© Князь Анастасия, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Пламя свечек, расставленных по разным углам комнаты, дрогнуло, будто предвидя беду. И в следующий миг раздался взрыв. Катастрофа случилась небольшая, комнатного формата, но часть помещения заволокло густым синим дымом, из которого, непрерывно кашляя, вышел молодой маг с грудой свитков.

Представлялся он обычно как Кай. При первом взгляде никто не давал ему больше двадцати, несмотря на серьёзное, вечно хмурое и сосредоточенное выражение лица. Ростом он был невысок, телом худощав, что нисколько не скрывала бесформенная мантия в пол. Вечно растрёпанные угольно-чёрные волосы до плеч были острижены кое-как, ведь маг неизменно ленился дойти до цирюльника. Сильно вьющиеся, они постоянно норовили залезть в лицо и глаза, что нещадно его раздражало. Довершало картину бледное лицо – Кай почти не видел солнечного света, проводя всё время то в доме за книгами, то в подвале. И сегодняшний день не стал исключением.

Взрыв произошёл случайно – вытягивая свитки с верхних полок, Кай не удержал последний. Тот упал и сшиб одну из множества колбочек, стоящих на столе. Колба разбилась об пол, явив миру содержимое – морный порошок, что при встряске взрывался и образовывал противный удушливый дым.

Почти бегом Кай преодолел расстояние до другого стола, на который и скинул свитки, а затем бросился обратно к дыму, не забывая прикрывать лицо рукавом. Ещё пара случайных вдохов, и его убьют собственные магические запасы, ведь если не избавиться от дыма сразу, он заполонит всё пространство. Деваться тому было некуда – подвальное помещение представляло собой огромный каменный зал с высоким потолком. Однако его настолько заставили всевозможными столиками, полочками, шкафами и различным хламом, что свободного пространства оставалось всего ничего в самом центре. Так, небольшой участок размером с жилую комнату. Каю этого вполне хватало для экспериментов. Жаль только, здесь не было окон, а поскольку за последний месяц его «кабинет» уже четвёртый раз заполнялся дымом, он начал всерьёз подумывать о том, чтобы обеспечить сюда хоть какой-то постоянный приток воздуха. Кай читал об этом в книгах восточных народов, и, кажется, это называлось вентиляцией.

Мысленная концентрация, пара жестов руками, произнесённое нараспев заклинание исчезновения – и вот дыма уже как не бывало и воздух совершенно чист. Даже немного порошка на полу осталось. Кай собрал его как можно аккуратнее и пересыпал в новую склянку, педантично отмечая, что запасы значительно поубавились.

Но до бытовых мелочей Каю сейчас не было дела. Он готовился к ритуалу, который поглотил все его мысли и желания, и не замечал, что тёмно-синие глаза его горят демоническим азартом. Будучи заклинателем, он искренне любил своё ремесло и своё искусство. Ведь магия – это далеко не просто зазубривание словесных формул и рецептов зелий. Подобное изучалось только в первые годы, то были азы, которые обязан знать каждый маг, а дальше… Дальше шло личное свободное творчество. Заклинания и магию колдун творил сам, компонуя уже полученные когда-то знания, методом проб и ошибок шлифуя обряды, магические жесты, тембр голоса и словесные формулы чар. Это было очень сложное искусство, требующее немалых знаний, находчивости, смелости, любознательности… И оно всегда сопровождалось риском. Ведь никогда не знаешь, к чему приведёт очередная ошибка.

Но сегодня Кай был уверен в себе. Вернувшись к столу, он перебрал все добытые свитки и разделил их на две группы: те, что ему нужны сейчас, и те, что могут пригодиться позже. Все они были посвящены одной теме: созданию защиты от призванных существ. Ведь он творил призывное заклинание, а значит, по ошибке мог перенести сюда кого-нибудь очень опасного или не совсем живого. Хотя именно на последнее он большей частью и рассчитывал.

Призыв бессмертного. Пока Кай чертил в круге свободного пространства необходимые символы, ограничительные знаки и руны контроля, подчинения и доброго расположения – так, на всякий случай, – мысли его занимали планы и цели. Ему необходим кто-то, кому известен секрет бессмертия или хотя бы долгой жизни.

В свои двадцать с небольшим Кай уже усвоил, что изучение магии требует огромного количества времени. Слишком много знаний уже было известно этому миру, слишком много знаний ещё предстояло открыть и слишком много создать. И чем больше он погружался в глубины колдовского искусства, тем сильнее страшился, что ему не хватит времени изучить их все или даже малую часть. Человеческий век короток. Он протянет ещё лет тридцать, может быть, пятьдесят, да и то благодаря алхимии, но потом природа возьмёт своё и тело начнёт стареть, пока не станет немощным, а ум не ослабеет. Вот чего Кай так страшился. Даже не смерти, а расставания с любимыми знаниями. Боялся упустить возможность, попросту не успев. И в итоге пришёл к выводу, что нужно как-то продлить свою жизнь. Но как?

Ответ нашёлся быстро – надо отыскать того, кому уже известен секрет долголетия и, желательно, вечной молодости. Ритуалов призыва, направленных на столь узкое требование, естественно, не существовало, поэтому пришлось создавать самому. Эка невидаль, он и не такое творил, когда только знакомился с магией! Вся сложность заключалась в том, чтобы призвать именно того, кто мог поделиться этим секретом, а не просто бессмертного. Ведь рас, что живут тысячелетиями, в их мире предостаточно. Но единственный способ получить долголетие от них – родиться у них же. А этот этап Кай уже пропустил, значит, нужно что-то другое. Какой-то ритуал, обряд, может, даже демон, готовый купить душу – если условия будут выгодные, он и их рассмотрит.

И вот последняя песчинка порошка рассыпана, все свечи расставлены в строгом порядке, пол исчерчен, тушка цыплёнка обескровлена (печально, но факт – ни один обряд призыва не работает без крови), можно начинать. Кай заправил за ухо прядку непривычно длинных для человеческого мужа волос и вскинул перед собой правую руку. Магические пассы производились всей кистью и каждым пальцем в отдельности. Вместе с тем он зачитывал нараспев заклинание, написанное от руки, то и дело поглядывая в листочек, зажатый в свободной ладони. И уже при первых нотках голоса ощутил, как горло вибрирует от магии, а кончики пальцев покалывает – он делал всё верно, и магия пробуждалась.

Несколько минут непрерывного пения, и вот символы и круг на полу зажглись слабым голубоватым сиянием. Ещё немного, и оно стало ярче, перелилось из голубого в золотистое. Круг поменьше, в самом центре, вспыхнул насыщенным алым пламенем, что взвилось до потолка, и на лице мага отразилась улыбка торжества. Заклинание работало, и оно нашло, кого призвать! Он уже заканчивал, последнее слово сорвалось с уст, и одновременно с ним пламя вспыхнуло сильнее, взорвавшись ослепительной вспышкой. Кай даже не стал прикрывать глаза – он знал, что магический огонь не причинит ему вреда, и поэтому с восторгом наблюдал, ожидая увидеть кого-то необычайно могущественного: нежить, некроманта, может, даже демона… Но в медленно затухающих языках пламени показался вовсе не демон, а… два огромных яйца!

Действительно огромных, Кай и не предполагал, что такие бывают. Другое дело, что и фауной он никогда не интересовался, только если она могла послужить как ингредиент для зелий. Яйца были размером примерно с человеческую голову, а то и больше. Продолговатые, более вытянутые, чем куриные, но примерно такие же по форме. И покрытые очень твёрдой на вид серовато-коричневой скорлупой. Только одно с едва заметными тёмными пятнами.

– Драконьи, что ли?..

Привыкший к одиночеству маг уже не замечал, когда начинал разговаривать сам с собой. Медленно и осторожно он подобрался ближе, игнорируя собственные защитные руны, а ограждающие узоры и вовсе стёр коленями, когда склонился над тем, что призвал по ошибке. Вокруг всё ещё плясали слабые языки пламени. Когда они потухли, Кай потянулся к неожиданному подарку, и тут раздался тихий треск.

Поначалу маг подумал, что ему послышалось. Желая убедиться, он наклонился, почти коснувшись ухом скорлупы, и внимательно прислушался. И тут же отпрянул, падая на спину, когда треск повторился, а по одному из яиц волной пошли трещины.

Отдышавшись и поняв, что испугался зря, Кай так и продолжил сидеть на полу, заворожённо наблюдая, как покрывается трещинами и второе яйцо. Ему вдруг стало любопытно, кто же из них вылупится, и страх уступил место интересу. Кай даже придвинулся ближе и, поджав под себя ноги, теперь внимательно наблюдал, как одна за другой скорлупки отлетают в стороны.

Первым показался кончик мордочки из пятнистого яйца. Маленькая покрытая изумрудными чешуйками пасть с рядом крохотных зубов. Похоже, это действительно был дракончик, и теперь, чуть высунувшись из яйца, он жадно дышал первым в своей жизни воздухом. Губы Кая тронула улыбка – остаться равнодушным к такой крохе оказалось невозможным. Второй дракон несильно отставал. Пусть он пока не выглянул даже малой частью своего тельца, его убежище покрылось куда большим количеством трещин, и стучал по скорлупе он гораздо чаще. Видимо, в то время, пока один пытался пробить себе выход наружу, упорно царапая и ломая стенки, второй решил сначала ослабить их, чтобы потом выбраться без особых проблем.

«Надо же, ещё не родились, а уже такой разный характер…» – думал Кай, наблюдая за ними.

Крохотная мордочка исчезла обратно, раздался хруст, и трещин стало больше. Уже с другой стороны яйца отлетела ещё одна скорлупка, и на свет показалась когтистая лапка. Цепляясь ею за стенки, малыш с нетерпеливым рвением крушил свою обитель до тех пор, пока одна из особо больших стенок не отвалилась. И он буквально выкатился на каменный пол подвала, прямо к коленям мага.

Это и в самом деле оказался дракон, сомнений больше не осталось. Вместе с хвостом и длинной шеей он оказался в два с половиной раза больше яйца, из которого появился на свет, но всё равно выглядел крохотным. Серовато-зелёный, с яркими изумрудными чешуйками не только на морде, но и на кончиках лап. Его голову украшали длинные рожки, уходящие назад, а ряд более мелких воротником укрывал шею. Поднявшись на лапы, дракон попытался расправить тонкие, кажущиеся невероятно хрупкими кожистые крылья. А на Кая уставилась пара больших тёмно-жёлтых глаз.

Тот снова улыбнулся, с восхищением и удивлением выдохнул, любуясь драконом. Но трогать его не решался – острые зубки, выглядывающие из пасти, представлялись опасными, несмотря на весьма милый вид их обладателя. Пока Кай приглядывался к новорождённому дракону, второе яйцо тоже дало о себе знать. В отличие от первого, оно раскололось, только когда трещин на нём стало чересчур много, и второй дракончик вывалился спиной вперёд. Тёмно-коричневый, почти чёрный, он так и остался лежать, растопырив лапки и прикрыв светлое брюшко длинным хвостом. И из такого положения заинтересованно смотрел на мага снизу вверх, пусть и видя его перевёрнутым. Кай же весело рассмеялся над его любопытным взглядом.

Поначалу он был уверен, что появившиеся на свет драконы различаются только цветом. Но когда и второй подошёл к нему, складывая лапы на его колено, Кай понял, насколько они непохожи друг на друга. У чёрного тоже обнаружились рожки, только его гребнем росли от головы, покрывали шею, мелким рядом шли по спине и на кончике хвоста заканчивались небольшими шипами. Над бровями, выступая вперёд, росла еще парочка – только пока крохотная, едва заметная. Глаза у него были светло-зелёными, а взгляд казался более разумным, чем у первого. Но, что важнее, дракончики, похоже, принадлежали к разным породам! В то время как зелёный выглядел более хрупким – крылья его были тоньше, мордочка уже и длиннее, – чёрный в сравнении с ним оказался мельче, а его шея и морда – короче.

Пока новорождённые пытались справиться с большими крыльями, Кай сидел перед ними, подперев голову ладонями, и любовался, изучал, отмечал их различия и сходства. Но когда, освоившись, они дружно полезли на призвавшего их заклинателя, ему стало не до веселья.

Острые зубки одного из малышей клацнули совсем рядом с его шеей. Едва не подпрыгнув от испуга, Кай так и шарахнулся от них, не обращая внимания на то, что малыши попадали с его спины и колен. Отскочив к столу, он замер на время, держась за ухо и во все глаза глядя на застывших в непонимании драконьих детёнышей. И лишь немного успокоившись, маг выругался вслух, злясь на самого себя.

– Заигрался, старик, какими бы милыми они ни казались, это всё же драконы. Сожрут, не задумываясь… – совершенно не боясь, что его услышат, ворчал он, теперь уже с подозрением поглядывая на ящеров. И лишь сейчас Кай в полной мере осознал, что с этими двумя нужно что-то делать. – Ну и куда мне вас девать?

Что-то ударило в стены башни, под которой находился подвал, и с потолка посыпались пыль и известь. Маленькие дракончики сжались от страха, испуганно попискивая. Они теснились сначала друг к другу, пытаясь прикрыться крыльями, но потом дружно подбежали к человеку и обвились вокруг его ног. Толчок повторился, Кай едва не потерял равновесие от тряски и успел не на шутку испугаться, что сейчас отдавит кому-нибудь хвост. Но всем троим повезло, а следующий толчок уже сопровождался громоподобным рёвом, который заставил молодого заклинателя нахмуриться.

– Похоже, это ваши родители. Что ж, прекрасно, будет кому вернуть вас.

Не без труда он оторвал детёнышей от своих ног, но лишившись одного убежища, они мигом нашли другое. Крепко вцепившись когтями в мантию, малыши вскарабкались по спине и рукам мага, и пока один восседал на плече, второй повис на поясе. Весили они немало, но попытавшись отцепить их, Кай быстро понял, что сможет сделать это только с частичками своей кожи, и сдался. Пришлось идти так, с висящими на нём и покачивающимися при ходьбе маленькими драконами.

Наверху всё оказалось хуже, чем представлялось под землёй. Башня и домик, пристроенный к ней, беспрерывно сотрясались, а рычание оглушало. Кай бегом поспешил на улицу, боясь, что промедление может стоить ему дома. Запыхавшись, он выскочил с крыльца на зелёную траву, огляделся и увидел, как по воздуху возле башни словно бы прошла радужная рябь. Ещё мгновение, и у него на глазах, будто по волшебству, из ниоткуда возник огромный чёрный дракон, что когтями цеплялся за каменную башню, обвив её же хвостом. Спину его покрывало множество шипов, а морду украшали выступающие вперёд, как у быков, рога. Пронзительные зелёные глаза его смотрели на Кая, а пасть ощерилась, обнажив клыки.

Это уже не маленький детёныш-ящер, а самый настоящий монстр, способный проглотить человека целиком и не подавиться. Под его яростным взглядом у Кая задрожали ноги, а сердце застучало так громко, что заглушало тихое попискивание малышей под боком. Похоже, им тоже было страшно, и это неожиданно придало ему смелости. Выпрямившись, он с вызовом посмотрел в глаза ящеру, что едва ли уступал размером трёхъярусной башне, на которой восседал. Когда дракон махал хвостом, чешуя на нём играла разными оттенками и то сливалась с окружением, то вновь становилась видимой.

– Я не крал ваших детей! – закричал ему Кай и для наглядности попытался отцепить одного из малышей от себя. – Вышла какая-то ошибка, можете забрать их!

– Что?! – взревел яростный женский голос. Драконица не открывала пасть, но Кай как-то слышал её, и ему казалось, что слова её громом разносятся по округе. – Ты ещё смеешь лгать мне после того, как выкрал наших детей?!

– Но я не лгу!

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

– Это была ошибка, говорю же вам!

Утробный рык зазвучал из её горла. Широко расправив крылья, отчего стала казаться ещё больше, она вдруг потянулась к нему и принюхалась. Кай при этом оцепенел, боясь сделать вдох. Казалось, один невольный жест, и его тут же перекусят пополам.

«Примерно так себя чувствуешь, когда рядом летает оса… только осы не откусывают голов», – невесело смеялся он про себя, сглотнув, когда его обдало жаром из гигантских ноздрей.

Серо-зелёный дракончик только теперь оторвался от него и протянул мордочку к огромной пасти. Он столь же внимательно принюхался, только его сопение звучало не так громко и шумно. Оно не заглушало все окружающие звуки, как дыхание его мамочки. Но когда ритуал обнюхивания завершился, малыш только чихнул и презрительно фыркнул, отворачиваясь обратно к магу. Тот же похолодел от страха – он не сомневался, что пренебрежение к родителю свалят на него.

И не ошибся. Драконица недобро оскалилась, но, на его счастье, предпринимать ничего не стала. Наоборот, она отстранилась, выпрямляясь во весь рост, и гордо выпятила грудь, выглядя воистину устрашающе. Когда ужас от близости острых зубов и горячего дыхания отпустил, оцепенение спало, и Кай, спохватившись, снова попытался отодрать от себя детёнышей, которые упрямо сопротивлялись.

– Как давно они вылупились?

Глаза драконицы зажглись злобой, отчего по спине Кая побежал холодный пот.

– Может, с полчаса, не больше. Я правда ничего не сделал! Я не хотел их вызывать, это вышло случайно, можете забрать, они мне ни к чему, – поспешно попытался оправдаться он, но бесполезно.

Ему показалось, что драконью морду исказила злая ухмылка. Кай так и подавился удивлением.

– Не могу.

– Что? – непонимающе переспросил он.

– Я не могу их забрать. Они вылупились, и ты стал первым, кого они увидели. Они запечатлены на тебе.

– Они… что? – Кай нахмурился, уже с подозрением глядя на драконицу и всё меньше понимая происходящее.

«О чём твердит эта ящерица?!»

– Так ты не знаешь? – спросила она всё с той же не сулящей ничего хорошего ухмылкой, больше похожей на оскал, и изогнула чешуйчатые надбровные дуги. – В любом случае, теперь они твои. Будь моя воля, я бы вырвала тебе глаза, а потом обглодала бы твоё тело до костей за то, что ты обрёк на муки наших отпрысков, но теперь я даже этого не могу сделать с тобой!

Речь её звучала спокойно и ровно, но в словах угадывалась такая злоба, а глаза горели такой яростью, что Кай невольно отступил на шаг. Настоящая змея, дикая и коварная, которая лишь обманывает неподвижным спокойствием, чтобы кинуться и напасть в один рывок.

– Я не понимаю, о чём вы, я ничего с ними не делал, заклинание призыва неудачно сработало, вот и всё! Заберите их!

– Нет! – проревела она неожиданно злобно. – Я уже ничего не смогу сделать. Они даже не узнают мой запах. Зато как липнут к тебе!

На последних словах она взмахнула мордой, указывая на всё ещё висевших на мантии мага дракончиков, которые с детским любопытством следили за происходящим. Кай же остолбенело пялился на неё и всё ещё пытался понять то, что было ему недоступно. О каком запечатлении шла речь?

– Мы пришлём к тебе няньку к исходу дня, – бросила драконица, а затем оскалилась и добавила строгим, угрожающим рычанием: – Я запомнила твой запах, маг! Если с моим сыном что-нибудь случится, если он пострадает, не доживёт до вечера или тебя не будет здесь к исходу дня – я достану тебя из-под земли! И тогда смерть покажется тебе неземным наслаждением и избавлением.

«С её сыном? А второй тогда кто?» – только и успел подумать Кай.

Угроза не возымела на него эффекта, потому что он и так не собирался причинять вред малышам. Демонстрировать мысли и эмоции разозлённому дракону он побаивался, но в воображении недовольно поморщился. Он понял, о каком именно запахе речь, так же как понял, что исполнить угрозу драконице ничто не помешает. А та уже расправила крылья, и радужная рябь, пробежавшая по чешуе, сделала её практически невидимой – лишь глаза всё так же горели изумрудами, тогда как тело слилось голубизною с небом. И только в этот момент Кая озарило понимание, что дракончиков собираются оставить ему!

– П-постойте, вы не можете их так бросить! – В панике он начал запинаться, пытаясь докричаться до старшего дракона. – Что мне с ними делать?!

Но никто его уже не слушал. Едва различимый силуэт некогда чёрного дракона расправил крылья и в один взмах взмыл в небо, оставив на несчастной каменной башне ряд борозд от когтей.

Ветер, поднятый кожистыми крыльями, вполне мог сбить с ног, но Кай устоял. Только прикрыл лицо, защищаясь от взлетевшей в воздух пыли, и, щурясь, попытался проследить взглядом, в какую сторону улетела драконица. Но слившийся с небом силуэт очень скоро потерялся из виду, и Кай громко выругался. Обычно на его территории стояла защита: магический купол, который отгонял случайных путников и, главное, создавал видимость того, что поляна и утёс, на котором располагались маленький домик и башня астролога, пусты. Но во время обрядов он всегда снимал чары невидимости и отвода глаз, чтобы они не мешали призывной магии. Теперь же это сыграло с ним злую шутку – драконица спокойно нашла его и спокойно же сбежала, бросив на него своих детей!

Один из дракончиков, видимо, решил напомнить о себе, потому что плечо оцарапали острые коготки, заставив Кая тихо вскрикнуть. А затем влажный язычок прошёлся по его уху, вызывая холодные мурашки.

– Эй-эй-эй, не лизать меня! – повысил голос маг, прикрывая ухо ладонью и недовольно глядя на малыша. – Я вам не еда. Лучше поищем цыплят.

И, обречённо вздохнув, он поплёлся обратно к дому. А чёрный дракончик радостно раскачивался в такт шагам, цепляясь лапами за пояс.

Вернувшись в дом, Кай направился в кухню, рассчитывая избавиться от прилипших к нему драконов хотя бы на время, а после сесть и как следует всё обдумать. В нём ещё жила надежда, что с прибытием няньки он сможет всё исправить и она убедит родителей забрать детей обратно. Нужно только придумать верные аргументы.

Его жилище представляло собой небольшой домик, пристроенный к башне, которую предыдущий хозяин использовал для наблюдений за звёздами. Каменная вышка в три яруса казалась не столь уж и высокой, но соответствовала всем требованиям: открытая верхняя площадка, множество комнат, расположенных вдоль ведущей наверх крутой лестницы, и огромный подвал под ней.

Комнатами в башне никто не пользовался, поскольку отапливать их было крайне сложно. А вот маленький домик-пристройка для проживания оказался просто идеален! В нём насчитывалось всего три комнаты, одна из которых – соединённая с прихожей кухня, и две другие – спальня и комната побольше, оснащённая камином. Нынешний владелец дома использовал последнюю как ещё один кабинет, скопив в ней все свои книги. Ведь за счёт больших окон и всё того же камина, который маг разжигал по ночам, она была самой светлой. Раньше эта комната, по всей видимости, служила гостиной, но если старый хозяин ещё мог водить к себе гостей, новый отгораживался от них всеми способами. И был вполне счастлив, а тут – свалившаяся на голову компания.

Пройдя к большому дубовому столу на кухне, Кай снова попытался оторвать от себя одного из драконов, и в этот раз ему удалось. Зелёный спокойно перебрался на столешницу, а чёрный без приглашения последовал за ним, больно царапая коготками сквозь мантию при каждом движении лап. Кай при этом каждый раз вздрагивал и морщился, но молчал. Мысленно он оплакивал любимую некогда мантию, а в душе радовался хотя бы временному избавлению от тяжёлой ноши. Действительно тяжёлой, и в полной мере Кай это ощутил, когда малыши слезли с него. Они разместились на краю стола, свесив хвосты, и теперь преданно заглядывали в глаза молодого мага.

– Сидите здесь, – без особой уверенности сказал тот, не рассчитывая, правда, что его послушают.

К его удивлению, парочка осталась сидеть на месте не только, когда он сделал шаг в сторону, но даже когда отошёл в центр кухни. Лишь четыре разноцветных глаза с узкими зрачками внимательно и заинтересованно следили за каждым его движением.

Убедившись, что малыши и не думают идти за ним, Кай уже спокойно открыл крышку погреба и осторожно спустился на пару ступеней. Ещё одним большим плюсом совсем недавно приобретённого им жилища был отличный вместительный погреб под кухней, каким-то чудом не затрагивающий огромный подвал. В нём всегда царил холод, и без вмешательства магии явно не обошлось – на такой глубине не столь прохладно, а главное, не так сухо. Прекрасное место для хранения снеди, особенно если ты не любишь наведываться в город, чтобы пополнять запасы. А маги, как правило, избегали людей, поэтому кладовые набивали доверху, только бы лишний раз не показываться на глаза.

Спускаясь, Кай то и дело задирал голову и оглядывался на стол, проверяя, сидят ли дракончики на месте или уже сорвались и побежали к нему. Лестница в погреб была крутой и шаткой, а высота – немаленькой. В его голове всё сменялись картины, как эти двое, кинувшись к нему, проваливаются в яму и ломают хрупкие крылышки или шейки. Учитывая их возраст, Кай сильно сомневался, что они достаточно ловкие. Когда над полом кухни осталась видна только его голова, он ещё раз бросил внимательный взгляд на стол. Как раз вовремя, чтобы заметить, как зелёный дракон неуверенно переместил вперёд одну лапку. Маг тут же недобро сощурился.

– Сидите там и ни с места! – строго рявкнул он, и лапа пристыженно вернулась обратно.

Две зубастые мордочки грустно поникли, но Кай, словно не заметив этого, без угрызений совести спустился в погреб.

Пусть малыши и выглядели расстроенными, приказа они послушались и больше уйти со стола не пытались. За что были вознаграждены – перед ними упала замороженная тушка цыплёнка. Оба радостно кинулись к ней, возбуждённо попискивая – странный горловой звук, напоминающий одновременно и писк, и шипение, – но едва их мордочки принюхались к мясу, как они тут же брезгливо отвернулись.

– Что? – удивился Кай, вскидывая брови. – Не нравится? Может, слишком холодная для вас…

На его ладони вспыхнуло оранжевое пламя, и он лёгким взмахом руки направил его на мясо. Огонь покрыл цыплёнка, не причиняя вреда ни столу, ни драконам, но зато последних магия привела в неописуемый восторг. Их шипение зазвучало громче, в нём угадывались весёлые нотки, и малыши то и дело норовили сунуться в огонь. Каю даже пришлось пару раз хлопнуть их ладонью по непослушным мордочкам. И пусть он старался сделать это как можно мягче, когда зелёный виновато отступил назад, его кольнула жалость. Хоть они и представлялись ему сейчас неимоверной и весьма опасной обузой, он не мог не признать, что оба дракона были довольно милыми. Хотя бы пока маленькие.

Но когда цыплёнок разморозился, малыши вновь поворотили от него носы, чем вызвали искреннее недоумение мага. Пришлось снова спускаться в подвал в поисках чего-то более подходящего. Но от поросёнка драконы отказались тоже, зато принялись уминать за обе щеки телятину, которую колдун случайно поджарил, а не разогрел, потому что в этот момент зелёный вновь решил поиграть на нём в скалолаза. И лишь убедившись, что его новоявленные питомцы сыты, Кай устало рухнул на стул, уронил голову на столешницу и задумался.

Для начала он попытался вспомнить всё, что знал о драконах. Как выяснилось, не очень-то и много. Драконы принадлежали к одной из разумных рас их мира, но, как и многие другие расы-оборотни, не имели собственной территории. Насколько он знал, это шло против их природы – они жили поодиночке или парами, почти никто не мог похвастаться тем, что знал целую семью драконов.

Не имея своего королевства, они не привередничали в выборе места обитания. Большинство драконов проводили жизнь среди людей, эльфов, демонов – кого угодно, с кем была схожа их внешность после трансформации. И тщательно скрывали истинную сущность. Некоторые путешествовали, служили в армии, могли даже вести фермерское хозяйство… Но мало кто открыто объявлял о том, что не является человеком. А всё потому, что убитый дракон в своём истинном обличье стоил очень дорого. Почти любая часть его тела могла послужить: внутренности – знахарям и магам, чешуя – кузнецам, кости – ювелирам, кровь – алхимикам. Ни одно магическое существо не могло похвастаться такой универсальностью. Это объясняло и почему за малышами явились не четверо родителей, а лишь один – тот, кто мог сливаться с окружающей средой и оставаться незамеченным. Четыре дракона у дома колдуна точно наделали бы шуму и привлекли внимание всего королевства.

Разумеется, это не значило, что, узнав о драконе по соседству, люди сразу же шли к нему с вилами, чтобы заставить обратиться, а затем убить, после поделив полученные деньги. Нет, для начала даже заставить дракона обратиться – не так-то просто, а уж убить его и вовсе не каждому по плечу. Взрослый перевоплотившийся дракон – настоящий монстр. Огромный, размером с многоярусный дом, огнедышащий, с полным набором когтей и клыков, да ещё владеющий магией. Все расы в мире обладали каким-либо потенциалом к колдовству, но именно у драконов он считался наиболее сильным. Здесь же крылась и вторая причина, по которой драконы могли прятаться, – люди и иные расы их попросту боялись. Да и ходила масса слухов, будто, превратившись, дракон не мог контролировать себя и становился зверем.

Однако вместе с тем драконов почитали как мудрейших существ – за пару тысячелетий жизни некоторые из них накапливали немалый опыт. Но даже в тех королевствах, где к ним относились с благоговением, их всё равно опасались, как и других оборотней. А люди в этом вопросе превзошли всех остальных, объявив на драконов настоящую охоту.

Кай вообще считал, что люди по природе своей глупы и невежественны и привыкли бояться всего, что хоть немного отличалось от них. Неспроста же с русалами никто так и не заключил мир, а вод, принадлежащих морскому народу, предпочитали избегать, от чего сильно страдали торговые пути. Договор могли подписать давным-давно, но большинство граждан королевства, в котором жил Кай, считали, что русалы заслуживают быть порабощёнными как низшая раса, и ждали не мира, а войны, причём захватнической.

Он знал всё это потому, что несколько лет назад пришёл к королю и заявил, что изучает магию и хочет получить разрешение её использовать. А тот возьми да и назначь его придворным магом. Пришлось, помимо прочего, углубиться в политику. Он не помнил ничего скучнее в жизни, но, на счастье, понадобилось всего три года службы, чтобы доказать свою верность короне и получить свободу. А ещё участок земли и домик с башней, доставшиеся ему от предшественника.

Но сейчас не было времени вспоминать о «счастливой» жизни во дворце. Тряхнув головой, Кай отогнал прочь непрошеные мысли и постарался вернуть поток размышлений к более насущной теме. Дракончики, сидевшие на столе перед ним, как раз оторвали от туши большой кусок и теперь не могли поделить его – каждый стремился перетянуть мясо на себя. Победил более мелкий черныш. Но когда зелёный возмущённо пискнул на него, тот оторвал от туши новый кусок и, вместо того чтобы съесть, протянул его собрату. Кая даже тронула их забота друг о друге, но, как бы ни хотел, он не мог назвать их братьями – слишком бросалось в глаза, что малыши от разных родителей. У них не нашлось ни единого внешнего сходства друг с другом.

Ещё Кай знал, что драконы, как и многие другие магические существа – а в истинной ипостаси они считались именно ими, – чувствовали магию. В то время как люди при должной тренировке и особых навыках могли ощутить или увидеть магический след, драконы улавливали его обонянием. И именно об этом запахе говорила драконица. У каждого рождённого в их мире существа была магическая аура с особым, индивидуальным запахом. И каждый раз, когда он творил магию, даже повторяя чужое заклинание – не говоря уже о создании собственных, – он оставлял незримый след. Именно по этому следу его, скорее всего, и нашли. И именно по нему драконица с лёгкостью найдёт его вновь, куда бы он ни направился. Уйдёт он под землю или скроется под водой – след, тем более от такой магии, как телепортирующая, обязательно останется. Только это не отвечало на вопрос, почему детёнышей не забрали.

«Возможно, поскольку я стал первым, кого они увидели при рождении, теперь они считают меня своим родителем, – размышлял Кай, пока наблюдал за трапезой двух малышей. – А я ещё и кормлю их, да точно мамочка! Надо будет убедить няньку, что я никудышный родитель и не имею ни малейшего понятия о воспитании драконов. Может, и подействует…»

Но твёрдой уверенности он не чувствовал.

Малыши тем временем закончили обедать и теперь позёвывали, широко распахивая полные игольчатых зубов пасти. Кай не обращал на них ни малейшего внимания, искренне считая, что поспать они могут и на столе. Но дракончики были иного мнения. Лениво, вперевалочку, явно наевшись до отвала, они подошли к нему, и зелёный боднул мага в плечо. Тот не отреагировал, продолжая размышлять. Дракончик повторил действие, но эффекта не добился. Тогда он вспомнил о том, что уже один раз подействовало, и лизнул мага в ухо, стараясь проникнуть язычком в самую раковину.

Кай вскрикнул, подскочил, как ошпаренный, и схватился за ухо. Тяжело дыша от пережитого испуга, он раздражённо смотрел на драконов, переводя взгляд с одного на другого. Но те вели себя как ни в чём не бывало, разве что им не понравилось, что их игрушка оказалась далеко. Подойдя к самому краю стола, они по очереди посмотрели вниз, будто прикидывая высоту. Пусть и не сразу, но зелёный решился ступить лапкой в пропасть, больше всего на свете желая сейчас оказаться рядом с магом. Последнего же чуть удар не хватил, когда он понял, что малыш вот-вот упадёт. От страха позабыв про магию, он кинулся ловить дракона голыми руками и успел лишь в самый последний момент. Спасённый малыш тут же радостно запищал, пытаясь перевернуться в его руках на пузо или хотя бы головой вверх – падал он ею вниз, и поймали его в том же неудобном положении. А когда Кай выдохнул с облегчением, с тем же радостным писком ему на спину прыгнул второй дракон, снова цепляясь за мантию и явно до крови расцарапав кожу под ней когтями.

– А-а-а, больно же, прекрати по мне ползать! – закричал Кай.

Он сорвался, повысив голос, но ждал не такой реакции. Оба дракончика тут же опустили головы, поникнув даже крыльями, а чёрный и вовсе спрыгнул на пол и отполз подальше. От вида расстроенных малышей сердце разрывалось и захотелось немедленно их приласкать и утешить. Застонав и мысленно ругая на чём свет стоит свою человечность, Кай медленно съехал по стене на пол и, приглашая, протянул руку.

– Ладно, идите сюда.

Дважды повторять не пришлось. Малыши в два шага оказались рядом и забрались к нему на колени. Какое-то время они ещё топтались, толкали и отпихивали друг друга, соскальзывая с ног Кая или просто путаясь в собственных хвостах. Но потом, удобно устроившись, свернулись в два калачика, прикрывая мордочками и крыльями друг друга. Кай бросил на них обречённый взгляд, прекрасно понимая, что вскоре ноги затекут, а позже и вовсе заболят. Но в душе махнул на всё рукой.

«Всё равно это только до вечера», – успокоил он себя и накрыл ладонью голову чёрного дракона, что лежала поверх головы собрата. И пока малыши спали, Кай гладил их, согреваясь чужим теплом.

Спать им пришлось недолго. Кай не знал, сколько прошло времени, прежде чем в дверь постучали, – все его мысли поглощали затёкшие и оттого ноющие ноги. Он хотел подняться и открыть, но первую же попытку пошевелиться дракончики встретили недовольным рычанием. Кай до того возмутился от такой наглости, что потерял дар речи и только одарил драконов удивлённым взглядом, прежде чем крикнуть гостю, что тот может войти.

Когда ему сказали, что придёт драконья нянька, он думал, что она немногим будет отличаться от тех, что жили в людских городах и селениях. Он как-то привык, что няньки – это либо старые бабки, либо далеко не молодые женщины. Обязательно в теле, в платье и платке, очень активные, несмотря на свой возраст, и всегда чем-то недовольные. Поэтому, когда на пороге дома показался мужчина, Кай вновь онемел от удивления.

Перед ним стоял старик настолько преклонного возраста, что казалось удивительным, как он не рассыпается в прах при ходьбе. Да ещё и способен что-то видеть из-под нахмуренных седых бровей. Старик стоял сильно сгорбившись и опирался на массивную трость, но всё равно не мог скрыть очень высокий рост. Кай сделал вывод, что, выпрямившись, тот будет на голову выше него самого. Руки его были сухие и морщинистые, а пальцы – длинные и узловатые. Фигуру его скрывал светло-серый балахон до пола – такие обычно носили друиды в конце жизни. И Кай нисколько не удивился бы, узнав, что дракон перед ним – если он действительно дракон – в самом деле владеет магией. Дополняла сходство с друидом длинная белая борода, которую старик легко мог повязать вместо пояса.

Войдя в кухню, он остановился, приподнял одну бровь, внимательно оглядел рассевшегося на полу мага и усмехнулся:

– Так это ты тот счастливчик, что запечатлел на себе двух драконов?

Голос старика был скрипучий, но тон – невероятно мягкий и заботливый. Глаза его, что едва угадывались под густыми бровями, оказались жёлтого, но уже словно выцветшего оттенка… что не мешало им гореть насмешкой.

– Я не понимаю, что произошло и почему бы вам просто не забрать их? Это вышло случайно, я проводил ритуал призыва, но вместо демона, – Кай и сам не знал, почему решил скрыть истинный смысл обряда, но сейчас ему казалось, что так будет лучше, – в гексаграмме появились яйца, из которых вылупились эти двое. Их мать ничего мне не объяснила, только сказала, что пришлёт вас.

Старик перестал усмехаться. Теперь он смотрел на мага серьёзно и будто печально, внимательно изучая его. Кай не торопил, боясь показаться невежливым.

– Как тебя зовут, маг? – неожиданно спросил старик, выглядя всё столь же удручённо.

– Кай.

– Это сокращение. А полное имя?

– Каилил.

– Хм… – в задумчивости протянул старик вместо ответа и неспешно, едва перебирая ногами и стуча тростью, направился к столу. За свой короткий, но явно тяжёлый путь он не проронил ни слова и, лишь усаживаясь за стол, начал тихо ворчать под нос: – У вас, людей, совершенно дурацкая привычка сокращать имена. А ведь истинный смысл может нести только полное имя.

– Всё это, конечно, очень занимательно, – всё же не выдержал Кай, решая перебить и поторопить собеседника. – Но не объясняет, что мне делать с ними.

Он кивнул на свои ноги, на которых всё ещё дремали два дракончика. Даже едва родившись, они уже весили немало, и ноги от них не только уставали, но и болели. К тому же когти малышей всё так же оставались в опасной близости от кожи, и временами, наверняка видя какой-то сон, то один, то второй сжимал лапки, больно царапая мага.

– Для начала смириться с мыслью, что ты от них не избавишься, – голос старого дракона звучал строго и даже резко, но оттого ему легче было поверить.

– Что?!

Кай едва не застонал от отчаяния. Но никто не дал ему насладиться своей бедой – старик прервал его сразу же:

– Они вылупились у тебя на глазах, и первым, кого увидели, был ты, – он повысил голос, пресекая любые возражения. – И значит, они привязаны к тебе. Запечатлены.

– Но… я не понимаю…

– Видишь ли… – мягко, подбирая слова, перебил старик. – У драконов есть одна особенность, о которой не знают другие расы. Вылупляясь из яиц, они образуют связь с первым, кого увидят, и связь эту называют Запечатлением. Это сильная расовая магия, её нельзя разрушить. Она создаёт ментальную и магическую связь между двумя существами, которая сохраняется всю жизнь. Если говорить более простым языком… – он внимательно оглядел сидящего перед ним мага, будто оценивал уровень его умственных способностей, – это похоже на связь близнецов. Они чувствуют друг друга, считывают настроение, эмоции. И очень сильно привязаны друг к другу. Ты наверняка слышал о том, что драконы создают пары на всю жизнь?

– Да, конечно…

– Если малышам повезло родиться разнополыми, позже эта связь может перерасти в нечто большее, но не всегда. Чаще всего эти пары – не влюблённые, как вы, люди, их называете, а нечто иное. У людей даже слова такого нет, чтобы описать это чувство – ты будто обретаешь самое родное и дорогое тебе существо, себя самого в ином обличье, вторую половинку души. Друга, который тебе ближе всех. Названого брата или сестру. Это и рядом не стоит с той пошлостью, что вы, люди, называете браком. Нечто более чистое, светлое и невинное. Теперь эти малыши чувствуют тебя. Твоё настроение и состояние, твои желания и волнения. Они будут защищать тебя ценой жизни, любить до конца жизни, словно дорогого брата, и расстанутся с этой жизнью, если разлучатся с тобой. Теперь ты для них роднее кого бы то ни было.

Старик замолчал, давая Каю возможность подумать. И сделал весьма мудро, потому что сказать, что тот пребывал в ужасе, – значило ничего не сказать. Кай медленно впадал в панику от каждого слова. Он никогда не слышал о подобной связи, что неудивительно – о расовой магии не рассказывают направо и налево кому попало. Но от мысли, что теперь он навсегда связан с двумя мелкими хищниками и от него зависят их жизни, ему становилось дурно. Любой другой наверняка цеплялся бы за положительные стороны как за спасительную нить, но Кай эти стороны не видел. Он всего несколько месяцев назад получил этот дом, совсем недавно нашёл смысл жизни и погрузился в него с головой, обрёл долгожданную свободу, чтобы теперь так просто её лишиться? Да никогда! Надежда забрезжила слабым светом, когда он осознал, что ещё далеко не всё понимает в этой истории.

– Пусть так, предположим, я теперь с ними связан, – голос мага отчего-то звучал хрипло, будто он совсем недавно кричал. – Но это не объясняет, почему я должен оставить их себе. Они ведь ещё дети, пусть возвращаются, когда подрастут.

– Ты не понял. Они не могут разлучиться с тобой, для них это равносильно смерти.

– Но я не смогу воспитать их! – Кай поддавался тихой истерике и не заметил, как повысил голос. Зато это заметили дракончики на его коленях и недовольно зашевелились. – Я понятия не имею о том, как растить их. Я впервые увидел живого дракона, когда прилетела их мамочка. Пусть родители этим и занимаются!

– Драконы не воспитывают своих детей.

Слова прозвучали как пощёчина, сразу успокаивая. Слишком много неясности они вносили в те ряды, что успел построить Кай в сознании, слишком много новых вопросов вызывали. Но прежде чем он успел открыть рот, старик продолжил:

– Теперь помолчи и послушай внимательно, потом будешь спрашивать. Драконы не воспитывают своих детей. Материнский инстинкт самок распространяется только на яйцо, которое нужно защитить и уберечь до появления малыша. Но вскоре после того как они вылупятся, этот инстинкт ослабевает и матери теряют интерес к детям. Поэтому к новорождённым драконам приставляют наставника, который и обучает их. Я объясню, почему. Всё дело в Запечатлении – ты ещё не задался вопросом, почему яиц было два? Они предназначались друг другу. Когда на свет готовится появиться малыш, для него заранее ищут второго, чтобы детёныши вылупились одновременно и запечатлелись друг на друге. Это необходимо, чтобы Запечатление не наложилось на родителей или, того хуже, на кого-то постороннего. В данном случае ты – посторонний. Второго детёныша обычно ищут внутри стаи, реже, но и такое случается, – это взрослый незапечатлённый дракон, который проводит рядом с яйцом последние дни перед вылуплением. После того как образуется связь, старший забирает малыша себе и занимается его воспитанием и обучением. Если же такового найти не удаётся, берут два яйца от разных родителей и помещают в одно гнездо. Магией им помогают вылупиться одновременно, и малыши связываются друг с другом. В таких случаях обоих новорождённых отдают няньке или наставнику. – Старик с улыбкой поклонился, словно представлялся Каю. – Это делается ещё и потому, что родители не могут решить, кто именно заберёт и своего, и чужого отпрыска, ведь их больше нельзя разлучать.

Эти двое, кого ты призвал к себе… Их родители заранее нашли отпрыскам будущих названых братьев, подготовили всё необходимое, договорились со мной о дальнейшем обучении. До вылупления оставалась ещё пара дней, и всё должно было пройти идеально, но тут вмешался ты. А теперь признайся честно, кого именно ты хотел призвать?

– Не кого-то конкретного… – Кай чувствовал себя пристыженным. Он и не думал, что дракон догадается об обмане, но теперь у него не было сил и времени придумывать новую ложь – услышанное бы переварить. – Ритуал предназначался для того, кому известен секрет долголетия. Я искал способ продлить свою жизнь и хотел, чтобы призванный поделился со мной этим знанием.

Каю показалось, что в глазах старика отразились разочарование и злоба. Но тот промолчал, а на лице его не дрогнул ни один мускул. И всё равно это задело – сразу захотелось оправдаться, но что самое важное, он нашёл нить, за которую можно дёргать.

– И именно поэтому вы не можете оставить их у меня! Я знаю, что век драконов долог – я слышал о долгожителях, которым насчитывается две тысячи лет, но я не проживу столько! Я умру раньше, чем эти малыши успеют подрасти.

– Совершеннолетие наступает в двадцать лет, тогда же они впервые смогут принять человеческий облик.

– Пусть так… Но я уже буду стариком, ещё лет тридцать после, и я умру. Вы хотите для них такой участи?

– Я не хочу, чтобы они вовсе находились здесь, но уже ничего не поделать.

Дракон разозлился и потому повысил голос, что удивительным образом подействовало на Кая. Он вжал голову в плечи и замолчал, ощущая себя ребёнком, провинившимся перед отцом.

– Ты добился своей цели, маг, – спокойно, но холодно продолжил дракон. – Запечатлевшись на тебе, они также будут отдавать тебе свою магию. Ты разделишь с ними их жизнь, и твой век будет столь же долог. Тем более что привязал ты к себе сразу двоих.

На этот раз Кай окончательно потерял дар речи. Его уже не пугала злость старого дракона, не пугало и его презрение. Он только сейчас осознал, что, похоже, и в самом деле добился своего. Жаль только не был уверен, что оно стоило такой цены.

Кая одолевала буря разнообразных эмоций. За каких-то несколько минут он успел передумать столько дум, что начал путаться в них, как и в собственных чувствах. Он даже не ощутил восторга от удавшегося ритуала – вспыхнувший было триумф угас почти мгновенно, не оставив и следа. Разве что лёгкий привкус гордости, который сменился горьким послевкусием, когда он вспомнил, что в подвале ещё предстоит прибраться после ритуала.

Подавив подступающую панику, Кай начал рассуждать более спокойно и прикинул возможные последствия. Почти тут же захотелось взвыть, как от головной боли, – он даже в кошмарном сне не мог представить себе такое! В голове и в душе царил хаос из обречённости, радости – ведь бессмертия он, по сути, добился, ничего толком не совершив, – а ещё тоски, страха и ярости. Но именно последние два чувства взяли верх.

Как раз в этот момент, на свою неудачу, один из дракончиков прошёлся коготками по его ноге, ещё и задев старую рану, что заставило Кая вскрикнуть от боли и злости. Этой мелочи оказалось достаточно, чтобы зажечь, будто спичку, пламя его раздражения. Он грубо столкнул с себя драконов, едва не пнув одного из них вдогонку, и рывком поднялся на ноги, с холодной решимостью взглянув на старика. Кай намеревался доказать, что связь человека с драконами невозможна, если понадобится – угрозами, лишь бы только избавиться от обузы. Малыши, видимо, почувствовали его настроение и потому не рисковали лезть к нему, а, понурив головы, отошли в сторону и теперь жались друг к другу, словно каждый искал защиты в собрате. И боялись они явно мага, который пока не сказал и слова.

– Я отказываюсь! Может, я и хотел бессмертия, но не такой ценой. Это безумие! Я не могу их воспитывать.

Пусть Кай и кричал, его собеседник, казалось, не заметил этого. Позволив ему выговориться, он приподнял одну бровь, выражая сомнение, и только после заговорил. Тем же медленным скрипучим и в то же время мягким голосом, которым обратился к нему в самом начале:

– Воспитывать их буду я. Я говорил тебе об этом, но ты, видимо, прослушал. Никто не доверит человеку, тем более совсем ещё мальчишке, воспитание детей. И усвой ещё кое-что, видимо, эту часть ты тоже прослушал: ты никогда не будешь им отцом. Ты им скорее брат, близкий друг, родственная душа, если так тебе будет понятней.

И в очередной раз за этот вечер Кай не знал, что ответить. Гнев как рукой сняло, когда старик заговорил с ним спокойно и мягко. Более того, из-за выбранного им тона Кай уже в который раз ощутил себя провинившимся ребёнком. Теперь его ещё и мучил стыд за то, что так разговаривал с пожилым. Это ведь немыслимо, он всегда с уважением относился к старости. А тут позволил себе столь неподобающее поведение из-за минутного порыва? Подобное Кай считал недостойным и решил впредь вести себя сдержаннее.

Но хуже всего было то, что его лишили веского аргумента в споре. До сих пор он упускал из виду, для чего, собственно, к нему прислали этого дракона. По его ощущениям, только ради того, чтоб объяснить, как всё сложилось. Покопавшись немного в памяти, Кай также вспомнил слова старика о том, какую роль тот должен был сыграть в жизни маленьких драконов. Получалось, что эту роль с него никто не снимал. Это во многом упрощало ситуацию.

Ну а третья причина его молчания заключалась в том, что он попросту был в шоке. Всё же одно дело, когда говорят, что на тебе теперь лежит ответственность за жизнь двух детёнышей драконов, и совсем другое – когда ты вдруг понимаешь, что после придётся провести с этими драконами всю жизнь. Жить с ними, любить их – а это вообще возможно? – оставаться подле них всегда… Вот на последнем пункте ему становилось особенно дурно.

– Ну что, навёл порядок в голове? – смеясь, поинтересовался старик, когда молчание Кая излишне затянулось. – Вижу, что да – взгляд уже яснее. Давай теперь определим кое-какие формальности. Например, выясним, какого пола малыши и вылупились ли они здоровыми.

Он наклонился и простёр к драконам морщинистую ладонь, подзывая их к себе ласковым клокотанием. Кай не знал их языка и не понимал ни слова, а вот жавшиеся друг к другу малыши откликнулись на зов. К удивлению мага, оба сначала потянулись к руке, а затем обернулись к нему, будто спрашивая разрешения. И лишь когда Кай кивнул, они, пусть и несмело, подползли к старому дракону.

Того, похоже, нисколько не смутило, что малыши побаивались его. С ласковой улыбкой он взял зелёного на руки с такой лёгкостью, что Кай не смог скрыть удивления. Ведь его гость выглядел таким немощным, что казалось чудом, как он способен поднять трость, не то что детёныша дракона, будто тот весил не больше котёнка.

«С другой стороны, если убрать хвост и шею… они едва ли будут больше кошки, скорее, даже меньше», – размышлял Кай, внимательно разглядывая малышей. Он почти с замиранием сердца ждал вердикта об их поле. Старик тем временем поднял зелёного дракончика на уровень лица и внимательно, радостно смеясь и умилённо улыбаясь, осмотрел его.

– Мальчик… Зелёненький и хрупкий, весь в мать. Должен вырасти красивым и изящным, если только не вытянется после десяти. Помню, его отец в детстве тоже казался хрупким, но потом вымахал в плечах.

Он разговаривал словно сам с собой, улыбаясь так, как старики улыбаются исключительно детям. Усадив приободрившегося дракончика на стол, он рассмотрел его со всех сторон, то приподнимая хвост, то раздвигая крылья, а то и вовсе вынуждая недовольного малыша приоткрыть пасть. И каждый раз что-то приговаривал под нос. Второй дракончик, заинтересовавшись происходящим, тоже подошёл к столу и, положив лапки на ноги старика, пытался разглядеть, что делают с его названым братом.

– Хвост гибкий, сразу видно – порода, – произнёс тот гордо. – Нынче аристократов осталось мало, но иногда те или иные черты всё равно проступают через поколения.

Напоследок он погладил дракончика между рожками. Тот мгновенно обомлел, заурчал и зажмурил маленькие глазки, демонстрируя всей мордочкой неописуемое блаженство. Ласка вскоре прекратилась, но дракончик после неё подобрел и теперь наблюдал за стариком не с опаской, а с любопытством и интересом. Но тот уже отвернулся и тянул руки к другому малышу.

– Что у нас со вторым… – С той же лёгкостью он поднял на руки и чёрного. Лишь мельком взглянув на брюшко, он посадил его на стол перед собой. – Тоже мальчик. – Кай облегчённо выдохнул от этих слов: воспитывать двух девочек он не был готов. – Редкий красавец, зеленоглазый к тому же. Похоже, раннее вылупление им не повредило – оба пышут здоровьем.

– Послушайте… – перебил его рассуждения Кай, не выдержав тяжести царящей в комнате атмосферы. Но когда к нему обернулись, он вспомнил, что так и не выяснил имя гостя и едва не залился краской от стыда. – Как ваше имя?

– Элкоркандориор.

– Послушайте… Эл, – потеряв последнюю уверенность, протянул Кай, подбирая сокращение наугад. Дракон слабо поморщился от такой трактовки имени, но возражать не стал, и Кай продолжил уже смелее: – Что… что мне делать?..

Он уже не спрашивал, а почти умолял о каком-либо решении. Слишком тяжело оказалось смириться с происходящим. И, похоже, Эл понимал его. Потому что одарил мягкой улыбкой и смотрел теперь скорее с сочувствием, чем с осуждением.

– Не всё так плохо, как тебе кажется. Для начала я буду вынужден остаться здесь, чтобы не перемещаться сюда ежедневно – в моём возрасте дальние полёты и телепортации уже не столь безопасны. И, может быть… – он обежал взглядом кухню, полную пыли и странных пятен на стенах, и в седой бороде мелькнула усмешка, – буду помогать тебе по хозяйству. Ты, видимо, живёшь один, так что проблем с соседями возникнуть не должно. На доме стоит какая-нибудь защита?

– Да… я ведь маг.

– Тем лучше! От тебя не столь уж и много требуется, лишь проводить с малышами несколько часов в день за играми или разговором. Всё остальное я беру на себя. Через двадцать лет они смогут перевоплотиться, и ты обзаведёшься двумя побратимами, которые в тебе души не чают. А если они будут в добром здравии и хорошем настроении, то и твой магический потенциал усилится.

– Вы не можете мне доверять. Что мешает мне убить их или продать?

– И ты сможешь это сделать?

В комнате повисла тишина. Эл сидел не шевелясь, приподняв пушистую бровь, и глядел на мага с вызовом. Каю казалось, будто от него ждут, что он прямо сейчас возьмёт нож и перережет тоненькие шеи. Он даже сглотнул, когда в красках представил подобную картину, и перевёл взгляд на дракончиков. Те смотрели на него – преданно, заинтересованно и радостно. Казалось, они ждали, что он в любой момент сделает что-то невероятно удивительное. Сердце стянуло холодом, тоской и болью. Эл прав – он не сделает этого.

– Похоже, решено, – улыбаясь, прокряхтел старик, как будто прочитал мысли мага.

– Я не смогу полюбить их.

Кай хотел произнести эти слова уверенно и твёрдо. И не поверил сам себе, услыхав нотки отчаяния, звучавшие в собственном голосе. Он словно жалел, что говорит это, но понимал всю истинность и верность своих слов. Эл перестал улыбаться и замолчал. А когда дал ответ, Кай поначалу даже не узнал его голос – столько боли, сковывающей чужую душу жалостью, звучало в нём:

– И никто не сможет заставить тебя сделать это. Даже ты сам. Но кто знает, какие тайны нам откроет время?

На этой ноте разговор был окончен. И, как итог, на первое время – так Кай говорил себе для собственного успокоения – пришлось смириться. Остаток дня прошёл в заботах и решении мелких бытовых проблем.

К примеру, как оказалось, Эл прибыл далеко не с пустыми руками. Он прихватил небольшой узелок с вещами, а также пообещал, что будущим утром или в ближайшие дни слетает домой за книгами, чем продемонстрировал твёрдое намерение остаться жить в доме мага. Пришлось в срочном порядке искать ему комнату, а заодно и место для двух драконов.

Благо башня, которая до сих пор оставалась нежилой, была буквально напичкана комнатами. Конечно, это означало, что теперь её придётся топить, но пока это казалось меньшей из бед. А вот с дракончиками всё обстояло сложнее. Как бы Кай ни упрямился и ни мучил старика вопросом, за каким демоном это нужно, тот всё равно настаивал, что малыши обязаны жить рядом с Каем, то есть поселить их в башне никак нельзя.

– Они должны всё время быть подле тебя.

– А если они сожгут мне дом?

– Дышать огнём они смогут не раньше, чем к трём годам, а к тому времени будут лучше себя контролировать.

Кай искренне сомневался в этом, но переубедить няньку не смог. Зато нашёл компромисс – малышей решили разместить в башне, но в самой нижней из комнат, что располагалась буквально за стеной от спальни Кая. Так они находились предельно близко друг к другу, а его драгоценным книгам ничто не угрожало. Пришлось, правда, притащить множество одеял, из которых, как заверил Эл, малыши сами сделают удобное для них гнездо.

Следующим шагом стала еда. Драконы оказались даже большими привередами, чем он сам, и употребляли в пищу далеко не любое мясо, как до сих пор наивно предполагал Кай. В частности, Эл устроил ревизию кладовой и сразу дал распоряжение избавиться от птицы и впредь не приобретать её – она категорически не годилась. Зато кониной и говядиной – иначе говоря, мясом крупного скота – следовало запастись побольше. Кай уже мысленно приходил в ужас, в какую сумму ему обойдётся содержание этих двоих, особенно когда они подрастут. Ведь, как уверил Эл, перевоплотиться они смогут только после совершеннолетия, когда полностью станут взрослыми.

– Какого размера они тогда будут?

– Хм… так и не скажешь. Это ведь всё очень индивидуально, порой драконы даже одного вида очень сильно различаются в размерах…

– Сколько? – уже надавил Кай.

–Не меньше пяти ярусов[1].

Каю оставалось только застонать. Теперь предстояло ещё и наложить новые чары на территорию вокруг дома, значительно увеличив радиус. Не только для защиты, но и чтобы никто не увидел драконов – их невозможно будет вечно держать в доме, тем более когда они подрастут. Но в этом были и положительные стороны – Кай уже набросал в голове план того, какие чары ему придётся выучить, отработать, а то и изобрести в будущем. Раньше у него с этим не раз случались сложности, ибо магия – наука многогранная, и крайне тяжело выбрать во вселенной возможностей. Теперь же некоторые науки грозили стать необходимыми. К примеру, чары исчезновения или невидимости требовалось усовершенствовать до планки, когда он сможет скрывать огромные живые объекты, а не исключительно мелких мышей или неподвижный дом, как сейчас. А также, что бы там ни говорил Эл, необходимо отточить стихийную магию – научиться подчинять и обуздывать пламя, которое, как чувствовал Кай, скоро станет его четвёртым сожителем.

К тому моменту, когда комнаты были готовы, подземный зал очищен после ритуала, ужин приготовлен и съеден, а камин в башне растоплен, Кай совсем выбился из сил и едва мог доползти до кровати. Он рухнул на неё со стоном облегчения и некоторое время не мог заставить себя раздеться. Даже в замке короля ему не приходилось так много работать, да и давненько он не переживал столько потрясений за день. Лишь спустя несколько минут он заставил себя подняться и стянуть мантию. Оказалось, что любовь драконят к нему не прошла даром: ноги, плечи и спина были покрыты царапинами. Местами, судя по кровавой корочке, довольно глубокими. Но у Кая не нашлось ни сил, ни желания обрабатывать их – крепла уверенность, что теперь они станут его постоянными спутниками, и придавать им значение не хотелось. Хотелось коснуться головой подушки и тотчас уснуть. Забыться сладким, спокойным сном.

Но сон не шёл. Первое время Кай ворочался, раздражённый навалившейся вдруг бодростью, но потом понял, что причина не в ней. Когда он успокоился, унял нервозность и попытался расслабиться, то понял, что ощущает тревогу. Беспокойство и страх, словно ему неуютно, некомфортно, и самое главное, он чувствовал нехватку чего-то важного. Кай силился понять, чего именно ему так не хватает, но никак не удавалось. У него не было конкретных желаний, кроме одного – поспать. Но страх и тревога не проходили, и оставалось только перебирать в голове прошедший день в попытках вспомнить то важное, о чём он забыл. И воспоминания сами навели его на драконов.

Утром всегда легко себя обмануть и не вспоминать события минувшего дня. Особенно если снилось что-то приятное, а пробуждение не отличается от вчерашнего, позавчерашнего или поза-позавчерашнего ничем примечательным. Каю не так повезло. Едва пелена сновидения истлела окончательно, как реальность напомнила о себе всеми возможными способами. В частности, болью в шее и весом двух драконов на груди, который значительно затруднял дыхание.

Даром что засыпал он головой на подушке, а малыши спали под боком, никак не стесняя его. Проснулся Кай совершенно в иной позе. Подушка отлетела в сторону, старые мятые одеяла скомкались и больно впивались в бока и спину, а оба дракона, едва он перевернулся на спину, забрались на него и свернулись всё тем же двойным переплетённым кольцом на груди. Радовало, что хоть хвосты не махали перед лицом.

Кай был решительно настроен подняться и заняться делами, но разбудить сладкую парочку не хватало духу. Сначала он попытался сдвинуть их с себя, но вызвал недовольное сопение Янтила. Тот ещё и когти выпустил, пытаясь удержаться на нём, чем заставил Кая досадливо поморщиться. Попытки расплести клубок и переложить малышей по одному также ничего не дали. Янтил уже в столь юном возрасте оказался весьма упрям и так же цепко, как недавно за Кая, держался за названого брата, которого обнимал лапами и хвостом.

И маг не придумал ничего лучше, кроме как попытаться снять с себя и переложить на одеяла общий клубок. Осторожно, бережно, словно хрусталь, он взял малышей на руки, стараясь не беспокоить, не сжимать слишком сильно и в то же время не уронить их. Исполнить трюк оказалось весьма трудно – вдвоём дракончики представляли весьма приличный вес. Когда до заветной цели оставалось всего ничего, Виктер сонно приоткрыл один глаз, желая узнать, что же их побеспокоило. И первым увидел напряжённо застывшее лицо человека.

Сонная дымка, ещё мгновение назад застилавшая жёлтый глаз, тотчас же пропала, и под распахнутыми веками зажглась искра радости. Забыв про брата, дракончик попытался выбраться из его объятий, всеми силами перебирая лапами и стараясь дотянуться до мага. Естественно, разбудив при этом Янтила. Клубок ожил и забарахтался. Кай едва не уронил малышей головами вниз, но стоило разжать руки, как оба дракона кинулись к нему вылизывать нос, губы, щёки и уши. И, конечно же, кто-то попытался забраться острым язычком в ушную раковину, заставив Кая вскрикнуть и удвоить попытки отвязаться от детей. Как итог, в кухню маг вошёл мятый, исцарапанный и в сопровождении двух копошащихся в ногах драконов.

Эл уже был на ногах и, как настоящая хозяюшка, стоял у плиты, с необычайной для старика ловкостью орудуя ножом и сковородками. В любой другой день Кай обязательно бы впечатлился такой картиной, но сейчас его волновала иная головная боль.

– От них возможно отвязаться хоть на минуту? – устало протянул он вместо приветствия, буквально падая на стул и роняя голову на столешницу.

Ощущение было таким, словно по нему всю ночь топтались когтистые звери, что ушло недалеко от истины.

– А ты попроси их.

Старик бросил в сторону мага насмешливый взгляд и отвернулся обратно к плите. А вот Кай замер, обдумывая предложение. Мысль показалась весьма здравой, и он даже подивился, как она раньше не пришла ему в голову. Но возникали немалые сомнения, что это подействует. С большим скептицизмом он покосился на сидящих подле него малышей и неуверенно протянул:

– Вы можете не бегать за мной по пятам весь день?

Дракончики молчали и внимательно смотрели на него. Только Виктер в недоумении склонил голову набок.

– Не волнуйся, после завтрака я заберу их у тебя.

Эл неожиданно оказался рядом, и на стол перед Каем с грохотом упала стопка тяжёлых и явно старинных книг. Чуть меньше десятка толстенных фолиантов – Кай косился на них с нескрываемым ужасом. Нет, его вовсе не пугал объём предоставленной литературы – в его библиотеке можно было найти томики и потолще. В голове не укладывалось, как хилый старик вообще поднял эти книги, да ещё и донёс до стола. Сам Кай не был уверен, что осилил бы за раз и половину стопки. Оправившись от шока, он с интересом потянулся к книгам и, взяв в руки первый фолиант, пролистал его, с наслаждением касаясь ветхих источавших магию страниц.

– Что это?

Кай даже не замечал, сколько трепета звучало в его голосе.

– Книги по драконам. Тебе нужно прочитать их.

– Но я думал, вы будете заниматься их обучением. – Кай с сомнением покосился на Эла, когда тот сел по другую сторону стола.

– Да, так и есть. Но тебе они тоже понадобятся – хотя бы будешь знать, к чему стоит быть готовым.

– Например?

– Ну… – неуверенно промямлил старик, протягивая руку, чтобы помочь Виктеру забраться к себе на колени.

Малыш сам подошёл к нему и потребовал внимания. Янтил же сидел, прижавшись к ноге Кая, и чуть покачивался, время от времени широко зевая. Весь его сонный вид говорил о том, что он вот-вот собирается снова задремать.

– В каком возрасте пробуждается магия, например, – продолжил Эл. – Думаю, тебе это будет особенно любопытно. Как и непосредственно процесс пробуждения. Линька, первый полёт, общение, питание… И, разумеется, трансформация. Ты раньше интересовался драконами?

– Нет, только…

«…мёртвыми», – хотел сказать Кай, подразумевая их части как ингредиенты для зелий. Но вслух произнёс другое:

– …в рамках алхимии.

Эл хмыкнул, то ли осуждая, то ли прекрасно понимая, что он имел в виду.

– Тем лучше. Значит, узнаешь много нового.

– А про Запечатление здесь тоже есть? – Кай попытался перевести тему.

Он с нарастающим интересом листал страницы, выхватывая глазами заголовки. По всей вероятности, книга, которую он взял, рассказывала о видах драконов и местах их обитания. Временами на её страницах встречались пометки в духе: «Брехня, орланские предпочитают горы, а не степи» или «силиамские всегда чёрные, а не серые, или автор цвета не различает?» Судя по ним, книга писалась человеком, но потом какой-то дракон внёс в неё корректировки. Увлёкшись, Кай не сразу сообразил, что ответа на его вопрос всё ещё нет – Эл молчал, задумчиво поглаживая зелёного малыша.

– Нет… – протянул он, когда Кай посмотрел на него в упор. – Ты, возможно, заметил, что книги достаточно старые, более того, часть из них написана людьми. Я бы принёс тебе книги и других народов, но ты ведь не знаешь языки?

– Нет.

– Вот видишь. Так что не жалуйся, – заворчал Эл и, сняв с колен Виктера, засеменил к плите, на которой как раз что-то зашипело.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание – сковороды так скворчали на огне, что всё равно не удалось бы разобрать слов, и Кай ушёл в свои мысли. Эл ухватил именно за ту ниточку, за которую его проще всего дёргать, – приманил новыми знаниями. Возможно, они ему не пригодятся, но Кай уже решил, что изучит книги от корки до корки. Однако его мучило ещё кое-что, о чём он не решался спросить. Будто уловив его сомнения, Эл, закончив у плиты, вернулся к нему и разговору, спросив куда мягче:

– Что именно тебя интересует в Запечатлении?

– Вчера ночью мне показалось… Нет, я уверен, они звали меня. Я ощущал чужой страх, беспокойство… Что это?

– Ментальная связь. Я ведь уже говорил тебе.

– Она существует между всеми драконами?

– Нет.

Эл поморщился, демонстрируя недовольство таким невежеством. Но Кай не мог не отметить, что пусть дракон и ворчал, он говорил и рассказывал очень живо – ему явно нравилось объяснять человеку простые вещи:

– Только между вами тремя. Сейчас между ними она существует постоянно. Эмоции и чувства одного передаются другому, а также настроение, желания… Такая же связь образуется вскоре и с тобой. Со временем ты привыкнешь не только различать свои и чужие эмоции, но даже будешь точно знать, кому из малышей какая принадлежит.

– Но почему я не ощущаю этого, скажем, сейчас?

– Потому что ты человек, – на последних словах в голосе его зазвучала тоска. – Ты никогда не сможешь чувствовать их так же хорошо, как они чувствуют друг друга. И в то же время связь между вами еще не окрепла, твоё сознание ещё только учится принимать их мысли. Пройдёт какое-то время, и ты начнёшь ощущать их чаще, а главное, острее. Будешь улавливать более тонкие эмоции, а не только самые яркие и сильные.

Кай не отвечал – он глубоко задумался над открывшейся перспективой. С одной стороны, он не видел ничего дурного в такой связи, ведь это означало, что он может понимать малышей без слов. Не придётся каждый раз гадать, чего же им надо, получится безошибочно определять их самочувствие и настроение. Но неясный червячок сомнения всё равно шевелился в нём при этих мыслях. Казалось, он упускает из вида важную деталь, и, скорее из предосторожности, хотелось спросить, возможно ли закрыться от этой связи. Но Кай не решался, боясь, что это вызовет гнев Эла.

Зато тот, казалось, считывал все его сомнения по лицу даже лучше связанных с ним магией малышей. Он внимательно, но терпеливо смотрел на человека, ожидая, когда тот скажет что-либо. Но, не дождавшись слов, ласково улыбнулся ему, вновь поднимаясь на ноги.

– Ещё успеешь поразмыслить над этим. А теперь иди, приведи себя в порядок – выглядишь ужасно, вы, люди, такие неряхи по утрам. За детей не волнуйся, до конца дня беру их на себя.

Несмотря на вечное недовольство старика и его пренебрежительное общение с человеком, Кай в глубине души был благодарен Элу за то, что он рядом. Пусть он провёл с драконами меньше суток, но уже прекрасно понимал, что в одиночку бы не справился. И первые несколько часов до прибытия Эла отлично это доказывали. Это пока Кай оставался спокоен и относительно терпелив, но надолго его выдержки точно бы не хватило. Да и радовало, что рядом есть тот, кто всегда может ответить на вопросы и подсказать, как быть. Вот только самому Каю теперь предстояло заново привыкать к постоянному присутствию кого-то рядом.

После завтрака Эл, как и обещал, увёл малышей в сад, и у Кая появилась возможность заняться своими делами, а именно – изучением магии. В этот дом он перебрался недавно, всего пару месяцев назад, но уже наладил быт и особый распорядок дня, который в большей мере занимало обучение. На многие часы, а порой и целые дни, он обустраивался в кабинете и читал книги по колдовству, познавая новые тайны, выписывая заклинания, заучивая правила и законы, узнавая о всё новых и новых разделах магии. Время, в которое он отрабатывал полученные навыки на практике, отводилось отдельно. Ведь, чтобы не спалить дом, пытаясь наполнить кувшин водой, нужно как следует отработать теорию. А для этого в его распоряжении – целая библиотека, заполненная книгами обо всём, что хоть как-то касалось магии. Его коллекция состояла как из собраний прошлого хозяина дома, так и фолиантов из библиотеки короля, ну и тех книг, что он лично покупал у торговцев и алхимиков.

Поскольку предыдущий хозяин дома был скорее астрологом и звездочётом, оставшиеся после него экземпляры касались именно этой области. Но порой попадались и весьма интересные сочинения. Например, очень толстый труд по демонам, в котором перечислялись все известные их миру демонические сущности, с отличительными чертами внешности, особенностями характера и перечнем всего необходимого для их призыва. Или подробное собрание в четырёх томах, посвящённое растениям их местности, со всеми алхимическими и целебными свойствами. Кай частенько прогуливался по лесу с одной из четырёх книг под мышкой и выискивал по картинкам необходимые ему цветки и побеги.

Но больше всего он любил те книги, что выбирал и покупал сам. Их он прочитывал залпом, а потом долго корпел над каждой, составляя для себя план заклинаний к изучению. Или хранил на ближайшей к руке полочке, чтобы обращаться к ним как к учебникам, когда брался за раздел магии, описанный в них. Но, к его сожалению, приобрести книги по колдовству было не так уж и легко. Во-первых, не столь часто маги встречались среди людей. В связи с этим мало кто в королевстве собирал книги по магии, и у торговцев они попадались редко. Простой люд не имел таланта и интереса к этому искусству, для них освоить грамоту уже считалось роскошью, не то что учиться магии. Во-вторых, хоть книг по колдовству и существовало великое множество, лишь малая их часть была написана людьми, а другие языки Кай не знал или знал недостаточно хорошо. Он намеревался решить эту проблему, но когда-нибудь в будущем. Пока же довольствовался тем, что есть. Ну а в‑третьих, всё, что хоть как-то касалось магии, стоило очень и очень дорого. Да и не всегда удавалось найти настоящую книгу, написанную магом, а не жалкую подделку, составленную желающим подзаработать торгашом. В общем, подводных камней хватало. И именно поэтому Кай так сильно ценил книги, что принёс ему Эл, пусть и не собирался браться за них немедля – ещё предстояло поработать над другими заклинаниями.

Но сегодня всё было не так, как всегда. Прежде Кай не задумывался о том, насколько мал его дом. Он жил в нём один – вокруг лишь лес, отвесный утёс и поля под ним и никаких людей даже в пределах видимости. И за пару месяцев жизни здесь Кай уже привык к тишине, одиночеству и покою. Теперь же его кабинет стал похож на проходной двор!

Хоть Эл и пообещал, что заниматься они будут на улице, каждый час, как по расписанию, они возвращались в дом, а порой старик задерживался и находил какое-то дело в его стенах. Малыши послушно следовали за ним, но едва он останавливался, они будто срывались с цепи и начинали сходить с ума. От них стоял невообразимый шум. Они шипели, пищали, боролись друг с другом, а когда замирали, Эл заговаривал с ними, разъясняя что-либо.

Поначалу Кай старательно это терпел. К тому же первую половину дня Эл заходил в дом только что-нибудь взять. Но на шестой раз тот уже расположился в кабинете у Кая за спиной и, совершенно не смущаясь трудящегося колдуна, стал рассказывать драконам сказку. Кай дёрнулся всем телом от такой наглости, но промолчал. Он как раз изучал подробно иллюстрированную схему исчезновения воробья – мелкого летающего объекта – и не хотел отвлекаться, да и желал показаться вежливым хозяином. Но когда понял: вместо того чтобы читать о нюансах заклинания, он вслушивается в сюжет сказки, – терпение таки покинуло его.

– Ты же обещал, что вы будете на улице. Что вы забыли в моём кабинете? – бросил он раздражённо, оборачиваясь к старику.

И сразу же понял, что нарушить молчание было ошибкой. Виктер и Янтил будто только этого и ждали и двумя цветными молниями кинулись к нему, чтобы сложить лапы на его колени. И теперь толкались мордочками в ладони и локти игнорирующего их колдуна.

– Они скучают по тебе, – смеясь, объяснил Эл. – Вот я и привёл их. Детям нужно твоё внимание, не игнорируй их.

Видимо, так и не придумав, как привлечь его внимание, зелёный дракон цапнул Кая за палец. Ему самому укус наверняка казался несильным, но Кай вскрикнул от боли, а когда поднял палец к глазам, понял, что тот кровоточит. Скопившееся раздражение вспыхнуло, затмевая сознание яростью.

– Пшёл прочь, пока я тебя не пнул! – крикнул Кай, сорвавшись, и замахнулся на дракона.

Виктера как подменили. Он испуганно прижался к земле, обвил хвостом лапы, а хрупкие крылья, что обычно укрывали спину, безвольно опустились и задрожали. В жёлтых глазах плескались непонимание, обида и страх. Кай дрогнул, заглянув в них, – настолько было похоже, что они вот-вот наполнятся слезами. Но плакать дракон не умел. Всё так же прижимаясь к земле, он отбежал от мага, неуклюже перебирая всеми лапками, и кинулся к Элу. Янтил проводил его взглядом и устремился следом.

Малыши спрятались за креслом, в котором сидел Эл, и Кай ощутил укол совести. А ещё болезненные укусы стыда и чувства вины, не считая жалости к обиженному малышу. Не отводя взгляда, он нашептал над рукой магические слова, и рана затянулась. Кай поднялся и медленно подошёл к креслу. Когда он обогнул его, глазам предстал свернувшийся в клубок Виктер. Дракон спрятал глаза под хвостом, а торчащий кончик морды укрыл лапами. Он слабо дрожал, сидя к магу спиной, а Янтил хлопотал над ним, стараясь подобраться к брату под лапы или крылья и лизнуть его в нос.

– Виктер… Эй, – тихо позвал Кай, отчего-то боясь протянуть к дракону руку. – Прости меня. Я погорячился, прости. Виктер, ты слышишь?

Он робко коснулся рукой чешуйчатого бока, и клубок, задрожав, издал утробное не то урчание, не то скулёж. Кай ещё некоторое время звал дракончика по имени и уже не переставая гладил его. Но лишь когда он произнёс: «Иди сюда», клубок ожил и из-за крыльев к нему обернулась обиженная мордочка. Кай не смог остаться равнодушным – в груди разлилось тепло, и, улыбнувшись малышу, он взял его под бока, поднял на руки и усадил к себе на колени. Виктер ещё какое-то время изображал обиду, но поскольку его не переставали гладить, вскоре сдался и ласково, в знак примирения, боднул человека в щёку, тут же проводя языком по его уху.

За развернувшейся сценой Эл наблюдал молча, никак не выражая своего отношения даже взглядом. Но когда старый дракон понял, что беда миновала, он снисходительно улыбнулся и обратился к магу:

– Ты дал им имена?

– Да… Забыл сказать вам, – ответил ему Кай, продолжая гладить теперь уже урчащего дракона на своих коленях. Но, спохватившись, тут же добавил: – Я не должен был?

– Отчего же? Так как же ты их назвал?

– Виктер. – Кай кивнул на зелёного дракона, а потом обернулся к сидевшему в стороне чёрному малышу и протянул ему руку, подзывая к себе. Приглашение было принято с радостью, и на колени к магу забрался и второй дракон. – И Янтил.

– Что ж, поскольку им всё равно предстоит жить среди людей, это вполне приемлемо.

Кай кивнул и погрузился в размышления, пытаясь осмыслить случившееся. Ему не хотелось, чтобы подобные вспышки гнева повторялись, но что-то подсказывало – это далеко не последний укус. Поразмыслив какое-то время, он снова обратился к Элу:

– Они понимают, что я говорю?

– Не совсем… Ты знаешь, как учат разговаривать детей?

– Нет, – честно признался Кай, и старик посмотрел на него с подозрением.

– Н-да… – цокнул он языком. – Новорождённые драконы, как и человеческие дети, не понимают речь. Они скорее улавливают интонации и, конечно же, считывают твои эмоции. Когда мы разговариваем с ними, объясняем какие-то явления, они учатся. Очень скоро они начнут запоминать слова и распознавать их. Я буду общаться с ними на всех языках, которые знаю, чтобы они освоили их. Не пройдёт и года, как малыши научатся понимать твою речь. Но не смогут воспроизвести её до перевоплощения.

– То есть я смогу поговорить с ними только через двадцать лет? – в голосе Кая звучало изумление.

– Да. Анатомия драконов не позволит им общаться словами, даже когда они выучат язык. Потом они смогут передавать свои мысли еще и ментально, но, опять же, только после первого перевоплощения.

– И что же, когда они перевоплотятся, нам придётся заново учить их говорить?

– Не совсем. – Эл с удивлением отметил, что Кай уже говорит «нам». Неосознанно он приобщил себя к обучению, от которого ещё недавно отказывался. – Они ведь запоминают твою речь, будучи драконами. Конечно, какие-то трудности с произношением у них возникнут, но это будет легко поправить. Так что, дослушаешь историю вместе с нами или вернёшься к своим книгам?

Старик усмехнулся и кивнул на колени Кая. И лишь опустив взгляд, тот заметил, что оба малыша удобно устроились на нём, пока он вёл разговор, откинувшись на спинку кресла. Драконы не спали, но лежали, свернувшись в два клубочка, и с интересом слушали. Когда прозвучал вопрос Эла, они с надеждой обернулись к нему, и Кай невольно подумал, что понимают они куда больше, чем должны в своём возрасте.

– Дослушаю. Но потом сразу же уйду заниматься дальше, – твёрдо сказал Кай, обращаясь скорее к дракончикам, и те взглядами заверили его, что так и будет.

Малыши своё обещание исполнили и, когда история закончилась, дружно слезли с него, и Кай смог вернуться к книгам. Но после случившегося обучение пошло ещё тяжелее – теперь ему так и хотелось отложить в сторону чары исчезновения и взяться за сочинения, принесённые Элом. Пришлось буквально заставлять себя, напоминая, что это заклинание ему очень и очень нужно. Благо до конца дня его не беспокоили, лишь Эл в какой-то момент поставил перед ним тарелку с едой да оба дракона задремали в ногах, когда старик ушёл готовить.

К ужину они вновь собрались вместе. Эл настаивал, что Янтила и Виктера лучше с детства приучать к человеческим порядкам и обычаям, раз им предстоит жить среди людей, и поэтому они ели за столом вместе со всеми. Он поставил тарелки перед ними, и малыши, забравшись задними лапами на стул и упёршись в столешницу передними, поглощали еду прямо с них. Они развели дикий бардак, ещё и норовили всё время подраться друг с другом, но Эл заверил, что уберёт всё сам. Кая несколько смущало, что старый дракон взял на себя все дела по хозяйству, но в то же время он находил это весьма удобным для себя и потому не стал спорить.

Первый день прошёл куда легче, чем Кай ожидал, и, забираясь с книгой в кровать, он даже начал верить – всё не так уж плохо. Что сложного в том, чтобы выделить несколько часов в день парочке, что так преданно любит его? Малыши милые, весёлые и не такие уж и проблемные. Воодушевлённый последними событиями, он сумел убедить себя – дальше будет проще. Временами Кай даже был готов помогать Элу в обучении. А если драконов правильно выдрессировать, то и хлопот никаких не возникнет. Думая о том, сколько пользы он может получить от такого союза – ведь драконы ещё и должны защищать его и питать магией, – он едва мог сдержать мечтательную улыбку. И уже не сомневался, что теперь братья будут куда лучше слушаться его после того, как он накричал на них, пусть и ненамеренно.

Но меньше чем через час Кай, ворча и кутаясь в одеяло, снова топал босыми ногами по холодному камню, направляясь в башню к зовущим его капризным драконам.

Надо ли говорить, что Кай безнадёжно ошибся, когда предположил, что жизнь с тремя драконами будет лёгкой? Беззаботными оказались лишь первые несколько дней, в которые он только и делал, что изучал магию да искоса наблюдал за играми малышей, когда они заходили в дом, чтобы передохнуть и пообедать. После еды они обыкновенно сворачивались в два клубочка у его ног и засыпали, а Эл уходил готовить ужин. Старику на удивление хватало времени их послеобеденного сна, чтобы всё закончить, а если нет, то Виктера и Янтила легко удавалось увлечь каким-нибудь рассказом, и они вели себя тихо.

Самым тяжёлым испытанием стали еженощные походы в башню. Как бы Кай ни старался, он так и не научился игнорировать настойчивый зов и чувство тоски, идущие от драконов. Более того, как и предупреждал Эл, с каждым днём связь только усиливалась. Кай ощущал её всё отчётливее, и бороться с зовом становилось сложнее. Но и спать вечно в башне на старых одеялах он тоже не мог – даже с двумя тёплыми комочками на груди он замерзал, а наутро тело ломило от столь неудобной постели. Пускать же малышей в дом Кай категорически отказывался – всё ещё жила надежда, что в одну из ночей он не пойдёт к ним.

Но со временем забот прибавилось. В частности, больше внимания к себе стало требовать хозяйство, и если готовку Кай со спокойной совестью сваливал на плечи старшего дракона, то остальные дела всячески пытался у него отобрать. Совесть не позволяла, чтобы старик, прогибаясь в спине, мыл полы в его доме или очищал стены кухни от копоти. И потому по новозаведённому распорядку на исходе недели взялся за уборку сам.

– Много дел по дому? – поинтересовался Эл, с любопытством наблюдая, как маг, переодевшись в штаны и рубаху, вооружается тряпками и щётками.

– Помыть полы, протереть книги от пыли, очистить плиту, стены, камин от копоти. В подвал я эти дни не ходил, так что не помешало бы ещё там подмести. Но это только на сегодня.

– Ты точно хочешь всё сделать сам? – старик многозначительно изогнул бровь, но Кай упрямо мотнул головой, отказываясь.

– Вы и так слишком упрощаете мою жизнь.

Маг не лукавил, это действительно было так. Из него самого вышел бы не лучший повар, да и порой, заработавшись, он легко мог пропустить обед или ужин, а иногда и неделями перебивался вяленым мясом вместо того, чтобы готовить. Так что Эл в самом деле значительно улучшил его жизнь. К тому же старый дракон развлекал малышей большую часть дня и взял на себя их воспитание, что очень много значило для Кая.

Поэтому, когда, увешанный тряпками и щётками, с ведром в руках он вошёл в кабинет, то ни словом не обмолвился о том, что Виктер и Янтил прошмыгнули следом за ним, оставив своего воспитателя на кухне. Эл давно говорил, что им надо больше времени проводить вместе, поэтому маг только пожал плечами, наблюдая, как Янтил принюхивается к ведру с водой.

– Не окунись в него только, – бодро бросил он малышу, поудобнее обхватив щётку на длинной ручке.

Такое простое в любом другом доме дело, как уборка пыли, в его библиотеке превращалось в серьёзную работёнку. Большая часть коллекции находилась в подземном зале, но три из четырёх стен в кабинете занимали стеллажи высотой до потолка, забитые самыми разными книгами и свитками. Но прежде чем их протирать, предстояло навести порядок на столе: убрать позабытые тома на полку, раскидать по тематике и назначению свитки с собственными заметками, собрать по углам комнаты клочки измятых пергаментов и поломанные перья. Кай решил, что начать стоит именно со стола.

Поначалу работа шла легко и непринуждённо, как всегда, и, увлёкшись, Кай совсем позабыл о драконах. Малыши с интересом, словно не они проводили в кабинете по несколько часов в день, изучали комнату, обнюхивая каждый угол и каждую валяющуюся по углам мелочь. Видимо, только теперь они ощутили свободу – ведь за ними никто не присматривал! Но исследование быстро им наскучило, и они вернулись к магу. Тому пришлось вспомнить о них, когда Янтил забрался по штанине к нему на колени.

– Ну, привет! Интересно?

Кай улыбался, когда тёмная голова с рожками высунулась перед свитком, который он читал. Улыбался, пока Янтил принюхивался к его рукописям, и улыбался, когда дракончик забрался на стол, чтобы прогуляться по нему. Малыш медленно, внимательно обнюхивая предметы, расхаживал по свиткам и книгам, приминая их лапами. Следов он не оставлял, так что Кай был спокоен.

Неладное он не заподозрил даже тогда, когда по его спине забрался Виктер. Зелёный дракон больно оцарапал ему лопатки, пока карабкался, но за последнюю неделю Кай уже привык к этому. Лишь иногда невольно вздрагивал, если коготки вонзались в кожу, как, например, сейчас – Виктер уселся у него на плече и впился когтями, чтоб удержать равновесие. Кай потянулся, чтобы погладить его, но тот, словно кот, изогнулся в спине, прицелился и прыгнул вперёд, когда Янтил проходил мимо.

Вик приземлился точно на брата. Тот не удержался на ногах и, крякнув, повалился на бок, выставив вперёд когти. Драконы сцепились в борьбе, лапы и хвосты сплелись, и общий ком по инерции, сметая свитки и книги на пути, рухнул на пол.

Кай так и вскрикнул от ужаса. Он не на шутку перепугался, всерьёз опасаясь, что малыши разбились, упав с высоты. Но когда заглянул за стол и увидел рычащий, копошащийся комок из лап, хвостов и крыльев, то облегчённо выдохнул. Эти два паразита не только не пострадали, напугав его, но ещё и нашли силы продолжить игру. Боролись они на одном из его пергаментов, и когда Кай, не задумываясь, ухватил его за край и потянул, это не осталось незамеченным. Клубок замер – драконы почувствовали, что поверхность под ними движется, и насторожились. Кай распахнул глаза, подивившись их заинтересованности, и решил второй рукой столкнуть их со свитка. И, как по команде, братья перевернулись и впились когтями в листок, не давая сбросить себя, желая покататься ещё!

– Только не порвите его!

Крик не возымел никакого эффекта, и свиток угрожающе надорвался. Свободной рукой Кай ухватил Виктера за хвост и буквально стянул его с пергамента. К его удивлению, дракончик разжал когти, явно наслаждаясь тем, что его тащат, а вот Янтил пусть и не слез, но зато отвлёкся, наблюдая за братом. Кай воспользовался этим и с победным криком отобрал у них заветные записи, лишь немного надорванные в самом центре. Но победу пришлось праздновать недолго. Не прошло и нескольких минут, как Виктер снова забрался на стол и выхватил очередной пергамент прямо из рук мага. Со свитком в зубах он носился по комнате, а Кай бегал за ним, пытаясь отобрать свои труды.

Больше драконы не покидали его ни на мгновение, всё время «помогая» в уборке. Естественно, в своей манере. Забравшись на стремянку, чтобы протереть книги с верхних полок, Кай едва не лишился части своей коллекции – неугомонный Виктер решил, что человек слишком далеко от него, и попытался забраться следом. Карабкался по книгам, впиваясь когтями в корешки и каким-то чудом успевая перебирать лапами прежде, чем очередной том под ним с грохотом падал на пол. Кай едва не взвыл, наблюдая столь кощунственное обращение с его сокровищами, на части которых теперь красовались аккуратные дырочки от когтей. А Янтил в это время забрался на подоконник и был замечен, лишь когда растущее там лимонное дерево оказалось обглодано наполовину. Тут Кай уже испугался за самого дракона.

– Эл!

Старик засеменил к кабинету, спеша на взволнованный крик. Он же и успокоил хозяина растения, что лимонное дерево пойдёт малышу лишь на пользу.

Помыть полы и то оказалось непросто. Пока Кай собирал мусор щёткой, кто-то из драконов извлёк из-под кресла смятый ком пергамента, который мигом заинтересовал и второго. Братья носились с ним по всей комнате, перекидывая его друг другу лапами, иногда игриво нападали на него, едва ощутимо кусая, и подбрасывали в воздух. И всё это мельтеша в ногах у орудовавшего щёткой мага. Помимо шума, драконы подняли ещё и тучу пыли – время от времени кто-нибудь из них пробегал или прокатывался по уже собранной кучке мусора, и Каю приходилось всё начинать сначала. Вот только как бы он ни старался, его ворчание не звучало хоть сколько-нибудь угрожающе.

Резвящиеся драконы заставляли его скорее улыбаться, чем злиться, пусть даже работа растягивалась на непозволительно долгое время. Но их настроение заражало, передавалось ему, и временами он ощущал, что хочет смеяться даже в те минуты, когда не смотрел на малышей. Приступы азарта и игривости приходили к нему без повода, накрывали с головой в самые, казалось бы, неподходящие минуты, и Кай не сразу догадался, что это вовсе не его эмоции. Заподозрил неладное он, лишь когда понял, что хочет растянуться на полу на животе и рукой толкать ком по углам. Желание нашло, как наваждение, и стоило больших усилий прогнать его.

Это был первый случай, когда он ощутил от Янтила и Виктера что-то иное, помимо ночной тоски. Связь между ними укреплялась, это казалось очевидным. Но осознание, что теперь он всю жизнь будет улавливать чужое настроение, как всегда, принесло с собой неясную тревогу, будто он упустил что-то важное. Не желая думать об этом, Кай встряхнул головой, прогоняя думы, и уже открыто улыбнулся. Чужая радость была заразительна даже без ментальной связи, и он с удовольствием поддался ей.

Вскоре они играли уже вместе. Намочив тряпку, Кай водил ею по дощатому полу, пока Янтил восседал сверху, довольно жмурясь. Ему явно нравилось кататься, потому что он то и дело радостно пищал, отзываясь на смех мага. Виктер в это время устроился на спине Кая, раскачиваясь на нём, как верховой наездник. И такой дружной, весёлой гурьбой они отмыли пол не только в кабинете, но и в спальне. Кай не мог налюбоваться игривым огнём, которым горели глаза малышей, пока он катал их на швабре и собственных плечах. Он не сделал и половины от запланированного, но всё равно отправился ужинать довольный собой и прошедшим днём.

Раскрасневшийся от смеха, вновь исцарапанный во всех возможных и невозможных местах, в компании вертящихся под ногами драконов он зашёл в кухню и потерял дар речи, едва бросив взгляд по сторонам.

Комната сияла чистотой и белизной. Кухня оказалась вычищена не только от копоти, но и от тех пятен, что остались на стенах после его неудачных алхимических экспериментов. Углы больше не украшали мотки паутины, потолок больше не чернел скопившейся копотью, а плита выглядела как новая. Даже в тот день, когда он заехал сюда, дом не мог похвастаться такой чистотой. Одно из пятен на полу осталось ещё от прошлого хозяина, и Кай не пытался избавиться от него, привыкнув, что зелья обычно не отмываются. Исчезло даже оно, и в кухне стоял аппетитный запах горячей еды, а Эл сидел за накрытым столом и попивал травяной отвар, видимо, не дождавшись их.

– Это ты её отчистил? – изумлённо спросил Кай, вновь, случайно даже для самого себя, переходя на фамильярное обращение к дракону.

Как бы он ни уважал его, как бы ни был хорошо воспитан, теряя внутренний контроль, он обращался к старику уже по-иному. Последний замечал это, но молчал, как и всегда, когда улавливал детали, которые маг не был способен увидеть за собой.

– Нет, я обратился к феям. Ты иногда такой глупый, – смеясь, проворчал Эл себе в бороду, выглядя довольным.

– Но я ведь просил тебя отдохнуть, я бы сам всё сделал.

Кай даже не обиделся, он всё ещё был потрясён, но всё равно по привычке пытался спорить.

– Парень, не смотри на мои лета. Во мне больше прыти, чем когда-либо было и будет в тебе. К тому же мне нечем было заняться днём. Да и я лучше владею более тонкими чарами.

– Ты владеешь магией? – не отвлекаясь от разговора, Кай сел за стол и потянулся за едой.

Дракончики забрались на табуреты без команды, и ему оставалось только подтолкнуть к ним тарелки.

– Я ведь дракон. – Эл недовольно поморщился на вопрос, но не было похоже, что он злится. – Развивать магию можно в двух направлениях. На её усиление, подчинение большей части реальности – это массивная магия; и детальная магия, направленная на точность, мелкие объекты. Вы, люди, по своей глупости интересуетесь только первой, развиваете только её. Но даже чары разрушения, если хорошо владеешь детальной магией, могут оказаться весьма полезными. Вот во время уборки, например. Удивительно, что ты этого не знаешь, а ещё зовёшь себя магом.

Эл закончил речь недовольным ворчанием, но Кай только усмехнулся, стараясь как можно ниже наклониться к тарелке, чтобы скрыть улыбку. Он знал это всё, но не мог отказать старику в удовольствии поучить его.

Это был первый вечер, когда драконы заснули без любимого мага под боком. Уставшие, вымотанные, они свернулись клубком, едва зайдя в комнату, и сладко, широко позёвывали, пока Кай закрывал дверь, прощаясь с ними. Укладываясь, он ещё долго ждал привычного зова, не предпринимая даже попыток уснуть, ведь знал, что тот должен быть, они и получаса без него ночью прожить не могут.

Но когда и через полтора часа он не ощутил чужой тоски, забил тревогу уже сам. Вместо того чтобы воспользоваться ситуацией и постараться выспаться в удобной и мягкой постели, он рисовал в воображении всевозможные ужасы, которые могли с ними случиться. Вдруг они полезли в окно и вывалились из него? С их размерами разбить его не столь сложно. Или подрались из-за места, и тогда Виктер, будучи более хрупким, вполне мог лежать сейчас и скулить от боли в переломанном крыле. Или же засорилась каминная труба, и дым заполнил комнаты, малыши угорели в нём и потому не звали на помощь – задохнулись раньше, чем поняли, что произошло.

С каждой минутой картинки рисовались всё более жуткие, и не успокаивала даже вполне трезвая мысль, что, если бы что-то случилось, Кай бы наверняка почувствовал страх, боль, панику… да что угодно! Но всё равно то и дело находилось оправдание, почему они не могли позвать на помощь. Изведённый окончательно, разозлившись на самого себя, Кай пошёл в башню, уверенный, что только заглянет, убедится, что всё в порядке, и уйдёт.

Малыши мирно и крепко спали, не потревоженные даже скрипом отворившейся двери. Только чья-то лапка, торчащая из общего клубка, нервно дёрнулась, да ещё кто-то ударил хвостом. Кай облегчённо выдохнул. Уходить к себе разом расхотелось. Пришлось устраиваться рядом, как можно дальше от общего клубка, чтоб ненароком не потревожить чужой сон.

– Выглядишь ужасно… У тебя гусиное перо в волосах.

Эл разливал свежезаваренный чай по кружкам и обеспокоенно осматривал Каилила, который едва мог оторвать голову от стола. Он уже давно замечал, что мальчик не высыпается, и с каждым днём это отражалось на его лице всё ярче: нездоровая бледность, светло-лиловые синяки, опухшие веки и общая вялость. С каждым днём эти признаки всё усиливались и достигли того пика, когда молчать уже нельзя. Кай едва разлеплял веки и вряд ли мог разглядеть, что у него в тарелке, – взгляд его казался туманным.

– Я не высыпаюсь… Просыпаюсь по несколько раз за ночь. То кому-то из них вздумается кусаться во сне, то царапают меня когтями, если им что-то снится. А иногда и вовсе топчутся, расхаживая по мне. Ещё в башне холодно, под одеялом куда ни шло, но к утру оно обычно оказывается скомканным и стянутым с меня – им под ним жарко, а поверх укладываться они отказываются. Ещё и сами эти одеяла… Они старые, свалявшиеся, и лежать на них неудобно, наутро всё болит.

По общему несчастному виду и тому, как текли потоком слова, стало ясно, что маг давно ждал возможности излить душу. Он жалобно глядел на старика, вцепившись в кружку с горячим чаем как в спасение, и явно ждал, что тот подскажет ему какое-нибудь решение. Эл придал лицу озабоченное, задумчивое выражение, стараясь показать, что он в самом деле всерьёз размышляет над проблемами мага. В действительности он не понимал, чего мальчишка так всё усложняет. За те несколько недель, что прожил здесь, он, конечно, видел, как Кай шастает в комнату к дракончикам каждую ночь, но никогда не предполагал, что тот делает это не по своему желанию.

– Почему ты не заберёшь их к себе в комнату? Хоть будете в тепле, да и спать удобнее.

– Я вообще не хочу к ним ходить! – Кай застонал, но, поймав осуждающий взгляд собеседника, пристыженно уронил голову на стол, пряча лицо в скатерти.

Ведь дракончики сидели совсем рядом и с недоумением обернулись к нему, когда он повысил голос. Но сложно было сказать, понимают ли они истинную причину его недовольства.

– Это ведь… неправильно, – неуверенно начал Кай в надежде оправдаться перед Элом. – Они должны спать одни. Если я буду спать вместе с ними или, того хуже, пущу их к себе, они ведь привыкнут. И если сейчас я ещё могу позволить им такую вольность, что будет, когда они подрастут? Они ведь даже в дом не поместятся, но отучить их спать со мной будет уже невозможно! Отец держал собаку, когда я был маленький, я знаю, что это такое. Поэтому и не хочу брать их к себе. Но я каждую ночь ощущаю, как они зовут меня! И не могу противиться… Эл, что мне делать?

Вопрос прозвучал уже жалобно, но старик молчал. Он обдумывал то новое, что узнал о Кае и его отношении к малышам, и размышлял, как теперь поступить. С одной стороны, он вполне понимал такое поведение мага, но с другой… хотелось выпороть его, как негодного мальчишку. Он уже давно подозревал что-то неладное в том, как человек возится с детьми, как ведет себя и играет с ними, и вот теперь получил то подтверждение, которого так боялся. Но Эл не был уверен, что Кай поймёт его, если он скажет обо всём прямо. Всё-таки, даже живя в одиночестве, будучи талантливым магом и просто образованным юношей, Кай оставался мальчишкой, у которого недостаточно опыта, чтобы понять некоторые вещи. Именно последний аргумент сыграл решающую роль, и старик решил оставить на сегодня этот вопрос без объяснений. У них ещё будет время обсудить всё, а пока…

– Очень жаль, что в детстве у тебя была именно собака, а не младший брат или сестра. Было бы больше опыта. Маленьких детей редко оставляют спать одних, а если и делают это, то всё равно приходят к ним по любому крику. Ведь дети часто боятся, а тут решающую роль играет их личная привязанность к тебе. Уж не знаю, как у людей, а у драконов где-то после пятилетнего возраста их вполне можно оставлять на ночь одних. Более того, они захотят самостоятельности. Но ты им не родитель, так что… когда чуть подрастут, объяснишь им, что они не могут спать с тобой, и они всё поймут.

– Поймут? Вы в этом так уверены? – в голосе Кая звучал скептицизм, который заставил старика изменить своей выдержке и поморщиться.

Но он всё равно промолчал, уверенный, что ещё рано объяснять такие вещи.

– Просто усвой, что тебе нечего бояться и отучить их будет легко! – прикрикнул на него Эл. – Так что либо прекрати ныть и дальше мучайся в холодной башне, либо забирай их к себе. Дышать огнём они начнут нескоро, угрозы имуществу никакой нет.

Кай пусть и хотел оспорить предложение, не решился сделать этого. Эл выглядел слишком раздражённым, и маг даже осёкся, испытывая некое чувство обиды оттого, что тот разозлился. Тем более что он совершенно не понимал, из-за чего именно. Но сам факт, что старик повысил на него голос, говорил о многом, и Кай решил закончить на этом разговор. Сейчас самым мудрым казалось промолчать, а после как следует обдумать предложенные варианты. Вдруг чуть позже, когда обида перестанет звучать, они покажутся ему вполне сносными?

А на сегодня он и так запланировал много дел – именно из-за них и поднялся ни свет ни заря, пожертвовав сном. Тёплая осень была на исходе, приближалась зима, а одинокий дом на окраине леса требовал подготовки к холодам, особенно тщательной с появлением драконов. Да и запасы истощались – тех же дров следовало запасти в большем объёме.

Конечно, Кай мог и сам нарубить их при помощи магии, но предпочитал закупать – это намного проще и быстрее, чем шастать несколько дней по лесу, валить деревья, обрабатывать их, делить на поленья, да ещё и таскать эти кучи к дому. Уж лучше он заплатит кому-то за ту же работу, пока финансы позволяют, чем потеряет столько времени. А вот если дров по какой-то причине не хватит… тогда уж придётся браться за топор. Однако пока Кай вовсе не был уверен, что сможет наведаться в город, – он всё ещё помнил предостережение Эла, что не должен отходить от дракончиков слишком далеко. Но всё время забывал спросить, как же быть с вылазками за той же самой едой.

Для начала он решил осмотреть территорию и составить список того, что необходимо сделать. Кай вдоль и поперёк обошёл принадлежащий ему участок и проверил охранные чары – с юга они как раз начали ослабевать; магия истончалась со временем, и приходилось накладывать чары по новой. Проверил крышу – не прохудилась ли она и требуется ли ремонт. Осмотрел окна, сделав пометку, что лучше укрепить рамы перед наступлением холодов. Исследовал все запасы, склады, подвал, башню и чердак, и всё время его посещали самые разнообразные идеи о том, как можно улучшить жизнь в этом доме.

Последнее он находил странным, потому что прежде воспринимал своё жильё как должное. Он совсем недавно начал жить один, а в прошлом хозяйством занимались отец, либо же слуги во дворце. В первый месяц в новом жилище, опьянев от свободы и одиночества, Кай слишком увлёкся магией, чтобы налаживать быт. Да и его самого устраивала скромная жизнь без заботы о доме.

Но всё это не мешало ему понимать, что если не чистить камин, рано или поздно тот забьётся и дым попадёт в комнаты. Или что если регулярно не проверять крышу, то она прохудится и дождь зальёт его дорогие книги. Всему этому он учился на личном печальном опыте. К примеру, первое время он искренне считал, что вовсе ни к чему наводить уборку каждую неделю – это вполне можно делать и раз в полгода. И в первую же попытку отдраить уже засохшие и въевшиеся пятна копоти очень долго ругал самого себя. Как и тогда, когда окно в спальне развалилось, потому что ни он, ни прошлый хозяин дома не покрыли раму смолой и в неё забрались термиты. Пришлось ставить новое.

Но теперь, помимо собственного удобства, он всё чаще ловил себя на мысли, что стоит переделать или сделать что-нибудь для драконов, которые скоро подрастут. Например, постелить шкуру на кухне – Виктер как-то загнал там в лапу занозу. Чешуя в тех местах у них совсем нежная, и Кай хорошо запомнил, как Эл вытаскивал кусочек дерева, пока сам маг всеми силами пытался удержать брыкающегося и извивающегося в его руках дракона. Эл тогда только смеялся, а вот Кай после этого три дня ходил с расцарапанным лицом.

Ещё его вдруг обеспокоило, что вокруг дома нет забора – Каю он не очень-то был нужен, но страх, что подросшие дракончики могут убежать в лес и заблудиться, теперь не покидал его. Пугало и пристрастие Янтила к растениям, которые в доме уже давно были объедены наполовину. Будучи по природе хищником, чёрный малыш тем не менее всё время норовил попробовать какую-нибудь траву, не мог пройти мимо куста и не цапнуть пару листочков.

«Может, стоит разбить небольшой огород и выращивать там овощи? Я мог бы оборудовать и отдельный сад для своих трав – не придётся тогда шататься по лесу и искать их. Да и Элу это может понравиться, какой-никакой, а досуг для него».

В итоге, когда осмотр дома был завершен и наступило время обеда, Кай влетел в кухню воодушевлённый и радостный – ему не терпелось поделиться со стариком своими планами и обсудить их.

– Забор я вполне могу построить и сам, но жаль, идея пришла только сейчас – к зиме уже поздно начинать, не успею до первых снегов, надо по весне. Так что придётся ждать, пока тепло не наступит, – не переставая щебетал он, вспоминая про еду лишь в редкие перерывы между фразами. Суп уже давно остыл, но Кай всё никак не мог успокоиться – энтузиазм овладел им и не хотел отпускать, а заинтересованные кивки Эла подбрасывали хворост в огонь. – Ещё в подвале куча разного хлама – большая часть осталась от прошлого хозяина, если перебрать, кто знает, сколько всего нужного там можно найти. Или ненужного – тогда освободится достаточно места. На самом деле подземный зал просто огромен!

Эл заинтересованно вскинул мохнатые брови, но промолчал – он был в этом подвале, спускался туда пару раз, когда искал что-либо: кухонную утварь, ингредиенты для зелья, что использовал при уборке, или пустые колбы, чтобы засыпать туда специи. Вот только Кай не знал об этом и, видимо, забыл, что не показывал старому дракону подземный зал и даже не упоминал о нём ранее.

– Но если спускаться туда для уборки, то на весь день. И мне нужна будет ваша помощь, но на кого тогда оставить малышей? Я не могу позволить им спуститься туда – велик риск, что они заденут что-нибудь и разобьют. А я не прощу себе, если кто-нибудь из них уронит на себя банку с ядом нагини и обожжётся.

Эл прислушался – то, что говорил Кай, не было лишено здравого зерна и стоило того, чтобы потратить время на обдумывание.

– Полагаю, с этим тоже лучше повременить до весны и тёплых дней. Уверен, уборка там займёт не один день. А к тому времени мы что-нибудь сообразим, – в задумчивости ответил Эл.

Кай кивнул, соглашаясь, но тут же заговорил о другом, вспоминая давно мучивший его вопрос:

– И ещё: надо сходить в город. Запасы еды на исходе, к зиме нужно закупить дров, у меня заканчиваются некоторые ингредиенты для зелий, да и в целом список покупок набирается огромный.

– В чём проблема? Ступай.

– Но как же… – Кай даже обомлел от того, как просто это было сказано. – Вы ведь сами говорили, что я не могу уйти от малышей далеко и надолго. А поход в город займёт большую часть дня. Не могу же я взять их с собой.

– Ну… – протянул Эл, лукаво улыбаясь и зачем-то отводя взгляд, словно ребёнок, пойманный за шалостью, которой он втайне гордился. – Я солгал тебе. Если ты уйдёшь с желанием и намерением бросить их – они почувствуют это и, несомненно, вскоре захворают, а после погибнут. Но если ты покидаешь их, твёрдо решив вернуться… пару часов без тебя они проживут. Но это не означает, что они не будут скучать.

Последние слова Эл добавил уже ворчливо, будто боялся, что покажется слишком добрым. И эта перемена позабавила Кая настолько, что он не мог злиться на обман. И на следующее утро постарался покинуть дом как можно раньше, пока не проснулись малыши, которые наверняка попытались бы удержать его.

Путь в город был неблизким, но первое, что осваивал любой колдун, едва овладев магией материи, – это телепортация. Заклинание такого уровня позволяло за мгновение перенести тело из одного места в другое, не теряя изначальной формы и душевной составляющей. Но только по заранее созданному магическому коридору. Ни один маг не смог бы по щелчку пальцев оказаться за тысячу миль там, где прежде никогда не был.

При создании коридора конечная и начальная точки пространства задавались заранее и прокладывался путь между ними. А это – работа не для рядового заклинателя. Коридоры для телепортации запоминали энергию создателя, либо же их связывали с каким-то предметом. В последнем случае переместиться по такому коридору мог любой, даже тот, кто не обладал магической силой. Нужно было лишь сжать предмет в руке и мысленно активировать его. Но даже для этого требовались хотя бы начальные задатки магической силы, хоть и редко встречались существа, лишённые её вовсе.

Кай терпеть не мог создавать коридоры, которые отнимали уйму времени и магических сил, но вот пользоваться ими, даже несмотря на неприятные ощущения – словно твоё тело колет тысяча игл, – считал весьма удобным. Один такой коридор, который вёл к окраине города, он создал близ дома. Ещё один соединял двор и подземный зал – чтобы мгновенно сбежать оттуда, если во время обряда что-то пойдёт не так. В будущем Кай планировал добавить ещё парочку, но пока ему вполне хватало и этих двух. Дорога до города занимала не полдня, а всего лишь несколько минут – как раз можно поспеть к ужину.

А вот прогулка по самому городу обещала занять почти весь день, ибо предстояло зайти не в одно заведение. Первым делом Кай заглянул в лавку магических компонентов – впервые за жизнь не закупаться, а продавать. Скорлупа, что осталась от двух драконьих яиц, стоила весьма дорого, и маг, зная об этом, заранее собрал её. Порошок из драконьей скорлупы служил компонентом многих особенно сложных зелий, но достать его было крайне сложно. И неудивительно – чтобы обзавестись скорлупой и сохранить жизнь, пришлось бы выследить самку, готовящуюся отложить яйцо, и дождаться, когда она покинет гнездо с детёнышем, или найти уже пустующее.

Так что добывали скорлупу либо профессиональные охотники, которые выбрали убийство магических существ делом своей жизни и зарабатывали на этом, либо сами драконы. Но, проживающие в городах под личиной мирных жителей, они чаще всего не решались навести на себя подозрения. Однако иногда встречалась и третья категория – необыкновенные счастливчики, которым попросту повезло. Коим и прикинулся Кай.

– Ты где такое раздобыл?!

Торговец едва не потерял пенсне, с открытым от удивления ртом вертя в руках пятнистую скорлупку. Кай часто закупался у него магическими ингредиентами, и поскольку был едва ли не единственным магом в городе, лавочник хорошо его знал.

– Не поверишь, повезло! Набрёл в лесу на разрушенное и давно заброшенное гнездо. Самка повалила в округе кучу деревьев, так что пришлось здорово повозиться, чтобы собрать их.

Байка оказалась сносной, и пусть начинающий лысеть старичок ещё долго восклицал: «До чего удивительное везение!» – он без вопросов взвесил скорлупу и отсчитал сумму, тянущую на скромное состояние.

«Так можно и вовсе отписаться от службы королю. Малыши меня до конца дней обеспечат. А сколько я выручу, когда у них линька пойдёт, уму непостижимо!» – размышлял Кай, бредя по пыльным улочкам и снова вспоминая о службе короне. Но мысли эти были безрадостные, и, когда взгляд упал на возвышающийся над городом замок, маг поморщился, прогоняя их из головы.

С хорошей суммой денег на руках он, довольный жизнью, занялся покупками. Заказал большую партию дров на зиму, которую лесоруб пообещал доставить до конца недели. Докупил магические ингредиенты для колдовства и зелий, пополнив личные запасы, и лечебные травы – вдруг кто захворает в доме. Не удержался и заглянул в книжную лавку – взял парочку книг, о которых давно мечтал, но не мог себе позволить. Забежал к кожевеннику: прикупить шкуры, что намеревался постелить не только на кухне, но и в комнате малышей вместо старых одеял. И не смог пройти мимо лавки, в которой весьма добродушный гном торговал собственноручно изготовленными игрушками. Теперь Каилил считал своим долгом купить подарок для двух дракончиков.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – прозвучал тонкий, почти детский голосок за его спиной, когда он разглядывал деревянные кубики.

К Каю подошла весьма миловидная девушка с собранными в тугую косу золотистыми волосами. Обращаясь к нему, она застенчиво, но в то же время лучезарно улыбалась, и именно эта улыбка делала её такой привлекательной. Назвать девушку красавицей никак не получалось, но вот милой – вполне. И казалось просто невозможным не ответить ей тем же.

– Если только улыбнётесь мне ещё раз.

Та тут же залилась румянцем и опустила взгляд карих глаз в пол. Но это сделало её только прелестней.

– Если вы скажете, какого возраста ваш малыш, я подберу для него подходящие игрушки…

– О нет, это вовсе не мой отпрыск. Я ищу игрушки для… младших братьев, – быстро нашёлся Кай, прекрасно понимая, что именно уже надумала себе незнакомка, и желая разрушить её представление о нём. – Им почти год, что вы можете предложить?

– Кубики прекрасный вариант, у нас есть с буквами и цифрами – можно будет учить их письму и счёту.

Девушка ещё долго рассказывала обо всех преимуществах выбранной им игрушки, то и дело бросая на мага заинтересованный взгляд из-под чёлки и сразу же краснея. И Кай не мог отделаться от мысли, что перед ним наиприятнейшее создание. Он уже давно решил, что именно купит, и почти не слушал, что она говорит, но не перебивал, с улыбкой кивая на каждое слово. И был весьма рад, что, когда он спросил её имя, девушка оглянулась на хозяина лавки и прошептала Каю:

– Приходите вечером после заката к фонтану, что через две улицы. Я буду ждать вас там.

Она будто знала, что сейчас произойдёт, потому что едва с её тонких губ сорвалось последнее слово, как гном закричал через всю лавку, что она должна работать, а не развлекать посетителей. Так и не представившись, незнакомка последний раз улыбнулась ему и ушла встречать новых гостей.

Назначенное на вечер свидание ещё больше окрылило и без того приподнятое настроение Кая. До конца дня он едва не летал между улочек, заканчивая покупки, и даже позабыл, кто его ждёт дома. Казалось, день не мог быть испорчен или омрачён, а уж ночь и вовсе обещала стать волшебной. Заглянув напоследок в мясную лавку, закупившись и назначив день, когда ему доставят запасы еды на ближайшие три-четыре месяца, он почти бегом направился домой. Ему не терпелось поделиться своим прекрасным настроением с драконами.

– Вот! – воскликнул Кай, раскладывая огромную светло-бежевую шкуру на столе перед Элом. Дракончики, обрадованные его возвращением, висели на его мантии, раскачивались и довольно попискивали каждый раз, когда он делал шаг или слишком большой взмах рукой. – Её можно постелить на кухне, чтобы малыши больше не ловили занозы. Да и вам будет теплее ходить по полу, он хоть и деревянный, а зимой холодно. Это эльлусская, знаете, наверное, такие безрогие олени, обычно в степи водятся. Обещали, что чистится легко. И я взял ещё парочку медвежьих – постелю в комнате малышей, пусть спят на них.

– Видимо, поход в город прошёл успешно?

Эл, отвечая ему, выглядел хмурым и никак не хотел заряжаться радостью, что источал маг, но последний был слишком воодушевлён, чтобы заметить. Зато Янтил и Виктер прекрасно улавливали его настроение и тоже радостно пищали, вторя каждому слову.

– Эй, малыши, я и вам кое-что прикупил, – заговорщически зашептал Кай, снимая с плеча Виктера и усаживая на пол.

Через несколько минут оба дракона уже вовсю играли с деревянными кубиками, но вот видели они в них скорее мячики, чем средство для изучения слов. Под конец Каю показалось, что даже Эл, вертя в руках игрушку, несколько смягчился.

Отобрать её у малышей, что норовили сгрызть искусно украшенное дерево, оказалось не таким простым делом, но как итог их всё равно отправили спать. Каю пришлось здорово извернуться, придумывая разнообразные причины, от головной боли до сильной усталости, чтобы убедить всех лечь в постели ещё до заката. И всё равно, когда дом погрузился в тишину и Кай убедился, что дракончики не зовут его к себе, вымотанные после игр, он уже сильно опаздывал. Успокаивало только то, что от точки телепортации до места встречи можно добраться за четверть часа.

Наскоро приведя себя в порядок и выбрав единственную целую мантию – все остальные были покрыты множеством зацепок, ведь драконы не упускали ни одной возможности, чтобы покататься на нём, – он направился на встречу, попутно отмахиваясь от лёгких уколов совести за то, что оставляет детей на ночь одних. Но ведь должна у него быть и своя личная жизнь! Поняв, что старается вести себя как можно тише и двигается по собственному дому, будто вор, боящийся потревожить хозяев, Кай разозлился окончательно. В конце концов, он не обязан ни перед кем отчитываться и чувствовать себя виноватым.

Но, похоже, так думал только он сам. Когда Кай пересекал кухню, направляясь к двери, его окликнул скрипучий, кряхтящий голос Эла:

– И куда же ты собрался?

Кай вздрогнул от неожиданности и обернулся в прыжке. Старик сидел за столом, повернувшись к нему, вцепившись руками в трость, и буравил спокойным, но жёстким взглядом. Магу даже стало не по себе – снова вернулось ощущение, что он собирается сделать что-то нехорошее, а Эл застукал его с поличным. И это чувство, на котором он ловил себя, злило.

– Я проведу ночь в городе, у меня там встреча.

– Встреча? Уж не с девушкой ли?

Дракон оставался спокоен, а вот маг, наоборот, нахмурился.

– Какое вам дело до моей личной жизни?

– Личной жизни? Ты забываешься, мальчишка, твоя семья спит сейчас в башне. И ты спокойно уйдёшь, оставив их одних, зная, что они будут звать тебя и беспокоиться?

Слова старика оживили, придали сил старательно заглушаемой совести, которая без промедления начала душить Кая. Но в этот раз он не хотел поддаваться, уже начиная понимать, что Эл намеренно давит на его чувство долга. И это злило ещё сильнее.

– Я вовсе не собираюсь бросать их или связывать свою жизнь с кем-то сейчас! – Он слишком поздно заметил, что повысил голос, но, спохватившись, продолжил уже спокойнее: – Я прекрасно осознаю ответственность, что лежит на мне, но у меня есть определённые потребности. Или вы хотите, чтобы я избегал близости?

– Именно так, парень…

– Что?! Ну уж нет! Одну ночь без меня как-нибудь переживут.

– Не переживут.

Голос Эла звучал необычайно тихо, и именно это заставило Кая, уже схватившегося за ручку двери, остановиться и обернуться к нему. Старик больше не смотрел на него и выглядел подавленным.

– Что вы имеете в виду?

– Если ты начнёшь встречаться с девушками, то рано или поздно влюбишься и захочешь завести семью. – Эл всё же обернулся и теперь вновь смотрел твёрдо и даже решительно – жёлтые глаза так и горели в темноте. – Но вы связаны магическими узами. И если ты полюбишь и захочешь уйти, создать иную семью, они погибнут.

– Но почему вы… – Кай не договорил. Его и так одолевал ужас от мысли, что могло бы произойти, так и не узнай он об этом. И в голове никак не укладывалось, как Эл мог допустить его незнание, как мог так рисковать. В памяти всплыл их первый разговор, когда старик только увидел его, и осознание ситуации запылало в нём ярким пламенем, которое злым блеском отразилось в глазах. – Вы боялись, что я воспользуюсь этим! Что, будучи не в силах убить их голыми руками, я попытаюсь избавиться от них таким способом? Знаете, а ведь отличная идея! Пожалуй, именно так я и сделаю, мне надоело тащить на себе такую обузу.

– И ты действительно сможешь обречь малышей на столь болезненную смерть? Будешь спокоен, зная, что они медленно умирают от боли, природу которой ещё даже не способны понять?..

Эл говорил тихо, почти шёпотом, но Кай отчётливо слышал каждое слово. Он вновь замер, прислушиваясь к стискивающему душу чувству жалости и боли, что испытывал, представляя подобное. Нет, не сможет… Он понимал это ещё когда угрожал, но теперь совесть и жалость душили вдвойне сильнее. Кай застонал в отчаянии, подошёл к столу и буквально упал на стул, роняя голову на столешницу.

– Прекратите давить на мою совесть! Почему вы не сказали мне обо всем раньше?

– Потому что ты должен руководствоваться иными чувствами, нежели жалостью и моралью! Я наблюдаю за тобой каждый день и прекрасно вижу, как ты относишься к ним. И за всё это время ты так и не осознал главное: они не домашние зверьки и не дети, отданные тебе на воспитание, они твоя семья, идиот!

Эл разошёлся не на шутку и уже не мог сохранить обычно спокойный и сдержанный образ. Голос его так и дрожал от ярости, трость, что он держал в руке, тихо стучала по дереву, выдавая дрожь рук, а губы, и без того скрытые бородой, сейчас сжались в едва заметную линию. Глаза горели почти что злобой, и маг боялся даже опустить взгляд, не то что возражать ему.

– То, что они пока не умеют говорить, не делает их животными, – продолжал Эл. – Ты сам не заметишь, как скоро они начнут понимать гораздо больше, чем ты можешь себе представить! Сколь много разума заложено в их маленьких головках! Ни один человек не может похвастаться таким потенциалом, как они. И обращаясь с ними как со зверьём, ты принижаешь не только их, но и меня! Но это ещё не всё, в те редкие моменты, когда ты вспоминаешь, что рано или поздно они таки будут равными тебе – что тоже чушь собачья, ты никогда не будешь равен им, – ты воспринимаешь их как собственных детей. Запомни раз и навсегда, они никогда не будут видеть в тебе отца. Их чувства иные, они видят в тебе близкого друга, брата, но ни в коем случае не отца. Я надеялся, что ты сам поймёшь это, но, похоже, ты слишком туп!

– Но это немыслимо… – Кай почти скулил, пытаясь хоть немного оправдаться и, главное, высказать мысль, которая мучила его весь разговор: – Я не могу поговорить с ними, не могу сблизиться с ними, я даже увижу их человеческий облик только через двадцать лет, и вы думаете, я смогу полюбить их!? Более того, вы хотите, чтобы я поставил крест на своей личной жизни! Вы сами хоть представляете, что это такое – воздерживаться от близости всю жизнь?!

– Ты хотел получить бессмертие, парень, ты его получил. Теперь будь добр платить по счетам, – тихо, но чётко выговаривая каждое слово, произнёс Эл, всё так же прожигая взглядом Кая.

Тот не знал, что ответить, но старик и не ждал ничего. Молча поднялся на ноги и, громко стуча тростью по полу, удалился в свою комнату. Кай же так и остался за столом, ощущая себя как после грубого, резкого пробуждения. Сердце испуганно бьётся, и ещё не до конца понимаешь, отчего проснулся, а реальность уже холодит сознание, как ледяная вода. Мыслей было много, они создавали хаос в голове, и каждая пыталась перетянуть внимание на себя.

Немного жаль, что девушке, ожидавшей его сейчас, придётся бессмысленно провести вечер и, может, разочароваться в мужчинах из-за него, но ничего поделать с этим Кай не мог. Он вернулся в свою комнату только затем, чтобы снять мантию и забрать подушку с одеялом. Виктер и Янтил и так слишком долго ждали его сегодня.

К его удивлению, оба дракона спали, но он уже провёл с ними достаточно ночей, чтобы понимать: снилось им что-то тревожное. Об этом говорили дёргающиеся веки, неспокойная дрожь выглядывающих из клубка лап, тихое жалобное поскуливание сквозь сон. К тому же их общий клубок оказался как никогда тесен – малыши переплелись так сильно, что едва могли пошевелиться, не потревожив друг друга. Оба дракона спали на сложенных в углу шкурах, из которых соорудили такое же большое гнездо, что прежде из одеял. Но Кай смог найти место рядом с ними. Не слишком далеко, но и не слишком близко, чтобы помешать их сну. Устроившись среди шкур, он тихо вздохнул, разглядывая тех, с кем теперь был связан до конца жизни. Подобное всё ещё казалось ему чем-то невероятным, но теперь душу камнем тянуло осознание и понимание их чувств к нему.

– Как же мне полюбить вас?.. – тихо прошептал он одними губами, боясь потревожить чужой сон.

Но Янтил, словно услышав его, завозился и попытался вытащить из-под Виктера лапу, на которой тот спал. Кай улыбнулся, любуясь ими, и осторожно положил руку поверх клубка. Так он мог думать, что обнимает их.

Как-то так повелось, что времена года в их королевстве измерялись не количеством месяцев, а сменой сезонов. И зима считалась наступившей, когда выпадал первый снег. Тяжёлые серые облака заволакивали небо, приходя вместе с северным ветром, и пару дней обрушивали на город, лес и близлежащие холмы невиданные снегопады. А вместе с выпавшим снегом, как правило, утихал и ветер, и облака оставались висеть над городом без малого два месяца, расступаясь лишь иногда и совсем ненадолго. Тёплые, без бурь и метелей, но необычайно снежные – такими были зимы в их краях.

В домике мага первый снег встретили с особым трепетом. Ещё никогда, бодрствуя, драконы не вели себя так тихо. За прошедший месяц они успели немного подрасти и теперь стояли у окна в гостиной, сложив передние лапы на подоконник, и заворожённо наблюдали за парящими снежинками. Взрослые всё равно были заняты делами. Когда Кай или Эл оглядывались к окну, они видели одну и ту же картину: две покрытые шипами и рожками головки дружно вертят мордочками, следя за какой-нибудь снежинкой, пролетающей близко к окну.

– Если выпустить их на улицу, не заболеют? – спросил Кай, ещё мгновение назад подметавший пол. Теперь же он с интересом смотрел на замерших в ожидании белоснежных хлопьев дракончиков.

Эл, измельчавший травы в ступе, оторвался от процесса и тоже обернулся к окну, но на его лице, вопреки озабоченности мага, появилась улыбка.

– Нет, огонь уже живёт у них внутри, только они пока не умеют призывать его. Конечно, если пробудут на холоде весь день, лапы отморозят, но постоянно держать их в доме тоже нельзя.

– Тогда выведу их погулять, как только снегопад уляжется.

После того неприятного разговора, когда Кай пытался выбраться в город к девушке, они почти не общались друг с другом. Эл вроде бы делал вид, что ничего не произошло, но по тому, как сухо и холодно он отвечал на попытки заговорить с ним, становилось ясно, что так просто мага никто не простит. Это сильно давило на Кая – он и так ощущал себя виноватым, а ссора со старым драконом только усугубляла это чувство и подрывала моральные силы. Его настроение передалось и малышам. В те дни они выглядели как никогда вялыми, отказывались играть и большую часть времени спали. Кай даже забил тревогу, но Эл тогда только покачал головой и сказал, что ссоры – не лучшее, что должно быть в доме, где воспитываются дети.

Это заставило старика смягчить гнев, а может, причиной стало то, что Кай перестал говорить о дракончиках как о домашних питомцах. Более того, на днях он попытался объяснить им, для чего нужны столовые приборы и как ими пользоваться. Эл, конечно, сильно сомневался, что в столь юном возрасте Виктер и Янтил запомнят эту науку, но всё равно был рад перемене, произошедшей с магом. А спустя две недели, когда дракончики мирно спали в ногах Кая, пока тот занимался, Эл сам подошёл и поставил перед ним дымящийся настой красно-жёлтого цвета.

– Что это? – спросил тогда в недоумении маг и, ведомый любопытством, оторвался от книг.

– Настой на травах, считай это успокоительным сбором. Он нужен, чтобы подавить желание, но я добавил туда парочку трав, чтобы ты не перестал быть мужчиной, пока пьёшь его.

– Спасибо… – Кай выглядел удивленным, и почти тут же у него возник новый вопрос: – Но почему вы приготовили его только сейчас?

– Должен же я был как-то проучить тебя.

Эл усмехнулся, и именно тогда Кай понял, что окончательно прощён. Дни потекли в прежнем русле. И пусть первое время было тяжело, Кай вскоре привык к тому, что в доме теперь всегда кипела жизнь. Пусть даже жизнь его наполняли двое неугомонных дракончиков да один старик. Пришлось, конечно, заново привыкать к постоянному присутствию кого-то рядом. Поначалу Кай завёл привычку сбегать в подвал на несколько часов, аргументируя это тем, что при посторонних практиковаться в новых, неосвоенных заклинаниях опасно, а сам отдыхал там в одиночестве. Но со временем уединение стало тяготить, а тёплые чешуйчатые комочки на коленях и в ногах успокаивали куда лучше.

В их жизни случилась ещё одна перемена. Каю окончательно надоело таскаться в башню, и в один из вечеров он сам позвал малышей к себе в спальню. Те были весьма рады возможности не разлучаться с магом и поэтому, едва он успел лечь, облепили его со всех сторон лапами и хвостами, не оставив шанса пошевелиться. Но всё равно это оказалось удобнее, чем спать на шкурах, поэтому довольными остались все. И Кай уверил себя, что пока Янтил и Виктер помещаются в его кровати, незачем выгонять их в отдельную комнату.

Теперь же им предстояла первая совместная зима, когда большую часть времени всем четверым придётся проводить дома. Если раньше Эл мог вести занятия на улице или даже бродить с дракончиками по лесу, знакомя их с природой, то теперь холод обещал свести комфортное и безопасное время для прогулок к минимуму. Да и про походы в лес придётся позабыть, что касалось не только детей.

– Я зимой стараюсь не ходить в лес, особенно далеко, – рассказывал Кай, не отрываясь от уборки, пока старый дракон возился за кухонным столом с сушёными травами и специями. – Темнеет рано, а в ночи там очень опасно. Если не успеешь вернуться домой засветло, есть шанс не вернуться вовсе.

– Кто у вас там особенно опасен? – Эл как раз закончил перебирать запасы и, стуча тростью, засеменил к шкафчикам, чтобы достать всё необходимое для приготовления ужина.

– Волки и вулфары. Последние особенно дикие – в очень холодные зимы даже на путников нападают. К городу они подойти не решаются, а вот рискнут ли выйти сюда… Не знаю.

Старик только согласно закивал, не отвлекаясь от риса. Он знал, как опасны вулфары – это особая порода волков, только много крупнее и гораздо злее. Обычно эти твари не показывались на глаза путникам, таясь в самых тёмных уголках леса, но зимой весь лес становился тёмен, а вулфары смелели. И вполне могли попытаться подойти к дому, стоящему на окраине этого самого леса, вдали от большого города. Но Эл не особо волновался из-за них. В конце концов, дом охранял маг, и если тот не сможет отогнать от него каких-то псов, грош ему цена как заклинателю.

– Ещё говорят, – продолжал Кай, – что в этом лесу водится курлок. Но я лично не видел его, так что это вполне могут быть слухи.

Вопреки его ожиданиям, Эл не удивился, а добродушно рассмеялся, сразу же найдя что ответить:

– Курлоки умные. Они не покажутся людям просто так. Если, конечно, не захотят подразнить их.

– Вы их видели? – искренне удивился Кай.

– Когда-то очень давно. И вот что я тебе скажу, парень: кого ни спроси, каждый скажет, что именно в его лесу водятся курлоки.

Оба рассмеялись, и Кай напросился помочь с ужином. Когда готовка была в самом разгаре, к ним присоединились заскучавшие дракончики, что с огромным удовольствием макали лапы в муку и, бегая по комнате, уничтожали все труды Кая по уборке.

К утру снегопад успокоился окончательно, и двор встретил их высокими пушистыми сугробами, искрящимися на слабом, едва проглядывающем сквозь дымные облака солнце. За прошедшие день и ночь снега выпало столько, что дверь удалось открыть лишь с помощью заклинания. Каю как никогда пригодилась огненная магия, которую он старательно осваивал последние месяцы. А после завтрака он исполнил обещание и выпустил малышей погулять.

Столь беззаботной радости он не видел у них даже в самые игривые дни. Кай ещё даже не успел натянуть шапку, как две хвостатые молнии уже вылетели за едва приотворённую дверь и с головой зарылись в снег. Драконы окунулись в него, как в воду, а затем из-под сугроба вынырнули две головы, высматривающие друг друга с разных концов двора.

– Не разбегайтесь от меня! – прокричал им Кай, не в силах перестать смеяться и тоже ступая в сугробы.

Поняли они его или нет, но драконы явно восприняли это как приглашение. Янтил нырнул обратно в снег, увлечённо роя очередной тоннель. А вот Виктер выбрался на поверхность и бодро потопал по рыхлому одеялу. Он так торопился, что не смотрел под ноги и, когда лапа ступила на вырытый ранее им же тоннель, кувырком полетел вниз. Его ещё и припорошило сверху, так что из-под сугроба остался торчать только длинный зелёный хвост.

Кай давно так не хохотал – от слёз даже начало пощипывать щёки на морозе. Он ещё не успел отсмеяться, когда Янтил вынырнул из-под снега прямо перед ним, игриво щёлкнув зубами и заставляя его испуганно вскрикнуть. Отпрянув, Кай не удержал равновесие и рухнул в сугроб, а чёрный ящер победно забрался на него, уткнувшись лапами ему в грудь. Зелёные глаза светились радостью и торжеством, и злиться на их обладателя оказалось невозможно. Наоборот, Кай снова залился смехом и только после скинул дракончика с себя, чтобы подойти к неудачливому Виктеру и выкопать его из снега.

– Поиграем? – с хитрой улыбкой спросил он висевшего у него на руках малыша, и ответом послужило довольное попискивание.

Едва зелёные лапы коснулись снега, Виктер снова зарылся в сугроб, вместе с братом оставляя на зимнем одеяле вздыбленные дорожки, как от кротов. А Кай бегал между ними, стараясь поймать прячущихся под снегом драконов. Временами то тут, то там, будто дразня его, из сугроба выглядывала чья-нибудь шипасто-рогатая морда, и шипением и писком малыш зазывал его к себе. Но едва маг бросался к нему, как дракончик уходил обратно под снег и зарывался так глубоко, что уже не оставлял следов.

Беготня, ребячество и всё время распирающий рёбра смех не давали и шанса замёрзнуть. Кай совершенно потерял счёт времени. Поймать юрких драконов оказалось не так-то легко, и всё, что ему удавалось, – это задеть чей-нибудь хвост или крыло перчаткой, но это только больше раззадоривало. Когда Кай начал уставать и задыхаться, малыши сами подползли к нему, петляя вокруг, рисуя целые узоры на снегу. Маг хитро прищурился и, когда один из двигающихся снежных холмиков оказался перед ним, с победным криком прыгнул на него. Дракончик жалобно пискнул, придавленный чужим весом. И Кай, ещё мгновение назад ощущавший под руками чьи-то крылья и чувствовавший себя победителем, испуганно охнул, тут же отпуская малыша.

– Прости-прости, ты в порядке? – испуганно лепетал он, ещё даже не успев осознать, кого именно придавил, но паника заволакивала всё сильнее.

Несчастным оказался Янтил, но, получив свободу, он бодро отряхнул крылья и хвост от снега и как ни в чём не бывало сам полез к магу, чтобы лизнуть того в щёку, будто извиняясь, что напугал.

– Ты точно цел? – Улыбка облегчения так и просилась на лицо, пусть даже беспокойство и чувство вины никуда не делись.

С осторожной нежностью Кай взял дракона на руки и осмотрел его крылья, желая убедиться, что ничего не повредил. И только когда не желавший спокойно сидеть Янтил прижался к нему, Кай понял, как сильно малыш дрожит. Тут со спины к ним подобрался Виктер и вскарабкался по одежде мага к нему на плечи. Когда его лапы коснулись обнажённого участка шеи, Кай ощутил, насколько они холодные.

– Замёрзли совсем, вам в дом пора, – с тёплой улыбкой обратился он к ним, уже не вздрагивая, когда шершавый язык прошёлся по ушной раковине.

Но встать на ноги он не успел. В душу закралось новое, постороннее ощущение чужого присутствия, и маг быстро понял, откуда оно исходит. Прищурившись и чуть приподнявшись, он вгляделся в тропинку, ведущую из леса, и вдали разглядел того, кто потревожил предупреждающие и охранные заклинания дома. Сквозь чащу к ним направлялась высокая тёмная фигура.

– А вот теперь точно пора в дом, – серьёзно проговорил Кай, торопливо поднимаясь на ноги.

Ему нужно было успеть отдать распоряжения до того, как гость достигнет его порога. На его счастье, Эл нашёлся быстро, буквально в соседней комнате – старик счищал пыль с книг в кабинете и искренне удивился озабоченному выражению на лице мага.

– У нас гости из города, – быстро проговорил Кай, передавая старику драконов и всеми силами стараясь не смотреть на их жалобные, обиженные мордочки. – Я встречу его на улице, но всё равно постарайся сделать так, чтобы дети вели себя тихо. К окну не подходите, будет лучше, если никто вас не увидит.

– Кто-то важный? – бросил старик напоследок уже убегающему магу.

– Сейчас узнаю, – это были последние слова, которые Кай успел сказать прежде, чем скрылся за дверью.

Всадник был уже на окраине леса, и единственная причина, по которой ещё не подъехал к дому, – дорогу замело, и он не рисковал пускать лошадь по высоким сугробам. По выражению его лица Кай понял – тот был весьма рад, что его встретили.

Нашептав пару слов в ладони, маг выставил их перед собой и направил в снег. С внутренней стороны, словно прямо из кожи, вырвался горячий воздух, видимый глазу лишь по размытым линиям смешивающихся потоков: горячего и холодного. От снега мигом пошёл пар, он начал таять, но только в тех местах, куда Кай указывал ладонью. Так, спокойно шагая, он создал в белом покрывале зеленеющую дорожку, ведущую аккурат к дожидавшемуся его всаднику.

– Послание от короля, – громко и чётко отрапортовал гонец, закутанный в тяжёлый шерстяной плащ.

Именно из-под плаща он и извлёк свернутый в трубочку и скреплённый гербовой печатью свиток, который протянул магу. Кай принял послание и развернул на месте, пробегая глазами по аккуратным строчкам. Выражение лица его не изменилось, он убрал пергамент в карман и спокойно спросил:

– Какой срок?

– Четырнадцать дней.

– Передайте, что будет готово за семь.

На лице гонца отразилось удивление, но больше он никак не выказал его. Только поклонился королевскому магу, давая понять, что передаст его слова, а затем вручил ему драгоценный камень. Больше они не обменялись ни словом, и всадник удалился обратно в лес, погнав лошадь по тропе, ведущей к городу.

– Что-нибудь важное? – поинтересовался Эл, когда Кай вошёл обратно в дом и теперь, стоя на пороге, стряхивал с себя снег.

– Не особо, обыкновенное поручение.

Кай не выглядел встревоженным или заинтересованным, а оставался собран и спокоен и сразу же направился к столу. Дракончики, всё это время дожидавшиеся его, забыли про камин, у которого грелись, и, тесня друг друга, забрались к нему на колени.

– Я состою на службе у короля в должности королевского мага, – начал объяснять Кай, разворачивая свиток и протягивая его подошедшему Элу. – Заниматься колдовством без специального разрешения в королевстве запрещено. Но так вышло, что, когда я пытался его получить, скончался человек, который занимал эту должность до меня. И король сказал, что позволит мне заниматься магией только в том случае, если я соглашусь поступить к нему на службу. Пришлось, правда, три года отслужить в замке и доказать свою состоятельность и полезность для государства, но зато взамен я получил этот дом. Так уж заведено, что маги предпочитают держаться подальше от города, но оно и понятно. Слышал, Белиор – колдун, проживающий в южной части королевства, – балуется призывом демонов. А их появление часто сопровождается огнём, так ведь можно и город спалить. Да и если вырвется один такой, не до шуток будет…

– А это тогда что за глупость? – перебил Эл, с презрением поглядывая на свиток, который только что прочёл.

– А это моя работа. – Кай просто не мог сдержать улыбку, ведь он знал, какое именно поручение там расписано. – И заодно мой хлеб. Время от времени я получаю от короля заказы, за исполнение которых мне выдаётся жалование. Порой бывают и серьёзные просьбы: помню, в первый месяц, только выбравшись из замка, я был вынужден снова туда вернуться, потому что король потребовал наложить чары на все воинские доспехи. Мне поручили облегчить их настолько, чтобы воины могли сражаться в них, не теряя ловкость и сноровку. Но чаще всего от Его Величества поступают просьбы личного характера.

Кай снова улыбнулся, забирая свиток и бросая его на стол. Виктер и Янтил как раз перестали бороться за место на его коленях, и он мог спокойно гладить подставившего голову Янтила, второй рукой почёсывая шею млеющего Виктера. Поручение его изрядно насмешило, но всё же работа есть работа, так что придётся ему следующие семь дней трудиться над подарком для невесты племянника короля. До сих пор он даже не предполагал, что юный наместник женится, а теперь ещё и узнал, что тот дико ревнив. Настолько, что требует от королевского мага создать украшение, которое можно преподнести в подарок и которое должно будет отпугнуть от бедняжки всех других женихов и ухажёров.

– Можно пошутить и наложить иллюзорные чары – тогда все, кто видит её, будут думать, что она уродлива, – размышлял Кай вслух, ловя рукой Виктера, который из-за нехватки места чуть было не скатился с его колен на пол. – Но бедняжка ведь не виновата, что у неё такой сумасшедший супруг.

– И что же будешь делать?

Эл спрашивал скорее из вежливости, чем действительно из интереса. Подобная просьба казалась ему низменной и мелочной, и он только сильнее стал презирать людей, особенно тех, кто наделён властью.

– Чары отвода самые простые – её просто перестанут замечать, никто не задержит на ней взгляд, пока она сама того не захочет, пока не пожелает быть увиденной. Но тут всё зависит от её характера. Боюсь, если она бегает за мужчинами, чары не помогут, и тогда гнев королевского племянника обрушится на меня.

Кай находил это весьма забавным и рассмеялся, представив, как наместник прибегает к его дому и кричит, что он шарлатан и обманщик. Но шутки шутками, а следующую неделю он честно и кропотливо занимался драгоценным камнем, на который предстояло наложить верные чары, чтобы потом этот камушек спокойно поместили в кольцо или ожерелье.

Он остановил свой выбор на чарах внушения, которые должны действовать на каждого, кто хоть мельком взглянет на камень. И каждый будет видеть в хозяйке камня политическую фигуру, доброго друга, милого собеседника, кого угодно, но только не женщину, к которой можно испытывать физическое влечение. Магия такого рода – очень тонкая, нужно учесть все мелкие нюансы и по необходимости наложить ещё несколько чар, блокирующих и дополняющих друг друга, чтобы вместе они создали тот необходимый оттенок, который и будет оказывать влияние на людей. И именно по этой причине работа заняла так много времени. Ведь Кай прекрасно понимал, что одна ошибка, и невесту племянника короля могут принять за мужчину, или, того хуже, магия начнёт оказывать влияние и на неё, и тогда девушка перестанет ощущать себя той, кем является. А убивать её самооценку он хотел меньше всего.

Когда на седьмой день гонец вернулся за обещанным даром, Кай отдал ему свёрток с зачарованным камнем и передал записку с подробной инструкцией, как с ним обращаться. А взамен получил мешочек с обещанным вознаграждением золотом.

Он надеялся, что больше этой зимой его не побеспокоят, и вернулся к обычной жизни. Но не прошло и трёх недель после первого выпавшего снега, как Виктер умудрился заболеть. Дракон крайне любил, играя на улице, ловить падающие снежинки ртом, а однажды Кай застукал его грызущим сосульку. Поначалу зелёный малыш только кашлял, затем его обычно тонкий, писклявый голосок стал тихим и хриплым, и вот тогда все в доме забили тревогу. К счастью, дракончик застудил только горло, а не лёгкие, но постельный режим ему пришлось обеспечить. Виктер проводил дни закутанным в одеяла в постели мага, и последний каждые три часа поил его отваром. Приходя в комнату, он садился подле дракона и уговаривал его вытянуть шею, которую успокаивающе поглаживал, пока поил малыша из тоненькой мензурки. Лекарство готовил Эл, он же и поставил диагноз, и он же заверил, что ничего серьёзного с дракончиком не случилось.

Виктер и в самом деле выглядел поначалу вполне здоровым, если не считать того, что на третий день лечения окончательно потерял голос. Качая головой, Эл прописал к обычному лечению ещё и прогревание. Он сам связал ему широкий шарф – при виде вяжущего Эла Кай каждый раз едва не сгибался в приступе беззвучного смеха и потому старался как можно скорее покинуть комнату. Шарф дважды в день оборачивали вокруг шеи заболевшего, предварительно натерев её барсучьим жиром. За последним маг был выпнут в город, ибо, как оказалось, у «совершенно безответственного и не думающего дальше своих книг юноши» в доме не нашлось никаких лекарств, кроме тех, что могли войти в состав зелий. Эл вообще стал сильно раздражителен с наступлением холодов, но почему-то самого Кая ворчание старика только забавляло.

Завёрнутый во множество одеял, укутанный в шарф, пахнущий барсучьим жиром, крайне подавленный Виктер провёл почти неделю в постели Кая, окружённый всевозможным вниманием. Янтил не отходил от брата ни на шаг и, когда зелёный дракон начинал грустить, тыкался в его мордочку, выглядывающую из-под горы одеял. Правда, в какой-то момент он был пойман за слизыванием жира с шеи брата, за что Янтила ждал серьёзный нагоняй от недовольного всем Эла. Кай тоже старался проводить рядом с больным как можно больше времени, и потому занятия магией снова пришлось отложить. Конечно, Виктеру не запрещалось покидать ложе, но, заболев, он растерял настроение и старался как можно больше спать. Разбудить его могли только ужин, обязательные лечебные процедуры и Янтил, который считал своим долгом оповестить брата о своём приходе.

Вскоре малыш пошёл на поправку, и по всему дому снова начал раздаваться его громкий звонкий писк. Виктер стал значительно бодрее, и последний день его держали в постели уже насильно, напрасно пытаясь убедить, что необходимо долечиться и попить противный отвар ещё немного.

Зима в этом году выдалась холодной и частой на метели, так что камин в доме и печь в башне уже не справлялись, и всё чаще возникала необходимость тащиться-таки в лес за дровами. Купить их в городе уже не представлялось возможным – лесную тропу так замело, что никакая телега не проедет, а Кай был не настолько искусен в пространственной магии, чтобы создать сумку, способную уместить в себе запас дров. Ещё оставалась надежда сохранить тепло с помощью магии или обойтись шерстяной одеждой, но последнюю не натянуть на драконов, а чары достаточной мощности, чтобы обогреть дом, требовали слишком много сил, и поддерживать их пришлось бы сутками. Стоит ему заснуть, и к утру комнаты промёрзнут вновь.

Но была ещё одна важная причина рубить деревья: чем холоднее становилось в доме, тем ворчливее делался Эл, и тайна его дурного настроения наконец-то оказалась разгадана. Он просто не любил холод, привыкнув, как он сам признался, жить в тёплых землях. Кай и до этого не сильно обижался на постоянные придирки и замечания старика, но теперь, когда стали понятны причины, и вовсе только улыбался, когда слышал: «Пыль, пыль, снова пыль, совершенная безалаберность, как ты только собирался жить один?!»

Мучить старика не хотелось, и, как только выдался спокойный от метели и сильного ветра денёк, маг вышел из дома с топором и пилой на плече да двумя дракончиками, семенившими следом.

– Хотите посмотреть на магию? – с хитрой улыбкой поинтересовался Кай, подойдя к окраине леса и самодовольно ухмыляясь, когда от малышей послышалось заинтересованное курлыканье. Бросив инструменты на землю, он демонстративно размял руки, похрустел костяшками пальцев, выбрал наиболее сухое дерево и сказал: – Смотрите.

Он выставил руку вперёд и направил указательный палец на дерево, целясь в самые корни. Кончик пальца покрылся белыми искрами, сначала редкими и слабыми, но в считаные секунды они набирали силу, появляясь всё чаще и сверкая всё ярче, и издавали тихий треск. Дракончики следили за огнями, как заворожённые. И не пропустили момент, когда из кончика пальца вырвалась тонкая белая молния и ударила точно в цель. Ствол разломился, по всему лесу раздался прощальный треск коры и веток, спугнувший птиц, и могучая сосна начала медленно крениться. Поражённый участок обуглился, дерево громко трещало, собственная тяжесть тянула его к земле. Но когда последняя опора не выдержала и волокна, соединяющие ствол с корнями, оборвались, оно с грохотом рухнуло, ломая соседние и собственные ветки.

– В сторону! – только и успел весело крикнуть маг, хватая обоих драконов под животы и отпрыгивая подальше.

Оба малыша оставались спокойны, но, как только дерево в последний раз прощально махнуло ветками, упав к их ногам, тут же завозились, требуя, чтобы их немедленно отпустили. Казалось, лапы только коснулись снега – и вот уже хвосты и крылья мелькают среди игольчатых ветвей. Ещё бы, ведь те представляли собой настоящий лабиринт!

– Ха-ха, только не пораньтесь там! – Кай смеялся, наблюдая за ними.

Пока они играли, он готовился наложить на инструменты чары мелкого подчинения, или же заговор. Такие чары считались чуть ли не самыми простыми в освоении и исполнении: неодушевлённому предмету нашёптывалось поручение, которое тот исполнял. Конечно же, нашёптывалось магическим способом, но именно в простоте заговора и заключалась главная загвоздка – их нельзя было усложнить или улучшить. Предмет получалось заговорить только на одно, иногда пару механических действий, которые он будет повторять по кругу до тех пор, пока не иссякнут чары. Например, можно заговорить ложку, чтобы она всё время помешивала чай, или веник, чтобы он мёл пол. Но если за ним не следить, веник будет мести один угол, пока не сломается или не протрёт дыру, а ложка продолжит мешать воздух, даже если чашка разобьётся.

Поэтому Кай нечасто прибегал к этим чарам. Но сейчас просто не представлял, как справиться без них. Поднеся топор к губам и прикрыв их ладонью, он нашептал указание, добавляя в голос магию. Как только он закончил, топор ожил и слабо задрожал. Кай едва успел взмахом руки направить его на сук прежде, чем тот произвёл первый удар.

Ветки полетели во все стороны, топор рубил не переставая, а Кай запросто перекидывал его от одного сука к другому лёгким взмахом руки. Процесс забавлял его, и он радовался, как ребёнок, собственному колдовству. Подобное чувство торжества и воодушевления он испытывал всегда, когда видел, как работает его магия. Даже такие простые чары вызывали в нём гордость за собственные силы. И он так увлёкся, что едва не пропустил момент, когда Виктер юркнул прямо под лезвие.

Кай громко вскрикнул от ужаса и чудом успел вскинуть руку. Топор улетел в снег, не задев дракона, который ничего не понял и продолжил заинтересованно разглядывать то место в снегу, куда упала волшебная штуковина. Жёлтые глаза горели живым интересом, но едва он кинулся к топору снова, как был пойман магом поперёк живота. Виктер тут же притих, поднимая в недоумении мордочку. Возможно, уловив страх, что исходил от человека.

– Никогда, никогда так больше не делай, ты меня понял?! – Кай кричал, не сдерживаясь, подняв малыша на уровень лица.

Взгляд Виктера стал виноватым, он даже опустил голову и осторожно, робко попытался обвить хвостом кисть мага. Последний же никак не мог отойти от пережитого ужаса, и мысль о том, что могло случиться, не успей он убрать топор, не покидала его. Но, почувствовав обиду от непонимания, не принадлежащую ему, Кай обречённо застонал и прижал малыша к груди, крепко обнимая.

– Никогда не подходи к острым металлическим вещам, ты понимаешь? Это опасно… – слова прозвучали в отчаянии, без особой веры, что его действительно поймут.

Виктер тихо проворковал что-то и, извиняясь, лизнул в ухо. В этот же момент Кай ощутил, как что-то царапает ноги, – Янтил уже какое-то время сидел рядом, но не решался привлечь внимание.

– К тебе это тоже относится, – обратился Кай ко второму дракону, наклоняясь и беря на руки ещё и его. – Даже близко не подходите к острым предметам. Я же с ума сойду, случись с вами что…

Драконы не возражали и только теснее жались к нему. Но какие бы речи ни толкал Кай, в душе он понимал, что если бы случилось непоправимое, вина лежала бы на нём одном. Это он не уследил и не подумал о риске.

На оставшееся время, пока заготавливались дрова, дракончики были заперты в доме. У Кая ушло ещё несколько часов на то, чтобы с помощью тех же заговоров распилить дерево на чурки и разрубить их. И лишь после он позволил малышам выйти на улицу снова. Правда, тут же пожалел об этом: таскать дрова, когда на тебе висят два, пусть и мелких, а всё-таки дракона, оказалось нелегко. Особенно когда те раскачиваются при каждом твоём шаге.

То были далеко не последние сюрпризы зимы. Кай понял это, когда проснулся посреди ночи из-за потаённого чувства тревоги. Он даже не помнил, что ему снилось, не мог понять толком, что разбудило его, но внутренний холод сковал душу, едва он разлепил веки. Что-то было не так, и он ясно ощущал это.

Оба дракона спали, свернувшись в единый клубок у него под боком, но как только он поднялся с постели, они тут же завозились. Ещё сонные, зевая, они едва оторвали головы от кровати. Но сонливость, ещё мгновение назад читавшаяся на их мордочках, испарилась, уступив место тому же беспокойству и страху, что испытывал Кай. Даром что он не смел демонстрировать их.

– Снова метель, ничего не видно, – пробормотал Кай, подойдя к окну и внимательно всматриваясь в пелену снега.

Разглядеть что-либо оказалось невозможно, но он чувствовал, что тревога, разбудившая его, – магическая. Что-то было снаружи, и это что-то хотело проникнуть сквозь защиту дома, которая и оповестила его таким способом. Кай хмурился, гадая, насколько оно опасно.

– Нужно найти Эла.

Он даже боялся говорить в полный голос и потому шептал, обращаясь к драконам. Те тихо скулили, тесно прижавшись друг к другу, но как только маг озвучил планы, побежали к нему. Он и не собирался оставлять их здесь, но всё же не рассчитывал, что Виктер рискнёт забраться на него прямо по голой коже.

– Стой-стой-стой, больно! – затараторил Кай, ловя лапы дракона и снимая его с себя.

Обернувшись, он увидел две пары смотрящих на него глаз, полных непонимания, обиды и надежды. И как бы Кай ни торопился, он понимал, что объяснить придётся.

– Я без одежды, – вздохнув, медленно заговорил он, поочерёдно глядя то в зелёные, то в жёлтые глаза. – Не забирайтесь на меня, когда я без одежды. У вас когти, и вы больно царапаете меня. Карабкаться можно только по этому. – Он демонстративно потянул за ткань штанов – единственной вещи на нём, и обе чешуйчатые морды дружно опустились, смотря туда, куда он показывал. – Вам понятно? Если да, сделайте так. – Кай медленно кивнул, не особо рассчитывая, что в таком возрасте они что-то поймут. Но ведь Эл говорил, что они понимают гораздо больше, чем он думает.

И, к его огромному удивлению, оба дракона поочерёдно наклонили и снова подняли головы, изображая кивок. Кай на мгновение потерял дар речи от шока, но тут же улыбнулся от облегчения.

– Отлично! А теперь поторопимся, – сказал он уже серьёзно и наспех накинул первую попавшуюся мантию, на которую и забрались уже без команды оба дракона.

В башне, где всё ещё жил Эл, метель завывала гораздо громче и даже пугала, добавляя к тревоге почти суеверный страх. Такой же, только более несдержанный, почти ужас, он ощущал от драконов, что жались к нему. И всё силился понять, чувствуют ли они опасность за стенами дома или же просто улавливают его беспокойство. Когда он постучался в дверь Эла, тот уже был на ногах, пусть и в пижаме, видимо, проснувшись незадолго до их визита.

– Ты чувствуешь? – спросил Кай, и старик уверенно кивнул, затворяя дверь комнаты.

– Да. На улице что-то есть.

Эл был серьёзен, но и только, маг не видел на его лице и проблеска эмоций. Он оставался спокоен, как и всегда, только жёлтые глаза светились ярче, чем обычно.

– Нужно спуститься, я разберусь. – Кай вовсе не был уверен в своих силах, но старался, чтобы голос звучал твёрдо. В конце концов, это его дом и ему защищать его.

Перемещаясь по башне, он удерживал на ладони слабое пламя, что служило ему источником света. Но как только шагнул в дом, потушил его. Кай точно знал: за окном что-то есть, и не хотел показывать, что они больше не спят. Передав дракончиков Элу, он осторожно подошёл к окну и выглянул в него. С этой стороны дома метель казалась не столь сильной, так что удалось разглядеть двор до самой окраины леса.

И он увидел их. Множество чёрных теней, скользящих меж деревьев. Они кружили вокруг дома, не решаясь подойти, не решаясь выйти из леса, но огни их красных глаз горели ярко, так что не оставалось сомнений – вскоре они осмелятся сделать это.

– Что там? – тихо поинтересовался Эл, привлекая внимание.

– Вулфары… – ответил Кай спокойно, решительно глядя во тьму. – Не подходи к окну, если увидят хоть какое-то движение – кинутся. Они достаточно крупные, чтобы разбить стекло.

Кай не преувеличивал, он слыхал много подобных историй. Оголодав, эти звери не боялись ничего и бросались на окна и двери, выламывая их, чтобы пробраться внутрь. И полакомиться теми, кто прятался за ними.

– Почему твоя защита не сработала?

– Она настроена на магию и людей. А это звери, причём немагические. Сработали только оповещающие заклинания.

– Справишься с ними?

– Не знаю… – голос Кая впервые дрогнул, но он сразу же собрался, понимая, что просто не имеет права проявлять сейчас слабину. – Два или три не проблема, но их там почти два десятка. Однако выбора у меня нет.

Он отошёл от окна как можно дальше, чтобы его силуэт не был заметен с улицы, и уверенно направился к двери. Дракончики, что всё это время жались к ногам Эла, обеспокоенно запищали и рванулись к нему. Но старик удержал их, с удивительной ловкостью поймав раньше, чем они успели сделать и шаг.

– Осторожнее, парень… – голос Эла звучал по-отечески тревожно.

И эта скрытая забота тронула что-то в душе Кая, заставляя сердце сжаться от тоски. Но он только кивнул, без слов выходя за порог.

Огни горящих глаз устремились к нему, едва он закрыл за собой дверь. Кай не ошибся, из темноты к нему выступили вулфары – похожие на волков твари, покрытые густой чёрной шерстью. Вот только каждый был втрое больше волка, с более вытянутой мордой, а шерсть на загривке росла так густо, что походила на горб. До сих пор они слонялись меж деревьев, но как только человек вышел к ним, осмелели настолько, что ступили на свет. Медленно каждый делал шаг или два навстречу ему и останавливался – никто не решался подойти. Красные глаза горели злобой и голодом, и только один этот взгляд сковывал сердце страхом посильнее магии.

– Ну, ко мне! – крикнул Кай, поднимая руки и жестом приглашая подойти ближе.

Он хотел отвлечь внимание на себя и заставить выйти всех. Но невольно сглотнул, когда понял, что их несколько больше, чем он думал вначале.

– И что ты теперь намерен делать?

Заданный самому себе вопрос остался без ответа, на него просто не нашлось времени. Один из вулфаров зарычал и кинулся вперёд. Ему бы хватило четырёх прыжков, чтобы перегрызть человеку глотку, но Кай успел вскинуть руку – в тварь ударил огненный шар, угодив точно в грудь, и, визжа и поскуливая, вулфар отлетел обратно к деревьям. Чёрная шкура мигом загорелась, но когда зверь упал в снег, огонь потух. Ещё двое попытались броситься на Кая, и их отшвырнуло той же огненной магией. Остальные звери уже не решались нападать, но и не отступали, выжидая.

«Если кинутся все разом – я покойник», – мысли приходили невесёлые, но совершенно верные.

Нужно было прогнать их всех разом, но Кай с трудом представлял как. Самым простым и лёгким решением казалась всё та же огненная магия, но он не решался применять её. Лес находился совсем близко, прямо за их спинами, и если он ударит огнём слишком сильно, то подожжёт деревья. А даже если верно рассчитает дальность атаки, чтобы не задеть ветки, загоревшись, вулфары побегут в чащу и всё равно подожгут её. А потушить лесной пожар ой как непросто, если вообще возможно.

«Мирской огонь! Он поражает только врагов, но… откуда у меня время на чтение заклинания?»

Кай старался просто не думать, что, помимо времени, у него не хватит и сил – магия такого рода была слишком мощной. А врагов перед ним расхаживало немало.

«Если ошибусь, не смогу защититься вовсе».

Словно учуяв его сомнения, хищники рискнули напасть снова. Двое кинулись разом, играя на опережение, но, на счастье, Каилилу хватило рук. Из каждой ладони вырвалось по одному огненному шару, что отбросили зверей назад. Целиться было легко – даже получая отпор, вулфары медленно подходили ближе, шаг за шагом сужая кольцо, угрожая полными острых зубов челюстями.

Они были голодны, и этот голод сгущал, холодил и без того морозный воздух, заставляя от страха бежать мурашки по коже. Сказать, что Кай совсем не боялся, – значило солгать, но думать об этом сейчас казалось ему преступлением. Он перебирал в уме одно заклинание за другим, пытаясь найти нужное… И каждый раз его размышления прерывались угрожающим рыком. Единственное, что спасало, – вулфарам хватало ума не подставляться под заклинания, но не хватало на то, чтобы напасть всем сразу. Но именно эти размышления и стали ошибкой. Ещё два зверя кинулись на мага влобовую. Один отлетел сразу же, но второй вильнул влево, и шар огня пронёсся мимо. Кая так и сковал ужас – пущенный уже по привычке огонь только подпалил шкуру. Тварь с рычанием прыгнула, и клыки клацнули в опасной близости от руки, которой маг пытался защитить лицо.

Силовая магия сработала в последний момент – Кай ударил вулфара ладонью в шею, выпуская поток энергии, который и отбросил тварь раньше, чем она откусила ему руку. Животное взвизгнуло и заскулило, извиваясь на снегу в агонии. Кай был готов поклясться: он что-то сломал ему. Засмотревшись, он едва не пропустил второе нападение – лишь боковым зрением заметил мелькнувшую слева тень. Ещё один огненный шар пролетел мимо, а чуть подпалённый зверь не отступил, ведомый голодом. Он был в шаге от цели, когда огненный шар угодил ему точно в пасть. Вулфар отступил, скуля и отплёвывая огонь, но остался неподалёку. Становилось ясно – они зверели от отчаяния.

«Даже израненные, они не уходят. Силы закончатся раньше, чем я отгоню их!»

Пришлось решиться. Ещё одна тварь попыталась напасть, но в этот раз Кай не стал отшвыривать её. Он успел зачитать заклинание и взмахнул рукой – перед ним прямо на снегу полумесяцем вспыхнуло высокое пламя, стеной ограждая от зверей. Больше те не решались подойти, только скалились и рычали, беспокойно мельтеша перед огнём.

«Иллюзия отвлечёт их».

Уловка сработала, и Кай скрестил руки на груди, выставив вверх указательный и средний пальцы, прижав их к губам. Он нашёптывал заклинание, напевал его, наполняя силой ладони, пока вулфары за огненной стеной будто предчувствовали опасность. Рыча всё громче, чёрные тени метались перед ним. Если они решатся из-за голода кинуться в огонь, то настигнут его, даже не обжёгшись. Но Кай не мог торопиться, опасаясь сбиться с ритма, – слишком тонкая и сложная магия, а практиковал он её лишь раз. Одна ошибка – и последствия будут непредсказуемыми. Но он чувствовал, как покалывало пальцы, как горели ладони, и понимал, что делает всё верно.

Медленно и плавно, не переставая читать заклинание, он развёл руки в стороны. Чёрное пламя охватило ладони, но сам маг не ощущал от него даже тепла. На последней ноте заклинания он резко взмахнул руками, и пламя сорвалось с них, создавая кольцо. Окружившая Кая тьма отступила – ширясь, чёрный огонь прорвался сквозь иллюзию, не заметив её. Попадавшиеся на его пути вулфары загорались, как спички, всё тем же чёрным огнём, поднимая дикий вой от боли. Пламя дошло до деревьев, но, не найдя в них врагов, погасло, и только тогда Кай смог опустить руки. Иллюзия исчезла, и он увидел, как охваченные пламенем вулфары убегают в лес, не причиняя вреда деревьям и кустарникам. Мирской огонь не мог перекинуться на кого-либо другого, Кай знал это наверняка.

Когда он понял, что всё закончилось и окраина леса пуста, то не сразу поверил в случившееся. Тело ещё дрожало, сначала от пережитого страха, а потом… от облегчения и восторга, что охватил его. Он громко рассмеялся, просто не в силах удержать распирающие грудь радость и гордость: он смог, у него получилось! Кай будто влетел в дом, и стоило больших усилий не кинуться к Элу, чтобы обнять его. Зато он подхватил на руки и расцеловал Янтила.

– Молодец, отличная магия! – Эл тоже смеялся, не в силах перестать улыбаться.

Он наблюдал за Каем через окно, поэтому радовался сейчас за мальчика совершенно искренне.

– Не должно было получиться! – Раскрасневшийся от волнения, Кай поймал на руки и второго дракона, одаривая поцелуем ещё и его. – Это высший уровень!

– Даже в столь юном возрасте они питают тебя своей магией. Ты становишься сильнее.

Эл говорил спокойно и просто, но Кай замер, поражённый этими словами. Разрядил обстановку Виктер, который выбрался из объятий и потянулся к уху мага, бойко вылизывая его, снова и снова заставляя Кая смеяться.

Снежные месяцы подошли к концу, весеннее солнце выглянуло из-за тяжёлых облаков и за каких-то пару недель растопило остатки уходящей зимы. Лишь в лесу, что ещё только-только покрывался первыми почками, в тени ещё лежал снег, напоминая о том, сколь далеко лето.

А всё подрастающие и подрастающие драконы вносили в жизнь мага настоящий хаос. Пришедшая весна подействовала на них по-особенному, пробудив дремавшую энергию. Если в короткие морозные дни малыши спали большую часть времени, то теперь не успокаивались даже ночью. И Каю казалось, что они преследуют его везде.

Они были рядом, когда он просыпался: Янтил завёл привычку складывать голову ему на лицо во время сна, и теперь по утрам первое, что ощущал Кай, – горячее дыхание и запах серы, от которого хотелось морщить нос. Были рядом, когда он завтракал: у них появилась особая игра, заключавшаяся в том, чтобы украсть как можно больше кусков с тарелки Кая, пока он не видит. Не покидали его, пока он умывался, что было хотя бы терпимо, потому что умывались заодно и сами драконы. И следовали за ним по пятам, куда бы он ни пошёл.

Они были рядом, когда он читал и вёл записи, составляя новые заклинания, – вечно сидящий у него на плече Виктер уже ассоциировался не иначе как с охотничьим соколом. Следили за его руками, пока он отрабатывал заклинания и пассы, точно кошка за дразнящей её птицей. Внезапно возникали, когда он, собираясь приготовить очередное зелье, расставлял на столе склянки и колбочки, и норовили попробовать каждый ингредиент на вкус. Как-то Янтил даже смахнул хвостом несколько бутылочек с зельями, опрокинул их на себя и окрасил собственную чешую в ярко-малиновый цвет.

Кай потратил почти два дня, пытаясь приготовить противоядие, которое бы смыло отвар и вернуло Янтилу природный цвет. И при этом то и дело шикал на Виктера, который норовил это самое зелье с брата слизать. Выглядело довольно мило: он сам подходил к насупившемуся Янтилу и, обняв его лапами, вылизывал его мордочку. Не останавливало зелёного дракона даже недовольное рычание – благо только им одним да выразительным неодобрением, читавшимся на зажмуренной морде, Янтил и ограничивался. Зато окрик Кая, что это вредно и Виктер может отравиться, подействовал куда лучше.

Но и вне дома от них не было покоя. Ходил ли Кай в лес, чтобы собрать травы, которые проклюнулись из-под ещё не растаявших сугробов, или выкапывал обещанные Элу ещё осенью грядки, они и тут возникали рядом. В первом случае из-за драконов прогулка превращалась в целое приключение. Малыши не отходили далеко, всё же слушаясь наказов Кая, но это не мешало им влипать в неприятности. Настороженно, словно на охоте, они бегали меж кустов и веток, низко припав к земле, и срывались с места, как только видели какую-либо живность. Для Кая вскоре стало традицией выкапывать Виктера из лисьих нор, в коих он застревал, не в силах протиснуть крылья, или снимать Янтила с деревьев, на которые тот забирался в погоне за белками. Поднявшись на высоту, дракончик замирал на ветке и истошно вопил, чтобы его сняли, а Кай едва ли с ума не сходил, пытаясь подавить в себе чужой страх. А каких трудов стоило уследить, чтобы Янтил не глотал все подряд ягоды и травы, попадающиеся ему на пути, Кай боялся даже вспоминать.

– Всё, я больше не возьму их в лес, делай с ними что хочешь! – почти кричал он обескураженному Элу, вернувшись из очередного похода за травами с тремя длинными царапинами на лице.

В тот раз ветка, не выдержав веса молодого дракона, обломилась, и Кай поймал перепуганного малыша в воздухе. А прятать когти никто из них так и не научился.

Когда совсем потеплело и приблизилось лето, Кай взялся за обустройство двора. При помощи магии поставить забор – дело одного часа, но готовить доски, распиливать и покрывать их смолой пришлось вручную. И драконы вновь оказались тут как тут. Они больше не подходили к зачарованным инструментам – как ни странно, они слушались почти всех наказов мага, особенно тех, что он отдавал на эмоциях, – но зато активно лезли в другие дела. Виктер не мог пройти мимо ведра, наполненного смолой, и не опустить туда лапу и явно получал удовольствие, когда Кай очищал его.

А Янтил оказался пойман за рисованием на досках. Иначе назвать это Кай не мог – дракон подходил к свежеотшлифованному дереву и водил по нему когтями, выцарапывая фигуры и узоры. Получалось криво, но Кай всё равно замер подле него с открытым ртом, когда застал за этим занятием. Заготовки будущего забора оказались безнадёжно испорчены, но на фоне сделанного им открытия Кай считал подобное сущей мелочью.

– Если я куплю им краски, как думаешь, в дальнейшем они смогут рисовать? – спросил он в тот вечер у Эла, на что старик скептично хмыкнул. Но Кай воспринял это как согласие.

Спустя какое-то время малыши уже активно помогали ему, подавая в зубах инструменты или таская доски. В один из дней Кай даже попытался покрасить забор с их помощью. Предварительно окунув кисти в краску, он отдал их в зубы каждому из братьев, и те водили ими по дереву, повторяя движения его руки. На следующий день они уже сами подбежали к нему, зажав в зубах кисти, и с предвкушающим блеском в глазах ждали, когда им позволят работать. Каю такое рвение доставляло искреннюю радость, да и работать в компании оказалось куда веселее. Вечером они возвращались в дом усталые, перемазанные краской и смолой, но безмерно счастливые. Не омрачала настроение даже совместная ванна после трудового дня. Ведь вместо того чтобы послушно сидеть в ожидании, когда их очистят, малыши играли с пеной, пробуя на зуб пузыри.

Эл теперь почти не занимался с ними, а на все вопросы мага по поводу обучения отвечал односложно. И каждый раз старый дракон довольно улыбался. Ему доставляло слишком большое удовольствие наблюдать из окна за счастливой троицей, и он не торопился вмешиваться. В конце концов, главное, чему он должен их научить, помимо драконьих навыков выживания, – так это речи и письму, а их изучать им пока рановато.

Теперь единственное, что он делал, – время от времени занимал чем-то малышей, когда хотел дать Каю выспаться, да читал им сказки. В день они неизменно слушали хотя бы одну, обычно вечером после ужина, сидя перед камином, пока Кай пытался читать книги по колдовству. Правда, в последнем случае тот всегда возмущался, что слушает Эла, а не голос в своей голове, и откладывал книгу в сторону, фыркая, что ему не дают работать. Но эти часы были единственным временем, когда и Янтил, и Виктер вели себя тихо. Они усаживались перед Элом и, глядя на него большими светящимися глазами, жадно слушали каждое слово. Или же сворачивались клубками в ногах мага – на его коленях они больше не помещались – и засыпали, источая покой и умиротворение, которые ярко ощущал Кай в такие минуты.

Сказки, что читал Эл, оказались довольно странными, на его взгляд: почти все – истории о страшных принцессах и коварных рыцарях, которые приходили к драконам, желая украсть их золото или отобрать у них дом. А мудрые драконы справлялись с врагами при помощи смекалки и хитрости, а иногда и горячего пламени. Впервые услышав одну такую историю, где принцесса пыталась хитростью заставить дракона жениться на ней, Кай с нескрываемым сомнением покосился на старика и в недоумении спросил:

– Где ты берёшь такие сказки?

– Там же, где взял книги для тебя. Знаешь, не все расы настроены к драконам враждебно. Не буду же я читать им страшилки, где король людей объявляет награду за отрубленную голову дракона. Они ещё маленькие для такого, – проворчал Эл и снова уткнулся в книгу, продолжив как ни в чём не бывало. Кай с улыбкой покачал головой.

Но в один из вечеров, когда он укладывался спать, Виктер принёс ему в зубах ту самую книгу, что читал Эл. Дракон с жалобной мордочкой тыкал ею в ладонь мага, и тому ничего не оставалось, кроме как согласиться почитать им на ночь. Но когда он раскрыл книгу, стало понятно, что ничего не получится. К его изумлению, Эл читал сказки, написанные на эльфийском, синхронно переводя их на доступный человеку язык, а сам Кай другие языки так и не выучил.

– Давайте я лучше расскажу вам сказки, на которых вырос сам.

Малышам такое пришлось по нраву. И каждую последующую ночь они засыпали под истории о мифических животных, мудрых и сильных волшебниках, морских чудовищах и диковинных птицах. И никаких драконов.

Только когда малышам исполнилось полтора года, Эл заговорил о том, что пора начинать обучение. Объявил он об этом во время ужина, когда никто подобного уже и не ждал.

– Учиться? Чему ты их будешь учить? – после небольшой паузы, в которую пытался справиться с удивлением, спросил Кай.

– Тому, чему учат всех, – немного ворчливо отвечал Эл, видимо, снова недовольный тем, что маг ему попался крайне недогадливый. – И даже больше, так как они связаны с человеком. Сначала я научу их чтению, затем письму, счету. У драконов нет письменности как таковой, но им предстоит жить среди людей, так что лучше обучить их грамоте. И раз уж я знаю эльфийский, то могу передать эти навыки им, пригодятся. Это самое начало.

– А разговаривать их разве учить не надо?

– Они уже умеют говорить, ты просто их не понимаешь.

Янтил и Виктер переглянулись между собой, как делали всегда, когда Эл и Кай спорили из-за них. Но в самом споре они не участвовали, стараясь вести себя тише воды.

– Я думал, ты уже учишь их, разве нет? – проворчал маг, нахмурившись.

Привычку эту он перенял у старика, но делал так, только когда его отчитывали, чем выдавал досаду, а не раздражение, как Эл.

– Учу, но другому. И теперь это будут систематические, постоянные уроки. После завтрака ты можешь садиться за свои книги и заклинания, а я буду забирать их и заниматься с ними.

– Так ты поэтому объявляешь об этом так торжественно? Тогда, пожалуй, меня это не касается.

– Это с самого начала тебя не касалось, я разговаривал с Виктером и Янтилом, а ты влез.

– Эй, это мой дом, и большую часть времени с детьми провожу я, так что меня касается всё, что касается их!

– Именно потому, что большую часть времени с ними проводишь ты, они постоянно и ввязываются во что-нибудь. Где ты был, когда Виктер устроил гнездо в камине?! Ты же не следишь за ними, а всё время пялишься в книги!

Взрослые ругались ещё долго, но оба дракончика уже не слушали их, а вернулись к трапезе. Они привыкли, что Кай и Эл постоянно спорят. Но в то же время понимали, что это не было чем-то серьёзным. Скорее дружеская перепалка и подтрунивание, да Кая отчитывали, как нашкодившего ученика, по любому поводу. Чувство обиды от последнего после подобных ссор никогда не исходило, поэтому драконы оставались спокойны. А иногда с интересом слушали, тихо посмеиваясь над человеком, когда тот выглядел особенно обескураженным.

На следующее утро, как Эл и обещал, он не позволил дракончикам бездельничать после еды, а сразу увёл их за собой в гостиную. Кай прекрасно знал, что это значит. Он видел, как старик раскладывает перед малышами купленные им когда-то кубики, слышал, как тот толкает вступительную речь, объясняя, как теперь будут проходить их занятия. И всё это время Кай упрямо сидел за кабинетным столом, окружённый книгами. Речи Эла, его объяснения, задания, подсказки не давали ему и шанса сосредоточиться на записях, но он никуда не уходил. Зато краем уха слушал происходящее, ревностно ожидая, когда старик сделает ошибку, чтобы обвинить его в неправильном ведении урока.

– Каилил, – не выдержал Эл, заметив, что маг косится на него из-за рукописей взглядом кота, замыслившего отомстить. – Ты давно жалуешься, что тебе не дают заниматься практикой. Так иди в подвал и занимайся там!

Аргумент был весомый, оттого и задел, вызывая обиду, требующую немедленно оспорить сказанное. Но Кай смолчал. Собрав книги, не переставая тихо ворчать себе под нос, он покинул комнату, направляясь в сторону башни. И лишь оказавшись в тишине и мраке просторного зала, понял, что повёл себя глупо. Ему действительно не хватало практики последние несколько месяцев, а это отличный повод посвятить время ей.

– Ведёшь себя как ребёнок. Сам же жаловался, что они отнимают у тебя всё время.

От привычки разговаривать с самим собой Кай так и не избавился.

А ведь практика ему жизненно необходима. Вот уже год он корпел над огненной магией и мог бы считать, что добился в ней определённого уровня совершенства. Если бы не одно но! Он так и не научился подчинять себе уже существующий, живой, горящий, созданный не им лично огонь. Такая магия требовала большой сосредоточенности, достичь которой было невозможно, когда тебе всё время лижут ухо. Или царапают ногу, прося внимания… Кай встряхнул головой, пытаясь отогнать мысли о драконах, и разжёг свечки. У него было как минимум три часа, чтобы позаниматься.

Но сосредоточиться никак не получалось. Прошло уже полтора года с того дня, как он последний раз оставался совершенно один. Теперь тишина и одиночество давили на него, угнетали, вызывали скуку. Уже не чувствовал он тот азарт, что прежде, когда вглядывался в пылающий огонь и пытался направить в него силу. Ведь мысли всё время возвращались наверх, и Кай пытался представить, как маленькая когтистая лапа переворачивает деревянный кубик.

– Да соберись ты, тряпка! – рыкнул он на себя, когда понял, что уже несколько минут сидит перед свечкой и даже не видит её.

«Ты расслабился, забросил магию – дело, которому собирался посвятить жизнь. И ради чего?»

– Они дали мне бессмертие, – попытался оправдаться Кай, но тут же поморщился от того, сколь фальшиво звучал этот аргумент.

«На кой оно тебе, если ты не собираешься использовать его с толком?»

– У меня впереди тысячелетия. Я ещё успею освоить не одну область магии.

«Когда они станут людьми, разве не потребуют ещё больше внимания к себе, нежели сейчас?»

– Нет, они станут старше и будут понимать, почему я оставляю их на время…

«А если тогда ты сам уже не захочешь оставлять их?»

– Нет, а вот это точно не аргумент. – Кай вновь поморщился, недовольный внутренним голосом, и попытался переключиться.

«Эти знания необходимы тебе. Вспомни, почему ты взялся именно за огненную магию».

– Ещё полтора года, и они начнут дышать огнём. Если я не освою Подчинение, и дом, и они сами могут пострадать.

«Вот, так разве это не повод воспользоваться свободными часами и учиться дальше?»

– Легче было бы выучить водную магию…

«Ты хотел освоить все области магии».

Кай тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, прижался спиной к холодному камню. Он попытался посмотреть на себя со стороны и понял, что сейчас походит на душевнобольного: сидит и спорит сам с собой. Но он не мог не признать, что внутренний голос и совесть правы.

– Похоже, с этого дня учиться начинают не только малыши, – сказал он с усмешкой, и эта мысль подбодрила куда лучше остальных. Настолько, что он вновь направил руку на источник огня и, уже улыбаясь, попытался подчинить его себе.

В подземном зале тишина и одиночество сводили с ума, но Каилил без сторонних указаний ходил туда каждый день, как только все три дракона размещались в гостиной на урок. И пока Янтил и Виктер запоминали алфавит и пытались собрать из кубиков слова, он баловался с огнём. По-другому свою учёбу он просто не мог назвать. Подчинить живое пламя и заставить его двигаться так, как угодно заклинателю, – всё равно что подчинить чужую волю. Но Каю казалось, что управлять волей человека куда как легче, ведь она подчинялась тем же законам, что и воля заклинателя. А тут всё обстояло иначе, огонь существовал по своим правилам, но Кай знал, что, если освоит пламя, остальные стихии дадутся ему легко.

«И как, интересно, осваивают стихийную магию те, кому отведено всего шесть десятков лет жизни?» – весело думал он, вспоминая, что почти все известные ему чародеи среди людей – это старики далеко за указанный им срок.

И когда спустя месяц у него впервые получилось оторвать огонь от свечи и поднять его в воздух, да ещё и не дать ему потухнуть, ликование Кая было таким сильным, что даже дракончики наверху в возбуждении подпрыгнули.

Но не он один делал успехи. Малыши осваивали науки даже быстрее, чем он магию. Теперь, когда Кай читал им по вечерам сказки, за которыми намеренно выбрался в город, они не укладывались в ногах, а высовывали мордочки из-под его рук и внимательно смотрели в книгу. Время от времени то один, то второй когтем указывал на какое-нибудь слово, и Кай зачитывал его медленно и по слогам, после объясняя значение. Пока он зачитывал, драконы, будто вторя ему, тихо курлыкали. Кай не мог понять их, но догадывался, что так они учатся, повторяя слова за ним.

Спустя пару месяцев он уже не только отрывал пламя от свечи, но и научился увеличивать его без источника горения, поддерживая жизнь в огне своей силой. Когда в первый раз по его воле, подчиняясь движению рук, оно поднялось в воздух, полыхая то ярче, то слабее, переполненный радостью Кай не уследил за потоком магии. Когда он залился ликующим смехом, пламя взорвалось, поджигая завалы старых вещей. Пришлось в тот же день тренировать и водную магию.

Зато следующим утром он отправился в город, чтобы вернуться заваленным покупками с головы до ног.

– Какой-то праздник?

– Да, можно считать, что я освоил огненную магию. Теперь меня не так пугает их взросление, – ответил он Элу, одновременно почёсывая Янтила за рожками.

Дракончик млел и громко довольно урчал, пока оставленный без внимания Виктер, возмущённо крича, не попытался спихнуть брата, чтобы подставиться под ласку уже самому.

– Малыши, я купил вам новых игрушек!

Кай ходил в город исключительно ради этого и теперь вываливал на пол гостиной одну за другой множество разных игр и книг. Больше всего внимание дракончиков привлёк большой кожаный мяч, который они тут же принялись гонять по комнате. Кай весело смеялся, наблюдая за ними, а когда мяч подкатывался к нему, несильным пинком отправлял его в другую часть комнаты, вызывая ещё больший восторг у ребятни.

– Так у кого праздник-то, у тебя или у них? – Эл добродушно улыбался, и даже густые белые брови не могли скрыть довольного блеска в глазах.

– У всех! Я купил тебе плед на плечи, чтобы ты не так ворчал зимой. А ещё… вот!

Кай выудил из сумки потрёпанную и очень старую на вид книгу в красном переплёте и с гордостью продемонстрировал её старику. Он понял, что не прогадал, когда в жёлтых глазах отразилась заинтересованность. Эльфийские письмена на обложке не оставили его равнодушным, и Эл внимательно вглядывался в них, позабыв скрыть любопытство.

– Это книга по лекарственным снадобьям и зельям, – с улыбкой продолжил Кай, осторожно листая страницы. – Скажешь, ничего особенного, но это эльфийские рецепты! Я полистал её, оказалось, большую часть трав можно добыть в городской аптеке, так что… – Кай замолчал, смутившись из-за улыбки, которую разглядел в седой бороде Эла. Слишком непривычно было видеть столь ласковое выражение на лице старика. – Забирай, в общем!

– Помнится, ты отказывался иметь с малышами дело. – Эл сам перевёл тему, чтобы не смущать Кая ещё больше, и теперь с той же, но чуть более спокойной улыбкой наблюдал за играми двух маленьких драконов, которые боролись за владение мячом. – А теперь сам же и балуешь. Не жалеешь?

– Больше нет.

Каилил даже не представлял, что ещё мог ответить. Он и сам понимал, как изменилось его отношение. Но впереди оставалось ещё восемнадцать лет, и он боялся, что всё может поменяться далеко не раз.

Когда каждый следующий день похож на предыдущий, время течёт незаметно. Недели пролетают, как часы, складываясь в дни и месяцы, и только смена сезонов не даёт запутаться в годах. Кай ощутил это на своей шкуре, когда привык, что каждый его день наполнен двумя подрастающими драконами.

Это вовсе не значило, что событий в их жизни не было вовсе, просто теперь в памяти откладывались только самые значимые. Те, от которых дом переворачивался с ног на голову и на несколько дней жизнь превращалась в хаос. К примеру, на третью осень, когда малышам как раз исполнилось два года, у них начали меняться зубы. Каю это казалось дикостью, ведь он прекрасно помнил острые клыки в их пасти сразу после вылупления. И когда впервые нашёл на полу один такой зуб (или, точнее, наступил и сразу же получил нагоняй от Эла – тот не разрешал сквернословить при детёнышах), то едва не впал в панику. В тот же час он поймал обоих дракончиков и внимательно осмотрел. После того единственного случая, когда Кай замахнулся на Виктера за укус, ни один из братьев не пытался пустить в ход зубы по отношению к нему или к кому-либо другому. Поэтому, чтобы заставить их открыть пасти, пришлось провести целый ритуал с уговорами, убеждениями и шантажом в виде лакомого кусочка баранины. Потерянный зуб, как оказалось, принадлежал Виктеру, но взрослые успокоились, только когда поняли, что тот выпал сам, а не сломался.

Но первый зуб оказался лишь предзнаменованием предстоящих мук. За ним был найден второй, потом третий – каждый Кай втихаря искал по дому и собирал в мешочек, рассчитывая затем продать, – а вскоре прорезались новые. Ощущения, что переживали драконы в тот период, казались магу невыносимыми, ведь из-за связи передавались они всем троим. Боль каждого малыша усиливалась за счёт другого, а двойной коктейль смешанных ощущений получал ещё и Кай. И если Виктер и Янтил лежали целыми днями в постели и тихо скулили, Кай ходил по всему дому и в открытую ныл и стенал.

– Возьми ты уже пример с детей и молча лежи в постели! – прикрикнул на него Эл, которому надоело каждое утро наблюдать, как маг жалобно смотрит на тарелку с едой.

– Не могу… Мне надо заниматься магией!

Это было только оправдание, потому что без конца переживая зубную боль, он просто не мог ни на чём сосредоточиться. И брался то за одно, то за другое, не заканчивая никакое из дел, словно надеялся, что, когда найдёт нужное, боль отступит.

Заглушить же её никак не получалось. Эл пытался приготовить лекарственный настой, но объяснить малышам, что его надо лишь подержать во рту и выплюнуть, а не глотать, оказалось невозможным. А боль Кая была ментальной, а не физической, и ему ничто не могло помочь вовсе.

Следом за зубами троицу настигла следующая напасть – у Янтила начали расти рожки. Уже оправившийся от зубной боли дракон бродил по дому и чесал голову о любую относительно угловатую поверхность, начиная от полок и заканчивая коленками Кая. При этом он каждый раз жалобно и весьма громко урчал, испытывая удовольствие от облегчения и в то же время пытку от неотпускающего зуда.

И даже это ощущение не обошло мага стороной. Часами он мог сидеть за столом, уронив голову, и прислушиваться к чужим недомоганиям. А рука то и дело взлетала к голове, чтобы унять мнимый, несуществующий зуд. Он прекрасно понимал, что это бесполезно, – сколько бы ни взлохмачивал волосы, ощущения были не его и облегчения он не испытывал до тех пор, пока Янтил не добегал до ближайшего угла. Крики здравого смысла также не помогали – рефлексы тела оказывались сильнее, и первые две недели Кай ощущал себя рогоносцем. В довершение всего Янтил, уже подросший и с прилично удлинившимися рожками, в таком ожесточении тёрся головой о ножку, что та не выдержала и надломилась, развалив обеденный стол. Как назло, именно тогда, когда Кай предавался медитации на его поверхности.

На фоне всех этих переживаний драконий огонь, которого с таким ужасом ждал Кай, показался несущественной мелочью. Первым задышал пламенем Виктер – несколько дней он то и дело кашлял, жалуясь, по словам Эла, на першение в горле. А на четвёртый день в буквальном смысле выкашлял маленький горящий уголёк. Событие не стало бы таким значимым, не сделай он этого прямо на колени несчастному магу, который как раз укладывался в постель.

– Это нормально, что он кашляет углём? – спросил Кай на следующее утро.

Он уже давно прочёл все врученные ему книги, но такого там совершенно не помнил.

– Нет, судя по всему, Виктер наглотался углей из печки. Я давно говорю, что ты плохо следишь за ними! Но раз уголь и правда горел, значит, скоро… Пламя уже живёт в них, просто пока не просит свободы.

Старый дракон оказался прав, и спустя ещё пару дней Виктер уничтожил стопку свитков на столе мага, уже полноценно дыхнув огнём. Обычно такое вредительство не прощалось, но связь между ними становилась всё крепче, и восторг, который испытывал Виктер, впервые ощутив себя взрослым сильным драконом, утопил в себе недовольство Кая. На тот момент малышам исполнилось уже три года, но лишь к четырём Янтил догнал брата. И радостное событие они отметили, синхронно и «совершенно случайно» чихнув огнём на книгу Кая, от которой он не желал оторваться.

Обучение тем временем приносило свои плоды. Теперь малыши не только читали и складывали простые числа, Эл также помог им освоиться с письмом. Держать в лапах перо они не могли физически, зато выцарапывали слова, цифры, узоры когтями на дощечках. Но даже подобный способ письма всё ещё оставался сложен для них, и Эл предупредил, что прибегать к нему можно только в экстренных случаях.

– Когда они станут людьми, придётся учить их заново? Я имею в виду письму, – спросил тогда Кай, пытаясь представить, как это будет выглядеть.

– Да. И не только ему, но зато они будут иметь представление о том, как это делается. Немного практики, и освоятся.

Таких нюансов в обучении набиралось всё больше, но каждый раз старый дракон уверял, что трудности возникнут только в первые дни. И Кай всё задавался вопросом, как же тогда другие драконы привыкают жить среди людей.

– Довольно просто. Это как выучить чужую культуру. Ты ведь знаешь, что дриады используют лесных кошек вместо лошадей? Ты когда-нибудь ездил на тайрикских кошках?

– Нет, я и на лошади-то не умею!

– Но научиться ведь можешь? Можешь. Учиться никогда не поздно.

Никогда в таких разговорах Кай не позволял себе спорить и почти все слова старика принимал на веру, а потому быстро забывал о грядущих трудностях. И без этого хватало проблем: например, вскоре он решил, что малышам пора перебираться обратно в свою комнату. Понимание того, что оттягивать более невозможно, пришло к нему, когда чья-то подросшая лапа столкнула его с кровати.

– Я понимаю, что вам хочется спать со мной, я тоже буду скучать, но моя кровать просто не вместит троих. Да и вы ведь уже большие, вам пора привыкать спать в своих постелях.

Кай толкнул целую речь, стоя в дверях застеленной шкурами комнаты на первом ярусе каменной башни, пока на него в упор смотрели две пары несчастных, сознающих свою вину глаз. Но в ту ночь он решил проявить твёрдость. И в следующую ночь тоже. И в ту, что шла за ней. И даже спустя неделю. Но неизменно каждое утро просыпался от привычной тяжести двух ящеров на груди.

– Мне что, вас запирать?!

Угроза была бессмысленной, Кай и сам понимал, что не сделает этого, но как ещё убедить малышей не бегать к нему посреди ночи? Решение оказалось простым – запирать он стал собственную спальню.

Единственное, что успокаивало, – засыпая, они больше не звали его, и не было той невыносимой тоски и одиночества. Пусть даже именно эти чувства читались на обеих мордочках, когда Кай уходил от них, на ментальном уровне он не ощущал ничего подобного. Его совесть оставалась чиста и спокойна. Именно поэтому, когда впервые спустя месяц, как они начали спать раздельно, Кай проснулся посреди ночи от чувства страха, то не усомнился: что-то случилось.

Он даже не стал одеваться и кинулся к ним прямо в пижаме. Когда он распахнул дверь в их спальню, за окном лил дождь – погода изрядно испортилась, знаменуя свою ярость грозой. Оба дракона, свернувшись в общий клубок, жались в дальний угол комнаты, мелко дрожа и поскуливая.

– Эй, что с вами?

Голосу Кая вторил раскат грома, и от клубка послышался испуганный писк. Но в то же время от обоих драконов, едва он обратился к ним, полыхнуло ощущение радости и неземного счастья.

Клубок распался, и две шустрые ящерки кинулись к нему, прижимаясь к земле. Каждый из них уже вымахал до размеров крупной лисы, но их самих это нисколько не смущало. Виктер уже привычно забрался к Каю на плечо и крепко обнял за шею. А Янтил повис на талии под правой рукой, рискуя стянуть с него штаны своим весом. Когда за окном вспыхнула очередная молния, оба дракона задрожали, прижимаясь к нему теснее, и крепче вцепились когтями. От них всё ещё исходил страх, но уже не такой сильный – обоих успокаивало чувство умиления и заботы, что источал Кай.

– Грозы боитесь? Ладно, идём тогда в дом.

Отказать им в такой момент казалось невозможным. И в следующую грозу тоже. И ещё в одну… На шестой раз за лето Кай уже с ужасом представлял, как будет успокаивать их, когда они подрастут и станут больше него самого.

Но на фоне семейной идиллии и той радости, что он получал, общаясь с драконами, такие неприятности казались сущей мелочью. Какое значение имели пара сгоревших книг и порванных мантий, когда на него смотрели полные раскаяния большие светлые глаза со зрачками-щёлочками? Или когда длинный шершавый язык грозился содрать с него кожу – Янтил взял в привычку вылизывать Виктера и Кая перед сном; или когда под боком урчало что-то большое, тёплое и чешуйчатое? Какое значение имели сгоревший дотла диван или синяки по всему телу, если всё это – последствия игр и бесконечной радости этих двоих? Драконам он мог простить всё что угодно за одно только счастливое попискивание, которое они издавали, толкаясь мордочками в ладони Кая, когда он возвращался из города или закрывал глаза на очередную провинность.

Шёл шестой год такой жизни, когда к Каю, корпящему над очередным заклинанием – в этот раз он пытался сам изобрести чары физической защиты, – подошёл Эл. Дракон встал неподалёку от стола и, не смея нарушить его сосредоточенность, наблюдал за работой. Но само его присутствие рядом уже нервировало – слишком оно казалось подозрительным. Парочка брошенных настороженных взглядов не возымела никакого эффекта, и спустя какое-то время Кай не выдержал и оторвался от работы.

– Что?

– Я тут подумал… – Эл начал издалека, лукаво улыбаясь и осматривая комнату. Кай подозрительно сощурился, чуя неладное. – Виктеру и Янтилу скоро исполнится шесть. Их крылья достаточно окрепли, пора учить детей летать.

– Правда? – Новость показалась Каю интересной. Но не настолько, чтобы посчитать, что это стоит его внимания. И задав вопрос, он снова отвернулся к столу. – Планируешь перевоплотиться? С меня, видимо, нужны чары невидимости, чтобы вас не заметили и…

– Нет-нет-нет, – спешно перебил его Эл, морщась и переходя на привычное для себя ворчание. – Я уже слишком стар, а любое превращение отнимает силы.

После таких слов Кай не мог игнорировать разговор. Он снова обернулся к Элу, оглядывая его уже внимательно, пока на его собственном лице отражалось недоумение. В книгах, что он читал, драконы учили летать на собственном примере. Не хочет же Эл сказать, что ему придётся искать другого дракона?

– Кто тогда будет их учить?

– Ты и будешь.

– Я?! Ты шутишь?

– Нисколько. Для них нет лучшего урока, чем твой пример. Вспомни, как они подражали тебе.

Кай так и задохнулся. Он прекрасно помнил, как в первые дни в его доме дракончики пытались ходить на задних лапах, повторяя за ним. Но тогда это казалось забавным, а теперь звучало как «полетай со скалы, вдруг не помрёшь».

– Как ты себе это представляешь? Я что, должен напялить на себя крылья и прыгать с утёса?

– Почему бы и нет?

– Ты спятил!

– Ты владеешь воздушной магией и левитацией.

– Это не то же самое, я не стану этого делать! Я не дракон.

– Но запечатлены они на тебе и учатся у тебя.

– Это глупо!

Кай считал, что достаточно упрям и здрав умом, чтобы не соглашаться на подобную дурость. Пугал даже не полёт – левитацией он действительно овладел, – а сама идея изображать дракона перед драконами. Ведь летать при помощи крыльев и при помощи магии – не одно и то же. И когда через две недели он стоял на краю утёса и проверял, как крепко держится механизм, имитирующий крылья, его мучил только один вопрос: как он на это согласился?!

Все три дракона разместились неподалёку: Эл сидел на камне и насмешливо улыбался, щурясь от ветра, а Виктер и Янтил прижимались к земле у края обрыва и с интересом разглядывали деревья и поля внизу. Подросли они уже значительно и, встав на задние лапы, легко могли упереться передними в плечи Кая. В длину они уже стали больше него, и в таком положении могли смотреть на мир с высоты человеческого роста.

Но изменился не только размер. Их крылья, раньше казавшиеся хрупкими и тонкими, значительно окрепли и при взмахе поднимали пыль и сметали мелкие предметы. Тонкая кожица, напоминавшая перепонки, уже не просвечивала – теперь она выглядела крепкой и прочной. Крылья потемнели, как и чешуя Виктера, которая всё больше приобретала болотный оттенок – яркая зелень осталась только на животе, нижней стороне хвоста, пальцах и перепонках крыльев, так что в лесной чаще он сливался с листвой и деревьями. Да и в сравнении с Янтилом больше не выглядел хрупким и слабым. Скорее наоборот – за прошедшие годы он вымахал и стал крупнее брата. Зато последний казался более грозным: рожки чёрного дракона подросли и выступали вперёд наподобие бычьих, а шипы на хвосте стали острее и опаснее. Те же, что росли на спине, опустились, прижавшись к телу, и казались совсем незаметными, что выражало настороженность дракона. А то, как они слегка подрагивали, словно собирались приподняться вновь, – волнение.

Драконам объяснили, что их ждёт и как действовать, но всё равно обрыв выглядел жутковато. Пусть и располагался он сразу за башней – дом мага стоял на крутой возвышенности, – им никогда не позволяли подходить к нему близко. И сейчас ими овладевали интерес, любопытство и страх. А ещё стыд и неловкость, которые шли от мага.

Кай не боялся, доверяя своим колдовским навыкам. Не боялся он также за драконов, которым предстоял первый в их жизни полёт. Но он ощущал себя душевнобольным и благословлял прошлого королевского мага за то, что тот выбрал себе дом подальше от людей и города: меньше всего хотелось, чтобы кто-то увидел его таким.

Руки его украшала причудливая конструкция из дерева и ткани: он сам собрал аналог крыльев из палок, обтянув их парусиной на манер перепонок. Выглядело это изобретение коряво, но Эл одобрил, и причин для отказа не оставалось. Полёт не так пугал, как эта махина.

– Почему я не могу наложить на себя иллюзию?

– Потому что они должны видеть верное движение крыльев, их положение относительно тела, потоки воздуха, держащие их. Твоя иллюзия всего этого не передаст! – Таков был ответ Эла на вполне резонный вопрос о том, зачем нужны все эти ухищрения.

«Будто я знаю, как этими крыльями махать», – мысленно ворчал про себя Кай, ощущая спиной насмешливый взгляд старого дракона, под которым и сделал первый шаг к пропасти, привлекая внимание малышей.

Синхронно к нему обернулись две чешуйчатые мордочки, и две пары глаз уставились на него. Они следили за тем, как он подходит к обрыву и в последний раз выдыхает, прежде чем прошептать заклинание левитации. На них двоих он тоже наложил чары, но другие – Кай постарался и заранее наговорил на дракончиков заклинание случайности. Такая магия срабатывала, когда соблюдались все необходимые условия, которые задавал заклинатель. В данном случае такими условиями стали «оказаться к земле ближе, чем на два яруса» и «страх падения». Как только это случится, магия сработает, и драконы перенесутся обратно на утёс – таковы условия наложенных чар. Поэтому за них Кай оставался спокоен, ведь точно знал, что никто не должен разбиться.

«Кроме меня», – последняя невесёлая мысль, прежде чем шагнуть в пропасть.

Кай повис в воздухе, размахивая руками. Совершенно бессмысленные, на его взгляд, действия, ведь держался он с помощью магии, а не благодаря крыльям. Развернувшись к зрителям, он выжидающе взглянул на драконов.

– Не так делаешь! – закричал ему с земли Эл. – Разбегись, расправь крылья и прыгай.

Ответом тому был мучительный стон. Ничего не оставалось, кроме как послушаться. Кай вернулся на землю, отошёл подальше и, тихо выругавшись, побежал к краю. Он запомнил наставление и на бегу расправил крылья, пытаясь имитировать полёт. Все мысли занимал стыд, который краской заливал лицо, и Кай совершенно забыл, что нужно смотреть под ноги. У самого края обрыва его встретил торчащий из земли камень, о который Кай и запнулся, полетев кувырком вниз. Магия не дала ему разбиться, но он всё равно испугался не на шутку, когда перестал ощущать опору под ногами. В немыслимом кульбите, крича от ужаса, он развернулся к драконам и замер перед ними. Бледный, перепуганный и взлохмаченный, он почему-то продолжал махать руками.

– А вот этого повторять не надо, – прокричал малышам Эл, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе.

– Попробуйте хотя бы просто подняться в воздух, – делая вид, что не слышит старика, обратился к ним Кай, немного успокоившись.

И встретился взглядом с маленькими драконами, что смотрели на него с восторгом и восхищением. Только смотрели, ничего не делая, словно ждали, что маг выкинет ради них ещё какой-нибудь фокус.

– Пробуйте!

Кай не выдержал – руки уставали от постоянных махов – и попытался подтолкнуть драконов к действию. Вот только те не спешили прыгать вниз. Они поочерёдно оглядывались то на него, то на Эла, иногда посматривая в пропасть под ними, но с места не двигались.

– Не бойтесь, попробуйте! – с улыбкой подбодрил их старик.

Почему-то его поддержка подействовала чуть лучше. Янтил решился – встав на задние лапы и прижав к груди передние, он со всей силой, на которую был способен, замахал крыльями. Он не пытался прыгать или разбегаться, только поднимал столп пыли под собой да тянулся мордочкой вверх. Виктер предусмотрительно отбежал в сторону, давая ему пространство, и теперь внимательно наблюдал. Со стороны сложно было понять, что именно делает чёрный дракон, но Кай заметил сосредоточенность, что читалась в зелёных глазах. Он проследил за движениями дракона уже более внимательно, и вскоре до него дошло, что именно тот пытается сделать и почему у него не выходит.

– Янтил, – позвал Кай, и тот ненадолго отвлёкся, а движение крыльев замедлилось. – Следи за мной и делай так же. Отталкивайся лапами, используй все четыре.

Кай всё ещё считал, что выглядит по-идиотски, но постарался отбросить эти ощущения хотя бы сейчас. Ненадолго замерев в воздухе, он пытался вспомнить картинки в книжке: схемы точного положения, движения и угол взмаха крыла при взлёте. Эту схему он учил полторы недели, чтобы ничего не напутать сегодня. Но как же он надеялся, что обойдётся без этого! Ведь всегда оставалась надежда, что инстинкты возьмут верх и детёныши сами поймут, что нужно делать.

«Простак наивный», – последний раз обругал он себя, прежде чем медленно воспроизвести руками те движения, что запомнил из книги.

К его собственному удивлению, он почувствовал, что делает всё верно. Ткань самодельных крыльев поймала воздух, использовала его как опору, и этого оказалось достаточно, чтобы подняться выше. Ощущения были такие, будто он совершил прыжок прямо в воздухе, только при помощи рук. Он охнул от волнения и восторга, но заставил себя собраться. Сейчас важнее, чтобы полёт освоили малыши. Но Янтил и без подсказки внимательно следил за ним, улавливая заодно и его ощущения: они оказались не менее важны, чем механика полёта. Теперь он точно знал, что должен почувствовать при взмахе. Ещё пару раз на пробу повторил движения без толчка лапами, пытаясь поймать поток. А затем подпрыгнул, в прыжке повторяя взмахи.

Поток Янтил поймал сразу же и смог оторваться от земли. Расправив дрожащие крылья, он взмыл выше, устремляясь вперёд, и радостно запищал. Казалось, он сам не мог поверить в успех, и восторг от него перекрывал все иные чувства. Но, увлёкшись, он позабыл, что нужно следить за положением крыльев, и буквально рухнул вниз. Под лапами оказалась только пропасть, но страх и паника пробудили тот самый инстинкт, которого так ждал Кай, – в каких-то два взмаха крыльями Янтил нашёл верные движения и завис в воздухе, опустившись едва ли на ярус. И справился он раньше, чем перепуганный маг успел кинуться к нему.

– Получилось! – Кай выдохнул от облегчения и радости, на время позабыв, что ему самому руками махать не надо.

Он устал очень быстро, но восторг Янтила затопил его, и физические ощущения затерялись в эмоциях. Янтил не мог нарадоваться собственному успеху и вовсю махал крыльями и хвостом, пытаясь подлететь к Каю. Но первая же попытка сместиться вперёд провалилась: дракончик перекувырнулся в воздухе, потерял высоту, снова набрал её, вернувшись в исходное положение, но сдвинуться с места не мог.

– Подожди немного, повиси пока так, – подбодрил его улыбающийся Кай, а сам обернулся к Виктеру, который всё ещё пугливо жался к земле. – Вик, твоя очередь. Не бойся, просто повторяй за мной.

Он проделал верные движения ещё несколько раз. И каждый раз после приходилось магией опускаться ниже, потому что механизм поднимал его выше. Виктер наблюдал, пробовал махать крыльями, повторял… но отталкиваться от земли не решался. Не помогали ни подбадривания, ни уговоры, ни мольбы всех собравшихся. Даже Янтил участвовал, урча брату что-то на драконьем.

– Эл, может, его толкнуть?

– Сдурел?!

– У тебя есть другие идеи?

Усталость брала своё, и Кай, не выдержав, вернулся на землю, оставив Янтила болтаться в воздухе. Дав себе долю минуты, чтобы размять затёкшие руки, он подошёл к Виктеру и присел перед ним на корточки, решив поговорить.

– Виктер, чего ты боишься? Ты ведь знаешь, с тобой всё будет в порядке, – тихо бормотал он, наклонившись к малышу. С такого расстояния услышать его мог только Виктер, который с опасением поглядывал в пропасть. – Я наложил на вас чары, если ты начнёшь падать, то сразу окажешься дома. Даже не успеешь понять, что происходит.

Дракон не отвечал даже махом хвоста. Он всё так же не смотрел на Кая, и тот ощущал лёгкий страх, что исходил от него.

– Все драконы это делают, и все поначалу боятся. Давай так: я буду держать тебя под бока, а ты маши крыльями и отталкивайся. Если не получится взлететь, я удержу тебя руками, согласен?

Кай лукавил, предлагая столь простой вариант, – Виктер уже слишком большой, чтобы человек смог удержать его. Но ментальная связь передавала только эмоции, а ложь к таковым не относилась. Поэтому дракончик согласно кивнул, замирая в положении прыжка. А Кай сделал всё так, как и обещал: встал позади и обхватил Виктера за бока, не столько удерживая, сколько давая почувствовать свои руки. Малыш ещё немного повозился, набираясь смелости, и взмахнул крыльями. В первый раз ничего не вышло, он не поймал нужное положение и, подпрыгнув, приземлился обратно. Но уже второй взмах оторвал его от земли и толкнул вперёд.

Дракон взлетел в воздух, в прыжке устремляясь в пропасть, но падения не было – только свобода полёта и трепетное неверие. Казалось, Вик не сразу понял, что у него получилось, потому что какое-то время висел в воздухе с зажмуренными глазами. Он привыкал к ощущениям, знакомился с ними. Осторожно и неуверенно приоткрыл один глаз, желая осмотреться. Но стоило ему понять, что под лапами больше нет опоры, а руки Кая не дотягиваются до него из-за высоты, как Вик запаниковал. Желая вернуться скорее, он замахал крыльями быстрее и сильнее, чем требовалось, а когда понял, что делает только хуже и отдаляется от остальных всё выше, издал испуганный писк и перестал махать крыльями вовсе. Безвольной тушкой он упал прямо в руки мага, который как раз успел взлететь и поравняться с ним.

Дракона-то Кай поймал, удивлённо охнув от такой тяжести, но зато стремительно начал терять высоту – магия не была рассчитана на такой вес.

– Вик, маши крыльями! – крикнул Кай, когда понял, что падает, и вторил ему перепуганный писк Янтила неподалёку.

Зато Вик услышал и пусть так и не открыл глаза, но крыльями замахал. И завис в воздухе, удерживая в когтях Кая, в которого вцепился от страха.

– Боги, Вик, ты же можешь летать, прекрати бояться, – вопреки всему рассмеялся Кай, придя в себя после пережитого.

Ему показалось забавным, что он висит над пропастью, зажатый в лапах маленького дракона, который никак не решается распахнуть глаза.

Первый шаг они сделали, и больше малыши не боялись взлетать. Вик освоился уже с третьей попытки, и трудности теперь виделись только в том, как возвращать дорвавшихся до полёта драконов на землю. Им больше не требовалась помощь, они сами приземлялись и тут же, в прыжках, извиваясь всем телом, поднимались в воздух снова, превратив это в игру. Целью каждого было поймать того, кто поднялся в воздух первым. Без посторонней помощи они набирали и теряли высоту по собственному желанию. Лишь только Виктер, пытаясь поймать брата, то и дело мазал на потеху Каю.

– Сейчас я к вам присоединюсь и покажу, как летать вперёд, – крикнул он обоим драконам, отсмеявшись.

Пока малыши резвились, он стоял на земле, давая рукам отдохнуть и наблюдая за играми со стороны. Но вскоре ощутил ещё и чужую усталость. Урок следовало заканчивать, но для начала стоило показать ещё кое-что важное. Уже подойдя к самому краю обрыва, он обернулся к Элу, одаривая его взглядом, полным надежды.

– Мне обязательно махать руками и дальше?

– Конечно, обязательно, не увиливай, – ответили ему ворчаньем.

И Кай тяжело вздохнул, пытаясь вспомнить подробности схемы.

На исходе дня все трое едва доковыляли до постелей. Летать оказалось не таким уж лёгким испытанием – руки болели так, словно желали сбежать от хозяина, и примерно похожее ощущение преследовало драконов. Только если Кай разучился орудовать ножом и не в силах был удержать столовые приборы, дракончики отказывались прижимать крылья к телу. Обессилев, они волочили их за собой, как хвосты, подметая полы в доме. А ведь впереди было ещё много подобных уроков.

За окном цвела весна, пела песню первая капель, а два восьмилетних дракона лежали в гостиной на коврике у камина и дремали после завтрака, греясь в лучах пока ещё слабого солнца. Эл поднял их, как всегда, рано, но прошлой ночью, заигравшись, братья уснули ближе к утру. И теперь в ожидании полуденных уроков задремали. Эл задержался, чтоб навести порядок после утренней трапезы, а Вик и Янтил воспользовались этим, чтобы наверстать упущенный ночью сон. Кай же стоял неподалёку от них и внимательно рассматривал две крупные тушки, размышляя о чём-то очень серьёзном.

В то время как оба дракона значительно подросли и скоро грозились стать размером с ездовую лошадь, Кай за прошедшие годы не изменился ни капли. Со стороны он по-прежнему выглядел двадцатилетним юнцом, который так и не научился приводить волосы в порядок по утрам, чтоб они не торчали во все стороны. Но внутри возраст оставил на нём отпечатки. Сейчас он размышлял над весьма важной и серьёзной проблемой, которая вдруг открылась перед ним и которой прежде он никогда бы не озаботился. И как только старый дракон вошёл в комнату, Кай поспешил озвучить ему свои тревоги:

– Эл, тебе не кажется, что Виктер слишком толстый?

Зелёная тушка, что ещё мгновение назад мирно дремала, заурчала в недоумении. Виктер поднял голову и с обидой посмотрел на человека. Он лежал на боку, вытянув лапы, и округлый живот был как на ладони. Эл остановился рядом с Каем, с лёгким удивлением осмотрел Виктера, и морщинки на его лице сложились в хмурую гримасу.

– Да, действительно…

– Ты только посмотри на этот шар, – воскликнул Кай, будто с ним спорили и следовало доказать свою правоту.

Опустившись на колени перед Виктером, он потряс ладонями его пузо. Дракончик недовольно заурчал и попытался смахнуть его руки хвостом, в то время как взгляд его выражал глубокую обиду.

– Вик, тебе пора садиться на диету, – заключил Кай, поднимаясь на ноги.

Но Эл был иного мнения.

– Ему не диета нужна, а физический труд. С тех пор, как научились летать, ленятся даже на улицу лишний раз выйти. Их и в лес не затащишь теперь. Всё твоё дурное влияние.

– При чём тут я? – Кай так и подавился собственным удивлением, во все глаза уставившись на старика.

– Ты сам-то когда в последний раз что-то тяжелее книги поднимал?

– Зачем мне? Я же не воин. – Теперь обида читалась и на лице мага. Если за здоровье детей он переживал, на собственное махнул рукой уже давно, считая, что при его сфере деятельности не столь уж и важно вести здоровый образ жизни.

– Ты и не мужчина тогда.

Спор привлёк внимание не только Виктера. Янтил тоже проснулся и, оторвав голову от пола, поглядывал на взрослых. Всё же не каждый день им доводилось видеть, как Кай вспыхивает, будто свечка, заливаясь краской от стыда и раздражения.

– Какое это имеет отношение к моей мужской состоятельности?!

– Чтобы быть мужчиной, нужна сила. Которой у тебя нет.

– Кажется, мы говорили не обо мне, а о Виктере.

– Но пример-то он берёт с тебя.

Кай вспыхнул пуще прежнего, уже от злости, но слов возражения найти не мог. Несколько раз он открывал рот, словно собирался что-то сказать, но оставался нем и захлопывал челюсть обратно. Теперь он злился не только на Эла, но и на себя. Старик же оставался спокоен и терпеливо ждал, когда маг найдёт хоть какие-то аргументы в свою защиту.

– Ладно, – прервал молчание Кай, немного успокаиваясь. – С завтрашнего дня начнём тренировки. Все трое, – произнёс он уже строго, обращаясь к дракончикам. Те виновато пригнули головы, словно это из-за них ему влетело от Эла. – А пока я поищу или придумаю упражнения, которые вы будете делать.

И, ворча себе под нос, он вернулся за письменный стол, схватил подвернувшуюся книгу и раскрыл её вверх ногами, спрятавшись за ней.

На следующее утро первая же тренировка показала, что Кай не ошибся, обеспокоившись физическим здоровьем драконов, и что волноваться стоило не только за Виктера. Он решил подойти к тренировкам как к игре и поставил перед детьми задачу ловить мяч, который кидал. Поскольку он сам выбирал, куда именно зашвырнуть игрушку, драконы не только бегали за ней по всему саду, но и через раз были вынуждены прыгать, а порой и взлетать. И тут же вскрылось полное отсутствие ловкости у обоих: им ни разу не удалось поймать мяч в полёте, а порой они и вовсе врезались друг в друга. Зато Кай вовсю веселился, любуясь обескураженными мордочками и наблюдая, как драконы выпутываются из хвостов и лап, отпихивая друг друга, и наперегонки кидаются за откатившейся игрушкой, желая поскорее вернуть её магу.

Но веселились они лишь первую четверть часа. Даже Янтил, который выглядел более подтянутым, не выдержал долго такой игры и вскоре упал на весеннюю травку, тяжело дыша. А рядом с ним, позабыв о холоде, рухнул на спину такой же измученный Кай. Виктер свалился от бессилия ещё раньше, и в таком положении их обнаружил Эл.

– Тебе никто не говорил, что в первый день нельзя давать слишком большую нагрузку? – спросил он, склонившись над магом и тыкая в него тростью.

– Нет, да и кто бы?..

– Ну вот, я сказал. И не лежите на земле, простудитесь. – В его голосе звучала насмешка, но Каю было ничуть не весело.

Зато на следующий день он поступил умнее и прервал занятия раньше, чем усталость взяла своё. Теперь в привычный распорядок добавились и ежедневные тренировки. Кай сдержал слово и не только следил за драконами и заставлял их каждый день бегать и летать – для интереса в конце занятий он даже устраивал соревнование, кто первый пробежит или пролетит вокруг дома, – но и сам не забывал упражняться. Первые дни Эл в открытую смеялся над его жалкими попытками подтянуться на ветке или отжаться от земли: сил не хватало сделать это даже единожды, и старик ещё долго припоминал ему «девчоночьи ручки». Но через месяц успехи были налицо.

– На что я только не иду ради вас, – с улыбкой ворчал Кай после очередной тренировки, грязный и вымокший до нитки, потому что Эл решил, что дождь – не причина делать поблажки.

Спустя полгода, когда тренировки стали привычкой и лишний жирок исчез, стало невозможно не заметить явную любовь Виктера к упражнениям и активным играм. Он первый бежал на улицу, едва они заканчивали умываться, а порой и сам будил Кая: вытягивал его прямо из постели, цепляясь зубами за штанину. И его успехи так и бросались в глаза. Янтил теперь не мог обогнать его даже при всём желании, и Виктер становился всё резвее и сильнее и осваивал всё более сложные виражи в полётах. Они больше не упускали мяч, что кидал им Кай, но именно Виктер старался поймать его с помпой. Ему доставляло удовольствие демонстрировать свои успехи и силу. И всё чаще повторялась ситуация, когда уже Янтил лежал без сил и не реагировал на тычки, а Виктер шустро бегал вокруг него.

– Ты нас загонял, – всё чаще звучало из уст Кая, задыхающегося после бега, тогда как Виктер оставался полон сил. Но, говоря это, Кай неизменно улыбался, искренне радуясь успехам зелёного дракона.

С возрастом различия между братьями становились всё ярче. Почти никогда не расстающиеся в детстве и делающие всё вместе, теперь они выбирали для себя разные занятия. Это не значило, что они стали меньше времени проводить друг с другом или отдалились; скорее, у каждого появлялось собственное мнение.

В один из дней, пока Кай разбирал запасы в кладовой, до него долетело уже знакомое и привычное ощущение призыва. К девяти годам совместной жизни он уже научился различать эмоции обоих драконов: чувства Виктера всегда были более яркими, в то время как Янтил казался спокойнее и сдержаннее. И Кай понял, что угадал верно, когда, придя в гостиную, встретился с просящим взглядом зелёных глаз. Чёрный дракон стоял перед полкой с книгами и силился достать ту, до которой не мог добраться, даже вытянувшись во весь рост.

Каю пришлось воспользоваться стремянкой, но, в отличие от дракона, он хотя бы мог установить её. Достав книгу, на которую ему указали лапой, он продемонстрировал её Янтилу.

– Тебе её почитать?

Но тот отрицательно замотал головой. Опустившись на все четыре лапы, дракон взял томик в зубы и ушёл с ним к камину. Но, расположившись на коврике и положив книгу перед собой, он ещё какое-то время бесплодно царапал обложку, пытаясь подцепить её когтями. Кай наблюдал за ним с нескрываемым интересом, распахнув глаза от удивления, но когда понял, что пытается сделать дракон, будто спохватился:

– Хочешь сам? Тебе её открыть?

Янтил радостно закивал и благодарно лизнул ладонь мага, как только тот оказался рядом. С тех пор не проходило и дня, чтобы Янтил не лежал перед камином с раскрытой книгой между лап. Читать он уже мог сам, как и переворачивать страницы коготками – пусть это и давалось ему нелегко, он категорически отказывался от помощи, желая наловчиться. Но чести достать книгу с полки всегда удостаивался Кай. И тот мог только удивляться принципу, по которому дракон эти книги выбирал.

– Он читает книги о магии, ты представляешь? Правда, не только о ней, но большей частью именно книги о стихийной магии! Ты можешь в это поверить? – Восторг так и лился через край, когда Каилил рассказал Элу о своих наблюдениях.

Старик, как и всегда, когда отмечал незаметные для мага детали, добродушно улыбался, но Кай не обращал на это внимания.

– Ты очень горд за него, не так ли? – подтолкнул его Эл к своим мыслям.

– Ещё бы! Если интерес не угаснет, я смогу заниматься с ним, когда он подрастёт. Я никогда не думал об учениках, но братьев обучил бы с огромным удовольствием!

– А ты уверен, что он понимает всё, о чём читает?

– Нет… даже, скорее всего, нет. – Восторг Кая поубавился, но почти тут же вспыхнул вновь, когда его озарила новая идея: – Я завтра же отправлюсь в город и куплю ему что-нибудь! Истории, сказки, рассказы, пусть отдыхает, когда читает.

Новые книги и в самом деле пришлись Янтилу по душе. Кай просто не мог поверить в столь сильную благодарность, что ощущал от воспитанника, пока тот вылизывал ему лицо шершавым языком. Каю оставалось только радостно смеяться и искренне гордиться детьми. А порой он и сам присоединялся к ним. Кай уже давно не читал драконам сказки на ночь, но вызывался вечерком почитать им вслух более серьёзные книги. Виктера литература интересовала мало, но каждый раз, когда Янтил устраивался с книгой у камина, он укладывался под боком и с интересом слушал, либо же мирно дремал, укрыв Янтила крылом.

Спустя год случилась новая напасть. Утро не предвещало беды, Кай, как и всегда, поднялся с рассветом и поплёлся умываться, надеясь проснуться по пути. Одеваясь, он с трудом мог разлепить веки, но чувство чужой паники мигом сняло сонливость, едва не подкосив его. Это были эмоции Виктера, оглушающе яркие – дракон не просто боялся чего-то, он почти бился в истерике и звал на помощь. Кай сорвался с места, позабыв про одежду, в одних штанах, и со всех ног кинулся в башню. В памяти вспыхнуло несколько боевых заклинаний, готовых сорваться с языка, едва он найдёт источник беды. Но уничтожать оказалось некого.

Подросший и окрепший десятилетний дракон, что был уже в полтора яруса ростом – без хвоста и если вытягивал шею, – застрял в дверном проёме, пытаясь выйти из комнаты. Он буквально повис, зажатый дверной рамой, и истошно вопил, извиваясь всем телом в попытках выбраться. Завидев Кая, он мигом притих, и тот ощутил волны облегчения и радости. Успокоившись, Виктер расслабился, ожидая, когда его освободят. Но Кай вместо помощи залился смехом, и жёлтые глаза вспыхнули от обиды.

– Что за шум с самого утра? – Эл как раз спускался по лестнице, и ему открылось занимательное зрелище: висящий в дверном проёме Вик и согнувшийся пополам, задыхающийся от хохота маг. – Теперь ясно.

– Прости, Вик, – отсмеявшись, но всё ещё улыбаясь, попытался извиниться Кай. В уголках глаз у него выступили слёзы, и когда он протянул руку, чтобы погладить дракона, тот гордо отвернулся. – Это я от облегчения, что ты только застрял, а не случилось что посерьёзней. Я сейчас тебя вытащу.

Прочитать заклинание разрушения, направив его на структуру дерева, не составило труда. А уничтожить дверь оказалось вполне достаточно, чтобы Виктер получил свободу. Но как только его лапы коснулись земли, он прижал к ней голову и, насупившись, недовольно урча, прополз мимо Кая. И только тогда из проёма выглянул Янтил, что до сих пор сидел в комнате и ожидал развязки.

– Похоже, пора искать им новую комнату, – тяжело вздохнул Кай, провожая обоих дракончиков взглядом.

– Давно стоило подумать об этом. Есть идеи, где их разместить?

– Как насчёт подвального зала? – с восторженной улыбкой спросил Кай, взглянув на старика горящими глазами.

– Ты же его так и не очистил.

– Но если это сделать, там даже взрослый дракон поместится! И не один.

Кай сиял от восторга, окрылённый своей идеей, но Эл не разделял его взглядов. Он не был против, даже поддерживал Кая. Но когда старый дракон свёл белёсые брови у переносицы, магу стало ясно, что он нашёл очередной повод поворчать.

– Сколько лет назад ты собирался это сделать? Шесть? Десять? Довёл до того, что ребёнок застрял.

– Не помню и не знаю, смысла в этом не было. И он уже скоро перестанет быть ребёнком.

Идея казалась настолько хорошей, что Кай не обращал внимания на ворчание старика. А поскольку на дворе как раз сияли тёплым солнцем первые летние дни, было решено заняться очисткой зала в тот же день.

Вот уже почти десять лет Кай спускался в подвал только по особым случаям, когда возникала необходимость отработать какое-то заклинание или приготовить зелье без риска для окружающих. К таким занятиям относились стихийная магия, боевая, которую он отрабатывал так, на всякий случай, и некоторые серьёзные, а порой и опасные зелья для короля. Изначально, только заселившись в этот дом, он не мог нарадоваться просторному подземному залу – идеальнее места для ритуалов призыва придумать было просто невозможно! Но в тот день, когда в магическом круге появились два драконьих яйца, Кай зарёкся использовать призывную магию. Да и небезопасно это, а обитателей своего дома он уже привык защищать, а не подвергать риску.

Готовить зелья он тоже стал реже: в основном потому, что они отнимали слишком много времени. Да, с возрастом Виктер и Янтил дали ему больше свободы, и он уже мог, не беспокоясь, оставить их одних в гостиной или во дворе, но некоторые зелья требовали внимания сутками. Алхимия – тонкая и сложная наука. Необходимо следить за консистенцией, реакциями, температурой разных составляющих, многие из которых опасны сами по себе на всех стадиях процесса. А оставлять драконов на столь долгий срок или, того хуже, пускать их в подземелье, где на них всегда могло свалиться что-нибудь зачарованное, Кай не желал.

Подземный зал был завален несметным количеством всевозможной утвари, начиная старыми книгами и заканчивая изъеденными молью одеждой и мебелью. Первое время, стоя посреди сваленных одна на другую гор хлама, Кай пытался решиться, за что взяться первым. На глаза попадалось столько всего, что он невольно подивился богатству прошлого королевского мага. Чего только стоило огромное, в полный его рост, зеркало, украшенное великолепной золотой резьбой, но заляпанное чем-то серым. Или чайный сервиз из гоблинского серебра, источавший слабое сияние даже из-под изорванных штор, которыми был накрыт.

– Ну, и чего ты стоишь? Работать! – отдал Кай себе команду и в предвкушении потёр ладони, готовясь наложить на весь этот хлам чары левитации.

О том, насколько не преувеличивал, опасаясь, что в завалах старого барахла есть что-то магическое и недоброе, он убедился в полной мере, когда отлетел к шкафу со свитками, больно стукнувшись головой. Едва с уст сорвалось заклинание, как оно же рикошетом ударило его в грудь, отбрасывая назад. Какое-то время Кай пролежал под грудой свитков, потирая ушибленную голову и опасливо поглядывая на вещи. Теперь стало ясно, что в завалах прячется далеко не только мусор. В то время как часть предметов слушалась его чар и спокойно поднималась в воздух, другая часть всеми силами сопротивлялась, в буквальном смысле. Прошлый королевский маг устроил из зала хранилище незавершённых или неверно сделанных им же артефактов, и за этот день Кай помянул его бранным словом далеко не один раз.

Шторы, которыми был укрыт сервиз, оказались под защитной магией, и именно они отбросили его к стене, когда он попытался наложить на них чары. И проделали это ещё дважды, пока Кай пытался понять, что именно так сопротивляется. Когда же они отбросили его и в четвёртый раз уже за одну лишь попытку взять их в руки, Кай едва не сжёг их на месте.

Следующей напастью оказался шкаф. Огромный дубовый посудный шкаф, явно из королевского замка, он также отказался подчиняться левитации. Долгое время Кай стоял перед ним, соображая, как же быть. Не существовало заклинания, способного считать чужую магию и понять, какие чары наложены на предмет, – узнать это можно было лишь опытным путём. Кай ещё пару раз попытался заколдовать его, потом осторожно прикоснулся. Открыл, заглянул внутрь, снова закрыл. И позвал Эла.

– И что же ты хочешь от меня? – спросил его старик, спустившись в зал и с детским любопытством разглядывая огромный шкаф.

– Чтобы ты сказал мне, какая магия на него наложена и наложена ли она.

– Как, по-твоему, я должен это сделать?

От вопроса Кай странно сконфузился и несколько смутился, но всё же решился ответить:

– Ты же дракон. Ты можешь учуять её.

Эл не ответил, но, оскорблённый, влепил Каю оплеуху и гордо удалился прочь. Только трость стучала по полу громче обычного. Кай не обиделся – он и так понимал, что попросил старика о чём-то неприличном, и впредь зарёкся вспоминать об этом.

Со шкафом всё оказалось до банальности просто. В одном из ящиков, который Кай не смог открыть и потому решил, что тот заперт, поселился зулик. Маленькое серое человекоподобное существо с крылышками стрекозы и драконьим хвостом едва не откусило ему палец, когда он всё-таки вскрыл ящик. Эти твари часто селились близ заклинателей – они питались бабочками-попутчицами, названными так из-за прилипчивости к магам. Замкнутый пищеварительный круг – бабочки питались магией, наложенной на вещи, а зулики питались бабочками. До сих пор Кай не встречал в подвале ни одной попутчицы и искренне удивился, когда обнаружил в закромах чужих вещей нечто живое.

Именно это живое и мешало магии левитации: когда используешь её, следовало чётко представить себе предмет, на который накладывались чары, со всеми его деталями и примерным весом. Зулик к этим деталям не относился. Следующий такой же встретился Каю в обивке кресла, и ещё один выпорхнул из груды книг. На пятом он, уже не стесняясь, выругался вслух, всё ещё не в силах понять, чем эти твари здесь питаются.

Ещё одним недобрым сюрпризом оказалось зеркало. О том, что с ним что-то не так, Кай догадался, лишь когда осознал, что почти час стоит перед ним, уставившись в отражение. Наверняка он бы так и не очнулся, если бы не эмоции со стороны – Виктер радовался какому-то триумфу, и Кай предположил, что он поборол Янтила в одной из игр. Чужие чувства отвлекли, помогли проснуться. Придя в себя, Кай снова выругался и накрыл зеркало первой попавшейся тряпкой, ворча на неправильно наложенные чары привязанности.

«Слишком сильные, не рассчитал дозу, как подмастерье какой-то», – ругал он на чём свет стоит покойного королевского мага, пока тащил зачарованное зеркало наверх.

Все вещи, магические и не очень, не способные пригодиться ему или драконам, Кай волок на улицу и сбрасывал в общую кучу. Всё это он планировал после уничтожить чарами или сжечь – как получится. А нужное, как, например, гоблинский сервиз и все найденные им книги, складывалось на кухне для дальнейшего изучения. И, как оказалось, не зря.

– Убери это, – морщась сказал ему Эл, указывая тростью на чашки и чайник из сервиза, когда Кай проходил мимо. – Этим пользоваться нельзя.

– Но продать ведь можно, гоблинское серебро же!

– Не купят. Просто убери с глаз долой, а ещё лучше сожги.

Какие именно чары были наложены на сервиз, Кай так и не узнал, но спорить и не подумал.

Вещей оказалось слишком много, и даже к концу дня он не очистил и половины зала. К ужину Кай ввалился в гостиную без сил, рухнул в кресло, и к нему тотчас подбежали обрадованные его возвращением дракончики.

– Руки, только руки не лижите! – в панике закричал он, стараясь отвести ладони подальше от детей. – Эл, есть какая-нибудь мазь? Я на себя кербскую пыль просыпал.

В ту ночь Виктера и Янтила разместили на полу в гостиной. Потребовалось два дня, чтобы разобрать и вынести все вещи из подвала, который в итоге оказался даже больше, чем предполагал Кай. Когда он вынес последнюю коробку, то вздохнул с глубоким облегчением, мысленно отмечая, что оба дракона поместятся в подземном зале без стеснения даже в полные двадцать лет.

– Ну что? Когда переезд? – добродушно улыбаясь, поинтересовался Эл, когда Кай появился из дома и подошёл к двум скопившимся кучам хлама.

– Завтра. Я рассыпал морный порошок, чтобы дым убил всех вредителей. Завтра наложу чары уничтожения, избавлюсь от дыма, и они смогут перебраться.

– А что с этим будешь делать? – Старик указал тростью на выставленные во дворе вещи, с любопытством их оглядывая, будто ещё надеялся найти что-нибудь полезное.

– Немагическое уничтожу чарами, магическое – сожгу. – И в подтверждение слов Кай легко и непринуждённо, одним только мысленным словом, создал на ладони пламя.

Махнув рукой, он перекинул его на гору вещей, и та мигом вспыхнула. С этим он разобрался просто, а вот для остального потребуется больше времени. Подойдя к скоплению вещей, на которых не обнаружилось магии, он поочерёдно, отдельно на каждую, накладывал чары уничтожения, превращая их в магическую пыль. Последняя ему ещё пригодится для зелий или заклинаний.

Все оставшиеся предметы легко поддались чарам левитации, тем самым пройдя тест на магию, поэтому Кай был уверен, что они не зачарованы, – только чужая магия могла оказать сопротивление. Оттого, когда из уничтоженной шкатулки выпало маленькое золотое колечко, Кай очень удивился.

– Как же ты поддалось левитации, если я не знал про тебя? – обращаясь то ли к кольцу, то ли к самому себе, тихо спросил Кай, разглядывая его.

Совершенно обыкновенное на вид, оно подчинялось магии и легко поднялось в воздух по его желанию. Но когда Кай попытался изменить его форму, оно не послушалось.

«Я разберусь с тобой позже», – решил он для себя, пряча украшение в карман.

Почти тринадцать лет жизни, отданные другим, пролетели для Кая как по щелчку пальцев. Он настолько не замечал изменений в себе и своём теле, что годы перестали казаться чем-то значимым, и он уже не считал дни и месяцы, как когда-то прежде. Двадцать или тридцать ему было – разница не ощущалась ни на долю. И как-то пропал смысл бояться течения лет и сроков. Тем более что иных причин для страха и беспокойства хватало с головой.

Например, новообретённая привычка Виктера лазить по крышам. Впервые увидев серо-зелёное пятно на кровле дома, Кай даже не придал этому значения. Ему казалось чем-то естественным, что дракон, научившись летать, пытается забраться повыше. Не высоты же ему бояться, в конце-то концов? Но Кай совершенно не учёл вес туши, которая к своим двенадцати годам вымахала больше него в два раза. В одну из таких прогулок кровля просто не выдержала – Виктер провалился и застрял, повредив тонкие косточки в крыльях. Тогда перелом удалось залечить с помощью магии, но Кай даже думать не хотел, что было бы, не найди он дракона вовремя.

Следующим поводом для страха Кай обзавёлся, когда не обнаружил ни одного из братьев в доме. Он обыскал всю территорию, и они не откликались ни на какие призывы и угрозы. Вариантов того, что могло случиться, вполне хватило бы, чтобы написать книгу «Как изловить и уничтожить подростков-драконов». И чувство тревоги и страха, что исходило от них, совершенно не успокаивало. Как выяснилось позже, Виктер уговорил Янтила выбраться в лес, где они и заблудились. Кто именно был виновником происшествия, подсказала всё та же связь – от зелёного дракона шло не только раскаяние перед Каем, но и чувство вины перед Янтилом. Хотя обвинять последнего всё равно никто бы не стал – к тринадцати годам их характер сформировался достаточно, чтобы Кай с уверенностью мог сказать, кто и на что способен.

Кай с ужасом ждал, что с возрастом Ян начнёт сливаться с окружающей средой, прямо как его матушка, но, к счастью, этого не произошло. То ли научить его было некому, то ли эта способность не передалась ему по наследству, но Кая это безмерно радовало – головной боли меньше. Все проблемы и неприятности почему-то всегда шли от Виктера. Чем старше дракон становился, тем больше энергии в нём просыпалось. Ему уже не хватало отведённой территории вокруг дома. Его всё время тянуло то в лес, где он гонялся за лисами и белками, то в запертые комнаты башни, куда он забирался через окна и в которых мог проводить часы, пока обеспокоенный Кай искал его с криками и угрозами наказать. А то и к реке или пшеничным полям, вид на которые открывался с обрыва. За бегство туда Виктеру влетело особенно сильно. Утёс был высокий, отвесный, поэтому Кай никогда и не думал, что кому-то из драконов придёт в голову спуститься с него. Но Виктеру ума хватило, за что Кай впервые решился наказать его, заперев в подвальном зале на несколько дней.

– Я даже думать не хочу, что будет, если их увидит кто-то из горожан, – уже после на кухне делился переживаниями Кай, а Эл печально кивал в ответ.

– Боюсь, Виктер не послушает тебя. Он не понимает, чем это грозит.

– Завтра же поставлю щит, чтобы никто не мог пересечь территорию с этой стороны.

То, что зелёный дракон всё чаще проявлял непослушание и отбивался от рук, беспокоило Кая всё сильнее. Но он совершенно не представлял, как найти на него управу. Кай чувствовал раскаяние и вину, когда отчитывал Виктера за очередную проделку, знал и видел, что тот понимает и не хочет расстраивать его, – чувство тоски, что испытывал Виктер, когда Кай злился на него, было невыносимо и ему самому. Но после очередной выходки, усвоив, что нельзя делать что-то определённое – например, лазить по утёсу, – Вик брался за другое и лазил по стенам башни.

Первое время всё осложнялось ещё и тем, что в свои проделки Виктер втягивал брата. Янтил был рядом, когда зелёный дракон провалился под крышу. Был с ним, когда тот ушёл в лес и заблудился… И помогал рыть подкоп для побега с территории за пределы защитного купола. Последний поставил Кай, и служил он не только для оповещения и иллюзии – после того как Виктер предпринял попытку сбежать в поля, на которых трудились фермеры, пришлось придумывать новые способы защиты детей. Щит вызвал огромное недовольство зелёного дракона, потому что не пускал его дальше очерченной границы, но каким-то образом Вик догадался, что чары уходят под землю не слишком глубоко. И стараниями двух пар лап они сделали подкоп для прогулок по лесу и окрестностям.

Ни Эл, ни тем более Кай не отнеслись к выходке с добродушием. Это был уже второй случай, когда Каю пришлось наказать Виктера, и впервые наказанию подвергся Янтил. Та ситуация стала переломным моментом в их отношениях. Ещё когда братьев поймали с поличным за выкапыванием ямы, Кай ощутил смешанное с болью и стыдом чувство раскаяния, которое испытывал Янтил. Он страдал, улавливая злость мага, и даже сердце Кая не выдерживало той тоски, что шла от него. Считая себя виноватым, чёрный дракон не мог смириться с тем, что стал причиной недовольства Кая. Ещё несколько дней от него исходила щемящая боль за содеянное, и он спокойно и стойко перенёс наказание, желая, но не решаясь ластиться с извинениями. И с того дня больше не участвовал в авантюрах брата. Всё чаще и чаще Янтил оставался в доме один, проводя эти часы за книгой. И с того же дня Кай всё реже ощущал эмоции Виктера.

Последний будто закрылся от него. Попавшись при попытке побега, зелёный дракон не испытывал раскаяния. Кай ощущал с его стороны досаду, обиду, злость, смешанные с упрямством, но никак не чувство вины. Из-за этого Кай разозлился только сильнее, и Виктеру влетело вдвойне ещё и за то, что он не понимал всей тяжести содеянного. И Кай знал, что тот его не простил. Эмоции Виктера с тех пор долетали до него всё реже и только самые сильные, пока однажды Кай не перестал ощущать их вовсе.

– Разве такое возможно? – спросил он тогда Эла, сидя перед сном с ним на кухне, с чашкой чая в руке.

Делиться переживаниями и волнениями по поводу детей со старым драконом теперь вошло у него в привычку.

– Вполне. Ты чувствуешь только те эмоции, которые они хотят, чтобы ты почувствовал. Пока они не перевоплотились, для вас это единственный способ общаться, поэтому я не считал нужным рассказывать им об этом. Но они взрослеют… и учатся управлять своей силой без посторонней помощи.

– Я тоже так могу?

– Нет… – протянул Эл неуверенно. – Не думаю. Для них эта связь естественна, как для тебя дыхание. Ты можешь задержать дыхание, но не сможешь управляться с хвостом, если его к тебе прицепить.

Слова Эла объяснили, но не успокоили. Кай даже не мог решить, что для него стало бы большим ударом: узнать, что связь каким-то образом нарушилась, или понимать, что Виктер больше не хочет делиться с ним.

Тем не менее ссоры не отменяли бытовых проблем, что так и продолжали всплывать день ото дня. Незадолго до тринадцатилетия детей стало ясно, что вдвоём они больше не поместятся в кухне. К тому времени драконы подросли уже значительно, и возникало всё больше сложностей даже в перемещении по дому – двери стали для них слишком узкими, и их тушки уже не втискивались даже со сложенными крыльями. Тогда было решено переселить их в подвальный зал окончательно.

– Я перетащу туда стол, чтобы обедать мы по-прежнему могли все вместе. Нет, приобрету новый, а ещё диван – больше им нет смысла подниматься в дом, лучше мы сами будем спускаться к ним, – делился своими планами Кай, получая от Эла утвердительные кивки.

Подвальное помещение, некогда заваленное горами хлама и напоминающее скорее заброшенный храм, к тому дню полностью преобразилось. Кай постарался и развесил под потолком канделябры, которые заранее купил в городе и зажигал с помощью магии. Очищенный от хлама и освещённый зал казался значительно больше. Всё такой же тёмный, мрачный – высокий потолок создавал множество теней, – но теперь горящий золотом из-за свечей.

Кай завалил пол шкурами и оставил себе лишь небольшой уголок, в котором разместил несколько столов со склянками и бутыльками да стеллажи и полки. Он хранил там ингредиенты, реактивы, зелья, свитки и книги по практической магии, которую не хотел изучать в доме. Позже, выполнив обещание, Кай перетащил в зал и расставил у дальней стены и некоторые предметы домашнего обихода. Отдельную часть помещения отвёл для обеденного стола и поставил диванчик, где Эл мог и дальше преподавать или просто читать братьям книги и отдыхать, проводя с ними время. Ведь ход в дом на ближайшие несколько лет был для них закрыт.

Тогда же Кай решил обучить детей азам магии. До сих пор никто из драконов не проявлял желания постигнуть колдовское искусство, но теперь это стало не прихотью, а необходимостью. Вот-вот наступит день, когда они подрастут настолько, что узкая лестница, ведущая в подземный зал, просто не сможет вместить их.

К счастью, телепортационный коридор, выходящий аккурат во двор, Кай создал давно, и тот идеально подходил для решения этого вопроса. Обычно ими не мог пользоваться никто другой, кроме мага, который их сотворил, но связь между Каем и братьями сыграла свою роль. Кай давно убедился, что наложенные им чары узнают в драконах его самого, оставалось только научить их пользоваться магическим даром. Для этого он специально позвал их в подвал и попросил встать перед начальной точкой телепортации.

– Энергия… магические потоки, что идут по телу. Вы должны сконцентрировать их в одной точке тела и… – связать вместе нужные слова и объяснить, как именно это работает, у Кая не получалось.

Уже три или четыре раза он пытался донести до драконов, что именно нужно сделать. Разными словами, в разных формулировках, то размахивая руками, то изображая движение потока пальцами. Оба дракона смотрели на него внимательно и с интересом. Но только хлопали глазами и вопросительно урчали.

– Эл, как им объяснить?!

– Хм… – Старик, что всё это время сидел неподалёку, ненадолго задумался, но сообразил куда быстрее: – Виктер, Янтил, принцип тот же, что и при дыхании огнём. Только не направляйте энергию в лёгкие и из них, а концентрируйте её, соберите по всему телу.

Теперь непонимающе захлопал глазами уже Кай. Ему такое объяснение казалось смутным и непривычным, он пользовался иными правилами призыва магии и управления ею. Но на его удивление Янтил кивнул Элу и, прикрыв глаза, сделал над собой усилие, всем видом демонстрируя сосредоточенность. Виктер пока только наблюдал за ним, не предпринимая попыток.

– Хорошо. Теперь собери эту энергию и, не давая ей выхода, ступай в точку отправления, – неуверенно продолжил урок Кай.

Дракон вновь кивнул и, не поднимая век, подошёл к месту, от которого исходили лёгкие вибрации. Эти вибрации и выдавали местоположение коридора, указывая на чары искажения пространства. Нужно было обладать особой чувствительностью к магии, чтобы уловить их, но для дракона это оказалось легче, чем учуять слабый запах. Всего один шаг в поток, и Янтил исчез, а с улицы послышался победный рёв.

– Отлично! Виктер, пробуй пока, а я наверх, – на ходу бросил взволнованный успехом подопечного Кай.

Сияя радостью за чёрного дракона, он перенёсся через тот же коридор, оставляя Виктера наедине с Элом и поставленной задачей. Он торопился, окрылённый гордостью за воспитанника, – то, что у Янтила получилось с первой попытки, делало ему честь, – и потому не заметил направленный на него взгляд Виктера, полный обиды и злости.

Оказалось нелегко привыкнуть к тому, что спустя почти пятнадцать лет жизни, в которой каждый день наполнен эмоциями двух различных существ, одно из них закрывается от тебя. Виктер не просто в одночасье перекрыл доступ к себе, он будто нарочно ограничивал Кая с каждым днём всё сильнее, пока тот не перестал ощущать его вовсе. Сначала он закрывался лишь во время ссор, пряча от него мысли и отношение к собственным проступкам. Потом заглушил яркие и положительные эмоции, усилием воли сделав их более тусклыми. Как-то в общем потоке потерялись и ощущения послабее: физические недомогания, чувство азарта, интереса или даже сонливость и игривость. Раньше Кай служил для них сенсором, чувствительным к любым изменениям. Теперь даже от Янтила до него доходили только особенно сильные проявления чувств.

Первое время Кая сильно беспокоил такой расклад. Успокаивающие заверения Эла, что всё это вызвано их взрослением, помогали ненадолго, и беспокойство всё нарастало. Пока не дошло до такой степени, что Кай решился лично поговорить с драконами об этом. Высказать своё беспокойство, подобрать слова и даже просто перебороть смущение оказалось нелегко. И стало ещё хуже, когда Виктер просто ушёл от разговора, махнув хвостом перед его носом.

– Это ещё что значит? Вик, вернись немедленно! – Кай не на шутку разозлился на такое пренебрежение, но дракон не удостоил его даже взглядом, уходя прочь из подземного зала.

Остаток дня он не показывался на глаза, и лишь вечером Кай узнал, что дракон провёл всё это время на верху башни.

– Эл, что мне с ним делать? Я ощущаю себя виноватым перед ним, но не могу понять в чём. – Кай, уже не стыдясь, едва ли не молил старика о помощи.

Их вечерние беседы перед сном стали не просто традицией, а почти необходимостью. Теперь, когда младшие драконы не могли присоединиться к ним, это время использовалось для решения проблем. Но всё чаще Кай только делился переживаниями и просил совета, когда был не в силах справиться сам.

– Для начала перестань накручивать себя.

– Но как ещё? Я уже ничего не понимаю. Неужели связь разрушилась и он теперь ненавидит меня?

– Не говори ерунды. – Эл недовольно поморщился, но, поглядев на несчастное лицо мага, смягчился. Совесть не позволяла ругать его в такую минуту. – Связь невозможно разрушить. Но она не подразумевает слепое следование за тобой и согласие во всём. В любой семье случаются ссоры и недопонимание, ведь различие в характерах никто не отменял. Но всё это только временные трудности.

– Тогда как быть?

– Давай я поговорю с ним. Всё же я хотя бы пойму, если он ответит мне.

Кай согласился. Но чувствуя тоску и одиночество из-за разногласий с Виктером, он старался больше времени проводить с Янтилом. Тот поссорился с братом ровно так же, как и Кай, и Эл как-то высказал предположение, что именно в этом и заключалась одна из проблем. Причина того, что Янтил закрылся и от Кая, и от Виктера, – он не хотел показывать свои переживания.

В то время как Виктер демонстративно сбегал, прятался, рычал и скалился, когда к нему подходили, Янтил оставался спокойным. Он продолжал прилежно учиться, заниматься, старался помогать по дому, насколько это возможно, – никогда не отказывался натаскать воды и дров или даже помочь магу с ремонтом, – но всё свободное время проводил за книгами. И, казалось, не придавал значения тому, что Кай зачастил ходить в подвал и лежать у него под боком, пока он читал.

– Эй, тебе тоже одиноко без Вика? – спросил он Янтила в один из вечеров, нарушив успокаивающую тишину.

Обычно они не разговаривали в такие минуты. Кай просто лежал или сидел рядом, используя драконий бок в качестве опоры, и старался не мешать Янтилу в его делах. Но в этот раз решился спросить о том, что волновало его. В ответ дракон фыркнул и продолжил читать, будто его это не касалось. Такое отношение задевало, но Кай попытался найти иную тему для разговора.

– Я уже и не помню, когда в последний раз вы пытались облизать меня. Неужели я стал настолько невкусным? – Кай пытался шутить и даже улыбнулся, скрывая собственное волнение.

Янтил скосил на него недовольный и в то же время гордый взгляд, будто отвечая, что он уже слишком взрослый для таких глупостей.

– Всё с тобой ясно, – уже искренне рассмеялся Кай, поднимаясь на ноги. Ему стало легче после разговора – приятнее осознавать, что дело в обычной гордости, а не в неприязни к нему. – Надеюсь, Вик того же мнения, что и ты.

Зелёные глаза зажглись обидой, но дракон сам прогнал её от себя, крепко зажмурившись. И Кай решил воспользоваться моментом: подойдя к Яну, он обхватил ладонями его морду, обнимая её. Кай сам не понимал, что на него нашло, но, повинуясь мимолетному порыву, быстро поцеловал дракона чуть выше ноздрей, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он знал, чувствовал, что смотрят на него удивлённо и даже смущённо, но от того сильнее смущался сам. И прилипчивая улыбка никак не хотела уходить с губ.

– Невозможно быть слишком взрослым для этого.

Напоследок он погладил Янтила по вытянутой морде, оставляя того совершенно обескураженным.

– Я поговорил с Виктером, – сказал Эл, как только Кай вошёл в кухню.

Почти весь день маг провёл в городе, закупая провизию, но, вернувшись, так и замер на пороге от услышанного. Как только смысл сказанного дошёл до него в полной мере, он, позабыв про усталость, поспешно придвинул к себе стул и сел за стол рядом с Элом.

– И что он сказал?

– Что хочет увидеть других драконов.

– Что?! – Кай не поверил ушам. Подобное казалось абсурдом, а самое главное, он просто не понимал, как это могло стать причиной агрессии и отчуждённости. – Ему что, мало тебя и Яна?

– Нас он видел с рождения. И да, ему этого мало. Он хочет найти других драконов, познакомиться с их жизнью, обычаями и нравами.

– Но это невозможно!

– Я знаю…

Старик оставался спокоен, но не смотрел на собеседника и казался отстранённым от всего. Кай видел, что сказанное беспокоит Эла ничуть не меньше, чем его самого. Просто он не был склонен выказывать своё отношение.

– Ты объяснил ему, почему я держу их взаперти?.. – несмело поинтересовался Кай после недолгого молчания.

– Попытался… Но он не понимает. Ему хочется друзей, он готов искать их среди людей, только бы найти того, кто поддержит его. Он не верит, что люди могут причинить ему вред, и считает, что мы преувеличиваем, выставляя их опасными.

– А Янтил?

Эл поморщился от вопроса, но в кои-то веки виной тому оказалась не бестолковость Кая.

– Между собой они ладят ещё меньше.

– И в чём причина?

– Причина в тебе.

– То есть?

– Они ревнуют тебя.

Буря смятения, что ещё недавно бушевала в душе Кая, на мгновение улеглась, сражённая абсурдностью услышанного. В голове не укладывалось, как такое возможно и о какой ревности шла речь. Да и как вообще они могли ревновать его друг к другу?! Вопросов скапливалось всё больше, но ни один из них так и не был озвучен. Резким порывом Кая ударили чужие эмоции. К горлу подкатили ярость, граничащая со злобой, упрямство и разрывающая на части обида. Всё смешалось, перебивая и дополняя друг друга, но то, что это не его ощущения, Кай определил точно. И, видимо, что-то отразилось на его лице, потому что тусклые глаза Эла зажглись обеспокоенным блеском.

– Виктер… Янтил… Что-то случилось! – слова вырвались против воли, и на большее Кай не стал терять времени.

Без объяснений он сорвался с места, со всех ног бросившись в подземный зал, где, как он предполагал, находились оба дракона.

Едва он открыл дверь в подвал, как по ушам громом ударил звериный рык. Но сколько бы предположений Кай ни строил, он оказался не готов к тому, что увидел. Драконы стояли друг напротив друга, обнажив клыки в оскале, и озлобленно рычали. Казалось, они готовы кинуться в драку. Шипы Янтила встали дыбом, он расправил крылья, отчего казался в два раза больше, и угрожающе выпятил рога, наклонив голову. Но по сравнению с Виктером он оставался образцом собранности. Зелёный дракон не мог похвастаться большими рогами и шипами, зато демонстрировал клыки и когти, а хвост его рассекал воздух, как хлыст. Он не просто скалился, он выгибал спину, точно кот, и громко рычал на брата. При одном взгляде на него становилось ясно, что если кто и кинется на другого, то это он.

– Вы что делаете?! Прекратите немедленно! – закричал Кай на бегу.

Не раздумывая, он встал между ними лицом к Виктеру, загораживая второго дракона. Из-за его спины раздался недовольный рёв Янтила, и Виктер ответил ему таким же, только более громким рычанием.

– Вы же сроду не ссорились! Что вы не поделили?!

О каменный пол ударил чёрный шипастый хвост. Ударил достаточно близко, чтобы не осталось сомнений, что это угроза. Кай принял было намёк на свой счёт, но Янтил вдруг придвинулся ближе и подставил морду под его ладонь, будто напрашивался, чтобы его приласкали. Зелёные глаза внимательно следили за братом. Кай плохо понимал, что происходит, но уловил чужое желание и послушно погладил дракона по голове. И лишь когда в грудь ударило чужое чувство разрывающей на кусочки боли, понял, что это было ошибкой. Виктер вновь зарычал, и жёлтые глаза полыхнули злобой. Не замечая окликов Кая, он кинулся прочь из комнаты, перемещаясь на улицу.

– Вик! – Кай знал – его не услышат, но, поддаваясь панике, забыл об этом.

Ощущение, что он совершил непоправимое, сковывало, как удавка на шее, перехватывая дыхание. Кай кинулся в магический коридор, но последнее, что он увидел, оказавшись под открытым небом, – это исчезающая среди деревьев тень зелёного хвоста.

– Что произошло? – Эл, запыхавшийся, стоял в дверях дома и с тревогой смотрел на Кая.

Последний же застыл в нерешительности, не зная, бежать ли сейчас сломя голову или сначала подготовиться.

– Вик убежал в лес.

– Но… как же?..

– Я снял защиту, когда уходил в город, и забыл поставить её.

Кай объяснял на бегу, выговаривая слова насколько возможно скоро. Не замечая ничего вокруг, он кинулся в гостиную, подлетел к столу и начал копаться в ящиках. Руки тряслись, взгляд лихорадочно бегал, но он молчал до тех пор, пока не извлёк на свет красный мешочек. Ещё немного порывшись, он нашёл и второй такой же, побольше размером и темнее цветом, и сунул в карман засушенный корень.

– Я отправляюсь за ним, выясни пока у Янтила, что произошло. Я не потеряюсь, но сколько займут поиски, не знаю, так что просто ждите.

– Как ты будешь искать его?

– Я найду.

Времени объяснять не было, поэтому Кай ограничился только этими двумя словами. Завершив приготовления и сунув в карман к корню оба мешочка, он бегом кинулся в сторону леса. Эл не посмел его задерживать.

Пока лес оставался достаточно редок, чтобы идущее к закату солнце освещало путь, Кай нёсся вперёд, сверяя направление по следам когтей на земле и деревьях. Но по этим же следам он сделал вывод, что Виктер бежал лишь первое время. Дальше, где чаща стала свободнее и деревья расступились, следы оборвались, а парочка рубцов нашлась на коре деревьев. Всё указывало на то, что, устав бежать, дракон решил размять крылья. Отследить его путь стало сложнее, и Кай дрожал от беспокойства при мысли, что тот успел так далеко уйти в лес. Но куда ему поспеть за полётом крыльев? Однако Кай остановился, только когда понял, что больше отпечатков лап и следов когтей ему не найти.

– Так я его никогда не догоню, – выдохнул Кай, едва переведя дух.

В более густой части леса Виктер не сможет лететь, но до тех пор… и как определить, в какую сторону он направился?

Кай остановился, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Больше терять времени он не мог, поэтому, как только дыхание пришло в норму, достал из-под мантии красный мешочек, наполненный жёлто-серым порошком. Он уже давно приготовил эту смесь, зная, что рано или поздно она пригодится. Азбекстский порошок, тёртый корень ромашки и измельчённый драконий зуб – всё это он высыпал себе на ладонь и поднёс кулак со смесью ко рту. Последние три года он использовал это заклинание даже слишком часто. Когда энергия голоса и его собственных магических сил впиталась в смесь, та зажглась белым светом. Из сжатого кулака рвались на свободу белоснежные лучи, освещая тонущий в вечерних сумерках лес.

– Отлично, – пробормотал Кай, разжимая ладонь. От неё поднялись три маленьких ярких огонька. Подвижные и шустрые, словно живые светлячки, они закружили вокруг него, ожидая распоряжений. – Найдите мне зелёного дракона.

Едва слова, заряженные магией, сорвались с губ, огоньки задрожали и разлетелись по трём разным направлениям. Они летели по воздуху столь же шустро, сколь скоро улепётывали от них лесные пташки, только призванные чарами огни знали свою цель.

Именно так последние месяцы Кай узнавал обо всех проделках Виктера. Огни, подчиняясь создателю, искали заданную цель до тех пор, пока не найдут или пока не иссякнет запас энергии – обычно он зависел от силы заклинателя, но редко превышал порог в двадцать четыре часа. Их невозможно было остановить или обмануть, они легко пробирались через чащу, при необходимости проходили сквозь стены, и, поскольку служили слишком малым источником энергии, их не останавливали даже чужие чары и защитные заклинания. Кай точно знал – как только огни найдут Виктера, то вернутся к нему, чтобы указать путь. Точнее, вернётся лишь один – тот, кто отыщет цель первым, – а два других намертво пристанут к тому, что они искали, пока не истечёт время или пока их не уничтожит заклинатель. Именно на эту магию Каилил надеялся с самого начала поисков и с её же помощью рассчитывал вернуться домой.

Но стоять посреди леса и ждать возвращения поисковых огней он не собирался. Закончив с магией, двинулся дальше, надеясь хотя бы приблизиться к Виктеру. Или – такой шанс тоже оставался – найти его раньше огней. Ведь у тех не было чётко оговорённого пути, и они просто прочёсывали всю территорию, на которой их выпустили.

Солнце садилось за горизонт ужасающе быстро, и лес погружался во тьму. Но Кай продолжал идти, не страшась и не пытаясь прибегнуть к магии, чтобы осветить себе путь. Он вырос близ этого леса, жил на его окраине вот уже пятнадцать лет и был уверен, что знает, чего ожидать от него. Но когда углубился в чащу и последние солнечные лучи поглотила ночь, ожила магия, неподвластная ему.

Лес будто очнулся после дневного сна и глубоко задышал новой жизнью. Земля вспыхнула множеством огней, что украшали корни исполинских деревьев, – грибы и мох, сияющие золотым, голубым и изумрудно-зелёным, создавали причудливый узор.

Чем гуще становился лес, тем меньше встречалось деревьев, сохранивших привычные очертания. Они уже не стремились вверх, а, наоборот, словно стелились по земле и над землёй, создавая из опущенных ветвей целые коридоры, освещённые красными огнями, – цветы календы манили сиянием ночных бабочек. Днём бутоны скрывались под густой листвой, распускаясь только после наступления темноты. Холодный, приглушённый свет леса был бабочкам ближе жаркого солнца, чьё тепло не пробиралось сквозь листву гигантских дубов и сосен. Последние закрывали небо тёмным, непроницаемым покрывалом листвы, и даже лунные лучи не проникали сюда сквозь густой полог.

Но помимо деревьев, кустарников и лиан, на которых также распускались белоснежные цветы, оживали и ночные звери. Лес, бесшумный в сумерках, под покровом ночи наполнился звуками. Уханье сов, шелест опавшей листвы под ногами, тихий писк грызунов и шустрые тени, мелькающие среди деревьев, – то ли олень, то ли ещё один хищник, только более крупный.

Красок словно стало больше, чем в дневное время, только они были иными. Лес окутало золотистое сияние, какое бывает в тускло освещённой комнате. Обязательно в комнате, мебель которой обита зелёным и красным бархатом, ибо иного сравнения, глядя на покрывающую широкие стволы мохнатую зелень, Кай подобрать не мог. Свет, что шёл от растений и светлячков, создавал больше теней, чем был способен прогнать.

Кай ощущал себя лишним – нарушителем покоя, что незаконно пробрался сюда и увидал секреты, не принадлежащие ему. Но он не мог останавливаться, предаваться размышлениям или любоваться красотой – боялся, что если задержится хоть немного, то может опоздать. Его пугало, что за всё это время он так и не почувствовал Виктера. И ещё больше пугала неизвестность: где тот и что с ним? Мелькнувший вдали белый поисковый огонёк стал спасением и избавлением, вызывая всплеск радости в душе. Он нашёл цель и вернулся к хозяину сообщить об этом.

– Веди меня! – не помня себя от радости, Кай отдал ему команду, не позволив даже приблизиться.

Огонёк замер, задрожал, впитывая в себя магическую энергию нового поручения, и полетел в обратном направлении. А Кай почти бегом кинулся за ним. Ночной лес нервировал его, и он радовался возможности перейти на бег, не замечать живых огней цветов и насекомых, летающих вокруг.

Идти оказалось недолго, но путь выдался трудным. Тропа закончилась несколько часов назад, а здесь росли непроходимые деревья, и бежать приходилось, перепрыгивая через овраги и пробираясь между, под и над корнями, торчащими из земли. Деревья вымахали настолько огромными, что для обхвата понадобилось бы не меньше двух десятков людей.

Поисковый огонь вывел мага к широкой впадине, заросшей кустарником и обрамлённой корнями, покрытыми зелёным мхом. Один из двух других огоньков кружил на той стороне, и Кай, не задумываясь, спустился в яму, спеша к нему так быстро, как мог, ступая по рыхлой, сыпучей земле. Огонёк, что привёл его сюда, летел впереди, не замечая препятствий леса. Но, догнав их, Кай понял: что-то не так. Дракона поблизости не наблюдалось, хотя огни тут же испарились, едва он подошёл к ним, как делали всегда, выполнив поручение.

– Стойте, а где Виктер?

Кай и сам понимал бессмысленность вопроса, ведь огни не смогли бы ответить ему, даже обладай они разумом, – слишком быстро исчезли, оставив его наедине с полумраком леса. Или почти наедине. Слева что-то подозрительно зашуршало, лесная подстилка ожила, зашевелилась. Но каждый раз, как Кай оборачивался в сторону шума, всё замирало.

– Что за?..

Будто услышав его и поняв, что прятаться не имеет смысла, корни дерева, оплетавшие впадину, ожили. Придя в движение, извиваясь, они оторвались от земли. Из-под слоя мха и растений на нём показалось длинное чешуйчатое тело с когтистыми лапами. Трава, мох и ветки буквально росли из спины существа и служили ему маскировкой. И даже сейчас, явив себя, оно сливалось с пейзажем леса. Притворявшаяся корнями деревьев лесная виверна подняла голову, раскрыла огромные жёлтые глаза с узкими зрачками и вертикально моргнула.

– Ох ты ж! – вырвалось у Кая, когда он увидел громадную тварь.

На большее времени не хватило – виверна кинулась на него, раскрыв пасть. Кай успел отпрыгнуть в сторону, и, промахнувшись, змея с лапами недовольно зашипела. Не теряя времени, она снова поднялась на дыбы, раскрыла пасть и взревела. Словно птицу заставили подражать змее – звонкий, пронзительный крик с шипящими нотками где-то в самом горле. Кай поднялся, игнорируя исцарапанные ветками руки, решив, что лёгким обедом он не станет. Ладони отработанными движениями уже вычерчивали в воздухе символы, пока заклинатель мысленно зачитывал чары.

Он успел в последний момент, и, когда пасть виверны настигла его, зубы сомкнулись на защитном куполе. Клыки замерли недалеко от шеи, почти коснувшись её, но достать не могли, и змея озлобленно зашипела. Она не отпускала невидимый шар, а сжимала его всё крепче, размахивая головой во все стороны, будто надеялась вытряхнуть человека оттуда.

«Проклятая тварь, прекрати раскачивать!»

Из-за тряски Кай не мог прочитать заклинание и всё время терял устойчивость под ногами. Быстро придуманный ход казался ему простым – прочитать чары физической защиты и атаковать сквозь них магией. Но всё пошло не по плану – виверна не отпускала его, а всё сильнее сжимала челюсти, да ещё и мешала сосредоточиться. Но насколько всё плохо, он понял, когда из пасти закапал яд.

Тот бежал по клыкам к невидимому куполу, и, даже не поднимая головы, Кай чувствовал, как яд разъедает магическую сферу. Его защита плавилась и размягчалась, пасть сжималась плотнее, а клыки погружались всё глубже.

Выругавшись, Кай решил действовать проще. Силовая магия ударила из ладоней прямо в язык твари, заставляя её раскрыть челюсть шире. Визг боли, что издала виверна, разрывал перепонки, но того мгновения хватило, чтобы отпрыгнуть в сторону.

Щит исчез сразу же, и Кай забыл о нём. Перекатившись по траве, он тотчас поднялся на ноги, начиная читать новое заклинание. Подушечки пальцев правой руки зажглись ярко-красными огоньками, и, когда тварь перестала бесноваться, он был готов. Из пальцев вырвались лучи, угодив в голову виверны. Кай промахнулся мимо глаз, но даже того света, что ударил совсем рядом, хватило. Новый рёв боли оглушил, змея извивалась всем телом, ударяя хвостом куда ни попадя. Это была отличная возможность прочитать заклинание, но Кай растерялся. Он не мог выбрать, чем атаковать, а шансов убежать всё равно не оставалось – змееподобная виверна легко нагонит его в непроходимой чаще.

«Нужно задержать её. Но магия земли тут бесполезна – она не подействует на того, кого сама же и породила», – казалось, сейчас самое время предаться панике, но Кай ощущал холодную собранность. Скорее из предусмотрительности он снова прочитал защитные чары.

«Ладно, попробуем».

Виверна бросилась на него, но Кай ответил силовыми чарами, и зубастую пасть откинуло в сторону. Ещё одна атака прошла так же, но, отбиваясь элементарной магией, Кай успел дочитать заклинание. От свободной ладони пошёл пар, но прежде чем он ударил, его настиг хвост. Виверна напала сзади, Кай потерял равновесие и промахнулся. Ветки над ними заледенели, покрывшись толстой коркой, и обломились под собственным весом. Сверху посыпался град изо льда и сучьев, укрыв под собой и мага, и виверну. Но очень скоро настил пришел в движение, и тварь выбралась на поверхность, хвостом раскидывая остатки льда и веток.

Каю повезло меньше. Он не пострадал, но, как назло, виверна скинула с него тяжёлую широкую ветвь, под которой он мог затаиться. Узкие змеиные зрачки нашли добычу – рывок, и челюсти сомкнулись. Всё повторилось – Кай спрятался внутри магического шара, через который не могли пробиться клыки, но который сразу же начал растворяться под действием яда.

«Да когда же это кончится?» – лениво подумал Кай, перебирая в памяти заклинания. Он уже начал готовить очередную атаку, рассчитывая направить её прямо в змеиную глотку, когда рядом замигал белый свет поискового огонька.

Кай даже не успел сложить два и два, когда услышал до боли знакомый рёв. А следом раздался дикий крик виверны, и его шар затрясло с новой силой. Дочитав заклинание, Кай направил поток огня ей в пасть, и та, закашлявшись, выплюнула его. Кай прокатился по земле несколько ярусов, прежде чем сумел встать на ноги. И увидел Виктера, что драл когтями морду виверны, пытаясь добраться до глаз.

– Вик, в сторону! – закричал Кай, мысленно уже зачитывая заклинание.

Дважды повторять не пришлось, дракон оттолкнулся лапами и взмыл в воздух, оставляя виверну магу. И на этот раз он не промахнулся – красные лучи ударили точно по глазам, навсегда ослепив её.

По лесу разнёсся истошный крик, и, если бы не риск стать сегодня ужином, Кай бы даже посочувствовал существу, решившему закусить им. Но первые же признаки жалости он грубо смахнул с себя. Сейчас куда важнее увернуться от хвоста – маг по-прежнему оставался в кольце длинного змеиного тела, так и не выбравшись из земляной впадины. Виктер летал над пастью дракона, что превышал его собственные размеры почти в пять раз, но, едва найдя взглядом Кая, кинулся к нему. На слёзы радости от встречи не было времени; без знаков предупреждения он опустился на землю рядом с Каем и просунул голову меж его колен, буквально заставляя оседлать свою шею. Не ожидавший такого Кай едва кубарем не скатился с его спины. В последний момент он успел обхватить Виктера у основания шеи. И прежде чем он хоть как-то выказал недовольство, дракон рванул с места, спасаясь от зубов виверны.

Та не оставила их в покое и кинулась следом. Ей не нужны были глаза – она чувствовала вибрации земли, по которой дракон перебирал лапами. И, превышая в размерах, лавируя меж деревьев, быстро нагоняла их.

– Вик, только не лети, тебе не хватит мес… – докричаться у Кая не получилось: Виктер либо проигнорировал его слова, либо не услышал их за рёвом виверны.

Дракон расправил крылья и попытался взлететь, тут же ударившись правым о сучья. Но, будто не заметив их, поднялся в воздух, игнорируя хлёсткие удары ветвей, и резко развернулся к виверне. Он сам подлетел к ней, зацепился когтями за стволы деревьев и повис между ними. Набрал в грудь воздуха и, как только виверна подняла голову, полыхнул на неё огнём. Пламя охватило змею за мгновение, и та взревела, забилась, закопошилась, извиваясь, будто клубок червей, пытаясь потушить укрытое ветками тело. Виктер не стал ждать и отцепился от деревьев, улетая прочь.

– Проклятье… Вик, снижайся! – Кай чувствовал себя не лучшим образом.

После пережитого сердце пугливо и бешено билось, дыхание перехватывало, руки дрожали от усталости и напряжения. А ещё Вик обжёг ему ладони своим огнём, но Кай считал, что сейчас не лучший момент, чтобы жаловаться. Да и собственные раны его не волновали. Куда больше беспокоила непроходимая чаща леса, в которой дракон пытался лететь.

Пытался, но не мог. Кай чувствовал его боль в правом крыле и видел, что держится он неровно. Частые деревья мешали – лететь по прямой не было никакой возможности, но Виктер уже разогнался. Повороты приходилось делать всё более крутые, и дракон не вписался в один из них. На полных парах он влетел в очередное скопление веток, зацепился за них лапами и, запнувшись, рухнул вниз вместе с держащимся за него магом.

Острые ветки били по лицу и рукам, не давая даже открыть глаза. Земля встретила их очень скоро. Глухой удар о мягкую почву – и они кубарем полетели в овраг, пока лицо не уткнулось в сырую листву. Кай уже не держался за Виктера – отпустил его во время падения, – и тот рухнул в нескольких ярусах неподалёку. Какое-то время Кай лежал неподвижно, прислушиваясь к ощущениям и боясь пошевелиться. И лишь более-менее придя в себя и убедившись, что ничего не сломано, он решился поднять голову и найти Виктера взглядом. И с ужасом понял, что тот лежит без движения, не открывая глаз.

– Вик… Вик! – наполненный болью и отчаянием крик остался без ответа.

Кай попытался встать и потерял равновесие от головокружения и боли. Игнорируя их, снова поднялся и подбежал к дракону. Тот дышал, но был без сознания. Несколько чешуек над правым глазом оказались разбитыми, и оттуда тонкой струйкой бежала алая кровь.

– Вик… Вик, очнись! Проклятье, говорил же тебе, снижайся!

Дракон не отвечал, он просто не мог слышать дрожащий от страха голос Кая, хотя тот кричал ему в самое ухо. Кай перетащил его голову к себе на колени и начал рыться по карманам.

– Где же ты?.. Я же брал тебя с собой…

Осознание того, что он потерял корешок мандрагоры, грозило довести его до истерики. Та уже подкатывала к горлу, сдавливая его сухим комом. Глаза предательски щипало, их покрывала пелена, которая не давала видеть. Кай моргал, в ожесточении смахивая слёзы, чтобы они не смели мешать ему. Он мог залечить рану, но без потерянного корешка она заживёт только поверхностно. Более серьёзную травму, такую как перелом, вылечить у него не получится.

– Да очнись же ты! Если понадобится, я потащу тебя на спине!

Угроза была невыполнимой и глупой, но от самих криков, от возможности дать выход подступающей к горлу боли становилось легче. Только вот голос хрипел и пропадал, так что говорить уже не получалось. Кай с силой сглотнул, прикрывая глаза и пытаясь собраться. Он должен быть спокоен и сосредоточен, чтобы читать заклинания. Это необходимо, ведь от его магии зависела чужая жизнь. Нужно только добраться до дома. Дома есть всё необходимое, и там Эл, который сможет помочь…

От горестных мыслей отвлёк лёгкий шорох. Кто-то мягко ступал по листве, кажется, совсем не пытаясь скрыться. Кай чувствовал себя обессиленным и потерянным и едва не застонал, когда понял, что этот кто-то приближается к ним. Но обомлел, когда обернулся к гостю.

Перед ним предстал очередной лесной житель, но существо, которое он меньше всего ожидал увидеть. Гибкое и стройное, словно куница, создание с тонкими конечностями и мягкими лапами. Размером с оленя, но с кошачьей головой, из которой росли маленькие рожки, а за спиной покачивался длинный пушистый хвост, что дополнял сходство с домашним питомцем. Но на этом оно и заканчивалось. А два огромных крыла, что выступали по бокам спины и полностью укрывали тело зверя, вовсе не позволяли связать его с кем-то. Как и то, что вместо шерсти он был покрыт рыжими перьями, которые слабо светились в лесном мраке.

Курлок. Магическое создание с любопытством в птичьих глазах следило за человеком и драконом. Кай же боялся пошевелиться и, затаив дыхание, смотрел на небывалое существо. Почти что живой миф стоял прямо перед ним. На такое счастье он не мог и надеяться, но сейчас… сейчас курлок был особенно кстати.

– Ты ведь можешь помочь. Пожалуйста, помоги, – прошептал маг одними губами, с мольбой глядя на зверя.

Существо смотрело на него с интересом, и Кай мог только догадываться, поняли ли его. Ещё несколько невыносимо долгих мгновений курлок просто стоял неподалёку и смотрел на них. Изучающий взгляд, казалось, пробирался до самых косточек и пересчитывал их, отчего становилось неуютно. Хотелось немедленно уйти, скрыться, лишь бы лесное создание не смотрело на него так. Но Кай выдержал. Он помнил, что от них нельзя убегать и нельзя прятать взгляд.

Он не знал, чего именно от него ждут, как и не понял, почему курлок вдруг тронулся с места. Почти бесшумно ступая по листве и создавая шорох лишь крыльями, он подошёл к ним. Кай боялся даже пошевелиться, пока существо наклонялось к Вику. Кошачья морда засветилась чуть ярче, когда коснулась кончиком носа раны на голове дракона. А затем пёрышки начали затухать. Свет словно перебегал с его хвоста, лап и крыльев на дракона, обволакивал его тем же мягким, золотистым сиянием. Ещё мгновение зверь мерцал, а затем потух окончательно. И в то же время Виктер поморщился и медленно поднял веки.

– Слава богам, Вик! – Кай не помнил себя от радости и, не задумываясь, крепко обнял дракона за морду.

Вик недовольно зарычал, и в грудь Кая ударило ощущение чужой головной боли и радости.

– Спасибо тебе, я… – Кай не договорил, благодарить уже было некого.

Курлок успел убежать, и лишь рыжий хвост мелькнул в кустарнике, снова засветившись золотом.

Сказка исчезла так же неожиданно, как и появилась, поняв, что больше не нужна здесь. Какое-то время Кай ещё сидел на земле и бессмысленно смотрел в ту сторону, где скрылось волшебное создание. Чудо случилось так быстро, что он не успел осознать его в полной мере, и потому чувствовал себя одновременно счастливым и обманутым. В чувство его привёл шершавый язык зелёного дракона, всё ещё лежавшего подле него.

– Вик, щекотно же! – Кай рассмеялся, ощущая, как радость переполняет его, но затем через силу нахмурился, готовясь отчитать сбежавшего подопечного. – Что тебе в голову ударило? Как ты мог убежать?! Ты хоть понимаешь, как я волновался?

Он едва не срывался на крик, но Вик не мог ответить ему словами. Дракон отвечал по-своему, виновато, но ласково урча. Он терпеливо слушал, как его ругают, не смея спорить ни с одним утверждением и не скрывая радости и счастья, что неконтролируемо шли от него и передавались магу. Злиться на него долго оказалось невозможным. И с обессиленным стоном Кай обнял драконью морду, обещая наказать его позже. Сейчас хотелось только отдыхать, упиваясь близостью дорогого существа.

Когда они вернулись домой, их ждала не менее приятная перемена. Примирение с Виктером было, несомненно, радостным событием, но ничуть не менее приятно оказалось наблюдать, как Янтил, предварительно наградив брата подзатыльником крылом, вылизывал его до самого утра, крепко удерживая лапами, чтобы тот и думать не смел вырваться.

Лето в первые же дни ознаменовало своё возвращение небывалой для здешних мест жарой. Впереди было ещё три месяца, самым жарким из которых только предстояло наступить, а долина, лес и луга близ города уже задыхались без дождей. Но нынешний сезон обещал стать для Кая знаменательным и без игр природы. Шёл двадцатый год жизни двух некогда маленьких дракончиков, что однажды вылупились из яиц в подвале дома неудачливого колдуна. И нынешней осенью они должны были перевоплотиться. Теперь большую часть жизни домочадцев занимала подготовка к этому важному событию. Но куда раньше судьба решила преподнести собственный подарок, и на третий день лета на окраине леса показался гонец с посланием от короля.

Как и всегда за последние девятнадцать лет, Кай принял его, не дав подойти близко к дому и стараясь не обращать внимания на косые взгляды в свою сторону. Казалось бы, уже давно стоило привыкнуть, что его разглядывают, как диковинку, но с каждым разом только крепла уверенность: к такому невозможно привыкнуть. Кая не удивлял, но нервировал внимательный и любопытный взгляд каждого посыльного, хоть он и прекрасно их понимал. Сложно не удивиться, когда человек, состоящий на службе у короля вот уже два десятка лет, выглядит как двадцатилетний мальчишка.

– Я имею право отказаться? – хмуро поинтересовался Кай у гонца, выводя того из плена мыслей.

И по тому, как тот смутился и вжал голову в плечи, перестав пялиться на его уши, Кай сделал вывод, что всё это время он силился понять, не эльф ли перед ним.

– Мне велели передать послание и только. Король не спрашивал вашего мнения, но посчитал невежливым не предупредить.

– Действительно, а сообщить за два часа очень по-королевски… – Кай тихо пробубнил недовольство под нос, но гонец всё равно услышал, и лицо его заалело, будто возникшая ситуация – его личная неучтивость.

Заметив это, Кай невольно сжалился над ним и тяжело вздохнул, жестом руки отпуская прочь.

Говорить что-либо не имело смысла. Даже если он ответит отказом, лошадь не поспеет в замок до обеда, а значит, его послание не дойдёт до короля вовремя. Вернувшись в дом, Кай устало опустился на ближайший стул, и в то же мгновение перед ним оказалась чашка горячего чая, поданная Элом.

– Спасибо.

– Что-то интересное? – бодрым скрипучим голосом поинтересовался старик, возвращаясь обратно к плите, на которой готовил завтрак.

– Более чем… Король отправляет ко мне дворцового юношу, чтобы я обучил его магии.

– Зачем?

– Понятия не имею. Гонец только сообщил, что подмастерье прибудет в полдень, то есть чуть больше, чем через два часа. Видимо, выяснять подробности придётся у него.

Эл хмыкнул, выражая сомнения.

– Так ли тебе нужен ученик?

– Мне? Мне он вообще не нужен. Но раз король не дал времени на ответ, не думаю, что у меня есть возможность отказаться.

Всё это выглядело по меньшей мере подозрительно и странно, но Кай не мог взять в толк, чем же провинился перед королём. Все эти годы он исправно служил, не отказывался ни от одного поручения и всегда выполнял их в срок и предельно качественно. Он даже не помнил, чтобы давал повод подозревать себя в чём-то, и столь редко появлялся в городе, что о нём и слухов не ходило. За исключением парочки: что он слишком молод для своих лет и что держит в подвале особенно злого демона. Последний слух появился после того, как очередной гонец, забиравший изготовленный Каем артефакт, услышал странные и весьма пугающие звуки из-под земли. В те дни Виктер сломал зуб, страшно мучился и не прекращал выть, видимо, считая, что так переносить боль легче. И гонец, глупо и нервно улыбаясь, поспешил ретироваться. А на следующий день, когда Кай отправился в город за травами, аптекарь, смеясь, поделился с ним последними новостями на его счёт.

Кай не боялся за драконов – те уже были достаточно взрослыми, чтобы понимать, как вести себя в присутствии посторонних, а поскольку в доме они уже давно не помещались, там не нашлось бы и следа их пребывания. Единственным свидетельством оставалась чешуя, что во время линьки оказывалась разбросана по всему участку, но её маг скрупулёзно, до каждой пластиночки собирал в мешочек, а потом дорого продавал на чёрном рынке. Виктер и Янтил неплохо окупали собственное содержание.

Поэтому ровно через два часа, когда защитные чары оповестили о вторжении постороннего, Кай был готов к визиту. Без внешнего и внутреннего раздражения он отложил книгу и направился открывать дверь, в которую бодро постучали.

На пороге стоял юноша и одним только внешним видом вызывал недоумение. Если бы Каю не сказали, что в его обитель направляется ученик – осваивать магическое искусство, – он бы решил, что незнакомец ошибся дверью. Высокий, широкоплечий, атлетического телосложения, но невероятно юный. Мышцы, которые обтягивала хлопковая рубаха, будто подобранная не по размеру, наводили на мысли об ученике воина, а не мага. Но небрежно растрёпанные золотисто-русые волосы и добродушно сияющие голубые глаза портили даже этот образ. Как и задорная улыбка и по-детски миловидные черты лица.

– Доброе утро, сэр. Король направил меня на обучение к Каилилу, что по договору числится королевским заклинателем, – счастливо и наивно улыбаясь, заговорил гость, добавляя образу новое несоответствие. Пусть он и казался юным, голос у него уже сломался и оттого звучал по-мужски хрипло. – Не могли бы вы передать сэру Каилилу весть о моём прибытии?

– Ты всегда так высокопарно говоришь? – Кай остался спокоен и только флегматично наблюдал, как его будущий ученик смутился от вопроса.

– Нет. Я буду изъясняться так, как угодно королевскому магу.

– Королевскому магу угодно, чтобы ты не называл его сэром. У меня нет рыцарского титула, как и любого другого.

Парень смутился ещё сильнее, по-мальчишески краснея, и как можно незаметнее втянул голову в плечи.

– Простите, сэ…

– Кай. Я привык, чтобы меня называли так.

Он ушёл с порога, жестом приглашая юношу в дом. Тот всё ещё казался смущённым и скованным, но, когда его пригласили пройти в кухню, за мгновение словно ожил, тут же забывая про стеснительность, и бойко поздоровался с Элом.

– Как тебя зовут, парень? – спросил его Кай, как ни в чём не бывало присаживаясь за стол рядом с драконом и притягивая к себе чашку с горячим отваром.

Юноша ещё какое-то время во все глаза пялился на Эла, видимо, не решаясь спросить, кто же этот старик. Но затем, взглянув на пустующий стул, подвинул его к себе, развернул спинкой к собеседнику и вальяжно оседлал.

– Арлиан. Или просто Лиан.

– Хорошо. А теперь объясни, Лиан, зачем тебя отправили ко мне.

Впервые с того момента, как он появился на пороге дома, гость позволил себе нахмуриться и стать серьёзным. Лицо его при этом преобразилось – черты словно стали грубее, исчезла детская мягкость, отчего он ещё больше стал походить на грозного рыцаря из сказок и легенд.

– Король хочет, чтобы я обучился магическому искусству. Он говорил мне, что пару десятков лет – и вы уйдёте на покой. А к тому времени нужно подготовить достойную замену.

– Тебя, что ли? – Кай невольно улыбнулся, выдавая всю иронию своего вопроса и забавляясь тем, как щёки Лиана снова запылали смущённым румянцем.

– Да, именно так. Но я не понимаю… Король говорил, что меня встретит старик, а вы выглядите едва ли не моложе меня.

Кай перестал улыбаться, спокойно и смиренно глядя на Лиана. Он гадал, чему стоит удивляться больше: неосведомлённости короля о гулявших по городу слухах или же наивности юноши, что сидел сейчас перед ним.

– Мне тридцать восемь лет, парень.

– Вы шутите?! – Лиан подавился воздухом.

– Нисколько. Обещаю, ты не будешь так выглядеть в моём возрасте. Но раз мы решили вопрос о моём уходе на покой, может, ты отправишься обратно в замок и передашь королю, что в замене я не нуждаюсь ещё ближайшие лет пятьдесят?

В голосе Кая звучала надежда, но по одному тому, как Лиан свёл брови к переносице, возвращая лицу задумчивую хмурость, он понял, что вряд ли дождётся столь прекрасного исхода.

– Дело не только в вас. Королю необходимо, чтобы я овладел магией. Он не примет такой ответ.

– Другими словами, отказаться я от тебя не могу?

Лиан кивнул, и Кай наконец дал выход эмоциям, отчаянно застонав. Он не имел ничего против этого мальчишки, но допускать кого-то постороннего в свою обитель не желал совершенно. Особенно когда в нескольких ярусах под землёй его ждали два дракона, за одно существование которых можно оказаться в тюрьме, а то и лишиться головы.

– Я достаточно образован, чтобы не создавать проблем, – в голосе Лиана звучала обида, и Каю стало стыдно, что он позволил ему считать себя недостойным обучения.

Хотя, по правде говоря, у Кая возникали сомнения, что его будущий ученик способен понять всю тонкость магического искусства.

– Дело не в тебе, – тихо вздохнул он. – Я не собирался когда-либо передавать кому-то свои знания. А теперь вынужден полностью менять уклад жизни из-за каприза нашего правителя.

– Это не каприз, это…

Лиан хотел возразить, но в последний момент осёкся и, смутившись, замолчал, насупившись и втягивая голову в плечи. Кай не испытывал интереса к тому, что он хотел сказать. Всё и так было ясно – монарху требовалось доверенное лицо, более преданное и покорное, чем отгородившийся от всех маг-отшельник. Но, чтобы не портить настроение Лиана ещё больше, он решил сменить тему:

– Я так понимаю, мне стоит выделить тебе комнату? Добираться сюда из города…

– В этом нет необходимости.

Лиан приободрился и заулыбался, удивительно быстро меняясь в настроении, и достал из-под рубашки амулет. Голубой камень округлой формы, оправленный в золото и висевший на такой же золотой цепочке. Совершенно гладкий, он слабо мерцал изнутри голубым светом.

– Что это?

– Артефакт телепортации. Его создал ещё ваш предшественник, а затем отдал во владение королю. – Лиан, лучезарно улыбаясь, коснулся пальцем амулета, и свет внутри того на мгновение стал ярче. – Он связан с телепортационным коридором, что соединяет порог вашего дома с воротами королевского замка. Я могу перенестись к вам за мгновение, так что мне ни к чему бросать родной дом и перебираться к вам насовсем.

Кай не удержался и бросил обеспокоенный взгляд в сторону Эла. Тот ответил ему таким же из-под густых бровей. Сейчас старик намеренно хмурился сильнее, чтобы новоявленный ученик не увидел его нечеловеческих глаз, но услышанное взволновало его не меньше. До сих пор Кай не знал о существовании коридора и о такой очевидной уязвимости своего убежища.

– Значит, – как ни в чём не бывало продолжил он, – ты будешь приходить ко мне каждый день, и я должен обучать тебя магии? Как долго?

– Пока не передадите все свои знания.

– Это невозможно!

– Но несколько лет посвятить мне придётся.

Последние слова были сказаны Лианом уже серьёзно, и на краткий миг он перестал улыбаться, внимательно и твёрдо глядя в глаза Кая. Тому оставалось только вздохнуть и смириться с собственной участью.

Но на этом сюрпризы не закончились. Спустя час, когда все организационные и просто мелкие вопросы были решены, Арлиан собрался уходить, и Кай вышел проводить его. Заодно рассчитывая проследить, в какой именно точке двора начинается злосчастный коридор. Но как только дверь за ними закрылась и они оказались на пороге одни, Лиан хитро улыбнулся и, резко развернувшись, схватил Кая чуть выше запястья, лукаво заглядывая ему в глаза.

– Могу я обращаться к тебе как к равному? Тяжело обращаться к тебе как к старшему, когда ты выглядишь младше меня.

– Младше? – Кай нахмурился и постарался вырвать руку, но это оказалось не так просто – Лиан словно специально удерживал его как можно ближе. – Сколько же тебе?

– Двадцать один.

– А выглядишь едва ли на шестнадцать.

Кай солгал, пусть и убавив всего пару лет, но, судя по мелькнувшей на лице Лиана ухмылке, тот раскусил его.

– Скажи, – переходя на шёпот и придвигаясь ещё ближе, заговорил он, – а молодо выглядит только твоё лицо? Или всё остальное тело тоже?

В груди Кая медленно закипал тихий клокот раздражения. Ему не нравилось всё, начиная с вопроса и заканчивая заинтересованным взглядом, каким Лиан окинул его фигуру. Но внешне Кай остался спокоен. Только выразил глазами, каким идиотом считает своего ученика, спокойно и ровно отвечая ему:

– Моё тело должно волновать тебя ровно столько же, сколько процесс ковки беличьих подков.

– Беличьих?.. – не понял Лиан.

– Это значит «никак». Просто проваливай.

Кай не выдержал и пустил по руке слабый заряд магии в виде змеек-молний. Ощутив болезненное покалывание, Лиан, смеясь, отпустил его. Но всё равно, прежде чем исчезнуть посреди двора, подмигнул на прощание.

«Час от часу не легче», – мысленно ворчал Кай, направляясь к подземному залу, куда уже спустился Эл. Но ещё раньше, чем он ступил на крутую каменную лестницу, более приятные вещи вытеснили из его головы мысли о новом ученике. Ведь там внизу его ждали два преданных дракона.

За прошедшие годы братья значительно выросли и уже никоим образом не походили на парочку малышей, что не желали прожить и дня, не покатавшись на мантии мага. Теперь, будучи в длину почти по семь ярусов без хвоста каждый, они могли сами прокатить его. Две массивные туши, заполняя паром из ноздрей просторный зал, лежали в дальнем углу и о чём-то разговаривали с Элом.

Теперь уже любой из них превышал человеческий рост более чем в пять раз и даже в хорошем расположении духа выглядел устрашающе. Их чешуя после многих линек потускнела, утратила яркость, и теперь спины покрывала жёсткая броня. Закруглённые, выступающие вперёд рога Янтила, как и острые, выглядывающие даже из сомкнутой пасти клыки Виктера, выглядели по-настоящему грозно. Огромные когти скребли камень под собой, когда кто-нибудь из драконов потягивался, словно кот, в зевке широко раскрывая пасть и демонстрируя два ряда острейших зубов. Ряд шипов, что шёл по спине Янтила, сейчас был незаметен – настолько плотно они прилегали к телу, да и сложенные, прижатые к бокам крылья, что в раскрытом состоянии делали драконов в два раза крупнее, демонстрировали хорошее расположение духа. О том, что они не представляли опасности, говорил весь их вид, но понять эти детали мог лишь тот, кто видел их каждый день и знал все привычки молодых драконов.

– Доброе утро, ребят! – весело улыбаясь, крикнул им Кай, привлекая всеобщее внимание. – Как спалось?

Ответом ему служили довольный рёв Янтила, схожий с урчаньем, и радостный рык Виктера. Как только маг оказался в достаточной близости, зелёный дракон наклонился к нему и внимательно обнюхал, обдав горячим паром и запахом серы. Но Кай настолько привык к этому запаху, что уже не замечал его. А вот недовольное фырканье дракона едва не сбило с ног.

– Он говорит, от тебя пахнет чужим.

Эл добродушно улыбался, любуясь троицей подопечных. Кай даже ответить не успел, неожиданно оказавшись в захвате когтей. Янтил осторожно, если не сказать нежно, поймал его лапой и, легко оторвав от земли, перенёс ближе к себе, разве что к груди не прижав. И лишь немного ослабив хватку, но не выпуская, взялся вылизывать мага. Янтил довольно жмурился, слушая смех и возмущения Кая, а главное, ощущая радостный трепет, что шёл от него в этот момент. Как бы маг ни вырывался, как бы ни кричал, что теперь ему снова придётся мыться и что это невыносимо щекотно, его улыбка казалась такой счастливой, что не приходилось сомневаться – ему приятна такая забота.

Только когда Кай полностью избавился от чужого запаха, Янтил выпустил его из когтей, пошатывающегося, с влажными, стоящими дыбом волосами. Каю потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и пригладить их. Он уже открыл было рот, чтобы пожаловаться на то, что его мантия теперь промокла до нитки, но, словно предвосхищая его желания, Виктер обдал его сзади горячим паром. Одежда мигом обсохла, но застыла колом, не давая даже свободно руки поднять. А Кай ощутил сразу два разных потока эмоций, которые объединяло одно – оба дракона смеялись над ним!

– Я хотел предложить вам пойти на улицу, – наигранно хмурясь, начал он, отворачиваясь от братьев, но в действительности не чувствуя даже обиды на них. – Но раз вы и здесь неплохо развлекаетесь…

Братья тут же возмущённо зарычали и вскочили на лапы, принимаясь разминать спины и крылья. Пусть они не дотягивали размером до взрослых драконов, Виктер, который был крупнее, уже не мог позволить себе выпрямиться в подземном зале в полный рост. Ему приходилось пригибать голову, а когда они пытались расправить крылья одновременно, то не помещались даже вширь. Поэтому радовались любой возможности выбраться на улицу и, едва получив намёк на разрешение, мигом перенеслись наружу, позабыв про Кая. Маг только рассмеялся им вслед, забавляясь такой поспешностью.

– Такие здоровенные, а всё ещё как дети. Эл, ты присоединишься к нам?

– Чуть позже. Да и тебе советую сначала переодеться.

К тому моменту, когда Кай вышел во двор, драконы уже вовсю развлекались и шутливо, как когда-то в детстве, боролись между собой. Янтил лежал на спине, защищая лапами светлое брюхо, а Виктер нападал на него, пытаясь дотянуться зубами до шеи, или же просто тыкал лапами ему в грудь и бока. Умилительная картина, если забыть, что каждый из них теперь превышал в размерах жилище Кая. В последнее время для него стало обыденностью, что он улавливал лишь отдельные эмоции братьев, но в глубине души порой даже радовался этому факту. Когда малыши подросли, он понял, что не все их чувства хотел ощущать на себе.

Как только драконы заметили его приближение, они позабыли об играх и тут же отошли друг от друга. А Кай ощутил исходящее от обоих чувство, которое они хотели до него донести, – страстное желание пережить лёгкость полёта и удовольствие от порывов ветра, разбивающегося о крылья.

– Хотите полетать? Хорошо, дайте мне минутку. Вообще-то вы уже давно могли научиться накладывать на себя эти чары самостоятельно.

Пусть Кай и хмурился, отчитывая Виктера и Янтила за леность, в действительности злиться, когда на него смотрели просящие мордочки, он не умел. Не будь такой необходимости в чарах невидимости, они уже давно парили бы в воздухе – после побега Виктера в лес норова и стремления нарушать запреты в нём поубавилось, и Кай снял защитный купол за ненадобностью. Но без магии на большой высоте был велик шанс, что их заметят жители города или случайные путники. Последние пару лет Кай так часто накладывал эти чары, что они получались у него без усилия. Пока маг напевал заклинание, огромный зелёный дракон тускнел на глазах, сливаясь с пейзажем, пока не превратился в едва заметный силуэт, словно искажающий пространство за собой, как отражение на водной глади. Больше не теряя времени, Виктер расправил крылья и резко взмыл в воздух, обдав их мощным порывом ветра, поднявшим целую тучу пыли. Янтил вскоре присоединился к нему, и пусть с виду он не спешил, как брат, Кай ощущал исходящее от него нетерпение.

К тому моменту, когда Эл вышел из дома во двор, маг уже лежал на траве и, улыбаясь, всматривался в голубое небо, пытаясь уследить за полётом драконов, заметных лишь по едва уловимым полупрозрачным очертаниям на фоне облаков.

– Я хочу провести обряд до конца лета, пока не ударили осенние холода, – заговорил старый дракон. Он тоже поднял глаза к небу, но почти сразу же бросил попытки увидеть там что-то. – Тогда они встретят своё двадцатилетие людьми.

– И это возможно? – искренне удивился Кай.

– Разумеется. Драконы должны созреть телом для превращения, а у природы нет чётких дат и чисел. Оба уже готовы, но я хочу, чтобы они ещё немного набрались сил. К тому же у них скоро линька, а она может добавить некоторые… сложности.

– Как будет проходить обряд?

Эл нахмурился, снова поднимая глаза к небу, и прищурился, пытаясь разглядеть там кого-нибудь из детей. Он явно тянул с ответом, и маг понимал это, но не желал торопить.

– Я заберу их в горные пещеры. Они переродятся не за один день, это может занять до недели. А в связи с новым обстоятельством в лице королевского доверенного…

– Тебе это тоже кажется подозрительным? – перебил Кай, прекрасно зная, что Эл хочет сказать, и желая поскорее поделиться с ним мыслями. – То, что именно сейчас? Даже по человеческим меркам я ещё не настолько стар, чтобы искать мне замену.

Эл медленно кивнул, одним жестом подписываясь под каждым словом.

– Приглядывай за ним внимательно, парень. Особенно в моё отсутствие.

Небо над ними словно исказилось, расплылось, и Кая с Элом накрыла чёрная тень, а затем их обдало порывом тёплого ветра, поднятого разгорячёнными крыльями. Кто-то из драконов опустился рядом, и Кай ощутил, как его обнюхивают, обжигая паром живот и заставляя тихо смеяться от щекотки.

– Виктер хочет, чтобы ты присоединился к ним. – Эл тепло улыбался, позабыв о тягостных мыслях.

– Что? О, нет-нет-нет, Вик, ты же знаешь, это больно…

Дракон не дослушал. Перебивая мага восторженным фырканьем, он обхватил его когтями как раз в тот момент, когда Кай перевернулся на живот, надеясь отползти подальше. Легко оторвав от земли, Вик пересадил его к себе на спину. Столкновение с пластинами на хребте дракона оказалось весьма болезненным, Кай буквально проехался по гладкой чешуе чуть ниже, пока колени не уткнулись в крылья. Последнее, что он успел сделать прежде, чем дракон взмыл в воздух и его собственный желудок провалился куда-то в пропасть, – это ухватиться руками за горячую шею.

Кай не в первый раз летал на драконе и точно знал, что для него находиться в небе не такое уж удовольствие. Это было неудобно во всех смыслах: твёрдая чешуя натирала до мозолей бёдра и ладони, толстая шея и гладкие пластины не давали ухватиться, и наверху, под порывами ветра, он невыносимо мёрз. А когда в воздухе попадались ямы и его буквально подбрасывало, Кай и вовсе набивал синяки. Но, помимо прочего, это ещё было и дико страшно.

К тому же, если выбирать, он, не кривя душой, предпочёл бы для полётов Яна. Тот, катая на себе человека, старался летать медленнее и спокойнее, чем обычно, Виктер же считал своим долгом поделиться с Каем восторгом. И совершал такие кульбиты и кувырки, что оставалось удивляться, почему Кай до сих пор жив и не поседел до последней прядки. У кого сердце не ушло бы в пятки, окажись он в воздухе вверх ногами, когда в голове паникой бьётся только одна мысль: драконья чешуя слишком скользкая, чтоб удержаться на ней?

С какой стороны ни посмотри, Лиан во всех смыслах создавал исключительно проблемы. Кай и так с трудом представлял, с чего начинать обучение и как именно вести уроки, но всё усложнилось ещё больше, когда на следующий день выяснилось, что новоявленный ученик не знает даже основ.

– Чем ментальная магия отличается от физической, знаешь?

– Нет.

– А как осваивается пространственная магия? Принципы построения заклинаний? Магия голоса?

– Я не понимаю, о чём ты.

– Хотя бы разницу между стихийной и ментальной магией ты понимаешь? – уже раздражался Кай.

– Нет. И это твоя задача объяснить мне всё!

Кай кипел от злости, мысленно проклинал короля и все его идеи с ученичеством, ворчал себе под нос о бесполезности всего происходящего, но в итоге смирился с неизбежным. Не желая разъяснять столь элементарные вещи, в первый день он ограничился тем, что уронил на колени Лиана стопку книг, имеющих один общий заголовок: «Основы элементарной магии».

А спустя час обнаружил ученика дремлющим в кресле с раскрытым на коленях томом, прочитанным только до десятой страницы.

– Там всё описано нудно и скучно, – оправдывался Лиан, когда его разбудили подзатыльником. – Кай, ты ведь можешь объяснить на словах намного понятнее и лучше.

– Лесть тут не поможет, я даже не представляю, с чего начать, если ты не знаешь ничего!

Но ругать ученика оказалось бессмысленно. Каждый раз, когда Кай возмущался, тот краснел и втягивал голову в плечи, будто ему стыдно за собственные размеры и он хочет уменьшиться. В такие моменты он выглядел несчастным ребёнком, и Кай немедленно смягчался.

Но даже объяснения на словах не давали никакого эффекта. Лиан понимал теорию с огромным трудом, если понимал её вовсе, и никак не хотел вникать в тонкости.

– Я понял, понял. Физическая магия действует на объект снаружи, а ментальная изнутри.

– Да нет же! Физическая меняет тело, форму, а ментальная – суть, сущность и свойства.

– Какая разница? Снаружи – форма, внутри – суть.

– Такая же, как между цветом и температурой! И то, и другое воспринимается нами снаружи, но цвет меняется физически, а температура ментально.

– А-а-а, всё это сложно!

Мучаясь так каждый день, Кай ни под каким предлогом не желал переходить к практике заклинаний. И никак не мог объяснить ученику, почему первоначально тот должен освоить именно теорию. Каждый раз, когда Лиан начинал ныть, что хочет уже творить магию, а не запоминать какие-то престранные законы, Кай отправлял его писать строчки. На несколько часов он привязывал его к стулу, заставляя выискивать в книгах и выписывать в свиток формулы и законы, чтобы они хорошенько отложились в памяти. Привязывал в буквальном смысле, заговаривая верёвки удерживать того на месте.

– Если будешь слушаться и перестанешь спорить, научу тебя таким же чарам, – заверял его Кай, оставляя наедине с книгами.

На его счастье, почти через месяц Лиан всё-таки усвоил некоторые законы. То ли ему надоели синяки от верёвок на лодыжках, то ли он хотел подняться в глазах Кая, но через несколько недель у него значительно прибавилось прилежания. Однако и здесь не обошлось без сюрпризов, и на следующий же день, как только Кай пообещал перейти к практике, Лиан притащил зачарованный жезл с тяжёлым мраморным набалдашником.

– Что это?

– Магический посох. Направляешь в него свою энергию, и он преобразовывает её в боевую стихийную магию. – Слушая речь Лиана, Кай одобрительно хмыкнул, отмечая, что ученик стал лучше разбираться в предмете. – Попробуй сам! Этот стреляет молнией по прямой.

– Интересное изобретение, – пробормотал Кай, вертя жезл в руках и стараясь уловить чары, что наложены на него. – И надолго хватает?

– То есть?..

– Несложно понять, как он работает. Маг когда-то наложил на него чары, которые приходят в действие, соприкасаясь с чужой энергией. Судя по твоему объяснению, они концентрируют чужую энергию и усиливают её. А значит, чем чаще ты ими пользуешься, тем быстрее иссякнет заряд.

Лиан нахмурился, некоторое время ещё обдумывал услышанное, но так и не нашёл, с чем можно поспорить.

– Его создал придворный маг. Он ничего не говорил об изнашиваемости. Надо будет спросить у него.

– Придворный маг? – недобро прищурился Кай. – Если при короле уже есть чародей, почему тебя направили ко мне?

– Он отказался обучать меня. Остался только ты.

Каилил мог припомнить достаточно бранных слов в адрес вырисовывающейся картины, но, как и всегда, промолчал в тот момент.

От Лиана возникало предостаточно проблем даже вне обучения. Одно только его появление в доме полностью нарушало спокойный и мирный уклад. Он был слишком живым и активным, всё время болтал о чём-то, задавал множество вопросов, не имеющих никакого отношения к магии… и ко всему прочему не упускал случая пристать к учителю, едва Эл покидал комнату, в которой они находились.

– Жара невероятная, – протянул Лиан в один из таких дней, уже несколько часов сидя перед Каем в одних только брюках и демонстрируя во всей красе крепкие мускулы. – Кай, как тебе не жарко в этой мантии? Почему бы тебе не раздеться?

Его вопрос, возможно, и звучал бы невинно, если бы не блеск в глазах и не лукавая улыбочка. Кай смерил его уничтожающим взглядом и шепнул заклинание. Комната наполнилась морозным воздухом, и Лиан, стуча зубами, потянулся к рубашке.

Однако положительные моменты тоже случались. Как вскоре выяснилось, несмотря на небрежность в теории, практическая магия давалась Лиану легко. Он всё ещё не понимал тонкостей, но, когда видел процесс создания магии, схватывал на лету и с лёгкостью осваивал одни чары за другими. Сказывалось, что он уже умел пользоваться артефактами и понимал сам принцип любого заклинания – направить и вложить энергию в мысль, объект и собственное тело. Оставалось только запомнить, в какой магии куда именно направлялась энергия, в какой концентрации и с какой мыслью. Не считая, конечно же, технических аспектов, вроде верных слов или жестов, которые Лиан осваивал столь просто. Но вот от того, как он применял магию, порой хотелось выть.

В один из дней, спустя уже почти два месяца с начала обучения, Эл впервые позволил себе возмутиться, что они кормят Лиана бесплатно. Тогда он, дабы внести свой вклад, был отправлен чистить картошку. Но, видимо, поленившись, Лиан, недолго думая, заговорил нож, наложив чары мелкого подчинения. Задачу «резать» нож понял верно и, как итог, не только привёл в негодность несколько картофелин, но едва не обрубил пальцы самому заклинателю.

– М-м-м… Кай, тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красив, когда сосредоточен?

Даже сидя с окровавленными пальцами перед учителем, пока последний залечивал его раны, и уже получив выговор за использование магии таким способом, Лиан никак не хотел меняться или хотя бы учиться на своих ошибках.

– Просто способность думать и сосредотачиваться для тебя в новинку, вот она и кажется тебе привлекательной. Возможно, по этой же причине у тебя такое отвратное чувство юмора.

Отношения Лиана с Элом стали отдельной болью для Кая. Старый дракон, пусть и пытался контактировать с его учеником как можно реже, в те редкие моменты, когда им приходилось общаться, был предельно вежлив и ласков с ним. Он всегда тепло улыбался ему, добродушно смеялся над его шутками и даже защищал Лиана перед Каем за очередную проделку. Всё это настолько не вязалось с обычно хмурым и ворчливым образом старика, что в один из дней Кай поймал себя на зависти к мальчишке. Его задевало, что к себе столь тёплого отношения он так и не добился. Ни в первые дни знакомства с Элом, ни за прошедшие двадцать лет жизни.

– От него не зависят жизни двух маленьких драконов, поэтому мне нет смысла воспитывать его и быть с ним строгим, – попытался объяснить Эл, когда Кай уже прямо спросил, почему он так добр с Лианом.

– Но от него зависит моё спокойствие.

– Спокойствие? Ты ещё помнишь это слово? И это мне говорит человек, который держит в своём подвале двух взрослых драконов?

Прятать Янтила и Виктера от снующего повсюду ученика также оказалось не самой простой задачей. Лиан проводил в доме мага по несколько часов каждый день, а порой просиживал с утра до самого вечера, если не мог освоить какие-нибудь чары. Упрямства и усердия ему было не занимать, и, если что-то действительно увлекало его, он не отступал, пока не добивался результата. Частенько даже порывался остаться на ночь, мотивируя, и весьма искренне, такой порыв желанием практиковаться до утра, если нужно. Но вся проблема заключалась в том, что, пока он находился на прилегающей к дому территории, драконы не могли выбраться из подвала.

Даже понимая всю необходимость скрываться, ни Янтил, ни тем более Виктер не могли смириться с участью проводить взаперти целые дни. Им хотелось летать, бегать, элементарно общаться и проводить время с Элом и Каем. Но если Эл ещё позволял себе во время визитов Лиана спускаться в подземный зал и сидеть с братьями, Кай уйти так просто не мог. Не оставлять же ученика без присмотра, слишком часто тому требовались помощь или подсказка. А ещё у Кая не получалось отделаться от бесконечных вопросов:

– Где пропадает Эл целыми днями?

– Он уходит отдыхать в свою комнату.

– А для чего эта башня?

– Там дополнительные спальни, но строилась она для изучения астрономии ещё до меня.

– А где ты занимаешься призывом? Здесь же совсем мало места, а я слышал, все маги занимаются призывом демонов и духов. Кстати, ты мог бы призвать демона? Хотя бы самого мелкого, я никогда их не видел.

Здесь таилась ещё одна сложность – далеко не всю магию они могли практиковать в стенах дома, а пустить Лиана в подземный зал означало показать ему двух взрослых драконов. Поэтому изучение алхимии также приходилось откладывать на неопределённый срок, выдумывая все менее и менее правдоподобные причины.

Но Вик и Янтил злились не только из-за постоянного заточения. Хотя бы раз в день, перед сном, когда Лиан уходил, они таки получали долгожданную свободу, летая и бегая по всей территории близ дома в своё удовольствие. Но им не нравилось и многое другое.

– Вик, ну не обижайся, ты же знаешь, это временно. Скоро вы сможете ходить за мной всюду, где вам вздумается, – оправдывался Кай перед зелёной спиной свернувшегося кольцом дракона, что возмущённо фыркал на каждое его слово.

В тот день Кай выгнал Лиана после заката и так устал, что уснул прямо за столом в гостиной. Это был первый случай за все прошедшие двадцать лет, когда он и его подопечные не виделись больше суток, и Виктер играл перед ним смертельную обиду.

Сам факт того, что Кай проводит столько времени с кем-то посторонним, сильно нервировал братьев. Первые дни после каждой встречи с Лианом Кай подвергался тщательному вылизыванию, чтобы сбить запах постороннего. Но вскоре он стал так часто общаться с учеником, что драконы забросили это бесполезное занятие. Только недовольно рычали каждый раз, когда ноздри улавливали раздражающий запах. Не помогало даже ежедневное купание – слишком чувствительный у драконов был нюх, а избежать любых соприкосновений с Лианом казалось ещё сложнее.

Когда у Виктера и Янтила началась линька, всё стало только хуже. Старая кожа спадала с них целыми клочьями, и неважно, что они при этом делали: гуляли по саду и окрестностям леса, летали над домом или мирно дремали в подвальном зале. Пока они оставались маленькими, Кай с лёгкостью находил и собирал опавшие чешуйки, но теперь чешуи стало слишком много, и она валялась повсюду. А если кто-то из драконов решал почесать бок о вековые деревья или хлипкую каменную башню, ошмётки старой кожи могли укрыть проходившего мимо Кая с головой. Но крупные куски хотя бы бросались в глаза, и он мог подобрать и припрятать их. Чего нельзя было сказать о мелких чешуйках.

– Кай… что это? – спросил как-то Лиан прямо с порога, демонстрируя ему нечто очень похожее на клочок змеиной кожи. Только надо ещё постараться найти змею такого размера, чтобы сбрасывала шкуру величиной с лошадиную голову.

– Откуда я знаю, может, виверна мимо пролетала, – попытался отмахнуться Кай.

– В наших краях водятся виверны? Ты серьёзно?! – с благоговейным ужасом воскликнул Лиан.

– Я видел одну в лесу пару лет назад.

– Серьёзно? Расскажи, как всё было! Ты убил её?

– Я не настолько глуп, чтобы сражаться со взрослой виверной, так что отстань от меня.

За всеми этими событиями лето пролетело незаметно. Каю и раньше казалось, что время проходит мимо него, но последние месяцы и вовсе будто слились в один долгий, насыщенный день. Кай ждал как избавления, когда Эл объявит ему, что намерен отправиться в пещеры вместе с детьми. Но когда этот день настал, не сразу поверил, что всё случилось настолько быстро.

Накануне он специально выпроводил Лиана пораньше – сразу же, как только тот пришёл, – сославшись на то, что ему нужно работать. И в тот вечер они ужинали все вместе, чего не делали уже довольно давно. Виктер и Янтил обгладывали освежёванные коровьи туши – тот объём пищи, что им требовался, уже невозможно было приготовить, поэтому драконы не брезговали сырым мясом или же зажаривали его сами; а Эл и Кай сидели за столом и разбирали последние вопросы, что оставалось решить до отправления.

– Когда вы уходите?

– Завтра ранним утром. Думаю, ты ещё будешь спать в этот час.

– Вы можете разбудить меня.

Старый дракон почему-то нахмурился, как делал всегда, когда ему не нравился тот ответ, который предстояло дать.

– Не стоит.

– Как же вы будете добираться? Полетите? Эл, горы неблизко, в твоём возрасте будет тяжело проделать столь дальний путь. Я могу…

– Не стоит, Кай, – Эл перебил его спокойным, но твёрдым голосом. И уже то, что к нему обратились по имени, говорило о многом. Дракон оберегал таинство первого превращения, и Кай не допускался до некоторых сведений. – В этот раз мы должны обойтись своей магией. А пока нас не будет, ты сможешь подготовить всё к нашему возвращению. Мальчикам как минимум понадобится одежда. То, что ты приготовил, несомненно, пригодится, чтобы вернуться сюда. Но не будут же они ходить в этом всю оставшуюся жизнь?

Эл добродушно, весело улыбнулся, и Кай ответил ему тем же.

– Я боюсь промахнуться с размером. Мы ведь даже рост их предугадать не можем. Вдруг Вик окажется коротышкой в пол-яруса?

Названный дракон поднял голову, возмущённо рыкнул и толкнул смеющегося Кая мордой, легко повалив его со стула.

В ту ночь, несмотря на весело прошедший ужин, Кай никак не мог уснуть. Он испытывал странное волнение от мыслей о предстоящем и о том, как всё должно измениться. Никак не получалось представить свою жизнь иной. Без полётов, вечного рычания над ухом, острых коготков, то и дело угрожающих нашинковать его при любой ласке, и шершавого языка Янтила, которым он вылизывал его каждое утро. Но ещё больше, чем перспектива потерять драконов, его пугало то неясное будущее, что должно наступить, когда они придут к нему в ином облике. Кай действительно боялся, что просто не сможет принять их людьми. Слишком сильно он полюбил их такими, какие они сейчас.

Не выдержав всех этих размышлений, он, закутавшись в одеяло, спустился в подземный зал. Оба дракона крепко спали, как и в детстве, свернувшись в один общий клубок, из которого выглядывали только лапы и крылья. Они уже очень давно не ложились вот так, и Кай улыбнулся от мысли, что они волнуются не меньше, чем он сам.

– Странно осознавать, что уже через несколько дней я впервые в жизни смогу заговорить с вами. Смогу узнать, о чём вы думаете, – Кай говорил тихо, опасаясь и в то же время желая быть услышанным.

Янтил, что лежал к нему ближе и укрывал своей головой шею Вика, отчего-то поморщился во сне. Они уже давно перестали быть детьми, но всё равно вызывали странное умиление в душе Кая.

В ту ночь он уснул рядом с ними, расположившись на старом диване, убаюканный мерным дыханием своих подопечных. А когда проснулся следующим утром, дом и подвальный зал были уже пусты.

Прошло полторы недели с того дня, как драконы покинули дом Кая, и до сих пор от них не было никаких вестей. Пока ещё оставался шанс, что они вернутся в указанный срок, но это вовсе не значило, что Кай не беспокоился. Не проходило и полдня, чтобы он не начинал придумывать напасти, несчастные случаи и неудачные исходы и не порывался отправиться на поиски. Сложность заключалась в том, что он понятия не имел, как далеко Эл увёл их.

За эти дни Кай успел подготовиться: одна из комнат в башне стала более жилой, он потрудился не только приобрести мебель, но и застелить полы шкурами и поставить на окне любимое лимонное дерево Яна, а также перечитал все книги по драконам, что были в его распоряжении. Он искал материалы о том, как проходит первый обряд превращения, но вся информация об этом попросту опускалась. Ни одна из имевшихся у него книг не была написана драконом, и, видимо, обряды, связанные с трансформацией, они передавали друг другу из уст в уста. И, как и многие другие секреты расовой магии, таинство первого обращения строго охранялось и не разбалтывалось на каждом углу.

В действительности у Кая более чем хватало дел в эти дни. Предстояло очистить подземный зал, избавившись от следов пребывания драконов, прежде чем пустить туда Лиана; при этом борозды от когтей и шипов на камне он решил-таки оставить, рассчитывая сослаться на демонов. Нужно было купить одежду и вещи первой необходимости для Виктера и Янтила и их новой жизни в человеческом облике. Запастись едой, подходящей для людей, а не драконов, придумать оправдание для Лиана, откуда в доме появились двое новых жильцов, и это не считая ежедневных занятий с ним же и походов в город по любой мелочи – Каю всё время казалось, что он забыл что-то купить для братьев. А ещё собственных занятий магией, которые пока свелись к работе над одним-единственным артефактом.

Он не забыл про кольцо, которое нашел почти десять лет назад, убираясь в подвале. Позже Кай как следует изучил его, накладывая одни чары за другими, пытаясь понять, что за волшебные свойства ему привиты. Странным образом магическая безделушка подчинялась чарам, как самое обыкновенное украшение, но далеко не всем. Часть кольцо не столько поглощало, сколько игнорировало, будто отказывалось признавать само существование магии. И потребовался не один месяц, чтобы выявить закономерность.

Кольцо подчинялось только физическим чарам и полностью блокировало ментальные. Его удалось поднять в воздух, заговорить на действия, изменить цвет, но любые воздействия на его свойства не возымели эффекта. Все эти годы в любую свободную минуту Кай работал над ним втайне от всех. Прежде выкроить достаточно времени наедине с собой удавалось нечасто, но теперь, когда его вечера проходили в одиночестве, его стало предостаточно. Да и Лиан, на счастье, при всём своём неуёмном любопытстве почему-то не интересовался, что именно он создаёт.

Помимо прочего, Кай впервые за двадцать лет вспомнил, что такое одиночество. То самое одиночество, что дёргает за ниточки нервов по ночам, когда само присутствие кого-то рядом необходимо, чтобы побороть страх. Он уже не был ребёнком, который боялся теней и кошмаров, – собственные мысли оказались страшнее. Именно к ночи они почему-то звучали громче, настойчивее и становились особенно мрачными. Словно пользовались часами гнетущей тишины и торопились свести с ума, пока есть такая возможность.

Раньше Кай любил одиночество и никогда не тяготился им. Но на контрасте с прошедшими годами, когда каждый день и час он чувствовал чьё-то присутствие и чужие эмоции, одиночество ощущалось давящим и тяжёлым. И яркий, наполненный бесконечной болтовнёй Лиана день теперь казался спасением после гнетущей тишины ночи. Словно глоток воды после летнего зноя. Хотя порой Кай приходил к выводу, что именно Лиан и оттеняет его одиночество, делая его ещё более невыносимым.

Каю было не по себе в доме, кажущемся теперь огромным, и порой он часами не мог уснуть и возвращался в гостиную, чтобы продолжить заниматься магией. Только любимое дело да книги спасали его, помогали отвлечься и забыться. Во всё остальное время мысли словно пожирали его. Ожидание двух парней, с которыми он будет вынужден связать свою жизнь, было волнительным и страшным. Казалось, ему придётся знакомиться с ними как с кем-то новым. Все эти годы он был им отцом, наставником, другом, но не мог даже поговорить с ними. Не знал, какие мысли и чувства их тяготят, что беспокоит и тревожит, о чём они мечтают и чего желают; связь отражала ему их эмоции и яркие чувства, но не глубинные страхи, сомнения и печали – всё то, что преследует день ото дня. Кем они окажутся для него, когда станут людьми? И страх, что они не сойдутся, не найдут общий язык, не смогут поладить и принять друг друга, подтачивал его изнутри.

Именно в эти дни Кай привязался к Лиану. Он всё ещё не питал к нему ничего, кроме раздражения и редкой гордости за его успехи, но тот стал его спасением. Своим добродушием, разговорами и порой навязчивым присутствием он помогал держаться и не падать духом. К тому же бесконечные вопросы, которые он задавал, и темы, которые поднимал, помогали отвлечься. Если бы только не его дурацкие шуточки…

– М-м-м… Кай, а что ты думаешь о девушках? – спросил Лиан в один из дней, когда к исходу шла уже вторая неделя ожидания драконов.

Каилил в тот момент искал томик по духовной магии, стоял к ученику спиной и вот уже некоторое время ощущал на себе изучающий взгляд, что порядком нервировало.

– Хочешь, чтобы я превратил тебя в девушку?

Из кресла, в котором сидел Лиан, раздался подавленный, тихий кашель – видимо, тот, по своему обыкновению, поперхнулся воздухом.

– А ты можешь?.. – сипло спросил он.

– Это не так сложно, как ты думаешь, но обратно не работает.

Лиан умолк, и несколько минут Кай не слышал от него ни звука. За это время он успел найти нужный том, сесть за стол и раскрыть книгу на искомой главе. И только когда прочитал первый абзац, к нему обратились вновь:

– Ты знаешь, что готовится война? – в этот раз голос Лиана звучал непривычно тихо, что заставило Кая мельком взглянуть на него.

Лиан казался удручённым, но, вопреки ожиданиям учителя, даже головы не поднял от свитка.

– И с кем же?

– С русалами – водяным народом.

– О ней болтают без малого двадцать лет.

– Но тогда были лишь разговоры… Теперь же король готовится к захвату Левиафанского залива. Если он перейдёт в наши владения, будут открыты торговые пути в Западные земли. Королевство сможет обогатиться.

– Если раньше не разорится на войне, – цинично уточнил Кай, и Лиан вздрогнул, снова замолкая.

Такая перемена в ученике заставила обеспокоиться, и после недолгого молчания Кай решился спросить:

– Почему тебя волнует война с русалами? Ты не воин и ещё не можешь считаться магом, тебя не отправят в бой. Не в ближайшие пару лет уж точно.

– Но разве это правильно? – перебил его Лиан, и, судя по его быстрой речи, он наконец-то высказывал то, что так его волновало: – Они никогда не нападали на нас открыто, всё, что они делают, – это защищают свои земли. Разве правильно отбирать чужую территорию ради денег и торговли?

– Ты неверно ставишь вопрос. Не ради денег и торговли, а ради процветания твоего народа и твоих близких. Думаю, король рассматривает войну именно так.

– Он говорил мне, что ты ненавидишь политику, – вдруг переменил тему Лиан, пристально глядя на Кая.

– То, что я её ненавижу, не значит, что я её не понимаю. Но кое в чём я с тобой солидарен: война с теми, кто способен дать твоему государству намного больше в мире, – это неправильно.

Лиан кивнул и замолчал, но теперь интерес к беседе возник у Кая. Он повременил немного, словно рассчитывал, что ученик скажет хоть что-нибудь, но, не дождавшись, возобновил разговор:

– Почему король решил развязать войну именно сейчас? Почему не раньше?

– Теперь он верит, что у него достаточно сил, – ответил Лиан, не отрываясь от пергамента, но перо в его руках остановилось, когда он задумался. – Артас, придворный маг, снабдил королевскую армию зачарованными артефактами, и любой, даже необученный солдат, может применять магию. И король верит, что это даст ему преимущество в войне.

К таким вестям из дворца Кай оказался не готов и не знал, как реагировать. Он уже видел артефакты Артаса и признавал, что они станут значительным перевесом в войне. Но его мучил неприятный осадок от мысли, что таинство, которому он посвятил всю свою жизнь и над которым корпел днями и ночами без сна, легко доставалось тем, кто даже не был заинтересован в нём.

Ему самому, чтобы просто получить разрешение практиковать магию в пределах королевства, пришлось лично идти к правителю и заключать договор. Три года он доказывал преданность и потенциал службой, убеждал монарха в своей полезности для короны. А перед этим несколько лет посвятил практике и самообучению, чтобы освоить хотя бы азы и чтобы его допустили к королю. Двадцать лет назад, если бы Кай занимался магией без разрешения, его бы повесили за измену, едва он переступил порог совершеннолетия. Теперь же, судя по словам Лиана, магией мог воспользоваться любой. Достаточно преданно служить на благо короне.

Но, не считая редких разговоров с кем-то из города, Кая совершенно не волновало происходящее в королевстве. Ему было хорошо и спокойно в маленьком одиноком домике на окраине леса. И его устраивало, что он даже не осведомлён о том, что творится за пределами его границ: в замке, в городе, в ближайших деревнях и королевстве в целом. Сейчас его волновало только то, что он не спал ночами, прислушиваясь и ожидая, когда же сработает защита, чтобы оповестить его о возвращении драконов.

И на шестнадцатую ночь это случилось. Кай задремал на диване в гостиной, измотанный за предыдущие бессонные дни, поэтому не сразу осознал, что именно тревожит его: сквозь разрушаемый сон пробивалось чувство чужого вторжения. Ощущения опасности, что обычно исходило от нарушителей, не было, и с непривычки Кай не сразу осознал, что происходит. Лишь когда в дверь постучали, прогоняя остатки сна, он подскочил, как на раскалённых углях, и со всех ног кинулся встречать гостей. Он как раз подошёл к двери, когда услышал незнакомые голоса за ней:

– Это наш дом, почему мы должны ждать, когда нам откроют?

– Невежливо вот так ломиться.

– Да брось! Он ведь должен почувствовать наше приближение. Почему не открывает?

– Думаю, он спит. В такое-то время…

Голоса звучали совсем по-мальчишески, но Кай готов был поклясться, что легко определит, кому какой принадлежит. По интонациям, тембру, построению фраз, манере речи… Вот только он не решался узнать ответ – мешало волнение: нещадно колотящееся сердце и взявшаяся из ниоткуда дрожь в руках.

Он уже потянулся к ручке, когда дверь распахнулась и на пороге возник юноша. Широкоплечий, статный, но невысокий – всего на полголовы выше Кая, который всегда считал себя низким. У последнего даже мелькнула мысль, что если бы он не сутулился, а держал спину прямо, как юноша перед ним, то мог бы и сравняться с ним в росте. Но уж точно не в ширине плеч – руки парня казались крепкими и сильными. Но больше всего внимание привлекали приятные, мягкие черты лица, мальчишеская улыбка и горящие радостью светлые глаза. Кай невольно вспомнил, как Эл говорил когда-то, что в этом драконе течёт аристократическая кровь. Теперь он видел её отголоски своими глазами, и длинные светло-русые волосы медового оттенка, собранные в тугой хвост, только дополняли образ перевоплотившегося дракона.

Кай не мог сказать точно, сколько времени простоял вот так, с широко распахнутыми глазами, внимательно изучая юношу перед собой и едва удерживая челюсть, чтобы та не отвисла. Дракон даже смутился под его взглядом – щёки заалели едва заметным в тусклом свете свечей румянцем, а уголки губ приподнялись в робкой улыбке. Но почти сразу же он собрался, в один рывок оказался рядом с Каем и крепко обнял его.

– Я так долго ждал этого момента! – зазвенел над ухом бодрый мальчишеский голос.

Кай пребывал в полной растерянности, поэтому не сопротивлялся, лишь выглянул из-за его плеча, надеясь разглядеть остальных.

– Не раздави его только, – улыбнулся второй юноша, что едва-едва переступил порог, поддерживая под руку Эла.

И лишь когда первый отпустил его, Кай смог разглядеть и второго дракона.

Высокий, почти на голову выше брата, стройный и поджарый, с необычайно длинными для мужчины ногами. Разглядывая его, Кай нервно усмехнулся в мыслях – тренировки явно пошли драконам на пользу, и они походили скорее на подопечных воина и лучника, чем колдуна. Юноша улыбался ему мягко, лишь едва приподнимая уголки губ, в отличие от своего названого брата, и даже взгляд его оставался спокоен. Но при всём этом он был даже более красив, только по-иному. Более мягкие черты лица, отсутствие детской наивности во взгляде – он казался мужественным и собранным.

И что странно, Кай ожидал, что в их человеческой внешности найдутся отражения рогов и шипов: родимые пятна или шрамы, взлохмаченные волосы, веснушки или что-нибудь другое – но он ошибся. Его драконы нисколько не отличались от обычных людей. Разве что волосы у поддерживающего Эла паренька оказались смолянисто-чёрного цвета. Коротко остриженные, они чуть вились, из-за чего лежали в хаотичном лохматом беспорядке, что нисколько не вязалось с его драконьим обликом.

– Кай, у тебя ещё будет время на нас насмотреться, – вывел из плена размышлений мягкий бархатный голос.

Тот и в самом деле будто очнулся и лишь теперь обратил внимание на Эла.

– Да, ты прав. Что с тобой? – смутившись, спросил Кай, оборачиваясь к старику.

Осознание, что необходима его помощь, помогло собраться. А старик в самом деле выглядел неважно: он едва мог идти, поэтому темноволосый юноша терпеливо проводил его до дивана, пока Эл едва переставлял ноги. За прошедшие дни он исхудал, и даже короткий путь через комнату вызвал у него одышку. А когда старому дракону помогли опуститься на диван, он задохнулся кашлем. Даже цвет его лица выдавал недомогание – кожа посерела, а вокруг глаз залегли лиловые синяки. Кай присел перед ним на одно колено и внимательно вгляделся в лицо, будто надеялся увидать признаки определённой болезни.

– Эл, тебе что-нибудь принести?

– Только воды и плотный завтрак поутру. А пока я хотел бы поспать… – Старик попытался улыбнуться, но его лицо исказилось от боли. Да и голос звучал тихо и слабо, так что никто не поверил его улыбке.

– Вик, принеси воды, – отдал распоряжение Кай, и светлый паренёк, что всё это время мялся у стены, засиял от счастья. Но почти тут же опомнился и, став серьёзным, убежал прочь из комнаты.

– Эл, что произошло? – вновь спросил Кай.

– Он превращался, чтобы помочь нам, – ответил за того Янтил, который так и стоял подле Эла. – И, видимо, это отняло у него много сил.

– Я говорил тебе, что уже не в том возрасте для превращений. Но не волнуйся так, через пару дней полностью оправлюсь.

Старый дракон ласково улыбался, глядя на Кая из-под отяжелевших век, но того вымученная, выдавленная через боль улыбка вовсе не успокаивала. Скорее наоборот, заставляла беспокоиться ещё сильнее.

Кай настоял на том, чтобы в эту ночь Эл спал в его комнате. Ему казалось жестоким отправлять старика в непротопленную башню, да ещё и заставлять подниматься по лестнице. Сегодня Эл не спорил, но, когда парни уложили его, Кай понял, что остался наедине с подопечными. И невольно ужаснулся, не зная, как себя вести с ними. Оба дракона сидели в гостиной, дожидаясь его, но, выйдя к ним, Кай ещё долго стоял у порога, не решаясь заговорить. Первым нарушил гнетущую тишину Виктер:

– Ты назвал меня по имени, ты узнал нас?

– Конечно, узнал… – Кай отчего-то смутился, когда заметил, каким счастьем озарилось лицо молодого дракона, и зачем-то добавил, пытаясь оправдаться: – У вас глаза разного цвета.

Это действительно было так, пусть даже Кай заметил различие лишь сейчас. Единственное, что осталось у молодых людей от драконов, так это цвет глаз. Чуть тусклые светло-зелёные у Янтила и неестественно жёлтые у Вика. Кай далеко не сразу обратил на это внимание и тут же озадачился вопросом, как же теперь оправдать золотистые глаза перед людьми. Размышляя об этом, он мог сделать вид, что не заметил, как поник Вик от его слов, и остался с чистой совестью.

– Давайте обсудим всё завтра, уже поздно. А пока я отведу вас в вашу комнату… – Он ухватился за шанс хоть ненадолго оттянуть пугающий разговор, но Вик перебил его:

– В нашу комнату? Ты выделил нам отдельную комнату?

– Вы собирались и дальше спать в подвале?

– Мы собирались спать с тобой.

Меж ними повисла тишина, но вызвали её уже не неловкость и смущение, а обида, читавшаяся в глазах Вика. И тишина давила, словно сужающиеся стены. Вик больше не улыбался, он внимательно, с искажённым от неверия лицом смотрел на Кая, будто ждал, что тот сейчас признается в шутке. Кай же ощущал себя так, словно его приложили по голове. Он перевёл взгляд на Янтила, надеясь получить поддержку, но тот даже не смотрел на него. Взгляд чёрного дракона казался пустым, направленным куда-то вглубь него самого.

– Это невозможно, – придя наконец к решению, холодно ответил Кай. – Не помню, чтобы я давал вам повод думать так.

– Давал повод?.. Да о чём ты…

– Достаточно, Вик, – перебил его Янтил, очнувшись от дум. Он схватил брата за руку, будто желая удержать его от какого-то поступка, и перевёл полный холода взгляд на мага. – Просто отведи нас в нашу комнату, Кай.

Тот ощутил, как по коже бегут неприятные мурашки от ледяного взгляда и твёрдого, металлического голоса, но в ответ только кивнул. И так же молча развернулся на каблуках, отправляясь в башню, а братья последовали за ним.

Кай ждал, что у них возникнут некоторые недопонимания по поводу их отношений, но никак не думал, что произойдёт это в первый же день. Он не знал, как именно и какими словами будет объяснять свои чувства к ним, и пока пользовался любой возможностью оттянуть этот разговор. До комнаты они шли в молчании, и единственные слова, которые бросил им Кай, были пожеланием спокойной ночи перед тем, как он закрыл за собой дверь.

И только оставшись одни, драконы позволили себе дать волю эмоциям – и Виктер пнул стоявшую у кровати тумбочку.

– Какого… – Он запнулся, потому что не мог вспомнить нужное слово, и, плюнув, продолжил как ни в чём не бывало: – Он выгнал нас? Он что, не ждал нас? Совсем нам не рад? Неужели он не хочет провести время с нами?

– Дело не в этом. – Пока зелёный дракон крушил комнату, Янтил завалился на кровать и, сложив руки под голову, устремил взгляд в окно. – А в том, что он до сих пор видел в нас лишь домашних животных. Я давно это подозревал. А теперь мы люди, и он не знает, как себя с нами вести. Мы для него незнакомцы.

– Да? Тогда почему ты ждал встречи с такой надеждой? Я же чувствовал… – Виктер вдруг осёкся на полуслове, замирая с вытянувшимся от озарения какой-то мыслью лицом.

– Вот именно потому и ждал, что надеялся ошибиться. Но, как только он сказал про комнату, всё встало на свои места. А… с тобой что? – Янтил заметил, как Вик изменился в лице, и в его голосе зазвучало недоумение.

– Я сейчас понял, что не чувствовал его. Ни его эмоций, ни желаний, ни ощущений… Я думал, он не умеет закрываться от нас.

– Хочешь сказать, за эти две недели научился?

– Не знаю…

Ян хмурился, припоминая во всех подробностях прошедший вечер. И приходил к выводу, что Вик прав – он тоже не помнил, чтобы ощущал хоть какие-то эмоции от Кая. Но поскольку связь прервалась достаточно давно, ещё когда начался обряд, он не заметил, что она так и не восстановилась. Оба дракона молчали, обдумывая произошедшее и прислушиваясь к эмоциям друг друга, пытаясь понять, что чувствует сейчас каждый. Будто это могло помочь им прийти к единому решению. Но решения не было, и первым давления тишины не выдержал Виктер. Рыча сквозь зубы всё, что думает об упрямых магах, он тоже забрался в постель, не раздеваясь, оставшись в рубашке и брюках, явно сшитых не на его фигуру: верх был тесен в плечах, а низ оказался длинноват.

Некоторое время они пролежали в тишине, обдумывая случившееся. Каждый варился в своих мыслях и чувствах, пока Ян не поднялся с постели, чтобы затушить свечи перед отходом ко сну. Когда он закончил, Виктер вдруг подал голос, тихо позвав его:

– Ян… Побудешь сегодня рядом? Я не хочу оставаться один.

– Иначе и быть не может.

Он не лукавил – если бы Вик не попросил, он сам бы забрался в его постель, просто потому что чувствовал исходящее от него одиночество. Оба понимали его источник, но пока не знали, как бороться с ним. Ведь сбылись их главные страхи – если Кай и принял их, то совсем не так, как они хотели.

Наутро Элу не стало лучше. Он не признавал себя больным, но слабость настолько одолевала его, что он не мог встать с постели. Любые усилия стоили ему неимоверного труда и сопровождались одышкой. Тело не слушалось, даже разговаривал Эл с хрипотцой, но на все беспокойства домочадцев отвечал улыбкой. Он словно не хотел признавать свой недуг или, скорее, не желал, чтобы в него поверили остальные.

Ранним утром, до прихода Лиана, Кай организовал переезд Эла из башни в дом. Старику даже подниматься не пришлось, Кай сделал всё сам, боясь беспокоить его лишним шумом: уступил свою спальню и перенёс туда его вещи, а свои забрал в башню. Желающих ухаживать за Элом, пока тот не поправится, нашлось предостаточно. Но он гнал всех от себя, оправдываясь тем, что ему надо просто поспать, и отказывался от любой заботы.

То утро стало самым тяжёлым для Кая за последние годы: после визита к старому дракону все выглядели подавленными, даже на бытовые беседы не хватало сил и слов. И каждый винил в произошедшем себя: не доглядели, не предвидели, не обратили должного внимания. И не понадобилась никакая связь, чтобы считать чувства и мысли друг друга: у драконов всё было написано на лицах, а Кай выдавал себя с головой тем, что стал ещё более молчаливым, чем прежде. Он всё ещё не знал, о чём говорить с Виктером и Янтилом, но теперь к страху и неловкости примешивалось желание побыть наедине с собой и тщательно всё обдумать. Предстояло найти решение, как поднять старика на ноги. И когда Кай готовил завтрак, а братья накрывали на стол, никто не проронил ни слова, пока перед драконами не поставили тарелки с чем-то желеобразным.

– Что это? – Виктер с подозрением покосился на еду, наклоняясь к тарелке, и, втянув ноздрями пар, поморщился.

– Жареные куриные яйца, – мрачно ответил Кай. – Эл говорил, что после превращения вы можете есть только человеческую пищу. А люди едят яйца жареными.

Драконы переглянулись, но промолчали и снова уткнулись в тарелки. Однако прикасаться к еде никто не спешил – они зачем-то сверлили яичницу взглядами, будто надеялись, что она превратится в кусок добротного мяса. Кай терпеливо ждал, когда же они приступят к трапезе, не торопясь садиться за стол. Он надеялся услышать вердикт своим кулинарным способностям – пусть и знал, что они весьма средние, – и всё больше раздражался от того, с каким подозрением парни смотрели на еду. Тишина длилась несколько минут, и первым не выдержал Кай:

– Она вас не укусит, и не делайте выводы о её вкусе, не попробовав.

– Мы ждём, когда остынет, – ответил за двоих Янтил. – От неё же пар валит.

– Подуйте на неё.

Решение казалось таким простым и очевидным, что Кай не скрывал недоумения. Но ещё больше он удивился, когда к нему синхронно обернулись, и на лицах драконов отразились шок и ужас. Только тогда до него дошло, в чём проблема. Кай тут же сел за стол, придвинул к себе тарелку и взял в руки вилку. Подняв прибор перед собой, он продемонстрировал драконам, как его держать. Те повторили за ним, но Вик смог сложить пальцы верно лишь с третьей попытки. С ножом всё обстояло так же. Кай медленно орудовал приборами, следя за тем, чтобы парни делали то же самое, не допуская ошибок. Но когда он отрезал небольшой кусочек, поддел вилкой, поднёс к лицу и подул, в глазах братьев снова мелькнул ужас.

– В чём дело?

– Огонь. Обычно, когда мы так делаем, получается огонь, – виноватым тоном оправдывался за двоих Янтил.

– Разве вы не призываете магию в этот момент?

Парни пожали плечами.

– Раньше призывали, а потом вошло в привычку… совмещать одно с другим. А если мы сожжём тебе дом?

– Вы сейчас не драконы. Человеческое тело не может создавать огонь таким способом. Сомневаюсь, что произойдёт непоправимое.

Братья вновь повели плечами, но Виктер всё же рискнул попробовать. Огня из его сложенных в трубочку губ действительно не получилось, и он, воодушевившись, тотчас отправил ещё дымящийся кусок себе в рот. И тут же вскрикнул от боли, едва не выплёвывая яичницу обратно на тарелку. Тихо поскуливая, он замахал рукой на высунутый язык, невнятно причитая, что обжёгся.

– Вы прямо как маленькие, – ворчал Кай, насилу сдерживая улыбку.

Парни выглядели необычайно милыми, когда, понурив головы, виновато глядели на него снизу вверх, словно молящие о прощении щенки. Именно так они смотрели на него в детстве, когда что-то ломали или портили, вызывая его недовольство и гнев. Видимо, некоторые вещи с годами так и не изменились. Немедленно захотелось пожалеть их, погладить по голове и обнять. Вот только никак не получалось соединить в мыслях картинки маленьких дракончиков, что вдвоём умещались на его коленях, и взрослых юношей, что сидели перед ним за столом.

Остаток завтрака прошёл значительно легче, Кай даже временно позабыл о проблемах, увлёкшись обучением драконов. Он не ограничился одними приборами и попытался объяснить все тонкости человеческого завтрака: что такое соль, перец и сахар, какую еду какими приборами едят и для чего пьют травяной отвар. Как и когда-то в детстве, братья слушали внимательно, с любопытством трогали каждый предмет, как в первый раз, пробовали новую для них еду и с радостью повторяли всё, что от них требовалось. Многое они схватывали на лету, но каждый раз, когда что-то не получалось, они смотрели на Кая виновато и пугливо, словно он мог побить их за оплошность.

– Прекратите на меня так смотреть. Вы будто ждёте чего-то ужасного.

– Если ты разозлишься или расстроишься – это и будет что-то ужасное, – ответил Вик.

– С чего бы мне злиться или расстраиваться?

– Но ведь сейчас ты злишься.

Кай так и потерял дар речи, не в силах возразить что-либо.

Процесс обучения настолько увлёк, что, когда закончилось знакомство с кухней, Кай собрался немедленно перейти к другим комнатам, но планы нарушило магическое чувство чужого вторжения. А ведь он уже позабыл о Лиане, но главное, позабыл придумать, как оправдать присутствие в его доме двух новых людей.

– Посидите в гостиной, я сразу отведу его в подземный зал. А завтра что-нибудь придумаем, чтобы вы не прятались.

Парни дружно кивнули, но как только Кай скрылся за дверью, переглянулись. Они уже давно всё решили насчёт Лиана, но посвящать Кая в свои планы не спешили – ждали подходящего момента.

Примерно через час они спустились в подвал без приглашения. Их давно мучили беспокойство и раздражение, что Кай уделял Лиану слишком много времени – куда больше, чем им двоим. И при этом никогда и ничего о нём не рассказывал, словно не желал обсуждать ученика именно с ними. Вдруг их связывает что-то ещё? Вдруг Кай видит в нём сына или преемника, которого у него никогда не было?

Братья застали мага и его ученика за подготовкой зелья, и Лиан с ног до головы был покрыт красным ягодным соком. Он возился с очень капризным растением и испачкал не только одежду, но даже волосы, и то и дело пытался пригладить пятерней чёлку. В итоге последняя слиплась и застыла, а на голове у него воцарился неопрятный хаос. Раскрасневшийся от усердия в попытках справиться с растением, он был несказанно рад возможности отвлечься. Но, обернувшись на раздавшиеся с лестницы шаги, так и застыл, широко распахнув глаза от удивления и в открытую пялясь на двух парней. А Кай, едва заметив братьев, тут же сделал вид, что их не существует. Но внутри ему очень хотелось нашипеть на них за непослушание.

– Лиан, знакомься, это Виктер и Янтил, – сквозь зубы процедил Кай, перебирая склянки с зельями в поисках нужной.

– Привет. Вик – это я, – улыбнулся зелёный дракон всё ещё обескураженному Лиану.

Янтил же протянул для знакомства раскрытую ладонь, повторяя жест, который не раз встречал в книгах. Лиан будто очнулся, но руку не пожал, виновато улыбаясь и демонстрируя испачканные в красном соке ладони. Он всё ещё казался удивлённым, потому что никак не мог сложить, кто же они такие, и одна версия казалась хуже другой.

– Мы внуки Эла, – объяснил Янтил, мило улыбнувшись Лиану. – Прибыли вчера вместе с ним, чтобы обучаться магии. Эл говорил, что у Каилила уже есть один ученик, но надеемся, мы вас не потесним.

Кай, пользуясь тем, что стоял к ним спиной, прикрыл глаза и мысленно взмолился богам о терпении. Кто мог подумать, что его драконы удумают нечто подобное? Янтил даже не понимал, сколь дико и неправильно звучит то, что он говорит за двоих, а не только за себя. Но Лиан отнёсся ко всему куда проще. Услышав, что перед ним внуки Эла, он просиял улыбкой, по мановению руки изменив отношение к ним. Он не только не заметил странностей, но безоговорочно поверил Янтилу на слово.

– Конечно нет! Ведь так, Кай? Я даже готов помогать вам. Мы сейчас готовим Зелье страха. Оно должно вызывать неконтролируемое чувство тревоги у каждого, кто его выпьет, и ещё…

– Достаточно, Лиан. Я сам объясню. Им ещё рано переходить к такому сложному зелью.

Кай прожёг драконов ледяным взглядом, но те улыбнулись ему, обезоруживая. И сам собой напрашивался вывод, что они боялись вызвать его недовольство только случайно. Намеренно же злить его в их понимании мира было вполне правильным.

Все три ученика собрались вокруг мага, преданно ожидая указаний, наставлений и лекций. А Кая изрядно нервировало их внимание к его персоне.

А ведь процесс приготовления зелий, по его мнению, был даже более сложен, нежели составление нового комплексного заклятия. Когда дело касалось алхимии, Кай боялся рисковать и демонстрировать творческие навыки, придумывая новые рецепты, и предпочитал пользоваться проверенными. Вот только время от времени его всё равно тянуло улучшить тот или иной рецепт или создать свой на основе существующего.

Алхимия представляла собой еще более тонкую науку, чем практическая магия. В ней необходимо было не только в строгости соблюдать пропорции всех ингредиентов, но и знать, к какой категории относится каждый из них, как и при каких условиях одна категория взаимодействует с другой. Например, животные магические составляющие смягчали действие кислотных растворов и полностью нейтрализовывали свойства драгоценных металлов. А сок ягод и магических растений служил катализатором для сухих геологических смесей. Что-то нельзя смешивать, нагревать или охлаждать, а что-то сначала нужно подготовить. Например, хвосты саламандры теряли свои свойства, если не поддерживать их постоянную температуру, а кровь магических существ в сочетании с солью сворачивалась, приходя в негодность. Хотя та же соль прекрасно взаимодействовала с костными порошками как катализатор.

Приходилось запоминать не только категории и их взаимосвязи, но и точные пропорции, порядок добавления компонентов, температуру… Играло роль ещё и время, которое будущему зелью необходимо настаиваться или закипать. А порой их и вовсе нельзя было нагревать огнём – исключительно магией, горючими смесями или горячими порошками, как, например, измельчённые сушёные лёгкие дракона.

Лиан не желал вдаваться во все эти тонкости и только следовал инструкции, не задумываясь над правилами и законами алхимии. Но так он относился ко всем видам магии, поэтому удивляться не приходилось. С Яном и Виком всё оказалось проще. В отличие от Лиана в начале обучения, они уже имели некоторое представление о магии благодаря Каю. Не зря же Янтил почитывал иногда его книги, а порой, вечерами, когда накатывало желание поговорить, Кай часами выхаживал перед воспитанниками, рассуждая о новом заклинании, каком-нибудь зелье или особенностях того или иного раздела магии, который он изучал в тот момент. Пусть они не понимали и половины из его рассуждений, но что-то в головах всё равно отложилось. И они с готовностью демонстрировали свои знания, то одёргивая Лиана, когда тот по рассеянности чуть не положил в зелье сушёную ромашку вместо крыльев бабочек, то задавая наводящие каверзные вопросы. Ведь что было более важным – они имели представление о дотошности Кая.

Другими словами, драконы из кожи вон лезли, чтобы угодить чародею. Но Кай так и не допустил их до самого зелья, позволив самое большее подготовить ингредиенты. Поэтому они стояли поодаль, наблюдали, слушали, запоминали и не переставая болтали с Лианом. Троица на удивление быстро спелась.

– Так, хватит! – не выдержал Кай, когда разговор подопечных ушёл совсем уж не в то русло: трое парней обсуждали, кто и какие привычки замечал за хозяином дома, что изрядно смущало его самого. – Оставим зелье как есть, ему надо настояться. Идёмте наверх, я посажу вас за книги. Лиан, очень советую умыться, если не хочешь до конца дней ходить с красными пятнами на лице. Ян, проведай Эла и сообщи мне, если что-нибудь нужно.

Янтил кивнул и убежал вперёд, по привычке воспользовавшись телепортом, а Кай мысленно застонал, думая о том, что драконы допускают слишком много оплошностей. Ну вот откуда ему может быть известно о телепортационном коридоре из подвала, если прибыли они только вчера?! Стоило бы поговорить с ними, но, на его счастье, Лиан был простоват и не замечал подобные детали. А когда у него возникали вопросы, он верил на слово любым оправданиям, что придумывали драконы.

– Так вы братья? Вы же совсем не похожи внешне.

– Неродные. У Эла четверо детей, и мы от разных отцов, – на ходу придумал Вик, отвечая на вопрос Лиана.

– У тебя глаза необычные. Я такие только у оборотней видел!

Вик замялся и обернулся к Каю, взглядом моля его о помощи. Тому не пришлось даже вслушиваться в разговор, чтобы понять проблему.

– Ты просто никогда не расспрашивал Эла, среди его прадедушек действительно был оборотень. Но от той крови практически ничего не осталось.

Кай давно придумал это оправдание ещё для самого Эла. Пусть оно трещало по швам и выглядело неправдоподобно, иные версии звучали ещё хуже.

– Ого! Я слышал, оборотни очень опасные, – с восторгом выпалил Лиан, ещё внимательнее вглядываясь в глаза Виктера.

– Только те, что не контролируют трансформацию, то есть чистые. Ни Эл, ни его ближайшие родственники не умеют обращаться, – ответил за растерявшегося дракона Кай.

Разговор длился до самой гостиной, пока Лиан не ушёл умываться. Но пусть магу и приходилось то и дело вдаваться в объяснения, отвечал он неохотно. Мысленно он строил планы мести на вечер. Едва вернувшись в дом, он сразу же направился к полкам и выудил две книги: справочник алхимика и томик по элементарной магии. Когда Лиан вернулся, то был усажен в любимое кресло, и первая книга отправилась ему в руки. А Виктера со второй Кай послал читать на диван. На какое-то время в комнате воцарилось долгожданное молчание.

Янтил пришёл немного погодя, успев не только проведать Эла, но и отнести ему обед. После словесного отчёта о проделанной работе, прежде чем он успел нарушить волшебную тишину дружеской болтовнёй, Кай усадил его за стол, придумав особое задание.

– Ян, нужно поговорить, – зашептал Кай, спиной загораживая дракона от остальных. – Судя по тому, что я видел утром, вы ещё не освоились с кистями рук. Вы ведь не умеете писать?

– Мы имеем представление о том, как это делается. Видели, как вы с Элом пишете. Я могу выводить буквы когтями, но перо в руке не держал.

По собранному виду и тому, что Янтил сам перешёл на тихую речь, становилось ясно, сколь серьёзно он воспринял разговор – именно так, как и ожидал от него Кай. Именно поэтому он решил начать с Янтила, пусть и предпочёл бы обучать драконов одновременно. Кивнув, Кай отошёл от стола обратно к книжным полкам и вернулся со сборником местных трав. Открыв книгу на первой странице, он положил её перед Яном и подал ему пергамент и чернила с пером.

– Значит, будем учиться. Я бы предпочёл заниматься с вами обоими… Но, если отвлеку и Вика, это будет выглядеть слишком подозрительно, а терять время до вечера я не хочу. Так что начнём с тебя.

Дракон слушал внимательно, временами кивая на ту или иную мысль. Закончив со вступлением, Кай взял в руку запасное перо, демонстрируя, как его нужно держать. Янтил повторял за ним каждый жест, начиная с макания пера в чернильницу и заканчивая выведением букв на бумаге. Но руки слушались его плохо. Строчки выходили кривые и неровные, оставалась масса клякс, а дёрганые линии и россыпь мелких брызг выдавали то, как сильно дрожит перо в пальцах. Но он оставался невозмутим и выписывал буквы одну за другой, пока они не стали читабельными. Кай наблюдал, пока Ян не добился весомого успеха.

– Отлично! Теперь я могу оставить тебя. Переписывай строчки или отдельные слова из книги. Кстати… У вас есть трудности с произношением или речью? Я не заметил акцента, хотя Эл говорил, что он будет.

– Я не испытываю особых трудностей, – не отрываясь от работы, ответил Янтил и бросил настороженный взгляд за спину Кая, туда, где сидели Лиан и Виктер. – Нам ведь знакома людская речь, а воспроизвести драконий язык в этом теле, наоборот, сложнее. Но получаются только уже знакомые слова. Что значит ак-ц… ак-цн…

– Ак-цент, – по слогам повторил Кай. – Искажение произношения в сторону родного языка.

Янтил попытался повторить это слово ещё несколько раз. На четвёртый у него получилось, но оно всё равно звучало с рычащими нотками. Это и навело Кая на подозрения.

– На каком языке ты думаешь? Какой язык звучит у тебя в голове?

– Твой, – просто ответил Ян, поднимая взгляд от пергамента.

– Тогда всё ясно. Человеческий приходится вам родным. Трудности с незнакомыми словами, потому что вы привыкли к рычащей речи и новые слова ещё не вошли в привычку. Язык к ним не привык. – Кай уже собирался уходить, когда вспомнил ещё кое о чём. Пришлось вернуться к столу и склониться к Янтилу, переходя на ещё более тихий шёпот: – Кстати, ты сильно выдаёшь вас, говоря за двоих. Привыкай говорить только за себя, тем более что Вик сам сказал Лиану, что вы не родные братья. И… – Кай бросил взгляд на строчки и только сейчас заметил грубую ошибку, что Ян допускал всё это время. – Ты неправильно выводишь букву «фэр». Давай помогу.

Кай обошёл стол и вплотную прислонился грудью к спине дракона, накрывая его ладонь своей. Янтил оцепенел. Мышцы его тела словно окаменели, хотя лицо осталось непроницаемым, разве что глаза распахнулись шире. Кай же почувствовал его напряжение, но не придал значения, только сжал в ладони чужую кисть, пытаясь оторвать её от бумаги. Пришлось попросить Яна расслабить руку, чтобы был какой-то прок. И когда тот выполнил просьбу, Кай повёл её и зажатое в ней перо по бумаге, выписывая буквенный символ.

Кай наблюдал только за кончиком пера и следом чернил на бумаге, Ян же, напротив, не видел ничего перед собой. Сердце бухало в груди от восторга и трепета, что ему уделяют внимание, а Кай так старается, чтобы ему помочь. От гордости за то, что между ним, Виком и Лианом Кай выбрал именно его для индивидуального урока, а значит, именно в него верил больше всех. И вместе с тем Ян боялся пошевелиться и спугнуть этот момент. Боялся разочаровать наставника и напортачить. Но, несмотря ни на что, хотелось, чтобы урок продолжался как можно дольше.

Атмосферу разрушил громкий хлопок двери, когда Виктер выбежал из комнаты. И только теперь Янтил вырвался из плена своих ощущений и прислушался к чужим – и его тут же накрыло волной ярости и удушающей боли.

– Виктер! – крикнул вдогонку Кай, будто его могли услышать.

По его растерянному лицу Ян сделал вывод: если он и догадался, что произошло, то уж точно не понял почему. Кай уже сделал шаг, видимо, намереваясь догнать Вика, но Ян остановил его, схватив за руку.

– Я сам с ним поговорю.

Несмотря на бурю, что бушевала в чужой душе и передавалась ему, Янтил оставался спокоен. Он смотрел на Кая с непреклонной решимостью и, дождавшись его кивка, убежал за названым братом. А Кай так и остался стоять у стола, не зная, злиться ему или беспокоиться. Здравый ум говорил, что Виктера стоит наказать, сделать ему замечание, отчитать его. Но в глубине души червячок сомнения грыз совесть Кая, оставляя неясное чувство вины. Будто не дракон совершил проступок, вспылив без причины, а он повинен перед ним. Вот только Кай не понимал, где оступился. Какое-то время в комнате стояла тишина, пока Лиан робко не спросил:

– А что только что произошло?

– Понятия не имею.

Янтил не знал наверняка, где искать Виктера, но в их доме было не так много мест, где можно спрятаться от посторонних глаз. А ещё он хорошо знал названого брата, поэтому нашёл его с первой же попытки. Будучи не в силах превратиться и спрятаться на крыше или в верхних нежилых комнатах, как делал прежде, он затаился под тенью старой яблони. Кай рассказывал, что посадил её на второй год жизни дракончиков, и за восемнадцать лет дерево значительно подросло. Как и растущие вокруг него кусты смородины и крыжовника. В детстве они часто прятались здесь, когда хотели, чтобы Кай нашёл их наверняка. Видимо, сейчас Вик желал того же. Поэтому поморщился от разочарования, когда увидел Яна, и тотчас отвернулся от него.

– Ну и зачем ты убежал?

Янтил старательно делал вид, что ничего не замечает: ни обиду, ни злость, что исходили от Вика рывками – видимо, тот пытался закрыться от него, но не мог совладать с чувствами. Ян игнорировал и его напускной рассерженный вид. Опустившись на землю рядом с названым братом, он прислонился спиной к яблоне, едва касаясь чужого плеча.

– Не хотел вам мешать, – буркнул Вик. – Думаешь, мне не было обидно, когда из нас двоих он решил обучить письму именно тебя? Кай всегда выделял тебя как самого умного и способного. Знаешь, ты прав, проблема действительно не в нас. Проблема во мне. Кай давно уже выбрал, кому отдаёт предпочтение. Но он же слишком благородный, чтобы показать это открыто, слишком ценит нас и заботится, боится обидеть лишний раз.

Вик исказил голос, будто передразнивал Кая, и тон его сочился иронией и злой насмешкой. Он будто ждал этого вопроса, чтобы выплеснуть всё, что накопилось. Он говорил быстро, голос его дрожал, то и дело он пытался добавлять в интонации саркастичного яду, но всё равно сбивался, и в его словах сквозила тоска. Вик демонстративно отвернулся от Яна, но тот всё равно прекрасно считывал его настроение по тому, как он обнимал прижатые к груди колени.

– Я давно знал, что ты ему больше по душе. Ты его понимаешь, тебе интересно то, что он рассказывает, ты схватываешь всё на лету, а мне приходится объяснять по три раза. Тобой он всегда гордился, в отличие от меня. А от меня одни проблемы: то ляпну что-нибудь не то, то сделаю… Думаешь, я не понимаю, что, если бы не связь, ты бы тоже не возился со мной.

– Выговорился? – всё так же спокойно спросил Янтил, когда Виктер замолчал.

Тот немного подумал, подбирая новые обиды, но, так и не вспомнив ни одной, кивнул. И тут же получил оплеуху.

– Эй! За что?! – вскрикнул он возмущённо, закрывая ладонью пострадавшее ухо.

– За то, что сначала говоришь и делаешь, а только потом думаешь.

Янтил схватил его за плечо, притянул к себе и наградил драконьим поцелуем – провёл языком по щеке, удерживая вырывающегося Виктера на месте.

– Он отозвал меня в сторону, чтобы объяснить, где я допускаю ошибки в общении с Лианом, – пояснил Янтил ему на ухо. – А только потом усадил за письмо. Думаю, он слишком увлёкся, это же Кай, он становится фанатиком, когда дело касается обучения. Он сам сказал, что предпочёл бы учить нас одновременно, но при Лиане это невозможно. Хотел позаниматься с тобой вечером. И ты ведь чувствуешь меня постоянно, всерьёз считаешь, что ты мне безразличен?

– Нет, – нехотя признался Вик, перестав вырываться, как только Янтил заговорил.

А затем и вовсе обмяк, согреваясь в его объятиях.

– Тогда приходи в себя и вечером извинись перед Каем.

Может, Вик ещё бы поспорил, но Янтил лишил его такой возможности. Обхватив обеими руками поперёк живота, он прижал его спиной к себе. И, крепко удерживая на месте, принялся вылизывать его щёки и скулы, как делал прежде, будучи драконом. Ощущения в человеческом теле оказались совсем не те, к которым они привыкли, но, как и прежде, Вик морщился от смущения, хотя стойко терпел, понимая, что это нравится Янтилу. Лишь подумал, что лучше бы его язык вновь оказался шершавым.

Вскоре жизнь Кая вошла в привычное русло, насколько это возможно, когда живёшь в доме с тремя драконами. Если отбросить ситуации, которые то и дело возникали и которые никак не вписывались в ежедневную норму странностей.

Чего только стоила попытка Вика ходить по дому обнажённым. Уже через день после возвращения драконов они с Каем отправились в город, чтобы купить всё необходимое для человеческой жизни: обувь, личные вещи, вроде зубной щётки и расчёски, и, конечно же, одежду.

Город произвёл на драконов неизгладимое впечатление: как маленькие дети, они вертели головами, стремясь всё рассмотреть и потрогать, совершенно не заботясь о нормах и приличиях. Кай только и успевал, что бегать от одного к другому, ловить их за руки и шипеть, чтобы не отходили от него ни на шаг, но помогало это ненадолго. Пока он расплачивался с пекарем за покрытые глазурью булочки, что очень хотелось попробовать драконам, Вик попытался ощупать высокую причёску знатной дамы. А в ответ на её возмущения с живым интересом начал расспрашивать, как она соорудила на голове гнездо и какие именно птички в нём живут. Кай уловил неладное, только когда услышал звонкий шлепок пощёчины; пришлось утаскивать мальчиков из пекарни, пока они ещё чего не натворили. Но во время следующей же остановки, когда Кая поймал аптекарь, чтобы рассказать о свежих поставках и заманить к себе, Янтил залез в городской фонтан, откуда его выловила стража.

– Почему мы не можем брать оттуда монеты, если они там просто лежат? – заступился за Янтила Виктер, после того как Кай расплатился со стражей, чтобы уладить недоразумение.

Выходка Яна значительно облегчила его кошелёк, что подпортило ему настроение. Ян это чувствовал и благоразумно молчал, пристыженный, а вот Вик решил побороться с несправедливостью.

– Потому что это городская собственность.

– Почему? Когда мы собираем орехи возле дома, ты же на нас не рычишь.

– Потому что там лес, а тут – город! В городе другие правила.

– Так пусть тогда соберут монеты и не травят людям душу!

– Ты это ещё тому лавочнику скажи, – усмехнулся Янтил, кивком головы указывая на торговца фруктами, что выставил свой товар перед разъездной лавкой.

– Ещё чего, это как у лисы добычу отнимать.

К счастью для Кая, большую часть дня они провели у портного, ибо к каждой рубашке и каждому поясу драконы присматривались с особой придирчивостью, разве что на зуб их не пробуя и не забывая во всём советоваться с Каем. И стоило больших трудов объяснить им, почему нельзя идти в раздевалку всем вместе или почему платье – не мужской вид одежды.

– Но ты ведь носишь такое же! – возмутился Янтил, держа в руках великолепное изумрудное платье с корсетом.

– Это мантия! Не платье!

– Так в чём разница?

– Мантия надевается поверх одежды, поверх! И я ношу её вместе со штанами и рубахой.

– Я тоже могу надеть под него штаны.

– Нет! Оно на тебя не налезет…

Братья явно испытывали удовольствие, примеряя множество различных одеяний и любуясь собой в зеркалах. Каю же оставалось только сохранять внешнее хладнокровие под косыми взглядами торговца. Ещё бы, не каждый день тому доводилось видеть, как парень пытается повязать женский платок вокруг бёдер. Поскольку Кай предпочитал носить только определённые вещи, многие элементы одежды драконы видели впервые и большей частью пытались определить их назначение наугад.

Тогда они набили сундуки до отвала, но уже через пару дней им надоела новая игрушка. А Кай буквально поперхнулся чаем, когда однажды утром Виктер вышел к завтраку, прикрываясь исключительно длинными волосами.

– Немедленно оденься!

– Зачем? Мне в одежде неуютно, она стягивает, мешает движению, и я потею под ней.

– У людей не принято ходить обнажёнными, и ты можешь замёрзнуть. Немедленно оденься, пока не заболел.

Кай ещё долго ворчал на эту выходку, но, на его счастье, Виктер тогда послушался. С обувью всё оказалось сложнее: Янтил морщился, но носил её, а вот Вик категорически отказался. Ему не нравилось ощущение скованности и то, что он не чувствует, куда и на что ступает. Проходив босиком с неделю, он согласился носить обувь, только когда Лиан разбил склянку под зелье и Вик наступил прямо на неё. Пока Кай избавлял его ступню от осколков, скулил он точь-в-точь как в детстве, будто и не перевоплощался.

Но объяснить некоторые тонкости оказалось куда сложнее. То и дело всплывали новые и новые бытовые проблемы и нюансы, ведь драконы познавали человеческий мир как в первый раз, да и свои тела тоже. Например, к расчёске Вик привык быстро, а вот к тому, что ею предстоит пользоваться каждый день, – нет.

– Да что с ними будет? – отмахнулся он, когда Кай указал ему на нечёсаные лохмы. – Расчешу, когда совсем запутаются.

– Не расчешешь. Это тебе не клубок ниток, и будет больно.

– Ты преувеличиваешь! Потерплю.

Естественно, при следующей же попытке привести волосы в порядок Вик не смог этого сделать и пришёл к Каю со сломанным гребнем, застрявшим в шевелюре, и самым несчастным выражением лица, на которое только был способен. Не сумев распутать этот клубок, Кай предложил его отрезать, на что Вик буквально вцепился в свои волосы.

– Не позволю! Они мне нравятся, – прохныкал он.

В итоге они убили целый день, пытаясь с помощью масла распутать колтуны на голове Вика. А Янтил вызвался сам расчёсывать ему волосы по вечерам, если тому так лень, – ему как раз нравилось возиться с ними и плести косы.

Но проблемы возникали не только с Виктером. Оказалось очень непросто дать понять Янтилу, что тот больше не должен вылизывать других, тем более Кая. А он порывался сделать это при любой возможности: утреннее приветствие, вечернее прощание, просто случайно оказавшаяся поблизости щека Кая – всё служило поводом. И каждый раз Кай нервно вздрагивал, так и не привыкнув к ощущению человеческого языка на своей коже.

– Ты больше не должен так делать, Янтил.

– Но почему? Я всегда так делал, и ты не противился.

– Просто не должен. Ты больше не дракон.

– Но какая разница?

– У людей так не принято.

– Неправда! Я видел в городе, как пекарь слизывал глазурь с губ кухарки.

Ответа у Кая не нашлось – или, точнее, он не смог набраться смелости, чтобы объяснить Яну увиденное. Приходилось быть твёрдым и ограничиваться требованием без объяснения причин, что, естественно, не устраивало Янтила. Но тот оставался послушным и, даже не получив ответов на вопросы, прекратил делать так каждый день. Разве что иногда, видимо, по привычке, вновь тянулся к Каю и останавливался лишь под его убийственным взглядом.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с другой, более интимной проблемой, которая всплыла крайне неожиданно. Одним прекрасным днём Вик разбудил его ранним утром, громко постучав в дверь спальни, и протянул несчастным голосом:

– Кай, со мной что-то странное творится… Это нормально?

– Что?

Кай поленился вставать с постели, только оторвал голову от подушки, что обнимал во сне, и обернулся к стоящему в дверях Вику. Тот состроил жалобную мордочку и указал рукой на свой сильно выпирающий из штанов пах. Кай тут же пожалел, что посмотрел туда. Спрятав лицо в подушку, он отвечал, не поднимая головы, чтобы не выдать, как горит лицо от стыда и смущения.

– Это нормально, такое происходит со всеми мужчинами по утрам. Ты ворочаешься, и кровь приливает к низу, – бубнил Кай в подушку, стараясь не думать, как сильно соврал сейчас.

– Со всеми? Значит, и с тобой тоже?

– Да, и со мной тоже.

– Покажи!

Немедленно захотелось дать Вику затрещину за его бодрый, восторженный тон. Жаль, стоял слишком далеко. Рывком вытащив из-под себя подушку, Кай запустил её в Виктера, попав по любопытной морде.

– Дай мне поспать! – прокричал он вдогонку.

Вик ретировался мгновенно. А Кай упал обратно на кровать с тяжёлым стоном, прячась под одеяло с головой. Таких разговоров, когда в магических символах перед ним возникали два драконьих яйца, он точно не ожидал. И Эл как-то забыл предупредить, что половое воспитание тоже входит в обязанности опекуна. Или, что более в характере старого дракона, решил оставить это в качестве сюрприза. Самого Кая уже много лет не мучили подобные сложности – он давно выпросил у Эла рецепт подавляющей желание настойки и спокойно жил без пикантных проблем. Оказалось, что так даже легче. Перестать её пить он мог в любой момент, когда пожелает, а желания пока не возникало.

Но запирать на ночь дверь Кай стал после другого случая. Для него это всегда была крайняя мера, но на неё он пошёл после того, как проснулся в объятиях Вика и Янтила посреди ночи. Каким-то чудом они смогли уместиться втроём на его кровати: Вик крепко обхватил его сзади, прижимая к себе так тесно, как только мог, а Янтил лежал спереди, сильно ниже, обнимал за талию и щекотал его живот мерным дыханием и кончиком носа. Кай даже не стал спрашивать, что они забыли в его спальне, – драконы вылетели из комнаты меньше чем через минуту, тихо посмеиваясь над искажённым яростью лицом Кая.

Но хуже всего оказалось то, что они спелись с Лианом. Еще недавно на дух не переносящие даже его запах, Виктер и Янтил прониклись к нему удивительной симпатией, как только они познакомились лично. Да и Лиан оказался весьма рад компаньонам и напарникам в обучении, ведь теперь влетало от Кая не только ему. И последнему казалось, что время от времени троица объединяется против него.

В один из дней, когда Кай в очередной раз связал Лиана, чтобы тот сидел за книгами и не отвлекался на разговоры с Виком, драконы очень впечатлились таким применением верёвок. Побросав свои дела, они окружили Лиана и, разглядывая узлы поперёк груди и конечностей, засыпали Каилила вопросами:

– А зачем ты его связал?

– Помогает?

– Это не больно?

– Лиан, как ощущения?

– Тебе нравится?

Если поначалу Лиан смущался от такого внимания и явно не знал, куда себя деть, на последнем вопросе глаза его зажглись, а на губах заиграла хитрая ухмылка. Маг и рта раскрыть не успел, как Лиан ответил за него:

– Скорее, это нравится Каю. Видите ли, он очень любит игры со связыванием. Обездвиживаешь человека и можешь делать с ним всё, что захочешь. Верно, Кай?

– Оставь свои воспалённые фантазии при себе. Или тебе понравилось зубрить учебник, привязанным к стулу?

– Игры? – ухватился за знакомое слово Вик. – Кай, я тоже хочу так поиграть. Свяжешь меня?

Лиан опешил, но тут же покатился со смеху, когда у Кая вытянулось лицо. Еще пару дней Вик ходил за ним по пятам с мотком верёвки и просил научить этой игре. Отстал, только когда Кай рявкнул, что Лиан подшутил над ним.

Следующей жертвой его чувства юмора, пусть и ненамеренной, стал Янтил. Он попросил Лиана купить в городе несколько художественных книг на его вкус, и тот принёс стопку дамских романов.

– Такого вы в доме Кая точно не найдёте, – объяснил он.

Янтил согласился и тем же вечером вывалил принесённые ему книги на кровать Виктера.

– Это любовные романы, – объяснил Янтил после закономерного вопроса брата: что это и зачем оно лежит на его кровати? – Я попросил Лиана купить что-нибудь в городе, и он принёс это. Только попросил прятать их от Кая. Взамен я отдал ему пару чешуек, что потерял Эл, когда превращался. Думал, он их продаст и на вырученные деньги возьмёт книги, но он так обрадовался, что купил всё на свои.

– А мне-то они зачем? – Перспектива, что Ян заставит все их прочесть, не на шутку его пугала.

– Ну… – замялся Янтил. – Тебе разве не интересно, какие обычаи ухаживания приняты у людей? Когда я спросил об этом Кая, он сказал, что мне ещё рано такое знать.

– Я прежде об этом не думал, но теперь интересно.

Было решено поделить книги поровну и читать вскользь, выбирая только те моменты, где девушка и мужчина взаимодействовали друг с другом. Но наскучило им крайне быстро: все истории будто повторяли друг друга, менялись обстоятельства и ситуации, а действия героев оставались схожими. Уже после четвёртой книги они отчаялись найти для себя что-нибудь новое, а Вик и вовсе запричитал:

– Какой смысл касаться губами губ другого человека? Это же противно! – возмутился он, закрывая книгу, едва наткнулся на повторяющуюся вновь и вновь сцену. – Здесь все «ухаживания» сводятся к этому. Герои слюнявят друг друга и иногда обнимают!

– Вспомни, Кай тоже так делал, – задумчиво протянул Янтил. – Прикасался губами к носу, морде. Было приятно, хотя и странно.

– Вот именно, к носу и морде, а не к губам. Обмена слюной не было.

– Но попробовать, я думаю, можно. Вдруг это приятно.

Проверять теорию на практике отправился Янтил – Вик категорически отказался делать что-то столь мерзкое, не убедившись, что это того стоит. Выбрав момент, пока Кай завтракал, с закрытыми глазами попивая дымящийся отвар, Янтил на цыпочках подкрался к нему сзади. По утрам ещё не проснувшийся Кай выглядел очень милым: взлохмаченные волосы, слипающиеся веки, помятое умиротворённое лицо… Хотелось завернуть его в одеяло и уложить спать дальше, лишь бы не мучился, заставляя себя просыпаться.

Но у Янтила были иные планы. Глубоко вдохнув и набравшись храбрости, он рывком приблизился к лицу Кая и прижался к его губам своими. Янтил ожидал невероятных чувств, блаженства, от которого подкашиваются колени, ощущения счастья, в конце концов, сравнимого с полётом. В общем, всего того, что он вычитал в книгах, и в тех же выражениях. Но ничего этого не было. А Кай вздрогнул, подпрыгнул на месте и едва не свалился со стула, когда отпрянул от Яна, глядя на него распахнутыми от ужаса глазами.

– Никогда так больше не делай! – крикнул Кай обескураженному дракону, когда пришёл в себя от испуга.

– Почему? – искренне возмутился Ян, хмурясь от непонимания.

– У людей так не принято!

– Неправда! Я сам видел в городе…

– У мужчин так не принято! – надавил Кай последним аргументом.

После того случая братья решили больше не читать дамские книги, потому что в них написана одна лишь выдумка. А на первый план всё настойчивее выходила старая, так и не решённая проблема.

Даже спустя месяц после возвращения Элу так и не стало лучше.

Все эти месяцы они ждали выздоровления старого дракона как чего-то само собой разумеющегося. Эл каждое утро твердил обеспокоенному Каю, который приносил ему лекарство и завтрак, что его недомогание временно. Что ему всего лишь нужно отдохнуть в постели и как следует отоспаться, чтобы набраться сил, и уже сегодня-завтра он встанет на ноги. Но дни сменялись неделями, а улучшений всё не наблюдалось. Эл всё так же ощущал слабость и немощность, сил хватало лишь на небольшие прогулки до крыльца и обратно, да иногда, если ему становилось особенно хорошо, он выходил к общему завтраку или обеду. Но не проходило и пары часов, как он вновь чувствовал себя неважно и возвращался в постель. Его недуг уже не получалось списать на последствия превращения. Эл не скрывал, что именно оно подкосило его, но восстановиться он не мог явно по иным причинам. Вот только ни одному из домочадцев не хватало смелости озвучить их.

В доме мага не нашлось никого, кто отнёсся бы к болезни Эла с безразличием. Даже Лиан забил тревогу, что давно не видел старика, а когда узнал, что именно случилось, попросил разрешения навестить его. На следующий день он по собственной инициативе принёс из города целую гору всевозможных лекарств и трав в надежде, что они помогут Элу восстановить силы. Он порывался позвать знахаря или лекаря и даже вызвался оплатить их, но Кай был вынужден отказаться от подобной помощи. Опытный целитель легко поймёт, кто перед ним, да и вряд ли в городе найдётся хоть один человек, способный излечить дракона. Эл и сам был категорически против посторонних – идея найти лекаря приходила к Каю ещё в первые дни его недуга, и тогда же старик отверг её.

Но постепенно, со временем почти все словно привыкли к происходящему. Виктер и Янтил уже не столь сильно беспокоились, часто отвлекались, забывая о старике вовсе, хоть и не отказывались ухаживать за ним, но и тревоги уже не испытывали. Даже Лиан, когда срок болезни стал подбираться ко второму месяцу, словно успокоился и смирился с происходящим. Все они готовились к неизбежному, к тому, что ясно читалось в затухающем взгляде старика. И лишь Кай не хотел признавать страшную правду и из последних сил продолжал бороться с недугом.

Теперь он вновь, как когда-то давно, сутками сидел за книгами, изучая лекарственные травы и зелья, а по ночам готовил эликсиры, заговаривал воду и порошки. Не проходило недели, чтобы он не приносил Элу новый отвар или зелье, надеясь, что от него тому станет лучше. Попытки прочитать какое-либо целебное заклинание грубо пресекались самим драконом, но от трав он не отказывался, пусть и помогали они мало. Когда Кай прибегал с очередной идеей или новоизобретённым составом, Эл ласково улыбался ему. Раз от раза он просил его успокоиться и прекратить попытки поднять его на ноги, но всё было бесполезно. Кай отказывался слышать, что от старости невозможно найти лекарство.

В те дни он проводил с Элом особенно много времени. Порой просиживал целый вечер в его комнате: беседовал, рассказывал что-то, читал книги, делился мыслями и просил совета. Его пугало осознание, что любой проведённый вместе день может оказаться последним, и потому он пытался наверстать упущенное за двадцать лет. Казалось, Эл был того же мнения – он ласково улыбался всякий раз, когда Кай приходил к нему, и совсем перестал ворчать. Старик испытывал особенную, горделивую радость, когда смотрел на подросших Вика и Янтила, но Кай чувствовал, что к нему относятся иначе. Порой его задевало, что ему одному Эл радуется не столь сильно, как Вику и Янтилу, но он мгновенно успокаивался, когда отеческой улыбкой одаривали и его. И всё чаще ловил себя на мысли, что скорее Эл поддерживает его сейчас, когда должно быть наоборот.

– Ты ещё больше осунулся. Питаешься плотно? – спросил старый дракон, когда Кай заглянул в его спальню и присел на стул возле кровати – верный признак того, что пришёл он надолго.

Но Кай только улыбнулся, стараясь скрыть усталость.

– Как и всегда. Разве когда-либо было похоже, что я люблю поесть?

– Лишь бы не выходило, что малыши объедают тебя. Всё же они выросли крепкими.

– Сейчас они не съедают по коровьей туше за раз, так что кормить их стало гораздо легче.

Эл хрипло, слабо рассмеялся, и Кай улыбнулся шире, невольно радуясь, что ему пришлась по душе случайно брошенная шутка. Но когда он рассмотрел Эла внимательнее, улыбаться расхотелось тотчас. С каждым днём он выглядел всё хуже: и прежде бледная сухая кожа словно истончилась и походила на жёлтый иссохший пергамент; руки и лицо осунулись, словно его морили голодом, щёки впали, а глаза были едва различимы за тяжёлыми синими веками. Он усыхал, угасал на глазах и, казалось, держался на этой земле одной только силой духа. Каждый раз, когда Кай бросал на него взгляд, сердце обливалось кровью от боли и жалости. Душу в тисках сжимала тоска, печаль душила, и даже холодный рассудок оказывался не в силах привести его в чувство. Лишь отчего-то ещё живой, скрипучий и ласковый голос старика мог вырвать Кая из плена мыслей:

– Как у тебя с ними?

Элу не нужно было уточнять, чтобы Кай понял, о чём речь. Перед кем-либо другим, решившимся спросить такое, он тут же закрылся бы, ответил холодно и сухо, что это только его дело. Но Эл был исключением. С ним Кай, наоборот, ухватился за возможность отвлечься от тяжёлых мыслей о будущем и искренне обрадовался шансу поделиться переживаниями, что мучили его. А Эл словно чувствовал его, потому что терпеливо ждал ответа, не торопя Кая, который пытался подобрать верные слова, чтобы описать происходящее в доме.

– Мне нелегко. Признаться, я думал, всё будет иначе. Что мне будет тяжело перестать заботиться о них, словно о детях, перестать видеть в них малышей и тех, кого я вырастил. Ты всегда говорил, что я не должен питать к ним отцовских чувств, и я это помнил, но… Но как иначе? Они ведь вылупились у меня на глазах. Я лечил их, когда они болели, читал им книги по ночам, заботился, воспитывал, видел, как они растут и взрослеют. И после всего этого я должен относиться к ним как ко взрослым? Это казалось немыслимым.

– А что в итоге?

Эл прятал в бороде улыбку, счастливый от того, что Кай открывает ему.

– Я не узнаю их. Это они и не они будто. Словно в тот день ты привёл в мой дом кого-то незнакомого. Я узнаю их по взглядам, по привычкам и повадкам, узнаю их характер и предпочтения. Но не могу воспринимать их так, как раньше. Слишком тяжело поверить, что эти парни – именно те, кого я растил. Никак не получается связать их с огромными зубастыми хищниками, которых я когда-то держал в подвале.

Кай рассмеялся – тихо и слабо, – но дракон вторил ему. Хрипло и отрывисто, и, если бы не весёлые нотки, его смех легко было принять за приступ кашля. До болезни Эл смеялся по-иному, и эта разница отозвалась в душе Кая ноющей царапиной.

– Каилил… знаешь, почему я тогда остался с тобой и позволил тебе растить их?

– У тебя не было выбора?

– Не совсем. Выбор был, но не из приятных. Я мог убить тебя, пока связь не окрепла. Это риск, но оставался шанс, что, даже испытав сильную боль от потери, малыши бы пережили её. В вашем случае всё прошло бы легче, потому что связь существует ещё и между ними. – Эл прервал свою речь и закашлялся – сил говорить долго ему не хватало. Лишь после стакана воды, поданного Каем, он смог продолжить, но уже тише: – Они связаны друг с другом, не только с тобой. И эта связь могла бы поддержать их жизни. Признаться, когда мне объяснили, что произошло, я рассчитывал поступить именно так. Но передумал, когда увидел тебя.

– Но почему?

– Я поверил, что ты сможешь полюбить их. У тебя доброе сердце, я понял это сразу же, как увидел тебя. Ты не был похож на того, кто мог причинить им вред. Более того, ты сам вызвался заботиться о них, хотя мог свалить всё на меня. Ещё ты показался мне глупым, вздорным, самоуверенным мальчишкой.

– Это неправда, я не был таким, – смеясь, попытался оправдаться Кай.

– Нет, был. Ума у тебя, правда, с годами прибавилось, да и спесь немного сбилась. Но послушай вот что, Кай. Я ни разу не пожалел о своём решении. И до сих пор не ошибался на твой счёт, когда верил в лучшее в тебе. И верю до сих пор. Так неужели ты позволишь старику думать, что он ошибся в самом главном?

Эл вновь рассмеялся уже куда веселее, помогая немного приободриться и Каю. После его слов тот испытал странную радость, подъём сил и желание бороться со всем дальше. Что бы ни имел в виду старый дракон, Кай понял его по-своему. Пусть и всё ещё не был уверен, что сможет оправдывать его надежды до последнего.

Обычно, если маг удалялся в комнату, что теперь перешла в полноправное владение Эла, Вик и Янтил могли быть уверены, что дождутся его очень и очень нескоро. Целыми днями они ходили за Каем по пятам, и тому приходилось награждать их заданиями, начиная с уборки в гостиной и заканчивая составлением нового заклинания, только бы ненадолго избавиться от навязчивого внимания. С тех пор, как парни заявили, что хотят учиться магии, Кай заставлял их трудиться и заниматься ничуть не меньше, а порой даже больше, чем Лиана. Пусть и понимал, что вызвались они исключительно чтобы следить за ним. Ян был не против и с удовольствием поглощал знания о магии, а вот Вику приходилось заставлять себя. Но так или иначе, к концу дня оба чувствовали себя вымотанными и уставшими, а в таком состоянии им хотелось к Каю только сильнее. И тем обиднее становилось, когда он оставлял их, уходя на весь вечер к Элу.

– Может, попытаться надавить на жалость? Или прямо подойти к нему и поговорить? Объяснить, чего мы хотим, и спросить, что он чувствует, – предложил Вик.

Он расхаживал по комнате, по пути излагая одну идею за другой. Оставаясь одни, они снова и снова пытались решить, что же им делать. Прошло вот уже больше двух месяцев с тех пор, как они перевоплотились, но казалось, что это не только не сделало их ближе, а даже наоборот – Кай будто охладел к ним, уделяя всё меньше внимания.

– Он ничего не чувствует, разве ты не понял?

Тон Янтила был как никогда холоден. Он лежал на кровати, скрестив руки на груди, и глядел куда-то сквозь собеседника. Всё то время, пока Виктер сыпал идеями, он молча слушал, а внутри его одолевали обида и раздражение.

– Это не самоконтроль, он что-то сделал, чтобы мы не чувствовали его, – продолжил Янтил. – Или чтобы он не чувствовал нас. Раньше, если он улавливал наше дурное настроение, то сразу прибегал: пытался помочь, утешить. А теперь я каждый вечер вою от тоски, а он и пальцем не шевелит. Не хочу верить, что ему настолько всё равно.

Несмотря на спокойный тон Янтила, у Виктера мурашки бежали от его голоса: столько леденящего душу холода и безразличия звучало в нём. Вик замер возле окна, вглядываясь в темноту осеннего сада, надеясь отвлечься и найти решение. Но вид умирающей листвы сковывал тоской от осознания, как много уже прошло времени. Не выдержав, он ушёл к кровати, забрался на неё и завернулся в одеяло, прямо в одежде. Подходить к Янтилу, когда тот пребывал в таком настроении, он не желал, как и смотреть на него. Слишком хорошо он знал этот неприятный, колючий взгляд зелёных глаз. Чёрный дракон отлично контролировал свои эмоции, но это не значило, что он не испытывал их вовсе.

– Не говори так, – Вик подал робкий голос из-под одеяла. – Может, он в самом деле закрылся, чтобы мы не чувствовали его? Не чувствовали, как ему больно из-за Эла. Сейчас ему нелегко приходится, ты же видишь, – попытался он заступиться за Кая, но Янтил перебил его:

– Или же чтобы не поняли, насколько ему всё равно. Может, он побоялся, что испытает разочарование, когда увидит нас, вот и закрылся, чтобы мы этого не почувствовали.

– С чего бы ему разочаровываться?

– Он воспринимал нас как животных, забыл? Не мог даже поговорить с нами, скорее всего, он придумал у себя в голове какой-нибудь свой образ каждого из нас: характера, внешности, мыслей. И, вероятно, мы в этот образ просто не попали. Он ждал кого-то другого, а получил… нас. Может, такие мы ему не нужны?

– Меня бесит твой тон! Как и то, что ты говоришь, – прорычал Вик, отбрасывая одеяло в сторону и оборачиваясь к Янтилу.

Как бы последний ни пытался себя сдерживать, в какой-то момент он увлёкся, ругая Кая, и его раздражение передалось Виктеру. И теперь тот не мог сказать наверняка, что его злило больше: ледяной голос Янтила, который он ненавидел с пятнадцати лет, или те мысли, что он озвучивал, и исходящая от него обида. Собственные и чужие чувства смешались, ему было неприятно и больно от тех эмоций, что испытывал Янтил, – слишком много обиды и ненависти к человеку, который их вырастил.

– Я говорю правду, – уже менее уверенно заявил Ян.

– Нет, потому что Кай не такой! И ты знаешь это не хуже меня. – Виктер скалился, вжимаясь спиной в стену, будто на него нападали. Но именно так его инстинкты воспринимали направленный на него колючий взгляд. – Так что прекрати нести чушь, пока я тебя чем-нибудь по голове не…

Последним прозвучала такая яркая, сочная брань, что у Яна отвалилась челюсть.

– Где ты таких слов понабрался?

От шока он напрочь позабыл про спор. Вся его злость улетучилась, а на первый план вышла растерянность. Такое выражение он видел в книгах и даже один раз слышал его от Кая, но никогда не повторял его даже мысленно. Потому что слишком хорошо помнил, как ругался Эл, когда, будучи маленьким и глупым драконом, он решил повторить прочитанное. Тогда ему до конца жизни привили, что говорить можно, а что нельзя, и услышать подобное от брата он никак не ожидал. И теперь удивлённо хлопал глазами, глядя на Виктера, который, фыркнув, взял с прикроватной тумбочки один из дамских романов и кинул в него.

– Отсюда и понабрался, именно ты их и притащил. Мне тоже несладко, что я больше не чувствую его и что он не отзывается, когда мне тяжело и плохо. Не понимает, когда обижает нас или обделяет вниманием. Но это Кай, и, в отличие от тебя, я готов принять его даже таким. Он до сих пор не выгнал нас, значит, несмотря ни на что, мы ему дороги. И важны.

– Ты принимаешь его таким, потому что запечатлён на нём. Мы его не выбирали, это случайность, что он оказался рядом, когда мы родились.

– Случайность?.. По-твоему, дело в случайности и только в ней?.. – Вик не мог поверить в услышанное. Не мог поверить в то, как спокойно Янтил говорил об этом. Не хотелось верить, что тот может думать и говорить такое. Ведь сказанное казалось ему оскорблением тех чувств, что он испытывал сам. Но, когда Вик так и не смог придумать оправдание словам Янтила, гнев взял над ним верх: – Меня ты также не выбирал, забыл?! Что же ты тогда тратишь на нас время, если считаешь чувства, что нас связывают, фальшивкой?! Собирай вещи и проваливай! Иди в город, лети в горы или к морю, найди себе семью, которую выберешь сам, а не ту, что навязала тебе случайность!

– Вик…

– Да пошёл ты!

Вик выплюнул слова, как нечто мерзкое, и отвернулся к стене, укрываясь одеялом с головой. Он не хотел не только продолжать разговор, но даже видеть Янтила. И собственный гнев полностью заглушал чужие чувства.

А Янтил пребывал в растерянности. Он чувствовал себя пристыженным и виноватым: что бы он ни говорил, как бы его ни ранило безразличие Кая, он не хотел причинить боль Виктеру. Некоторое время драконы провели в тишине: Ян разглядывал скрытую от него одеялом спину и ждал, когда чужая ярость немного утихнет. Ему было неспокойно, царапающая изнутри боль требовала восстановить привычный мир, но как именно это сделать, он не очень-то понимал. Хотелось, чтобы Вик сам развернулся к нему и извинился. Сгладил углы и убрал осадок, что ощущался после ссоры с ним. Но здравый смысл и чувство вины говорили, что просить прощения сейчас должен вовсе не зелёный дракон.

– Вик… Вик, прости, – позвал Ян тихо, и ответа не последовало. Не выдержав гнёта, он поднялся с постели и перебрался в чужую. Её хозяин дёрнулся было, когда его обняли со спины, но ни оборачиваться, ни противиться не стал. – Я был неправ, извини. Мне тяжело без него и больно, что он отдаляется от нас.

Фигура под одеялом зашевелилась, и Вик – взлохмаченный и раскрасневшийся из-за жары – выбрался из-под него. Но поворачиваться к Яну не спешил, отвечая в стену:

– Мне тоже больно. Но, может, нам и не стоит ничего предпринимать? Кай сам разберётся. Нужно дать ему время. Мне кажется, мы делаем только хуже, пытаясь стать к нему ближе против его воли.

– Ближе – это насколько?

– Вот как ты сейчас липнешь ко мне.

– Я липну не к тебе, а к твоей спине. Развернись, а?

Вик, пусть и нехотя, послушался и перевернулся на другой бок. Теперь они смотрели друг на друга, но совсем недолго – Вик опустил взгляд, и Ян прижался к нему. Потёршись кончиком носа о его нос, он тихо виновато зашептал:

– Прости меня.

– …Ладно.

С болезнью Эла на Кая свалились и все обязанности по содержанию дома. Конечно, он и раньше занимался многим сам, не допуская старика до тяжёлой или изнурительной работы, но всё же некоторые задачи делил между ними поровну. Теперь же к прочим делам, таким как обучение трёх учеников и забота о больном, добавились готовка, уборка, уход за садом, ремонт дома и подготовка к зиме, до которой оставалось совсем немного. Часть работы удалось скинуть на братьев – те с радостью брались за мелкие поручения, такие как помыть полы или собрать яблоки. Но во многом, прежде чем о чём-то попросить их, требовалось провести инструктаж, как пользоваться тем или иным предметом. Особенные сложности почему-то вызвали кухонный нож и то, как почистить им овощи, – непривычные к рукоятке кисти рук слушались их плохо, и Янтил то и дело норовил содрать кожуру картофеля ногтями, позабыв о том, что когтей у него нет. Порой такие объяснения требовали куда больше времени и сил, чем было в распоряжении Кая, и он предпочитал сделать всё сам.

Постоянный труд, множество забот, бессонные ночи за очередной книгой или зельем и тревога за Эла делали своё дело. С каждым днём Кай выглядел и чувствовал себя всё хуже: он исхудал, как лицом, так и телом, синяки под глазами уже не сходили, а бледность не украшала, а портила его вид, делая похожим на больного. С первыми осенними холодами он мгновенно простыл, но всё равно отказывался ложиться в постель и продолжал работать. Даже его вечная раздражительность больше не задевала и не ранила драконов – жалея его, они не позволяли себе обиду. И в глубине души Кай понимал, что только благодаря им пережил эту осень.

Его хлопоты по дому не остались незамеченными, и тайком от него братья пытались вспомнить, что из работы мага уже видели своими глазами и могли бы повторить, а чему научиться сами. Иногда они обращались за помощью к Лиану или Элу, и от последнего проку вышло куда больше – Лиан, как оказалось, и сам ничего не смыслил в уходе за домом. Но окна в башне Виктер и Янтил смогли утеплить сами ещё до того, как Кай вспомнил о них. Буквально на следующий день после того, как он вскользь проворчал о гуляющих по дому сквозняках.

Они наловчились стирать вещи, чем значительно облегчили магу жизнь, и по собственной инициативе занялись заготовкой дров на зиму. Лиан тоже не остался в стороне, и когда одним холодным утром Кай попросту не вышел к ним, не сумев подняться с постели из-за плохого самочувствия, именно он приготовил на всех обед по просьбе Янтила. Кай категорически отказался учить их пользоваться печкой и плитой, утверждая, что это слишком опасно, и чуть не поплатился за это. С тех пор Лиан старался помогать чем мог при любой возможности, не обращая внимания ни на какие протесты. И с неохотного согласия Кая занялся всеми покупками, получая от него лишь список и деньги.

Братья же помогали не только по дому. Именно Янтил накрывал упрямого мага по вечерам тёплым пледом, если видел, что тот снова засиделся за книгами. А Виктер относил его на диван, когда он засыпал за столом, перетрудившись до изнеможения. Они же приносили ему поесть, если он забывал, и приняли на себя часть забот по уходу за Элом. А когда Кай заболел, готовили для него целебный отвар, найдя рецепт в одной из книжек. Но самое главное – они терпели его приступы раздражительности.

В то тяжёлое время, что длилось около двух недель, братья взяли за правило быть тихими и незаметными. Всё, что возможно, они делали втайне от Кая, выбирая момент, когда тот оказывался слишком занят, чтобы заметить чужие труды. Ведь иначе существовал риск, что он разозлится и отнимет у них метлу или молоток, чтобы сделать всё самому, пока они не поранились или чего не испортили. Желание делать всё самостоятельно нездорово обострилось у Кая с простудой, поэтому Вик и Янтил старались не провоцировать его. И тайком отнимали большую часть работы.

Но с наступлением второго осеннего месяца природа задышала с новой силой, в последний раз перед холодами вспоминая об ушедшем лете. Вернулись тёплые солнечные деньки, с которыми самочувствие Эла значительно улучшилось. А вместе с ним ожил и Кай, только недавно сумевший оправиться после собственной болезни.

А Янтил тем временем зарылся в книги. Ему не давало покоя, что Кай закрылся от них и они больше не чувствовали его, словно и не существовало никакой магической связи. Несмотря на недавний разговор с Виктером, он был твёрдо уверен, что им нечего ждать и Кай не переменит своего отношения без их помощи. Оставалось только понять, что именно они могут сделать и по каким причинам связь могла оборваться – вдруг Кай здесь и ни при чём? Янтил привык, что решение всех проблем он отыскивал при помощи книг, либо обращался к своим наставникам. Но последние были не в том состоянии, чтобы давать советы, а спрашивать самого Кая: «Что с тобой не так?» казалось ему абсурдным. Но, как назло, ответы не находились.

Он изучил все книги о драконах, которые Эл некогда впихнул в руки Кая, и даже те, что маг покупал сам. Его не интересовали воспитание и обучение, да и собственную физиологию и анатомию, хотелось верить, он знал хорошо. Ян искал информацию о связи, что соединяла их, то, что мог упустить о ней, когда читал эти же книги в юности. Но авторы, словно намеренно, обходили стороной тему Запечатления и связи, упоминали о них лишь вскользь и не разбирали в подробностях. То ли и сами не знали, что есть Запечатление по своей сути, то ли хотели уберечь это таинство от посторонних. А пока Ян искал, в памяти то и дело всплывала история, что рассказывал им в детстве Эл:

В пещере не было света. В её глубины не проникал ни один солнечный луч, а темнота, хоть и казалась густой и плотной, оставалась живой. Живой из-за звуков, которые наполняли одинокий уголок горных глубин. Шорох мелких камушков, что осыпались со стен, едва различимый писк летучих мышей под потолком, размеренный звонкий голосок капающей подземной воды. Кап. Кап. Кап… Темнота и мелодия водяных капель стали единственными, кто встретил новорождённого дракона.

Брошенное яйцо уже несколько часов как пошло трещинами. У малыша не хватало сил, чтобы выбраться: скорлупа оказалась слишком твёрдой, а он – слишком слабым; но неясный звон капели звал его, манил, успокаивал тем, что он не один, что кто-то ждёт его по ту сторону. Потребовался не один час, и вот крупная часть стенки яйца отпала, и из него вывалился маленький дракончик. И тотчас же подал признаки жизни, позвав родных слабым скрипучим голоском.

Никто не отозвался. Только вода всё так же мерно, со звонким плеском разбивающихся о камень капель, разрезала тишину, да парочка летучих мышей завозилась под потолком. Ещё один ребячий зов не получил ответа. Он был брошен. Оставлен ещё до своего рождения, но маленькое бьющееся о рёбрышки сердце пока не могло осознать этого. Оно лишь сжималось от тревоги – необъяснимой, пугающей, давящей вместе с тьмой.

В последней отчаянной попытке малыш побежал на зов капель. Ещё оставалась слабая надежда, что хотя бы там он найдёт кого-нибудь. Ведь это капли позвали его, дали силы выбраться из плена стен, что всегда оберегали, а в последние часы вдруг стали темницей. В этой мелодии звучала последняя надежда, но там, где вода разбивалась о камни, не было ничего. Брызги обжигали светлую мордочку, что слепо тянулась к шуму, ледяная горная вода словно отговаривала подходить ближе. Но малыш не послушался и искал капли, даже когда они перестали шуметь, утопая в складках чешуек вставшего под воду дракона. Только когда он понял, насколько вода холодна и неосязаема, пришло и осознание своей участи.

Рядом не было никого. Только тьма и леденящий холод стихии. Оставалось свернуться клубочком и ждать. Чего-то неясного, пугающего, но неизбежного.

Старый дракон пробудился резким толчком, словно душу вырвали из сна и силком вернули в тело, которое оказалось к этому не готово. Усталое, бьющееся в тревоге сердце только подтверждало эти мысли, но, когда он распахнул глаза и оглядел чуть туманным взором светлую комнату, понял, что бояться нечего.

Он знал, что осталось немного. Ещё немного, и он больше никогда не увидит этот сон.

Эл не звал Кая, поскольку знал – тот сам придёт в нужный момент, ибо навещает его как по часам, продолжая приносить травяной сбор, который якобы может помочь восстановить силы. Эл не противился, тем более что в самом деле чувствовал себя лучше после отвара, да и сны становились спокойнее. Кай появлялся сразу после ужина, приносил еду вместе со снадобьем и всегда задерживался на часок, чтобы поболтать. Порой он рассказывал о прошедшем дне, иногда задавал вопросы, делился своими переживаниями и мыслями или с восторгом перечислял достижения подросших воспитанников. Не столь важны были темы их бесед, сколько само общение. А глядя на измождённого Кая, Эл понимал, что только в эти часы наедине с ним тот позволял себе отдохнуть.

Сегодняшний день не стал исключением. Кай с широкой улыбкой на лице вошёл в комнату, которая когда-то принадлежала ему, и поставил у кровати поднос с едой, спрашивая о самочувствии. Но Эл давно стал замечать, что в последние недели Кай улыбается устало и вымученно. Он не заставлял себя, но было видно, как тяжело ему даётся даже столь крохотное веселье. Выдавал его состояние и бодрый, но надломленный, осипший голос:

– Я тут думаю сходить в лес и поискать ягоды арии. Они редкие, но, слышал, хорошо помогают от сердечных недугов. В лавке аптекаря я их не нашёл, мне сказали, их очень тяжело добывать – они только в дождь показываются. Но я маг, может, у меня получится…

– Кай, у меня нет проблем с сердцем, даже несмотря на преклонный возраст. – Эл попытался ласково утихомирить его пыл, но тот словно не слышал его.

– Но они помогут укрепить его, и ты встанешь на ноги. Я бы смешал их сок с отваром из листьев болиголова, и…

– Кай, – уже твёрже перебил его Эл. Он не хотел прибегать к строгому тону, но иначе достучаться не получалось: – Мне давно стоило поговорить с тобой. Пожалуйста, прекрати искать для меня лекарство. Лучше поспи и отдохни, ты тратишь силы на бессмысленное дело.

– Но… – попытался возразить Кай, однако Эл вновь перебил его.

– Садись, мальчик мой, и внимательно послушай, что я скажу.

Кай подчинился. Нехотя, с сомнением, но он опустился на стул подле кровати. Эл отдал ему поднос с едой, пока отказываясь от трапезы. И только когда поводов оттянуть неприятный разговор больше не осталось, с тяжёлым вздохом начал:

– От старости нет лекарства. Как и от времени. Что бы ты ни делал, ты не сможешь продлевать мою жизнь вечно. Но самое главное в другом: не стоит больше этого делать. Я хочу отойти в мир иной.

– О чём ты говоришь?!

– Имей уважение и не перебивай старших!

Попытка вышла странной, но своим ворчанием Эл надеялся успокоить начавшуюся было зарождаться истерику Кая. Возможно, тот и смог бы сдержаться, но по ужасу, что отразился в его глазах, Эл понял, о чём думал Кай. И, как ни странно, ворчание подействовало – маг пристыженно опустил голову и затих, виновато поглядывая на старика.

– Я прожил долгую жизнь, Кай, – уже спокойно и мягко продолжил Эл. – Мне более двух тысяч лет. После такой долгой жизни к смерти нельзя относиться иначе как к доброму другу. Я много раз видел её, встречался с ней и уже давно перестал бояться. И тому же должен научиться ты.

– Я не боюсь смерти, – выдавив из себя кривую улыбку, бесцветным голосом молвил Кай. – Но как я буду без тебя?..

– Счастливее, чем ты думаешь. – Эл ответил ему более искренней, тёплой улыбкой, но, к его сожалению, Кай не заметил её. – На моих глазах зародилось более сотни жизней. И я говорю сейчас не о рождении, а о том, что происходит позже. Когда подрастающий ребёнок начинает жить сам, без чужой помощи, заботясь о себе и полагаясь на тех, кого выбрал, а не на тех, кто всегда был рядом, – тогда он начинает жить по-настоящему. Я всегда считал своей задачей научить детёнышей не только письму и счёту, но и этому простому правилу. И я искренне рад, что мне довелось за свою жизнь воспитать не только драконов, но и одного вздорного молодого человека.

– Эл… я…

У Кая не хватало слов, чтобы передать то, что он чувствовал сейчас. Всё происходящее, казалось, пронизывало одно болезненное слово: «прощание». Кай боялся его, не хотел признавать и произносить вслух, считая, что ещё слишком рано. Но какая-то часть души уже выбрала для себя смирение. Он не мог отрицать очевидное вечно. Сейчас как никогда хотелось передать всё то, что он чувствовал, всю ту благодарность и привязанность, что испытывал по отношению к Элу.

Но сказать было нечего. Казалось, что если он попытается облечь чувства в слова, то только запятнает их. Не существовало слов, что могли вместить всю их полноту и глубину, а те, что он знал, не передали бы и малой части. Поэтому Кай молчал, боясь, что скажет недостаточно, скажет не то, обманет в неловкой мелочи и лишь испачкает грязью человеческой речи всё светлое, что связывало его с этим стариком.

Вот только Кай не понимал, что вовсе и не нужно говорить что-либо. Эл по-отечески ласково улыбался ему, глядя в глаза, в которых всё отражалось лучше слов. И Элу хватило мудрости, чтобы его понять.

– Я прожил долгую жизнь, парень. Мне не о чем сожалеть. И я не оставляю тебя одного, ты сам это знаешь. Так отпустишь ли ты старика отдохнуть после двух тысяч лет жизни?

– Могу я что-нибудь сделать для тебя?..

– Пожа-а-алуй, можешь, – задумчиво протянул Эл и тут же добавил: – Пообещай мне хорошенько выспаться. Сейчас, а не когда я помру. А то я смотрю на тебя, и мне кажется, что ты собрался уйти в мир иной вместо меня. Не хочу видеть твоё сонное лицо в последние дни. Я всё-таки не планирую умирать в ближайшие пару недель.

Как ни странно, это подействовало, и Каилил слабо улыбнулся на ворчливую речь Эла. Сейчас ему было особенно приятно видеть любимые и родные привычки старика, когда каждое мгновение стало ценным. И даже самые раздражающие из них теперь казались дороже всего на свете.

– И когда будешь уходить, позови Яна и Вика. Мне хочется сказать и им пару слов, – попросил Эл напоследок.

Кай сделал, как ему велели. Уйти было нелегко – он чувствовал тяжёлый камень на душе после разговора. И в то же время казалось, что этот камень присутствовал всегда, только теперь удерживающие его верёвки натянулись, заставив ощутить тяжесть предстоящего горя. Братья скрылись за дверью спальни, и Кай остался один. Словно во сне, не осознавая, куда и зачем идёт, он бродил по дому, и тот же сон завёл его в гостиную. Он был в плену своих мыслей и чувств. Казалось, они заполонили голову и комом осели на душе. Мысли и чувства липли друг к другу, перемешивались, мешая осознать себя, сводили с ума, не позволяя ухватить главное. Это ощущение мучило, не давало покоя, словно что-то внутри упрашивало действовать, но не давало цели. Он ощущал себя загнанным в клетку зверем: надо вырываться, бежать, бороться… но рвать когтями некого.

В таком состоянии его и нашли Вик и Янтил. Кай сидел на диване, спрятав лицо в ладонях, и не шевелился. Темнота, что он создал руками, помогала отвлечься, отгородиться от мира, позволила ненадолго забыть о нём. Когда его плеча коснулась чья-то рука, Кай испуганно вздрогнул. Когда он с неохотой оторвал ладони от лица, перед глазами заплясали светлые пятна. Лишь когда они растаяли, Кай смог разглядеть обеспокоенное лицо Вика. Но в душе ничего не дрогнуло, и Кай отвёл взгляд, когда зелёный дракон опустился рядом.

– Кай, ты в порядке? – тихо поинтересовался он.

– В полном.

Сухой исчерпывающий ответ. Кай вроде бы и хотел обсудить случившееся, но внутри вскипело противоречие: никому не должно быть дела до того, что он чувствует.

– Эл сказал нам заставить тебя поспать. Ты плохо выглядишь, – куда более спокойно отозвался Янтил, стоявший неподалёку.

– Сон мне не поможет. И вы не поможете. Я вас даже не знаю, – прозвучали холодные слова со стороны Кая.

Казалось, они ещё долго раздавались в тишине, будто оглашённый приговор. Кай уже давно молчал, пусто глядя перед собой, но братья никак не могли осознать услышанное.

– Что ты говоришь?..

– Я вас не знаю, – уже чётче повторил Кай. – Эл растил вас как своих детей, а вам совершенно всё равно, что с ним. Янтил и Виктер, которых я воспитывал, не были столь безразличны к нему.

– Кай, ты неправ…

– Помолчи, Вик, – Янтил оборвал брата резко и грубо, холодно смотря на Кая. Уже только по тому, как сузились его глаза и застыли черты лица, Каю стало ясно, что он в ярости. И Янтил больше не намеревался молчать: – Ты сам закрылся от нас. Сам пожелал отказаться от нашей связи. Так как ты смеешь обвинять нас в безразличии, если не знаешь, что мы чувствуем сейчас?!

– Я это вижу. Делаю вывод по тому, как вы ведёте себя.

– Ты ничего не видишь! Если ты настолько слеп, чтобы не понять очевидное, пора бы уже перестать доверять своим глазам.

– Ян, прекрати, – попытался урезонить брата Виктер, но в итоге вызвал его гнев на себя.

– С какой стати? Если он отказался от связи, то мог хотя бы спросить. Просто спросить, что мы чувствуем!

– Я боюсь разговаривать с вами.

Слова Кая, вмешавшегося в спор, прозвучали как гром в бесшумной ночи. Оба дракона оцепенели, не понимая, услышали ли они верно или Кай имел в виду что-то иное. Но он сам продолжил, зарываясь пальцами в волосы, словно готовился выдрать пару клочков:

– Я привык не получать от вас ответа. Привык, что могу говорить о чём угодно, не боясь быть оспоренным или перебитым, не задумываясь о том, что вы сами хотели бы сказать в ответ. Я так ждал, что именно вы скажете мне, обретя речь… а теперь боюсь этого. Мне казалось, что недостаточно только обмениваться эмоциями, но теперь общаться без них кажется мне слишком сложно! Эл умирает. Он заменил мне отца, стал ближе кого бы то ни было, а я даже не могу сказать ему, как благодарен! Я ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, что не могу подобрать слов и для вас. Не могу объяснить, что всё происходящее значит для меня.

Кая била мелкая дрожь, он не мог говорить ровно, всё время сбиваясь с одного на другое. Он то переходил на тихий шёпот, то повышал голос и едва не кричал, то возвращался к горячему шёпоту, то снова срывался на отчаянный крик. Он держал себя в руках, как мог, но истерика брала верх, и слова лились из него несдержанно, спешно, будто он боялся не успеть сказать что-то важное, а мысль уже бежала вперёд. Напряжение прошедших месяцев тянуло камнем вниз всё сильнее, но именно теперь, когда он замолчал, показалось, что верёвки лопнули. Он тяжело дышал, всё время сглатывал, пытаясь подавить сухой ком, что резал горло, но чувствовал себя легче. И было уже всё равно, что ему скажут в ответ.

– Кай, тебе надо поспать, – уже мягко и тихо обратился к нему Янтил, не сразу решившись нарушить тишину. Он ещё ждал, что Кай продолжит свою речь. – Давай поговорим, когда ты отдохнёшь?

– Хорошо.

Тот сам не верил, что согласился. Но теперь он чувствовал себя обессиленным. И особенно хорошо ощутил это, когда попытался встать, – ноги подкосились, и только оказавшийся рядом Вик не дал ему упасть.

Без лишних слов братья помогли ему дойти до спальни. Кай, не раздеваясь, упал на кровать и завернулся в одеяло с головой, будто ребёнок, который не мог согреться. А он и в самом деле чувствовал холод – душевный озноб, что бил всё тело.

– Только пообещай нам, что ты выспишься.

– Угу.

Когда дверь закрылась, он провалился в сон почти мгновенно. Разум тянулся к тому как к избавлению и единственному лекарству.

Проснулся он только следующим днём. Небо затянуло тучами, отчего в комнате царил сумрак, и ощущение времени терялось в нём. Кай не мог понять, ещё только утро или уже наступил вечер – слишком темно и мрачно было в комнате. Но несмотря на унылую, промозглую погоду, он чувствовал себя значительно лучше. Не было усталости, слабости… и желания накричать на всех.

«Если бы ты не забывал про еду и сон, не случилось бы срыва», – мысленно ругал он себя, пока собирался.

Привычный душевный покой к нему ещё не вернулся, но нервозность таки ушла. Отпустив на время прежние тревоги, Кай нашёл себе новую причину для волнений, более простую и лёгкую. Теперь он хотя бы знал, что нужно делать, и покой на какое-то время решил вернуться к нему. Всего лишь надо найти братьев и извиниться перед ними, и они смогут зажить как прежде.

«Как жильцы одного дома», – укорил его внутренний голос, но Кай отмахнулся от него.

Обоих парней он нашёл на кухне, да так и замер в удивлении, когда понял, что они готовят. В его памяти не нашлось эпизода, когда он учил их пользоваться плитой, но те сообразили, как с ней управляться, сами. И в кухне, даже без хозяина, царил приятный запах съестного, от которого желудок требовательно заурчал. Именно этот звук и привлёк внимание драконов, и они резво обернулись к Каю.

– Проснулся наконец? Как ты себя чувствуешь? – Виктер поспешил встать из-за стола, за которым нарезал лук, и, отодвинув стул, пригласил Кая занять привычное для него место.

Тот подчинился, всё ещё в лёгком усталом недоумении наблюдая за происходящим.

– Лучше. Который сейчас час?

– Половина шестого.

– Вечера? Я проспал почти сутки, – измученно застонал Кай, вспоминая обо всех позабытых обязанностях. – Вы не голодны?

– Я сходил утром к Элу, и он объяснил мне, как приготовить суп. Посоветовал сварить куриный бульон для тебя. Подожди немного, я его разогрею.

Янтил отвечал бодро, не отходя от плиты, на которой тушил мясо. Ловко водрузив рядом со сковородой кастрюлю с супом, он разжёг под ней огонь щелчком пальцев, уже без усилий прибегая к магии.

– Кто научил вас пользоваться плитой?

– Я попросил Лиана.

– Он заходил утром? – Кай почувствовал, как его накрывает паника, когда он понял, что позабыл про ученика.

– Да, и мы отправили его домой. Но сначала попросили объяснить, как всем этим пользоваться.

– А дрова? Дом же не натоплен, да и вода, где вы её…

– Кай, расслабься, – вмешался в разговор Вик, который успел вернуться к луку и то и дело шмыгал носом. – Мы же с детства бегали за тобой всюду и видели, какие дела по дому ты совершаешь ежедневно. Я как-то не вдавался, а вот Ян запомнил, что где лежит и для чего нужно. Так что отдохни пару дней, мы сами всё сделаем. Мы и Лиана предупредили, что ты болен, и он пообещал пока не приходить.

Кай не мог поверить своим ушам. Даже спустя столько времени он продолжал считать братьев неумелыми, неразумными детьми, которых всему нужно учить. И порой они с удовольствием подыгрывали ему в этом заблуждении. Теперь же выходило, что они вполне могут позаботиться о себе сами. И даже позаботиться о нём.

«Пора бы уже определиться, кем ты их считаешь: детьми или кем-то чужим», – мысленно ругал себя Кай, кивая на слова Виктера. Успокоившись, он с благодарностью принял тарелку с супом, испытывая толику гордости за парней. Пока не попробовал первую ложку, которой буквально поперхнулся.

– Почему он такой острый? – едва откашлявшись, спросил Кай, жмурясь и пытаясь смахнуть выступившие в уголках глаз слезинки.

– Что? – в недоумении спросил Янтил, мгновенно оказываясь рядом и отбирая у него ложку. Но когда он попробовал суп, его недоумение только усилилось. – Он не таким должен быть?

– А по-твоему, таким?

– Я добавил всё по рецепту. Эл сказал: «Щепотку соли и перца». Разве щепотка – это не вот? – И Ян сложил ладонь горстью.

Кай сам не знал, что на него нашло. Но когда он осознал, что Ян даже не понимает, в чём ошибка, от вида его растерянного и удивлённого лица захотелось рассмеяться. Смех рвался на волю, сотрясая тело и мешая дышать. Кай хохотал от души, держась за живот и едва борясь с болью в рёбрах. И чем сильнее вытягивалось лицо Яна, тем веселее ему было.

– Нет, Ян, – едва отсмеявшись, с влажными от слёз глазами, обратился к нему Кай. – Щипают пальцами, а не всей ладонью.

Сложно сказать, что именно произошло в тот день, но в их отношениях что-то изменилось. Кай так и не извинился, а его нервный срыв более не упоминался в разговорах, став негласным табу. Но изменения чувствовались: едва осязаемые, они проявлялись в мелочах и оттого казались куда более важными.

Кай больше не пытался уйти от разговоров с братьями. Он не избегал их, не искал кого-то третьего, кто мог бы стать посредником между ними и катализатором их общения, и уже не прятался за делами или книгами, когда они оказывались рядом. Наоборот, откладывал всё лишнее в сторону, с едва заметной улыбкой на губах слушая их истории и мысли. Но что было особенно удивительно – когда он понял, что ему необязательно отвечать, а братья почувствовали, что их действительно слушают, оказалось, им очень даже есть что рассказать.

Виктер делился почти каждым впечатлением – его интересовало и восхищало всё. Любая мелочь казалась ему важной и интересной, особенно если была новой. Открытый миру, как ребёнок, он мог часами рассказывать о зверьке, которого заметил в лесу, и гадать, был ли это кролик или он видел кого-то совсем незнакомого. Он мог делиться впечатлениями от новых выученных заклинаний или мечтами о том, где хотел бы побывать и что увидеть. Для Каилила стало настоящим открытием, что тот всегда мечтал путешествовать и крайне любил говорить о дальних странах и других культурах. Вик делился с ним знаниями, почерпнутыми из книг, и своими фантазиями, предположениями и представлениями о других народах.

И начиная говорить, просто не мог остановиться. Ему вовсе не нужен был собеседник: стоило дать понять, что ты заинтересован, и у него будто срывало внутренние заслонки. Для Кая так и осталось загадкой, зачем Вик до этого сдерживался, но, давая себе волю, он говорил без умолку. Много, с чувством, восторгом и воодушевлением, которым удивительным образом заражал всех остальных. Порой даже Кай, равнодушный к миру за пределами своей норы, слушая его, ощущал желание увидеть воображаемые Виком чудеса своими глазами. Или показать ему их. Иногда Кай делился тем, что он сам знал и помнил о других городах и странах, и ощущал непривычное тепло и радость, когда видел, как загораются глаза Вика и с каким живым, неподдельным интересом тот его слушает.

Янтил же, открывшись ему, оказался куда более практичным и приземлённым. Он говорил мало, предпочитая, как и Кай, слушать, кивать и наблюдать, подмечая детали. Порой он задавал вопросы, а порой улыбался или качал головой на ту или иную фразу, выражая своё отношение. Он вступал в разговор охотно и только если ему было что сказать или спросить, а когда болтовня Вика затягивалась надолго, то быстро уставал и словно отстранялся. Но всё равно продолжал слушать и улавливал всё, что ему говорили.

А чуть позже Кай обнаружил в нём и черту, которой не мог не гордиться. Янтил всегда проявлял интерес к наукам и магии, но до сих пор Кай не подозревал, насколько этот интерес силён. Едва темы уходили к чему-то близкому для Янтила, как тот словно оживал и перетягивал беседу на себя. В такие моменты он будто вспыхивал, глаза его загорались, и он, расхаживая по комнате, строил одну теорию за другой, рассуждая прямо в разговоре, формулируя мысли, опровергая и тут же доказывая их.

Вик во время монологов Яна тут же терял интерес и, кивая на те или иные реплики, занимался посторонним делом: выводил каракули, складывал из бумаги фигурки, собирал домики из перьев. Но Кай внимал воспитаннику с жадностью, и Ян находил в нём благодарного слушателя. Если он не приходил к одному выводу или решению, то кидался к книгам и маниакально рыскал в них, пока не собирал всю информацию по вопросу. Тогда у него могло найтись новое решение или возникнуть новая идея, которыми он также безмерно любил делиться, с одной только разницей: Вик начинал говорить всегда, когда считал, что его слушают, а Янтил говорил, только когда его просили об этом.

Но исследовательская жилка, открывшаяся в нём, стала особенным поводом для гордости мага. Он смотрел в горящие азартом исследователя зелёные глаза и узнавал себя в этом молодом драконе. Виктер же восхищал его своей детской непосредственностью, неиссякаемым любопытством, восторгом и интересом ко всему, что его окружало. Только если Яна интересовала суть тех или иных природных явлений, Виктер наслаждался их чудесами. Каким-то образом зелёный дракон даже без связи заражал Кая безудержным желанием жить и задевал те струны души, про которые маг уже давно забыл.

То, что напряжённая атмосфера в доме несколько успокоилась, казалось, ощущали все жильцы без исключения. Даже Элу стало значительно лучше, и через три дня он не только встал на ноги, но даже прогулялся за пределы дома и немного посидел в саду, любуясь опадающими листьями.

Прошло едва ли больше недели после того знаменательного дня, когда Кай накричал на братьев. Но, как ни странно, даже столь малого срока хватило, чтобы он оправился и вновь почувствовал себя живым и бодрым. Такая простая вещь, как полноценный крепкий сон, сработала куда лучше лекарств и трав. А когда на душе не скребут тревоги и волнения, засыпать намного легче и приятнее.

Вот и в ту ночь Кай уже пребывал между сном и явью, когда его разбудило чьё-то прикосновение. Не успел он испугаться и вскрикнуть, как в темноте засветились зелёные глаза, а его рот оказался зажат чьей-то ладонью.

– Тс-с-с! Это я, – прошептал склонившийся над ним Ян.

– Ты с ума сошёл? Что ты делаешь в моей постели? – зло зашипел Кай, едва тот убрал руку.

– Можно я посплю с тобой?

– Даже не хочу знать, что ты удумал, отправляйся к себе в комнату!

Обычно, когда Кай повышал голос и хмурился, это действовало мгновенно. Драконы, чувствуя, что разозлили его, тут же прекращали проделки и спешили исправиться или хотя бы сбежать подальше, чтобы не попасть под его гнев. Но сегодня всё было иначе. Янтил вздрогнул, заслышав раздражение в его голосе, но остался на месте. А когда глаза привыкли к темноте, Кай разглядел, как именно на него смотрят – с мольбой и тоской, словно он боялся возвращаться к себе. И теперь Кай хмурился уже по другим причинам.

– Что случилось?

– Ничего. Кошмар приснился.

Видимо, поняв, что его не намерены прогонять, Янтил устроился поудобней. Положив голову на грудь Кая, он прижался к его боку и крепко обнял его. Будто ребёнок, цепляющийся за игрушку в момент тревоги и страха. У Кая рука не поднялась выгнать его. Обречённо вздохнув, он приобнял его за плечи и спросил:

– Что тебе приснилось? Почему не пошёл к Виктеру?

– Потому что мне снился ты. Ты нас бросил. Завёл семью, детей. Мы стали тебе не нужны. Обуза, от которой не избавиться.

– Это не так. Вы никогда не были для меня обузой.

– Тогда почему мы тебя больше не чувствуем?

Оба говорили шёпотом, не глядя друг на друга. Словно кто-то мог их подслушать в тёмной, освещённой одной лишь луной комнате. Кай не знал, что ответить, и мысли уносились к совершенно другим вещам. Он думал о том, как ему жарко и вместе с тем приятно и тепло от такой близости. Тепло именно в душе, словно так и должно быть. Привыкший к одиночеству, Кай невольно задавался вопросом: и вот от этого чувства он бегал всё это время?

Но Янтил ждал ответа, и сказать следовало хоть что-нибудь.

– Много причин…

Он не договорил. Ян вдруг приподнялся и с ужасом посмотрел на него. Казалось, даже в темноте было видно, как тот побледнел и сколь сильная паника отражалась в его глазах.

– Ян, что случилось?

– Виктер… Он всё почувствовал, – сиплым убитым голосом прошептал дракон.

Янтил мог не объяснять, Кай и так прекрасно понял, что именно это значит, и обречённо застонал, будучи в ужасе от возможных перспектив. Ян ещё и опомниться не успел, а Кай уже подскочил с постели и, едва не падая с ног, принялся одеваться.

– Я думал, он знает, что ты тут.

– Я не сказал ему, ушёл, пока он спал.

– Что именно он почувствовал?!

– Ну… всё то, что ощущал я. Кажется, он надумал себе невесть что, ведь ему очень больно.

– Янтил, ты идиот! – рыкнул Кай напоследок, молнией вылетая из комнаты.

Ян тоже попытался подняться, но конечности не держали, и он буквально рухнул с кровати, прежде чем на негнущихся ногах отправиться следом. Страх за брата и его чувства не давали дышать, не то что быстро действовать.

Кай как раз ступил на последний лестничный пролёт перед спальней драконов, когда из комнаты вышел Вик. Даже беглого взгляда на него оказалось достаточно, чтобы многое понять: он тепло оделся и закинул на плечо дорожную сумку, да еще и хлопнул дверью с такой силой, что полетели щепки. Он игнорировал Кая, пока тот не окликнул его:

– Вик, стой!

– Оставь меня в покое! – не оборачиваясь, крикнул дракон и замахнулся на него тяжёлой сумкой.

Кай успел остановиться в последний момент – ещё шаг, и его бы пришибло. Но этой заминки на лестнице хватило, чтобы Виктер сбежал к выходу из башни. Кай едва поспевал, чтобы просто не потерять его из виду. И только когда Вик схватился за ручку входной двери, разгорячённый рассудок Кая вспомнил, что его хозяин владеет магией.

Каю не нужно было читать заклинание вслух – отталкивающие чары сработали по взмаху руки. Дверь намертво застыла в стене, и у Виктера не хватало сил открыть её на себя.

– Я не отпущу тебя, пока мы не поговорим! – слегка запыхавшись, прокричал Кай, не рискуя, однако, подходить к Виктеру ближе.

– Поговорим о чём? Расскажешь мне, почему выбрал Яна?! Объяснишь, почему разговаривал по душам с ним, а не со мной?!

Пока Кай оставался спокойным и собранным даже в такой момент, Вик не сдерживался, сорвавшись на рычащий крик. Он даже не обернулся к Каю, продолжив попытки открыть дверь. Ему было легче биться плечом и пинать ногами упрямое дерево, чем ударить того, кому сейчас хотелось сделать особенно больно.

– Я не выбирал его! И никогда не выберу кого-то одного из вас.

– Тогда что это было?! Как часто вы проводите время только вдвоём?!

– Это было всего один раз!

– Вик, пожалуйста, прости, я не хотел, чтобы ты узнал, – вмешался в их перепалку Янтил.

Он прибежал чуть погодя, но, в отличие от Кая, который всё ещё держался на расстоянии, сразу же кинулся к брату. За что и поплатился – попытка взять Вика за руку обернулась новым всплеском ярости. Зарычав, он грубо оттолкнул Яна плечом, да так резко, что тот не удержал равновесие и едва не повалился на пол.

– Не трогай меня, предатель! Будь у меня когти, я бы порвал тебя сейчас!

Виктер пребывал в бешенстве, пытаясь заглушить царящую в душе боль клокочущей злобой. И впервые после их превращения Кай снова узнавал в нём дракона. Тот скалился, рычал, а из-за тяжёлого дыхания и постоянно вздымающейся грудной клетки казался крупнее, чем есть. Он то и дело дёргал плечами, разводя их шире, – крыльев за его спиной не было, но привычка распахивать их для устрашения осталась. А ещё Вик был очень силён даже в человеческом теле. И, похоже, Янтил искренне боялся его. Заслышав угрозу, он весь сжался, быстро поднялся на ноги и отошёл подальше, за спину Кая, стараясь отвечать брату только спокойным взглядом.

– Вик, я не могу выбрать кого-то одного из вас, вы оба для меня важны, – твёрдо и чётко произнося каждое слово, заговорил Кай, делая ещё шаг ближе к зелёному дракону.

Но Вик только фыркнул, с сопением отвернулся к двери и снова попытался выбить её.

– Почему я должен тебе верить? Вот уже два месяца ты доказываешь обратное! Ян говорил, что дело не во мне, но я ещё в детстве замечал, что ты отдаёшь предпочтение ему! Немедленно открой дверь, пока я её не выломал!

– Куда ты собрался?

– Подальше от вас, чтобы не мешать!

– Я уже сказал, что не отпущу тебя!

– Я тебя не спрашивал и чувствую достаточно! Вот почему ты закрылся, верно?! Не хотел, чтобы я знал о твоём безразличии?

Кай тихо застонал. Но как бы ни хотелось проявить гордость и упрямство, как бы он ни считал себя правым, паническая мысль, что он не должен дать Виктеру уйти, заглушала все прочие. Он не мог потерять его и не хотел доводить до такого! Без лишних раздумий Кай незаметно сорвал с безымянного пальца кольцо, что носил всё это время. И едва не покачнулся, когда голова закружилась от вихря самых разных чувств и эмоций.

Душащая слезами обида, глубокая ноющая боль, ярость и злость от предательства, обжигающее холодной тоской одиночество… Где-то в этом клубке, Кай знал наверняка, есть и чувства Янтила, но сейчас всё заглушала буря в душе Виктера. Теперь в них, как чернила в воде, смешались и эмоции Кая: страх и отчаяние, сомнения и тревоги, беспокойство за остальных и привязанность к ним. Но страх потерять, особенно сейчас, звучал сильнее всех. И Кай надеялся, что этот самый страх и готовность открыться им скажут драконам куда больше, чем слова.

Братья так и оцепенели, видимо, тоже ощутив, что связь больше ничего не удерживает, и буря немного поутихла, примирённая растерянностью. Виктер замер, широко распахнув глаза, и всё так же тяжело дыша. Казалось, ему куда сложнее справиться с нахлынувшими на него эмоциями. Он весь задрожал, а затем вдруг прикрыл глаза рукой. Ощутив его желания, Кай уже смелее подошёл ближе. И крепко обнял воспитанника, прижимая его голову к своему плечу.

Вик был сильно выше него, но всё равно прижался, как ребёнок. Тело его сотрясалось от беззвучных слёз – похоже, он оказался не готов к чужим эмоциям и попросту не справился с ними. Всё то, что Кай таил в себе несколько месяцев, он даже не видел смысла сдерживать. И, обнимая Кая, цеплялся за его одежду, как за спасительную нить, сжимая его в объятиях до боли в рёбрах.

– Тише, Вик, тише. Чувствуешь? Я никогда вас не оставлю.

Ян неслышно подошёл сзади и обнял Кая со спины. Положив голову на свободное плечо, он замер. Теперь от него шла не меньшая тоска, чем от Вика, и боль за другого разрывала душу на части. Но разделённые на троих эмоции, даже усиленные, пережить оказалось гораздо легче. Постепенно боль словно затухала, а близость и тепло успокаивали, бальзамом исцеляя душевные раны.

– Кай, ты совсем дурак? – шёпотом подал голос Ян. – Зачем было справляться со всем в одиночку?

– Может быть… Я так привык.

– Мы теперь тебя никуда не отпустим, – хрипло добавил Вик.

– Знаю. Ну и пусть.

Утро встретило раздражающе яркими солнечными лучами, что на рассвете били по глазам, заливая всю комнату алым светом. Когда Кай неохотно, морщась, открыл глаза, первая посетившая его мысль была озарением, почему Ян и Вик встают теперь так рано. Будучи подростками, они любили поспать до обеда, а последние месяцы поднимались даже раньше него. Теперь тайна такой утренней бодрости оказалась раскрыта, и Кай озаботился тем, чтобы в ближайшее время обеспечить их более плотными шторами.

Вчера братья затащили его к себе в комнату, потому что та была ближе, и там они и уснули – впервые за несколько лет втроём, в общем клубке, как раньше. Вставать и выбираться из тёплых объятий совершенно не хотелось, но далеко не только солнце подталкивало к пробуждению, но и голод. А ещё боль в мышцах и спине из-за неудобного положения. Кто-то мирно сопел на ухо, чей-то острый локоть упирался в бок, но всё же оказалось до невозможного приятно ощущать, как тебя обнимают поутру. И Кай невольно задавался вопросом: зачем он бегал от Вика и Яна так долго?

Заставить себя встать и выбраться из объятий удалось только огромным усилием воли, а ещё потребовалась недюжинная сноровка: почувствовав шевеление, драконы нахмурились, заворчали, попытались удержать его и успокоились, только когда оказались рядом друг с другом. А оказавшийся на свободе Кай едва не издал болезненный стон, когда попытался размяться. И даже подивился, как это его не задушили во сне.

После утреннего умывания и купания жить стало гораздо приятнее, и Кай даже вспомнил о своих делах и обязанностях по дому. Стоило высказать всё наболевшее и разделить свою боль с другими, как она будто бы отпустила, подарив покой, освобождение и лёгкость. Словно заполнилась пустота в душе и недостающий кусочек встал на место. К тому времени, когда проснулся первый из драконов, Кай уже вовсю готовил завтрак, чувствуя себя как никогда бодрым и свежим, несмотря на то, что его рано разбудили. Он как раз нарезал овощи для рагу, когда в кухню, широко зевая и потягиваясь, вошёл безмерно счастливый Янтил. И чтобы понять, насколько тот счастлив, не понадобилась никакая связь – оказалось достаточно взглянуть в сверкающие радостью зелёные глаза дракона.

– Доброе утро, – вновь зевая, протянул он. – Как спалось?

– Вполне неплохо…

Не успел Кай договорить, как проходящий мимо Ян украл из-под ножа кусочек морковки и отправил его в рот. Кай тут же зашипел, а Ян, смеясь, уселся за стол.

– Если не хочешь, чтоб я обрубил тебе пальцы, больше так не делай, – отчитал его Кай, но Ян только усмехнулся.

– Кай, ты не из-за этого, случаем, перестал нас чувствовать?

Он даже не стал гадать, что именно увидит, обернувшись. И оказался прав – Ян продемонстрировал ему золотое колечко, зажатое между большим и указательным пальцами. Янтил играл с ним, вертя украшение в руках, но взгляд его был отчего-то холоден. Кай же вздохнул, напоминая себе, что давно следовало сознаться во всём.

– Да, именно так. – Он тоже уселся за стол и протянул Яну раскрытую ладонь. – Может, отдашь мне его?

– Не надейся даже, – ответил тот жёстко и холодно. Но никакой реальной злости от него не исходило. – Лучше объясни, зачем оно тебе.

Прежде чем Кай успел что-либо сказать, на пороге появился Виктер, привлекая их внимание и прерывая разговор бодрым пожеланием доброго утра. Но его хорошее настроение чуть померкло, когда он увидел, с какой серьёзностью на него смотрит Ян.

– В чём дело?

– Вик, садись, я как раз пытаю Кая на предмет того, зачем ему понадобилось мучить нас.

– Я вас не мучил! – возмутился Кай, пытаясь защититься.

Противно бодрый для раннего пробуждения Виктер схватил стул, выдвинул его, чтобы сесть рядом с Яном, и, поставив спиной вперёд, оседлал его, сложив локти и голову на спинку. Он с любопытством и интересом смотрел на Кая, а на губах играла лёгкая улыбка. И почему-то эта наивная вера в лучшее заставляла чувствовать себя куда более неуютно, чем холодность и строгость Яна.

– Парни, послушайте, – вновь начал оправдываться Кай, выставив перед собой ладони в невольной попытке защититься. – Вик, во‑первых, Ян просто хотел полежать или поспать рядом со мной, как сегодня ночью. И ты тоже можешь приходить ко мне в любой момент, чтобы поговорить или излить душу. Я никогда не выгоню вас и всегда готов выслушать, помочь или поддержать. То, что произошло потом, – я не хотел этого…

Но Янтил перебил его:

– Нет, ты хотел этого. Нам ли не знать…

– Я хотел не так, – Кай чуть повысил голос, перебивая в ответ. И на этот раз оба дракона замолчали, внимательно наблюдая за ним. Они ждали объяснений, Кай понимал это, как никто другой, но вот подобрать верные слова для этого самого объяснения оказалось не так-то просто. – Я хотел, чтобы вы стали мне родными за то, кто вы есть, а не благодаря магии. Хотел привязаться и прикипеть к вам сам, без магической связи. И хотел руководствоваться своими чувствами, а не отголосками ваших.

– И как ты собирался понять, что всё получилось?

Вопрос прозвучал от Янтила, который внимательно и сосредоточенно следил за Каем, будто пытался прожечь в нём дыру и посмотреть, что внутри. Виктер же в разговор не вмешивался. Он сидел с таким видом, словно ему уже давно известны все ответы и объяснение мага его мало волнует. А вот самого Кая вопрос поставил в тупик.

– Я… я не знаю. Просто дайте мне немного времени, чтобы я разобрался с тем, что чувствую. Не хочу вас обманывать.

Братья молчали, вместо ответа почему-то переглянувшись друг с другом. Им самим казалось, что всё понятно и так, без лишних слов. Особенно теперь, когда они на себе прочувствовали, что именно испытывал Кай рядом с ними. Ведь, в отличие от них, он так и не научился отдавать лишь выборочные эмоции. На лице Виктера появилась ухмылка, и как только Янтил кивнул, будто давая разрешение, он бойко озвучил:

– Теперь ты наш.

И это было их общим решением.

– Что?! О чём я тут только что распинался перед вами?

Вопросы отпали как-то сами собой, когда Виктер поднялся на ноги и с угрожающе хищной улыбкой сделал шаг навстречу. Янтил тоже встал из-за стола и обошёл его, медленно приближаясь. Каю немедленно захотелось сбежать, чтобы не ощущать себя мышью перед двумя котами. Он попятился, но драконы неумолимо приближались. И когда Кай встретился спиной с дверным косяком, что преградил ему путь, Виктер прыгнул вперёд, собираясь поймать его.

Кай увернулся, пригнувшись к земле, и, не раздумывая, выбежал из комнаты. Но Янтил оказался быстрее и уже через пару шагов схватил его в охапку посреди гостиной. Драконы смеялись, нечаянно щекотали его, пытаясь удержать, и их настроение, а также то, что ему никак не удавалось вырваться, заставляло Кая смеяться вместе с ними, заражаясь их настроением. Кай всё же ухитрился вывернуться из рук Яна, но уже через шаг оказался в захвате Виктера и был повален на диван. Вик крепко обнимал его со спины, заставив упасть на себя, а Янтил уже забирался сверху, пытаясь удержать длинные ноги мага.

– Ребят, прекратите, у меня же сгорит всё. – Кай смеялся, вздрагивая от щекочущих прикосновений Янтила, а Вик вторил ему на ухо.

Но беспокойство за еду на плите вынуждало продолжить сопротивление, пусть и всё более вяло. А видеть счастливые, радостные улыбки братьев оказалось не менее приятно, чем греться их теплом.

– Просто быть с нами – попробуешь? – ласково шепнул Вик, лизнув его ухо.

Нарушил идиллию громкий скрипучий голос Эла, разнёсшийся по всему дому:

– Мальчики, почему пахнет гарью?!

Голос Эла заставил братьев прерваться, и, воспользовавшись заминкой, Кай вынырнул из объятий. Смеясь, он сбежал на кухню прежде, чем они успели встать с дивана. Эл так и замер от удивления, когда в комнату вбежал хохочущий над чем-то Кай, а следом за ним, едва не падая с ног, ввалились Вик с Янтилом. Последние явно намеревались направиться за своей добычей, что метнулась к плите разбираться со сгоревшим завтраком, но присутствие в кухне Эла значительно умерило их пыл.

– Смотрю, тебе стало лучше? – как ни в чём не бывало спросил Кай, смущённо, словно мальчишка, улыбаясь под пристальными взглядами трёх драконов.

– Да, немного. Встать с постели я нашёл в себе силы. – Старик нахмурил седые брови и с подозрением взглянул на парней, пытаясь понять, что произошло этим утром.

А что-то точно произошло: не зря же оба дракона пытались спрятать от него счастливые улыбки, пока садились за стол. Да и смеющийся, улыбающийся без причины Кай выглядел странно.

– Рад это слышать. Прости, завтрак немного подгорел, я сейчас быстро приготовлю что-нибудь для тебя.

В подтверждение своих слов Кай тотчас же схватился за новые кастрюли, при этом едва не уронив парочку. Сейчас он испытывал странное волнение, которое отчасти принадлежало не ему одному. От братьев исходил радостный трепет, и их безграничное счастье передавалось и ему. Кай заряжался от них, ощущая небывалый приток сил и хорошего настроения.

– Не утруждай себя, я с большей радостью позавтракаю наравне со всеми, – миролюбиво протянул Эл, тоже усаживаясь за стол и едва заметно улыбаясь чему-то своему.

Эл не был слеп, да и слышал их ссору ночью, поэтому парни могли не объяснять, что произошло между ними. Довольные улыбочки, косые взгляды, что попеременно кидали братья на Кая, и излишне приподнятое настроение говорили обо всём лучше слов. Все разногласия разрешились, и в их троице наконец-то наступил мир. Эл радовался за своих подопечных, как за маленьких детей, умильно улыбаясь им.

Вик и Янтил терпели и сохраняли спокойствие ровно до той поры, пока Кай не оказался рядом с ними, покончив с готовкой. Как только он сел за стол, те, словно сорвавшись с цепей, облепили его с двух сторон. Они попеременно обнимали его, тёрлись щекой о его плечо или просто прижимались к нему, стараясь быть как можно ближе. Кай хмурился, бросал косые взгляды на Эла, смущался и пытался осадить их, но из объятий не вырывался, разве что строил из себя великого мученика. А Эл смеялся над всё время меняющимся выражением лица Кая. Но куда больше его радовали светящиеся счастьем глаза молодых драконов.

Кай же не знал, куда ему деться, и желал провалиться под землю. Он не ожидал, что, дав братьям волю, получит именно такой эффект. Они никак не могли насытиться им, не могли поверить в то, что их никто не отталкивает, и от них исходили такой восторг и трепетное неверие в происходящее, что Кай не решался сказать им и слова. Только всё больше и больше смущался, чувствуя себя неуютно от такого внимания. Да и присутствие Эла, его насмешливый и явно утверждающий «а я говорил тебе» взгляд усугубляли ситуацию. Он всё ещё не был уверен, что поступает правильно, но Вик и Ян приняли решение за него. И теперь он снова ощущал себя как двадцать лет назад, когда две мелкие когтистые ящерки преследовали его повсюду. Только вместо маленьких драконов, что катались на его мантии, теперь были двое крепких парней.

И в то же время он не мог не признать, что всё это безмерно приятно. И братья чувствовали, улавливали его отношение, каким-то немыслимым чудом замечая только одну эту скрытую радость, и продолжали делить его между собой, игнорируя просьбы прекратить и подождать до вечера. Впервые за многие недели завтрак в доме Кая проходил в приятной и тёплой атмосфере. И весь остальной день не мог пройти хуже, Кай был просто уверен в этом.

– Ребят, ну хоть при Лиане вы от меня отстанете? – смеясь, спросил он по дороге в подземный зал, где намеревался провести сегодняшнее занятие.

Вик и Ян следовали за ним по пятам, и он нисколько не удивился, услышав недовольное фырканье:

– Вот ещё!

– Почему должны?

– Лиан хороший, он всё поймёт.

– Угу, и к нам хорошо относится.

– Когда вы только успели… – Кай остановился на лестнице, чтобы бросить удивлённый взгляд на драконов, но махнул рукой. – Хотя неважно. Лиан сегодня опаздывает, так что у нас есть немного времени, чтобы я рассказал вам то, что ему уже известно. Думаю, вы достаточно освоили теорию, чтобы перейти к практике по алхимии. Так что сегодня займёмся ею… Эй, где ваш энтузиазм?

Алхимия, несомненно, была очень интересной, и братья уже давно мечтали о дне, когда Кай допустит их до неё, перестав пичкать теорией о совмещении различных категорий веществ и их реакции друг на друга… но не сегодня. Начало его речи звучало столь многообещающе, что они ждали чего-то более приятного и личного. И это разочарование притупило весь восторг. Поэтому они только удручённо покивали, обмениваясь взглядами за спиной Кая.

– Кхм… – замялся Кай. – Признаться, я думал, что порадую вас. И даже приготовил зелье для вашего первого опыта.

– Это какое же? – уже бодрее спросил Янтил, пытаясь хотя бы выглядеть заинтересованным, чтобы не расстраивать Кая.

– Зелье невидимости.

Тот не смог сдержать улыбку торжества и предвкушения, когда произносил эти слова, и на то была причина. Янтил замер, глядя на него во все глаза и гадая, не ослышался ли. А вот Виктер даже ухом не повёл и обратил внимание, что в этом названии что-то не так, только когда понял, что Ян больше не идёт рядом, а остановился выше по лестнице.

– Разве такое существует? Это же внешняя магия. – Янтил был поражён, а вот Вик всё ещё пребывал в недоумении.

О чём и поспешил сообщить:

– Внешняя? Кай, о чём он?

– Вот именно об этом я и говорил, когда упомянул, что должен рассказать вам что-то уже известное Лиану, – торжественно начал Кай, и его глаза всё больше загорались вдохновенным блеском.

Тем самым, которым они загорались всегда, когда он брался за то, что действительно любил, – магию. С Лианом он не мог позволить себе такого азарта – ученику приходилось объяснять самые элементарные вещи, но вот с драконами, что понимали его чуть лучше и лучше ощущали все тонкости магии, всё было иначе. Пока Каилил подготавливал лабораторию, расставляя по столу все необходимые ингредиенты, свитки и колбы, он оживлённо объяснял и рассказывал, почти не заботясь о том, действительно ли братья слушают и понимают его.

– Признаться, Ян, я не ожидал, что ты уже читал об этом, и приятно удивлён. Вик, ты никогда не задумывался, почему для каких-то чар колдун вынужден готовить зелье, а для каких-то – месяцами трудиться над артефактом, когда можно обойтись словесным заклинанием?

– Артефакты – это чары постоянного действия. – Вик ответил сразу же, со скучающим видом следя за манипуляциями Кая и совсем не разделяя его воодушевления. – Маг заряжает предмет чарами, и артефакт хранит их веками, распространяя магию на своего носителя. Наложив чары на предмет, заклинатель может не читать их снова и снова каждый раз, когда берётся за него.

– Именно. Это также помогает использовать несколько чар одновременно, что тяжело воплотить при словесном чтении. И позволяет передавать магию тем, кто ею не владеет. Но что тогда с зельями? Зачем нужны они, если есть артефакты?

– Никогда не думал об этом. – Вик нахмурился, понимая, что его загнали в тупик, и теперь бросал косые взгляды на брата. Но тот внимательно и с интересом слушал, словно узнавал всё впервые, и совершенно не замечал заминки зелёного дракона. – Чтобы пользоваться магией не постоянно, а только в отдельных случаях?

– Не совсем, артефакт тоже можно не носить с собой всё время, а прибегать к нему только в отдельных случаях. Ты забыл ещё одно отличие артефакта от заклинания. Первое действует только на живой объект, обладающий душой. Я не могу заколдовать, скажем, стол при помощи артефакта. Зелья работают по тому же принципу. Они влияют только на живой объект, их магия не распространяется на неодушевлённые предметы. И здесь они тоже схожи с артефактами, но есть одно важное отличие. Зелье может изменить свойство живого существа, чего не может сделать заклинание.

– Я не понял, – ещё сильнее нахмурился Вик, начиная путаться в различиях. – Ты же летал при помощи магии, разве это не то же самое? И что ещё за свойства?

– Качества, которыми обладает живое существо. Скорость, ловкость, регенерация, зрение, слух. Чувства, эмоции, процессы в организме – это всё свойства именно живого, и ни одно заклинание не способно изменить их. Мы можем создать чары, имитирующие, скажем, чувство страха, но это будет именно подражание. Магия будет обманывать человека, заставляя думать, что он боится, но она не вызовет истинный страх. А вот зелье может это сделать. Чары влияют на человека внешне, зелье – изнутри. Теперь уловил разницу?

– Да… кажется, – неуверенно ответил Вик. – Так что не так с зельем невидимости?

– Есть чары невидимости, которые создают поверх предмета иллюзию прозрачности, – ответил за Кая Янтил, тоже непонимающе хмурясь. – Но я никогда не слышал, чтобы существовало зелье, действующее так же.

– Его и не существовало, я сам его создал. – Кай торжествующе улыбнулся, выуживая из стопки свитков один-единственный, перевязанный синей лентой, и продемонстрировал его остальным. – Это зелье способно влиять на тело, добавляя ему необходимое свойство, а именно – прозрачность. В отличие от чар невидимости, заклинание для которых необходимо подстраивать под размеры и свойства объекта, зелье универсально. Более того, часто чары невидимости оказываются бесполезны, так как это только иллюзия, и объект продолжает отбрасывать тень, по которой его легко вычислить. Но зелье действует по-другому – тело, изменённое с его помощью, пропускает свет, лишая объект тени. Если я продам этот рецепт, можно будет безбедно жить всё оставшееся тысячелетие! Но для начала я хочу, чтобы именно вы приготовили его.

– Большая честь. – Янтил иронично усмехнулся, но всё же принял из рук Кая свиток и развернул его, чтобы как следует изучить рецепт, который оказался не из лёгких.

И если уж это понимал более опытный в магии Ян, то Вик и вовсе застонал, когда увидел список необходимых действий. Не успокаивало даже обещание Кая помогать на каждой стадии.

Работа закипела, братья неплохо справлялись и без наставничества, и всё, что делал Кай, – одобрительно кивал и улыбался на то или иное действие. Зал быстро наполнился парами, запахами трав и порошков и прогрелся от магического огня и редких вспышек.

Братья увлеклись процессом. Пусть большую часть работы делал Янтил, а Виктер только стоял поодаль и выполнял распоряжения, в глазах последнего всё равно горел интерес, пока он наблюдал за различными метаморфозами зелья, что кипело, дымилось, плавилось и застывало под действием магии.

Драконы столь уверенно справлялись с возложенной на них задачей, что Кай вскоре перестал следить за ними. И когда в зал вошёл Эл, кинулся к нему навстречу, со спокойной душой оставляя учеников одних и желая помочь старику спуститься по лестнице. Про Лиана он и вовсе позабыл – для того считалось в порядке вещей проспать назначенное время, поэтому поводов для волнения быть не могло.

– Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой побеспокоился Кай, подавая Элу руку. Но тот только хмыкнул, игнорируя помощь и продолжив путь вниз.

– Уже лучше. Не думаю, что иду на поправку, но лишние деньки точно проживу. Смотрю, вы наконец нашли общий язык?

– Что-то вроде того. Можно сказать, они переубедили меня.

Кай не стал вдаваться в подробности, нещадно робея от одной только мысли, что придётся всё объяснять старику. Но Эл и не спрашивал, только довольно щурился, скрывая улыбку за густой бородой. Как всегда и бывало, случилось именно то, чего он ждал и на что рассчитывал, но не сообщать же об этом Каю? Неспешно продолжая разговор уже на более нейтральные и бытовые темы, они спускались по лестнице, не обращая внимания на то, что делают молодые драконы. До тех пор, пока Виктер не окликнул их:

– Кай, смотри! Что это? – Весело улыбаясь, он указывал на что-то пальцем.

Янтил тоже прервался и, подняв взгляд от горелки, с интересом взирал на полку, куда смотрел Виктер. Кай не сразу сообразил, на что именно он указывает. И лишь уловив какое-то движение, разглядел зулика, что ползал по банкам с частями животных. Существо, судя по всему, искало себе еду, потому что перебиралось с одной банки на другую, попеременно царапая коготочками пробки, не в силах справиться с ними.

Виктер задорно смеялся, наблюдая за ним, и даже протянул руку, желая дотронуться до диковинного зверька. А вот Кай похолодел от ужаса, когда понял, где именно лазает существо.

– Вик, стой! Отойдите от стола!

– А?

Тот обернулся на панический крик и уставился на Кая, что бежал к ним со всех ног, перепрыгивая через ступеньки. Братья мешкали, не понимая, что происходит, и не решаясь ничего предпринять. Вик даже руку не убрал, замерев в том положении, в каком был. И именно в этот момент зулик заметил протянутую к нему кисть. Тонко пискнув, зверёк рванул прочь, не разбирая дороги. Пытаясь скрыться, он предпринял попытку перепрыгнуть с одной банки на другую, но коготки заскользили по стеклу, и ничего не вышло. Обе ёмкости зашатались и рухнули вместе с ним. Одна из них разбилась о стол, вторая – о край котла, и зулик утонул в содержимом вместе с сушёными крыльями, что хранились в ней. Всё произошло за мгновение – зелье вспенилось, закипело, извергаясь, как вулкан, и разорвало котёл в клочья.

Комнату заволокло красным дымом, но последствия угадывались и так. Тело Кая обожгло чужой болью, он едва не упал на бегу, а глаза защипало от выступивших слёз. И только затем раздался дикий крик. Дым рассеялся достаточно быстро и вскоре явил ужасную картину: оранжевая смесь покрыла пятнами правую половину тела Виктера и разъедала кожу до мяса, смешиваясь с кровью. А он сам извивался от боли на полу, оплавляясь заживо.

Кай от ужаса позабыл, как дышать. И только понимание, что необходимо немедленно что-то сделать, помогло справиться с подступающей паникой. Он упал на колени перед Виком и сходу, едва не запинаясь, начал читать исцеляющее заклинание, держа руки над ранами дракона. Янтил подбежал почти тут же, держа наготове ведро с водой. Смертельно бледный, он обошёлся без повреждений, только пара мелких ожогов красовалась на руках. Ян уже занёс ведро над Виком, когда Кай остановил его.

– Нельзя! Вода может вступить в реакцию.

– И что же делать?!

– Я не знаю, магия не помогает. Найди сок мандрагоры, быстрее! Он где-то на полках.

Янтил кинулся к столу, что весь был покрыт дымящимися ошмётками зелья, поверхность под которыми плавилась и разъедалась. Он схватился за банки, не обращая на опасность никакого внимания, перебирая их одну за другой и едва не роняя из трясущихся пальцев. Вик не переставал кричать от боли, и это не давало собраться, как и ощущения, что шли от него. Ян слышал, как то и дело сбивался голос Кая, что всё ещё пытался читать заклинания одно за другим.

– Вик, держись, всё будет хорошо, только держись, – Кай шептал слова поддержки, почти не слыша себя, в перерывах между чарами, пытаясь свободной рукой удержать Вика и не позволить ему кататься по полу и размазывать зелье по телу сильнее.

– Он должен превратиться! Кай, скажи ему, чтоб превращался! – Эл спешил к ним так быстро, как только мог, опираясь на трость и задыхаясь, не успев даже спуститься с лестницы. На последней ступени он едва не упал и потому бросил попытки, решив докричаться до них. – Драконья магия поможет лучше!

– Вик, ты слышал?

– Я не могу, – сквозь зубы простонал тот, до боли сжимая локоть Кая, что подвернулся ему. – Слишком больно!

– Ты должен попробовать.

– Я разгромлю комнату.

– Превращайся и всё! – Кай всё-таки сорвался на крик, но это подействовало.

Вик захныкал, но, стиснув зубы, разжал ладонь. Его тело начало меняться: конечности удлинялись, кожа темнела и затвердевала на глазах, а ногти и зубы заострились. Там, где проступала чешуя, зелье стекало густыми ошмётками, а ожоги под ним затягивались – только чешуйки в тех местах казались значительно темнее. Вик перевернулся на живот и сжал пальцы, царапая камень прорезавшимися когтями, оставляя борозды. Медленно, но он изменялся, увеличиваясь в размерах. Одежда разорвалась в клочья, кожа на спине полопалась вместе с рубашкой, и сквозь неё пробились крылья. Крики и стоны сменились рычанием, все, кто находился в подземном зале, были вынуждены разбежаться в стороны, чтобы дать ему место, – отросший хвост бил и крушил всё подряд, ведь дракон всё ещё извивался от боли.

Но Эл оказался прав, и трансформация помогла. Едва превращение завершилось, потемневшие чешуйки начали отваливаться, а на их месте вырастали новые. Исцеление сопровождалось болезненным зудом, и пусть это и рядом не стояло с ожогами, Вик всё равно рычал и метался. Пару раз он едва не задел хвостом и крыльями Кая и Яна, что сновали подле него, но даже не заметил этого. Казалось, дракон не понимал, откуда идёт боль, и оттого нервничал.

– Виктер, приди в себя!

– Вик, всё хорошо, очнись же!

Кай и Янтил безуспешно пытались докричаться до него, но тот словно не слышал их. Лишь когда Ян коснулся его, он будто пришёл в чувство, успокоился и повернул голову к брату. Рычание стихло, Вик заскулил и виновато прижал голову к полу, присмирев окончательно. Его била крупная дрожь. Правое крыло местами почернело, и кожа с него сползала, как во время линьки.

– Боги, Вик, как же ты напугал меня! – Кай рассмеялся от облегчения и тоже протянул руку, дотрагиваясь до зубастой морды.

С лестницы послышался скрипучий смешок Эла, что всё не мог перевести дух, но широко улыбался, глотая ртом воздух.

Лишь случайно Каилил заметил силуэт на самом верху. Бледный от ужаса Лиан стоял у самых дверей в подземный зал и широко распахнутыми глазами наблюдал за присмиревшим драконом. Он застыл в странной позе, словно намеревался убежать, но запнулся и не стал подниматься, только обернулся в сторону зала, чтобы следить за происходящим. Улыбка так и испарилась с лица Кая. В глазах ученика плескался суеверный страх, и это более чем ясно говорило, как именно он относится к увиденному.

– О нет… – выдохнул Кай едва слышно и громко позвал Лиана по имени, надеясь поговорить с ним.

И тут же сообразил, что совершил ошибку, – поняв, что его заметили, тот словно очнулся и столь же дико, как до того смотрел на дракона, оглядел Кая. И через мгновение рванул с места, убегая прочь.

– Оставайтесь с Виком, я за ним, – отдал указание Кай и кинулся к телепорту.

Один шаг, и он оказался за пределами подземного зала, успев как раз вовремя. К тому моменту, когда Лиан распахнул входную дверь, чтобы покинуть дом, Кай уже стоял за ней, преградив ему путь.

– Лиан, послушай меня. – Он уверенно шагнул в дом, и Лиан неосознанно отступил.

Кай словно загонял его обратно в комнату, пока позади ученика не оказался табурет, на который тот рухнул, схватившись руками за голову. Только взгляд его оставался пустым и диким.

– Послушать? Послушать тебя? Ты держишь в подвале дракона! Да… да только за то время, что я там был, он дважды чуть не убил тебя!

Казалось, что Лиан дрожит. Он всё сильнее зарывался пальцами в волосы, пытаясь удержать себя в руках. Говорить он начинал сипло, к концу сорвался на крик.

– Я не держу его там, это Виктер. Ты ведь знаешь его и знаешь, что он не опасен.

Но Лиан будто не слышал его, бормоча себе под нос:

– Он опасен, его надо убить… Я позову стражу…

– Нет! Я не позволю тронуть его.

– Ты сошёл с ума…

– Лиан…

– Ты ненормальный!

Больше он не стал слушать. Лиан рывком поднялся на ноги и, грубо оттолкнув от себя Кая, выбежал за дверь. В нескольких шагах от порога его силуэт растворился в воздухе, едва он коснулся рукой медальона на груди.

– Дьявол!

Кай не мог последовать за ним, он даже не знал, куда именно ведёт этот коридор, и, выругавшись, направился обратно в подвал, на время выкидывая ученика из головы – сейчас было важнее другое.

К тому моменту, когда он вернулся в зал, Вик вновь стал человеком. И единственное, что напоминало о случившемся, – дикий погром вокруг да ожоги на руках Янтила. Вик всё ещё дрожал, будто не мог прийти в себя, а Эл, едва завидев спускающегося к ним Кая, обратил на него обеспокоенный взгляд.

– Что с Лианом?

– Сбежал, – холодно ответил Кай, не оборачиваясь к Элу. – И, скорее всего, доложит обо всём королевской страже. Вик, ты как?

– Лучше.

– Тогда поднимайся, нужно немедленно уходить отсюда.

– Что? – переспросил Янтил. – Но куда мы пойдём?

– Не знаю. Я даже не знаю, что нам может грозить, если королю станет обо всём известно. Единственное, в чём я уверен, – к тому времени нас здесь быть не должно. Так что, Вик, приходи в себя, одевайся и отправляйтесь собирать вещи. Берём только самое необходимое.

Никто не возражал, молодые драконы лишь переглянулись, явно не понимая, чего так боится Кай. Они даже обернулись к Элу, видимо, ища у того поддержки. Но старик утвердительно кивнул, подписываясь под всем, что сказал Кай, и парни подчинились, отправившись наверх. Кай проводил их взглядом, пропустив вперёд, и лишь оставшись наедине с Элом, обернулся к нему.

– Выглядишь плохо, с тобой всё в порядке? – Взгляд и голос Кая смягчились: он больше не давал указания, а беспокоился за старика. Но не хотел, чтобы Вик и Ян слышали это.

– Да… немного перенервничал. – Эл натянул улыбку, но та получилась вымученной.

– Осилишь полёт? Может, нам стоит остаться…

– Нет, ты прав, нужно уходить отсюда. Я в порядке, иди.

Голос Эла стал твёрже, и Кай послушался, замечая ещё и то, как тот морщится на его возражения. Он и в самом деле поверил, что Эл только выглядит не лучшим образом. Лишь у лестницы его осенило, что будет лучше перенести Эла наверх с помощью телепортационного коридора и не заставлять его подниматься по ступеням. Он уже оборачивался, когда услышал, как ударилась о камень деревянная трость: Эл лежал на полу лицом вниз и не шевелился.

– Ян! Вик! Помогите! Элу плохо! – дрожащий голос Кая, разнёсшийся по всему дому, едва ли мог скрыть ужас и истерику, что закипали в нём.

Эл потерял сознание и упал посреди подвального зала, не сумев сделать и пары шагов. Он едва дышал, и лишь оказавшись в постели, спустя некоторое время смог прийти в себя. Но тяжёлое хриплое дыхание, мертвенная бледность и трясущиеся руки ясно говорили о том, как плохо он себя чувствует, несмотря на все уверения в обратном. О том, чтобы бежать, больше не шло и речи. Эл не мог встать с постели, и все понимали: холодной осенью в таком состоянии старый дракон не перенесёт полёт, не говоря уже о том, чтобы идти на своих двоих. В доме воцарилось тревожное напряжение. Даже тишина казалась траурной, но Кай всё равно убедил Вика и Яна собраться.

Словно предчувствуя скорую беду, небо заволокли серые непроглядные тучи. А ближе к сумеркам, как и ожидал Кай, на тропе, что вела сквозь лесную чащу, показался отряд всадников. Стражников явилось всего пятеро, и только этот факт заставил Кая выйти к ним навстречу, ненадолго оставив планы по защите дома.

– Каилил, король хочет немедленно видеть вас, – без приветствия отрапортовал один из всадников, едва удерживая в узде коня: тот вскидывал голову и фыркал паром, чувствуя запах хищника, исходящий от человека.

– По какому вопросу за мной прислали конвой из пяти человек?

– Это не арест, нам приказано сопроводить вас к Его Величеству. Стража нужна для вашей безопасности. По какому вопросу, король объяснит лично. Нам не докладывали детали.

Кай не верил ни единому слову. На душе было неспокойно, но то, что его вызвали на аудиенцию, чтобы разобраться, а не стали арестовывать или атаковать дом, внушало надежду, что ещё не всё потеряно. Ещё оставался шанс убедить короля, что Лиан просто ошибся в донесении.

– Хорошо, я последую за вами. Мне позволено взять дорожный плащ? На улице холодает, к тому же близится вечер.

Всадник смерил его взглядом, но, оценив фигуру и одеяние, кивнул, дав разрешение. Кай немедленно испарился за дверью дома. Там его ждали Вик и Янтил, и, прежде чем вернуться к страже, Кай шепнул им как можно тише:

– Ожидайте меня только до полуночи. Если не вернусь к тому времени – берите Эла и бегите в город. Меня там знают, но без меня вы сможете скрыться.

На вопросы не осталось времени, Янтил потянулся к Каю, желая задержать его, но тот уже хлопнул дверью. Накинув на плечи дорожный плащ, он забрался на предоставленную ему лошадь и на привязи, словно заключённый, отправился во дворец вместе с всадниками.

Королевский замок находился на окраине города, на горном склоне, защищённый с одной стороны тесно застроенными улицами, а с другой – отвесным утёсом. Он возвышался над поселением пиками башен, был главным его символом и оплотом власти. Короли менялись, город рос, развивался, но замок стоял нерушимым и будто не являлся частью жилых улиц и дворов, пусть и был виден из каждого окна. Но он располагался отдалённо, на самом краю утёса близ гор и скал, и единственное, что соединяло его с городом, – высокие городские стены, что брали своё начало у его башен, и широкий мост, перекинутый через реку.

Эта река питала весь край; она тянулась с холма до пшеничных полей и кормила жителей, давая влагу злакам, приводила в движение мельницы, что перемалывали зерно, и служила негласной защитницей королевской семьи. Потому что в ней заключалась ещё и власть: одно слово короля, и каменный мост будет обрушен, перекрыв собой реку у самых истоков. Жизни десятков тысяч людей принадлежали воле правителя. И в этом скрывался залог успеха на случай осады или появления захватчиков – жители города защищали не короля, а ту единственную реку, что текла под сводами его дома.

Мост охраняли гигантские статуи воинов высотой все десять ярусов. Две фигуры, облачённые в доспехи, вооружённые мечом и щитом, безмолвно стояли на страже ещё со времён прадеда нынешнего короля. Их воздвигли в память о рыцарях, что защищали стены города и королевскую семью ценой своей жизни в Первой войне. По стране ходили легенды об их доблести, и по сей день статуи служили напоминанием и примером для детей и солдат.

Кай вырос в этом городе и потому знал его историю и устройство. Сын простого плотника, что так и не научился обращаться даже с рубанком, теперь был известен на весь город как отшельник и опасный маг. Впервые он попал во дворец, когда не стало отца. Мать он никогда не знал, с отцом тоже не был близок, и после его смерти уже ничто не мешало ему идти к цели. В шестнадцать лет Кай ступил в тронный зал и объявил королю, что занимается магией. Тогда он пришёл сам, проявив неслыханную дерзость. За ворота его пустили лишь потому, что после месяцев бессонных ночей и практики он сумел освоить парочку заклинаний и продемонстрировал их вельможам и рыцарям, а позже и королю. Теперь же его вели на поводу в сопровождении стражи, будто заключённого под конвоем. Сколь многое изменилось за эти двадцать лет?

Кай не был согласен с отведённой ему ролью. Вопреки всему, он входил в тронный зал впереди стражи с высоко поднятой головой, как и в первый свой визит, демонстрируя, что он гость, а не пленник. Король встретил его в окружении свиты. Лиан, всё ещё перепуганный, но уже в богатой мантии, стоял по правую его руку и что-то шептал монарху на ухо. Завидев Кая, он мигом стушевался, опустил голову и отступил в тень, что отбрасывали огромные полотна, свисавшие с потолка и украшавшие тронный зал. А вот король, восседающий на троне, к удивлению Кая, широко и добродушно улыбнулся ему, всплеснув руками, будто приветствовал старого друга.

– Каилил, мальчик мой! Сколько лет прошло, а ты нисколько не изменился! До меня доходили слухи, но, признаться, я не верил, пока не увидел невозможное своими глазами.

Король глядел на него с нескрываемым восхищением, почти с жадностью изучая черты лица. Но сколь бы добродушно ни звучал его голос, ухмылка, что играла на губах, выдавала монарха и его мысли с головой.

Король Леонар – плечистый, с массивной широкой грудью и громадными руками – казался намного больше и сильнее своих подданных. В молодости, только сев на трон, он внушал настоящий ужас своей физической силой и мощью. И даже сейчас, когда его лицо испещрили морщины, а золотистые волосы потеряли былой блеск из-за седины, он выглядел грозным, но мудрым зверем. Светлые шкуры на плечах, густая округлая борода и тяжёлая корона только дополняли этот образ. Он уже давно постарел, но светлые глаза светились воинственно и живо.

Кай не отвечал – он уже много лет не видел монарха и отчасти забыл его черты. Но теперь, разглядев вблизи, потерял дар речи, потому что не мог отвести взгляд от Лиана. Стало невозможным не замечать очевидное.

– Ты сын короля! – Кай выкрикнул обвинение прямо в лицо Лиану, на время забывая, перед кем стоит.

Но правда казалась настолько очевидной и в то же время невероятной, что сдержаться было выше его сил. Лиан вздрогнул и, бросив на Кая один-единственный перепуганный взгляд, опустил голову ещё ниже.

– Это не имеет никакого отношения к делу, – прервал его грозный голос монарха, что громом разнёсся по залу, увешанному бархатными полотнами и коврами. – Знаешь ли ты, по какому поводу я вызвал тебя?

От былого добродушия, коим Леонар встретил вошедшего в зал мага, не осталось и следа. Но Кай с самого начала не верил ему – он пробыл в этом замке без малого три года и сильно сомневался, что характер короля изменился с тех пор. И именно по этой причине он держался холодно и надменно – то был лучший способ скрыть свои истинные чувства. Ведь внутри кипели беспокойство и волнение – Леонар ошибался, говоря, что его родство с Лианом не имеет никакого значения: шансы, что поверят королевскому наследнику, а не магу-отшельнику, были в десятки раз выше.

– Не имею представления, Ваше Величество.

– Что ж, иного ответа я от тебя и не ждал, – усмехнулся король. – Мой сын сказал мне, что ты держишь у себя в подвале взрослого дракона. Это правда?

– Нисколько, Ваше Величество. Арлиан ошибся. – Кай обернулся к своему ученику, украдкой наблюдая за ним и всеми силами избегая смотреть на его отца. – Это была всего лишь иллюзия. Я практиковался в магии, когда вошёл Арлиан. Но он испугался увиденного и сбежал, не разобравшись.

– А ещё он сказал, – Леонар повысил голос, перебивая, делая акцент на каждом слове, уже только этим демонстрируя, что не верит, – что общался с этим драконом несколько месяцев. Будто ты взял его в ученики и обучал магии наравне с ним. Что ты скажешь на это?

– У меня на обучении действительно три ученика. Но все они такие же люди, как и вы.

– Подобную ложь легко можно проверить, – в разговор вмешалось третье лицо – человек, которого Кай не замечал до сих пор.

По левую руку от короля стоял мужчина в мантии. Высокий, с тощими длинными руками, роскошно одетый и увешанный дорогими амулетами. Его пальцы утяжеляло множество перстней, что источали едва заметное свечение. Несмотря на всю его худобу, лицо, украшенное тёмной каштановой бородкой, не выглядело иссохшим. Но куда сильнее в его образе притягивал внимание взгляд цепких карих глаз, что придавал ему сходство с хищной птицей. В нём легко угадывался тот самый придворный маг, о котором рассказывал Лиан.

– Пусть этот юноша приведёт своих учеников. Кровь дракона обладает обширным рядом магических свойств, я легко распознаю её.

– Хороший совет. Стража, отправляйтесь обратно к дому астролога, приведите учеников мага.

Кай похолодел внутри от прозвучавших слов, и его взгляд едва не выдал зарождающуюся панику. Но усилием воли он остался спокоен и продолжил делать вид, что происходящее не волнует его.

– Не нужно, я сам приведу их.

– Думаешь, я поверил хоть слову из того, что ты сказал? – Король в открытую рассмеялся, но крайне быстро успокоился, вновь становясь серьёзным. – Мой сын не настолько трус, чтобы бежать от иллюзии, и не настолько неуч, чтоб не отличить одно от другого. Но ты служил мне верой и правдой два десятилетия, маг, поэтому я даю тебе шанс искупить вину. Ты можешь отправиться к своему дому вместе с моей армией и убедить дракона надеть кандалы и прибыть сюда добровольно. Тогда я прощу тебя.

– Какое вы имеете право сажать его на цепь? Он не причинил никому вреда.

Кай уже не сдерживался и почти кричал, впав в настоящую ярость от предложения, что ему сделали. И единственное, что помогало сдержаться, – это уверенность, что к моменту, когда воины пересекут лес, драконов уже не будет в доме.

– Но, проживая на территории моего королевства, он является подданным моего королевства. И моим подданным, – медленно, с нажимом на повторяющихся словах объяснил Леонар, явно получая удовольствие от издевательств над магом. – И потому обязан исполнить воинскую повинность. Близится война, и дракон станет неоспоримым преимуществом – оружием, которого не было ещё ни у одной армии.

– Вы не посмеете, он ещё ребёнок! – в ужасе прокричал Кай, перестав замечать происходящее вокруг.

– Отец, это слишком. – Лиан словно очнулся и попытался схватить короля за руку, призывая передумать.

Но тот грубо отмахнулся, будто и не слышал его.

– Похоже, мы не договоримся… Стража, арестовать мага.

Всё пошло не по плану, но именно этого приказа Кай ждал с того мига, как переступил порог тронного зала. Больше он мог не сдерживаться, и с каждым шагом подступающей стражи его ладони искрились всё сильнее, призывая на помощь магию. Щит возник перед ним за мгновение до того, как первый из воинов взмахнул мечом. Лезвие отлетело назад, ударившись о невидимую защиту, а ладони Кая вспыхнули огнём. Ещё один воин подошёл сзади, Кай обернулся ему навстречу, но прежде чем его нога коснулась пола, воин подул на ладонь. В воздух поднялось облако жёлтого порошка. Кай не успел понять, что произошло, – голова закружилась, тронный зал расплылся чёрным туманом. И он упал к ногам стражи без сознания, больше не представляя угрозы.

Лиан смотрел на происходящее с ужасом, едва дыша, не в силах поверить в увиденное. Его учителя поймали так легко и по приказу короля оттащили в темницу. Он же не мог пошевелиться, пустыми глазами смотря на то, как Кая волокут прочь. И только голос придворного мага, раздавшийся свистящим шёпотом неподалёку, заставил его очнуться и прислушаться:

– Маг слишком опасен, повелитель. Вы сами видели, раз он смог победить время, стены темницы не удержат его. Лучше провести казнь, пока он без сознания.

– Нет, – Леонар не церемонился и не переходил на шёпот, как его советник, отвечая твёрдо и холодно. – Именно поэтому он нужен мне живым. Я хочу узнать, что он сделал, чтобы сохранить себя таким, и заставлю его открыть мне этот секрет. В темнице он всё равно не сможет колдовать.

Советник замолчал, видимо, не найдя возражений, и король жестом подозвал к себе начальника стражи. Только теперь он отдал действительный приказ, учтя все нюансы, что собрал сейчас:

– Отправьте воинов к дому астролога. Приведите обоих учеников, постарайтесь проделать всё тихо. Имейте в виду: если не обезвредите их раньше, чем дракон перевоплотится, то потеряете много людей. И я буду крайне недоволен этим. Там должно быть двое юношей, один уже перевоплощался сегодня, и, если наши данные верны, на вторую трансформацию в ближайшее время ему не хватит сил. Но мы не знаем, человек ли второй. Так что будьте начеку. Лиан. – Тот вздрогнул, когда к нему обратились, но обернулся к королю. – В доме точно нет никого, кроме этих двоих?

– Точно, отец. И я более чем уверен, Янтил…

– Вы слышали, – повысив голос и перебив его, как ни в чём не бывало продолжил король. – Ах да, не забудьте, даже будучи юными, они остаются учениками мага. Я рассчитываю, что вы верно рассчитаете людей и силы и приведёте их без лишних потерь.

Стражник поклонился, давая понять, что приказ будет исполнен, и удалился прочь. Придворный маг задержался, но король прогнал его взмахом руки. И лишь когда в тронном зале не осталось никого, кроме личной стражи, Леонар обратился напрямую к Лиану, что всё ещё не знал, куда себя деть:

– Как ты думаешь, сын мой, почему среди людей осуждаются однополые отношения?

– Я не знаю. – Лиан так и не обернулся к отцу. Он по-прежнему чувствовал себя пришибленным, а осознание того, что натворил, ныло внутри раздирающей болью.

– Потому что людской век короток, – уже грубо, твёрдо, повысив голос, ответил король. Он словно злился всякий раз, когда думал, что его не слушают. – Потому у нас и в почёте, когда в семье очень много детей. Если старший сын не даст наследника, это сможет сделать второй, третий или даже десятый из младших сыновей. Род, в котором много наследников, не прервётся из-за парочки гнилых ветвей – тех, кто не пожелал или не способен продолжить его. Тогда нас не станет меньше из-за бездетных союзов. Но человеческие дети слабы, они умирают рано, а женщины не всегда способны выносить потомство. Я дал обет и прожил с одной женщиной тридцать лет, но она так и не подарила мне наследника. И только когда я узнал о тебе, у меня вновь появилась надежда. Покуда в моём роду лишь одна ветвь, я не позволю ей зачахнуть, не дав новых побегов. Ведь только на тебя я смогу возложить дальнейшую ответственность. Когда ты станешь отцом, то поймёшь меня.

– Зачем ты говоришь мне всё это?

– Ты должен выкинуть из головы эти глупости!

– Но как ты?..

– Как я узнал? Не смеши меня. Ты слишком много о нём говоришь.

Леонар замолчал, уже этим давая понять, что разговор окончен. Лиан также не видел смысла продолжать. Пока он молчал, король поднялся с трона и покинул зал. Его сын остался один, но не спешил уходить: он раздумывал о том, как исправить ошибку.

Кай не вернулся в указанный час, и в его отсутствие обитатели дома не находили себе места. Драконы ослушались и в полночь так и не ушли, продолжив ждать его возвращения. Даже когда небо начало светлеть, знаменуя приближение рассвета, они не спешили исполнить указание.

– Нам надо уходить. Кай не просто так поднял переполох. – Виктер нервничал больше Яна и никак не мог заснуть, раз от раза возвращая разговор к одной и той же теме.

– Куда мы пойдём, а главное – как? И ты предлагаешь уйти без него? Он мог просто задержаться, остаться там на ночь, что-нибудь ещё…

– Что, если он не вернётся?!

– Мы бы почувствовали, будь он ранен или убит, забыл?

Братья спорили, ругались, рычали друг на друга, но всё не могли прийти к единому решению. Вик чувствовал беспокойство, какое-то недоброе волнение и именно потому гнал Яна прочь из дома, хоть и не мог оспорить ни один аргумент. Но Янтил оставался глух к его доводам. В конце концов, все споры разбивались о необходимость быть подле Эла, которому всё не становилось лучше.

Старик приходил в себя не более трёх раз за ночь и совсем ненадолго. Ему едва хватало сил, чтобы заговорить, и братья не могли посоветоваться с ним. Ян не хуже Виктера понимал, как опасно оставаться на месте, ожидая неизвестной участи, но беспокойство за Кая и страх навредить Элу заглушали голос здравого смысла. Ещё оставалась надежда, что Кай вернётся, и они жили этой надеждой.

Ночь прошла без сна, но всё, что сделали драконы, – это собрали вещи, как и велел Кай. Остальное время они провели в спальне Эла, карауля его, охраняя сон и подавая воду по его просьбе. Друг с другом они разговаривали лишь затем, чтобы поделиться своими страхами. И вновь и вновь начинали спор о том, как лучше поступить. Они слишком привыкли, что все решения за них принимал Кай, и теперь, когда его не было рядом, они потерялись, не зная, чего им ждать.

– Как думаешь, чего Кай так испугался, раз велел немедленно бежать отсюда? – ближе к рассвету тихо и измученно спросил Вик, наблюдая за тем, как восходит солнце.

– Он всегда говорил, что люди не должны знать о том, кто мы такие. Мол, они будут бояться нас. Но он никогда не говорил, чем это может грозить.

– А по-твоему?

Ян ответил не сразу. Он задумался, пытаясь вспомнить все прочитанные им книги, но боялся озвучить вариант, который казался наиболее верным. Пусть тот так и желал сорваться с языка.

– Думаю, они могут прогнать нас.

Он солгал, не желая пугать Виктера ещё сильнее, но того вполне устроил ответ. Он согласно кивнул, и в комнате вновь воцарилось молчание, но совсем ненадолго. В дверь постучали, громко и настойчиво, перепугав сонных драконов. Даже Эл завозился и задышал чаще, глотая воздух ртом.

– Я открою, это может быть Кай. – Виктер поднялся и почти бегом покинул комнату.

Янтил проводил его взглядом, не беспокоясь, но пытаясь унять трепетную радость от мысли, что это действительно вернулся Кай. Только он чувствовал магическую защиту, что окружала дом, поэтому драконы не могли определить, как это делал он, свой или чужой пересёк лес и оказался на пороге их дома. Но едва дверь за Виком закрылась, Эл завозился и, с трудом приподняв отяжелевшие веки, обратился к Янтилу:

– Ян… почему вы ещё здесь?.. – Он сипел, едва выговаривая слова, и те стоили ему неимоверных усилий.

И Ян обязательно бы кинулся к нему предложить помощь, если бы не растерялся от заданного вопроса.

– Как мы могли оставить тебя?

– Вы должны уходить… Здесь опасно… для вас опасно…

Внутри Янтила всё похолодело, казалось, сердце рухнуло от страха в живот. Не помня себя, он сорвался с места и выбежал из комнаты, однако не веря в то, что успеет опередить брата. Он как раз переступил порог кухни, когда увидел, как Виктер приоткрыл дверь. И ещё до того, как показалось лицо гостя, зелёный дракон рухнул без сознания.

– Виктер! – Янтил крикнул слишком поздно – тот не откликнулся, и лишь внутренние ощущения подсказывали, что он ещё жив.

Дверь грубо распахнули, несколько воинов в доспехах, прикрываясь тяжёлыми щитами, ступили в дом. Двое из них потянулись к Вику, и Янтил взмахнул рукой, нараспев произнося заклинание. Мощный поток воздуха отбросил воинов обратно за порог, а дверь едва не сорвало с петель. Янтил подскочил к ней, захлопнул и запер прежде, чем хоть один противник успел подняться на ноги.

– Виктер, очнись! Я не донесу тебя! – Янтил кричал от отчаяния, пока пытался водрузить на плечи бесчувственное тело.

За дверью звучал хор голосов – люди переговаривались, отдавали распоряжения, решая, как поступить. Янтил только и успел, что дотащить Виктера до гостиной, когда в стену кухни ударила яркая молния. Стол отлетел к плите и рассыпался в щепки, а каменная кладка обрушилась вместе с окном, создав огромную брешь. И в ней тотчас же показались лица солдат, целящихся в дракона копьями.

Янтил выругался. Пришлось оставить Вика и подняться на ноги, чтобы повторить заклинание. Но дважды трюк не сработал – прежде чем с его губ сорвалось последнее слово, солдаты с размаху вогнали тяжёлые щиты в деревянный пол. Магия не сдвинула их с места, а в кухню вбежали новые люди. Один из них вскинул жезл, направив его на Яна, и в стену ударила ещё одна вспышка молнии. Яна не задело лишь чудом – стражник промазал, словно намеренно. Но стена разлетелась на куски, и пара камней болезненно задела плечо отпрыгнувшего в сторону дракона.

«Раз вы нас не щадите, то и я не стану».

Янтил решился мгновенно, собирая заряд магии на пальцах. Он боялся перевоплощаться, зная, что может разрушить дом, похоронив под его руинами Эла и Вика, но вот пользоваться магией он мог вдоволь. Один из стражников выступил вперёд, занося копьё для броска, и вспышка молнии ударила его в нагрудник. Человек пошатнулся, но и только, и быстро пришёл в себя. Ян же нервно сглотнул, понимая очевидное – доспехи зачарованы. Воин замахнулся копьём, но слишком медленно – Янтил успел увернуться и прочитал новое заклинание, вскинув руку вперёд. Несколько людей разом вскрикнули от ужаса – Ян наслал проклятье, ослепив их, чем напугал не на шутку.

Воины всё наступали, игнорируя пострадавших. Янтил даже не мог посчитать, сколько их, но на смену одному отступившему приходило двое новых. Единственное, что спасало, – комната была слишком маленькой, и большая часть из них не заходила внутрь. И почему-то они не атаковали, а только пытались подойти ближе, окружив дом кольцом.

– Ян, что происходит?.. – послышался ослабевший голос Эла, но дракон проигнорировал его.

Силовой магией он захлопнул дверь, что вела в его спальню, надеясь, что старику хватит ума не высовываться. А следующим заклинанием раскидал в стороны двух стражников, что пытались утащить Вика.

– Не трогайте его! Что вам нужно?!

Ответа не последовало, но воины оставили дракона на полу в покое. Они перегруппировались, и те, что были вооружены щитами, выступили вперёд, заслоняя остальных, соорудив железную стену. И из-за их спин уже подоспела парочка новых воинов с металлическими трубками в руках. Ян не знал, что это, и не желал разбираться – он отправил ещё одно проклятье слепоты в подоспевших воинов. Кто-то из них закричал, кто-то только дёрнулся, но никому проклятье не помешало выстрелить. Из трубок выскочили железные сети, раскрывшиеся в воздухе, и с разных сторон полетели в Янтила. Тот попытался отбежать, отбив одну из сетей магией, но другая больно ударила по ногам. Он запнулся и потерял равновесие, а воины выстрелили вновь. Тяжёлая сеть накрыла его с головой, не давая пошевелиться, как бы он ни пытался.

Сражение оказалось коротким, но люди подняли невообразимый шум. Голоса, крики, звон цепей, грохот от бьющей в стены магии – старый дракон слышал всё. И больше всего боялся – нет, знал наверняка, – что мальчики не справятся. Из последних сил он пытался подняться. Трясущиеся руки не удержали стоящую рядом с кроватью трость, и та упала на пол. А следом за ней скатился и сам старик, измождённый настолько, что ноги не могли удержать его. Но он был готов ползти к мальчикам, только бы помочь им. Ему едва хватило сил, чтобы подняться на ноги и по стене дойти до двери. Голова кружилась, слабость не давала дышать без боли, а сердце, казалось, готово было разломать рёбра. К тому моменту, когда он добрался до двери и распахнул её, сражение уже закончилось. Эл так и упал с отчаянным криком, увидев Виктера, которого тащили прочь от дома. Но Янтил ещё был жив, бился в цепях, а значит, надежда оставалась. Эл в последний раз одними губами позвал мальчиков по именам, зная, что они не услышат его.

Воины не успели дойти до окраины леса, когда их отряд накрыла чёрная тень, а за спинами раздался оглушительный рёв. Горизонт, что уже светлел под лучами поднимающегося за облаками солнца, скрыли огромные крылья. Рассветные сумерки озарило пламя белого дракона, что скалился и ревел над развалинами дома колдуна.

Под тюрьму в королевском замке отвели одну из башен, расположенную у самой пропасти. Она возвышалась над утёсом, уходя основанием в скалистые камни, и со стороны могло показаться, что только магия чародея удерживает её от падения в бездну. Из неё не вели подземные ходы и подкопы, и единственными путями побега были лабиринт коридоров, тянущийся вниз, и пропасть за решётками окон. Тюрьма даже не требовала пристальной охраны – беглецы, которым удавалось вырваться из цепей и преодолеть решётку, терялись без карты и умирали в бесконечных переплетениях коридорных ходов. Король сделал всё возможное, чтобы обезопасить город от преступников и предателей, что несли здесь своё наказание.

Кай очнулся, когда небо за окном только начинало светлеть. Мрак ночи не отступал, он скорее смешивался со светом, окрашивая небо в грязный серый оттенок. Тучи слились в сплошное тяжёлое покрывало, из-за которого солнце не могло пробиться даже на рассвете. Оно лишь немного разбавляло краски, давая понять, что смена дня и ночи имеет место. Каю хватило одного только взгляда за окно, чтобы понять, где именно он встречает рассвет. Решётка, кажущаяся сейчас чёрной, говорила более чем красноречиво. И всё, на что ему хватило сил, – это обречённо застонать.

Всё пошло не так, как он планировал. Он хотел всё списать на неопытность и некомпетентность Лиана, но не смог даже заикнуться об этом. Каким бы тот ни казался на первый взгляд, король не вырастил бы сына необразованным глупцом. А даже будь это так, Леонар не потерпел бы подобных намёков в адрес своей крови. Но, что хуже всего, он слишком хорошо знал Лиана, чтобы поверить в байку, которую хотел сплести Кай. В байку о том, что пять месяцев обучения не принесли никаких плодов и его бывший ученик годится скорее для воинского искусства, чем магического. Не совсем идеальный план, зато хоть какой-то.

Но если в плане под названием «просто объясниться» ещё оставались дыры и изъяны, Кай никак не рассчитывал, что его схватят. Он с самого начала предполагал, что короля не удастся переубедить, и потому надеялся выиграть время. Чтобы драконы успели уйти, пока он распинается перед монархом, успели скрыться в городе раньше, чем воины проделают путь до его дома. Здесь всё казалось куда проще: отвлечь внимание на себя и в случае, если переговоры зайдут в тупик, сбежать из замка с помощью магии. Тогда бы он смог найти остальных в городе и на время затаиться там. Или же вовсе уйти прочь до того, как их хватятся. Всё-таки тот факт, что путь до его дома от замка составлял в лучшем случае несколько часов, сильно играл им на руку.

В планах Кая был только один серьёзный просчёт – он не продумал, что делать, если его схватят. Как раз наоборот, он намеревался сделать всё возможное, чтобы этого не случилось. Так что же произошло? Он потерял сознание, даже не почувствовав удара или влияния магии – ничего. И он бы обязательно поразмыслил на этот счёт подольше, если бы так не боялся за драконов. Пусть теперь они в безопасности, Ян и Вик слишком неопытны и наивны, чтобы позволить им надолго оставаться в городе одним. Им ведь даже некуда пойти, а Эл болен и слаб и не сможет подсказать им, как быть. Не говоря уже о том, что они наверняка волнуются. И кто знает, как долго связь готова терпеть их разлуку, прежде чем дать о себе знать?

Необходимо было бежать, и как можно скорее. Но Леонар предусмотрел, кого именно намерен держать в плену. Кай очнулся не просто на полу камеры – его приковали руками к стене, и оковы фиксировали каждый сустав пальцев, полностью лишая его возможности колдовать. Кляп во рту тоже не способствовал побегу – он лишил его магии голоса, и, пока не придумается какая-нибудь лазейка, Кай был абсолютно беспомощен. Оставалось только надеяться, что удастся что-нибудь сделать, когда стража придёт допрашивать его или кормить. А это точно случится, иначе какой смысл оставлять его в живых?

– Эй! Ты очнулся? – из-за решётки камеры раздался до боли знакомый голос, но по ту сторону было слишком темно, чтобы разглядеть силуэт.

Но тут в руке Лиана вспыхнул факел, освещая пространство вокруг. Кай только поморщился из-за непривычно яркого света – ответить он всё равно не мог, а мычать с железным шаром во рту – то ещё удовольствие. Кляп фиксировал даже не челюсть, а язык, не оставляя и шанса произнести какой-либо звук. Видимо, это понял и Лиан, потому что больше не просил ответов. Оглядев Кая внимательнее, он кивнул своим же словам, закрепляя факел на стене.

– Дай мне пару минут, я тебя освобожу.

Кай недобро сощурился, пытаясь взглядом показать, насколько не доверяет бывшему ученику. Но выбора у него всё равно не было. Лиан уже вовсю изучал замок, догадавшись первым делом проверить его на магическую защиту. Если бы Кай не оказался в такой ситуации по его вине, то обязательно бы возгордился, что смог научить этого недотёпу хоть чему-нибудь. Пока же его больше волновало, не испортит ли Лиан всё вновь.

Но, видимо, сегодня удача любила его больше, чем вчера. Замок оказался без защиты, и Лиан расплавил его в мгновение ока элементарной магией. Оказавшись внутри камеры, он сразу же упал на колени перед Каем, первым делом избавив его от кляпа. И едва не получил пинок, увернувшись в последний момент.

– За что? – обиженно воскликнул Лиан, боясь теперь тянуть руки к остальным оковам.

– За то, что рассказал обо всём королю. Кто тянул тебя за язык? – Кай шипел, но это не мешало ему отплёвываться между словами.

На языке всё ещё оставался привкус металла, и хотелось прополоскать рот, а уголки губ нещадно саднило – наверняка сейчас там красовались кровавые ранки.

– Я испугался за тебя, – уже уверенно ответил Лиан, и лишь обиженно насупленные брови выдавали в нём ребёнка. – Как ты мог додуматься держать в доме дракона?

– Ты общался с ним почти три месяца, но до сих пор считаешь его опасным?

– Он чуть не убил тебя!

– Точно так же, как и ты!

Последний аргумент подействовал, и Лиан замолчал, не зная, что возразить. Он слишком хорошо осознавал свою вину, чтобы оспаривать её, и съедающая изнутри ноющая боль вернулась с новой силой. Он был настолько прост, что всё творящееся в его душе мгновенно отражалось на лице, и Кай испытал укол совести. Ему почему-то стало жаль этого юношу, что сидел перед ним, низко опустив голову.

– Если ты пришёл меня освободить, то делай это быстрее, и мы будем квиты.

От этих слов Лиан мгновенно ожил и метнулся к оковам на руках Кая. На радостях он едва не начал плавить их тут же, но вовремя сообразил проверить на магию и их. Да, это отнимало время, но лучше потянуть его, чем оставить Кая без рук. Кто знает, какая защита могла стоять в тюремном блоке для магических существ?

– Если ты согласен со своим отцом, тогда почему решил помочь? – спросил Кай после нескольких минут молчания. Сидеть в тишине и слушать звон железа было тягостно и скучно, а вопросов скопилось предостаточно.

– Я не согласен. Не со всем, точнее, – Лиан отвечал неуверенно, с неохотой, но всё-таки отвечал, то и дело запинаясь, будто в волнении. – Я думал, что тебя принудят отпустить дракона, а его изгонят из королевства. Зла я Виктеру не желаю, лишь хотел обезопасить тебя. Но когда увидел, как тебя волокут в темницу, понял, что сделал только хуже.

– Да на что я тебе сдался?

Кай начинал злиться из-за озабоченности Лиана его персоной. Услышав вопрос, тот так и замер, прервав заклинание и успев расплавить только пару креплений. Ответил он далеко не сразу, упрямо избегая смотреть на Кая.

– Ты мне нравишься. Даже больше чем нравишься. Я думал, ты понимаешь.

Признание вышло скомканным. И, видимо, поняв это, Лиан замолчал, поморщился и отвернулся, стыдливо пряча глаза и возвращаясь к оковам. Но ему явно не хватало сосредоточенности, потому что призвать огонь никак не получалось. Кай же не знал, что и думать. Он смотрел на ученика во все глаза, не веря, что услышал это. И далеко не сразу нашёл хоть какие-то слова для ответа.

– Я думал, ты просто шутишь.

– Вовсе нет.

– Ты понимаешь, что я никогда не отвечу тебе тем же?

– Более чем, – произнёс Лиан твёрдо, и разговор прекратился.

Потребовалось ещё какое-то время, чтобы Лиан собрался и магия получилась, но к заданной теме он не хотел возвращаться. А уж Кай и подавно предпочёл бы не слышать признания вовсе. Некоторое время тишину нарушал лишь звон креплений, что разрывались одно за другим, пока Кай не решил возобновить разговор, пусть и на более насущные темы:

– Чем меня вырубили в тронном зале?

– Сонный порошок. Его изготовил Артас – придворный маг. Любой, кто вдохнёт его, теряет сознание, и разбудить его невозможно до тех пор, пока организм сам не справится с порошком. Артас снабдил им всю королевскую стражу.

– Не совсем подходящее название. Я ведь не спал, а потерял сознание.

– Я не знаю его состав, он держит все магические разработки в секрете.

– Ладно. Почему в темнице так тихо?

– Это блок для заключения магов и колдунов. Сейчас ты единственный, кто заточён здесь.

– Какая честь. Что ты намерен делать дальше?

– Проведу тебя по коридорам башни, чтобы ты мог выйти из неё и перенестись домой. Отец приказал снарядить отряд, чтобы они захватили Вика и Янтила. Я отправился сюда сразу же, как они покинули стены замка. Раньше было бессмысленно – коридор телепортации, с которым связан мой амулет, начинается на мосту. А путь туда лежит через Главные ворота, мы бы столкнулись с ними.

Последнее крепление со скрипом раскрылось, Кай полностью освободился и с облегчением размял пальцы, хрустя костяшками. Руки сильно затекли, и что-то подсказывало заклинателю, что он ещё не скоро сможет пользоваться магией.

– Это ни к чему. Мне нужно в город, а не домой, я предупредил ребят, чтобы уходили. Да и не стоит наследному принцу помогать преступнику. – Кай усмехнулся, но вот Лиан его веселья почему-то не разделил.

Отвернувшись и не зная, куда деть руки, он схватился за рукоять меча, что висел на поясе.

– Я не принц, а бастард. У отца нет сыновей от законной жены, вот он и держал меня при себе. Но в замке мне не очень рады, ведь я не имею законных прав находиться здесь. Поэтому он и решил сослать меня подальше от глаз. То есть к тебе, – как-то виновато, словно оправдываясь, ответил он.

Кай так и опешил от новости, испытывая странную смесь неловкости и стыда. Он-то думал, что Лиана послали следить за ним, теперь же выходило, что король просто использовал его в своих политических играх. Реальность больно дала по носу, и осознание, насколько велико собственное самомнение, обожгло.

– В любом случае, просто выведи меня из этой башни, и больше не будем терять время. Разве что дай-ка мне меч на минутку. – Кай уже направился к выходу, но на последних словах резко остановился, протягивая ученику раскрытую ладонь.

Как бы ни был удивлён Лиан, он выполнил просьбу и следующие несколько минут поражённо наблюдал, как Кай кромсает свою мантию. Тяжёлое сине-чёрное одеяние в пол колдун безжалостно обрезал по линии бёдер, превратив его в подобие туники. Когда обрезки упали к ногам Кая и перестали утяжелять шаг, он вздохнул с облегчением. Но, встретившись с полными непонимания глазами Лиана, решил объясниться:

– Так будет намного легче бегать и сражаться.

– Понял. А ты что, не умеешь накладывать чары невидимости? – Лиан всё ещё оставался удивлённым, но теперь уже тем, что Кай собирается сражаться. Пусть он и захватил с собой меч, но надеялся, что с помощью Кая хотя бы часть пути они пройдут незамеченными.

– Умею, конечно! – раздражённо ответил Кай и поднял на уровень лица побелевшие руки. – Вот только я провёл в цепях почти сутки и едва могу двигать пальцами.

Больше они не тратили время на разговоры и приготовления, и Лиан повёл бывшего пленника по тоннелям. К удивлению Кая, в этот раз он подготовился, а не полез бездумно освобождать его. Каменные коридоры едва освещались, тьма будто специально поглощала клетки, единственным источником света в которых были лишь решётчатые окна. Но факела оказалось достаточно, чтобы читать карту, которую Лиан сжимал в руке. Он так и не признался, где её раздобыл, как и не признался, чем вырубил стражников, что охраняли Кая и чьи фигуры в доспехах тот видел в свете огня на полу, когда покидал камеру.

Лиан петлял в коридорах, сверяясь с клочком бумаги в руках, и легко находил поворот, когда впереди слышались шаги или голоса. Кай не мог перестать удивляться размерам и сложности лабиринта, по которому они шли, устал считать лестничные пролёты, что встречались им на пути, и безоговорочно доверился Лиану. Пусть в глубине души и считал себя идиотом за это, другого выбора он не видел.

Со временем он стал замечать, что стража встречалась всё чаще, и в какой-то момент Лиан вовсе убрал лист с картой в карман, вооружившись мечом, ясно давая понять, что обходные пути закончились. Кай удержал его за плечо, предлагая всё же наложить чары и скрыть их, но тот отказался:

– Коридоры дальше слишком узкие, мы всё равно столкнёмся с ними лоб в лоб.

Первая пара патрульных, что встретились им, впала в смятение, увидев Лиана, и, даже обнажив мечи, они не решились напасть. Прежде чем они сумели разглядеть лицо второго спутника, Лиан уже атаковал.

Он словно оказался в своей стихии – стражники не поспевали за его ударами, даже защищаясь, и Лиан направил рукоять меча аккурат в лицо одному из них. Шлем оказался недостаточно крепким, чтобы противостоять столь близкому удару, и воин рухнул без сознания. Второй, отступая, подошёл близко к Каю, и тому хватило одного прикосновения ладонью. Стражника поразило слабым ударом молнии, и он осел на пол безвольной куклой.

– Леонар знает, что ты больше воин, чем маг? – спросил Кай, оглядывая поверженных воинов.

– Знает, но сына-мага ему иметь удобнее.

Столь же легко удалось справиться и со следующей группой, но, когда они вышли в ярко освещённый коридор, Лиан увёл Кая за угол. Он юркнул в щель, едва заметную в тенях факелов и настолько узкую, что перемещаться по ней удавалось исключительно по одному. И ко всему прочему, зайдя в неё, Лиан прижал палец к губам, призывая спутника молчать, и перешёл на едва различимый шёпот:

– Мы пройдём за казармами. В этом коридоре слышно, как мышь шуршит, так что мы должны вести себя как можно тише.

– Почему его не охраняют?

– Потому что он тупиковый. Но мы ведь сможем пробить стену магией?

План был так себе, но времени придумывать иной всё равно не оставалось. Куда больше, чем возможность поднять шум или застрять в узком тоннеле, Кая пугало то, что слова «пройти за казармами», как оказалось, имели прямое значение! Сквозь щели в камнях по правую сторону коридора постоянно пробивался свет, что лился из комнат за стеной. Достаточно было остановиться и приглядеться, чтобы в деталях разглядеть происходящее в спальнях и кабинетах воинов замка и различить лица людей, что расхаживали по ним. Некоторые щели оказались настолько велики, что им приходилось останавливаться и выжидать, пока люди за стеной покинут комнату или отвернутся, чтобы не выдать себя.

Такая близость к страже пугала, не давала расслабиться, весь путь Кай пребывал в напряжении, боясь даже оступиться. При этом коридор оставался настолько узок, что Кай сомневался, сможет ли использовать хоть какую-то магию, если их заметят. А вот заколоть их, просунув меч в щели между камней, было легче лёгкого.

Но Лиан уверенно шёл вперёд, словно не раз пробирался этим путём, и спустя какое-то время за противоположной стеной послышался шум реки. Камень стал скользким и влажным, так что не приходилось сомневаться – они уже со стороны моста. Если Кай пробьёт магией стену прямо здесь, выбраться из замка не составит труда. Он уже подумал предложить Лиану так и сделать, но оцепенел на месте, когда уловил разговор в одной из комнат:

– Собирай отряд немедленно! Мальчишка-бастард солгал, там был и третий дракон!

– Кай? – Лиан позвал его одними губами, заметив, что тот остановился.

Но Кай лишь указал ему пальцем на стену, призывая прислушаться.

– Что? Откуда?! – спросил из казарм второй голос.

– Я не знаю, но только что пришло послание. Они просят подкрепление, ученики схвачены, но дракон не даёт им уйти. Король отдал приказ убить его, если потребуется. У тебя пять минут, чтобы найти людей, немедленно! Сбор у Главных ворот.

Послышались шаги, воины, что вели разговор, покинули комнату, а Кай всё не мог пошевелиться, застыв от ужаса. И даже в темноте удалось разглядеть, как побледнел Лиан.

– Ты говорил, они отправились перед рассветом. – Каю стоило больших трудов не сорваться на крик – страх медленно сменялся злобой.

– Так и есть, я лично видел сборы! Я не понимаю… Как так быстро… – Лиан выглядел растерянным, он пытался понять невозможное, но Кай уже не слушал его.

– Мне немедленно нужно туда!

– Мы не переберёмся через мост, ты же слышал, они идут к воротам!

– Тогда должен быть другой путь! – Кай резко замолчал, в памяти всплыло давно забытое воспоминание, подсказавшее решение. – Есть ещё один коридор. Мне нужно в восточное крыло, за посольским кабинетом, четвёртая комната справа. Сможешь провести?

– Обещал ведь. Только надо выбраться отсюда…

Кай вновь не дослушал, он уже собирал силу в руках и направил ладони на стену, за которой уловил разговор. Один выплеск силовой магии, и стена разлетелась перед ним, открыв проход в чей-то кабинет. Тот пустовал, но сейчас Каю было бы всё равно, даже находись в нём люди. Первым делом он кинулся к полкам и ящикам стола, готовый перевернуть всё вверх дном.

– Сонный порошок, у тебя он есть? – не прекращая поиски, бросил Кай.

– Нет, это же подло – вести бой с его помощью. – Лиан пребывал в растерянности, но всё равно уверенно подошёл к стеклянному шкафу в другом конце комнаты. И на стол перед Каем упал тканевый мешочек, полный желтовато-серого порошка.

– Может, и подло, зато никто не пострадает.

У Кая уже был чёткий план, а с языка готовилось сорваться нужное заклинание. Схватив мешочек, он приказал Лиану держаться позади и смело ступил из комнаты, распахнув дверь ударом ноги. Коридор за ней кишел стражей, которая мгновенно обернулась на шум.

Кай хмыкнул, и с его губ сорвалось несколько слов заклинания. Прежде чем воины успели сделать шаг к нему, он подул на ладонь, в которой держал горсть порошка. Дыхание, усиленное магией, превратилось в ветер, что развеял порошок по всему коридору. Словно песчаная буря ворвалась в казармы; ветер проникал под щели дверей, разносил порошок всё дальше. Воины падали один за другим, кто-то пытался бороться с магией, но лишь на несколько секунд продержался на ногах дольше. В считанные мгновения коридор оказался очищен.

Точно так же Кай справился с воинами и прислугой в остальных коридорах. Он бежал по ним, боясь промедления, ибо каждая лишняя минута в замке могла стать последней для драконов. Лиан едва поспевал за ним, но не вмешивался и одёрнул Кая, лишь когда тот направился прямо к воротам:

– Я понял, как они оказались там так быстро! Ещё когда строился замок, первый королевский маг создал множество порталов для бегства королевской семьи в случае нападения. Их около десятка, все они ведут в разные части королевства, в том числе и за пределы города. Может, даже в лес неподалёку от твоего дома. Им уже несколько веков, они едва работали, и отец как-то отдал Артасу приказ восстановить их. И у него получилось, он говорил, что слил энергию старого мага со своей, и коридоры стали подчиняться и ему.

– Почему ты не подумал об этом с самого начала?

– Он создавал амулеты для перемещения, но я не думал, что создал достаточно, чтобы перенаправить два отряда!

– В любом случае, почему я не могу пойти туда?

– Он славится тем, что снабжает армию магией. Он обучал солдат основам колдовства, чтобы они могли пользоваться артефактами и применять хотя бы самую простую магию, а отдельные отряды осваивают и более сложные заклинания. И именно такой отряд отправили за Виком и Яном! Пока ты будешь разбираться с воинами и магом здесь, они уже убьют того дракона.

– А ты так и не понял, кто этот третий дракон?!

Спор происходил на бегу, они, уже не скрываясь, кричали друг другу, пока пересекали один пустой коридор за другим. В самом замке, там, где были жилые комнаты, им никто не встречался – в рассветный час королевская семья спала, а прислуга ещё только поднималась из постелей. И это оказалось им на руку – порошок иссяк ещё в казармах, а Кай не хотел вступать в бой с простыми горничными.

До нужной комнаты они добрались куда быстрее, и лишь в ней Кай позволил себе отдышаться. Но прежде чем восстановилось дыхание, он пересёк спальню, ища знакомую энергию. И оказался прав – магический коридор, что он создавал когда-то, остался здесь.

– Что это за комната? – задыхаясь, поинтересовался Лиан.

– Это была моя комната, когда я жил в замке. Тогда же я создал магический коридор, чтобы сбегать в город. Я ухожу.

– Я с тобой!

– Я тебя не звал!

Спорить Лиан не стал, вместо слов подошёл к Каю вплотную и крепко обнял его, прижимая к себе как можно теснее. На его лице отразилась ухмылка, которая не хотела исчезать, даже когда Кай попытался оттолкнуть его. Вот только сил у него было куда меньше.

– От двух магов больше проку, чем от одного, да и ты больше времени потратишь, пытаясь отцепить меня, – лукаво улыбаясь, оправдался Лиан.

Кай прожёг его яростным взглядом, пытаясь отодвинуться хоть немного, но тратить время на спор не хотел. И исчез из пустующей спальни вместе с Лианом, оставляя замок позади. Предстояло только пробежать немного по городу до фонтана, затем – ещё один магический коридор, и они окажутся перед его домом, где в этот момент должна проходить жаркая битва. Кай не хотел думать, сколько времени уже потерял, но рассчитывал, что, если Лиан ничего не напутал, они должны успеть как раз до прибытия второго отряда. Кай знал, что справится с обоими, если только доберётся вовремя.

Когда они оказались в городе, уже вовсю шёл снег. Первый в этом году, он мелкой россыпью обволакивал дома и улочки, оправдывая так и не посветлевшее небо. И когда Кай переместился к лесному пологу, под подошвой хрустели уже не сухие ветви, а тонкое белоснежное покрывало. На холме звенела тишина, и столь мелкие шорохи звучали оглушающе громко. И это пугало куда больше возможных криков ужаса и боли, пугало больше звона железа или рыка ужасного зверя.

Потому что не было уже ничего. Снег тихо и неспешно прятал под собой следы недавней битвы, укрывая тело белого дракона.

Россыпь снега становилась всё более плотной и казалась густым туманом, что обволакивал границу леса. Но он всё равно не мог скрыть последствия битвы с воинами короля. От маленького дома осталась лишь груда развалин, укрытых длинным белым хвостом, что словно обнимал невысокую каменную башню – единственное целое строение, теперь неуместно возвышавшееся над холмом. От некогда густого сада остались лишь напоминания: ещё свежий пепел, что смешивался со снегом, и щепки деревьев, укрываемые им же. И все эти разрушения терялись в тени тела огромного дракона.

Он лежал, раскинув по земле великолепные крылья, что наверняка сливались бы с укрытой снегом землёй, если бы не чёрная тень, что стелилась под ними. Ящер, размерами превышавший всех тех драконов, что Кай видел до сих пор, покоился мордой на земле, спрятав глаза за тонкими розоватыми веками. Он не рычал, когда ветер разнёс по холму запах новых людей, не скалил клыки и не царапал землю когтями, как делали все драконы, почуяв опасность. Широкие ноздри не втягивали холодный воздух, чтобы через мгновение выпустить клубы пара. Его спина оставалась неподвижна, она не приподнималась, показывая, что зверь ещё пытается бороться, глотая воздух.

Эл уже не дышал.

Осознание этого сковало душу холодом, до боли сжимая лёгкие, и словно мешало сердцу биться как следует. Каилилу не потребовалось много времени, чтобы понять произошедшее, – боль внутри сказала обо всём скорее разума. В последних приступах отчаяния он ещё пытался позвать дракона по имени, срываясь на хриплый крик. Но тот не отвечал, даже веко зверя не дрогнуло под криками, срывающимися из-за сухой боли в горле. В последнем, полном отчаяния и боли стоне Кай упал на колени, закрывая лицо ладонями, и замер. Больше никаких криков и никаких слёз. Несмотря на пробивающую тело дрожь, он не позволил себе сорваться. И одним богам ведомо, сколь тяжело далось ему спокойствие.

Лиан наблюдал за всем, не решаясь сделать и шага. Ужас произошедшего сковывал по рукам и ногам, но причина держаться подальше была ещё и в другом. Он чувствовал себя лишним сейчас, и пусть внутри всё выло от тоски при мысли, что он больше не увидит старика Эла, он боялся даже представить, что чувствует Кай. Но какой бы холодной ни была тоска, он не мог сдержать того восхищения, что перехватывало дыхание при виде почившего дракона. Два человека казались крохотными в его тени, и Лиан с благоговейным ужасом думал о том, как воины короля сумели сломить его.

Некоторое время прошло в немом оцепенении. Лишь снег всё так же продолжал укрывать лес и холмы, осыпая хлопьями фигуру Кая, что сидел неподвижно перед Элом. И Лиан далеко не сразу решился подойти к нему. Лишь когда его рука коснулась плеча Кая, тот ожил, будто вспомнил обо всём.

– Ты знаешь, где телепорт? – его голос звучал слабо, в нём не получалось различить и намёка на эмоции. Но вопреки всему глаза Кая остались сухими, разве что взгляд был устремлён вглубь себя.

– Нет. Я никогда не пользовался ими.

– Значит, возвращаться в замок придётся иным путём.

Лиан широко распахнул глаза, удивляясь твёрдости в голосе Кая, но тот уже позабыл о нём. Так и не удостоив его взглядом, он прошёл мимо к развалинам своего дома. Сейчас Кай не замечал ничего. Игнорируя холод и снег, он ходил по обломкам, голыми руками поднимая доски, подбирал и отбрасывал от себя мелкие вещи, видимо, разыскивая что-то. Лиан какое-то время растерянно наблюдал за происходящим, прежде чем кинуться на помощь. Кай в этот момент зачем-то пытался поставить на ножки книжный шкаф, его руки скользили по влажному от снега дереву, он почти сдирал кожу на ладонях о доски и камни, но словно не замечал этого. Как и того, что ему не хватало сил сделать всё в одиночку. Зато вдвоём они справились с задачей в два счёта, освободив из-под обломков развалившийся письменный стол.

– Кай… ты как? – Лиан долго не решался задать этот вопрос, ещё пытаясь успокоить себя тем, что всё в порядке.

Но Кай продолжал молчать, а взгляд его оставался пустым, пока он копался в содержимом ящиков. И возникали сильные сомнения, видит ли он вообще, что перед ним.

– Я в порядке.

– Что мы будем делать дальше?

– Я возвращаюсь в замок, а ты отправляешься домой.

Кай отвечал предельно сухо, а вскоре в его руках оказался маленький красный мешочек, и он вовсе отвернулся от стола и от собеседника, уходя прочь. Ещё с секунду Лиан пребывал в оцепенении, пытаясь придумать, как быть дальше. А затем кинулся к Каю, обогнал его и встал перед ним, преградив путь.

– Нет, послушай. Я понимаю, каково тебе сейчас, но если ты пойдёшь в замок в таком состоянии, то погибнешь.

– Тебя это не касается.

– Я не пущу тебя!

– Думаешь, мне не хватит духу применить силу против тебя? – голос Кая звучал предельно холодно, а в глазах зажглась злоба.

Но Лиан всё равно был уверен, что тот блефует.

– Бежать из замка – это не то же самое, что проникнуть в него…

– Я знаю, не учи меня.

– …к тому же, – Лиан сделал вид, что не услышал Кая, – драконов будут охранять куда лучше, чем тебя. Это невозможно! Как я могу отпустить тебя на смерть? Зачем они вообще сдались тебе?

– Они – моя семья! – Кай сорвался на крик, уже не сдерживая подступившую к горлу ярость. Эмоции и мысли, что бушевали в нём, брали верх, подгоняемые злостью и обидой на Лиана. – А я должен защищать свою семью. Я не уберёг их, потому что доверился глупому, избалованному мальчишке. Это тебе не сказка и не роман, где всё заканчивается хорошо и любую ошибку можно исправить. И я больше не намерен тратить на тебя время.

– Я прошу тебя потратить время не на меня, а на себя. У тебя хотя бы есть план, как действовать? – Лиан сменил тему, стараясь не показать, как сильно его задели слова Кая.

– Есть. Ты отправляешься домой и не вмешиваешься в это.

– Ну уж нет! Ты сам сказал, что это моя вина…

– Я этого не говорил.

– …а значит, мне это и исправлять. – Лиан вновь будто не услышал перебившего его Кая, как и не заметил того, что тот одарил его весьма красноречивым взглядом. Ведь он явно считал Лиана идиотом, но того это нисколько не смущало.

Какое-то время они вели молчаливую борьбу друг с другом, но проиграл в ней Кай. Его взгляд постепенно смягчился, утрачивая холодность и злость, что оставляли после себя лишь усталость.

– На кой тебе это? Мне терять больше нечего, самое ценное я уже потерял. И иду туда, чтобы всё вернуть. Ты же рискуешь своим положением.

– Уйдя сейчас, я потеряю больше. Может, твоё ко мне отношение и моё личное к себе уважение для меня важнее положения при дворе?

Лиан смотрел на него серьёзно и твёрдо, но виновато и преданно. Он будто пытался убедить Кая в том, чего сам за собой не осознавал до конца, но убедил в другом – весь его вид, от позы до изгиба бровей, говорил, что он не отступится. И почему-то он не требовал, а будто просил Кая взять его с собой.

Лиан уже всё решил для себя, а вот внутри Кая не утихала борьба, да и горе ещё звучало внутри, пусть уже и не так громко. Но именно последнее – осознание того, что присутствие Лиана помогало успокоиться, – стало решающим. Каю даже захотелось рассмеяться, когда он вспомнил две пары таких же преданных драконьих глаз.

– Но теперь ты будешь меня слушаться, – со вздохом произнёс он.

– Это несложно.

– Тогда помоги мне найти и собрать всё необходимое. Для начала надо поднять эти полки, чтобы открыть проход в башню.

– Всё понял! – отрапортовал Лиан, задорно улыбаясь, но, вспомнив, вновь нахмурился: – Только, Кай… Пообещай мне, что не тронешь отца.

– Что? На кой он мне сдался?

– Но как же, месть, желание защитить, поквитаться и всё такое. Разве герой ведёт себя не так?

– Я не герой, я просто хочу вернуть своих драконов!

– Но ты сам сравнил всё с книгой!

За такими почти дружескими перепалками и проходили сборы, пока Кай не отправил Лиана в башню, в комнаты братьев, найти подходящие для них вещи. А сам спустился в подземный зал – забрать более опасные и ценные компоненты. План пришлось сочинять на ходу, но теперь он хотя бы не заключался в том, чтобы штурмовать королевский замок в лоб, как хотелось изначально. Кай больше не торопился – наоборот, ему казалось, что лучше, если они немного задержатся. Идея вторжения вырисовывалась в деталях и красках, и, закончив собираться, он почти поверил в свои силы.

– Мы отправимся в город, а там уже разделимся, – отдал Кай указания, когда вернулся Лиан, и кинул ему мешочек с золотом. – Ты должен раздобыть лошадь, можешь купить, украсть или взять у кого-нибудь, мне плевать, но ровно в два часа я буду ждать тебя у королевского моста. Без опозданий.

– Хорошо, но зачем она?

– Путь от моста до торговой улицы, где находится телепорт в замок, неблизкий, а времени у нас будет немного.

– А что собираешься делать ты?

– Увидишь, но смотри, чтобы тебя не узнали.

Лиан кивнул и накинул на голову капюшон тёплого плаща, под которым скрывал меч и свою личность. Оружие принадлежало ему, а плащ отдал Кай, оставшись в обрезанной походной мантии и отказавшись даже от перчаток. Для магии, которую он планировал, они могли стать помехой.

– Готов? – спросил он перед тем, как вступить в точку коридора, ведущего в город.

Ответом послужил кивок, и Кай уже сам вынужденно обнял Лиана, чтобы телепортационный коридор перенёс их в город. Когда они оказались там, Лиан бросил на него обеспокоенный взгляд и скрылся в толпе горожан, что уже спешили на рынок и к торговым лавочкам за покупками. В прошлый раз, когда они переносились сюда, город ещё спал и улицы были почти пусты. Теперь же он просыпался, оживал, и проходящие мимо горожане с большим интересом оглядывали мага и его странный наряд.

«Чем больше внимания к себе привлеку, тем лучше».

Кай не думал скрываться и даже не накинул на голову капюшон, пока шёл по улицам в сторону королевского замка, не замечая косых взглядов и перешёптываний. В городе не знали о случившемся и не могли знать, но определённую славу он имел и без истории с драконами, да и слишком много внимания привлекала рваная мантия. Ему же было только на руку, что столько свидетелей видели, как он направляется к королевскому мосту, и следили за ним глазами. Так оставалось больше шансов, что его план сработает.

Он не торопился, всё время поглядывая на городские часы и поправляя капюшон. Снег так и не перестал идти, и пусть он превращался в коричневую слякоть под копытами лошадей и ботинками горожан, его хлопья скапливались в капюшоне маленьким белым сугробом. К тому моменту, когда Кай подошёл к каменным статуям, охранявшим перекинутый к замку мост, тот наполнился снегом.

В отличие от городских, стража моста уже знала, зачем он пришёл. Мелькнувшее на их лицах удивление уступило решимости, и несколько копий нацелились на него. Кай не ждал, когда они подойдут, не слушал бред о том, что его приказано задержать. В мыслях он уже читал заклинание, сфокусировав взгляд на слякоти под их ногами.

– Вы слышали? Опустите руки, в случае неповиновения мы имеем право убить вас на месте, – голос стражника звучал не очень уверенно, но Кай не обратил бы внимания, даже если бы тот закричал на него.

Он взмахнул рукой, задавая направление, и снег превратился в живую корку льда. Он рос и бежал вверх по ногам воинов, твердея под действием магии, живой волной окутывал их тела. Ещё один жест – Кай сжал пальцы в кулак, – и лёд затвердел, сковав перепуганных воинов.

Поднялась паника. Проходившие мимо люди всё видели, и их крики едва ли не оглушали. Народ бросился врассыпную, прочь от обезумевшего мага. Пара городских стражников вышла вперёд, и Кай без промедлений проделал с ними тот же трюк. Желающих остановить его поубавилось, стража отступала, а кто-то даже затрубил в горн, поднимая городскую тревогу. А Кай, окружив себя щитом, уже подходил к статуям.

Он коснулся ладонью одного из каменных стражей и, пытаясь отгородиться от шума царящей кругом паники, направил магию в него. Энергия бежала по телу, перетекая в камень и истощая заклинателя. Но Кай не чувствовал, что слабеет: ещё никогда он не пытался узнать предел своих сил, и вот теперь обстоятельства сложились идеально. Связь с драконами обещала ему почти что всемогущество, теперь настало время проверить, насколько это правда. Магия текла из рук, покидала тело, но с каждой секундой он, наоборот, чувствовал всё больше энергии, словно не отдавал, а получал её. И, ощутив сопротивление, не сразу поверил, что закончил, – энергия наполнила каменного воина до предела.

Статуя вобрала в себя магию, но невольные зрители не могли даже увидеть этого. Люди в страхе следили за тем, что делает маг, пару раз его пытались поразить стрелой или копьём, но всё оружие отлетало от магической защиты, не задев его. А Кай оставил первую статую и перешёл к другой. Но в этот раз энергия передавалась не столь гладко. Стража смелела, пара воинов решилась подойти к нему вплотную, но лишь ненадолго отвлекла – рядом с Каем прибавились две скованные льдом человеческие статуи. С другой стороны моста уже показались конные всадники, но им не хватило скорости.

– Идите во двор королевского замка, – Кай нашептал приказ, вложив в голос магию, и последняя стадия заговора мелкого подчинения была завершена.

Каменные гиганты ожили и сошли с постаментов. Больше не нашлось желающих схватить его: с криками ужаса люди бросились врассыпную. Каменные стражи ступили на мост и направились к воротам. Так и не подоспевшие всадники и стражники, что несли караул на мосту, сломя голову кинулись обратно к замку. Мост дрожал под ногами титанов, грозил обрушиться, но те шли вперёд, не замечая ничего. Не сумевшие обогнать их лишь чудом успевали отскочить, чтобы не оказаться раздавленными. Ворота замка в спешке опускались, чтобы затвориться прежде, чем подойдут заговорённые стражи. Тем оставалось два шага, когда ворота намертво вошли в землю клиньями. Но каменный титан, встретив на пути преграду, решил разрушить её.

Страж навалился плечом на ворота, стремясь выбить их, а когда это не удалось, повторил попытку. Второй выставил вперёд каменный щит и приложился им, налегая всем весом. Окружавшая замок стена задрожала под ударами заколдованных статуй. И пусть ворота пока держались, никто не знал наверняка, устоят ли они.

– Надеюсь, ваши стены достаточно крепкие? – Кай обратился с вопросом к тем стражникам, что остались подле него.

Скованные льдом, они не могли пошевелиться и только с ужасом глядели на него. Но совсем недолго. Кай прочитал новое заклинание, насылая проклятье слепоты на всех тех, кто был поблизости. Перепуганное мычание стало для него сигналом, что проклятье сработало верно.

Теперь оставался последний этап. Он произнёс заклинание вслух, окутывая себя магией. И, пока чары действовали, сделал несколько жестов руками, подражая созданию магии. Он точно знал, сколько длится эффект запоминания, и мысленно отсчитывал секунды, чтобы, как только они истекут, сделать шаг назад.

Со стороны всё выглядело так, словно он вышел из собственного тела. Там, где мгновение назад стоял настоящий Кай, теперь мерцала едва заметной магией иллюзия. Пока она не двигалась, но прошло какое-то время, и иллюзорный маг стал повторять жесты и взмахи, что недавно творил оригинал. Магия работала верно, и иллюзия ожила.

– Отправляйся к замку и стой за каменными стражами, – нашептал Кай на ухо копии, наполняя магией голос.

Ещё один простой заговор, и иллюзия так же, как недавно каменные статуи, отправилась к воротам. Теперь всё было кончено, и Кай обернулся к городским часам, сверяясь со временем. Назначенный Лиану час ещё не пробил, но неподалёку раздался стук копыт.

– Это всё? – Лицо всадника скрывал капюшон, но Кай узнал его голос.

Лиан остановил коня перед ним и протянул руку, приглашая в седло.

– Да, теперь нужно торопиться, – ответил ему Кай, но забираться в седло не спешил.

Размяв руки, он без слов прочитал новые чары. Сам заклинатель, лошадь и её всадник медленно светлели, растворяясь в воздухе, пока от них не остался едва различимый воздушный силуэт. И лишь после Кай забрался в седло позади Лиана и крепко вцепился в его торс – ездить верхом он не умел и побаивался лошадей, а сейчас им предстоял по меньшей мере галоп. Он оказался прав, ибо Лиан сразу же сорвал коня с места, тем самым вынуждая Кая сильнее прижаться к нему.

– Поверить не могу, ты оживил каменную статую! Как такое возможно?

– Обычный заговор, ты таким картошку чистишь.

– Но в них же с десяток ярусов роста!

– А ты давно здесь? – Кай не желал вдаваться в подробности, как именно стало возможным подчинить себе таких гигантов, и поэтому сменил тему.

– Подоспел, когда ты стражников морозил. А зачем это нужно? Мы ведь можем проникнуть тихо.

– Теперь они будут думать, что я штурмую замок напрямую. И большая часть стражи соберётся у ворот, а главное – туда же явится ваш придворный маг.

Конь нёсся по мощёным улочкам, отбивая копыта и едва не сшибая людей, которые отскакивали с криками ужаса, не понимая, что это едва не задело их. Лиан ловко уводил коня в сторону, едва только замечал неторопливых прохожих, но не всегда это удавалось на узких улочках. Благо до нужной части города они добрались очень скоро.

– Как будешь искать драконов в замке? – спросил Лиан, как только ступил на землю, и помог спуститься Каю. Тот выглядел слегка помятым после быстрой езды и явно чувствовал себя не лучшим образом.

Некоторое время Кай простоял, согнувшись, пытаясь отдышаться и привести желудок в порядок. Лошадей он не любил ещё и по этой причине. Придя в себя, он бросил:

– У меня есть план, просто доверься мне. – Он без лишних слов схватил Лиана за руку и перенёс их обратно в замок.

Шумная улица осталась позади, а голоса людей сменились тишиной гостевых комнат восточного крыла. Оказавшись в спальне, Кай извлёк из кармана заветный красный мешочек, сходу вспоминая нужное заклинание. Три белых огонька покинули комнату, разлетаясь по замку в трёх направлениях. Один из них сразу же устремился вниз, не смущаясь преграды в виде пола и стен. И именно он вернулся первым, оповещая о своей находке.

– Видимо, они в нижних ярусах темницы. Я, кажется, знаю, где именно, – поделился догадкой Лиан, разглядывая чудо-огонёк, что вернулся к ним со стороны тюремной башни.

– Хорошо. Иди позади и направляй меня, если огонь поведёт не лучшим путём, – Кай отдал распоряжение и, получив от Лиана согласный кивок, ступил в коридоры замка, следуя за белым огоньком.

Прислуга вскрикивала от испуга, завидев белоснежного светлячка и чьи-то тени, но только разбегалась по комнатам, не смея мешать ему, а кто-то и вовсе жался к стене, будто надеясь, что «призрак» не увидит и не тронет его. А Кай бежал по коридорам замка, не замечая никого, и повторял в мыслях заклинание. Когда на пути попадалась редкая стража, оно мгновенно слетало с губ. Но перед этим он зачерпывал из капюшона горсть зачарованного снега и бросал его под ноги стражам, которые не успевали понять, что произошло. Скованные льдом, они не могли преследовать их.

Лиан неслучайно предположил, что учеников мага держат в нижних ярусах темницы, – только там камеры достаточно большие, чтобы вместить дракона. Эти залы предназначались не для людей, а для кого-то многим больше: стены уходили высоко, соединяясь куполом над головами заключённых. Одному королю было ведомо, кого именно хотели здесь держать, но огромные цепи, свисавшие со стен, вряд ли предназначались для людей.

Янтил очнулся от голоса, что звал его настойчиво и отчаянно. Глаза он распахнул с неохотой, его всё ещё тянуло в сон, и казалось, ничего из случившегося утром не было. Ни битвы, ни вторжения, ни плена. Он всего лишь заснул в гостиной на диване, и Виктер будит его. Ведь это его голос звучал столь настойчиво. И в такой самообман легко было поверить, если бы не одно но.

Попытка послать Виктера куда подальше не увенчалась успехом – язык встретил преграду в виде чего-то жёсткого с противным металлическим привкусом и выдал только невнятное мычание. Паника закипела в сознании, мигом смывая остатки сна, но помешала осознать, что он вовсе не лежит и в помещении не столь светло, как в их гостиной. За спиной ощущалась не обивка дивана, а жёсткий камень, и попытка дёрнуть руками отозвалась болью в пальцах – кандалы крепко держали его у стены.

– Слава богам, ты очнулся! – Виктер рассмеялся от облегчения, привлекая внимание.

В отличие от Янтила, он почему-то был без кляпа, хоть и так же обездвижен. Только теперь Янтил понял, отчего так болят руки: Виктер сидел, отведя свои за спину, и каждая его кисть была закована в железные крепления, торчащие из стены.

– Ты не ранен? Что произошло?

В голосе Виктера звучало одно лишь беспокойство, но Янтил всё равно смотрел на него как на идиота. Какое-то время они обменивались взглядами, и Вик всё больше хмурился, не понимая, чем заслужил такое. Продолжалось так до тех пор, пока он не разглядел железные стержни, похожие на удила, идущие от губ Яна.

– У тебя что-то во рту? Ты не можешь говорить?

Ян возвёл глаза к небу и как можно выразительнее кивнул. Сделать это оказалось нелегко – шею сдерживал тяжёлый ошейник, который почему-то не крепился к стене. Более того, он был шире, чем требовалось, оттого и ощутил он его не сразу.

– Кто бы ни сделал это с нами, он, очевидно, не хочет, чтобы ты колдовал. Но тогда почему я могу говорить?

Янтил изобразил удивление, совершенно наигранное и неправдоподобное. Ах, с каким бы удовольствием он сейчас огрызнулся на Виктера, выпалив, что в нём даже слепой не признает мага. Вик тем временем вертел головой, оглядывая комнату, что стала их темницей.

– Кай наверняка тоже где-то здесь, потому и не вернулся. Нужно выбираться отсюда. Мы не можем просто сидеть и ждать помощи.

Вик говорил всё верно, но существовала одна большая проблема. Янтил знал точно, что даже со свободными руками Вик не повторит заклинание, способное разрушить цепи. Два месяца – не слишком большой срок в обучении магии, а сейчас, словно назло, он не мог вспомнить ничего, кроме стандартных заклинаний. Вик перебирал вслух каждое, будто обсуждал их с Яном, пытался придумать, могут ли они сгодиться сейчас, оглядывал зал в поисках предметов, что могли бы помочь, и тут же сам отбрасывал неудачные идеи.

В какой-то момент он отчаянно застонал, будто смирившись с беспомощностью. И Янтил прекрасно понимал и разделял его чувства сейчас. Он наблюдал за Виком с виной во взгляде, будто просил прощения за то, что не может ничем помочь. Но Вик вдруг замолчал, внимательно оглядывая его.

– У тебя оковы сложнее, чем у меня, – нарушил он тишину спустя какое-то время. – У меня только браслеты и ошейник… Если я превращусь, как думаешь, они сломаются?

Виктер спрашивал спокойно, а на лице Янтила отразился ужас. Подобный трюк был слишком рискован – велик шанс, что раньше креплений сломаются кости дракона.

– Я хочу попробовать. Если освобожусь, вытащу тебя, а это уже хоть что-то.

Ответом ему служил полный строгого осуждения взгляд Яна. Он не только не разделял его воодушевления, но был категорически против. Возмущение и страх за другого оказались достаточно сильными эмоциями, чтобы Виктер почувствовал их. И, видимо, это сработало, потому что он растерял энтузиазм.

– Но что же тогда?

– М-м-м! – мычание Янтила означало примерно следующее: «Дай мне время, и я что-нибудь придумаю», – но его собеседник только непонимающе нахмурился.

Янтил фыркнул носом, промычав какое-то возмущение, и отвернулся, прикрывая глаза. Ему необходимо было время, чтобы подумать. Лишь бы только, пока он размышлял, Вик не выкинул что-нибудь. Пусть тот не понял ни звука из его мычания, Виктер послушно затих в ожидании. Только чего именно, не знал и сам.

Янтил же ушёл в себя, пытаясь вспомнить. Вспомнить уроки, что проводил с ними Кай, те чары, что они осваивали, заклинания, что он читал. Сложнее всего оказалось сосредоточиться, не отвлекаясь ни на что постороннее. Ведь во время их занятий он то и дело проваливался в собственные мысли, теряя связь с реальностью. И теперь эта привычка сыграла с ним злую шутку. Янтил даже обозвал себя невнимательным идиотом, отвлекающимся не по делу. Но что толку ругать себя, если куда важнее уберечь Виктера?

Напомнив себе о брате, Ян смог собраться и вернуться мыслями к магии. Они изучали столько всего, столько заклятий практиковали, но всё казалось бесполезным. То не хватало компонентов, то жесты рук были слишком сложные для их положения, то вспыхнувшие в памяти чары – совсем не те. Какой, к примеру, прок от магии разрушения, если Вик не может развернуться и увидеть цепи?

Мысль о магии разрушения зацепила что-то в памяти, и Янтил ощутил нечто похожее на волнение, когда ухватился за неё. Вспомнился урок, когда Кай говорил, что принципы, по которым работает эта магия, различны. Расщепление, требующее зрительного контакта, нейтрализация, для которой нужны компоненты, зависящие от вида материи, и старение. Вик мог прочитать заклинание старения. Пусть голосовая магия не имела точного очага, если направить энергию в металл, очаг создастся! Янтил победно замычал, но, встретив непонимающей взгляд Вика, приутих. Он и забыл, что не может говорить…

– Ты что-то придумал? – в голосе Виктера звучала надежда, которая сменилась восторгом, когда Янтил кивнул ему. Вот только и восторг поубавился, когда Вик ещё раз оглядел крепления кляпа на его лице. – Так и… что же мне делать?

Ещё несколько мучительных минут прошли в размышлениях, во время которых Янтил пару раз отвлекался, чтобы мысленно поругать брата за недогадливость. Ну почему придумывать всё должен он? Ведь Виктеру тоже известна эта магия, её просто надо применить иначе, чем они привыкли! Кай всегда направлял голосовую магию прямым взглядом или взмахом руки, тем самым задавая вектор энергии. Здесь работал тот же принцип, только энергию требовалось передать оковам заранее! Шансы, что Виктер прочитает его мысли, были ничтожны, но всё казалось таким простым. Как же иногда хотелось ткнуть его в его же недогадливость…

– Эй, что я тебе сделал? – в голосе Вика звучала обида, и она же передалась Янтилу вместе с чужими эмоциями.

Видимо, тот почувствовал его раздражение. Ну конечно, они не могли читать мысли друг друга, но зато могли чувствовать желания и настроение! Это было самым доступным решением. Янтил не особо надеялся на успех, но решил попытаться. Прикрыв глаза, он сосредоточился на своей идее. Ему нужно захотеть проделать этот трюк, при этом не сбиваясь на желание, чтобы его поняли. Думать только о том, как он хочет направить магию в цепи. Думать о том, как сильно хочет прочитать чары старения. Нужно пожелать сделать это, убедить себя в том, что он хочет сделать это.

И Виктер смог почувствовать что-то.

– Ян, ты гений! – восхищение звучало не только в его голосе – он словно полыхнул этим чувством, отдавая часть эмоций Яну.

И, похоже, в самом деле понял всё верно. В камере зазвучал его голос, читающий нужное заклятие. Теперь оставалось только, чтобы оно сработало. Тогда Вик сможет освободить Яна, и он, перевоплотившись, как-нибудь вытащит их отсюда.

Неизвестно, что сработало лучше: каменные статуи у ворот или же то, что большая часть стражи ещё не пришла в себя после сонного порошка, но Каю и Лиану попалось не так уж и много солдат на пути. Лиан даже ни разу не обнажил меч – магия справлялась намного быстрее. Пусть запасы снега истощались, до темниц они добрались даже слишком легко. Казармы и вовсе оказались пусты – все собрались в другой части замка и либо прятались по комнатам, либо держали ворота. Отголоски царящей за стенами замка битвы доносились даже сюда.

Белый огонёк вывел их к ряду залов. Выходы к ним тянулись вдоль широкого коридора, но магическим огням оказалось ни к чему кружиться возле одной из дверей. Всё стало ясно и так, едва Кай и Лиан вошли туда, – только у одной из дверей в ряд стояло несколько стражей.

– Не так уж их много, я ожидал, будет больше.

Лиан хотел сказать ещё что-то, но Кай не дал ему договорить, силовой магией отбросив прочь. Один из стражников распахнул плащ и снял с пояса магический посох. Как только он вскинул его, из каменного набалдашника вырвалась молния и ударила в то место, где ещё мгновение назад стоял Лиан.

– Похоже, у этих нет приказа щадить нас. И они достаточно умны, чтобы понять, что означают тени на полу и стенах.

Кай остался спокоен. Он даже не обернулся в сторону Лиана, что всё ещё лежал на земле, перепуганный и взъерошенный. Стража перед ними один за другим доставала похожие жезлы, направляя каждый в сторону мага.

Кай запустил руку в капюшон, проверяя остатки снега, но нащупал совсем немного – тот стремительно таял и без помощи магии. Жезлы стражников заискрились, и из нескольких сразу вырвались белые молнии. Воины целились наугад, используя в качестве мишени тень, и Кай успел уйти в сторону. Каменная плитка под его ногами разлетелась, но заряд не задел его. Лиан кинулся в противоположную сторону и прижался к стене, скрываясь в тени колонн, что удерживали потолочный свод. Теперь цель осталась только одна, и почти мгновенно в сторону Кая полетел следующий заряд. Он смело встретил его щитом, что создал вокруг ладоней.

«Кай, ты псих, так рисковать!» – буквально кричал голос здравого смысла, но щит сработал. Магическая защита могла спасти только от удара слабее энергией, чем та, что была потрачена на создание купола, но в этот раз её хватило. Стража же выглядела обескураженной тем, что молния встретила невидимое препятствие и исчезла в нём.

Воспользовавшись заминкой, Кай начал читать заклинание. Многие чары подчинялись ему без голосового призыва, но всё равно требовали времени. Раньше, чем он закончил, новый заряд молнии едва не настиг его. Он успел поставить щит, что небольшим диаметром исходил из ладони, но сбился в заклинании и пришлось начинать сначала. Не успел он закончить и во второй раз – ещё два заряда атаковали с разных сторон. Благо рук Каю хватало, а порой он и вовсе успевал отпрыгнуть.

«Я так никогда не закончу», – мысль оборвалась очередной вспышкой молнии, которую легко отбила защита. Кай возблагодарил богов за Лиана и то, что он когда-то принёс ему точно такой же посох, – теперь он знал, как тот работает, и помнил, что прежде чем выпустить молнию, жезл начинает искриться. И легко мог предугадать, когда отступать или защищаться. Вот только ничего более сделать не мог.

«У каждого разная сила. И они атакуют по порядку. Я уже могу различить их по одной только энергии, что бьёт по рукам», – даже отбиваясь, Кай успевал размышлять. Он слишком хорошо ощущал различия в силе ударов. Объяснение тому, что стражники не атакуют все разом, было только одно – жезлам нужно время на перезарядку. Мысль казалась дикой, но отчего-то верной. Вот только бесполезной. С другой стороны, он мог спрятаться в тени колонн, как сделал Лиан, и дочитать заклинание оттуда…

«Точно, Лиан!» – Кая вдруг осенило, что он не единственный маг в этой комнате. Искать взглядом ученика он не стал и, пользуясь задержкой между атаками, крикнул ему:

– Потуши факелы!

Стражники услышали его: один из них направил жезл на стены и ударил молнией в тень наугад. Поразив тьму за колонной, он нацелился на другую и ударил вновь, как только посох скопил энергию. Кай и сам не знал, где именно скрывался Лиан, но внутри всё холодело после каждого удара молнии. Он словно ждал вместе со стражей, что за следующим последует крик боли. Беспокойство за Лиана сбивало дыхание, мешая удерживать энергию под контролем. Но стражники не давали ему и шагу ступить – едва его тень шевелилась, пусть даже от движения огня, как в его сторону тут же летела молния. И вновь и вновь приходилось вскидывать ладони со щитом или же отбегать в сторону, чтобы не изжариться.

В спину ударил порыв магического ветра, вызывая скоп мурашек под мантией. Кай не услышал наделённого магией голоса или слов заклинания – Лиан призвал магию молча. Ветер набирал силу, переходя в ураган, и являл себя звучащим всё громче гулом, когда разлетался о каменные стены. Он едва не сбивал с ног – Кай упал на колени, не выдержав такого порыва, и даже атаки стражи прекратились. Воины жмурились и прикрывали лица ладонями, пытаясь спрятать глаза от пыли, что поднимал ветер. Огонь в факелах, горящих под потолком, задрожал в предсмертной агонии и, не выдержав гнёта стихии, погас. Коридор погрузился во тьму.

Ветер утих не сразу, но столь же внезапно, как и появился. По залу тут же разнёсся гомон паникующей стражи. Они кричали что-то друг другу и Каю, которого не могли увидеть, их жезлы вспыхивали в беспорядке, молнии били вслепую. Они лишь могли надеяться, что заденут заклинателя, но с головой выдавали себя. Жезлы вспыхивали столь ярко, что Кай мог разглядеть лица стражников, и его это даже позабавило. Ведь, скорее всего, они так и не поймут, что настигнет их. И усмехнувшись этим мыслям, он не торопясь зачерпнул остатки снега из капюшона.

Талый снег упал неподалёку от ног стражи, и пусть Кай не рисковал подходить к ним близко, стихия слушалась его и так. Последние ноты заклинания сорвались с языка, и лёд ожил, игнорируя тепло молний, что сверкали над ним. Живой водой он бежал по каменному полу, покрывая ледяной коркой всё, что попадалось ему на пути. Кто-то из стражников заметил движение в свете зарядов и в панике закричал, указывая рукой на живой лёд. Вспыхнула молния, но прореха от удара в корке застывшей воды в считанные мгновения заросла вновь. Люди ещё не понимали в полной мере, с чем им пришлось столкнуться, и потому не пытались бежать, продолжая атаковать наступающую магию. До тех пор, пока свет молний не озарил того несчастного, что первым коснулся её.

Крики ужаса смолкали быстро – лёд добирался до людей прежде, чем они успевали убежать или атаковать вновь, и сковывал их одного за другим. Совсем немного времени, и воины застыли, а вместе с ними угасли вспышки магических жезлов, вновь погружая коридор во тьму.

– Кай? – Лиан позвал его, когда всё уже стихло, и Кай без стеснения зажёг огонь на ладони, указывая путь к себе.

Они оба ещё оставались невидимыми, но когда Лиан ступил в свет пламени, его тень ярко очертилась на каменном полу. Кай снял чары невидимости, возвращая им прежний облик. Лиан, казалось, и не заметил этого. Он с благоговейным ужасом разглядывал ряд ледяных фигур, что всё ещё охраняли двери в темницу.

– Всё забываю спросить, что с ними теперь будет? – тихо спросил Лиан, когда Кай подошёл ближе.

– Заморожены не они, а воздух и вода вокруг них. Лёд легко можно разбить, а поскольку лица не скованы, дышать они могут. Замёрзнут только.

В отличие от Лиана, Кай подошёл не чтобы полюбоваться – выбрав одного из стражников, он забрал из окоченевших пальцев магический жезл. Лёд с перчатки тут же потрескался, и воин зашевелил рукой, но на большее был не способен.

– Страшное заклинание, – пробормотал Лиан. – Это ведь очень сложная стихийная магия, не так ли?

– Да, но я в своё время очень много практиковался с огнём. Тут принцип тот же, – Кай ответил на вопрос, но предпочёл сменить тему, переводя взгляд на посох в своей руке. – Эти жезлы мощнее, чем обычная магия молний.

– Почему? Ты же их легко руками отбивал. Да и как ты это понял?

– Не руками, а щитом магической защиты. – Кай поморщился, но комментировать недогадливость бывшего ученика не стал. – Он поглощает энергию, направленную в него, если она слабее. А поскольку я всё же маг, в отличие от них, – он кивнул в сторону стражи и продолжил: – То мой щит сильнее их стихийной магии. Пусть и приумноженной. А как понял… Сила удара у них разная – видимо, чем выше потенциал заклинателя, тем сильнее удар.

– А к чему ты это?

– Да стало интересно, что будет, если я им воспользуюсь.

Кай вскинул руку с жезлом, направив его на дверь темницы, что охраняли стражники. Посох заискрился множеством мелких молний, задрожал в руке, готовый вот-вот развалиться на кусочки. Кай отсчитал три секунды – ровно столько уходило у стражников перед атакой, – и из посоха вырвалась слепящая молния. Куда более яркая, чем предыдущие, она буквально мешала увидеть разрушения, которые вызвала. Лишь когда её свет угас, стало ясно, что каменная стена сгорела дотла, оставляя неровную брешь, уходящую под потолок.

Ещё какое-то время коридор окутывал дым от сгоревшего камня, но тот медленно рассеивался. В сизом тумане вспыхнула пара зелёных глаз, а их обладатель – огромный чёрный дракон – приоткрыл пасть, копя огонь в горле.

– Даже не думай об этом, – чётко, по одному слову произнёс Кай, и дракон захлопнул пасть.

С секунду на его морде красовалось удивление, но затем Ян проглотил огонь, не забыв для виду болезненно поморщиться. Лиан же поражённо охнул, наблюдая за монстром.

– Кай! – Вик кинулся к нему и тут же заключил в объятия, стиснув так, что тот едва смог выдохнуть. Но вопреки дискомфорту, Кай рассмеялся, испытывая радость и облегчение при виде драконов.

– Я тоже соскучился, – уже ласково заговорил он, выбираясь из объятий. И тут же нахмурился. – Вы не ранены?

– Нет, разве что у Янтила пара царапин. Как ты нашёл нас?

– Долгая история. Расскажу, когда выберемся.

– Какие есть идеи? – вопрос прозвучал уже от Лиана, что выглядел удручённым.

Он явно не разделял всеобщую радость, да и впервые за все эти месяцы смотрел на Вика холодно, а не по-дружески.

– Идеи… – Кай ушёл в размышления, выдавая, что у него нет чёткого плана, как им выбраться. Но одного взгляда на Янтила в драконьем обличье оказалось достаточно, чтобы исправиться. – Вик, сможешь перевоплотиться?

– Наверное. Сколько прошло с последнего превращения?

– Уже больше суток.

– Тогда смогу. – Виктер ошалел от такой новости, потерявшись во времени. Но кто мог подсказать ему, сколько он спал и как долго они торчали в камере?

Совершенно без стеснения он сбросил одежду и перевоплотился следом за Янтилом. Когда в темнице стало тесно из-за двух взрослых обратившихся драконов, Лиан попятился, чувствуя себя неуютно под их косыми взглядами.

Кай долго творил заклинание, заставляя драконов то отрываться от земли и кружить под потолком, то рычать, пригибаться и угрожающе скалиться. Когда он закончил, в комнате было уже четыре дракона, двое из которых неподвижно стояли у стены и не подавали признаков жизни.

– А теперь превращайтесь обратно и одевайтесь! Только не коснитесь иллюзии, иначе всё придётся начинать сначала, – улыбаясь, довольный своей работой, отдал распоряжение Кай.

Янтил, что ещё секунду назад неодобрительно принюхивался к своей копии, резко отпрянул от неё. При них Кай ещё не творил иллюзий такого рода, и они были им в новинку.

За обратным превращением Кай уже не наблюдал. Он обернулся к Лиану, намереваясь отблагодарить его, но слов не находилось. Не помогало и то, что Лиан не смотрел на него – он лениво пинал камни, намеренно отвернувшись от драконов, пока те перевоплощались и одевались.

– Лиан… Спасибо. Дальше мы пойдём одни, – спустя какое-то время нашёл слова Кай, но его голос всё равно звучал неуверенно.

– Да, я понимаю. Куда пойдёте?

– Сложно сказать. Выбраться бы из замка для начала.

За весь разговор Лиан ни разу не посмотрел на него, изучая носки ботинок. Кай хотел было подбодрить бывшего ученика, когда кто-то взял его за плечо и отодвинул в сторону. Обернувшись, он увидел Вика, который широким шагом направился к Лиану. И с размаху наградил его ударом кулака в челюсть.

– Вик, ты что творишь?!

Растерянность Кая мигом сменилась возмущением от этого вопиющего поступка. Поведение дракона ни в какие рамки не лезло! Лиан ведь им помог, как-никак, а Кай никогда не учил братьев распускать кулаки. Зато Лиан, наоборот, казалось, ждал этого, потому что только рассмеялся выходке Вика. После удара он оказался на полу, но улыбался, стирая кровь с разбитой губы.

– А это даже приятно. Можно я повторю? – задумчиво протянул Виктер, пока разминал кисть, и будто вовсе не слышал Кая, вспомнив о нём, только чтобы спросить разрешения.

– Нет!

– А я всё равно повторю, – как ни в чём не бывало сказал он, делая шаг вперёд.

– Я сказал нет! Янтил, сделай что-нибудь!

Пытаясь защитить Лиана, Кай преградил Виктеру путь, упираясь руками ему в плечи, но здравый смысл подсказывал, что сил у того больше. И в случае чего Вик может просто отодвинуть его в сторону, потому-то Кай и позвал на помощь Янтила. Но тот понял просьбу по-своему. Он прошёл мимо них, направляясь прямиком к Лиану. И едва тот поднялся, повторил удар, который только что проделал его брат. В этот раз Лиан повалился на пол с болезненным стоном и больше не пытался встать на ноги.

– Всегда мечтал сделать это, – довольно фыркнул Янтил, вызывая ещё больше возмущения у Кая.

– Ян! О боги, будьте уверены, я разберусь с вами, когда выберемся отсюда!

Братья переглянулись и отошли прочь, невинно рассматривая стены, стараясь показать, как сильно они чувствуют себя виноватыми. Но чувство удовлетворения, что шло от них, и дрожащие уголки губ выдавали их истинное настроение с головой. Кай же беспомощно рычал, вновь и вновь задаваясь вопросом: когда эти двое перестали его слушаться?!

– Всё нормально, я ожидал чего-то подобного. В конце концов, это из-за меня вы оказались здесь. Правда, не думал, что ударят оба. – Лиан попытался рассмеяться, но в очередной раз застонал, держась за повреждённую челюсть.

Кай порывался помочь ему, но тот предусмотрительно отказался, поднимаясь на ноги своими силами. Вот только Кай так и не отошёл, с немой решимостью наблюдая за ним.

– Что-то не так? – удивлённо спросил Лиан, замечая перемену во взгляде.

– Да нет, просто думаю, каким заклинанием вылечить тебе челюсть. Ты ведь позволишь?

Лиан знал его не настолько хорошо, чтобы читать намерения по глазам, но слишком серьёзный и в тоже время тихий тон вызывали дурное предчувствие. И он обязательно бы усомнился в том, что стоит соглашаться, если бы не уверенность, что Кай не способен навредить ему. Слепая и преданная вера в него – именно она заставила согласиться. Кай же только кивнул, осторожно касаясь его лица ладонями. И вновь заглянул ему в глаза.

Когда Кай закончил напевать заклинание, Лиан безвольным телом обмяк в его руках. И обязательно бы упал, не поймай Кай его вовремя. Столь же осторожно и бережно он усадил его на пол, прислонив тело к стене.

– Что ты сделал с ним? – в голосе Яна звучало беспокойство – никто не понимал, что произошло, а версии приходили на ум одна хуже другой.

– Я изменил ему память. Точнее, закрыл от него воспоминания последних пяти месяцев. Когда он очнётся, то будет думать, что никогда не знал нас.

Кай не чувствовал уверенности, что всё сработает как надо, но ему казалось, так будет лучше. В таком случае оставался шанс, что король оправдает сына, ведь Кай дал ему превосходнейший повод: придворный маг легко подтвердит, что потеря памяти – побочный эффект подчинения чужой воле. И непонимание, которым Лиан встретит все обвинения, будет его лучшей защитой.

Только теперь Кай уверился, что сделал всё возможное, чтобы отблагодарить Лиана. И мог со спокойной душой и совестью покинуть замок вместе с драконами.

Снаружи, со стороны тюремной башни, раздался невообразимый грохот, привлекая внимание всех тех, кто находился подле окон или за пределами дворца. Невольные свидетели легко могли поклясться, что в момент удара видели вспышку белой молнии, что разнесла стену башни у самого её основания. Из расщелины, зияющей над пропастью, под крики перепуганной стражи вылетели два дракона. Поднявшись в небо, они закружили над башней и замком, распугивая людей одним своим видом. К тому моменту, когда придворный маг понял, что монстры не отбрасывают тени, было уже слишком поздно. Иллюзии обманывали народ достаточно долго, чтобы Кай и его подопечные успели покинуть замок короля и город, которым он правил.

Каю казалось, что этот день никогда не закончится. Будто за неполные сутки прожита целая жизнь, и изменилось так много, что впору поверить в это. Вот ещё недавно утро тянулось невыносимо долго, а теперь он не успел заметить, как солнце склонилось к закату. И кровавые ранки в уголках губ, будто чувствуя его настроение, отозвались болью, напоминая о том, как он встретил рассвет.

Они условились уйти на закате – задерживаться дольше посчитали рискованным. И так каждую минуту ждали, что придётся бежать немедля. В действительности они давно готовы были уйти. Виктер и Янтил ждали Кая наверху уже почти час, а он всё не мог находиться по подземному залу. Ему постоянно казалось: он что-то забыл или не сделал. На самом деле ему просто не хотелось уходить. Он слишком полюбил этот дом за двадцать лет и слишком больно оказалось оставлять его. Лишь поймав себя на том, что стоит на том самом месте, где некогда чертил круг призыва, Кай взял себя в руки. Когда он поднялся на поверхность, уже наступали сумерки.

Оба его воспитанника сидели подле тела старого дракона и о чём-то молчали между собой. Виктер прижался к холодной морде, крепко обняв колени, и пустыми глазами наблюдал, как слабый ветерок кружит сухой снег. Янтил же не мог оторвать взгляд от век Эла. Он словно ждал, что те в любой момент задрожат и откроются, но не смел поверить в это. Когда рядом с ними захрустел снег, оба дракона вздрогнули, прогоняя остатки задумчивого сна. Но, бросив взгляд на Кая, они отвернулись вновь.

– Нужно идти, я и так задержал вас здесь, – на ходу обратился к ним Кай.

Он избегал смотреть на Эла и был весьма рад, что Янтил поднялся на ноги сразу, без разговоров и лишних вопросов. Он уже рассказал им всё, что случилось, и не хотел вспоминать историю вновь. Хотелось, наоборот, как можно скорее покинуть холм, что, в отличие от дома, напоминал о куда более болезненных вещах.

Но Виктер не поднялся. Он продолжил смотреть перед собой, с тоской изучая белоснежные кожистые крылья, почти сливающиеся со снегом. Кай уже хотел позвать его вновь, но тот вдруг заговорил, спрашивая тихим, ослабевшим голосом:

– Кай, почему ты вернулся за нами? Ты ведь мог оставить нас. Жить дальше, забыть всё, как страшный сон. Перебрался бы в город, завёл семью. Люди ведь так делают, да?

– Вы моя семья.

– Но почему? Ты ведь не связан с нами так, как мы с тобой, и можешь уйти в любой момент, – казалось, голос Вика временами срывался, грозясь перейти в истерику, но он держался. И из последних сил заставлял тот звучать если не твёрдо, то хотя бы спокойно. – Наша привязанность тебе только в тягость, и именно из-за нас ты вынужден покинуть свой дом. Так зачем?

– Потому что только потеряв вас, я понял, как вы мне дороги. Я всегда это знал, но только знал, теперь же прочувствовал, что это значит. И что бы ни случилось, я никогда вас не оставлю. А теперь живо поднялся со снега – ещё не хватало, чтобы ты заболел.

Всю свою краткую речь Кай произнёс уверенно и твёрдо, прожигая Вика строгим взглядом. Больше он не сомневался в себе и своём отношении к мальчикам; пусть за это пришлось заплатить дорогую цену, всё уже случилось. И выученный урок он усвоил надолго, если не навсегда.

Видимо, это понял не только он. Виктер слабо, но улыбнулся, поднимаясь на ноги. А пока он отряхивался, Кай вдруг оказался рядом и заключил его в крепкие объятия.

– Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вы больше не сомневались во мне, – прошептал он прямо в ухо смущённому дракону. И, пока тот приходил в себя, обернулся к Яну, тепло улыбнувшись ему. – Не стой позади, тебя это тоже касается.

Тот только и ждал приглашения и обнял Кая со спины. Маг едва мог дышать в их объятиях, но это не мешало ему радостно смеяться, от облегчения и просто от счастья, что его воспитанники наконец-то рядом. Разве что теперь язык не поворачивался называть их так.

– И куда же мы пойдём? – спустя какое-то время решил поинтересоваться Янтил, не спеша, однако, выпутываться из плотного клубка.

– Побродим по миру, пока не найдём дом, который будет устраивать нас всех. Вик, ты ведь, кажется, хотел увидеть других драконов? Теперь у нас есть шанс.

– Звучит заманчиво. – Вик счастливо улыбался, но, в отличие от Яна, не смотрел на Кая. Прикрыв глаза, он потёрся кончиком носа о его щёку, строя планы о том, что будет, если он проделает один трюк…

– Вот и прекрасно. Благо транспорт из вас отменный, сможете летать по очереди. Ближайший известный мне город на северо-востоке, так что направимся… Вик, не лижи мне ухо!

Заснеженный холм вновь заполнился смехом двух голосов и одним весьма неправдоподобным ворчанием. Снег уже давно прекратил падать, и небо неспешно прояснялось, где-то вдали окрашиваясь в яркую синь. Тяжёлые снежные тучи отступали, их гнал прочь ветер, что превращал сугробы в искрящиеся барханы. Каю и его подопечным ещё предстояло устроить погребальный костёр для Эла и исчезнуть до того, как солнце взойдёт над разрушенным домом. Но когда настанет следующий день, их будет ждать новая жизнь.

В данном случае – мера длины. Один ярус – около двух метров.