© Падалка Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Я знал, что настолько быстрое наступление темноты – это знак. Идея с переездом на другой конец страны была такой глупой. В глубине души я чувствовал, что отъезд из Техаса стал большой ошибкой. Как и продажа нашего маленького домика в Сомерсете – ведь теперь нам некуда возвращаться. Но самой большой ошибкой стал переезд в Орегон – штат, славящийся самыми большими грибами в Америке. Кто вообще будет таким гордиться? Но мне всего лишь двенадцать, и я никак не мог повлиять на переезд. Я должен тащиться с родителями, будь там грибы или нет. Так уж устроен наш мир, разве нет?

– Кажется, будет дождь, – сказал я, вглядываясь в тёмное небо. – Ты знаешь, что здесь всегда идёт дождь? До конца наших дней мы будем промокшими и несчастными.

– Вообще-то, дожди здесь идут меньше половины всех дней года, Джеймс. – Мой папа, припарковав машину на подъездной дорожке, вышел. Уперев руки в бока и потягиваясь, он выгнул спину и размял шею.

– Дожди здесь идут 160 дней в году, что вполне подходит под понятие «постоянно». Это ведь 43,8 %. Я всё детально изучил, – говорил я, открывая дверцу машины.

– Осторожно! Не выпускай chucho[1] на улицу без поводка, – сказала мама. – Он ещё не знает местность.

Я легонько толкнул Блэки в грудь и по-дружески взъерошил густую чёрную шёрстку.

– Оставайся с Авой, – сказал ему.

Но Блэки, заскулив, посмотрел в сторону моей младшей сестры. Сидя с другой стороны машины, она прислонила своё уставшее лицо к окну. Уже как минимум два часа как пёс не ходил в туалет, и было заметно, что он очень нуждался в прогулке.

– Ох, хорошо, – сказал я в поисках поводка. После того как нашёл его и прицепил к ошейнику, пёс всё же смог вылезти из машины. Я прогуливался с ним, позволяя найти подходящее место для того, чтобы задрать лапку. Все свои дела Блэки сделал у пня далеко от дома, и вместе с ним мы направились к родителям на дальнюю часть двора.

– И перед нами самый великолепный вид, который я когда-либо видел, – сказал папа, и мама прижалась к нему, улыбаясь в ответ. Она обняла за талию отца.

– Никогда не видела столько деревьев! Такие… могущественные!

Достав телефон из кармана, я попытался включить его, но безуспешно. Разрядился.

– Я впечатлён, – ответил отец на слова матери.

А вот я совсем нет. Честно говоря, чувствую себя в маленькой клетке – не хватает того солнечного лета, которое было в Техасе. Стена из деревьев кажется бесконечной, окружая нас со всех сторон. Тёмно-серая полоска неба над головой сулит лишь холод и уныние. В воздухе витал невидимый влажный туман, потому что шёл дождь. Дышать было тяжело.

Так и подмывало пожаловаться и в миллиардный раз напомнить, как сильно хочется вернуться домой. Но я знал, всё сказанное мной останется без внимания, потому что мама влюбилась в это место. Она постоянно показывала фотографии с того момента, как родители приняли решение найти новую работу и переехать сюда. Три месяца обсуждения того, «чем стоит пожертвовать ради успеха в жизни». Три месяца вздохов и восклицаний по всему Орегону.

Три месяца разглядывания елей Дугласа[2]. Рождественские ели, везде! Мы можем даже посмотреть на мигрирующих китов. И о пещере с морскими львами. Ты что, не хочешь посетить The Gorge[3]?

Стоя на заднем дворике, мама сделала глубокий вдох и произнесла с улыбкой:

– Мать-природа действительно превзошла саму себя.

На заднем сиденье зашевелилась Ава, просыпаясь. Она вылезла из машины, потирая глаза и зевая. Сестра подошла ко мне, чтобы забрать поводок Блэки.

– Отдай мне его, – сказала она, – это моя собака!

И Блэки в сопровождении моей сестрёнки загорелся желанием исследовать остальную часть двора. Аве десять. Она очень независимая, поэтому я не всегда могу ей помогать. И поскольку Блэки не сделал все свои дела, я с радостью позволил ей позаботиться о собаке.

– Что такое, малыш? Что ты нашёл? – Ава наклонилась, чтобы рассмотреть приглянувшийся Блэки предмет. Она достала очень большой заплесневелый гриб. – Ого! Посмотри на это!

– Что ты делаешь? – спросил я в ужасе, потому что Ава размахивала огромной жуткой штукой перед носом.

– Съешь же! – говорила она, заливаясь смехом. – Съешь! Съешь!

– Отдай! – я попытался выхватить гигантский гриб из рук сестры. – Почему ты вечно так и норовишь потрогать всё?

Но вместо того, чтобы отдать, Ава выхватила этот отвратительный гриб и убежала с ним.

– Нет, это моё! – хихикала сестра, и счастливый Блэки семенил рядом с ней.

Я погнался за ними, догнал Аву и выбил эту чудовищную штуку из рук. Она остановилась, бросая сломанную ножку рядом с шляпкой гриба. Пришлось собрать эти отвратительные тёмные кусочки, чтобы выбросить их к окружившим дом деревьям.

– Зачем ты это сделал? – потянув Блэки за собой, Ава подошла ко мне. – Я хотела изучить гриб под микроскопом!

Разочарованная Ава пошла отводить Блэки к крыльцу дома, а наши родители так и стояли на переднем дворе, счастливые. Держась за руки, они любовались нашим новым домом.

– Посмотри, чего мы достигли, Крис. – Мама обнимала отца за талию и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в подбородок. – Мы сделали это. Ты и я. Вместе.

Отец обнял её в ответ и самодовольно улыбнулся.

– Да. Это был долгий путь. Но всё ради наших детей, – ответил он.

– Конечно, – кивнула мама. – Мы благословлены.

Благословлены?

Я понимаю, почему они так думали. Высокий дом с витражными окнами и причудливой архитектурой – воплощение мечты моей матери. Думаю, она действительно верила в сказанное, ведь переехали мы сюда из-за её новой работы. Здесь, в Орегоне, мама – доцент Марина Руиз-Макниклс. Первая женщина из родного маленького Игл-Пасса, кто получил степень доктора философии и преподаёт в престижном университете.

Папа же компьютерный аналитик и всегда может найти хорошую работу. Поэтому моим родителям и было так легко – как говорила моя бабушка Ита – собрать все tiliches[4] и перевезти нас подальше от родного дома.

Не хотелось злиться. Но не получалось.

– Давай, – подозвал нас отец, – пойдём осмотрим дом.

В гостиной потрескивал камин, из-за чего в доме пахло золой вперемешку с ароматом цветов, исходившим от свечи. Ава отпустила Блэки, который обнюхал весь пол и лишь после уселся у очага. Наблюдая за тлеющими углями, пёс положил голову на лапки.

– Ты только посмотри! Миссис Бенсон, видимо, кого-то прислала, чтобы разжечь камин, – сказала мама. – Она лучший риелтор на свете! Надо будет потом отблагодарить эту даму.

– Ни капли не жутко, что какая-то незнакомка врывается в дом, пока нас нет, – шепчу Аве. Но она лишь заткнула уши и отвернулась.

– Джеймс Энтони Макниколс! Прекрати пугать сестру! – Брови мамы сошлись над глазами, словно две сердитые гусеницы. Очень хотелось сказать, что у неё часто такое выражение лица, но решил промолчать.

Ава потерла ладони, согревая над потрескивающими углями.

– Мне нравится. От этого в доме пахнет как… как…

– Горящая плоть? – прошептал я, заканчивая мысль за Аву и сопроводив свои слова лучшей дьявольской улыбкой.

– Я хотела сказать «весна», – сказала сестра, выделяя слово воздушными кавычками.

Я сделал слишком глубокий вдох, из-за чего цветочный аромат застрял в горле, и я закашлялся, прикрывая рот рубашкой.

– Оу, сильный запах!

– А мне нравится, как пахнет, – сказала мама. – Успокаивает.

Она прошлась по гостиной, прикасаясь руками ко всему в комнате.

– Мне так всё нравится – эта сверкающая люстра, сводчатый потолок, деревянные перила. Но винтовая лестница – безоговорочно мой фаворит.

Папа присел на стул за барной стойкой, повернувшись к нам.

– Такой красивый дом. Он намного просторнее, чем я думал.

– Да! – завизжала мама. Она обняла отца и громко поцеловала его светлую макушку. – Большинство домов выглядят большими на фото, но в реальной жизни они не оправдывают ожиданий. Но не в нашем случае.

– Ты права, – одарив руку мамы поцелуем, папа похлопал по ладони. – Этот дом нас не разочаровал. И точно могу сказать – здесь мы будем счастливы.

Я взглянул на камин и вздохнул. Блэки уставился на меня, когда пришлось снова прикрывать нос рубашкой.

– Я впечатлена! – сказала Ава, убегая вверх по лестнице и исчезая из вида.

– А ты что думаешь, Джеймс? – спросил мой отец. – Ты не впечатлён? Насколько нам повезло, да?

– Очень повезло, – ответил я, вновь прикрывая футболкой рот и нос, стоя на другом конце столовой.

Вдруг Ава сбежала вниз по лестнице.

– Мне достанется комната с большим окном! – закричала она, спрыгивая с последней ступеньки.

– Не-а. Я самый старший. И выбираю комнату первый.

Ава покачала головой.

– Нет. Лучшее для младших.

– Ава, ты знаешь, что это ложь, – сказал отец. – Почему бы вам не испытать удачу? Подойдите сюда. Можете назвать вслух, если хотите.

Ава улыбалась мне, проходя по комнате, чтобы испытать своё счастье. Она встала рядом с отцом.

– Орёл. Я ставлю орёл, – говорила она, когда отец достал четвертак и положил на большой палец.

– Тебя устраивает решка, Джеймс? – спросил отец.

В ответ я лишь пожал плечами.

– Всё равно, – сказал я, потому что мне казалось, что ничего хорошего в новом городе не будет. С большим окном в моей комнате или без него, но всё равно судьба занесла меня в Орегон. Я следил за тем, как отец подбросил монету высоко в воздух, как она повернулась и сверкала, прежде чем снова оказалась в руках папы.

– Решка! – закричал отец и улыбнулся мне.

– Ох… – плечи Авы поникли, и она обняла отца, глядя на него с любовью. – Давай ещё раз. А лучше три попытки.

Я закатил глаза.

– Нет, – ответил отец, ущипнув её за нос. – Брат выиграл комнату, всё честно.

– Ты в порядке, Jaimito? – спросила мама. – В чём дело? Тебе не понравился дом?

Мне было неловко, когда мама называла меня испанским вариантом имени, Jaimito. Так ко мне обращалась только Ита. И больнее всего то, что мама использовала его при попытке внушить, будто этот дом стал новым началом в нашей жизни.

Но сегодня не стоило об этом говорить. Ита умерла всего полтора месяца назад. Сорок четыре дня. Я знал, потому что считал каждый в надежде, что однажды мы сможем поговорить о моей Ите без грусти. Она не смогла поехать с нами, как этого хотела, потому что сильно заболела.

Я показал маме большой палец и улыбнулся из-под рукава рубашки, которым всё ещё прикрывал нос. Она подошла и прикоснулась ко лбу.

– Что происходит? Ты притворяешься больным? – спросила мама. – Я не куплюсь на это, малыш lagartijo[5]. Знаю уже все твои трюки.

Я тяжело вздохнул. Мне было жаль, что она не догадывалась, насколько обречённой казалась вся эта идея с переездом.

– В доме пахнет крем… крема… креметорием! – запинался я в поисках нужного слова. – Здесь воняет как в креметории.

– Наверное, ты имеешь в виду крематорий? Так правильно произносится это слово, – ответил отец. – Но всё же это нелюбезно с твоей стороны. Непозволительно так отзываться о доме.

И мама разоблачила меня.

– Прекрати, – говорит она. – Ты обещал, что дашь городу шанс.

Мама положила ладони на мои щёки и приподняла голову. Тёплые карие глаза изучали лицо. Но когда мама подошла ближе, я высунул язык и облизал губы так же быстро, как ящерица.

Вначале мама испугалась, но потом посмеялась над собой.

– Ох, ты такой глупый!

– С ним всё будет хорошо, – сказал папа, посмеиваясь с другого конца комнаты. – Ему нужно время привыкнуть. Но из него получилась отличная маленькая ящерица! Думаю, ему станет лучше, если мы закажем еды. Что насчёт пиццы? Пепперони? Мама? Ава? Немного сыра на пицце для Джеймса?

– Не получится, – сказала мама. – Пиццу не доставляют. По крайней мере, сюда.

– Нет доставки? – я хмуро взглянул на отца. – Что это вообще за место?

– Закрытый комплекс. Роскошный, кстати, – подмигнул отец.

– Но очень уединённый, – вмешалась моя мама. – Не беспокойтесь, миссис Бенсон сказала, что купила продукты. Они в холодильнике.

И мама открыла дверцу холодильника, чтобы мы увидели полки, ломившиеся от разных вкусняшек!

– Ого! Она мне уже нравится, – сказал папа.

Но раздавшийся стук в дверь перепугал всех нас. Отец встал.

– Я открою.

– Миссис Бенсон! – заговорила мама, когда полная женщина с седыми волосами проскользнула в дом, держа в руках целую тарелку печенья.

– Вижу, Генри разжёг огонь, – самодовольно улыбнулась миссис Бенсон. Тонкие губы женщины упирались в щёки, а в уголках ярких серых глаз собрались морщины. – Я догадывалась, что будет дождь, так что попросила Генри подготовить дом к вашему приезду.

– Спасибо огромное за продукты, – сказал отец, закрывая дверь во избежание сквозняка. – Право, не стоило.

– Да, спасибо, – добавила мама. – За всё.

– Ой, это только с радостью! Мы с Генри хотели, чтобы вы чувствовали себя желанными гостями в нашем районе, – сказала миссис Бенсон. – Это очень важно.

Мама улыбнулась.

– Это нам? – спросила она.

Миссис Бенсон переводила взгляд с меня на Аву с немного натянутой улыбкой. Женщина протянула тарелку с печеньем моей сестре, но Ава уставилась на маму, словно ожидая разрешения. Мама пришла на выручку – она сама взяла печенье, а миссис Бенсон пошла в мою сторону. Вблизи я смог лучше разглядеть её. Серо-белые волосы напоминали солому. Когда она наклонилась, я смог разглядеть все её морщины. Женщина казалась немного нервной. Будто из кожи вон лезет, чтобы произвести хорошее впечатление, но совсем не знает, что сделать и сказать.

– Этот юноша – твой сын, кажется, Джеймс? – Миссис Бенсон протягивает мне руку. Конечно, женщина не виновата, но из её рта пахло чем-то кислым, так что я вновь поднёс рукав рубашки к носу.

– Джеймс? – сказал отец. – Не будь грубияном. Пожми руку нашей гостье.

Пришлось убрать рукав от лица и протянуть ладонь этой пожилой леди.

– Спасибо за печенье, – заговорил я. – Уверен, что оно очень вкусное.

Улыбка миссис Бенсон стала шире. Её серые глаза искрились, когда она осматривала меня. И в этот момент женщина напомнила мультик о Миссис Клаус, который показывают по телевизору каждый год.

– Добро пожаловать, Джеймс. Добро пожаловать. – Миссис Бенсон похлопала мою ладонь, а потом отпустила и повернулась к моей матери. – Мы с нетерпением ждём, чтобы познакомиться с тобой и твоими чудесными детьми.

– Мы? – спросил я. – Кто такие «мы»?

– Соседи, – объяснила миссис Бенсон. – Мистер Брент живёт дальше по улице. За поворотом – мистер и миссис Харви. Мистер Моррис и его дочь Бетти живут чуть дальше по дороге, за холмом. Дорога идёт по кругу, так что мы все живём на одной улице, включая мисс Филлипс, Джонсонов, миссис Коулман и Мартинов. Но деревня гораздо больше! Всего тут двадцать пять улиц, на всех живут разные семьи, большие и маленькие.

– В самом деле? – спросила мама. – Не знала, что у нас так много соседей.

– О да, – улыбнулась миссис Бенсон, и губы её сложились в тонкую нить. – Мы близко общаемся. Но не пытайся разузнать про всех – вы обязательно познакомитесь с ними на Meet and Greet на этих выходных.

– Meet and Greet[6]? – спросила мама.

– Да, мы так решили, что устроим пикник. Не переживай, ничего особенного. Небольшое барбекю, во дворе. В вашу честь.

– Звучит здорово, – сказал отец. – Помечу этот день в календаре.

Тем временем сестра сняла пищевую плёнку с печенья.

– О-о-о! – воскликнула Ава, разглядывая огромные кусочки шоколадной крошки на печенье.

– Сначала помой руки, – сказала мама. – Ты ими трогала какой-то грязный гриб. Давай.

– Мне тоже надо помыть руки, – добавил я и побежал за Авой, по дороге заглянув в спальни. Сестра уже была в ванной.

– Хорошая идея с монеткой, – поддразнивал её. – Люблю комнаты с большими окнами.

– Хватит злорадствовать, – ответила Ава, уже хмуро спускаясь по лестнице.

Уже вечером, после ужина из рыбных тако и уютного просмотра кино в нашей новой гостиной, я поднялся в свою комнату. Позвонить своим лучшим друзьям, Бето и Майку, я не мог. В наказание за то, что намазал на лицо Авы остатки мёда с печенья, пока она спала в машине. Блэки с ума сошёл в попытках добраться до лица сестры. За это мама и отобрала телефон. Она сказала, будто я отвлекаю отца от дороги. Хотя, как по мне, она просто слишком раздражительная. Наверное, сказались четыре дня дороги.

Вместо того чтобы поговорить с друзьями, я взял Knight Owl, монокулярный телескоп, который мне подарили на десятилетие. И пока что это был лучший подарок за всю мою жизнь. Хотя, может, не совсем лучший. Ещё телефон. Но телескоп я использую, чтобы наблюдать за всем – от звёзд на небе до дикой природы по ночам. У него есть функция ночного видения!

Повесив себе на шею монокулярный телескоп, я выбрался через окно на крышу маленькой веранды. Откинувшись назад, я приложил телефон к прицелу и открыл приложение Stargazer, чтобы посмотреть на ночное небо Орегона. Знаю, что это одни и те же созвездия, одна и та же галактика, одна и так же вселенная, в которой я живу. Но я не знал, чем мне ещё заняться. Без моих друзей, с которыми я гулял, и без Иты, которая рассказывала фантастические истории на ночь, я чувствовал себя потерянным.

Не стоило мне причинять столько боли родителям. Стоило найти подходящие слова, чтобы поделиться своими переживаниями. Потому что, хотя Орегон место неплохое, я не чувствую себя дома.

Но как же убедить их, что это вообще не лучшее место для всей семьи? Особенно когда они так уверены, что теперь у нас есть всё – красивый новый дом, величественный лес вокруг, гостеприимные люди.

Соседское сообщество.

Зачем вообще моим родителям возвращаться домой? Ведь никто больше не ждал нас там. Ни семьи отца, ни Иты, единственной родственницы мамы, уже не осталось.

Тут до меня дошло – и я резко выпрямился. О боже!

Мы никогда не вернёмся в Техас!

Наутро мне в голову пришла новая идея – стать хорошим сыном. Даже если я несчастен оттого, что оставил двух лучших друзей в Техасе, то всё равно буду делать вид, будто со мной всё в порядке. По крайней мере, сейчас. Чем быстрее я смогу убедить родителей в этом, тем быстрее смогу снова пользоваться телефоном. И тогда буду переписываться с Бето и Майком. Слушать Kooky Cuentos[7] моей дорогой Иты или Consejos From The Other Side[8] – два видео, которые я записал на телефон перед её смертью.

Это единственное, что осталось в память об Ите.

– Чего тебе? – спросила Ава, когда я подошёл к двери её спальни. Блэки бросился ко мне, чтобы лизнуть руку.

– Почему я не могу зайти просто так? – ответил сестре. – Хотел посмотреть на твою комнату.

– Допустим. Но она без большого окна. – И Ава подняла руку в длинном, широком жесте, указывая в сторону узкого окна с видом на улицу. Комната сестры находилась в передней части дома.

– Зато у тебя есть Блэки, – ответил я, потому что она не умела проигрывать. Это немного раздражало, хоть родители не игнорировали или обделяли её. У сестры есть многое из того, чего нет у меня. – Никто не дарил собаку на мой день рождения. Это только твой пёс.

Поняв, что говорят о нём, Блэки подпрыгнул, положил лапы на мою грудь и начал лизать подбородок. Пришлось немного отстраниться, чтобы собака не добралась до рта. Поцелуи собак отвратительные, если не спрятать вовремя губы.

Ава покачала головой, кладя двух кукол на гору muñecas[9] на её комоде.

– Да, ваша любовь чувствуется даже тут.

– В чём? – спросил я, гладя Блэки по голове, ведь он и вправду замечательный пёс. Любящий и преданный. Да, технически это собака Авы, но он всегда рядом со мной, куда бы я ни шёл. – Я ничего не делал. Никогда.

– Реально? Ты месяцами носил в карманах маленькие пакеты с кусочками бекона, когда мы только его взяли, – обвиняла Ава. – Вот почему он так тебя любит. Ты подкупил Блэки беконом.

– Прости, – сказал я. Ава никогда не поверит, что я использовал бекон для того, чтобы научить нашу собаку манерам. Но доказательство прям тут, перед сестрой. Блэки никогда не пакостил в доме, даже когда был щенком. – Я не пытался украсть его у тебя. Честно.

Ава фыркнула.

– Иди давай! – сказала сестра и вернулась к распаковке остальных muñecas. Она достала лассо, длинную верёвку, которую подарили родители. Сестра увлекалась родео в Сан-Антонио. Верёвку Ава положила на кресло-качалку. Потом она достала свой микроскоп и поставила на стол, рядом с чашками Петри. – И закрой дверь. Не беспокойте меня, когда я расставляю вещи.

– Я могу взять Блэки? Хочу побросать мячик на улице, – сказал я и, когда сестра нахмурилась, добавил: – Ты можешь пойти с нами. Поиграем вместе.

– Нет, – отозвалась Ава. – Он помогает мне привести в порядок комнату. Оставь нас в покое. И дверь закрой.

Я хорошо знал сестру, потому понял, что она не остыла после проигрыша. Спорить с Авой сейчас бесполезно, так что я просто закрыл дверь и направился по коридору. Смешанные чувства давили на меня, будто мешок картошки. С одной стороны, злило, что Ава просто не может смириться с поражением. С другой же стороны, не могу представить жизнь в Орегоне, если моя собственная сестра не будет со мной разговаривать.

– Джеймс? – позвала мама, когда я проходил мимо её кабинета наверху лестницы, прямо над прачечной.

Остановившись, сделал несколько шагов назад, возвращаясь в поле зрения мамы. Даже поднял брови, пытаясь выглядеть заинтересованным в разговоре. Хотя я ненавидел работу по дому. И она это знала.

– Да?

– Можешь помочь мне с вещами? – спросила она, давая ojitos, которое она делала каждый раз при попытке заманить меня на тёмную сторону – наслаждение порядком!

Напоминая себе о необходимости вернуть телефон, я изобразил подобие улыбки и сказал:

– Конечно! Что нужно сделать?

– Хочу сегодня развесить артефакты Nahua[10], – ответила мама, глядя в коробку. – Не все. Некоторые заберу в свой кабинет в кампусе, но большинство вещей оставлю тут.

– Хорошо, – сказал я, оглядывая пустые полки и стены, – просто скажи мне, что куда ставить.

Мы не торопились, раскладывая вещи. Аккуратно снимали с каждого предмета пузырчатую плёнку и ставили на стол. Или на полки. Вещей было много: маленькие статуэтки богов и богинь, тяжёлая каменная чаша с резьбой в виде змеи, острый чёрный нож и несколько гравюр в рамках – рисунки и фотографии.

– Откуда здесь это? – спросил я, доставая фото моей Иты.

– О-о-о! Вот она! – воскликнула мама. В голосе послышался тихий вздох. Она протянула руку и забрала фотографию, которую мне совсем не хотелось отдавать.

Глядя на Иту, которая будто смотрела на меня в ответ, я вспомнил все глупые истории, которые она нам рассказала. Её необычная интерпретация старых сказок, таких как Moldy Muñecas[11] и Crafty Cucarachas[12], всегда заставляли нас с Авой смеяться. Никто не смог бы рассказать такие же страшные истории, которые были у Иты про монстров и упырей с Рио-Гранде. Как и изобразить ужасный вопль La Llorona[13]. Но самыми особенными стали для меня её consejos[14], мудрые слова. Я записал их на телефон, когда навещал в больнице после школы. Ита сказала, что это поможет Аве и мне быть связанными с ней. Жаль, что Ава до сих пор не посмотрела ни одно видео. Сестра плачет навзрыд даже при упоминании тех сказок, которые мы слушали вместе.

– Ох, прости, – сказала мама. – Ты хотел оставить её себе?

– Нет, всё в порядке, – ответил я, отпуская фотографию.

– Как тебе? – послышался вопрос, когда мама ставила на полку, снимая чехол и аккуратно ставя фото на полку над своим рабочим столом, рядом с одной из самых жутких вещей в кабинете моей матери.

Под рисунком красовалась надпись.

– Tlātlāhuihpochtin[15], Светящийся, – я внимательно смотрел на жуткие формы, нахмурившись. – Ты действительно хочешь оставить это тут? Может, подберём другое место, например, на каминной полке.

Но мама не согласилась, а улыбнулась, придвинув две фотографии поближе друг к другу.

– Нет, пусть будет тут. С antepasados[16].

– Серьёзно? – спросил я, смотря на изображение странных летающих существ – вампиров-стервятников, ястребов и сов в полёте. – Разве они не прокляты? Они ведь даже детей ели или что-то в таком духе.

– Только плохих.

Когда я посмотрел на маму, подняв брови, она засмеялась. И, протянув руку, притянула меня к себе, одаривая десятками громких, настойчивых поцелуев. Мама всегда так делала, пока моё терпение не лопалось и я не вырывался из объятий.

– Ладно, – сказал я, – достаточно любви на сегодня.

– В чём дело? – спросила мама, позволяя мне отойти. Но я чувствовал её пристальный взгляд, когда разбирал коробку на столе.

Пусть никогда мама не говорила мне прямо, я всегда знал, что относится она ко мне как к шкоднику. Конечно, в последнее время я не сильно был похож на послушного сына. Много капризничал перед нашим переездом, но сейчас мне надо показать, что в глубине души я хороший ребёнок. Без проблем в школе, с хорошими оценками. Может, со стороны и не скажешь, но и сестру я действительно люблю. Хоть Ава и очень надоедливая. И заслуживала всех розыгрышей, которые я проворачивал.

– Прости, что в последнее время был таким занудным, постоянно жалуясь и разыгрывая Аву. Но я бы никогда не причинил ей боль. Ты же знаешь.

– Да я понимаю, что не один ты виноват, – ответила мама, беря фотографию моей Иты и ставя на другую полку, так, чтобы снимок смотрел в сторону окна. – Ава старается как может. Мне просто хочется, чтобы новое место стало для вас домом.

– Знаю, – сказал я. – Просто тяжело всё это. Переезжаем сюда. Не думаю, что мы здесь приживёмся. Что, если люди… не полюбят нас? Если переезд стал ошибкой?

Мама присела на кожаное кресло, притянув меня к себе. Так мы оказались рядом, смотря в окно на залитую солнечными лучами улицу. Ни намёка на прошедший вчера дождь.

– Жизнь – это приключение, Джеймс. Мы не должны постоянно оставаться на месте, в одном доме или городе.

Я выглянул в окно. Ава была на заднем дворе, собирая образцы, сорняки и полевые цветы. Она собирала всё в пакет, в то время как Блэки тянулся за ней на поводке.

– Может, пойдёшь на улицу? – сказала мама. – Погуляй немного с сестрой.

– Она не разговаривает со мной, – рассказал я. – Думает, что украду её собаку.

– Ой, да ладно, – засмеялась мама и обняла меня, притянув поближе. Хотя я уже слишком взрослый, чтобы сидеть на коленях у кого-то. – Это всё ерунда. Ава любит тебя.

– Ага, заметно, – ответил я саркастическим тоном, невольно взглянув на сестру. Она смеялась над Блэки, гоняясь за ним по двору.

– Что? – спросила мама. – Что-то случилось?

– Ну, я хотел помириться с ней, но Ава выставила меня из комнаты.

Мама взъерошила волосы.

– Понимаешь, дело не только в ней. В тебе тоже.

Я заёрзал на стуле, чтобы мама отпустила меня и я смог встать.

– Я не хочу быть плохим братом, просто иногда она жутко надоедливая.

Мама вздохнула:

– Ну, как и в любом деле, отношения между людьми требуют практики. Тебе придётся много тренироваться, чтобы стать хорошим братом.

– Тренировка? Это не бейсбол, мам, – жалобно ответил я.

– Ты справишься, – она встала и выглянула в окно. – Посмотри. Аве скучно. Что бы она без тебя делала?

– Праздновала, – вздыхая, ответил я.

Мама положила руки мне на плечи и подвела к окну.

– Давай, иди туда. Не обижай сестру. И никаких подшучиваний. Ты обещал.

Я взглянул на сестру, которая держала в руке крошечный цветок и смотрела на тёмный густой лес. Блэки сидел рядом с ней.

– Мне нужен телефон, – сказал я маме. – На случай чрезвычайной ситуации. Вдруг она разозлится на меня и захочет сбежать за своими образцами. Ты же знаешь, какая она.

– Знаю, – мама наклонилась, чтобы обнять меня. – Ава очень любопытная. Но это то, какой её сотворил Бог. И мы любим её за это.

– Полагаю, что так, – ответил я, потому что Ава упрямая, трудная, иногда даже властная. Но она ещё и талантливая. Я никогда не стану таким же умным, как она. Это немного расстраивает, ведь мне приходится прикладывать больше усилий ради хороших оценок. Это не зависть, нет. Что-то другое, с чем я сталкиваюсь каждый день, стараясь не уступать сестре.

– Так я могу вернуть телефон?

Мама засмеялась.

– Ну… спроси отца об этом.

Моего появления на улице Ава совершенно не заметила.

– Хочешь побросать мяч? – спросил я.

Сестра покачала головой. Взглядом я оценил дом, гараж на три машины и подумал, что у нас-то их всего две. Значит, будет дополнительное пространство для всех вещей, которые не поместятся в доме.

– Может, на велосипедах покатаемся? – спросил я, помня, что наши велосипеды как раз уже в гараже. – По окрестностям?

– Нет, – ответила Ава. – Я не хочу, чтобы Блэки чувствовал себя брошенным.

– Разумно. Ему нужно время, чтобы он привык к новому месту с новыми улицами.

Ава кивнула.

– Новые звуки, запахи. Новые вещи, на которые он будет лаять.

– Уверен, ты сможешь помочь ему адаптироваться, – сказал я.

Ава посмотрела на поводок в руке. Я вздохнул, отворачиваясь. Это было бессмысленно. Она не хочет проводить время со мной.

– Хочешь выгулять Блэки со мной? – спросила Ава.

– Как раз хотел задать тебе тот же вопрос, – ответил я, повернувшись к сестре обратно. Она улыбнулась и кивнула.

– Только без дурачества, – предупредил я, когда мы вышли на дорожку. – Дал маме обещание, что мы не влипнем в неприятности.

– Что ж, удобно, – вздыхает Ава, когда поворачивает налево вслед за Блэки.

– О чём ты? – спросил я.

– Ты хочешь остановиться? После того, как твой ход был последним? – спросила сестра. – Я так не думаю. Тем более у меня есть отличная идея.

– Вот как? – удивился я, ведь я почти поверил в возможное перемирие. – И что же ты задумала?

– Что я собираюсь делать? – Ава улыбалась мне своей самой malcriada[17] улыбкой, позволяя Блэки вести нас вперёд.

– Но я обещал маме, что ничего делать не буду. – Я не собирался выглядеть слабым, а потому прочистил горло и продолжил: – Ты тоже. Помнишь?

Ава отбросила косу за плечо и ускорила шаг:

– Всё в порядке. Но идею я придержу в уме.

– Придержишь в уме? – спросил я.

– Когда ты расслабишься, – ответила Ава. – Но это отличная идея.

– Чудесно. Не могу дождаться, чтобы снова заработать проблем, – бормотал я под нос, когда мы спускались по пологому склону на Пайн-Сёркл. Я никогда не позволю ей победить. В этом и особенность нашей войны – она не закончится, пока мы оба того не захотим.

Добравшись до подножия холма, мы решили осмотреть другую часть нашего района. Мы шли по Дуглас Фир, повернули за угол на Шортлиф и спустились по Вайтбак. Тогда и показались они.

Блэки первым услышал детей, он лаял и дёргал за поводок, желая подойти поближе. Ребята играли с мячом в конце улицы, где тротуар заканчивался далеко от леса. Здесь образовалась идеальная импровизированная площадка для бейсбола.

Группа детей не заметила то, как мы уставились на них. Они были слишком заняты игрой. Их громкие возгласы и смех заставляли Блэки лаять и дёргать поводок. Ава была шокирована, когда один из них подбросил мяч высоко в воздух. Казалось, что на мгновение время остановилось. Прямо перед тем, как мяч упал в перчатку кетчера.

– Бейсбол! – глаза Авы сияли, когда она посмотрела на меня. – Хочешь поиграть с ними?

Её слова напомнили мне о летних днях, когда мы играли с Бето и Майком на Прери-Роуд. Мы дружили ещё со времён игры в T-ball. Мысль о том, что я буду играть с кем-то ещё, что рядом не будет никого, с кем можно было бы пошутить о том, что я могу отбивать хоумран за хоумраном каждый раз, когда я добираюсь до базы, но не могу поймать лёгкий всплывающий мяч, вызывает боль в груди.

Стали бы эти дети смеяться надо мной, если бы узнали, что я не могу поймать летящий мяч в большинстве случаев? Выгнали бы меня? Или играли бы со мной, приняв меня в команду с дыркой в перчатке, как всегда было с Бето и Майком?

И тут до меня дошло, что я перестал дышать. И отвернулся. Честно говоря, совсем не хотелось узнавать, как могло бы быть. Играть с этими ребятами – это неуважение к связи, которая объединяла нас с Бето и Майком. Их никто никогда не заменит, ведь мы – Три амиго.

Вот почему я сказал папе, чтобы он не искал Младшую лигу для меня здесь, потому что я не смогу играть с другими. И не передумаю.

Ава ткнула в меня локтем:

– Ну?

– Нет. Это просто уличная игра, – ответил я. – Кроме того, я сказал папе, что завязал с бейсболом.

Ава вновь посмотрела на ребят. Второй отбивающий ударил.

– Уверен? Им нужен хороший нападающий, как ты, Джеймс.

Я посмотрел на неё, пытаясь выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло. Не понимал, то ли она притворяется милой, то ли действительно считает меня хорошим игроком.

– Уверен, – отвечаю я, отворачиваясь от поля, потому что внутри возникло чувство тяжести. – Пошли, я хочу посмотреть остальные окрестности.

Мы вернулись домой уставшие и голодные, сразу же застали, как отец с важным видом объявляет о нашем первом семейном вечере кино в честь переезда в новый дом.

Так что пока мы вместе готовили ужин, усевшись на замечательной большой кухне, заодно предлагали свои идеи для просмотра. В мои обязанности входило нарезание помидоров и грибов для салата. И когда я как раз занимался этим, то было единогласно решено посмотреть фильм ужасов. Мама настаивала на «Ребекке», её любимом кино, папа предлагал «Тарантула», а Ава – «Птицы». И так как только у меня в семье не было любимого ужастика, то мой голос и стал решающим. Абсолютно равнодушный к тому, что мы будем смотреть, я выбрал предложение папы. Ава каждый раз закрывает глаза, когда на экране появляется паук. И вроде у сестры нет арахнофобии или чего-то подобного. Но она прочла всю существующую информацию про гигантских древесных пауков в джунглях Амазонки в прошлом году, так что тарантулы в фильме у неё вызывали мурашки на коже.

Позже, когда закончился фильм, папа настроил звуковую систему так, чтобы родителям наверху не мешали наши видеоигры. Но мысленно я возвращался к той товарищеской игре, которую мы с Авой сегодня видели.

Может, следовало подойти и попросить поиграть с ними? Чем я ещё буду заниматься в Орегоне, кроме как проводить время дома с семьёй? Друзей у меня здесь нет, да и со своей младшей сестрой я могу тусоваться хоть до конца жизни.

Перед игрой Ава принесла поднос с горячим какао, которое она решила приготовить без моей помощи. Я пододвинулся к дивану, чтобы она села рядом с Блэки. Ава поставила поднос с напитками на кофейный столик и протянула мне chocolate de olla[18]. Я же прихватил остатки орехового попкорна, который мама приготовила для семейного вечера кино.

– Спасибо, – сказал я, вдыхая восхитительный аромат мексиканского какао, которое так любила готовить моя Ита.

Не отрывая глаз от шестидесятидюймового экрана, я подул на свой напиток, прежде чем сделать глоток. Но только вкус восхитительного какао моей Иты с корицей, шоколадом и сахаром скорее напоминал запах тухлой воды.

Подавившись, я быстро выплюнул напиток, сопровождая это громким кашлем.

Тёмная горячая жидкость, вырвавшись изо рта, разлетелась в разных направлениях, попадая на всё, что находилось передо мной. Рубашка, брюки, диван, ковёр, стол покрыли капельки какао и слюны.

– Ава! – закричал я.

Ава улыбнулась, поёжилась и свернулась калачиком на диване.

– Джеймс! – послышались крики мамы, когда они с отцом неслись вниз по лестнице. – Что случилось? В чём дело?

– Он задыхается? – уже подошёл ко мне отец. – Ты в порядке, Джеймс?

Всё ещё кашляя, я покачал головой и показал на кружку.

– Нет… да, – только и вырвалось у меня.

– Какао? – спросил отец. – Что случилось?

Мама присела рядом и гладила по спине.

– Оно неправильно приготовлено?

– Нет, это просто не какао.

Мама нахмурилась, взяла кружку и понюхала. При этом ни разу не отводя взгляд от сестры.

– Ава… – голос матери не предвещал ничего хорошего. – Не лги мне.

Сестра подняла воротник пижамы так, чтобы спрятать свою улыбку.

– Упс, – послышался шёпот сестры из-за ткани.

– Она насыпала туда соли, – сказал я маме. – На вкус как морская жижа.

– Соль! – Мама выглядела рассерженной.

– Прости, – сказала Ава, ухмыляясь и поглядывая на меня. – Я не подумала, что он всё выплюнет. Сейчас уберу.

– Конечно, ты уберёшь, – ответила мама. – Ты знаешь, где лежат чистящие средства. Давай. Разбирайся с этим.

– Что ж, заканчивается время игр, – заговорил папа, используя официальное название наших летних посиделок за видеоиграми. Он выключил телевизор и убрал пульт.

– Спасибо большое, – сказал я Аве, злясь на себя, что не догадался с самого начала. Мог бы и предвидеть, что сестра не могла быть такой милой, предлагая что-то нам приготовить. Расстроенный, я взял с подноса салфетки, чтобы вытереться, и поднялся наверх. Приняв душ, я переоделся в пижаму и сел за стол, чтобы написать Майку электронное письмо. Не хотел рассказывать ему о детях, которые играли на улице. И вдаваться в подробности. Стоило лишь сказать, что свой телефон получить смогу на следующей неделе.

Отец зашёл в комнату, чтобы поинтересоваться о моём самочувствии.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, – мои пальцы коснулись клавиатуры. – Просто пишу сообщение Майку. Со школы.

Отец скривился, когда увидел короткое сообщение на экране компьютера.

– Со школы, да? – спросил он. И, будто прочитав мои мысли, достал из кармана мой мобильный.

– Серьёзно? – мой голос внезапно стал высоким и писклявым.

– Ага, – ответил папа, протягивая телефон. – Будь немного снисходителен к своей сестре. Хорошо? Не мсти ей. Для неё переезд тоже оказался трудным испытанием.

– Ты почти одурачил меня, – сказал я. – Но этот розыгрыш был тщательно спланирован.

Отец почесал затылок и вздохнул.

– Она достойный противник, – признал он. – Но знаешь. Ваша война розыгрышей порядком надоела, особенно когда она выходит за рамки. Так что почему бы вам просто не объявить перемирие? Хотя бы сейчас.

Я кивнул и включил телефон. Отец с благодарностью поцеловал меня в лоб.

– Доброй ночи, парень.

Когда он ушёл, я лёг в постель и отправил сообщение в нашем чате «Три друга» с Бето и Майком. Времени в Техасе на 2 часа меньше нашего, но ребята ещё не спят и сразу же мне отвечают. Мы говорили о школе, но когда они узнали обо всём происходящем со мной, то сразу же возмутились.

МАЙК: чел, она не может победить. сделай что-нибудь.

Я: не волнуйся, это не конец. я не спущу ей это с рук.

БЕТО: что ж, если будешь мстить – выбери лучший способ.

МАЙК: например, напугай её хорошенько.

БЕТО: да, всё или ничего, ты сам понимаешь.

Я: да знаю я.

Спустя полчаса мы попрощались, и я вылез из окна, чтобы посидеть на крыше веранды, рассматривая звёзды с помощью телескопа и приложения на телефоне. В этом было что-то успокаивающее. Звёзды кажутся такими близкими, но на самом деле они очень далеко друг от друга.

Как и мы с Авой. Мы ведь должны быть близкими людьми. Она моя сестра, и я люблю её – искренне! Но если понаблюдать за нами – именно в неформальной обстановке – поймёте, как мы далеки друг от друга. Я немного расстроен, но, вспоминая её выходку и невозможность поиграть в игры, всё же злюсь на сестру. Никто не должен так поступать с членами семьи.

Бето с Майком правы. Если я хочу, чтобы война розыгрышей закончилась, мне стоит преподать сестре урок. Серьёзный урок.

Я долго не мог уснуть, проведя большую часть ночи в придумывании плана для моего лучшего розыгрыша. Встать пришлось рано, чтобы всё устроить. Идея казалась невыполнимой. Мне пришлось тихо пробраться в комнату Авы и, ползая на четвереньках, собрать все её muñecas в спортивную сумку.

Блэки спал в ногах сестры, но к этому я тоже был готов. Если что-то и могло меня выдать, то только пёс. Вот почему перед тем, как Ава и Блэки пошли спать, я засунул его адресник ему за ошейник. Теперь он бы не выдал меня, даже если бы проснулся и подбежал. И если не считать того, что после пробуждения пёс встряхнулся, но ни капли не потревожил глубокий сон Авы, пока я забирал кукол с её спальни.

Когда всё прошло успешно, в 6:55 я насыпал себе в миску хлопьев и сел на табурет у стойки, чтобы посмотреть телевизор. Звук, правда, пришлось отключить. Первым на кухне появился отец, за ним вошла мама, которая обняла меня и громко поцеловала в макушку.

– Привет. Смотри, кто проснулся. Buenos dias[19], мой любимый.

Проходя мимо, отец взъерошил мои волосы.

– Доброе утро, – ответил родителям, разглядывая мультиварку в противоположном углу, гадая, заметят ли они её раньше, чем проснётся Ава. Мультиварку я выбрал из-за местонахождения. По утрам мои родители пользуются приборами слева, а мультиварка находится справа. Значит, раньше времени они ничего не должны найти.

– Чего ты встал так рано? – спросил отец, ставя под кофеварку кружку и нажимая кнопку.

Я посмотрел на миску.

– Проголодался.

– Охотно верю. Ты растёшь не по дням, а по часам! – смеётся мама. Она открыла холодильник и посмотрела на продукты в нём.

Пока папа варил крепкий кофе, а мама доставала рогалики из тостера, послышались шаги Авы. Она тащила своё colcha[20] – Толстое розово-голубое одеяло, которое наша Ита сшила для неё, когда родилась моя сестра. Это особенная для Авы вещь, и она всё ещё спит с ним. У меня есть точно такое же, только жёлто-зелёное, и я не таскаю его за собой везде как тряпку, потому что хочу сохранить его навсегда.

– Можно хлопьев? – спросила Ава, протирая глаза и натягивая на плечи одеяло, чтобы оно не касалось пола.

– Уже готовлю, – сказал отец, наливая молоко в миску с посыпанными сахаром хлопьями. Сверху он добавил несколько ягод черники, а затем поставил тарелку на стол.

Когда сестра села рядом, наверное, я выглядел чересчур довольным. Ничего не мог с собой поделать – ведь внутри всё трепетало от того, что она заметит раньше родителей изменения на кухне.

– Что с тобой? – спросила Ава, хмуро глядя на меня.

Я ухмыльнулся.

– О чём ты говоришь?

– Ты пялишься на меня, – сказала сестра.

– Пялюсь? На тебя?

Мама достала апельсиновый сок из холодильника и подошла, чтобы налить каждому из нас по стакану.

– Что случилось? – спросила она, ставя перед нами сок, параллельно проверив время на своём телефоне.

– Брат на меня пялится, – настаивала Ава.

– Нам пора, – сказал отец маме. – Дорога до университета занимает час, а мы даже не знаем, как здесь с пробками.

Но мама не слушала отца.

– Что он делает? – спросила она Аву.

– Пялится на меня, – лишь повторила Ава.

– Что за ЧУШЬ! – сказал я, подчёркивая последнее слово. Я пробежался глазами по кухне.

– Джеймс, – в голосе моего отца звучало предупреждение. – Мы не говорим такие… слова.

– Какие? Чушь? – спросил я. – Почему? Потому что оно тебе не нравится? Это просто слово.

– Джеймс? – мама поставила бутылку с соком обратно в холодильник. – Что с тобой? Почему ты себя так ведёшь?

– Просто, – сказал я. – Просто пытаюсь объясниться.

Глаза Авы сузились. Она повернула голову влево и посмотрела прямо на кастрюлю, стоящую на кухонном столе позади мамы. И тут на её лице отразилось удивление.

– Джеймс! – закричала она, вскакивая со стула и бросаясь спасать Эрмелинду, маленькую тряпичную куклу, которая застряла внутри кастрюли. К стеклянной крышке была приклеена табличка с надписью «Помогите».

– Джеймс, – вздохнула мама. – Ты обещал.

– Что? – спросил я. – Я ничего не делал. Эта кукла – она одержима! Посмотри в её жуткие глаза. Надеюсь, что она не успела добраться до остальных.

– Перестань быть таким злым, Джеймс! – Ава прижала Эрмелинду к груди и приглаживала её длинные тёмные волосы, покачивая куклу взад-вперёд. Но она только притворялась, что играет со своими игрушками. Я знал, что сестра слишком занята игрой в сумасшедшего маленького учёного, чтобы играть в куклы.

– Бедняжка, как долго ты была там?

Я захихикал.

Отец упёр руки в бока и покачал головой.

– Сынок, – сказал он, и в голосе его звучало разочарование. – Мы ведь говорили вчера.

– Что? – спросил я. – Не похоже, чтобы я что-то испачкал. Или устроил беспорядок. Просто небольшая месть. Ясная и совсем незамысловатая.

– Ты такой злой! – сказала Ава, выходя из кухни и поднимаясь по лестнице с Эрмелиндой в руках и colcha, которое она волокла за собой.

Отец указал на меня пальцем и сказал:

– Немедленно прекратите это…

Но закончить свою мысль он не успел. Потому что леденящий кровь крик Авы раздался сверху. Родители поставили всё на стол и выбежали из кухни.

– С ней всё в порядке, – сказал я, следуя по пятам.

Ава выбежала из своей комнаты и остановилась на площадке лестницы. Руки сестра прижала к своему крохотному телу, а ладони сжала в маленькие кулачки – настолько она была зла.

– Они пропали, – закричала Ава. – Все они! София, Нача, Глория, Эстела… все они. Пропали.

– Пропали? – спросил я, когда родители повернулись ко мне с неодобрительной гримасой на лице. – Как такое возможно! Они должны быть где-то тут. Знаем мы этих malcriadas[21], всегда попадают в передряги.

– Передряги? – мамины глаза бегали по гостиной, но там ничего не было. Я проверял. Аве придётся постараться, чтобы найти своих балующихся malcriadas.

– Верни их, – приказал отец.

– Не переживайте, она быстро их найдёт.

Не расскажу же я им об scavenger hunt[22], которую запланировал для сестры.

– Где они? – кричит Ава, сбегая по лестнице.

Я закатил глаза.

– Перестань так остро реагировать. Ты же знаешь, я бы никогда не причинил им вреда.

Мой отец фыркнул и повернулся, чтобы снять ключи с крючка у входной двери.

– Разберитесь с этим сами. Нам пора идти. У нас нет времени на детские розыгрыши.

Мама взяла сумку с кофейного столика, закинув её на плечо.

– Папа прав. Пора заканчивать всё это.

Она приобняла каждого из нас и поцеловала.

– Вы должны перерасти эти розыгрыши. Найдите кукол. Договоритесь о перемирии. И относитесь друг к другу с любовью.

Папа тоже обнял и поцеловал нас.

– Пожалуйста, ведите себя достойно, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Ава повернулась ко мне.

– Ну и где они?

Я достал листик из кармана и протянул ей. Всё утро сестра потратила на поиски, но, благодаря моим подсказкам и её огромному, одарённому и талантливому мозгу, нашла всех кукол до единой.

– Последнюю я нашла без твоей помощи, – говорила Ава, возвращаясь с пруда, где Изабель, последняя из кукол, сидела на скамейке и кормила рыбок хлебными крошками.

– Ну? – весело спрашиваю я. – Повеселилась?

Ава нахмурилась, стоя у лестницы и крепко прижимая к себе Изабель.

– Нет. С чего бы?

– Некоторые были действительно смешно спрятаны, – сказал я, вспоминая куклу, которую я оставил в домике Блэки. Всё выглядело так, будто она ела собачий корм.

– Никому не понравится, что их дитё какает шоколадной крошкой в раковину. Это не смешно, Джеймс. Скорее подло.

– А что в этом подлого? – спросил я.

Ава фыркнула.

– Становишься немного сумасшедшим? Ты уже трогаешь личные вещи.

– Ой, да ладно. Я даже оставил их одетыми, а ты смеялась, – сказал я, переключая канал за каналом и не находя ничего, что можно было бы посмотреть по телевизору.

– Я не смеялась! – Ава выглядела немного напуганной.

Выключил телевизор и встал.

– Не ври мне, – сказал я ей, обходя сестру. – Я сам слышал, когда ты шла сюда.

– Да? Ну, может быть, я смеялась над новой шуткой, которую проверну с тобой, – закричала Ава, поднимаясь за мной по лестнице и поворачивая налево, чтобы пройти в свою комнату. – Может быть, я придумывала гениальный план.

Стоя в холле, я наблюдал за тем, как сестра бросила Изабель на комод и рылась в коробке на своей кровати.

– Что ты ищешь? – спросил я.

Ава нашла табличку, которую она вешала, когда хотела остаться одна. Она достала её и повесила на ручку, а затем захлопнула дверь прямо перед моим носом. Надпись гласила: «НЕ ПОДХОДИТЬ. РАБОТАЕТ ГЕНИЙ».

Тогда до меня и дошла вся серьёзность ситуации. Ладони вспотели, потому что я понял, что пыталась сказать сестра, – она встала на тропу войны. Прямо сейчас она придумывает какой-то подлый маленький заговор, чтобы уничтожить меня. И я понимаю, что это будет ужасно. В отличие от меня сестра не боится грязных методов.

Поэтому в обед я прикрепил к двери Авы записку и быстро постучал. Помчавшись на кухню, я приготовил свои фирменные тортильи с ветчиной и сыром. Это было больше чем просто предложение. Поскольку Аве нравились тортильи, это единственный шанс вытащить сестру из комнаты, чтобы мы провели день хорошо. Мой план сработал, и вскоре Ава появилась за стойкой, поедая любимое блюдо. Но по её глазам я видел, что она не готова заключить перемирие.

После обеда Ава решила, что пришло время вывести Блэки на дневную прогулку. Она помнила, что родители не отпускали её гулять одну, так что она разрешила пойти с ней. Мы спустились по склону Пайн-Сёркл и снова повернули налево. Блэки лаял, прыгал и дёргал за поводок, когда заметил тех же детей, играющих в мяч в конце Вайтбарк.

– Давай пойдём посмотрим на них, – сказала Ава, позволяя Блэки увлечь её вперёд, к полю.

– Хм… я не думаю… – заколебался я и оглянулся назад.

Но Блэки был настроен решительно, и Ава практически бежала за ним.

– Подождите! – крикнул я, бросаясь за ними.

Ава остановилась и стояла на другой стороне улицы, на углу последнего дома, спокойно наблюдая за игрой. Я медленно подошёл к ней и забрал поводок Блэки.

– Пошли, – сказал я ей. – Нам пора бы вернуться.

– Дай минутку, – сказала сестра. – Я устала. Мне надо отдышаться.

– Всего минуту, – твердо ответил я, и Ава кивнула, скрестив руки на груди. Так мы и наблюдали за ребятами.

– У него поза неправильная, – сказал я. – Ему бы ноги пошире расставить, согнуть колени и немного наклониться.

– Первый страйк! – закричал кетчер, потому что судьи не было.

– Руки надо держать поближе, – продолжал комментировать я, следя за мальчиком. – И биту стоило бы держать пальцами, а не ладонями.

– Второй страйк! – снова закричал кетчер после того, как мальчик скрутился в попытках отбить мяч, пролетевший мимо базы.

– Он слишком далеко, – бормотал я. – Ну давай же. Не бойся.

– Подойди ближе к базе! – закричала Ава, прижав ладони ко рту, чтобы звук был ещё громче.

– Ты что творишь? – спросил я, но сестра снова закричала.

– Помогаю, – ответила Ава, не отрывая взгляд от игры. – Согнись, como cochinilla[23]!

Питчер закинул мяч в перчатку и пристально посмотрел на нас, из-за чего отбивающий повернулся и бросил на нас косой взгляд. Ему, наверное, интересно, о чём говорила Ава, и он посчитал её странным ребёнком. Но я понимал сестру. Она объясняла, как правильно стоять на базе. И сестра делала это так же, как мой отец. Он тоже советовал нам сворачиваться калачиком, как букашки при прикосновении. Ава не виновата, что знала только такое объяснение.

– Прекрати, – сказал я, дёргая сестру за рукав, чтобы хоть как-то заставить её перестать кричать. – Ава, прошу. Они не понимают, о чём ты.

Но Ава слишком вошла в роль тренера, чтобы услышать меня.

– Нет! Нет! Опусти руки на биту! Задействуй пальцы! – повторяла она то, что я ей сказал. Пальцы отбивающего же на мгновение постучали по грифу биты, пока он снова не сжал её руками. – Эй! Он меня не слушает.

– Третий страйк! – закричал кетчер, встал и посмотрел на нас. Он покачал головой и кинул мяч обратно питчеру.

Отбивающий положил биту в сторону и отошёл от базы. Он наблюдал за нами, возвращаясь на свою позицию шорт-стопа. Дети вокруг вымышленного ромба меняют позиции, и это говорит о том, что они уже давно играют вместе. У них есть свой график смены.

Когда игроки начали двигаться, питчер, к его облегчению, передал мяч, но вместо того, чтобы подойти к базе и отбить, он стоял и смотрел на нас.

– Эй, может, уже угомонитесь? Мы знаем, что делаем, и в приставаниях с советами не нуждаемся!

– Приставание? – передразнила Ава. – Как я к тебе приставала?

Питчер подошёл к нам.

– Нельзя кричать на отбивающего, – сказал он, когда подошёл к краю игрового поля. – Это неэтично.

Я положил руку на плечо Авы, давая понять, что я на её стороне.

– Не злись на неё, – сказал я питчеру через дорогу. – Она просто пыталась помочь.

– Помочь? – спросил питчер. – Она несла какую-то чепуху. «Согнись»? Что это вообще значит? Так глупо.

– Он слишком прямо стоял, – оправдывалась Ава.

– Он слишком напряг спину, – объяснил я. – Ему стоило немного скрутиться.

Ребята на поле тоже начали подходить к краю улицы. Они стояли немного поодаль, за питчером, который явно был их лидером.

– Como cochinilla! – Ава снова закричала, указывая на меня большим пальцем. – Прислушайся к нему. Он лучший нападающий во всём Техасе.

– Тсс, – сказал я Аве. – Прекрати. Мне неудобно.

Питчер прищурился, глядя на меня.

– Что?

– Приём называется «мокрица», – сказал я ему. – Ты должен согнуться в коленях, но и немного свернуться калачиком. Это поможет раскачиваться, как ванька-встанька. Дети, стоящие за питчером, прикрыли ладонью рот и что-то бормотали друг другу и смеялись.

– Давай, ванька-встанька, покажи нам!

– Да, мальчишка-жучишка, покажи нам, на что ты способен!

– Свернись калачиком, мальчишка-жучишка!

– Ванька-встанька!

Пока ребята кричат, питчер пристально смотрит на меня.

– Ну? – наконец спросил он, когда я посмотрел на мальчика в ответ, не отвечая на насмешки его команды. – Ты собираешься драться или как?

– Давай! – Ава положила руку мне на спину и мягко подтолкнула вперёд. – Покажи им мастер-класс, Джеймс.

Питчер, не моргая, смотрел на меня. Он бросил вызов и ждал, что я докажу правдивость своей техники. Но я знал, о чём говорил, и отступать не хотел, потому что тогда бы проявил неуважение к жизни, которая была в Техасе. Если бы я отступил, то стёр бы всё, что мы достигли с Бето и Майком.

Почувствовав возможность порезвиться, Блэки лаял и прыгал передо мной. Прервав войну взглядов между мной и питчером, я отдал поводок Аве.

– Подожди тут, – сказал я, перебегая улицу.

Неторопливо направляясь к домашней базе, я слышу, как ногти Блэки слегка постукивали по асфальту. Они с Авой пошли за мной через улицу. Но я не стал оборачиваться, чтобы взглянуть на сестру. Я сосредоточился на бите, лежащей на земле. Обычная бита из универмага, ничего особенного. Но я бы смог бить и скрученной веткой, если дело касалось игры. Потому что это моя стихия. То, в чём я хорош. Обхватив пальцами основание биты, я встал. Ноги расставил шире, чем на длину плеч, согнул колени и немного скрутился, как учил папа.

Питчер взял перчатку и пристально смотрел на меня.

Я потренировался бить по мячу, каждый раз вытягивая вперёд руки. Сердце бешено колотилось, звук отдавался в уши. Ладони вспотели. Я не держал биту несколько недель. С тех пор, как сказал тренеру, что в следующем году меня на тренировках уже не будет.

Питчер поправил кепку, снял её и надел обратно.

Я заметил мелькание светлых волос, но пристально наблюдал за его перчаткой, прикидывал расстояние, предсказывал силу броска. Руки вытер о штаны, прежде чем занять позицию для первого броска.

Питчер отвёл руку назад, поднял ногу и быстро кинул мяч в мою сторону.

Я отступил и замахнулся изо всех сил.

Хлоп! Мяч летел в воздухе, белое пятно с бесшумной скоростью приближается к тёмной линии деревьев.

– Ого!

– Да!

– Черт!

– Что это было?

До меня доносились их реплики, но я не оглядывался. Я бегал по базам так быстро, как только мог, потому что хотел, чтобы они увидели, что я тоже умею бегать. Я хочу, чтобы они знали всё, на что я способен в этой игре, прежде чем они узнают, что я не всегда ловлю летящий мяч и не могу красть базы.

– Да! Да! – кричала Ава, и они с Блэки даже подпрыгивали, болея за меня. – Я же говорила тебе! Тебе нужно свернуться калачиком – como cochinilla!

Но не только моя сестра с собакой поддерживали меня. Все дети на поле подбежали с поздравлениями. Они хлопали меня по плечам своими перчатками и ударяли друг в друга кулаками.

– Это было потрясающе!

– Присоединяйся к нашей команде!

– Мы разнесём Медведей, если ты присоединишься к нам!

– Мы выиграем Мировую серию!

– Я просто порадуюсь, если мы выиграем хотя бы одну игру, – говорит кетчер.

Я получил от ребят радостные хлопки по спине. Они легко толкали меня вперёд, улыбались и удивлялись моему мастерству.

– Эй, это было здорово, – сказал питчер. – Меня зовут Джек. Как тебя зовут?

– Джеймс, – сказала Ава, пока Блэки прыгал кругами, обматывая поводок вокруг моих ног. – А я Ава. Джеймс и Ава Макниколс. Мы живём на Пайн-Сёркл.

– Вы новенькие, – ответил кетчер. – Я Ронни. Это Пол, Лори, Сэм и Бет. Этих двоих зовут Дэниел и Дэйв. Они разнояйцевые близнецы, а это их кузина Стефани. Она тоже умеет отбивать. То есть она не такой сильный нападающий, как ты. Но она часто выходит на базу.

– Жаль, что никто никогда не забирал её базу, – прошептал Дэниел себе под нос.

– Ребята, ребята, – говорит Ронни. – Давай сохраним позитивный настрой, хорошо?

– Как я поняла, вы не так часто выигрывали, – сказала Ава, и все повернулись, глядя на неё.

Поскольку никто ничего не говорит, Джек пожал плечами и ответил:

– Мы не настолько плохи… Но было бы здорово, если бы ты присоединился к нашей команде. Нам бы не помешал хороший нападающий.

– О, Джеймс – больше чем просто нападающий, – сказала Ава. – Он фантастический. Каждый мяч, который он отбивает, перелетает через забор. И он отбивает каждый. Каждый раз. Наверняка.

Смутившись, я прервал Аву.

– Я рад с вами познакомиться, – сказал я, несколько раз оборачиваясь, чтобы выпутаться от поводка Блэки. – Извините, он очень волнуется.

– Как зовут твою собаку? – спросил Джек.

– Блэки, – Ава забрала у меня поводок. – И это моя собака. Не Джеймса.

– Ну? – спросила Стефани. – Вы присоединитесь к нашей команде?

– О нет, это без меня, – сказала Ава. – Я больше люблю природу, я учёный. Здесь достаточно образцов, которые мне надо изучить. Ещё стоит определиться с научным проектом.

– Резонно, – ответила Стефани. – А ты?

– Ты обязан присоединиться к нам, – сказал Дэниел. – Нам нужен кто-нибудь, кто помог бы получить базу Стефани. Она всегда застревает между вторым и третьим.

От их просьб я задумался о Бето и Майке, играющих дома без меня, и у меня снова заболело в груди. Тупая боль, которую я не смог игнорировать.

– Не знаю, – сказал я. – Я ещё не определился, хочу ли участвовать в Младшей лиге в этом году. Мы только приехали сюда. Так что я не тороплюсь и не принимаю важных решений.

– Как насчёт овсяного печенья? – спросил Джек. – На это ты согласен?

– Что? – спросил я в замешательстве.

– Мамы пекут печенье, чтобы мы могли полакомиться после каждой тренировки, – сказала Бет. – Они пекут по очереди.

– Моя мама печёт овсяное печенье по средам, – добавил Джек. – Нам как раз по пути. Зайдёте?

– Печенье я люблю, – сказала Ава, и её глаза сверкнули, когда она посмотрела на меня. – Что думаешь? Пойдём?

Никогда не любил овсяное печенье, но в среду мама Джека смогла меня переубедить. Теперь я обожал его! А мама Бет, миссис Мартин, готовила лучшее сахарное печенье. Она не торопилась и украшала их как маленькие бейсбольные мячи, перчатки и домашние базы. Они вышли классными на вкус, а глазурь была очень ароматной. Они мне понравились больше всего.

Возвращаясь в четверг домой от Бет, Ава бережно несла в руках огромное печенье, посвящённое бейсболу.

– Ты съешь это наконец? – спросил я.

– Нет. Такое не для еды. Я оставлю как украшение.

– Ты повесишь еду на ёлку? – было странно, ведь до Рождества оставалось пять месяцев. – Что ж, остаётся надеяться, что оно не рассыплется до праздника.

Ава хихикнула.

– Я собираюсь его сохранить, глупыш.

– Ну, муравьям будет на это абсолютно всё равно. Серьёзно, как ты собираешься спасти печенье от них?

– Я же учёный, – заявила Ава. – Придумаю что-нибудь.

Вспоминается огромный научный проект по гидропонике, который Ава сделала с папой. И я понял, что она говорит честно. Никогда раньше не видел, чтобы так много растений росло без почвы. Если есть способ сохранить печенье до конца своей жизни, Ава попытается его найти.

– Я верю в тебя. Но если вдруг передумаешь, скажи мне. Я съем его.

– Уверена, это не последнее печенье. Ты ведь присоединишься к команде?

Я вспомнил о Бето и Майке. Мне стало интересно, как они отнеслись к тому, что будут играть без меня. Мы не говорили об этом. В основном мы просто придирались друг к другу. Бето, например, мог легко отбросить мяч далеко с левого края поля, но он плохо бегал. Майк же был отличным бегуном. Но за всю жизнь сделал не больше пары хоумранов.

– Так что? – спросила Ава.

– Я не уверен. Не могу решиться.

Ава остановилась и повернулась ко мне.

– Ну давай же, Джеймс. Ты должен присоединиться к их команде. Джек и остальные рассчитывают на тебя. Теперь они наши друзья. К тому же быть в команде здорово.

– Да ты что? – уточнил я, ведь мы уже поговорили о команде с Джеком, пока Ава болтала с Бет и Стефани перед сегодняшней игрой.

Сестра в ответ лишь закатила глаза.

– Да, – сказала Ава, – Бет и Лори рассказали, что у них есть много крутых мероприятий для сбора средств на униформу. А Стефани сказала, что у них даже есть плот для весеннего парада! Это же шикарное место, Джеймс. Как ты можешь сомневаться?

От энтузиазма Авы мне захотелось улыбаться. Орегон ей правда понравился. Взгляд упал на гигантское бейсбольное печенье в её руке. Угощения после каждой тренировки, карнавальный киоск, мытьё машин и плот на весеннем параде – всё и вправду звучит заманчиво.

– Это и правда классное место? – спросил я, и сестра с улыбкой кивнула. – Хорошо. Я подумаю.

Когда мы вернулись домой, я пошёл в свою комнату переодеться. Сняв ботинки, убрал их в шкаф и повернулся, чтобы разложить на кровати спортивную сумку. Внезапно сильный ветер ворвался в комнату.

Интересно. Не припомню, чтобы я оставлял окно открытым.

Я пробежал через комнату, чтобы закрыть его, но рама застряла, и пришлось приложить усилия, чтобы опустить её до конца. Когда я поправил шторы, вернулся к столу и достал один из бейсбольных журналов. Но рука так и повисла в воздухе, ведь внимание моё привлёк квадратный, будто старинный, конверт, лежащий на клавиатуре.

Странно. Не припомню, чтобы когда-то видел такой.

Как же я не заметил? Он лежал на видном месте, прямо передо мной. Но откуда?

Почему-то волосы на руках встали дыбом, и я энергично потёр предплечья, чтобы избавиться от мурашек. Это необъяснимо, но странное чувство, что я не один, пронеслось в голове. Я осмотрел комнату в поисках того, что могло вызвать мурашки на теле.

Но никого не было.

Потому что я один в комнате.

Что ж, я протянул руку и взял этот увесистый конверт. Бумага необычная. Она выглядела так же, как экспонаты в музее. Я попробовал текстуру кончиками пальцев и посмотрел на надпись на конверте.

ДЖЕЙМС ЭНТОНИ МАКНИКОЛС

Моё имя. Крупно и жирно выведенное чёрными чернилами, написано каким-то старинным почерком. Будто из средневековья. И когда я повернул конверт, то увидел, что он скреплён настоящей сургучной печатью, поставленной сзади.

Приглашение, что ли? Я удивлённо и осторожно прошёл кончиками пальцев по странной печати и обрисовал эмблему – четыре крошечных треугольных символа вокруг крупного пятого символа, расположенного в центре.

Я осторожно попытался оторвать печать. Но она была хорошо прикреплена, поэтому пришлось дёрнуть сильнее. Печать немного поддалась, так что я продолжил тянуть, оторвав её от конверта одним движением. Получилось. Я открыл конверт.

Письмо внутри было написано тем же изящным почерком.

Я моргал, глядя на письмо в дрожащей руке.

Молодая кровь! Длинная череда Хранителей! Хранитель!

От каждого слова, каждой фразы, каждого предложения из этого странного письма у меня по спине пробегал холодок. На мгновение я даже забыл, как дышать. Пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться. Открыв, я снова перечитал письмо. Только на этот раз уже другие слова бросились в глаза, они казались ядовитыми, будто плевались.

Ты принадлежишь этому месту? Достоин ли ты? Я слежу за тобой!

Слежу!

За мной?

Но почему?

Мои мысли метались, голова кружилась и я чувствовал, как учащается сердцебиение, отдающее в виски. Что всё это значит? Кто мог такое написать?

– Мама, папа… – бормотал я под нос. Даже ноги отказывались слушаться меня. Конечно, и сил, чтобы позвать родителей и показать им жуткое письмо, не хватало.

Без паники. Это розыгрыш. Может, кто-то из соседских детей. Кто-то не из команды Джека. Точно, это розыгрыш. Но кто мог так поступить с ребёнком, которого они даже не знают?

Я снова и снова осматривал письмо. Обратного адреса не было. Как и марки. Или отметки почтового отделения. Только полное имя. Этим причудливым древним почерком.

АВА!

Конечно.

Это бы показалось мне забавным и даже крутым, если бы я желал продолжать войну розыгрышей. Но как же ей удалось так быстро всё провернуть? Может, она планировала это неделями? Это меня совсем не удивит. Она более чем умна, ведь моя сестра – гений! Но я не играл по её правилам, и за мной остаётся решение, когда и где происходит эта война розыгрышей. Письмо я выбросил в мусорную корзину у стола и ушёл.

В тот день я рассказал родителям о Джеке и команде. Их так воодушевил рассказ, что они тут же стали строить планы на моё вступление в Младшую лигу.

После ужина отец связался с отцом Бет, потому что тот тренирует команду.

– Просто узнать хочу. В этом нет ничего такого, – говорил папа, когда я начал возмущаться. И хотя идея не пришлась мне по душе, родители решают сами отвести нас в пятницу с Блэки на бейсбольное поле. Они хотят посмотреть, как я играю с командой Джека. Ава взволнованно рассказывала о нашем дне, а родители жадно слушали её.

– Меня тоже приглашали поиграть. Но я сказала, что больше люблю цифры и науку. Поэтому лучше просто понаблюдаю за игрой и запишу то, что каждому игроку надо в себе совершенствовать. Так я смогу разработать стратегию, которая укрепит их команду.

– Стратегию? – спросила моя мама. – Какую?

– Что-то вроде плана для команды – кому и над чем следует работать. Я уже заметила, что Даниел довольно быстр. Он шустро подбегает к мячу. Его же брат, Дэйв, довольно медлителен. С этим ему придётся поработать. Стефани может ударять по мячу 2 раза из 3, что очень хорошо. Но ей стоит поработать над силой удара. Джеймс поможет в этом. Он покажет, что надо делать.

– Хм… – задумался отец. – Ты что-то задумала, тренер.

– Именно, – сказала Ава. – Я сделаю команду лучше до начала нового сезона.

– Так тебе нравится играть с командой? – отец повернулся ко мне.

Я вздохнул.

– Не уверен. Я ещё плохо их знаю, – сказал я, качая головой и уткнувшись в пол перед собой. Мне всё ещё неловко, что я играл здесь без Бето и Майка. Что я им скажу? Что присоединился к новой команде? Показываю другим наши особые приёмы? Раскрываю секреты победы? Не хочу, чтобы они считали меня предателем.

Родители остановились на конце улицы и помахали ребятам, которые уже разминались. Я бросил спортивную сумку на землю, достал любимую биту и схватил перчатку.

Ава пристально следила за мной, когда я вставал.

– Что? Что-то с моей техникой игры не так? – спросил, поддразнивая сестру. Я поправил бейсболку, сдвинув её ещё ниже на затылок.

Ава открыла маленький блокнот, который достала из рюкзака, и покачала головой.

– Нет, – сказала она. Затем улыбнулась и провела карандашом по странице, показывая, что готова делать заметки.

– Хорошей игры, – сказал папа, когда я взял биту и начал надевать перчатку. На поле я выходил первым.

– Мы недолго здесь будем. Нам ещё Блэки выгулять надо, – пообещала мама, но я уже не слушал её. С моей перчаткой было что-то не так.

Сначала я подумал, что у меня разыгралось воображение, но внутренняя сторона перчатки оказалась влажной. И это я понял, когда надел её.

– Ава! – вскрикнул я, когда вытащил руку и увидел, что она покрыта чем-то склизким и прозрачным.

Мама в ужасе вскрикнула.

– Держи chucho, – сказала она Аве, передавая поводок Блэки. Мама взяла перчатку, чтобы осмотреть. – Дай-ка глянуть.

– Что это за ерунда? – отец дотронулся до липкой массы, размазанной по руке. Он попробовал на ощупь, а потом понюхал.

– Вазелин! – прошептала мама, глянув свысока на Аву, которая почти подпрыгивала от волнения.

– Ха! – сказала она, написав что-то в блокноте и показывая его мне. – Поймала тебя. Видел бы ты своё лицо, Джеймс. Совсем не ожидал этого, да?

– Ава, это не смешно! – сказала мама, открывая перчатку пошире и пытаясь разглядеть, сколько в ней вообще вазелина.

– Смешно ведь! И он заслужил за то, что похитил моих кукол.

– Но я не поступил так же подло… – пробормотал я, пока мама рылась в рюкзаке. Она нашла маленькую упаковку влажных салфеток, которую положила туда для Авы. Раньше она клала такие же и для меня, но я убедил маму перестать так делать с момента, когда пошёл в среднюю школу и сменил рюкзак на спортивную сумку.

Когда мама вытирала мне руку, отец взял несколько салфеток и начал доставать вазелин из перчатки.

– Бесполезно, – сказал он. – Прямо сейчас достать всё не получится.

Я взял у мамы ещё несколько влажных салфеток, чтобы убрать остатки вазелина с руки. Но как бы усердно я ни тёр, скользкая плёнка на пальцах всё равно чувствовалась.

– Джеймс? – позвал меня Джек. – Ты в порядке?

Я обернулся и увидел, что он идёт к нам.

– Ничего не говори, – сказал я Аве. Затем повернулся обратно к Джеку и крикнул:

– Да, всё хорошо. Сейчас приду, подождите.

– А твоя перчатка? – спросила мама. – Ты не сможешь играть без неё.

– Может, кто-то из мальчиков одолжит, – сказал отец, и я кивнул.

Ава показала на сумку, стоящую между нами на земле.

– Всё в порядке. Я положила старую перчатку в боковой карман.

Я взглянул в её полные надежды, широко раскрытые глаза и понял, что она пыталась загладить вину. Но мои пальцы всё ещё казались скользкими, так что простить сестру я не был готов.

– Что ж, надеюсь, что смогу держать биту, – сказал я, доставая из сумки старую перчатку.

Отвернувшись от родных, я посмотрел на Джека. Он стоял на другой стороне улицы, наблюдая за мной. Казалось, что он беспокоился, отчего желудок начало крутить. Это последнее, чего я хотел. Рассказать Бето и Майку о выходке сестры – это одно. Они понимали, что нам нравилось подшучивать друг над другом, что всё происходящее – большая игра, в которую мы играем. Игра, которая иногда заходит слишком далеко. Но Джек ведь не знал об этом. И он мог неправильно истолковать ситуацию. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них осуждал мою сестру. Потому что такая она, сестра, и я люблю её. Не хочу, чтобы она кому-то не нравилась.

– Ты готов? – спросил я, и он кивнул.

С правого поля я увидел, как Стефани отбила мяч. Он летел в мою сторону, но я не паниковал. Потому что понимал, что он летел ближе к земле и я мог его поймать. Поэтому побежал к мячу, словил его и бросил на первую базу. Но Стефани добежала первой и оказалась в безопасности.

Дэниел отбивал следующим, и хоть он не попал по мячу, Стефани использовала возможность захватить вторую базу. Я следил за тем, как она бегала, словно гепард, двигаясь очень быстро. Она оказывалась на земле и касалась базы прежде, чем я успевал поправить кепку. Признаюсь, даже немного завидно. У меня не получалось так просто украсть базу. Это слишком рискованно.

Ава тем временем записывала что-то в блокнот. Родители хлопали в ладоши, а Блэки нюхал воздух и смотрел на птицу над головой. Я следующий, поэтому подбежал к домашней площадке, сбросил перчатку и схватил биту. Мои пальцы скользкие, мерзкие и противные. Каждой клеточкой я чувствовал, что вазелин впитался в кожу, из-за чего очень беспокоился, что пальцы соскользнут.

На насыпи Джек снова и снова закидывал мяч в перчатку. Он повернулся. Я отрабатывал замах и чувствовал, как остатки вазелина прилипли к руке. Сделав шаг назад, усиленно вытираю руку о джинсы. Бесполезно. Уверен, ощущение скользкости во время отработки замаха теперь исходит от биты. Убеждая себя, что вазелина не осталось нигде, я кивнул Джеку, подавая сигнал о готовности.

Джек поднял ногу и быстро бросил мяч. Мне казалось, будто я слежу за мячом с помощью медленной съёмки. Идеальный бросок для меня. Я поднял биту и замахнулся.

– Страйк! – крикнул Ронни, и я в испуге бросил биту. Перед глазами всё расплылось, а кровь бежала по венам так быстро, что даже начала немного кружиться голова. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Я только что пропустил мяч? Но этого не случалось уже целых два сезона! Это был личный рекорд в Младшей лиге. Глупый вазелин. Глупый розыгрыш. Ава даже не представляет, что она натворила. И что это значило для меня.

Я снова открыл глаза и посмотрел на сестру, стоящую в стороне. Она больше ничего не писала. Ава стояла, прикусив губу и уставившись так, словно у меня выросли копыта и хвост. Она выглядела такой взволнованной, что я не смог выдержать и отвёл взгляд.

– Ты в порядке? – спросил Ронни.

Я заморгал. Сглотнул. Кивнул. Прежде чем Джек или кто-то другой успел что-то сказать, я снова взял свою биту и сделал пару вдохов. Наконец-то сердцебиение немного замедлилось.

У меня всё получится. Подогнув колени, я свернулся всем телом, словно cochinilla. На моих пальцах нет вазелина. Ничего не может помешать мне снова забить хоумран.

– Второй страйк! – закричал Ронни.

Я опустил биту, бросив взгляд в сторону родителей. Они улыбались. Натянуто, сдержанно – словно показывая, что они не волнуются. Но я знал правду. По-другому эти обеспокоенные улыбки нельзя было объяснить.

Ронни встал и посмотрел на Джека.

– Ты становишься лучше, – сказал он. Затем, видя моё подавленное состояние, обратился и ко мне. – Не волнуйся. Отобьёшь следующий.

Я сжал биту пальцами, проведя по ней ладонью. Просто чтобы убедиться, поднёс её к носу, понюхать. Бесполезно. Чувствуется только запах вазелина. Скользкого, склизкого и противного. Сделав глубокий вдох, мысленно я понимаю, что могу не ударить по следующему мячу. И хочется взять биту, окунуть в грязь. Оттереть вазелин. Или песком. Или гравием. Чем угодно, пока не смогу уверенно держать биту в руках.

– Третий страйк! – закричал Ронни. – Ты выбыл!

– Что? – спросил я, ведь даже не заметил полёта мяча. Так быстро, что я снова пропустил его. – Я не был готов.

– В следующий раз ты точно попадёшь!

Но я никогда не вылетал из-за страйков! Мне хотелось кричать. Я никогда не промахивался. Да, пусть не всегда ловлю летающие мячи и не краду базы, но я всегда отбивал мяч. Это моя единственная способность. Талант. Аве даны естественные науки, математика, формулы и цифры, но это мой дар. Бейсбол.

Я оглянулся на родителей. Они хлопали. Хлопают! Правда? Почему?

На глазах выступили слёзы, потому что я был смущён. Чувство боли, беспокойства и стыда от того, что мог расплакаться. Но я не допущу этого, и потому постарался сдержаться. Затем отошёл от базы, отбросил свою биту в сторону остальных.

– Всё в порядке, – сказал Джек, протягивая мою старую перчатку, и я отошёл, потому что следующим должен бить он. – Ты же не собирался отбивать каждый мяч. Это ведь нереально. Не дави на себя, нельзя так.

Я отвернулся от Джека и Ронни. Они не поймут. Никто не поймёт. Это конец моей карьеры. Конец послужного списка. Что я скажу Бето и Майку, когда они начнут рассказывать про свой сезон? Что я выбыл? Что здесь я неудачник? Поймут ли они? И насколько плохо это для меня? Что я чувствую по этому поводу? Будут ли они дразнить меня? Скажут ли, что мне пришлось проехать через всю страну ради победы? Или они просто обрадуются, что я не помогаю выигрывать другой команде?

Когда мы возвращались домой, родители молчали. За исключением пары похлопываний по спине и нескольких фраз «хорошая работа» они ничего больше не говорили. Решили не раздувать из мухи слона и пошли на кухню готовить ужин. Даже Ава знала, что лучше ничего не говорить, пока намазывала маслом ломтики французского хлеба. Сестра протянула их мне, чтобы я посыпал их чесноком прежде, чем поставим в духовку.

Ава не просто испортила мне игру. Она перешла черту и знает это. То, что глупое письмо не напугало меня, не означало, что она могла провернуть ещё один розыгрыш. Лучше бы она умела вовремя останавливаться. Но пока я дал понять ей злобным взглядом, что будет лучше, если она не станет лезть.

После ужина Стефани и её мама, миссис Джонсон, постучались к нам вместе с другой соседкой, миссис Мартин. Когда я открыл дверь, то увидел Стефани с тарелкой, наполненной брауни. Миссис Джонсон стояла позади с подарочной корзиной.

– Это твои угощения, – сказала Стефани, протягивая их мне.

– Надеюсь, вы не против нашего визита, – сказала миссис Джонсон. – Стефани не хотела, чтобы ты пропустил фирменное блюдо.

Удивлённый, я взял завёрнутую в пластик тарелку и отступил, чтобы впустить гостей в дом.

– Не против, – ответил я.

– Проходите, – добавила Ава, стоя в коридоре. – О-о-о, брауни!

Мама вышла из кухни и взяла огромную подарочную корзину, которую миссис Мартин держала в руках.

– Боже! Тебе не стоило утруждаться! – сказала мама, рассматривая корзину.

– Ничего такого, просто несколько абрикосовых лепёшек, свежие ягоды и моё фирменное блюдо – чай с апельсином, – ответила миссис Мартин.

– Вау, потрясающе! – улыбнулась мама.

– И дороговато, – добавила Ава.

– О нет! – миссис Мартин махала рукой в воздухе и качала головой. – Всё, что здесь видите, выращено в нашем местном саду около пруда. За исключением чая. Он из личного травяного сада. Его лучше перед сном пить. Я обычно давала его детям, когда те не могли уснуть.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал отец, поднимаясь со своего стула в гостиной. Бросив взгляд на маму, он сказал: – Я поработаю у себя в кабинете. Вам, милые дамы, приятного вечера.

Мама прошла с гостями на кухню.

Я поставил тарелку с брауни на кофейный столик, плюхнулся на диван и убавил громкость у телевизора, чтобы гостям не пришлось кричать во время разговора.

Стефани и Ава сидели на диване. Сестра сняла обёртку с тарелки и протянула мне, чтобы я взял печенье. Оно было нереально вкусным, я бы даже сказал – великолепным. Печенье с крошечными зефирками, кусочками орехов и карамелью – лучшее брауни, которое мне доводилось пробовать. Я снова откусил его, одновременно нажимая на пульт и листая каналы в попытках найти что-то интересное.

– Все в округе только и обсуждают завтрашнее барбекю! – донеслось до меня, как миссис Джонсон говорила маме. – Я приготовлю свой знаменитый лимонный пирог с меренгой.

– Барбекю! – завизжала Ава. – Совсем о нём забыла.

Стефани кивнула.

– Оно завтра.

Как она могла забыть? Оно же будет тут, на лужайке перед нашим домом. Я спрятал несколько её кукол на столах для пикника и на пруду. Воспоминания вызвали во мне улыбку. Конечно, я много времени и сил тогда потратил, но было так весело расставлять кукол сестры в смешные позы. Это того стоило.

Так почему Ава не поступила так же? Почему не придерживалась правил – по одной шутке за раз, чтобы было весело и безобидно? Почему она не может просто повеселиться, без злости?

Вспоминая взгляд родителей, который увидел на поле, я готовлюсь. Во мне вскипала ярость, и я чувствовал, как на глазах появились слёзы. Но пришлось подавить порыв. Нет смысла сейчас злиться из-за этого. Ничего не изменится. При воспоминаниях о моём первом промахе за два года я неустанно повторяю себе, что это не имеет значения. Ведь решение я уже принял. Следующая шутка станет эпичной. Ава пожалеет, что испортила перчатку и игру!

Вместо того чтобы провести семейный вечер перед телевизором после ужина, я пошёл на крышу. Там лёжа пересматривал видео Иты, где она давала нам советы.

– Берегите друг друга, – сказала моя Ита. На видео она в синем платье с красными вышитыми цветами на вырезе и плечах, а белые волосы заплетены в косу и аккуратно заколоты на макушке. Тёмные глаза сверкнули, а в уголках появились морщинки. Она улыбалась мне, когда я держал камеру. – Что бы ни случилось, всегда помните, что вы брат и сестра и нет ничего дороже, ничего важнее семьи. А теперь иди домой. Поиграй с сестрой. Обними её. Поцелуй её. Брось вызов и припугни – ради меня, не давай ей расслабляться.

Видео задрожало, когда я поднимался с больничной койки, прямо перед тем как прекратить съёмку. Удивлённый, я нажал и включил видео ещё раз, перематывая в конец.

– Ради меня, не давай ей расслабляться.

Забавно, но я совершенно не помню этих слов. Хотя в этом был смысл – наша Ита всегда подшучивала. Когда мы играли в прятки, она выпрыгивала из шкафов или из-за занавешенных окон и кричала:

– Ку-ку!

И когда мы кричали, она хватала нас и говорила:

– Это всего лишь я. Не даю вам расслабиться.

Потом она обнимала нас, целовала и тискала, пока не кончался susto[24], потому что любила так делать.

Она была лучшей Abuelita[25]!

– Не давай ей расслабляться, – сказала она, когда я снова перемотал видео. И я смеюсь. Потому что настойчивая мысль вертелась в голове – в войне розыгрышей виновата она. Именно Ита так научила нас, что подшучивать друг над другом нормально, пока никто не пострадал.

– Не волнуйся. Так и сделаю, – сказал я, блокируя гаджет и положив телефон на грудь. Взгляд мой обратился к звёздам. Хоть я и не сержусь на Аву, мне всё равно надо ей отомстить. Стоит дать сестре понять, кто же главный шутник. Раз и навсегда.

Бето прислал мне сообщение, поэтому пришлось вернуться в комнату, чтобы поболтать с ребятами. Рассказывать о последней выходке Авы я сначала не решаюсь – не знаю, что они скажут на моё решение о вступлении в новую команду. Но, на удивление, они оба поддержали меня.

БЕТО: это так здорово, что ты нашёл команду, с которой можешь играть там.

Я: правда?

БЕТО: да… ты должен поддерживать свои навыки.

МАЙК: нужно оставаться в игре, нельзя терять своё мастерство, во всяком случае такое, как у тебя.

Я: а как насчёт вас? ребята, вы там готовитесь?

МАЙК: конечно.

БЕТО: о да, практикуемся с ребятами каждый день, как и всегда.

Мне стало гораздо легче после разговора с ними. Я забрался в кровать, чтобы продумать свою месть для Авы за то, что она испортила мою игру. И разочаровался из-за того, что ничего интересного придумать не получается. Поэтому я полез в Интернет в поисках вдохновения.

– Это и вправду печально, – сказал я Блэки, когда он появился в комнате. Пёс запрыгнул на кровать и свернулся калачиком рядом со мной. – Почему у Авы такое богатое воображение? Это ведь нечестно, да, парень?

Блэки обнюхал телефон в руке, заскулил и уткнулся носом в шею.

– Что ты говоришь? – спросил я съёжившись, когда он начал лизать мочку уха. – Хочешь помочь? Что ж, спасибо! Я всегда знал, что ты любишь меня больше всех. Давай вместе придумаем, как мы отомстим Аве за испорченную игру.

Спустя несколько минут я наконец-то нашёл идеальную идею для розыгрыша. Этот план будто придуман специально для Авы. И я постоянно смеялся при просмотре. Блэки же не разделил моего веселья, когда я показал ему свою идею. Но я точно знаю, как сделать пса вишенкой на торте в этом розыгрыше.

Когда все легли спать, я часами работал в темноте, освещая своё творение лишь фонариком. Не хотелось, чтобы в доме кто-то застукал меня.

К концу я полностью вымотан, но это не так важно. Мой розыгрыш – шедевр, который превзойдёт все предыдущие! И Ава даже не заподозрит ничего.

Спать я лёг только после трёх часов утра, а проснулся от запаха чего-то пряного и вкусного. Я приподнялся в постели и почесал затылок, оглядывая комнату. Дверь закрыта и, за исключением чёрной изоленты и ножниц на столе, всё в комнате в порядке. Нет никаких следов того, чем я занимался ночью. Я сделал это – сотворил шедевр!

Теперь я не должен подпускать к своему шкафу никого в течение 24 часов. Это не сложно, ведь уже середина дня. Да, сегодня суббота, и мы все в семье спим допоздна. Но когда я спустился вниз, часы показывали почти одиннадцать часов. Моя тарелка с вафлями стояла под стеклянной крышкой на столе.

– Что ж, – сказала Ава, когда увидела меня в гостиной. – Уже давно пора было проснуться.

– Где все? – спросил я, присаживаясь на табурет у стойки и пододвигая к себе тарелку. Хоть вафли и остыли, они всё равно вкусные.

– Папа ненадолго пошёл в офис, а мама на улице, помогает соседям накрывать на стол.

Ава не отрывалась от экрана телевизора. Она гладила Блэки по голове и игнорировала меня, когда я накрывал на стол.

– Барбекю, – сказал я. – Во сколько начало?

– Не знаю. Я сижу дома и слежу за тем, чтобы не сгорел пирог.

– Пирог? – переспросил я.

– Яблочный. Домашний, – сказала Ава. – Мама только что поставила его в духовку, так что это ненадолго.

Блэки встал. Он отряхнулся, зевнул и спрыгнул с дивана, чтобы попросить у меня вафли. Убедившись, что Ава за нами не следит, я угостил собаку беконом.

– Я всё вижу, – сказала Ава с раздражением.

– Видишь что? – спросил я.

Ава повернулась на диване и посмотрела на меня.

– Он тебя не любит. Он просто знает, что ты поделишься.

– Он очень меня любит. Блэки бы сделал для меня всё что угодно, правда? Неужели ты не любишь меня, приятель?

Блэки сходил с ума. Он подпрыгивал, клал лапы мне на грудь и пытался облизать лицо. Я погладил собаку и немного поборолся, потому что ему нравится внимание.

– Прекрати, Джеймс! – потребовала Ава. – Прекрати дразнить его беконом!

– Что? – спросил я Блэки. – Хочешь пойти наверх? Поиграть без Авы? Пойдём, пойдём ко мне в комнату. Поиграем там.

Тарелку я поставил в мыльную воду в раковине, где уже отмокала утренняя посуда, и пробежал мимо Авы в гостиной. Блэки всё время прыгал вокруг меня.

– Блэки! – позвала Ава. – Иди сюда, мальчик. Давай, посиди со мной.

– Нет, Блэки, – сказал я. – Пойдём со мной наверх. Ну давай. Пошли.

Мы продолжали перетягивать внимание Блэки друг у друга. Бедный пёс переводил взгляд с одного на другого, а затем, будто приняв решение, Блэки выбежал в холл и встал у лестницы, виляя хвостом.

– Ха! – сказал я Аве. – Он любит меня больше.

И выбежал из гостиной, взбежав по лестнице раньше, чем Ава успела спрыгнуть с дивана и побежать за нами. Из-за пирога Ава осталась внизу, в гостиной, и я закрыл дверь в спальню. Блэки запрыгнул на кровать, приняв рядом со мной форму пончика.

– Я очень люблю тебя, – сказал я Блэки, притягивая пса к себе. – Правда. Ты самый любимый chucho на всём белом свете.

Лёжа так, я написал сообщения Бето и Майку, но не получил ответа. Тогда я полез в галерею и смеялся над фото кукол Авы, которые я сделал. Это совсем не надоедает.

– Это было здорово, – показывал я Блэки куклу с пруда. – Но всё равно не так шикарно, как мой завтрашний сюрприз. Ты же поможешь мне, мой мальчик? Хороший пёсик.

У Блэки было такое выражение морды, будто он пытался понять мои слова. Одна мысль о том, что собака Авы сыграет очень важную роль в моём гениальном розыгрыше, приводила меня в восторг.

– Хочешь посмотреть, подойдёт ли оно? – шепчу я Блэки и принимаю его молчание за согласие. Тогда я спрыгнул с кровати и пошёл к шкафу. – Только помни, что оно ещё не готово. Остались последние штрихи. Их я доделаю сегодня, когда все уснут. Но было бы неплохо примерить. Мы же должны убедиться, что всё подходит.

Я одел Блэки в костюм, который соорудил. Сел идеально. Чёрно-красные носочки в полоску, которые я прикрепил к его чёрной шлейке, облегали худые лапы. А дополнительные четыре блестящие ножки, которые я сделал из бумаги, обмотанной чёрной изолентой, блестели и оказались длинными. Они раскачивались и подпрыгивали вверх-вниз, когда Блэки ходил по комнате, волоча за собой мой старый рюкзак, похожий на брюшко гигантского паука.

– Подожди здесь, – сказал я Блэки, когда увидел, что в одном месте не заклеил костюм. – Мне нужно взять изоленту. Сядь, мальчик. Побудь тут.

Блэки пытался перевернуться, но живот мешал ему. Поэтому он пытался стряхнуть костюм. Когда это не сработало, пёс начал грызть пакет, но и этот план не увенчался успехом. Тогда он просто сдался и стоял, уставившись на меня.

– Хороший пёс! – сказал я. – Сейчас вернусь.

Посмеиваясь, я пробежал через холл в комнату родителей. И поскольку к ошейнику я приклеил бирки, то совсем не услышал, как Блэки вышел их комнаты. Он был почти у лестницы, стоя в костюме с большим животом, когда я наконец-то обратил на него внимание.

В панике я выбежал из комнаты родителей, чтобы прогнать его, но было уже поздно. Блэки спускался в гостиную. Четыре искусственные лапки покачивались вверх-вниз, а светлое брюхо тихо ударялось о каждую ступеньку, когда он шёл по лестнице.

– Блэки! – шиплю я на него. – Блэки, вернись сюда.

Только пёс совсем не слушался. Тогда я спустился на три ступеньки вниз и присел. Кладу руки на перила, чтобы оставаться незаметным для Авы. Блэки повернул за угол и подошёл к ней, сидящей на диване. Я не совсем так планировал свой розыгрыш, но раз уж тот план провалился, буду работать с тем, что случилось. Я остался на месте и внимательно следил, потому что уже не мог ничего сделать. Но сначала хорошенько напугаю Аву, чтобы «не давать ей расслабиться».

Ничего не подозревая, Ава останавливает передачу по телевизору и оборачивается, чтобы посмотреть на Блэки. Но вместо своего пса она увидела гигантского паука. Раздался леденящий кровь вопль.

Пёс-паук остановился и пристально всматривался в лицо сестры.

С криками Ава упала с дивана, поднялась и выбежала на улицу прежде, чем я успел остановить её.

Я сбежал по лестнице, но всё равно не успел остановить Блэки. Он выбежал из дома без поводка через парадную дверь вслед за Авой. Всё происходило так быстро, что я растерялся и просто побежал следом, пытаясь нагнать. Хвостики Авы развевались по ветру, когда она бежала к маме с криками о помощи, а пёс-паук небрежно семенил за ней. Его длинные блестящие лапы паука болтались вверх-вниз вокруг него, придавая ему вид настоящего гигантского паука.

– Ааааааа!!!

– Боже мой!!!

– Что это?

– Беги!

– Беги!!!

Дети, которые были на поросшем травой холме у нашего дома, кричали и разбегались в стороны. Родители хватали своих детей. Некоторые постарше убегали к своим домам. Другие запрыгнули на столы для пикника. Джек и Ронни взяли биты, отходя назад. Они подняли биты так, словно защищались. Пёс-паук же обходил территорию, принюхиваясь к запаху мяса, готовящегося на гриле. Блэки был сбит с толку кричащими людьми, пытающимися убежать от него.

– Стой! – говорю я Джеку, становясь между ним и псом-пауком. – Это шутка. Наш chucho, Блэки. Не бей его, пожалуйста.

Мама, держащая на руках дрожащую Аву, смотрит на меня.

– Блэки! – кричит она, не веря своим ушам. – Иди сюда, мальчик.

Пёс думал, что попал в беду, и убегал от нас. Он отскакивал, заползал под скамейку у стола для пикника и пытался спрятаться. Но он застрял, потому что имитированное пузо паука не смогло пролезть так же, как остальное его тощее тело.

– Блэки?

Всё ещё обнимая маму за талию, Ава обернулась и посмотрела на собаку-паука, которая пыталась протиснуться под скамейку. Блэки так сильно хотел пролезть, что мы не успели и понять, как он всё же смог просунуться. На самом деле лопнул мешочек с гранулами – они вылетели из имитированного пуза, рассыпались, покатились и подхватились ветром, разлетевшись в разные стороны. Они выглядели как крошечные яйца паучков, из-за чего дети разбежались в стороны с новыми криками.

Шарики рассыпались повсюду. Они катались по траве и цементу. Даже попали на столы для пикника, залетели под скамейки, цеплялись за игрушки и застревали в волосах и одежде детей, вызывая панику. Люди били по ним, размахивали руками и кричали, пытаясь стряхнуть их с себя.

Даже отец Джека, мистер Харви, не смог защитить курицу, потому что слишком поздно закрыл гриль.

– Ребята! Ребята! – кричал я им вслед. – Всё в порядке. Это всего лишь моя собака!

– Нет! – Ава кричала на меня, отходя от мамы и направляясь к Блэки. – Он мой пёс. Блэки – мой. И ты сотворил с ним такое, Джеймс! Ты травмировал его!

– О бедный малыш, – услышал я, когда Бет спрыгнул со стола для пикника и начал ходить вокруг пса с Авой, пытаясь заставить Блэки выйти из укрытия.

– Иди сюда, малыш.

– Выходи, мальчик.

Я осмотрел хаос, который устроил, и почувствовал, как кровь прилила к лицу. Мои щёки краснели не из-за смущения, а из-за стыда. Как же я мог так поступить? Как я позволил всему зайти так далеко?

Несмотря на то что все успокоились и вели себя мило, мне всё ещё было неловко, когда я помогал миссис Бенсон убирать беспорядок.

Соседские дети ходили с родителями, держа в руках пакеты из-под продуктов, и собирали маленькие серые шарики, которые раскатились по всему травянистому холму и лужайке, где было барбекю.

Ава пошла в дом Стефани взять ещё курицы, потому что ту порцию я испортил.

Миссис Бенсон довольно мило отнеслась к произошедшему. Вместо того чтобы устраи-вать скандал, она похлопала меня по плечу и сказала отпустить ситуацию. Затем представила меня мистеру Бренту, пожилому мужчине с седыми бакенбардами, который, по её словам, являлся прямым потомком одной из семей-основателей. Город назван в честь его прадеда.

– Мне очень жаль, – шепчу я, пожимая руку. Но вместо того чтобы испепелить меня взглядом, мужчина улыбнулся.

– Не волнуйся, – сказал он. – Всё поправимо.

Потом он спросил, не хочу ли я помочь очистить пруд с кои.

– Конечно, – сказал я, и мистер Брент помахал мне, чтобы я пошёл за ним.

Он показал мне, как пользоваться маленькими сетками, которые наши соседи хранили в мусорном ведре рядом с тем местом, где я оставил куклу Авы, Изабель, пару дней назад. Выполняя его советы, я медленно провёл ковшиком по поверхности пруда с кои, стараясь достать всё до последней крошки. Мистер Брент сказал, что кои могут проглотить их, и он не знал, чем мы ещё потом сможем им помочь.

Я знаю, что могло случиться, но не хотел думать о том, как чуть не убил прекрасных золотых и белых рыбок.

Когда я оглядывался на причинённый мною ущерб, испорченный праздник и ловил на себе взгляды соседских детей, мне хотелось плакать. Наверное, они считают меня дурачком. Но я сдерживал слёзы. Вместо этого я сосредоточился на влажных пеллетах, которые собрал в ведро.

– Держи, – сказала Ава, подходя ко мне сзади, чтобы отдать оптический прицел. – Это тебе пригодится, чтобы найти пеллеты с другой стороны улицы. Мама говорит, что собрать нужно всё.

Взяв свой оптический прицел, я повесил его на шею.

– Спасибо, – сказал в ответ сестре.

– Пока не стоит благодарности. Мы проведём за этим занятием весь день, – откликнулась Ава перед уходом. Я даже не успел извиниться за то, что использовал Блэки, которого сейчас мама отправила домой. Она не хотела, чтобы пёс бегал без поводка по окрестностям.

– Не волнуйся, – сказал мистер Брент. – Мы быстро со всем разберёмся. Видишь? С прудом мы почти разобрались. А Харви с сыном сейчас разожгут новый костёр. Не успеешь опомниться, как мы уже усядемся за стол, будем есть и хорошо проводить время.

– Наверное, так и есть, – ответил я, наблюдая за другими семьями. Все они вместе старались навести порядок в нашем саду. – Любезно с вашей стороны было остаться и помочь нам.

– В этом наши соседи лучшие, – сказал мистер Брент. – Мы заботимся друг о друге – несмотря ни на что.

– Это видно, – подтвердил я, потому что, к моему удивлению, все взрослые улыбались, смеялись и работали. – Кажется, что они даже не злятся.

– Нет, конечно, – говорил мистер Брент. – Мы видели и похуже.

– Хуже? – я поднял взгляд на мистера Брента. У него были очень длинные светлые брови, с которыми играл ветер. Казалось, будто они вечно поднимаются и опускаются. – Не понимаю, о чём вы.

Мистер Брент забавно пошевелил бровями, задумавшись.

– Каждая семья на Пайн-Сёркл является прямым потомком семей-основателей. Люди, которые приехали в Орегон, чтобы начать жизнь с чистого листа. Давным-давно. В каком-то смысле мы все росли вместе – мы, наши дети и дети наших детей.

– Серьёзно? – спросил я. – Не знал об этом.

– Конечно, вы же только переехали, – сказал мистер Брент, улыбнувшись мне. Я смотрел на глубокие морщины на его лице и видел в них нечто знакомое. Сострадание – раньше такое же выражение было у моей Иты. То же я увидел и в голубых глазах мистера Брента. – Переезжать тяжело. Я знаю. Но в конце концов ты поймёшь – всё к лучшему.

– Надеюсь на это, – сказал я, снова окуная судок в пруд с кои, с каждым разом доставая всё меньше пеллетов.

Мистер Брент тоже стряхивал со своей сетки доставаемый мусор.

– Ты многим пожертвовал, оставив позади всё, что любишь. Твоя семья очень храбрая, Джеймс.

– Я бы так не сказал, – пробормотал себе под нос прежде, чем подумал.

Мистер Брент засмеялся низким рокочущим звуком, от которого задёргался его мягкий живот. Он показался мне Санта-Клаусом, только без бороды и с потерянными очками.

– Но так и есть, дорогой мой мальчик, – сказал мистер Брент. – Все мы храбрее, чем сами полагаем.

– Спасибо, – улыбнулся я, а мистер Брент поднял ведро и забрал мой сачок.

– Что ж, тут мы с тобой закончили. Спасибо тебе за помощь, – сказал он. – Почему бы тебе теперь не помочь маме?

Я отошёл от пруда с кои и направился в сторону мамы, которая сейчас стояла с миссис Бенсон, миссис Коулман и мамой Стефани, миссис Джонсон. Они наблюдали за худым, как жердь, пожилым мужчиной, который переходил улицу со старой красной тележкой, полной мусора.

– Кто это? – спросил я, когда мужчина оглянулся на нас, наклоняясь, чтобы поднять листок бумаги с тротуара.

Но прежде чем кто-то успел ответить мне, из-за поворота выехала патрульная машина и посигналила ему. Мужчина встал и перевёл взгляд на транспорт шерифа. Потом он просто развернулся и начал уходить, всё так же волоча за собой красную тележку. Он так просто вёз её, будто она совсем лёгкая, хотя на самом деле доверху была набита всевозможными вещами, подобранными на пути.

– Хотела бы я, чтобы Бен оставил его в покое, – сказала миссис Бенсон. – Он ведь никому не вредит.

– Бен? – спросила мама.

– Шериф, Бен Майклс. – Миссис Бенсон нахмурилась ещё сильнее, заламывая руки при этом. – Я понимаю, что он просто выполняет свою работу, но ведь в этом нет такой необходимости.

– Филлипс позвонила ему, – сказала миссис Коулман, указывая на высокую рыжеволосую женщину, которая шла в сторону патрульной машины.

Миссис Бенсон ахнула.

– Дороти? Зачем?

Миссис Джонсон пожала плечами.

– Может, считает это своим долгом. Она возглавляет ассоциацию домовладельцев.

Я видел, как мисс Филлипс положила руки на дверцу патрульной машины и наклонилась, чтобы поговорить с шерифом. Она часто качала головой во время разговора, а потом отошла от машины к повороту улицы. Женщина внимательно следила за тем, как патрульная машина медленно подъезжала к пожилому мужчине.

Миссис Бенсон вздохнула.

– Я знаю, что какое-то время мистер Моррис вёл себя странно. Но он изо всех сил пытался быть любезным. Скорее всего, он увидел, как мы собираем пеллеты, и пришёл помочь.

Миссис Коулман причмокнула губами.

– Знаю, ты думаешь, что это никому не вредит – ведь он днями напролёт ходит и собирает мусор. Но не кажется ли тебе, что это уже зашло слишком далеко?

– Уже годы прошли, – прошептала миссис Джонсон. – Он мог взять себя в руки.

Миссис Коулман покачала головой.

– На прошлой неделе он всю ночь не ночевал дома со своими собаками. Бедная Бетти, она так волновалась за него.

Мама нахмурилась, а губы её были плотно сжаты. Она выглядела смущённой.

– Давай не будем растягивать, – сказала мама, протягивая мне пластиковый пакет и идя со мной к детской площадке у барной стойки. – Слишком много работы, некогда просто стоять и глазеть.

Я знаю, что делала мама. Она думала, что разговор слишком походил на chisme[26], которые мама так не любит. Она следила за тем, чтобы и мы не втянулись в разговор.

Я начал собирать пеллеты, прилипшие к траве у качелей. Но работа не мешала мне оглядываться, чтобы проследить за машиной шерифа, которая продолжала медленно ехать по Пайн-Сёркл. Она следовала по пятам за мистером Моррисом, пока жуткий человек не решил срезать путь по траве и пройти у линии, созданной деревьями.

Красный фургон раскачивался из стороны в сторону, рискуя опрокинуться, когда он исчез за стеной, созданной елями.

Благодаря нашим соседям, не только детям и их родителям с нашей улицы, но и остальным в округе, вплоть до Вайтбака, барбекю прошло успешно. Хоть все и устали и каждый понимал, что день оказался длиннее, чем ожидалось, жители Пайн-Сёркл позаботились о том, чтобы домой мы шли с радостью от нового дома и переезда.

– Было здорово, – сказал отец, когда мы зашли в дом и проходили в гостиную. – Я рад, что они пригласили нас.

– Да, но самую ужасную часть ты пропустил, – добавила Ава, обиженно глядя на меня. – Джеймс чуть всё не испортил.

Я съёжился, и мама потянулась ко мне. Она притянула меня к себе, чтобы обнять.

– Надеюсь, больше такого не будет, – сказала мама, взъерошив мои волосы и поцеловав в макушку.

– Я уже сказал, что мне жаль, – пробормотал я и посмотрел на Блэки, который подошёл и встал в центр семейного круга.

– Всё в порядке, – сказал папа. – Думаю, ты извлёк урок. Мне просто жаль, что я не увидел Блэки в этом наряде. Интересно, я бы узнал его?

– Нет, – ответила мама. – Даже я немного испугалась.

– Я рада, что всё выбросили, – сказала Ава. – Не хотела бы я увидеть этот костюм на Блэки ещё раз.

– Даже на Хэллоуин? – спросил папа.

– Нет, – отрезала Ава, качая головой. – Никогда – значит никогда!

Блэки залаял на неё, и мы все засмеялись.

Позже, после того как принял душ, смыл с себя всю грязь и копоть после уборки, я спустился на семейный вечер кино.

Ава побежала наверх переодеться в фиолетовую пижаму, а родители перебирали коллекцию фильмов в поисках чего-нибудь для просмотра. Потом, когда Блэки лежал на диване между мной и Авой, мы все сидели и смотрели «Волшебника страны Оз». Сестра наотрез отказалась смотреть «Паука» – чёрно-белую классику 1958 года, которую я предложил.

– Слишком рано? – спросил отец, когда включал фильм.

Ава кивнула.

– Блэки нужно время, чтобы прийти в себя.

Ава избегала меня до вечера субботы. То ли потому, что она всё ещё расстраивалась из-за розыгрыша, то ли потому, что составляла план мести. В воскресенье утром я наконец-то смог встретиться с ней на заднем дворе.

Сестра, явно руководствуясь научным интересом, подходила всё ближе к деревьям, высаженным в линию. Я шёл за ней, пока она следила за стаей больших чёрных птиц, каркающих и кружащих над головой.

– Как ты думаешь, что это? – спросила Ава, когда я подошёл к ней из-за спины. – Ястребы?

– Не знаю. Кем бы они ни были, это точно хищные птицы, – ответил я, поднимая оптический прицел и разглядывая их. – Думаю, орлы. Хотя стой. Стервятники?

– Ой! Дай мне посмотреть! Дай я гляну! – Ава подпрыгивала от возбуждения. Я посмотрел на тёмные силуэты, таинственные и пугающие на фоне серого неба, и протянул оптический прицел.

Ава всмотрелась в птиц и подтвердила мои слова.

– Да, стервятники. Шестеро.

– Семеро, – поправил я, пока мы наблюдали за возникновением странных узоров в небе. Вскоре птицы стали отдаляться. – В лесу кто-то умер. И они хотят добраться до этого кого-то.

– Давай, – предложила Ава, – проследим за ними?

– Ну уж нет, спасибо, – ответил я.

В глазах Авы мелькнул озорной блеск.

– О-о-о, так ты боишься?

– А ты нет? – спросил я, прислушиваясь к громкому карканью птиц над головой.

– Не глупи, – улыбнулась Ава и взвизгнула. – Это знак!

– Никакой это не знак, – ответил я.

Сестра никогда не прислушивалась к моим словам, поэтому спустя несколько секунд уже гордо вышагивала вдоль линии деревьев. Я пошёл за ней, по пути наблюдая за птицами в оптический прицел. Мы следовали за стервятниками по всему району просто потому, что сестре хотелось выяснить причину их появления.

Когда мы оказались настолько близко, что могли детально рассмотреть их перья, Ава прижала ладони к губам и начала издавать странный птичий крик. Я понимал, что она делает. Это – крик совы нашей Иты, только в исполнении Авы – песня Лечузы. Это звук, который она издавала, чтобы оживить добрых сов-ведьм в своих рассказах об antepasados.

Слушая, как Ава имитирует lechuzas[27] Иты, я почувствовал слёзы, выступающие на глазах. Но я отодвинул воспоминания, сконцентрировавшись на событиях, происходящих прямо передо мной.

– Что ты творишь? – спросил я, оглядываясь по сторонам и убеждаясь в том, что мы тут одни. – Прекрати.

– Что прекратить? – ответила сестра. – Звать их?

– Да, – сказал я. – Ты ведёшь себя…

– Как? – Ава упёрлась рукой в бедро и смотрела на меня взглядом мамы, когда та отчитывала нас.

– Глупо, – ответил я. – Ты ведёшь себя глупо.

– Ох, Джеймс, – засмеялась Ава. – Ты правда не понимаешь? Они наши помощники и присматривают за нами.

Иногда Ава – загадка для меня. То она собирает образцы и называет себя учёным, то говорит о магии. Мне трудно сказать, верит ли она в рассказанные Итой легенды и мифы, которые мы слушали перед сном. Но я знаю, что я не верю.

– Это ненастоящий зов, Ава, – сказал я. – Это просто глупая выходка Иты. Чтобы развлечь нас. Как и все другие страшные истории, которые она рассказывала. Мы не должны в них верить.

– Но я верю, – сказала Ава.

– Тогда ты доверчивее, чем я думал, – сказал я. – Давай. Пойдём домой. Я устал.

Внезапно с неба упало перо. Оно медленно опускалось, опускалось, опускалось, опускалось. Прошла вечность, прежде чем перо приземлилось на траву между нами. Идеальная белая лопасть с мягкими пушистыми шипами у основания и длинным тонким пером на конце. Ава, словно загипнотизированная видом прекрасного пёрышка, наклонилась и подняла его.

– Видишь? – сказала сестра, её широко раскрытые глаза сверкали интересом. – Аntepasados поняли, что ты напуган. Они услышали твои слова и захотели, чтобы ты понял, что мы не одни тут. Это перо – их способ сказать, что нам не стоит бояться. Нам стоит пойти в лес и узнать, почему они летают тут.

– Это всего лишь перо, – категорично заявил я. – Они падают с птиц. Здесь нет ничего волшебного. И поход в лес ничем хорошим никогда не заканчивался. Давай пойдём домой.

Я забрал дурацкое перо из рук сестры и отбросил в сторону. В ужасе Ава подскочила и подняла его.

– Не делай так! – сказала она, несколько раз покрутив пером у моего лица. Протянув руку, Ава засунула его в карман рубашки, нежно похлопав меня по груди. – Пусть это будет подарок. От меня тебе, – добавила сестра, и я кивнул в знак согласия. Потому что это Ава. Когда мне показалось, что я раскрыл её план, она удивила своим милым поведением.

Удовлетворённая моим согласием, Ава развернулась, и мы вместе пошли домой. Никаких розыгрышей. Никакой конкуренции. Только я и моя младшая сестра, идущая рядом. И белое перо в переднем кармане рубашки.

Мы были почти у дома, когда увидели ещё более странную вещь, чем семь птиц, летающих над деревьями. Завернув за угол, мы наткнулись на того странного человека, мистера Морриса, который боролся с двумя огромными собаками на нашей подъездной дорожке. Он оглядывался на мусорную корзину, стоящую рядом с нашими велосипедами, и дёргал их за поводки.

– Вам помочь? – спросил я странным и хриплым голосом, потому что был очень напуган. Мистер Моррис повернулся к нам. Его обветренное лицо измождено, и, хоть он ещё не так уж и стар, его серые глаза впали в глазницы. Он выглядел удивлённым, словно встретил единственных людей на земле.

– Нет, – закричал он в ответ, убираясь с подъездной дорожки и быстро шагая за двумя своими chucho. – Я не рылся в вашем мусорнике. Мои псы просто жить не могут без чужих клумб.

– Ничего страшного, – сказала Ава. – Собаки есть собаки.

Мужчина бормотал что-то гневное себе под нос и зашагал прочь, изо всех сил стараясь не отставать от длинноногих зверушек на поводках.

– Кто это? – спросила Ава.

– Мистер Моррис, – сказал я. – Он ходит и повсюду собирает мусор.

– Ой, Стефани мне рассказывала про него! Он живёт чуть дальше по нашей улице. С дочкой, Бетти.

Я посмотрел на мусорное ведро, стоящее сбоку от гаража, рядом с нашими велосипедами. Что-то внутри подсказывало, что мистер Моррис врал. Иначе зачем он околачивался возле нашего мусорного бака, если не ковырялся в нём? Вдруг подул сильный ветер, поднимая в воздух опавшие листья и мусор вокруг нас.

Странно. Ветер давил, дёргал одежду, становилось тяжело дышать.

Листья кружились и катились к нам, принося с собой всевозможный хлам. Бумаги, обёртки и крошечные веточки клубились, надвигаясь на нас безжалостным штормом, который было невозможно утихомирить.

Ава отвернулась. Волосы вились вокруг её лица, она пыталась собрать их в кучу. Я же старался закрыть ладонью глаза. Но ветер стих в ту же секунду, так же быстро, как появился. Нас окружала только тишина – гнетущая, тяжёлая тишина. Я опустил руки и посмотрел на Аву, которая обводила взором притихший вокруг нас мир.

– Ого! – воскликнула Ава. – Ты видел этого дьявола?

Когда вокруг нас валялся всевозможный мусор, я посмотрел наверх. Небо над нами стало тёмно-серым, словно мрамор, и воздух стал влажным. Позади нас внезапно открылась дверь гаража.

– Джеймс! Ава! – позвал отец. – Завезите сюда велосипеды. Будет дождь.

– Ладно! – крикнул я. – Давай, Ава. Погнали.

Ава побежала со мной по дорожке, и мы одновременно схватили велосипеды. Она взяла за ручки свой, а я – свой. Я уже хотел повезти его, но заметил что-то застрявшее в спицах. Лист бумаги. Знакомая форма. И размер.

Ещё одно письмо!

Опять розыгрыш!

Стоп, но ведь Ава была со мной всё утро. Если только… Конечно, нет. Она не смогла бы, времени не хватило бы. Но если это не она… тогда это значит, что…

– Что это? – спросила Ава, когда увидела, как я вытаскивал из спиц конверт.

Я перевернул и прочитал знакомую надпись.

– Письмо.

Тишина повисла между нами, когда мы наклонились и прочитали длинный, элегантный подчерк.

Джеймс Энтони Макниколс.

– Это здесь… было? – я спросил сестру.

Внезапно мне стало страшно. Сердце бешено колотилось. Я дрожал, словно тот лист, подхваченный недавней бурей. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Не знаю, – сказала Ава. – Я не видела этого раньше… Не уверена.

Я перевернул письмо и посмотрел на восковую печать на обороте. Ава подошла и встала рядом.

– От кого это? – спросила она, её широко раскрытые невинные глаза говорили вместо сестры. Ава не делала этого.

Я посмотрел на дорогу, вслед за фигурой мистера Морриса, которая становилась всё меньше и меньше.

– Не знаю точно, – сказал я.

Глаза Авы расширились.

– Так что? Ты собираешься открывать?

– Да, – ответил я. Но не сейчас, поэтому я сложил письмо и засунул в задний карман. – Позже. Когда зайдём в дом.

Я взял велосипед и завёз в гараж.

– Мы, – сказала Ава. – Мы откроем позже.

Сестра говорила это с таким интересом и энтузиазмом, что заставила меня сомневаться – а не проворачивала ли она прямо сейчас лучший розыгрыш в истории. Будучи сбитым с толку, я забежал в дом и поднялся в свою комнату. Замка на моей двери нет, поэтому и закрыться от сестры я не мог. Но это ничего, ведь мне хотелось увидеть её реакцию на письмо. Честно говоря, я всё ещё надеялся, что это окажется розыгрышем. Мысль о том, что кто-то следил за мной, пришлась не по душе.

Ава стояла рядом и ждала, пока я положил оптический прицел на угол стола, снял ветровку и повесил её. Но сестра подсела ко мне сразу же, как только я достал письмо и сорвал печать. Я медленно открыл его.

– Кровавая луна?! – пронзительный голос Авы доказывал мне, что напугана она не меньше моего. Это разрушало всю мою версию с розыгрышем. Если только она не притворялась.

– Ладно, хватит с меня, – сказал я. – Это переходит границы, я никогда так жестоко не шутил над тобой. Ты уделала меня. Я аж испугался.

– Что? – смущённо спросила Ава.

Я закатил глаза.

– Да ладно тебе… Как ты всё провернула? Как тебе удалось подстроить всё так правдоподобно?

Ава приложила руку к груди.

– Я? Ты думаешь, что я это сделала? Зачем мне такое делать?

– Чтобы отомстить за собаку-паука.

– Джеймс! – Ава забрала письмо у меня из рук и внимательно изучила его. – Я не писала это!

– Да это ты написала! – сказала я. – Просто признайся. Как долго ты продумывала этот розыгрыш?

– Но я не делала этого! – Ава хлопнула по руке письмом. – У меня нет такой бумаги. И что это за клей? Я никогда не видела такого странного клея!

– Тебе стоит прекратить, – вновь сказал я, забирая письмо и складывая обратно. – Маме с папой надоели наши розыгрыши.

– Да почему ты мне не веришь? – Ава скрестила руки на груди и провернулась, чтобы посмотреть на дверь.

Проигнорировав её, я посмотрел на письмо в руке.

– Но если ты не писала… Тогда значит…

– Кто-то другой, – сказала Ава. – Какой-то жуткий человек, типа мистера Морриса!

Я вспомнил слова миссис Бенсон.

– Он не плохой человек, – ответил я. – Он просто не… Миссис Бенсон сказала бы нам, если бы его стоило опасаться. Я так думаю.

– Не знаю. Он стоял прямо рядом с нашими велосипедами, когда мы подходили к дому. Может, он не смотрел на ведро. Скорее всего, он разглядывал велосипеды. Хотел убедиться, что правильно положил письмо!

– Что-то не так, – сказал я, пытаясь понять, не пытается ли Ава сбить меня с толку. – Это бессмысленно, Ава. Зачем мистеру Моррису следить за мной?

– Я не знаю, – Ава смотрела на конверт в руке.

– Как ты думаешь… значит ли это… что на нас охотится… сталкер?

Глаза Авы стали шире. Она выглядела испуганной. Но только на доли секунды, потому что потом она сузила глаза и пристально смотрела на меня.

– Подожди минутку… Ты снова разыгрываешь меня? Нечестно, Джеймс. Я не мстила тебе за то, что ты сотворил с Блэки.

– Что? Нет, Ава. Это всё серьёзно.

– Прекрати! – закричала Ава. Она пробежала через комнату и открыла дверь, чтобы уйти. – Это не смешно. Я больше не участвую в этом.

Тем вечером, пообщавшись с Бето и Майком, я сидел в своей подвесной палатке. Здесь я чувствовал себя в большей безопасности, прячась в коконе из синей ткани, чем сидя на кровати.

Здесь меня никто не увидит.

Я повертел белое перо в руке и задался вопросом, что бы сказала обо всём этом Ита. Отмахнулась бы от него, как я, когда оно упало передо мной? Или сказала бы, что это имеет смысл, как Ава?

Я высунул руку из палатки и протянул её, чтобы положить перо на прикроватную тумбочку. Я всё ещё был напуган и хотел отвлечься от жутких писем, так что разблокировал телефон и начал просматривать коллекцию Consejos From The Other Side. Это название, которое Ита дала видео, снятым в больнице на мой телефон. Я знал, что там есть видео, где бабушка рассказывала о знаках.

На видео моя Ита одета в голубое мексиканское платье с нашитыми спереди блестящими серебряными звёздами. Её висячие хрустальные серьги свисали так низко, что задевали худые плечи. Улыбка казалась слабой, но карие глаза сияли, как янтарь, когда она смотрела в камеру и говорила:

– Жди от меня знаков, Cariño[28]. Куда бы ты ни пошёл, смотри на перья, радугу и красивые камни. Найдёшь их и будешь знать, что я где-то рядом.

Потом она подняла кулон с совой из лунного камня, который всегда носила на шее, и потрясла им перед камерой телефона.

– Везде знаки, дорогой мой.

При взгляде на неё на глаза навернулись слёзы, и я быстро выключил телефон.

– Смешно! Никаких знаков. Никакой магии…

Слова слетели с губ прежде, чем я успел подумать. Я засунул телефон обратно в карман и развернул палатку так, чтобы она начала раскачиваться, успокаивая меня.

Я не смогу показать это видео Аве. Она не смогла бы вынести это снова. И начала бы плакать. Я уверен.

Внезапно занавеска распахнулась и Ава сказала:

– Скажи правду – ты разыгрываешь меня?

– Нет, клянусь.

– Я так не думаю, – Ава залезла в подвесную палатку ко мне. – После того, что ты устроил сегодня.

– Что ты делаешь? – спросил я, вытаскивая наушники. – Тебе нельзя сюда. Ты стала слишком большой, чтобы сидеть тут со мной.

– Э-э-э, – покачала головой Ава. – Я не слишком большая. Она выдержит вес больше двухсот фунтов. Я знаю, читала инструкцию, когда папа собирал её.

– И всё же, – сказал я, ёрзая на месте и показывая, как мне неуютно сидеть с ней тут. – Это моё личное пространство. Здесь я провожу свободное время.

– Ты же видео с Итой смотришь? – Ава легла на спину рядом со мной и положила подушку под голову.

Я хотел соврать. Сказать «нет». Прогнать её и попросить оставить меня в покое. Но не сделал этого. Потому что внезапно я понял – Ава скучает по Ите не меньше, чем я! Конечно, это объясняет её поведение сегодня. Почему я раньше не понял этого?

Честно, мне немного неловко из-за того, что я единственный слушаю Consejos Иты тогда, когда захочу. Ава не виновата в том, что именно мне Ита поручила следить за ними. Она взяла с меня обещание – хранить видео на телефоне и показывать Аве тогда, когда она будет готова. Когда станет старше и справится со смертью Иты.

Ава смотрела на меня и строила щенячьи глазки. Я отвёл взгляд.

– Можно мне посмотреть? – спросила она. – Хотя бы одно видео. Пожалуйста. Я уже давно не просила. Ни разу с тех пор, как мы переехали сюда.

– Не знаю, – ответил я. – Я не хочу, чтобы ты…

Ава остановила меня.

– Я не заплачу. Если ты переживаешь об этом.

Конечно, я думал об этом. Просто не знаю, что сделать, если она заплачет. Я сам только что успокоился. Так как мне ожидать спокойствия от Авы? Она младше меня.

Я вздохнул и протянул ей наушник.

– Хорошо. Но молчи, пока мы смотрим видео.

– Никаких пересылок. Никаких пауз. Никаких разговоров, – повторила Ава три золотых правила просмотра видео со мной.

Сестра повернулась, вставила наушник в ухо и удобно улеглась. Я же открыл галерею и начал прокручивать вниз, читая названия по ходу. Старался концентрироваться на смешных – по понятным причинам.

– Relampago Rats? Cheetahs Chismosas? Crafty Cucarachas…

– Сам выбери, – сказала Ава, кладя голову на моё плечо. – Они все хороши.

Я выбрал Moldy muñecas, потому что оно довольно милое. Грязные куклы запрыгивали в стиральную машинку и в конце присели за стол всей семьёй. К тому же это её одно из любимых. И поскольку с Авой всё в порядке, мы не остановились на одном видео и просидели так час в палатке. Мы смотрели видео за видео. Слушали безумные истории нашей Иты, пока не засмеялись так сильно, что животы начали болеть.

– Ещё одно, – умоляла Ава. – Короткое.

– Хорошо. Выбери сама, – сказал я, протянув ей телефон.

Ава прокрутила вверх-вниз. Палец задержался на последнем видео, которое я записал во время нашей встречи. На нём длинные серебристые волосы бабушки почти полностью растрепались, и она выглядела немного хрупкой, худой и измождённой в белом больничном халате. К тому времени она уже перестала наряжаться к нашему приходу.

– Можно? – прошептала Ава, её палец завис над видео.

Я кивнул, и Ава нажала на него.

На экране телефона появилась Ита, которая сидела в постели. Свет из окна проникал внутрь и освещал всё вокруг нас. Она походила на ангела, смотрящего на прекрасный и залитый солнцем мир.

– Так, – сказал я. – Снимаю.

– Это последнее видео, Jaimito, – прошептала Ита, мягко улыбнувшись на камеру. – Скоро я буду с antepasados. Буду следить за тобой с той стороны.

Хоть на видео меня и не было видно, но я прошептал «я тебя люблю». Тогда не хотелось ей показывать, как больно мне слушать о её смерти. Хотя я знал, что она лишь убеждалась в том, чтобы мы справились с горем после её ухода.

– Не грусти, – тёплые карие глаза Иты сияли любовью. – Живи с радостью в сердце, Cariño. Люби свою семью. Люби их всем сердцем. Помни, твоя сестра умная, а ты смелый. Но вместе вы сможете преодолеть любые трудности. И прежде всего, храбрый мой мальчик, помни, что никто не должен командовать тобой – где и как тебе жить. Никто не имеет права забирать твои мечты. Будь стойким. Держитесь вместе.

– Никто, – прошептала Ава, вытирая слезу. Видео закончилось, и я выключил телефон. От того, как она произнесла это слово, по всему телу пробежал холодок. И внезапно меня осенило.

– Вот оно! – сказал я, выпрямившись и случайно вырвав наушник из уха Авы.

– Ай! – плакала Ава. – Больно. Что с тобой?

– Разве ты не видишь? – спросил я у неё, сворачивая наушники и пряча их в карманы брюк вместе с телефоном. – Вот что… Хранитель пытался спугнуть нас. Всё время, когда соседи любезно нас встречали, он пытался прогнать нас.

– Прогнать? – прошептала Ава, её глаза раскрылись шире и блестели. – Но почему?

– Не знаю. Потому что мы другие, – размышлял я.

Ава нахмурилась.

– Ты о том, что мы… мексиканцы, – уверенно произнесла она. Хоть сестре всего десять, но из-за работы мамы над темой о разных национальностях она всё понимала. – Значит, они расисты?

– Предрассудки или предвзятость, – поправил Аву я. – Может быть, не знаю. Одно ясно: всё это время Хранитель ясно даёт понять, что нам здесь не место. Он будто бросил нам вызов. Чтобы мы приспособились, влились в коллектив, устроили свою жизнь. В их мире, без помощи наших родных!

– Я не понимаю! – сказала Ава, заставляя тканевую палатку закружиться, когда она пыталась сесть. – Что означает «всё это время»?

– Ты не читала первое письмо, – осенило меня. – Но ты поймёшь, если прочтёшь оба.

Я отодвинул занавеску.

– Подожди, есть ещё одно письмо? – спросила Ава, когда мы выбрались из палатки.

Я подошёл к столу и достал первое письмо от Хранителя. Я просто не мог выбросить его, особенно после второго письма. Открыв, я сравнил их. Ава стояла у меня за плечами и читала вслух оба письма, одно за другим.

– Джеймс… это серьёзно, – сказала она, и в глазах сестры, казалось, появился страх.

– Знаю, – ответил я. – Нам надо узнать, кто отправляет письма.

– Как? – Ава приземлилась на край кровати. – С чего мы начнём? В том плане, если ты не подозреваешь мистера Морриса, то кто ещё может заниматься таким?

– Не знаю. Но у нас мало времени. В письме говорится о Кровавой луне.

– Это затмение, – сказала Ава. – Следующее через четыре дня. Мне нравится следить за этим.

– Вау! Только у нас совсем мало времени.

Ава кивнула.

– Знаешь, что ещё будет через четыре дня? – и когда я непонимающе посмотрел на неё, она продолжила: – Праздник на факультете у мамы.

– Праздник на факультете?

– Да. Отмечено в нашем календаре, – сказала Ава. – Но это не так важно. Мы должны выяснить, чего хочет Хранитель. Если бы мы узнали, то было бы, на что опираться. Как в том шоу по телевизору о неразгаданных тайнах.

Я снова перечитал первое письмо.

– У меня такое чувство, что это как-то связано с домом. Он пишет… О боже мой!

– Что? – вскочила Ава и посмотрела на письмо в моей дрожащей руке.

Я оглянулся, прижал руку к губам и прошептал так тихо, только чтобы сестра услышала мои слова.

– Что, если в доме есть скрытые камеры?

Ава не пошевелилась после моих слов, только водила глазами по сторонам, чтобы невзначай осмотреть комнату.

– Серьёзно?

– Да, мы должны показать письма родителям, – сказал я. – В том плане… что если…

– Что? – спросила Ава.

– Ты не врёшь мне? Клянёшься, что не писала этого?

– Джеймс! – Ава подняла руки от возмущения. – Если бы это была я, и ты уже повёлся, какой смысл мне врать сейчас?

Я лишь пожал плечами в ответ.

– Не знаю.

Ава наклонилась, протягивая свой мизинец.

– Честное слово, double-dutch, enchilada-rush, pinky-swear on my dolls’ cute hair[29], я не писала писем.

Хоть мне и показалось это немного глупым, я всё же подтвердил клятву Авы мизинцами.

– Хорошо, тогда пойдём, – сказал я и вышел из комнаты.

С письмами в руках мы с сестрой наперегонки спустились по лестнице и побежали на кухню. Отец стоял у плиты с прихваткой для духовки в одной руке, и лопаткой – в другой.

– Ну, привет, – сказал он. – Вам давно бы пора было прийти. Хотите съесть горячего сырного лакомства?

Мама уронила вилку, со звоном упавшую на тарелку в конце стола. Тогда она наклонилась и поправила всё на свои места на столе.

– Что это у тебя, Джеймс?

– Мама, папа, – начала Ава. – Джеймс хотел сказать кое-что очень важное.

– Думаю, вам стоит прочесть это, – я поднял руку, чтобы показать родителям странные письма.

– Что это? – спросила мама, кладя столовое серебро и забирая у меня письма.

– Я правда не знаю, – сказал я, наблюдая, как она разворачивала и читала их. – Какие-то жуткие записи.

Мой отец отложил лопатку и подошёл, чтобы прочитать вместе с мамой.

– В смысле – ты не знаешь? – спросила мама. – Где ты это взял?

– Первый был у моего компьютера, когда я вернулся домой в четверг. Второй я нашёл в спицах велосипеда сегодня, – сказал я ей.

Потом я описал маме всё в подробностях – как я испугался, и слова Авы о том, что это не её розыгрыш. Наши родители слушали и переглядывались, пока я говорил.

– Джеймс! – воскликнул отец, широко улыбаясь. И он взял письма у мамы, рассматривая странные печати. – Я впечатлён. Где ты взял воск?

Растерявшись, я лишь молча моргал в ответ. Хотелось найти понимания у мамы, но и она улыбалась мне, качая головой.

– Хорошая шутка, Джеймс. На секунду я даже поверила.

– Что? – спросил я. – Это не шутка! Кто-то пробрался в дом и оставил письмо в моей комнате. Они, может, и сейчас следят за нами.

– Серьёзно? – спросил папа. Затем он оглядел широкое окно в столовой и обменялся тайной улыбкой с мамой. – Стоит ли нам пригласить Хранителя на ужин? Что думаешь, mi amor[30]?

– Прекратите! – вскрикнула Ава. – Это не смешно! Джеймс…

– Ничего не знаю, я готовлю большую запеканку! – сказал отец и развернулся, направившись обратно на кухню. Духовка начала пищать. – И она уже готова!

– Мам. Пап. Я знаю, что мы часто разыгрываем друг друга. Но вы должны поверить нам, – умолял я.

– Это не мы. Правда. Кто-то следит за нами!

– Думаешь, они нас подслушивают? – мама подняла руки перед собой и начала показывать какие-то пугающие волнистые знаки пальцами. – Может, стоит задернуть шторы, чтобы Cucuy[31] не добрался до нас?

Ава от возмущения аж хлопнула руками по штанам. Мама удивлённо откинулась на спинку стула.

– Ладно, – сказала она. – Хватит страшилок. Давайте просто поедим. Я умираю с голоду.

– Ты уверена, что мы не пригласим Хранителя? – спросил отец, ставя запеканку на стол перед мамой. – О-о-о. Может, он приведёт друга! Мне интересно, вдруг он знаком с существом из чёрной лагуны?

– Папа! Прекрати, это важно! – отвечала Ава.

– Замечательно, – мама как-то по-актёрски закатила глаза. – Приготовлю салат, чтобы всем хватило.

Я посмотрел на письма, лежащие рядом с мамой на столе.

– Спасибо! – сказал я, складывая послания в задний карман. – Что поверили нам!

Отец покосился на меня.

– Чего ты ждал? Вспомни, как мы провели последние несколько дней. Я думаю, можно уверенно заявить, что в этой войне розыгрышей мы больше не участвуем.

– Вы двое сами разберётесь с этим, – вмешалась мама. – Мы умываем руки.

В этом и заключается особенность нашего с Авой поведения – никто никогда не воспринимает тебя всерьёз, особенно когда ты говоришь правду.

Я не хочу злиться.

Но злюсь.

– Ты понимаешь, что это значит? – сказала Ава, когда мы поднимались по лестнице после ужина. Блэки бежал впереди нас.

– Придётся самим всё выяснить, – прошептал я, потому что не хотелось, чтобы кто-то подслушал наш разговор и понял, о чём мы говорим.

Ава наклонилась ко мне.

– Кого ты подозреваешь?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Здесь все очень милые. Миссис Бенсон, мистер Брент, все родители. Каждый старается заботиться друг о друге. Ты же видела, как вчера весь район собрался и наводил порядок у нас дома? Они даже не разозлились. Даже мистер Моррис старался помочь.

– Что-то в нём всё же не даёт мне покоя, – пробормотала Ава. – Мы можем пока не вычёркивать его из списка?

– Какого списка? – спросил я.

– С которого мы начнём. С этого момента нам нужно быть начеку и начать составлять список подозреваемых.

– Хорошая идея, – сказал я. – Но сначала мы должны найти устройство для слежки. Да, у нас есть всего четыре дня. Но хочу убедиться, что они не смогут слышать или видеть нас.

– Конечно! Будем искать сегодня вечером? – спросила Ава. – Когда мама с папой лягут спать?

Внизу телевизор замолк, и я услышал разговор родителей о том, что они готовятся ко сну.

– Нет, – покачал я головой. – Завтра утром, когда будет всё видно. Не хочу красться в темноте. Можем что-то упустить.

– Правильно мыслишь, – кивнула Ава.

– Чем это вы тут занимаетесь? – спросил отец, когда они с мамой появились на лестнице.

– Ничем, – ответил я. – Просто пожелали друг другу спокойной ночи.

Папа поднялся и обошёл нас так, чтоб они с мамой оказались между мной и Авой.

– Спокойной ночи вам двоим, – сказал он и крепко обнял нас. Затем, наклонившись, взъерошил шёрстку Блэки. – Доброй ночи, пёс-паук.

– Папа! Не называй его так, – закричала Ава. – Не стоит больше об этом упоминать.

– Хорошо, хорошо! – сказал папа и направился в комнату.

– Доброй ночи, маленький lagartijos! – мама обхватила моё лицо ладонями и осыпала меня громкими поцелуями. Потом она проделала то же самое с Авой перед тем, как подтолкнуть нас к комнатам.

Я попытался лечь спать, но в голове снова и снова прокручивались слова из писем Хранителя. Я просто не мог уснуть. Расстроенный, я отбросил своё colcha в сторону и присел. Глядя на окно, я понял, что не могу выйти на крышу. Что, если он следит за мной прямо сейчас?

Оглядывая свою комнату, я решил не ждать до утра, чтобы начать искать скрытые камеры. Я заглянул за занавески, просмотрел вещи на полках над своим столом, даже встал на свой рабочий стул и заглянул в вентиляционное отверстие кондиционера. Но нигде ничего не нашёл.

Но всё поменялось, когда я рылся в шкафу. Осматривая вещи на верхней полке, я заметил кое-что, чего не видел раньше. Там было что-то вроде двери.

Может ли она вести на чердак? Я думал, что вход находился в коридоре. Тогда куда ведёт эта маленькая дверца? Я удивился, снова встал на стул и отодвинул старую коробку с комиксами в сторону, чтобы дотянуться до дверцы. Но когда я пытался открыть её, она не поддалась. Я нажал на неё ещё несколько раз, но она застряла, склеенная старой краской. Кто бы стал закрашивать чердачную дверь? Слишком подозрительно! И хотя моё сердце бешено колотилось в груди, а ладони начали потеть, я не мог позволить страху остановить меня.

Я должен знать, что там, наверху!

Поэтому взял свою хоккейную клюшку и тыкал в дверь, пытаясь тихонько отодрать от неё краску, чтобы не разбудить родителей. С дверцы осыпались пылинки, и я тыкал ещё более настойчиво. Она заскрипела. Осыпалось ещё больше пыли. Но в этот раз крышка поддалась. Я тыкал в дверцу снова и снова, пока она не открылась, раскачиваясь взад-вперёд. Вскоре она замерла. Я вглядывался в темноту по ту сторону.

Хоть проход и узкий, но мне удалось пролезть. Присев на корточки, я включил фонарик на телефоне, чтобы осмотреть пространство. В комнате темно, даже с фонариком я не мог нормально осветить путь. Лишь виднелось маленькое окошко вдали. Ну конечно! Я уже видел его, но никогда не задавался вопросом, в какой же части дома оно находилось.

Я открыл окно и впустил лунный свет. Но это не сильно помогло. Оглядевшись, я увидел пару старых паутин, свисающих с углов стропил надо мной, и пару пыльных, наполовину разорванных коробок. Почему вообще люди оставляют свои старые вещи в таких местах? Удивлённый всем происходящим, я тыкал в потрёпанные коробки и поднимал оторванные крышки хоккейной клюшкой.

Я старался ничего не упустить, просматривал каждую коробку. Книги. Грязная одежда. Сломанные игрушки. Жестяная коробка с пожелтевшими костяшками домино. Игральные карты. Всякий хлам. Разочарованный тем, что я не нашёл камеры, решаю вернуться в комнату. Стараюсь задвинуть крышку на дверце прежде, чем закрыть шкаф.

Хотя я и попытался немного отдохнуть, большую часть ночи всё равно ворочался с боку на бок в беспокойном сне. Когда наконец наступило утро, лицо моё выглядело совсем не лучшим образом. Волосы были взъерошеннее, чем обычно, а глаза казались опухшими. Но я знал, что надо вставать, потому что услышал запах чего-то вкусного.

– Родители ушли? – спросил я Аву, потому что она ела в одиночестве, только Блэки лежал у её ног.

– Угу! – кивнула Ава, засовывая в рот полную вилку блинчиков, прожёвывая и быстро глотая. – Мама ушла раньше на какую-то встречу.

– Отлично, – сказал я, пододвигая к себе тарелку с блинчиками, которые родители оставили на столе. Ава съела последний блинчик и быстро его прожевала.

– Я готова начать.

– Думаю, стоит пойти на верхний этаж. Вчера ночью я уже проверил свою комнату.

– Ничего не нашёл? – спросила Ава, внимательно следя за моим поеданием блинчиков.

– Нет, – сказал я, проглотив большой кусок. – Кроме потайной двери в шкафу.

Глаза Авы загорелись, и она выпрямилась.

– Потайная дверь?!

– Она ведёт в маленькую комнату на чердаке. Но там ничего нет. Просто куча старого хлама.

– Я тоже проверила свою комнату, – сказала Ава. – Утром. Но тоже ничего.

Ава поставила тарелку в раковину, и они с Блэки пошли за мной наверх. Мы прошли мимо комнаты родителей, шкафа, кабинета мамы и ванной в коридоре. Но нигде не было скрытых камер.

Гостиная и кухня тоже не порадовали нас находками, тогда мы осмотрели прихожую и пошли в кабинет. Самая большая комната в доме. Компьютерный стол и все рабочие принадлежности папы были у дальней левой стены. Ава с Блэки обошли комнату, заглядывая в каждый уголок и каждую трещину.

Я проверил книжный шкаф, полный книг, письменный стол папы. Но ничего не нашёл. Поэтому просто прошёл в другую часть кабинета и начал передвигать цветы, заглядывал под большой игровой стол, за которым мы играли в карты и шашки на семейных вечерах игр.

– Здесь ничего, – прошептала Ава, и они с Блэки прошли в другой конец гостиной и осмотрели каждый дюйм огромного кирпичного камина. Он выше меня, даже выше нашей мамы, и Аве приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться и убедиться, что она всё проверила.

Блэки устал от беготни и лёг рядом с камином, когда я осматривал кофейный столик, диванчик для двоих и два кожаных кресла с откидными спинками, которые стояли перед нами.

И когда я всё проверил, то мы уселись на диван и смотрели на две другие книжные полки, тянувшиеся до самого потолка. Здесь есть старомодная лестница на колёсах, с помощью которой достать книгу – настоящее приключение. У меня заболела голова при мысли о том, что придётся пролистывать все книги. Я перевернулся на бок, чтобы прилечь на диван, и моя голова оказалась рядом с Блэки.

– Что нам делать? Комната огромная! – сказала Ава.

– Нам стоит разделить её на секции и медленно искать. Проверяй каждую мелочь. Мы не должны ничего упустить.

На столе перед нами стояло огромное блюдо, и я невольно обратил внимание на гигантский медный поднос с длинным изогнутым контейнером, полным попурри. Веяло каким-то успокаивающим ароматом, сочетанием цветов и специй, которое напомнило о Дне благодарения.

Но когда я взглянул на пол, то увидел край толстого ковра, не дающего железным ножкам стола царапать пол. Я резко подпрыгнул.

– Что? – спросила Ава, когда я уставился на пол.

Я приложил указательный палец к губам и заставил её замолчать.

– Ш-ш-ш…

Потом указал на угол ковра, где заметил, что плитки не совсем касаются друг друга. Зазор между ними небольшой, но всё же заметный.

Ава вскочила.

Мы перетащили массивный деревянный стол с ковра. Блэки ходил вокруг нас, скуля и повизгивая, и вилял хвостом. Когда мы подняли ковёр, то увидели… люк, встроенный в пол! Мы обошли, уставившись на таинственную дверь. На полу был небольшой квадрат, словно идеальная вырезанная фигурка, будто пазл. Но ни ручки, ни замка, чтобы открыть её, мы не увидели. Я почесал затылок и поднял на Аву взгляд.

– Довольно странно, – сказал я. – Как мы её откроем?

– Может, – прошептала Ава, – в комнате есть потайная ручка? Как в кино, когда тянешь за книгу и дверь открывается.

– Ты смотришь телевизор слишком часто, – сказал я. – Не может всё быть так просто.

– Ну а вдруг? – сказала Ава. – Что, если у Хранителя что-то вроде связной внизу? Что, если там много мониторов, по которым он следит за нами?

Чтобы придать правдоподобности своей версии, Ава подошла к полке и начала рассматривать книги.

– Я бы поставила на самую старую и неинтересную.

Я рассматривал инструменты на каминной полке. Можем ли мы что-то использовать как лом? Не хотелось бы повредить половицы, конечно. Поэтому я просто уставился на люк. Не зная, что ещё могу сделать, я нажал на угол квадрата ногой.

И тут почувствовалось, как пол слегка прогнулся, крышка скрипнула и чуть-чуть приподнялась. Блэки с ума сходил, обнюхивая всё вокруг и фыркая.

– Отойди, приятель, – сказал я. Когда я убрал ногу с угла, половица снова закрылась.

– Ава! – прошептал я, и в голосе моём слышалось волнение. – Ава, смотри!

Когда сестра обернулась, я снова повторил трюк. Нажал ногой на угол, только теперь сильнее. Половица снова скрипнула и поднялась. Ава удивлённо наблюдала за всем. Она держала Блэки и таращилась на то, как закрылся люк, подняв в воздух пыль.

– Чудеса! – сказала Ава. – Повтори. Стой. Я посмотрю, можно ли его оставить открытым.

– Возьми кочергу, – сказал я. – Которая как лопатка.

Ава взяла с подставки железяку для камина и выжидала, расставив ноги на ширину плеч. Блэки уселся поудобнее и наблюдал за нами.

Я устроился поудобнее и нажал на дверцу люка, перенося весь вес на ногу. Дверца поднялась выше, чем раньше, и Ава просунула кочергу.

С дрожью в ногах я обошёл вокруг и приподнял дверь.

– Вот оно. Ты видишь? – показывал я маленькую ручку, спрятанную в левой части шва. Я достал её и закрепил так, чтобы дверь была открытой. Достав телефон из кармана, включил фонарик и посветил.

– Останься, – сказал я Блэки и начал осторожно спускаться в это тайное место.

Пёс отошёл назад и заскулил, понимая мой серьёзный тон.

– Да, сидеть! – предупредила Ава, спускаясь за мной.

Лестница казалась заплесневелой, я почувствовал этот запах наравне с ароматом какой-то отравы для грызунов. Но не остановился, спускаясь дальше по скрипучей и расшатанной лестнице в подвал. Дышать, правда, уже тут было нечем.

Мы видели, как частички пыли плавали и танцевали в свете от фонарика. На полпути вниз по лестнице Ава нашла выключатель. Когда она включила его, свисающая с потолка лампочка оказалась довольно тусклой. Я в ужасе осмотрелся.

Всё покрыто толстым слоем пыли.

– Сколько лет этому хламу? – спросила Ава. – Похоже на логово Дракулы.

– И фильмов старых ты смотришь тоже слишком много, – сказал я, хотя не мог не согласиться.

Место напоминало подземелье. Стены сделаны из камня, а немногочисленная мебель в комнате выглядела так, будто её давно стоило вынести на помойку. Я прошёл мимо поцарапанного стола со сломанным торшером и рваной скатертью. Ещё один стол стоял у стены, на нём лежала разбитая посуда и треснутые чашки.

На прикроватной тумбочке нашлась стопка потрёпанных журналов, а обивка стульев для столовой была изодрана в клочья. Всё здесь было покрыто пылью, из-за чего мы кашляли и прикрывали лица.

– Ого! – воскликнула Ава, стоя посреди подвала. – Невероятно! Думаешь, мама с папой знают? В описании риелтор упоминал подвал?

Я коснулся столешницы, и на кончиках пальцев сразу же осталась пыль. А когда я упёрся в стол своим весом, тот начал качаться.

– Вряд ли, – сказал я, вытирая руки о штаны. – Здесь всё уже разваливается.

Подойдя к книжной полке, я заглянул в одну из коробок, стоящих на ней. Ава перебирала инструменты в деревянном ящике.

– Так что мы ищем? – спросила сестра. – Кажется, никаких намёков на камеры и слежку тут нет. Просто куча старого хлама.

– Не знаю, я смогу понять, только когда найду что-то стоящее, – ответил я, глядя на тяжёлую на вид коробку, стоящую высоко на полке. Я прищурился и прочитал надпись на этикетке. Похоже, здесь было написано «Личное». Но буквы давно выцвели. Я хотел опустить её, но она была высоко.

Внезапно мы услышали громкий звук. Щелчок, треск, жужжание. Свет погас, и Ава закричала.

– А-а-а! Что это было? – спросила сестра.

Сердце бешено колотилось в груди, в ушах пульсировало. Я вздохнул, прижал кулак к груди, чтобы успокоить сердце. Всё, связанное с Хранителем, меня пугало, но я не позволю, чтобы Ава догадалась. Не хочется, чтобы она тоже боялась.

– Лампочка перегорела, – сказал я, доставая телефон из кармана и включая фонарик. – С тобой всё хорошо?

– Да, я в порядке, – отозвалась сестра. – Просто это было… неважно. Всё хорошо.

Я положил телефон фонариком вверх на шаткий столик, чтобы в комнате стало светло. Ава аккуратно обошла стол. Она смотрела на коробку, стоящую на одном из стульев.

Бам!

От звука захлопнувшейся дверцы мы подпрыгнули. Я и Ава посмотрели друг на друга в этом полумраке. Никто не произнёс ни слова. На мгновение мы застыли восковыми фигурами, лишь глаза сияли в темноте.

– Мы же выберемся отсюда? – голос Авы, когда она наконец-то решила прервать тишину, был писклявым и тихим, словно у мышки. – Скажи мне, что мы выберемся.

Я кивнул и приложил к губам палец.

Крууууупппфф… круууууумпф… крууууумпф…

– Что это? – запищала Ава.

– Я не знаю, – прошептал я. И положил руку на плечо Авы. Хотелось показать, что всё будет хорошо и что я здесь, с ней. – Блэки? Это ты, мальчик?

Мы выжидали. Но ничего не произошло. Никакого шума больше не было. Я вздохнул и улыбнулся сестре.

– Просто скрип в старом доме, – сказал я. – Ита говорила, что такое бывает везде.

– Слишком жутко, – прошептала Ава.

– Cucuy? – спросил я.

– Точно Cucuy, – сказала Ава, заламывая руки и оглядывая тёмную комнату.

– Хочешь вернуться? – тихо спросил я, но она покачала головой.

Я отдал свой телефон, чтобы Аве стало спокойнее. Мне тоже не хотелось возвращаться. Интересно, что было в этой коробке. Ведь строчка из первого письма Хранителя гласила: «Этот дом уникален… исследуйте его, раскройте его секреты». Слова без остановки вертелись в моей голове. Я правда хочу выяснить, что имел в виду Хранитель.

У меня такое чувство, что в коробке хранились важные документы – но точно узнаем, когда доберёмся до неё. Может быть, это чей-то личный дневник или записная книжка? Какую тайну бережёт Хранитель дома?

Коробка стояла так высоко, что мне пришлось снять с полки несколько больших книг и сложить их стопкой на земле. Встав на них, я пытался дотянуться до коробки. И вдруг услышал мягкое шарканье, тихие шаги. Они становились всё ближе и ближе. Я замер и прислушался. Но ничего больше я сделать не успел – за полкой послышался громкий шум.

Криееееееен!

Полка подвинулась и начала падать, пока я старался зацепиться за деревянные доски, как дикая кошка.

Ууууумп!

Прежде чем я успел что-то сделать, книжная полка опрокинулась и развалилась, накрыв меня огромной кучей книг и коробок.

Так я и упал на землю в попытках отпрыгнуть с раскинутыми в стороны руками.

– Джеймс! – закричала Ава.

Верхняя часть книжной полки с глухим треском упала на верстак, где теперь раскачивалась из стороны в сторону. В подвале полная темнота, потому что Ава уронила мой телефон. Он лежал экраном вверх. И никто из нас не мог дотянуться до телефона. Я выполз из-под книг, коробок и слоя пыли. Ава тянула меня за руку, помогая выбраться.

– Ты в порядке? – спросила она. В голосе слышались нотки паники, когда сестра проверяла на целостность мою голову, руки и плечи.

– В порядке, в порядке.

Я немного посидел, откашлялся и отряхнулся.

Ава побежала и взяла телефон. У меня болела рука, но я не сказал сестре – пугать её не хотелось.

– Ты можешь идти? – спросила Ава, и я пошевелил ногами. Левое колено болело, а лодыжку, возможно, я потянул.

– Да. Всё в порядке.

Когда мы открыли люк и выползли обратно, Блэки не давал нам прохода. Он был так рад нас видеть, что не переставал вилять хвостом и лизаться.

– Лежать, приятель, – сказал я ему, ковыляя к дивану и присаживаясь там.

– Как рука? – спросила Ава, когда увидела, что я прижимал её к груди, как сломанное птичье крыло.

– Не суетись, – ответил я. – Всё в порядке.

– Дай глянуть. Ты можешь шевелить рукой. А ногой? – спросила Ава, тщательно осматривая меня. – Головой не ударился? Голова не кружится?

– Я же сюда поднялся, – настаивал я. – Ничего не сломано. Голова не кружится. Всё в порядке. Честно.

В глазах Авы мелькнули слёзы, когда она посмотрела на меня. Не выдержав взгляда сестры, я обратил внимание на Блэки – взъерошил его шёрстку.

– Ты ведь не испугался, мальчик? – спросил я. – Бояться нечего. Я бы не позволил, чтобы с тобой или Авой что-то случилось.

Сестра присела рядом и слегка улыбнулась.

– Приляг в гостиной, – предложила Ава. – Я включу твой любимый фильм и приготовлю какао. Нормальное какао. Без соли и добавлю много сахара.

– Заманчиво, – сказал я, одарив её, как я надеялся, ободряющей улыбкой. – Немного сахара мне бы не помешало.

Ава засмеялась.

– Так говорила Ита, помнишь? – спросила она. – Когда она нас пугала.

Я кивнул и улыбнулся.

– Чтобы мы не расслаблялись.

Как только я лёг на диван, окружив себя горой подушек, Блэки положил голову мне на колени. Ава принесла дымящуюся чашку шоколада de olla.

– Дай посмотрю твою голову, – сказала она, когда я поставил какао на кофейный столик. – Это ранка? У тебя ранка на лбу.

– Это грязь, – сказал я, вытирая пятно пальцами. Я дотронулся до царапины на правом локте и немного вздрогнул. – Если не считать пары царапин, со мной всё в порядке.

– Я за аптечкой, – сказала Ава и побежала в ванную. Вернулась она с аптечкой в одной руке, и в другую прихватила наши colchas.

– Вдруг ты захочешь вздремнуть.

– Тебе это не кажется странным? – спросил я, пока сестра мазала мой локоть мазью. – Как книжный шкаф мог упасть вперёд?

– О чём ты? – спросила Ава.

– Ну, он не мог упасть, – объяснил я. – Если только кто-то не толкнул его. В смысле, было темно. И я не мог разглядеть ничего толком. Ты что-то видела?

– Нет, – призналась Ава.

– Но был странный скрип. И потом была заварушка. Как раз перед тем, как упал шкаф.

Глаза Авы раскрылись.

– Ты думаешь, мы были там не одни?

– Я не уверен до конца, но мне кажется, что я слышал шаги. Так что, может… может, кто-то или что-то толкнуло стеллаж, – я замолчал, заметив, что из-за моих слов Ава начала нервничать.

Губы Авы немного задрожали. Она покачала головой.

– Думаю, просто дверь хлопнула слишком сильно.

– Какая дверь? – спросил я.

– Не знаю, – прошептала она. – Входная?

– Как она могла хлопнуть? – развиваю мысль я. – В доме никого нет.

Ава задумалась.

– Дверь в кладовке заедает. Я заметила это, когда мы переехали сюда.

– Точно. Здесь нет никого, кто бы открыл её.

– Это ты был в кладовке, мальчик? – спросила Ава у Блэки. Он открыл глаза, один раз вильнул хвостом и снова закрыл глаза. Ава вздохнула, развернула и накинула colcha себе на ноги. Она накрыла им и руки, и плечи, и голову, пока не остались открытыми только глаза.

Рядом с ней я зарылся в свою голубую colcha, позволив себе немного расслабиться. Я не хотел засыпать. Сейчас день, и мы наверху, в безопасности. И мои веки начали закрываться.

Сейчас день, и мы здесь, наверху, в безопасности.

Мы здесь, наверху, в безопасности.

Мы в безопасности.

Я надеюсь.

Учитывая, что рядом с этим человеком мне некомфортно и что он стоял рядом с нашими велосипедами, когда я получил второе письмо, мистер Моррис – наш главный и единственный подозреваемый. Поэтому всё утро я провёл на дереве, шпионя за ним.

Огромный дуб рос на нашем заднем дворе. Так что формально мы с Авой ничего плохого не делали. Хотя мы оба понимали, что если родители вернутся пораньше, то совсем не обрадуются, застав нас за слежкой. Но до Кровавой луны осталось всего три дня, так что мы не могли терять время.

Выяснить место жительства мистера Морриса было нетрудно. Я следил за тем, как он вышел забрать почту. Около десяти утра из его гаража выехала женщина на красивой красной машине.

– Наверное, это его дочь, Бетти, – сказала Ава и записала в дневник. Я перемещался с ветки на ветку, располагался в разных местах. А Ава рисовала в дневнике, пока мы ожидали выхода мистера Морриса на одну из его «прогулок». Поскольку он первый и единственный подозреваемый, который у нас есть, мы будем следить за ним везде. Есть шанс, что я не единственный ребёнок, которого он пугает. И тогда мы сможем поймать его с поличным, когда он попытается оставить ещё одно из своих жутких писем.

Ждать пришлось долго, и к половине первого я уже готов был слезть с дерева и приготовить нам что-то поесть. Но тут вернулась дочь мистера Морриса. Она заехала на дорожку, открыла багажник и начала доставать продукты.

– Пошли, у меня есть идея! – крикнул я Аве, спускаясь с дерева и хватая её сумку.

– Что ты делаешь? – спросила Ава, сев на велосипед и выезжая на дорожку за мной.

– Хватит просто так тратить время, – сказал я, выезжая на улицу. – Нужно попасть в дом и поговорить с ним. Единственный способ понять, что он за человек.

– Мы позадаём ему вопросы? Прям как в телевизоре? – Ава кричала, когда увидела Морриса, направляющегося к дому.

– Не-е-ет. Это было бы грубо. Мы просто поговорим с ним. Понаблюдаем. Попытаемся выяснить, зачем ему эта красная тележка и почему он долго выгуливает собак по ночам. Что-то в этом духе, – сказал я и припарковал свой велосипед на тротуаре.

– Поняла, – ответила Ава. – Хороший полицейский, да?

Я покачал головой и вздохнул.

– Просто… подыграй мне, хорошо?

– Договорились, – ответила Ава и тоже слезла с велосипеда.

– Вам помочь? – спросил я, когда мы подошли к красной машине.

Бетти Моррис отпустила большой пакет и повернулась к нам. Но, пытаясь выпрямиться, она ударилась головой о дверцу багажника.

– Ой, – вскрикнула она.

– Всё в порядке? – спросила Ава, паркуя велосипед и подбегая к девушке.

– Да, спасибо. Глупышка, совсем забыла о багажнике, – сказала Бетти, дотронувшись до затылка.

– Sana sana colita de rana. Si no sanas hoy, sanarás mañana[32], – Ава вспомнила фирменную рифму медсестёр.

– Завтра мне полегчает, да? – Бетти улыбнулась Аве.

– Ты поняла песню? – Ава сияла от радости. – Мы не видели здесь никого, кто знал бы испанский. Правда, мы здесь всего неделю.

– Что-то я ещё помню со старшей школы, – призналась Бетти.

– Sana, Sana – это песня для исцеления, – объяснила Ава. – Мама поёт её, когда мы болеем. Она узнала песенку от Иты, мамы нашей мамы… Кстати, я Ава. А это Джеймс.

– Мы только переехали сюда из Техаса, – сказал я. – Можно я помогу занести сумки?

– Конечно. Это корм для собак, – сказала она. – Наших больших парней! Я имею в виду собак. У нас их две. Кстати, я – Бетти.

– Приятно познакомиться, – сказала Ава. – Мы уже знакомы с вашими собаками.

– И с отцом, – сказал я, потому что здесь мы были только ради встречи с мистером Моррисом. Я потянул за огромную сумку с кормом и попытался вытянуть её из багажника. Только она оказалась тяжёлой.

Ава схватила другой конец упаковки корма, а Бетти достала остальные продукты с заднего сиденья машины. Она открыла гараж и пропустила нас, чтобы мы отнесли сумки на кухню. Откуда ни возьмись две тёмные огромные фигуры неслись по коридору. Свет, проникающий из окон позади, мешал их рассмотреть. Но громкое дыхание выдавало в них шестиглавых монстров!

Раздался щелчок, когда два зверя бросились на нас. Ава закричала. Мы уронили пакет с едой, он раскрылся от удара. Собачий корм рассыпался на полу. Мы развернулись и побежали, но далеко уйти не смогли, так как наткнулись прямо на Бетти с сумками.

– Стоять! – приказала Бетти, и шум стих. – Сидеть.

Потрясённые, мы обернулись и уставились на больших собак с грустными глазами. Вблизи они намного крупнее.

– Датские доги, – сказала Бетти. – Они не хотели вас напугать. Поверьте, это самые настоящие плюшевые мишки с большими телами.

– Как их зовут? – спросила Ава, глядя на огромных собак. Они сидели неподвижно рядом с нами, больше похожие на щенков, чем на огнедышащих драконов.

Датские доги заскулили и облизались. Они смотрели на корм, разбросанный по полу, как на конфеты, выпавшие из пиньяты.

– А, боже! Я даже не представила вам их! – сказала Бетти, размахивая рукой в воздухе. – Ава, Джеймс – это два великолепных создания, Арахис и его сестра, Желе. Они собаки-спасатели. Мы нашли их в прошлом году, и они выросли с нами. Выросли вдвое. Но мы очень их любим, они стали частью семьи.

Как по команде, Арахис и Желе опустили головы и подошли поближе, чтобы познакомиться с нами. Они грациозно шагали длинными ногами, а когти щёлкали, когда они двигались по линолеуму.

Желе обнюхала мои руки, потом чудовищная морда обнюхала меня до самых подмышек. От страха я даже замолчал, но собака действительно казалась ласковой.

Арахис же сходил с ума, показывая свою любовь Аве. Он облизывал ей руки и лицо, а сестра съёживалась и хихикала.

Бетти схватила Арахис и Желе за ошейники и оттащила от нас.

– Так, хватит любви. Сидеть. На месте… Фу! Не трогай еду, – предупредила она, и собаки заскулили, с грустью глядя на рассыпанный корм, который нельзя съесть.

– Никогда не видела, чтобы большие собаки вели себя так послушно, – сказал я, наклоняясь за разорванным пакетом с кормом.

Бетти открыла кладовку и достала гигантское мусорное ведро. Протащив по полу, она открыла его и, помогая нам с Авой, высыпала туда собачий корм. Мы почти всё пересыпали, когда я услышал скрип двери сзади.

– Что тут случилось? – спросил мистер Моррис, заходя на кухню. Он проигнорировал Бетти, которая представила нас.

– Как обычно, проделки наших собачек, – сказала Бетти. – Не переживай, я уберу.

Мистер Моррис полез в кладовку, достал метлу, совок и протянул дочери. Бетти начала сметать собачий корм в кучу.

– Это из-за нас, – сказал я, забрав у неё метлу.

Ава взяла совок у мистера Морриса.

– Мы уберём, – сказала она.

Мистер Моррис огляделся нас, но ничего не сказал и даже не изменился в лице. Словно он камень. Никакой реакции. Потом он отвернулся, взял с крючка кружку и налил себе кофе. И ушёл, растворившись в коридоре.

Бетти улыбнулась.

– Он не любит людей, – сказала она. – Из-за того, что он годами патрулировал в одиночку лес. Даже сейчас, на пенсии, он ни с кем не может поладить. Кроме меня.

– Он раньше патрулировал лес? – спросил я.

Бетти кивнула и положила на стол пакет с продуктами.

– Да. Двадцать пять лет. В декабре прошлого года вышел на пенсию. Но всё равно ходит в лес пешком.

– Собирать мусор, – сказала Ава.

Лицо Бетти изменилось. На секунду она нахмурилась.

– Да, – сказала она, одарив Аву улыбкой. – Но он ненадолго уходит. Он знает, что я не люблю оставаться одна.

– Значит, вы живёте вдвоём? – спросила Ава. – Мамы нет. А братья и сёстры?

Я перестал подметать и свирепо уставился на сестру.

– Ава! Это нас не касается. – Я знал, что мы здесь ради информации. Но я не хотел показаться грубым.

– Всё нормально, – сказала Бетти, помахав рукой. – Да. Раньше мы жили втроём. У меня был брат, но он… ну, он…

И тут кто-то резко закашлялся, прочищая горло. Мы все обернулись и увидели мистера Морриса, стоящего в холле со сложенной в руке местной газетой. Но его лицо так и оставалось каменным.

И мрачным.

Бетти поджала губы. Она отвернулась и начала распаковывать пакет с продуктами, выставляя на прилавок несколько банок. Она складывала пустые пакеты и запихивала их в мусорное ведро в кладовке.

Мистер Моррис положил газету на стол и направился к раковине, обходя нас с Авой. Сестра удивлённо подняла брови, глядя на меня, а затем опустила взгляд на совок для мусора. Я отодвинул кучу собачьего корма.

– Спасибо, что помогли, – сказала Бетти, когда раскладывала покупки в кладовку и холодильник. Мы с Авой быстро закончили. Я выбросил остатки собачьего корма с пола в мусорное ведро. Арахис и Желе наблюдали за всем с грустным видом. Они чуть ли не плакали, когда увидели, как я закрывал крышку ведра с закусками.

– Они живут ради еды, – Бетти сняла крышку с банки на кухонном столе и угостила Арахиса и Желе парой кусочков печенья, похожего на бисквит. Они проглотили вкусняшку за считаные секунды. – Миссис Джонсон печёт для них. Думаю, она хочет завоевать их любовь.

– Мама Стефани? Она им нравится? – спросила Ава.

На лице Бетти возникло странное выражение, смесь улыбки и суровости. Она пожала плечами.

– Не знаю почему, – сказала она. – Мне кажется, эта женщина милая. Но эти двое. Они, похоже, просто не могут к ней привязаться.

– Здесь многие любят выпечку, – сказал я. – У вас это популярно?

– Да, из-за погоды. Я думаю, это отражается на людях. – Бетти налила кофе и сделала глоток.

– Представляете. Домашние печенья для собак. – Мистер Моррис стоял у стола, достав печенье с собачкой из другой баночки и укусив кусочек. – И они такие вкусные. Собаки просто обожают их.

Мы смотрели, как он ел печенье. И переглянулись.

– Миссис Джонсон очень милая, – сказал я, удивляясь, почему мистер Моррис ест печенье для собак с кофе. Домашние или нет, они ведь всё равно для собак!

– Она шикарна! Лучшая соседка на свете, – сказала Бетти. – Она не только печёт печенья, а ещё всегда устраивает для соседей сюрпризы. В разное время года собирает маленькие корзиночки, заполненные чаем, фруктами и овощами.

– Да, – сказала Ава. – Она подарила такую маме.

– Но лучше миссис Бенсон никого нет, – продолжала Бетти. – Она делает праздничные венки на наши двери и плетёт коврики для каждого. Она даже вяжет одинаковые свитера для Арахиса и Желе. Каждую зиму!

– Свитера на зиму? – пискнула Ава. – Уверена, они очень милые.

Даже я не смог сдержаться и улыбнулся при мысли о собаках в рождественских нарядах.

– Вау, это и правда мило, – сказал я.

– М-м-м. Новые печенья вкусные, – сказал отец Бетти, вытаскивая из банки новое печенье для собак и протягивая нам. – Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, – сказал я, немного поёжившись при одной мысли о печенье для собак.

– А ты? – спросил он, глядя на Аву.

– Нет, – глаза Авы расширились, она немного отступила. – Я не… не могу. Извините, но я ем только человеческую еду.

Бетти быстро повернулась и посмотрела на печенье в руке отца.

– Так, – сказала она. – Нет, это ведь не вкусняшки для собак. Это обычное печенье с арахисовым маслом. Я испекла его, чтобы продать на рынке. Лакомства для собак в другой банке. Папа! Не пугай их!

– Ах! – выдохнули мы с сестрой с облегчением.

– Слава богу, – сказал я. – Мы думали, что вы едите собачий корм.

Мистер Моррис повернулся и посмотрел на нас. Поджав губы, он покачал головой. Его большие уши вблизи казались огромными на фоне маленькой лысой головы.

– Я не виноват, что их так легко испугать, – сказал он дочери, проходя мимо нас и снова скрываясь в коридоре. – Им нужно подготовиться. Если они хотят тут жить.

Бетти извинилась перед нами, присаживаясь за стол, чтобы попить кофе. Мы всё же решили попробовать её выпечку, девушка поставила перед нами тарелку с разным печеньем, налив два стакана молока.

И нам понравилось! Но единогласно было решено, что домашние квадратики из инжира получились лучше всего. И намного вкуснее магазинных. Когда мы допивали молоко, на кухню вернулся мистер Моррис.

Он встал рядом со мной и жестом кивнул в сторону оптического прицела, который всё это время болтался у меня на шее.

– Хорошая вещица? – спросил он.

– Да, – ответил я.

– Брату нравится смотреть на звёзды, – сказала Ава. – Но мы иногда ходим с ним в лес понаблюдать за птицами.

Бетти нахмурилась. Её руки задрожали, поэтому чашку с кофе она поставила на стол. Девушка выглядела немного озадаченной.

– Не ходите далеко. В лесу опасно.

Мистер Моррис громко закашлял. Бетти умолкла. Она опустила глаза и так и не договорила. Подняв взгляд обратно, она посмотрела на отца и пробормотала извинения.

– Раз уж мы тут советы раздаём, – сказал мистер Моррис. – Лежать на крыше в вашем доме небезопасно. Можно упасть и сломать шею.

Волосы на затылке встали дыбом после его слов. Я задрожал. Очень подозрительно – особенно учитывая ситуацию с Хранителем.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

Мистер Моррис пронзил меня взглядом.

– Разное подмечаю. Когда я не могу уснуть, то выхожу выгуливать собак. И вижу разные странные вещи, – мистер Моррис указал большим пальцев на Арахиса и Желе, которые отдыхали на полу у задней двери на кухне. Собаки подняли головы и посмотрели на хозяина.

– Ну вот, папа, – прошептала Бетти. – Ты произнёс слово на букву «г».

– Ерунда, – сказал мистер Моррис. – Им ещё рано гулять.

После этих слов Арахис и Желе вскочили и начали лаять. Они подбежали к месту, где на крючке висели два очень длинных крепких поводка.

– Папа, пожалуйста, – сказала Бетти. – Я не пойду их сейчас выгуливать. Мне надо готовить.

– Мы погуляем с ними! – Ава отодвинула стул и встала, опрокидывая свой пустой стакан на стол. – Согласен, Джеймс?

Я повернулся, чтобы взглянуть на двух гигантов, которые виляли хвостами, чуть ли не подпрыгивая от счастья. Их когти стучали по полу, пока они суетились в ожидании прогулки.

– Я… эм…

– Да ладно тебе, – потянула меня Ава за рубашку, пока я не встал.

Мистер Моррис нахмурился.

– Не думаю, что это хорошая идея. Собаки… Они не всегда послушные.

– Что? – встала Бетти и сняла с крючков поводки. – Не слушайте его. Они очень милые. Просто будьте с ними построже, особенно с Арахисом. Он может баловаться, если думает, что ему всё сойдёт с рук. Но один рывок за поводок и приказ «сидеть» или «стоять» – и они снова станут послушными.

Мистер Моррис покачал головой.

– Бетти. Думаю, детям пора домой. У них полно своих хлопот.

– И собственная собака, которую тоже нужно выгулять, – пробормотал я.

– Мы выгуляем его потом, – сказала Ава.

Мистер Моррис покачал головой.

– Я бы предпочёл, чтобы собаки остались дома. Не хочу нести ответственность… если что-то случится…

– Да, ты прав, папа, – сказала Бетти, сжав поводки в руках и вешая их обратно.

Позже, когда мы уже выгуливали Блэки, то сошлись с Авой во мнении, что мистер Моррис пока останется в списке подозреваемых. Меня тревожило, что он знал о моих вылазках на крышу. Он действительно был похож на того, кто мог оказаться этим самым «жутким сталкером».

Когда мы гуляли, Блэки бегал везде. Он не слушался нас, потому что ему было слишком весело. Хотя прогулка по узкой грунтовой тропинке к пруду в другой части района ему не совсем нравится. Мы с Авой чуть ли не тащим его туда.

Мы наконец-то пришли, и Блэки прилёг рядом с Авой, которая мочила в пруду ножки.

Я же, пользуясь возможностью, изучал лес с помощью прицела. Сидя на корточках, я всматривался в даль и увидел в самой тёмной части леса гигантскую чёрную птицу. Она отчаянно хлопала огромными крыльями.

За что-то зацепилась, что ли?

Я настроил прицел и увидел, что вокруг есть и другие большие хищные птицы: вороны, канюки, стервятники. Они все устроились на насесте, напоминающем небольшое кладбище. Осматривая странное место, я насчитал не меньше 22 надгробий.

При виде древних могил волосы встали дыбом. Я вспомнил слова о «последнем в длинной череде Хранителей дома» из первого письма. Внезапно тихий шум раздался рядом, и в поле зрения объектива попало что-то тёмное и размытое.

– Ой, Cucuy! – закричала Ава.

В шоке я бросил прицел и упал на землю. Подняв глаза, я увидел Аву, которая с помощью пластикового пакета пыталась взять сухого чёрного дрозда.

– Ава! – закричал я. – Ты что творишь?

– Он мёртв.

– Я вижу! Выброси его! – я встал и отряхнул грязь с попы.

– Ни в коем случае, – сказала Ава, накрывая мёртвую птицу пластиковым пакетом. – Я могу его препарировать. Выяснить, что с ней случилось.

– Не клади только в сумку. Мама разозлилась бы, знай она, чем ты занимаешься, – сказал я, забрав у неё пакет и выбросив в мусорную корзину. – Почему тебя так и тянет подобрать всякие жуткие, противные вещи?

Ава пожала плечами.

– У меня научный склад ума, – сказала она. – Это логично.

– Всё, идём домой, – сказал я, взял поводок Блэки и начал уходить с ним. Блэки носился вприпрыжку впереди меня. – Пошли, нам не стоит тут оставаться.

– О-о-о! Это обязательно? – заканючила Ава. Она пошла за мной, но через несколько шагов я остановился и обернулся. Мы простояли немного в полной тишине. – Ты злишься?

– Нет, – сказал я, игнорируя её. Не мог выбросить из головы воспоминания о больших птицах на кладбище. Слова о последнем в длинной череде Хранителей – вот что пришло на ум. Там что-то есть. В этих древних на вид надгробиях.

Я поднял прицел и снова посмотрел на это странное место в лесу. Выглядит настолько жутко, что я задаюсь вопросом – не разыгралось ли моё воображение? Вдруг я неправильно связал все факты?

Я удивился.

– Хэй, – сказал я, снова останавливаясь, чтобы дождаться Аву. – Хочешь посмотреть на что-то по-настоящему жуткое?

Левый глаз Авы дёрнулся, она потёрла его.

– Где?

– Там, – указал я на лес. – Среди леса. Я думаю, это кладбище.

– Кладбище? – удивлённо повторила Ава. – Серьёзно?

– Это может быть… – прошептал я, пытаясь разобраться со всеми возникшими в моей голове вариантами. – Оно кажется древним.

– И что? – спросила Ава. – Не думаю, что это относится к Хранителю.

– Так Хранитель сказал, что он последний в череде Хранителей нашего дома, – сказал я, медленно идя рядом с сестрой. – Может, если мы почитаем имена на надгробиях, то найдём подсказку. Например, кто раньше жил в нашем доме.

Ава остановилась и задумалась.

– Думаю, ты прав. Где это место?

Вместе с Блэки, обнюхивающим всё на нашем пути, мы вошли в густую часть леса. Ветки хрустели под ногами, а кусты цеплялись за одежду. Я шёл впереди Авы, чтобы отодвигать с нашего пути сорняки. Но когда мы уже начали обходить кладбище, то услышали шум.

– Подожди! – сказала Ава, положив мне на плечо руку. – Ты слышал это?

– Да, – сказал я. – Там.

Блэки принюхался и заскулил, натянув поводок.

– Может, лучше уйдём? – сказала Ава, обняв пса. – Блэки не нравится, что мы тут.

– Не паникуй. Может, это просто олень, – сказал я. Но на всякий случай беру прицел и осматриваю всё вокруг. И тут я вижу: человек в тёмной толстовке с капюшоном стоял глубоко в лесу. И смотрел прямо на меня в бинокль. Удивлённый, я опустил прицел и потянул Аву вниз, чтобы мы спрятались за надгробиями.

– Что? – спросила Ава. – Что ты увидел?

Прежде чем я успел ответить, Блэки залаял и побежал через кладбище.

– Блэки!

– Блэки! Нет! – кричали мы вслед. Но вместо того чтобы послушаться нас, Блэки бежал за незнакомцем по лесу. Его поводок развевался за ним, как флаг у повстанцев.

– Давай! – сказал я Аве, и мы побежали за Блэки так быстро, насколько возможно. Вышло неудачно – на нашем пути встречались надгробия и заросли. Мы пробирались к утоптанной тропинке, которую я даже не заметил. Мы увидели, как Блэки догнал фигуру в тёмном. Он вцепился в штанину незнакомца и, рыча, тянул её изо всех сил. Измученный преследователь сопротивлялся, но споткнулся и упал. Мы подбежали к нему, задыхаясь. Но незнакомец с криком соскользнул в овраг. Когда он кубарем катился вниз, я мельком заметил вьющиеся рыжие локоны.

– Ого! – сказала Ава, когда рыжеволосая женщина наконец-то оказалась внизу оврага. Но она лежала недолго. Быстро вскочив, женщина снова побежала. И только одна мысль вертелась в голове, когда я смотрел вслед. Может, лица я и не видел, но я точно знаю, кто это.

– В нашем районе есть только один человек с кудрявыми рыжими волосами, – сказал я Аве.

И сестра удивилась.

– Миссис Филлипс – Хранитель?

Пребывая в шоке от нашей прогулки, мы с Авой сразу же идём в мою комнату, чтобы поговорить наедине.

– Остановись, – сказал я Аве, потому что она не могла успокоиться. Сестра ходила взад-вперёд по комнате, говорила слишком быстро, и я просто не понимал её. Она без конца твердила о плащах, ведьмах и тайных тропах в лесу. Я не улавливал сути. – Притормози. Давай присядем и успокоимся. Хорошо?

Ава кивнула и забралась на кровать. Блэки последовал её примеру. Сестра прижала пса к себе.

– Что будем делать? – на глазах Авы блестели слёзы. – Мы ведь дети. И совсем не ровня Хранителю.

– Мы не знаем наверняка, Хранитель ли миссис Филлипс. Знаем только, что она следила за нами.

– И убежала, когда мы её заметили! – напомнила Ава. – Разве это не доказывает её вину?

Я покачал головой.

– Хм… но может, она испугалась Блэки. Он пытался укусить её за штаны.

– Допустим. Но тебе не кажется жутким её поведение? – спросила Ава. – Нам стоит позвонить в полицию.

Я снял прицел и повесил на спинку стула.

– Не знаю, – всё, что мог ответить сестре. – Может быть, если бы мы понимали, чего она хочет от нас. От меня. Если бы были какие-то доказательства, чтобы мы рассказали родителям.

– Ты действительно предлагаешь подождать, чтобы узнать? – спросила Ава, крепко прижимая к себе Блэки. Он смотрел на меня с надеждой, будто я мог спасти его из объятий Авы. – Потому что я бы предпочла, чтобы мама с папой позвонили шерифу прямо сейчас. Мы бы рассказали, что видели. Пусть он сам разберётся. Это его работа.

– Нам не поверят. Ты же уже пробовала.

Расстроенный, я почесал затылок и плюхнулся за компьютерный стол, чтобы подумать.

– Нужно шпионить за ней, как за мистером Моррисом. Нужно знать, что она делает, куда ходит, с кем общается…

– И работает ли она с кем-нибудь, – прервала Ава.

– Да, всё, – сказал я. – Нужно узнать о ней столько же, сколько она знает о нас. И раньше, чем наступит Кровавая луна.

Блэки заскулил, и Ава отпустила его. Он обнюхал кровать и свернулся калачиком у ног Авы. Его лай был единственной причиной, благодаря которой мы раскрыли миссис Филлипс. Я мысленно отблагодарил пса за то, что он прогнал её.

Ава потянула к себе ноги и обхватила их. Она не выглядела такой же уверенной, как раньше.

– Это может не сработать, – сказала Ава. – Может, она просто затаится на некоторое время.

– Тогда придётся залезть к ней в дом. Посмотреть, что она задумала, – сказал я. – Нам нужно узнать, что она там делала.

Ава вздохнула и нежно погладила по голове Блэки. Он засыпал на моей кровати.

– Куда бы мы ни пошли, этого парня мы оставим дома, – прошептала она. – Нельзя, чтобы он снова всё испортил.

– Шутишь? Блэки – наше лучшее оружие. Он нас спас.

За ужином мы с Авой сидели рядом, что было странно для нас. Но нам надо сидеть лицом к окну, чтобы следить за домом миссис Филлипс. Увидеть всё в случае, если она куда-то пойдёт.

То же самое мы проделали и во время семейного отдыха, сидя на маленьком диване на двоих вместо большого.

Родители были не против. Они же сидели на диване, прижимаясь друг к другу. Но мы с Авой слишком сосредоточились на доме миссис Филлипс, чтобы обращать на это внимание.

Только когда папа ушёл в кабинет, чтобы проверить почту, а мама пошла в кабинет наверху, мы незаметно выскользнули из дома.

– Держи, – сказала Ава, протянув мою ветровку. – На улице дождь.

Я схватил прицел, и мы вышли через заднюю дверь. Из-за дождя пришлось быстро перебежать мокрую лужайку и взобраться по небольшому склону за домом.

Мы недалеко отходим от дома, всего лишь к нашему дубу на заднем дворе. Несмотря на то, что ствол мокрый и скользкий, я был настроен решительно. Отсюда открывался отличный вид на дом миссис Филлипс.

– Осторожно, – сказала Ава. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стволу дерева, держа над головой синий зонтик. Она записывала всё, что я вижу.

Крадучись, я забрался как можно выше. Вытерев капли дождя с лица, я поднёс прицел к глазу.

– Свет включён, – сообщил я. – В гостиной, кухне и на заднем крыльце.

Ава быстро посмотрела на телефон и спрятала его обратно в карман, прежде чем написать что-то в маленьком блокноте.

– Семь тридцать пять. Свет горит в Г, К и ЗК.

Мы ждали, но ничего не происходило. Свет горел, но дома никто не ходил. В 9:30 Ава начинает нудить.

– Может, нам уже пора домой, – ныла она. – Уже поздно, и я устала. Видно же, что она больше не будет сегодня выходить. Дождь усилился.

«Если ты не начнёшь действовать раньше, чем солнце скроет лик луны, то все будут в опасности». Слова Хранителя сами всплыли в голове.

– Нельзя спать, – сказал я. – Кровавая луна послезавтра. Нам нужно разобраться со всем как можно раньше.

– Вот эта глупая Кровавая луна, – пробормотала Ава. – Это даже неправильное название. Полное лунное затмение. Вот как это называется.

– О, что-то происходит!

– Правда? – спросила Ава. – В какой комнате?

Я покрутил прицел, чтобы улучшить видимость.

– Кухня, – сказал я.

Ава посмотрела на время. Что-то записала в блокноте.

– Что она делает?

– Разговаривает по телефону, – сказал я. – Давай, погнали!

– Погнали? Что ты имеешь в виду? – спросила Ава, когда я опустил прицел.

– Шевелись. Нам надо узнать, с кем она говорит.

Я спрыгнул рядом с Авой и помог ей подняться. Мы перебежали улицу так быстро, как смогли. Добежав до окна кухни миссис Филлипс, мы спрятались в кустах. Мы увидели женщину, которая качала головой и махала рукой во время разговора.

– Нет, нет, нет, – продолжала она. – Я была там, и ничего плохого они не делали.

– Как думаешь, с кем она говорит? – спросила Ава.

– Тсс… – я приложил палец к губам и придвинулся ближе к окну.

– Конечно, они за мной следили, – прошипела миссис Филлипс на того, с кем говорила по телефону. – Их дворняжка пыталась меня убить!

– Дворняжка? – обиженно произнесла Ава одними губами.

На эмоциях миссис Филлипс заговорила громче.

– Мне пора. У меня болит бедро, а сейчас и голова разболелась.

И с этими словами миссис Филлипс закончила разговор, положив телефон на стойку рядом. Она оглядела кухню, потом взяла свой телефон и вышла из комнаты, выключив за собой свет.

Поскольку следить дальше мы не могли, то вернулись домой так же тихо. Снова забравшись на дерево, я двигался всё выше, заползая на ветку. Я следил за миссис Филлипс, которая сидела и смотрела телевизор в гостиной.

– Хотелось бы узнать, с кем она разговаривала! – спросил я, перебираясь на другую мокрую ветку. – Кто просил её следить за нами?

– Не знаю, – сказала Ава. – Но звучало подозрительно.

– О, теперь она начинает закрывать всё.

– Закрывать? – голос Авы звучал неуверенно. – О чём ты?

– Проверила все окна и опустила жалюзи. Пока что всё, – сказал я, перебираясь на ветку, чтобы поудобнее слезть. – Я больше не вижу, что происходит внутри.

В этот момент вдалеке разразился гром, на небе показалась молния, ослепляя меня. И я остановился. Закрыл глаза от сильного ветра и услышал, как громкий, шипящий и металлический звук прорезал тишину.

Ззззззззуууууууууммммм!

Раздался треск, и ветка внезапно отломилась, выпав из-под меня.

Я прыгнул.

Согнувшись, я перекатился и оказался плашмя на земле.

– Джеймс! – крик Авы пронзил темноту, нарушая тишину.

– Всё в порядке! В порядке! – сказал я, дотрагиваясь до головы и ощупывая левый висок. Влажный. И не из-за дождя. Наверное, кровь. Но я не сказал Аве, чтобы не пугать её.

– Кровь! – закричала Ава, посветив мне фонариком в лицо. – Боже, Джеймс! Ты разбил голову.

На заднем крыльце загорелся свет, и я услышал шаги, которые стремительно к нам приближались.

– Джеймс? Ава? – позвал отец.

– Вы в порядке? – спросила мама, опускаясь на колени на мокрую землю рядом со мной. – Что случилось?

– Всё нормально. Я в порядке. Просто упал. С дерева, – сказал я, садясь. Мама положила мне руки на щёки и осмотрела лицо.

– Нужно срочно промыть царапину, – сказала мама. – Можешь встать? Или нужна помощь?

– Дерево? – спросил отец. – Так поздно? Что вы там делали?

– Шпионили… – Ава прикрыла рот рукой, но в ответ на её слова мы увидели лишь два удивлённых взгляда.

– Мы играли в «Миссия невыполнима», – объяснил я. – Шпионы в Берлине. Но ветка меня подвела.

– Не думаю, что она сломалась, – сказала Ава, освещая фонариком упавшую рядом с ней ветку. – Она не сломалась. Её отрезали.

Папа наклонился и коснулся гладкого края сломанной ветки.

– Странно, – сказал он. – Будто спилили. Видишь?

– Бессмыслица какая-то, – сказала мама. – Если её спилили, как же ветка была на дереве?

– Я услышал странный шум. Как раз перед тем, как… – начал я, но умолк. Потому что я не знаю, что я точно слышал, и связано ли это с веткой.

Отец покачал головой.

– Пойдём в дом, – сказал он, и мы все послушались.

Папа сидел рядом со мной на диване, а Ава пошла за аптечкой. Второй раз за два дня. Мама хотела промыть рану на лбу.

– Не стоит лазить по сломанным веткам! – сказала она. – Надо осторожнее. Я же переживаю за тебя.

– Ветка не была сломанной, когда я залезал туда, – напомнил я. – Я чувствовал что-то… И слышал… Будто кто-то спилил прямо под ногами.

– Ты имеешь в виду… сверхъестественное? Что-то волшебное? – спросила Ава.

Вдалеке разразился гром. Мы все уставились на Аву.

– Уверен, всему есть объяснение, – нарушил молчание папа. – Всё, что вы говорите, – странно. Я посмотрю завтра днём.

– Это не совпадение, – сказала сестра, глядя на меня. – Кто-то сделал это.

– Кто? – спросила мама. – Кто мог подпилить ветку?

– Здесь не так важно кто, – сказал я, глядя в темноту за окном гостиной. – А вот зачем?

– Ну я рада, что вы ничего не сломали, – сказала мама. – Ничего же не сломал, верно?

– Нет, всё в порядке, – сказал я и в доказательство подвигал руками и ногами. – Видишь?

– Слава богу, – мама протянула руку и вытащила из волос веточку, протягивая её мне.

– Смотри мне, – сказал папа. – Сделай одолжение, играй в комнате или хотя бы на земле. Перестань уже искушать судьбу.

Когда мы остались одни, играя в видеоигры, Ава наклонилась ко мне и прошептала:

– Как думаешь – это стоит того? Как бы сильно я ни хотела добиться ареста миссис Филлипс, тут кроется что-то более опасное.

– О чём ты? – спросил я.

Ава наклонилась ко мне так, чтобы только я мог её слышать.

– Кажется, надо прекратить, пока ты не сильно пострадал.

Я повернулся в сторону кухни, чтобы убедиться, что родители нас не слышат.

– Ты хочешь сказать… что хочешь прекратить наше расследование?

Ава сделала громче, чтобы видеоигры заглушали наш разговор.

– Два письма, два несчастных случая. Это не совпадения, Джеймс. Знаки. Думаю, стоит немного притормозить.

– Притормозить? За два дня до Кровавой луны? – спросил я, заставляя своего героя идти в джунгли на поиски еды и жилья. – Сделать вид, что мы не получали писем? Забыть, что кто-то следит за нашей семьёй?

– Ну, раз уж мы об этом заговорили, – вздохнула Ава, откинувшись назад и смотря на своего героя на экране.

– Думаю, несчастные случаи доказывают одну вещь – миссис Филлипс является Хранителем. И она не шутит, – сказал я. – Если мы не найдём против неё доказательств, чтобы упрятать её в тюрьму…

Наши герои на экране погибли, и игра закончилась. Я нажал кнопку перезапуска на контроллере, и мы начали заново. Герой Авы шёл через джунгли, и я следовал за ней.

– Ну и? – спросил я, расстреливая противников.

– Договорились, – Ава откинулась на спинку дивана. – Я снова в деле!

– Вы что, поссорились? – спросила мама, окликнув нас из кухни. Она готовила еду на завтрак.

Ава подняла голову и прокричала в ответ:

– Нет! Это не про нас.

– Мы же команда, мам! – прокричал я. – Мы выше этого!

Когда я проснулся, Ава сидела за моим столом с Блэки.

– Ну, вот и всё. С миссис Филлипс покончено, – сказала она, гладя Блэки по голове. Я убрал волосы с лица и поискал телефон. Прошлой ночью мы легли так поздно, что я не мог вспомнить, включал ли я его.

– О чём ты? – спросил я, наклонившись и заглядывая под кровать.

Ава встала и подошла к кровати.

– Она ушла, – сказала она, размахивая телефоном. – Собрала вещи и ушла.

– Спасибо, – забрал я у неё телефон. Ага. Севший. Я забыл включить провод в розетку. – Ушла? Что значит «ушла»?

– Просто взяла свои tiliches и исчезла. Пуф, – Ава щёлкнула пальцами. – Просто так.

Я откинул одеяло и сел на краю кровати, гадая, что она имеет в виду.

– Ты её видела?

– Нет, конечно. Нет. Она ушла ночью, – сказала Ава. – Миссис Коулман принесла маме лепёшки утром. И сказала, что добавила нам немного больше, потому что не знала, что миссис Филлипс уехала. Она предположила, что та поехала в Калифорнию навестить сестру. На пару недель. Она делает так каждый год в это время.

– Удобно, правда? – спросил я.

– О чём ты? – спросила Ава, присаживаясь на кровать.

Я взял шнур с тумбочки и включил телефон на зарядку.

– Сама подумай, – сказал я. – Мы застали её за слежкой за нами, а теперь она исчезла. Думает, что мы такие глупые?

Ава посмотрела в окно.

– Ты думаешь, она не уехала?

– Считаю ли я, что прячется? – спросил я. – Да. Уверен. Ты слышала, как она была расстроена… Она хочет нас убедить, что уехала.

Ава обдумывала мои слова.

– В этом есть смысл. Я не думаю, что нам стоит волноваться о ней. А вот тот, с кем она по телефону говорила, может знать больше.

Внезапно меня озарила другая мысль. И может, я придал ей большое значение, но…

– Подожди минутку, – прошептал я, пытаясь разобраться в потоке мыслей, которые обрушились на меня как лавина. – Что, если она не уходила? Вдруг кто-то помог ей исчезнуть?

Глаза сестры удивлённо раскрылись.

– Кто-то, с кем она больше не хотела работать! – Ава поёжилась, когда продолжила мою мысль. – О… я даже не подумала об этом.

– Мы не можем сбрасывать никого со счетов, – сказал я, заставляя себя перебороть страх, возникший внутри. Из слов Хранителя понятно, что этот район особенный, как и дом. Исследуйте и раскройте его тайны. – Все под подозрением. Даже миссис Коулман, за то, что рассказала нам эту новость. Она может работать с миссис Филлипс. Или она может работать с Хранителем.

– Или ещё хуже, – прошептала Ава. – Она может оказаться настоящим Хранителем.

– Ты понимаешь, что это значит? Кровавая луна уже вот-вот наступит. А наш главный подозреваемый исчез. Нам не стоит терять время. Нужно ускорить расследование.

Ава кивнула.

– Нужно снова пойти на кладбище, – сказала она. – Изучить имена на надгробиях. Выяснить, что за люди там похоронены.

Когда у нас созрел план, я оделся и быстро спустился вниз. Дождь прекратился к утру, но лёгкий туман был за окном. После завтрака мы с Авой пошли на кладбище. Пусть точно и непонятно, что подразумевал Хранитель, когда говорил о нависшей угрозе, мы оба согласны со сталкером в одном. Пришло время действовать.

Мы не знали тропинок, которые ведут к кладбищу, поэтому пошли к пруду в надежде найти нужный путь. Мы смотрели в оптический прицел, чтобы лучше ориентироваться в лесу. Но к нам подошли Джек, Ронни, Стефани, Даниел, Дэйв, Пол, Лори, Сэм и Бет.

– Эй! – сказал Джек, чтобы мы услышали его. – Вот вы где!

Джек с командой тепло одеты, потому что в дожди дни стали прохладнее.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего. Просто собираемся в Вайтбак, чтобы потренироваться, – сказал он. – У вас есть на сегодня какие-то планы? Мы скучали без вас вчера.

– Если будет такой же дождь, как вчера, то мы не пойдём, – сказала Ава.

Стефани и её братья посмотрели друг на друга, хихикая.

– Что смешного? – спросил я.

– Ничего, – сказала Стефани, изо всех сил сдерживая улыбку. – Просто приезжие всегда так боятся дождя. Забавно, вот и всё.

Ава помрачнела. Я увидел, что слова смутили её.

– В местных дождях нет ничего смешного, – сказала сестра. – У вас тут и наводнения и оползни. Из-за чего происходят всякие экологические катастрофы. Знаю. Смотрела в справочнике.

Стефани нахмурилась, и на мгновение она задумалась.

– Я никогда не слышала о наводнениях или оползнях в нашем районе, – сказала она, глядя на лес за прудом. – Мама говорит, что не может такого произойти. Не в нашем городе.

– Серьёзно? – спросила Ава. – Ты не можешь знать точно. Бедствия везде случаются. Везде. Со всеми.

Стефани снова засмеялась, и её братья, Дэниел и Дэйв, тоже начали смеяться. Но девочка поднесла руку к губам, чтобы прекратить.

– Ты ведь не боишься? – спросила она. – Ничего здесь не происходило. Даже лесные пожары. Не здесь.

– Никогда не говори «никогда», – пробормотала Ава.

– Мама говорит, что нас благословили, – сказал Дэйв. – Ничего такого здесь не будет!

– Твоя мама sonsa[33]!

– Ава! – отдёрнул я. – Это невежливо.

– Что? – спросила Ава. – Она первая начала!

– Мне жаль, – сказал я, поднимая глаза на Джека и Ронни, которые молча наблюдали за глупым спором. – Я не уверен, что мы сможем. Может, послезавтра.

Джек покачал головой.

– Нет, не во время Кровавой луны.

Кровавая луна!

Вдалеке раздался гром, и я оглянулся, увидев молнию.

– Кровавая луна? – спросила Ава. – О чём вы?

– Да так, – сказал Ронни. – Бабушкины байки.

– Глупости, просто наши родители не хотят, чтобы мы гуляли в этот день, – сказал Джек.

Он, Стефани, Дэйв и Дэниел замолчали, но Бет закатила глаза и скрестила руки на груди.

– Мы действительно не поиграем из-за Кровавой луны? – спросила она. – Ребята! Это просто ерунда. Мама говорит, что это обычный день, в который мы занимаемся обычными делами. Кроме того, она приготовит для нас особое угощение в этот день. Моя сестра приехала из другого города, так что мама пытается сейчас довести до совершенства свои рецепты печенья.

– Прости, – сказал Ронни. – Не смогу.

Бет пожала плечами и отвернулась.

– Ну, мы всё равно сегодня тренируемся, – сказал Джек мне. – Если хотите, приходите позже.

Ава прищурившись смотрела на Стефани.

– Мама может не разрешить. Вчера с Джеймсом вышел несчастный случай…

– Несчастный случай? – спросил испуганно Джек. Его брови сошлись, и он немного заволновался. – Что произошло? Ты ведь не повредил руку? В том плане, ты сможешь играть?

– О нет, – ответила Ава, замахав в воздухе рукой. – Не в этом дело, на самом деле…

– Давай притормозим, – перебил я Аву. У меня было чувство, что она могла сболтнуть лишнего. Не хотелось, чтобы Джек и все остальные думали, что мы не только за птицами следим. – Я спрошу у родителей. Может, они что-то запланировали уже. Им нравится устраивать всякие посиделки.

– В плане? – лицо Стефани стало недовольным. Почему-то она стала меньше мне нравиться. – Ты о чём?

– Да разное. Всё что угодно, что можно делать вместе, – ответил я.

– Просто собираемся семьёй, – объяснила Ава. – Чтобы укреплять наши отношения. Вечер кино в кругу семьи. Вечер игр с семьёй. Семейный…

– Да… ну, идея папы, – признался я. – Ему нравится, что вечера мы проводим вместе.

– Поняла, – сказала Бет. – Ну ладно, хорошего вечера в кругу семьи. Или из-за чего вы там не сможете прийти.

– В любом случае вы знаете, где мы, – кивнул Джек.

Он повернулся, и все остальные дети пошли за ним.

– Тебе не кажется странным? – спросила Ава, когда все отошли далеко от нас и уже не могли услышать. – Как они относятся к городу. Будто здесь не может случиться ничего плохого. Они живут в розовых очках?

– Ничего странного, – сказал я, отворачиваясь от ребят и направляясь вдоль пруда. Нам нужно было добраться на другую сторону. – Дети верят во всё, что говорят родители. И мы верим. Маме и папе.

– Конечно, – сказала Ава, поворачиваясь к пруду. – Но наши родители не запрещают нам играть на улице из-за Кровавой луны. Тебе не кажется, что это жутко?

– Как и то, что они не собираются играть в тот день, который, по словам Хранителя, может стать нашим последним шансом узнать правду? – спросил я.

– Подожди минутку… ты думаешь… – начала Ава. – Что это может быть грандиозным розыгрышем? Думаешь, Джек и остальные могли бы…

– Нет, – отрезал я.

– Нет? – Ава пристально смотрела на меня. – Почему?

– Исчезновение миссис Филлипс похоже на большее, чем обычный розыгрыш. – Я остановился и взглянул на кромку леса. Туман сгущался, переходя в мелкий дождь, и я застегнул ветровку. Над лесом вновь кружили большие чёрные птицы, дрожь опять пробежала по спине.

– Я и правда думаю, что Хранитель следит за нами. Даже сейчас.

– Думаешь, это безопасно? Идти в лес в такую погоду, – спросила Ава, глядя на огромную стаю птиц над головой. – Мы даже не сказали никому, куда пошли.

– Нет, – ответил я. – Но по-другому мы ничего не узнаем. Пошли, кажется, нам сюда.

Вместе с Авой мы старались найти вход в лес – место, где деревья растут не так густо. Наконец-то, примерно через четверть часа, мы решились идти. Я раздвигал ветки предплечьями. И хотя сосны легко преодолевать, путь усложняли густые кусты. Что-то с колючками и шипами рвало нашу одежду и царапало лица. Но мы шли, пока не добрались до места…

– Это грандиозный провал, – сказала Ава, потому что мы не смогли прочитать и половины имён на старых осыпающихся надгробиях.

– Неправда. У тебя немаленький список, – сказал я Аве, когда мы шли к нашему дому. – Есть за что зацепиться. Посмотрим семейные древа. Посмотрим сайты по генеалогии. Не волнуйся. Мы что-то найдём.

– Мы снова подозреваем мистера Морриса? – спросила Ава, глядя на меня сквозь мокрые от дождя ресницы.

– Миссис Филлипс пропала, он остался единственным подозреваемым. За которым мы можем сейчас следить, по крайней мере. Ты же не хочешь вычеркнуть его из нашего списка? – спросил я.

Ава покачала головой.

– Нет. Нет. Он всё ещё подозреваемый. На втором месте.

Когда мы вернулись домой, то спешно поднялись наверх. Мы разделили работу, чтобы побыстрее что-то выяснить. И пока я просматривал имена на надгробиях в телефоне, Ава искала старые истории о Кровавой луне на компьютере. Она хотела узнать, во что верят люди, живущие в Орегоне. Но ей не сильно повезло.

– Просто куча суеверий, – застонала она. – Ничто в науке не доказывает эти факты. Даже учёные, которые считают, что луна управляет приливами, говорят, что это не может предвещать беду. Нет никаких доказательств того, что Кровавая луна влияет на людей или природу.

– Но что это доказывает, – сказал я, – так это то, что Хранитель верит в эти страшилки. Значит, он суеверный.

– Тебе не кажется странным? – сказала Ава, повернувшись на стуле ко мне. – Как Стефани настаивала, что здесь не случается ничего плохого. Будто они особенные.

– Проверь это, – сказал я, отвлекаясь. Майк прислал мне сообщение.

МАЙК: привет, как тренировки? есть успехи?

БЕТО: мы с Майком собираемся провести в школе подготовку к сезону, как и планировали.

МАЙК: жаль, что тебя нет с нами. Мы бы были сильнее.

Я: конечно.

Набирая ответ, я вспоминал наши совместные с ребятами планы. Шестой класс должен был стать для нас годом прорыва. Мы хотели попробовать себя в разных техниках. Работать, чтобы стать лучше. Выяснить, в чём мы ещё хороши, кроме бейсбола. Переезд в Орегон изменил всё.

Я ждал ответа Майка или Бето, когда пришло другое уведомление. С неизвестного номера.

555-503-3413: Привет, Джеймс. Можем поговорить?

Неизвестный номер. Эти буквы. Пунктуация. Меня начинает подташнивать, пока атмосфера писем Хранителя передавалась от моего телефона в кончики пальцев и разливается по телу, заставляя дрожать.

Ава стучала по клавиатуре.

Я посмотрел на телефон и думал, что же мне делать.

Я: кто это?

Сообщение ушло. Я следил за диалогом, пока новое сообщение не отвлекло меня.

БЕТО: собираешься присоединиться к команде в твоём городе? с новыми друзьями?

Я: новые друзья? что плохого в новых знакомствах?

МАЙК: чувак, не груби. слушай, Джеймс, живи своей жизнью.

Я смотрел на наши сообщения.

Бето расстроен? Он думает, что я нашёл им замену? Но это не так. Они останутся самыми лучшими друзьями среди всех друзей в этом огромном мире. Они…

555-503-3413: Извини, мама позвонила. Это Джек.

Когда я перечитал сообщение, то выдохнул. Странно. Я даже не понял, как перестал дышать.

Я: Джек? откуда у тебя номер?

ДЖЕК: твоя сестра дала. нам не хватало тебя сегодня. надеюсь, Стефани тебя не обидела.

– Ты дала мой номер Джеку? – спросил я Аву.

Она повернулась, чтобы взглянуть на меня, ведущего два неловких разговора одновременно.

– А, да, – сказала Ава, снова повернувшись к экрану. – Я составила список членов команды и раздала его. Твой лежит рядом с компьютером. Ты не видел?

Я посмотрел на маленький листик бумаги из блокнота, по которому постучала сестра.

– Не видел, – сказал я, снова смотря в телефон. – Я не подходил к компьютеру последние пару дней.

– Хм, – Ава проигнорировала меня, уставившись в компьютер в поисках информации.

ДЖЕК: я надеюсь, ты не обиделся на Стефани. иногда она бывает злюкой. могу поговорить с ней, если хочешь.

Я: нет, всё в порядке.

ДЖЕК: хорошо, прости за завтра. не от нас зависит. родители, понимаешь.

Я: знаю.

ДЖЕК: надеюсь, ты присоединишься к нам в лиге. ты нам нужен.

Я: спасибо.

Мне бы хотелось сказать всё как есть, что нужно подумать о личном. Но мне некомфортно разговаривать с ним. Если бы мы были в родном городе, то я бы сразу сказал Бето и Майку. Но они далеко. Больше чем триста миль отсюда. Они ничем не смогут мне помочь.

БЕТО: всё в порядке. можешь попробовать, но без нас ты далеко не уедешь.

Я: а как же ты? без тебя у меня нет шансов.

БЕТО: без твоих ударов?

Я: ауч.

БЕТО: шучу.

МАЙК: скучаю, hermano.

Я: я тоже. ночи.

МАЙК: доброй ночи.

БЕТО: hasta luego.

Я сидел и думал о том, как странно разрываться между двумя командами… разными друзьями… прямо двумя мирами… гадая при этом, смогу ли я выжить и найду ли когда-нибудь своё место в мире.

И вдруг Ава дёрнулась.

– Джеймс, – встревоженно прошептала сестра.

– Что? – спросил я, отложив в сторону телефон.

– Здесь что-то не так, – сказала она удивлённо. – Стефани права. Здесь ничего плохого не происходило. Никогда.

Я встал, чтобы посмотреть на экран.

– О чём ты?

– Это правда, – прошептала Ава. – Посмотри на все статьи. Будто место благословлено. Я нашла много историй в портлендской газете. Взгляни. Лесные пожары сильно ударили по Орегону. Везде. Кроме этого места. В этом лесу не сгорело ни дерева. А в другой статье написано, что оползни всегда обходят этот город стороной. Даже экономический кризис не затронул Брентвилл. С бюджетом всё хорошо было. Тебе не кажется это странным?

– Очень, – сказал я и взял мышь, чтобы самому пролистать статьи.

– Похоже, их… оберегают, – сказала Ава.

Я понял, к чему клонит Ава. Но не верю. Волшебства не существует.

После ужина я пошёл в комнату вместо того, чтобы посмотреть телевизор с семьёй. Лёжа в постели, я не переставал думать о статьях. Хотя и не нашёл ничего об именах, кроме некрологов, мне интересно, что происходило в городе. Должно же быть объяснение, почему оно такое безопасное. И то, что здесь никогда ничего плохого не происходит, противоречит тому, что я уже получил жуткие письма от незнакомца.

Я хотел только выяснить, кто и зачем отправил письма. Но получалась одна бессмыслица. Ясно, что миссис Филлипс не Хранитель, но мистер Моррис ещё остаётся подозреваемым.

Кроме его слов об опасности крыши, ничего подозрительного нет. Я не знаю, суеверен ли он, чтобы верить в Кровавую луну. Миссис Бенсон, её муж, миссис Мартин и мистер Брент слишком милые. Они вряд ли бы стали заниматься подобным. Отец Джека, мистер Харви, тоже кажется добрым. Он приготовил для нас еду и не стал жаловаться на беспорядок, который я устроил на барбекю. От воспоминаний о том дне меня передёрнуло. Но любой мог оказаться Хранителем. Я спрыгнул с кровати и подошёл к окну.

Я выглянул в окно на секунду. А потом быстро задёрнул шторы, убедившись, что не осталось никакой щели. Чтобы никто не мог за мной проследить. Сердце билось бешено, в ушах звенело, и я забрался в постель. Мне захотелось открыть коллекцию видео с Итой. И я нашёл то, что искал.

На видео моя Ита одета в шикарное фиолетовое платье с маленькими серебряными звёздочками на краях её декольте. Они мерцали и сияли, когда она смеялась. Кажется, я как-то пошутил перед началом съёмки. Но когда она посмотрела в камеру, то словно говорила, что любит меня. На душе становилось теплее. И мне даже показалось, что я в безопасности.

– Помни. Ничего не бойся, – прошептала она. – Твои предки всегда с тобой. Присматривают и направляют, если ты сбиваешься с пути. Наши antepasados, родители, бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки – все они охраняют нас. Не переживай, Jaimito. Тебя всегда защитят.

Несмотря на то, что она говорит о магии, она говорила будто о чём-то хорошем. Это потому, что она вселила надежду – моя семья всегда рядом, даже когда кто-то умирает. Они словно ангелы-хранители. Как и последний из Хранителей дома… слова из письма снова вспомнились мне. Поэтому я сильнее укутался в одеяло и пересматривал видео Иты. Мне стало легче от мысли, что она оберегает меня. Нас.

– Что делаешь? – спросил отец, откинув одеяло. От страха я подпрыгнул и уронил телефон, который упал на кровать. Я поднял и быстро выключил видео.

– Ничего, просто… смотрю видео с Итой.

– Ох, скучаешь за Гуэлитой? – спросил папа, расправляя покрывало и тщательно накрывая меня.

– Постоянно, – ответил я и положил телефон. – Она рассказывала лучшие истории. И Consejos у неё всегда были правильные.

Папа улыбнулся тонкой, едва заметной улыбкой. Он будто отвечал мне, что всё понял.

– Конечно. Она была особенной.

– Она есть. Она всё ещё со мной. Прямо тут.

– Пора спать, – сказал отец. – Уберёшь телефон?

– Уже? Ещё нет одиннадцати.

– Одиннадцать – это уже поздно, – ответил папа. – Нам с утра на работу.

– Но телефон никак не помешает тебе спать. Есть наушники.

Папа почесал затылок. Он вздохнул немного раздражённо.

– Дело не в шуме, – сказал он. – Просто нельзя засыпать под утро. Это вредно для здоровья.

– Но лето же на дворе, – канючил я.

Немного нервная улыбка указывала на то, что папе этот спор уже надоел. Но я не останавливался.

– Школа через три недели.

– Поэтому прекращай ложиться спать под утро. Пора выстраивать график сна. Подумай, надо постепенно. В 11:00 на этой неделе. В 10:00 на следующей. В 9:00 ещё через неделю. Всё просто. Будешь спать по девять часов и рано утром вставать на занятия. Договорились?

– Ох! – не сдержался я и закатил глаза.

Отец скрестил руки и засмеялся.

– Что? – спросил он. – Это ведь звучит разумно.

– Ты мыслишь как взрослый. Не по-детски, – пробормотал я, наклоняясь в поисках шнура для зарядки.

Папа наклонился и подал мне шнур. Подключив к зарядке, телефон я положил лицевой стороной вниз на тумбочку.

– Нужно купить подставку для зарядки, – сказал отец, поцеловав меня в лоб.

– Нет, – сказал я. – Просто выключу телефон ночью.

– У тебя не будет pesadillas[34]? – спросил папа.

– Нет, недолго посижу.

Папа постоял и посмотрел на меня прежде, чем развернулся и вышел из комнаты. У двери он остановился.

– Постарайся не пользоваться телефоном. И не выходи на крышу. Это опасно, – сказал он, когда я потрясённо уставился на него. – Да. Я знаю об этом. Доброй ночи. Люблю тебя.

– Тоже люблю тебя, – прошептал я, затем папа закрыл дверь.

Я поворочался не меньше часа. И не смог заснуть. Так что решил включить компьютер. Меня ничего не отвлекало, так что я стал изучать имена на надгробных плитах.

В газетах не было ничего толкового.

Но через несколько часов я наконец-то нашёл нормальный сайт. Ещё и с бесплатным пробным периодом. И то, что я нашёл, пробрало меня до дрожи. Я сидел за столом, уставившись в записи. Так много мыслей вертелось в голове.

Стоит ли мне показать Аве всё утром? Это её напугает? Так же сильно, как меня?

Из-за того, что я не уснул, живот начал урчать. И теперь я не смогу уснуть, пока что-нибудь не съем. Все свои заметки я спрятал, засунул в карман пижамы и спустился вниз за перекусом. В доме темно и тихо. Никого будить не хотелось, так что я прокрался мимо комнаты Авы. На цыпочках. По ковру. И это при том, что я был в носках.

Когда я добрался до лестницы, то стал ещё аккуратнее, ведь спальня родителей была рядом. Первая ступенька заскрипела. Вторая издала что-то вроде стона. Третья и четвёртая предательски громко заверещали. Мне казалось, что сейчас я разбужу всех. Папа не любил, когда мы что-то делали на кухне после того, как он наведёт там порядок. Но не мог себя пересилить. Я проголодался. И наемся только большим сочным сэндвичем с ростбифом и queso fresco[35].

Свет на кухне я не включал. Только щёлкнул выключателем на вытяжке над плитой. Для готовки этого было достаточно, и я полез в холодильник за нужными ингредиентами.

Ростбиф, queso fresco, листья салата, помидоры. Нет лука – ну спасибо. И майонез. Какой же бутерброд без майонеза. Я положил на тарелку пару кусочков хлеба и начал собирать бутерброд. И, закончив, сделал шаг назад, чтобы рассмотреть его. Идеальный. Но не хватало маринованного огурца. Я полез в холодильник и ничего не нашёл. Тогда открыл кладовку и на верхней полке увидел новую банку маринованных огурцов с укропом. Я встал на цыпочки и потянулся за ней. Как только удалось дотянуться до банки…

Кряяяяяяяяяк…

Я замер.

Дверь, что ли?

– Ава? – стараюсь спокойно спросить я. – Это ты?

Кряяяяяяяяк.

– Прекрати. Я знаю, это ты. Не надо меня пугать!

Крииип. Крииип. Крииип.

Я снял банку с полки и ждал в тёмной кладовой, прижимая солёные огурцы к себе. Было немного страшно. Не боялся, просто немного испугался. Я прислушался, но слышал только собственное сердцебиение.

Криииип. Крииииииип. Крииииииииип.

Я наклонился, чтобы выглянуть и посмотреть на кухню. Но увидел лишь раковину с аккуратно сложенной посудной тряпочкой, висевшей на крючке. Стоп. По полу ползёт тень?

– Я тебя вижу. Лучше не трогай сэндвич.

Внезапно тень сменила направление и поползла ко мне. Подпрыгнув, я чуть не уронил банку.

– Блэки! – закричал я, когда увидел пса перед дверью кладовой. – Ты что тут? Где Ава?

Я подошёл к столешнице и включил свет. В кухне стало светло, я даже ненадолго ослеп. Но всё в порядке. Сэндвич целый.

– Хороший мальчик, – сказал я Блэки, когда он обнюхивал стойку.

– Джеймс? – Ава зашла в кухню, протирая глаза. – Что такое? Ты чего здесь?

– Искал имена из списка и проголодался. Делаю себе сэндвич, – сказал я. – Думал, что один тут, но появился Блэки. Напугал меня. Я чуть не выронил банку с огурцами!

– И? Ты что-нибудь нашёл? – спросила Ава и уселась. – О людях из списка.

Я вздохнул и положил огурцы рядом с сэндвичем. Достал свои записи из пижамных штанов.

– Да, – ответил, крепко сжимая листик кончиками пальцев. – Ты точно хочешь почитать? Это довольно жутко. Я не хочу тебя пугать.

Ава пристально посмотрела на меня.

– Джеймс! – сказала сестра. – Не тяни.

И она вырвала листик из рук…

– Это дети, Ава, – сказал я, когда она развернула листик и начала читать. – Те четверо. Одному было десять. Двоим одиннадцать. А этому девять. Девять, Ава!

– Дети… ладно. Дети умерли, и их похоронили. Что жуткого? Ну, это ужасно, да. Но такое случается. Тогда детей могло быть больше, чем сейчас.

– Да, но посмотри на даты. Они все умерли с разницей в двадцать пять лет. Плюс-минус пару дней.

– А вот это уже жутко, – прошептала сестра, изучая заметки. Её рот скривился, когда она изучала заметки и всё обдумывала. – Погоди. Дай свой телефон.

– Зачем? – спросил я, но телефон протянул. – Больше нет никакой информации о них. Я часами лазил по Интернету.

Ава начала искать.

– Так и знала, – прошептала она и показала экран. – Он умер во время Охотничьей луны.

Я посмотрел на лунный календарь на телефоне.

– Что?

Ава поискала имена двух других детей в списке.

– Она умерла во время Суперкровавой луны.

Мы ужаснулись, осознав, что все четверо погибли во время полного лунного затмения!

– Джеймс… что нам делать?

Ава охватила меня руками за талию и прижала к себе так крепко, что я даже забыл, как дышать. Сердце бешено колотилось в груди, когда я обнял сестру в ответ. Потому что я не знал, что ещё можно сделать.

В этот момент окно распахнулось и в комнату ворвался сильный порыв ветра, взметнув вверх жёлтые занавески.

С ужасом и удивлением мы с Авой увидели, как в окно влетает знакомый лист бумаги. Занавески развевались, когда бумага летела, делая сальто. Пролетев над нами, письмо бумерангом вернулось и начало мягко опускаться, пока не оказалось на банке с майонезом.

Мы с Авой смотрели на конверт.

– Знаю, ты не веришь в магию, – сказала Ава. – Но то, что сейчас было… Мне ведь это не показалось?

В глазах щипало, и я понимал, что сейчас заплачу. От мысли, что Хранитель мог быть магом.

– Нет. Всё так, как ты увидела.

Ава молчала. Как и холл, стол и окно – всё вокруг погрузилось в тишину. Всё, кроме конверта. С которого на меня смотрели длинные изящные буквы.

Они манили меня.

Джеймс Энтони Макниколс.

– Джеймс! – прошептала Ава и встала, чтобы подойти ко мне ближе.

– Знаю, – сказал я, обнимая её за плечи. Она дрожала, и казалось, что сейчас заплачет.

– Откроешь?

– А у меня есть выбор? – спросил я, вздохнув. Я взял конверт и замер на мгновение. Я оглянулся и уставился в окно перед нами. Хранитель сейчас следит за нами? Знает ли он, что мы напуганы?

Сестра рядом. И я сорвал печать.

Дрожа, я отложил письмо.

– Джеймс, мне страшно, – захныкала Ава.

– Мне тоже, – сказал я. И быстро стал всё убирать. Даже бутерброд. Не представляю, что могу сейчас что-то съесть. Всё тело дрожит.

Наверху я проследил за Авой. Сестра остановилась у двери и смотрела на ручку. Блэки рядом махал хвостом и скулил. Ава погладила его и оглянулась на меня.

– Всё будет хорошо, – сказал я. – В запасе два дня. Мы всё решим.

Ава кивнула.

– Может, стоит разбудить родителей? Показать им письмо? Рассказать обо всём?

– Мы только ещё сильнее расстроимся. Они подумают, что это шутка.

Потратив всё утро на поиски информации о природе и чёрной магии в компьютере папы, мы ничего не нашли. Блэки начал скулить, что хотел бы погулять, и я наклонился к нему.

– Мы уже гуляли утром, – сказал я.

– Блэки, не отвлекай, – сказала Ава, потому что она тоже уже немного устала. Блэки ушёл в коридор и вернулся с поводком в зубах.

Посмеявшись, я забрал поводок и положил на пол рядом.

– Нет – это нет.

Блэки заскулил. Так как мы были заняты, пытаясь найти информацию о колдунах в Орегоне, пёс сдался и ушёл. Он выбежал из кабинета и побежал по лестнице вверх. Думаю, он лёг на лежанку в комнате Авы. Но что-то не так. Мы услышали, как он начал ходить туда-сюда.

Ава встала и выглянула в коридор.

– Блэки? – позвала она. – Что он делает?

– Не знаю, – ответил я, набирая в поисковике слова «шабаш в Орегоне» и открывая раздел с фото.

Сначала я отпрянул от компьютера, увидев изображения. Но успокоившись, начал более внимательно рассматривать фотографии.

– Ава? – окликнул я сестру. – Ты видела?

Ава приложила палец к губам и улыбнулась мне.

– Тсс! Я хочу подкрасться и посмотреть, что он делает.

– Забудь о Блэки, – сказал я. – Тебе стоит взглянуть.

Ава нахмурилась и вышла из-за стола, чтобы посмотреть на экран.

– Что за чертовщина… Это невозможно! Так и было?

– Какая-то традиция, – сказал я, заходя на веб-сайт и читая информацию. – Ведьмино весло – так это называется. Каждый год в Хэллоуин люди наряжаются и встают на вёсельные лодки, чтобы поплавать. Круто ведь!

Ава взяла мышку и листала изображения людей, которые по-разному были одеты – от старомодных ведьм-пилигримов до современных магов.

– Орегонцы такие странные, – сказала Ава.

– Не страннее нас. Вспомни Иту и её рассказы о brujos и brujas[36], живущих в лесах Сент-Винсента, где она росла. Посмотри на того, кто ходил со скелетом собаки, воющим на луну. Кажется, это статуя.

– Мне нравится Хэллоуин, но от этих фото мурашки по коже, – прошептала Ава.

– Да ладно, – сказал я. – Уже представил себя с Блэки в костюмах.

– Даже не думай, – сказала Ава. – Блэки – моя собака. И я сама решу, кем ему быть на Хэллоуин.

Как раз в этот момент Блэки зашёл в кабинет с костюмом паука в зубах.

– Ну, смотри, – сказал я Аве. – Он уже выбрал себе наряд.

– Блэки! – закричала сестра. – Ты где его взял? Этот костюм ужасен. Отдай его. Ты никогда не захочешь его надеть.

– Он очень хочет погулять, – сказал я. Казалось, что Блэки помнит прогулки в старой сбруе, которая сейчас поддерживала лапы в костюме. Я взял поводок и надел на него. – Пошли. Нам не помешает перерыв.

– Нет, серьёзно, – сказала Ава, когда мы вышли за дверь. Пришлось накинуть ветровки, потому что небо было серое, а прогноз погоды оповестил о вероятности дождя на 70 %. – Тебе не кажется странным, что людям тут нравится наряжаться ведьмами? В этом что-то есть.

– Может, – сказал я. – Или это совпадение.

– Ты помнишь, что они говорили! – Ава вышла с подъездной дорожки, и мы пошли по Пайн-Сёркл.

– Совпадений не бывает.

– Да. Если бы только мы смогли кому-то довериться. Спросить о письмах.

Мы всё шли и ждали, когда Блэки закончит все свои дела. Высоко в небе над нами кружила стая больших чёрных птиц, описывая широкие круги над Пайн-Сёркл.

– И снова cuervo, – сказала Ава. – Теперь их больше.

– Намного больше. – Я достал телефон и сделал снимки. Бесполезно. Фото размытые – птицы слишком далеко.

– Давай подойдём, – сказала Ава и я кивнул.

Ступая за большой статей птиц, мы обошли Пайн-Сёркл и подошли к пруду. Ава остановилась и показала на сад.

– Это мистер Моррис?

– Да, – сказал я, наблюдая за тем, как он взял арбуз и пошёл к машине Бетти. – Стоит ли нам?..

– Помочь ему? – спросила Ава, интонацией намекая на новый план нашего расследования.

– Нужно, у нас мало времени.

– Чего вам? – спросил мистер Моррис, когда заметил нас.

– Мы просто выгуливаем Блэки, – сказала Ава. – Зачем вам арбузы?

– Несу их домой, – сказал мистер Моррис, укладывая огромный зелёный шар в багажник. – Бетти собирает летние корзинки и разносит соседям. Что-то вроде традиции.

– Мило, – сказал я. – Вы каждый год это делаете?

Мистер Моррис подошёл и положил в багажник ещё два арбуза.

– Наш вклад в дружное соседство.

– Мы можем вам помочь? – спросила Ава. – Кажется, они тяжёлые.

Я посмотрел на Блэки.

– Ничего, если мы отпустим его тут погулять? Он уже сделал все свои дела, так что не испортит сад.

Пока мы ходили туда-сюда, забивая багажник Бетти, из-за поворота показался грузовик. Заметив нас, он замедлился и остановился. Я поднял взгляд и увидел улыбающегося Джека.

– Эй! – крикнул мальчик. Открыв дверь, он вышел из машины. – Чем занимаетесь? Разве не знаете, что сегодня Кровавая луна?

От этих слов холодок пробежал по спине, но я улыбнулся ему.

– Мы? Я думал, это тебе не по душе. Ты же говорил, что не сможешь сегодня выйти.

Джек засмеялся.

– Я с папой, – сказал он, указывая пальцем на отца, который тоже подходил к нам.

– Похоже, всё уже забито, Моррис, – сказал мистер Харви. – Не хочешь остальное погрузить в мой пикап? Так быстрее будет. За одну поездку всё отвезём.

Мистер Моррис поднялся. Он поднял руку, вытирая лоб манжетой рубашки. При этом незаметно бросил взгляд за плечо мистера Харви. Уперев руки в перчатках в бока, он повернулся.

– Спасибо, я был бы признателен.

Работая вместе, впятером, мы быстро погрузили все арбузы. Чувствуя себя виноватым из-за подозрений мистера Харви, я запрыгнул к нему в грузовик вместе с Авой, Джеком и Бакстером. И мы поехали вверх по холму к дому мистера Морриса.

– Смотрите, – сказала Бетти, открывая дверь гаража. Она вышла из тени. Светлые волос собраны в пучок, на ней был синий джинсовый джемпер. – Больше, чем в прошлый год.

– Да! – сказал мистер Моррис. – Думаю, даже на нас хватит.

– О боже! А что же нам с этим всем делать?

– Я могу взять немного в Портленд, – сказал Харви. – Пожертвовать в продовольственный банк, когда поеду завтра на работу. Они будут только рады.

Бетти улыбнулась.

– Было бы здорово.

– Давайте положим их сюда, – сказал мистер Моррис, глядя на небо. – Скоро будет дождь.

С Бетти мы выгрузили все арбузы, сложив их в неглубокие ящики, расставленные вдоль стены гаража. Когда мы закончили, мистер Моррис дал Аве самый маленький арбуз, чтобы она взяла его домой.

– Правда? – спросила Ава, сжимая в руках милый маленький арбуз, будто это одна из её кукол. – Такой красивый. Я сделаю из него вкусный фруктовый салат! Наша Ита всегда говорила, что мы должны уважать еду, используя её для приготовления красивых блюд.

– Это правда. Думаю, я тоже приготовлю фруктовый салат, – сказала Бетти, взяв арбуз и направившись домой.

– Спасибо за помощь, Харви, – сказал мистер Моррис, выходя из гаража в сопровождении остальных.

– Ты выглядишь уставшей, – сказала Бетти, глядя на красные щёки Авы. – Давай ты зайдёшь и выпьешь свежего лимонада. Я готовила его сегодня утром.

Ава улыбнулась.

– Звучит заманчиво.

Мистер Харви подошёл к грузовику и запрыгнул внутрь, Джек же стоял рядом с нами на дорожке. Я уже хотел пойти с Авой в дом, как заметил, что машина Бетти заведена.

– Подождите! – сказал я. – Мистер Моррис, вы оставили в машине ключи!

– Правда? – он начал хлопать себя по карманам брюк. – Будь оно неладно. Ну конечно.

Полагая, что это отличная возможность в последний раз осмотреть гараж мистера Морриса, я повернулся и пошёл к машине. Но на подходе ждал сюрприз – резкий порыв ветра подтолкнул меня вперёд, и я услышал громкий хлопок.

Пруууууумп!

Проволока размоталась, и дверь гаража упала.

Кряяяяк!

Меня бы прибило, если бы Ава не бросила свой арбуз и не схватила меня за рубашку. Она потянула с такой силой, что я рухнул прямо на асфальт на подъездной дорожке.

Вместо меня дверь ударила по арбузу сестры, разбив и разрезав его на кусочки.

– Ого! – крикнул Джек, смотря на кусочек расколотого арбуза, крутящегося после удара. Сочный, его брызги разлетелись по серому бетону. – Это было…

– Неожиданно, – прошептал я, чувствуя, как колотится сердце и дрожь разливается по телу. Я даже не мог встать, ноги казались ватными. Я сидел, абсолютно шокированный.

Мистер Моррис смотрел на меня сверху вниз. И что-то странное было в его взгляде. Страх. Или боль. Казалось, он лишился дара речи.

– Простите… я не знаю, как это вышло.

– Ты в порядке? – спросил мистер Харви, подбегая ко мне.

– Да, всё хорошо, – сказал я. – Я не ушибся. Ава…

– Спасла тебе жизнь! – воскликнул Джек, помогая мне подняться.

Я встал и отряхнулся. Сестра обняла меня, ничего не говоря. Но я чувствовал, как она дрожала, когда прижалась к мне.

– Не переживай. Я же сказал, что всё в порядке. Честно, – продолжал успокаивать Аву, хоть и самого трясло так же сильно. И кажется, что именно сейчас объятия нужны были нам обоим. – Ну, пошли домой. Хорошо?

Ава отпустила меня и вытерла слёзы.

– Да, домой, – прошептала она.

– Бро! Да тебе повезло! – Джек покачал головой и оглянулся на разбитый арбуз. – Таким мог стать твой череп.

Вместо того чтобы обсуждать расследование, Ава молчала всю дорогу до дома. Думаю, три письма и три несчастных случая – перебор даже для неё. И я это понимаю.

Мне тоже тяжело. Но я не могу струсить и сдаться. Мне нужно выяснить, кто же отправлял письма. От этого зависит и моя жизнь, и жизнь моей семьи.

Я решил поискать более подробную информацию о смерти детей. Были ли какие-то несчастные случаи, как те, что происходят сейчас со мной. Ава сидела за компьютером и читала городские легенды о приведениях и странных происшествиях в Орегоне. Она верила, что без магии здесь не обошлось. В чём-то она права. Чем больше я об этом размышляю, тем больше убеждаюсь, что в этом может быть часть правды. Каждый раз, как я получал письмо или попадал в очередную странную ситуацию, дул сильный ветер. Конечно, я не уверен до конца. Ита говорила, что память странная штука. Разум заполняет пробелы так, как ему хочется, когда информации не хватает. Именно поэтому мы и снимали видео. Чтобы её истории и советы не перепутались в голове из-за того, что мы грустили после её смерти.

– С тобой тоже всё в порядке? – спросила мама, когда мы притихли за ужином.

Я размазал картофельное пюре с чесноком по тарелке и отодвинул от курицы. Мама не любила, когда я капризничал по поводу еды. Поэтому я молча ел. Но мне правда не нравилось, когда разные блюда соприкасались в тарелке. Особенно в плохие дни. Как сегодня.

– Я в порядке, – сказал я.

– Точно? – спросил отец. – Кажется, ты так сильно не хочешь в школу. Из-за этого расстроен? Что лето прошло незаметно?

– Нет, – ответил я. – На самом деле…

– С нетерпением ждём этого дня! – сказала Ава, попытавшись выдавить улыбку. Только я знал, что она переживала из-за Хранителя. – Мы с Джеймсом обсуждали это сегодня. Как нам уже не терпится чем-то заняться.

– О, волнуешься? – мама протянула руку, убирая волосы со лба и заправляя мне их за уши. Она посмотрела на папу. – Сегодня не выходной, но почему бы нам не поехать в город? Сходить в кино или прогуляться по большому парку, который есть в Портленде. Сейчас вишня цветёт. Можно сделать красивые фото.

Улыбаться для фотографий мне совсем не хотелось, и я неловко заёрзал на стуле.

– Может, когда людей будет поменьше, – сказал папа. – Сейчас можем сходить в кино. Тем более мы вряд ли успеем добраться до парка до темноты.

– Нам сегодня лучше побыть дома, – сказал я. – Вчетвером. В безопасности на диване, как cochinilla.

– У меня идея получше, – сказала Ава. – Почему бы вам не притвориться больными завтра? Мы сможем не спать всю ночь и смотреть фильмы. Вчетвером. Выключим весь свет и даже дверь не будем никому открывать.

– Заманчиво, – сказал папа. – Но почему мы не должны никому открывать?

– Потому что проводим время всей семьёй, – сказал я. – А Ита говорила, что семейное время – святое. Никто не должен нас отвлекать.

Мама убрала салфетку с колен и улыбнулась.

– Я в деле. Занятия ещё не начались, и завтра у меня нет встреч. Технически мне необязательно ехать в кампус. А ты, Крис? Сможешь взять выходной?

Папа задумался.

– Не думаю, что получится. Но я поработаю ночью. Я так делал в колледже.

– Неправда! – посмеялась мама, которая как раз познакомилась в колледже с папой. – Обычно он спал на занятиях. Всё в порядке. Между фильмами можешь поспать. Мы разрешаем.

Так мы проводим последнюю ночь перед Кровавой луной – собираемся вместе в гостиной, жуём churros и орехи, пьём chocolate de olla и смотрим классику у камина.

Я проснулся в одиннадцать и немного забыл, как же я оказался в кровати. Ава стояла рядом.

– Пошли в библиотеку, – предложила она.

– Что? Какую?

– Университетскую, – сказала Ава. – Я уже сказала маме. Ей понравилась эта идея. Поедим в кафетерии.

– Ты будешь там весь день? – спросил я, глядя в окно на очередной серый день и моросящий дождь. – Зачем?

Ава смягчилась.

– Переживаю о тебе. Сегодня Кровавая луна, а ты постоянно в опасности.

– Но зачем библиотека?

– Я перечитала письма. Нужно исследовать этот дом. Чтобы узнать, кто из этих детей тут жил.

– Идея хорошая, – сказал я, проводя пальцами по волосам, потому что мало спал и теперь голова болела.

– Да, у меня хорошее предчувствие, – Ава взяла меня за руку и потянула. – Пошли. Мы выходим через пятнадцать минут.

– Я не смогу так быстро собраться. Ты иди. Я пойду к Бетти и поговорю с мистером Моррисом.

Ава отпустила руку.

– Мистер Моррис! Зачем?

Я стянул одеяло и опустил с кровати ноги.

– Знаю, странно, – пытаюсь найти тапочки. – Но он патрулировал лес по ночам. Помнишь? Он мог что-то знать о старом кладбище.

– Но что, если он…

Я засунул ноги в тапочки и встал. Ава отошла и снова посмотрела на письма.

– С ним нужно поговорить, – сказал я. – В последнем письме сказано, что лес вот-вот оживёт. Сегодня вечером. У нас больше нет времени, чтобы тратить его впустую.

– Да, но…

– Нет времени, Ава, – повторил я.

– Ты будешь осторожен? – спросила Ава. – Не пойдёшь же с ним туда? Поговоришь. У него дома. И когда Бетти будет рядом.

– Да. Не волнуйся. Я смогу о себе позаботиться.

– Хорошо, – сказала Ава. – Я в библиотеку, а ты поговоришь с мистером Моррисом. Встретимся дома днём и всё обсудим.

– Отличный план, – ответил я.

Несмотря на сильный моросящий дождь, в половине первого я накинул капюшон и вышел на улицу через заднюю дверь. Мне не хотелось, чтобы цепь велосипеда заржавела от дождя, поэтому я пошёл пешком. Когда я посмотрел наверх, то снова заметил над головой много чёрных птиц. Сегодня их ещё больше. Они повсюду. Так громко каркали и парили низко в небе над нашим районом, что рассмотреть их получилось бы и без фото. Зачарованный этим зрелищем, я прошёл мимо дома мистера Морриса и продолжил идти, двигаясь вместе с птицами вдоль линии деревьев.

– Джеймс! Джеймс!

Я обернулся и увидел, что миссис Мартин зовёт меня. Я немного откинул капюшон и посмотрел на неё через лужайку. Она стояла на заднем дворе, мило улыбалась и махала мне, чтобы я подошёл. Я не хотел выглядеть грубым и игнорировать, хоть и хотелось вернуться к дому мистера Морриса побыстрее. В конце концов, она печёт для нас печенье в форме бейсбольного мяча. Так что я подошёл к ней.

На заднем дворе было чище, чем у нас. И я чуть не поскользнулся на мокрой земле, но смог удержать равновесие. После этого к крыльцу я шёл аккуратнее.

– Чем могу помочь? – спросил я, щурясь, ведь капли дождя падали на ресницы.

– Спасибо, что подошёл. Пожалуйста, заходи. Пережди дождь.

– Спасибо, – сказал я, выходя на крыльцо и стряхивая с себя капли. – Так что я могу для вас сделать?

Миссис Мартин поджала губы и немного виновато взмахнула руками.

– Моя дочь, Мэдисон, приехала навестить нас с их сенбернаром. Я всё утро убиралась в собачьей конуре, – сказала она, открывая дверь и заходя внутрь. – Но я не могу наклониться, чтобы убрать эту въевшуюся в углы грязь. А мистер Мартин поехал в город с Бет за продуктами. Некому помочь мне, в общем. Ты можешь это сделать? Конечно, заплатить наличными у меня не получится, но я только что испекла два больших пирога с меренгой. Можешь взять один домой, если хочешь.

– О нет. Не надо мне платить, – замахал я рукой, давая понять, что идея глупая. Родители бы ужаснулись, узнав, что я что-то взял от человека, которому нужна помощь. Особенно от того, кто принёс корзину булочек семье.

– Спасибо, Джеймс, – в доме миссис Мартин пахло аммиаком и чем-то ещё, тёплым и вонючим, что я никак не мог определить. Это точно был не пирог с меренгой.

– Будка внизу, в подвале. Пошли за мной.

Я никогда не был в доме Бет. Но планировка удивила меня. Кухня маленькая, с окнами, через которые проникает много солнечного света. Но в остальной части дома темно. Много коридоров, дверей и лестниц.

– Ваш дом похож на лабиринт. Найти подвал сложно.

– Да, так жаль. Думаю, нам с Робертом нужен ремонт, но у нас не так много денег. Этот дом передавался из поколения в поколение, и хоть мы стараемся поддерживать его в порядке, но пока что оставим так. Ремонт обойдётся дороже, чем стоил бы сам дом.

Я покраснел, подумав о нашем более современном, красивом доме с большими окнами и залитыми солнцем комнатами.

– Нет, нет, – сказал я. – Я не говорил, что здесь нужно что-то менять. Это ведь часть вашей истории. Её не нужно менять.

– Спасибо, Джеймс, – сказала миссис Мартин, немного сухо улыбнувшись. – Рада, что ты согласился помочь. Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Для нас.

Миссис Мартин свернула налево. Взяла со стола пару перчаток и протянула мне. И когда я встал, уставившись на гигантскую железную конуру в подвале, похожую на клетку, миссис Мартин взяла флакон с дезинфицирующим средством. Она побрызгала прямо перед моим лицом. Запах аммиака обострил все мои чувства. Я встряхнул головой, чтобы немного привести мысли в порядок.

– Это и есть конура? – спросил я, оглядываясь на массивную клетку.

Миссис Мартин поморщилась и хихикнула.

– Мы любим сенбернара. Он часть нашей семьи. Не хотелось бы, чтобы он ютился в маленьком домике. Роберт сделал это специально для него несколько лет назад.

– Уверен, ему нравится, что у него есть отдельная комната, – сказал я, натягивая перчатки.

– Да, – миссис Мартин протянула мне тряпку для уборки и дезинфицирующее средство. – Бубба любит свой удалённый домик. Я украсила его. Добавила подушки, объёмное одеяло. Он вне себя от счастья.

– Охотно верю, – сказал я. – Если бы я был собакой, то тоже такое хотел бы.

– Ты готов? – спросила миссис Мартин, открывая дверь и заходя внутрь, слегка сгорбившись и проходя вперёд, чтобы показать мне, где я должен помыть. – Видишь тут? Я не могу наклоняться и копаться в этих щелях. Мои колени уже меня подводят.

– Так это просто, – сказал я, опускаясь на четвереньки и обрызгивая угол средством. Брызгал много, чтобы грязь размягчилась. – Я быстро всё сделаю.

Миссис Мартин вышла, когда я начал уборку. До меня донёсся лязгающий звук, я резко обернулся.

– Занимайся столько, сколько нужно, – сказала миссис Мартин, мило мне улыбаясь.

Внезапно её улыбка стала печальной, она вздохнула и заперла дверь конуры.

– Что происходит? – спросил я, переставая убирать грязь.

Вместо ответа миссис Мартин молча поднималась по лестнице. Я уронил флакон со средством и бросился к двери будки.

– Миссис Мартин? – закричал я. – Вы что творите? Выпустите меня! Мне надо идти домой!

– Роберт, – позвала миссис Мартин, открывая дверь. – Иди сюда.

В панике я полез в левый карман брюк. Но когда пытался включить телефон, увидел чёрный экран. Потрясённый, я ударил телефон и снова попытался его включить. Бесполезно. Хотя я зарядил его час назад, но он не работал.

Мистер Мартин спустился по лестнице с женой. Он шёл ко мне. Его рыжие волосы, гладко зачёсанные назад за уши, придавали ему праздничный вид. Я незаметно убрал телефон в карман.

– Ну, взгляните на него, – зелёные глаза-бусинки мистера Мартина мерцали в затхлом подвале. – Ты в одиночку словила смелую свежую кровь. Поздравляю, дорогая. Ты обеспечила потомство нашим соседям. Скажу остальным.

Свежая кровь? Смелая? Желудок ушёл в пятки.

– Подождите, – закричал я вслед мистеру Мартину, который развернулся и пошёл к лестнице. – Стойте! Я не смелый! Вы схватили не того!

Мистер Мартин сморщил маленький надменный носик и посмотрел на меня своими сверкающими голубыми глазами.

– Мы считаем, что ты храбрый, Джеймс, – сказала женщина, качая головой.

Живот болел, и тошнота подступала к горлу. Но нельзя было позволить им уйти, иначе они не отпустят меня.

– Не думаю… что я та свежая кровь, которая вам нужна, – сказал я миссис Мартин. – Поверьте, вы схватили самого трусливого человека на всём белом свете.

– Ты не такой. Ты именно тот, кого мы ждали. Ты даже превзошёл наши ожидания, – сказала миссис Мартин, оборачиваясь у подножия лестницы, чтобы взглянуть на меня.

Мистер Мартин поднял руку и показал большой и указательный пальцы.

– Трижды мы пытались остановить вас, но ты оказался настойчивым. Не недооценивай себя. Ты откликнулся и показал, на что способен. Даже когда мы отправили следить миссис Филлипс за вами, ты не сдался. Как бы страшно ни было, ты не останавливался!

– Стоп, – сказал я. – Кто такие «мы»? Один из вас… Хранитель?

– О боже, нет, – сказал мистер Мартин. – Это часть нашей работы – помогать Хранителю достичь равновесия.

– Хранитель приказал запереть меня? – спросил я.

После эти слов миссис Мартин подняла руки перед лицом и издала какие-то странные хлюпающие звуки.

– Да, милый! Ты именно тот храбрец, которого мы ждали.

– Пойдём, дорогая. Каждая минута важна, – сказал мистер Мартин своей жене. – Мы должны подготовиться к жертвоприношению.

Жертвоприношение!

Это слово взорвалось в памяти образами шабашей, колдовства и пламени, взмывающего в воздух в глубине леса. Мурашки пробежали по спине, и голова закружилась, из-за чего я упал на колени. Схватившись за железные прутья двери, я посмотрел на похитителей.

– Жертвоприношение? – закричал я, когда они поднимались по скрипучей лестнице. – Что вы имеете в виду? Вернитесь! Вы не можете оставить меня тут!

Когда дверь закрылась, я снова и снова стучал по клетке, дёргая и толкая её. Ничего не получалось. Я был в ловушке. В отчаянии я навалился всем весом на переднюю стенку клетки, чтобы посмотреть, получится ли её опрокинуть. Но конкура оказалась прочной и не поддавалась. Я даже лёг на спину и пытался открыть дверь пинком. Но она оказалась слишком прочной, в итоге у меня болели и пульсировали ноги, бешено колотилось сердце, а по лицу струился пот.

До смерти напуганный, я лёг на спину и осмотрелся в поисках чего-то, что помогло бы мне освободиться.

Казалось, что прошло уже несколько часов, пока я там сидел. Слушал ужасное карканье птиц, садящихся на лужайку и прогуливающихся по двору Мартинов. Я задавался вопросом, увижу ли я снова родителей и Аву. Усевшись в дальнем конце клетки, я плакал. Мне не было стыдно. Я плакал о себе, об Аве, о родителях. Даже о друзьях, Бето и Майке. Они расстроятся, когда узнают, что я мёртв. Я оплакивал Иту. Она всегда верила в меня и возлагала большие надежды. Но теперь я не исполню ни одну свою мечту.

Игнорируя раскаты грома и карканье, которое становилось всё громче, я жалел о том, что не поступил иначе. Лучше бы я не спускался в подвал за миссис Мартин. Жаль, что я не пошёл в библиотеку с Авой. Жаль, что родители не поверили мне, когда я показал письма. Но больше всего мне жаль, что мы переехали в это дождливое, убогое место!

Заметив швабру, стоящую слева у стены, я потянул руку, пока не добрался до грязных ниток пряжи на ней. Я тянул за тряпку, пока швабра не упала. Затем схватился за неё и втянул внутрь клетки. Я попытался сообразить, что с этим сделать, но услышал плохую имитацию крика совы, доносящуюся из-за окна рядом.

Ава?

Ну конечно! Это звук, которому нас научила Ита, когда мы были маленькими. Звук, который я записал в больнице. Звук, который я много раз уже слышал, – песню lechuza – песня надежды и любви!

Встав, я ударил ручкой швабры по задвижке на окне. Я толкал и тыкал, пока она не поддалась и не повернулась. Когда открыть окно всё же получилось, я поднял раму. Медленно и со скрипом – пока не открыл так, чтобы прохладный сквозняк начал проникать в тёмный, сырой подвал. Крик совы становился ближе, и я позвал её.

– Ава! Ава! – громко кричал я, чтобы она услышала меня. При этом я надеялся, что Мартины не придут на вопли. – Я здесь! В подвале миссис Мартин!

– Джеймс! Это ты? – Ава подкралась и заглянула в окно, пригибаясь к земле. – Ты там, Джеймс?

– Да, – шепчу я. – Вытащи меня, Ава. Они заперли клетку.

– Клетку? – глаза Авы блестели в темноте, и по голосу я понял, что она тоже сильно напугана.

Сестра приложила все силы, чтобы поднять скрипучее, разбухшее окно, и, когда открыла полностью, спустилась в подвал. Окно довольно высоко от пола, так что сестра закинула ногу на кресло-качалку, подтягивая его к себе. Приземлившись на него, Ава вздохнула. Она подошла ко мне.

– Как ты нашла меня? – спросил я, пока она возилась с замком.

Сестра сдалась и вздохнула.

– Увидела много птиц и подумала, что не просто так они тут. Потом увидела отпечатки твоих ботинок на грязи. Как ты тут оказался?

– Долгая история, – сказал я. – Найди что-нибудь, чтобы сломать замок. Что-то тяжёлое и большое.

Ава обошла комнату, порылась в коробках и на полках, но внезапно дверь распахнулась, и Мартины сбежали по лестнице вниз.

– Только посмотрите, – сказала миссис Мартин, смотря сверкающими глазами на Аву. – Тут у нас спецпредложение – двое по цене одного.

Ава подняла лопатку, которую вытащила из коробки, словно оружие.

– Беги! – закричал я.

Сестра прыгнула влево и помчалась со всех ног. Она перелезла через кресло и спряталась за шкафом. Но Мартины обошли её и, прежде чем она закричала или убежала, схватили. Миссис Мартин обняла сестру за плечи и зажала ей рот ладонью, чтобы Ава замолчала.

– Открой клетку, – приказала женщина, и мистер Мартин послушался её.

Я хотел вырваться, но мистер Мартин запихнул сопротивляющуюся Аву с такой силой, что сестра случайно пнула меня.

– Прости, – заплакала Ава, когда я обнял её. – Прости, Джеймс.

– Не извиняйся, – сказал я. – Я виноват. Из-за меня мы в ловушке.

– Нет, – ответила Ава. – Прости, что ударила тебя по лицу.

– Всё в порядке, не переживай, – шептал я, укачивая сестру. Она плакала, как ребёнок, и я не знал, что с этим сделать. – Всё будет хорошо, они не навредят тебе. Я не позволю.

После того как Мартины ушли наверх, Ава успокоилась. Она отстранилась от меня, вытерла слёзы со щёк и носа.

– Безумие какое-то! Бет говорила, что мама её не верит во всю эту чушь, – потом глаза сестры расширились. – Погоди. Ты не думаешь, что они затащили нас в клетку для… защиты?

– Нет. Они называли меня свежей кровью и храбрым, – рассказал я. – Так что…

Ава опять выглядела удивлённой.

– Один из них писал письма. Но зачем? Чего они хотят?

Я сглотнул, вспоминая их слова.

– Не хотелось драматизировать, но, думаю, они хотят принести меня в жертву.

После произнесения этих слов пришло и осознание. Мои руки задрожали, и я почувствовал тошноту.

– Не расстраивайся, – Ава обняла меня. – Мы выберемся отсюда раньше, вот увидишь.

Разозлившись, я протянул руку и погремел клеткой. Оглянувшись на сестру, я спросил:

– Что в рюкзаке?

В рюкзаке Авы не оказалось ничего полезного.

– Извини, к этому я не была готова.

– Не думаю, что к такому вообще можно было подготовиться, – сказал я.

Ава хотела закрыть рюкзак, но передумала. Она полезла глубоко внутрь, доставая оттуда горсть газетных распечаток.

– Чуть не забыла. Нашла в библиотеке, – сказала она, протягивая мне одну из газет. – Не поверишь, но сто лет назад наш дом сгорел дотла. При пожаре погиб мальчик.

Я посмотрел на фото разрушенного дома и прочитал заголовок: «Молодой мальчик погиб при пожаре дома».

– Это…

– Ужасно. Знаю, – прошептала Ава. – Но это не всё.

При беглом прочтении газетной статьи я вздрогнул.

– Не всё? Что может быть хуже мальчика, заживо сгоревшего в доме?

Ава протянула мне ещё три распечатки.

– Стефани была неправа. За эти годы в деревне произошло много страшных вещей – всё это так называемые несчастные случаи, Джеймс.

Воздушными кавычками Ава подчеркнула «несчастные случаи».

– Например? – спросил я. Сердце колотилось так сильно, что могло бы разорвать мои лёгкие.

– Читай! – Ава показала на заголовки. – Упал. Утонул. Исчез. Ужасные вещи происходили с детьми, которые здесь жили. И знаешь что? Все они жили на Пайн-Сёркл. Это не совпадение!

Я снова и снова перечитывал распечатки. Ава права. Передо мной истории о том, как дети с нашей улицы погибли при разных обстоятельствах.

– Это… трудно читать, – я вернул Аве бумаги и задумался.

– Нам надо убираться отсюда, – сказала Ава, пряча распечатки обратно в рюкзак и осматривая комнату.

Как бы мы ни пытались, найти выход не получалось. Довольно долго мы по очереди пытались вскрыть замок одной из заколок Авы.

Когда Мартины вернулись, мужчина подошёл к клетке, чтобы посмотреть на нас. Он поднял голову, когда увидел, как мы придерживаемся друг друга внутри огромной конуры.

– Как там у вас дела? – спросил он, наклоняясь и улыбаясь. – Хотите чего-то?

– Отпустите нас, – сказал я.

– И мы никому ничего не расскажем, – добавила Ава, ёрзая на месте. Она готова ринуться в бой. – Притворимся, что ничего не было, и пойдём домой.

Мистер Мартин посмотрел на жену и сказал:

– Погода хуже стала. Хорошо, что Бет уехала погостить в Портленд. Там светло и ясно. Нужно растопить печь. Мы же не хотим, чтобы они заболели перед ритуалом.

Он отошёл в другой конец подвала, чтобы открыть дверцу маленькой печи, встроенной в стену.

– Печь? – мой голос звучал пискляво, словно у мыши из этих ужасных ловушек. Пришлось прочистить горло.

– Сделай что-то с окном, – сказал мистер Мартин. – Не могу слушать этот шум. Клянусь. Мне аж плохо!

Миссис Мартин вытащила из коробки лом и закрыла окно, потянув за крючок.

– Так лучше, – прошептал мистер Мартин. Он взял стул и присел перед нами. – Я гляну, что в твоём рюкзаке?

– Нет! Это моё! – Ава нахмурилась и прижала рюкзак к себе. Но миссис Мартин просунула руку сквозь прутья и схватила лямку рюкзака. Дёрнув, она начала тянуть рюкзак на себя. И Ава не смогла его удержать.

– Держи, – сказала она, передавая рюкзак моей сестры.

Мистер Мартин вынул вещи из сумки Авы, бросая их в костёр. Он расстегнул молнию на переднем кармане и достал распечатки с библиотеки. – Думаю, тебе стоит взглянуть!

– Они узнали! – кричит миссис Мартин, читая через плечо мужа.

– Верно, мы всё выяснили. И всё знаем, – сказала Ава.

– Всё? – засмеялся мистер Мартин. Он повернулся к своей жене и сказал: – Это перебор.

– Они всего лишь дети. Всегда думают, что всё знают, – ответила миссис Мартин. Но хоть она и пытается это скрыть, всё же ситуация выбила её из колеи. Языки пламени отражались на её обеспокоенном лице, когда она подбрасывала дров.

Размышляя о ситуации, я вспомнил важную деталь. Однажды полицейский в интервью сказал: вы должны расположить к себе похитителя. Стоит поговорить о семье, друзьях, домашних животных – обо всём, что даст похитителю понять, что вы живой человек. Но сделать это надо немедленно. Это важно. Это может спасти вашу жизнь.

– Знаю, что ваши предки оставили вам дом, – сказал я миссис Мартин. – Часть вашего наследия. Оно важно так же, как и для нас. Нам трудно дался переезд. Мы оставили друзей в Техасе.

Ава нахмурилась. Я бросил на неё полный понимания взгляд, и сестра кивнула мне, подняв брови.

– Да, – подхватила Ава. – И наша бабушка Ита говорила, что культура очень важна. Она переехала из Мексики. Её уже нет в живых. Но она дала нам лучшее, чему мы научились.

– У нас остались её consejos – советы, – сказал я. – Да, мы не унаследовали дом. Но мы говорим на её родном языке.

– И едим еду, приготовленную по её рецептам. Родители готовят нам разные блюда мексиканской кухни благодаря ей, – сказала Ава, поняв мою игру. – Вам нравится мексиканская кухня?

– Так, хватит этой чепухи, – сказал мистер Мартин и посмотрел на распечатки.

– Я понимаю, что вы делаете. Она умница, да? Я всегда говорила, что она лучше, – прошептала миссис Мартин, продолжая стоять рядом с мужем. – Как думаешь, получится ли принести в жертву двоих? Может, увеличится время между ритуалами?

– Вряд ли, – сказал мистер Мартин. Встав, он протянул жене распечатки и приказал сжечь. – Да и правила чёткие. Одна жертва в двадцать пять лет. Мальчик мужественный. Проверенный и верный. Ни больше ни меньше.

– Зачем вам это? – спросил я, наблюдая за пылающими в огне распечатками Авы. – Мы ведь ничего вам не сделали. Мы дети.

Мистер Мартин оглянулся на нас, дрожащих внутри конуры, и покачал головой.

– Нам придётся что-то с ней сделать. Может, просто избавимся. Но сейчас более важно, чтобы отважный малыш был в тепле и безопасности. Дай ему воды и покорми свежими фруктами и орехами. Никаких сладостей.

И он ушёл к лестнице.

Одна жертва в двадцать пять лет.

Мужественный мальчик.

Проверенный и верный.

Ни больше ни меньше.

Да что это за люди?

Я пытался понять, как нам выбраться. Думай! Думай, твердил мне разум, пока я складывал вместе все пазлы. У меня так много вопросов. Почему они решили, что должны вообще что-то делать? Что было в последнем письме? Выйдешь и представишься ли ты добровольно? Хватит ли смелости?

– О боже! – закричал я, когда слова вырвались раньше, чем я смог додуматься промолчать. – Это не сработает!

– Что? – спросила Ава.

– Что происходит? – удивилась и миссис Мартин, обернувшись на нас.

– Вы не сделаете этого, – сказал я. – В письме ясно было сказано.

– Ах, письма! Хранитель посылал их, чтобы проверить вас, – объяснила миссис Мартин, проводя кончиками пальцев по прутьям, будто конура – это музыкальный инструмент.

– Верно, вам нужно было найти кого-то для жертвоприношения, – сказал я, отступая от двери и стараясь загородить Аву спиной. – Кого-то достаточно глупого, чтобы попасться на ваши уловки.

– Тихо, тихо! Не глупого! – мистер Мартин пригрозил пальцем. – Не недооценивай себя. Хранителю нужен кто-то храбрый, человек, который не сдастся, даже если дела идут худо. Кого-то достойного того, чтобы быть принесённым в жертву.

Улыбка обнажила длинные клыки, касающиеся уголков губ. И я удивился, почему не заметил раньше. Он не оборотень. Он хуже – убийца! Всё это время он играл со мной.

– Ты не того парня выбрал, просто ещё не понял этого, – сказал я.

И выражение мистера Мартина сменилось. Брови нахмурились над прищуренными глазами, будто он начал обдумывать мои слова.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – сказал он, когда медленно пошёл к двери клетки.

– Мы с самого начала были правы. Вы – шабаш! И используете чёрную магию! А те дети, дети, которые погибли в тех несчастных случаях, – они пришли добровольно?

– Это правило, – сказала миссис Мартин. – Хотя было одно исключение. Жертвоприношение тогда чуть не уничтожило Хранителя. После выздоровления ему трудно было навести порядок.

– Одно исключение? – спросил я. – Вы про мальчика в сгоревшем доме?

Мартины промолчали, но стало ясно, что именно об этом они и говорили. Ава спряталась за спиной. Она обхватила руками мою талию и прижалась ко мне.

– Зачем тебе это? Убивать невинных детей? – спросила она.

– Власть. Процветание. Душевный покой, – мистер Мартин подошёл так близко, что я чувствовал его дыхание. – Каждые двадцать пять лет во время Кровавой луны Хранитель и семьи-основатели должны принести в жертву ребёнка. Благодаря этому Хранитель обретает контроль над природой.

Миссис Мартин стояла рядом с мужем и смотрела в клетку. Сложив руки, словно в молитве, она выглядела как добрая, заботливая мать. Только она оказалась совсем не добрая! И не заботливая!

– Вы не знаете, что здесь было до жертвоприношений, – прошептала миссис Мартин. – Наши предки, семьи-основатели города, подверглись преследованию, криминализации и жестокому обращению. Поэтому они оставили всё, что любили, и приехали в Орегон. Пожертвовали всем, чтобы построить идеальный район – чтобы их дети и внуки жили вечно в процветании.

– Жертвовали всем – это детьми?

– Мать-природа иногда сурова… но всё равно остаётся щедрой, – объяснил мужчина. – Если мы угодим, правильно поступим, то она будет заботиться о нас ещё двадцать пять лет. Поскольку мы добровольно приносим в жертву храбрую молодую кровь, собственного ребёнка, которого приняли в районе, мать-природа предоставляет нам защиту.

– Знаю, тебе трудно понять наш уклад, – признался мистер Мартин. – Но это честный обмен. Чтобы защитить тех, кого мы любим, приходится жертвовать. Мне жаль, что это ты. Искренне. Но ты ответил на зов.

– Знаю, – сказал я, вставая и хватаясь за железные прутья, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. – Я вошёл в дом по своей воле. И даже в клетку. Но не волнуйся, мы найдём выход.

– Вот увидишь, – сказала Ава. – Когда ты меньше всего будешь этого ожидать, мы уйдём.

– Не позволим отвезти нас на кладбище, – сказал я мистеру Мартину. – Именно там приносят жертвы? На старом кладбище?

Мистер Мартин улыбнулся жене.

– Видишь? Я же говорил, что он умный и смелый.

– Так что случилось с мальчиком, которого вы сожгли в нашем доме? – спросила Ава. – Почему не отвезли на кладбище?

Миссис Мартин пожала плечами.

– Было мало времени.

– И теперь ваша очередь, – сказал мистер Мартин спокойным голосом. – Мне правда жаль, что это ты. Ты такой храбрый. Даже когда не хочешь таким казаться. Это часть тебя. Было приятно понаблюдать за твоей храбростью.

Отвернувшись, мистер Мартин вытер слезу из уголка глаза. Его честность застала меня врасплох, и я не знал, как реагировать. Хотелось злиться, но я не был до конца уверен, что чувствую. Злость? Или грусть?

– Нет! Отпусти его! – кричала Ава за спиной. – Принеси меня в жертву, я тоже смелая!

– Ты? – мистер Мартин пристально посмотрел на неё. – Нет. Это не так работает.

– Ты умная и смышлёная, признаю, – сказала миссис Мартин, разочарованно глядя на сестру. – Но на зов откликнулся Джеймс. Он встретился лицом к лицу со страхами и не позволил несчастным случаям помешать ему.

– Несчастные случаи? Ты про книжную полку?

– И дерево! – воскликнула Ава.

Миссис Мартин кивнула и самодовольно улыбнулась.

– Не забудьте о гараже.

Мистер Мартин поднял руки.

– Только жизненная сила отважного молодого человека сможет контролировать наши стихии и обеспечит безопасность на двадцать пять лет. Спасибо, Джеймс. Спасибо, что защитишь наше будущее.

– Да! Спасибо, Джеймс, – прошептала миссис Мартин. – Твоя жертва не будет…

– …забыта, – сказал мистер Мартин. – Отпразднуем!

Мартины ушли из подвала. Я заметил, что небо за окном рядом с клеткой становилось всё темнее и темнее. И дело не во времени. Солнце всё ещё светит. Происходит что-то ещё более тёмное, пугающее. До меня донеслось кудахтанье, и когда я встал и выглянул в окно, то увидел стаю больших птиц на деревьях и кустарниках заднего двора Бенсонов. Их было больше сотни, даже несколько сотен. Я видел, как мистер Мартин пытался прогнать их, размахивая метлой, но они отказывались сдвинуться с места. Вместо того чтобы испугаться, птицы махали крыльями, поднимали головы и кричали.

Ку-ку!

Ки-ку!

Ки-ки-ки!

Чёрные птицы каркали и каркали, с каждой минутой становясь громче.

– Как думаешь, что это значит? – спросила Ава.

– Не знаю, – ответил я, присаживаясь обратно.

– Думаю, люди в этом доме – зло, – прошептала сестра.

Я не хотел бояться. Но это не так.

Мартины вернулись с едой и напитками, которые они передали через железные прутья. Я взял бутылку с водой, открыл её и сразу протянул Аве. У неё были красные щёки, и я не хотел, чтобы сестра упала в обморок.

– Спасибо, – сказала она.

– Всегда пожалуйста, – ответила миссис Мартин, улыбаясь и протягивая крошечную коробку с изюмом через решётку.

– Она не с вами говорила, – сказал я миссис Мартин, выхватывая изюм. – В такой ситуации вас не за что благодарить.

– Да, я не с вами говорила, – Ава пристально смотрела на миссис Мартин, делая ещё глоток воды.

Мартины проигнорировали нас, отвлекшись на пронзительные крики птиц.

– О Роберт! Нельзя ничего сделать? – сказала она. – Они меня с ума сведут!

Мистер Мартин поднял пакет с едой и вернул жене.

– Ты же знаешь, как это бывало. Птицы просыпаются после долгого изгнания. Инстинктивно. Но сегодня вечером мы вернём всё на свои места. Увидишь, после жертвоприношения мы снова начнём их контролировать.

– Я проголодалась и устала и просто хочу домой, – прошептала Ава после ухода Мартинов. – Что мы будем делать?

– Ну, они не будут долго нас здесь держать, – сказал я. – Но как мы сбежим?

Ава встала и подошла ко мне.

– Вспомни шоу «Незнакомец опасен», которое мы смотрели в прошлом году. Тогда полицейский сказал, что нельзя допустить, чтобы нас увели. Нам стоит бороться.

– Да, – сказал я, стараясь говорить уверенно, хотя ситуация казалась ужасной. И была таковой.

– Джеймс? Мне правда страшно, – Ава прижалась ко мне, обняв за талию. – Но бояться нормально, да?

Я положил руку ей на плечо и притянул к себе.

– Конечно. Страх придаёт нам смелости, даже когда колени подкашиваются.

Глаза Авы задрожали, когда она взглянула на меня снизу вверх.

– Так всегда говорила Ита!

Выражение её глаз напомнило мне о нашем последнем просмотре видео Иты.

– Помнишь, что она говорила? – спросил я. – Ты умная, а я храбрый. Но вместе…

– Вместе мы сможем преодолеть всё! – Ава улыбнулась. – Она правда так говорила. Помню.

Я отпустил Аву и протянул руку сквозь железные прутья, указывая на коробку.

– Видишь? Туда миссис Мартин положила лом.

– Да, – кивнула Ава, отпуская мою талию.

– А слева большая лопата. Когда они откроют клетку, мы можем толкнуть их. Убрать с дороги. Потом разбежимся в разных направлениях. Я перепрыгну через диван, а ты обойдёшь стол и возьмёшь лом.

– Да, но наша цель – подняться по лестнице, – сказала Ава.

– Всё правильно. Но мы уже будем вооружены, если они попытаются нас схватить.

– Да, нельзя позволить увести нас. Мы не пойдём добровольно…

– Точно. Значит, план есть? – спросил я. – Делаем выпад, толкаем, бросаемся в стороны, хватаем оружие – и к лестнице.

– Да, – сказала Ава, открывая бутылку с водой. Она жадно выпила её. Будто боясь забыть план, она снова и снова повторяет его…

– …Выбежать, толкнуть, схватить, лестница… Выбежать, толкнуть, схватить, лестница… поняла.

Ава села на пол и снова прислонилась спиной к клетке. Только она расстегивает молнию на ветровке, обмахиваясь рукой.

– Здесь жарко, – пожаловалась она. – Лучше бы не разжигали печь.

Через какое-то время жара в комнате разморила Аву, и она легла. Я смотрел на птиц за окном. Их так много. Они загораживают солнце, но сейчас не должно быть больше четырёх или пяти часов.

– Ты брала свой велосипед? – спросил я.

Она покачала головой.

– Ладно, всё нормально. Мы убежим домой, это недалеко.

– Мне плохо, – прошептала Ава. Она взяла мою руку и положила на лоб. – У меня жар?

– Всё в порядке, просто здесь жарко, – я держал холодную, липкую руку Авы и пытался не волноваться. – Но не засыпай. Мне нужно, чтобы мы действовали, когда они вернутся. Хорошо? Выбежать, толкнуть, взять, лестница… помнишь?

– Помню, – прошептала Ава. – Я просто прикрою глаза.

Когда я сидел, сжимая слабую руку сестры, и слушал злобно кричащих за окном птиц, волнение не отступало. Что, если нам не хватит сил? Или если они приведут ещё людей… нет, нельзя думать о плохом!

Мы должны выбраться живыми.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда открыл глаза, в комнате было темно и птицы уже не пели. Либо огромная стая улетела, либо наступила ночь, и они уснули.

Какая бы ни была причина, времени разбираться нет. Когда вернулись Мартины, стало понятно, что они собрались нас перевозить. Мистер Мартин разматывал моток верёвки, жена держала большой рулон клейкой ленты. Они спускались по лестнице.

– Приготовься, – шепчу я, пытаясь разбудить Аву.

– Выбежать, толкнуть, схватить и лестница… Выбежать, толкнуть, схватить и лестница… – Ава повторяла план как молитву.

Но всё никогда не получается так, как мы бы хотели. Наш план провалился, когда мистер Мартин встал слева от клетки вместо того, чтобы встать сзади жены. Ведь именно исходя из этого я и составлял наши действия.

– Открой дверь, – сказал мистер Мартин.

Миссис Мартин возилась с замком, и я взглянул на Аву, чтобы дать ей понять, что выбегать придётся порознь. Но только глазами сложно объяснить, что Ава сначала должна толкнуть женщину, а уже потом я смогу выйти и сбить с ног мистера Мартина.

Вместо того чтобы менять план, я решил действовать.

– Agila[37]! – крикнул я.

Мы оба врезались плечами в миссис Мартин, и она упала. Но только вот она успела ухватить мою сестру за волосы, потянув за собой.

– А-а-а! – крикнула Ава, отбиваясь от миссис Мартин.

Я пытался помочь, но мужчина обматывал вокруг моих рук и туловища верёвку, пытаясь поднять меня. Когда я сопротивлялся, увидел, как Ава укусила миссис Мартин за руку.

– Ау! – завыла женщина, отпуская волосы сестры, чтобы схватить её за руку. Но Ава вскочила и убежала.

Лома она не нашла, но подняла с пола лопатку и повернулась к миссис Мартин.

Тем временем мистер Мартин пытался утянуть верёвку, но я распутался, вскарабкался и сделал выпад. Когда я врезался в него, мы вместе упали. Но мужчина силён. Он схватил меня, мешая двигаться. И когда он меня поднял, я с трудом сохранял равновесие.

Миссис Мартин снова надвигалась на Аву, которая держала в воздухе лопатку. Казалось, сестра готова ударить эту жилистую женщину при первом же её касании.

– Держи её! – крикнул мистер Мартин, подталкивая меня к лестнице. – Давай, время заканчивается. Уже почти шесть!

Почти шесть!

Интересно, что вообще наши родители думают?

Миссис Мартин не бросилась на Аву, поэтому мужчина отшвырнул меня в сторону и потерял терпение.

– Вот, хватай мальчишку, – сказал он жене. – Я словлю её.

– Нет, – сказала миссис Мартин и начала медленно приближаться к сестре.

Ава подняла лопату и ударила, но женщина уклонилась. Она схватила сестру за руку и вырвала лопату.

– Давай, пошли.

– Веди нас, дорогая, – сказал мистер Мартин и потянул меня за собой, чтобы я не мешал жене.

Я пытался избавиться от верёвки, но мистер Мартин крепче сжал её. Он толкнул меня вперёд, так что я оказался позади женщины, которая тащила Аву вверх по лестнице.

Когда я шёл, то решил подвигать руками и наконец почувствовал, что верёвка поддалась. Я быстро перекинул её через плечи и схватился за деревянные перила. Силой собственного тела я поднял ногу и сильно ударил мистера Мартина в живот.

Он хрюкнул, скатываясь вниз по лестнице и делая пару сальто по пути. Приземлился он внизу, похожий на старую и помятую churro.

Я гордился собой.

– Роберт! – закричала миссис Мартин и отпустила Аву. Она оттолкнула меня и понеслась вниз по лестнице к мужу.

– О-о-о! Моя спина! Что ты сделал?

– Andale[38]! Уходи! – крикнул я Аве, и мы вместе взбежали по лестнице.

– Ты сможешь запереть дверь? – спросил я, запыхавшись после попытки выбраться оттуда до того, как миссис Мартин побежит за нами.

Ава повернула странный замок, и мы услышали щелчок.

– Да!

– Давай выбираться, – сказал я.

– Ого! – воскликнула Ава, когда мы бежали по лабиринту из коридоров, дверей и лестниц. – Куда нам?

– Не знаю. Просто открывай двери. В итоге где-то же должен быть выход.

Но когда я открыл дверь слева, Ава остановилась и посмотрела на меня. Я просунул голову внутрь и сразу же отступил.

– Фу, что это за запах! – ужаснулся я, не в силах сдержать отвращение. В тёмной комнате пахло чем-то старым и липким.

– Благовоние? – спросила Ава и отступила от двери.

– Нет, какой-то свечной воск, – сказал я, потому что увидел в конце комнаты маленькие чёрные свечи. Их пламени не хватало, чтобы осветить помещение. Но было понятно, что комната необычная. Похоже на святилище, куда мы обычно ходили с Итой. Там мы посещали могилу её матери в Пьедрас-Неграс, Коауила. Только это святилище было тёмным и опасным.

– Жутко, – сказала Ава и отвернулась, чтобы уйти.

– Подожди, – сказал я, потому что кое-что привлекло моё внимание.

Рядом с алтарём я увидел шёлковую тёмно-зелёную мантию на крючке. Внимание привлекла едва различимая эмблема, нанесённая на спине.

– Похоже на… – я зашёл в комнату и пошёл к ней. Пришлось потянуть за рукав, чтобы показалась другая часть эмблемы.

– Не понимаю, что это? – нахмурилась Ава.

– Ты не видишь? Печать, которая была на письмах.

– Нам надо взять этой с собой.

– Взять?

– Как доказательство. Для полиции. Ух, посмотри! – Ава указала на металлические украшения на стене. – Выглядит как оружие.

– Оно самое. Скорее всего, древнее.

Глаза Авы заблестели, когда она смотрела на луки и копья.

– Зачем это им?

Думая об этом, я вздрогнул.

– Да ладно, нам не стоит тут быть.

– Подожди! – Ава бросилась к столику слева. Она взяла конверт и закричала. – Джекпот!

Я заметил чёрную коробку, стоящую на полке. Взяв её в руки, внимательно рассматриваю. На ней символ, но он не совпадал с эмблемой на письмах и мантии. Один из символов, которые были на печати.

– Это тоже возьмём, – попросила Ава. – Выглядит важным.

Я открыл крышку и увидел кристалл. Синий, он переливался и искрился, словно песок. Я закрыл крышку и взял с собой.

В этот момент до нас донёсся шум из дома.

– Они вышли, – сказал я. – Давай, пошли отсюда.

Я выбросил халат и засунул кристалл в карман брюк. Мы понеслись по коридору, повернули за угол налево и взбежали по лестнице. В конце коридора оказалась кухня. Не теряя ни минуты, мы распахнули дверь. На заднем дворе бушевали птицы – каркали, каркали и хлопали крыльями, взлетая ввысь. Серое небо из-за этого казалось чёрным. Они кружили вокруг дома, бесшумно, как злые духи. Пока мы бежали, до нас донёсся звук машины, и мы спрятались в кустах. Она медленно проехала мимо, но мы всё равно дрожали из-за нависшей угрозы.

Мартины уже сообщили, что мы сбежали. Они будут нас искать. Поэтому мы побежали через поле в мокрых, пропитанных грязью кроссовках и носках. Нельзя, чтобы кто-то нас увидел. У нас нет выбора – дорогу мы срежем через лес.

Тёмный, дремучий лес жутковат, и, когда мы с Авой бежали в тени, казалось, что и ветви старых кривых деревьев хотели схватить нас. Я заставлял себя бежать быстрее, размахивая руками, чтобы ускориться.

– Мы должны сказать всё родителям, – проговорил я быстро. Мы шли в таком ритме, что даже не успевали отдышаться.

Ава кивнула, и с её намокших кудрей упали капли дождя. Она бежала трусцой, чтобы не отставать от меня.

– Да, верно. Надеюсь, что они поверят нам. Подожди, у меня бок болит. Надо немного отдохнуть, – сказала сестра, упирая руку в бок и вдыхая воздух.

– Они поверят, – сказал я, опираясь на дерево. Мне тоже нужен был отдых. Сердце бешено колотилось. Так, что пульсировало в голове.

– У нас есть доказательства. Можем позвонить шерифу.

– Шериф? – глаза Авы заблестели, когда она думала об этом. – Он может что-то сделать?

– А почему нет? – спросил я.

– Ну ты слышал слова мистера Мартина. Кто-то контролирует всё, – прошептала Ава. Хотя в лесу мы были одни.

Я покачал головой.

– Они не останутся такими сильными без нас.

– А мы не дадим им нас схватить, – Ава засунула руки в карманы ветровки, посмотрела на тёмное небо и обернулась.

– Ты в порядке? – спросил я.

Ава кивнула.

– Да, просто не вижу ничего. А ты?

Я поднёс оптический прицел к глазу и посмотрел на небо. Но луны не увидел. Как и звёзд из-за тёмных облаков. Поэтому я понятия не имел, в какую сторону мы двигались.

– Пошли, – сказал я, касаясь локтя. – Думаю, дом в той стороне.

Внезапно до нас донёсся шум, что-то дикое и свирепое двигалось в нашу сторону. Мы остановились. Замерли. И пристально смотрели друг на друга. Собаки. Лай. Вой.

– О боже! Они охотятся за нами, – закричала Ава и встала рядом со мной, осматривая тёмный лес. Лай становился громче. А это значило, что…

– Они приближаются, – прошептал я.

– Что будем делать?

– Бежать!

Я взял её за руку и начал пробираться через лес, удаляясь от звуков ужасного воя и лая.

Поднялся ветер, и ветви деревьев начали качаться. Они сердито шуршали листьями, когда мы пытались убежать. Я искоса следил за ними, сосны дрожали и с силой встряхивали листьями.

Вокруг меня начали падать сосновые шишки. Одна из них ударила по лбу. Другая упала на плечо Авы. Я споткнулся и чуть не упал. Большие корни изогнулись, торча из земли.

Мы всё равно слышали лай и вой, так что остановились и оглянулись.

– Что это? – спросила Ава, глядя на маленький огонёк, следовавший за нами.

Я наблюдал за светом. Он двигался вверх-вниз, из стороны в сторону, меняя иногда направление.

– Понятие не имею, – ответил я. – Но и выяснять не хочется. Пошли.

Я нашёл кривое старое дерево. Ствол наклонялся влево, и я начал карабкаться по нему. Когда я добрался до первой ветки, то присел и наклонился, чтобы дотянуться до Авы.

– Давай, ты сможешь, – сказал я, протягивая сестре руку.

– Не знаю, – закричала Ава. – Слишком высоко для меня.

Вой и лай стал громче и громче, и я снова потянулся к сестре.

– Ты хочешь убежать от Адских гончих? – спросил я.

– Гончие? – Ава оглянулась: лай становился громче и свет всё ближе. – Э-э-э, это обычные собаки.

– Семьи-основатели контролируют всё! Так что не будем ждать, когда собаки доберутся до нас! – прошептал я. – Давай, я не хочу, чтобы волосатые твари сожрали тебя заживо!

– Эй! – закричал кто-то низким скрипучим голосом. – Чёртовы псы! Немедленно возвращайтесь сюда!

И Ава решила действовать. Она начала быстро взбираться на дерево. Как только она добралась до меня, уже выше и выше мы начали забираться вместе. Остановились мы только тогда, когда оказались на безопасном от земли расстоянии. Ава уселась на ветке и обняла ствол дерева, пока я спокойно устроился рядом.

– Веди себя тихо, хорошо? – пытался успокоить её. – Они нас не видят, мы высоко.

Несмотря на все мои молитвы, собаки быстро нашли нас. Через несколько секунд они уже были у дерева, лая и скуля.

Ава зажмурилась и прижалась к дереву. Она так сильно дрожала, что я начал переживать, не упадёт ли она.

– Всё в порядке… здесь мы в безопасности… – изо всех сил старался успокоить я сестру. Но Ава была слишком напугана, поэтому только хныкала и шмыгала носом. Я не сказал ей, но у меня у самого подкашивались колени.

– Здесь? – спросил низкий скрипучий голос. – Что такое, мальчик? Что ты увидел?

– Это… – прошептала мне тихо Ава. – Мистер Моррис?

Я кивнул и приложил палец к губам.

– Тсс… я тоже так подумал.

– Что он делает? – начала говорить Ава.

– Ты правда хочешь это выяснить?

Я спросил её тихо, так, чтобы только она расслышала. Глаза Авы расширились, и она быстро покачала головой. Я вытер слёзы с её щёк, обнял и сильнее прижался к дереву.

Внизу мистер Моррис говорил, гоняясь за Арахисом и Желе, пытаясь заставить их успокоиться.

– Где? Куда? Покажи, что ты хочешь?

Затем произошло неожиданное. Арахис и Желе начали взбираться по стволу. Их огромные длинные лапы тряслись, когда они пытались удержать равновесие. Но у них получалось.

– Что? – мистер Моррис направил фонарик на дерево, светя нам в глаза. – Джеймс? Ава?

Мужчина, кажется, беспокоился о нас. Я просто не знал, что делать. Откуда нам знать – он хороший или плохой? Нельзя исключать, что он знал о планах Мартинов, или, что ещё хуже, он и есть Хранитель. Это пугает, и я почувствовал, как ноги затряслись. Так что пришлось схватиться за ствол крепче.

– Это вы? – спросил мистер Моррис, когда мы промолчали.

– Да, – наконец сказал я, потому что молчать дальше было бы глупо. Когда я ответил, Арахис и Желе начали вилять хвостами. Из-за этого они потеряли равновесие и грациозно упали, приземлившись на ноги. Стряхнув с себя снег, они бегали кругами вокруг ствола дерева, прыгая и повизгивая. Будто бы были очень рады нас видеть.

– Уже поздно, что вы там делаете? – спросил мистер Моррис, всё ещё светя фонариком на нас. – Я думал, что вы двое послушались и не ходите в лес.

– Мы просто в прятки играли, – сказал я. – И немного увлеклись.

– Вам надо домой, – сказал он. – Происходят странные вещи. Вам нельзя тут быть. Не сегодня. Давайте же. Поможете выгулять Арахиса и Желе по пути домой.

Собаки остановились и затявкали, услышав свои имена. Мистер Моррис наклонился и взял их за поводки.

– О чём вы? Что за странные вещи? – спросила Ава.

– Разве вы не слышали, что сегодня полнолуние? – сказал мистер Моррис, натягивая поводки, чтобы приструнить Арахиса и Желе. Собаки гавкали, облизывались и прыгали на месте, глядя на нас.

– И?

– И… люди и животные по-разному себя ведут. Полнолуние странно влияет на людей. Поверьте, сегодня в лесу опасно.

Приближается Кровавая луна.

Лес вот-вот оживёт.

Слова Хранителя всплыли в памяти. Ноги начали дрожать, но я пытаюсь преодолеть страх.

– Тогда зачем вы здесь? – вырвалось у меня.

Хоть мы и довольно высоко на дереве, но даже с такого расстояния видно, как опустились плечи мистера Морриса, когда он взглянул на Арахиса и Желе. Те кружили вокруг него и, наконец, присели рядом.

На некоторое время всё погрузилось в тишину – мистер Моррис, Ава, я и лес. Первым молчание нарушил мужчина.

– Своего сына я потерял в полнолуние, – его голос был тихим. – Двадцать пять лет назад. Когда мы только переехали сюда. Ему не нравилось тут. Сказал, что из-за леса ему снились кошмары. Он говорил, что на старом кладбище царит зло.

При упоминании о кладбище я спустился чуть ниже, чтобы лучше слышать мистера Морриса. Потому что я тоже такое чувствовал.

– Зло? Он что-то видел? – спросил я. – Там, на кладбище.

Мистер Моррис вздохнул, вместе с этим я услышал его боль. Мурашки пробежали у меня по всему тему.

– Я не знаю, – сказал он, качая головой. – Он пошёл туда в ту ночь, оставил нам записку. И… и больше мы никогда его не видели.

– Мне жаль, – сказал я, беря Аву за руку.

– Мне тоже, – наконец заговорила сестра. – Бетти сказала, что у неё был брат, но… она не упоминала, что произошло. Наверное, она тоскует.

– Мы все тоскуем, – сказал мистер Моррис.

– Этого не было ни в одной из статей, – прошептала мне Ава, спускаясь ниже. – Кажется, я упустила это.

Что-то в истории мистера Морриса звучало правдоподобно – и я хотел ему верить, что он и правда хороший. Но тогда все наши догадки бессмысленные.

– Так почему вы ещё тут живёте? – спросил я, когда мы слезли ещё ниже и я видел мужчину вблизи. – Почему вы остались, если считаете место опасным?

Мистер Моррис вздохнул. Арахис и Желе пододвинулись к нему. Они нюхали его руку и тихо скулили.

– Жена хотела, чтобы мы переехали, – сказал мужчина. – Она так злилась, когда все наши соседи сдались и перестали искать Сета. Она не теряла надежды. Потом приехал шериф и попросил прекратить поиски. Позволить ему делать свою работу. И она поняла, что её предали. Не захотела больше здесь оставаться.

– Эта вещь вашего сына? – спросила Ава. – Фургончик, в который вы собираете вещи. Когда гуляете тут…

– Да, это моё обещание после потери сына. Я поклялся, что буду патрулировать это странное место каждый день и каждую ночь. Пообещал сыну, что буду следить за каждым и не позволю лесу забрать ещё ребёнка. Пока я жив. Эта тележка… мне кажется, что он со мной.

– Я понимаю, – сказал я.

– А что с женой случилось? – спросила Ава. – Она умерла?

– Уехала, – признался мистер Моррис. – Собрала вещи и уехала посреди ночи. Никогда не пойму, как она смогла просто уйти.

Слова мистера Морриса заставили меня вздрогнуть, потому что я вспомнил мисс Филлипс. Интересно, было ли это правдой. Бросила ли жена семью и дочь? Или Хранитель и её заставил исчезнуть?

Конечно, нельзя знать наверняка, но и этого достаточно, чтобы в животе возникло чувство тошноты.

– Пожалуйста, спуститесь, – настаивал мистер Моррис. – Я проведу вас домой. У меня нет злых намерений.

Я посмотрел на тёмное, молчаливое небо над головой, но никаких звёзд не увидел. Только Кровавая луна. Ситуация ужасная – мы заблудились, а мой телефон выключен. Мы не выберемся из леса без помощи.

Когда я начал спускаться, Ава положила руку на плечо.

– Джеймс, а если он один из них? Ну, из тех.

– Думаю, тогда бы он уже вызвал подкрепление. Конечно, я не уверен, но, может, он говорит правду.

– Ты думаешь…

– Нам стоит спуститься, – сказал я. – Мы всегда сможем сбежать.

Я не решался поставить ноги на землю, пока не взглянул в глаза мистера Морриса.

– Мы будем держаться на расстоянии, – сказал я ему. – Мы не знаем вас достаточно хорошо.

– Большего я и не ждал, – ответил мужчина и отступил на шаг.

– Давай, Ава. Ты сможешь, я тебя держу.

– Так что вы делали здесь? – спросил я мистера Морриса, когда Арахис и Желе бодро шагали впереди, увлекая хозяина за собой.

– Не хотел бы вас пугать, но последние несколько ночей я видел здесь странные вещи, – признался он, изо всех сил стараясь не отставать от собак.

– Например? – спросил я, немного напуганный его словами. Тяжело дыша, мы поднимались по склону и шли мимо высоких, корявых деревьев в глубине леса.

– Странные вещи, – сказал мистер Моррис. – Целые стаи чёрных птиц кружили в лесу и над районом, олени толпой покинули местность, а белки бросили своих детёнышей. Да, звучит безумно. Но за все годы патрулирования я такого не видел.

Хотелось узнать о мистере Моррисе побольше, чтобы понять, принадлежала ли его семья к основателям, но сквозь густой лес начали проглядываться огни.

– Это… – начала Ава, когда мы прошли линию деревьев и вышли на Пайн-Сёркл.

– Мой дом, – сказал мистер Моррис. – Вон ваш. Проводить?

– Нет, – сказал я, отстраняясь. – Всё хорошо. Давай, Ава. Наперегонки!

Когда мы подошли к задней двери, то я обернулся на мужчину. Он помахал нам, прежде чем войти в дом. И я ответил тем же.

Мы вошли на кухню, там было темно, повернув налево, увидели маму в коридоре. Она одета в модное чёрное платье. И тут я вспомнил – родители собирались вечером на факультетский праздник. Важный вечер для мамы. Но ей, похоже, всё равно, потому что, когда мы зашли в дом, её глаза сверкнули и сразу изменились. Она побежала ко мне.

– Джеймс! Ава! – закричала мама, когда мы бросились к ней. – Боже. Спасибо!

Мы обняли её, прижимая к себе. И мама крепко сжала нас в объятиях в ответ. Так крепко, что я испугался за свои лёгкие.

– Мама! – плакала Ава. – Это было ужасно, мы так напуганы!

– Где вы были? – спросила мама.

Она немного отстранилась и посмотрела так, будто не знает, что с нами делать.

– Мы… в лесу, – начал я. – Ты не поверишь, но мистер и миссис Мартин члены тайного общества ведьм!

– Да! – Ава вытерла слёзы с лица. – Они участники шабаша.

– Они практикуют чёрную магию, работают на Хранителя и собирались принести меня в жертву сегодня, – сказал я.

– Они похитили нас! – воскликнула Ава. – Посадили нас в клетку. Там было жарко. И мы не могли выбраться. Ужасно, мама!

– Шабаш? Хранитель? Похитили? – уточнила мама.

– О чём вы говорите?

Я увидел отца, который тоже шёл к нам. Как и мама, он готовился к светскому вечеру и надел тёмно-синий костюм.

– Джеймс? – позвал он. – О чём ты?

И тут из гостиной вышел офицер в форме, подходя к отцу. Я бросил взгляд на его значок. Шериф Бен Майклс.

– Похитили? – спросил полицейский. – Мартины? Я только что оттуда, и мне там сказали совершенно другое.

– Что? – спросил я, отходя от мамы.

Шериф достал из кармана маленький блокнот и зачитал:

– По словам мистера и миссис Мартин, примерно в половине шестого дети Макниколсов, Джеймс и Ава, разбили окно, проникли в дом и устроили погром в подвале.

– Разбили окно? – уже и Ава вырвалась из объятий мамы, делая шаг вперёд. – Мы ничего не ломали! Они поймали нас в ловушку! Сначала Джеймса, потом меня. Они посадили нас в клетку! И сожгли мои вещи, улики – тоже!

– Они позвонили в 911, – сказал шериф Майклс, переворачивая страничку в блокноте и зачитывая дальше. – Помимо прочего, дети Макниколсов испачкали антикварное кресло с откидной спинкой, сломали замок на собачьей будке и разбили дорогую вазу. Миссис Бенсон опечалена этим. Это была семейная реликвия.

– Неправда! Мы этого не делали! – закричала Ава.

– Да, мы не делали этого, – сказал я шерифу. – Всё не так было.

Отец вздохнул и поднял руку, призывая меня промолчать. По взгляду я понял, что он обдумывает ситуацию и пытается разобраться.

– Вот что я скажу, – сказал шериф, переворачивая страницу. – Почему бы вам не рассказать свою версию произошедшего?

И мы рассказываем обо всём, что произошло. Мы показали шерифу конверт, и он понял, что это что-то вроде приглашения со временем и датой. Без места. Когда мы ответили на все его вопросы, он перестал писать и убрал блокнот и ручку обратно в карман. Потом повернулся к отцу и вздохнул.

– Слушайте, я здесь не для того, чтобы арестовать кого-то.

– Что? – воскликнул я. – Вы не арестуете их?

Шериф Майклс повернулся ко мне и маме. Она положила руки на плечи, чтобы успокоить меня.

– Ребята, вы должны помнить, что моя работа основывается на доказательствах. И единственные реальные улики, которые есть, – это разгромленный подвал и два свидетеля. Тем не менее я вижу, что дети напуганы. Я не сбрасываю это со счетов, – объяснил шериф.

– У них есть свидетели? – спросила Ава.

Шериф Майклс кивнул.

– Я уже сказал вашим родителям, что мистер Брент и мистер Харви подтвердили рассказ Мартинов. Они видели, как вы выбежали из дома и скрылись в лесу. Где-то двадцать пять минут назад. Это ничего не доказывает, кроме того, что вы были там. Мне всё ещё нужно провести расследование, собрать все улики и выяснить, что произошло. Понимаете?

– Да, – отец сжал переносицу на мгновение перед тем, как открыть глаза и посмотреть на шерифа. – Спасибо, что выслушали наших детей.

– Что же теперь? – спросила мама.

Шериф Майклс вздохнул.

– Думаю, что подадим в суд показания, их и ваши. И разберёмся в ближайшие дни, я надеюсь.

– И всё? Вы не будете расследовать тайное сообщество? – спросил я. – Они собираются что-то устроить. У вас есть приглашение. Узнайте, что они будут делать!

– Я всё выясню, обещаю, – заверил шериф Майклс. – Я не отношусь к этому спустя рукава, мистер и миссис Макниколс. Знаю, это была трудная ночь. Оставьте детей дома. Посмотрите фильм. Выпейте чаю.

Отец пожал руку шерифу.

– Не волнуйтесь, мы проследим за ними.

После ухода шерифа мама сняла шаль и повесила в шкаф в прихожей. Она хотела разуться, когда раздался звонок в дверь.

– Открою! – крикнул отец, подходя к двери и смотря в глазок. – Это Джонсоны.

В комнату зашли родители Стефани. Они выглядели взволнованными. Они хмурились, а миссис Джонсон крепко сжала руки перед собой.

– Не хотели мешать вам, – сказала она, глядя на маму, – но увидели машину шерифа и не знали, что и думать.

– Надеюсь, вы понимаете, что мы просто волновались, – объяснил мистер Джонсон.

– Не переживайте, – сказала мама. – Вы не помешали. Проходите.

– Так всё в порядке? – спросил мистер Джонсон. – Мы можем что-то сделать?

– Нас похитили! – сказала Ава.

– Похитили! – закричала миссис Джонсон. – Когда? Где?

Мама обняла Аву за плечи и притянула к себе.

– Не укладывается в голове, мы все в шоке! – сказала она. – Какой длинный день. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Похитили… – миссис Джонсон покачала головой, следуя за мамой в гостиную. Гостья уселась на диванчик, потому что основной диван заняли Ава с Блэки. – Не представляю… ужасно! Кто это сделал?

– Мартины, – сказала Ава.

– Мартины! – мистер Джонсон удивился. – Зачем?

– Поверить не могу, – сказала миссис Джонсон. – Миссис Мартин такая милая. Всегда тихая и немного замкнутая. Правда, мне пришлось приложить много усилий, чтобы выманить её из дома и заставить присоединиться к нашим посиделкам. Но она всегда была рада. Вы уверены? Может, есть какое-то объяснение.

– Нет, нас похитили! – сказал я.

– И они плохие. Посадили нас в клетку и держали несколько часов, – прошептала Ава.

Мистер Джонсон нахмурился.

– Клетка? – спросил он. – Где? В их доме?

– Это, скорее, была конура, – объяснил я. – Но да, в подвале.

Миссис Джонсон взяла мужа за руки и прижалась к нему.

– Если бы я знала, что это за люди, я бы никогда…

– Всё в порядке, – мама наклонилась и похлопала женщину по руке. – Ты же не могла знать.

– Просто хотел бы сказать, – обратился мистер Джонсон к отцу. – Никогда не знаешь, с кем имеешь дело. Вроде живёте в хорошем районе в безопасности. И вдруг такое.

– Это могло случиться с каждым из нас, – прошептала миссис Джонсон. – Вот почему так… переживаем.

Я подумал о том, что двое сумасшедших чуть не принесли меня в жертву из-за веры в контроль над природой, и меня снова пробила дрожь.

– Теперь всё в порядке, – сказал я маме Стефани, потому что не хотел, чтобы Ава вспоминала всё снова. – Мы в безопасности, и шериф Майклс сказал, что проведёт расследование.

– Простите, – сказала мама, дотрагиваясь пальцами до висков, будто у неё голова разболелась. – Где же мои манеры! Не хотите чего-то? Кофе? Чаю?

– Боже. Не волнуйтесь из-за нас, – сказала миссис Джонсон. И встала с дивана, чтобы пойти за мамой на кухню. – Давай я всё сделаю. Ты присядь и отдохни.

Мама уселась на любимый табурет у кухонного стола, пока миссис Джонсон заваривала чай на кухне. Я услышал знакомый шум – тихую вибрацию, и мама взглянула на мой телефон, который заряжался рядом с ней.

Она отключила его и протянула мне.

– Тебе пишут, – прошептала она, протягивая руку и взъерошив мне волосы. Но маме показалось этого мало, и она поцеловала меня в лоб несколько раз.

– Люблю тебя, lagartijo, – прошептала мама.

– И я тебя, – сказал я. Так и было. Потому я тоже наклонился и поцеловал маму в щёку. Сияющие глаза и улыбка с ямочками показали, что она счастлива.

Когда я разблокировал телефон, то увидел сообщения в чате «Три друга». Мне стало легче, я снова почувствовал слабость.

– Я буду в комнате.

– Хорошо, – ответила мама, и я побежал по лестнице, пока дома гостили Джонсоны.

У себя в комнате я переписывался с Бето и Майком. Они вели себя как дураки, расстраивая меня, что я пропускаю матчи.

Я: первая игра сегодня вечером.

БЕТО: предсезонный турнир.

Он заканчивается, да.

МАЙК: чел, давай к нам.

Я: значит, теперь я вам нужен.

МАЙК: да, нужен кто-то, чтобы подавать полотенца.

БЕТО: сильно.

Я: очень смешно (нет).

МАЙК: шучу. Жаль, что тебя здесь нет, чтобы помочь с уборкой.

Я: мне тоже пора идти.

На семейный вечер.

МАЙК: понял, такое нельзя пропустить.

БЕТО: это обязательно, семья всегда важнее всего.

Я: конечно.

Рассказывать о похищении я не стал, потому что это не то, о чём стоит говорить. Да даже по телефону услышать такое было бы странно. Поэтому я решил рассказать им при следующей встрече. Папа обещал, что мы поедем в Техас на День благодарения, так что я успею поделиться с ребятами всем за целую неделю.

После недолгого общения я узнал, что Ава снова продолжила расследование. Она копала глубоко, чтобы найти ответы, и, запыхавшись, вбежала в мою комнату.

– Я узнала, почему летают птицы, – сказала она, показывая распечатку карты. – Раньше здесь было болото. И жили эти птицы. Их было больше тысячи.

– Что?

– Смотри сюда, – сказала она и протянула распечатку. – Эта карта, каким наш пруд был раньше. Сейчас он не такой большой, потому что почти нет дождей. Но раньше он был огромным!

– Болото, – сказал я, глядя на весь пригород. – Конечно, это имеет смысл. Семьи-основатели построили здесь дома, но это дом для птиц. И теперь, когда появляется возможность, они пытаются вернуть гнездо себе.

– Вот о чём говорили Мартины! – воскликнула Ава. – Джеймс! Что мы будем делать?

– Нам не стоит ничего делать, – сказал я. – Шериф Майклс сказал, что разберётся с этим.

– Но они вернутся за тобой, – прошептала Ава. – Потому что иначе Брентвуд канет в небытие. Они не могут пропустить…

– Что? – спросил я. – Тебе не кажется, что это перебор? В том плане, что они могли бы предотвратить это другим способом. Посадить побольше деревьев.

Ава подошла к моему шкафу и достала сумку.

– Джеймс, ты не понимаешь? Они не остановятся сейчас. Мы должны быть готовы.

– Они не придут за мной сюда, – сказал я.

– Придут, – настаивала Ава. – У них нет выбора. Ты слышал мистера Мартина. Это их будущее.

Серьёзность ситуации наконец дошла до меня, я сделал шаг назад. Пытался понять, что мы должны сделать, чтобы выжить этой ночью. Я полез в карман и достал голубой кристалл, который взял у Мартинов в святилище.

– Ты права. Даже если не за мной, они придут за этим.

– Не стану я сидеть и ждать, пока тебя снова заберут! – вскочила Ава и побежала в комнату.

Я пошёл за ней и следил, как она рылась в шкафу. Достала длинное крепкое лассо, которое родители подарили на восьмой день рождения, когда Ава увлеклась родео в Сан-Антонио. Мы вернулись в комнату, и она бросила его в сумку вместе с клейкой лентой, которую нашла в прихожей. Из кабинета мамы Ава вернулась с бутылкой святой воды, которую купила летом в Санта-Мария-де-Гваделупе в Мехико.

– Серьёзно, Ава? – спросил я, когда она протянула бутылку мне. – Мы не с вампирами боремся.

– Да, но никогда не знаешь, что из этого сработает, – сказала Ава, забрала листок и спрятала в спортивную сумку. – Странные времена наступили, Джеймс. Ты так и будешь стоять столбом? Или поможешь мне?

Я осторожно рылся в шкафу, размышляя, сможем ли мы остановить их всех. Навредят ли они родителям? Вряд ли, когда у нас гости. Наверное, дождутся, пока мы уснём, и вломятся в дом. Я бы чувствовал себя безопаснее, если бы не магия.

Нашлась моя римская свеча. Тогда я нашёл зажигалку, которую папа купил вместе с фейерверками, и проверил её. Работала. Бросил всё в сумку вместе со старым бумерангом, который был на дне шкафа.

– Откуда это? – спросил я, держа перед Авой предмет.

– Нашла его, – сказала она, забирая бумеранг из рук.

– Ты где это нашла? – спросил я.

Ава задумалась, прежде чем раскрыть секрет.

– На чердаке. Не сердись на меня, – сказала она, ухмыляясь как коварный tlakuache[39], прячущийся в мусоре. – Я была там всего два раза!

– Какая же ты любопытная! – дразнил я сестру. Ава ни за что не прошла бы мимо потайной двери на чердак.

– О, погоди. Вдруг там есть что-то полезное, что мы могли бы использовать.

Ава осмотрела наши комнаты в поисках других вещей, с которыми мы могли бы противостоять семьям-основателям. Я же схватил стул и забрался на чердак. Но, осмотрев коробки в свете телефонного фонарика, понял, что там ничего нет. Какой-то старый армейский нож я всё же прихватил. Разобрав коробку с ржавыми гвоздями, использованными гаечными ключами и тупыми пильными дисками, я услышал громкий стук внизу.

– Ава? – громко закричал я, но она не отвечала.

Посветив фонариком, я увидел, что дверь на чердак закрыта. Серьёзно? Но дверь заклинило, и я не смог её открыть, сколько бы ни пытался.

Ловушка. Кто-то меня запер.

– Ава! Это не смешно, выпусти меня, pinguita[40]! – но никто не отзывался на мои крики.

Сердце бешено колотилось в груди, и казалось, что я даже не мог дышать. Успокаивал себя мыслями о том, что просто волнуюсь. Я осмотрел чердак в поисках другого выхода. Но другой двери не было.

– Ава! Ава! Ты слышишь меня? Пожалуйста, ответь, Ава! – кричал я громче, чем в прошлый раз.

Я услышал хлопок двери, хотя стучал ногами по стенам довольно громко, и подбежал к маленькому окошку на чердаке. Даже без прицела разглядел два тёмных силуэта, которые тащили мою сестру.

Джонсоны! Родители Стефани ведь принадлежат семьям-основателям!

Голова закружилась, я почувствовал дрожь по телу. Где родители? Зачем они меня заперли, если хотят, чтобы я пошёл за ними? Но тут меня осенило! Они пытались помешать мне! Хотят, чтобы я пришёл сам, и поэтому стараются добраться до кладбища раньше, чем я их догоню.

Не думая о себе, я протиснулся в маленькое окошко на чердаке и, протянув ноги, сполз по склону крыши. С помощью дерева я спустился вниз и забежал в дом. Но распахнув двери, я увидел родителей в гостиной. Они спали, согнувшись пополам, на диване. Перед ними тарелка, вся в крошках от булочек, а в руках пустые чашки.

– Мама! Папа! – крикнул я, бросаясь к ним. – Проснитесь, Ава в беде!

Я похлопал их по щекам и встряхнул за плечи, но они не просыпались. Я посмотрел на тарелку и чашки, вспомнив слова шерифа: «Держите детей дома, посмотрите фильм. Выпейте чаю, поешьте печенья». Я взял чашку из рук папы и понюхал. Чай с цветами апельсина… миссис Мартин!

До меня донеслись птичьи крики у окна. Большая чёрная птица ударилась в стекло. Чёрные когти и перья царапали окно, пока она пыталась держаться в воздухе, – но всё же с глухим стуком упала на землю.

Телевизор включился сам по себе. На пустом экране появляется одно слово: ДОБРОВОЛЬНО. Расплывчатые белые буквы дрожали, пока их не затмила Кроваво-красная луна, которая росла и росла, занимая весь экран.

Я снова потряс папу, но он только сильнее захрапел. Времени ждать нет. Как и времени придумывать план. Надо действовать.

Я забежал наверх, схватил спортивную сумку и побежал в гараж. Выехав с подъездной дорожки, я летел по дороге гигантской хищной птицей. Ита бы назвала меня tecolōtl[41], если бы увидела – такого взрослого, готового сражаться насмерть за свою младшую сестру.

Я подъехал к пруду и оставил велосипед у дерева. Обойти было невозможно, так что я пробирался сквозь заросли. Используя оптический прицел, я зашёл в лес. Но даже с прибором ночного видения разглядеть что-то было трудно. Полная луна совсем не посылала свет в густой лес, и я спотыкался о корни.

Я остановился на краю поляны и почти закричал, когда воющий ветер раскачивал узловатые ветви деревьев. Они цепляли меня за ухо, за щёку. Но я лишь всхлипнул. Вытирая щёку, я вышел из леса и осмотрелся, пытаясь сориентироваться. И тут я увидел, как в глубине леса вспыхнул костёр. Опустив прицел, я побежал.

Сердце бешено колотилось, когда я направился прямо в логово врага. Я запыхался, всё тело было напряжено после бега. Я пробирался сквозь листву, обходил корни деревьев и перепрыгивал через выступающие валуны. Наконец, я оказался на краю поляны. Из-за дерева я следил за происходящим. Лиц семей-основателей видно не было, они все надели длинные красные плащи с капюшоном. Такие, как мы видели в доме Мартинов. Ава сидела на земле. Трудно сказать, но они, похоже, связали ей руки.

С места слежки я заметил бело-серую lechuza, сидящую на ветке. Это точно не tecolōtl, потому что на голове не было перьев, а голова была в форме сердца. Но было что-то странное и жуткое от lechuza. Сверкающие золотые глаза почти светились, когда птица смотрела на меня и пела.

Ухуууууугрт.

Ухууу-ху-ху-хугрт!

Звук напомнил мне истории Иты. Как она использовала их, чтобы научить нас выжить в этом мире. Вид lechuza успокоил меня. Потому что я знал, что всё получится. Моя Ита была права. Нам не нужна магия. Наше волшебство в том, что мы с Авой есть друг у друга. Ава умная, я храбрый, и вместе у нас всё получится.

Всё, что нужно сделать, – спасти сестру. Когда я это сделаю, мы сможем победить.

Их семеро, они убирают территорию вокруг одного из надгробий. Один разбрасывает что-то похожее на пепел, перья и другие принадлежности для скворечника. Ещё двое подметают мусор вениками и граблями.

И всё время над ними без конца кружат и каркают птицы. Чтобы отвлечь их и выиграть время, я забрался на дерево. Отсюда всё как на ладони, я мог прицелиться.

Тихо расстегнув молнию на спортивной сумке, я достал свечи-фейерверки. Молясь, чтобы они не испортились, я осторожно зажёг и направил в круг членов семей-основателей. Десять шариков быстро вылетели и со свистом полетели прямо в каждую из фигур.

Когда мячи упали к ногам членов культа, их подолы и длинные рукава загорелись, и они начали прыгать, снимая с себя мантии. Большие чёрные птицы продолжали кружиться вокруг них, каркая и гогоча. Трое запаниковали и с криками убежали в лес. Я подождал, пока они пробегут, и слез с дерева. С прицелом на шее и с рюкзаком на плече я побежал к сестре. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Но всё, что меня толкало вперёд, – уверенность, что я смогу победить.

В созданном хаосе я подбежал к Аве и развязал верёвку, чтобы освободить её.

– Спасибо! Спасибо тебе!

В этот момент на поляну ворвался сильный ветер, зашумели деревья и поднялись в воздух листья.

Пока вокруг кружился мусор, четверо членов шабаша окружили нас. Как бы мы ни сопротивлялись, у них получилось связать нам руки за спиной. Мы не ровня им. Я сидел на земле рядом с Авой, пытаясь придумать, что делать дальше. Из темноты появилась высокая тёмная фигура. Сильный ветер приподнял подол плаща, когда она приближалась к нам. Она двигалась так медленно, так плавно, что я бы даже подумал, будто она парит по воздуху.

Все семь фигур вокруг нас расступились, бормоча и перешептываясь.

– Хранитель!

– Хранитель!

– Добро пожаловать, Хранитель жизни!

– Добро пожаловать, Хранитель домов!

– Добро пожаловать, Хранитель благословений!

Члены ковена упали на колени и склонили головы.

– Встаньте, орден Кровавой луны! – приказал Хранитель.

Из-под капюшона раздался голос женщины.

– Встаньте, и мы призовём наших божественных друзей!

Этот голос! Откуда я его знаю? Я пытался высвободить руки из верёвок на запястьях. Слова Хранителя вертелись в голове.

– Восстаньте, орден Кровавой луны! Давайте призовём наших божественных друзей… Восстаньте! Орден Кровавой луны! Божественные друзья!

Но как бы я ни старался, не мог вспомнить, где же я слышал этот голос.

– Кто она? – тихо спросила Ава, но я покачал головой.

Губы миссис Мартин задрожали, когда она подняла глаза на Хранителя.

– Простите, мастер. Но сегодня у нас только три камня стихий.

– Камень у свежей крови, – сказала Хранитель. Откинув капюшон, она обратилась ко мне: – Не так ли, Джеймс?

Ава чуть не задохнулась от негодования.

– Миссис Бенсон!

– Погодите, всё это время это были вы?

Миссис Бенсон улыбнулась странной, жутковатой улыбкой. Она подошла к нам.

– Конечно, – сказала она. – Кто ещё так охотно бы принял вас сюда?

– Я не понимаю… – сказал я. – Из всех детей в мире, почему я?

– Ты – особенный, – ответила миссис Бенсон. – Священные камни много лет назад показали нам твоё имя. Я долго следила за тобой, но для проверки пришлось привезти тебя сюда.

– Нет! – кричала Ава, пытаясь вырваться. – Ты не убьёшь его. Не позволю!

Члены ордена окружили нас плотным кольцом, и миссис Бенсон подняла руки высоко в воздух.

– Восстань, земля! Восстань, вода! Восстань, воздух! Восстань, пламя! – скандировала она. – Восстаньте, божественные друзья. Даруйте нам силы. Вернитесь в наши смиренные объятия!

Под руководством миссис Бенсон члены ордена Кровавой луны подняли руки вверх. Они все пели и молились в каком-то трансе, трое ещё и держали в руках кристаллы.

Красные, жёлтые и зелёные камни вращались в нескольких дюймах над их ладонями!

Из ниоткуда начало разгораться красное пламя. Оно появилось над красным кристаллом. Затем появился крошечный золотой смерч над жёлтым, ряд тонких коричневых корней распустился и вырос из крошечного тёмного холмика почвы над зелёным. В моём кармане зашевелился синий камень. Холод проник под кожу, и я вспомнил об армейском ноже.

Поскольку они были в трансе, я наклонился к Аве.

– Залезь в мой карман. Там нож.

Ава наклонилась вбок, чтобы вытащить маленькими ручками острый предмет.

– Не двигайся, – сказал я, когда перерезал верёвку. – Притворись, что ещё связана. Не мешай мне.

Мы почти закончили, когда кристаллы перестали вращаться и голоса затихли. Трое обхватили кристаллы руками. Они вышли из круга, подошли к пьедесталу и вставили в него камни.

Кристаллы ярко загорелись, проникая вглубь. Когда с верёвками было покончено, мы с Авой уселись – Мартины, мистер Бенсон и мистер Харви вновь образовали круг вокруг нас. Они скинули капюшоны, открывая лица. Когда они начали приближаться, я расстегнул рюкзак.

– Ты знаешь, что делать, – сказал я, и Ава кивнула.

Ава полезла в сумку за бумерангом, но в этот момент мистер Бенсон и мистер Харви схватили меня за руки и пытались поднять. Но я сопротивлялся, пинался и оттолкнул их, изо всех сил мешая оттащить меня от сестры.

– Осторожно! – крикнул я, но было поздно.

Миссис Мартин вырвала бумеранг из рук Авы и развернулась, чтобы вышвырнуть его. Она бросила бумеранг в сторону леса, где он цеплялся за листья и сучья. Но бумеранг всегда возвращается. И он прилетел прямо в лицо миссис Мартин, попал в лоб и лишил бедную женщину сознания.

Подняв бумеранг, Ава подбежала и ударила мистера Харви по затылку, так что я смог вырваться из рук мистера Бенсона. Мистер Харви упал с глухим звуком на землю.

– Ой, да ладно! – закричал мистер Мартин, хватая меня за свободную руку. Он сильный. Сильнее, чем я думал. Но у него не получилось меня сдержать. Ава подобрала горящую палку и побежала за мистером Бенсоном с ней. Я же оттолкнулся от земли и, ударяя ногами мужчину, вырвался из его рук.

– Ого! – воскликнул я, приземляясь на ноги, разворачиваясь и бросаясь на мистера Мартина, сбивая его с ног. Мистер Мартин ударился плечом о крепкое надгробие и закричал:

– Ключица! Он сломал мне ключицу.

Я обернулся, чтобы найти в суматохе сестру. Заклеив руки и ноги мистера Харви скотчем, Ава подошла и начала проделывать то же самое с мистером Мартином. Я уже хотел её похвалить, когда миссис Бенсон подняла руки высоко в воздух и сказала:

– Воздух и ветер, поднимите ребёнка с колен!

Выше, выше и выше, стань же гостем моей крепости!

Ничего не произошло, так что я повернулся и сорвался с места, перепрыгивая через могилы, поросшие травой холмики и выступающие камни. Миссис Бенсон побежала за мной. Я увернулся от её расставленных рук и ударил по коленям сломанной веткой. Женщина упала, плача и крича:

– Маленький дурак! Я дважды тебя сожгу!

– Ándale! – закричал я Аве, отходя от миссис Бенсон, у которой почти не осталось магии. Сестра уже связала мистера Мартина, но теперь боролась с миссис Мартин, которая очнулась и пыталась её схватить.

– Держи малявку! – закричала миссис Бенсон, прихрамывая.

– Стоять! – крикнул я, подняв сломанную ветку высоко в воздух. – Не хочу причинять боль, но вы меня вынуждаете.

Миссис Бенсон бросилась на меня, но я оббежал её и оттолкнул миссис Мартин, чтобы та не схватила Аву. Когда мы с сестрой прыгали через надгробия, я чуть не упал, попав в колею. Кажется, подвернул лодыжку. Не настолько, чтобы растянуть или сломать её. Поэтому я постарался собраться, но миссис Бенсон схватила меня, сжав в медвежьих объятиях. Я сопротивлялся, но она только крепче держала.

– Где камень? – спросила она, поднимая меня вверх. Я не чувствовал земли, а потому не мог провернуть тот же трюк, чтобы ударить её.

– Пропал, – сказал я, дёргая ногами в попытке освободиться. – Ты никогда его не получишь!

– Он врёт, – сказала миссис Мартин, крепко сжимая тонкую руку Авы. – Другие кристаллы реагируют, значит, он здесь. Где? У тебя, Ава?

– Да, – ответила сестра, поднимая лицо и встречаясь взглядом с миссис Мартин.

– Но я раздавил его молотком! – засмеялся я. – Хочешь увидеть осколки? Там, в сумке. Отпусти, и я покажу тебе.

– Лжецы! – миссис Бенсон крепче сжала меня в объятиях. Я чувствовал, что она становилась слабее. Она уже не так сильна, как раньше.

– Убийца! – закричал я, поднимая ногу и ударяя изо всей силы по голени.

– Ай! – закричала миссис Бенсон, её хватка ослабла.

Я вырвался, освободив правую руку, и ударил локтем в живот. Больше рассерженная, чем обиженная, миссис Бенсон швырнула меня, я отлетел на несколько футов.

Упав на землю, я оказался у алтаря. Тело моё с силой ударилось о пьедестал. Конструкция пошатнулась, и красный, жёлтый и зелёный кристаллы упали на землю рядом со мной. Ава пнула миссис Мартин и побежала ко мне. Сестра опустилась рядом на колени, чтобы проверить моё самочувствие. И в этот момент нас начало трясти. На поляну ворвался сильный порыв ветра, и всё вокруг – листья, трава, кусты и деревья, даже земля – затряслось. Казалось, будто пошёл град.

– О нет! – закричала миссис Мартин. – Наступает. Стихии восстали против нас! Хранитель семей! Хранитель благословений! Пожалуйста, скажи, что нам делать. Нельзя, чтобы это произошло!

Ава свернулась калачиком рядом со мной, когда кристаллы взметнулись в воздух и парили там. Они будто ждали чего-то. Что мы с Авой что-то сделаем.

– Голубой кристалл, – прошептал я сестре. – Он почти продырявил мне карман.

– Что бы ни происходило, не отдавай, – сказала Ава.

Я положил руку на карман и сильно сжал ладонь.

– Он ледяной, – сказал я. – Мне кажется, он заморозит меня, если ничего не сделать.

Словно загипнотизированная видом кристаллов, Хранитель и миссис Мартин подняли руки и начали подходить к нам. Камни парили над нами, но остальные члены ордена Кровавой луны уже возвращались из леса.

– Они снова тут, – сказал я. – Посмотри, выглядят как зомби!

– Что будем делать? – Ава отодвинулась и прижалась к моей спине.

– Не знаю, но камень скоро точно продырявит мне карман.

Мистер Брент, мистер и миссис Джонсон показались в своей полуобгоревшей одежде. Капюшоны закрывали их головы лишь наполовину, а лица были открыты. Они стояли за миссис Бенсон и миссис Мартин, ошеломлённые видом кристаллов.

– Он у него, – сказала миссис Мартин. – Кристалл у свежей крови.

– Отдай мне его, дитя, – миссис Бенсон протянула руку.

Она пыталась подойти поближе, но кристаллы отталкивали её своими вибрациями. Она стояла перед нами, морщась и прижимая к груди руку, словно сломанное крыло.

– Понять не могу, – сказала миссис Бенсон членам ордена. – Кристаллы защищают его.

Миссис Мартин покачала головой.

– Мы не можем сдаться, – сказала она. – У нас заканчивается время. Скоро наступит Кровавая луна.

Я посмотрел на небо. Грозовые тучи уже разошлись, и появилась полная луна. Она мерцала и сияла, как золотой шар на тёмном небе. Миссис Джонсон наклонилась к миссис Бенсон.

– Нужно вернуть кристаллы на свои места.

Я наклонился, поднял большой камень и кивнул Аве. Сестра подняла ещё один такой же рядом. Потом я полез в карман и достал вибрирующий голубой кристалл. Ава же словила жёлтый кристалл в воздухе. Она крепко сжала его в своём маленьком кулачке.

– Ты что творишь? – закричала миссис Бенсон дрожащим голосом. – Не надо. Пожалуйста. Не делай этого.

Поборов силу вибрации, мы с Авой прижали кристаллы к земле и разбили их камнями. Они треснули. В этот же миг красный и зелёный камни упали на землю с глухим стуком. Они покатились и остановились среди осколков хрусталя между мной и сестрой.

– Нет! – закричала миссис Бенсон. – Нет! Зачем? Зачем?

Мистер Брент и Джонсоны стонали и причитали, падая на колени и наблюдая за тем, как мы с сестрой разбивали и остальные кристаллы. Камни потеряли свой блеск, раскололись и рассыпались на несколько маленьких кусочков. Мы с Авой начали собирать осколки, когда ветер стих и дождь прекратился.

Когда мистер Брент и Джонсоны стали причитать, силы покинули их, и они упали на землю, свернувшись калачиком.

– Прекратите! – закричала миссис Бенсон, падая. Она ползла к раздавленным кристаллам. – Прекратите! Пожалуйста.

Ава вскочила и побежала к месту, где мы оставили спортивную сумку. Она достала толстую верёвку и связала миссис Бенсон, сильно затягивая вокруг рук и туловища. Женщина упала навзничь.

Затем Ава связала кисти и ступни клейкой лентой.

Пока я разбивал камни, превращая их в пыль, миссис Мартин ползла вперёд, слабо цепляясь за меня. Она пыталась забрать у меня камень.

– Помоги, Роберт! – закричала она, оглядываясь на мужа. Тот всё ещё лежал на земле. – Сделай что-нибудь!

– Что мне сделать? – закричал в ответ мистер Мартин. – Ты не видишь, что мне больно?

Ава связывала остальных павших членов ковена. На земле миссис Бенсон боролась с верёвкой Авы, но она слишком слаба, чтобы победить сестру. Женщина ничего не смогла сделать, только лежала на боку, с хрипами хватая ртом воздух.

Я откинул камень в сторону, и члены шабаша ошеломлённо смотрели на меня. Им не оставалось ничего, кроме как оплакивать остатки кристаллов – кусочки, впитывающиеся в землю, когда на них падали капли дождя.

– Это конец, – сказал я Аве, на руке которой красовалась клейкая лента, словно браслет. Лассо она держала перед собой.

– Уверен? – спросила сестра.

Я встал и взял у неё лассо.

– Да, думаю. Надеюсь.

– Мы победили! – сказала Ава, улыбаясь мне. – Мы справились!

– Да, – сказал я и крепко обнял сестру, потому что понимал, что без неё бы не смог ничего сделать. Мы замерли, смотря друг на друга. Откуда-то из леса доносился громкий визг и вопли. Становясь всё громче и громче, мы пытались найти источник шума. Но даже не успели оценить ситуацию, когда на нас из леса выбежали Арахис и Желе, тянувшие за собой запыхавшегося человека.

– Мистер Моррис! – закричал я, удивлённый его появлением.

– Ава! Джеймс! Вы в порядке? Что происходит? – спросил мистер Моррис.

Он держался за грудь, пытаясь отдышаться. И взгляд его наткнулся на семьи-основателей. Бегающие без поводка Желе и Арахис подбежали к миссис Бенсон и миссис Мартин, рычали и злорадствовали. Они стояли рядом с ними, следя за тем, чтобы злодеи не поднялись на ноги и не создали новых проблем. Члены шабаша прятали свои лица в складках обгоревших плащей, стонали и хрипели.

– Мы в порядке, – ответила Ава. – А вы?

Мистер Моррис кивнул, сделав глубокий вдох.

– Да, – сказал он. – Я просто немного… торопился. Дайте мне минутку, я приду в себя.

Сидящим на земле членам ордена тоже не хватало воздуха. Они выглядели так, словно сильно постарели с того момента, как оказались побеждёнными. Они напоминали сухие кленовые листья осенью.

– Что с ними? – спросил мистер Моррис, и я посмотрел в сторону стонавших членов семей-основателей.

– Они состояли в ковене, – сказал я. Ава держала мистера Морриса за руку, чтобы он не упал.

– Они хотели убить Джеймса, – добавила сестра. – Но мы уничтожили их кристаллы.

– Убить Джеймса? – глаза мистера Морриса сузились, а ноздри раздулись. Он ничего не сказал, но я знал, о чём он думал. – И сейчас они умирают?

– Нет, просто ослабли, – сказал я. – Потеряли свои силы.

Мистер Моррис обошёл вокруг, глядя на членов ордена.

– Туда вам и дорога, – лишь сказал он.

– Надо позвонить в 911, – заговорила Ава.

Я достал телефон и включил его, но сколько бы я ни пытался, словить связь не получилось. Телефон тут бесполезен.

– Помогите, – захрипела миссис Бенсон. – Пожалуйста.

– Чем мы можем помочь? Телефон не работает, – ответил я.

– Оставим их и пойдём за помощью, – добавил мистер Моррис.

Пока я пытался словить связь, Ава дёрнула меня за рубашку. Подняв глаза, я увидел вдалеке две пары огней, прежде чем до меня донёсся рёв моторов, приближающихся к нам.

– Машины, – сказал я. – Две.

– Да, – ответил мистер Моррис. – Внедорожник и какой-то грузовик. Или автомобиль.

– Внедорожник? – уточнила Ава. – Мама! Папа!

Сестра подхватила сумку и побежала в сторону огней, мелькавших в просвете леса.

– Ава! Подожди! – закричал я, но сестра уже не слушала.

– Давай, беги за ней. Мы останемся тут с этими монстрами.

Я засунул телефон в карман и побежал за сестрой. Огни становились всё ближе и ближе. Я услышал хлопок дверцы машины, и папа позвал меня.

– Ава! Джеймс! Ава! Джеймс!

– Это они! – закричала Ава.

– Папа! Мы здесь! – догонял я сестру. Когда мы выбежали из леса, то увидели перед нами внедорожник с включёнными фарами и открытой дверцей.

Папа, стоящий недалеко от нас вместе с Блэки, повернулся. Его плечи внезапно опустились, потому что чувство облегчения захлестнуло нашего отца. Блэки залаял и бросился к нам.

– Господи! – закричал папа. – Вы в порядке!

– Да, всё хорошо, – ответил я.

Папа обнял нас, взяв на руки, а Блэки прыгал вокруг, лая и повизгивая от радости. Появились ещё две машины. Одна из них с визгом остановилась у машины папы. Я прижался к шее отца и посмотрел, как мама открыла дверцу и побежала к нам на подгибающихся ногах, потому что от радости она почти не могла идти. Отец протянул ей руку, а мама опустилась на колено и обняла нас.

По щекам её текли слёзы, она снова и снова целовала нас.

– Спасибо, Господи. Спасибо, Господи. С вами всё в порядке? Скажите, что с вами всё в порядке! – причитала мама.

– Да, – ответила Ава. Блэки пытался вылизать её лицо. – Да, у нас всё хорошо.

– Мы вместе поработали, – сказал я родителям. – И Ита была права, мы победили их! Победили и других кровопийц!

– Мы проснулись и не нашли вас, – сказал папа. – Мы так испугались…

– Никогда не чувствовали себя такими беспомощными, – покачала головой мама и снова начала плакать. – Прости, что нас не было рядом.

– Всё же хорошо, – сказал я. – Мы с Авой позаботились друг о друге.

– Кто это сделал? – спросил папа. – Джонсоны? Мартины?

– Они все. И Хранитель, миссис Бенсон, – добавила Ава. – Она отвечала за ритуал в Кровавую луну.

– Миссис Бенсон? – ахнула мама. Послышался вой сирен.

– Полиция? – уточнил я.

– Да, – подтвердила мама. – Я позвонила, когда увидела вас. Они точно знают, где мы.

– Им ещё нужно несколько «скорых», – сказал я. – Ковен немного подбили.

– Несколько? – спросил папа, набирая 911.

Ава кивнула.

– Нельзя, чтобы они умерли. Никто этого не заслуживает, – сказал я.

Субботним утром мы с Авой сидели на ступеньках заднего крыльца, смотрели на тёмный лес и пили горячий шоколад с мамой. В Орегоне похолодало, потому что шли дожди. Когда я наслаждался тёплым мексиканским какао, мне стало не по себе.

По всем телевизионным каналам уже несколько дней крутят новости о миссис Бенсон и семьях-основателях. С большого экрана репортёры сообщали, что все члены шабаша были арестованы полицией за похищение людей. До этого, конечно, их госпитализировали с обезвоживанием и другими диагнозами, о которых они даже не подозревали.

Врачи сказали, что всё произошло из-за «травматического опыта» во время «непредвиденного торнадо», когда они занимались «оккультной деятельностью» в лесу.

Сейчас мы в безопасности. Папа вышел из дома и подсел к нам на заднее крыльцо.

– Снова звонили с телевидения. Хотели узнать, расскажем ли мы нашу историю, – сказал он. Папа слегка подтянул штаны и присел на ступеньку рядом. – Я отказал. Не стоит вам снова переживать этот кошмар.

– Возьми какао, – протянула мама кружку. – Ещё тёплое.

У меня в кармане завибрировал телефон. Я достал и взглянул на отца.

– Это Джек.

Папа улыбнулся, хотя глаза его смотрели строго. Наверное, он не в восторге от того, что сын участника шабаша пишет мне сообщение. Но папа промолчал. Вместо этого он сделал глоток горячего какао и посмотрел на горизонт, где тёмная линия деревьев пересекалась с ярким небом.

ДЖЕК: привет, Джеймс. Это я, Джек.

Я: привет.

ДЖЕК: просто хотел уточнить, как у вас дела с Авой?

Я: всё хорошо.

ДЖЕК: хорошо. Мне жаль, что так вышло.

Я: всё в порядке.

ДЖЕК: ты же знаешь, что я не имел к этому никакого отношения? Стефани, Бет и я… мы не знали.

Я: да, я понимаю. Как у тебя дела? Ты в порядке?

ДЖЕК: да, поживу пока у тёти.

Я: понятно.

ДЖЕК: так между нами ничего не изменилось?

Я задумался. Джек ведь не виноват, что его родители были частью оккультной группы. Что эти люди хотели принести в жертву ребёнка ради своей семьи, потому что боялись потерять привычный уклад жизни. В некотором роде Джека даже жаль. Он всего лишь ребёнок, как и мы с Авой. Родители ведь совершают ошибки, так?

Я: да, между нами всё в порядке.

ДЖЕК: круто.

Я поднял глаза и увидел, что отец смотрит в мой телефон. Так что мне показалось правильным показать ему конец переписки.

– Ты хороший парень, – сказал папа, протянув руку и взъерошив мне волосы.

Сидя на крыльце в кресле, Ава подпёрла голову рукой и смотрела на сосновый лес, где парила стая чёрных птиц.

– Скоро школа, – сказала она. – Надеюсь, они расскажут нам о природе побольше. Хочу узнать про эти деревья, об этих птицах. Как ухаживать. Как защитить.

– Уверен, они научат тебя этому, – сказал я, ставя чашку на пол веранды.

Мама обняла меня и притянула к себе, и я прижался к ней в ответ. Она откинула мои волосы, поцеловала в макушку и спросила:

– А ты, Джеймс? О чём ты хочешь узнать?

Я задумался. Мне интересно только одно. То, о чём я мало знаю.

– Звёзды. Хочу узнать больше о том, что происходит на небесах.

– Звучит интересно. Может, ты когда-нибудь будешь работать в NASA. Управление полётом. Хьюстон, ну ты понял! – сказала мама. Она отпустила меня и хотела встать. Когда она наклонилась, я увидел подвеску в виде совы из лунного камня, висящую на длинной серебряной цепочке на шее.

– Ожерелье Иты? – спросил я, потому что помнил кулон по видео с бабушкой.

Мама подняла руку к груди и посмотрела на кулон.

– Да, – губы расплылись в улыбке, а на щеках появились ямочки. Её янтарные глаза искрились. – Да, так и есть.

– Тecolōtl, – сказала Ава. – Сова.

– Lechuza, – поправила мама. – Современный символ tlātlāhuihpochtin, маленькое напоминание о том, что все мы – светящиеся создания. И что среди кромешной тьмы у нас всегда есть возможность быть светом.

– Это девиз жизни, – сказал папа, поднимая чашку шоколада перед нашим семейным кругом.

– Семейный девиз!

Родители, Ава и я чокнулись чашками, сделали глоток и посмотрели в небо.

– Сегодня будет чудесный день, – прошептала мама.

– Да, – кивнул отец. – Будем надеяться, что хорошая погода ещё останется тут на какое-то время. Зима наступит раньше, чем ты думаешь. Не знаю, какой она будет.

– Мы всё равно справимся, – сказал я, потому что утренний мелкий дождик был тихим и почти незаметным. А солнце сияло, такое яркое и золотое сквозь сине-серые облака, проплывающие мимо нас.