День на день не приходится, с этой банальной истиной я в который раз столкнулась сегодня. Не успела я проснуться, как у меня сразу же возникло предчувствие, что сегодня всенепременно произойдет какая-то гадость. И это не смотря на то, что вчера у меня был просто таки бесподобный день, и засыпала я с мыслью, что сегодня тоже все будет солнечно и ясно. Да и что может произойти? На работе мне подписали отпуск и выдали отпускные, размер которых превзошел все мои самые смелые ожидания, на личном фронте тоже наметилась какая-то стабильность, моя любимая газета в которой я работаю спецкором, вышла на первые строки рейтингов, и незавершенных дел у меня не было. Но все же… все же червячок сомнения начал подтачивать меня, как только я открыла глаза. Я встала с кровати и подошла к окну — на улице царил душный и паркий августовский полдень, редкие прохожие двигались как сонные мухи, стараясь держаться поближе к стенам домов, как будто иллюзорная тень могла дать им сколько нибудь прохлады. Если бы не кондиционер мне пришлось бы несладко, при учете того, что окна спальни выходят на южную, самую солнечную сторону.

Я включила свой верный комп и направилась на кухню варить кофе. Этот ежедневный ритуал не нарушался мною никогда — комп, кофеварка, душ, и уже потом все остальное — телефон, косметика, гардероб, новости…но сегодня пришлось внести коррективы — звонок мобильного застал меня в процессе разоблачения из пижамы. Я несколько секунд размышляла, а не послать ли все к черту, тем более, что на работе, как я уже сказала мне подписали отпуск, незавершенных дел у меня не осталось, а мой милый никогда не просыпается раньше трех часов дня. Но телефон был более чем настойчив, замолкнув на 11-м гудке, он зазвонил снова, сердце мое сжалось от предощущения беды.

Номер абонента был мне незнаком, но я, тем не менее, сняла трубку, ровно затем что бы услышать сигнал отбоя. Кто бы там ни был на том конце провода, он решил, что больше не может ждать моего ответа. Я недоуменно несколько секунд выждала, но никто не перезвонил, а мои правила не входит звонить на незнакомые номера. Одно дело, когда в процессе работы над статьей, приходится звонить разным людям, но там я знаю, кому звоню. Да и надоело мне стоять в спальне обнаженной, мало ли кто там смотрит, из соседнего дома в бинокль, а в том, что смотрят, я не сомневалась — я принципиально не завешиваю окна. Дело в том, что я до безумия люблю солнечный свет, наверное, это сказывается тот факт, что я довольно долгое время была его лишена. Да и посмотреть у меня есть на что, что мне жалко что ли? Просто не хочется давать никому никаких ложных надежд, потом приходится решать кучу проблем и менять место жительства, а это очень напрягает, да и квартира, в которой я живу последнее несколько лет, меня вполне устраивает и начальству не нравится улаживать проблемы связанные с моим переизбытком сексуальности.

Вас наверное удивило мое последнее высказывание? Дело в том, что я суккуб и мне более чем приятно, да что там сказать — жизненно необходимо восхищение мною противоположного пола, вот и сейчас я почувствовала эту серебристую ниточку, протянувшуюся ко мне из окна напротив, несомненно, мужчина, который сейчас за мной подглядывает, чувствует одновременно и восторг и неловкость. Это нормально, они все так себя чувствуют, когда подглядывают за мной.

Нет, нет, вы не подумайте ничего такого, у меня нет ни рогов, ни уж тем более хвоста и я не из тех суккубов, которые подстерегают в мрачных подворотнях трепещущих юнцов и, скажем так — залюблювают их до смерти. Я самая законопослушная, честная, светлая суккуб, никогда не преступающая границ позволенного, возможно именно это и сохранило мне жизнь на протяжении последних столетий? Мне вполне хватает восхищенного взгляда, затаенного желания, мимолетного прикосновения, а если учесть, что всю накопленную мною силу я не растрачиваю на глупости, а скурпулезно складирую в глубине моего естества, то мне больше и не нужно. Безусловно, мимолетный секс дает очень много энергии, но это то самое последнее средство, к которому я уже очень давно не прибегала, да и тогда я действовала строго в рамках договора. Посему, я, послав в сторону окна воздушный поцелуй, неспешным шагом направилась в ванную.

Освеженная и взбодрившаяся чашкой крепкой арабики я села за компьютер. Какое же это грандиозное изобретение человечества, если бы вы только знали? Какое это чудо — не ждать ответа, весточки месяцами, всматриваясь вдаль, не скачет ли гонец, или вычитывать в газетах противоречивые новости. Пара кликов и вот оно — долгожданное письмо.

Письмо…свеженькое, только что испеченное, ждало меня в почтовом ящике, адрес которого был знаком очень немногим. Дело в том, что в силу своей так сказать противоестественности, мне и таким как я приходится скрывать свою природу от обычных людей, они даже не догадываются, что рядом с ними, в самой непосредственной близости живут такие существа как суккубы и инкубы, оборотни и волкулаки, вампиры и маги. Вернее они очень хотят в это верить, но как хотят… они пишут об этом книжки, снимают фильмы, они до жути хотят, что бы мы существовали, но с одним но — они хотят и сами быть такими как мы. Т. е. они хотят верить в то, что однажды и они станут бессмертными и вечно юными, смогут повелевать силами. Но пока это никому недоступно, то не так обидно, так ведь? А если они узнают, что то, о чем пишут их писатели-фантасты, кому то доступно, и что это не передать обычной прививкой или переливанием крови, и что есть такие существа — бессмертные (гипотетически, мы ведь тоже гибнем от той или иной напасти), вечно юные (кроме ведьм которые вынуждены поддерживать свою юность системой сложнейших заклинаний), владеющие необъяснимыми силами, как они поведут себя? Они нас уничтожат, не смотря на всю нашу силу и кажущуюся неуязвимость, они просто задавят нас массой, загонят в карьеры и забросают бомбами, зальют напалмом, и никакая сила магов-огневиков не поможет, их просто больше чем нас. Вот поэтому мы и прячемся, заметаем следы, подтягиваем хвосты. Вот поэтому у меня и есть не один, а несколько адресов почты, и на один из них, из тех, что знаком только таким как я пришло это письмо, от незнакомого абонента, начинающее словами — Ну что, демонское отродье, страшно?

Ну как страшно…не так чтоб и страшно, просто неприятно, не люблю когда мне угрожают, да еще и таким примитивным способом. Я не буду вас грузить остальным текстом, поверьте, он в том же самом духе — три миллиона угроз и полкило предупреждений, и в конце — ультиматум, что я мол, должна покаяться, выдать всех кого знаю и с миром уйти в мир Иной пробив себе сердце серебряным колом.

Самая соль всего состоит в том, что я и так в мире Ином, ну это у нас так заведено, есть мир людей, и есть наш, Иной мир, ну мы сами так его называем. Да и серебром суккуба не убить, хоть в сердце его втыкай хоть еще куда, там совсем другой, очень сложный ритуал нужен.

Мне было бы смешно, если бы не тот факт, что подобная чепуха пришла на мой засекреченный адрес.

Я начала думать, а я не очень люблю думать. Нет, я не блондинка, но вот о таком, глобальном, думать не люблю. Мне бы статейки свои писать про театральные постановки, да про поэзию, да про хрустальные чувства. Безусловно, было время, когда я, как оголтелая, бросалась в гущу событий, в самое пекло, когда принимала участие во всех наших войнах и конфликтах, но это время уже ушло. Наверное, и у таких существ как я приходит время духовной зрелости, когда уже не хочется воевать, а хочется спокойно созерцать происходящее, понимая, что ты ничего не сможешь изменить.

Выводов напрашивалось, по меньшей мере три — первый, и наиболее вероятный, это то что надо мной подшутил кто-то из «плохих» ребят, так называемых темных, тех кто как раз и пьет кровушку бедных людей, залюблювает до смерти юношей бледных и прочее, прочее, прочее. Второе — кто-то из своих, белых и пушистых, светлых-пресветлых подшутил, но сегодня не апрель, а подобные шутки среди моих светлых сородичей уместны только в день дураков. Ну и третье, самое фантастическое предположение — люди. Кто-то кому-то рассказал о том, что мир ведьм и вапиров существует, кто-то скажем так, не сильно любящий меня, дал мой адрес и вуаля — получи фашист гранату, т. е. разумеется — получи суккуб письмо. Бред… уж лучше думать, что это кто-то из темных, самый безопасный вариант. От них много чего можно дождаться. Хотя никто из темных этого моего адреса не знает, но это несущественно, язык до Киева доведет.

И так, версия номер один определилась — темный паршивец смеха ради или по другой какой причине решил меня разыграть.

Запиликал телефон, извещая меня о новом сообщении — номер не определен. Хе — хе, а шутка то оказывается с продолжением, улыбнувшись я начала читать — ничего нового собственно, практически один в один повторенный текст из письма, а в конце приписка — страшно? Оооооооочень… прямо таки сейчас описаю от страха свои доругущие труселя. Продолжая улыбаться, с телефоном в руке я прошествовала на кухню — еще чашка кофе и можно звонить подруге. Она судя по всему уже должна проснуться. Она не такой жаворонок как я, но и не совушка как мой милый, но ему простительно — ночи напролет патрулирует улицы на предмет выявления со стороны темных нарушений договора. Вас удивляет, что между нами есть договор? Милые вы мои, да если бы мы не договорились в свое время, то как по-вашему мы смогли бы более менее мирно сосуществовать на протяжении вот уже пяти веков? Конечно, договор есть, иначе мы бы поубивали друг друга, но сначала темные истребили бы значительную часть из вас. И не думайте, что это геноцид и все такое, просто самым лакомым для оборотней, волкулаков, вампиров и прочей темной шушеры всегда была, есть и будет человечина, да и многие из ведьмовских заклинаний тоже основаны на компонентах, скажем так, человеческой жизнедеятельности. И в этом нет ничего удивительного и обидного, дело в том, что темные воспринимают вас, людей, исключительно как подножный корм, созданный для удовлетворения их потребностей, не более того. Ну а чтобы вам было не так уж обидно могу добавить лишь одно — к нам, своим светлым собратьям они относятся не многим лучше, и вампир с одинаковым удовольствие выпьет кровушки, как невинной человеческой девы, так и менее невинной суккуб. Одно но — что бы полакомиться моей кровью ему придется приложить несравненно больше усилий и вряд ли его желание сбудется. Потому как для того, чтобы воткнуть свои негигиеничные клыки в мою шейку ему придется подойти ко мне вплотную… а у меня много есть фокусов, и не всегда приятных, реализация которых подразумевает именно плотный контакт. И вообще, не в обиду магам (они просто считают себя самыми могущественными среди таких сущностей как я) будет сказано, мы, инкубы и суккубы очень и очень сильны, но мы по натуре своей можно сказать — пацифисты, поэтому сложилось обманчивое впечатление, что мы слабые и хилые… Пусть думают так, нежели иначе, нам же лучше.

Вот помню, был у меня случай, в бытность мою боевым оперативником… а нет, не сейчас, звонит телефон и судя по звонку это моя любимая подруженция, я сейчас с ней быстренько поговорю и обязательно расскажу вам про тот случай…

А кстати, подружка моя, кто бы мог подумать? Тоже суккуб. Ну ведь подобное притягивается подобным. Мы дружим уже и не вспомнить, сколько времени, помнится, познакомились мы и славно повеселились по времена Ренессанса… ох уж эта эпоха с ее свободными нравами и терпимостью… Ммммм, как же тогда было легко, а какие наряды, а какие балы и охоты, а музыка, а живопись, а литература. Все прошло, все переменилось, утекло водой сквозь пальцы… С каким восторгом смотрели на нас славные кавалеры, с каким воодушевлением падали они к нашим прекрасным ногам, с каким бесстрашием они дрались из-за нас на дуэлях. Помню я даже получила тогда три предупреждения о недопустимом для светлой поведении, но я не виновата, правда. Это была просто трагическая случайность, я и по сей день проливают слезы по тому бедному мальчику, погибшему по нелепости. Даже я, со своими способностями не смогла предугадать, чем закончится мой флирт, уж очень он был горяч, этот молодой француз. Как жаль, что мы, суккубы, владея самой изысканной, самой хитрой и самой беспощадной магией не умеем исцелять, ведь если бы оказался в ту пору рядом хоть один, хоть самый слабенький лекарь то Антуан был бы жив, и прожил бы свой краткий век и умер в постели согреваемый любовью детей и внуков. Но увы… смертным ложем ему стал унылый и мрачный коридор Лувра.

Я снова отвлеклась, прошу простить великодушно, просто иногда так хочется вернуть прошлое, но это неподвластно даже таким могущественным сущностям как мы — Иные.

Амелика, а так зовут мою подругу, говорила сонным и слегка приглушенным голосом. Так и вижу ее сейчас в роскошной кровати, в пене кружев и шелесте шелков, заспанную и счастливую, а рядом, несомненно, юноша бледный со взором горящим. Хотя, зная мою подругу, я думаю, что сей молодой человек, проспит до вечера, а способность ясно мыслить обретет лишь дня через два-три. Дело в том, что мы питаемся сексуальной энергетикой партнера, и разница между светлыми и темными состоит лишь в том, что мы берем совсем немного, самую толику, что бы смертный ничего не заметил, а списал лишь на понятную всем усталость. Но моя обожаемая Амели имеет свойство несколько увлекаться, особенно если партнер так хорош, как тот с кем она вчера уходила с вечеринки. Я ее не виню — каждому свое. Это я только после трагической гибели Антуана остепенилась, а до этого… ну да ладно, моя нравственность подождет. Мне не терпелось рассказать о той штуке, которая приключилась со мной сегодня, но Амели так самозабвенно зевала в трубку, что вряд ли бы она меня толком поняла.

— Ах, ладно, дорогая, — наконец сказала она, — я пожалуй еще немного досплю и буду собираться, сегодня ужинаем вместе?

— Вместе, вместе, ты будешь одна или с..?

— Возможно…

— Когда же ты уже познакомишь меня со своим таинственным кавалером? Ты издеваешься надо мной, бесчестное и злобное создание! Знаешь ведь, как я нетерпелива, и как не люблю тайн.

— Просто я не думаю, что ты будешь в восторге от моего выбора, честнейшее и добрейшее существо. Всему свое время милая. Ты будешь, несомненно, с Дэмом?

— Да, нам еще не приелись совместные выходы в свет, а тем более что в театре вампиров будут давать альтернативную постановку «Фауста», я думаю это стоит посмотреть.

— Ну значит до вечера, любовь моя, оревуар.

— Оревуар, любовь моя, до вечера.

Я повесила трубку и сладенько потянулась. Как же я ее обожаю, эту белокурую, несносную проказницу. Обожаю со всеми ее тайнами, недосказанностями и намеками.

Вот уже полгода, как она завела интрижку с кем то из наших, из иных, но она молчит, и даже меня не посвятила в эту тайну. Я ее, конечно, с одной стороны понимаю, мы редко сходимся с себе подобными, но скрывать свой роман даже от меня… тут что-то не то… ну да ничего, рано или поздно либо они расстанутся, либо решат переходить на более доверительный уровень отношений и тогда я все узнаю.

Я прямо таки вижу ваши расширенные в удивлении глаза, как так, у нее есть кавалер и она, тем не менее, проводит ночь со смертным юношей? Напомните, я кажется уже говорила про отношения людей и иных, вернее об отношении иных к людям? А, я говорила о том, что для темных люди не более чем корм, ну для светлых люди конечно же не корм, но и… Так вот, у нас не принято ревновать к смертным, тем более, что брать энергию у своих не самое приятное занятие, приходится очень уж себя контролировать, чтобы не увлечься и не забрать слишком много. Если сравнивать энергию смертных и иных то это как глоток воды и глоток «Вдовы Клико», ну вы меня поняли, да? Хотя, мне кажется, что пить энергию вампиров было бы не слишком вкусно, от них явственно веет мертвечиной, ведь они и так мертвы по сути своей. Что же касается нас, суккубов, но мы собственно никогда и не рождались, мы это сгусток энергии облеченный весьма привлекательной плотью. Ну, то есть, я хочу сказать, что я не помню себя маленькой девочкой, не помню своих родителей, я осознала себя уже достаточно взрослой девушкой во времена Средневековья и с тех пор внешность моя не изменилась ни на йоту, а вот опыта прибавилось. Страшные это были, скажу я вам, времена, приходилось прятаться как мышь, вести себя ниже травы тише воды, ведь тогда люди, как это ни странно умели нас видеть, тех, кто людьми не являлся. Более того — они умели с нами бороться. Я говорила, что для того чтобы меня уничтожить необходим сложный и трудоемкий ритуал? Знаете, откуда я это знаю — я видела… и не хотела бы увидеть снова.

Чем же себя занять? Хорошее это дело — отпуск, но вот наличие огромного количества свободного времени поначалу немного напрягает. Я села за комп и открыла новостную ленту. Разумеется, как вы могли уже догадаться по нескольким брошенным мною фразам, мы активно пользуемся Интернетом, имеется своя социальная сеть, свои газеты, театры (одним из самых известных является, несомненно, Театр Вампиров. Ах, как они играют эти несносные кровососы!!!), кинематограф, различные увеселительные заведения, такие как бары и рестораны. Мы, как никто другой, умеем ценить и перенимать все блага цивилизации, многие открытия были сделаны не без нашей скромной помощи, нам просто есть с чем сравнивать.

Итак, что у нас новенького? Ага, в очередной раз на Воздвиженке был выявлен факт нарушения договора, и нарушитель, как ни странно светлый. Что же он такого натворил, пройдоха этакий? Оу, надо же, он развоплотил вампира вступившись за смертную. И в чем, простите, криминал? А ну ка, а ну ка, вот оно что! Девушка то оказывается, была предназначена этому кровососу лотереей, а несчастный маг не разобравшись в ситуации дуриком полез, вот и наломал дров. Ну, будет теперь дело для Инкивзиции, лишат магических сил лет на пять точно, бедолага…

Что, что? Слишком много непонятных слов? Лотерея, Инквизиция, потерпите, сейчас все объясню. Дело в том, что некоторое время назад, старейшины светлых и темных договорились между собой и установили определенные правила, которым обязаны следовать все иные сущности. Так вот, вампиры не могут просто так абы у кого пить кровь. Есть конечно дикари, неуправляемые из новосозданных которые набрасываются на людей и… ну вы понимаете, да? Их ищут, а найдя развоплощают, попросту говоря- окончательно убивают. И вот, что бы не быть упокоенным, все вампиры являются участниками лотереи, где лоты — это люди. И вот какому вампиру и когда выпал его определенный человек, то именно его ему и позволено…выпить. Звучит жутко, и светлые долго не могли с этим смириться, но в последствии оказалось, что это самый разумный выход. Не могут вампиры долго существовать на донорской крови, не могут…А что бы все пункты договора неукоснительно выполнялись, за нами следит Инквизиция, специальный орган, вступить в ряды которого может в принципе каждый иной, и светлый и темный. Это говоря вашим, людским, языком — служба внутренней безопасности. Ну вот, кажется, объяснила, да?

И так, что там, дальше — ведьмы устроили шабаш на Лысой горе. Постойте-ка, это, кажется уже четвертое подобное мероприятие за год, не слишком ли они разлакомились? Хотя их, бедняжек, понять можно, это мы не стареем, а вот они очень даже…и поддерживать свою молодость они могут устраивая вот такие вот разнузданные оргии на природе (лучше вам не знать, что именно там происходит), они грубо говоря, тянут силу из матери земли совершая над нею определенные ритуалы, среди которых массовое совокупление лишь невинная шалость младенца. Но раз они снова собрались, то значит, им было дано на это разрешение, ведьмы они такие, народ пуганный, не заручившись кучей разрешающих справок, и шагу не ступят.

Странное происшествие на Щелковской — мощный магический выброс и ни следа иных вокруг, судя по характеру примененной силы, она имела инкубью природу. Стоп! Ведь именно в этом районе живет мой милый, и он как раз таки инкуб. И вот тут я подскочила как ужаленная и схватилась за телефон, мне стало все равно который сейчас час, и даже если бы Дэм послал меня к Вельзевулу, я бы это пережила, но его мобильник, «порадовав» меня длинными гудками, отключился. Меня как варом окатило — вот оно, то чего я сегодня все утро опасалась. Кажется, ко мне в дом пришла беда.

Я попыталась успокоиться и, закрыв глаза, некоторое искала отголоски Дэма в ментальном пространстве — ничего, полнейшая тишина в эфире. Это еще ничего не могло значить — он мог спать, мог находиться в портале, либо в защищенном от магии помещении. Нужно перестать паниковать и взять себя в руки. Скорее всего с ним все хорошо и скоро он мне перезвонит. Но силы света, что мне делать, если он пропал? Если с ним случилось не поправимое?

Я вернулась в спальню и залезла в кровать крепко обнявшись с подушкой, боль которую я сейчас испытывала, была почти что физической. Ведь Дэм был не просто моим партнером, моим любимым, он стал уже частью меня, он был моим аккумулятором, так же как я его. В силу необходимости, я могла в любой момент, вне зависимости от того насколько далеко мы друг от друга находились зарядиться от него энергией, так же как и он от меня. Подобный обмен был возможен только между инкубом и суккубом и только если эти двое целиком и полностью доверяли друг другу, ведь вместе с магической составляющей передавалась и часть памяти, и это действие не требовало разрешения партнера. Да, мы никогда этого не делали, потому что у нас не было необходимости, но само осознание того, что это возможно радовало душу, ну или что там у нас вместо нее. А сейчас его нет, и на том месте образовалась пустота, я не заметила ее сразу, спросонок, потом это дурацкое письмо, потом сообщение и звонок Ами, а вот сейчас я чувствовала, как внутри меня разливается холод. Мне стало по настоящему страшно. Такого ужаса я не испытывала с того момента, как стала свидетельницей развоплощения суккуб, которая была моей наставницей. Этот холод сковывал меня, казалось, еще немного и я не смогу сделать ни единого вдоха, как вдруг, внутри меня раздался властный, спокойный и уверенный голос моего нынешнего учителя.

— Как ты, девочка?

— Мне плохо…

— Я знаю, я чувствую, я скоро буду.

— Что с ним?

— Я знаю только одно — его нет среди живых, но и среди мертвых его нет тоже, так что надежда есть, ты главное держись.

— Я попытаюсь…

Он отключился, а я осталась лежать среди подушек, маленькая, насмерть перепуганная и замерзающая девочка, могущая столько много и не могущая ничего…

Когда мне на плечо легла его теплая рука я потянулась к ней всем своим существом и обвившись вокруг него, присевшего на край моей постели, положила голову на его колени и заплакала. Я плакала как маленький щенок — тихо и безнадежно отчаянно, а он молча гладил мои волосы. Слова сейчас были не нужны, он просто давал мне возможность излить горе и отогреть душу. Мы уже это проходили, тогда, давным давно, когда погибла моя первая наставница. Ее убили люди, называвшие себя «псами господними», и я не знаю, чьими они псами были, но они нас видели. Она погибла защищая меня, тогда еще совсем юную и бестолковую. Мне было всего несколько лет от роду, и она немногому успела меня научить. Лишь одно она намертво вбила в мою голову — не смей оставлять за собой смерть и разбитые сердца, это путь тьмы. Она сама была воплощение света — прекрасная, лучезарная, бесконечно добрая и щедрая, дорогая моя Ева. В тот день, когда я себя осознала она появилась рядом почти что сразу, не дав мне испугаться, и все время была со мной, вплоть до того самого дня, когда я, устав прятаться в пещерах, решилась выйти на солнце. Меня увидели пастухи и приняв за обычную девушку позвали к себе разделить их скромный обед из сыра и вина, а я… не вините меня, мне было всего несколько лет, я еще только училась, только начала осознавать себя, мне все было в новинку. Я ничего плохого им не сделала бы, мне просто было приятно чувствовать их восторг и восхищение, я купалась в их энергии, откусывая по чуть чуть, нам было весело и славно, а потом появились они… и моя милая, добрая, нежная Ева увела их от меня. Я потом много, много раз задавала себе вопрос — понимала ли она, с кем имеет дело? Понимала ли она, что не сможет от них уйти. Я думаю, что понимала… я хотела помочь ей, кралась за ними, почти что ползла по земле, но всякий раз изготовившись к прыжку, я натыкалась на непроницаемую стену. Она видела меня и только мне понятными знаками приказывала уйти. Я не могла уйти и бросить ее… и именно поэтому я видела постигшую ее участь, и ее последний взгляд был обращен ко мне. Не с укором, не с проклятием — с любовью и нежностью смотрела она на меня и ее губы до последнего шептали мое имя.

Как передать вам то, что я чувствовала? Нет слов таких, не придумали еще, да и не объяснить этого, это можно только прожить, прочувствовать самому. Я где-то пряталась, выходила лишь по ночам, чтобы притаившись возле селения ловить сны крестьян, на большее у меня просто не было сил, и уползала с наступлением рассвета снова в сырь пещер. Как долго это длилось? Мне неведомо это, я ушла внутрь себя и заиндевела, казалось ничто в целом мире, не способно было меня отогреть, лишь ему это оказалось под силу. Как он меня нашел, да и меня ли он искал, я не знаю, я его об этом не спрашивала. Достаточно того, что однажды ночью, когда я в очередной раз подхватывала обрывки нескромных сновидений, мне на плечо опустилась рука, и от нее веяло такой силой и таким теплом, что внутри меня что-то хрустнуло и шелуха изморози, покрывшая меня, осыпалась. Он был, казалось, таким же древним как звезды надо мной и таким же мудрым как горы, уже тогда счет лет его перевалил за десять сотен. Он начал учить меня, и его обучение было не таким как у Евы. Она вела меня нежностью и лаской, он — силой и настойчивостью, она учила меня смирению, он — выживанию. Как маг, он слабо разбирался в моей суккубьей природе, и мне многое приходилось добирать наитием, интуицией, опасными, прежде всего для меня самой, опытами. Зато он учил меня универсальной магии, учил меня обороняться, и делал это как ни кто другой. В то страшное для всех — и людей и иных время, по-другому, было не выжить. Или убьешь ты или убьют тебя.

Я выследила их. Мне для этого понадобилась пара десятков лет, но что такое два десятилетия для бессмертного существа? А вот их время не пощадило… два почти что старика с одинаковым ужасом смотрели на меня, когда я появилась перед ними в их келье, они что-то пытались мне противопоставить, но мой учитель был более чем хорош, он великолепно меня подготовил. Я выжгла их разум, шепнув напоследок имя. Нет, не убила, ведь моя Ева учила меня никогда не убивать. Они остались жить, вот только жизнью это сложно было назвать. До конца дней своих они были обречены отныне видеть лишь аутодафе, произведенное над моей наставницей и слышать: Ева, Ева, Ева… Когда утром остальные братья, встревоженные отсутствием старейшин, зашли к ним, их встретили два жизнерадостно пускающих слюни идиота.

Он ничего не сказал, хотя он прекрасно знал, где я была, и что я сделала, он просто посмотрел на меня долгим и внимательным взглядом, так как смотреть умел только он. А на следующий день мы уехали во Францию и никогда больше не вспоминали о Тоскане, и призраке прекрасной суккуб, навеки поселившегося в ее горах.

— Ты найдешь его?

— Я постараюсь…

— Ты найдешь его?

— Я сделаю все возможное…

— Ты. Найдешь. Его???

— Я его найду…

Я посмотрела ему в глаза, нет, он не врал, он никогда не врал, по крайней мере мне — хитрил, недоговаривал, уходил от ответа, но врать — никогда.

— Ну что ж, значит, мне волноваться не о чем.

— Вы уже успели довериться?

— Да…

— Свет мне свидетель, зачем же ты поторопилась? Почему не посоветовалась со мной?

Он, поцеловав меня в лоб, крепко обнял и принялся слегка укачивать, так спокойно и защищенно я давно себя не чувствовала.

— А что в этом плохого? Я читала, что суккубы и раньше так делали, зато в случае беды мы всегда сможем помочь друг другу.

— Да, да, объединить души и энергию, поделиться памятью и мыслями, все это красиво звучит, несомненно. Сколько ты знаешь случаев доверия? — он отстранил меня от себя, встал с кровати, подошел к окну и задернул штору.

— Я читала про один, но думаю, их было значительно больше, это ведь так прекрасно — полностью довериться любимому, разделить с ним мысли и память, иметь возможность в любой момент помочь ему.

Учитель ходил по комнате и, не поднимая на меня глаз, брал в руки безделушки, крутил их, переставлял с места на место и молчал, а я следила за ним глазами и на меня снова волнами начал накатывать страх.

— Знаешь, — наконец остановился он, — сколько было случаев за всю известную мне историю иных, когда суккуб и инкуб доверились друг другу? Пять. И все закончились трагедией. Один из пары непременно погибал. Я не знаю, почему это происходило снова и снова. Я помню одну такую пару, я знал их лично. Они были светлыми, одними из самых правильных и честных, они даже на людей смотрели как на равных. Луиза прожила после того как они доверились ровно месяц… Антонио попал в скверную переделку и израсходовав свои силы решил взять немного у нее… он сказал потом, что не смог понять, увидеть тот момент когда попросту начал убивать ее, забирая последнее. Она умерла, и поверь, ребенок, ее смерть не была прекрасной. Смерть вообще не может быть прекрасной. Этот случай был последним, больше никто из таких, как ты, не решался на подобное. С тех пор прошло три столетия. И вот теперь вы решили в свою очередь испытать удачу. Чья это была идея?

— Я предложила, а Дэм согласился. И вот уже полгода прошло, но мы ни разу не воспользовались этой возможностью, даже что бы проверить. И еще — с Дэмом что-то случилось вчера, но он не взял у меня ни грамма, а сейчас я вообще не ощущаю его. Только пустота.

— Ладно, ребенок, мне сейчас нужно отлучиться, а ты не зацикливайся на случившемся. Быть может все гораздо проще чем нам с тобой кажется, и твой Дэм просто ушел в загул. Чем ты планировала сегодня заниматься?

— Мы собирались идти в театр Вампиров…

— Вот и иди!

— С кем?

— Амелику свою возьми с собой, все равно ты ей все расскажешь, и мне будет спокойнее, что ты не одна.

— А Вы?

— А я приду как только что-то узнаю.

Он открыл портал и исчез, а я вновь осталась совсем одна.

Легко сказать — успокойся, вот вы бы смогли в такой ситуации успокоиться? Лично мне это не удалось, я начала метаться по квартире, натыкаясь на углы и мебель, пыталась что-то придумать, выискивала какие-то возможности, продумывала идиотские варианты, затем устала и рухнула прямо посреди комнаты на пол.

Все это казалось мне какой то чертовщиной — ну кому, кому, кому могло придти в голову похищать моего милого, а в том, что это именно похищение лично я не сомневалась, что бы не говорил мне Учитель. Не мог он просто так пропасть, не сказав мне ни слова, не мог бросить меня. Я вспоминала наш вчерашний день и вечер — все было как обычно, мы славно погуляли по набережной, обсудили планы на мой отпуск, затем пошли ужинать в наш любимый ресторанчик на Ордынке, а потом пошли ко мне… Все было как всегда, Дэм был ласков и нежен, он поцеловал меня на прощание и мы попрощались до завтра. Вот только в завтра оказалась одна я, а Дэма не было.

Я твердо решила пока что не звонить Ами, она конечно сразу же прилетит, начнет успокаивать, а это не совсем то что мне было нужно. У меня был еще один друг, с холодной, а иногда очень даже холодной головой, горячим сердцем и чистыми, скажем так, руками. К тому же, в отличие от Ами он обожал театральные постановки. Нет, Амочка моя театры любила, но не смотреть, а принимать участие, как актриса она была бесподобна, но вот как зритель… значит решено, позвоню Медведю.

Вы снова удивлены? Это не страшно, такое бывает. Особенно с теми кто в первые сталкивается с нами, иными. Ну чего вы переполошились, Медведь он и есть Медведь, маг-перевертыш. Ну он вроде как оборотень но не совсем, оборотни они только в волка умеют, волкулаки так те вообще жуть полусобачья получеловечья, а перевертыши они во все что угодно могут обернуться. Даже в другого человека. Не надолго правда, зато очень упрощает в некоторые моменты жизнь. И вот, что странно перевертыши не могут быть темными, только светлыми, а среди светлых нет оборотней. Может это из-за режима питания? Ведь перевертыши они все поголовно вегетарианцы, ну в смысле, что они питаются зверюшками там всякими, а вот оборотни так те исключительно человечиной, увы. Правда я слышала, что ходили слухи будто-то в общине оборотней тоже начали появляться мысли о переходе на животную пищу, ведь лицензии на людей выдают крайне редко, а кушать хочется всегда. Да, да, да, вы правильно меня поняли… тоже лотерея. Я знаю, это ужасно, но если вас немного утешит, то первое место в ней всегда достается отбросам общества, всяким маньякам, убийцам, садистам, военным преступникам там всяким и т. д.

В отличие от меня, Медведь родился в нормальной человеческой семье и довольно долгое время жил обычной жизнью, а потом его открыли и призвали. Этот Иной был одним из четверых, которым было позволено являться ко мне домой посредством портала, а это важнейший показатель доверия, ведь дома ты практически беззащитен, так как не ожидаешь угрозы. Самым первым я, разумеется, дала доступ Учителю, и каждый раз меняя жилье, давала ему это право, затем была Ами, а потом я познакомилась с Медведем.

Он такой потрясающий, если бы вы только знали! Самый лучший Медведь на свете и до самой последней шерстинки влюбленный в меня, мой верный рыцарь без страха и упрека, сколько времени я провела на его широкой спине, и не сосчитать, он выносил меня из таких передряг, о которых вы даже не можете иметь приблизительного представления. Когда я его впервые увидела, то влюбилась сразу и безоговорочно. Да и как можно его не любить? Зверь в которого больше всего он любит оборачиваться это медведь, кто бы мог подумать, да? И самый любимый из его мишек — полярный. А вот теперь представьте меня, само изящество и совершенство, и рядом эта машина для уничтожения, эта грация убийства в чистом виде. Он был великолепен, я настолько засмотрелась, что пропустила даже атаку вапиреныша… один единый взмах когтистой лапы и кровососик с навылет пробитой грудной клеткой улетел, печально глядя куда-то в сторону Сатурна.

Да вы не переживайте за упыренка, их что бы убить на куски нужно изрезать и то кусочки один к другому со всех концов земли сползутся, ужасно живучи эти дохляки. Не люблю их, жалкая пародия на нас, самых совершенных в мире созданий. Помнится вся наша община славно потешалась, когда вышла первая серия саги «Сумерки». Да если бы Стефани Майер хоть раз увидела настоящего вампира, в его истинном облике, она зареклась бы писать подобные глупости и навсегда отложила бы перо. Землисто-серые, изможденные, с непомерно длинными когтями и выступающими из-под губ клыками, с красными глазами и непременным ароматом мертвечины и сырой земли. Это, конечно, все сказки, что они боятся серебра и чеснока, и солнца, и что спят в гробах под землей, это все для них неприятно, но не смертельно, но мертвое оно и есть — мертвое, и пахнет оно и выглядит как мертвое. Так что если вы едете в транспорте, а рядом с вами трется юноша попахивающий гнильцой и дорогущим одеколоном одновременно, и при всем при этом этот юноша даже в пасмурную погоду в солнечных очках, и бледный то это несомненно он — упырь. Не пугайтесь, если вы не выпали ему в лотерее, то он вас даже пальцем не тронет, более того — даже не посмотрит в вашу сторону. Ну во — первых запах вашей крови может его лишить тормозов, поэтому они используют специальные затычки в носовых пазухах а во вторых… я даже не знаю как вам это сказать… вот все эти ваши сказки про вампиров пронизаны этакой сексуальной дымкой, флером эротики пропитаны, и мол все вампиры неутомимые любовники, и обожают они просто дев юных, прекрасных и невинных. Ага! Во первых, среди вас для вампиров нет дев — еда она и в Африке еда, а во вторых — у них начисто атрофированы органы размножения, то есть они все поголовно, что мальчики, что девочки импотентные и фригидные. Скажу даже больше — этот аспект жизнедеятельности их вообще не интересует, их волнует только лишь кровь, и снова кровь, и еще раз кровь. Все. Вот поэтому я и говорю, что вампиры это пародия на нас, причем даже не пародия, а паршивая карикатура.

Ведь никого из иных сущностей плотский аспект не волнует так, как суккубов и инкубов. Мы, можно сказать, только этим и живем, и мы все, абсолютно все — прекрасны и вечно юны. Даже самые отвратительные из темных убивают красиво, элегантно и страстно. Вы только представьте — ночь, тихая, уютная келья, а может и не келья, а спальня, что-то я на этих кельях зациклилась. Но, кстати, мои темные товарки говорили, что это самый смак — искушать монахов. Так вот, в небе луна и в распахнутое настежь окно, из сада, доносятся ароматы расцветающего жасмина, и слышны соловьиные трели, а на фоне окна — трепетная, эфемерная, кажется сотканная из этого лунного света, этого аромата и этих трелей девичья фигурка. Она протягивает к вам руки и неслышно зовет, манит к себе, она все ближе и ближе, и вы уже можете различить черты ее, будто резцом античного мастера вырезанного лица, ее глаза, кажется, манят вас в пропасть, и вы уже почти что готовы рухнуть на дно этого колодца. А затем, незаметно для вас она оказывается рядом, и жар ее тела окатывает вас с ног до головы, и все чего вы хотите — гореть в этом огне не сгорая, и все на свете вы готовы отдать за прикосновение этих губ… Ну а дальше все зависит от того, кто именно вас посетил, темная или светлая суккуб. Если светлая, то она испив ровно столько сколько может, не причинив вреда, уйдет, погрузив вас с целебный, крепкий сон и нашлет вам ложную память, и вы будете думать что все это вам приснилось. После поцелуев темной вы не проснетесь, никогда. Хотя, иногда бывают случаи, когда темная суккуб продлевает себе удовольствие и не убивает свою жертву сразу, а смакует из ночи в ночь, тогда этот бедолага чахнет тихо и счастливо. Кстати, хочу вам сразу сказать, что это полнейшая ерунда по поводу того, что суккубы и инкубы бисексуальны. Ничегошеньки подобного. Все эти ваши людские гомосвязи не имеют к нам ни малейшего отношения. Суккубы интересуется исключительно мужчинами, а инкубы женщинами. В этом плане мы, по вашим, людским, меркам намного правильнее и чище многих из вас. Нам и в голову не придет устроить групповушку. И не только потому, что мы не любим делиться, просто слишком интимно то, что происходит между двумя и там нет места третьему.

Уфффф, что-то я заговорилась, а между прочим мой милый в беде и я собиралась звонить Медведю. Помните? Нет? Напоминаю, перевертыш, светлый, мой друг.

Времени только два часа дня и он наверняка еще спит, медведь один из самых затребованных оперативников и его световой день начинается обычно часа в четыре, когда он просыпается в своей берлоге, и заканчивается с рассветом в той же самой берлоге. Нет, вы не подумайте ничего, а то и впрямь воображение ваше сейчас вам нарисует мрачный лес и берлогу, усыпанную перепрелыми листьями. Я так называю его жилище. Для Медведя телесный комфорт практически ничего не значит, он совершенно не заморачивается модными тенденциями — есть кровать со свежим бельем, графин с водой, в комнате просторно и светло, вот и славно.

Я вижу в ваших глазах немой вопрос. Отвечаю — да, я сказала выше, что влюбилась в него с первого взгляда. Это так. Его нельзя не любить, он слишком рыцарь, слишком. Причем это не иносказание. Его обратили во время одного из крестовых походов, когда он, молодой и беспечный отпрыск обедневшего рода поехал за славой и признанием в Константинополь. У него с собой и было то — лошадь, доспехи, собранные по всей фамилии, честь, доблесть, отвага и правильное воспитание. Он и по сей день, остался таким — слишком честным, чересчур правильным непримиримым борцом со злом. Его, как очищающего огня, боятся темные, его опасаются светлые, даже моя мон ами относится к нему со смешанными чувствами, для меня же он был, есть и будет моим рыцарем.

Так вот, если я люблю его, а он влюблен в меня, то почему мы не вместе и причем тут вообще Дэм? Во первых я его люблю как рыцаря, как защитника, как брата, как друга. Во-вторых, и это главное, я уже говорила, что мы, иные, редко сходимся с себе подобными? Все дело в том, что понять суккуба сможет лишь инкуб и наоборот. Ни один, в здравом уме мужчина, не важно кто он — маг, знахарь, лекарь, перевертыш не потерпит рядом со своей женщиной другого, тем более человека. Лишь инкубы, как мой Дэм, понимают, что это не измена, это жизненная потребность, необходимость. Я, конечно, могу жить, питаясь лишь энергией моего партнера. Но, блин, он так долго не протянет, да и я тоже. Это либо его кормить как на убой, либо мне клевать как синичке. И куда я буду тогда годна? Лишь поддерживать свое существование? Ну уж нет. Любовь любовью, а кушать хочется всегда.

Вы уже поняли, да? Увы, увы, увы мне они не любят друг друга. А я между ними как щеночек на веревочке. Причем не то, что бы они прямо таки испытывали ненависть, просто, когда я с Медведем Амелика сразу же находит сто миллионов дел и никогда к нам не присоединяется и наоборот. Я не знаю с чем это связано, быть может, ревность, а может, между ними было что-то, чего я не знаю. В любом случае факт остается фактом — оба моих друга между собой ни капельки не дружат.

— Не обижайся, милый. Почему ты ее не любишь?

— А почему я должен ее любить? Да ей и не нужна моя любовь, ей нужна ты, вся, целиком и полностью, без остатка, а я тебя у нее краду.

— Дичь, какая то.

— Может и глупости, но это так. Я вижу это в ее глазах. Если бы ее воля она посадила бы тебя в карман и всюду с собой носила.

— Ни разу за Ами такого я не замечала!

— А ты и не заметишь, это только со стороны можно увидеть.

— А как же Дэм? Когда я с ним она тоже ревнует?

— Тут другое, вы с Дэмом пара, не может же она тебя ревновать к твоему любимому мужчине, а я тебе друг. Так же как и она.

— Мне кажется, что ты сейчас говоришь ерунду. Я вас одинаково обожаю, и провожу с вами одинаковое количество времени, а если бы вы не избегали друг друга, мы могли бы вообще все мое свободное время проводить вместе.

— Она не хочет одинакового времени, она хочет тебя, всю, целиком и полностью, со всем твоим временем свободным от работы и Дэма.

Тем временем мы доехали и расплатившись с таксистом, вышли возле метро. Я не могла понять, каким образом Дэм оказался на улице, если он провесил портал между своей и моей квартирой, как делал это всегда? Какая нужда потянула его к метро, если он собирался ложиться спать, и никакой срочной оперативной работы у него не предвиделось. Вы сейчас можете скептически пожать плечами и сказать — мало ли что мужчина сочиняет своей любимой женщине, чтобы не волновать ее. Ключевых слова тут два — мужчина женщине. Мы суккуб и инкуб которые доверились. Помните? Он физически не может мне соврать, я это сразу узнаю. Я помню его поцелуй и угасающий портал, а потом я легла спать, и я его еще чувствовала. Значит что бы ни случилось, это произошло между четырьмя и девятью часами утра. Потому, что в четыре он от меня улетел, а в девять уже появилась новость о странном происшествии на Щелковской.

Энергию моего милого я почувствовала сразу же, ею был пропитан весь воздух. Он вступил в бой, причем бой был жарким, раз он использовал самые убийственные из арсенала наших заклинаний. Обычно, после того как инккуб выжигает кому то мозг, не выживают даже иные. А он использовал и это и много других заклинаний.

Да уж, представляю, как я сейчас выгляжу, мрачно одетая красивая девушка, принюхивающаяся к воздуху как такса, а рядом молодой аристократ, прикидывающийся ветошью, тряпочкой, листиком, бомжиком.

— Ты что-то уловила?

— Он воевал прямо здесь, и бой был более чем жестоким.

— Что он использовал?

— усыплял, подавлял, очаровывал, потом пустил в ход устрашение, и когда и это не удалось, он попытался выжечь противнику или противникам мозги.

— А что использовали его противники?

— Ничего.

— В смысле?

— Я не могу уловить заклинаний, которыми атаковали его.

— Это бред.

— Это не бред если это были люди.

— Тебе плохо? Какие люди? Откуда?

И тут то я рассказала ему о письме и дала прочитать смс. Он замолчал и задумался, молчал он настолько долго, что я начала переживать, а не лишился ли мой рыцарь, случаем, дара речи. Было бы жаль, он умел травить великолепные байки из своего рыцарского прошлого. Напомните мне, когда мы найдем Дэма, я вам расскажу парочку.

Мы зашли в кафе, и я заказала нам сыр, ветчину, зелень и томатный сок. Мы, в отличие от вампиров чувствуем вкус пищи и наслаждаемся ею. Медведь продолжал хранить молчание, и у меня сложилось впечатление, что он с кем-то ментально общается. Когда он, наконец, разомкнул уста я уже доедала его сырную тарелку, благополучно расправившись со своей.

— Я могу допустить эту странную, страшную и нелепую мысль, что это были люди. Он мог проговориться, засветиться, не до конца подчистить память кому-то из своих доноров. Но как, как свет нас побери, они смогли противостоять ему? Ведь достаточно обычного морфея или очарования, или паралича. Не мог обычный человек выстоять против инкуба с таким боевым прошлым и настоящим как у Дэма. Не мог. Тем более против таких заклинаний, о которых ты говоришь. Иные не могут, а уж люди… Ты знаешь всех его доноров?

— Да, у него их три.

— Давай их проверим, ты знаешь, где они живут?

— Я знаю о них все. Одна сейчас на Майорке, он выпил у нее в последний раз, увлекшись, очень много и отправил ее на отдых. Вторая в командировке уже полгода, далеко, где-то в Англии, а вот третья как раз тут.

— Какая у него легенда?

— Как всегда — молодой бизнесмен, мы встречаемся, я тебя люблю, но мы не можем быть вместе, пока что, потерпи немного. Ну и все такое.

— Он стирает им память?

— Он очень щепетилен в этих вопросах.

— А когда увлекся, что он сказал? Какая легенда?

— У тебя, скорее всего переутомление, ты слишком выматываешься на работе, смотри какой я заботливый, я купил тебе тур, отдохни и наберись сил.

— Нормальная такая легенда. Не придерешься. Свет мне в помощь, как ты можешь с этим жить? Я бы с ума сошел от ревности!

— Я не ревную тебя к твоему сыру, если ты об этом.

— Ладно, это дело твое. Ты уверена, что не хочешь зайти к нему? Может то, что в его квартире поможет нам?

— Мы не приходим друг к другу не предупредив, я тебе уже говорила.

— Но его же нет дома! Ты не сможешь застать его за… застать его с донором!

— Дело не в этом, я всегда знаю, когда он за… когда он с донором. Ты не понимаешь, с таким образом жизни как у нас очень важно сохранить хоть какую-то свободу. У всех должны быть тайны, тогда интересно. А между нами нет тайн. Так хоть в этом мы разнимся.

— Я тебя понял, даже вероятность того, что он, прости, мертв, не заставит тебя зайти к нему домой без предупреждения.

— Увы и ах, пей свой сок, и поехали к Кате.

— Катя это, стало быть, донор Дэма, твоего любимого, твоего почти что мужа, иного с которым ты доверилась. Я не знаю, что сказать, как реагировать, ты еще с ней чаю выпей.

— Примерно это я и буду делать, а ты думай предлог, она менеджер в салоне проката автомобилей. Ты ведь хочешь взять напрокат автомобиль? Ты давно этого хочешь, просто таки умираешь от желания.

— Я умираю от желания нашлепать тебя по заднице.

— Воу, воу, монсеньор, держите свои грязные мысли при себе!

— Собирайся суккуб и полетели, или ты и сейчас предпочтешь такси?

— Я бы предпочла беречь энергию, если вдруг нам придется вступить в схватку.

— Ты всегда сможешь взять у меня!

— Тебе тоже может понадобиться все, что у тебя есть и у тебя я брать не буду.

— Брезгуешь?

— Дурак!

— Тогда почему?

— Ты не сможешь это забыть…

— Может, я не хочу тебя забывать?

— Не надо… не начинай, мы это уже обсудили и оставили.

— Даже что бы спасти любимого ты откажешься взять у меня энергию?

— Вместе с твоей энергией я возьму и все твои мысли, и твою память, и да то, что составляет твое естество.

— В смысле?

— А ты как думал? Что мы, суккубы, озабоченные дамочки которым нужна лишь только сексуальная энергия? Это половина. Вместе с энергией мы берем, и память, и мысли своего донора, вот почему мы, светлые, с такой осторожностью подходим к выбору источников. А еще, человек или иной хоть раз вкусивший суккуба или инкуба не сможет его забыть никогда, даже если ему начисто вычистить память, даже если он будет думать, что это был сон. Он будет мечтать об этом сне снова и снова, будет без конца думать об этом. Вот в чем весь смак. Вот почему светлые выбирают себе двух или трех доноров, и остаются с ними так долго как позволяет время. Мы сладкоежки. Темные, глупенькие, не понимают этого. Да они и не любят лакомиться. Если сравнивать это с кулинарией то темные предпочитают фаст-фуд, а мы, светлые, элитные рестораны.

— Все ясно, сладкоежка, ты судя по всему вообще одними сухарями питаешься. С чего ты наложила на себя эту эпитафию?

— Антуан…

— Этот миловидный французик? Душа моя, это было четыре или пять столетий тому назад!

— Четыреста тридцать два года восемь месяцев и двенадцать дней.

— Почему?

— Он был особенный, с ним у меня могли быть дети.

— Прости.

— Прощаю.

Снова ремарка, у нас, иных сущностей в силу наших особенностей не рождаются дети от союза между друг другом. Дети рождаются только от союза смертного и иного. А нам, суккубам так вообще тяжелее всех. Инкубы те, при желании, могут оплодотворять всех женщин, с которыми спят, нам, суккубам, дается один или два мужчины на все время нашего пребывания.

Я вспомнила первый день нашего знакомства, мы только, только переехали во Францию, и дабы не искушать меня большими городами Учитель решил поселиться в Сен-Клу. Это потом, когда там находился Орлеанский дом, было шумно, а когда мы переехали, это было тихое, мирное поселение, без доминиканцев и костров, и я могла особо не таясь, продолжать свое обучение и практиковаться в магии, как своей, так и универсальной.

Я уже говорила, что Учитель мой — маг, который не разбирается в основах моей, суккубьей магии, он не знал, да и сейчас не знает многих моментов. Все, что он мог сделать, это собрать всю имевшуюся на тот момент литературу и безропотно сносить мои неумелые и от того частенько болезненные наскоки.

Медведь был у нас проездом, он уже сотню лет как был инициирован, и показался мне практически таким же полубогом как мой Учитель, вот я и… перестаралась, в общем. Я как раз начала учить такое милое заклинание как очарование. Именно из-за него, таких сущностей как я, в среде иных частенько называют очаровашками. Оно не боевое, он скажем так, делает меня такой прекрасной, что любой и человек и иной не может на меня напасть. Вот я и применила к себе это заклинание, и мне кажется, что за всю сотню лет Медведь не встретил ни единой суккуб, иначе он, наверное, отреагировал по другому. Он же буквально ходил за мною по пятам, не оставлял наедине ни на секунду и постоянно повторял — какая же ты маленькая и хрупкая. Даже потом, когда заклинание прекратило свое действие он не оставил меня в покое, я навеки вечные стала его прекрасной дамой, за которой он следовал все эти годы. Мы не расставались более ни на день. Мой прекрасный рыцарь. Мой защитник.

Я пыталась сватать ему многих девушек, как иных, так и смертных. Я бы могла влюбить в него каждую, причем даже не прибегая к магии. Но он чурался их всех и мне кажется, что он, верный заветам рыцарства с тех самых пор хранит мне верность… Теперь то вам понятно, почему его так взбеленил тот факт, что Дэм мне не верен?

— Дорогой, не кипятись, поехали переодеваться, нам сегодня в театр, не забыл?

— Нет, прости малыха, я что-то раскипятился. Это ваше личное дело, и не мне туда влезать со своим медвежьим рылом в ваш суккубий ряд.

— Ну вот уже и обиделся, давай я тебя поцелую.

— Целуй и полетели ко мне, а потом к тебе заскочим. Тебе часа хватит, чтобы собраться?

— Да я еще вчера продумала, что надеть, так что меньше даже, успеем заскочить по мороженому съесть.

— Порталимся?

— Давай. Надоели мне такси, если что, в театре доберу.

— Возьми у меня.

— Я уже говорила — нет. У тебя я не возьму, даже если буду умирать.

— Ты хоть понимаешь, что своим отказом обижаешь меня?

— Ты не представляешь, что именно ты мне предлагаешь.

— Я предлагаю тебе себя, целиком и полностью. Я хочу оберегать тебя, как раньше, хочу быть с тобой, как раньше, хочу, чтобы ты брала энергию только у меня, не стесняясь. Я сильный, я справлюсь.

— Ты сильный, но ты не справишься.

Я открыла портал и шагнула прямо с яркой и душной мостовой в полумрак его спальни.

Что бы там не говорил Медведь, но жилище очень многое говорит о характере и привычках. Глядя на его квартиру можно было сделать вывод, что этот юноша помешан на рыцарских романах и мрачном времени средневековья.

Вот взять, к примеру, его кровать, ну что это за безобразие? Если уж так хочется спать на голых досках, так спи себе на полу, вон кинь пару одеял и подушку для приличия и все будет в ажуре. Так нет же, посреди комнаты стоит какая-то узкая и длинная лавка, на которой не то что вдвоем — одному тесно. На ней спать можно исключительно на спине, скрестив на груди руки, как покойник. На стенах навешаны гербы, какие-то пыльные тряпки бывшие раньше боевыми стягами крестоносцев, куча всякого ржавого железного барахла называемого оружием. Ну ладно, ладно, тряпки не пыльные и оружие не ржавое, Медведь следит за этим, но вот скажите на милость — тазик в углу для умывания? Ну на кой тебе этот тазик, если у тебя прекрасно оборудованный санузел? Да неужто ты, уже давным-давно пользующийся мобильными телефонами, интернетом и сливаемым унитазом по утрам умываешься из тазика? И книги, книги, книги миллионы, триллионы, секстиллионы книг. Они везде — в спальне, в зале, на кухне, в прихожей, даже парочка в ванной и туалете. Все, что за всю историю книгопечатания когда-либо издавалось, Медведь раздобывал, и тащил в свою берлогу, и будьте уверены — все это он прочитал. А некоторые книги не по разу, и не по два. Первое издание «Мастера и Маргариты» я раз девять уже носила к переплетчику. Почему я? Не поняли еще, да? Потому, что если у него и есть еще хоть какой-то иллюзорный порядок в берлоге, то это дело моих рук, ибо он следит исключительно за своим гербом, своими тряпками, эм, стягами, стягами, конечно ну и всякими алебардами, арбалетами, копьями и прочими холодными орудиями смертоубийства. А на все остальное ему глубоко фиолетово в крапинку. Кухня в его квартире вообще бесполезное помещение, под потолок забитое книгами. и я там прохожу тихо как мышь, иначе все это обрушится и увы и ах на мою бедную голову.

Гардероб Медведя до крайности скуден — пара джинс, штуки три футболки, майка, брюки с рубашкой «на выход» и парадный костюм с галстуком. Все это я ему периодически обновляю. Вот не держатся у него вещи, то рвутся, то прожигаются, то уляпываются таким пятнами, что ни одна химчистка не берется не то что бы вывести но и даже разобрать, что сие есть?

— Давай дорогой, надевай свои парадные трусишки, а я пока что за платьем слетаю.

— Ты к себе?

— Ну да, не хочу тебя смущать, да и процесс нанесения макияжа тоже как бы принято от мужчин женщинами скрывать.

— Ну давай, от меня поедем?

— Да, я сейчас быстренько туда-сюда и к тебе, вызови нам машину на через час.

— Давай.

Дома меня ждал сюрприз в виде моей Амелики.

Она сидела, изящно перекрестив свои великолепные ноги, и лениво перелистывала какой-то журнал. У меня их много всяких на столике возле дивана валяется. Когда то оформила подписку и забыла про нее совсем, вот и несут, ну не выбрасывать же их.

— Я смотрю, интересные тебе письма на почту приходят, — произнесла она тихо, не поднимая на меня глаз и продолжая разглядывать рекламные проспекты.

— Откуда ты знаешь?

— Ты оставила его открытым, а я любопытна. Мне интересно, с каких пор ты от меня начала скрывать подобное.

Она подняла на меня бесподобные глаза и, казалось, прожгла насквозь.

— Я не скрываю, не хотела, чтобы ты волновалась. Я тебе все планировала рассказать вечером, за ужином.

— Я что, растолстела?

— К чему это?

— Раз ты хотела рассказать мне о подобном за ужином, значит, хотела, чтобы у меня было несварение.

— Не говори глухостей, я хочу переодеться но я тебя слышу, — с этими словами я прошла в гардеробную оставив дверь открытой.

— Да, да, театр вампиров, я помню, что наденешь?

— Фиолетовое.

— С каких пор Дэм полюбил фиолетовый?

— Я иду с Медведем, у Дэма дела, он к нам присоединится позже.

— Жаль…

Я нашла наш разговор несколько странным, казалось, моя визави летает мыслями где-то очень далеко и более чем рассеянно отвечает на мои вопросы, обычно она бывала более оживлена.

— У тебя все в порядке?

— Нет, мон ами, у меня все очень не в порядке, мне кажется, я темнею…

Я замерла, как громом пораженная, а затем, отложив платье, как была в белье и чулках, зашла в комнату.

— Ты сейчас что сказала?

У нее был очень несчастный и виноватый вид, она сняла туфли и сейчас сидела в крессе с ногами, свернувшись в маленький, и печальный клубочек.

— Я сказала, что темнею, и совсем скоро я сменю сторону, и ты, возможно не захочешь даже подать мне руки, когда мы случайно встретимся на улице.

— Глупости ты говоришь, родная. Ты с чего это взяла?

— Я вчера еле себя сдержала, что бы не выпить его до конца. Мне одна темная сказала, что все, что мы пьем это сущая ерунда и самый последний глоток самый сладкий, с ним мы поглощаем самую сущность человека, его душу.

— Зачем тебе его душа? Тебе энергии мало?

— Мне стало скучно, хочется разнообразия, я стала злее. Гораздо злее, в последнее время.

— Но ведь ты сдержалась, это о многом говорит.

— Я не могу тебе сказать, на каких остатках самообладания я балансировала, но что меня удержало отнюдь не сознание того, что я поступлю как темная. Я скорее, испугалась.

— Ты меня пугаешь, и я надеюсь, что это просто очередная блажь твоего сознания. Может тебе отдохнуть?

Я подошла и, присев возле кресла, положила голову ей на колени.

— Я хочу, что бы ты знала, что бы ни произошло, я всегда буду с тобой. Я не буду тебя осуждать. Это твоя жизнь и ты вправе проживать ее так, как ты считаешь нужным. Это твои решения и, зная тебя, я уверена — они не скоропалительные. Это твоя судьба, сделавшая тебя суккубом и ведущая тебя за руку. Это ты. Такая, какой тебя сделала природа, и я люблю тебя такой, какая ты есть.

— Спасибо, родная, — Амии перебирала пряди моих волос и рассеянно смотрела в пустоту, — спасибо. Я не знаю еще ничего, все так зыбко, так расплывчато. Я думаю, что скоро я смогу открыть тебе тайну моего нового романа.

— Отчего мне кажется, что это темный?

— От того, что он темный…

— Это многое объясняет.

— Я не из-за него темнею. Это всегда было во мне. Мне всегда было нелегко сдержаться, и очень часто я балансировала на грани. Ты помнишь Амстердам?

— Как можно забыть?

Говорить больше было нечего, все уже было сказано. Я просто сидела и думала, о чем? Я думала, что скорее всего это сидело в Ами уже давно, она никогда не была, то что называется — светлейшей. Она и раньше допускала промахи и получала предупреждения. Она была совсем не такой как моя Ева.

Мы с ней были примерно одного возраста. Но когда только познакомились она могла дать мне сто очков вперед в плане «суккубистости» ее ведь воспитывал настоящий инкуб, и она была подкована на все сто процентов. То, чему мне приходилось учится методом проб и ошибок, или добирая интуицией, ей показывали и рассказывали. И практиковалась она не на обожаемом учителе, с каждым разом умирая от ужаса и сдерживаясь, а на смертных, имея поддержку за спиной. Она не любила себя контролировать и была очень порывиста в период нашей с ней юности. Славно мы с ней тогда покуролесили, она, можно так сказать, была моим дополнительным учителем, она подсказывала мне все, что знала сама, ничего не утаивая. Но ей казалось смешным всерьез, как я, увлекаться смертными.

— Есть они и есть мы. — частенько говорила она мне, — мы их слегка надпиваем, берем необходимое, а что мы дарим взамен? Неземное блаженство. Я думаю это вполне разумная цена за неземное блаженство, немножко энергии, которая восполнится через пару — тройку дней.

…не всегда она восстанавливалась через несколько дней… Я помню юношу, который навсегда заболел ею, она тогда еще не умела, как следует зачищать память. он прожил всю свою жизнь, грезя ею. Он молился на нее. И умер с ее именем.

Я бы очень хотела, что бы все, что она мне сказала, оказалось лишь очередной блажью ее сознания, но увы. Я вполне верила в то, что она сменит сторону силы, наверное, потому, что давно уже ждала этого.

— Родная… мне будет больно, но я… я не оставлю тебя, даже если ты будешь стоять по ту сторону.

— Спасибо… прости. Я не хотела но так получилось. Это давно сидело во мне.

— Я знаю…

— Знаешь?

— Чувствовала это все время в тебе, но не хотела говорить. Я думала, ты знаешь.

— Я не знала, просто когда… когда я поняла, что люблю… я не готова сейчас сказать кого именно, я начала копаться в себе и мне стало страшно от того, что я там откопала. Я тоже начала анализировать и поняла, что я всегда тяготела именно ко тьме. Мой учитель, он был светлым, но я тебе не говорила — он сменил сторону силы спустя пару столетий после нашего знакомства. И я продолжала с ним общаться, и он продолжал меня учить. Нет, он меня ни к чему не склонял, не настаивал, просто учил. Я не смогла его оставить. Не потому, что это предательство. А потому что я тяготела ко тьме. Уже тогда.

— Что ж, значит так тому и быть, об одном прошу тебя — не убей… Они живые, они не скот, они любят, страдают, чувствуют, живут. Да, им неподвластно многое из того, что можем мы, да, срок их жизни предельно короток, они болеют, страдают и мучаются. Не убей, не преступи черты, ведь ты сама себя уважать не сможешь. Я ведь знаю тебя — ты милая, чистая, искренняя, чудная, родная. Такая, до бесконечности родная ты мне.

— Я постараюсь, я буду очень стараться не преступить той черты. Но с каждым разом мне становится все сложнее сдерживать себя.

— Ты сильная, ты сможешь.

— Ты думаешь?

— Знаю, я это знаю.

Больше между нами не было сказано ничего, да и к чему теперь слова. Я посмотрела на нее нашим особым взглядом, увидела ее ауру, и еле сдержала горестный всхлип. Она говорила мне, что темнеет, но она ошибалась… Она уже стала темной. Не знаю, что она сделала прошедшей ночью, но это стало, по всей видимости, последней каплей. Я давно уже не смотрела ее ауры, иначе заметила бы, что с ней происходит неладное. Но это было не по товарищески, не по дружески, не по-сестрински.

— Амочка, ты не темнеешь, — слова давались мне с трудом, казалось в горле стоит комок, — ты уже…

И не договорив, я зарыдала.

— Значит, свершилось, — она встала и подойдя к окну отдернула шторы задернутые Учителем, — окно напротив, ты видела? У него там подзорная труба, направленная на твои окна.

— Я знаю.

— Ты с ним уже знакома?

— Зачем он мне? Он меня питает каждое утро и мне этого достаточно.

— Как долго ты не была с мужчиной? Как долго ты не брала энергию непосредственно от близости с человеком?

— Ты знаешь.

— Я думала, что ты преувеличиваешь, но сейчас вижу, ты не врала мне. Ты хоть понимаешь, как ты сейчас слаба?

— Я не собираюсь вступать ни в какие схватки, а того, что есть у меня, мне достаточно.

— Эти крохи?

— Да, я не боевик, мне ни к чему.

— А твой обожаемый Дэн? Он питается? Регулярно? Прости, я не спрашивала раньше, но мне всегда было интересно.

— Да, он питается регулярно, — наш разговор становился мне все более неприятным, тем более, что Ами стояла ко мне спиной и я не видела выражение ее лица, — он боевик и ему это необходимо.

— Ты не чувствуешь себя ущемленной? Этот ваш запрет являться друг к другу без предупреждения? Тебя это не оскорбляет? К чему он? Если вы и так доверились, ты всегда почувствуешь, когда он не один? К чему эти запреты?

— Это наше с ним дело. Мы так решили, значит так и будет. Прости родная, но сейчас ты влезаешь в те сферы, которые тебя не касаются.

— Да, я знаю, но я темная, мне можно.

— Что за ерундистику ты несешь сейчас?

— Ты сказала, что я стала темной, сказала это с таким отвращением, с таким неприятием, ты бы слышала себя. Как будто у меня выросли рога и хвост, и я стала чудовищем.

— Ты придумала себе сейчас что-то, я не хотела тебя обидеть. Я просто сказала, что ты стала темной вот и все.

— Как ты это увидела?

— Я посмотрела твою ауру.

— И как давно ты это делаешь?

— Это первый раз, — ложь далась мне с огромным трудом.

— А зачем?

— Что бы проверить твои слова.

— И что ты увидела?

— Бордовый и фиолетовый, они превалируют.

— Значит, свершилось… обратной дороги нет. Знаешь, какого цвета твоя аура? Цвет сливок и ванили. Ты светлейшая из светлых. Сама невинность. И не скажешь, что ты суккуб. Невинная суккуб, это даже звучит смешно. Тебе так не кажется?

— Я не невинная и я суккуб. И я пила людей, если ты об этом. Просто, наверное, из-за того, что я уже давно питаюсь в полсилы, так получилось.

— Ты признаешь это, значит, тебе этого не хватает.

— Нет, я вполне довольна своей жизнью. Ты ведь знаешь это не хуже меня.

— Прости, но я не понимаю, как этого может хватить? Этих крох, этой мелочи, это все равно, что пить одну воду и есть хлеб и уверять, что тебе этого достаточно. Я не говорила тебе раньше, но я считаю, что ты не права ограничивая себя, тем более, что твой милый себя ни в чем не ограничивает.

— Мне неприятен этот разговор. Если ты мне хочешь доказать, что я не права, то тебе следовало сделать это раньше. Я не поменяю своего решения.

— То есть, если даже обстоятельства вынудят тебя, ты не изменишь своим принципам?

— Я еще не сталкивалась с такими обстоятельствами, которые вынудили бы меня изменить своим принципам, поэтому я не могу ручаться. Возможно, что в ситуации крайне сложной я пойду на это. Но у меня достаточно накопилось, поверь.

— Ладно, твое дело, не буду лезть. Собирайся в театр, не пойдешь же ты в чулках и подвязках.

Я обернулась, что бы пойти обратно в гардеробную и увидела открывающийся портал, из которого вышел злой до невозможности Медведь.

— Слушай, я конечно понимаю, что час для того что бы надеть выбранное тобою заранее платье это слишком мало, но не два же часа!

— Прости лохматый, мы заболтались, — я сделала сладенькие глазки и чмокнула его в нос.

— Да, это я виновата, Андрей, заболтала твою подругу, ты уж прости меня, — Амелика встала и небрежно открыла свой портал, — мон ами, ты обещала мне ужин.

— Я помню, мон ами, после спектакля я вся твоя.

Она небрежно послала воздушный поцелуй и исчезла, а я осталась один на один с обескураженным Медведем.

— Что это только что было? Она назвала меня по имени?

Дело в том, что Медведь, как истинный дворянин носил длиннющее и запутаннейшее имя в котором конец мешался с началом, но начиналось оно с Андрэ. Переделанное на русский манер пару столетий назад, когда мы обитали в Москве, Андрэ стал Андреем. Но среди наших мы редко называем друг друга мирскими именами, наверное, это связано с языческими поверьями, где если знаешь истинное имя человека, то имеешь власть над ним. Глупость конечно, но многие в это верят.

— Она сегодня несколько не в себе, вот поэтому и ляпнула, не подумав. Не бери в голову, сейчас я быстренько платье накину и полетим, по мороженке мы уже не успеем, да и в театр порталом придется, но зато потом поужинаем вместе.

— Я думал, что вы ужинаете с Амели?

— Сегодня я хочу ужинать с вами обоими. Мне надоело ваше вечное избегание один другого и я хочу, наконец-то разрешить этот вопрос. Вот сегодня я его и разрешу. Чего бы мне это ни стоило. Даже если вы перестанете меня любить.

— Ну будет, будет тебе горячиться. Иди, одевайся уже, а то к началу первого акта мы опоздаем точно.

Я, побежала в гардеробную и схватив платье быстро его на себя натянула, на макияж времени не было, поэтому я набросила легкое очарование на пару часов и вернулась к Медведю.

— Быстро летим! Там уже рассаживаются!!!

Мы едва, едва успели, в зале уже погасили свет. В чем прелесть посещения театра вампиров, так это то, что они ставят постановки только для очень узкого круга лиц, для таких сущностей как я, и посему можно спокойно пользоваться порталом, перемещаясь прямо в зал.

У нас были потрясающие места — еще бы, ведь их выбирал Дэм, а уж он разбирался в тонкостях этикета, и был весьма ловок в интригах. Возле нас сидели лишь сливки, элита нашего мира.

Кстати, хочу пояснить, что возраст для Иного не имеет особого значения, вес имеет лишь занимаемое в обществе место. Некая ведьма полуторатысячи лет от инициации но не проявившая себя никак не может быть выше в иерархии молодого, азартного ведьмака лишь в силу возраста. Ты сначала докажи, что ты достойна уважения, поучаствуй в схватках, покрутись среди своих и чужих, достигни мастерства в заклинаниях или зельеварении, покажи что ты лучшая, что ты чего-то стоишь в этом мире, и тогда, возможно тебе будет дарована возможность попасть в первую сотню. Мне это удалось, Медведю, Дэму и Амелике тоже, а сколько таких, которые, как и я имеют от семи до шести сотен за спиной и так и сидят, никому не интересные, и никому по большому счету не нужные.

Торопливо раскланявшись, мы сели на наши места, и меня всецело захватила игра. За что я люблю театр, так это за то, что каждый раз актеры играют по-новому и кажется, что знакомый до дыр сюжет только что вышел из-под пера автора. Каждый актер привносит в знакомую постановку нотку новизны. Мне никогда не надоест театр, в отличие от кино. Медведь, казалось, целиком отдался Фаусту, и заворожено следил за игрой, я же осторожненько оглядывалась и впереди увидела широкую спину Учителя, то что он пришел в театр меня успокоило, значит он не узнал ничего страшного про Дэма.

В антракте мы спустились в буфет. Выпить по бокалу шампанского и перекусить, ведь в последний раз мы ели еще днем и легкий голод давал о себе знать. Как обычно это бывает все разделились на фракции. Театр вампиров, был таким местом, где забывались на время все обиды и распри, и никто не позволил бы сводить тут счеты. Я могла спокойно беседовать к примеру с Темным магом не боясь, что за неосторожное слово он испепелит меня на месте, чем я, кстати, и пользовалась, когда приходилось брать интервью. Но все равно спустя некоторое время все разбивались на стайки — темные к темным, светлые к светлым. В углу не спеша и смакуя каждый глоточек, пили кровь вампиры, оборотни торопливо и жадно поглощали мясо, которое было лишь слегка обжарено и сочилось, остальные пили алкоголь различной степени крепости и закусывали бутербродами. Мы взяли себе выпить и поесть, и отошли к завешенной красной драпировкой нише. Это было мое любимое место, находясь в некотором отдалении оно было скрыто от посторонних глаз, однако оттуда открывался великолепный вид на весь буфет и я могла рассматривать всех, оставаясь в тени. Именно оттуда я увидела Учителя, который непринужденно и галантно беседовал с темной магичкой. Он, почувствовав мой пристальный взгляд поцеловал руку своей дамы и направился к нам.

— Добрый вечер, ребенок. Добрый вечер, Андрэ.

Только Учителю Медведь безболезненно разрешал называть себя по имени, и только Учитель умел выговаривать его так вкусно.

— Добрый вечер, великий, — Медведь почтительно поклонился, я же ограничилась кивком.

— Учитель мой, что ты узнал?

— Увы и ах, вывод напрашивается очень плохой… По всему выходит, что тут замешаны люди. Темные не имеют никакого отношения к его исчезновению и очень им обеспокоены. Сама понимаешь, что с пропажей инкуба из первой сотни Света баланс покачнулся, и у Тьмы есть перевес теперь. Они не знают, что или кто придет на смены Дэму.

Должна пояснить, мне кажется, дело в том, что между светом и тьмой соблюдается строгий баланс, сколько светлых столько и темных. Я не знаю какая сущность это контролирует, наверное та, что породила всех нас. На мелких уровнях есть небольшие перевесы в ту или иную сторону, но в первой сотне все стабильно — сто там и сто там. И если баланс изменяется, сторона которая остается в меньшинстве получает замену — либо кто-то из более мелких начинает вдруг стремительно расти, либо к нам приходит помощь извне — обнаруживается ранее не выявленный могучий иной. В любом случае — старый изученный враг гораздо лучше молодого и неизвестного, от того хотя бы знаешь чего ожидать. А Дэм в силу своей врожденной гибкости и толерантности умудрялся сживаться с темными. Разумеется им невыгодно было его похищать или еще хуже — уничтожать. Ведь неизвестно, кто придет ему на смену.

— Все таки люди, — прошептала я и крепко сжала ладонь Учителя, — мне пришло странное письмо и смска, и донору Дэма тоже пришло письмо, а еще мне утром звонили с незнакомого номера в неурочное время.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Тогда я не придала этому значения, подумала, что это дурная шутка Темных.

— Когда придешь домой, сразу же перешли мне это послание, сразу же!

— Может, я сейчас это сделаю?

— Не горячись, иначе все заметят твою панику, веди себя естественно, поверь его не так уж и просто сломить, твоего Дэма.

Он поцеловал меня в лоб и вернулся к поджидающей его магичке, мы же с Медведем без всякого аппетита съели свои бутерброды и направились в зал.

Второй акт был еще более захватывающим чем первый, но я совсем не смотрела на сцену, сказанное Учителем будоражило мой разум. Внезапно меня поразила одна догадка — но ведь Амели тоже уже не светлая! Даже если учесть, что Дэм жив (а он жив!!!) у нас остается девяносто девять а у них сто один, разве что кто-то посветлел. Но вот уже полтора столетия никто не выказывал желания сменить сторону силы. И получается, что если не дай Свет с моим милым произойдет непоправимое нас останется девяносто восемь. А это уже почти что фатально. Темные смогу сломить наше сопротивление и мир погрузится в вакханалию вседозволенности. Это они сейчас такие смирненькие, а видели бы вы их еще сто лет назад — еле, еле мы их тогда усмирили, они как раз замыслили очередной бунт. Помните революцию в России? Ну вот это они.

И еще одно меня пригвоздило к месту — их не может быть сто один, всегда была и есть только сотня первоуровневых, либо кто-то идет дальше и выходит за рамки категорий, как мой Учитель, либо кто-то погибает. Понятно, какой там у них сейчас переполох, вот почему они все, те кто имеет право знать, сидят сейчас с такими же перевернутыми, как и у меня, лицами.

Вы хотите знать, что такое вне категорий? Так это то самое и значит — что сила Иного перешагнула известный рубеж и стала развиваться дальше, вне рамок и категорий. И это, кстати, тоже не зависит от возраста, у нас есть знахарь, ему около двух столетий, но он уже вышел за рамки, как все славно потешались — зелий переварил. Но ведь и в самом деле, его зельями пользуются даже за рубежом, и специально за ними присылают и покупают их за весьма приличные деньги.

Снова глаза… Ну разумеется, нам тоже, как и вам, нужны деньги! А что в этом такого, мы ведь тоже пользуемся благами цивилизации. Я могу зачаровать продавца, и он отдаст мне, к примеру, ноутбук даром, но зачем? У нас даже темные предпочитают расплачиваться наличными, а не брать даром, с этим тоже связано поверье. Мы, иные, очень суеверны, потому, что мы знаем, что даже неосторожно прошенное проклятье материализуется, и затем возвращается усиленное многократно, к проклявшему.

Тем временем спектакль закончился и зал рукоплескал стоя. Увы мне, я совсем не видела постановки. Завтра прочту восторженные рецензии и тихо всплакну, надеюсь на плече у своего милого. В чем проблема, скажете вы, сходить на повтор разве нельзя? Нельзя, каждый спектакль Театр вампиров дает лишь один раз. В этом их уникальность. Они не специализируются на классике и очень редко переигрывают знакомые сюжеты. В основном они играют импровизации, а иногда берут актеров прямо из зала, что безумно нравится моей Амели. Они просто обожают ее.

— Родная, — пропел у меня в голове очень кстати ее голосок, — вот уже две минуты как спектакль подошел к концу, где вы? Я жду тебя в Акации. Поторопись, мое терпение уже на исходе.

Ох уж, мон Ами, если и есть где более нетерпеливое создание, то я бы хотела с ним познакомиться.

— Медведь, летим в акацию, нас там уже заждались.

— А как же рукоплескания и шампанское с актерами?

— Эти актеры всему шампанскому в мире предпочитают кровь, и если мы не полетим в Акацию прямо сейчас, то Ами лично выпустит ее из нас. Поверь, я ее знаю.

— Портал?

— Обойдется! Я хочу пройтись пешком, мне нужно подумать, да и ты немного отойдешь от пьесы, ты весь на взводе. Это не лучшее твое состояние для словесных схваток с искушенной в спорах суккуб.

— Мон Ами, — я мысленно потянулась к подруге, — тебе придется подождать нас немного, я хочу подышать воздухом. Мы немного пройдемся и прилетим, закажи мне белого вина и устриц, тех самых, из Лозанны, ты знаешь. Как раз их доставят к нашему приходу.

— А что заказать Дэму?

— Он не голоден, я думаю.

— Я жду вас, мон ами, у меня для тебя сюрприз.

— Еще один? Что может быть сюрпризнее сюрприза, что ты мне преподнесла?

— Увидишь! Ни слова тебе больше не скажу, поторопись.

И она пропала, не отвечая больше ни на один мой вопрос. Вот знает ведь, что я терпеть не могу подобное! Как можно быть такой бесчувственной! Вот назло ей теперь пойдем пешком всю дорогу от театра до кафе.

Кстати, должна сказать пару слов об Акации. Это кафе вотчина инквизиции, и там тоже запрещены ссоры, склоки и потасовки, там можно спокойно беседовать на вечные темы с кем угодно, не боясь, что тебе подсыплют в питье какую ни будь гадость или напакостят магически. Амели неспроста выбрала это кафе, она намеревалась, по всей видимости, объявить о своем переходе к силам тьмы, так сказать — прилюдно. В другом заведении это было чревато всякими, так сказать, осложнениями.

Мы с Медведем, не спеша, брели по залитой лунным светом аллее, и он непроизвольно взял меня за руку. Я не отняла руки, ведь его жест был скорее братским, нежели любовным, а так я чувствовала тепло его ладони и ощущала себя в безопасности.

— Мне кажется, что я мог бы так идти с тобой вечно.

— Не загадывай так надолго, тем более что мы с тобой разменяли уже не одну вечность.

— Смеешься?

— Смеюсь, конечно, что для нас вечность? Так, лишь дым, лишь память, лишь…

— Нам ведь так хорошо вместе, почему это не может быть всегда?

— Потому что, одно дело украсть один вечер суккуба, а совсем другое — жить с суккубом. Я ведь при тебе еще ни разу не питалась, ты бы стал ревновать меня.

— Я не стал бы.

— Стал бы и не отрицай, одно дело догадываться, другое дело знать наверняка и даже видеть. Смотри, вон идет мужчина, я возьму у него немного, он и так переполнен, торопится к любовнице, от жены удрал, у него сейчас энергии под завязку и даже больше он и не заметит потери. А ты посмотришь, а потом скажешь — смог ли бы ты с этим жить.

Медведь, ни слова ни говоря, отпустил мою руку, отошел в сторону и нахмурившись скрестил руки на груди в знаке несогласия.

Я, еще больше усилив очарование, подошла к мужчине и взяла его за руку — он не противился, они никогда не противятся мне. Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась, вкладывая в свою улыбку всю свою красоту, всю свою прелесть, всю свою сексуальность. Его, как под дуновением ветра, качнуло ко мне навстречу, я продолжая улыбаться, взяла его лицо в ладони и пристально глядя ему в глаза потянулась губами к его губам. Они открылись, как для поцелуя. Он хотел, он жаждал меня. Я ощущала его призыв, его нетерпение, я видела их в его душе и, слегка потянув за краешек, вытянула наружу эту серебристую ниточку, из его губ в мои. Я надпила лишь немного, и с сожалением отстранилась — он был необыкновенно вкусен, этот смертный. Он действительно любил и жену и любовницу, и каждый раз переживал, но эти переживания только добавляли специй в коктейль его эмоций.

— А теперь иди, — я прикоснулась ладонью к его лбу, посылая мысленный приказ, — и забудь все, что произошло, ты идешь к Оксане, она тебя ждет. Иди!

Я отпустила его и он, как послушная собака, пошел дальше, а я посмотрела на Медведя.

— Ну как?

— Не делай так больше при мне.

— Почему?

— Ты слишком прекрасна, я еле смог себя сдержать.

— То есть ты не ревновал?

— Я всегда ревную.

— Зачем?

— Ты знаешь…

Так, за неспешным разговором мы и подошли к Акации.

Почувствовав мой взгляд Ами посмотрела на меня, не поприветствовала, не улыбнулась, просто прожигала меня взглядом, а я стояла не в силах сделать ни шагу навстречу. За спиной я услышала сдавленныйрык, да уж, это нужно очень удивить Медведя что бы вызвать у него подобную реакцию. Я ощущала исходящие от него эмоции — удивление, ошеломление, отвращение, ярость и зарождающуюся ненависть.

— Она спятила? Я тебя спрашиваю, твоя подруга спятила? — услышала я в голове.

— Помнишь, я говорила тебе сегодня про особенность таких как я? Мы можем сменить сторону, вот Ами и сменила, теперь она темная, а это ее мужчина…

— У нее аура темнее чем у него, как это возможно, она же всегда была светлой, не могла она так измениться только из-за любви.

— Ты даже не представляешь, но что способна любовь.

— Я ухожу, я не смогу быть сейчас с ней рядом.

Медведь вышел, я постояв пару секунд и бросив прощальный взгляд на Амели вышла вслед за ним. Что бы она не задумала, я не собиралась играть в эту игру, тем более, что меня собирались завлечь туда в темную, не спросив моего на то позволения.

Медведь ждал меня возле входа в кафе и курил. И это зрелище курящего Медведя шокировало меня больше чем вид Амелики с Лодосом. Это было так неправильно и нелепо, что я расхохоталась.

— Медведь ты ополоумел? — я протянула руку, забрала у него сигарету и выкинула ее в мусорку. Он мрачно взглянул на меня, достал из пачки новую и щелкнул зажигалкой. Я поняла, что сейчас лучше не перечить, он на взводе. Почувствовав, что его тело балансирует на грани трансформации я взяла его под руку и уткнулась носом в плечо. Все его мышцы ходили ходуном, по телу пробегали судороги, температура явно перевалила за 50 градусов и меня просто окатывали волны жара. Его необходимо было успокоить, сам он бы не справился, а сорвавшись он мог бы натворить бед — дело в том, что вечера после спектаклей в Театре Вампиров считались неприкосновенными, в них были запрещены стычки. Нарушителя могли упечь в карантин на пару — тройку лет, привести нервы в порядок и подумать над своим поведением. Да, она все точно рассчитала, моя Мон Ами, она гарантировала себе безопасность на протяжении всей ночи.

Но мне срочно нужно было принимать решение, простыми словами и уговорами я бы не справилась. При всей его ко мне любви Медведь просто не стал бы меня слушать — его сейчас переполняли эмоции, они застилали его разум и чувство самосохранения, это то, что люди называют состоянием аффекта. Я обняла его, прижалась ухом к груди, прислушалась к сердцу, оно билось в бешеном ритме и начала тихонько, незаметно плести заклинание подчинения, оно было совсем незначительным, его практически не использовали так как для него необходим был плотныйтелесный контакт, его с легкостью научились обходить с помощью амулетов. Но ничего иного мне больше не оставалось. Я закрыла глаза и представила, что перетекаю в тело Медведя, растворяюсь в нем, его сердце это мое сердце, его нервы это мои нервы, его эмоции это мои эмоции, на секунду меня охватила волна безумия, это разум Медведя попытался вытолкнуть меня, изгнать прочь, но было уже поздно, я смяла его защитные барьеры с той же легкостью, как дитя сминает бумажный кораблик. Я пила его ненависть, его ярость, его гнев, его растерянность, и заменяла их умиротворением, осознанием, спокойствием, я заменяла его чувства своими и постепенно ритм его сердца начал успокаиваться, с глаз сходила алая пелена, выступила испарина выводя из организма излишний тестостерон. Зверь уползал, уступая место Человеку. Почувствовав как мою талию обвили его руки я посмотрела ему в глаза и, совершенно не понимая, что я делаю и зачем — поцеловала его в губы. Буквально через секунду я пришла в себя и принудительно разорвала свой ментальный контакт, вышвырнула себя за шкирку из его тела, и с сожалением отстранилась, — прости Медведь, перестаралась.

Он выглядел ошарашенным и смущенным одновременно, но лучше это, чем та ярость которая переполняла его. Как вести себя с обычным Медведем я знала.

— Это что, тьма меня подери, только что было?

— Мне нужно было тебя успокоить и кажется я схватила слишком много твоих эмоций, не почувствовала когда закончились негативные и подцепила чуть — чуть лишнего.

— Ты использовала подчинение?

— Исключительно в мирных целях, ты мог разнести полквартала и всю Акацию и тебя посадили бы в карантин, а я не могу тебя так надолго потерять, особенно сейчас, к тому же я совершенно не умею чистить оружие и ухаживать за боевыми стягами.

Шутка подействовала, выражение его лица смягчилось, в глазах появились такие привычные искорки.

— Что ты увидела пока лазила в моем сознании, ты, хитрейшее существо. Признавайся, тебе был нужен только предлог что бы залезть ко мне душу.

— Поверь, я не увидела там ничего нового, о прекраснодушнейший из всех прекраснодушных.

— Скажи мне теперь, когда я спокоен как скала, что мы увидели? Что это было?

Я вздохнула, хотела бы я знать, Что мы видели, хотела бы я понимать, Что происходит, хотела бы я видеть, Что будет дальше. Вопросов было больше чем ответов, да и ответы были зыбкими и неясными.

— Полетели ко мне домой, Медведь, будем думать, потому что я ровным счетом ничего уже не понимаю.

— Ты знала, что твоя подруга с Лодосом? Ты была слишком спокойна когда увидела их вместе.

— Конечно же нет, я бы подготовила тебя и мне не пришлось бы рыться в твоих мозгах поглощая негатив. Я не удивлюсь если завтра у меня случится несварение, или еще что похуже. Просто я знала, что у нее появился весьма серьезный романтИк и догадывалась, что он не из наших, не из светлых.

— Почему, — Медведь взял меня под руку и медленно повел подальше от «Акации» в сторону залитой лунным светом аллеи, — она в последнее время была такой же как обычно — в меру язвительная, в меру бесящая, в меру очаровательная и в меру суккуб.

— Если бы это был светлый, она не стала бы прятать его от меня. Вам да, не сказала бы, но со мной поделилась, взяв с меня клятву о неразглашении до времени. Ей было стыдно, неловко, она боялась своих чувств, нервничала, я чувствовала все это и сделала выводы, что ее кавалер из темных. О том, что это Лодос мне конечно в голову не приходило, но и в том, что это не рядовая пешка я отдавала себе отчет.

— Да уж, — Медведь усмехнулся, — куда пешке до нашей Дамки.

— Не ершись, милый, она имеет право самой выбирать себе мужчин и конечно лучших. Вот она и выбрала лучшего из лучших.

— А ты? — Медведь остановился и пристально посмотрел на меня, — ты тоже выбрала лучшего из лучших?

Я поняла что угодила в капкан, пустившись в эти рассуждения с самым неподходящим для подобных измышлизмов собеседником.

— Ты же знаешь, меня нельзя назвать правильной суккуб. Мое обучение не было произведено должным образом. Я многое не знаю и до сих пор не умею. Наверное поэтому я и выбираю не тех мужчин. Может поэтому я выбрала не тот образ жизни.

Казалось мой ответ полностью удовлетворил Медведя и я мысленно себе поаплодировала — выкрутилась. Меньше всего мне бы хотелось его обидеть или задеть. Особенно сейчас, когда я наконец поняла насколько сильна его любовь, так сильна, что даже слегка ее коснувшись я ей поддалась. Как будто это не я его, а он меня себе подчинил. Это было так странно и необычно, что требовало осмысления, но не сегодня, не сейчас и явно не с ним. И вот тут нарисовалась проблема, о которой я даже еще не задумывалась — с кем мне теперь обсуждать подобное? С Учителем? Он не инкуб и даже не женщина, мне казалось немыслимым даже просто разговаривать о чем то подобном в его присутствии не то, что просить совета в делах любовных. Амелика? Во первых ей некоторое время будет явно не до меня, во вторых я еще не знала свое отношение к тому, что с ней произошло, в третьих — я и раньше не особо с ней делилась своими медвежьими переживания, так, исподволь. Ну почему у нас нет психологической помощи запутавшимся Иным?

— Ладно, — Медведю явно не терпелось вернуться к обсуждению произошедшего, — тьма с ним, с Лодосом, но почему она стала темной? Когда? Почему мы никто не заметил этого?

— Ну как это никто…Я замечала, что она меняется, но списывала это на ее любовные переживания. А почему? Я же тебе сказала — никогда не недооценивай силу любви. Вы все: маги, перевертыши, ведуны, знахари, колдуны, вампиры, оборотни и ведьмы даже не отдаете себе отчета, насколько опасна эта река, куда вас могут унести ее воды. Люди и то более благоразумны. Вы же отмахиваетесь от нее, насмехаетесь и думаете, что можете подчинить себе все, а то, что не подчиняется — взять силой. Так вот, душа моя, есть сила которая всех вас может в буквальном смысле поставить на колени. Это сила любви.

— А ненависть?

— Ненависть это та же любовь, только ее темная сторона, если можно так сказать. И еще — ты можешь заставить себя ненавидеть, а вот заставить любить не получится.

— А как же любовные зелья, привороты, заговоры?

— Это эрзацзаменители, фальшивка, бумажный хлеб, донорская кровь для вампира — существовать можно, жить нет. Да и к тому же у каждого приворота, у каждого зелья есть своя цена — и как правило это либо смерть либо забвение.

— Я никогда не задумывался об этом, — голос Медведя был глух. Он, казалось, блуждал в своих мыслях далеко от меня и отнынешнего времени, что-то он вспоминал, что-то, что произошло с ним очень давно, — я прожил много веков но до тебя никого не любил и не полюблю больше. Можно я кое в чем тебе признаюсь?

Он остановился, взял меня за плечи и развернув к себе лицом, приподнял мою голову за подбородок, — я ведь одно время думал, что ты меня приворожила, влюбила в себя, опоила. Я не мог понять, что со мной, почему я не могу тебя забыть, почему следую за тобой как послушный щенок. Ведь вокруг так много женщин. Как смертных так и Иных. Таких же суккуб как ты. Ведьм и целительниц. Прекрасных, как рассвет, были даже покрасивее чем ты. С некоторыми ты даже сама меня знакомила, но я не чувствовал ничего к ним. Я правда пытался, но это бесполезно. Ты любовь моя на все века которые мне предначертаны. И единственная моя мысль, единственная моя мечта — уйти из этого мира раньше тебя, потому что я не смогу пережить твоего ухода.

Я ошеломленно молчала, так откровенен он со мной еще ни разу не был, надо же, он думал, что его приворожила, забавно.

— Скажи мне, — он продолжал держать меня за подбородок не давая отвести взгляда, — скажи, если бы я был Инкубом, мы были бы вместе?

— Я не знаю, милый, я правда не знаю, я не подчиняю себе эту силу, а так же как и все подчиняюсь ей. Она просто иногда позволяет мне собою манипулировать, дает мне силы. Но то, что ты сейчас сказал, ты ведь понимаешь, что ни одно заклинание не способно на это, ни одно не может держаться так долго. К тому же у тебя есть мой амулет — ментальный щит, который ты можешь надеть в любой момент, тем самым отрезав себя от воздействия таких как я. И ты его уже не раз использовал в боях, любил ли ты меня в эти минуты слабее? Я бы очень хотела, что бы все было иначе, но все так как есть и мы ничего, ничего не можем с этим сделать. Милый, не мучай меня, хотя бы ты — не мучай.

Он наконец отпустил мой подбородок и крепко обняв прижал к себе, — прости, малыха, прости, что-то на меня нашло. Я как сам не свой. Неужели это из-за шока от увиденного в Акации?

— Конечно же нет, — послышался насмешливый голос со стороны, — эта дрянь покопалась в твоих мозгах и теперь ты частично она, а она частично ты. Вы отзеркаливаете чувства друг друга, вот и все. Ляг поспи и все пройдет.

— Ты кто?

Медведь уверенным и отточенным движением руки подтолкнул меня за свою спину, расправил плечи и начал медленно расстегивать пуговицы на пиджаке. Умница, знает как я сержусь когда он рвет дорогие костюмы.

— Я тот, кто знает о вас все.

Из за дерева выступила фигура в длинном балахоне закрывающем очертания тела, капюшон был глубоко опущен. Для полноты картинки не хватало только косы и я усмехнулась — ну что за балаган.

— Эй, малыш, — мой голос был насмешлив, — ты ведь в курсе, что сегодня без стычек, Инквизиция уже давно сидит без дела, я думаю им будет интересно заняться тобой.

Я просканировала его ауру и замерла в замешательстве — ее просто не было, либо очень сильный амулет, либо ментальный щит неимоверной мощности либо…это было что-то такое, с чем мы до сих пор не имели дела.

— Ты смотри, Оно думает, — существо в плаще расхохоталось, — значит так, ты, порождение дьявола, подстилка сатаны, твой дружок у нас, хотя ты видно уже забыла он нем. Вон как славно со своим зверем ласкалась. Даем тебе срок три дня. Если за это время ты не уйдешь из этого мира добровольно, то получишь своего дружка по частям, причем начнем мы с самого значимого для всех мужчин. Уяснила? А теперь прощай и помни — три дня у тебя.

С этими словами он высоко размахнувшись что-то бросил себе под ноги и исчез в клубах вонючего дыма. Нас с Медведем согнуло напополам в приступе мучительного кашля, казалось легкие раздирают миллионы игл. О преследовании не могло быть и речи, Медведь подхватил меня не давая упасть, он и сам едва держался на ногах. Ни одно заклинание не срабатывало. Я не могла даже оградить нас универсальным защитным щитом. Казалось вся магия умерла во мне. Медведь пытался трансформироваться, у него тоже ничего не получалось и я не знаю чем бы все это закончилось, меня начало засасывать в какую то омерзительного вида воронку. Остатками угасающего сознания я заметила несколько расплывчатых подбегающих фигур — наши боевые маги во главе с Учителем.

— Держись ребенок, — прозвучало у меня в голове, — мы вас вытащим. Только держись. Не смей поддаваться.

Но мои силы иссякли, весь день, все переживания через которые я прошла, все это было слишком для меня, изнеженной последними спокойными годами жизни простой журналистки, пишущей о культуре.

Теряя сознание я почувствовала как разжались державшие меня руки Медведя. Кажется его мечта сбылась — он ушел первым.

Не знаю сколько прошло времени, мне показалось, что тысячу, когда я пришла в себя. Открыв глаза я не увидела ничего, ни стен, ни пола, ни потолка, вокруг меня клубился сумрак, не тьма и не свет, что-то среднее, промежуточное. Я зависла, абсолютно обнаженная, в том, что нельзя назвать даже воздухом, это было ничто. Я обратила внимание на то, что я не вдыхала и не выдыхала, мои веки оставались распахнуты с того мгновения как я их открыла.

— Кажется я умерла, — я сказала это вслух, что бы понять есть ли тут звуки, или так же мертвы как мое дыхание, как цвета, как воздух.

Звук был, более того — мне ответили, внутри моей головы раздался лишенный эмоций и половой принадлежности, какой то усредненный голос, даже не голос, скорее намек на него, образ, мысль.

— Конечно же ты не умерла, это было бы так нелепо, после всего того, что мы в тебя вложили, всего того что ты уже сделала и еще сделаешь. Твое тело сейчас в вашем офисе, тебя пытаются реанимировать, но ты пробудешь тут столько сколько нам нужно. Ты должна кое-что уяснить, хотя ты очень многое уже начала понимать. Мы должны убедиться, что ты больше не повторишь такую глупость, какую совершила сейчас — не все те кто выглядят смешно и нелепо являются смешными и нелепыми. Не все, кто выглядят устрашающе являются страхом. Все не то чем кажется. Все — не те кем кажутся. Опасайся врагов. Но больше — друзей.

— Что с Медведем? — сейчас меня больше не занимало ничего, я понимала, что это странное существо встреченное нами не врало, Дэм жив и пробудет живым еще трое суток, и даже после этого он какое то время еще проживет. Хотя стоит ли жить Инкубу после лишения его мужской сущности — не знаю. Но вот Медведь…я не знаю, смогла ли бы я пережить его потерю.

— Он жив. Пока. Он нужен тебе и его смерть помешала бы нашим планам. Ты думаешь не о том, переживаешь не о том, думай, кто тебе враг, кто желает тебе смерти, думай. Только в этом ваше спасение. Твое. Медведя. Деметриума. Амелики. Всех кого ты любишь. Всех кого ты еще не знаешь. Всех кто уже живет. Всех кому еще предстоит родиться.

— Кто вы?

— Тебе об этом еще не нужно знать. Ты опять думаешь не о том. Думай, думай. Кто может желать тебе смерти?

— Я не знаю!

— Ты знаешь, ты уже почти пришла к этому. Вспомни о том, что ты говорила перевертышу и тогда ты придешь к пониманию. Это важно. Все остальное — тлен. Сейчас ты отправишься в свое тело и не расскажешь никому о нашей встрече но мы еще встретимся и не раз. Не забывай про нас. Не забывай о том, что у тебя есть враг. Помни, что у тебя есть друзья. Оставайся собой. Не давай себя запутать. Уходи.

С этими словами мое сознание снова покинуло меня, но не надолго.

Пробуждение было резким и болезненным. Меня буквально вышвырнуло из той нирваны в которой я плавала, легкие раскрылись и я сделала первый, робкий и нерешительный вдох, затем еще и еще, сердце забилось быстрее, разгоняя по жилам кровь. Я почувствовала покалывание в кончиках пальцев, затем оно распространилось по всему телу, это было приятно. Так, свет меня побери, приятно чувствовать себя живой!

— Ребенок, ты вернулась, — надо мной раздался обеспокоенный голос Учителя. Он не решился говорить со мной мысленно и спросил как обычный смертный — голосом, — как же мы переживали.

Это — мы, вернуло меня окончательно в мое тело и я открыла глаза. Я находилась в кабинете шефа, лежала на его роскошной кушетке (оо да, он не чурался роскоши), рядом со мной стоял Валентин, наш самый сильный и искусный целитель, Учителя я не видела, но ощущала его ауру совсем рядом со мной. Я, затаив дыхание, потянулась ментально к Медведю и тут же выдохнула спокойно — он тоже был рядом, в соседней комнате и, судя по раздавшимся оттуда счастливым возгласам, тоже пришел в себя.

— Эвелин, тебе лучше? — Валентин наклонился и внимательно взглянул на меня, прислушался к моему дыханию и, кажется, даже успел посчитать пульс, хотя на самом деле ему все это не было нужно — целители понимали пациента на уровне подсознания, — если да, то я бы пошел к Медведю, ему досталось этой дряни больше чем тебе.

И, взглянув с отвращением вниз он резко задвинул что-то под кушетку, но я успела разглядеть тазик с какой то отвратительной жижей бурого цвета.

— Да, Валь, конечно иди к нему. Мне значительно лучше, просто неимоверная слабость, но в целом, мне кажется, я даже смогла бы встать.

— Иди, иди, — я снова услышала голос Учителя, — я прослежу. Кажется угроза миновала, ты достал из нее все отраву. Спасибо. Свет тебя благослови.

Я растерялась, таким пафосным я Учителя не помнила, то ли на него так подействовал инцидент, то ли он действительно так сильно из-за нас испугался. Но мысль о том, что Учитель мог чего то бояться показалась мне кощунственной, как если бы я заподозрила божество в том, что оно ковыряет в носу и чешет в затылке.

Когда Валентин вышел, Учитель положил мне на лоб свою узкую ладонь и спросил — что это было, ты запомнила нападавшего?

— Нет, он появился неслышно но кажется следил за нами с Медведем, но мы его не почувствовали, ни я своим суккубьим чутьем, ни Медведь звериным. Ауры у него не было и я не знаю кто это был — человек или иной, а может вообще кто-то нам еще не знакомый.

— Инопланетянин? — Учитель улыбнулся и мне от этой улыбки стало хорошо, раз он улыбается значит угроза точно миновала.

— Не думаю. Я не заметила вокруг никаких тарелочек, да и когда бы успела перейти их звездный путь.

И я довольно подробно пересказала ему весь наш странный диалог.

— Ну а в конце он что-то использовал, нечто позволившее ему уйти и обездвижить нас одновременно. А как вы поняли, что мы в беде?

— Понимаешь, в чем дело, — Учитель задумчиво потер переносицу, — со мной связался Лодос.

— Лодос? — я от неожиданности даже села на кушетке, — тот самый Лодос, великий темный и все такое? Именно этот Лодос?

— Именно тот самый Лодос, который теперь официальная пара не нашей уже Амелики. Ты дашь мне закончить или снова перебьешь? Конечно я знаю все про твою подругу, не смотри на меня так, а то глаза выпадут, их появление вызвало такой фурор, что мне про это разве что мыши не напищали, но об этом позже. Так вот, со мной связался Лодос и посоветовал немедленно найти мою ученицу, что у него странное чувство связанное с тобой, я проследил твой путь, вызвал бригаду и мы пришли к вам на помощь, к сожалению не так рано как следовало но и не слишком поздно. Простишь ли ты меня за это, ребенок мой любимый?

И я могла бы вам поклясться первичным светом, что в его глазах мелькнуло подобие слезы, хотя это абсурд.

— Я совершенно не понимаю какое отношение он ко мне имеет, — я задумалась, — мы никогда не общались. Как то раз я, правда, хотела взять у него интервью но не смогла даже выйти на него. Ума не приложу как они встретились с Амеликой, как так вообще вышло, что они вместе.

— Ну это как раз таки не удивительно — твоя подруга общительна, она яркая, запоминающаяся, любит приключения и авантюры. К тому же ее наставник все еще жив и он сейчас темный, она продолжала с ним общаться и приятельствовала с парочкой темных суккуб и инкубов. Разве ты не знала?

— Я знала, но никогда не вмешивалась и не лезла с расспросами. Все, что она считала нужным, она мне рассказывала сама.

— Может дело в том, что вы суккубы и инкубы можете чувствовать друг друга, даже не находясь в близких отношениях? Вы же суть одно целое, порождение сумрака.

— Кажется ты учил меня, что все иные это порождение сумрака.

— Безусловно, но все мы при этом разные и заметь, никто из нас не может выбирать с какой стороны ему находиться. Кроме вас. Вы можете за свою жизнь несколько раз менять сторону. Переходить от света ко тьме и наоборот. Я знавал инкуба который чуть ли не каждый год то светлел то темнел.

— И где он сейчас?. - я улыбнулась представив какой переполох он каждый раз вызывал.

— Его развоплотили, он так заморочил голову Инквизиции и такое количество раз нарушал договор, что это был единственный на моей памяти случай, когда все выступили единогласно.

Внезапно моего плеча как будто коснулась мягкая кошачья лапка, это наверняка Медведь, проверяет жива ли я. Я улыбнулась, какой же он все таки заботливый, надежный, сильный, до последнего мгновения он держал меня не давая упасть. Мое отношение к нему не изменилось но я поняла, что если бы он умер я бы тоже угасла от горя.

— Ладно ребенок, забирай своего Медведя и давайте домой, я отправлю с вами охрану и вот еще, — он подошел к секретеру и достал из раскрытой шкатулки небольшой кулон на цепочке, — носи это и не снимай нигде, и никогда, что бы не случилось.

С этими словами он протянул мне одну из самых дорогих вещей в нашем мире — амулет хрустального щита, стопроцентная защита от любого воздействия, как магического так и физического. Его кончено можно проломить, но для этого нужно много времени и энергии у атакующего. Тот оберег, который я смастерила для Медведя даже рядом не стоял с этой роскошью.

Кажется пришло время для пояснительной минутки. Дело в том, что все иные, как вы уже догадались, разные (кто бы мог подумать), у нас у всех есть так сказать своя специфика и соответственно своя собственная магия. Мне, как суккубу не подвластно ничего из арсенала магов, я не могу оборачиваться как перевертыши или оборотни, не могу восставать из мертвых как вампиры, не умею исцелять. Но кроме «очаровашек» никто не может выжигать мозг, подчинять, очаровывать, усыплять, насылать кошмары и так далее. Да, все мы обладаем небольшим набором общих заклинаний, например универсальный щит, который может защитить от нападения например человека, телекинезом, телепортацией, телепатией, отводом глаз ну и совсем по мелочи — создавать фаейрболлы. И вот что бы получить возможность хоть как то подчинять себе чужую магию мы научились делать так называемые костыли — всякие магические зелья, амулеты, кольца и прочую бижутерию. Собственно это единственный способ заработка у знахарей и ведуний — они могут воссоздавать практически все магические заклинания, заключая их в предметы, самостоятельно никакой иной магией не обладая. Есть узконаправленные амулеты, как вот например тот, что я сделала несколько столетий назад для Медведя — ментальный щит, который защищает от ментальных атак. А есть совсем уникальные обереги, которые защищают от абсолютно любого воздействия — Хрустальный щит, в того, кто им укрыт можно из гранатомета стрелять, все равно никакого вреда не будет. Амулеты обычно заряжались от энергии своего носителя, поэтому их не использовали повсеместно, а так же из-за их запредельной цены. Я даже не могу приблизительно представить сколько могло стоить это крошечное стеклышко на цепочке. Но я даже на расстоянии ощущала исходившую от него мощь. Учитель подошел и надел его мне на шею и в то же самое мгновение камень ослепительно засиял и меня окутало переливчатое свечение, которое исчезло через секунду — амулет заработал. Учитель проверяя метнул в меня льдинку, но она не долетела, растаяла соприкоснувшись с незаметной сферой.

— Вот теперь я буду абсолютно за тебя спокоен, — пробурчал он, — я надеюсь у тебя достаточно энергии и он не иссякнет?

— Я справлюсь, — я даже не заметила, что у меня чего то убыло, много, много у меня лежало под спудом, много было накоплено, — но откуда у тебя такая роскошь?

— Когда то, когда мир был юн, а я молод мне подарила его прекраснейшая из всех женщин, подарила на прощание и сказала, что бы я использовал его только в случае крайней нужды. Он наполнен ее энергией и ее светом, и ее любовью.

— Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.

— Ты можешь и примешь. Я уверен, она бы одобрила мой выбор.

— А что с ней?

— Прости, дитя, я не могу и не хочу говорить об этом. Быть может когда то.

Он не договорил — дверь распахнулась и на пороге замаячил Медведь своей собственной, весьма помятой персоной. Я забеспокоилась — неужели я выгляжу так же отвратительно, как будто прочитав мои мысли учитель, с улыбкой, протянул мне зеркало. Из полированного стекла на меня смотрела слегка бледноватая я, в остальном все осталось без изменений. Почему же тогда Медведь выглядит так, будто его жевали всей труппой театра вампиров?

— Прекрасно выглядишь, малыш, — Медведь подошел ближе и присел со мной рядом, — ты случайно не с курорта?

Я промолчала, положив голову ему на плечо, учитель деликатно вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. Я слышала как он в коридоре раздает указания, кажется на мою охрану он решил выделить самых сильных наших магов. Можно было открыть сейчас портал и переместиться ко мне домой, но мне почему то не хотелось двигаться, хотелось просто сидеть положив голову ему на плечо и чувствовать его рядом, такого живого, такого настоящего.

— Ты как? — он осторожно погладил меня по спине, — я думал, что я тебя потерял навсегда.

— Ну уж нет, ты от меня так просто не отделаешься, мохнатый, — я улыбнулась, — нам с тобой еще надо найти этого мерзавца, найти и отдать темным.

— Ты стала кровожадной.

— Я его в пыль сотру за тебя и за Дэма.

— Ну надо же, а я думал, что это я твой охранитель.

— Давай просто будем друг у друга. Пообещай мне никогда не умирать.

— Обещаю.

— Врешь?

— Вру…

Когда мы все таки прилетели ко мне домой уже начинался рассвет и нам обоим безумно хотелось спать, но Медведь все равно заглянул в каждый уголок, просмотрел каждый кустик, переговорил с нашей охраной и все равно хмурился. Это происшествие сильно ударило по его самолюбию, раньше он если и терпел поражение, то только от существ гораздо сильнее чем сам. Насколько мне известно, даже в бытность человеком его никто так и не смог ни разу выбить из седла, что уж говорить о его иной сущности. И тут вдруг, какой то хрен с горы, почти что убил нас обоих.

Я еле стояла на ногах шатаясь от усталости и пыталась уговорить его лечь в кровать, причем мне хотелось что бы он был в шаговой близости от меня но он наотрез отказывался лечь со мной в одну кровать, видите ли его рыцарские идеалы не допускают подобного кощунства, он лучше все утро просидит рядом на стуле, чем посмеет коснуться меня во сне. Ну не бред ли?

— Медведь, мы оба касались друг друга такое бессчетное количество раз, что мне просто смешно тебя сейчас слышать. Или ты боишься, что я во сне зачарую тебя и влезу в твои сны? Так мне для этого не нужно лежать с тобой рядом.

— Я ничего не боюсь, но это не правильно, я так не могу. Не могу разделить с тобой ложе не будучи женат на тебе.

— Ты плетешь околесицу и ломаешься как красна девица, марш в кровать кому сказала.

Я уже начала сердиться, Медведь тоже завелся. Мы стояли друг напротив друга, два человека чудом избежавших смерти и ссорились из-за того кому и где спать.

— Давай так поступим, малыха, я возьму вот это одеяло и вот эту подушку и лягу рядом с твоей кроватью на полу. Годится? — он как всегда первый пошел на уступки.

— Хорошо, но максимально близко и возьми еще пару одеял, на полу жестко, все бока отлежишь.

— Мне не привыкать, — он улыбался и выглядел страшно довольным — ну как же он победил в споре.

— Ну конечно, крестоносец, наше ложе земля, наша подушка седло. Ты случайно не тамплиер? Те тоже по началу в аскезу играли.

Когда мы наконец улеглись солнце почти встало и в его неясном свете ожили тени. Медведь уже вовсю посапывал, мгновенно вырубившись, а я все никак не могла уснуть. Мои нервы были слишком расшатаны и пропажей Дэма, и нападением, и Амеликой, но еще больше — неожиданной встречей в странном месте, куда я попала будучи без сознания. То, что это был не сон, а явь я поверила сразу и безоговорочно. Будучи сама мастером снов, я умела распознавать иллюзии и морок. У меня было стойкое ощущение, что встретилась с самим Создателем, с Сумраком но это было невозможно. Кто я такая? Я почти что никто, я даже не великая, обычная первоуровневая иная. Да к тому же живущая не так долго. Постепенно мысли мои начали путаться, я почти уснула как вдруг в моей голове прозвучал голос, который я уже и не надеялась услышать, — любовь моя, где ты? Что с тобой? Я не знаю где я и как долго смогу удержать эту связь. Меня похитили и я сейчас в каком то помещении гасящем любую магию. Я весь день искал возможность связаться с тобой но было бесполезно. Только минуту назад что-то случилось и я почувствовал тебя. Береги себя, малышка, безмерно люблю тебя.

Это был он, мой любимый, мой Дэм. Он пропал раньше чем я успела ответить. Но теперь я знала точно — он жив! А это значит, что я землю переверну, но найду его.

Немного поколебавшись я пошла на кухню. Она, не включив света, сидела на подоконнике и смотрела в окно. От всей ее хрупкой фигурки веяло такой печалью и безнадежностью, что у меня перехватило горло. Я не решилась подойти ближе и прислонившись к дверному косяку просто смотрела на нее. Так же как вчера она посмотрела на меня и молча снова отвернулась. Все слова сейчас были лишними. В этом угасающем за окном свете, в этом темном абрисе ее фигуры на фоне засыпающего города было столько символизма, что исключало всякий намек на вчерашнюю театральщину.

— Спасибо за спасение, — я наконец смогла протолкнуть слова наружу, — только не понимаю почему ты не сказала напрямую учителю, почему действовала через посредника.

— Неужели ты не понимаешь? Мне стыдно…перед шефом, перед тобой, перед всеми, даже перед твоим дурацким мишкой. Почему ты не подошла ко мне вчера?

— За вашим столиком было место только для двоих, я не была и никогда не буду третьей. Да ты и не хотела этого. Тебе просто нужно было что бы я увидела, не так ли?

— Ты как всегда права…всегда права, как тебе это удается? Быть всегда правой, всегда правильной. Не то что я. Вечно влипаю во все самое сумасшедшее и плохое.

— Ты не сделала ничего плохого или дурного что бы стыдиться. Да, ты сменила цвет, но ведь ты не нарушила договор. Ты спасла меня и Медведя, я не думаю, что мы бы остались в живых если бы не подоспевшая помощь. Кстати, а когда ты почувствовала?

— Практически сразу как только вы вышли. Я хотела связаться с тобой но ты пропала, ни малейшего отклика, я запаниковала и попросила Лодоса что бы он позвонил шефу, попросил помощи, а потом, когда я на мгновение смогла тебя нащупать все уже закончилось.

— Учитель уверен, что это твой кавалер меня почувствовал. Оказывается он до сих пор думает, что мы все суть единое целое, — я невесело усмехнулась и подойдя к окну села напротив нее.

— Как удивительно глупы бывают умные люди и как странно слепы — зрячие, — проговорила она.

— Ты стала философом?

— Я стала старше за эту ночь. Знаешь, я очень испугалась за тебя. Ни разу еще мне не было так страшно за кого то кроме себя самой. Со мной что-то происходит, я не понимаю что, временами я сама не своя, действую как в тумане. Иногда охватывает ненависть и постоянная слабость. Вчера, после того как шеф забрал вас с Медведем в офис я потеряла сознание, пришла в себя уже дома и не помню как там оказалась.

— Это действительно странно. И как давно это с тобой?

— Месяца два, три. Я не помню точно. Ты не подумай дурного, это начало происходить еще до встречи с Лодосом. Так что он тут не при чем. Возможно и у нас бывает профессиональное выгорание.

— Возможно…Знаешь, вчера в театре все были обеспокоены, ведь с твоим переходом силы Тьмы получили перевес и вышли за сотню.

— Не вышли. У Тьмы по прежнему сто первоуровневых. А вот у Света девяносто девять адептов. Но не думаю, что это надолго и что именно это послужило поводом для беспокойства. Скорее то, почему с моим приходом цифра не изменилась.

— И почему же? Кто то вышел за рамки магической категории?

— Нет. Кто то ушел. Помнишь Дениз?

Разумеется я ее помнила. Она была очень юной (по нашей иной мерке) суккуб, почти в два раза младше меня, очень одаренной и очаровательной девушкой. Хоть она и была темной но ни разу ее не ловили за использованием запрещенных магических воздействий. Да, она любила стычки, но это вполне понятно, возраст такой.

— Ну так вот, — продолжила моя Мон Ами. — позавчера она приняла решение развоплотиться.

Меня сковал холод внезапной догадки, — во сколько это произошло?

— Около пяти часов утра, судя по всему. До трех она как всегда патрулировала улицы, потом они с компанией с час побыли в баре, из дома она еще немного поговорила со своим наставником и все, больше ее никто не видела живой.

— Примерно в это же время пропал Дэм.

— Ты все таки решила мне об этом рассказать? Почему ты не рассказала мне сразу? Неужели пропасть между нами уже была так глубока, что ты не сочла нужным мне рассказать о самом для тебя важном? — она почти кричала на меня шепотом наклонившись вперед и я поняла, она все знала, знала уже тогда когда пришла ко мне вчера. И все это время она ждала — когда я ей расскажу, когда доверюсь. Безусловно, она имела полное право чувствовать себя оскорбленной. Скорее всего на ее месте я вела себя точно так же — злилась.

— Я не хотела волновать тебя, вот и все. Ты и так была последнее время на взводе и меньшее чем я хотела бы тебя беспокоить это то, в чем я сама была не уверена.

Я взяла ее за руку и почувствовала в ответ слабое пожатие. Хрупкий мир между нами был восстановлен.

— Знаешь, чего я совершенно не могу понять, как так получилось, что вы оба чуть не умерли. Ладно Медведь. Есть много способов убить перевертыша и оборотня. Но мы же практически бессмертны, неуязвимы. Я разговаривала сегодня с одним из парней, вытаскивавших вас оттуда — ни малейшего следа другой магии кроме твоей и Андрэ. Как это вообще возможно?

— Я вчера была на месте предполагаемого исчезновения Дэма. Там тоже все залито его магией и ничего другого. Я сама не знаю, что это было. Просто какой то дым.

Дым…Меня отбросило в воспоминания. В тот день, который я бы и хотела забыть но не могла. Моя Ева, привязанная к столбу и клубы дыма. И ее надсадный кашель, все утихающий и утихающий.

Мой совсем недавний разговор с Медведем, когда я ему рассказывала про силу любви и что ее оборотная сторона это ненависть.

Кто еще может ненавидеть меня сильнее чем те, кого я прокляла?

Кто еще мог видеть нас, Иных, видеть и убивать суккубов?

Кто еще мог так фанатично любить и ненавидеть?

— Ами, я кажется поняла, кто, а вернее — что стоит за всем этим. Помнишь Доминиканцев?

— Конечно помню, — она зябко повела плечами, — все иные которым не повезло жить в то время их помнят. А при чем тут они?

— Они умели нас видеть и убивать.

— Так а ты то тут при чем?

— Кажется пришло время вам кое-что рассказать…

— Кому это нам?

— Ну нас сейчас у меня в квартире трое, и если Медведь думает, что он стал невидимым то он очень ошибается.

Неимоверно смущенный Медведь, до этого прислушивавшийся к нам из спальни, зашел в кухню и остановившись возле меня, демонстративно проигнорировал Амелику. Мне придется с этим смириться, если они и раньше недолюбливали друг друга, то теперь даже и речи не могло идти о том, что бы их подружить или хотя бы примирить.

Я быстро, не вдаваясь в особые подробности рассказала им историю своего столкновения с орденом Доминиканцев и почему, по моему мнению, они могли настолько затаить ненависть, что протянули ее на века. Конечно это выглядело на первый взгляд полной ересью, да и на второй взгляд оно выглядело так же. А вот на третий начинало казаться, что понимаешь их логику. Кем я была в их глазах? В глазах фанатиков и истинно верующих монахов, умевших видеть таких как я? Я была порождением Сатаны, Дьяволовым отродьем, коему не место на земле и заслуживала одного — смерти. Причем не аутодафе, которое снимает в души все грехи и отправляет ее, очищенную, в рай (якобы), а именно самоубийство, самый страшный в их религии грех.

— Хорошо, — Амелика начала задумчиво наматывать на палец локон, — даже если мы сейчас согласимся, что это действительно братцы доминиканцы затаили на тебя зуб и решили довести до самоубийства или на крайний случай просто убить тебя, то почему они выжидали так долго? Почему не сделали это раньше?

— Возможно они просто не знали, что это именно я довела их предводителей до сумасшествия? Искали поколение за поколением ну и вот наконец нашли и устроили охоту. Выкрали Дэма. Выследили непосредственно меня. Напали. Это звучит крайне неправдоподобно. Но другой версии у нас все равно пока что нет. Так что давайте двигаться в этом направлении.

— Что ты собираешься сделать сейчас, — Медведь казалось был готов идти за мной на край света и клянусь, больше половины его решимости вызвал именно скепсис Амелики, то есть он решил действовать ей наперекор. Как же я от них уже устала, если бы вы только знали.

— Я хочу, мой милый, лохматый, упрямый друг, что бы мы прямо сейчас, пока еще не вышли на развлечения мальки Темных, поехали к месту нападения и как следует понюхали воздух, а говоря проще — взяли след. Боюсь тебе придется побывать в шкуре песика. Прости милый, — я виновато улыбнулась, а Мон Ами прыснула в ладошку.

Глаза Медведя сделались размером с чайные блюдца и, не говоря ни слова, он развернулся и скрылся в темноте квартиры. Мы с Амеликой переглянулись и пошли за ним следом. Однако его нигде не было, он явно технично свалил с помощью портала. Я впервые в жизни растерялась, я не могла поверить, что он бросил меня и именно сейчас! И правильно сделала, потому что мы даже не успели обменяться впечатлениями как посреди гостиной вспыхнул матово-жемчужный овал открывающегося портала и из него вышел обвешанный амулетами, как новогодняя елка шариками, Медведь.

Чего на нем только не было! Перевертыши, как и оборотни, как и в основной своей массе вампиры, были что называется бойцами грубой силы и ближнего боя. У них не было никаких изощренных заклинаний, они не могли биться дистанционно, они брали другим — мгновенной регенерацией, неиссякаемым запасом здоровья и неимоверной силой. И это в обычном состоянии после трансформации, а уж если они дорастали до первого уровня, то им становилось доступным такое заклинание как ярость, она же Яра, наброшенное на самого себя оно усиливало все характеристики бойца в сотни раз, что делало его откровенным берсерком, способным воевать, теряя конечности и не обращая на это внимание отращивать на их месте новые. Зная такую особенность с ними старались не вступать в близкий контакт, потому что противопоставить такому бойцу было невозможно ровным счетом ничего. Кроме одного.

Как известно, у любой медали есть две стороны. Обратной стороной неуязвимости перевертышей и иже с ними являлась полная беспомощность к удаленным атакам, у них не было ни одного, даже самого крошечного собственного щита, а самым слабым местом была именно ментальная сторона. А еще, все эти регенерации и постоянно поддерживаемая Яра пила их магические силы как пьяница воду. Именно на необходимости зверо-магов в диких количествах использовать энергоамулеты и сколотили свои состоянии гильдии ведунов.

Сейчас на Медведе, помимо моего амулета ментального щита был щит радужный, закрывающий от стихийных атак, несколько пузырьков с зельем излечения (видимо для меня. Так же как и суккубы зверо-маги не могли лечить) и просто неимоверное количество голубых звездочек — энергетических амулетов. Одна такая облатка давала магические силы без необходимости отрываться от боя и иной раз спасала от поражения.

Медведь выглядел так воинственно и нелепо, что мы обе расхохотались. Однако он совсем не обиделся, наоборот повертелся перед нами давая рассмотреть себя со всех сторон и оценить степень его подготовленности к бою.

— Мохнатый, ты что, ограбил магазинчик Коэна? — Амели в изнеможении опустилась в кресло.

Должна пояснить, что все эти приспособления можно было купить за обычные человеческие деньги в необычных магазинах. Одним из самых популярных была лавочка «У Коэна», где иногда отпускали товар оптом и в рассрочку, а еще не задавали никаких вопросов.

— Я копил, — с достоинством аристократа отозвался Андрэ едва метнув в ее сторону взгляд, — мне кажется, что сегодня может понадобиться все, что есть.

— Пожалуй ты прав, — Амели вдруг сделалась очень серьезной, — подождите меня.

С этими словами она открыла портал, что бы через пару минут появиться снова. В ее руке была только одна вещица, зато какая! Посмотрев на нее со стороны вы никогда не догадались бы какое это сокровище — невзрачный мешочек из серого домотканного полотна таил в себе серебристый мельчайший порошок. Его называли пылью иллюзий и это заклинание было подвластно только магам, только светлым и только вне категорий. Однако вот так, в виде оберега его могли использовать и другие Иные, которые имели достаточно средств на его приобретение, но разумеется эффект был не таким ошеломляющим, но и этой малости бывало иногда достаточно. Малейшая щепотка этого порошка размножала того, на кого он был использован, Иной раздваивался, растраивался, число копий напрямую зависело от уровня силы использовавшего. Все дело в том, что эти копии были абсолютно неотличимы от оригинала, и если оригинал успевал закрыться перед использованием щитом то копии получали точно такую же защиту. Теперь вы понимаете какая силища была заключена в этом мешочке?

— Любовь моя, — она смотрела на меня, — я надеюсь ты понимаешь, что я не могу пойти с вами, и надеюсь понимаешь почему. Но мне будет спокойнее если ты возьмешь пыль и используешь ее если почувствуешь хоть малейший намек на опасность. Договорились?

Я не знала что ответить, второй раз за за сутки мне предлагали сокровище, то, чему практически не было аналогов в нашем мире, давали просто так, из боязни меня потерять. Да, порошок был не одноразовым и для эффекта достаточно было неуловимой щепоти, но я то знала сколько стоит грамм этой пыли.

— Не спрашивай откуда у меня это, — моя Мон Ами улыбнулась, — я не отвечу. Не у одной тебя есть тайны за семью замками. Но это моя законная добыча и я сейчас отдаю ее тебе. Тебе нужнее.

— Я верну сразу же как только мы вернемся!

— Ты, главное, возвращайся. Ну и ты, — небрежный кивок белокурой головки в сторону Медведя, — тоже.

С этими словами она бросив на меня печальный взгляд своих аквамариновых глаз скрылась в портале, а я осталась стоять рядом с ошарашенным Медведем. Мы с ним оба прекрасно понимали, почему она не могла пойти с нами и почему пожертвовала своей собственной защитой.

Когда мы подошли к месту нападения, то утвердились в мысли, что именно этот человек напал на нас. Он все время следовал просто по пятам и это необъяснимо, как мы не смогли его почувствовать?

— Знаешь, Медведь, кажется нам сейчас нужно разделиться, ты иди по его следу, а я останусь тут, осмотрюсь, я конечно понимаю, что и наши, и темные, и Инквизиция тут довольно изрядно потоптались, но вдруг я все таки что-то найду?

Медведь внимательно посмотрел на меня, затем оглянулся оценивая уровень угрозы, после чего коротко кивнув головой ушел в темноту, я же осталась на месте, где на нас напали.

На первый взгляд ничего не выдавало недавней стычки. Казалось даже дым рассеялся окончательно, я попыталась найти в ментальном пространстве отголоски своего волшебства, но не было ни единого ни намека на то, что тут недавно творили заклинания. Это было странно, ведь и я пыталась использовать универсальный щит, и Медведь пытался обернуться, безрезультатно, да, но ведь попытки были, значит и след должен был остаться.

Внезапно мое горло сдавили невидимые тиски. От неожиданности я растерялась и начала молотить руками по воздуху. Я пыталась схватить руки нападавшего. Но лишь обхватила свою шею. Что бы это ни было, оно, казалось, душило меня изнутри. Задыхаясь я упала на колени и видимо это меня немного привело в разум. Слишком долго я жила в тепличных условиях, слишком была опекаема, что забыла главный принцип нападений, который использовали некоторые темные — заклинание незначительности, оно позволяло иному быть практически невидимым. Я использовала контрзаклинание ясного взгляда и наконец увидела нападающего — это была коротко стриженная брюнетка, вся увешанная цепями и в кожанке, ее бледное лицо было искажено гримасой ненависти, а из широко оскаленной пасти торчали острые клыки с которых сейчас лилась слюна.

Она шипела что — то неразборчивое мне в лицо и сильнее сжимала пальцы, вслушавшись я разобрала только одно — будь проклята! Будь ты проклята! Я удавлю тебя как котенка!

Я схватила ее за руки, что есть силы сжала пальцы, и повернула кисти, выламывая ей запястья, пытаясь освободиться. Как суккуб я была физически слабее атакующей вампирессы, но продолжала бороться за свою жизнь. Она пыталась повалить меня навзничь, но я упорно сопротивлялась и даже смогла подняться на ноги. Странно, что она не использовала никаких заклинаний, которые несомненно были в арсенале вампиров, а давила меня грубой силой. Ее безумные глаза были близко, так близко, что я могла пересчитать ее ресницы, я чувствовала на своем лице ее горячечное дыхание. Что бы выжить нужно было довериться инстинктам, поэтому я, сама не осознавая, что делаю, отпустила ее запястья, обхватила руками за голову и сжав виски пальцами, притянула ее еще ближе, так близко, что наши губы практически соприкасались, я не могла дышать, и единственное что мне пришло в голову — забрать ее дыхание. Я представила себе, как из ее губ ручейком ко мне в рот тянется воздух, я видела его — голубоватый, легкий, дающий жизнь. Я почувствовала, как оживаю, а руки соперницы становятся все слабее, вскоре они упали и повисли по бокам ее тела как плети, а я все никак не могла остановиться — с каждым новым вдохом я становилась все сильнее и уже удерживала свою жертву, потому — что она не могла стоять — ее ноги подломились и она фактически повисла у меня на руках. Я понимала, что забираю слишком много, еще немного и она впадет в кому но остановиться я уже не могла, меня захлестнула ярость. Кто бы ни была эта девушка она хотела меня убить и поэтому я не испытывала к ней жалости — я допила ее до конца и отбросила в сторону как сломанную куклу, после этого пошатываясь сама, села на тротуар. То что я испытывала невозможно было передать словами — чужая энергия во мне разливалась как вино, кровь бурлила, нервы вибрировали, я буквально ощущала как сходят синяки оставленные пальцами нападавшей, и вообще я была что называется не в себе. Знакомое и давным давно забытое ощущение.

То заклинание, которое я применила было доступно только нам, суккубам, я в прямом смысле слова выпила всю магическую силу моей противницы и вместе с ней немного ее способности к регенерации, а поскольку вампиры и живы то только благодаря ей то она, ожидаемо, впала в кому, такое состояние в которое впадают Иные в момент критический для их жизни. Через пару мгновений ее тело истаяло, сработал врожденный телепорт.

Увидев в темноте две стремительно приближавшиеся ко мне фигуры я сначала напряглась, но потом рассмотрела ауры, это были светлые, более того, это были наши охранники, заботливо оставленные нами возле моего дома.

— ЭвелИн, тьма тебя побери, что тут происходит и почему ты тут, и где Медведь? — Хаос был вне себя от злости, его голос срывался на такой не подходящий Светлому магу фальцет. Хвост же просто молча помог мне подняться и внимательно посмотрел в глаза, от этого взгляда мне стало неловко.

— Мы решили сходить на разведку, вас не взяли, потому что не хотели волновать и думали вернуться быстро. Как вы вообще поняли где я? И почему не через телепорт?

— Я не могу тебе сказать кто это был, — Хвост пожал плечами, — просто у нас в головах, одновременно прозвучал чей то голос и приказал лететь сюда. Но портал, почему то, сработал не правильно и не хотел открываться, пришлось бежать к вам от «Акации». Кто тебя атаковал?

— Байкерша. И видит свет я не имею ни малейшего понятия ни кто она, ни почему на меня напала, ни почему она меня так яростно ненавидит.

— Ненавидит? — Хаос был удивлен, — байкеры ведь давно играют в законопослушных. Даже от лотереи отказались, перешли на донорскую кровь с витаминами.

Вы снова удивлены? Дело в том, что мы все, как вы уже догадались, не живем одной большой счастливой семьей. У нас есть свои кланы, сообщества, общины. Одной их них является группировка вампиров называющих себя Байкеры. Почему, отчего, им одним известно, но узнать их можно легко по атрибутике — черная кожа, короткие стрижки и огромное количество цепей.

— Да, она шипела мне это в лицо, как сильно она меня ненавидит и желает моей смерти.

Внезапно мне в колено ткнулся чей то мокрый нос, посмотрев вниз я увидела золотистого ретривера и машинально погладила его по пушистой холке. Стоп! Откуда бы тут взяться собаке? Хвост и Хаос вдруг начали с удивлением осматривать себя и свои руки.

Я села на асфальт и заглянула псу в глаза, моя догадка подтвердилась, на меня смотрел Медведь, при этом выражение его эм…морды, было самым виноватым. Он лизну меня в нос и в голове прозвучал его голос, — Детка, я не могу трансформироваться.

— Парни, — я посмотрела на магов, — это Медведь и он не может трансформироваться.

— А мы не можем сотворить ни одного заклинания, — пробормотал за обоих Хаос, — я просто не чувствую в себе ни грамма магии.

— Что за чертовщина, — я поймала себя на мысли, что амулет выданный мне Учителем не сработал, а ведь это была абсолютная защита от всего!

Меня внезапно озарило, встав на ноги я начала медленно пятиться назад, в сторону «Акации», туда, откуда появились парни, и в какой то момент вдруг ощутила легкое касание изнутри, нежное, как дуновение ветра, кто-то, а вернее — что-то осторожно пило мою энергию, это заработал амулет. Сделав шаг вперед я снова перестала его чувствовать.

— Медведь, подойди ко мне, кажется там кто-то выпил всю магию которая только есть, а вот тут она снова появляется.

Они подошли ко мне все втроем, Медведь забежав мне за спину снова обернулся человеком. Он всегда так делал, не любил когда я вижу его перевоплощения, хотя в них нет ничего отталкивающего. Просто фигура на мгновение становится расплывчатой и все. Хаос и Хвост обменялись файерболами. Я же решила продолжить эксперименты, меня не отпускала одна догадка, но пока что она была на грани сознания, не оформившись в мысль.

— Ребят, давайте вернемся на минуту туда, я хочу кое-что проверить, а потом, если никто не против пойдем выпьем по стаканчику. Я угощаю.

Вернувшись к месту нападения я применила к ним уже испробованный на Медведе морфей — усыпление. И Хвост и Хаос ожидаемо уснули, а вот Медведь остался стоять как ни в чем не бывало и удивленно смотрел на меня.

— Попробуй трансформироваться, — нежно пропела я.

— Не получается, — через полминуты сказал он, — я вообще не могу достучаться до зверя, — а меня ты не усыпляла?

— Я использовала групповой Морфей, но на тебе мой амулет, ты закрыт от ментальных атак, ребята же были открыты, поэтому уснули.

С этими словами я разбудила парней. Сказать, что они были недовольны, это ничего не сказать. Мало того, что я сбежала подставив их перед шефом, так еще и эксперименты вздумала ставить. Единственное, что могло загладить мою вину это два по двести Хеннеси.

В «Акации» мы заняли самый неприметный столик в углу, не хотелось лишнего внимания. Мне было необходимо многое обдумать, а ребятам — успокоиться. Мы заказали что то поесть и главное выпить, мне было все равно что, мои мысли были очень далеко от потребностей тела.

Вокруг нас при этом вовсю бурлила жизнь. Привычная для этого места суета, многоголосость, обилие выпивки и донорской крови, куча мала из лиц и личин. Многие оборотни любили шокировать публику являясь в образе волков, вампиры, особенно новорожденные, тоже использовали боевую трасформу. Стайка ведьмочек возле барной стойки лениво цедили розовую муть из высоких бокалов, хорошея на глазах. Знахари обсуждали очередной рецепт и прикидывали ожидаемую прибыль.

Когда мы выпили по первой я решила, что уже можно приставать к Медведю с расспросами, — ты что-то нанюхал?

— Да, я дошел до места где его след прервался и должен тебе сказать, что он ушел довольно далеко. Но затем он просто испарился, как если бы улетел, хотя и в таком случае что-то бы все равно осталось, в воздухе, след от заклинания, например.

— Кстати о заклинаниях, — Хаос без всякого аппетита ковырял мясо у себя в тарелке, — что за чертовщина творилась на месте нападения? Почему мы не могли использовать ни одного заклинания, а ты при этом спокойно нас усыпила но не тронула Медведя?

— Там не работает никакая магия кроме ментальной. Вампирша смогла подобраться ко мне использовав незначительность, это ментальная вуаль, но не смогла ничего со мной сделать своей магией, хотя уверена — она пыталась, я же выпила ее досуха потому что у нее нет защиты от меня, так же как ее нет и у вас с Хвостом. А вот на Медведе, среди прочего, был мой амулет, который я сделала для него много времени назад, он его и защитил. Что бы это за дрянь ни была, она пьет любую магию кроме суккубьей.

— Ну и дела, — Хвост присвистнул, — я конечно знал, что вы другие, совсем не такие как мы все, но что бы настолько… И он принялся раскачиваться на стуле сосредоточенно рассматривая свои ногти.

В этот момент у меня в голове прозвучал голосок моей Амели, — дорогая, у тебя все хорошо? Я чувствую какое то беспокойство, но не пойму его природы.

— Все уже хорошо, но меня атаковала Байкерша. Я ее видела в первый и, надеюсь, в последний раз. И есть еще одна небольшая новость, но она не очень значительна, потерпит до завтра.

— Хорошо, я тогда лягу спать, чувствую себя до крайности измученной. Пообещай мне не влипать больше ни в какие неприятности.

— Обещаю, — я улыбнулась и эта улыбка не ускользнула от Медведя, который все время, как мы пришли в кафе, хмурился.

Я взяла его под руку и положила голову ему на плечо, он в свою очередь, накрыл мою руку своей ладонью. Я видела, что он смущен, что он злится на себя за то, что не помог мне с вампиршей, что не почувствовал момент, когда должен был прийти на помощь, что не смог трансформировать и я его увидела в образе собаки, да много чего, я уверена, сейчас крутилось в его голове, но он скорее бы дал отрезать себе язык, чем признался в этом.

Я не могу точно сказать сколько времени мы так просидели — мы ели, пили алкоголь, заглушая мысли, дежурно шутили, обсуждали что-то незначительное и не видели, как из противоположного угла за нами внимательно следили две пары глаз. Радужка одних сочилась тьмой, светом, излучаемым вторыми можно было осветить небольшой город.

Сейчас вам наверняка захотелось вновь задать неуместный вопрос: почему, имея такое лекарство, вы не помогаете людям? Ведь они умирают от рака и других заболеваний? Ну во первых иногда помогаем, во вторых, напомню — есть вы и есть мы, и наши пути не пересекаются отныне, было время, когда Иные принимали активное участие в жизни людей, и, поверьте, ничем хорошим это не заканчивалось. Оба наши мира раз за разом приходили к границе вымирания, посему старейшинами было принято решение максимально дистанцироваться. Мы вмешиваемся только в тех случаях когда человечество стремительно ведет себя к апокалипсису.

Выглянув в окно я увидела на лавочке возле подъезда Тигру и Азика, они о чем то спорили и отчаянно жестикулировали. Зная этих обоих не было даже малейшего шанса их уговорить выпустить меня. Так что я вернулась в спальню. На тарелке с бутербродами лежала салфетка, на которой было написано: «Съешь меня», я рассмеялась, мое настроение стремительно улучшалось. Учитель определенно больше не сердился. По всей видимости прилетев ко мне либо сразу за Медведем, либо непосредственно после и осознав, что я, наплевав на его запрет, шарилась по улицам он несомненно впал в гнев, телепортировал в офис Хвоста и Хаоса, написал злобную записку и оставил лекарство на кухне (совсем оставить меня без лечения он не мог, любил он меня), что бы я подольше помучалась от результатов своего безрассудства (разумеется Медведю даже в голову не пришло оставить мне даже самый крошечный флакончик зелья, он то в силу особенности не чувствовал никогда даже насморка, а уж говорить про похмелье не приходилось — я скорее бы умерла, чем призналась ему в подобном). Затем, видимо, его гнев начал улетучиваться и в конце сошел на нет. Да, он такой — быстро закипает, но и отходит тоже быстро, чем я всегда пользовалась самым беззастенчивым образом.

Поколебавшись некоторое время, что мне сделать в первую очередь — принять душ или позавтракать, я все же решила привести себя в порядок, когда я переодевалась из кармана моих шорт выпал белый прямоугольник. Еще одна записка? Очень странное у меня получалось утро. На визитке какого то фотографа, с обратной стороны, убористым и знакомым почерком было бегло выведено: «Привет, маленький суккубик, есть информация которая будет тебе не безинтересна, если заинтересовал — жду тебя начиная с завтра, в 18.00 возле офиса Академиков. С-В. П.С. Надеюсь ты не боишься прыгнуть в кроличью нору?»

В изнеможении я села на кровать, очередная интрига и привет из прошлого…Сколько можно? Когда я успела так запятнать свою ауру, что сейчас все эти события валятся на меня как из рога изобилия. И вообще, каким образом эта визитка вообще попала ко мне в карман? Я откинулась на подушки и начала методично прочесывать свою память, выуживая стертые алкоголем участки, восстанавливая прошлую ночь, и вспомнила — я действительно видела его, возле бара мы столкнулись и он, пожимая мне приветственно руку, что-то в нее вложил, а я, будучи уже под алкоголем, машинально сунула это в карман. Оказывается, это было предложение встречи. Но странно — почему не по почте, почему не по телефону, почему не на словах. В конце концов, к чему вся эта конспирация, к чему эти загадки, белые кролики и прочая шелуха. Разумеется я знала того, кто предложил мне встретиться, одно время мы были в дружеских отношениях, да, за эту дружбу меня никто не погладил бы по голове и мы держали ее в тайне, но с тех пор прошло такое количество времени, что было бы глупо скрываться.

С-В, он же Сварриор, он же просто Сваря, темный маг вне категории был прорицателем и если он звал меня на встречу, то идти было необходимо, не взирая на всякие запреты. Тем более, что от этого Иного я не ожидала никаких подвохов и неприятностей, это было бы странным и нелепым, после всего, что он для меня сделал в свое время.

Как вы уже наверняка поняли, среди Иных имеется своя градация, мы все не одинакового уровня силы. Разумеется имеются уникумы, у вас, у людей таких называют вундеркиндами, они изначально, от самой инициации обладают безграничной магией и все, что им нужно — грамотный наставник, помогающий оттачивать мастерство. Остальным же приходится постоянно учиться, развивать свой магический потенциал, практиковаться в заклинаниях, жаль только, что у нас нет Хогвардса. Приходится идти своим путем, набивать шишки, поэтому и возникают стычки между Светлыми и Темными, ведь всем хочется быть лучше, выше, сильнее.

Я уже упоминала, что не обладаю выдающимся магическим потенциалом, я обычная Иная, все мои навыки мне приходилось отрабатывать бесконечно. Все осложнялось тем, что меня обучал не суккуб, а маг, который не имел представления о моей магии и мне приходилось доверять интуиции, подсказкам Амели и обрывочным сведениям, приносимым мне Учителем.

В начале индустриализации мы переехали в Лондон, мой наставник всегда был не чужд техническому прогрессу и жаждал новинок. Именно там я и познакомилась с ним — мы были по разные стороны, но Сваря питал слабость к рыжеволосым и зеленоглазым женщинам, видимо именно это и привлекло его во мне, суккубы были его второй страстью. Мы познакомились случайно, в пабе и не сразу разглядели кто мы друг другу, по идее, по всему мы должны были быть врагами, противниками. Но это был тот небольшой промежуток времени, когда Тьма и Свет пребывали в перемирии, и мы сблизились. Поначалу мы просто много гуляли, разговаривали обо всем на свете, как оказалось мы одногодки, если можно так сказать — Сварриор родился в четырнадцатом веке, как и я, так же как и я застал гонения со стороны церкви, был вынужден скрываться. Его инициировали в возрасте двенадцати лет и его наставник видел в нем могущество. Как оказалось потом — он был прав. Сваря имел редкую способность — он видел прошлое, настоящее и будущее, не просто видел — мог плести нити судьбы так, что бы менять их, изменяя. Я думаю, что если бы он очень постарался, он мог бы и прошлое менять, но Сваря, не взирая на свою одаренность, был слишком ленивым и изнеженным мальчиком, он плыл по начертанной ему судьбе вяло шевеля плавниками. Ему все давалось легко. Даже свой дар он воспринял как нечто само собой разумеющееся.

В ту пору он был первоуровнем Иным и уже вот, вот готовился выйти за ранги, и от этого смотрел на всех свысока, но это свойственно всем Темным — эгоизм и самолюбование. От того и непонятен был его альтруизм проявленный ко мне. Возможно все дело в мои глазах, ведь он в них, по его словам, утонул с первого взгляда. Он предложил мне оттачивать на нем мои заклинания. Предложил себя в качестве подушечки для битья, манекена. Я балансировала на грани второго и первого уровня. Мне совсем немного не хватало умений, но из-за перемирия не на ком было упражняться.

Я вам не сказала кое-что очень важное. Все дело в том, что мы не можем атаковать своих же. Свет не может воевать против Света, а Тьма против Тьмы. Заклинание просто не сработает. Да, очарование, морфей, подчинение работают, но они не смертельны, не способны причинить непоправимый вред, так же новорожденный Иной может практиковаться в атакующих заклинаниях на своем Учителе. Не говоря уже о лечебных заклинаниях и передаче энергии. Но чем старше становится ученик, чем выше растет его магический уровень и мастерство, тем сложнее ему атаковать своих, и постепенно, чем убийственнее становятся его чары, возможность практиковаться на наставниках сходит на нет. Например, навести страх и ужас — заклинание подвластное только первоуровневым суккубам на своих я не могла, а именно оно у меня буксовало и тормозило.

В течении года Сваря безропотно сносил мои атаки. Мы прятались в подворотнях, он снимал с себя защиту и я вдосталь его истязала своими чарами. Иногда получалось хорошо, так хорошо, что он был вынужден исцеляться и тогда он улыбался. Иногда из рук вон плохо и он меня ругал последними словами. Да, немецкая аристократия и рядом не стояла с французской. А Сваря был саксонцем из Дрездена. Немцем до кончиков ногтей. В тот день, когда мне удалось навести на него ужас, да такой, что он оцепенев был обездвижен на пару минут (а это очень и очень много) он выпил целый бочонок пива, празднуя нашу с ним победу. Именно нашу с ним. Потому что без него я еще пару веков точно была бы двухуровневой, то есть ни туда ни сюда, балансировала бы на грани не имея возможности ее перешагнуть, а если бы его менторы узнали, что он растит конкурента, то его просто сдали бы Инквизиции, не взирая на все таланты. От него же я узнала, что такое довериться и еще некоторые штучки из арсенала нас, «Очаровашек» — он водил шашни со всеми темными суккуб, щедро делясь с ними за необходимые мне знания своей энергией, и небольшими предсказаниями будущего.

Так что вопрос идти или нет просто не стоял, возник вопрос — как? Тем более, что из отпущенных мне трех суток прошло уже почти полтора, а наши поиски стояли на месте и львиная доля вины лежала непосредственно на мне. Так же я сомневалась, что у Учителя дела шли лучше, иначе он бы хоть половиной фразы обмолвился бы об этом. Но я все равно решила связаться с ним, тем более это было необходимо после происшествия. В это время суток он был, несомненно, в офисе, так что я без всяких колебаний позвала его мысленно — Учитель мой, здравствуй.

— Здравствуй дитя, как ты?

— Вашими заботами, — я улыбнулась, — прошу простить меня за вчерашнюю выходку.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергла? Ты полезла сама и потащила за собой троих Иных в место, которое пьет магию как губка, туда, где вы, все четверо были беззащитнее бабочки?

— Там работает моя магия. Ты ведь уже разговаривал с Медведем?

— Да, он показал мне место, где обрывается след нападавшего. Но он именно, что обрывается и нет никакой возможности отследить дальнейшее передвижение.

— Не мог же он раствориться в воздухе?

— Я уже ничему не удивлюсь и, света ради, что за шутки про работающую суккубью магию?

— Это не шутки, прямо в эпицентре я смогла заморфеить ребят, а на Медведе сработал мой амулет. Эта дрянь питается любой магией кроме моей. И, скажи на милость, как бы ты узнал об этом, если бы я не предприняла свою вчерашнюю вылазку?

— Ты права, никак. Из всех доступных мне суккубов в распоряжении осталась только ты.

Я только хотела заикнуться о снисхождении и возможности мне выйти на пару минут вечером из дома, как он тут же решительно закончил — поэтому сиди дома и не вздумай нос высовывать за пределы квартиры. Все, у меня куча дел. А ты — отдыхай, набирайся сил. Дэма мы найдем. Я обещал тебе это.

С этими словами он оставил меня, но не надолго — Медведь естественно не стал уже утруждать себя предупреждениями, а просто открыл портал и ввалился в мою спальню снова заполнив ее всю собой, позитивом и ароматом ванили.

— Привет малыха, как ты? Я купил нам к кафе твоих любимых Берлинеров с шоколадом, — в руках у него были бумажные пакеты, источавшие этот изумительный аромат и очередная книга. Он, кажется, основательно подготовился к сидению взаперти.

Весь его свежий, сияющий, лучезарный вид настолько дисгармонировал с моим поникшим и жалким существом, что я вспомнила, что до сих пор не привела себя в в порядок. Наскоро извинившись за свой вид, я стремительно скрылась с его глаз, закрывшись в ванной.

Открыв душ я стояла под его прохладными струями, ощущая, как вода смывает с меня все наносное, все тревоги, все пережитое, мысли становились четкими и ясными, я закрыла глаза и позволила себе уплыть вместе с водой по волнам своих ощущений. Мне необходим был способ выйти из дома. Сваря уже дал мне подсказку в своем послании, оставалось ее только разгадать. Дело в том, что предсказатели, как и оракулы практически никогда не говорят ничего прямо. Это их особенность, их проклятие, расплата за дар — только намеками, только загадками. Хочешь — разгадывай, пытайся узнать свою судьбу, не хочешь — не спрашивай, все равно абсолютно точно и четкого ответа не будет.

Он ни за что не назначил бы мне встречу просто так, потому, что соскучился. Очень давно, его, тогда будущая супруга, взяла с него слово, что мы никогда не увидимся и он это слово держал. Жена — ведьма это не шутки. Так что он тоже рисковал назначая мне встречу, видимо даже сильнее меня. На меня то никто не нашлет проклятие, а вот на него…Что то очень важное он увидел и мне осталась только малость — выйти из дома. Очаровать или каким то другим способом отключить мою охрану не получится — я уверена, что ментальные щиты коими их обвесил Учитель мне было бы не проломить слету, да и в отличие от двух хороших магов но и приличных раздолбаев, коими были братцы Хаос и Хвост, эти двое были просто идеальными охранниками, беззаветно преданными только Шефу. К тому же, каждые пару минут я ощущала нити, которыми ребята прощупывали мою квартиру, а уж открыть портал тем более просто зазвонить в колокольчик — вот она я.

Порталы вообще очень интересная штука, должна я вам сказать, первое чему учится новорожденный Иной, это перемещаться с их помощью. Они практически не энергозатратны, но имеют свои ограничения — их размер и дальнодействие зависит напрямую от силы открывающего. Молодые Иные, способны открывать портал размеров с форточку и перемещаться на расстояние не дальше пары сотен метров, маги вне категорий могут даже переносить с собой кого то в любую точку Земли. Нужно просто очень отчетливо представить себе место, куда ты хочешь попасть, послать мысленный приказ, вложив в него чуточку магии и вуаля — прыгай в воронку. Но было одно но — никто никогда не пользовался чужими порталами, они были индивидуальны, даже по цвету или оставленному следу можно было узнать кто его открывал. Интересно, вдруг пронзила меня мысль, а что произойдет, если кто-то вдруг решит зайти в чужой портал? Он так и будет там висеть в пустоте, вращаясь в бесконечности? Перед моим внутренним взором вдруг предстала картинка из старого детского мультика — рыжеволосая девочка, вся в ворохе юбок, проваливается в пропасть, втягиваемая туда как в воронку.

Ну конечно! Алиса в стране чудес — нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее! Но что бы начать бежать нужно прыгнуть в кроличью нору! Так вот о чем говорил мне Сваря, я должна рискнуть, без этого ничего не получится.

В глубокой задумчивости, я, не вытираясь, как была, в россыпи алмазных, переливающихся на солнце капель вышла из ванной и прошла в гардеробную мимо остолбеневшего Медведя.

— Слушай, Медведь, я смотрю ты подготовился к изоляции: и книгу взял толстенную, и пончики прихватил, а вот что мы с тобой есть будем ты подумал? Учти, у меня холодильник пустой, а наши замечательные охранники вряд ли согласятся сгонять в магазин за продуктами.

— А. Что. Кхм, — Медведь откашлялся, в его взгляде появилась осознанность, — что мы будем есть? Да все, что пожелаешь. Можем доставку заказать. Можешь написать мне список и я слетаю и куплю все, что нужно.

— Это как это ты слетаешь? В каком это смысле? На чем? На метле? Ты забыл, что мы под замком?

— Не мы, а ты, моя дорогая. Меня то никто не хочет убить, так что я с тобой в качестве охранника и могу летать куда хочу. Хотя, — он с горечью улыбнулся, — как показывает практика последних дней охранник из меня как из коровы балерина.

— Не смей себя укорять, — я сердито стукнула кулаком по ладони, — обстоятельства, в которых мы оказались никто не мог предугадать. Мы все столкнулись с ранее неизведанным. Даже учитель в шоке и растерянности, пусть он это и не признает никогда. Даже Темные. Что ты мог сделать против неизвестности? Ничего! Погоди-ка…друг мой, — я оборвала себя на полуслове, пронзенная очередной догадкой (как то их стало слишком много. Вы не находите?), — погоди-ка. Стало быть ты можешь телепортироваться?

— Ну да, меня никто под домашний арест не сажал, а вот за тобой, любовь моя, теперь следят даже мухи и комары. Шеф сказал, что если я тебя упущу, он меня разжалует в вахтеры лет на двести.

— Если эти двести лет у нас будут, — задумчиво проговорила я и взглянула на него своим самым обольстительным взглядом, на который была способна не используя магию, — если доживем, понимаешь? Появилась сила, способная нас обездвиживать, превращать в смертных и нам нужно найти способ ей противостоять.

— Нет, нет и еще раз нет, — он решительным движением руки отодвинул меня от себя и отступив на шаг назад, уселся в кресло, — не нужно делать эти сладенькие глазки. Я этот взгляд знаю. Ты опять что-то задумала. В последний раз этот взгляд я видел в начале девятнадцатого столетия, прямо перед Пожаром. Ты помнишь, чем обернулась твоя затея?

— Конечно помню. Некий Император потерпел в результате окончательное поражение и потерял абсолютно все.

— Да, но ведь были жертвы!

— Не разбив яйца, не приготовить омлет. Иногда бывают вынужденные жертвы. Любой полководец это знает: пожертвуй малым, что бы спасти великое.

— Ну да, малым, целый город сгорел и историки до сих пор спорят, что послужило причиной и кто именно организовал поджег.

— Пусть себе спорят людские историки, какое нам до них дело.

— Да, но как ты помнишь, Инквизиция до сих пор проводит расследование, отыскивая Иной след.

— Пусть себе расследуют, надо же им хоть чем то заниматься. Не искать же похитителей Светлого Инкуба из первой сотни, в самом деле. Кто же мог предугадать сколько может сделать маленькая мышь с огнивом.

И я тихонечко засмеялась, Медведь, окончательно пришедший в себя настороженно смотрел на меня, — что ты задумала на этот раз? Говорю сразу — поджигать я больше ничего не буду.

— Милый, мне очень, очень нужно сегодня вечером хоть на пять минут но выйти из дома. Это очень важно. Вчера мне назначил встречу Иной, чьи просьбы я не могу игнорировать. Если он говорит, что у него есть информация, значит она у него есть.

— И кто же этот всезнайка, и откуда он может знать то, чего не знает Шеф, и почему ему нужна для передачи этой информации именно ты?

— Как много вопросов. Ну во первых он Пророк, так что сам понимаешь почему его информация имеет значение и почему он знает то, что не известно остальным. Во вторых, этот Иной не общается со светлыми, только со мной. Ну или мне просто не известно об остальных.

— Это Темный?

— Темнее ночи, что не делает его при этом моим врагом.

— Но Пророки же тоже могут ошибаться, да еще и нагоняют тумана. Тем более Темные пророки, он разыгрывает тебя да и все. Не нужно тебе никуда ходить. Шеф сказал, что разберется, значит так тому и быть. Мы уже дров с тобой наломали. Говори, что хочешь на обед.

— Этот Темный не будет мне врать и видит он гораздо дальше остальных.

— Это кто это такой? — Медведь вдруг подозрительно прищурился и подался вперед, — только не тот на кого я сейчас подумал! Не смей!

Я отпрянула — он впервые повысил на меня голос!

Да, да, вы снова все правильно поняли. Эти двое непримиримые враги. Как мне удалось все это время не столкнуть их лбами и не выдать себя? Наверное удача. Ну и то, что Сваре всегда на всех было наплевать (кроме себя самого). Да, мы дружили, очень близко, некоторое время назад, но он никогда не интересовался моими личными делами, ему было довольно лишь моего присутствия. Я же, в свою очередь, от своих Светлых друзей сам факт этой неправильной дружбы тщательно скрывала. Но кажется, сейчас настали такие времена, что придется просить помощи у всех до кого можешь дотянуться, брать ее из всех имеющихся в распоряжении источников, и срывать покровы со всех тайн.

— Да, милый, это Сваря, — я села перед ним на колени, что бы видеть его глаза и вцепилась в его руки мертвой хваткой. Да, я могла быть очень сильной, когда этого требовали обстоятельства, — ты должен сейчас выключить эмоции и размышлять логически. Если не можешь сам — я тебе помогу.

С этими словами, не давая ему опомниться, я сорвала с его шеи свой амулет и отбросила в угол, — поверь мне, я сейчас не шучу. На кону жизнь Деметриума и если вы все про него, вдруг, забыли то я то помню. Если мне придется умереть за него — я умру. Но ни один из вас не покинет этот мир из-за меня. А теперь дыши и приходи в себя. Ты ведь был военным. Вспомни, иногда, что бы достичь победы приходится заключать союз даже с бывшим врагом. Вспомни, благодаря чему пала Антиохия.

— Ну да, врата открыли изнутри. Но как, когда, при каких обстоятельствах вы вообще встретились? Ты говоришь, что не ждешь от него подвоха, выходит вы друзья? Как это вообще возможно? Он же самый отвратительный из всех Темных!

Мне было больно смотреть ему в глаза. Его мир буквально рушился и я стала этому причиной. Я прекрасно понимала, что если мы останемся живы, ничего уже не будет как прежде. Все придется строить заново. Если он конечно захочет. Если я этого захочу.

— Помнишь тот год, когда ты был одержим паровыми машинами и целыми днями пропадал в мастерской Ватта? Это было время короткого перемирия, ты не ходил за мной как игла за ниткой и я была предоставлена сама себе. Вот тогда мы и познакомились.

И я рассказала Медведю всю историю моего знакомства со Сварей, которую вы, мои дорогие уже и так знаете.

— Как видишь, он очень мне помог мне, при этом не требуя ничего взамен. Он позволял мне в буквальном смысле этого слова истязать себя, да, я была тогда слабее, гораздо слабее чем сейчас, но заклинания то были такими же, разве что чуточку менее болезненными. Как я могу не доверять Иному, который добровольно приносил себя в жертву мне каждый день, в течении года?

— Ты не думала, что за своей платой он придет гораздо позже? Что может сейчас как раз и настало время платить по тем самым счетам?

— Нет, потому что не было никаких сделок. Я уже говорила тебе о той силе, которой я подчиняюсь, так вот это она. Как думаешь, почему его жена запретила ему ко мне приближаться под угрозой проклятия? Я не верю, что он меня любил, я думаю Темные вообще не способны на это, но я была ему небезразлична настолько, что мои интересы он поставил выше своего комфорта.

— Так чего он хочет?

— Он назначил мне встречу, возле офиса Академиков, начиная с сегодня, в шесть вечера. Я не могу не пойти, это явно насчет похищения Дема.

— Прекрасно и как же ты планируешь выйти отсюда? — голос Медведя прямо таки источал язвительность, — ты не можешь превратиться в комара и вылететь в форточку, а даже если бы и могла, то тебя тут же запеленговали бы. Либо есть еще вот какой вариант — я принимаю твое обличье и вместо тебя иду на встречу, а ты потом все считываешь из моей памяти.

— Медведь, милый, ты конечно непревзойденный перевертыш, но неужели ты думаешь, что сможешь обмануть Темного Провидца Вне категорий? Ну ты серьезно сейчас? Но твоя идея с принятием тобою моего облика мне нравится. Я буду сейчас думать. Что то у меня вертится в голове, какая то мысль, причем ты сейчас на нее меня натолкнул.

— Я просто не хочу никуда тебя отпускать, да еще и одну, вдруг на тебя снова нападут?

— Милый, ты прости, но я одна сейчас представляю наименьшую мишень — давай рассуждать логически: моя магия действует в этом дыму. Теперь я это знаю и смогу воспользоваться этим преимуществом, в схватке с вампиршей я так же была на высоте, ко мне возвращаются мои боевые навыки, а вот если рядом будешь ты…Прости милый, но в случае столкновения с доминиканцами ты даже не сможешь драться — дым нас почти убил в прошлый раз, что делает тебя привлекательной целью.

— Ты хочешь сказать, что я стал балластом?

— Я хочу сказать, что мне очень нужно встретиться со Сварриором и мне бесконечно нужна твоя помощь, но не такая к какой ты привык. Мне нужно что бы ты был дома и выдавал меня за себя, так искусно, как только сможешь.

— Ты думаешь, что никто не заметит подмены? Облик это одно, но ведь ауру твою я не смогу скопировать. Любому Иному будет достаточно присмотреться что бы наш с тобой обман раскрылся.

Я задумалась — он был прав, человека можно было легко обмануть просто сменой облика, с Иными это не пройдет. Тут нужно ошеломление, что-то такое, что бы не возникло желания задержаться, заглянуть глубже, уйти смутившись. И кажется я придумала…

— Медведь, скажи мне честно, когда я вышла из душа. Ты ведь меня детально рассмотрел?

Медведь мгновенно покраснел, густо, по самые брови, от смущения у него выступили слезы, он явно не знал куда деть взгляд начавший шарить по моей фигуре, — вижу, что детально. Так вот, воспроизвести сможешь?

— Что, — Медведь пару раз кашлянул, пытаясь прочистить пересохшее горло, — что ты имеешь в виду? Зачем ты снова мне напомнила?

— Медведь, я так понимаю, что с нами с последние дни ничего не происходит просто так. Любое действие твое или мое влечет за собой цепочку последствий. Кто-то или что-то играет нами как кукловод. Что это такое я потом буду разбираться, но сейчас необходимо использовать все обстоятельства по максимуму. И помни — я всегда могу подчистить тебе память, только попроси.

— Рассказывай, — кажется он полностью смирился и решил плыть по течению, — что мне нужно сделать?

— Ничего особенного, после того как я уйду, ты, принимаешь мой обнаженный вид и сидишь в кресле читая книгу. Кажется ты именно этим и планировал сегодня заниматься? Ну вот, просто будешь не своем теле.

— Но почему я должен быть в таком виде? — Медведю даже такие слова давались с трудом, ох уж эти рыцарские идеалы, с какой болью они бьются. Но я очень надеюсь, что когда все закончится мы сможем обсудить это и наши отношения будут если не прежними то уж точно не ухудшатся.

— До потому, что они будут так же смущены увидев меня в подобном виде как и ты утром, и не полезут дальше, прощупывая точно ли это я. Им и в голову не придет, что ты мог видеть меня без одежды, ведь все знают, что мы просто друзья.

— В твоих словах есть логика, если бы я был на их месте то вид подобного зрелища вогнал бы меня в ступор и разумеется я поспешил бы выйти, и даже какое то время совсем не совался с проверками к тебе. Но как ты собираешься выйти из квартиры? Портал ты отрыть не можешь — тебя сразу засекут, не пойдешь же ты по крышам? Тем более, что опять же тебя быстро обнаружат, так как ты будешь фонить.

— Я уйду через портал. Через твой портал.

Я произнесла это так буднично, как будто мы регулярно практиковали подобный метод передвижения.

— Это же невозможно! — Медведь ошарашенно уставился на меня, — никто и никогда не использовал чужие порталы, они индивидуальны.

— Ты не прав, никто и никогда не пытался использовать чужие порталы, предполагая что это невозможно. Вот я сегодня и докажу обратное.

— Или умрешь!

— Я так и так умру если не попробую это сделать, Медведь. Ты до сих пор не понял, что все намного серьезнее наших обычных стычек с Темными? Я уверена, что все получится, неизведанное всегда пугает, но если бы мне грозила опасность, то Сваря ее увидел бы, но он дал мне прямой намек.

— Какой ко всем чертям преисподней он дал тебе намек?!

— Белый кролик.

— Я понял, ты спятила, события последних дней изрядно истощили твою психику…

— Ты офигел? Все с моей психикой нормально, вот смотри, — я протянула ему визитку, — видишь приписку, это явно намек на портал.

— Я в самом деле не могу понять, ты сейчас из себя дурочку строишь или правда повредилась рассудком, откуда ты сделала вывод про кроликов и про мой портал, через который ты сможешь выйти?

— Ты Кэролла читал?

— Читал.

— Помнишь с чего начались приключения Алисы? Она прыгнула в кроличью норму последовав за белым кроликом. Ты конечно не кролик, но медведь, белый медведь, а кроличья норма это твой портал. Это же элементарно!

Медведь смотрел на меня совершенно офигевшими глазами.

— Я конечно слышал про женскую логику, но ты меня окончательно добила. Хорошо, делай все, что ты считаешь необходимым. Я устал спорить с тобой, но учти, когда все это закончится у нас будет очень серьезный разговор и не факт, что приятный.

— Я безумно люблю тебя, мой храбрый, мой суровый рыцарь и я обещаю, что когда все закончится я тебя выслушаю не проронив ни слова. А сейчас, пожалуйста, кажется пришло время пообедать, я умираю от голода и отдала бы все за жареного цыпленка.

— Слушай, цыпленок, а как ты собираешь возвращаться домой?

— Если сработает трюк с порталом, то домой меня отправить я попрошу Сварю, я не думаю, что Темные путешествуют через кольцо из шипов.

— Ты, видимо, решила плевать на все законы?

— Я не помню закона который запрещал бы использовать чужие порталы, и еще, если он меня тренировал, не было ли это и так большим нарушением? Однако никакого наказания не случилось, более того — я не потемнела после наших с ним уроков. Один прыжок в портал не принесет большого вреда.

— Обещай мне быть осторожной и вернутся домой ровно через пять минут, иначе, если тебя не будет через это время я пойду за тобой. Знай это.

Время до вечера пролетело практически незаметно, определившись со своими дальнейшими действиями мы оба странным образом успокоились. Мы славно пообедали, после чего я погоняла Медведя по разнымнезначительным делам, исключительно для того что бы он открывал как можно больше порталов. Еще я один раз связалась с Учителем под надуманным предлогом — мне нужно было усыпить его бдительность и сделать видимость того, что я полностью смирилась со своим заточением. Назначенное время неизбежно приближалось и я вдруг поняла, что ничего не чувствую, меня охватила какая то странная апатия. Мы решили, что Медведь откроет портал ровно в шесть часов вечера, возле офиса Академиков.

Вы хотите спросить что это за Академики такие? Так называла себя гильдия Светлых Целителей, когда то она была довольна многочисленна и сильна, но шли годы, человечество придумало антибиотики, а ведуны набили руку в изготовлении исцеляющих зелий, и Академия понемногу зачахла, о былом величии напоминала только пышная обветшалая вывеска на фасаде заброшенного офиса на самых задворках города, куда за неимением финансирования были вынуждены перебраться лекари. Дом был давно предназначен под снос и ничем не привлекал Иных, а от обычных людей его берегло охранное заклинание. Сваря выбрал идеальное место для встречи — никому и в голову не пришло бы искать нас тут.

Ровно в шесть вечера, Медведь, чье состояние волнения и беспокойства выдавала только бледность, открыл уже десятый портал за сегодня, наши охранники к этому времени уже должны были привыкнуть к нынешним причудам перевертыша, ну нравится ему энергию расходовать, имеет право. Я на мгновение поколебавшись (да, оказывается я тоже волновалась) и бросив взгляд в сторону моего друга решительно шагнула в клубящуюся мглу, последнее, что я увидела по эту сторону — обольстительную рыжеволосую девушку, вольготно раскинувшуюся в кресле, прикрытую только книгой.

— Ну гад, — мелькнуло в голове, — не мог принять позу поприличнее!

Переход был таким же как всегда, то есть я не почувствовала ровным счетом ничего необычного, просто из-за волнения задержала дыхание и сейчас выпрыгнув на улицу жадно хватала воздух ртом как рыбка Дори. В это же самое мгновение, ни секундой раньше, ни секундой позже на лавочке под чахлой яблонькой материализовался импозантный господин с газетой. Это был вне всякого сомнений он, мой давний приятель и Темный Пророк Сварриор, судя по всему он прилетел немного загодя, что бы осмотреться и сейчас при виде меня он встал, аккуратно сложил газету, и подойдя ко мне взял двумя пальцами за подбородок заглянув в глаза.

— Что бы мне не говорили, мой маленький суккубик, а глаза у тебя остались прежние — сумасшедшие. Я рад что ты пришла так быстро, — и он поцеловал меня в щеку.

— После такого галантно-интригующего приглашения странно было бы не придти. Но у меня всего пять минут. Что ты хотел мне рассказать?

— Лишь то, что ты завтра умрешь, моя девочка. Мне бы этого не хотелось.

— Я умру?

— Увы, вне всяких сомнений, все линии приводят только к твоей кончине, очень скорой и трагической. Я просмотрел все вероятности, ты во всех умираешь, трагично и тяжело. Но! Если я чему и научился за все эти столетия так это тому, что не судьба управляет нами, а мы судьбой. Ведь ни в одной из этих вероятностей нет нашего диалога. Ты ни разу не смогла придти на эту встречу. А это значит, что линии уже сдвинулись, что будущее неимоверно но сменилось. Ангел мой пресветлый, что ты знаешь об отверженных?

— Ты про роман Гюго?

— Я про Иных, которые отвергли свою сторону силы, про тех, кто пошел против своих же, ты думаешь их всех отлавливают и развоплощают?

— Я ничего не думаю, я не знала, что они существуют, думала это такая страшилка для маленьких. Злобные отверги, которые убивают всех без разбора.

— И тем не менее они существуют, пока они не убивают то их не трогают но за ними следят. Они собираются каждый вечер в баре «Капля жизни», это за городом, в заброшенной воинской части. Клуб закрытый, туда практически невозможно попасть. Нужно быть отверженным либо…, - он сделал театральную паузу, — либо перекрасом. Кажется твоя подруга недавно получила возможность попастьтуда. Твое время на исходе, малышка, лети домой и помни — жизнь есть везде, даже если кажется, что ее уже нет и все выпито досуха, иногда что бы избежать конца нужно вернуться к началу, там исток. Лети.

С этими словами он открыл свой портал и буквально за шкирку меня туда закинул, да так, что я выпав у себя посреди комнаты кубарем покатилась прямо под ноги Учителю.

— Что ты тут делаешь? Ты ведь пошла одеваться? — он выглядел ошарашенным.

— Яяяяя, мммм….нууууу…… я учусь ходить сквозь стены, — промямлила я первую пришедшую мне в голову ерунду, — а ты зачем пришел?

— Проведать тебя, разумеется, — он подал мне руку помогая подняться, — я ведь уже говорил. Что за чертовщина тут происходит вообще и почему я чувствую темную ауру?

— Понятия не имею!

Я уже оправилась от первого шока, догадалась, что учитель ничего не понял и пребывает сейчас в растерянности. Необходимо было отвлечь его разговором, пока он не начал глубоко задумываться.

— Слушай, а ты можешь рассказать мне подробнее об Отверженных? — я говорила нарочито громко, давая понять Медведю, что вернулась.

— А с чего это вдруг ты заинтересовалась ими, — Учитель по своему обыкновению начал вышагивать по комнате. Периодически перебирая безделушки и переставляя их по своему разумению. Ужасно раздражающая привычка, потом приходилось все возвращать на место.

— Знаешь, события последних дней меня наводят на разные мысли и я вдруг осознала, что в моем Инообразовании имеются лакуны. Например такое явление как Отверги. Вернее я как бы знала об их гипотетическом существовании но относилась к ним всегда как к фольклору, как к сказке. Но ведь по сути своей мы все и так сказка для человечества.

— Они несомненно есть и были всегда. Но это не норма, скорее отклонение, уродство, извращение, как каннибализм.

Медведь, все такой же бледный как и пять минут назад неслышно показался в дверях. В его взгляде, который он на меня бросил, было все: и вопрос, и недовольство, и тревога, и облегчение.

Мне не терпелось ему все рассказать и немедленно начать действовать, но для начала нужно было дослушать.

— О, Андрэ, ты тоже тут? — Учитель заметил Медведя, — я вообще то думал, что ты ни на шаг от нашей девочки не отойдешь, прилетаю, а она одна, да еще и в таком виде, кхм, в котором в обществе появляться неприлично.

— Попрошу заметить, — с незлобно пробурчала я, — что я вообще то была у себя дома, который до недавнего времени не походил на проходной двор. А у себя дома я имею полное право ходить как хочу и куда хочу, хоть на люстре раскачиваться. И не моя вина, что кое кто его зачем-то сканирует каждые две минуты.

— В самом деле? — Учитель удивленно поднял брови, — ну это они конечно зря, я им скажу что бы снизили свою активность до двух сканирований в час.

— Ладно, так что там с Отвергами, — я уселась в кресло, жестом пригласив Медведя последовать моему примеру. Учитель остался стоять, как лектор гордо возвышаясь над нами. Вообще то в его лице и фигуре всегда это было. То ли в силу его запредельного возраста, то ли от природной склонности к некоторым занудствованиям, но он всегда был именно им — Учителем. Не молодой, но и не старый, в том благородном возрасте, когда уже можно не просить уступать место в транспорте, если вы понимаете о чем я, волосы то, что называют соль с перцем, пронзительно синие, окруженные сеточкой мимических морщин глаза, густые брови, прямой, аристократический нос, высокие скулы. Ровно таким я увидела его почти семь веков назад, с тех пор он не изменился ни на йоту, разве что прибавилось седины в шевелюре, да мудрости во взгляде.

— Как вы думаете, — обратился учитель к нам, — почему их называют именно так?

— Ну, возможно потому что они что-то отвергли?. - развела я руками.

— Не совсем так, видишь ли, как ты знаешь, есть всего две стороны Силы — Свет и Тьма, которым мы все служим и сделав однажды выбор, сменить свою стороны мы не можем. Кроме вас, разумеется, но тут я думаю все дело в том, что вы то как раз выбора никакого и не делали изначально. А вот всем остальным приходится выбирать. Но не между Тьмой и Светом, а между тем стать Иным или остаться человеком.

— Как это?

— Видишь ли, случайностей не бывает. За нас все решает тот, кто всех нас порождает и питает — Сумрак, только он решает кем кому быть. Вот поэтому то Светлые видят потенциальных Светлых и наоборот, и не может так быть что бы Тьма инициировала, допустим, оборотня, а получился перевертыш. Но каждому из нас, перед инициацией предлагается выбор — ты либо становишься тем кем ты рожден, либо выбираешь остаться человеком, если не чувствуешь в себе склонности например творить добро, тогда тебе просто стирают память и ты продолжаешь жить дальше как обычный человек, можно попросить отсрочку на год, два, десятилетия. Но мало кто выбирает остаться человеком, бессмертие притягательно и случаются осечки. К примеру, светлая целительница однажды вместо того что бы помочь — осознанно причиняет вред. Не важно почему, но она сходит с тропы, и капля за каплей в ее душу затекает Тьма, и вот она уже абсолютно сознательно вредит людям и в один день, во время схватки, она переходит на сторону врага и начинает атаковать своих, именно в этот момент Сумрак отторгает ее, отвергает, выплевывает. Так же происходит и с Темными.

— Но разве это не плохо, если Темный станет Светлым?

— Девочка моя, во всем необходим баланси если ты рожден творить добро, то будь любезен — твори. А если ты перед инициацией, решил просто быть бессмертным, не чувствуя в себе склонности к самопожертвованию, то значит ты уже тогда соврал. Кстати, отверженными могут быть только маги. Не знаю почему, возможно из-за особенностей рациона, ни оборотни, ни вампиры свою сторону не меняют, отверженных перевертышей мне так же не приходилось встречать.

— Я поняла. Это не они отвергают, а их отвергает их сила и поэтому они могут атаковать всех. Потому, что для них больше нет барьера, препятствия, они переходят грань. Тогда понятно почему они держаться обобщенно.

— Ты ведь только что мне сказала, что ничего про них не знаешь, так откуда сведения про их привычки?

Я поняла, что прокололась, теперь он вопьется в меня как утка в дождевого червяка и не успокоится пока не выведает все.

— Я предположила, я ведь никогда их не видела, вот и сделала такой вывод.

— Как это не видела, видела ты их, более того, ты даже иногда с ними воевала.

Мы с Медведем ошарашенно переглянулись и в один голос спросили — Когда?

— А вы вспомните, бывало такое в битве, что вот ты бьешь, бьешь противника, а он будто не поддается, уже рядом все в коме, а этому хоть бы хны.

— Еще бы, — буркнул Медведь, что-то вспоминая. Я, признаться, тоже вспомнила парочку подобных моментов, нам тогда с ним пришлось уносить лапы прочь со скоростью света, да простится мне этот каламбур.

— Ну вот, значит вы имели дело с Отвергом, потому, что он вас бить может беспрепятственно, а вот вам не дает ваша сторона, сопротивляется, это и делает их самыми опасными противниками. Это все, что вы хотели узнать? Признаться у меня еще куча дел сегодня.

— Да, да, конечно, — я старательно изобразила огорчение, хотя мне не терпелось наконец остаться с Медведем наедине. По нему тоже было видно, что он изнывает от нетерпения.

Когда Учитель наконец ушел я быстро пересказала Медведю весь свой диалог со Сварриором, упустила я только момент моей смерти, не к чему ему было знать. Узнав подобное он наверняка сам бы пристегнул меня наручниками к кровати.

— Я думаю нам нужно попросить помощи у Амелики, только она сможет попасть в этот закрытый клуб Отверженных.

— Какого рода информацию ты думаешь там найти?

— Любую, я уверена, если Сваря сказал о них, значит они явно что-то знают. Значит решено, — с этими словами я взяла телефон и позвонила подруге.

Амелика ответила далеко не сразу и я даже забеспокоилась, она за последние два дня жаловалась на недомогание, но ведь мы не болеем! Да, нам может быть плохо от нехватки энергии, когда потратимся слишком сильно, может быть больно от атакующих заклинаний, но мы не болеем в человеческом смысле, неужели это последствия перехода с одной стороны силы в другую?

— Да, душа моя, — голос у нее был безжизненным и каким то вялым, — сколько времени?

— Сейчас половина седьмого вечера, ты что, спала?

— Я очень измотана последние пару дней и совершенно не понимаю, что со мной.

— Может тебе показаться лекарю? Ты на проклятье проверялась? Что говорит твой учитель?

— Они оба в растерянности и нет, меня никто не проклинал, в плане здоровья у меня все прекрасно, я просто полностью лишена простых человеческих жизненных сил, хотя энергии у меня под завязку. Ты что то хотела?

— Да, мне нужна твоя помощь, но теперь я не знаю будет ли уместным просить тебя, понимая твое состояние.

— Ты ведь знаешь, ради тебя я из гроба восстану. Какого рода помощь тебе нужна и почему именно от меня?

— Пойти туда не знаю куда узнать то не знаю что….

— А ты умеешь заинтриговать, — в ее голосе появилась хоть какая то эмоция, — а можно поподробнее?

— Ты знаешь, что существуют Отверженные?

— Да, я слышала про них, омерзительные практически не убиваемые твари.

— Я узнала, что им может быть известно местонахождение Дэма.

— Это прекрасно, но как нам их то найти?

— Я знаю где они собираются. Но это закрытый клуб и просто так туда не попасть. Что бы получить возможность попасть во внутрь нужно быть либо Отвергом либо перекрасом…Видимо это просто подарок судьбы, что ты так вовремя потемнела, мон Ами.

— Знаешь, наверное это единственная хорошая новость за последние дни, если мое решение тебе поможет, то я совершенно перестану терзаться укорами совести.

— Мне странно слышать это, ведь ты вроде как сделала осознанный выбор.

— В том то и дело, что это произошло само собой, не по моей воле, я просто начала темнеть и сама не заметила как свершился окончательный переход. Ладно, мы всегда сможем обсудить это позже, если мне не изменяет память у тебя осталось чуть больше суток?

— Да, я была бы тебе благодарна если бы ты пришла ко мне прямо сейчас, — я не успела договорить как она появилась на пороге комнаты, все таки это замечательно, что не нужно тратить время на дорогу, особенно когда каждая минута уже на счету.

— Привет, медведь, прекрасно выглядишь, — она послала в сторону скривившегося Андрэ воздушный поцелуй, — я тоже оооочень рада тебя видеть. Итак, душа моя, куда мне нужно лететь и что там делать?

— Слушать, очаровывать, разговаривать, все то, что получается у тебя превосходно, — я мысленно передала ей координаты Отверженного бара, которые в свою очередь скинул мне Сваря, — и не выдавать себя.

— Послушай, но ведь все знают, что мы подруги, не вызовет ли это подозрений?

— Как думаешь, сколько Иных уже знают, что ты потемнела? Сколько было в акации в ту ночь? Сколько из них видело, как я не подошла к тебе, а вышла из кафе за Медведем? Мы можем сыграть на этом. Нам нужна легенда, хорошая, качественная. Как насчет того, что мы рассорились, окончательно, из-за твоего перехода, который совпал с исчезновением Дэма. Возможно я даже обвинила тебя в этом?

— Ну да, и я вся в расстроенных чувствах пришла к Отвергам за поддержкой? Мне кажется это все настолько шито белыми нитками, что бросается в глаза.

— У нас нет времени на внедрение тебя полноценно, нужно использовать все что есть здесь и сейчас. Кстати, а что ты про них знаешь?

— Что они абсолютные отморозки. Особенно те, кто раньше был Темным, особенно бывшие вампиры и оборотни.

— Ты что-то путаешь, Учитель говорил, что Отвергом может быть только маг!

— Он ошибается, как любой Иной отошедший от непосредственно боев и конфликтов много веков назад, и не особенно следящий за тем, что сейчас происходит в нашем мире. А происходит полнейший хаос, все меняется настолько стремительно, что у меня уже голова от этого идет кругом. Так вот, за последние несколько лет появилась троица Темных отвергов, не магов, одна вампирша и два оборотня, они объединись, видимо их отторгают даже отморозки. Это просто маньяки, я один раз с ними столкнулась и была убита. Да, да, меня просто выпили досуха и бросили умирать, даже не стали добивать, что бы сильнее помучилась видимо, но я успела стащить пыль иллюзий.

— Почему ты мне никогда не рассказывала про это?

— Я не хотела тебя волновать, душа моя, ты слишком ушла в себя, в любовь, в свою реальность, ты отдалялась и я не хотела тебя тревожить, настолько счастлива ты была.

Мне стало нестерпимо стыдно за то, что в последнее время я действительно жила как страус, ничего не видя дальше собственного носа и еще меня неприятного обожгла догадка — они все меня опекали, берегли от неприятных новостей, лелеяли и пестовали как тепличную розу. Но ведь еще столетие назад все было иначе! Почему я так изменилась, когда успела превратиться из боевого суккуба в домашнюю курицу?

Ладно с этим всем разберемся позже. Когда Дэм вернется домой, а противника мы обезвредим, я сяду и внимательно изучу все, что происходило в нашем мирке за то время, пока я старательно играла роль послушной жены и преданной подруги.

Я внимательно посмотрела на них, моих самых близких и родных, которые не выносили друг друга по одной единственной причине — оба слишком сильно любили меня.

— Ребят, я знаю, что вы и раньше друг друга не жаловали, а уж сейчас то подавно. Но я прошу вас, ради меня, ради успеха нашего дела, хотя бы на сутки заключите перемирие. Нам нужны все наши ресурсы и если вы продолжите свое общение в привычном для вас духе ничего хорошего не выйдет. Медведь?

У него в глазах можно было читать как в открытой книге, даже не нужно было открывать рта, что бы все и так стало ясно, но кажется, что-то он понял сейчас, что шутки и глупости остались в прошлом, так же как и детские обиды.

— Да, малышка, я тебя услышал. Я обещаю, подходить ко всему с холодным разумом и не спорить с тобой, даже если я буду видеть, что ты не права. Тебе наверное, сейчас виднее и намного сложнее чем всем нам — ведь это твоя жизнь и жизнь твоего любимого стоит на кону.

— Ну я в свою очередь обещаю тебя не доводить, пушистик, — Амели источала благожелательность.

— Ну вот, раз мы все тут подружились, давайте разрабатывать тактику. Время уходит, а мы только языками чешем.

— Что ты предлагаешь, — Медведь внутренне подобрался и наклонившись в мою сторону весь превратился во внимание, Амели же, по обыкновению накручивала на палец локон своих жемчужно-пепельных волос и улыбалась.

— Я предлагаю следующее, Амели летит к Отвергам со следующей легендой — она давно хотела написать о них статью и вот наконец подвернулся такой потрясающий случай, которым необходимо воспользоваться как можно быстрее. Приходит в бар, общается, выпивает, кокетничает, ведет себя абсолютно естественно. Ни единого вопроса про Дэма, ни намека на его пропажу, что бы не вызвать подозрений. Если вдруг кто-то заинтересуется мною, то ответ один — мы не общаемся, я устроила истерику из-за перекраса и оборвала все контакты. Медведь принимает облик летучей мыши и ждет Амелику рядом с баром, на случай, если вдруг придется уходить с боем. Я, находясь в голове Амелики, все слушаю и запоминаю. Мне кажется нам и часа хватит, если они действительно имеют отношение ко всей этой чертовщине последних дней то мы все разузнаем за это время — алкоголь развязывает языки, тем более, что они будут на своей территории и даже не подозревают, что к ним может затесаться шпион.

— Ты думаешь? — скпетически приподняла бровь Амели, — Наша дружба была известна всем, неужели они поверят, что ее можно так легко и просто разрушить?

— Ах, мон Ами, если я хоть немного разбираюсь в людях, а ведь все Иные, кроме нас, были когда то людьми, их всех связывает одна особенность, которую не изменить даже инициацией — судить о других по себе. Все Отверги имеют сомнительные моральные качества, есть просто маньяки, как ты выразилась. Неужели хоть в одной из этих пустых уже голов, может зародиться мысль, что ты, став Темной, по сути осталась то Светлой? Неужели бывшая целительница, которая по собственной воле, вместо излечения принялась умерщвлять, будет рассуждать как ты? Оборотень, грызущий глотки членам своей стаи, возможно своему создателю? Никогда им и в голову не придет, что ты будешь мне помогать. Им, которых отвергли, никогда не понять меня, которая не прекратила любить тебя. Медведя, который не смотря ни на что поверил и тебе, и мне. Тебя, которая мучается сомнениями из-за перехода. Не дано им это. Для этого нужно было сохранить в себе человека и то, что составляет человеческую сущность — совесть, честь и разум. Но этого в них уже давно нет. И мне кажется Учитель не прав еще вот в чем — их не сумрак отвергает, ведь они по прежнему могут распоряжаться силой, получая в довесок возможность атаковать вообще всех, их отвергает человеческая природа, превращая в бездушных марионеток.

— Ладно, убедила, — Амели немного повеселела, — а как ты собираешься быть со мной? Подчинение? Так не сработает на дистанции.

— Есть у меня одна вещица, для ритуала, того который Единение.

У них обоих округлились глаза, у одной от шока у другого от удивления и это понятно, это было не банальное заклинание, не амулет или артефакт, это была магия древняя, помнящая времена когда нынешние горы были на дне океанов, а на месте океанов была суша, магия запретная сейчас, магия крови, и то, что Медведь называл суккубьими штучками.

— Это что за ритуал такой, — кажется последние дни принесли Медведю знаний больше чем предыдущие века.

Я сходила в спальню и взяв из тумбочки мешочек с пылью, вернулась обратно, по пути погладив Медведь по щеке, успокаивая, — на, держи, и вот еще, — я сняв с шеи амулет протянула его Амелике- он тебе сегодня будет нужнее.

Я сразу почувствовала себя голой и беззащитной, настолько я свыклась с ним за сутки.

— Ты с ума сошла, — Медведь задохнулся от возмущения, — тебя за это Шеф в порошок сотрет.

— Понимаешь, милый, тут такое дело — он ведь дал этот амулет для моей защиты, так? Фактически, я буду в теле Амелики и мне нужно охранять это тело максимально тщательно, потому что если она не вернет меня обратно в эту квартиру, к моей тушке, а погибнет или просто впадет в кому, то я ускользну из нее, но не смогу уже вернуться обратно и так и буду висеть в междумирье, и конечно же буду приходить к тебе во сне в виде злобного призрака.

— Что это за ритуал такой? Я никогда о нем не слышал.

— Все просто — то, что называется моей душой, а на самом деле моя сущность перейдет на время в тело Ами, она станет моим сосудом. Я не смогу читать ее мысли или управлять ею, просто стану видеть все что видит она, слышать все что видит она, буду ею, а мое безжизненное тельце останется тут. Если с моей телесной оболочкой в мое отсутствие что-то произойдет, то это будет печально но не фатально, подыщете новое и пока будете искать я смогу просто оставаться в Амелике, но если ее тело потерпит крах то меня ничего не сдержит — душа выскользнет из безжизненного сосуда и я потеряюсь. Мне бы этого не хотелось. Поэтому нам с тобой нужно беречь Амочку как хрустальную вазочку. После того как мы объединимся ты должен отнести меня в кровать, как сделал это вчера, пусть наши охранники думают, что я сплю.

Она не выглядела ни удивленной, ни растерянной, просто надела на шею щит, положила в карман пыль и спокойно спросила, — когда начинаем?

— Я клянусь тебе первоначальным светом и всем, что для меня представляет ценность не причинить тебе вреда, не пытаться завладеть тобой, не пробовать подчинить, просто быть в сознании не выдавая себя ничем.

— Я клянусь тебе первоначальной тьмой и светом, который еще не умер во мне, вернуть тебя обратно не пытаясь избавиться, не навредив, не уничтожив, — с этими словами она протянула мне руку ладонью вверх.

Я в свою очередь достала из ворота футболки спрятанную там костяную иглу. Любой, кто взглянул бы нее ничего бы не понял, но те, кто могут чувствовать сразу бы ощутили океан силы заключенный в игле, силы такой же старой как и тот безвестный Великий, из чьей кости ее вырезали. Медведя заметно качнуло, как под напором ветра, а он просто попробовал просканировать артефакт. Нет, эта штучка умела защищать себя и не давалась в руки кому попало. Это было мое наследство от той, кто была мне названной матерью.

Сначала я проколола палец себе, затем Амелике, после чего мы объединили нашу кровь и одновременно начали нараспев читать каждая свое заклинание, она принятия, я подчинения. Это был древний обряд, его не совершали эоны веков, нужно было очень доверять друг другу, что бы решиться на подобное. Но я доверяла ей, а она доверяла мне. Дело в том, что иногда душа, находящаяся в чужом теле порабощала своего носителя, поглощала его и становилась полноправной хозяйкой.

Момент перехода был незаметен, просто вот сейчас я стою глядя Ами в глаза и вот я уже смотрю на себя лежащую на полу. Находиться в чужом теле было непривычно — Амелика ниже меня почти на голову, поэтому все предметы и даже Медведь выглядели немного под другим углом.

— Ты как? — ее голос все так же раздавался у меня в голове, хотя головы то у меня не было, я была по сути сгустком энергии, но видимо психика таким образом меня защищала от слишком большого шока.

— Все хорошо, у тебя уютно. Ты просто веди себя как обычно, постарайся не думать, что ты теперь домик с подселением, — и я, не сдержавшись, хихикнула.

Медведь смотрел настороженно и с подозрением рассматривал нас.

— Ну что ты стоишь лохматый, — услышала я как бы со стороны, — бери ее и неси в спальню, не гоже ей на полу валяться, еще эти могут увидеть.

Странное это было чувство — я была и собой и нет, ощущая себя в теле при этом не могла пошевелить руками или моргнуть, мне не нужно было дышать. Как бы вам описать это чувство, это в чем то было схоже со сном. Когда ты буквально ощущаешь бестелесность видя себя со стороны.

— А как вы уживетесь вместе? — это Медведь, надо же, даже его голос Амелика воспринимала иначе, не так как я.

— А почему ты думаешь, что это станет проблемой. Если она будет молчать я вообще перестану думать о том, что внутри меня находится еще одна сущность.

— Ты ее не потеряешь?

— Как? — Амеилка хмыкнула, — потерять я ее могу только в одном случае, если умру, но для этого у нас есть ты и эта безделушка, — она погладила амулет.

— Ты бы его спрятала под одежду, а то они тебя раскусят, поймут, что ты пришла не просто прогуляться.

— Думаешь? — в голосе Амочки сквозила неуверенность. Видимо ей очень понравился щит и она хотела носить его как украшение.

— Конечно, я обычно не хожу выпивать увешанный стопроцентной защитой.

— Пожалуй ты прав, — и она с сожалением убрала стеклышко под воротник платья.

Я во время всего этого диалога предпочла молчать, мне было интересно придут ли они к одному мнению. Как оказалось эти двое прекрасно ладили друг с другом. При этом Медведь был прав абсолютно — наличие подобной защиты могло переполошить всю эту свору. Чем еще был хорош Щит — его не видно, даже сканируя ауру Иного его заметить не возможно, до тех пор пока атакуя на него не налетишь с разбегу. Жаль, что нет такой защиты, которая отражала бы обратно атакующему его магию.

— Не пора ли нам? — Медведю не терпелось все уже начать и закончить, он заметно нервничал и я кажется знала причину его беспокойства. Он все таки не до самого конца доверял моей белокурой подруженции и полностью успокоиться он сможет лишь тогда, когда я снова задышу своими легкими.

— Да. Время восемь, думаю уже можно отправляться. Поедем на такси или полетим?

— Лучше такси, — шепнула я, — мы не знаем, что нас там может ждать и сколько энергии потребуется, к сожалению я с тобой поделиться не смогу, а от Медведя брать ты не будешь, я не разрешаю.

— Нужен он мне, — хмыкнула Амочка мысленно, — еще блох от него нацепляться.

Сам предполагаемый «блоховод», даже не подозревающий о наших переговорах, слетал к себе, вернулся снова увешанный побрякушками и сейчас в нетерпении пристукивал ногой об пол.

— Вызывай такси, дорогой, — пропела Амели, — кажется наша драгоценная меня заразила своей скупостью, будем экономить энергию.

— Я с тобой поделюсь если что, — мрачно буркнул Медведь.

— Не поделишься, мне запретили, у давай уже не делай такое счастливое лицо, а то я ведь могу и наплевать на запреты, я теперь темная. Ты помнишь?

Как хорошо, что Медведь, в силу своей начитанности, прекрасно понимает шутки.

Мы доехали на удивление быстро, всего за сорок минут, всю дорогу мои друзья не обменялись и половиной фразы и я буквально ощущала напряженность повисшую в машине. Кажется даже водилу проняло, такой веселый и шутливый в начале, к концу поездки он все сильнее вдавливал голову в плечи и высадив нас, умчался обратно с явно превышенной скоростью.

Да уж, местечко отверги выбрали «прекрасное», видимо под стать себе — мрачные, серые, облупившиеся бараки, без стекол и местами с провалившимися крышами. Медведь сразу обернувшись крыланом усвистел куда то в ночь и мы с Амели остались вдвоем. Я догадывалась, что просто так внутрь нам не зайти, нужно сопровождение и оно не заставило себя долго ждать.

— И что это тут делает такая милая малышка? — омерзительно прогнусавили сзади.

Амелика с достоинством обернулась, — у тебя что глаза повылазили?. - высокомерно бросила она, — не видишь кто перед тобой?

Бывший темный маг шестого уровня, уже нацелившийся на легкую добычу, разочарованно осклабился, — оу, принцесса, прости, не признал. Что же тут делает такая известная суккуб?

— Ты в самом деле думаешь, что я приехала вести беседы с тобой, шестерка? Веди меня к своим, разговор есть.

Я поразилась с какой легкостью она сразу настроилась на его волну, как быстро поняла какой именно тон выбрать при общении с этим пресмыкающимся. Он же, признав за ней право говорить подобным тоном, сразу сник и уже совсем другим голосом, в котором сквозило даже некое почтение пробормотал, — прошу за мной, госпожа. И мы пошли в неизвестность, следом за нами, незаметныя никому, неслышно скользнули две тени.

Постучав в дверь, скорее для видимости и услышав шелестящее — войдите, наш сопровождающий как-то незаметно исчез, оставив нас одних. Мгновение поколебавшись, Ами решительно толкнула дверь и прошла в кабинет. Это было серое и унылое помещение, с минимумом мебели, довольно убогой, но здесь хотя бы было не накурено и тихо. Под стать кабинету был и его хозяин — мимо этого человека пройдешь на улице и не заметишь. Маг, второго уровня силы (пожалуй самый мощный из всей этой шайки), производил впечатление какой-то беспросветной серости и не промытости. Единственное, что производило впечатление, это взгляд водянисто — серых глаз: неприятно цепкий, пронизывающий. Под таким взглядом становится неуютно даже праведнику.

Я не знаю кем он был в прошлой жизни, сейчас его аура была равномерно серая, без малейшего вкрапления другого цвета, собственно это объединяло их всех — все они полностью утратили свои прежние цвета и слились в единую массу.

— Какая честь для нас, — голос его тоже был лишен каких либо красок, — сама великолепная Амелика здесь, в этом убожестве. Надеюсь Вы не против, но я воспользуюсь защитой, хотелось бы понимать, что все мои решения мне не навязаны.

И он небрежно указал пальцем на увядшую розу, приколотую к лацкану пиджака.

— Ну что Вы, — Ами выбрала такой же тон как и у собеседника, — я прекрасно понимаю и разделяю Ваше к нам, суккубам, отношение. Но вы ведь понимаете, что для того, что бы смять эту защиту мне понадобится менее половины минуты.

— Разумеется, но пока Вы будете ее ломать Вас успеют обезвредить. Нет, нет, — он выставил вперед ладони, — не подумайте дурного, я ни в коей мере Вам не угрожаю, просто хочу что бы вы понимали, что я могу за себя постоять, не смотря на всю Вашу силу и умения. Итак, чем удостоен такой чести видеть Вас, прекрасная.

— Скажите, как я могу к Вам обращаться?

— Допустим, Леонид, и прошу, давайте на ты, кажется минуты достаточно для разведения всех этих китайских церемоний.

— На ты так на ты, — соглашаясь кивнула головой Амочка, — как ты знаешь, Леня, я раньше работала шеф-редактором одного небезызвестного журнала. Но, в силу обстоятельств, сейчас я осталась без работы, а жить я привыкла на широкую ногу.

Брови Леонида удивленно поползли вверх, — ты что же, на работу ко мне пришла устраиваться? Неужели у Великого Лодоса все так плохо с деньгами?

— Я не имею понятия в каком состоянии его финансы, посмотри на меня, как ты думаешь, такая женщина как я будет жить за чужой счет?

— Нет, но….Что я то могу тебе предложить?

— Информацию.

— Какую?

— О вас. Об Отверженых, — и, видя, что во взгляде оппонента по прежнему вопрос, она продолжила, — видишь ли, мне нужна сенсация. Что-то такое, за что я получу деньги. Много, много денег. Что бы я могла лет на десять улететь на острова и побыть там, пока не уляжется шумиха вокруг моего перехода во Тьму. Предлагаю тебе сделку — ты разрешаешь мне приходить в этот клоповник, который вы гордо именуете баром — смотреть, слушать, общаться, не более, но с гарантией безопасности, а я в ответ пишу о вас книгу, выручку делим пополам. Идет?

Он начал нервно теребить узел галстука, я его понимала, идея была великолепна, за треть гонорара от подобной книги можно было получить огромные деньги, хватило бы что бы купить три подобных бара со всеми его обитателями и еще осталось бы. Абсолютный эксклюзив, да все редактора, всех наших издательств передрались бы за возможность выпуститься у них.

— Мне нужно подумать, — наконец то сказал он. Я видела как в его голове жажда наживы борется с осторожностью, и алчность в конце концов победила.

— Думай, только недолго, я не собираюсь сидеть тут вечность, на эту ночь у меня есть планы интереснее.

— Ты обещаешь никуда не встревать, не лезть с расспросами, не очаровывать и не устраивать суккубьих сюрпризов?

— Можно подумать у вас есть тайны, — и она рассмеялась низким, грудным смехом, который сводит мужчин с ума.

Глупый, глупый, глупый Отверг, ну почему ты решил, что если наденешь ментальный щит то полностью защитишься от суккуба? Иногда нам вообще не нужно прибегать к магии очарования, за столько веков близкого общения с мужчинами, как смертными, так и Иными всех мастей, мы уже досконально изучили чем на того или иного можно воздействовать, чем пронять, заставить сердце биться быстрее и думать отнюдь не головой. Я видела со стороны сейчас многое, например то, что этот серый уже готов идти за ней на край света и целовать подол ее платья. Ну что, сильно тебе помог твой артефакт, ха!?

— Ладно, — Леонид приняв окончательное решение, поднялся из-за стола, — идем в зал, выпьем, поговорим в непринужденной обстановке, задашь свои вопросы.

В зале за это время ничего не изменилось, все так же ели, пили, курили, парочка, запеленгованная мною на входе видимо решила перебраться в более интимное место для совокупления. Леонид прошел в самую приличного вида клетушку и не успел он сесть за столик, указав рукой Амелике на диванчик напротив, как рядом с нами материализовалась официантка, к моему безумному удивлению — смертная.

Наш визави быстро, не глядя в меню, сделал заказ и уставился на нас, наслаждаясь реакцией.

— Она, что, смертная? — и Амелика абсолютно неэтично указала в сторону удаляющейся девушки пальчиком.

— Да, а что в этом такого удивительного, люди просто обслуга, не буду же я заставлять своих подавать мне пиво и еду, им и так досталось от этой жизни.

— И ты не боишься?

— Что она расскажет? Каждое утро ей стирают память, а зарплата такая, что она не беспокоится об этой амнезии, бедняжка считает, что у нее ранний Альцгеймер.

— И много у тебя тут человеческой обслуги?

— Хватает, но повара все Иные. Не морщись, да, тут непрезентабельно, но кормят хорошо.

— Сколько тебе лет?

— Достаточно что бы сказать — я устал от жизни, если бы я тогда хоть понимал, что именно мне предлагают.

— Каким ты был?

— Запомни, у нас нельзя об этом спрашивать, что было в прошлой жизни, то остается там, сейчас мы те кто мы есть, одинаковые, это вы там все продолжаете свои глупые и нелепые войны. Нам же хорошо и так.

— Можно подумать, вы ни с кем не воюете.

— Молодежи нужно развлекаться иначе они хиреют и начинают делать куда большие глупости и мне потом приходится все это разгребать за ними.

— Прятать трупы? Заметать следы?

— И это и многое другое. Что бы ты еще хотела узнать сегодня, пока твои дела не забрали тебя у меня? — и он, протянув руку погладил ее кисть кончиками пальцев. Я почувствовала, как она вся содрогнулась внутренне и принялась ее успокаивать.

Но я теряла сейчас время, вслушиваясь в их диалог, мне нужно было послушать совсем другое и я начала осматриваться, оставив в покое Амелику. На первый взгляд не было ничего необычного или такого, что могло бы привлечь внимание. Правда сам факт того, что Отверженные сотрудничают с людьми уже заставлял насторожиться.

Однако, мое внимание привлекла оживленная группка разношерстных Иных сидевших наискосок от нас. Не смотря на то, что все остальные в зале перестали обращать внимание на мою подругу, девушка из этой компании постоянно бросала в ее сторону не самые дружелюбные взгляды и что-то при этом говорила своим собутыльникам.

Прислушавшись я поняла, что не ошиблась. Они действительно обсуждали Амелику, но к сожалению совсем не в том ключе который мне был нужен, оказывается эта девица с моей подругой встречалась в схватке и вышла оттуда изрядно потрепанной. Однако, из их диалога я узнала кое-что важное — в этом баре был запрет на стычки, а вот за пределами нет и эти милые создания сейчас решали стоит ли мстить или нет, и насколько будет недоволен их начальник. А во том, что Леонид главенствует над всей этой шушерой у меня не осталось сомнений. Я ощущала льстивое, подхалимское внимание направленное в его сторону от каждого в этом зале.

Между тем, Амелика и Леонид принялись за ужин, который был действительно на удивление вкусным, от алкоголя моя любимая не отказалась и сейчас смаковала вино, стоившее примерно как и ее платье. Я начинала терять терпение, время буквально утекало по капле, уже почти полночь, на разгадку мне оставались сутки и тогда, сбудется пророчество и я умру, потому что допустить смерти Деметриума я не могла.

— Дорогая, ты что-нибудь узнала? — это Ами, судя по голосу она уже была на грани.

— Нет, моя дорогая, ничего, кроме того, что одна девица жаждет тебе отомстить.

В этот момент в баре произошло оживление — появились новые действующие лица, два волка с сопровождении уже виденной мною вампирши, той самой, что так безрассудно меня атаковала. Вот так встреча! Я даже подумать не могла что она из Отверженных, увидела клыки и байкерскую атрибутику и сделала неверный вывод, с другой стороны я еще не знала так много как сейчас. Однако это объясняло ее ненависти ко мне.

Вампиресса сделала несколько шагов в нашу сторону, явно намереваясь пообщаться с Леонидом, однако увидев Амочку замерла на месте в нерешительности. ГлавОтверг, заметив ее кивнул и обратился к Амелике, — прошу меня простить, мне нужно отойти на минуту, дела.

— Да, разумеется, — мон Ами снова принялась за вино, она либо решила напиться либо разорить данное заведение, ясное дело, что платить за угощение она не собиралась.

Леонид о чем то начал перешептываться с вампирессой, оборотни же, приняв человеческий облик подошли к уже виденной мною компании и я насторожила ушки.

— Как-то вы помято выглядите, парни, — беззлобно сказал невысокий крепыш в очках, обращаясь сразу к обоим, — опять сутки там проторчали?

— Ну кому то надо, эта светлая дрянь все время трется рядом, что-то вынюхивает и ее ручной медведь тоже.

Речь шла несомненно про меня и я вся превратилась в слух.

— А что тут эта делает? — небрежный кивок в сторону моей подруги, — как ее вообще сюда пустили?

— Так она теперь Темная, да еще и с Лодосом связалась, она теперь как мы, даже хуже, — смешок.

Я тот час подумала, что очень хорошо, что моя родная этого не слышит, иначе она разнесла бы этот петушатник в клочья еще до восхода солнца.

— И что, думаете она теперь перестала общаться со своей подруженькой?

— Конечно, та увидев ее в Акации убежала как ошпаренная. А перевертыш прямо в кафе чуть не устроил бойню. Нет, с ней все кончено, она больше не опасна, — и снова смешок.

Я постаралась внимательно запомнить говорившего. Я тебе дрянь серая так это не оставлю. Ты посмотри и я убежала, и Ами не опасна. Ну-ну….

— Так что, вы теперь свободны? Давайте нажремся?

— Нет. Сейчас по кружке пива и назад, пока этот жив его нужно охранять, дерется зараза, хоть его и окуривают постоянно. Но мне кажется, капюшонники что-то задумали. Мы для этого и пришли, что бы Агнесс переговорила с шефом. Кажется нас решили кинуть.

Они еще о чем то говорили, но я уже их не слушала — я узнала достаточно, можно было уходить. Я осторожно потянулась к Медведю, его аура была практически не различима, — милый, ты меня слышишь?

— Да, родная. Вы еще долго? Вас нет больше двух часов и у меня затекли лапки, а от висения вниз головой уже начинает болеть голова.

— Мы сейчас будем уходить, но для тебя есть задание. Ты видел вампиршу с оборотнями, которые только что зашли в здание? Они охраняют Дема. Ты должен проследить за ними.

— А как же ты?

— Пока мы тут, нам ничего не угрожает, к тому же Ами заключила сделку с местным боссом. Все, они выходят, давай за ними все остальные подробности потом, у меня дома. И будь аккуратен, пожалуйста.

Леонид вернулся к нам, его пальцы снова теребили узел галстука, а на лбу выступила испарина.

— Что-то случилось? — Амели с тревогой накрыла его руку своей, — я могу чем то помочь?

— Нет, нет, все нормально, дети развлекаются, — он улыбнулся невесело, — сама понимаешь, большое хозяйство и все на мне. Но мне придется оставить тебя сейчас, ты кажется говорила, что у тебя сегодня еще дела?

Я почувствовала как Ами растерялась, так бесцеремонно ее еще не выставляли, но я шепнула ей, что нам нужно как можно скорее возвращаться.

— Могу ли я вызвать тебе такси или ты предпочтешь другой способ передвижения?

— Проси портал отсюда, — я говорила скороговоркой, пока она тянула время делая вид, что смотрится в зеркальце, — я не уверена за нашу безопасность на выходе из бара.

— Скажи, Леня, — наконец пропела она, — ты сможешь гарантировать мне безопасный уход отсюда? Уверен, что твои детишки не попытаются на меня напасть? Вон та барышня, я ее помню, она нападала на меня несколько раз и скорее всего, наверняка, поступит так и снова, а я сегодня не настроена драться, как ты сам понимаешь, у меня свидание и желательно попасть туда не в лохмотьях и с нормальной прической.

— Что ты предлагаешь? — он весь подобрался и оскалил мелкие, как у мыши зубки.

— Я открою портал отсюда, если ты не против. Я видела как твои детишки прикуривают от файерболов, значит здание не защищено от магии. Так и тебе, и мне будет спокойнее. А когда я приду в следующий раз, очень тебя прошу, встреть меня лично и, возможно, продолжение вечера не будет таким как сегодня, не настолько скучным и пресным. Если ты понимаешь о чем я говорю, — и протянув ногу она погладила ступней его лодыжку.

Он поперхнулся и запунцовел, надо было быть идиотом что бы отказаться от подобного предложения и разумеется он не устоял, — ладно, хоть это и не в наших правилах, я разрешаю тебе отрыть портал. В самом деле было бы обидно, если бы такой красоте навесили пару синяков.

Ами, поднявшись, обвела притихший зал внимательным взглядом и, послав воздушный поцелуй, шагнула в портал, последнее что я услышала это разочарованный вздох со стороны подвыпившей компании.

Разумеется это был Андрэ, он трансформировался еще в полете и рухнул ко мне на постель уже в своем истинном виде, едва не проломив ее. На него было страшно смотреть — под его синюшно-бледной кожей отчетливо выделялись извилистые следы, похожие на змей, мышцы сводило судорогами и при всем при этом он был без сознания. Мы замерли при виде этой жуткой картины. Хорошо, что регенерация у перевертышей работает в любом состоянии и они это не контролируют, не прошло, и пяти минут как его дыхание стало ровным и он открыл глаза, но на этом все прекратилось, его состояние больше не становилось лучше, видимо не хватало энергии.

Это зрелище умирающего Медведя настолько меня потрясло, что я чуть ли не в истерике бросилась к нему на шею. Видимо сработал стресс всех последних дней и моя психика пошла трещинами, меня трясло как в ознобе и я все сильнее прижималась к нему, захлебываясь слезами. Амелика стола в стороне не понимая, что делать, но она была потрясена не меньше моего.

— На тебя напали? Кто? Где? — казалось она готова была прямо сейчас куда то бежать и убивать всех без разбора.

Да уж компания у нас подобралась: два суккуба с растрепанной нервной системой и полуживой перевертыш с ослабленной регенерацией.

Я наскоро просканировала его и поняла, что была права — он был выпит досуха, ни капли энергии, эти пару дней он не отходил от меня и не имел возможности зарядиться как следует (кроме энергоамулетов перевертыши черпают энергию от природы, но для этого им нужно уйти подальше от городского шума и хотя бы часик, а то и два помедитировать лежа в какой нибудь чаще), а тратил много, гораздо больше чем обычно. Ведь трансформацию тоже необходимо подпитывать, а он только сейчас пробыл больше двух часов в образе летучей мыши.

Он смотрел мне в глаза и молчал, я тоже не знала, что сказать, да и какие слова тут могут быть. Решение пришло незаметно, казалось, что за меня его кто-то принял, но оно было единственно верным, я конечно не мать-природа, но получше энергоамулета. Я наклонилась к нему ближе и припала губами к его губам, он был сейчас как пересохший колодец, и его необходимо было наполнить, а у меня было так много, что я позволила себе перелиться в него. Раз за разом я вдыхала в него свою жизнь, свою нежность, свою нерастраченную любовь. Я не позволила этой тонкой, розоватой ниточке прерваться, я питала его до тех пор, пока не почувствовала как сильно сжали меня его, до этого безвольные руки, как неистово забилось его сердце, только тогда, поняв, что все позади я отстранилась.

— Я надеюсь все живы, — голос Амелики вернул меня в реальность, — скажи на милость, дорогой Андрей, ты планировал совершить суицид у ног своей прекрасной дамы, или что это только что было?

Он выглядел совсем здоровым, хоть и бесконечно смущенным, я пошла на кухню и вернулась со стаканом воды и печеньями — после регенерации зверомаги чрезвычайно прожорливы, а из еды у меня было только это.

— Милый, — я снова присела рядом с ним, — кто на тебя напал? Я раньше не видела подобных повреждений, что это за магия? Или это что-то новое от Доминиканцев?

Он начал есть но продолжал упорно хранить молчание и прятал глаза. Мы с Амеликой переглянулись, что-то тут было не так.

— Ты сам расскажешь, что с тобой случилось и кто тебя атаковал или мне снова применить подчинение? — я начинала злиться, — не забывай твой амулет до сих пор у меня, а ты сейчас переполнен моей же энергией и закрыться ну никак не сможешь.

— Никто на меня не нападал, — наконец пробормотал он с набитым ртом, — так получилось просто.

— Как это — так просто получилось, — Амелика возмущено уперла руки в бока, — ты залетаешь сюда, весь горелый, падаешь без чувств на, между прочим, батистовые простыни, лежишь тут весь неживой, и что мы слышим — так получилось? Давай вываливай все начистоту.

— Я куплю новые.

— Так, ты мне зубы не заговаривай, — теперь уже, оправившись от шока и истерики завелась я, — что с тобой произошло?

— Я узнал где прячут Дэма.

— И? Что дальше? На тебя напали? Они тебя заметили? Понимаешь, что если тебя заметили и атаковали, значит они поймут, что их убежище раскрыто, и его перепрячут, и все по новой придется начинать.

— Никто меня не заметил, — теперь распсиховался уже он, — я их выследил, убедился, что это именно то место и полетел к вам, но я же не мог открыть портал прямо рядом с ними. Решил отлететь подальше, а тут дождик, шерстка намокла, дезориентация ну я и влетел в линию высоковольтных проводов, запутался там….дальше вы видели.

И он, страшно обиженный и оскорбленный уставился в окно, а мы буквально свалились на пол в приступе неконтролируемого хохота.

— Знаешь, Медведь, это воистину была бы самая бесславная гибель для такого прославленного и доблестного рыцаря как ты, — я от смеха едва могла говорить, я видела, что ему неловко, обидно, стыдно, но ничего не могла с собой поделать. Кажется, когда все это закончится нам всем нужно будет улететь к морю и приводить в порядок свою нервную систему.

Он, ни слова больше не говоря встал и, открыв портал, покинул нас.

— Обиделся? — Амелика утирая слезы встала с пола и уселась в кресло.

— Наверняка, я бы тоже обиделась, но черт побери почему это так чудовищно смешно?

— Потому, что это Медведь, он машина для убийства, тот кого все опасаются, даже светлые. Аристократ с родословной восходящей к Мировингам. И не забывай — бесконечно в тебя влюбленный. И вдруг — он на грани смерти, ты, заливаясь слезами, его спасаешь, а почему? Потому что он запутался в проводах, шерстка у него видите ли намокла…

— И лапки затекли, — проговорила я про себя…

— Ну это же нелепо, — продолжала Амелика с напором, — карикатурно и гротескно. Вокруг нас происходит какая-то чертовщина. Я чувствую себя персонажем комикса, какой-то глупой книжонки.

— Знаешь, я недавно тоже самое ощутила, я даже Медведю про это говорила, такое впечатление, что нами кто-то руководит, дергает за ниточки. Вспомни, раньше Андрэ никогда не влипал ни в какие нелепые ситуации, а тут они сыпятся на нас одна за одной.

— Хотела бы я найти этого шутника, найти и как следует прожечь ему мозги.

— Давай мы хотя бы Дэма найдем, — вздохнула я.

Медведь вернулся через пару часов, когда мы вдоволь накупавшись и смыв с себя всю грязь и липкость бара Отвергов, мирно посапывали в моей кровати. Я сквозь приоткрытые веки наблюдала за ним. Сейчас он уже не выглядел ни побитым, ни обиженным и судя по всему, он слетал приобщиться матушки-природы. Это был привычный, обычный, пышущий здоровьем и жизненной силой Медведь.

Постояв немного возле кровати, он, вздохнув, поправил на мне сползший плед и прошел, судя по всему на кухню, так как вернулся он уже с пустыми руками, оставив свой сверток, который изумительно пах шашлыком в комнате, предназначенной для приема пищи. После чего, постелил себе с той стороны кровати где спала я и улегся, устраиваясь поудобнее.

Я, тихонько, что бы не разбудить Амелику, которая сегодня тоже очень вымоталась морально, сползла с кровати и легла рядом с ним, прижав ему палец к губам.

— Тихо, не шуми, пусть Ами поспит, я не претендую на твою невинность, просто хотела поговорить нормально, — сказала я ему мысленно. В отличие от него, я в темноте не видела, но знала, что он уставился на меня во все глаза.

— Хорошо, но ты уверена, что это хорошая идея разговаривать ночью? Тебе тоже нужен отдых, все равно сейчас, когда две трети нашей команды не в боевой форме, мы никуда не побежим и никого спасать не будем. Если тебе все еще важно мое мнение — утром мы связываемся с Шефом, передаем ему всю имеющуюся у нас информацию и дальше следуем его указаниям. Все, за что беремся мы заканчивается как то странно. Я тоже сегодня почувствовал то, о чем ты мне вчера говорила, про кукловода.

Я прижалась к нему и поцеловала в нос, который он сразу сморщил в ответ на неожиданную ласку, — ты самый лучший Медведь в мире, ты знаешь это? Конечно мы никуда сейчас не пойдем, пока Амели не отдохнет как следует, она очень вымоталась сегодня, — и я перебросила ему свои воспоминания из бара. Медведь сквозь плотно сжатые зубы пробормотал какое-то ругательство на старо-французском, даже его проняло.

— Я даже представить не мог, насколько Иные могут деградировать, — наконец сказал он мысленно, — мы всегда себя считали лучше, сильнее, могущественное людей, а по сути мы такие же, и даже среди нас появляются вот такие отщепенцы.

Ни слова больше не говоря, он повернулся ко мне и прижался лбом к моему лбу, и я погрузилась в его память.

Странное это чувство — полет, парение. Я раньше часто чувствовала это во снах, все то же ощущение бестелесности и одновременно — материальности. Я не сразу поняла, что с моим зрением, пока не сообразила, что летучие мыши видят все в другом спектре, не таком как мы, даже если это не совсем настоящая мышь. Я куда- то летела, мимо проносились размытые тени. Но я не обращала на них внимание, все мои органы чувств были сконцентрированы на трех силуэтах подо мной — девушка и два волка. Я не успела удивиться, почему Отверги не использовали порталы, как бы то ни было, так было даже лучше — Медведю не пришлось сканировать весь город отыскивая их ауры.

На границе с городом они внезапно остановились и свернули в чахлый лесок, я полетела за ними. Преследовать их было легко, яркая луна и отсутствие других живых существ облегчало эту задачу. Но я начинала чувствовать как мои крылышки наливаются тяжестью, это давала знать о себе усталость и истощение последних дней. Из леса, на встречу преследуемым вышли три фигуры. Они были одеты в длинные балахоны с низко опущенными капюшонами, один шел впереди, двое других, немного на расстоянии, вдвоем несли большой трепещущий сверток. Через минуту мне стало ясно почему Отверги не открывали порталы — у них не было энергии и сейчас они пришли на кормежку. В мешке был связанный мужчина — ужин для двух оборотней и одной вампирши и трапеза не заняла много времени. Поскольку я сейчас была по сути Медведем то ощущала все чувства охватившие его, он хотел, но не мог, не имел права вмешиваться, хотя все внутри него буквально вопило от ярости. Итак, мы последовали дальше… Получив прилив сил, троица прибавила ходу, видимо сейчас они решили пробежаться просто из удовольствия, мне пришлось прибавить скорости, выжимая все из своих уже изрядно ослабевших крыльев. Я начала понимать, каким образом Медведь угодил в провода, видимо он был уже на последнем пределе. И тем обиднее, скорее всего, ему было услышать наш, мой смех.

Тем временем мы, кажется, прибыли на место, я узнала его, это был район станции метро Щелковской, именно отсюда я начинала свои поиски казалось вечность назад. Отверги остановились возле вентиляционной шахты, от которой отделилась такая же фигура в балахоне, что-то им передала, я не смогла разглядеть, настолько маленькое это было и они начали устраиваться, судя по всему на ночлег. Оборотни приняли человеческий вид, вампиресса сняла боевую трансформацию, теперь они мало чем отличались от ночных гуляк, перебравших с выпивкой и решивших встретить рассвет на ступеньках метро. Только горе было бы тому, кто решился бы к ним подойти с просьбой — а закурить не найдется?

На этом я вернулась в реальность, видимо дальнейшее Медведь мне решил не передавать и спасибо ему на этом, потому, что получая кусок памяти таким образом, как мне его передал Андрэ, я получала все его чувства, а он не хотел причинить мне боль от удара током.

— Ребят, если я вам мешаю так и скажите, — раздался сверху лукавый голос Амелики, — это же надо, не успела я уснуть, тут уже романтИк организовался.

Я рассмеялась, — ну как ты можешь мешать, ни в коей мере. Ты себя чувствуешь лучше?

— О да, мон ами, но я готова съесть слона.

— Слона не обещаю, — самодовольно произнес наш кормилец и добытчик, — а шашлык на кухне на столе.

Нас с Ами как ветром сдуло в сторону кухни и уже буквально через минуту мы с удовольствием ели пахучее мясо, наслаждаясь каждым малюсеньким кусочком.

— Ооо, мон бьен, как же это вкусно, — Ами совершенно не интеллигентно слизнула розовым язычком горячий сок потекший по ее ладони, мы как варвары ели мясо руками, завернув его в кусочки лаваша, — я просто чувствую как в меня втекает жизнь и отходит на задний план этот вонючий паучатник с его главным пауком.

— У тебя потрясающе образное мышление, — я сидела на табуретке закину ногу на ногу и болтала ступней, — я все никак не могла подобрать нужное определение.

— Это потому, что ты все таки не ощущала все своими органами чувств, а получала мое искажение.

— Да уж, я за сегодня успела побывать и в теле другой суккуб и в тельце летучей мышки.

— У тебя была насыщенная программа, — усмехнулась Ами выуживая кусок позажаристее.

— Ну уж нет, это у вас была насыщенная программа, ты чуть не умерла от отвращения, а Медведь от тока, я же была при вас, невесомым придатком.

— Так что, где держат нашего сердцееда?

— Я думаю он в катакомбах под городом, где-то в районе Щелковской. С ума сойти, я же была там в самый первый день, и ничего не почувствовала!

— Ну, во первых, ты не знала что именно чувствовать. Ты ведь была нацелена найти след Иных, искала отголоски магии. Во вторых его могли туда перевести после того как на вас напали возле Акации. Медведь ведь говорил, что он прошел по следу нападавшего и тот как будто испарился.

Я задумалась, взглянула на Медведя, на Ами, — слушайте, а ведь мы все время были близко к истине — именно, что не испарился, а провалился — он скорее всего воспользовался вентиляционной системой метро, а мы все, настолько привыкли, что мы Не люди, что вот ты, например, — я кивнула в сторону Медведя, — разучился думать как человек. Мы искали мистику, искали магию, а ведь ее просто не было, он просто открыл канализационный люк и ушел под землю, а по туннелям дошел до нужного места, совершенно не напрягаясь и наверняка, особо не таясь. Мы не чувствуем Дэма, потому что его все это время держали под землей, а сквозь земную твердь мы колдовать не можем, она нам не дает, вот поэтому он и достучаться до меня смог только один раз, видимо именно тогда его перемещали с одного места в другое. Все сходится!

И я вскочила со стула так радуясь, как будто от этих слов воздух должен был задрожать и явить мне Дэма, но увы, этого не случилось. Вместо этого, Амелика, до сих пор беззаботно наслаждавшаяся едой, внезапно побледнела и схватилась обеими руками за голову, даже не обращая внимания на перепачканные пальцы. Лицо ее исказила мука, глаза закатились и, тихо застонав она упала со своего стула на пол. Не успели мы с Медведем подбежать к ней, как ее тело растаяло, встроенный телепорт перенес ее к ней домой, а это значило только одно — на наших глазах, только что, без какого либо видимого вмешательства, кто-то или что-то ее ввело в состояние инокомы, то есть просто убило, прямо у меня дома, в таком, казалось бы защищенном ото всех и ото всего месте.

— Малыш, — Медведь сидел на полу и ощупывал руками пол, где только что лежала Амелика, — ты хоть что-нибудь понимаешь?

Я судорожно сканировала ауру — все было чисто, ни малейшего следа магического воздействия, выглянув в окно я увидела Азика и Тигру на их сторожевом посту — на лавочке возле моего подъезда, значит они тоже ничего не почувствовали. Тогда, что, черт побери, только что случилось и как я теперь могу хоть где-то чувствовать себя в безопасности!

Однако на этом наш водевиль и не собирался заканчиваться, практически одновременно с исчезновением Амелики на сцену вышли двое новых, вернее старых действующих лица. Братцы Хвост и Хаос, смущенно мялись на пороге кухни, толкаясь плечами и тараща глаза. Я уже устала от того, что мой дом из очень уединенного и уютного места внезапно превратился в проходной двор для Иных всех мастей и красок.

— Вы что здесь делаете, — ошарашенно спросил Медведь, перестав ощупывать руками воздух, — вас же отстранили от задания?

— Эвелин тоже было запрещено выходить из дома и тем не менее она проделывала это уже два раза, не смотря на запрет, — ответил Хвост, Хаос же, подойдя к столу, деловито выгружал на него из карманов всякий, на первый взгляд мусор: пару пучков перышек, перевязанных бечевкой, несколько разноцветных мелков и сучковатую ветку.

— Вы откуда это узнали? — теперь пришел мой черед удивляться.

— Нам сказали оберегать тебя, вот мы и оберегаем, по мере наших скромных возможностей, — сказал Хаос, повернувшись ко мне, — или ты и в правду подумала, что мы тебя бросим?

У меня в душе разливалось тепло, я не знаю, как им удалось все это время оставаться невидимыми, возможно нам с Медведем не приходило в голову, что мы не одни, на сама эта мысль, уже радовала.

Мне очень нравились эти двое, однако так было не всегда. Я познакомилась с ними сравнительно недавно, да и инициировали их по нашим меркам буквально позавчера — два студента — химика из Сорбонны несомненно сгорели бы в горниле революции, если бы на них не обратил внимание Светлый маг и они не согласились принять свою сущность, став Иными. Они оба были стихийными магами и как близнецы еще и великолепно дополняли друг друга: Хаос повелевал огнем, Хвосту подчинялся ветер. Вы сейчас спросите — а в чем дополнение? Хотя бы в том, что ветер прекрасно раздувает сильное пламя либо гасит свечи.

Братья, в силу своего небольшого возраста, не успели растерять задор юности и с огромным удовольствием влезали во все авантюры, я думаю будет глупо говорить, что их в нашей организации все полюбили сразу и безоговорочно, все кроме меня… Я не знаю с чем это было связано, может быть ревность, может быть то, что я в те времена переживала кризис личности, но меня они раздражали неимоверно.

В один из прекрасных дней, Учитель, устав от всех нас, непослушных и раздражающих, решил, что если он хочет заполучить хороших бойцов, то нужно их растить самостоятельно и с пеленок и, по примеру других Светлых и Темных организаций взял шефство над двумя молодыми магами, болтающимися пока без дела. Я не знаю, кто или что ему нашептал на ухо эту идею, но он решил перепоручить их мне. Нет, разумеется не учить магии, там желающих хватало, а присматривать за ними вне уроков и развлекать. Как вы сами понимаете, в Белграде конца 19го века, где мы тогда обитали, развлечений было хоть отбавляй. И, возможно, случись это раньше или позже, мне было бы даже в удовольствие возиться с ними, но! Именно тогда со мной случилось то, что называют — кризис среднего возраста (да, у Иных он несколько отличается от людского), я вдруг решила, что являюсь звездой, так как к тому времени уже уверенно вошла в Первую сотню (между прочим раньше Медведя и Ами. И все благодаря Сваре, как вы уже знаете, мои дорогие), начала писать статьи, которые разлетались как горячие пирожки, взяла несколько интервью у ооочень значимых в нашей среде персон, в том числе двух Темных и одного Инквизитора, и села на «диету» — то есть приняла суккубий целибат, так как начала сходиться с Дэмом. Как вы сами понимаете, мое чувство собственного величия, сокращенно ЧСВ, выросло до звезд и, с этой величины меня вдруг скинули грубой и увесистой оплеухой — назначили нянькой двум магам третьего уровня. Они доводили меня до исступления, особенно Хаос, как вы понимаете он не просто так взял себе этот псевдоним, молодой француз лез везде и всюду, пачками соблазнял юных сербок, а потом отбивался от возмущенных братьев, мужей и отцов, а мне приходилось их всех успокаивать и зачищать им память в каких то неимоверных масштабах.

Хвост не отличался особой любвеобильностью, его тянуло в библиотеки и в университет, а после в бесконечные пивнушки, и уже там, на почве диспутов о вечном, он влезал в студенческие потасовки, а мне осталось только разрываться между ними, что не добавляло любви.

Вообще это всегда большая проблема, когда Иной долго не может отпустить от себя свою людскую составляющую — забывшись он может начать использовать магию против смертных, а это недопустимо и именно за этим следят как Инквизиция, так и представители противоположной стороны. И если Тьму волнует только последующая за этим расплата, то Светлых еще и терзают муки совести, выбивая бойца на несколько дней из строя.

Но время шло, я перерастала свое ЧСВ, а потом грянула первая мировая война и мы все оказались туда втянуты. Это был предпоследний раз, когда Иные принимали участие в людских конфликтах, тогда все «оттянулись» на славу, если можно так сказать о бесчеловечных бойнях. Бои кипели и на полях сражений между людьми, и в городах между Иными. Весь мир казалось сошел с ума, до сих пор не знаю, как мы не истребили друг друга. В ход шли самые запретные, самые разрушительные заклинания, наша численность сокращалась в геометрической прогрессии, зато выжившие получали такой боевой опыт, что стремительно росли в Иной иерархии. Так и братья, за рекордный промежуток времени, вошли в первую сотню, обойдя даже меня в магическом искусстве (как им тогда казалось) и отказались от присмотра, чему я была бесконечно рада.

Постепенно, я так же как и все прониклась к ним теплым чувством, и уже не раздражалась при виде этой парочки, и даже обрадовалась когда Учитель поставил их присматривать за мной. Хорошо, что они остались такими же безбашенными, как и раньше и, наплевав на запреты, все равно присматривали за мной.

— Раз вы ходили за нами следом, то должны уже тоже догадаться где прячут Дэма.

— Да, он в одном из Отверженных отнорков под городом. Но ты сама понимаешь, мы не могли пойти под землю без риска быть раскрытыми. Мы слишком большие и фоним как бешеные. Нужен кто-то мелкий, возможно мышь или даже что-то помельче, вроде дождевого червя.

Наши взгляды, не сговариваясь, обратились в сторону обалдевшего от такой наглости Медведя.

— Я вот что-то не пойму к чему это вы клоните, — начал было он и осекся, — я где-то это уже слышал…или у меня уже развивается паранойя.

— Милый, — я взяла его за руку, — ты ведь понимаешь, что кроме тебя этого сделать не сможет никто? Если бы я умела оборачиваться, то я уже была бы там. Ребята тоже не могут, да и не ходят они нигде по одному, а два Иных это уже толпа. Особенно если учесть, что мы все недавно засветились в Акации, а судя по разговору Отвергов в баре они внимательно за нами следят. Я прошу тебя, ради меня, сделай это. Не надо никаких червей, Свет нам в помощь, но ведь ты можешь стать птицей, маленькой и незаметной, например воробьем, и залететь внутрь вентиляционной шахты. Не надо там никуда летать, просто просканируй пространство, вдруг ты нащупаешь что-то интересное. Я не верю, что ты можешь дотянуться до Дэма, но вдруг нам повезет. Должно же нам повезти, все это время мы балансируем на грани, мы оба уже два раза должны были умереть, но все еще живы. Значит что-то или кто-то нас хранит.

Медведь все еще хмурился, но было заметно, что ему приятно мое доверие, он наверное до конца понял, насколько он мне нужен и насколько незаменим.

— То есть, просить помощи у Шефа ты не собираешься, — он не спрашивал, а уже скорее утверждал.

— Мне кажется он занимается всем чем угодно, только не поисками Дэма, — грустно ответила я.

— Ладно, я слетаю, — сдался Медведь, — чем собираешься заниматься ты?

— Я к Амелике домой, мне кажется она в большой беде, я ощущаю ее, но скорее фоном. Ума не приложу что с ней то происходит, все эти приступы внезапной дурноты, слабость и сонливость, она никогда такой не была и ее переход ко Тьме не имеет к этому никакого отношения.

— Ну а мы пока что обновим у тебя в квартире защиту, — бодро отрапортовал Хаос, — совершенно не понятно, как с такими дырами в обороне ты все еще жива.

— Какими такими дырами, — изумилась я, — никто тут у меня ничего не рвал.

— Тебе так кажется, — хихикнул Хвост, — судя по всему у тебя тут завелся грызун, который точит твою защиту и скоро ее полностью сметет.

— Это уже совсем не смешно, — я взялась за амулет, который Амелика вернула мне сразу же как мы вернулись из бара, — почему никто ничего не заметил, ведь Учитель был тут днем, он то должен был уловить, Азик и Тигра сканируют каждые полчаса, они тоже не почувствовали?

— Твой Учитель настолько давно вышел за ранги магических категорий, что ему и в голову не придет проверять защиту которую он сам ставил, ему кажется, что она вечна, но вода точит камень, а Азазелло делает только то, что ему сказали делать — следить что-бы ты сидела дома, довольно паршиво, должен сказать, делает, — не без самодовольства закончил Хвост.

— Так, ладно, — подытожила я, — ты летишь разнюхивать след Дэма под землей, вы обновляете мне защиту, а я к Амелике, Тигра только что прошелся по всем нам сканером, так что у меня не менее получаса. Хаос ты знаешь где живет Ами?

— Хочешь воспользоваться моим порталом?

— Ты гений мысли, я тебе об этом уже говорила?

— Нет.

— Считай, что сказала, все, хватит болтовни, за дело, — я настолько уже наловчилась гулять через чужие порталы, что без тени сомнения шагнула в воронку.

Дома у Ами было до странности темно, безжизненно и тихо, я у нее не бывала довольно давно, и мне эта резкая смена бросилась в глаза. Раньше у нее было светло, тепло и уютно, она очень любила роскошь и негу, не смотря на то, что южанкой не была, а родилась, если так можно сказать, в Скандинавии.

Она лежала не в спальне, а посреди гостиной, на полу и я сразу бросилась к ней — дело было совсем плохо, то, что она не перебралась в кровать значило, что она все еще без сознания. Дыхание практически не ощущалось, а еще меня напугал весь ее вид — казалось, что ее тело становится полупрозрачным и окутанным какой то дымкой. Не раздумывая долго, я открыла ей рот и вложила туда несколько облаток — энергетических амулетов которые взяла у Медведя, давать ей свою энергию я пока не хотела, это все таки слишком интимный акт, возможный между женщиной и мужчиной и наоборот, а вот что бы суккуб передавала свою энергию другой суккуб я не слышала. Но разумеется, если бы понадобилось я бы ей отдала всю себя, без раздумий.

Прошло долгих две минуты, пока к ней не вернулось ровное дыхание и четкость линий. Еще через минуту она открыла свои бездонные глаза, улыбнулась мне и попробовала сесть.

— Душа моя, что со мной случилось? Такое впечатление, что я была в коме.

— Ты и была в коме, — я заботливо подложила ей под спину подушки стянутые с дивана, — мы сейчас у тебя дома. Прости, что я без разрешения.

Амелика оглянулась и поняв, что я не шучу в ужасе закрыла рот ладонью.

— Все уже в порядке, — я накрыла ее пледом, который так же сняла с дивана, — ты была полностью выпита, без остатка и кто-то это сделал прямо у меня на кухне, после чего, ты, ожидаемо телепортировалась к себе.

— Я ничего не помню, — она прижала руки к груди, — внутри пустота, как после тяжелой битвы.

— Скажи, — я понизила голос так, как если бы нас могли подслушать, — а вы с Лодосом не доверились, случаем?

— Нет, нет, — она потрясла головой, — я бы тогда поняла, что случилось. Знаешь, мне сейчас кажется, что со мной и раньше такое происходило, иногда я просыпалась вот таким чувством пустоты внутри, возле сердца. Так, будто меня выпили до дна, а потом бросили немного энергии для подпитки.

— И что ты делала в этих случаях? И как давно они с тобой?

— Я тебе уже говорила, месяца два, три, еще до встречи с Лодосом и до того как я стала Темнеть. А что бы пополниться быстро я обычно ходила в ночной клуб, там всегда много нужной нам энергии, да что говорить, там в основном только такая энергия и циркулирует.

— А ведь ты слишком быстро потемнела, — вдруг пришло мне в голову, — не из-за этих ли твоих вылазок на танцульки. Ты ведь никого не выжимала там досуха?

— Нет, ну что ты, иначе меня давно бы уже схватила Инквизиция, пару раз я увлекалась, да, но всегда вовремя останавливалась.

— Я так понимаю дома у тебя нет запаса амулетов?

— Я такое не держу, сама знаешь что нам куда лучше, приятнее и быстрее питаться не из бутылки, — и она улыбнулась нимало не смущаясь.

Вот что я всегда в ней любила и буду любить, так это ее жизнелюбие и умение не теряться. Всего пару минут назад она лежала полумертвая и вот уже она смеется и шутит, поразительная женщина.

— Ну что же, — я приняла решение, — раз другого способа нет то придется воспользоваться твоим лайфхаком, летим в ночной клуб. Сейчас почти четыре часа утра и публика там уже именно такая как нам нужно.

— В подобном виде? — ее брови удивленно поползли вверх, — я конечно понимаю, что чем пьянее мужчина, тем красивее женщина, но всему же есть пределы!

Видимо она совершенно пришла в себя, раз ее озаботил внешний вид, как по мне мы вполне прилично одеты, но видимо это был очень хороший клуб и требовал дресс-кода.

Она вышла из гардеробной разодетая как королева в изгнании и протянула мне нечто похожее на паутинку, — надевай, оно мне длинно значит тебе будет как раз впору.

— Это что такое, — я разглядывала кусок материи который легко поместился бы в кулачке.

— Это платье, если ты еще не забыла как они выглядят, — Амелика поспешно красила глаза, — я думаю тебе будет к лицу.

Я, полная скепсиса и сомнений, надела это, с позволения сказать платье и подошла к зеркалу. Оттуда на меня посмотрела насупившаяся девушка в рыбной сети которую надели поверх нижнего белья.

— Хорошо что ты в черном, — бросила на меня взгляд Ами, — краситься будешь?

— Нет, спасибо, обойдусь вуалью, — я все еще с сомнение смотрела на себя, — я бы в таком в жизни не вышла, мон Ами, только ради тебя. Это далеко? Нужно открывать портал?

Она наскоро бросила в меня координатами и образом того места, куда нам нужно было лететь, симпатичное такое, судя по ее памяти, заведение. Я не боялась открывать сейчас свой портал, так далеко от дома Учителю не пришло бы в голову меня искать. Я не теряя времени нащупала сознание Хаоса, — малек, как вы там, все в порядке?

— Не сомневайся, все в порядке, заштопали твою квартирку, комар носа не подточит. Что там с Амеликой, она все еще с нами?

— Да, уже все нормально, но ей нужно поесть. Мы сейчас быстренько слетаем в одно заведение, «Ариведерчи», на Воздвиге и ко мне. Медведь не вернулся?

— Вернулся и у него есть интересная информация, ты уверена, что вам не нужна помощь, может вас подстраховать?

Я задумалась, с одной стороны предосторожность никогда не бывает излишней и если все эти происшествия звенья одной цепи, то и кома Амелики была не спроста, а если тот, кто это с ней сделал знал ее привычки, а он наверняка знал, то яснее ясного было то, что за едой она отправится в свой любимый ночной клуб. И значит нас может поджидать засада. С другой стороны это могло быть стечение обстоятельств и я просто дерну парней без толку да еще и переполошу Медведя.

— Хаос, давай так, вы оставайтесь у меня и ничего не говорите Андрэ, но держи все время меня на прицеле и если хоть что-то в моей ауре изменится сразу всеми летите к нам. Договорились?

— Договорились, — разочарованно сказал он и оборвал канал связи, но в то же время я почувствовала как меня оплели мягкие щупальца — Хаос приступил к слежке.

В реальности это заведение выглядело еще более фешенебельным, чем в памяти моей подруги. Под внимательным взглядом охраны мы прошли внутрь, Амели уверенно подошла к барной стойке и, судя по озарившемуся улыбкой и узнаванием лицу бармена, ее тут очень хорошо знали.

— Организуй нам как обычно, по быстренькому, — пропела моя мон Ами, обращаясь к юноше и обернулась ко мне, — не грусти, я быстро.

Она уверенным шагом направилась вглубь зала, а я решила оглядеться. Да уж, кто бы мог подумать, что за одну ночь, с разницей всего в несколько часов я окажусь в настолько полярных заведениях — тут все буквально вопило о роскоши. Несомненно все сливки города стекались сюда и если бы я интересовалась людской жизнью, то заметила бы пару-тройку медийных персонажей. Но в целом, конечно же, за исключением красивой обертки, эмоции тут плескались те же — похоть, алчность, тяга к саморазрушению и снова похоть.

Я, неспешно потягивала нечто мутно-голубое и несомненно алкогольное и заодно еще кое-то, более полезное. Нужная мне энергетика сама просилась в руки, не нужно было даже прилагать усилий. Я слегка приоткрылась и забирала аккуратно, восполняя потраченное на восстановление Медведя.

Играла медленная музыка, пары на танцполе двигались как рыбы за стеклом, выдавая заученные движения, всех сковывала предрассветная нега. В таких заведениях действительно легко найти себе донора, я начала понимать Амелику. Я уже почти поддалась всеобщему настроению как вдруг мое внимание привлекла троица за одним из столиков. На первый взгляд они ничем не отличались от всех остальных посетителей ночного клуба — одежда, повадки, выражение лиц но вот только…только это был Сварриор в компании темной суккуб и светлого мага вне категорий Неона.

Всю меланхолию с меня как ветром сдуло, за много, много лет мы ни разу нигде не пересекались со Сварей, а тут три раза за два дня и каждый раз неожиданно. Я не знаю, что могло свести вместе настолько разношерстную компанию. Возможно тоже пришли подкормиться, но меня сбивал с толку Светлый. Я не знала его лично, да мы никогда и не пересекались, он состоял в другой организации и слыл неплохим бойцом, его стихией была вода и, глядя на него сейчас, я понимала, кажется, почему — он весь был какой-то размытый, не запоминающийся, блеклый, особенно на фоне своих спутников.

Не успела я как следует удивиться, как меня сначала окатило волной паники, а затем дремотную атмосферу разрезал истошный девичий вопль — Он мертвый, он мертвый!

В ту же секунду, меня схватили под локоть и поволокли в сторону выхода, лицо Амелики было искажено ужасом, глаза горели красным, а волосы были наэлектризованы. Ни слова ни говоря она проталкивалась сквозь посетителей, которые, движимые извечным любопытством, кинулись в сторону уборных, мы же выскочили на улицу. Я, ничего не понимая, предпочла пока что не задавать излишних вопросов, но кажется начала догадываться, что произошло.

— Порталимся к тебе, быстро, — с этими словами она исчезла, я же, прежде чем зайти в свою воронку успела увидеть разворачивающиеся полотнища групповых порталов Инквизиции. Что бы там ни произошло, в деле были замешаны Иные.

Как только мы прилетели домой, Амелика, все так же молча, промчалась в ванную и закрылась там, включив воду на полную мощность. Я, не менее ошарашенная чем мои гости, пару секунд собиралась с мыслями, затем решительно скомандовала: — Хаос, Хвост, немедленно летите в ночной клуб, узнайте, что там и как, ваше появление сейчас никого не удивит, и сразу обратно. По возможности поговорите с людьми, узнайте что к чему. Ты, — я повернулась к Медведю, — за ними, незаметно, пока они будут расспрашивать ты рассмотри. Будьте внимательны, там помимо Инквизиторов и нас были еще Иные. Быстро!

После того, как они исчезли я повернулась к двери ванной, я уже знала, что услышу и поэтому решила сплавить ребят подальше. Не зачем им было присутствовать при нашем разговоре.

— Мы одни, — я легонько постучала в дверь за который мне слышался уже водопад, — может выйдешь и расскажешь, что случилось?

Услышав негромкий щелчок открываемой двери я зашла во внутрь. Она сидела на полу, сжавшись в комочек и тряслась как при ознобе. Я выключила воду, селя рядом и обняла ее, для начала ей нужно было успокоиться, я попыталась как с Медведем использовать подчинение, но не смогла пробиться, видимо с суккубами этот трюк не срабатывал. Оставалось только ждать, когда она сможет говорить.

Хорошо, что все — таки мы все умеем быстро брать себя в руки, не прошло и пяти минут как она заговорила, со всхлипами но более менее четко: — ты понимаешь, я не знаю, не могу описать тебе, что именно произошло. Это была одновременно я и как бы не я.

— Постарайся сосредоточиться, — я говорила мягким, успокаивающим голосом, как с маленьким ребенком, — что ты сделала когда оставила меня?

— Как обычно, я прошла на танцпол и довольно быстро увидела интересного мужчину, он был уже довольно пьян и очень хотел женщину, любую. Я прочитала его — днем он поругался с женой, узнал, что она ему изменила на корпоративе и пришел в клуб, что бы ей отомстить. Согласись, такой коктейль нельзя упускать, мне даже не пришлось его очаровывать. Он уже был готов идти за каждой, кто окажет ему внимание и я лишь слегка подтолкнула. Затем мы зашли в женский туалет, — увидев мои нахмуренные брови она поспешила добавить, — нет, нет, ты что, не то о чем ты сейчас подумала. Я не собиралась спать с ним, да еще и в таких условиях, просто надпить. У него было так много, что он и не заметил бы пропажи. Я набросила на дверь отвод глаз, чтобы нам никто не мешал и все было как обычно. Он был очень вкусным и быстро насытил меня, но когда я уже хотела остановится то поняла, что не могу. Что-то притягивало меня, как будто во мне поселилась чужая сущность и требовала его жизни. Требовала выпив досуха поглотить душу, я совершенно ничего не могла делать, пыталась бороться, в какой то момент он пришел в себя и самостоятельно попытался разорвать контакт. Но нас просто тянуло друг в другу в этом извращенном поцелуе и тогда я разбила зеркало и полоснула его осколком по горлу. Вид крови отрезвил меня но вверг в панику и я выскочила из уборной, бросив его на полу. Я не знаю жив ли он, а дальнейшее ты уже видела сама.

— Интересно, кто вызвал Инквизицию…

— Инквизицию? Там была Инквизиция?

— Когда ты уже ушла, а я уходила то видела Инквизиторов, он прилетели массово, через полминуты как все произошло, значит их кто-то вызвал еще до того как поднялась шумиха.

— Ты расскажешь об этом?

Это был сложный вопрос, на который у меня не было ответа. Если она была виновата, то я обязана была ее сдать Инквизиции — мы все подписали Договор о не причинении вреда людям, а все произошедшее кричало о нарушении. Но если она действительно не владела собой, то это значило, что ее подставили, но доказать это я не могла — меня не было рядом, я могла только доверять ее словам, а учитывая что она больше не была Светлой то одного доверия было мало.

— Скажи мне, ты правда не могла остановиться не по своей воле? — я посмотрела ей в глаза, ее затравленный взгляд был мне ответом.

— Во имя всего, что мы прожили вместе, во имя всей нашей памяти, во имя нашей дружбы — я не вру тебе. Я не желала ему смерти. Я не хотела ее. Я попыталась ее предотвратить, но что-то было сильнее меня.

Она не успела договорить, я увидела раскрывающийся зев сверкающего всеми цветами радуги портала, ко мне домой пришел Инквизитор. Не знаю кто это был — все Иные уходившие в этот Орден умирали для всех остальных. Нет, они в отличие от Отвергов не теряли себя, наоборот — брали обет служить обеим сторонам, а для этого они принимали и Свет и Тьму и их ауры окрашивались всеми цветами спектра.

Он, не обращая на меня никакого внимания, просто протянул в ее сторону руку и произнес скрипучим, лишенным красок голосом — Иная, именуемая Амеликой, бывшая Светлой, ныне Темная суккуб, от лица Инквизиции я предъявляю тебе обвинение в нарушении Договора, заключившееся в причинении непоправимого вреда смертному. Иди за мной и мы будем тебя судить праведным судом, или окажи сопротивление и я развоплощу тебя на месте.

Это была стандартная формула приговора. Ни я, ни Амелика, никто не мог ему противостоять. За Инквизицией стояла сила всех и Темных, и Светлых. Ами молча поднялась, утерла слезы и протянула ему руку, смиряясь. Я понимала, что это не правильно, но ничего не могла сейчас сделать. Он забрал ее с собой и ее прощальный взгляд прожег меня насквозь. Все мы знали — если Иной попал к Инквизиторам по приговору о причинении непоправимого вреда, то обратно ему уже дороги не было.

Когда ребята вернулись они застали меня сидящей на полу в ванной. Я была ошеломлена и растеряна, совершенно не понимала что мне делать, и куда бежать.

— Где она, — Медведь подхватил меня под мышки и поставил на ноги слегка встряхнув, приводя в себя, — ушла к себе?

— Ее забрали в Инквизицию, — я ответила на автомате, все еще пребывая в шоке, — за причинение вреда смертному. Он правда умер?

— Нет, — Хвост внимательно заглядывал мне лицо, — там был светлый маг — водник, он успел заговорить кровь и немного подлатал его, так что с парнем все будет в порядке, выживет, но Инквам пришлось чистить всем память.

— Все будет хорошо, малышка, — Медведь крепко прижал меня к себе, — она говорила тебе что произошло?

— Она сказала, что была не в себе, не могла контролировать и что-бы не убить порезала его сколком зеркала.

— Да уж, — передерну плечами Хвост, — кровищи там было как на бойне. Все уверены, что это кровосос.

— Тогда почему Инквизиция сразу поняла, что это Амочка. Кровь и магия Неона наверняка затерли ее следы, но Инкв не сомневался в ее виновности.

— Там был твой друг, — с нажимом проговорил Медведь, — пророк.

— Думаешь, что он ее сдал?

— А ты по прежнему ему безоговорочно веришь?

Я ничего не ответила молча уткнувшись в его грудь. Я отказывалась верить в то, что Сваря мог навести Инквизицию на Амелику, с другой стороны больше никто не мог это сделать, только он с его даром видеть все.

— Ладно, рассказывай, что ты увидел под землей? — я прошла на кухню и включила кофеварку. На часах шесть утра, самое время завтракать, а в холодильнике по прежнему пусто: — парни, слетайте в магазин, возьмите что-нибудь к завтраку, что угодно, нам понадобится много сил сегодня, — мне хотелось остаться с Медведем наедине.

Хвост с Хаосом кивнули в унисон и исчезли мгновенно, мы остались вдвоем с Андрэ, я смотрела на него глазами побитой собаки и понимала, что готова развоплотиться, я уже не вывозила все это.

— Ну что тебе сказать, — он достал чашки, — там есть место которое я просканировать не смог — стена, глухая, что-то мне подсказывает там поработал тот самый дымок гасящий магию и видимо именно там, и содержится Деметриум.

— Это далеко от входа?

— Не очень, по пути ловушек я никаких не учуял, но там снуют Отверги, помимо нашей известной троицы, которые дежурят сверху, я заметил пятерку магов, слабеньких конечно, но все бывшие Светлые, так что в случае чего ковырять их нам придется очень долго.

— Откуда знаешь, что Светлые бывшие, по ним же ничего не видно.

— Не могу сказать но как-то чувствую, может запах другой, я же сама понимаешь, не обычным чутьем чувствую когда в звере, любом, пусть даже и в виде крота.

— Какого крота?

— Ну внутрь птицей, там уже в крота…вот тебе кто больше нравится?

— Мне нравишься ты, оставайся, пожалуйста всегда собой и никуда не пропадай.

Он обнял меня и прошептал на ухо: — куда я от тебя денусь то…

За эти дни мы стали настолько близки друг другу, как не сближались за все века что были рядом. Видимо зримая опасность и вполне осязаемая смерть обостряли все чувства и я ощущала, что меняюсь, и он мне уже больше чем просто друг, но понимания, как на это реагировать пока что не было. Я решила пока не думать ни о чем кроме приближающегося вечера, забот и так хватало, но все равно придется что-то решать, и лучше позже…

— А вот и мы, — жизнерадостный Хвост появился как никогда вовремя, — надеюсь все любят круассаны с клубникой?

Я рассеянно взяла чашку и сделала небольшой глоток, кофе обжигал но при этом позволял чувствовать себя живой, хотя ощущение было такое, что из меня высосали всю жизнь.

— Ты твердо решила ничего не говорить Шефу? — это Медведь, голос глухой и безэмоциональный, кажется и его проняло как следует. Хаос и Хвост до этого молча завтракавшие посмотрели на меня вопросительно. Но что я могла им ответить? Неужели они не понимали, что я не имела права никого уводить за собой.

— Я не буду ему говорить, я бы по хорошему и вас бы тут оставила, только вот все равно увяжетесь.

— Почему? — Медведь нахмурился.

— Просто представь, сколько Иных возьмет с собой Учитель, скорее всего всех и это будет бойня. Потому что в этом дыму вы все — беспомощны. Наши амулеты не работают, магия мертва, давить их грубой силой? Но мы не знаем этих монахов, может они поголовно — тренированные бойцы, а ты потеряешь основное преимущество — регенерацию, сомневаюсь, что зелье излечения будет иметь эффект. Они нас связали по рукам и ногам этим дымом. Я думаю просто им сдаться, вы же заберете Дэма и уйдете, а они пусть делают со мной все, что пожелают, ведь по их мнению я виновата в том, что решила отомстить за Еву.

На Медведя было страшно смотреть, он заметно балансировал на грани трансформации, весь его вид выражал отчаянный протест. Я не стала его успокаивать, через это он должен пройти самостоятельно — понять, принять и наконец смириться.

— Если мою жизнь нужно выкупать путем смерти других, то я отказываюсь. Я не смогу жить дальше с этим, пойми, милый, все время ощущать свою вину, понимать, что могла воспрепятствовать.

— А обо мне ты подумала? — он наклонил голову вниз, как будто собрался со мной бодаться, — я не смогу без тебя, а об Учителе ты подумала, а кто Амелику будет вытаскивать из лап Инквизиции? Да, я могу к ней относиться по разному, но я так же как и ты не верю в ее виновность. А о…Дэме подумала ты? Ты думаешь он сможет жить дальше понимая Какой ценой ему это досталось?

Я молча плакала сцепив зубы, в голове не было ни единой мысли. Но всю эту кашу заварила я, много-много веков назад и теперь пришел час расплаты. Так бывает, один поступок, одно неосторожное решение, кажущееся на тот момент правильным, способно обрушить рано или поздно на тебя лавину последствий, и хорошо если она погребет только тебя, не сметя заодно всех, кто по неосторожности оказался рядом.

— Эв, ты ведь понимаешь, что мы никогда не смиримся с твоим решением? — это Хвост. Как странно, я была уверена, что первым запротестует Хаос…

— Я понимаю, что не смогу вас заставить не идти со мной, раз уж вы наплевали на распоряжение Учителя, но вам нужно жить, хотя бы что бы отомстить.

Я запнулась. Отомстить? Один раз ты уже отомстила, — сказала я самой себе, — и вот чем теперь все это обернулось. Дэм в заложниках и одному свету известно, что они уже с ним сделали, и что еще могут сделать. Амели под стражей. Тоже из-за тебя, моя дорогая, да да, не думай, что это не взаимосвязано. И три гипотетических трупа, чья смерть тоже будет на твоей совести. И все из-за одной мести. Разве Ева одобрила бы это? Она никогда не позволила бы тебе мстить.

— Ладно, — я по очереди обвела их взглядом, — раз я вас не смогу отговорить идти со мной, то давайте думать и решать, как мы будем действовать, что бы не остаться там, внизу.

Невеселое и муторное это занятие — разработка плана операции по освобождению заложника, должна я вам сказать. Особенно, если учесть что ни у кого из нашей славной четверки не было реального опыта планирования. Да, все мы неоднократно принимали участие в схватках, боях, сражениях, но — в качестве рядовых исполнителей. Даже Медведь в бытность свою человеком всецело подчинялся своему сюзерену.

Итак, мы сидели и молча завтракали, все понимали, что первый заговоривший автоматически станет главным идейным вдохновителем нашего мероприятия. Когда тишина уже стала практически материальной, я поняла что придется брать ответственность на себя и в том самое мгновение, когда я открыла рот, мы заговорили все разом.

— Просто пойдем и убьем их всех, — Медведь как всегда мыслил радикально и хотел все взять полагаясь исключительно на свою силу.

— Надо с хитростью, наставим ловушек, воспользуемся зеркалами, метлами, проскочим и утащим Дэма, они и не заметят, — братцы, как представители молодого поколения всецело полагаются на мощь амулетов и артефактов.

— А что если мы спустимся вниз вообще в другом месте минуя засаду сверху и пройдем до нужного места по вентиляционным шахтам или на крайний случай по ходам канализации? — подала голос я вызвав недоуменные взгляды трех пар глаз, — но для начала, — я проигнорировала их игру в гляделки, — давайте определимся со временем. Когда мы начнем наш поход против зла? Я предлагаю ближе к полуночи. С монахом мы встретились около двух часов ночи, стало быть, до назначенного ими времени у нас будет не меньше трех часов. Чем позднее — тем меньше людей на улицах, а уж под землей тем более не останется даже самого припозднившегося обходчика.

— Да, ты права и к тому же тогда у нас на подготовку останется все утро, день и вечер, — глубокомудро промолвил Медведь.

— И пять минут из которых мы потратили на игру в молчанку, — не смогла не вставить шпильку я.

— Что ты имела в виду, когда сказала про то, что бы зайти в другом месте?

— То и имела, да, конечно мы вчетвером легко уделаем эту кровожадную троицу, собственно с ними один Медведь справится в легкую — вампиресса второго уровня силы и два блохастика едва перешагнувшие третий рубеж, без ярости и со сбоящей регенерацией. Но! Пока ты будешь их рвать они уже успеют передать привет своим сородичам снизу и нас встретят с любовью и дымом, а нам нужно как можно дальше отодвигать это свидание. По возможности вообще его избежать, хотя я уверена, что Дэма окуривают постоянно. Но не будут же они запускать свою дым-машину во все вентиляционные шахты, это как минимум расточительно, как максимум поднимется паника среди людей и привлечет излишнее внимание. Так что я предлагаю нам спуститься вниз где-то в стороне и быстренько, и желательно незаметно, пробежаться к той камере, где Медведь учуял стену, — самодовольно закончила я мысль.

Вы, мои дорогие, сейчас несомненно зададите вполне обоснованный вопрос — а почем бы вам не воспользоваться таким чудом как портал. Тем более, что ты дорогая суккуб их так беззастенчиво разрекламировала? Поясняю — не работают порталы под землей, уж не знаю с чем это связано, но там с магией вообще происходит какие-то недоразумения всегда. Так что внизу нам придется полагаться только на быстроту своих собственных ног, конечно у Медведя был перевес, он и в человеческом то облике был быстрее нас всех, опять же из-за особенностей свой природы, а уж в боевой трансформе тем более.

— Я принес ведьмачьи метлы, — глядя в потолок пропел Хаос, — три штуки, а Медведь на собственном ускорении пробежится.

— Ты где их раздобыл? — у меня от удивления глаза сделались как у совенка, так вот, что это были за смутно знакомые связки перышек.

— Одна ведьмочка подарила, в благодарность, — и в ответ на всеобщее удивление продолжил, — она что-то перемудрила и чуть не сожгла свой дом, ну я и заговорил огонь, мелочь конечно, но на следующий день мне принесли от нее посылочку, а там три метлы. Я думал продать, а потом решил, что пусть лежат — есть они не просят, срок у них бесконечный.

— Это когда было то? — Медведь взял одну связку и внимательно рассматривал.

— Давно, кажется в тот год отменили крепостное право, мы с ней оба с были в общем то малыши тогда, только обратились, ничего толком не понимали, — на этом Хаос оборвал рассказ, но я поняла, что кажется его с этой Темной связывал романтический интерес. Да, такое редко, но бывало в нашей среде. Особенно если один из пары вообще не принимал участие в стычках и конфликтах, как например ведьмы, они развивали свою силу придумывая новые заклинания, напитывая энергией исчерпавшиеся амулеты и прочее, ну иногда пакостили конечно, как без этого— наводили порчу, проклятия, всякие венцы, ну то есть все то, чем так любят одаривать друг друга люди. Так что ничего удивительного, что нашего ловеласа в какой-то момент потянуло на экзотику, тем более, что ведьмы слыли искусными в любовных утехах, вспомнить хоть их постоянную практику на Шабашах, кхм.

— Хаос, ты уверен, что они не исчерпались за все это время? И что сработают как надо, она хоть не слишком мелкая была, ведьма твоя?

— Прислушайся, — он пожал плечами, — они звучат так же как и в тот день, когда она мне их подарила, а насчет возраста, ты же знаешь у ведьм это не главное, она умела делать хорошие вещи на продажу, так что я не сомневаюсь в их качестве.

— Ладно, — Медведь сдался, — я так понял, что в общих чертах план действий будет таким — ускоряемся на поверхности, спускаемся вниз и на всех парах мчим к заветной двери, там, если нужно вступаем в схватку, хватаем Дэма и тем же путем возвращаемся на землю, и оттуда уже порталами в офис. Если будем погоня туда они не сунутся никогда.

— Ну да, если Дэм будем в состоянии открыть портал, — я задумчиво потерла переносицу, — придется Медведь тебе этим заняться. В то время как мы втроем будем отвлекать Отвергов ты выломаешь дверь и вытащишь Дэма, а потом закинешь его на спину, и ускачешь либо к нам в офис, либо к Инквизиторам, к ним ближе кстати. Кстати, — мне в голову пришла идея, — выходить ведь вовсе не обязательно там где мы заходили, к тому моменту, я уверена, чна уши поднимутся все и милая троица в том числе, а по большому счету достаточно будет отволочь Дэма в Акацию. Это заведение Инквов, там везде защита и только сумасшедший пойдет на такое явное нарушение договора, а Отверги хоть и асоциальные, но не самоубийцы.

Я видела, что Медведю абсолютно претит моя идея, но в то же время я знала его благоразумие — он сейчас обдумает все, взвесит за и против, и поймет, что это действительно самый лучший вариант. Никто из нас Деметриума не смог бы вынести на руках, а учитывая тот факт, что вот уже три дня он находится под замком, без питания, изрядно потратившись во время задержания, он не сможет самостоятельно передвигаться.

Спустя две томительные минуты в его глаза пришло смирение и он, тяжело вздохнув сказал, — ладно, ты как всегда права (меня кольнуло воспоминанием, кажется совсем недавно именно это говорила Амелика. Как там она, моя белокурая головная боль…), он не сможет выйти сам, а я из вас всех самый сильный, — и он не без хвастовства поиграл бицепсами.

— Ой, вот только не надо тут устраивать чемпионат бодибилдинга, — прыснул в ладошку Хвост, — а то я сейчас начну вспоминать поговорки про силу и ум. Вы мне мудрые, вот что скажите — как мы будем действовать в дыму? Насколько мы уже поняли и на себе прочувствовали, когда мы туда попадем все, кроме тебя Эвелин, окажемся беспомощны. Ну у Медведя останется его сила и скорее всего трасформа. Только прошу тебя, не превращайся во что-то маленькое, типа дождевого червячка.

Медведь возмущенно рыкнул, да уж Хвост кажется перебарщивает с подколами, но это понятно, мы все сейчас на взводе и не в себе, видимо это его защитная реакция.

— Я еще про это не думала, но мне кажется мы сможем использовать вас, мои дорогие шутнички — пустим впереди себя стену огня, а Хвост потом разгонит все выжженное по туннелям. Ну и думаю, если кто-то будет в дыму прятаться, то ему скорее всего очень не повезет, но жалеть я уж точно никого уже не стану, даже если мне потом придется ходить в Темных.

— Да, вот еще, — внезапно помрачнел Медведь, — мы забыли про Отвергов, они все светлые как я говорил, и нами практически не убиваемые.

— Значит будем колотиться в них пока будут силы, как жаль, что у нас ни одного Темного в отряде, — буркнул Хвост

— Очень уж ловко вывели из нашего мероприятия Амелику, ты не находишь? — Хаос как всегда зрил в самый корень, отсутствие Амели уже начинало сказываться не просто волнением за ее будущее.

— Ты все еще уверена, что твой друг не может тебя предать? — Мевдедь спрашивал снова и снова, терзая меня этим подозрением.

— Ты говоришь их человек пять? — я не отвечая на вопрос посмотрела на него.

— Да, не больше, все уровня четвертого — третьего максимум, бывшие маги, но вот каких стихий я не рассмотрел.

— Если на них не будет ментальных щитов то я попробую групповой морфей, а когда они уснут просто можем пробежать дальше, если же не сработает будем давить силой. Все, хватит трепаться, за работу. Нам нужно в первую очередь найти схему подземного города, а именно вентиляционных шахт.

— Насчет щита мы сможем помочь, — нова пропел в потолок Хаос, — видишь эту чудную веточку, это не что иное, как заклинание головной боли и именно групповое. Вреда не причинит никакого, а вот защиту снимет и тогда уже бей их всем своим арсеналом суккубьим.

— Опять подарок ведьмы? — я хмыкнула.

— Ну что ты, — возмутился он, — ведьме такое не под силу сделать, это мой трофей от одной темненькой суккуб.

Я решила не уточнять какие у них были взаимоотношения. Достаточно было того, что у нас есть такая полезная вещица. Кто знал, что любвеобильность Хаоса даст такие потрясающие плоды.

День тянулся неимоверно долго, казалось, что минуты проходили годами. Медведь выбрал самый приятный и полезный способ убить время — он лег спать, ему это было необходимо, учитывая, что весь физический удар он должен был принять на себя, а для этого он должен был быть отдохнувшим, сытым и переполненным энергией. Когда проснется нужно ему намекнуть слетать на лоно матушки-природы, дозаправиться.

Вот кстати, всегда меня интересовал вопрос, а откуда собственно перевертыши берут массу для своих трансформаций. С оборотнями все понятно — волк априори меньше человека. Но зверо-маги, загадка, я знаю одну девушку, она ростом чуть выше кошки и весит как мышь, крепко недоедающая мышь, при этом ее самый любимый зверь это пантера. Конечно, в нашей среде ходит немало шуток о том, что перевертов проще развоплотить чем прокормить, но все равно не понятно и не обьяснимо.

Братцы притихли на кухне и что-то химичили, Хвост пару раз куда-то улетал, возвращался хмурый, на вопросы не отвечал, я уже даже хотела предложить ему валерьянки, что бы не нервничал, но кажется он волновался не за свою и нашу безопасность, скорее всего просто не хотел проиграть каким-то там Отвергам и простым смертным.

Я думаю, все дело в том, что мы привыкли считать себя бессмертными, все наши стычки и бои заканчивались ино-комой и телепортом домой, ну или в другое безопасное место. Что бы умереть по настоящему нужно было пройти через развоплощение — когда из Иного вынимали его суть, отпускали ее в первичный Сумрак, а плоть уничтожали так, что бы условной душе не куда было вернуться. Да и тогда, если уж начистоту как таковой смерти не было — просто развоплощенный переходил в другую форму существования. Люди называют это явление — призраки.

Один мой друг как то принял такое решение самостоятельно, так иногда бывает. Он запутался, разочаровался во всем в один момент и не нашел ничего лучше чем попрощаться с этим миром. Вести жизнь простого смертного, как так же делали некоторые из нас, он не захотел. Он совершил ритуал Ухода более двух столетий назад и иногда приходил ко мне во снах, рассказывал как ему сейчас живется. Жалел ли он — да, жалел несомненно, поступил бы так же если бы выдался шанс все исправить — да, он поступил бы так же. Мне кажется этот поступок честнее, чем становиться Отвергом — отринуть свою сторону силы могут только слабые, хотя и уйти без борьбы, так же не признак смелости, но это на мой взгляд честнее.

Я весь день занималась тем, что разыскивала схемы вентиляционных шахт, канализации и метро. Скажу вам откровенно, мне совершенно не хотелось лезть под землю. Мне всегда там становилось неуютно и кажется даже начиналась клаустрофобия, это скорее всего от того, что в самом начале своей жизни я долгое время пряталась в пещерах, ну я вам уже рассказывала.

Найти нужную информацию оказалось не так сложно, хорошо, что сейчас не нужно были идти за этим в библиотеку — все есть в сети, даже с фотографиями. Спасибо людям, которые себя называют себя Сталкерами, я знаю, что людское правительство пытается бороться с этим явлением, все таки метро и подземные коммуникации это стратегические объекты, но они все равно просачиваются везде и всюду, и старательно все фиксируют.

Я прикинула наш маршрут — благодаря ускорению, которое мы получим использовав подарок подружки Хаоса, мы будем под Щелковской минуты за две — три, все это время нам необходимо будет быть полностью бесшумными и незаметными, что бы не обнаружить себя раньше времени. В том, что нас будут ждать я не сомневалась. Они точно не дураки, те, кто придумал оружие против нас. Конечно, можно сейчас позвонить Учителю. Собрать ударную группу и идти на штурм по всем законам военного искусства. Но что делать младенцу против огнемета? Этот дым путал все и если с отсутствием магии еще как-то можно было бы смириться, то ведь он нас уничтожал физически. Я вспомнила это чувство тлеющей плоти и выворачивающихся наизнанку легких. Огонь и ветер, это я конечно неплохо придумала, но нужно было что-то еще, просто подстраховаться.

Что обычно предпринимают люди в случаях, когда им нужно обезопасить себя? Ведь в отличие от нас, они то очень даже смертны, однако работают на таких небезопасных производствах и не умирают пачками. Я снова обратилась за помощью к Гуглу и узнала много интересного. Оказывается существуют такие приспособления как респираторы — маска на лицо, которая фильтрует вдыхаемый воздух не давая заразе попасть в легкие.

Да уж прогресс мощная штука, такие бы масочки, да в век четырнадцатый, когда половину земного шара выкосила чума, вот их бы и антибиотики, ну и гигиену конечно. Кстати, предвидя ваши вопросы скажу — тогда мы пытались изо всех сил помогать людям, прекрасно понимая, что без них нам не выжить, даже Темные подались в лекари и целители, кушать хотелось всем. Это зверомагам хорошо — лег на землю и напитывайся, ну и ведьмам еще, а все остальные питаются от смертных и с их уходом мы тоже иссякнем.

Но нас всегда было мало, много меньше чем людей и успеть везде и всюду просто не было возможности, хорошо если в каком городе была большая община Иных, этот город получал шанс не вымереть, как например Дрезден. Все остальные умирали тысячами. Возможно эта беспрецедентная эпидемия подтолкнула нас развивать такое направление как создание всяких панацей и зелий излечения. Ну а потом, когда человеческая медицина шагнула сильно вперед надобность опекать вас отпала, даже стала опасной, вы ведь всегда боитесь неизведанного.

Поначалу все шло хорошо, настолько, что я даже начала надеяться на благополучный исход всей операции. Мою голову начали посещать абсурдные мысли о том, что мы пройдем весь путь не встретив ни одного врага, избежав всех ловушек и спасем Дэма исключительно легко и безболезненно.

Перед ужином Хвост слетал в строительный магазин, где купил четыре респиратора, выслушав шквал моих претензий сгонял за еще одним. Затем я, не взирая на яростные протесты, отправила Медведя набираться сил и энергии, а ребят заставила еще раз перетряхнуть весь их магический арсенал. Не хватало еще если в самый ответственный момент выяснится, что мы забыли энергоамулеты на столе в кухне.

Я вообще весь этот день вела себя несвойственно — металась от одного к другому, по сто раз все перепроверила, задавала парням какие-то глупые и абсурдные вопросы. Меня переполняла жажда деятельности и, если бы не мною же обозначенный срок начала операции — я отправилась бы туда сразу после ужина. Но нет, пришлось убивать время пустыми разговорами и никому не нужными действиями.

В назначенный час мы вчетвером стояли возле вентиляционной шахты метро, максимально отдаленной от необходимой нам точки входа. Маршрут был изучен наизусть, а насчет своего отсутствия я уже не волновалась — хуже, чем то, что ждало меня внизу уже не будет. Действовать нужно было быстро и максимально незаметно, поэтому решили по максимуму использовать амулеты — они не так фонили магией, если можно так сказать. Медведь снова надел мой подарок с ментальным щитом и подвеску с универсальной защитой, слабенькой но идти совсем голым не стоило, братья тоже обвесились оберегами, я не смогла точно идентифицировать их действие, но раз они им доверяли, то значит не раз уже использовали. Увидев как я достаю из кармана памятный серый мешочек, глаза Медведя вылезли из орбит: — ты же его отдала Амелике?

— Когда мы прилетели домой из ночного клуба, она, скорее всего понимая, что ей это с рук не сойдет, передала его мне. Так что стой смирненько и не шевелись, и вообще станьте кучно вокруг меня, — скомандовала я.

Вообще мне не совсем понравилась эта тенденция, я начинала становиться командиром нашего отряда, а это было совсем плохо. Ведь я не лидер и никогда им не была, я скорее муза.

Достав из мешочка щепотку серебристого порошка я развеяла ее над нами, хорошо, что Хаос предварительно нарисовал вокруг нас круг одним из мелков, которые захватил с собой, стена незначительности скрыла наши действия от и так редких прохожих, все таки я правильно выбрала время. Каждый из нас раздвоился, рас троился и в конце концов получил по четыре копии, и никто, даже самый внимательный Иной не смог бы отличить оригинал от подделки.

— Это у нас называется клонирование, — коротко хохотнул Хаос, после чего кинул каждому по метелочке, Медведь же выпил зелье ускорения из голубого пузырька, интересно, где он его все это время прятал, ведь даже не сказал мне ничего. Тоже что ли свел знакомство с какой-нибудь ведуньей? Я ощутила укол ревности, но времени на эти глупости уже не было. Я взмахнула перышками, которые рассыпались на моей ладони, оплетая меня пеплом, после чего я ощутила поток чистой энергии заставившей ноги пританцовывать.

— Побежали, — прошептал Хвост, — действие минут на десять, должно хватить, — и с этими словами он, выломав решетку вентиляции, прыгнул внутрь. Без раздумий мы все отправились за ним, приключения начались.

Внизу Медведь сразу трансформировался, поскольку шахта была бы для него маловата, да и скорость была нужна хорошая, он выбрал образ гепарда и, не дожидаясь нас скрылся в известном направлении, мы побежали за ним. Это необыкновенное удовольствие, бежать под ускорением, ноги сами несут тебя куда нужно, без усталости и дурацких мыслей по типу — а что если я сейчас споткнусь. Я сканировала пространство и довольно быстро обнаружила ту самую «стену» о которой говорил Андрэ, в его описании она выглядела несколько иначе, я же ее ощущала как густой кисель в котором вязли мои сканеры. В то же время я обнаружила и другие ауры не только наши, это явно были Отверги и их было намного больше чем пятеро. Монахи, если они и были, явно как существа не магические прятались за своей стеной из дыма и ни малейшего следа Дэма.

Внезапно я ощутила легкое покалывание, а мой амулет осветился ярким светом — я влетела в первую ловушку. Наши противники тоже решили положиться в том числе и на помощь магических предметов, так что лежавшие под ногами комья земли не вызвали ни у кого из нас вопросов. Однако кладбищенская земля да еще и заговоренная ведьмой могла преподнести сюрприз в виде снижения скорости, а то и вовсе спутывания ног, что нам наглядно продемонстрировал, вдруг полетевший через голову кубарем, Медведь.

Коротко чертыхнувшись, что весьма комично выглядело в исполнении зверя, он поднялся на лапы, отряхнулся и глянул на нас сердито — не смеемся ли мы над ним. Но всем было не до смеха — нас ждали и подготовились, и не ясно сколько еще ловушек и каких именно они тут понаставили. Наскоро переговорив мы решили, что двигаться нужно по прямой к тому месту где гаснет магия, по возможности не обращая внимания на препятствия.

Но дальше бежать не пришлось, нас атаковали, сразу и без подготовки. Я все таки была слишком высокого мнения об их умственных способностях, а может и о наших заодно. Пока мы стояли и разводили ненужные речи, они тихо и незаметно окружили нас и теперь мы стояли под шквальным огнем из огня, воды, ветра и всяких прочих магических «приветов». Повода для паники пока что не было — я увидела как над братьями и Медведем раскрываются зонтики защиты, по которым стекают атакующие заклинания, но долго так продолжаться не могло.

Выставив вперед руки я оживила внутри себя энергию и послала вперед волну страха и ужаса — мощное групповое заклинание, воздействующее на сознание врагов, заставляющее их либо отступить, либо оцепенеть, в любом случае выйти из боя, однако наткнулась на сопротивление. Тот, кто отправил их сюда знал с кем придется иметь дело и тоже снабдил их защитой.

— Хвост, где там ваша головная боль?

Их защитные сферы к тому моменту уже пошли прорехами и Хвост был занят тем, что лечил Медведя, который, в свою очередь рвал какого-то коротышку с фаейрболами. Бросив в мою сторону рассеянный взгляд он, коротко кивнув высоко поднял свою нелепую ветку и разломил ее, бросив обломки в Отвергов стоявших передо мной. На первый взгляд ничего не произошло, но я почувствовала, как по группе прошелся мощный ментальный заряд сметая защиту и тут уже нужно было действовать молниеносно. Времени долго думать не было и я, ощутив как во мне нарождается ярость и ненависть — предвестники одного очень «милого» заклинания не стала сопротивляться и позволила ему родиться. Из самой глубины моего естества поднималась волна чистой, сокрушительной энергии, она слепила меня изнутри и не в силах уже сдерживаться я отпустила ее — из моих глаз вырвались потоки ослепительного света и, разветвляясь по количеству противников, оплетали их подобно виноградным лозам, забираясь в глаза. Кто-то заорал, кто-то сразу упал без движения, парочка сбежала, но человек пять осталось стоять, не взирая на разламывающую их боль. Это был Брейншторм, заклинание выжигающее мозг и после него мало кто мог сопротивляться, видимо оставшиеся на ногах, раньше были Светлыми.

Хаос пускал в сторону противников стены огня и в какой то момент они догадались ответить водой, от этого все то небольшое помещение где мы сражались затянуло паром в котором то тут то там мелькали смазанные смутные тени. Это была привычная, грязная, изматывающая работа к которой мы все, за столько веков сражений друг с другом уже привыкли — оборона, атака, лечение, каждый знает свою роль, свое место в битве и, если бы нам противостояли Темные все уже закончилось бы. Но мы имели дело с бывшим Светом и все в нас сопротивлялось этому бою, а вот им не мешало ничего. Сбросив оковы своего предназначения они развязали себе руки.

Я же тем временем видела как выдыхаются мои друзья — Медведь поняв что он не сможет прорвать оборону перегородивших нам дорогу Отвергов, принял облик медведя и теперь пытался задавить их грубой силой, регенерируя все медленнее. Хвост с Хаосом стояли спина к спине, попеременно обновляя над собой защитный купол и долбили по группе врагов молниями из арсенала универсальной магии, помня, что огонь и ветер нам еще понадобятся дальше.

Все наши копии были уже сметены атаками. Если бы не пыль иллюзий, возможно наше сопротивление уже было бы сломлено. Я, в свою очередь, поняв, что мощные и изысканные заклинания просто пьют мою энергию и не приносят особого толка тоже взяла курс на обессиливание противника и раз за разом опутывала врагов Морфеем чередуя его с торможением и подчинением.

Бой обещал затянуться надолго, выматывая и выпивая из нас энергию, а ведь мы еще не дошли до финальной точки нашего мероприятия и впереди нас ждали монахи с их волшебным дымом. Внезапно у меня в голове раздался знакомый голос: — суккубик, идите, заканчивайте свое дело, с этими я сам разберусь.

Нас четверых накрыло темным пологом и поволокло во внезапно образовавшуюся брешь в обороне противника, это вступил в бой Сварриор. Откуда то повалили Отверги, видимо пришло подкрепление, но это уже не было нашей заботой, он отрезал их от нас весьма просто и профессионально — просто обрушил свод, а прыгать порталами, как я уже говорила под землей было невозможно.

Весь бой занял не смотря на всю свою кажущуюся бесконечность минут пять-семь, так что у нас еще действовало ускорение полученное от ведьмачьих метел, Медведь не меняя облика снова накрыл себя яростью, наскоро закинув в рот несколько облаток с энергией, которые ему протянул Хвост. Я прислушалась к себе и не заметила ощутимой убыли, все таки видимо выбранная мною в последние годы тактика избегания войн и конфликтов была правильной. На мне не было ни единой царапины, амулет сработал выше всяких похвал, однако глядя сейчас на него я заметила как помутнела сердцевина, видимо слишком много ударов пришлось на него в то время, пока я атаковала противников.

Мы бежали молча, сберегая силы, раскидывая по сторонам щупальца магических сканеров, однако везде было тихо. Это была очень опасная тишина, как правило она обычно взрывается самым ужасным образом, я чувствовала засаду и не ошиблась. Когда до заветной цели оставалось буквально несколько метров перед нами из ниоткуда возникла знакомая фигура в балахоне, коротко размахнувшись он бросил под ноги флакон, который, разбившись начал распространять вокруг знакомый дым.

Не сговариваясь, так как это было неоднократно уже обговорено у меня дома мы натянули респираторы. Медведь трансформировался обратно в человека сразу, как только заметил монаха и сейчас старательно пытался прикрыть меня и братцев своей спиной. Получалось не очень, так как нас было много, а спины мало. Нам повезло в том, что противники, хоть и мнили себя очень умными не учли момент со сквозняками, все таки мы находились в вентиляционной шахте, а не в закрытом помещении, так что дым не сразу пошел в нашу сторону, а заструился вверх и в сторону, это дало фору братьям. Хаос воздвиг стену огня, а Хвост подняв ветер погнал ее в сторону монаха, зрелище было абсолютно безумным, эта стихия выжигала все на своем пути и самое главное — поглощала дым не давая ему распространятся, но и сама истончалась в борьбе с антимагией, поэтому Хаос был вынужден снова и снова поглощать пригоршни энергоамулетов, а Хвост его уже поддерживал со своей стороны.

От монаха не осталось и следа, я не знала успел ли он убежать или его поглотила стихия, думать об этом не хотелось, да и сказать по правде мне уже было все равно- не я начала эту войну, а они, в тот самый день, когда убили мою Еву.

— Бегите к Дэму, я его начал чувствовать, — я услышала странно искаженный голос Хвоста, он держал брата и говорил вслух, видимо на телепатию у них обоих уже не оставалось сил, — бегите пока мы сдерживаем.

Прислушавшись к себе я чуть не завопила от радости — наконец то я его почувствовала, тоненький ручеек жизни где-то за стеной, пульсировал затихая, но он был, а значит мой милый жив. Я схватила Медведя за руку плотно к нему прижавшись, как я и думала щит, растянулся закрывая нас обоих, — беги за мной не отставая, — прошептала я ему в ухо, — Дэм рядом.

Если бы я могла описать все происходившее потом я бы выбрала слово — абсурд. Все что делали мы и наши противники не поддавалось никакой логике, но видимо это и сохранило нам жизни.

Мы побежали сквозь стену огня, благодаря защите он стекал по нам не причиняя вреда и завернув за угол не увидели впереди никакой опасности — ни монахов, ни дыма. Медведь с разбегу, плечом выбил дверь и мы оказались внутри круглого помещения без вентиляции, однако тут тоже не было ни малейшего намека на антимагию, но почему же тогда в центре этой комнаты на полу лежит неподвижный Деметриум, а его тело выглядит так же как Амелика во время обморока — полупрозрачным, окутанным странной туманной дымкой?

Я хотела броситься к нему, но Медведь больно дернул меня за руку и показал глазами в сторону двери — на пороге маячила фигура в балахоне. Ловушка готова была вот-вот захлопнуться, нас провели как детей, как ослика морковкой.

— А вот и ты, отродье, — проскрипел мерзкий, самодовольный голос, заполнивший всю небольшую комнатушку, — долго же мы за тобой охотились, но всякому делу приходит свой конец. Готовься умереть, — и он картинно и несколько театрально воздел вверх руки, оказавшиеся на удивление тонкими и напоминающими ветви дерева.

Вот сколько раз злодеям говорят — не тратьте время на бесполезные и пафосные речи, ему бы по быстрому закидать нас дымовыми шашками и дело с концом, но пока он распинался, со спины к нему подкрался самый неожиданный и не ожидаемый никем из нас персонаж.

Я думаю Тигра давно все понял, в отличие от более тугодумного Азика, просто предпочел до поры до времени не влезать, так сказать наблюдать со стороны. Почему он не заложил нас сразу Учителю? Скорее всего сработал тот факт, что с Дэмом они все таки были приятелями и неоднократно помогали друг другу в стычках, а быть может он с самого начала вел свою собственную компанию по спасению друга. Как вы уже наверное догадались по его имени, он так же был зверо-магом и сейчас деловито пританцовывал на обезвреженном противнике уминая его тело. Я не хотела задумываться над тем, сколько «непоправимого вреда» мы уже причинили смертным, в договоре не было ни единого слова о самообороне. Медведь, оказавшись сообразительнее меня, подхватив на руки безжизненное тело Деметриума выскочил в коридор, разрывая нашу с ним защиту, я бросилась за ними и едва мы оказались за порогом как нас оглушило волной ментальной атаки.

Это было так неожиданно и мощно, что даже я покачнулась еле устояв на ногах, перевертов же уложило мгновенно, падая Медведь выпустил из рук Дэма и он, падая, откатился немного в сторону, так, что я при всем желании не смогла бы дотянуться до него. Тигра, без ментальной защиты мгновенно впал в кому, однако он выполнил свою миссию — мы вырвались из ловушки. Медведя хранил мой амулет, но я уже видела, что защита слабеет — на нас изливались потоки Страха и Ужаса вперемешку с Брейнштормом и я не могла нащупать их источник. Медведь переполз ко мне поближе и схватил в охапку, то ли оберегая меня, то ли поняв, что моей защиты хватит на нас обоих.

Присмотревшись внимательнее, я заметила возле одной из стен группу монахов, они держали в руках что-то напоминающее короткие жезлы, откуда на нас и шла атака. Кто-то снабдил их оружием из арсенала суккубьей магии, но даже не это было удивительным. Вопрос как они заполучили то, что подвластно только первоуровневым Иным был вторичен, на первый план вышло другое — а как они вообще смогли их использовать? Я, как и все, все это время думала, что магические предметы могут использовать только Иные, если же один простой человек, заполучив магический артефакт способен уложить на лопатки группу Иных, то это уже была глобальная проблема.

Времени на раздумья не было, поверх щита даваемого амулетом я поставила ментальную защиту. К сожалению до Дэма, не подававшего никаких признаков жизни, я достать не смогла, но хотя бы оберегала нас с Медведем, в надежде, что раз мы смогли его вытянуть из той комнаты, то в случае впадения в кому у него сработает телепорт. О том, что он мог умереть по настоящему я думать не хотела и не могла. Все свои силы я вкладывала в поддержание защиты, казалось жезлы в руках у людей были неисчерпаемы, щит постоянно истончался и мне приходилось снова и снова его подпитывать.

Внезапно я почувствовала как что-то начало буквально высасывать из меня энергию, сначала я подумала, что сошел с ума амулет подаренный мне Учителем, но отток был слишком мощным и я догадалась посмотреть в сторону Дэма. Вокруг него замерцал сначала зонтик универсального щита, слабенького, доступного каждому Иному, а затем, так же как и у меня на него сверху опустилась сфера ментальной защиты, одновременно с этим очертания его тела обрели четкость, а кожа порозовела. Он пил мою энергию, забирая по максимуму, в какой то момент он смог открыть глаза и посмотреть на меня умоляюще и смущенно одновременно, и я поняла — он делал это осознанно, что бы спасти себя. Не могу сказать, что я была к этому не готова, ведь мы доверились и гипотетически он мог сделать это в любой момент, но…но в моей душе всегда сидела уверенность, что он никогда так не поступит. Почему? Потому, что так никогда не поступила бы я, даже умирая я не стала бы брать у него ни капли. Я готова была отдать ему всю себя, да, но по собственной воле.

Помещение, тем временем, начало постепенно заполняться дымом, а это значило, что братья выдохлись и, надеюсь, сейчас уже у себя дома. К моему великому удивлению и на счастье — к огромному удивлению монахов, мой ментальный щит сдержал антимагию и основная защита продолжала держаться. Однако Дэм забирал у меня слишком много, не церемонясь и к своему ужасу я осознала, что во мне осталось совсем чуть-чуть, ведь мне еще и приходилось держать защиту над собой и Медведем. Все то, что я так тщательно копила годами он выкачал из меня за считанные минуты, при этом продолжая выглядеть так же отвратительно как и когда мы только его нашли, создавалось впечатление, что к нему тоже кто-то присосался и качал из него энергию.

Медведь забеспокоился, я поняла это по его участившемуся дыханию, сил на телепатию уже не было, я повисла на его руках и безостановочно накачивала щит остатками своей силы, в ход пошла основная энергия, та что делала меня тем кто я есть. Я отдавалась полностью и не видела конца этому сопротивлению, я пыталась и не могла разорвать свою связь с Дэмом, не могла сказать ни слова Медведю который что-то кричал, я его не слышала. Проследив за исполненным ужасом взглядом Андрэ я увидела, что мои пальцы теряют плоть, истончаются, становясь полупрозрачными.

На грани сознания, краем зрения я заметила размытый силуэт, не похожий ни на монахов, ни на Отвергов, я не сразу но все же узнала Сварю, который, держа у лица респиратор, что-то кричал глядя на нас: — Портал, уводи ее через портал, глупый звереныш, я не успею.

— Я не могу, это магия высшего порядка, — заорал Медведь, его губы были искусаны до крови, а в глазах плескалось безумие.

— Ты сможешь, если ты ее любишь то сможешь, — с этими словами Сваря бросился в сторону угла где засели монахи, продолжавшие атаковать нас магией, — уходите немедленно, я постараюсь их задержать и вытащить Деметриума. У меня тут сюрприз припасен.

Он не успел договорить, как амулет, подаренный мне Учителем раскалился добела и с тихим, жалобным звоном лопнул, осыпав меня мельчайшими осколками, щит который я держала начал меркнуть, во мне больше не осталось ни капли магии, только возле сердца теплилась крохотная искорка.

Медведь, издав рык, в котором не осталось ничего человеческого, под последними обрывками щитов открыл крошеное окошко портала, трепещущее, как птенчик и, схватив меня, оглушенную, полуослепшую, полумертвую, в охапку, спиной назад рухнул в воронку.

Я не знаю сколько прошло времени, пока он, в отчаянии, прыгал из портала в портал, пытаясь разорвать нашу с Дэмом связь, но в какой-то момент я почувствовала, что от меня с легким, практически неслышным стоном, что-то оторвалось и в то же мгновение я перестала терять энергию.

— Остановись, — я даже не прошептала, скорее подумала, но он видимо прочитал это в слабом движении моих губ и сел на камни, бережно удерживая меня на своих коленях.

Я не сразу поняла где мы оказались, но очертания этих гор были мне бесконечно знакомы. Тоскана, моя родина, место силы, место где я родилась, где меня учила моя бесконечно обожаемая Ева.

Наступал час рассвета и солнце окрашивало верхушки в розоватый цвет. Невероятно красивое зрелище — розовые горы, это счастье что я увидела его снова, прежде чем уйду из этого мира. Я попыталась прикрыть глаза, но заметила, что моя ставшая полупрозрачной рука не удерживает света. Я поняла, что умираю, во мне не осталось ни капли магии, все было выпито без остатка, не знаю, что меня еще держало на этом свете, видимо любовь Медведя.

— Возьми у меня, — его голос был хриплым, так, если бы он до этого кричал, срывая связки, скорее всего так оно и было, я не помнила, — пожалуйста, возьми у меня, умоляю тебя.

Глупый, глупый Медведь, ты так ничего и не понял. Мало желать отдать, нужно еще, что бы тот, с кем ты делишься, захотел взять. Я не могла, не имела права так с ним поступать, особенно сейчас, когда жизни во мне оставалось на два вздоха, между нами не осталось бы и намека на тайну, ничего личного, интимного, его индивидуальность перешла бы ко мне, и он никогда, до самого конца предначертанных ему дней не смог бы даже получить возможность забыть меня.

Я закрыла ему рот ладонью, с улыбкой наблюдая как шевелятся его протестующие губы и мое сознание меня покинуло.

Скажите, вы когда нибудь видели сны, в которых явь мешается с видениями, те сны, в которых вы не уверены что спите, а проснувшись утром помните все, до последнего? У меня было сейчас похожее чувство — я одновременно пребывала в двух разных мирах: мире реальности, где я лежала на коленях у застывшего в скорби Медведя и в мире Сумеречном, том, куда уходят Иные после развоплощения. Я увидела Еву, она смотрела на меня так же как в тот день когда умерла. Я видела, что ее губы шевелятся но не могла разобрать ни слова, видимо моя телесная составляющая еще не совсем истончилась. Она наклонилась и заглянув мне в глаза вдруг сказала ясно и отчетливо: — Вспомни кто ты, вспомни что ты, не позволяй себя так просто сломать, ты — часть меня, а значит будешь жить.

Она не успела договорить как ее силуэт развеял невесть откуда взявшийся ветерок, он овевал и меня, казалось увлекая за собой вниз, к подножию. Я вспомнила первые месяцы без нее, когда я боялась выйти из своего укрытия и почти ничего не ела, я тогда очень истощилась, пока не догадалась подхватывать сны крестьян, живших в деревушке поблизости и питаться ими. Вот и сейчас я, скорее на инстинктах, потянулась туда, где когда-то была жизнь. Сейчас на том месте не осталось и следа от былого, только полуразвалившиеся остовы домов богачей, но я чувствовала, знала, что там есть сила. Слишком долго там жили люди: теплые, живые, чувствующие, они рождались и умирали, болели и выздоравливали, любили и ненавидели, их энергией пропитались земля, дерево и камни, я вспомнила как берут свою силу перевертыши и потянулась к развалинам. Она была там, лежала, свернувшись в клубок, сила любви, сила жизни, моя жизненная сила, та, что делает меня тем, кто я есть, ведь любовь это и есть жизнь, и не раздумывая больше ни мгновения я начала пить. Сначала аккуратно, осторожно, так, если бы меня сейчас оттолкнули, затем все яростнее, нетерпеливее, как пьет воду иссохший путник, захлебываясь, отрываясь что бы перевести дыхание и вновь припадая к источнику.

Не знаю сколько прошло времени, я практически не ощущала себя, но в какой то момент поняла, что мне хватит. Почувствовав в ушах какие то ритмичные шорохи поняла, что это звучит моя кровь, разгоняемая по венам сердцем. Я вновьподняла руку и смогла закрыть глаза от света новорожденного солнца. Медведь смотрел на меня неотрывно, боясь вздохнуть, пошевелиться, что бы я не развеялась вместе с ветром, видимо он так и просидел все время пока я приходила в себя, протестуя против очевидного, своим упрямством удерживая меня в этом тварном мире.

— Спасибо, — я погладила его по мокрой от слез щеке, — ты спас меня.

— Я ничего не сделал, ты отказалась взять у меня энергию, а у меня с собой не было ни единого амулета. Я их все выпил сам. Там, в подвале, идиот.

— Не смей себя казнить, если бы ты их не выпил, у тебя не было бы силы вытащить меня оттуда, разорвать мою связь с Деметриумом. Ты даже не представляешь, как много ты для меня сделал. Ты удержал меня тут, только ты, силой своей любви, не дал мне развеяться. Только ради тебя я боролась. Спасибо. Любимый мой.

Я прижалась к его груди чувствуя как он задыхается от переполнявших его чувств, я могла прочитать их даже не сканируя его — счастье и еще раз счастье, недоверие к услышанному, и бесконечная надежда на то, что это правда. Не знаю, что именно я к нему сейчас чувствовала, но эти слова сорвались сами, вне моей воли, а значит это была правда.

Поднявшись на ноги я наблюдала за рассветом, немного поколебавшись Медведь обнял меня сзади и молча прижал к себе. Говорить не хотелось да и не зачем было, все было нами уже сказано не словами, а поступками.

— Что будет дальше, — наконец решил спросить Медведь, разорвав начинавшую тяготить тишину.

— Я не знаю, милый, не знаю. Но я пока что не хочу возвращаться. Давай еще немного побудем тут.

Я понимала, что необходимо связаться с Учителем, рассказать ему все, извиниться, объяснить, но не могла и не хотела. Этот момент моего второго рождения был настолько значимым, что я хотела пережить его только с самым главным мужчиной в моей жизни

— Ребенок, как ты? Где ты? — конечно же он почувствовал, что я думаю о нем. Скорее всего раньше он не вмешивался из чувства деликатности.

— Учитель мой, все хорошо. Как там Деметриум? Как братья? Как Сваря?

— Все живы, это главное. Мы успели вовремя, скажи, это ведь ты нас предупредила?

— Нет, я вообще хотела все это скрыть от тебя. Обещай мне, что ты не будешь проедать мне плешь своими нравоучениями. Я видела Еву…

— Возвращайся домой, ребенок, мы все ждем тебя.

— Ты не ответил — как Дэм?

— Возвращайся, ты должна увидеть сама.

На этом он разорвал нашу связь и я поняла, что вернуться придется, возможно в другое время мы с Медведем и сможем побыть вместе, но явно не сейчас.

— Милый, — я посмотрела на него, — нам нужно возвращаться, только что я разговаривала с Учителем. Все живы, но мне кажется, что-то не в порядке. Он так и не ответил мне на вопрос, что с Дэмом.

— Что с тобой случилось? Ты не могла потерять так много, просто поддерживая защиту. Я тебя знаю, ты в одиночку противостояла стае оборотней и после еще и шутила в Акации, без малейшего желания пополнить энергию. А сейчас ты за пару минут потеряла все и практически умерла, — он еще что-то говорил, возмущаясь, а я смотрела на его изменившуюся ауру.

То, что он сделал сегодня вышло за рамки его возможностей — он совершил невозможное. Не только я переродилась сегодня, передо мной стоял новорожденный Светлый перевертыш вне категорий, единственный на моей памяти. Зверо-маги еще ни разу не достигали таких высот. Не знаю почему, возможно потому что никто из них не любил так сильно, не попадал в подобные ситуации, когда на кону буквально стояла жизнь, а не просто обычная для всех нас ино-кома.

Он открыл портал и с улыбкой подал мне руку, этот жест, такой простой, потряс меня до глубины души.

В офисе все было на удивление тихо, так, будто два часа назад не кипел бой, никто никого не убивал, люди не использовали магические артефакты, что само по себе уже шатало основы нашего сосуществования. Тихо, мирно и сонливо. Учитель, кажется, даже не поднимал никого по тревоге, слонялись только дежурные ведуны из лаборатории на склад и обратно.

— Ты удивлена, ребенок?

— Очень. Ты даже не пришел мне на помощь?

— Пришел, просто вы улетели секундой раньше. Поздравляю, Андрэ, — он с чувством пожал руку Медведю, еще до конца не осознавшему, что именно с ним произошло, — я знал, что у тебя большое будущее.

— А ты знал, что люди могу использовать артефакты? И что в конце концов с Деметриумом, где он? — мои руки самопроизвольно сжались в кулаки, я начала чувствовать странную, не свойственную мне ненависть.

— Он в моем кабинете, — Учитель крепко сжал мои пальцы, — ты только помни — самое главное, что он жив, все остальное дело времени.

У меня от ужаса сжалось горло, что с ним произошло за то время пока нас не было, ведь Сваря обещал его вытащить и я уверена — он сдержал слово. Всю дорогу до кабинета Учителя — несколько шагов по коридору, показавшихся мне бесконечными, я прошла затаив дыхание. Нет ничего хуже не ведомого, хотя не так — нет ничего хуже ожидания неведомого, поэтому когда я открывала дверь я уже накрутила себя до такого состояния, что готова была заорать от любого зрелища.

Он сидел на диване, том самом где я лежала два дня назад и, на первый взгляд в нем не было никаких перемен, просто очень уставший человек, присевший отдохнуть. Когда я подошла он не пошевелился, было впечатление, что его мысли сейчас очень далеко, не с нами. Это было странно, но я совсем ничего не чувствовала, мужчина, за которого я еще два часа назад шла умирать, сейчас не вызывал во мне ничего, никаких чувств кроме облегчения от того, что он жив и кажется не ранен. Ни одного отголоска, казалось, моя любовь к нему сгорела в том пламени, была выпита тем дымом, развеяна ветром в горах Тосканы. На самом деле он ее просто забрал вместе с моей прошлой жизнью, с моей энергий выпитой им. Как бы то ни было, самым главным было то, что мы его все таки спасли, а значит у нас будет время все обсудить.

Я подошла и опустила руку ему на плечо, он про прежнему не шевелился и у меня возникло чувство, что передо мной не живой человек, а голем, неодушевленная статуя. Странность еще заключалась в том, что я его не чувствовала, никак, у него не было ауры и ментально он был полностью закрыт, потянувшись к его сознанию я наткнулась на глухую стену. Наконец то он обратил на меня внимание, его губы искривила нерешительная улыбка: — Мы с Вами знакомы? Ваше лицо, кажется я его уже где-то видел.

Я ужасе отшатнулась, все еще не веря в происходящее, Учитель поддержал меня, не дав упасть: — Да, ребенок, ты все правильно поняла, он стал человеком.

На границе света и тьмы, того, что люди называют тенью, а иные — Сумраком, синхронно открылись две пары глаз, всего мгновение они смотрели друг на друга, а когда закрылись, на месте пересечения их взглядов начали проступать очертания, сотканной из тумана фигуры. Мир приготовился принять еще одного Иного.

Иные-практически бессмертные волшебные существа обладающие сверхспособностями, живущие в мире людей

Сумрак- неведомая сущность порождающая, питающая и уничтожающая Иных

Слои Сумрака- всего насчитывается 5 обитаемых слоев Сумрака(те на которых могут находиться Иные), самый легкий и близкий в реальности слой первый, самый сложный 5й, слои открываются при достижении Иным определенного уровня силы, нахождение на слоях сумрака крайне энергозатратно, если находиться слишком долго то можно впасть в

Кома-состяние между жизнью и смертью Иного, в момент критической опасности для организма разум Иного отключается и срабатывает непроизвольный телепорт переносящийв безопасное место, как правило его жилье

Телепорт-обьяснять не нужно))))

Копейка, двушка, малек-условные обозначения по силе Иного-копейка-первый уровень силы, двуха более низкий-второй, малек-самый низкий шестой уровень как правило у новорожденных Иных, самый высокий уровень-Маг вне категорий, значит что ему доступен 5й слой сумрака и самые жестокие и мощные заклинания

Яра-она же ярость, заклинание которые накладывают на себя ваммпиры, оборотни и маги-перевертыши, усиливающие их и ускоряющие

Амули-они же амулеты, они же-костыли, бывают разных типов, самые распространенные-лечебные, энергетические и боевые

Энка-волшебная сила Иных позволяющая им творить заклинания и находиться в Сумраке, ее можно получить использовав энергетические амулеты или из сил природы находясь вне Сумрака(вампиры и оборотни черпают ее только из человеческой плоти и крови)

Волхв-Иной умеющий создавать амулеты и

Модификаторы-магические приспособления усиливающие Иных, могут служить так же как обереги, выглядят обычно как предметы быта