлке на побережье. Прозевавшись, вульпер договорился с полётниками, чтобы готовили виверну, и чуть не бегом побежал по известным ему местам, накупить расходников. Он порадовался тому, что не распускал язык насчёт своих намерений, иначе было бы конкретное паливо, разболтать, что отходишь от дел, а потом вернуться и закупать реагенты. А так тролли-зандалары не обращали на него внимания больше положеного, что играло исключительно в плюс.

Более всего Фаррик напихал в рюкзак и подсумки сухого корма в наиболее лёгкой форме, и слепящего порошка. Неизвестно, сколько потребуется просидеть на месте, а добывать еду — значит повышать шанс спалиться. Ясен кусь, у него имелись и кинжалы, которыми вульпер вполне себе мог порезать не слишком резвого эльфяка, только вот делать это в самом центре враждебной территории — фиговая идея. Поэтому он всегда предпочитал ускользать от столкновения, применяя для этого как провереные, так и достаточно редкие методы. В частности, обычно роги кидали слепящий порошок, который на какое-то время помешает противнику видеть, но Фаррик шёл дальше и намешивал туда растительной дури, которую курили зандалары. Эффект заключался в том, что цель не просто получала пылью в глаза, но ещё и наркотическое опьянение, после которого будет трудновато разобраться, реально видел вульпера, или просто показалось. Он уже использовал этот трюк в Аурлиене, правда, не на эльфяках, а на дворфах и гуманах. Судя по тому, что тогда не поднялся шухер, прошло успешно. Дурь в форме пыли помещалась в подобии хлопушек — картонных трубках, которые выкидывали содержимое в воздух, создавая облако под носом жертвы. Можно было просто дёрнуть за шнур, а можно вставить туда патрон и тогда выброс будет гораздо сильнее. В общем случае, такие хлопушки ставились на растяжки, и Фаррик позаботился о том, чтобы иметь запас прочных ниток, крючков, и прочего необходимого материала.

Помимо этого, он пораздумывал и уменьшил запасы корма, взяв взамен увеличеное количество хелок. Опять-таки, бегать там на месте искать, где стащить бинт, будет глуповато, как и сдохнуть от кровопотери без оного. А ведь теперь ему предстояло позаботиться не только о своём здоровье, но и о Серифе, что куда сложнее. Так что, вульпер без зазрения совести закупился далеко не дешёвыми ерундовинами, не забывая и о дешёвых, но от этого не менее действенных. Просто ньюанс состоял в том, что тащить закастованые камни и прочие магические средства прямо на место нельзя, так как эльфяки очень чувствительны к такому. Придётся сделать нычку где-нибудь на подходах, и забрать при необходимости на обратном пути. Кстати, у него были даже две старые нычки с прошлых походов, но нельзя быть увереным, что они до сих пор целы. Имелись ещё всякие мелочи, которые однако не стоит упускать из виду, и Фаррик не жалел на них ни времени, ни монет, потому как уже имел хороший опыт и знал, что незначительных мелочей в этом деле не бывает. Так он и шастал по городку, и большинство зандаларов вообще принимали его за гоблина, благодаря платку, скрывавшему уши.

Сам же вульпер хихикал, вспоминая Шиллу, и ради отвлечения мыслей от дела раздумывал, насколько было бы интересно вернуться к ней. Правда, сам он понимал головой, что скорее всего это просто эффект оттого, что он весьма долгое время вообще не видел ни одной вульперки. Ладно, ты сначала ухитрись не поджарить хвост в предстоящей возне, сказал он себе, а потом уже будешь про вульперок раздумывать. Да, собственно это была одна из причин, почему он решил вернуться в Пустыню — во внешнем мире найти пару не так то просто, а те которые осели в крупных городах Орды, они… со странностями уже, так сказать. Фаррик собирался осесть где-нибудь в Перекатышке, поймать за пушистый хвост симпатичную вульпу, да и овощевать по полной программе. Мастерство конечно пропить можно, но в тамошней среде ему хватит до конца жизни. После смертельных схваток с реально серьёзными врагами голоки или хохи уже не впечатляли… Так, забыть пока, помотал башкой вульпер, задача номер раз!

На следующее утро он получил странное Ощущение, припомнил, отчего такое бывает, и в итоге выудил из памяти послание от Кусанны, переданное через сон — сам момент передачи не помнил, зато помнил суть послания. Та сообщала, что выйти на связь с Серифой напрямую не получилось, но по крайней мере, они с Огузином попробовали закинуть ей в память нужные сведения. Также Кусанна передала свои прикидки по времени — сколько потребуется, чтобы обучить Рифу эльфийскому языку, и всё такое — таким образом можно было предполагать, когда ожидать Событие, хехе. Если односторонняя передача удалась, то Серифа будет знать, что её ждут — но это если удалась… Но если и нет, то она при всём желании не сможет не спать, так что, шанс достучаться всё таки будет немалый. Уже кое-что, хмыкнул Фаррик, и заржал, потому как слышал эту фразу от товарища, когда тот нагребал золотые монеты в мешок. Мда, тут наклёвывается дело куда поважнее чем все монеты.

Как обычно, он отправлялся к острову через воздушный маршрут, пользуясь уловками. В частности, щедро платил полётнику, чтобы тот оформлял рейс виверны как порожняк, и держал язык за зубами. Это было достаточно надёжно, зандалары конечно могли откалывать номера, но чтобы полётник сливал инфу эльфякам, это нет. Кроме того, Фаррик обучился фиче, как заставить виверну набирать высоту — ему это было очень надо, потому как маршрут между Зал-Хабыром и поселением во владениях Ночнорождённых проходил, ясен кусь, вовсе не над враждебной территорией, а довольно далеко от неё. Требовалось пользоваться достижениями в области полётов, хотя бы и полётов вниз. Хвост конечно изрядно жмыгал, потому как всю операцию приходилось осуществлять ночью, когда некусь делать перепутать направление и оказаться далеко в море, но на это риск приходилось идти.

На этот раз погода способствовала, потому как имелись облака, но в просветы виднелись звёзды, по которым легко ориентироваться. Виверна хоть и попалась далеко не самая резвая, всё же забралась как раз на высоту кучевых облаков. Кроме того, на берегу можно было различить огни в посёлке, не слишком чётко, но по ним вульпер вполне мог прикинуть, когда прыгать. Соль в том, что заставить эту виверну сменить маршрут — почти дохлое дело, она всю жизнь летает по одному пути. А искать летуна — тоже такое себе. Так что, Фаррик использовал парашют, пользуясь своим небольшим весом. Вдобавок, это был не круглый купол, а парашют-крыло, который хорошо разгонялся по горизонтали и улетал весьма далеко от точки прыжка. Ещё раз сверив все ориентиры, вульпер похлопал виверну по загривку, отстегнул ремни, державшие его в седле, и вывалился набок. Просто падать — плохая идея, можно получить когтями на задних лапах виверны, или шипом на хвосте. А так он уже в следующее мгновение оказался в свободном падении, и раскрыл парашют.

Чёрная тень в ночном небе представляла из себя весьма никакое зрелище, даже если кто-то и будет внимательно смотреть и искать. А как показывала практика, искали тут лишь периодически, не сильно заморачиваясь на постоянную охрану. Фаррик развернул крыло парашюта в нужную сторону, слегка мимо огней на берегу, и отрегулировал скорость, так чтобы планировать. Полёты приносили ему потеху, что уж там, когда несёшься на высоте облаков со скоростью птицы, это более чем внушает. Хорошая идея, подумал он, притащить виверн в Логово и катать всех желающих за некоторую мзду… но до этого ещё дожить надо, ясен кусь. Пока же только воздух свистел в ушах, да изредка похлопывало полотно крыла, по большей части плотно натянутое потоком, и нужно следить за движением, чтобы не упасть в воду раньше времени. Честно говоря, парашют у него был халтурный, совсем маленький даже для вульпера, и приземляться на таком на твёрдую поверхность крайне не рекомендовалось. Жадность, что тут поделаешь, ведь большой парашют трудно будет утащить с собой обратно, а стоит он очень прилично, сделаный из качественного шёлка. Поэтому Фаррик выбирал для посадки поле с густой травой, которая вполне смягчала падение, а таких тут досаточно. В воду ещё безопаснее, но зато и паливно, мало ли кто будет ночью любоваться на водоём.

Сбросивши перед посадкой сумки с лишним весом, вульпер привычными действиями притормозил парашют у самой земли, так что, в траву влетел на вполне приемлемой скорости. Ещё не сухая, она даже не шуршала и не особо мялась при ходьбе, так что, следы останутся минимальные. Без спешки сложив парашют и отыскав сумки, Фаррик сшуршал в ближайший лес, а там уж куся с два его найдёшь. Нет, если бы эльфяки всерьёз взялись за это, то нашли бы — но у них как всегда есть дела поважнее, это вульпер успел узнать. Он вообще подходил к делу основательно, поэтому хорошо знал, как тут что происходит. А происходило так, что сами "высокорожденные", как они сами себя называли, очень не любили… и после этого можно было подставить прочти что любое слово, потому что они вообще ничего не любили. Особенно — что-то делать самим. Поэтому при первой же возможности любые задачи сбрасывались на подрядчиков, а те чаще всего делали дело спустя рукава и без огонька, мягко выражаясь. Так что, Стританию охраняли по большей части не эльфы, а отряды наёмников, и последнее, что будут делать эти ребята — это прочёсывать леса, упало оно им. Леса тут густые и с обилием кустов, замучаешься чесать.

А вот пройти небольшому существу типа вульпера — достаточно легко. Наткнувшись на тропку, вероятно, кабанов, Фаррик двигался по ней, используя чувствительный слух и нюх. Он знал, что здесь повсюду раскиданы магические "глаза", которые теоретически, могут увидеть и поднять тревогу. Но также он знал, что глаза эти весьма глупые, и если не слишком палиться, то они и не поймут, что видят, а контролировать все просторы лесов лично, это никаких операторов не хватит. Лес при этом перемежался обширными прогалинами на месте вырубок, но как правило, там быстро поднимался кустарник, и пройти тоже нет проблемы. Добротные чащобы с древними деревьями существовали только ближе к городу, а здесь, подальше, эльфяки со своими подручными оттаптывались на земле по полной, зачастую не утруждаясь засеивать вырубки. У вульпера аж Жабу сводило от таких растрат, потому как в Пустыне каждое такое дерево, даже старое и сухое, стоило немало, а тут их просто ушами жуй.

Эльфяки, которые сами себя называли "высокорожденными", всячески старались поддерживать легенду о том, что они — самый богатый народ мира, всего достигающий исключительно своими невероятными способностями. Только вот Фаррику быстро показали, что почему-то всегда, где имеется процветающее сообщество эльфов, рядом оказывается огромная толпа оборванцев… ну так, чисто в совпадение. На самом деле, главной способностью этих гадищ была способность к манипуляции и обману, и в этом они действительно были хороши. В частности Аурлиен, тот самый город, к которому двинул вульпер, был классикой подобной схемы и состоял из цитадели, в которой отсиживали гузла эльфы, и хозяйственной части, где множество оболваненых существ работали на поддержание верхушки. При этом большая часть обслуги была уверена, что им очень повезло, потому как эльфы дали им убежище от разорительных войн. Ньюанс состоял в том, что эти войны чуть более чем полностью начинали сами эльфы, используя тактику грабить награбленное, а также принимали в свои "стойла" беженцев, в качестве дешёвой рабочей силы.

Внешний наблюдатель, вышедший из-за прибрежных гор к бухте, видел белокаменные стены, а посередь самой бухты — огромное дерево с серебряной листвой. Мало кто из не-эльфов знал, что белого камня в городе почти нет, всё там слеплено из серого плохого известняка, который крошится и пылит, так что, береговые кварталы Аурлиена это помойка куда худшая, чем Фарабад. Ясен кусь, что не было на самом деле и дерева, вместо него там находилась цитадель, целый отдельный город на дисковидной платформе, которая держалась над водой на пяти тонких ажурных башнях. Фаррик, во время своих походов сюда, даже нашёл способ обойти визуальный обман — если смотреть через зеркало под малым углом, то становится видна настоящая цитадель, а не мираж, изображающий дерево. Не менее ясен кусь, что цитадель держалась на приличной высоте не за счёт прочности башен, а за счёт монументальной магической структуры… Именно это и озаботило его и Пхитена, когда они обдумывали дело. Если Тёмное Пламя окажется таким, как описывали в легендах, то оно вполне может развалить эту структуру, и цитадель просто грохнется в бухту. Оценить шансы на то, что кто-то останется в целости после этого, представлялось не сильно возможным, сухо выражаясь.

Фаррик за некоторое количество дней добрался до города, не испытав на этом знакомом пути никаких препядствий, и вшуршал в тот самый грот на склоне горы, выходившем на бухту. Пещерка была тесной для вульпера, но кто-нибудь покрупнее сюда вообще не втиснется, что и требовалось. Кроме того, вход располагался на узком уступе, куда ещё надо слезть по верёвке, и есть куда слинять, в случае чего. В крайнем — просто прыгнуть в воду, высоко конечно, но сойдёт. Рядом имелась естественная каменная чаша, в которой скапливалась вода, а это важно, если собираешься долго сидеть в укрытии. Обустроив нору со всеми возможными удобствами, Фаррик занялся наблюдениями, позиция для этого была отличная. У него было терпение наблюдать долго и делать правильные выводы, что приносило результаты. В частности, возле одной из башен-опор имелась пристань на сваях, которая не была покрыта миражом и для неискушённого наблюдателя являлась единственным путём доступа к дереву. Но ещё в свои первые походы вульпер уяснил, что подъёмник там очень небольшой, от силы для нескольких пассажиров, а двигается он не так уж быстро. Судя же по размеру цитадели, там должно быть изрядно эльфятины, которая просто-напросто что-то да жрёт. Математику не обманешь, грузопоток должен был быть приличным, и проходил он не через причал.

Посредством опять-таки внимательного осмотра и применения оптики, позволявшей распознавать миражи, Фаррик обнаружил, что в нижнем городе есть три массивные каменные башни, и все три пристроены к складам. Оказалось, что от них к висящей платформе идут канатные дороги, скрытые всё той же оптической иллюзией, и внизу никто не замечает, как над их головами проплывают весьма массивные вагончики, переносящие грузы. Именно таким путём вульпер три раза попадал в хозяйственную часть цитадели, и нагребал там. Охрана там конечно имелась, но при желании и её можно обойти, так как сигнализация находилась на конечных точках канатной дороги, а Фаррик ухитрялся залезать на канат между ними, как и спрыгивать. Здесь мираж работал против своих хозяев, потому как скрывал не только канат, но и всё что на нём висит, давая вульперу халявную невидимость. Но лезть туда сразу он не собирался, потому как это лишний риск, а пока что у него нет даже уверенности, что цель находится в цитадели. Так что, для начала он не делал резких движений… точнее, вообще никаких движений, а лишь высовывался из укрытия и смотрел в оптику.

У Фаррика имелась некоторая проблема, а именно — он привык практически не спать, а находиться в полусне. Это было крайне полезно для выживаемости, при его работе, но зато сильно осложняло сонную связь, которая на данный момент была единственно доступным способом передавать сообщения. За время пути по острову он уже несколько раз чувствовал попытки Кусанны достучаться до него, но вспомнить содержание сообщения так и не удавалось. Вдобавок, как ему начало казаться не без причины, магическое подавление действовало и на его теперешнее укрытие, так что, на связь рассчитывать не стоило. Но Фаррик знал это ещё тогда, когда отправлялся в поход, поэтому имел план сидеть тут до посинения… точнее, до исчерпания запасов корма, а их у него хватит на целую луну точно. Потом можно будет добыть что-нибудь на месте, и смотреть по обстоятельствам. Для среднего вульпера сидеть на месте как овощ было бы невыносимо, но этот целенаправленно натренировал сей навык, так что сидел, не страдая. Вид с горы был неплохой, летали прибрежные птицы, а в бухту достаточно часто заходили и выходили корабли, так что, есть чем развлечь глаза.

--

Рифа была весьма зла на себя, потому что, если рассматривать события, то она вела себя очень тупо. Если бы её обманом заманили в торговый дом с базара в Фарабаде, это ещё можно понять. Но по ходу куся, до неё лишь в Аурлиене дошло, что её похитили. Сыграло то, что сами эльфы так к этому не относились, потому как для них что Серифа, что любой другой не-эльф были вещами почти неодушевлёнными. Это была действительно настолько волшебная, незамутнённая наглость и любовь к себе, что любое нормальное существо, даже видя своими глазами, отказывалось в это верить. Так что, вряд ли можно винить неопытную вульперку из Пустыни, что она развесила уши и позволила плотно укутать их в лапшу. Тем более, по молодости да незнанию она сама очень хотела посмотреть другие земли и народы… мечты сбываются, и иногда — к сожалению. К тому времени, как она полностью одуплилась, она уже находилась в каком-то закрытом пространстве с каменными стенами. Рифа даже не помнила точно, где это место относительно Пустыни, с ориентировкой у неё всегда были проблемы.

По крайней мере, двери здесь были закастованы, и основательно. Даже когда они открывались по команде, проём оставался закрыт каким-то силовым полем, через которое мог пройти только тот, кто знал как это делать. Эльфы, если им случалось обращаться к ней, говорили лицемерно любезно, но от вопросов уходили напрочь… кстати она даже не совсем понимала, когда успела нахвататься ихнего языка. Вероятно, какие-то магические примочки. Серифа всё же была далеко не глупой и соображала, что бросаться на эльфов и пытаться покусать их — дело бесперспективное… Хотя, она так бы и сделала, когда пришло бы отчаяние. Но вульпера почему-то ощущала странную уверенность, что она находится далеко не в таком беспомощном положении, как кажется, и это придавало бодрости. Рифа обследовала место своего заточения и нашла, что это какое-то здание или часть оного, круглой формы, с множеством комнат по кольцевому корридору, и подобием сада в центре. Над садом не было потолка, но если присмотреться, то вместо крыши там тоже мерцало какое-то поле, так что, птицы и насекомые никогда не пролетали там.

В то время как эльфы в целом обращали на вульперу не больше внимания, чем на пустое место, с ней часто болтала Эльцина, дочь какого-то сдешнего жирного поросёнка. Вполне вероятно, что ради её потехи верховный маг и заказал приволочь Серифу. Эта эльфиха была любопытная и много распрашивала о жизни в Пустыне, но даже Серифа быстро поняла, что девчонка та ещё тупица… а этим можно и воспользоваться. Поэтому, вульпера играла ещё большую дурочку и радостно сочиняла небылицы, не имевшие ничего общего с реальностью. Ей и в голову бы не пришло подробно описывать, как там что. Она умолчала и про встречу со странным вульпарнем по имени Огузин в крепости Чёрная Ваза — думается, некуся всяким эльфякам знать такие подробности. У Рифы и без того было полно историй, какие ходили по караванам, и поскольку они не имели никакой привязки к реальности, их можно пересказывать сколько угодно.

Ну а эльфы сделали всё, чтобы затянуть удавку на своих тощих шеях. За каким-то рожном, вероятно просто ради потехи и эксперимента, Эльцина брала вульперу с собой на уроки по магии. Эльфиха явно морщила уши, но перечить дочери главнюка не посмела, да не особо и хотела. Таким образом Рифа научилась базовым навыкам, так называемым кодам, позволявшим управлять потоками. У неё это получалось только с уже готовым источником магической энергии, но тем не менее произвело большое впечатление. Серифа понимала, что эльфы её учат не для её пользы, и проявлять способности вообще может быть опасно для жизни — но как ей опять-таки показалось, полученое знание сыграет важную роль, и тут она не ошиблась. Вульпера внимательно следила за тем, что происходит вокруг, хотя видела она и очень мало, но тем не менее. Её чуткие уши могли слышать даже бубнёж за стеной, чем она зачастую и пользовалась.

В то время как проходили дни, и Рифа пыталась придумать какой-нибудь Хитрый План, судьба снова повернулась к ней носом, а не огузком, как это называли. В очередную встречу магичка показывала Эльцине всяческие артефакты, и среди прочих оказался небольшой плоский диск вроде как из стекла, практически блюдце, изрисованый сложным орнаментом в три строчки.

— Просто показываю это тебе, чтобы ты знала. Разные проходимцы зачастую выдают эти диски за что-то очень важное, а на самом деле это не больше чем кусок стекла.

— Похоже на код, только странный, — сказала Эльцина, покрутив диск в руках.

— Это он и есть. Согласно легенде, это ключ от Тёмного Пламени.

— А что это такое?

— По легенде, это…

Серифа слушала, и у неё было весьма странное Ощущение, потому что из памяти выплыл наружу тот сон, когда Огузин встретился с ней на базаре Фарабада и говорил как раз про Тёмное Пламя. Совпадение?… Как минимум не сов, как кое-кто выражается.

— Простите, — пискнула вульпера, когда магичка унялась, — А можно мне срисовать этот орнамент? Очень уж похоже на то, что я видела у зандаларов.

Магичка и ухом не повела, но Эльцина, по прямости, взяла диск и отдала Рифе.

— Да оставь себе, если хочешь.

— Благодарствую.

Вероятно всё-таки из девчонки не успели сделать "нормальную" эльфиху, подумала Серифа, ведь она явно испытывает угрызения совести оттого, что вульпера здесь пленница. Просто никто ей этого не скажет, да и слова "совесть" в наречии высокорожденных нет за ненадобностью. По крайней мере, это сыграло весьма хорошую роль, так что у Рифы просто на лапах появился ключ. Со временем она выучила коды наизусть, но они были довольно сложные, так что, по первому времени она берегла ключ как зеницу ока. Будучи подозрительной, вульпера даже не стала что-либо делать сразу, а действительно срисовывала узоры, когда оставалась одна. Как она сильно подозревала, если за ней смотрит какой эльфяк, то ему очень быстро надоест, и он будет делать это спустя рукава.

А на следующий день Серифа задействовала код и со смешаным восторгом и ужасом наблюдала маленькие язычки чего-то, действительно похожего на пламя, только не светящееся, а тёмное. Чёрный огонёк дрожал на её когте и подчинялся командам, становясь то меньше, то больше… Рифа затушила его и прилично испугалась, что одно только это вызовет тревогу. Собственно, она была права, маги в цитадели встали на уши и бегали как ужаленые… но толку не было. Им так и не пришло в головы, что источник странных возмущений находится в самом центре защищённого периметра, а не ломится извне. Возможно, через несколько дней они дошли бы до проверки и этих помещений, но у них не было этих дней, Серифа оказалась способной ученицей и быстро освоила базовое управление Пламенем. А магичка сама рассказала в её присутствии основные свойства — например то, что Пламя было названо так не с потолка, оно сжигало магическую энергию других типов. Рифа осторожно экспериментировала и была в восторге, когда ей удалось "поджечь" закастованую монету, и та стала просто куском металла. Вульпера с дрожью в хвостовых позвонках осознавала, что точно также можно сделать и с магической дверью, и с любой другой эльфяцкой штукой… да и самими щипоухими тоже.

Она не спешила действовать, продолжая втихоря упражняться со своим "фокусом" и пользуясь доступом к информации, чтобы узнать побольше. Да, фокус только один, но пожалуй такой, что перебьёт всю концертную программу, образно выражаясь. Это было далеко не так просто, как могло показаться. Серифа полностью осознала, что это такое, оказаться в клетке, пусть и комфортабельной. Раньше она разглядывала редкие изображения эльфийских городов и мечтала оказаться там, а теперь всё бы отдала, чтобы просто вернуться в родную Пустыню. Но, всё пошло лучше чем ожидалось, усмехалась вульпера, и отдавать теперь придётся щипоухим. Если посмотреть непредвзято, а вульпа вполне могла смотреть со стороны, то эльфяки и сами были узниками в своих хоромах. Физических препядствий не было, зато мозги они себе засирали так, что просто хоть не кусай. И вместо того, чтобы пользоваться своим могуществом во благо, устраивали бесконечную карусель страданий, во многом на пустом месте.

Кроме того, эльфы, обладавшие крайне острым зрением и слухом, на самом деле были во многом слепыми. Потому как только слепой мог не заметить, как вульпера потирает лапки и слушает магичку уже с явным снисходжением. Да, они почти не видели вульпер и считывать их эмоции было гораздо сложнее, но при желании — ничего невозможного. Фокус был в том, что желания этого у них не было, они всё ещё воспринимали её как экзотическую говорящую лису… а зря, ясен кусь. Лиса эта уже научилась кидать Пламя на расстоянии, упражняясь всё на тех же монетах. Кстати, та же Эльцина заметила, что монеты раскастованы, но не придала этому вообще никакого значения. Ну тут уж как говорится, если просят так убедительно, то приключения на огузки просто обязаны произойти.

--

Как раз в то время, как Серифа более чем успешно осваивала новые для неё навыки, в верховному магу Эшвену весьма неучтиво вломилась жрица… не вдаваясь в подробности, это была очень жирная среди эльфяков порось, для которой не составило труда вломиться к правителю Аурлиена, когда тот уныло напивался в рабочем кабинете ночью. "А я проституток заказывал разве?" — промямлил магистр не слишком громко, пялясь на вошедших мутноватым взором.

— Вы вообще знаете, что вы притащили к себе в город? — без предисловий прошипела жрица.

"Кто притаскивал, ты-ж сама пришла" — снова пробубнил под нос Эшвен.

Но жрица из высших чинов и её эскорт из боевых магов, выглядевшие напрочь хмурыми, не располагали к буффонаде, так что он собрался.

— Кхем!… Что именно вы изволите иметь ввиду?

— Тёмное Пламя в самом центре цитадели! — эльфиха ещё добавила "идиот", но не совсем вслух.

— Это невозможно ни с какой стороны, — снисходительно усмехнулся Эшвен, и поскольку визитёры этим не удовлетворились, ему пришлось разжёвывать, — Цитадель под экраном, а в центре есть ещё один защищённый периметр. Ни одна муха не пролетит. Да и кроме того, Тёмное Пламя это просто страшилка, и…

Несмотря на весь слой пафоса, которым был обмазан правитель, он начал что-то подозревать, и тяжело сглотнул.

— Вам ведь говорили, что есть критическое возмущение в фоне, — прошипела жрица, — Нужно объяснять, что это значит?! Так ЧТО вы притащили, воимя всего святого?!

— Не волнуйтесь вы так, — примирительно поднял руки маг, — Наверняка это какое-то недоразумение. Или же та особа, которая учит мою дочь, что-то наворотила, она может… Я немедленно распоряжусь, чтобы…

— Да уж не надо!! — рявкнула эльфиха, — Теперь я сама разберусь! А вы пока потрудитесь придумать оправдания!

Жрица вместе со своим косяком гусей, который держался вокруг неё, быстро вышла из кабинета. Фуф, выдохнул Зшвен, и сразу же задействовал срочный вызов своих, так что спустя всего пол-минуты в помещении оказались несколько сонных эльфов из его ближайшего окружения.

— Значит так, слушайте внимательно, — сказал маг, уже кастуя портал, — Жрица Элира со своими ребятами — предательница.

— Чт…

— Молчать!! Жить хотите, кретины? Тогда марш в портал!

На свободном месте пола закрутилась воронка, через которую можно было разглядеть портальную площадку на той стороне. Переглянувшись, сановники Аурлиена забились туда, как поросята в дверь сарая.

— Но моя вуль… — пискнула Эльцина.

— Пшла! — выдал ей пенделя отец, и прыгнул следом.

В очередной раз, он не дослушал, а зря, потому что дальше было про вульперу, которая и являлась причной всего представления. Более чем вероятно, что впоследствии Эшвен докумекает до соли, но обстоятельства сложились таким образом, что рассказывать кому-либо из эльфов о своих открытиях ему было бы очень опасно, а безопасность своего огузка маг оценивал исключительно высоко.