Давайте посмотрим правде в глаза: люди – очень странные существа. Мы млекопитающие, но на теле у нас относительно мало волос. У остальных животных имеются разные способы коммуникации – и только у нас речь. Чтобы охладиться, другие животные быстро дышат, высунув язык, – мы потеем. У нас исключительно большой головной мозг по сравнению с величиной тела. Мы смогли создать сложную культуру. Но, пожалуй, самая большая наша странность заключается в способе перемещения по этому миру – на полностью выпрямленных задних конечностях.

Палеонтологическая летопись свидетельствует о том, что наши предки начали ходить на двух ногах задолго до того, как у них выработались другие специфические для человека признаки, включая большой мозг и речь. Хождение по земле на двух ногах вывело нас на уникальный эволюционный путь вскоре после того, как линия наших обезьяноподобных предков отделилась от рода шимпанзе.

Еще Платон признавал уникальность и важность прямохождения, определив человека как «двуногое животное без перьев»{13}. Согласно легенде, данная Платоном характеристика пришлась не по вкусу кинику Диогену, который выразил свое презрение, продемонстрировав ощипанную курицу со словами: «Вот Платонов человек». Платон в ответ подправил определение, добавив «плоские ногти», но от части определения, касающейся двуногости, не отказался.

С тех пор феномен прямохождения нашел отражение в нашей речи, выражениях и культуре{14}. Вспомните, как много у нас способов описать процесс хождения на двух ногах: мы прогуливаемся, шагаем, плетемся, тащимся, бредем, слоняемся, шаркаем, семеним, топаем, подпрыгиваем, вышагиваем и прохаживаемся. Если нам случится «перешагнуть через кого-то», нам пожелают «пройти милю в ботинках»[3] обиженного. Герои мифов ходят по воде, а гении представляют собой ходячие энциклопедии. Чтобы очеловечить рисованных персонажей, мультипликаторы изображают их стоящими и ходящими на двух ногах. Микки-Маус, Багз Банни, Гуфи, Снупи, Винни Пух, Губка Боб Квадратные Штаны и собака Брайан из мультсериала «Гриффины» – все они прямоходящие.

В течение своей жизни средний человек, не являющийся инвалидом, совершает около 150 млн шагов – этого хватило бы, чтобы трижды обойти Землю{15}.

Что же такое прямохождение? Как мы умудряемся ходить на двух ногах?

Многие исследователи описывают хождение на двух ногах как «контролируемое падение». Когда мы поднимаем ногу, начинает действовать гравитация и тянет нас вперед и вниз. Разумеется, мы не хотим рухнуть плашмя, поэтому удерживаем себя от падения, вытягивая ногу вперед и опуская стопу на землю. В этот момент наше тело физически оказывается ниже, чем в начале этого процесса, поэтому приходится снова приподниматься. Икроножные мышцы сокращаются и повышают центр тяжести нашего тела. Затем мы поднимаем другую ногу, выносим ее вперед и снова падаем. Как писал в 1967 г. приматолог Джон Нейпир: «Ходьба человека – это уникальная физическая активность, в процессе которой тело шаг за шагом балансирует на грани катастрофы»{16}.

В следующий раз, наблюдая за идущим человеком, обратите внимание на то, как при каждом шаге его голова ныряет вниз, а затем вновь приподнимается. Эта волнообразная траектория движения характеризует способ ходьбы как контролируемое падение.

Конечно, наш способ передвижения не настолько неуклюж и далеко не так прост, как в этом описании. Строго говоря, приподнимая центр тяжести тела путем сокращения мышц ног, мы накапливаем потенциальную энергию. Когда в дело вступает гравитация и увлекает нас вперед, то преобразует накопленную потенциальную энергию в кинетическую, или движение. Пользуясь гравитацией, мы экономим 65 % энергии, которую вынуждены были бы тратить на движение, не имея этого запаса. Именно так раскачивается маятник, постоянно превращая потенциальную энергию в кинетическую. Передвижение человека на двух ногах можно представить себе аналогичным образом – как колебание перевернутого маятника, или движение метронома.

Отличается ли это от того, как ходят другие животные, когда они перемещаются на задних конечностях? Оказывается, отличается.

Во время обучения в докторантуре я провел месяц рядом с дикими шимпанзе в Национальном парке Кибале на западе Уганды. Там я познакомился с Бергом. Это был крупный самец из сообщества Нгого, насчитывающего около 150 особей, – необычайно большая группа для человекообразных обезьян. Он был уже немолод, шерсть на голове поредела, а в нижней части спины и на икрах черная шкура была испещрена седыми прядями. Берг не был высокоранговым самцом, но иногда испытывал прилив тестостерона, и тогда его шерсть вздыбливалась, а гулкое уханье разносилось эхом по лесу. В подобных случаях людям лучше было не попадаться на его пути.

Берг подбирал ветку с лесной подстилки или отламывал от ближайшего дерева, вытягивался во весь рост и шагал через подлесок на двух ногах. Однако двигался он не так, как я. Его колени и бедра были согнуты – он шел в полуприседе, что напоминало комичную походку Граучо Маркса в фильме «День на скачках» и в других комедиях братьев Маркс. Не способный удерживать равновесие на одной ноге, Берг переваливался из стороны в сторону, неуклюже продираясь сквозь заросли. Это был энергозатратный способ передвижения, и шимпанзе быстро уставал, опускаясь на все четыре конечности после десятка шагов.

Люди не ходят вприсядку – наоборот, мы стоим с выпрямленными коленями и бедрами. Нашим квадрицепсам не приходится так много работать, как аналогичным мышцам шимпанзе, идущего на полусогнутых ногах. Мышцы внешней стороны бедра позволяют нам балансировать на одной ноге, не опрокидываясь. Наша походка довольно грациозна и гораздо более эффективна с энергетической точки зрения, чем у Берга.

Но почему в анатомии человека произошли подобные изменения? Почему сформировалась столь необычная форма локомоции?

Давайте начнем наше путешествие с того, что рассмотрим прямохождение на примере самого быстрого человека на планете. В 2009 г. ямайский спринтер Усэйн Болт установил мировой рекорд в беге на 100 м у мужчин – 9,58 секунды{17}. Между отметками 60 и 80 м он около полутора секунд поддерживал максимальную скорость 45 км/ч. Однако по стандартам других млекопитающих из царства животных этот человеческий гений скорости – самый настоящий тихоход.

Гепарды, самые быстрые наземные млекопитающие, развивают скорость более 96 км/ч{18}. Гепарды обычно не охотятся на людей, но у львов и леопардов, с которыми это иногда случается, предельная скорость составляет 88 км/ч. Даже добыча, в том числе зебры и антилопы, может ускользнуть от их клыков, развивая скорость 80–88 км/ч. Иными словами, гонка вооружений между хищниками и их жертвами в сегодняшней Африке начинается минимум с 80 км/ч. Именно так бегает большинство хищников, и так же быстро бежит, пытаясь спастись, почти любая добыча – кроме нас.

Усэйн Болт не только не убежал бы от леопарда, но даже не сумел бы поймать кролика. Быстрейший из нас бежит в два раза медленнее антилопы. Начав передвигаться на двух конечностях вместо четырех, мы утратили способность мчаться вскачь, из-за чего стали крайне медленными и уязвимыми.

Из-за прямохождения у нас и походка стала несколько неустойчивой. Иногда наше грациозное «контролируемое падение» не контролируется вовсе. Согласно данным Центров по контролю и профилактике заболеваний США, вследствие падений ежегодно гибнет более 30 000 американцев – почти столько же, сколько в автомобильных авариях. А когда вы в последний раз видели, как спотыкается и падает четвероногое животное, скажем белка, собака или кошка?

Казалось бы, медленное передвижение и неустойчивость – верный путь к вымиранию, тем более что наши предки делили среду обитания с крупными, быстрыми, голодными прародителями современных львов, леопардов и гиен. Однако мы не исчезли, значит, прямохождение, безусловно, дает какие-то преимущества, перевешивающие издержки. Великий кинорежиссер Стэнли Кубрик считал, что знает, в чем они заключаются.

В фильме Стэнли Кубрика «2001 год: Космическая одиссея», снятом в 1968 г., группа волосатых человекообразных обезьян собирается вокруг водопоя в сухой африканской саванне. Один из приматов пытливо смотрит на большую кость, валяющуюся на земле. Он поднимает ее, держа как дубинку, и начинает постукивать по разбросанным вокруг костям. Звучит симфоническая поэма Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра» (op. 30, 1896). Валторны: та, та-а, та-а-а, та-да! Басовый барабан: ту-дум, ту-дум, ту-дум, дум. Обезьяна представляет, что кость – это орудие, орудие убийства. Покрытый шерстью зверь поднимется на две ноги и с силой опускает свое оружие, дробя кости и символически забивая насмерть добычу или врага. Так Кубрик представлял себе «зарю человечества». Совместно с Артуром Кларком, соавтором сценария[4], они воплотили на киноэкране общепринятую в то время модель происхождения человека и начала прямохождения.

Эта модель до сих пор существует, и почти наверняка неверна. Она предполагает, что прямохождение развилось в условиях саванны, чтобы освободить руки для ношения оружия. Таким образом, предполагается, что люди изначально склонны к насилию. В конечном счете эти идеи восходят к трудам Дарвина.

Изданная в 1859 г. работа Чарльза Дарвина «Происхождение видов» – одна из самых значимых в истории человечества. Дарвин не открыл эволюцию: натуралисты к тому времени уже несколько десятилетий обсуждали вопрос изменчивости видов. Его огромный вклад заключался в том, что он предложил проверяемый механизм того, как популяции менялись и продолжают меняться с течением времени. Он назвал этот механизм «естественным отбором», но большинству из нас больше знакома формулировка «выживание наиболее приспособленных». И теперь, спустя 150 с лишним лет, у нас имеется достаточно доказательств того, что естественный отбор является мощной движущей силой эволюционных изменений.

Почти сразу после появления труда Дарвина скептики ополчились на его предположение, что люди произошли от обезьян{19}, однако в «Происхождении видов» Дарвин почти ничего не говорил об эволюции своего собственного вида. Он лишь отметил на предпоследней странице книги, что «будет пролит свет на происхождение человека и его историю»{20}.

Тем не менее о людях Дарвин все-таки размышлял. Двенадцать лет спустя в своем труде «Происхождение человека» (1871) он выдвинул гипотезу, что люди обладают рядом взаимосвязанных признаков. По его мнению, мы единственные человекообразные обезьяны, использующие орудия. Теперь мы знаем, что он ошибался, но до наблюдений Джейн Гудолл, доказавшей, что шимпанзе в национальном парке Гомбе-Стрим в Танзании изготавливают и используют орудия, оставалось еще 90 лет. Однако Дарвин верно отметил, что человек – единственная в полной мере двуногая обезьяна и что у нас необычайно маленькие клыки.

С точки зрения Дарвина, эти три признака человека – использование орудий, прямохождение и маленькие клыки – взаимосвязаны. Согласно его представлению, особи, передвигавшиеся на двух ногах, смогли освободить руки для применения орудий. Благодаря использованию орудий им больше не нужны были большие клыки для конкуренции с соперниками. Он полагал, что в конечном счете этот комплекс изменений привел к увеличению головного мозга.

Дарвин разрабатывал свою теорию, не располагая достаточной информацией. У него не было возможности прочитать отчеты о непосредственных наблюдениях за поведением диких человекообразных обезьян, такие данные начали появляться лишь столетие спустя. Более того, в 1871 г. еще не было найдено ни единой окаменелости первых людей с Африканского континента – места возникновения нашего вида, как по современным представлениям, так и согласно предсказаниям Дарвина, сделанным полтора столетия назад{21}. Единственными окаменелыми остатками древнего человека, известными Дарвину, были несколько костей неандертальцев из Германии, ошибочно принятые некоторыми учеными того времени за деформированные в результате болезни кости Homo sapiens{22}.

Не имея в своем арсенале таких полезных сведений, как палеонтологическая летопись гоминин и детальные наблюдения за поведением наших ближайших живых родственников, человекообразных обезьян, Дарвин сделал все, что мог, предложив проверяемую научную гипотезу прямохождения человека.

Данные, необходимые для проверки его идеи, начали появляться в 1924 г., когда молодой австралийский анатом и палеонтолог профессор Университета Витватерсранда (ЮАР, Йоханнесбург) Раймонд Дарт, специализирующийся на изучении головного мозга, получил ящик с камнями из шахты возле города Таунга, расположенного в 480 км к юго-западу от Йоханнесбурга{23}. Открыв ящик, он увидел, что один из камней включает окаменелый череп молодого примата. С помощью вязальных спиц своей жены Дарт извлек череп из окружающей известняковой породы и понял, что он принадлежит весьма необычному примату. Начать с того, что у «ребенка из Таунга», как эту находку впоследствии стали называть, были крошечные клыки, совершенно непохожие на клыки павианов и человекообразных обезьян. Однако самые красноречивые подсказки таились в окаменелом головном мозге этого ребенка.

Основной предмет моего научного интереса – кости ног наших предков, но, конечно, с исторической и эстетической точки зрения никакие окаменелости не могут сравниться с черепом «ребенка из Таунга». В 2007 г. я специально ездил в Йоханнесбург, чтобы его изучить. Куратором коллекции окаменелостей там является мой друг Бернхард Ципфель, бывший ортопед, ставший палеоантропологом, когда ему «надоело лечить косточки на ногах». Однажды утром он достал из хранилища маленький деревянный ящик{24}. Это был тот самый ящик, в который Раймонд Дарт уложил бесценный таунгский череп почти столетием раньше. Ципфель осторожно вынул окаменелый мозг и вложил мне в руки.

После смерти этого маленького гоминина его головной мозг разложился, и череп заполнила глина. За тысячелетия осадочные отложения затвердели, превратившись в эндокаст – внутренний слепок мозга. Окаменелость в точности воспроизвела его размеры и форму, прекрасно сохранились даже такие анатомические детали, как борозды, извилины и кровеносные сосуды. Я осторожно перевернул окаменелый мозг и увидел толстый слой поблескивающего кальцита. Свет отражался от него, словно это была жеода, а не останки древнего человека. Я и не подозревал, что таунгский череп настолько красив.

То, что борозды и извилины сохранились так хорошо, оказалось несомненной удачей, поскольку Дарт знал анатомию головного мозга как никто в мире. В конце концов, он был нейроанатомом. Его исследования показали, что мозг «ребенка из Таунга» был примерно такой же величины, что у взрослой человекообразной обезьяны, но по структуре лобных долей больше напоминал человеческий.

Эндокаст идеально, словно деталь пазла, совпадал с внутренней поверхностью таунгского черепа. Я медленно повернул череп, чтобы всмотреться в глазницы этого ребенка возрастом 2,5 млн лет{25}, – невозможно представить более близкой встречи лицом к лицу с древним гоминином. Перевернув череп, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону, я увидел то же, что и Дарт в 1924 г. Большое затылочное отверстие, через которое проходит спинной мозг, находилось точно в центре основания черепа, как и у людей. При жизни голова малыша из Таунга располагалась на верхнем конце вертикального позвоночника.

Иными словами, «ребенок из Таунга» был прямоходящим. В 1925 г. Дарт объявил, что окаменелый череп принадлежит неизвестному науке виду. Он назвал его Australopithecus africanus{26}, что значит, «южная человекообразная обезьяна из Африки», в соответствии с традиционным способом научной классификации и наименования животных по роду и виду. Например, все домашние собаки относятся к одному виду, но входят в более обширную группу, или род, родственных животных, включающую также волков, койотов и шакалов. Все его представители являются частью еще более крупной группы более дальних родственников, или семейства, в которое входят дикие собаки, лисы и многие вымершие виды волкообразных хищников.

Подобная классификация распространяется также на человека и его предков. Все современные люди относятся к одному виду, но мы также являемся единственными выжившими представителями рода, некогда включавшего другие группы человекоподобных существ, например неандертальцев. Наш род, Homo, возникший около 2,5 млн лет назад, эволюционировал из вида, являвшегося частью другого рода, Australopithecus. Все представители родов Homo и Australopithecus, в свою очередь, являются гоминидами. Это название семейства родственных животных, которое включает многих существующих и вымерших крупных человекообразных обезьян, в частности шимпанзе, бонобо и горилл.

Научное название животных состоит из обозначения рода, за которым следует название вида. Например, люди – Homo sapiens, собаки – Canis familiaris, а «ребенок из Таунга» – Australopithecus africanus.

Однако более важное значение имела интерпретация этой окаменелости. Дарт предположил, что череп принадлежал не предку шимпанзе или гориллы, а вымершему родственнику человека.

Пока научное сообщество спорило о важности открытия в Таунге, другой южноафриканский палеонтолог, Роберт Брум, разыскивал окаменелые остатки австралопитеков в пещерах к северо-западу от Йоханнесбурга, на территории, которую теперь именуют Колыбелью человечества. На протяжении 1930–1940-х гг. он взрывал динамитом твердые стены пещер и рылся в обломках, разыскивая останки наших предков. У входов в эти пещеры до сих пор громоздятся высокие кучи осколков скальных пород, во многих кусках заключены окаменелости. Их так и называют – «кучи Брума».

Современные палеоантропологи содрогаются от подобного варварского подхода, но Бруму он позволил обнаружить десятки костей двух разных видов гоминин. Один из них, названный им Paranthropus robustus, имел большие зубы и костные бугры для прикрепления огромных жевательных мышц. Другой, более грацильный вид отличался меньшим размером зубов и жевательными мышцами, как, по всей видимости, у Australopithecus africanus Дарта.

В комплексе пещер Стеркфонтейн Брум обнаружил окаменелый позвоночный столб, таз и две коленные чашечки, свидетельствовавшие о том, что Australopithecus africanus ходил на двух ногах. Теперь благодаря методу радиометрического датирования по урану, содержащемуся в известняках пещеры, нам известно, что этим костям от 2 до 2,6 млн лет{27}.

А в это время Дарт проводил раскопки в пещере Макапансгат, расположенной к северо-востоку от Колыбели человечества. Там он нашел немногочисленные окаменелые остатки древнего человека, которые, с его точки зрения, в достаточной степени отличались от бесценного «ребенка из Таунга», чтобы отнести их к новому виду. Он назвал гоминина из Макапансгата Australopithecus prometheus{28} в честь титана Прометея, героя древнегреческих мифов, который принес человечеству огонь. Дело в том, что многие окаменелые кости животных, обнаруженные рядом с человеческими, были обугленными и казались обожженными преднамеренно.

Более того, Дарт заметил на костях животных характерные повторяющиеся повреждения. Они были расколоты особым образом. Кости ног крупных антилоп были разбиты с таким расчетом, чтобы получились острые, напоминающие кинжал, фрагменты. Форма сломанных челюстей позволяла предположить, что их применяли в качестве режущего инструмента. Дарт нашел рога антилоп, которые можно было сжать в руке и использовать как оружие. По всей пещере Макапансгат были разбросаны десятки размозженных черепов антилоп и павианов – очевидно, жертв жестокой схватки с австралопитеками.

В 1949 г. Дарт опубликовал результаты своих исследований, выдвинув предположение, что у Australopithecus сформировалась культура, которую ученый позднее назвал остеодонтокератической, составив название из слов греческого языка, обозначающих кость, зуб и рог{29}. Разрабатывая идеи Дарвина, он утверждал, что создатели этой культуры использовали орудия для нападения на других животных и друг на друга.

До того как стать преподавателем университета, Дарт работал врачом в австралийской армии. Он провел бóльшую часть 1918 г. в Англии и Франции, оказавшись непосредственным свидетелем последнего этапа Первой мировой войны{30}. По всей вероятности, он лечил солдат с пулевыми ранениями и ожогами легких, вызванными воздействием горчичного газа (иприта). Два десятилетия спустя Дарту пришлось наблюдать, как мир вокруг него рушится снова. Неудивительно, что повидавший две мировые войны Дарт пришел к выводу, что люди по своей природе жестоки, и полагал, что нашел подтверждение этому в Макапансгате.

Идеи Дарта об изначальной жестокости человека и истоках прямохождения популяризировал писатель Роберт Ардри в своей книге «Африканское происхождение» (African Genesis, 1961){31}, ставшей международным бестселлером. Всего через семь лет обезьянолюди Стэнли Кубрика уже дробили кости под «Заратустру» Штрауса. Бывший студент Дарта Филлип Тобиас даже входил в съемочную группу фильма «2001 год: Космическая одиссея» и учил людей в костюмах обезьян вести себя как жестокие австралопитеки{32}.

Однако в тиши лаборатории Национального музея естественной истории Дицун в Претории (ЮАР) уже велась работа, подрывающая гипотезу Дарта.

Молодой ученый Чарльз Кимберлин (Боб) Брейн отличался невероятным вниманием к деталям. В 1960-х гг. он вновь изучил ряд «орудий» Дарта и обнаружил, что они совпадают с костями, естественным образом поврежденными или сломанными мощными челюстями леопардов и гиен. Судя по всему, Дарт неверно интерпретировал эти окаменелости. Они не были специально раздроблены древними людьми.

Более того, оказалось, что сожженные кости животных обгорели при степном пожаре, после чего ливневые потоки принесли их в пещеру Макапансгат, где они и превратились в окаменелости. Все-таки не Australopithecus prometheus Дарта принес человечеству огонь. Кроме того, ученые не смогли найти достаточных анатомических различий между A. prometheus и A. africanus{33}, чтобы обоснованно назвать их двумя отдельными видами, в результате «африканус» поглотил «прометеуса»{34}.

Тем временем Брейн возобновил раскопки, начатые много лет назад Брумом в пещере Сварткранс в Колыбели человечества. Там он нашел фрагмент черепа молодого австралопитека, получивший каталожный номер SK 54{35}.

Через несколько дней после того, как я увидел «ребенка из Таунга», я поехал в Музей Дицун в Претории изучать окаменелости из пещеры Сварткранс{36}. Куратор коллекции Стефани Потце{37} провела меня в «комнату Брума»{38} – маленькое помещение с красным ковром и стеклянными витринами вдоль стен, где находятся некоторые из самых важных когда-либо найденных человеческих окаменелостей. В «комнате Брума» царит атмосфера причудливой лавки древностей.

Потце вложила мне в руки экспонат SK 54. Это тонкая и изящная окаменелость, светло-коричневая с отдельными черными вкраплениями марганца. У меня моментально сжалось сердце при виде двух круглых дырочек примерно в 2,5 см друг от друга в задней части черепа. Внутри кость была искривлена, словно ее проткнули консервным ножом.

Затем Потце протянула мне нижнюю челюсть древнего леопарда{39}, также найденную в Сварткрансе, и предложила: «Проверьте».

Как и многие до меня, я осторожно приложил клыки леопарда к отверстиям в задней части черепа SK 54. Они идеально совпали.

Эти наши предки не были охотниками. Они были добычей{40}.

В последние несколько десятилетий было открыто множество окаменелых костей древних людей со следами зубов древних леопардов, саблезубых кошек, гиен и крокодилов. При повторном анализе «ребенка из Таунга» в глазницах знаменитой находки Дарта были обнаружены следы когтей. Скорее всего, крупная хищная птица, возможно венценосный орел, подхватила «ребенка из Таунга» с земли и унесла его, чтобы съесть.

Как часто случается в науке, даже самые убедительные и общепринятые идеи не могут устоять перед новыми данными. Идея «человека-охотника», которому нужно было освободить руки для оружия и орудий, уже не может объяснить истоки нашего прямохождения, хотя и продолжает существовать в массовой культуре.

Так почему же возник этот странный способ локомоции?

Некоторые ученые сомневаются в том, что мы когда-нибудь это узнаем{41}. А тот факт, что люди – единственные прямоходящие млекопитающие, делает эту загадку особенно трудноразрешимой, но при этом еще более увлекательной.

И вот почему.

Множество животных, от акул и форели до кальмаров и дельфинов, плавает в воде. Плавали даже вымершие рептилии – так называемые ихтиозавры. Да, эти животные не являются сколько-нибудь близкородственными видами. Дельфин ближе к человеку, чем к другим перечисленным животным, а ихтиозавр был более близким родственником птиц, чем рыб. Тем не менее их тела поражают внешним сходством.

В чем причина этого сходства? Оказывается, именно такое строение лучше всего подходит для плавания. Предки акул, ихтиозавров и дельфинов, форма тела которых наилучшим образом помогала двигаться, плавали быстрее, съедали больше рыбы и давали больше потомства. Почему тела неродственных водных животных имеют настолько похожую форму? Потому что путем естественного отбора обтекаемое тело – наилучшее решение для быстрого движения в воде – многократно формировалось в ходе эволюции.

Подобные процессы происходили в природе снова и снова. Например, и летучие мыши, и птицы, и бабочки «изобрели» крылья. Способность вырабатывать нейротоксины для отравления добычи независимо сформировалась у змей, скорпионов и морских анемонов. Ученые называют это конвергентной эволюцией.

Можно ли с помощью конвергентной эволюции объяснить появление прямохождения? Если брать в расчет только ныне живущих млекопитающих, ответ будет отрицательным, поскольку мы единственные прямоходящие среди млекопитающих. Если бы другие млекопитающие постоянно ходили на двух ногах, мы могли бы изучить их и узнать, как прямохождение помогает им выживать. Упрощает ли оно добывание пищи? Обеспечивало ли какое-нибудь преимущество в тех древних местообитаниях, в которых они некогда жили? Возможно, такой способ передвижения как-то связан с брачной стратегией? Ответы на эти и подобные вопросы, относящиеся к гипотетическим двуногим млекопитающим, дали бы нам важные подсказки в отношении того, почему у древних людей выработался именно такой способ локомоции. Но, поскольку других прямоходящих млекопитающих, которых мы могли бы изучать, не существует, отделить обоснованные гипотезы от откровенно сомнительных чрезвычайно трудно.

В таком случае нам, возможно, стоит заглянуть в более далекое прошлое – во времена динозавров. И тогда окажется, что передвижение на двух ногах совсем не редкость.

В детстве мы с братом и сестрой любили смотреть сериал «Затерянный мир», который часто повторяли по телевидению. Я всегда боялся слистаков – гуманоидов с чертами рептилий, которые разговаривали шипящими голосами и все время пытались похитить кого-нибудь из семьи Маршаллов. Они были очень высокого роста, с неестественно большими глазами и ходили на двух ногах. Молодой Билл Лэймбир, американский баскетболист огромного роста, был явно одним из слистаков, что, по всей видимости, объясняет мою ненависть к ним. Лэймбир имел рост 2,11 м и играл за Detroit Pistons, я же болел за Boston Celtics.

«Затерянный мир», разумеется, был выдумкой, но двуногие рептилии существовали на самом деле.

Во время зимних Олимпийских игр 2018 г. в Пхёнчхане южнокорейские ученые объявили об открытии великолепной цепочки следов, оставленных 120 млн лет назад бегущей прямоходящей ящерицей{43}. Возможно, спасаясь от хищника, она поднялась на две задние лапы и промчалась через влажную грязь, оставив отпечатки, характерные при бипедальной локомоции. Под палящим солнцем грязь засохла и постепенно была погребена под многолетними отложениями. Со временем в результате геологических процессов слой поднялся на поверхность, что в сочетании с последующей эрозией явило миру краткий момент из жизни одной древней рептилии, и, к счастью, рядом оказались ученые, заметившие следы прежде, чем они раскрошились.

Следы древних существ удается обнаружить нечасто, тем не менее открытие двуногой ящерицы не должно нас удивлять. Даже сегодня ящерица из Южной Америки под названием василиск умеет подниматься на задние лапы и бегать, спасая свою жизнь. Это маленькое существо мчится так быстро, что даже пересекает небольшие участки воды на двух ногах. Что объясняет другое название василиска – христова ящерица.

Имеются и другие открытия, говорящие о том, что в течение некоторого времени существовали быстроногие рептилии, передвигавшиеся на двух ногах. Двадцать лет назад палеонтологи из Университета Торонто нашли скелет маленькой бипедальной рептилии, сохранившийся в древних окаменелых болотах центральной Германии. Они назвали ее Eudibamus cursoris, что означает, «примитивный двуногий бегун». Ее длинные задние конечности и шарнирные суставы свидетельствуют о том, что это вымершее животное могло ходить, вернее бегать, на двух ногах.

Поразительно то, что Eudibamus был древним животным, действительно очень древним. Он жил около 290 млн лет назад, вскоре после появления рептилий как таковых и за десятки миллионов лет до появление первых динозавров. На сегодняшний день Eudibamus – одно из самых первых известных нам животных в истории Земли, передвигавшихся на двух, а не на четырех конечностях{44}. Хотя эта быстроногая мелкая рептилия могла спасаться от хищников, улепетывая от них на задних ногах, как сегодня делает христова ящерица, Eudibamus оказался эволюционным тупиком.

Иными словами, первая известная эволюционная линия сухопутного прямоходящего животного оказалась неудачной. Все ее представители вымерли, не оставив ни одного современного потомка. Однако золотой век прямохождения был уже не за горами.

У меня за окном маленькое двуногое животное бродит по зеленеющей весенней лужайке в поисках червей. Очаровательное создание! Нет, это не моя дочь, а странствующий дрозд (Turdus migratorius). Птица перескакивает с места на место, то и дело вонзая клюв в почву, чтобы схватить червя. Вдруг что-то ее пугает, и с помощью покрытых перьями передних конечностей она взлетает на ближайшее дерево.

Все птицы, от дроздов и орлов до страусов и пингвинов, являются двуногими. Когда у птиц развился бипедализм? И почему это произошло? Может быть, понимание бипедализма у птиц поможет нам разобраться с прямохождением у человека?

Один из методов, позволяющих ученым понять эволюционные истоки какого-либо признака у животных, состоит в том, чтобы изучить анатомию их близких родственников в поисках сходств и различий. Мы занимаемся этим постоянно, сравнивая себя со своими «кузенами» – человекообразными обезьянами. Кто же они, ближайшие ныне живущие родственники птиц? Ответ на этот вопрос очевиден, но все же может вас удивить.

Изучив анатомию и ДНК птиц, ученые пришли к выводу, что наши пернатые друзья стоят ближе всего к крокодилам{45} – настоящим крокодилам, аллигаторам и кайманам. ДНК и окаменелые остатки помогают не только обнаружить близких родственников среди животных, но и установить, когда у них был ближайший общий предок. Например, общий предок людей и шимпанзе жил всего каких-то 6 млн лет назад. Однако последний общий предок всех птиц и представителей отряда крокодилов обитал на земле гораздо раньше – более 250 млн лет назад.

Кирк Кэмерон, в юном возрасте прославившийся ролью в комедийном сериале 1980-х гг. «Проблемы роста» (Growing Pains), во время теледебатов, упомянув о генетической связи птиц и крокодилов, со словами: «Так вот она, цель поисков эволюционистов, – крокоутка?» – предъявил изображение существа с головой крокодила и телом утки, пытаясь доказать, что эволюция – это сплошной вымысел{46}.

Однако эволюция действует не так, как представляется Кэмерону. Последний общий предок любых двух животных это не гибрид двух ныне существующих форм вроде чудовищ из книги Герберта Уэллса «Остров доктора Моро». Обычно это более примитивная, общая форма, из которой развиваются современные специализированные животные, в процессе эволюции независимо друг от друга они меняются, приспосабливаясь к собственным условиям обитания.

Последним общим предком птиц и крокодилов была не крокоутка, а древняя группа животных – так называемые архозавры. Мы знаем это благодаря тому, что от них остались окаменелости. Остатки ранних архозавров можно обнаружить в горных породах возрастом от 245 млн до 270 млн лет, этот период в истории Земли называется триасом. Одни архозавры поедали растения, другие – мелких рептилий и примитивных протомлекопитающих, которые внешне выглядели как мохнатые ящерицы. Некоторые архозавры были крошечные, другие – огромные. Представители рода Postosuchus, которых обычному посетителю музея легко принять за миниатюрных тираннозавров, периодически бегали на двух ногах.

Архозавры не были динозаврами – пока еще не были. Около 245 млн лет назад по причинам, до сих пор неясным, эволюционная линия архозавров разделилась, и возникли две преобладающие линии. Из одной в конечном счете возникли современные крокодилы и аллигаторы. Из другой развились динозавры, а позже – птицы.

В основании обеих линий находились существа, передвигающиеся на двух ногах.

В 2015 г. Линдси Занно из Музея естественных наук штата Северная Каролина описала остатки крокодила триасового периода, обнаруженные в отложениях возрастом 230 млн лет чуть западнее города Роли (США). Она назвала его Carnufex carolinensis – «каролинский мясник»{47}. Он был трехметрового роста, имел полную пасть острых как бритвы зубов и иногда передвигался на двух задних ногах. Мы часто воспринимаем крокодилов как живых ископаемых, словно они совершенно не изменились со времен динозавров. Однако в отличие от массивных и довольно медлительных современных крокодилов их древнейшие предки имели легкое сложение{48} и были очень быстрыми животными, способными принимать вертикальное положение тела и даже – время от времени – перемещаться на двух ногах.

Палеонтологическая лаборатория Занно находится на втором этаже Центра изучения природы в городе Роли. Она создана в 2012 г., оснащена по последнему слову техники и призвана пробуждать у общественности интерес к научным исследованиям. За стеклянной панелью, полностью открытой для всеобщего обозрения, находятся не только окаменелости, но и палеонтологи, которые их изучают. В центре лаборатории красуется череп трицератопса (Triceratops), ожидающий, когда его извлекут из защитной гипсовой оболочки и почистят. Жужжат пневматические скрайберы, медленно удаляя древнюю породу, прилипшую к минерализованным костям давно вымерших животных.

«Я всегда хотела стать палеонтологом», – сказала мне Линдси Занно. Еще будучи ученицей начальной школы, она педантично расставляла на своем столе ластики в виде динозавров. Линдси питала страсть к науке, но не считала, что изучение динозавров в качестве профессии может оказаться для нее реалистичным выбором, поэтому поступила в муниципальный колледж, чтобы получить среднее медицинское образование.

Именно тогда она прочитала книгу «От Люси к языку» (From Lucy to Language) Дональда Джохансона, открывшего знаменитые окаменелые остатки древнего человека, известного под именем Люси. Занно снова увлеклась окаменелостями, но исследования в области палеоантропологии ее не вдохновили.

«В то время было ясно, что исследователей там больше, чем костей», – объяснила она.

Занно обратилась к палеонтологии позвоночных – миру динозавров и их родственников – и никогда об этом не пожалела.

Исследовательница извлекла из ящика окаменелые остатки Carnufex и осторожно поместила их на защитный мат. Окаменелости возрастом 230 млн лет имели светло-оранжевый цвет. Фрагменты черепа были тонкими и хрупкими на вид. Занно разложила их в определенном порядке, и передо мной возникла голова размером с голову взрослого аллигатора. Затем она вынула плечевую кость, найденную рядом с черепом. Кость была крошечной. Эти маленькие передние конечности навели Занно на мысль, что Carnufex время от времени вставал на задние ноги, имея возможность перемещаться как на четырех, так и на двух конечностях. Однако, как отметила Занно, ни одной кости задней ноги пока не было найдено. Один из способов работы в условиях отсутствия информации – сравнить Carnufex с другими крокодилоподобными архозаврами, жившими примерно в то же время. Древние родственники крокодилов, относящиеся к родам Poposaurus, Shuvosaurus и Effigia, были обнаружены в Техасе и Нью-Мексико. Эти древние животные также имели массивные головы и маленькие передние конечности. Самый полный окаменелый скелет этих рептилий позволяет предположить, что у них были длинные мощные задние ноги. Судя по шарнирному строению сохранившихся голеностопных суставов{49} и крупным пяткам, все они перемещались на двух конечностях.

«Каролинский мясник» был обнаружен в каменоломне чуть южнее города Монкур в округе Чатем (штат Северная Каролина). Аргиллит, подвергшийся воздействию атмосферного кислорода в высокой концентрации во время триасового периода, окрасил породу в красный и оранжевый цвета. Сегодня камни извлекают из земли и режут на блоки, разрушая все окаменелости, сохранявшиеся в глинистых осадочных породах. Эти окаменелости выдержали все, чему подвергала их Земля в течение 230 млн лет, – до сегодняшнего дня. Иногда работники каменоломни оставляют ученым лишь считаные дни на их изучение, прежде чем измельчить кости тяжелой техникой. Таким образом, для палеонтологов это настоящая спасательная операция.

Солнечным мартовским днем, миновав мост через реку Дип-Ривер, по старому шоссе № 1 я въехал в округ Чатем. На протяжении около 10 км пути мне попались шесть церквей, четыре из них баптистские. Цвели нарциссы, вдоль улиц с маленькими частными домиками стояли цветущие кизиловые деревья, цветок которых является символом штата. Многие дома тут выстроены из триасового аргиллита. Некоторые из этих каменных блоков, без сомнения, содержат окаменелости.

Однако 230 млн лет назад, когда здесь разгуливал чудовищный крокодил, ландшафт выглядел совершенно иначе. Кизила тогда не существовало: цветковые растения еще не появились, в том числе и травы, растущие сейчас вдоль дороги. В растительном мире господствовали папоротники и мхи. С древними предками болотной сосны соседствовали родственники современных крохотных плаунов – 15-метровые гиганты с мощным стволом. Ни мусора на обочинах. Ни машин. Ни людей. И негде помолиться, если наткнешься на «каролинского мясника».

Двуногий крокодил мог бы преуспеть в эволюционном смысле, но в конечном итоге представители этой группы предпочли вовсе не прямохождение в качестве способа локомоции. Эти рептилии в процессе эволюции постепенно перешли к передвижению на четырех конечностях. Возможно, время от времени «каролинский мясник» вставал на задние ноги и ходил так, когда этого требовала ситуация, но проверку временем прошли его родственники-крокодилы, использующие при ходьбе все четыре ноги, – возможно, потому, что они были лучше приспособлены к засадной охоте в мелких водоемах.

Попытка перейти на прямохождение снова потерпела неудачу.

Если проследить другой путь эволюции архозавров после их разделения на две линии, мы в конце концов придем к современным птицам. У истоков этой линии находились древнейшие динозавроподобные архозавры и первые настоящие динозавры. Эти динозавры не ковыляли на четырех конечностях, как стегозавры (Stegosaurus). Они стояли на задних ногах и бегали так же, как другой более поздний представитель этой группы – велоцираптор (Velociraptor). И те и другие были двуногими.

Как и у крокодилов, бипедализм не стал успешным способом локомоции для многих родов динозавров, и в процессе эволюции они снова и снова возвращались к передвижению на четырех конечностях. Вспомните, например, длинношеего бронтозавра (Brontosaurus) и рогатого трицератопса. Однако представители одной линии динозавров успешно бегали на двух ногах. В юрском периоде по суше бродил устрашающий аллозавр (Allosaur), тираннозавр господствовал в меловом периоде. Оба являлись двуногими машинами для убийства.

Линдси Занно ищет не только ископаемые остатки древних крокодилов. Летом она копается в осадочных породах мелового периода по всему американскому Западу в поисках предков тираннозавра и его двуногих родственников теризинозавров. Прямохождение освободило передние ноги динозавров от необходимости участвовать в передвижении, и, после того как это произошло, возникли удивительные вариации этих конечностей.

На двери в комнате моего сына, большого любителя динозавров, есть наклейка с изображением тираннозавра. Подпись на ней гласит: «Если ты счастлив и знаешь это, хлопни в ладоши… Ой!» Маленькие передние лапки тираннозавра стали поводом для множества шуток, и ученые до сих пор спорят, выполняли ли они какие-либо функции{50}. Однако ручки тираннозавра могут показаться ручищами Арнольда Шварценеггера по сравнению с лапками бедняги карнотавра (Carnotaurus), который выглядит так, словно некто, играя в динозаврового «Мистера Картофельная голова», насадил голову тираннозавра на пару предназначенных для прямохождения задних ног, добавил рога, а о передних конечностях начисто забыл. Возникает впечатление, что атрофия была единственным вариантом, припасенным эволюцией для передних конечностей двуногих динозавров.

Показывая на экран компьютера, Занно сказала: «Взгляните, сколько всего удивительного может произойти с передними лапами прямоходящих динозавров». Она продемонстрировала мне реконструкцию альваресзавра (Alvarezsaurus), специализированного пожирателя насекомых и термитов, у которого кости кисти срослись, образовав пару больших когтей, которыми было удобно раскапывать, например, термитники. У двуногого динозавра дейнохейра (Deinocherius) сформировались огромные, почти трехметровые, передние конечности, оснащенные тремя длинными когтями. Несмотря на устрашающие «руки», давшие этому виду название, означающее на греческом языке «ужаснорукий», это существо было, скорее всего, насекомоядным. Предположительно, с помощью когтей оно подтягивало ветви деревьев к своему беззубому клюву. Занно показала мне и теризинозавра (Therizinosaurus), который, подобно дейнохейру, имел крупные передние конечности, но с длинными уплощенными когтями. У него был также огромный живот, и, возможно, во время кормления он просто сидел. «Более нелепого двуногого существа я еще не видела», – сказала она.

Возможно, у теризинозавра было то, что отличало и многих других двуногих тероподов, таких как велоцираптор и овираптор (Oviraptor), – перья. Освободившиеся от участия в передвижении передние конечности могли быть использованы для решения самых разных задач. С их помощью можно было собирать пищу. Можно было превратить их в украшение для привлечения брачного партнера. Овираптор, вероятно, прикрывал оперенными передними конечностями кладку яиц в гнезде. Другим динозаврам перья могли помогать сохранять тепло тела. Со временем перья стали использоваться для парения, а затем и для активного полета. Около 66 млн лет назад большинство динозавров вымерло, но некоторые оперенные двуногие выжили.

Динозавры помогают нам понять по крайней мере один факт о нас самих: прямохождение освобождает руки от необходимости поддерживать вес тела – и, когда это происходит, могут развиться всевозможные инновации. Разумеется, у птиц передние конечности по-прежнему служат главным образом для передвижения, а именно – для полета. Однако некоторые птицы, например эму, страусы, реи и казуары, не используют их с этой целью. Все нелетающие птицы пользуются для передвижения ногами. Как и люди, они ходят и бегают по земле на двух ногах. Правда, в отличие от людей, бегают они очень быстро.

Страусы способны бежать со скоростью свыше 64 км/ч, тогда как быстрейшим людям удается развить скорость в лучшем случае вполовину меньше. В стопе и голени этих крупных птиц нет мышц, только длинные сухожилия, которые растягиваются, запасая упругую энергию, и сжимаются, толкая птицу вперед. Мышцы у них располагаются высоко в бедрах, отчего нога напоминает метроном, масса которого находится далеко от раскачивающегося кончика. Такое анатомическое строение позволяет этим птицам передвигать ноги с невероятной скоростью. У людей сухожилия стоп и ног длиннее, чем у человекообразных обезьян, но, по сравнению с эму и страусами, наши ноги гораздо более мускулистые. Поэтому мы не можем так же быстро их переставлять.

Стопы человека и страуса имеют еще одно важное различие. У человека пятка касается земли, мы отталкиваемся ею. Крупные нелетающие птицы ходят на цыпочках с поднятой пяткой. Это превращает стопу птицы в пружину. Некоторым людям кажется, что колени птиц гнутся в другую сторону. Это не так: сустав, располагающийся примерно там, где у человека находится колено, это высоко поднятый голеностопный сустав птиц, и сгибается он в ту же сторону, что и у нас.

Почему у птиц и людей настолько различающаяся анатомия, если и те и другие перемещаются на двух задних конечностях? Потому что эволюция способна работать только с уже сформировавшимися ранее структурами. Мы не созданы с чистого листа. Мы модифицированные человекообразные обезьяны, и, по сравнению с птицами, являемся двуногими лишь очень короткий период времени.

Всего несколько миллионов лет назад наши предки еще лазали по деревьям, и их подвижные мускулистые стопы были прекрасно приспособлены для хватания за стволы и ветви. Птицы – существующие до сих пор звенья в неразрывной цепи эволюции прямоходящих животных, протянувшейся в глубь времен по меньшей мере на 245 млн лет. В эволюционном смысле они мастера бипедальной локомоции, а мы всего лишь неуклюжие новички.

Прямохождение развивалось в разных эволюционных линиях, от древних ящериц и крокодилов до тираннозавра и птиц. Есть ли между ними что-то общее, что помогло бы раскрыть тайну нашего хождения на двух ногах?

В каждом случае, будь то христова ящерица или велоцираптор, переход к бипедализму прежде всего связан со скоростью. Даже испуганные тараканы поднимаются и бегут на двух задних лапках. Может ли быть, что древние люди тоже начали ходить на двух ногах ради скорости? Ответ, без сомнения, отрицательный. Бегающая на четырех лапах шимпанзе легко развивает ту же скорость, что и спринтеры-олимпийцы, посвятившие долгие годы тренировкам. Самая быстрая обезьяна, мартышка-гусар (Erythrocebus patas), с большим отрывом победила бы на Олимпиаде в беге на 100 м, но двуногой ее никак не назовешь. Освоив прямохождение, мы не выиграли в скорости, даже наоборот.

Так почему мы на двух ногах бегаем медленнее в отличие от велоцираптора, освоившего бипедализм ради скорости? Оказывается, все дело в хвосте.

Исследователи из Университета Альберты обнаружили, что длинные хвосты динозавров помогали им развивать большую скорость{51}. Мощные мышцы хвоста бипедальных динозавров прикреплялись к задним ногам и дополнительно их усиливали. Вспомните позу умного велоцираптора из «Парка юрского периода» или бегущий скелет тираннозавра из фильма «Ночь в музее»{52}. Хвост сгибается, голова устремляется вперед – и животное срывается с места.

Взаимосвязь хвоста и бипедализма у млекопитающих более сложная. Разумеется, у человека, как и у всех человекообразных обезьян, хвоста нет. Его отсутствие – один из признаков, определяющих семейство человекообразных обезьян, группу родственных приматов, включающую гиббонов, орангутанов, горилл, шимпанзе, бонобо и людей. В следующий раз, придя в зоопарк, не спешите называть шимпанзе, гориллу или орангутана мартышкой. У мартышек, в отличие от человекообразных, хвост обычно имеется.

Все человекообразные обезьяны передвигаются в выпрямленном положении – оно иногда называется ортоградным – и могут хвататься руками за ветки. Нечеловекообразные обезьяны (мартышковые) перемещаться подобным образом обычно не могут{53}. Гиббоны цепляются за ветви деревьев и раскачиваются на них, перелетая с дерева на дерево, орангутаны в вертикальном положении ходят по ветвям деревьев, а африканские человекообразные обезьяны лазают вверх-вниз по стволам словно по пожарному шесту. У людей ортоградность, или прямохождение, проявляется в том, как мы ходим, – на двух ногах, с вертикальным положением тела.

Очевидно, что для того, чтобы быть двуногим, хвост не нужен. У большинства млекопитающих хвост есть, и они не двуногие. Возможно, объяснение состоит в том, что предки млекопитающих утратили мощные хвосты, и у них либо сформировались маленькие «крысиные» хвостики, либо – у ранних млекопитающих, прячущихся в норах от динозавров, – хвосты вообще исчезли.

В действительности мощный хвост может даже стать препятствием для хождения на двух ногах у млекопитающих. Чтобы узнать, почему так происходит, придется отправиться на другую сторону Земли.

В период от 50 000 до 70 000 лет назад группы Homo sapiens расширили территорию своего обитания за пределы Африканского континента, проникнув в Евразию. Продвигаясь на восток, они в конце концов достигли Индонезийского архипелага. Это произошло в ледниковую эпоху, и хотя в экваториальной Индонезии холод не чувствовался, но его воздействие все же ощущалось. Воды океана оказались запертыми в чудовищно разросшихся ледяных шапках на полюсах. Уровень моря был низким, и «острова» Индонезии соединились, образуя единый массив земли, который современные ученые называют Сундаланд. Однако, каким бы низким ни был уровень моря, людям, движимым любопытством и предприимчивостью, все же требовались простейшие плавательные средства, чтобы продолжать свое движение на юго-восток, перебираясь с острова на остров в направлении ближайшего материка – Австралии{54}.

Высадившись там, они оказались в мире, полном двуногих существ. Там обитали десятки миллионов крупных нелетающих и ходящих на двух ногах эму и, вероятно, еще больше разных кенгуру. Будучи двуногими, кенгуру передвигаются не так, как мы или даже эму. Они прыгают. Для них это очень эффективный способ локомоции, использующий в качестве преимущества упругую потенциальную энергию, запасенную в длинных сухожилиях их задних ног{55}. Они способны развивать скорость более 64 км/ч.

Однако, впервые прибыв в Австралию, люди обнаружили не только прыгающих кенгуру. Они увидели и ходящих кенгуру. В наше время благодаря ученым кости некоторых из этих животных проделали большой путь из Австралии в Нью-Йорк.

Американский музей естественной истории в Нью-Йорке – настоящий рай для любителя науки. В фойе представлена трогательная сцена: мама-барозавр (Barosaurus) поднялась на задние ноги, защищая детеныша от голодного аллозавра. В планетарии Хейдена лекторы в доступной форме растолкуют вам, что такое красное смещение галактик. Я мог бы пролежать весь день под муляжом синего кита в натуральную величину. Однако лишь немногие посетители, обходящие по кругу экспозиции на каждом этаже, понимают, что в сердце музея скрываются обширные пространства, недоступные для широкой публики, где хранятся научные коллекции и вершится наука.

Там в апреле 2018 г. я изучал окаменевшие кости гигантских плейстоценовых кенгуру. Научные коллекции находятся так близко от музейных залов, что через стену до меня доносились восхищенные восклицания школьников. В шкафах, высящихся от пола до потолка, находятся остатки давно вымерших животных. Сотни неоткрытых ящиков с необработанными окаменелостями, найденными в ходе палеонтологических экспедиций XIX и начала XX вв., напомнили мне заключительную сцену из фильма «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега».

Окаменелости, не помещающиеся в шкафы, хранятся в деревянных поддонах. Гигантские бронированные чешуи глиптодонтов, вымерших дальних родственников броненосцев, выстроились вдоль стены. Рядом с ними – сочлененный скелет глоссотерия (Glossotherium), вымершего гигантского сухопутного ленивца, весившего больше тонны. У другой стены находится череп эндрюсарха (Andrewsarchus), огромного плотоядного млекопитающего, жившего в эоцене 40 млн лет назад. Именно так в моем представлении мог бы выглядеть череп Дракона удачи из книги и фильма «Бесконечная история»{56}. Посетители и не догадываются, какие сокровища находятся совсем рядом, за тонкой стеной выставочного зала!

Ящики шкафов в дальнем углу этой комнаты заполнены окаменелыми остатками плейстоценовых млекопитающих из Южной Австралии. Два шкафа полны костей, найденных во время двух экспедиций на озеро Каллабонна, где ученые музея нашли ископаемые остатки вымерших гигантских кенгуру – одного в 1893 г., другого в 1970 г.

Кости этих животных плотные и причудливо окрашены. Обычные для окаменелостей коричневые и серые тона перемежаются оттенками оранжевого, белого и даже розового. Некоторые кости сильно раздроблены. Другие сохранились прекрасно и сочленяются друг с другом так же, как при жизни.

Я осторожно извлекаю из ящиков окаменелые стопы, лапы и таз стенура, гигантского короткомордого кенгуру (Sthenurus stirlingi), весившего больше 100 кг и имевшего более 3 м в длину, от носа до хвоста. Одна лишь бедренная кость была размером с большой трубный ключ. Если бы животное такого размера попыталось прыгнуть, то порвало бы сухожилия – верный путь к быстрому вымиранию. Каким же образом перемещались эти кенгуру? Кристин Дженис, палеонтолог из Университета Брауна, решила эту загадку{57}. Гигантские кенгуру не прыгали. Они ходили на двух ногах.

Дженис обратила внимание на то, что кости хвоста стенура относительно невелики, следовательно, хвост не мог служить противовесом для тела при прыжках, как у ныне живущих кенгуру. Более того, как и у современных людей, бедра и колени стенура были непропорционально крупными, что позволяло гигантскому кенгуру удерживать вес тела, стоя на одной задней ноге. Отпечатки лап возрастом 4 млн лет{58}, недавно обнаруженные в Центральной Австралии, подтверждают предложенную Дженис интерпретацию этих древних костей – древний гигантский кенгуру ходил.

Изучая окаменелости, я пытался представить себе огромного шагающего кенгуру. Как бы я хотел, чтобы они все еще существовали и бродили по австралийскому бушу! К сожалению, в плейстоцене род Sthenurus вымер – возможно, был полностью уничтожен в результате охоты на него нового двуногого существа.

Гигантский короткомордый кенгуру не был способен прыгать, как современные кенгуру, потому что был слишком большим. Других вымерших крупных млекопитающих тоже часто изображают прямостоящими, если не двуногими. В музейных экспозициях, посвященных гигантскому пещерному медведю, жившему в плейстоцене, этого зверя обычно изображают стоящим на задних лапах в угрожающей позе. При реконструкции скелетов гигантского наземного ленивца, мегатерия (Megatherium), это животное часто представляют стоящим на задних ногах и поедающим листья с нижних ветвей деревьев. В основном мегатерий передвигался на четырех конечностях, но найдены его следы, свидетельствующие о том, что иногда он ходил и на двух ногах{59}. Даже громадная вымершая человекообразная обезьяна гигантопитек (Gigantopithecus), обитавшая в Азии в эпоху плейстоцена, – несмотря на то что ни единой косточки ее скелета ниже шеи найдено не было, – некоторым представляется двуногой под влиянием сомнительных видеосюжетов и явно выдуманных рассказов о встречах с бигфутом, йети и снежным человеком. Итак, наличием крупного тела можно объяснить то, почему некоторые млекопитающие превратились в двуногих, но помогает ли это обнаружить первопричину прямохождения человека, до сих пор остающуюся загадкой? И снова ответ будет отрицательным. Ископаемые кости свидетельствуют о том, что наши древнейшие прямоходящие предки были не крупнее шимпанзе{60}.

Явно не размер тела заставил нас подняться на ноги. И не стремление передвигаться быстрее. Должна быть другая причина, заставившая наших предков начать ходить на двух, а не на четырех конечностях, но она явно отличается от факторов, способствовавших развитию прямохождения у других животных. Это должен был быть побудительный стимул, характерный только для людей.

Что же это за стимул?

По мнению древнегреческого государственного деятеля Алкивиада, у людей когда-то было четыре ноги, четыре руки и два лица. Они были заносчивы и опасны – прямая угроза богам. Это обеспокоило Зевса, подумывавшего уничтожить людей молнией так же, как он и другие обитатели Олимпа покончили с титанами{62}. Однако он нашел оригинальный выход: расколол людей на две половинки. Имея лишь две ноги, две руки и одно лицо, люди перестали быть опасными. Аполлон залатал этих разделенных существ и завязал у них узел на пупке. С тех пор они бродят по земле в поисках своей второй половины – родственной души.

Мы, люди, очень странный вид. Мы ищем ответы на важнейшие вопросы: откуда мы взялись? Почему мы такие, какие мы есть? За обоснованными ответами мы обращаемся к науке. Однако нам, ученым, нужно быть очень осторожными, поскольку в случае отсутствия доказательств наши рассказы об истоках прямохождения могут быть такими же фантастичными, что и миф о Зевсе, разделившем четвероногих людей пополам. Многие объяснения бипедализма человека, даже написанные на языке науки, могут следовать той же сюжетной схеме, что и рассказы в стиле «Откуда у леопарда пятна», «Отчего у верблюда горб» и другие «Рассказы просто так» Редьярда Киплинга.

Антрополог из Чикагского университета Рассел Таттл назвал гипотезу происхождения бипедализма «научно обоснованным сочинительством»{63}. Последние 75 лет мы, антропологи, предлагали все новые и новые вероятные причины того, почему люди ходят на двух ногах, и опубликовали более сотни научных статей, в которых пытались объяснить, почему естественный отбор благоприятствовал прямохождению у наших предков.

Лишь немногие из этих попыток были восприняты научным сообществом всерьез.

Возможно, вместо того чтобы сразу погрузиться в вопрос о том, почему люди стали двуногими, полезно будет сначала рассмотреть его в более широком смысле. Бипедальная локомоция редко встречается у других млекопитающих, но те из них, кому больше всего свойственно передвигаться на двух задних конечностях (пусть лишь время от времени), это приматы: лемуры, мартышки и человекообразные обезьяны. Лемуры сифаки с Мадагаскара скачут на двух ногах, когда спускаются с деревьев и перемещаются по земле. Обезьянки капуцины набирают в передние лапы орехи и камни и проходят небольшие расстояния на задних ногах. Павианы, выпрямившись, преодолевают неглубокие водные преграды. Все виды человекообразных обезьян, включая шимпанзе и бонобо, время от времени ходят на двух ногах.

Вопрос, следовательно, заключается не в том, как из ничего могло возникнуть прямохождение, а в том, каковы были условия, при которых частота передвижения на двух ногах увеличилась и это явление из эпизодического у других приматов превратилось в постоянное у человека{64}.

Если бипедальная локомоция у млекопитающих – редкость, то вертикальное положение тела с опорой на задние ноги – нет. Безусловно, прежде чем наши предки стали ходить на двух ногах, они должны были на них встать. Изучение причин, почему некоторые ныне живущие млекопитающие встают на задние ноги, может дать представление о том, как древние предки человека в процессе эволюции перешли к вертикальному положению тела – предварительному условию бипедальной локомоции.

Многие млекопитающие поднимаются на задние конечности, когда исследуют окружающее их пространство. Такое поведение типично, например, для африканских сурикат и североамериканских луговых собачек. Эмбам, крупный самец гориллы из «Дворца обезьян» в заповеднике Порт-Лимпн, часто поднимается в полный рост, наблюдая, как ухаживающий за ним смотритель Фил Риджес готовит ему корм. Если Эмбам слышит доносящийся издалека звук, то тоже встает и выпрямляется, устремив взгляд в том направлении. Эти примеры подкрепляют гипотезу игры в прятки{65}, согласно которой прямостояние развилось у наших предков, обитавших в саванне, из-за необходимости постоянно выпрямляться и осматриваться, чтобы заметить хищников.

В том году, когда родился Чарльз Дарвин (1809), французский натуралист Жан-Батист Ламарк, в основном известный благодаря своей теории механизма эволюции (по большей части ошибочной), выдвинул подобную идею в труде «Философия зоологии» (Philosophie zoologique). Он писал, что прямохождение удовлетворяло «потребность овладеть широким и дальним обзором»{66}.

Если это верно, то наши древние предки гоминины вставали, обозревая травянистые равнины в поисках опасностей, после чего опускались на четвереньки, чтобы их не заметили. Полагаю, это может быть верно, но почему тогда наши предки начали передвигаться на двух ногах? Если вы заметили льва и он увидел вас, бегство на двух ногах будет гораздо более медленным способом спасения, чем быстрый бег на четырех ногах.

Также известно, что шимпанзе и медведи выпрямляются во весь рост, чтобы отпугнуть соперников от своей территории или просто понюхать воздух, чтобы оценить, что происходит вокруг. Может быть, наши древние предки гоминины поднимались на ноги, чтобы выглядеть более крупными и грозными{67}. Возможно, это помогало им выживать и оставлять больше потомства. Один из ученых пошел еще дальше и предположил, что ранние гоминины вставали, чтобы отбиваться от львов ветками колючего кустарника{68}.

Или все дело не в бдительности и защите, а в том, что в таком положении было удобнее кормиться?

Геренук – очаровательная антилопа из Восточной Африки – поднимается на задние ноги, чтобы дотянуться до питательных молодых листьев акации. Иногда так делают и козы. В дикой природе некоторые шимпанзе встают на ноги, чтобы достать до низко висящего плода{69}. Они могут делать это и на деревьях, и на земле. Некоторые ученые предположили, что наши древние предки гоминины также приподнимались, чтобы схватить пищу, которая иначе была бы вне пределов их досягаемости. Особи, лучше умеющие вытягиваться вверх, ели досыта и достаточно хорошо себя чувствовали, чтобы оставлять больше потомства.

Некоторые представляют себе наших предков не в саванне и не у основания стволов плодовых деревьев, а в заболоченных, заросших осокой местообитаниях, напоминающих современную болотистую дельту реки Окаванго в Ботсване{70}. Если это так, значит, мы были болотными обезьянами. Павианы, живущие сегодня возле Окаванго, иногда поднимаются на ноги и вытягиваются вверх, чтобы морда не оказалась в воде.

Последняя гипотеза представляет собой более адекватную и переосмысленную версию концепции водной обезьяны{71}, которую впервые выдвинул в 1960-х гг. сэр Алистер Харди, а вскоре после него Элейн Морган. Впоследствии представленная широкой публике Дэвидом Аттенборо в программе на радио ВВС, эта гипотеза предполагает, что прямохождение у гоминин развилось в воде. Она претендует на то, что может объяснить отсутствие у нас шерсти, относительную плавучесть тела и нырятельный рефлекс, свойственный человеческим младенцам, а также ряда других, более пикантных аспектов нашей анатомии и физиологии.

Акватической гипотезе был посвящен абсурдный с научной точки зрения сериал «Русалки: найдено тело», который шел в 2012 г. на каналах Animal Planet и Discovery, где его посмотрело 1,9 млн американцев. Сериал был напичкан сфабрикованными свидетельствами и включал интервью с «учеными» Родни Уэбстером и Ребеккой Дэвис, роли которых исполнили актеры Джейсон Коуп и Хелен Джонс.

Гипотеза водной обезьяны кажется достаточно логичной, пока не понимаешь, что водная среда обитания должна была кишеть опасными существами, такими как крокодилы и бегемоты, а люди не слишком хорошие пловцы{72}. На Олимпийских играх 2008 г. в Пекине Майкл Фелпс, пожалуй самый быстрый пловец в мире, проплыл 200 м за 1 минуту 43 секунды. На той же Олимпиаде Усэйн Болт пробежал ту же дистанцию по суше за 19 секунд. Если вы считаете, что мы медленно передвигаемся по земле (и совершенно справедливо), проверьте свою скорость в воде. Но при этом желательно, чтобы рядом не было крокодилов и бегемотов.

Почему же наши предки выпрямились и начали ходить на двух ногах? Честно говоря, мы этого не знаем, но меня тревожит убежденность некоторых людей в своих излюбленных гипотезах.

В марте 2019 г. биолог-эволюционист Ричард Докинз написал в соцсетях:

Иными словами, все началось по схеме: обезьяна увидела, обезьяна повторила.

Мне бы хотелось, чтобы Докинз использовал слово «гипотеза», а не «теория», поскольку в науке под теорией понимаются масштабные, всеобъемлющие идеи, обладающие предсказательной и объяснительной силой. Ученые используют это слово не так, как оно применяется в повседневных ситуациях, где теорией порой называется ни на чем не основанная догадка. Как бы то ни было, Докинз считает, что прямохождение зародилось как тренд, завоевало признание в культуре как крутая способность, после чего стало быстро распространяться, что в конечном счете привело к постепенным анатомическим изменениям.

Докинз впервые представил свою идею прямохождения как мема в книге «Рассказ предка»[7] (The Ancestor's Tale, 2004), написанной в соавторстве с Яном Вонгом. Пятнадцать лет спустя Докинз смог узнать, что думали об этом его подписчики в соцсетях, когда получил 433 комментария. Некоторые из них настаивали на том, что это Бог сделал человека двуногим. Другие писали просто: «Чё?» Но большинство ответов были написаны читателями, которые совершенно точно, на все 100 % знали, почему люди ходят на двух ногах. В основном преобладали четыре идеи. Люди стали прямоходящими, чтобы освободить руки для орудий или оружия; смотреть поверх высокой травы и избегать хищников; стоять прямо в воде; стать достаточно выносливыми, чтобы преследовать дичь, пробегая большие расстояния. Однако самую непоколебимую убежденность в том, что они знают истину, демонстрировали сторонники гипотезы водной обезьяны. Научные споры не решаются путем народного голосования. Никакая идея не становится верной только потому, что она всплывает снова и снова.

Однако все любят интересные загадки{73}, поэтому давайте кратко перечислим гипотезы, не упомянутые читателями Докинза.

• Скрытное преследование: благодаря прямохождению ранние гоминины подкрадывались к добыче и забивали ее камнями.

• Скитание в поисках еды: добывавшие себе пищу на земле человекообразные обезьяны выработали вертикальное положение тела, переходя от одного кормового участка к другому.

• Гоминины-эксгибиционисты: самок привлекали самцы, способные выпрямиться, чтобы продемонстрировать свои гениталии. Да уж, всем гипотезам гипотеза!

• Гоминины-боксеры: нашим предкам нужны были свободные руки, чтобы колотить друг друга.

• Запутавшиеся в ногах: перемещение на четырех ногах отмерло, потому что передние и задние конечности могли запутаться, что приводило к падению. Разумеется, у других четвероногих животных такой проблемы не существует!

• Младенцы на руках: ранние гоминины мигрировали вслед за крупными стадными животными Африки, питаясь остатками туш, как падальщики, и свободные руки были им нужны для того, чтобы носить детенышей.

• Избегание хищников: прямоходящие гоминины эффективнее ускользают от леопардов и львов – если, разумеется, не принимать во внимание, что это не так.

• Скалолазы: гоминины стали двуногими, карабкаясь вверх и вниз по склонам гор.

• Миоценовый Мини-Мы[8]: мелкие ранние гоминины вставали на ноги, чтобы ходить или бегать по горизонтально расположенным ветвям деревьев.

• Завсегдатаи «квартала красных фонарей»: мужским особям нужны были свободные руки, чтоб приносить мясо женщинам и обменивать его на секс.

• «Пожар! Горим!»: из-за взрыва поблизости сверхновой звезды увеличилась частота лесных пожаров, уничтоживших места обитания человекообразных обезьян, что и способствовало развитию бипедальной локомоции.

• «Делай как страус!»{74}: гоминины изображали двуногих страусов, чтобы подкрадываться к их гнездам и красть яйца. Этот вариант я придумал сам, но разве он более нелепый, чем некоторые из вышеперечисленных?

И еще множество других, с позволения сказать, теорий{75}. Ошеломляющее число гипотез происхождения бипедализма само по себе проблемой не является. Проблема в том, что многие из них нельзя проверить с помощью той научной информацией, которой мы на сегодняшний день располагаем.

Чтобы идея считалась научно обоснованной, она должна позволять формулировать предсказания, которые позже можно сравнить с фактическими данными. Например, некий ученый, проверяющий гипотезу «миоценового Мини-Мы», может предположить, что у древнейших двуногих гоминин было маленькое тело, они жили в лесах, а не в саваннах и были адаптированы к передвижению и кормежке на деревьях. В том случае, если найденные окаменелости свидетельствуют о том, что самые древние прямоходящие приматы были крупными, обитали в саваннах и кормились на земле, а не на деревьях, то идею «миоценового Мини-Мы» следует отбросить. Выяснив, что фактические данные не соответствуют нашему предсказанию и гипотеза неверна, мы можем перейти к следующей идее – так, шаг за шагом, наука и развивается. Гипотезы, не сформулированные в виде проверяемых предсказаний, – просто забавные истории, столь же научно обоснованные, как и повествование о Зевсе, разрубившем людей надвое. Любая хорошая гипотеза уязвима, а настоящий ученый обладает гибкостью мышления, позволяющей отказаться от идеи, если факты ее не подтверждают.

Итак, какого рода данные мы ищем?

Прежде всего было бы полезно узнать, где живые существа впервые начали передвигаться по земле на двух ногах, что, безусловно, позволит ответить и на другой вопрос, когда это произошло.

Чарльз Дарвин в своем труде «Происхождение человека» выдвинул гипотезу, что люди находятся в родстве с африканскими человекообразными обезьянами. Бонобо не были известны науке до 1933 г., потому Дарвин писал только о шимпанзе и гориллах. А как насчет азиатских человекообразных обезьян, орангутанов и гиббонов? Мы ведь и на них очень похожи. Как мы определяем, кто из этих обезьян является самым близким родственником человека?

После почти столетних дебатов о степени родства между человекообразными приматами ученые в конце 1960-х гг. начали сравнивать белки, а затем и ДНК представителей этих видов. Результаты заставили пересмотреть наше генеалогическое древо. Как и предсказывал Дарвин, ближайшими из ныне живущих родственников человека действительно являются африканские человекообразные обезьяны. Наиболее генетически близки нам шимпанзе и бонобо, гориллы – наши двоюродные братья, а орангутаны – троюродные.

Близкое родство с шимпанзе и бонобо не означает, что люди произошли от них. Они наши родственники, а не предки. Мы происходим от них не более, чем они от нас. Просто у нас с ними был общий предок – вот что предсказывает теория эволюции. Не повторяйте ошибку Кирка Кэмерона с его крокоуткой. Этот общий предок не был челошимпанзеком или боносапиенсом, некой смесью человека и современной обезьяны, – нет, это была человекообразная обезьяна с более общими признаками, от которой произошли и мы, и они.

Как выглядела эта древняя человекообразная обезьяна? Когда она жила? Это очень сложные вопросы, но ученые постепенно находят на них ответы.

Специалист по молекулярной антропологии Тодд Дисотелл встретил меня у дверей тесного лифта, на котором я поднялся на четвертый этаж здания по адресу Уэйверли Плейс, 25, в кампусе Нью-Йоркского университета в Гринвич-Виллидж{76}. Высокий и подтянутый, он выглядел гораздо моложе своих 55 лет. Несмотря на холодный промозглый апрельский день, Дисотелл был облачен в пестрые шорты, парусиновые мокасины и футболку с изображением Кинг-Конга. Короткие рукава футболки не скрывали татуировки на руках: на правом предплечье красовалось знаменитое эволюционное древо Чарльза Дарвина с подписью «я думаю», а на левом бицепсе – изображение снежного человека. Ирокез он сбрил и теперь щеголял короткой стрижкой, эспаньолкой и очками в оранжевой оправе. Стоит добавить, что Дисотелл – один из мировых экспертов в области антропологической генетики.

Шестеро старшекурсников и стажеров-исследователей отвлеклись от своих пробирок, когда мы осматривали его лабораторию, довольно просторную по сравнению с тесными помещениями факультета антропологии Нью-Йоркского университета. Дисотелл гордится тем, что Джорджо Цукалос – тот самый, один из ведущих документального сериала «Древние пришельцы» (Ancient Aliens), – побывал здесь, чтобы стать свидетелем извлечения ДНК из черепов, которые он считал инопланетными. (Как оказалось, он ошибался.) Поскольку получить федеральные гранты в наше время становится все сложнее, Дисотелл пошел на остроумный, но весьма спорный шаг, позволив телестудиям покупать для него дорогое оборудование в обмен на его участие в качестве эксперта в программах телеканала History, популяризирующего фантастические рассказы о древних пришельцах и снежном человеке.

Осмотрев лабораторию, мы отправились перекусить в близлежащую таверну «Белый дуб». Дисотелл заказал яблочный салат без яблок, и я задал вопрос, ради которого приехал на Манхэттен:

– Когда у людей и шимпанзе был последний общий предок?

Я ожидал, что за этим последует тяжкий вздох, потягивание напитка с глубокомысленным видом и череда расплывчатых рассуждений, типа «может быть, так, а может быть, эдак».

– Шесть миллионов лет назад, – ответил он без колебаний. – Плюс-минус полмиллиона.

– Правда? Я видел оценки и в двенадцать миллионов, и в пять.

– Нет, – уверенно сказал Дисотелл. – Эти датировки основываются на ложных предположениях.

Он объяснил, что раньше в ходе исследований подсчитывались молекулярные различия в коротких последовательностях целевых генов для оценки того, когда произошло расхождение эволюционных линий. Теперь же более совершенная технология позволяет быстро сравнить десятки тысяч генов у разных видов, в том числе у людей и африканских человекообразных обезьян. Безусловно, не все согласятся с его интерпретацией данных, но для Дисотелла результаты очевидны.

Бóльшая часть ископаемых свидетельств на самом деле поддерживает его вывод, согласно которому наша линия полностью обособилась от общей линии шимпанзе и бонобо 6 млн лет назад{77}. Если предположить, что новое поколение появляется примерно каждые 25 лет, последним общим для меня и шимпанзе предком была моя прапра– (всего около 240 000 «пра») бабушка. Если бы я произносил приставку «пра» каждую секунду, то мне пришлось бы повторять ее трое суток без передышки, чтобы добраться до того момента, когда моя эволюционная линия разошлась с линией шимпанзе.

Африка и сейчас, и в прошлом представляет собой обширное пространство, полное разнообразных экологических ниш. Полезно было бы выяснить, где жили самые первые гоминины. Были ли они обитателями крон древних лесов или отваживались совершать вылазки на безлесные равнины? Изменение среды обитания часто влечет за собой эволюционные изменения в поведении и анатомии.

Свидетельства резкого изменения окружающей среды на Африканском континенте скрыты в древних почвах и окаменелых зубах, в которых сохраняются стабильные изотопы углерода и кислорода. Чтобы вы смогли лучше это понять, мне придется ненадолго прерваться, чтобы провести несложный урок химии.

Элементы углерод и кислород существуют в разных формах, которые называются изотопами. Некоторые изотопы нестабильны и радиоактивны. С их помощью можно определять абсолютный возраст окаменелостей, о чем мы поговорим в следующей главе. Сейчас нас интересуют стабильные изотопы, которые помогут нам реконструировать древнюю среду обитания.

Углерод, обозначаемый ¹²С, поскольку обычно ядро его атома состоит из шести протонов и шести нейтронов, имеет изотоп ¹³С, включающий один дополнительный нейтрон. Оказывается, некоторые растения в процессе дыхания выделяют углекислый газ с более тяжелым изотопом ¹³С, а усваивать своими тканями предпочитают ¹²С. Это характерно главным образом для пышной буйной лесной растительности во влажных местообитаниях. Злаковые травы и другие растения открытых и более засушливых саванн, ничего не имеют против ¹³С и поглощают его в большем количестве.

Когда животные поедают растения, то накапливают углерод в своих костях и зубах. Вся прелесть этого изотопа углерода заключается в том, что он стабилен, то есть не исчезает и не меняется даже за миллионы лет существования окаменелостей. Ученые могут растереть в порошок зуб древней антилопы, измерить соотношение изотопов ¹²С и ¹³С с помощью прибора, который называется масс-спектрометром, и определить, где кормилось животное – во влажном лесу, в степи или в лесостепи.

Кислород, или ¹⁶О, также имеет стабильный изотоп ¹⁸О с двумя лишними нейтронами. Обе формы могут входить в состав молекулы воды, Н₂О. Поскольку атом ¹⁶О легче, вода с этим изотопом быстрее испаряется, поднимается вверх и образует дождевые облака. Во время холодного периода на планете более легкий кислород выпадает в виде снега и оказывается запертым в полярных льдах. Это, в свою очередь, ведет к накоплению ¹⁸О в океанах и формированию чрезвычайно для нас важной глобальной летописи температур прошлого, которой мы в настоящее время располагаем. Африканские озера и реки также накапливают ¹⁸О. Определяя соотношение этих стабильных изотопов кислорода в окаменелостях, мы получаем непрерывную летопись температуры и влажности в данном регионе.

Поскольку все животные пьют воду из водоемов или получают ее из поедаемых растений, исследователи использовали данные химического состава древних костей для реконструкции облика Африки миллионы лет назад, когда на арену эволюции вышли наши предки. Результаты оказались весьма интригующими.

Начиная с миоцена, не позднее 10–15 млн лет назад, климат Африканского континента становился все суше и приобретал все более сезонный характер. Колебания климата стали более заметными, когда-то сплошные леса Восточной Африки постепенно распадались на отдельные лесные участки, пространство между которыми занимали саванны. В настоящее время ученые убеждены, что бипедализм на суше развился в условиях, когда обширные леса начали сменяться открытыми саваннами, перемежаемыми небольшими участками леса. Однако мы не знаем точно, почему прямохождение оказалось более выгодным способом передвижения в этом новом мире{78}.

Одно из объяснений заключается в том, что вертикальное положение тела могло помочь нашим предкам не перегреваться на открытых пространствах саванн{79}. В экваториальной Африке очень жарко. Большинство животных здесь активны по ночам или в сумерках, а днем конкурируют за место в тени, чтобы не перегреться на солнце. Едва ли наши предки могли составить конкуренцию плотоядным и другим крупным африканским млекопитающим в борьбе за эти неуклонно сокращающиеся тенистые участки. У тех, кто передвигался в вертикальном положении, площадь поверхности тела, открытая солнечным лучам, была меньше, и в то же время тело в большей степени овевалось ветром, что повышало эффективность потоотделения.

Биолог Питер Уилер, разработавший эту оригинальную, хотя и необязательно верную гипотезу в конце 1980-х – начале 1990-х гг., также вычислил, что бипедальная локомоция сократила бы нашу потребность в воде на 40 %. Думаю, Уилер прав, но не в том, что касается происхождения бипедализма. Вполне вероятно, что прямохождение развилось прежде, чем гоминины переместились в открытые солнцу и ветру саванны, где им пришлось бы беспокоиться по поводу перегрева.

Вторая гипотеза связана с энергозатратами. Пройдя километр, человек сжигает около 50 калорий. Чтобы восстановить расход энергии на такую пешую прогулку, достаточно съесть горсть изюма. Хождение на двух ногах – чрезвычайно энергоэффективный способ перемещения из одного места в другое.

Исследователи из Гарвардского университета решили проверить, насколько эффективна ходьба на двух ногах, сравнив способ передвижения людей и шимпанзе{80}. Они поставили голливудских шимпанзе – вы иногда видите их в рекламных роликах компании Old Navy – на беговую дорожку и измерили затраты энергии, прикрепив похожий на дыхательную трубку детектор CO₂ к морде каждой обезьяны. Не волнуйтесь за них! Если бы шимпанзе не нравилось происходящее, они сорвали бы с себя это устройство и вполне могли бы даже вырвать руки экспериментаторов из суставов. Шимпанзе очень сильные и вспыльчивые животные.

Ученые обнаружили, что шимпанзе тратят на передвижение в два раза больше энергии, чем люди, независимо от того, пользуются ли они четырьмя конечностями или двумя{81}. Возможно, ранее в нашей эволюционной истории были времена, когда еды не хватало и группа гоминин была вынуждена пересекать обширные безлесные пространства, чтобы перебраться с одного лесного кормового участка на другой. Возможно, те, кто передвигался на двух конечностях, а не на четырех, затрачивали меньше энергии и имели больше шансов уцелеть. Звучит довольно убедительно. Проблема, однако, состоит в том, что шимпанзе расходуют больше энергии, чем люди, не потому, что они четвероногие, а потому, что ходят на полусогнутых ногах. Животные, передвигающиеся с выпрямленными коленями и вытянутыми бедрами – неважно, на двух или на четырех ногах, – экономят топливо. Когда наши предки в совершенстве освоили ходьбу на двух ногах, это дало им преимущество в плане энергии. Однако сначала особого выигрыша с энергетической точки зрения в передвижении на двух, а не на четырех ногах не было{82}.

Давайте вернемся к фильму Стэнли Кубрика «2001 год: Космическая одиссея» и актерам в костюмах обезьян, поднявшихся на ноги, чтобы освободить руки от бремени передвижения. Возможно, свободные руки понадобились нашим предкам не столько для сражений, сколько для того, чтобы переносить нечто гораздо более важное и существенное для выживания, чем оружие, – пищу?

Луис любит помидоры. Поэтому смотрители Филадельфийского зоопарка, старейшего в Соединенных Штатах, прячут их по всему вольеру, где живет этот самец западной равнинной гориллы. Выпущенный в свой вольер, Луис, опираясь на костяшки пальцев рук, обходит знакомые тайники и собирает любимые плоды. Однако мощный сереброспинный самец весом 150 кг на собственном печальном опыте усвоил, что происходит, когда он передвигается с опорой на костяшки пальцев рук, в которых зажаты помидоры. Они сминаются в кашу.

Луису почему-то не нравится пачкать руки. Если всю ночь лил дождь, он ходит по сырой земле на двух ногах, чтобы не испачкать пальцы рук. Пригоршня раздавленных помидоров – трагедия для этого помешанного на чистоте самца гориллы.

Он нашел выход – ходить на двух ногах.

Луис набирает помидоры в руки и, прижимая к груди, обходит одно местечко за другим в своем вольере. Майкл Стерн, ухаживающий за ним сотрудник зоопарка, сказал мне, что такое происходит несколько раз в месяц.

Таким же образом во «Дворце обезьян» в заповеднике Порт-Лимпн горилла Тамба, сестра Эмбама, иногда ходит на двух ногах, если набирает пищу в руки. Чаще всего она так поступает, если одновременно несет еще и детеныша.

И все же одно дело ходить на двух ногах в зоопарке, и совсем другое – в дикой природе. Как обстоят дела там?

Приматологи, работающие в Республике Гвинея в Западной Африке, уже несколько десятилетий изучают группу шимпанзе. Эти шимпанзе известны тем, что используют камни для раскалывания твердых скорлупок питательных африканских орехов. Однако дождевой тропический лес, в котором они живут, граничит с расчищенными участками земли, где местные жители выращивают рис, маис и разнообразные фрукты, включая папайю, любимое лакомство шимпанзе. К большому огорчению людей, шимпанзе совершают набеги на фермы и воруют плоды.

Сусана Карвальо, антрополог из Оксфордского университета, обнаружила, что шимпанзе чаще ходят на двух ногах, когда собирают и переносят самую ценную пищу, в том числе плоды папайи и африканского ореха{83}. Обезьяны набирают ее в руки в таком количестве, что им ничего не остается, кроме как перемещаться на ногах. Вполне возможно, эти шимпанзе подсказывают нам, почему у древних гоминин возникло прямохождение.

Эту идею еще в 1961 г. высказал Гордон Хьюз, антрополог из Колорадского университета в Денвере, предположивший, что у ранних гоминин хождение на двух ногах появилось не для того, чтобы они могли носить оружие и орудия, а для переноски пищи{84}. Отчасти эта идея опиралась на его наблюдения, что макаки часто ходят на задних конечностях, если несут в руках пищу. В 1964 г. он напомнил нам о случайно оброненном замечании Джейн Гудолл, что собирающие пищу шимпанзе иногда набирают в руки столько бананов, что вынуждены передвигаться на ногах.

Оуэн Лавджой из Кентского университета развил эту идею, предположив, что эволюция прямохождения совпала с образованием у нашего вида постоянных семейных пар. В соответствии с его моделью самцы гоминин, передвигавшиеся на двух ногах, могли приносить пищу самкам. Самки, в свою очередь, проникались расположением к этим щедрым самцам и образовывали с ними пары. В этом случае самцам больше не нужны были большие клыки, чтобы устрашать соперников. Таким образом, гипотеза обеспечения едой связывает уменьшение величины клыков с прямохождением не через насилие, как у Дарвина и Дарта, а через отношения полов{85}.

Если отсутствует живой пример другого млекопитающего, принявшего подобную же половую стратегию, трудно проверить эту гипотезу. По мнению многих критиков{86}, в ней недооценивается роль, которую, вполне вероятно, сыграли в развитии прямохождения самки гоминин: они изображаются беспомощными существами, ожидающими, сидя на деревьях, когда самцы-добытчики принесут в дом папайю.

Вполне вероятно, что пища оказалась движущей силой эволюции прямохождения, но также вероятно и то, что самки сыграли в этом процессе более существенную роль, чем предполагалось ранее. Как сказала мне антрополог Кара Уолл-Шеффлер, профессор Тихоокеанского университета в Сиэтле: «Цель естественного отбора – самка и ее детеныш». Если какой-либо признак не приносит пользы самкам и их потомству, у него мало шансов приобрести эволюционный импульс.

Именно это и продемонстрировали в 1970-х и 1980-х гг. антропологи Нэнси Таннер и Адриенна Зильман из Калифорнийского университета в Санта-Крусе{87}. Согласно их гипотезе, самки ранних гоминин днем собирали растения и мелких животных, что, кстати, обеспечивает больше калорий, чем добыча охотников-мужчин в большинстве современных обществ охотников-собирателей. Самки гоминин собирали больше, чем было нужно им самим, и делились пищей с другими членами группы. Те, кто чаще ходил на двух ногах и освобождал руки, имел возможность добыть больше такой пищи, как ящерицы, улитки, клубни, яйца, плоды, термиты и корни.

Высоко ценя способность делиться и помогать друг другу, самки формировали пары с более социализированными и менее агрессивными самцами, у которых, возможно, и клыки были поменьше. Согласно гипотезе Таннер и Зильман, самки гоминин использовали палки, чтобы выкапывать корни и клубни, и приспособления для переноски младенцев, которые мы сегодня называем слингами. Иными словами, технологии были изобретены очень давно, причем женщинами. Было доказано, что самки бонобо и шимпанзе более продвинуты в технологическом отношении, чем самцы{88}, поэтому логично предположить, что то же самое наблюдалось и у древнейших гоминин.

Таннер и Зильман признавали, что, хотя потребность переносить что бы то ни было – пищу, орудия или детенышей – могла стать главной движущей силой эволюции прямохождения, это было не единственное преимущество такого способа передвижения. Став двуногими, гоминины смогли осматривать окружающее пространство в поисках предполагаемых врагов, угрожать хищникам и швырять в них предметы, а также эффективно передвигаться от одного кормового участка к другому. Иными словами, ученые утверждали, что бипедализм был благоприятен для наших предков с точки зрения естественного отбора не по какой-то одной причине. Гоминины начали передвигаться на двух ногах из-за целого ряда преимуществ, которые дает прямохождение.

В таком случае искать одну причину прямохождения, скорее всего, бессмысленно. И даже если мы никогда не узнаем, почему у наших предков развился бипедализм, нам ничто не мешает поразмышлять о том, как прямохождение запустило многие изменения анатомии и поведения, которые делают нас современными людьми. В то же время, чтобы понять, как именно зародилось прямохождение у наших древнейших предков, необходимо предлагать проверяемые идеи – то есть такие, на основе которых можно делать четкие предсказания. Мы должны отвергать непроверяемые нарративы и заниматься реальной наукой. Необходимо, чтобы наши предположения о том, что могло произойти, в большей степени согласовывались с тем, что произошло на самом деле.

И для того, чтобы приблизиться к решению этой задачи, нам нужны ископаемые остатки.

Меня иногда спрашивают, когда же наконец ученые найдут недостающее звено между человекообразными обезьянами и людьми. Я отвечаю, что мы уже это сделали.

Концепция недостающего звена предполагает, что в палеонтологической летописи должны иметься свидетельства существования животного, которое не было ни человеком, ни обезьяной, но обладало характерными чертами как людей, так и обезьян. В 1891 г. голландский анатом Эжен Дюбуа занимался поиском окаменелостей на берегах реки Соло на индонезийском острове Ява. Он и его группа обнаружили коренной зуб, верхнюю часть черепа и кость ноги гоминина. Найденные остатки ноги свидетельствовали о том, что гоминин был прямоходящим{90}, а череп вмещал мозг объемом 915 см³. Ни у одного современного взрослого человека нет такого маленького мозга и ни у одной человекообразной обезьяны – такого большого. Этому черепу соответствовал мозг, находящийся по своему размеру почти ровно посередине между типичным шимпанзе и типичным человеком. Вот оно, недостающее звено!

Дюбуа назвал свою находку Pithecanthropus erectus, что можно перевести как «прямоходящий обезьяночеловек». Сегодня гоминин, которому принадлежали эти окаменелые остатки, называется Homo erectus, и палеоантропологи нашли кости десятков представителей этого вида на территории Африки, Азии и Европы. Огромное значение открытия Дюбуа невозможно переоценить. Он продемонстрировал, что когда-то на планете жило существо, заполнявшее – по крайней мере, в отношении размеров головного мозга – брешь между современными человекообразными обезьянами и современными людьми. Недостающее звено наконец было найдено.

Однако сам термин «недостающее звено» говорит также о совершенно неверном представлении об эволюции человека. Он подразумевает, что все различия между людьми и обезьянами развивались в процессе эволюции постепенно и строго последовательно. Иными словами, предполагается, что такой гоминин, как Pithecanthropus erectus, с головным мозгом, занимающим среднее положение между обезьяньим и человеческим, должен был и двигаться так, словно являлся полуобезьяной-получеловеком – на двух ногах, но сгорбившись и с трудом их переставляя. Так считал даже Дюбуа.

В 1900 г. Дюбуа с сыном изготовили для Всемирной выставки в Париже гипсовую скульптуру, детально изображавшую обнаженного питекантропа{91}. Этот гоминин, обладатель маленького мозга, безо всякого выражения смотрит вниз, на орудие, которое держит в правой руке. Он стоит вертикально, но стопы у него похожи на обезьяньи, с длинными цепкими пальцами – большой отведен в сторону, подобно большому пальцу кисти руки.

Десятилетие спустя французский палеонтолог Марселлен Буль опубликовал свой анализ почти полного скелета неандертальца, обнаруженного в пещере Ла-Шапель-о-Сен во Франции. Череп большой, вмещающий более крупный головной мозг, чем у среднего человека. Однако Буль пришел к выводу, что это был не Homo sapiens. Череп неандертальца из Ла-Шапель имеет большую выступающую лицевую часть и выдающиеся надбровные дуги. У него отсутствует высокий лоб, имеющийся у большинства людей. То, как Буль интерпретировал строение его тела, очень показательно{92}. Он реконструировал скелет, изобразив его сгорбленным, и снабдил тело обезьяньими стопами с предназначенными для захвата большими пальцами.

Посыл был очевиден: раз это были не мы, то и ходили древние люди не так, как мы. Однако ни одна из этих интерпретаций не выдержала проверку временем.

Новые находки окаменелостей и даже окаменевших следов показали, что и Homo erectus, и неандерталец стояли прямо на таких же стопах, как у человека. Хождение на двух ногах с полностью выпрямленным телом возникло гораздо раньше, чем думали Дюбуа и Буль. Чтобы убедиться в этом, обратим свой взгляд на отправную точку всего того, что нам известно об эволюции человека, – окаменелый скелет, являющийся символом нашей науки.

Он был найден 24 ноября 1974 г. палеонтологом из Университета штата Аризона Доном Джохансоном возле деревни Хадар в регионе Афар в северной Эфиопии{93}. Никогда прежде никто не находил настолько полный скелет австралопитека (Australopithecus), причем это оказался представитель нового вида австралопитеков, который Джохансон с коллегами{94} назвали А. afarensis.

В ночь после обнаружения скелета команда первооткрывателей праздновала свой успех, снова и снова слушая альбом The Beatles «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера» на кассетном магнитофоне. На очередном повторе "Lucy in the Sky with Diamonds" кто-то предложил назвать скелет Люси{95}. Имя прижилось.

Иногда ученые называют эту находку A.L. 288–1 – по каталожному номеру, свидетельствующему о том, что это первый окаменелый скелет, найденный на 288-м участке раскопок в Афаре. Многие эфиопы зовут ее Динкинеш, что на амхарском языке означает «ты великолепна».

В марте 2017 г. я ездил в Эфиопию изучать кости Люси в Национальном музее в Аддис-Абебе – оживленном африканском городе, разместившемся на холмах на высоте более 2,3 км над уровнем моря. Его растущее население сравнимо с населением Лос-Анджелеса. В трехэтажном здании музея на улице Короля Георга IV выставлена копия Люси, с которой могут ознакомиться посетители. За открытым для публики музеем находится большое здание, где хранится настоящий скелет. Похоже, эту бетонную крепость строил архитектор-бруталист. Лестница, окружающая центральный двор, заставляет вспомнить рисунки Эшера.

В одном крыле подвальное помещение величиной с футбольное поле вмещает десятки тысяч окаменелых остатков вымерших слонов, жирафов, зебр, гну, бородавочников и антилоп. Звук миниатюрных отбойных молоточков доносится сквозь закрытые двери, за которыми терпеливые препараторы медленно, крупица за крупицей, удаляют затвердевшую почву с окаменелых костей.

На третьем этаже в нескольких соединенных друг с другом комнатах находятся самые ценные ископаемые находки – остатки древних людей, запертые в сейфах, способных выдержать бомбовый удар. В день моего приезда окна были открыты. Молитвы на языке амфари, доносившиеся из ближайших христианских церквей, проникали в неосвещенную комнату вместе с теплым ветром, пропитанным запахами жареных кофейных зерен и дизельного топлива. Масштабные отключения электричества – неотъемлемая часть жизни в Аддис-Абебе.

Скелет Люси был выложен в трех деревянных лотках. В одном находились фрагменты черепа, челюсть, кости рук и кистей, в другом – ребра и позвоночник, а в третьем – тазовые кости, кости ног и стоп. Окаменелости уложены в мягкую подложку синевато-серого цвета, в гнезда, вырезанные в точном соответствии с каждым фрагментом. Белые полоски бумаги помечают каждую кость, от A.L. 288–1а, фрагмента черепа, до A.L. 288–1bz, ключицы. Кости Люси рыжевато-коричневые с серыми пятнами и вкраплениями оливкового цвета – эти пигменты были поглощены из минералов при минерализации ее костей.

Кости умеют говорить, и останки Люси многое могут рассказать о ее жизни. Зоны роста на концах костей ее рук и ног закрыты, это означает, что на момент смерти она была полностью взрослой. Зубы мудрости у нее прорезались, но не особенно сношены, и это указывает на то, что она была довольно молода. Если бы она была современным человеком, такая степень изношенности зубов указывала бы на возраст чуть более 20 лет, но, судя по некоторым особенностям ее зубов, австралопитеки созревали быстрее, чем люди в наши дни. Следовательно, Люси умерла, скорее, еще до достижения 20-летия. Неясно, как она погибла{96}, хотя некоторые ученые предполагают, что переломы на ее костях характерны для падения с дерева. Два следа от укусов на костях таза говорят о том, что падальщик добрался до нее прежде, чем ее тело поглотили топкие берега древнего озера.

Люси была маленького роста, от 1 м до 1,2 м. Ее суставы имеют приблизительно такой же размер, как у человека весом 27 кг. Иными словами, она была ростом примерно с современного семилетнего ребенка. Люси была маленькой даже по сравнению с другими австралопитеками, окаменелости которых были найдены в Хадаре, так что, вероятно, это действительно особь женского пола. Объем мозга у нее был чуть больше, чем у среднего шимпанзе, – примерно с большой апельсин. Однако, в отличие от шимпанзе, она ходила по своему миру на двух ногах. Люси была прямоходящей.

Студенты иногда спрашивают меня, какой временной период я бы посетил, если бы мои коллеги с физического факультета изобрели машину времени. Я отвечаю без колебаний, что отправился бы в Эфиопию на 3,18 млн лет назад и провел один день с Люси. Я следовал бы за ней повсюду, чтобы узнать, как она двигалась, как жила, как, возможно, заботилась о детеныше, что ела и как взаимодействовала с другими членами своей группы. Я привез бы научное оборудование, чтобы измерить все параметры ее походки и затем вычислить силы, воздействовавшие на ее суставы.

Разумеется, это невозможно. Нам приходится реконструировать жизнь наших предков лишь по очень небольшому количеству найденных костей. Как мы можем узнать по нескольким древним костям, что Люси и ее сородичи ходили на двух ногах? По признакам, которые можно найти в ее скелете буквально от головы до пят.

Мы не задействуем голову при ходьбе, но ее строение раскрывает то, как мы ходим. У всех животных в черепе есть большое затылочное отверстие, через которое головной мозг соединяется со спинным. У четвероногих животных, таких как гепарды и шимпанзе, большое затылочное отверстие сдвинуто к затылочной части черепа, так что голова находится на одной линии с горизонтально расположенным позвоночником. У людей же оно находится в самой нижней части черепа, в результате чего голова хорошо сбалансирована на вершине вертикального позвоночника. Этот анатомический признак и заставил Раймонда Дарта прийти к заключению, что маленький австралопитек из Таунга в Южной Африке был прямоходящим.

К сожалению, были найдены лишь отдельные фрагменты головы Люси, и определить расположение ее большого затылочного отверстия невозможно. Однако Люси была не единственным открытием Джохансона в Эфиопии. Он нашел окаменелые остатки целой группы особей A. afarensis, которую назвал «Первая семья».

Среди находок на участке, где была обнаружена Первая семья, оказались задняя и нижняя части черепа с сохранившимся большим затылочным отверстием. Оно находится там же, где и у современного человека, – точно в центре основания черепа. Недавние находки других полных черепов австралопитека подтвердили этот факт. Голова у соплеменников Люси венчала вертикально ориентированный позвоночник.

Несмотря на отсутствие полного черепа, у Люси имеется прекрасно сохранившийся позвоночник. У большинства млекопитающих позвоночник ориентирован горизонтально и слегка изогнут в виде уплощенного полумесяца. Прежде чем человеческие дети научатся ходить, их позвоночник выглядит также{97}. Однако, как только они делают первый шаг, позвоночник начинает меняться, приобретая S-образную форму. Изгибы позвоночника приводят торс и голову человека в сбалансированное положение над бедрами. Самым важным является изгиб в основании позвоночника – так называемый поясничный лордоз. Он формирует поясницу и является уникальным признаком прямоходящих людей. Окаменевший позвоночник Люси имеет S-образную форму, такую же, как у современного человека.

Самое очевидное отличие человеческого скелета от скелета шимпанзе связано с тазом. У шимпанзе высокий и плоский таз, к которому крепятся так называемые малые ягодичные мышцы в задней части туловища животного{98}. Это позволяет совершать толчок ногами назад – полезное движение для лазания вверх по дереву. Однако когда шимпанзе идет по земле, то постоянно рискует опрокинуться и вынуждена переваливаться из стороны в сторону, что очень утомительно.

Таз человека более короткий и мощный, имеет чашеобразную форму, и те же самые мышцы крепятся к нему по бокам тела. Проверьте сами. При ходьбе можно почувствовать, как мышцы бедра напрягаются, не позволяя вам опрокинуться. Это возможно благодаря форме нашего таза.

Что можно в этом отношении сказать о Люси? У нее короткий крепкий таз, уменьшенный вариант нашего. Кости бедер располагаются по бокам от тела, а это означает, что мышцы бедер поддерживали ее в вертикальном положении и обеспечивали равновесие, когда она ходила по своему древнему миру на двух ногах{99}.

Рассматривая скелет ниже таза, мы обнаруживаем часть тела, которая является одним из наилучших свидетельств прямохождения, – колено. У новорожденных людей самая длинная кость тела, бедренная, имеет прямую форму, но когда младенцы начинают ходить, то под воздействием направленного сверху вниз давления конец растущей бедренной кости приобретает наклон. Этот наклон – бикондилярный угол – формируется лишь у тех, кто ходит на двух ногах. Он никогда не возникает ни у шимпанзе{100}, ни у людей, парализованных от рождения и так и не начавших ходить. Если колено Люси имеет этот угол, она несомненно ходила на двух ногах, поскольку никак иначе он образоваться не может.

Джохансон нашел левое колено Люси, но оно оказалось раздроблено, и собрать его было бы непросто. Однако за год до обнаружения Люси Джохансон впервые приехал в Хадар, и первая найденная им окаменелость гоминина оказалась коленом{101}. У кости имелся бикондилярный угол. Она могла принадлежать только особи, ходившей на двух ногах.

Мы двуногие существа, и единственная часть нашего тела, непосредственно соприкасающаяся с землей, – стопа. Соответственно, некоторые из ключевых анатомических адаптаций к прямохождению могут обнаруживаться именно в стопе. У нас большая пяточная кость, неподвижная лодыжка и длинное ахиллово сухожилие. В отличие от любого другого примата на планете, у человека большой палец, не приспособленный для хватания, находится на одной линии со всей стопой. Наряду с длинной, жесткой дугообразной подошвой это помогает нам выталкивать свое тело вперед, чтобы сделать следующий шаг. Кроме того, у нас короткие пальцы ног, сгибающиеся вверх, когда мы отталкиваемся от земли. Напротив, пальцы ног человекообразной обезьяны длинные и гнутся вниз, облегчая захват.

Кости стоп Люси и членов Первой семьи поражают сходством с человеческими. Пяточная кость крупная, а лодыжка Люси по форме очень напоминает уменьшенную версию моей. Хотя пальцы ног Люси были длинными и слегка изогнутыми, они могли отгибаться вверх, свидетельствуя о том, что она отталкивалась от земли пальцами, как человек при ходьбе.

Кости Люси подтвердили то, на что лишь намекали предыдущие южноафриканские находки: прямохождение возникло на ранних этапах нашей эволюционной истории.

Окаменелые остатки австралопитеков, найденные Раймондом Дартом и Робертом Брумом в пещерах Южной Африки в 1930-е и 1940-е гг., были фрагментарными – там коленная чашечка, тут нижняя челюсть. Палеонтологи отыскали всего один частичный скелет, который принадлежал молодой самке, получивший каталожный номер Sts 14. Ее таз и позвоночный столб тоже весьма напоминали человеческие, свидетельствуя о том, что она ходила на двух ногах в вертикальном положении, однако ее голову найти так и не удалось{102}.

Окаменелые черепа, обнаруженные в этих южноафриканских пещерах, принадлежали гомининам с объемом мозга примерно как у гориллы. Все выглядело так, словно прямохождение предшествовало началу увеличения головного мозга, но до Люси у нас не было ни одного скелета древнего гоминина, от которого бы сохранились и голова, и тело.

Люси оказалась именно такой – австралопитеком с маленьким, как у человекообразной обезьяны, мозгом и телом, похожим на человеческое. Дюбуа и Буль ошибались. Сгорбленный предок, передвигавшийся наполовину по-человечески, наполовину по-обезьяньи и имевший мозг промежуточного размера между обезьяньим и человеческим, никогда не существовал. Все как раз наоборот, наш большой мозг сформировался относительно поздно, а прямохождение возникло рано.

Но насколько рано?

Теолог XVII в. Джеймс Ашер полагал, что Земля появилась в шесть часов пополудни в субботу, 22 октября 4004 г. до Рождества Христова, – поразительно точная дата! Однако, исходя из всего того, что узнала о мире современная наука, чудовищно далекая от истины. Часто приходится идти на компромисс между точностью и достоверностью{103}. Геологи предпочли последнее.

Люси жила и умерла предположительно около 3,18 млн лет назад. По сравнению с расчетами Ашера, эта оценка достоверная, но очень неточная. Как бы мне ни хотелось иметь возможность написать, что Люси скончалась в 8:10 утра 11 июля 3 181 824 года назад, я не могу этого сделать. Наши методы датирования окаменелостей дают приблизительные, округленные цифры, если повезет, с точностью до 10 000 лет. Чтобы понять, почему это так, придется еще раз углубиться в химию.

Вулкан при извержении выбрасывает расплавленные горные породы и пепел. В этом ядовитом вареве, излившемся из вязкой мантии Земли, содержится изотоп химического элемента калия (К). Бóльшая часть калия на Земле представлена изотопом ³⁹К, но изотоп, помогающий нам датировать окаменелости, имеет в атоме лишний нейтрон, превращающий его в ⁴⁰К. При распаде он преобразуется в другой элемент, аргон (⁴⁰Ar), – безобидный инертный газ, испаряющийся из камня в атмосферу{104}. К счастью для нас, испаряется не весь аргон.

Горные породы и пепел, созданные в адской топке извергающегося вулкана, часто содержат кристаллы полевого шпата, в которых также присутствует радиоактивный калий. Однако аргон, образующийся при распаде этого калия, оказывается запертым в кристаллах. Со временем в них накапливается все больше аргона, и это происходит с постоянной скоростью, характеризуемой так называемым периодом полураспада. По мере своего исчезновения распадающиеся изотопы калия ведут отсчет времени, обеспечивая нам калий-аргоновый метод датировки с характерным названием «каменные часы». Датировка радиоуглеродным методом основана примерно на том же принципе, но применима лишь для объектов не старше 50 000 лет. Для более старых находок, таких как скелет Люси, нам нужны изотопы, подобные ⁴⁰К.

Чтобы понять, как это работает, представьте себе кружку пива. Когда бармен наливает Guinness, образуется много пены. Пена медленно «распадается» и превращается в пиво. Это происходит с равномерной скоростью. Половина пены превращается в пиво примерно за одну минуту. Второй половине нужна еще одна минута, и так до тех пор, пока не останется лишь тонкая пленочка пены. Если перед нами кружка, где полно пены, значит, ее только что налили. Очевидно, что кружка без пены была налита раньше. То же самое происходит с ⁴⁰К и ⁴⁰Ar. Камень, содержащий много радиоактивного калия, относительно молод. Камень, где много аргона, старше. Измерив, в каком количестве содержится каждый элемент, можно определить, насколько второй камень старше первого.

Разумеется, кости Люси не состоят из вулканического пепла, поэтому датировать их невозможно. Однако эти кости были найдены в осадочных породах, лежащих поверх слоя затвердевшего вулканического пепла – туфа. Геологи взяли образцы туфа, выделили кристаллы полевого шпата и с помощью масс-спектрометра измерили содержание в них ⁴⁰К и ⁴⁰Ar. Исходя из соотношения этих элементов, был примерно определен их возраст – 3,22 млн лет назад.

Поскольку кости Люси были обнаружены выше этого слоя, мы знаем, что она умерла не позже, чем 3,22 млн лет назад, но не знаем, когда именно{105}. Это могло случиться 3 млн лет назад, 1 млн лет назад, 50 000 лет назад или в 1965 г. Этой информации нам явно недостаточно.

К счастью, Восточная Африка – тектонически активный регион, и извержение вулкана произошло снова, в результате чего еще один слой туфа образовался непосредственно над костями Люси. Значит, она, скорее всего, погибла в какой-то момент между этими извержениями. Возраст верхнего слоя пепла – 3,18 млн лет.

Это позволяет поместить момент смерти Люси во временное окно продолжительностью 40 000 лет между отметками 3,22 млн и 3,18 млн лет назад. Поскольку ее кости находились намного ближе к туфу возрастом 3,18 млн лет, мы полагаем, что она погибла ближе к этому времени. Нашему методу датирования окаменелостей не хватает точности, зато он дает достаточно достоверный результат.

В 1974 г., когда Джохансон раскопал кости Люси, это был самый древний из когда-либо найденных на тот момент частичный скелет вымершего гоминина. Собственный рассказ Джохансона об этом открытии – книга «Люси. Истоки рода человеческого» (Lucy: The Beginnings of Humankind)[9] – стал бестселлером по версии газеты The New York Times и вдохновил многих будущих палеоантропологов. Точные копии скелета Люси – непременная часть экспозиции научных музеев во всем мире. Рестораны в Эфиопии часто носят название «Люси». Она даже стала героиней серии комиксов «Дальняя сторона». Во время поездки в Эфиопию в 2015 г. президент США Барак Обама изъявил желание ее повидать. На официальном ужине в тот вечер он сказал следующее:

Люси – отправная точка всего того, что, как нам кажется, мы знаем об эволюции человека.

Я взял в руки ее таранную кость – кость стопы, которая соединяется с голенью. Она была маленькой, но увесистой. Не стоит забывать, что это камни. Бóльшая часть органического материала давно разложилась. Однако эти камни сохраняют чрезвычайно тонкие анатомические детали. Голеностопный сустав гладкий и имеет прямоугольную форму – уменьшенная копия моего. При внимательном рассмотрении я заметил крохотный бугорок там, где прикреплялась связка, помогавшая стабилизировать ее стопу, когда она бродила по неровной местности больше 3 млн лет назад. На бедренной кости хорошо видны отметины в тех местах, где крепились мышцы бедра. Эти мышцы сокращались и поддерживали ее тело в вертикальном положении при каждом шаге.

Когда в музее снова включилось электричество, гладкая эмаль ее зубов заблестела, и я сосредоточился на том, что осталось от ее черепа. Действительно, она была великолепна.

Давайте еще раз рассмотрим место Люси в истории человечества. Из результатов проведенного Тоддом Дисотеллом сравнения ДНК человека и африканской человекообразной обезьяны мы знаем, что наш последний общий с шимпанзе и бонобо предок обитал на земле примерно 6 млн лет назад. Люси жила 3,18 млн лет назад – то есть примерно посередине периода времени, разделяющего нашего последнего общего с шимпанзе предка и современных людей.

Открытие скелета Люси стало колоссальным достижением в нашей науке, но выявило громадный, почти в 3 млн лет, разрыв между австралопитеками и нашими самыми древними предками. Так часто случается в науке. Открытие отвечает на некоторые вопросы, но ставит множество других. Кто жил на земле до Люси и ее сородичей? От кого произошли австралопитеки? Ходил ли предок Люси на двух ногах? Насколько далеко в глубь времен уходит прямохождение?

Долгие годы нам не с чем было работать, чтобы идти дальше.

В середине 1990-х гг. Мив Лики из Национального музея Кении нашла берцовую кость австралопитека в отложениях возрастом 4,2 млн лет на месте раскопок Канапои на западной стороне озера Туркана{107}. Окаменелая кость имела большое плоское колено и голеностопный сустав, похожий на человеческий, что свидетельствовало о том, что она принадлежала двуногому гоминину. Это открытие сдвинуло появление прямохождения еще дальше в прошлое, но разрыв между этим гоминином и нашим общим с шимпанзе предком все равно оставался огромным – 2 млн лет.

Ситуация изменилась в результате 18-месячной палеонтологической лихорадки, длившейся с января 2001 г. по июль 2002 г., которая наконец пролила некоторый свет на наших древнейших предков. Выдающиеся открытия, сделанные тремя отдельными группами исследователей, работавшими в трех разных частях Африки, позволили передвинуть время появления человеческого рода и развития прямохождения из плиоцена (от 5,3 млн до 2,6 млн лет назад) в поздний миоцен (от 11,6 млн до 5,3 млн лет назад). Ископаемые остатки показали, что прямохождение восходит к самым истокам эволюционной линии гоминин.

Однако эти находки нельзя оценить однозначно. История, с ними связанная, демонстрирует темные стороны палеоантропологии.

Кения буквально разорвана пополам. Ее восточные территории являются частью Сомалийской тектонической плиты, которая движется на восток со скоростью около 6–7 мм в год. Это в 25 раз медленнее, чем растет трава, но многие миллионы лет этого движения привели к возникновению глубокого разлома – Восточно-Африканской рифтовой долины.

По мере расхождения земли в низменностях скапливается вода и появляются озера. Поездка на машине из Найроби на север к озеру Баринго, которую я совершил летом 2005 г., – это экскурсия по главным достопримечательностям озерной системы кенийской рифтовой долины, позволяющая увидеть пять из восьми крупнейших озер в стране. Это были озера Найваша, Эльментейта, Накуру, Богория и Баринго. Самые мелкие, в том числе Накуру и Найваша, являются домом для десятков тысяч фламинго, из-за чего края озер издали кажутся пушистыми и розовыми. Дорога сплошь покрыта выбоинами, и поездка, которая должна была бы занять часа 3–4, длится от 6 до 7 часов, но она того стоит.

К северо-западу от озера Баринго разрыв в земле обнажает наклонный фрагментированный слоеный пирог осадочных пород, по площади сравнимый с пятью районами города Нью-Йорка. Самый старый слой имеет возраст 14 млн лет, в нем сохранились окаменелости древних обезьян. Некоторым самым молодым слоям всего полмиллиона лет, и в них содержатся остатки нашего непосредственного предшественника-гоминина, Homo erectus.

Где-то между этими периодами времени мы начали ходить.

В конце 1999 г. французские палеонтологи Брижит Сеню и Мартин Пикфорд вели поиск в местности Туген-хиллз у озера Баринго. Из осадочных пород возрастом примерно 6 млн лет они извлекли фрагменты челюсти, несколько зубов, кости предплечья, одну косточку пальца и несколько фрагментированных бедренных костей. По своему анатомическому строению эти остатки гоминин отличались от всех найденных на тот момент окаменелостей{108}, и в январе 2000 г. ученые поспешили объявить об открытии нового вида, который назвали Orrorin tugenensis.

Места прикрепления мышц к предплечью и длинные изогнутые кости пальцев свидетельствовали о том, что оррорины прекрасно чувствовали себя на деревьях, но лучше всего сохранившаяся бедренная кость поведала более интересную историю.

В верхней части бедренной кости всех млекопитающих находится округлость, входящая в выемку таза. Под округлостью имеется шейка, отделяющая ее от остальной части кости, к которой крепятся важнейшие малые ягодичные мышцы. У большинства млекопитающих шейка бедра короткая, но у людей она длинная и служит для наших малых ягодичных мышц рычагом, необходимым для поддержания равновесия при ходьбе на двух ногах. При длинной шейке мышцам бедра не приходится затрачивать много энергии во время ходьбы.

Шейка бедра оррорина оказалась такой же длинной, как наша. Этот гоминин был способен ходить на двух ногах. Но действительно ли он ходил именно так? Если бы Сеню и Пикфорд нашли противоположный конец бедренной кости – коленную часть, – у нас было бы больше уверенности в этом, но и найденная ими часть, безусловно, убедительна{109}. Она говорит о том, что у оррорина тело – или, по крайней мере, бедренный сустав – было адаптировано для ходьбы на двух ногах по земле.

При всей своей убедительности окаменелые остатки оррорина напоминают нам, что палеоантропология – наука, которой занимаются далеко не совершенные приматы, то есть мы, люди. В течение двух десятков лет эти окаменелости не только являются поводом для значительных разногласий в научном сообществе, но и привели к драме, уместной скорее для какого-нибудь телесериала, чем для изысканий в области эволюционной антропологии.

Подробности, включая обвинение французских исследователей в подделке разрешений на раскопки и незаконном сборе окаменелостей, а также кратковременное заключение Мартина Пикфорда в кенийской тюрьме, можно найти во многих источниках{110}, но самым трагическим для нашей науки является то обстоятельство, что точное местонахождение остатков оррорина теперь не известно. Ходят слухи, что они хранятся в секретной банковской ячейке в Найроби{111}, недоступные для 7 млрд с лишним ныне живущих родственников оррорина. Окаменелости – единственное свидетельство существования этих древних гомининов – заслуживают лучшего. По крайней мере, они заслуживают того, чтобы их история была рассказана.

Всего через шесть месяцев после того, как мир услышал об оррорине{112}, палеоантрополог из Эфиопии Йоханнес Хайле-Селассие, в то время аспирант в лаборатории Тима Уайта в Калифорнийском университете в Беркли, а в настоящее время куратор отдела физической антропологии Кливлендского музея естественной истории, объявил об открытии Ardipithecus kadabba, второго вида гоминин эпохи миоцена. Окаменелости – челюсть, несколько зубов и костей тела ниже шеи – были обнаружены в эфиопских осадочных породах возрастом 5–6 млн лет.

Клык был небольшим, и это давало основание предположить, что Ardipithecus kadabba принадлежал к нашему роду, а не являлся древним шимпанзе или гориллой. Однако мог ли он ходить на двух ногах, как Orrorin? Возможно.

Единственной найденной частью тела Ardipithecus kadabba ниже груди была одна кость пальца ноги. Она была длинной и изогнутой, из чего следовало, что кость принадлежала животному, способному использовать стопы для хватания, как современные человекообразные обезьяны. Однако конец этой кости, который когда-то соединялся с суставом стопы, отгибался кверху. Это значит, что пальцы ног Ardipithecus kadabba могли сгибаться наверх, как наши, когда мы отталкиваемся от земли при хождении на двух ногах.

Вскоре после этого, в 2002 г., палеоантропологическое сообщество снова было потрясено сообщением о находке очередной чрезвычайно древней и загадочной окаменелости. Она была обнаружена 19 июля 2001 г., когда Джимдумалбайе Ахунта, аспирант из Чада, прочесывал пустыню Джураб в этой центральноафриканской стране. Он был членом команды Мишеля Брюне, французского палеонтолога, много лет работавшего в этих частях Африки.

Мне довелось побеседовать с Брюне в Коллеж-де-Франс на День благодарения 2019 г. Примечательно, что его кабинет в Париже расположен под сенью Пантеона. Брюне – один из корифеев палеонтологии.

«Я подобрал места для раскопок, – сказал он на английском с французским акцентом. – Я знал, что мы там что-нибудь отыщем и сказал Ахунте: "Ты лучший охотник за окаменелостями. Ты найдешь то, что нам нужно"».

Поиск окаменелостей – тяжелый труд. Часто приходится терпеть жару, пыль и неудобства. Можно легко получить обезвоживание, потому что пот быстро испаряется в очень сухом воздухе. Пустыня кишит скорпионами. Солнце экваториальной Африки нещадно палит и ослепляет. Лучше всего искать окаменелости рано утром и поздно вечером, когда солнце стоит низко и на землю ложатся тени, благодаря которым легче заметить знакомые очертания бедренной кости, челюсти или черепа, выступивших из древних отложений в результате эрозии.

Охота за окаменелостями в Чаде сопряжена с еще одним источником опасности и дискомфорта – минами. Десятилетия войны между мусульманским населением на севере страны и христианским на юге привели к тому, что в песках пустыни Джураб до сих пор остаются неразорвавшиеся боеприпасы.

Однажды утром Ахунта наткнулся на скопление костей в земле. В результате движения песчаных дюн остатки древних существ оказались на поверхности, и членам экспедиции посчастливилось оказаться в этом месте именно в то время. В любой момент могла начаться песчаная буря, и окаменелости снова оказались бы погребенными под слоем песка. Исследователи нашли кости задних конечностей и челюсти антилоп, кости древних слонов и обезьян и даже окаменелые остатки крокодилов и рыб.

Среди них оказалась и кости примата: челюсть, несколько зубов и полный, но раздробленный и деформированный череп.

Окаменелости не снабжены ярлыками. Исследователям пришлось доставить этот череп в музей, чтобы сравнить с черепами шимпанзе, горилл и австралопитеков. Проделав это, они получили шокирующий результат.

Исходя из результатов химического анализа окружающей породы и состава найденных рядом костей животных, можно сделать вывод, что череп принадлежал существу, жившему от 6 млн до 7 млн лет назад, примерно в то самое время, когда линии человека и шимпанзе отделились друг от друга. В нем сочетались анатомические признаки, не наблюдавшиеся прежде в окаменелостях человекообразных обезьян{113}. Исследователи с полным основанием объявили его новым видом – Sahelanthropus tchadensis. Они дали ему и прозвище Тумай, что значит «надежда на жизнь» на горанском языке. Местные жители, говорящие на этом языке, иногда дают это имя детям, родившимся в начале опасного и непредсказуемого засушливого сезона.

Что же представляет собой сахелантроп?

Его головной мозг был примерно такого же размера, как у шимпанзе. Лицевая и затылочная часть черепа были как у гориллы. Однако, в отличие от любой африканской человекообразной обезьяны, сахелантроп имел стертые клыки, что является признаком предков человека[10]. Большое затылочное отверстие, через которое проходит спинной мозг, по всей видимости, было расположено в центре основания черепа, как у людей. В таком случае можно предположить, что сахелантроп регулярно принимал вертикальное положение.

Означает ли это, что Тумай ходил на двух ногах? Необязательно. Прежде чем однозначно это утверждать, я предпочел бы увидеть больше свидетельств – кости стопы, ноги и таза, – но череп и правда поражает!

Сахелантроп, найденный за тысячи километров и от Великой рифтовой долины в Восточной Африке, и от пещер Южной Африки, открыл новое окно в наше прошлое. Возможно, мы всегда находили остатки ранних гоминин лишь в Восточной и Южной Африке просто потому, что искали их только там.

Однако именно после этой находки проявилась вся изнанка палеоантропологии и началась драма.

Палеоантропологи из Мичиганского университета, где я учился в аспирантуре, скептически отнеслись к тому, как эти окаменелости интерпретировал Брюне. Им вторили Пикфорд и Сеню, открывшие оррорина. Они опубликовали совместную короткую статью, в которой поставили под сомнение принадлежность сахелантропа к эволюционной линии человека. Ученые также задались вопросом, действительно ли Брюне был прав, утверждая, что большое затылочное отверстие располагалось так же, как у человека. В конце концов, череп был серьезно поврежден и деформирован{114}. Пикфорд и Сеню предположили, что Тумай мог быть древней гориллой.

В ответ Брюне с коллегами опубликовал реконструкцию черепа – результат его КТ-сканирования с одновременным восстановлением деформированных частей цифровыми методами. В итоге было получено изображение с таким же, как у человека, отверстием в основании черепа, подтверждающее мнение ученых, что сахелантроп мог принимать вертикальное положение и ходить на двух ногах{115}.

Именно так и должна развиваться наука: обоснованные сомнения заставляют продолжать поиск, что приводит к более глубокому пониманию древних окаменелостей. Однако в данной ситуации что-то пошло не так.

Основополагающий элемент науки – повторяемость. В данном случае предполагалось, что независимые группы исследователей, как до этого группа Брюне, также должны провести реконструкцию черепа, чтобы убедиться, что получат аналогичный результат. Для этого им требовался доступ к подлинной окаменелости либо высококачественной копии и/или исходным результатам КТ-исследования. Однако такого разрешения предоставлено не было.

Вместо этого за 20 лет лишь немногим людям вне ближайшего круга Брюне было позволено увидеть Тумая или хотя бы копии черепа в пригодном для научного исследования качестве. Даже результаты КТ-сканирования оказались недоступными.

Между тем стало известно, что в день, когда было совершено открытие, Ахунта нашел не только череп, челюсть и несколько зубов сахелантропа. Он нашел еще и бедренную кость{116}.

Концы кости не сохранились, но тело кости, предположительно, могло бы дать подсказки относительно того, был ли сахелантроп двуногим. Первооткрыватели почти ничего не сообщили о ее строении, за исключением того минимума, что можно выудить из немногих, случайно появившихся в открытом доступе фотографий, однако вскоре ожидается выход рукописи с описанием этой кости.

Все мы, палеоантропологи, с нетерпением ждем того момента, когда можно будет узнать подробности об этой окаменелости, но, когда я спросил 79-летнего Брюне об этой бедренной кости, он отрицательно покачал головой и наклонился ко мне через свой письменный стол.

«Я палеонтолог, а не палеоантрополог, – сказал он. – Мы нашли в Чаде тысячи окаменелостей и больше сотни видов, но всех интересует только это чертово бедро. Тумай был двуногим, так? Если эта бедренная кость принадлежала двуногому, значит, это кость Тумая, так? Если же она не от двуногого, значит, она ему не принадлежит».

Во время нашего разговора на столе между нами лежали два слепка черепа Тумая, и их качество было достаточно высокое для исследования. Я спросил, можно ли мне сфотографировать и обмерить их? «Нет», – последовал ответ.

По мнению Брюне, сахелантроп был двуногим, так что дело закрыто, и дальнейшие исследования или новые находки окаменелостей – как бы те ни выглядели – не заставят его изменить свое мнение.

Безусловно, поиск и изучение окаменелостей отнимает много времени и денег. Для Брюне они были связаны еще и с потерей близкого друга, умершего от малярии во время совместных экспедиций в Камерун в 1989 г. Когда я задал вопрос, почему он не предоставляет кости сахелантропа для исследования и не позволяет использовать их копии для обучения специалистов, он снова отрицательно покачал головой: «Я слишком дорого заплатил за эту находку. Слишком дорого. Никто не должен мне указывать, что делать. Пусть подождут».

Окаменелые остатки предположительно самых ранних гоминин нелегко интерпретировать. Они фрагментарны и деформированы. Эти гоминины находятся у основания нашего генеалогического древа, недалеко от нашего общего с шимпанзе и гориллой предка, и, естественно, демонстрируют удивительное и озадачивающее сочетание анатомических признаков человека и человекообразной обезьяны. Раскрыть тайны наших предков можно лишь задействуя коллективное знание всего научного сообщества. Чем больше опытных глаз изучает окаменелости, тем лучше.

Сейчас, когда на науку совершаются нападки, а ложные представления об эволюции человека распространились повсеместно, мы должны безотлагательно представить миру физические свидетельства нашего скромного происхождения. В 1938 г. Роберт Брум, описывая бедренную кость австралопитека, начал статью такими словами:

Я с нетерпением жду того дня, когда с окаменелых остатков древнейших гоминин – свидетельств первых шагов представителей предков человека – будут сняты копии и они станут учебными пособиями в каждом университете, крупном музее и средней школе во всем мире{118}.

Мы можем проследить истоки своей эволюционной линии до Африки в период от 5 млн до 7 млн лет назад. Именно там и в то время по причинам, до сих пор не вполне ясным, наши обезьяноподобные предки сделали первые шаги. Однако в начале этого столетия опубликованные физические свидетельства двуногости этих древних обезьян исчерпывались одним раздробленным черепом из Чада, одной сломанной берцовой костью из Кении и одной крохотной косточкой пальца ноги из Эфиопии. Как заметил один исследователь, если сложить все свидетельства зарождения нашего прямохождения в пакет из супермаркета, еще останется достаточно места для продуктов{119}.

Нам нужно было больше окаменелостей. К счастью, ждать их открытия оставалось недолго.

В сентябре 1994 г. в Калифорнийском университете в Беркли ученый Тим Уайт и его бывшие студенты Джен Сува и Берхан Асфау объявили о находке окаменелых остатков скелета возрастом 4,4 млн лет, принадлежавших совершенно новому виду австралопитека, получившему название Australopithecus ramidus{121}. Кости были обнаружены в районе Арамис региона Афар в Эфиопии. Ramid означает «корень» на афарском языке, и Уайт утверждал, что обнаруженный им вид находится у самого корня генеалогического древа человека, так как отличался наиболее примитивным, обезьяноподобным строением тела из всех известных австралопитеков.

Однако через шесть месяцев Уайт, Сува и Асфау опубликовали поправку на полстраницы к своей предыдущей публикации{122}. Окаменелости, найденные ими в пустынных землях эфиопской низменности, принадлежали не австралопитеку, а совершенно новому роду, которому Уайт дал название Ardipithecus. Уайт сделал эту поправку не потому, что обнаружил его доисторическое свидетельство о рождении. Были найдены новые окаменелости, в том числе частичный скелет, и стало ясно, что этот древний гоминин был гораздо больше похож на человекообразную обезьяну, чем австралопитек Люси, а следовательно, заслуживал собственного родового и видового названия, а именно – Ardipithecus ramidus.

Однако никаких деталей, касающихся новой находки, Уайт не сообщал.

В тот год, когда ардипитек получил имя, я был прыщавым первокурсником Корнеллского университета, запоем слушал группу Dave Matthews Band и имел обыкновение каждую ночь поглощать лапшу рамён, миску за миской. Моей страстью была астрономия и все, о чем писал Карл Саган. Потом еще несколько лет я ничего не слышал об ардипитеке или Тиме Уайте, когда же наконец открыл для себя палеоантропологию, то Ardipithecus ramidus меня буквально очаровал. Это было многообещающее окно в мир предков Люси, в котором и зародилось прямохождение, причем у Уайта имелось гораздо больше костей этого гоминина, чем было найдено окаменелостей Sahelanthropus, Orrorin или Ardipithecus kadabba.

Тем временем большая международная группа исследователей, собранная Уайтом для изучения окаменелостей, хранила молчание. Пока ученые тщательно извлекали, очищали, склеивали, реконструировали, снимали копии и изучали собранные хрупкие окаменелости, весь мир палеоантропологии замер в ожидании. Некоторые называли происходящее «Манхэттенским проектом» в нашей области науки{123}. Все знали о некоем важном открытии, но сведений об этом практически не появлялось.

Я поступил в аспирантуру в 2003 г., и до меня доходили лишь отдельные слухи об этом скелете. Наткнувшись на цитату Уайта о сцене в космическом баре из «Звездных войн», послужившей эпиграфом к этой главе, я по простоте душевной, но с большим удовольствием пересмотрел классический фильм 1977 г., надеясь выудить хоть какую-нибудь информацию об ардипитеке. В упомянутой сцене только Люк, С-3РО, несколько штурмовиков и Гридо показаны ходящими, и все они ходят как современные люди, что вполне логично, поскольку ни одного из них не играл Ardipithecus ramidus.

Наконец в 2009 г. после пятнадцати с лишним лет работ по извлечению и анализу окаменелостей команда Уайта в деталях представила A. ramidus миру в цикле статей в авторитетном журнале Science, издаваемом Американской ассоциацией содействия развитию науки. То, что они предлагали, являлось полным пересмотром представлений об истоках прямохождения.

Были обнаружены сотни отдельных окаменелых остатков Ardipithecus ramidus, но главным сокровищем коллекции стал частичный скелет, получивший имя Арди. Судя по относительно маленьким клыкам, Арди была, скорее всего, взрослой самкой. Она жила и умерла примерно между 4,385 млн и 4,487 млн лет назад{124}. Этот стотысячелетний промежуток определил уроженец Эфиопии геолог Гидай Вольд-Габриэль по возрасту слоев вулканического пепла, между которыми были обнаружены ее окаменелые остатки.

Это означало, что Арди жила на миллион с лишним лет раньше Люси.

В то время в Африке территории, занятые саваннами, расширялись, а леса отступали. Но, что удивительно, кости Арди были найдены рядом с костями лесных животных и семенами деревьев и других лесных растений. Судя по изотопному составу углерода и кислорода, Арди жила и умерла в лесу.

В результате изучения ее костей Уайт и его коллеги пришли к выводу, что Арди, по крайней мере иногда, ходила на двух ногах. По их мнению, это означало, что все гипотезы о возникновении прямохождения в условиях травянистых равнин – от вставания в полный рост, чтобы смотреть поверх высокой травы, до ходьбы на двух ногах с целью охлаждения тела – оказываются ошибочными. По словам ученых, Арди говорит нам, что переход к прямохождению произошел в условиях леса.

Однако как мы можем быть уверенными в том, что Арди ходила на двух ногах, – или хотя бы в том, какое место она занимает на генеалогическом древе человека?

Судя по возрасту окаменелостей (4,4 млн лет), Арди, по всей видимости, жила слишком поздно, чтобы представлять собой основоположника нашего рода, жившего ближе к отметке 6 млн лет назад. Более того, как написал Джонатан Кингдон в своей книге «Низкое происхождение» (Lowly Origin): «Мы даже не знаем, будет ли целесообразнее или ближе к истине считать Ardipithecus последним представителем более древнего типа или первым представителем нового типа».

Кости Арди говорят о том, что она прекрасно себя чувствовала среди деревьев. У нее были длинные руки и длинные изогнутые пальцы, а большие пальцы ног – такие же, как у человекообразных обезьян, – были сильно отведены от других пальцев, подобно предназначенным для захвата большим пальцам человеческих рук. Однако, спускаясь с деревьев, она при ходьбе не опиралась о землю костяшками пальцев рук, подобно передвигающимся по земле шимпанзе или горилле. Кости кистей и запястий Арди не имеют ни одного признака, характерного для ходящих с опорой на руки обезьян. Более того, как у людей и у Люси, форма таза Арди, вероятно, позволяла ей сохранять равновесие при вертикальном положении тела, когда она ходила на двух ногах.

Я ездил в Эфиопию в 2017 г., чтобы увидеть стопу Арди. Кости Арди ярко-персикового цвета. Они изящные и не такие плотные, как окаменевшие остатки Люси{125}. На раскопках команда Уайта пропитывала клеем хрупкие кости, выступавшие из склонов древних эфиопских холмов в результате эрозии, чтобы сберечь находки, которые крошились словно мел.

Я изучил каждую кость стопы Арди под бдительным взглядом эфиопского палеоантрополога Берхана Асфау, который вместе с Уайтом возглавлял исследовательский проект Мидл Аваш{126}. Их группа начиная с 1981 г. совершает важные археологические и палеонтологические открытия на территории Эфиопии. Компанию мне составляли аспирантка из Дартмутского колледжа Элли Макнатт и мой друг из Южной Африки специалист по строению стопы Бернхард Ципфель. Вместе мы внимательно осмотрели каждую из костей стопы Арди, чтобы оценить обоснованность заявления Уайта о ее прямохождении.

Фотографии и результаты 3D-сканирования были недоступны, отчасти потому что группа Уайта еще не закончила собственное исследование окаменелостей. Однако в этих костях я заметил то же, что и Уайт с коллегами. У Арди имелся ряд ключевых анатомических особенностей, позволяющих людям ходить на двух ногах. Однако она, безусловно, ходила не так, как мы.

Лодыжка Арди во многом напоминает обезьянью. Ее стопа не могла бы естественным образом полностью опираться на землю, как у человека, зато обладала большей подвижностью и позволяла хвататься за ветви деревьев, когда она поднимала другую ногу, чтобы сделать шаг. Внутренняя сторона ее стопы почти такая же, как у шимпанзе, с мощным хватающим большим пальцем, но тыльная сторона больше похожа на человеческую. Кости стопы должны были в середине соединяться, образуя жесткую, негибкую платформу, которой можно было отталкиваться от земли при передвижении на двух ногах.

Кости Ardipithecus ramidus рассказывают удивительную историю о наших с вами стопах. Их развитие в процессе эволюции шло от наружной стороны к внутренней. Человеческая стопа – это поразительная мозаика анатомических признаков, которые складывались в единую структуру на протяжении миллионов лет. Внешняя сторона является древней, она приобрела человекоподобную форму на раннем этапе нашей эволюционной истории – безусловно, к тому времени, когда появился ардипитек, а возможно и раньше. Внутренняя же сторона изменилась не так давно – примерно к тому времени, когда появилась Люси. Пальцы наших ног, вероятно, самое позднее эволюционное изменение: они укоротились и выпрямились лишь в последние 2 млн лет.

Кости Арди свидетельствуют о том, что древнейшие двуногие гоминины отталкивались внешней стороной стопы, когда ходили на двух ногах. Они не переносили вес на большие пальцы ног, как большинство из нас сегодня, потому что отводили их в сторону от стопы наподобие большого пальца руки, готовые схватиться за ветви дерева. Хождение на двух ногах при подобном строении стопы было, вероятно, неэффективным, но ардипитека это вполне устраивало. Это был компромисс для животного, которое проводило много времени, карабкаясь по деревьям, но спускалось на землю, чтобы переходить от одного кормового участка к другому на двух ногах{127}.

То, что было обнаружено древнее двуногое существо, сочетавшее прямохождение с лазанием по деревьям, на самом деле неудивительно. У нас уже имелись свидетельства существования подобного существа – окаменелые остатки оррорина возрастом 6 млн лет и другого вида ардипитека – A. kadabba. Удивительно то, каким образом Уайт и его давний коллега Оуэн Лавджой, благодаря ардипитеку, смогли по-новому взглянуть на зарождение бипедализма. Их идеи по праву можно назвать революционными.

В детстве одной из моих любимых книг была «Гигантская золотая книга динозавров и других доисторических рептилий» (Giant Golden Book of Dinosaurs and Other Prehistoric Reptiles). Прошло несколько десятилетий с тех пор, как я в последний раз перелистывал ее страницы, но до сих пор помню изображенные на них впечатляющие сцены. Перед глазами встает гигантский бронтозавр в болоте, с пастью, полной листьев. Я помню, как меня одновременно пугал и завораживал вид длинношеего динозавра, на которого нападает аллозавр.

Эти захватывающие образы создал художник Рудольф Заллингер, уроженец России, известный главным образом как автор настенной росписи «Эпоха рептилий» длиной 33,5 м в Музее естественной истории Пибоди в Йельском университете. Эта роспись и легла в основу иллюстраций «Золотой книги». В 1965 г. компания Time Life выпустила серию научно-популярных книг в 25 томах. Там были книги о планетах, океанах, насекомых, Вселенной и разных континентах. Все тома были прекрасно иллюстрированы, и Заллингер получил заказ на оформление одного из них под названием «Древний человек» (Early Man).

Он мастерски скомпоновал художественные представления об известных человекообразных обезьянах и древних предках человека на четырехстраничном разворачивающемся вкладыше. На этой иллюстрации, если смотреть слева направо, наши сгорбленные предки изображены постепенно, но неуклонно распрямляющимися. Видно, что сначала этот переход происходит не без усилий, поскольку предки остаются сгорбленными, но постепенно, примерно ко времени появления кроманьонцев, они полностью выпрямляются, приобретая вертикальное положение, характерное для человека. Этот рисунок – так называемый «Марш прогресса»{128} – со временем превратился в общеизвестный, хотя и несоответствующий действительности, культовый символ, который можно увидеть на кофейных кружках, футболках и наклейках на бампер.

Поищите в интернете словосочетание «эволюция человека», и, безусловно, найдете целый ряд изображений шимпанзе, постепенно превращающейся в человека. Иногда это просто силуэты. Иногда ряд начинается с шимпанзе с темной шерстью, медленно превращающегося в белокожего мужчину, подозрительно похожего на Чака Норриса, – от этого образа так и веет расизмом и сексизмом. Некоторые такие рисунки перечеркнуты красным – в знак протеста со стороны креационистов.

Именно этот культовый образ приходит в голову многим людям при словах «эволюция человека». Он просто и ясно передает идею, что мы, люди, эволюционировали непосредственно из шимпанзе, ходящего с опорой на костяшки пальцев. Есть лишь одна проблема – этот образ не соответствует действительности. Как мы уже убедились, шимпанзе – наши двоюродные братья, а не предки. Маловероятно, чтобы они оставались неизменными на протяжении 6 млн лет. Более того, это изображение предполагает, что по мере эволюции человека обретение вертикального положения тела, увеличение головного мозга и утрата шерсти происходили у нас одновременно, но это не так. Изменения, имевшие место в процессе эволюции человека, шли разными темпами, и одни появлялись раньше других.

В защиту Заллингера скажу, что он никогда не предполагал, будто люди произошли напрямую от шимпанзе, которых нет в его «Марше прогресса». Тем не менее из его творения неявно следует, что предки человека прошли стадию хождения с опорой на руки и что древнейшие двуногие ходили на полусогнутых ногах, как шимпанзе, когда поднимаются на задние конечности. Это разумная идея, которую можно проверить научными методами. Поскольку нашими ближайшими родственниками являются шимпанзе, бонобо и горилла – человекообразные обезьяны, передвигающиеся с опорой на костяшки пальцев, – есть все основания предполагать, что так же, как они, ходил и наш общий предок.

Если бы последний общий предок передвигался иначе, не с опорой на руки, то у шимпанзе и гориллы такой способ локомоции должен был бы развиться независимо. Многие эксперты сочли это невозможным, но только не Оуэн Лавджой и Тим Уайт. По их мнению, изученный ими скелет ардипитека является бесспорным свидетельством того, что наши общие предки никогда не опирались на костяшки пальцев рук при ходьбе{129}. Фактически, с их точки зрения, человеческий скелет может быть более примитивным, а скелеты крупных человекообразных обезьян – более эволюционно продвинутыми, чем мы все полагали.

Идея Лавджоя и Уайта перевернула хронику событий эволюции человека с ног на голову. Они утверждали, что тело существующих человекообразных обезьян слишком специализировано, чтобы служить исходным материалом для развития прямохождения. Как можно превратиться из обезьяны в человека? Как говорят у нас на севере Новой Англии: «Отсюда туда не попадешь».

Однако если прямоходящие гоминины произошли не от существа вроде шимпанзе, передвигающегося с опорой на руки, то от кого они тогда произошли? Лавджой и Уайт предположили, что ветви африканских человекообразных обезьян и гоминин развивались независимо, взяв начало от какой-то крупной бесхвостой обезьяны. Они видели принципиальный момент в том, что нечеловекообразные обезьяны и многие примитивные человекообразные, например люди, отличаются длинным поясничным отделом позвоночника, могут удерживать торс над бедрами и стоять прямо – так выглядят люди в костюме обезьяны. Напротив, у ныне живущих крупных человекообразных обезьян этот отдел позвоночника короткий и негибкий, что помогает эффективно лазать по кронам деревьев, но мешает выпрямиться и стоять, не сгибая колени и бедренные суставы. Лавджой и Уайт утверждали, что когда ардипитек вставал на две ноги, чтобы таким образом передвигаться, то не горбился и не приседал. Он, скорее всего, стоял прямо, как вы и я, хотя противопоставленные большие пальцы ног не позволяли ему шагать так же, как это делаем мы.

Если они правы, наши предки никогда не ходили с опорой на костяшки пальцев рук или на полусогнутых ногах.

Однако ардипитек жил около 4,5 млн лет назад, то есть почти на 2 млн лет позже нашего общего с шимпанзе предка. Можно ли подкрепить данные, полученные при изучении Арди, более древними – относящимися к существу, жившему от 7 млн до 12 млн лет назад? Для этого нужно перенестись еще дальше в прошлое, в эпоху миоцена. И, как ни удивительно, покинуть Африку.

Человекообразные обезьяны появились в Африке примерно 20 млн лет назад. Мы знаем это, потому что, по данным генетического анализа, именно тогда жил последний общий предок всех ныне существующих человекообразных обезьян, а также потому, что самые древние известные окаменелые остатки таких обезьян, найденные при раскопках в Кении и Уганде, имеют примерно такой возраст. Сегодня человекообразные обезьяны малочисленны, но в прошлом в этих местах они водились в изобилии. Эти обезьяны делились на множество родов, которым палеонтологи дали такие названия, как Kamoyapithecus, Morotopithecus{130}, Afropithecus, Proconsul, Ekembo, Nacholapithecus, Equatorius, Kenyapithecus и многие другие. В некоторых отношениях они были подобны современным человекообразным обезьянам. Например, они были бесхвостыми и, судя по особенностям зубов, питались плодами, а также имели долгий период детства. Однако большинство из них не могли передвигаться по веткам, хватаясь за них руками, как их современные потомки, – они ходили на четырех конечностях, подобно крупным бесхвостым нечеловекообразным обезьянам.

Примерно 15 млн лет назад человекообразные обезьяны стали встречаться в Африке все реже. В то же время их окаменелые остатки, относящиеся к тому же периоду, обнаруживаются на территории Саудовской Аравии, Турции, Венгрии, Германии, Греции, Италии, Франции и иногда Испании. Обширные леса экваториальной Африки сместились к северу, распространившись по Средиземноморью, где создали благодатную среду обитания для питающихся плодами предков современных человекообразных приматов, включая людей. Дальнейшая диверсификация древних приматов Европы, освоивших разные экологические ниши, снова дала длинный список родов: Dryopithecus, Pierolapithecus, Anoiapithecus, Rudapithecus, Hispanopithecus, Ouranopithecus и, конечно, всеобщий любимец Oreopithecus, которого ласково называют «обезьяна-печенюшка»[11].

Мысль о человекообразных обезьянах, обитающих в Европе, кажется странной. Хотя в те времена климат там был более теплым и влажным, чем сейчас, и вследствие наклона земной оси в этих северных лесах были хорошо выражены времена года. В темные зимние месяцы плодов становилось мало – трудное время для обезьян, жизнь которых от них зависела. Как же они выживали? На этот вопрос, возможно, сумеет ответить генетика, а также небольшой урок по биохимии организма.

Мочевая кислота – обычный побочный продукт метаболизма, возникающий, когда наши клетки расщепляют некоторые химические соединения. Она выводится из организма с мочой. Большинство животных, включая и значительную часть приматов, также избавляются от мочевой кислоты, вырабатывая особый энзим – уриказу, – способствующий расщеплению мочевой кислоты, когда та скапливается в крови. Однако у людей уриказа не образуется. У нас имеется ген, кодирующий выработку уриказы, но он сломан – мутация лишила нас такой возможности. То же самое относится к шимпанзе, бонобо, гориллам и орангутанам, и этот факт позволяет молекулярным генетикам приурочить мутацию данного гена к тому времени, когда жил наш последний общий с этими приматами предок, – около 15 млн лет назад.

Эта мутация могла не дать никакого преимущества нашим предкам. Однако проблема заключается в том, что неспособность вырабатывать уриказу влечет за собой предрасположенность к подагре, вызывающей болезненный артрит большого пальца ноги. А в этом случае маловероятно, что мутация могла сохраниться, если бы не была чем-нибудь полезна.

Так в чем же заключалось преимущество? Мочевая кислота помогает превращать фруктозу, содержащуюся в плодах, в жир{131}. Запасы жира, по всей видимости, были весьма полезны для обезьян, живших в сезонных лесах, когда из-за недостаточного уровня освещенности в зимние месяцы наступали голодные времена. Этой проблемы не существует в экваториальных дождевых лесах Африки, поэтому эволюционное изменение для ее решения могло произойти только в лесах умеренного пояса Южной Европы.

Даже имея запасы жира, оголодавшие обезьяны, скорее всего, были готовы зимой есть все, что удавалось добыть. Современные орангутаны, столкнувшись с трудными временами в лесах Юго-Восточной Азии, утоляют голод корой деревьев или незрелыми фруктами. И в то же время, как свидетельствуют данные генетики, наши предки полюбили перезрелые, ферментированные фрукты.

Самые широко потребляемые напитки в мире – это вода, чай и пиво. В отличие от первых двух, пиво весьма калорийно. Банка моего любимого пива Lawson's Sip of Sunshine содержит столько же калорий, что и гамбургер из «Макдоналдса». Перебродившие фрукты дают много калорий, но лишь при условии, если ваш организм способен усваивать этанол. В противном случае они становятся ядовитыми. У большинства людей есть ген, кодирующий выработку фермента, необходимого для расщепления этилового спирта. У шимпанзе, бонобо и горилл он тоже есть, а у орангутанов отсутствует. Нет его и у всех остальных приматов, за исключением занятного зверька ай-ай – мадагаскарской руконожки. Наличие этого гена у африканских человекообразных и у людей свидетельствует о том, что выживание нашего последнего общего предка зависело от перезревших, ферментированных фруктов, которые он собирал в подстилке леса в качестве источника калорий в голодные времена{132}.

В позднем миоцене климат на планете стал более холодным и сухим, леса умеренного пояса вокруг Средиземного моря уже не могли прокормить обезьян, и постепенно те вымерли, но прежде дали последнего общего предка человека и африканских человекообразных обезьян. Граница леса отступала на юг, к Африке, а вместе с ней мигрировали и предки шимпанзе, горилл и людей.

Как выглядели эти древние человекообразные обезьяны и как они передвигались?

Чтобы в этом разобраться, я поехал в Германию на встречу с Мадлен Бёме, палеонтологом из Тюбингенского университета.

Бёме выросла в болгарском городе Пловдиве и в детстве любила пробираться в места археологических раскопок и искать артефакты бронзового века в кучах обломков. Ее завораживало прошлое, и, где бы она ни оказалась, начинала что-нибудь раскапывать. Будучи старшеклассницей, Мадлен отыскала в холмах Болгарии челюсть редкого вымершего слона. Ее отец, у которого был большой сад, умолял дочь направить свое умение орудовать лопатой на пользу семейного дела, но ее всегда больше интересовали кости и артефакты, чем овощи.

Бёме выучилась на геолога и палеонтолога и стала экспертом по миоцену Центральной Европы. В период от 15 млн до 10 млн лет назад болота, леса и реки в тех местах кишели древними черепахами, ящерицами, выдрами, бобрами, слонами и носорогами. Также в изобилии водились там грозные представители семейств кошачьих и гиеновых. Мы знаем это в том числе благодаря окаменелостям возрастом 11,62 млн лет, найденным Бёме в глиняном карьере Хаммершмиде на окраине крохотного городка Пфорцен, расположенного в предгорьях Альп на юге Германии, в Баварии.

«Восемьдесят процентов окаменелостей в Хаммершмиде – это черепахи, но важна каждая находка, – сказала она с заразительным энтузиазмом во время моего визита в ее лабораторию. – Я собираю все до крупинки».

Подход Бёме к сбору окаменелостей является противоположностью стандартной практике палеоантропологов – оставлять, казалось бы, неважные и неидентифицируемые фрагменты в земле или в отвалах. Она собирает все, словно палеонтологический пылесос. Иначе работать она просто не может. Хаммершмиде – действующий глиняный карьер. Землевладельцы разрешают Бёме вести здесь раскопки, но у них имеется также соглашение с горнодобывающей корпорацией, занимающейся разработкой мощных глинистых пластов, перемежающихся песчаными отложениями, в которых заключены окаменелости. Экскаватору все равно, что рыть, и в прямоугольных кирпичах из Хаммершмиде, безусловно, присутствуют вкрапления почерневших миоценовых костей, и это мало чем отличается от ситуации, с которой я столкнулся в случае с «каролинским мясником» в округе Чатем в Северной Каролине.

Для Бёме все изменилось 17 мая 2016 г., когда ее студент Йохен Фусс откопал верхнюю челюсть и часть лица человекообразной обезьяны. Зная, что горнодобывающая компания вскоре планирует извлекать глину с этого участка, Бёме лихорадочно орудовала геологическим молотком, снимая вертикальные пласты осадочных пород. Внезапно она увидела нижнюю челюсть – идеально соответствующую верхней.

Вскоре Бёме заметила маленький кусочек округлой почерневшей кости и подумала, что это фрагмент очередной черепахи. Однако, поскольку важна каждая окаменелость, она не стала ею пренебрегать – пропитала клеем и стала откапывать остальную часть.

Отбрасывая в сторону глину и песок, она поняла, что кость, все еще частично скрытая в склоне холма, не может принадлежать черепахе. Тогда она решила, что это часть рога с фрагментом черепа копытного млекопитающего Miotragocerus, типичного представителя европейской миоценовой фауны, родственница которого, антилопа нильгау, сейчас обитает в Индии. Она передала инструменты Фуссу, чтобы тот завершил раскопки, но, когда помощник добрался до конца кости, оказалось, что та не сужается на конце, как ожидалось, а, наоборот, расширяется.

«Это невозможно», – сказала Бёме.

Невозможно для рога антилопы, но это оказался не рог. Они откопали локтевую кость, одну из костей предплечья человекообразной обезьяны. Кость была невероятно длинной, сопоставимой по длине с предплечьями современных обезьян, способных передвигаться по деревьям, повисая и раскачиваясь на руках. Очередные почерневшие костные фрагменты исследователи пропитали клеем и упаковали в пластик, чтобы затем препарировать и изучить в лаборатории.

«Здесь мы ее и нашли», – сказала мне Бёме ветреным днем в ноябре 2019 г.

Это место в Хаммершмиде выглядело не как палеонтологический раскоп, а как гравийный карьер в форме амфитеатра, с глубоким низким дном, выскобленным дочиста. Вокруг нас поднимались склоны с толстыми слоями серой глины, верхний край карьера обрамляли вечнозеленые растения. Бёме указывала на песчаную линзу, в которой сохранились окаменелости, но меня отвлекло появление экскаваторов и бульдозеров, готовых в любую минуту приступить к работе.

Двумя неделями раньше группа Бёме опубликовала результаты анализа окаменелых костей из этого карьера, сообщив об открытии нового вида миоценовой человекообразной обезьяны, жившей более 11 млн лет назад, которую они назвали Danuvius guggenmosi. Данувий – кельтско-римский речной бог, имя которого носит протекающая поблизости река Дунай.

Однако я приехал в Германию не потому, что здесь был открыт новый ископаемый примат. Я приехал из-за утверждения Бёме, что Danuvius передвигался на двух ногах.

В 2017 г., когда стало ясно, что по строению лицевой части черепа и зубов этот примат отличается от всех известных человекообразных обезьян из Европы эпохи миоцена, Бёме уже работала над рукописью с описанием Danuvius guggenmosi. В лаборатории рядом с ее кабинетом Томас Лехнер, студент магистратуры Тюбингенского университета по специальности «геология и палеоэкология», тщательно удалял глину и песок с окаменелостей, торопливо собранных в карьере годом раньше. Одна из них, предварительно определенная на месте раскопок как «длинная кость млекопитающего», оказалась большеберцовой костью человекообразной обезьяны.

Я проделал почти 6500 км, чтобы ее увидеть.

Кабинет Бёме находится на втором этаже палеонтологического музея Тюбингенского университета. Пройдя по коридору в одну сторону, увидишь прекрасно сохранившиеся окаменелости ихтиозавров, аммонитов и древних морских лилий, найденные в сланцах юрского периода из карьеров в окрестностях соседнего городка Хольцмаден. Направившись в другую сторону, попадешь к костям динозавров и терапсид – покрытых шерстью рептилий, предков млекопитающих.

Я сидел за круглым столом возле шкафов, полных окаменелостей, и гадал, удастся ли мне увидеть или измерить хотя бы одну из них. Мы с Бёме раньше не были знакомы. Я знал, в том числе по собственному горькому опыту, что некоторые первооткрыватели ископаемых остатков древних людей и человекообразных обезьян допускают до них лишь очень узкий круг людей, руководствуясь весьма неуместным принципом «услуга за услугу», что полностью противоречит тому, как должно поступать ученым. Мне нечего было предложить Бёме, кроме своих знаний о большеберцовой кости – теме моей докторской диссертации.

Тем не менее уже через несколько минут меня окружали окаменелости из Хаммершмиде. Бёме с энтузиазмом выложила передо мной локтевую кость Danuvius, за которой последовали кости пальца ноги, пальцев рук, бедренные кости и, наконец, большеберцовая. Рядом красовались таз слоненка, окаменелые остатки нечеловекообразной обезьяны с нового места раскопок в Болгарии и копии ископаемых костей человекообразных обезьян из Пакистана, Испании и Кении. Бёме любит окаменелости так же, как я, и разделяет мои взгляды на науку – эти кости следует делать общим достоянием и изучать, а не прятать.

Я вытащил штангенциркуль и видеокамеру и приступил к работе.

Большеберцовая кость Danuvius сохранилась полностью и позволяет судить о том, как функционировали коленный и голеностопный суставы этого древнего примата. Сгибание и разгибание коленного сустава любого животного зависит от того, как округлый конец бедренной кости перекатывается по верхнему концу большеберцовой. У человекообразных обезьян конец большеберцовой кости закруглен, что обеспечивает коленям шимпанзе, горилл и орангутанов значительно бóльшую подвижность, чем у нас. Как ни удивительно, колено Danuvius такое же плоское, как наше, что, вероятно, позволяло ему выпрямлять ноги и стоять более прямо.

Больше всего, однако, меня поразил голеностопный сустав.

У всех ныне живущих приматов, за исключением людей, нижний конец большеберцовой кости – в том месте, где она прикрепляется к костям голени, – изогнут. При таком строении стопа поворачивается внутрь, что удобно для хватания. Это также придает большеберцовой кости такое положение, при котором колени у обезьян широко разведены, а сами животные кажутся кривоногими. У людей же голеностопный сустав плоский, так что колени сближены и находятся точно над стопами.

Лодыжка Danuvius была похожа на нашу, точнее на лодыжку Люси. Более того, форма двух позвонков, также найденных в Хаммершмиде, убедила Бёме, что у Danuvius был S-образный изгиб позвоночника – важнейшая анатомическая особенность, обеспечивающая прямохождение у людей и наших двуногих предков. Бёме и ее группа пришли к выводу, что более 11 млн лет назад Danuvius был уже прямоходящим, причем ходил не по земле, а по ветвям деревьев{133}. Если Бёме права, прямохождение развилось не на земле, а на деревьях. Исходя из собственных исследований окаменелостей, я не вижу причин оспаривать эти выводы, хотя они остаются неоднозначными и вызывают множество вопросов{134}.

Однако, как оказалось, эта гипотеза была предвосхищена почти 100 лет назад.

В 1924 г., задолго до того, как генетические данные позволили поместить человека на генеалогическом древе приматов рядом с шимпанзе и бонобо, ходящими с опорой на костяшки пальцев рук, Дадли Дж. Мортон, хирург и специалист по строению стопы из Колумбийского университета, предсказал возможность существования такой обезьяны, как Danuvius. Специальностью Мортона была ортопедия, но он также интересовался эволюцией. Он предположил, что лучшей моделью для понимания эволюции бипедализма у людей является самая двуногая из человекообразных обезьян – гиббон{135}.

Современные гиббоны – мастера брахиации, раскачиваясь на своих комично длинных руках, они быстро перелетают с ветки на ветку в тропических лесах Юго-Восточной Азии. Их руки настолько длинные, что стоящий прямо гиббон может прижать ладони к земле, не наклоняясь. Проблема, однако, состоит в том, что гиббон не может перенести на длинные тонкие руки значительную часть веса тела без риска их сломать. Как же гиббоны двигаются по земле? Они поднимают руки вверх и бегут на двух ногах{136}. Порой гиббон даже в кроне деревьев идет по веткам, балансируя руками, как канатоходец.

У Мортона не было ни окаменелых костей, ни современных знаний из области молекулярной генетики, поэтому он работал с тем, чем располагал, сравнивая строение скелета и поведение разных видов человекообразных обезьян. Исходя из этого, Мортон сделал вывод, что предки людей должны были выглядеть как крупные гиббоны, но с более короткими руками. Он представлял их с мощными, приспособленными для хватания руками и ногами, передвигающимися по ветвям в кронах деревьев на двух ногах.

Его идеи продолжали влиять на умы исследователей вплоть до середины XX в., но утратили популярность к концу 1960-х гг. Сначала сравнение белков, затем исследования ДНК показали, что из всех человекообразных обезьян гиббоны – наиболее дальние наши родственники. Поскольку мы ближе всего связаны родством с шимпанзе и гориллами, проще было представлять себе наших предков как крупных, наземных животных, ходящих на двух ногах с упором на руки.

Все дело было в этих упрямых окаменелостях.

Не было найдено ни единого фрагмента крупной человекообразной обезьяны, ходящей с опорой на костяшки пальцев и живущей в те времена, когда люди, шимпанзе и гориллы отделились от своего общего предка. Немногочисленные имеющиеся у нас окаменелости этого периода принадлежат гораздо более мелким приматам, которые могли висеть на руках, держась за ветки, и обладали гибким позвоночником, способным принимать вертикальное положение.

За несколько недель до того, как Бёме представила миру Danuvius, Кэрол Уорд, палеоантрополог из Университета штата Миссури, опубликовала результаты исследования костей таза рудапитека (Rudapithecus hungaricus), ископаемой человекообразной обезьяны возрастом 10 млн лет, которые были обнаружены в болотных отложениях в районе Рудабанья (Венгрия). Исходя из строения черепа и зубов, эту обезьяну помещают в основание ветви больших человекообразных обезьян, но ее таз совсем не похож на обезьяний. Более того, он во многом напоминает таз сиаманга, крупнейшего вида семейства гиббоновых. Строение таза подсказало Кэрол Уорд и ее коллегам, что рудапитек мог ходить в вертикальном положении эффективнее любого современного человекообразного примата. Оказывается, Danuvius был, возможно, не единственной обезьяной, расхаживающей по лесу на двух ногах{137}.

«Вопрос, почему люди поднялись с четырех конечностей, поставлен неверно, – сказала Уорд на моем занятии, посвященном эволюции человека, когда посетила Дартмутский колледж в 2018 г. – Пожалуй, нам следовало бы задаться вопросом, почему наши предки никогда не опускались на четыре конечности».

Стоя посреди карьера в Хаммершмиде, я медленно поворачивался на месте, стараясь запечатлеть его полную панораму. Место, где тремя годами раньше был найден скелет крупного самца Danuvius, исчезло, выскобленное экскаваторами. Как же много земли вывезено, как же много таких же Danuvius, возможно, превращено в кирпичи!

«Вот тут мы нашли самку Danuvius», – сказала Бёме, указывая на стену из глины, прослоенную песчаными линзами, в которых ее коллеги откопали несколько зубов и маленькую бедренную кость. Настроенная как всегда оптимистично, она улыбнулась и продолжила: «Я уверена, там еще что-нибудь от нее осталось. Мы найдем это в следующем году».

Danuvius – восхитительный нарушитель спокойствия в нашей науке. Кроме того, он, возможно, поможет нам раскрыть загадки других неоднозначных окаменелостей.

Давайте вспомним, что Тумай (Sahelanthropus tchadensis) жил и умер 7 млн лет назад. Некоторые молекулярные генетики утверждают, что разделение эволюционных линий человека и шимпанзе произошло более 7 млн лет назад{138}, следовательно, двуногого сахелантропа как раз можно отнести к гомининам. Другие ученые настаивают на том, что последний общий предок человека и шимпанзе жил ближе к нашему времени и что сахелантропа неверно определили как двуногого гоминина.

Возможно, Danuvius мог бы стать решением этой проблемы.

Тодд Дисотелл, любитель татуировок и специалист по молекулярной антропологии, с которым мы встречались в главе 3, однозначно считает, что последний общий предок существовал 6 млн лет назад плюс-минус 500 000 лет. Если он прав, то Тумай, который, возможно, мог ходить прямо на двух ногах, предшествовал последнему общему предку. Он существовал еще до возникновения гоминин – до того как вообще появился человеческий род. Это было бы невозможно, если бы прямохождение являлось уникальной особенностью гоминин, но все становится логичным, если принять, что общий предок людей и африканских человекообразных приматов был в большей степени прямоходящим, чем современные шимпанзе и горилла{139}.

И тут на сцене появляется Danuvius.

Возможно, Danuvius говорит нам, что наши древние предки-обезьяны передвигались в кронах деревьев, выпрямившись и подняв руки над головой, чтобы хвататься за ветви, особенно когда им приходилось пробираться по тонким веткам к спелому плоду. В наши дни так иногда делают орангутаны{140}, а также гиббоны и паукообразные обезьяны.

От подобного предка могли отделиться линии предшественников горилл, а вскоре и шимпанзе, увеличение размеров тел которых сделало падение с деревьев более травматичным. Их руки стали длиннее, ладони больше, а поясничный отдел жестче, что помогало избежать смертельно опасного падения на землю.

Однако в африканских лесах плодовые деревья растут отдельными группами, и расстояние между ними не всегда удавалось преодолеть, передвигаясь только в лесном пологе, поэтому длинноруким крупным обезьянам приходилось идти по земле, чтобы добраться до следующего кормового участка. Могли ли они ходить на двух конечностях? Нет. Из-за короткой негнущейся поясницы им бы пришлось идти на полусогнутых ногах, что делало такое передвижение весьма утомительным. Им, вероятно, приходилось передвигаться на четырех конечностях, но пальцы, приспособленные для обхватывания веток, были слишком длинными и изогнутыми, чтобы опираться на ладонь. Поэтому они, по всей видимости, сгибали пальцы и опирались на костяшки. Если этот сценарий верен, шимпанзе и гориллы независимо друг от друга выработали способ хождения с опорой на костяшки пальцев, но по одним и тем же причинам.

А что же наши предки? Они уже были приспособлены к тому, чтобы стоять прямо, и после небольших анатомических перестроек могли передвигаться на двух ногах по земле так же просто, как и по деревьям.

Если принять эту интерпретацию Danuvius, больше не придется искать объяснения тому, каким образом из передвижения с опорой на согнутые пальцы рук развился бипедализм, поскольку на самом деле такого не происходило. Это был вовсе не новый способ передвижения, а всего лишь старый способ в новых условиях. Иначе говоря, «Марш прогресса» мог быть направлен в обратную сторону. Мы не развили прямохождение, эволюционируя от предка, ходившего с опорой на костяшки пальцев рук. Наоборот, животные, передвигающиеся таким образом, эволюционировали из человекообразных обезьян, которые, по крайней мере иногда, ходили на двух ногах. Еще один увлекательный фрагмент этой головоломки связан не с ногами наших предков, в том числе стопами, а с кистями их рук.

У шимпанзе большие пальцы рук относительно короткие, а остальные пальцы длинные и изогнутые. У людей все наоборот: большие пальцы длинные и крепкие, все остальные короткие. Столь часто упоминаемое противопоставление большого пальца остальным означает, что его кончиком мы можем коснуться кончика любого пальца той же руки. Целое столетие ученые пытались понять, как в процессе эволюции подобная рука могла развиться из такой кисти, как у шимпанзе. Серхио Альмесиха, палеоантрополог из Американского музея естественной истории в Нью-Йорке, считает, что и в этом случае все было наоборот.

Проведенный им в 2010 г. анализ большого пальца оррорина (Orrorin tugenensis) возрастом 6 млн лет выявил его удивительное сходство с человеческим. Пять лет спустя Альмесиха проанализировал соотношения костей кисти ископаемых человекообразных обезьян и людей и пришел к выводу, что рука человека на удивление мало изменилась за последние 6 млн лет. Напротив, как считает ученый, у шимпанзе и других человекообразных развились более длинные пальцы (кроме большого), чтобы лучше держаться за ветки и не падать с деревьев.

Как же это связано с прямохождением?

При передвижении на двух ногах по ветвям деревьев довольно трудно сохранять равновесие. Бесспорно, хватательные большие пальцы ног помогают удержаться на ветке, но нужны ли были этим ранним двуногим обезьянам еще и мощные руки, приспособленные для хватания? Как считают Сюзанна Торп и ее коллеги из Бирмингемского университета в Великобритании, может быть, и не нужны. Они обнаружили, что людям достаточно легкого касания опоры кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие и снизить мышечную активность на 30 %{141}.

Хотя идея идущего в обратном направлении «Марша прогресса» представляется весьма интригующей, возможно, мы здесь слишком увлеклись. Может ли гипотеза, согласно которой мы эволюционировали от приматов, ходивших с опорой на согнутые пальцы рук, оказаться жизнеспособной?{142} Безусловно, может. Если палеоантропологи найдут в Восточной Африке скелет человекообразной обезьяны, перемещавшейся подобным образом, в отложениях возрастом от 10 млн до 14 млн лет, эта гипотеза снова будет принята к рассмотрению. Европейские человекообразные обезьяны, включая Danuvius и Rudapithecus, могут оказаться вымершими дальними родственниками, которые лишь вводят нас в заблуждение.

Науке еще только предстоит найти свидетельства существования такого животного. Тем не менее было бы неразумно считать, что мы уже во всем разобрались. Предстоит найти еще много окаменелостей и написать значительную часть истории человека.

Однако и те окаменелости, которыми мы в настоящий момент располагаем, способны поведать нам много удивительного. Примерно от 7 млн до 4 млн лет назад – что составляет больше трети от начала нашей эволюционной истории как гоминин – какие-то человекообразные обезьяны, хорошо приспособленные для жизни на деревьях, последовали за отступающими лесами из Европы и расселились по редколесьям Центральной и Восточной Африки{143}. Как и их предки из рода Danuvius, они передвигались на двух ногах по деревьям и иногда могли ходить таким же способом по земле. У них были удлиненные ноги и бедра, похожие на наши, и они были способны отталкиваться от земли внешней стороной стопы, сохраняя в то же время противопоставленный большой палец на внутренней ее стороне. В процессе эволюции сформировались разные роды этих существ – Sahelanthropus, Orrorin, Ardipithecus, и, безусловно, многие другие, которых мы пока еще не открыли.

Миллионы лет они занимали экологическую нишу по границам уменьшающихся африканских лесов, питаясь плодами и ночуя на деревьях. В деревьях заключалась их жизнь, но, чтобы добраться от одного участка леса до другого, они со всей осторожностью и предусмотрительностью передвигались по полной опасностей земле на двух ногах.

Однако эволюция не стоит на месте. Приближалась эпоха австралопитеков.

К северо-западу от кратера Нгоронгоро на севере Танзании раскинулась прекрасная, но суровая земля – Лаэтоли{146}. Название ей дано в честь хрупкого растения, цветущего красными цветками, которое растет лишь здесь, в этой части Танзании. Цветок лаэтоли окружают гораздо менее дружелюбные растения.

В ландшафте доминируют два из пяти видов акации, известных в этом регионе. Один из них – типичная для Африки акация зонтичная, силуэт которой показывают на фоне заходящего солнца в любом документальном фильме о природе этого континента. Жесткие колючки защищают ее листья от жадных губ жирафов. Другая акация – низкорослый кустарник с пятисантиметровыми шипами, которые растут из округлого черного основания по форме напоминающего бомбочки из мультфильмов про Кролика Банни. Эти полые «бомбочки» издают высокий свистящий звук, когда через них проходит ветер, что объясняет одно из местных названий этой акации – «свистящий шип». Сладкими выделениями желез на листьях акации питаются целые колонии муравьев. Стоит постучать по раздутым основаниям колючек, и муравьи, напитавшиеся сладким нектаром, бодро выскакивают наружу с раскрытыми челюстями.

Как-то раз девочка из племени масаи наступила на шип такой вот свистящей акации, и он глубоко вонзился в ее стопу.

Отправившись утром в Лаэтоли из нашего палаточного лагеря возле деревни Эндулен, мы были вынуждены ждать, когда пройдет стадо из тысячи с лишним зебр. Шкурку молочных жеребят покрывали расплывчатые коричневые и белые полоски. Взрослые зебры отличались характерной черно-белой полосатой окраской, предположительно служащей для того, чтобы сбивать с толку жалящих насекомых с их фасеточными глазами. Ландшафт был раскрашен так же, как шкуры зебр. Грунтовая дорога была угольно-черной, покрытой выветрившимися осадочными породами, которые образовались в результате извержений вулканов, время от времени происходивших вдоль восточного края Восточно-Африканской рифтовой долины в течение миллионов лет. По обе стороны дороги на многие километры тянулись травы пшеничного цвета, на которых кормились зебры, антилопы гну, газели и крупный рогатый скот, принадлежавший скотоводам племени масаи.

Дожди, идущие во влажные сезоны, привели к эрозии почвы, сформировав глубокие овраги и лощины, обнажившие древние породы. Чарльз Мусиба, статный, с низким голосом палеоантрополог из Колорадского университета в Денвере, уже несколько десятилетий ищет здесь окаменелости.

Когда Мусиба учился в старших классах, он жил в Танзании вблизи озера Виктория и проникся страстью к палеоантропологии, побывав на лекции Мэри Лики. Прослушав ее рассказы о находках в Олдувайском ущелье, он подошел к ней и спросил, что нужно делать, чтобы участвовать в таких экспедициях. Она поинтересовалась, есть ли у него какие-нибудь навыки. Подумав, он ответил, что умеет рисовать. Лики, начинавшая свой путь как научный иллюстратор, решила дать парню шанс. Сделав несколько зарисовок каменных орудий, Мусиба стал членом команды Лики.

В июне 2019 г. мы с Мусибой повезли своих студентов из Колорадского университета и Дартмутского колледжа в Лаэтоли. Несколько лет назад группа Мусибы нашла здесь челюсть древнего гоминина, и мы вернулись на то же место, чтобы попытаться еще что-нибудь отыскать. Около часа мы медленно осматривали землю, когда появились шесть ребятишек масаи, в том числе девочка не старше пяти лет. Она ужасно хромала и плакала. Лодыжка у нее распухла, на изящном подъеме маленькой босой ступни запеклась черная корка. Радуясь, что моя маленькая дочь уложила в рюкзак аптечку перед моим отъездом в Танзанию, я передал пинцет и антисептические салфетки нашему помощнику по раскопкам Джозефату Гурту, который тоже был из племени масаи.

Малышка зарыдала и уткнулась головой в плечо сестры, когда Гурту глубоко погрузил пинцет в ранку в поисках причины боли. Скоро он вытащил шип акации длиной с кровельный гвоздь. Из раны вылилось очень много гноя. Шип просидел в стопе какое-то время, вызвав сильный воспалительный процесс. Гурту промыл рану, наложил мазь с антибиотиком из набора для первой помощи, а также стерильную марлю и медицинский бинт. Сестра малышки поблагодарила нас на маа, масайском языке, и пострадавшая хромая удалилась вместе с остальными детьми.

Остаток утра я провел в поисках окаменелостей, но не переставал думать об этой маленькой девочке. Зебры и жирафы ходят на ороговевших копытах. У слонов стопа толстая, как подушка. Нежная голая стопа двуногого ребенка беззащитна в этих негостеприимных условиях среды{147}.

Тем не менее босые ноги наших предков ходили по Лаэтоли на протяжение более 3,5 млн лет. И, как выясняется, свидетельства этого окружают нас повсюду.

В 1976 г. Мэри Лики собрала команду с целью поиска окаменелостей в Лаэтоли. Они с мужем Луисом побывали здесь 40 лет назад и кое-что отыскали, но работа заставила их выбрать другое место раскопок в Танзании, в ущелье Олдувай, которое с тех пор поглощало все их внимание. После кончины Луиса Мэри вновь обратила взгляд на Лаэтоли. Геологическое исследование показало, что это место несколько старше Олдувая, и ее команде сопутствовали определенные успехи в поиске остатков гоминин, в результате эрозии оказавшихся на поверхности осадочных пород вулканического происхождения возрастом порядка 3,5 млн лет. Однако даже Мэри не могла предвидеть, какие чудеса скрываются в древних слоях горных пород Лаэтоли.

Чтобы их обнаружить, понадобилось всего лишь покидаться друг в друга сухим слоновьим навозом.

24 июля 1976 г. в гости к Мэри Лики приехали четверо ученых – Кей Беренсмейер, Дороти (Доти) Дешан, Эндрю Хилл и Дэвид (Джона) Уэстерн. Ее сын Филип водил их по месту раскопок, но Уэстерну, экологу и специалисту по охране природы, который впоследствии станет директором Службы охраны дикой природы Кении, через какое-то время стало скучно. Он поднял большую лепешку засохшего слоновьего навоза и метнул его в товарищей словно диск фрисби. Хилл, палеонтолог из Национального музея Кении, в дальнейшем уважаемый профессор Йельского университета, сделал ответный бросок. Перестрелка продолжалась, пока Хилл и Беренсмейер, ныне куратор палеонтологической коллекции Смитсоновского института, не укрылись в овраге. Оглядываясь в поисках боеприпасов, они заметили странной формы следы в слое затвердевшего вулканического пепла, выступившие в результате эрозии на склоне холма.

«Это что, окаменевшие отпечатки слона?» – громогласно вопросил Хилл. В навозной перестрелке было объявлено перемирие, и остальные ученые подошли взглянуть на находку.

Через весь овраг и далее тянулись следы антилоп, зебр, жирафов и даже птиц. Были в сером затвердевшем вулканическом пепле и маленькие отметины необычной формы{148}. Хилл уже видел нечто подобное в трехтомном сочинении Чарльза Лайеля «Основные начала геологии» (Principles of Geology) – на иллюстрации, изображающей следы, оставленные свежими дождевыми каплями в грязи на берегу залива Фанди в Новой Шотландии. Там же утверждалось, что такие же затвердевшие отметины, обнаруживаемые в горных породах, были оставлены каплями дождя в невероятно давние времена. Лайель считал, что ландшафты прошлого были сформированы в результате тех же процессов, которые влияют на земную поверхность и сегодня. Эта концепция, названная униформизмом, является основополагающей для современной геологической науки. Здесь, в вулканическом пепле в Лаэтоли, Хилл нашел хрестоматийный пример, ее подтверждающий.

Следующие несколько недель ученые вели раскопки в месте под названием «раскоп А», они снимали перекрывающие отложения, обнажая тысячи следов в затвердевшем пепле. Подобные окаменелости могут многое рассказать об оставивших их существах: окаменелые следы – это снимки, запечатлевшие мгновения их жизни.

Геолог Дик Хэй включился в работу, чтобы выяснить, как возникли эти следы. В конце концов он установил, что вследствие извержения вулкана местность была покрыта толстым слоем пепла. Дождь превратил пепел в грязь, по которой несколько дней ходили животные{149}. Когда же выглянуло солнце, грязь засохла и стала твердой, как цемент, сохранив этот момент времени, имевший место 3,66 млн лет назад. Пепел последующих извержений укрыл слой с отпечатками, словно одеяло.

Саймон Малато, местный житель из племени масаи, как никто другой умел идентифицировать отпечатки ног. Он указал на следы, оставленные древними слонами, носорогами, зебрами, антилопами, крупными кошками, павианами, птицами и даже многоножками. Большинство следов принадлежало мелким антилопам и кроликам.

Мэри Лики призвала членов команды внимательно искать следы двуногих существ в надежде, что им повезет. И вот в сентябре это свершилось{150}. Специалист по охране природы Питер Джонс вместе с Филипом Лики обнаружили пять последовательных отпечатков, оставленных существом, передвигавшимся не на четырех, а на двух ногах. Эти следы выглядели странно. Они были маленькими, и казалось, что тот, кто их оставил, шел скрестным шагом – левая нога заступала за правую, как у модели на подиуме.

Со следов были сняты гипсовые слепки, и Мэри Лики доставила их специалистам по отпечаткам ног в Лондоне и Вашингтоне (округ Колумбия). Некоторые из них усомнились в том, что следы оставил предок человека. Возможно, это был вымерший двуногий медведь, в конце концов предположил один из специалистов.

Мэри была разочарована, но это продолжалось недолго.

Через два года после обнаружения следов Пол Абелл, ученый из Университета Род-Айленда, специализирующийся в области геохимии, бродил неподалеку от первого местонахождения следов и заметил нечто, напоминающее отпечаток человеческой пятки (теперь это место называется «раскоп G»). Вернувшись в лагерь, он сообщил об этом Мэри Лики, но у нее была сломана лодыжка, и она не захотела тащиться туда ради очередного разочарования. Вместо себя Мэри отправила Ндибо Мбуику, работавшего вместе с супругами Лики еще в Олдувае, чтобы он осмотрел находку и затем описал ее{151}.

Мбуике, который нашел самый первый зуб Homo habilis в 1962 г., не пришлось долго копать, чтобы убедиться, что отпечаток оставлен гоминином. Более того, этот отпечаток привел его к другим. В конце концов были обнаружены целых 54 вытянувшихся в две параллельные цепочки следа древних гоминин.

Следы из Лаэтоли входят в число самых поразительных открытий в истории нашей науки. Оказалось, что три или даже четыре особи прошли здесь вместе, направляясь на север{152}. Одна шла слева, другая, более крупная, справа. Третья (и, возможно, четвертая) шагала точно поверх самых крупных следов.

Ученые анализировали эти отпечатки в течение нескольких десятилетий. Большинство сочли, что следы согласуются с тем, что нам стало известно в результате изучения костей Australopithecus afarensis (вида, к которому принадлежала Люси). При ходьбе они определенно сначала наступали на пятку, а их большой палец был приведен к остальным пальцам и почти параллелен им. Кроме того, у их стоп обнаружился зарождающийся свод. Иными словами, австралопитек имел стопу, во многом похожую на нашу, и ходил, как мы, с немногими незначительными отличиями.

Современный человек при ходьбе переносит вес с пятки на большой палец ноги и отталкивается от земли преимущественно этим местом. Следы в Лаэтоли оставили существа, которые также отталкивались большим пальцем ноги, но при этом часть их веса оставалась на внешней части стопы. Отпечатки их ног свидетельствуют о том, что стопы гоминин из Лаэтоли были более плоскими, чем у современных людей, этот вывод также подкрепил анализ костей, которые оставил нам этот вид. Оказалось также, что отпечатки в Лаэтоли были оставлены существами, отрывающими ноги от земли с меньшими усилиями, чем сегодняшние люди, хотя это могло объясняться и тем, что они шли по толстому слою влажного пепла{153}.

Вопреки ожиданиям, задаваемым рисунком «Марш прогресса», австралопитеки не ходили, согнувшись, как шимпанзе, и не раскачивались взад-вперед, как самец гориллы Луис, когда носит помидоры из одного конца своего вольера в другой. Нет, они шли, выпрямившись во весь рост, с распрямленными ногами и бедрами. Как и мы.

Следы из Лаэтоли сохранили остановленное мгновение из жизни наших вымерших родственников. Отпечатки расположены близко друг к другу и свидетельствуют о том, что эти особи шли медленно и слаженно, единой группой. Они направлялись на север, в сторону Олдувайского бассейна, где их ждали вода и защитный полог леса. Поскольку размер стопы и рост определенным образом соотносятся друг с другом, мы можем рассчитать, что более мелкая особь, идущая слева, была ростом всего 1,2 м, как Люси. Более крупная справа – почти 1,5 м. Правая нога первой особи опускалась на землю под странным углом, заставляя предположить, что этот гоминин мог быть травмирован. Ближе к концу цепочки следы становятся беспорядочными и чуть более глубокими – группа развернулась, оглядываясь. Помедлив, они снова двинулись на север.

Интерпретация отпечатков ног из Лаэтоли – изящный пример того, как пересекаются наука и воображение. Что-то мы знаем точно – например, что эти следы оставлены двуногими существами. Однако мы не знаем, держались ли они за руки? Обхватывали ли друг друга руками, как изображено на диораме Лаэтоли в экспозиции Американского музея естественной истории в Нью-Йорке? Эти вопросы не дают нам покоя и будоражат наше воображение. Представьте себе, о чем могли думать наши предки:

В отпечатках из Лаэтоли можно запутаться. Поэтому позволю себе некоторые пояснения. Знаменитая двойная цепочка параллельных следов, которую я описал, была обнаружена в раскопе G. Вспомните, однако, что первые найденные в Лаэтоли следы двуногого существа были довольно странными. Они были открыты в раскопе А и выглядели так, словно их оставила манекенщица, идущая по подиуму. Некоторые исследователи решили, что они могли принадлежать представителю какого-то вымершего вида медведей. Мне очень хотелось раскрыть тайну этих странных отпечатков, но прежде их нужно было отыскать.

Я был полностью вымотан. Мы рылись в раскопе А все утро. Теперь обжигающее солнце стояло прямо у нас над головами. У меня оставалось лишь полбутылки теплой воды – недостаточно, чтобы утолить жажду. Под обручальным кольцом образовался волдырь, раздувшийся и лопнувший через несколько часов соскребывания затвердевшей почвы, скрывавшей слой с отпечатками. По старым картам Мэри Лики я рассчитал точное место, где должны были находиться загадочные отпечатки двуногого животного. Блейн Мэйли, профессор анатомии из Колледжа остеопатической медицины Айдахо, и Люк Фэннин, аспирант из Дартмутского колледжа, нашли и осторожно извлекли фрагмент окаменевшего пепла с отпечатками ног слоненка, обозначенных на карте Мэри. Искомые следы из раскопа А должны были находиться всего в четырех метрах к западу, но там не было ничего, кроме поврежденных эрозией следов мелкой антилопы и цесарки. Неужели эрозия, когда-то обнажившая следы двуногого существа, стерла их за минувшие 40 лет?

Я присоединился к нескольким своим студентам и Ширли Рубин, профессору Колледжа долины Напа, сидящим под зонтичной акацией – единственным источником тени. С соседнего дерева свешивался шар из рассерженных пчел, от которого исходило беспокойное гудение. Неужели нам придется оставить надежду отыскать следы из раскопа А? Могли ли эти следы пережить 40 лет дождей, заливавших землю во влажные сезоны?

Элли Макнатт, аспирантка из моей лаборатории палеоантропологии при Дартмутском колледже, с которой мы уже встречались на страницах этой книги, недавно защитила докторскую диссертацию и начала преподавать анатомию в медицинской школе при Университете Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе. Уроженка Айовы, она подходила к науке с эмоциональностью истинной дочери Среднего Запада и скептически относилась к общепринятому убеждению, будто отпечатки из раскопа А в Лаэтоли оставил древний медведь. В Лаэтоли еще ни разу не находили ископаемых медведей, да и отпечатки в этом раскопе были такими маленькими, что оставить их мог разве что медвежонок, идущий словно дрессированное животное в цирке. Просмотрев видеоматериалы, отснятые за несколько десятков лет американским экспертом по черным медведям Беном Килэмом в его исследовательском центре, расположенном в небольшом городке Лайме (штат Нью-Гэмпшир), она выяснила, что, если поблизости нет людей, медведи очень редко ходят на задних лапах. Лишь один раз в видеофильмах общей продолжительностью 50 часов один-единственный медведь сделал пять последовательных шагов в вертикальном положении – именно это и потребовалось бы, чтобы воспроизвести отпечатки из раскопа А.

Для дальнейшей проверки этой гипотезы Макнатт держала шприц с кленовым сиропом над головами детенышей черного медведя (Килэм занимается их реабилитацией и возвращением в дикую природу), побуждая подниматься на задние лапы и идти на них по влажной грязи. Она измерила оставленные ими отпечатки и сравнила с фотографиями и опубликованными результатами измерений следов из раскопа в Лаэтоли. Они не совпадали. Медведи не могут поддерживать тело с помощью бедер так, как мы. Они раскачиваются из стороны в сторону, оставляя широко расставленные следы. Отпечатки же из раскопа А были сближенными и даже заступали друг за друга. Мэри Лики подтвердила, что их не извлекали из раскопа. Если мы не сможем найти эти следы снова, будет очень трудно доказать, что их оставили гоминины.

Я залпом выпил остатки воды, нахлобучил шляпу от солнца и вернулся к раскопу, где наш полевой помощник Каллисти Фабиан продолжал скрести твердую почву плоским концом лопатки.

– Мту, – сказал он.

– Что?

– Мту!

Фабиан наконец добрался до слоя пепла. Там он обнаружил маленькое углубление. Это был отпечаток ступни.

– Мту? – переспросил я, повторяя слово на языке суахили, обозначающее человека.

– Ндийо, – утвердительно ответил Фабиан.

Я растянулся на животе, вооружился зубоврачебными инструментами и стал осторожно вытаскивать из отпечатка покрывавшую его породу. Словно корочка пирога, слой отложений сошел с древнего вулканического пепла, открыв маленький, прекрасно сохранившийся след ноги гоминина. Я потрогал оттиск пятки и осторожно потер пальцем край отпечатка большого пальца ноги.

Никакой это был не медведь.

Я посвятил значительную часть своей научной карьеры изучению эволюции прямохождения, но никогда не видел своими глазами и не трогал собственными руками настоящий отпечаток стопы австралопитека.

До этого момента. По спине у меня пробежал холодок. «Вот он, этот след из раскопа А!»

Я был в восторге. Аспирантка из Дартмутского колледжа Кейт Миллер и старшекурсник Анджали Прабхат присоединились к раскопкам, занявшись поиском других следов. А ведь я уже был готов сдаться, думая, что изначальные отпечатки стерлись, но они все-таки нашлись! Сорок с лишним лет эрозии не уничтожили, а укрыли и сохранили их.

К нам подошел Джозефат Гурту и улыбнулся.

– Мту? – спросил я.

Он кивнул и ответил: «Мхото». Это значит, «ребенок». Возможно, поэтому следы из раскопа А выглядели необычно, были маленькими и располагались крест-накрест. Их мог оставить ребенок австралопитека{154}.

Стопа, отпечаток которой мы нашли в раскопе А, была чуть больше 15 см в длину, примерно со стопу современного четырехлетнего ребенка. Большой палец оставил четкий оттиск в затвердевшем вулканическом пепле, отметина от пятки также была глубокой.

После обеда мы вернулись на раскоп и выкопали остальную часть цепочки следов, заново открыв пять последовательных отпечатков стоп. Мы провели трехмерное лазерное сканирование этих отпечатков, получив цифровую копию для изучения и для будущих поколений. Слой влажного вулканического пепла находился в процессе затвердевания в тот самый момент, когда этот маленький гоминин прошел здесь словно призрак, не оставив больше ничего. Только здесь, в этом единственном месте, пепел еще был влажным (возможно, находился в тени дерева), и пять следов оказались увековеченными в нем.

Расчищая отпечатки, студенты включали на своих телефонах музыку 1980-х гг. – Брюса Спрингстина, Дона Хенли, групп Yes и Hall & Oats{155}. Поздно вечером вернулись ребятишки масаи. Маленькая девочка с поврежденной стопой выглядела гораздо более здоровой и веселой, хотя по-прежнему опасалась нас и пряталась за сестру. Она побывала в больнице в Эдурене, где получила надлежащее лечение, и теперь нога у нее была перебинтована и защищена масайской сандалией из покрышки. Стопа была примерно такой же величины, что и та, которая оставила следы из раскопа А. Маленький австралопитек прошел по этому самому месту 3,66 млн лет назад.

Я открыл в телефоне компас и направил его в ту сторону, куда шла цепочка следов. После того как с неба упал пепел, юный гоминин побрел на север, как и остальные.

Гипотеза о том, что древнейшие гоминины – Sahelanthropus, Orrorin и Australopithecus – могли передвигаться на двух ногах, вызывает разногласия. Эти ранние представители нашего рода, жившие в период от 7 млн до 4 млн лет назад, все еще были приспособлены к жизни на деревьях. Хотя палеонтологическая летопись содержит потрясающие признаки прямохождения у наших предков, вопрос о том, насколько часто они ходили подобным образом по земле, останется спорным до тех пор, пока мы не сумеем отыскать другие окаменелости и разработать новые методы изучения этих древних костей.

В результате изучения скелета Люси было установлено, что прямохождение возникло не позднее 3,18 млн лет назад, но интерпретировать ее древние кости было нелегко. Однако отпечатки из Лаэтоли не оставляют никаких сомнений. Ранние представители рода Australopithecus, жившие свыше 3,6 млн лет назад, ходили на двух ногах примерно так же, как мы сегодня. Окаменелости указывают и на то, что австралопитеки ловко лазали по деревьям, что вполне объяснимо. Не умея разводить огонь, вокруг которого можно было бы собраться, и строить укрытия для ночлега, древние гоминины могли обрести безопасность ночью лишь в одном месте – на дереве. В течение дня, однако, австралопитеки находились на земле, передвигаясь на двух ногах в поисках пищи, просто чтобы выжить.

Впрочем, прямохождение не сводится к перемещению из одного места в другое. Оно открыло путь к другим принципиальным изменениям, которые помогли нам стать теми, кем мы сегодня являемся.

До обнаружения следов в Лаэтоли Мэри и Луис Лики несколько десятилетий посвятили работе в Олдувайском ущелье, где собрали сотни каменных орудий, которые отнесли к культуре, названной ими олдувайской. Радиометрический анализ этих орудий показал, что им около 1,8 млн лет. В 1964 г. супруги Лики наконец нашли их неуловимого изготовителя. Это был гоминин с кистью руки, похожей на человеческую, с чуть более крупным головным мозгом и несколько меньшими клыками, чем у австралопитека. Они определили найденные ими окаменелости как новый вид, Homo habilis, что можно перевести как «человек умелый»{156}.

Всего через 10 лет после этого Дон Джохансон нашел Люси, а еще несколько лет спустя команда Мэри Лики обнаружила в Лаэтоли цепочку следов, которые сдвинули возникновение прямохождения в прошлое, по крайней мере до 3,6 млн лет назад. Создавалось впечатление, что прямохождение в два раза старше древнейших каменных орудий.

Из этого следовала мысль, что Дарвин ошибался. В своем труде «Происхождение человека» он выдвинул гипотезу, что бипедализм и изготовление каменных орудий эволюционировали согласованно: прямохождение освободило руки для создания орудий, которые сделали ненужным наличие крупных клыков, что привело к бурному увеличению головного мозга. Однако, судя по Люси и отпечаткам ног в Лаэтоли, прямохождение появилось задолго до изобретения орудий.

Тем не менее недавние открытия заставляют предположить, что мы поторопились отправить идеи Дарвина на свалку истории.

В 2011 г. Соня Харманд, доцент кафедры антропологии Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук, вела археологические изыскания вдоль западного берега озера Туркана в Кении, направляясь в сторону местности Ломекви. Там находятся отложения, в которых команда Мив Лики, еще одной представительницы знаменитой семьи палеонтологов, нашла в 1999 г. череп гоминина возрастом 3,5 млн лет, который выделила в новый вид Kenyanthropus platyops. Соня Харманд и ее группа свернули не в ту сторону, где обнаружили неизвестные обнажения горных пород. Харманд вышла из машины и предложила своим спутникам обследовать новую территорию. Через час поисков они заметили какие-то странные каменные орудия, выступившие на поверхности осадочных пород в результате эрозии.

Они отметили на карте место, где нашли орудия, и на следующий год группа Харманд обнаружила здесь 150 каменных орудий, созданных руками гоминин. Камни, использовавшиеся для их изготовления, были крупнее, а сами орудия – намного проще тех, которые были найдены в Олдувайском ущелье. Казалось, гоминины, изготовившие эти орудия в Ломекви, просто хватали первые попавшиеся крупные камни, разбивали их друг о друга, используя примитивную ударную технику, и подбирали отщепившиеся острые фрагменты. В некоторых случаях чем проще орудие, тем оно древнее. Можно было сказать наверняка, что эти орудия находились между слоями вулканического туфа, отложившимися 3,3 млн лет назад{157}.

После находок, сделанных супругами Лики в Олдувайском ущелье, в Эфиопии были обнаружены более древние орудия олдувайского типа, возрастом 2,6 млн лет. Таким образом открытие Харманд позволило сдвинуть возникновение технологии производства каменных орудий еще на три четверти миллиона лет назад, небезосновательно передав пальму первенства от Homo habilis роду Australopithecus.

Тем временем на другом берегу реки Аваш, недалеко от места, где была найдена Люси, в местности под названием Дикика, работал Зересенай (Зерай) Алемсегеб из Чикагского университета. Он сделал уникальное открытие – обнаружил частичный скелет австралопитека возрастом около двух лет{158}, которому в СМИ дали прозвище «ребенок Люси». В 2009 г. Алемсегеб пригласил меня изучить стопу из его редкостной находки, и мы опубликовали результаты этого исследования в 2008 г. Стопа была очень похожа на человеческую, и это указывало на то, что «ребенок из Дикики» уже ходил на двух ногах. В ней, однако, сохранялись признаки большей подвижности большого пальца, которые, видимо, позволяли девочке забираться на деревья или держаться за маму эффективнее, чем способен это делать современный человеческий детеныш. Подойдите к игровой площадке у любой начальной школы, и вы почти наверняка убедитесь в способности детей лазать подобно тому, как они это делали миллионы лет назад.

В этих отложениях возрастом 3,4 млн лет Алемсегеб также откопал несколько окаменелых костей антилопы, явно специально расколотых острыми камнями{159}. Наши маленькие предки австралопитеки не могли охотиться на животных такого размера, но эти отметины на костях свидетельствуют о том, что они были способны добыть немного мяса с туши животного, убитого хищником, орудуя острыми камнями вроде тех, которые Соня Харманд нашла в Ломекви.

Орудия радикально меняют порядок вещей. То, что начиналось у австралопитеков как изготовление приспособлений для выкапывания корней и клубней и соскабливания мяса с остатков львиной добычи более 3 млн лет назад, в итоге привело к появлению айфонов, антибиотиков, баллистических ракет и космических зондов New Horizon. Совершив одно из величайших технологических достижений в истории своего вида, мы торжественно объявили хождение на двух ногах по поверхности другого небесного тела «одним маленьким шагом для человека, но гигантским скачком для всего человечества»[13].

Любая человеческая культура связана с использованием орудий. Наши тела в биологическом отношении приспособились к питанию и образу жизни, достижимым лишь при помощи технологий. Эти изменения начались с австралопитеков – первых существ, освоивших прямохождение и впервые использовавших технологии изготовления каменных орудий. Прямохождение освободило передние конечности от необходимости выполнять функции локомоции. Свободными руками можно было ударять камнем о камень, чтобы получить режущую кромку. Камни с режущей кромкой позволили гомининам добывать прежде недоступную пищу и в результате лучшего питания получать большее количество энергии, что в конце концов дало нашему роду возможность добраться до края Солнечной системы.

Конечно, шимпанзе тоже могут изготавливать орудия. Знаменитый рассказ Джейн Гудолл о том, как шимпанзе очищают длинный прутик, делая орудие для извлечения термитов из гнезд, заставил ученых пересмотреть давно устоявшееся убеждение, что изготовление орудий – умение, присущее исключительно человеку. Стоит вспомнить знаменитую фразу, написанную Луисом Лики: «На мой взгляд, у ученых, придерживающихся этого определения, остается три варианта на выбор: изменить определение орудия, изменить определение человека или признать шимпанзе человеком»{160}.

С тех пор в результате наблюдений было установлено, что орудиями пользуются нечеловекообразные обезьяны, вороны, выдры, тупики, некоторые виды рыб и даже осьминоги. Однако никакой другой вид не зависит от орудий в такой мере, как мы, и эта зависимость возникла вскоре после того, как мы освободили руки, начав ходить на двух ногах.

Насколько связаны по времени появление прямохождения и изобретение каменных орудий, остается неизвестным. Следы в Лаэтоли примерно на четверть миллиона лет старше древнейших описанных свидетельств использования каменных орудий австралопитеками. Берцовая кость из Канапои в Кении возрастом 4,2 млн лет, как считается, принадлежавшая первому виду австралопитеков (Australopithecus anamensis), очень похожа на человеческую, что увеличивает разрыв между появлением прямохождения и каменных орудий до минимум 800 000 лет. Однако, вполне возможно, что австралопитеки в то время пользовались свободными руками для изготовления деревянных палок-копалок или приспособлений из лозы и пальмовых листьев для переноски младенцев. Подобный растительный материал вряд ли мог сохраниться в палеонтологической летописи.

Может, Дарвин и не был совершенно прав, утверждая, что прямохождение и использование каменных орудий развивались согласованно, но, скорее всего, был ближе к истине, чем мы когда-то считали.

Нам было, что носить в освободившихся руках кроме орудий. Выходит, появление в процессе эволюции прямохождения фактически изменило наш способ растить детей.

В 2010 г. моя жена родила двойню. В первые восхитительные и изматывающие недели меня поразили два соображения (помимо осознания того, что я женился на супергероине): насколько же отчаянно в младенчестве мы нуждаемся в помощи и с какой готовностью нам ее оказывают. Это заставило меня задаться вопросом, что делала бы Люси с новорожденным в гораздо более суровых условиях.

Держа на руках своих беспомощных новорожденных детей, я иногда представлял себя на месте Люси – самки австралопитека, жившей больше 3 млн лет назад. В моем воображении среда ее обитания не состояла из домов, кофеен Dunkin' Donuts, шоссейных дорог и скачущих по деревьям белочек. Нет, это были обширные травянистые равнины с реками, а кругом бродили хищники, такие как огромный гомотерий (Homotherium) – саблезубая кошка, по размерам превосходящая современного льва. Как и Люси, я ходил на двух ногах, что делало меня одним из самых медлительных животных в этих краях. Бóльшую часть дня я искал и собирал на земле пищу: термитов, фрукты, корни и клубни растений. Я почти всегда был голоден. Я неплохо лазал по деревьям, но далеко не так хорошо, как шимпанзе. Руки у меня были длинные и доставали до колен, но все же не такие длинные и сильные, как у человекообразной обезьяны. Люси всегда жила трудной жизнью, но теперь, с ребенком на руках, ей стало намного сложнее выживать.

Детеныш шимпанзе едет на спине своей матери, когда та идет через лес с опорой на костяшки пальцев рук. Когда она лазает по деревьям, он держится за ее шерсть сильными пальцами рук и хватающими большими пальцами ног. Ребенок Люси не мог бы этого делать. Как все австралопитеки, Люси была прямоходящей. Если бы она посадила ребенка себе на спину, тот свалился бы. Большие пальцы ног австралопитеков не были настолько сильными, чтобы держаться за мать, когда она карабкалась на дерево.

Данные генетических исследований трех разных видов вшей, живущих на человеке (головных, лобковых и платяных), свидетельствуют, что наши предки гоминины, возможно, лишились шерсти на теле примерно во те времена, когда жила Люси, так что младенцу в любом случае почти не за что было уцепиться{161}. Люси, по всей вероятности, приходилось носить своего беспомощного детеныша на руках.

Каждое утро она должна была спускаться с дерева, чтобы отыскать на земле достаточно пищи для поддержания жизни, своей и своего ребенка. Если детеныш начинал вести себя беспокойно, его нужно было укачивать, чтобы он молчал. Самый слабый писк мог привлечь внимание бродящего неподалеку гомотерия. Любой сородич из ее группы находился в опасности и постоянно осматривался вокруг, чтобы вовремя заметить хищника. По вечерам, когда ночные хищники покидали свои логова, ей нужно было снова карабкаться на дерево на ночлег. Однако трудно, а то и невозможно карабкаться вверх по стволу с помощью одной руки, держа другой младенца. Что же ей было делать? Став двуногими, наши предки столкнулись с новыми сложными проблемами, требовавшими необычных решений.

Скоро мы вернемся к Люси. А сейчас давайте рассмотрим шимпанзе в первые несколько месяцев жизни. Самка шимпанзе обычно рожает ночью в одиночестве. Детеныш способен держаться за мать вскоре после рождения, и около полугода та повсюду носит его на себе, изредка позволяя другим членам группы к нему прикоснуться.

Первые шесть месяцев человеческой жизни проходят совсем иначе. Роды – обычно коллективное событие, в котором участвуют женщины-помощницы, или акушеры. Новорожденный беспомощен, и мать пользуется поддержкой других людей, которые помогают кормить и укачивать младенца, улыбаются ему, разговаривают с ним и оберегают его. Как говорится, «чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня».

Как такое могло получиться? Как мы, люди, стали биологическим видом, нуждающимся в помощниках для того, чтобы вырастить своих детенышей?

Мы оставили Люси у ствола дерева, гадая, как ей залезть на него, пользуясь лишь одной рукой и держа другой беспомощного младенца. Самое очевидное решение – передать его кому-то из группы. Возможно, она делала это и во время кормежки. Может быть, новорожденного носил ее старший ребенок{162}, сестра – тетка младенца или даже подруга – самка, не являющаяся близкой родственницей. Может быть, ребенка держал отец, пока мать кормилась и спала. Подобные небольшие проявления заботы со стороны других требуют доверия, сотрудничества и взаимопомощи{163}.

Эти качества принципиально важны для современного общества, но своими корнями уходят в прошлое, когда австралопитекам пришлось решать проблемы, возникшие из-за того, что они передвигались на двух, а не на четырех конечностях. Мы можем проследить наш нынешний способ коллективного взращивания потомства вплоть до времени, когда жила Люси и ее соплеменники{164}.

Организаторы сафари будят клиентов до рассвета, чтобы отвезти на утреннюю фотоохоту. Они снова направляются в сафари-парки поздним вечером и даже предлагают ночные прогулки, используя прожекторы для того, чтобы поймать отблески глаз разнообразных представителей африканского животного мира. Поехав туда в полдень, туристы не увидели бы диких животных. Единственные живые существа, которых здесь можно встретить в это время, – люди. И это весьма красноречивый факт.

Переход к прямохождению сделал нас медленными и беззащитными перед хищниками, между тем как палеонтологическая летопись Африки того времени говорит о том, что там обитало множество огромных зверей, желавших нас съесть. Окаменелые остатки представителей двух разных родов больших саблезубых кошек (Homotherium и Megantereon) были найдены в тех же местах, где ученые обнаружили окаменелые остатки австралопитеков. Палеонтологи также находили там скелеты гиены (Pachycrocuta), размером с современного льва, мощные челюсти и зубы которой могли раздробить кости. Часто находят и окаменелости больших крокодилов. Судя по следам зубов на некоторых окаменелых остатках гоминин, эти крупные хищники представляли для наших предков постоянную угрозу, но лишь иногда крокодилам удавалось схватить кого-то из них.

Сталкиваясь с подобной опасностью, современные приматы сбиваются в большие группы. Когда леопард подкрадывается к группе павианов, собираясь напасть, скорее всего, один из них заметит хищника и поднимет тревогу. Это срабатывает лишь в том случае, если в группе имеется достаточно много бдительных приматов. Две или три обезьяны, сосредоточенные на поиске завтрака, могут и не заметить огромную кошку, тихо, словно призрак, подкрадывающуюся к ним, и сами стать завтраком. Жизнь в большой группе также сводит к минимуму вероятность для каждого отдельного павиана оказаться в зубах удачливого хищника. В группе из двух особей шанс быть съеденным составляет 50 %, а в группе из 50 особей всего 2 %. Однако павианы могут быстро бегать и взбираться на деревья. Австралопитеки были на это не способны. Как же нашим предкам удалось избежать участи превратиться в постоянное блюдо для крупных кошек и гиен?

Когда солнце достигает зенита и становится жарко, современные львы, леопарды, гепарды и гиены находят тенистые места и засыпают. Даже антилопы и зебры – их потенциальная добыча – лежат в высокой траве, чтобы оставаться в прохладе. Возможность выживания для наших предков состояла в том, чтобы в то время, когда хищники проявляли активность – на закате, ночью и на рассвете, – не находиться на земле.

Австралопитеки, вероятно, должны были быть активными в течение дня, совсем как я. Когда кошки и гиены, набив животы, находили тенистые местечки для отдыха и переваривания пищи, наши предки спускались с деревьев в поисках еды. Они ели все, что удавалось найти: забродившие фрукты, орехи, семена, клубни и корни, насекомых, молодые листья, а иногда и остатки мяса с туш животных, ставших ночной добычей саблезубой кошки (Dinofelis){165}.

Современные люди во всех уголках земного шара едят, в общем, абсолютно все. Это у нас заложено в генах, мы к этому привыкли. Переход к всеядности, как представляется, начался на раннем этапе нашей эволюционной истории{166}. Хождение по земле делало нас уязвимыми. Мы не могли позволить себе быть разборчивыми в еде.

Австралопитеки перемещались большими группами, постоянно осматриваясь, чтобы уловить малейшее движение в высокой траве. Если они замечали хищника, то спасаться бегством со скоростью менее 8 км/ч было бы самоубийством. У гомотерия было бы достаточно времени, чтобы порадоваться и облизнуться, прежде чем побежать следом и сожрать одного из них. Современные павианы и шимпанзе, если у них не остается другого выбора, окружают нападающего, поднявшись во весь рост, оглушительно визжа и иногда швыряя камни или палки, чтобы его отогнать{167}. Можно с уверенностью предположить, что австралопитеки поступали так же, объединяясь против общего врага.

Передвижение в экваториальной Африке в разгар дня сопряжено и с другими проблемами. Прежде всего там очень жарко. Если бы наши предки оставались в лесах, это не представляло бы особой проблемы. Однако, судя по результатам анализа зубов австралопитеков радиоуглеродным методом, значительную часть их рациона обеспечивала саванна. Как им удавалось не перегреваться?

Напомню, волосы у нас на теле начали расти неравномерно в отдельных местах и стали более редкими примерно во времена австралопитеков. Возможно, увеличилась и плотность расположения потовых желез на коже, теперь она могла контактировать с воздухом и с помощью потоотделения охлаждать тело, однако эволюция потовых желез остается слабо изученной. После дня, проведенного за совместным кормлением, наши предки должны были возвращаться на деревья, где чистили друг другу шерсть, успокаивались и засыпали.

В 1871 г. Дарвин выдвинул предположение, что увеличение размеров головного мозга наших предков стало следствием целого ряда изменений у ранних представителей нашей линии развития: появления прямохождения, умения пользоваться орудиями и уменьшения размеров клыков. Однако здесь наблюдается расхождение во времени. Мозг самых ранних двуногих был не больше, чем у современных шимпанзе. Другие исследователи предполагали, что хождение на двух ногах потребовало более крупного мозга, чтобы поддерживать равновесие и координировать столь сложный костно-мышечный аппарат. Расскажите это курице, имеющей мозг размером с миндальный орех.

Очевидно, прямохождение и размер мозга не всегда развиваются параллельно и взаимосвязанно, тем не менее у нас, людей, примерно так и произошло. Почему?

Мозг древнейших гоминин, сахелантропа и ардипитека, был размером примерно как у среднего шимпанзе – 375 см³, или чуть больше объема банки газировки. Недавно палеоантрополог Йоханнес Хайле-Селассие открыл великолепный череп австралопитека (A. anamensis) возрастом 3,8 млн лет{168}. У него также был маленький мозг. Однако полмиллиона лет спустя, к тому времени когда родилась Люси, мозг увеличился в среднем до 450 см³. Это по-прежнему всего лишь треть объема мозга обычного современного человека{169}, но скачок от 375 см³ до 450 см³ означает увеличение объема на 20 %, а головной мозг – удовольствие недешевое.

Ваш головной мозг составляет лишь 2 % от веса тела, но использует 20 % всей поступающей в организм энергии{170}. Это означает, что каждый пятый ваш вдох и каждый пятый кусочек пищи предназначаются прожорливым клеткам головного мозга. Почему же австралопитеки смогли позволить себе увеличение объема головного мозга?

Результаты исследования с использованием беговой дорожки свидетельствуют о том, что шимпанзе тратят на движение в два раза больше энергии, чем люди. Человекообразные обезьяны расходуют большое количество энергии и на лазание по деревьям, чем занимаются довольно часто. Поскольку передвижение требует значительных энергетических затрат, у обезьян нет ее излишка, который мог бы достаться увеличенному мозгу.

Похоже, у австралопитеков все было иначе.

Вероятно, когда наши предки начали ходить на двух ногах и реже лазать по деревьям, у них образовался излишек энергии. Возможно, те из них, кто имел чуть более крупный мозг, использовали этот излишек с пользой, более эффективно справляясь со сложными социальными ситуациями в своей группе. Вероятно, они решили проблему пропитания с помощью изобретенной ими технологии изготовления каменных орудий. Это, в свою очередь, могло повысить их способность находить пищу, что позволяло направлять еще больше энергии на увеличение мозга.

Согласно еще одной версии, дело было не в излишке энергии, а в том, что эффективность хождения на двух ногах позволила нашим предкам расширить радиус поиска пищи. В условиях саванны пища могла быть распределена по большой территории неравномерно{171}, и добыть ее были способны лишь гоминины, двигавшиеся эффективнее обычной человекообразной обезьяны.

Все эти гипотезы объясняют причины увеличения головного мозга с точки зрения теории эволюции. Однако можно задать и более конкретный вопрос. Каким образом у австралопитека мог развиться более крупный, чем у его предшественников, мозг?

Мозг человека больше, чем мозг шимпанзе, по двум причинам. Во-первых, он быстрее растет: по мере того как человек развивается, у него ежегодно прибавляется больше мозговой ткани. Во-вторых, наш мозг растет дольше, достигая окончательного размера к 7–8 годам, – у шимпанзе это происходит к 3–4 годам.

Что же произошло с австралопитеками? Ответ на этот вопрос может дать череп юного Australopithecus afarensis.

У найденного в 2000 г. Зераем Алемсегебом «ребенка из Дикики» хорошо сохранился череп и естественный слепок головного мозга из песчаника. Череп был просканирован при высоком разрешении в огромном ускорителе частиц во французском Гренобле, излучающем рентгеновские лучи достаточной мощности, чтобы пройти сквозь окаменевший череп и позволить получить детальное изображение внутренней структуры окаменелости – мозга и непрорезавшихся зубов этого ребенка.

Таня Смит, специалист по эволюционной биологии человека из Университета Гриффита в Австралии, с помощью этих высококачественных изображений оценила приращение зубов «ребенка из Дикики», как если бы это были кольца на спиле дерева. В результате столь оригинального подхода ей удалось выяснить, что малыш умер в возрасте двух лет и пяти месяцев. Объем мозга ребенка к этому возрасту достиг 275 см³, что составляет около 70 % размера мозга взрослого Australopithecus afarensis{172}. Сравните с шимпанзе, у которого в этом возрасте развитие мозга завершено почти на 90 %. Мозг у людей растет медленно, и окаменелые остатки «ребенка из Дикики» свидетельствуют о том, что то же самое можно сказать и о сородичах Люси. Как и у людей, у детей австралопитеков в растущем мозге образовывались нейронные связи по мере того, как они узнавали, чем питаться, каких угроз избегать, какие отношения связывают членов группы, а также осваивали другие навыки, от которых зависело их выживание.

У животных, испытывающих сильное давление со стороны хищников, естественный отбор благоприятствует быстрому развитию. Идея состоит в том, чтобы вырасти и дать потомство как можно быстрее, пока вы еще живы. Только животные, которые редко становятся объектом охоты, – слоны, киты и современные люди – могут позволить себе иметь замедленные темпы роста и долгое детство. Медленный рост головного мозга у австралопитеков указывает на то, что наши предки гоминины выработали у себя некий способ защиты от хищников – вероятно, социального характера, а именно: они заботились друг о друге.

Безусловно, время от времени мы теряли кого-то из своих сородичей, который становился жертвой хищника, например гигантской гиены (Pachycrocuta), но в целом наши предки, по всей вероятности, были в достаточной степени защищены, чтобы естественный отбор мог благоприятствовать медленному росту мозга и, соответственно, более долгому и внимательному обучению молодых австралопитеков.

Однако это не привело к установлению положительной обратной связи, по крайней мере тогда. Мозг австралопитека перестал расти, достигнув объема 450 см³, и не увеличивался более миллиона лет. Прямохождение в процессе эволюции не развивалось синхронно с развитием технологий каменных орудий или с увеличением размеров головного мозга, как предполагал Дарвин, но оно открыло путь для этих новых возможностей.

Однако новые открытия палеоантропологов усложнили эту версию событий. Теперь, когда мне задают вопрос о прямохождении у австралопитеков, я спрашиваю: «Каких именно австралопитеков?»

Летом 2009 г. я работал в хранилище окаменелостей факультета анатомии Университета Витватерсранда. Через несколько часов я должен был вылетать обратным рейсом в США, а мне еще предстояло выполнить 3D-сканирование нескольких костей стопы австралопитека.

Неожиданно в комнату ворвался южноафриканский палеоантрополог Ли Бергер с безумным выражением на лице.

Мы прежде не встречались, но я знал о нем и был знаком с его работами. В конце концов, он был заметной фигурой в моей области. Очевидно, он прибежал не для того, чтобы посмотреть на меня или другого молодого исследователя Зака Кофрана (ныне профессора Колледжа Вассара в Нью-Йорке). Бергер обвел помещение взглядом, не задерживая его ни на Кофране, ни на мне и не на десятках окаменелых костей гоминин, разложенных на столе. Затем наши взгляды встретились.

«Хотите увидеть нечто потрясающее?» – спросил он.

При этом приглашении глаза Кофрана загорелись, а я замер. Я и так паниковал из-за того, что не хватит времени закончить работу, и уж, конечно, не мог позволить себе тратить его на «нечто потрясающее». К тому же я только что начал очередное сканирование, расположив окаменелость на вращающемся рабочем столике, и мой сканер размером с коробку овсяных хлопьев медленно превращал кость стопы возрастом 2 млн лет в цифровую копию на экране моего компьютера. Впрочем, пока шло сканирование, я все же мог бы на несколько минут отлучиться.

– Ну так как? – спросил Бергер, на сей раз с озорной усмешкой. Его так распирало желание поделиться какой-то ошеломляющей новостью, что подошли бы даже два молодых ученых, которых он знать не знал.

– Конечно, – ответили мы с Кофраном.

Бергер, выросший в штате Джорджия, но последние 30 лет живущий в Южной Африке, повел нас по коридору в лабораторию, к большому столу, накрытому черным бархатом. То, что скрывалось под этой черной тканью, изменило все, что я – как мне тогда казалось – знал об эволюции прямохождения.

В нашей науке есть полевые исследователи, которые ищут окаменелости, и кабинетные ученые, которые их анализируют. Большинство из нас в конце концов приходят к тому, что делают и то и другое, но идеальное равновесие достигается редко, поэтому у каждого из нас складывается репутация ученого, работающего либо с геологическим молотком, либо с компьютером. Бергер – полевой ученый, исследователь, можно сказать, своего рода Индиана Джонс от палеоантропологии{174}. Однако начиная с 2000-х гг., когда финансировать в большей степени начали не экспедиции, а анализ древних окаменелостей с помощью цифровых методов, наша наука претерпела значительные изменения.

Некоторые даже высказывали мнение, что все важные человеческие окаменелости уже найдены. Бергер так не считал. Почти два десятилетия он вел раскопки в пещере Глэдисвейл – одном из самых богатых на окаменелости мест в Колыбели человечества в Южной Африке. Кости древних зебр, антилоп, бородавочников, слонов, газелей, жирафов и павианов там буквально сыплются из стен пещеры. Бергер и небольшая группа его коллег собрали таких костей тысячи, но единственным признаком присутствия гоминин оказались два зуба австралопитека.

Богатейший источник окаменелостей в Глэдисвейле манил к себе палеонтологов как сладкоголосая сирена, но мог бы погубить карьеру такого палеоантрополога, как Бергер, если бы тот не нашел в пещере ничего, кроме костей очередной антилопы или зебры. Бергер надеялся, что когда-нибудь он найдет свою Люси. И это на самом деле произошло, но, как ни странно, не в Глэдисвейле.

Исследователь до мозга костей, Бергер провел первые годы XXI в., все больше расширяя область своих поисков за пределами Глэдисвейла. Он прочесывал окрестности Йоханнесбурга в поисках пещер, используя дорогостоящие снимки в высоком разрешении, сделанные военными США. В 2008 г. эта задача значительно упростилась – Ли Бергер скачал программу Google Earth{175}.

Неделями он всматривался в монитор, изучая спутниковые снимки того же засушливого района, который лично исследовал в течении двадцати лет, и выявляя особенности ландшафта, невидимые с земли. Он видел купы деревьев дикой оливы и каркаса африканского и задумался, откуда эти влаголюбивые растения берут воду. Разгадку этого таинственного явления они нашли вместе с геологом Полом Дирксом.

Оказалось, все дело было в скоплениях дождевой воды на дне вертикальных пещерных шахт, куда падают, прорастая и укореняясь, семена оливы и каркаса африканского. Стремясь к солнцу, они выбираются на поверхность и выдают местоположение таких пещер. Бергер отметил GPS-координаты групп деревьев и долгие месяцы колесил по Колыбели человечества, находя подтверждения своей догадки. Пещеры имелись повсюду – он обнаружил 600 с лишним пещер, о которых никто никогда не упоминал. Но были ли в них окаменелости?

В августе 2008 г. Бергер обследовал одну из таких пещер вместе со своим девятилетним сыном Мэтью, их собакой – родезийским риджбеком Тау и молодым ученым-стажером Джобом Кибии (в настоящее время куратором палеонтологического отдела в Национальном музее Кении). Теперь эта пещера называется Малапа, что значит «дом» на местном языке сото.

«Иди поищи окаменевшие кости», – предложил сыну Бергер, и через несколько минут Мэтью, который следовал за своей собакой, споткнулся о большой камень, поднял его и объявил: «Папа, я нашел окаменелость».

Окаменелые остатки встречаются в этом регионе нередко, но, как и тысячи собранных Бергером в Глэдисвейле, это почти всегда кости антилоп, зебр или бородавочников. Однако, подойдя к сыну, Ли Бергер понял: то, что выступает из этого камня, не принадлежит ни антилопе, ни зебре. Это была ключица раннего гоминина. Он перевернул камень и увидел часть нижней челюсти с маленьким тупым клыком, характерным для гоминина. Менее чем за десять минут в Малапе девятилетний сын Бергера обнаружил столько же остатков гоминин, сколько его отец нашел за два десятилетия в Глэдисвейле.

Одни только эти кости стали бы значительным вкладом в нашу науку, но Малапе еще было чем нас удивить. В следующие несколько месяцев команда Бергера постоянно находила остатки гоминин. Кости, заключенные в твердые, словно бетон, блоки окаменелого красноватого гравия – так называемой брекчии, – были перевезены в лабораторию Университета Витватерсранда. Там опытные лаборанты инструментами, похожими на крохотные отбойные молотки, долгие месяцы медленно, крупица за крупицей, освобождали окаменелости от окружающей их горной породы. Когда эта работа была закончена, у ученых оказалось два частичных скелета.

Два древних гоминина! Вот что явил нам Ли Бергер, словно фокусник, сняв покрывающий их черный бархат.

Один скелет принадлежал юному самцу. В его костях еще имелись эпифизарные пластинки, следовательно, на момент смерти ему было около восьми лет и рост еще продолжался. Череп сохранился великолепно. Зубы мудрости еще не успели прорезаться, оставшись в своих гнездах в челюсти. Он получил название «Малаппский гоминин № 1» (МН1) и прозвище Карабо, что означает «ответ», которое было предложено школьником из Йоханнесбурга.

Другой скелет, под названием «Малаппский гоминин № 2» (МН2), принадлежал взрослой самке, о возрасте которой говорили стертые зубы мудрости. Скелеты имели многочисленные раздробленные переломы костей предплечий, плеч, челюстей и черепов, возникшие еще при жизни. Эти признаки подсказывают нам вероятную причину смерти: они сорвались с 15-метровой высоты в шахту пещеры и погибли в результате удара, а затем падальщики разгрызли кости и растащили останки{176}.

Скелеты были зажаты между слоями богатого ураном известняка, возраст которого можно определить, поскольку уран радиоактивен и распадается на свинец и торий с известной скоростью. Геолог из Кейптаунского университета Робин Пикеринг определила возраст МН1 и МН2 с необычайной точностью. Она обнаружила, что эти гоминины жили и умерли 1,977 млн лет назад{177}, в промежуток времени, составляющий около 3000 лет.

Через шесть месяцев после того, как мне посчастливилось мельком взглянуть на эти окаменелости, Бергер с несколькими соавторами объявили, что кости принадлежат новому виду рода Australopithecus. Они назвали его А. sediba{178} и предположили, что он даже может быть давно разыскиваемым непосредственным предком нашего с вами рода Homo.

Несколько дней спустя Бергер и специалист по строению стопы Бернхард Ципфель предложили мне вместе с ними исследовать кости ноги этого нового гоминина. Если бы я не откликнулся на приглашение Бергера «увидеть нечто потрясающее», это предложение, скорее всего, было бы сделано кому-нибудь другому.

За два года до того я завершил докторскую диссертацию, посвященную стопе и лодыжке ископаемых человекообразных обезьян и гоминин. Я хорошо знал, как была устроена нога австралопитека, и пришел в восторг от приглашения принять участие в исследовании нового вида. Любой свежеиспеченный доктор палеоантропологии мечтает о подобной возможности, а я был весьма заинтригован тем, что увидел под черным бархатным покрывалом.

Посылку из Южной Африки доставили в мой кабинет в Бостонском университете в тот момент, когда я спешно его покидал, надеясь успеть проскочить до пробок на шоссе. Я сунул посылку под мышку, запрыгнул в свою маленькую красную «тойоту матрикс», проехал по Коммонуэлс-авеню и, повернув на Массачусетскую магистраль, уперся в сплошной поток машин. Среди тысяч автомобилей, тащившихся на запад со скоростью 8 км/ч, я, ничем не рискуя, мог убрать руки с руля и вскрыть посылку из Университета Витватерсранда.

Бергер и Ципфель прислали пластиковые копии, в точности воспроизводящие кости стопы Australopithecus sediba{179}. Поскольку жена была на шестом месяце беременности, я не мог в этом году снова поехать в Йоханнесбург изучать оригиналы, но копии могли дать мне представление об этом гоминине, который жил 2 млн лет назад.

Я порылся в коробке, вытащил небольшие свертки в пузырчатой пленке и вскрыл один из них. Внутри оказалась маленькая таранная кость – верхняя кость в стопе, образующая голеностопный сустав с берцовой. Я рассматривал ее одним глазом, вторым поглядывая на тормозные огни едущей впереди машины. На первый взгляд, она напоминала человеческую и была чем-то похожа на таранную кость Люси, но чем-то от нее отличалась, хотя мне это ни о чем особенно не говорило. К сожалению, таранная кость известна своей изменчивостью. У бостонцев, застрявших в пробке вместе со мной, эти кости так же отличались друг от друга, как кость Люси от кости А. sediba.

На развязке возле Уэстона – там, где магистраль сливается с I-95 – одной из самых перегруженных автотрасс Восточного побережья, – работали только два платежных терминала. Я знал, что застрял здесь надолго, поэтому вскрыл другой сверточек, извлек оттуда нижний конец большеберцовой кости и принялся вертеть его так и эдак. Кость напоминала как человеческую, так и кость Люси, за исключением одного элемента, который называется медиальной лодыжкой – округлого выступа на внутренней стороне лодыжки. Выступ был огромным, намного больше, чем у человека или у Люси. Только у человекообразных обезьян такие большие медиальные лодыжки.

Что-то здесь было не так. Возможно, произошла ошибка при снятии слепка или даже это была патология, результат болезни или травмы. Машина впереди моей посигналила, мы подползли ближе к будке.

Я вскрыл очередной сверток и в изумлении уставился на совершенно целую пяточную кость – она первой касается земли при каждом нашем шаге. У людей это самая крупная кость стопы – примерно с мелкую картофелину. У вида, к которому принадлежала Люси, A. afarensis, пяточные кости тоже были большими и крепкими, хорошо приспособленными для того, чтобы выдерживать силы, действующие на них при ходьбе на двух ногах. Даже следы из Лаэтоли свидетельствуют о том, что оставившее их существо имело крупную пятку. Мелкая штучка у меня в руках напоминала пяточную кость шимпанзе. Не похоже было, чтобы она могла принадлежать двуногому существу.

Неужели Бергер и Ципфель отправили мне пяточную кость шимпанзе? Это что, шутка? Проверка, гожусь ли я для этой работы? Я снова и снова разглядывал кость, поворачивая ее во все стороны, и наконец заметил, как признаки, типичные для шимпанзе, в пяточной области сменяются более похожими на человеческие дальше по кости.

Мне еще не приходилось видеть такую пяточную кость. Я был озадачен и заинтригован. Водитель следом идущей машины начал отчаянно сигналить. За платежным пунктом движение ускорилось, и я больше не мог рассматривать кости, пока не доехал до дома. Понадобился весь остаток дня и еще три года, включая несколько поездок в Южную Африку, чтобы разобраться в этой загадке.

Древнейшим костям австралопитеков, найденным в озерных отложениях в Кении и наземных лесных – в Эфиопии, 4,2 млн лет. Самым молодым, из южноафриканских пещер, около 1 млн лет. За эти три миллиона лет произошла диверсификация рода Australopithecus с образованием большого числа видов – ученые выделили их около десятка.

Самый первый найденный австралопитек, «ребенок из Таунга», был назван его первооткрывателем Раймондом Дартом А. africanus. Люси принадлежала к виду А. afarensis. Древнейший из известных австралопитеков – А. anamensis. Есть и спорные виды, известные всего по нескольким костям: А. platyops, А. garhi и А. bahrelghazali. Австралопитеков с крупными зубами, которых называют А. Robustus, иногда рассматривают как отдельный род Paranthropus и выделяют в нем три разных вида: Р. aethiopicus, Р. robustus и Р. boisei.

Бергер только что объявил об открытии нового вида австралопитеков – А. sediba.

Несмотря на различия между многочисленными видами австралопитеков, у них, как считалось, был один общий признак: все они ходили на двух ногах. Картина, однако, оказалась гораздо более сложной.

В начале 1970-х гг. Дж. Робинсон, ученик Роберта Брума (того самого, кто взрывал пещеры, чтобы добраться до окаменелостей), предположил, что два разных вида Australopithecus, найденные в пещерах Южной Африки – большезубый А. robustus и А. africanus с менее крупными зубами, – ходили по-разному. Обратив внимание на различия в строении их таза и бедренных суставов, он предположил, что А. robustus ходил на полусогнутых ногах, шаркающей походкой, а походка у А. africanus больше походила на человеческую{180}. Однако тазовые кости настолько тонкие, что легко повреждаются и деформируются в процессе фоссилизации. Нельзя было с уверенностью сказать, имелись ли замеченные Робинсоном различия при жизни этих гоминин.

Тридцать лет спустя палеоантрополог из Американского музея естественной истории Уилл Харкорт-Смит, изучив кости стопы А. africanus и вида, к которому принадлежала Люси (A. afarensis), выдвинул аналогичное предположение{181}. Воспользовавшись методом геометрической морфометрии, позволяющим зафиксировать и оцифровать сложную трехмерную форму костей стопы, он заявил, что Люси и ее сородичи имели человекоподобные голеностопные суставы, но другие части их стоп были ближе к обезьяньим. У южноафриканского A. africanus, наоборот, лодыжки были как у человекообразных обезьян, а стопы как у человека.

Я отнесся к этому утверждению скептически. В конце концов, у нас имеется лишь горстка костей обоих видов. Были ли обнаруженные Харкорт-Смитом различия сколь-нибудь более существенными, чем обычные вариации строения костей стопы у современных людей? Как мне представлялось, Australopithecus выработал способность ходить как человек и любые различия между видами или окаменелостями, обнаруженными в разных местах раскопок в Африке, являлись несущественными с биологической точки зрения.

Я ошибался, но понадобился A. sediba, чтобы заставить меня изменить мое мнение.

Кости стопы A. sediba – хотя он был на миллион лет моложе вида, к которому относилась Люси, – оказались по большей части менее похожими на человеческие. Колено, таз и поясница указывали на то, что A. sediba ходил на двух ногах, но не так, как мы, и, безусловно, не так, как другие виды австралопитеков.

В 2011 г., после тщательного исследования костей, мы с Ципфелем опубликовали полученные результаты{182}. Мы детально описали необычное строение пятки, лодыжки и подошвы стопы, напоминающее строение стопы человекообразной обезьяны. Однако мы так и не смогли выяснить, как все это сказывалось на походке A. sediba. Каждой своей костью он отличался как от других видов австралопитеков, так и от современных людей. А значит, он и ходить должен был по-другому – мы просто не знали как.

Многие палеоантропологи в процессе обучения становятся специалистами по определенным частям скелета. Среди нас есть эксперты по анатомическому строению черепа, зубов, локтей, плеч, коленей или бедер. Моя специализация – стопа, в частности лодыжка. Мы получаем такую подготовку отчасти потому, что палеоантропология – наука, изучающая фрагменты костей. За шесть недель раскопок мы можем найти пару зубов и, если повезет, локтевой сустав гоминина в одном месте и какую-нибудь кость стопы в другом. Чтобы интерпретировать эти древние фрагменты, мы стараемся узнать все, что можно, о том, чем конкретная кость отличается у разных видов животных, как эти различия влияют на образ жизни животного и как эта кость формировалась на протяжении эволюции человекообразных обезьян и человека. Это необходимо, чтобы извлечь каждую крупицу информации из бесценных остатков гоминин, которые нам удается разыскать.

Разумеется, если мы не находим почти целый скелет. В случае А. sediba у нас было даже два скелета.

Мы так привыкли анализировать изолированные ископаемые фрагменты костей, что, когда перед нами оказывается скелет, нам проще рассматривать его как совокупность отдельных частей. Однако скелет не просто куча не связанных между собой анатомических деталей. Это костные остатки того, что при жизни данной особи составляло целостную, согласовано работающую систему. Чтобы интерпретировать древние скелеты из Малапы, нам нужен был совет человека, ежедневно имеющего дело с телом человека и понимающего, что оно функционирует как единая система и что изменение одного сустава влияет на другие.

То есть нам нужен был специалист по физической реабилитации.

«Как выглядит это колено?» – спросил меня Кен Холт, специалист по биомеханике и лечебной физкультуре из Бостонского университета, после того как я сделал презентацию с находками из Малапы для его группы. С тех пор Холт оставил преподавание, но продолжает заниматься терапевтической практикой и бóльшую часть усилий направляет на разработку приспособления наподобие костюма Железного Человека Тони Старка, который позволил бы людям после инсульта снова нормально ходить.

«Довольно необычно! – ответил я. – Почти по всем признакам похоже на человеческое, но имеет самый большой боковой выступ из всех, что я видел». Боковые выступы (мыщелки, латеральный и медиальный) – это подпорная стенка из кости в колене, удерживающая на месте коленную чашечку (надколенник). У человекообразных обезьян нет этой особенности строения колена. Она иногда обнаруживается лишь у двуногих гоминин. Однако выступ у А. sediba настолько велик, что выглядит слишком по-человечески, и это приводит в недоумение, если учитывать обезьяноподобное строение стопы.

– Это вполне объяснимо, – ответил Холт.

– Вот как? – удивился я. Мне так не казалось.

Мы снова встретились после того, как в переписке выяснили ряд вопросов, и он объяснил, что видит в этих костях специалист его профиля. Australopithecus sediba, сказал он, является, с его точки зрения, гиперпронатором.

Имея такую маленькую, как у шимпанзе, пяточную кость, A. sediba не мог при ходьбе резко ставить пятку на землю, как это делают современные люди или даже сородичи Люси. Он ходил скорее как человекообразная обезьяна – делая короткие шаги на плоских стопах, ставя их на землю с упором на внешнюю сторону. Любое действие имеет равное ему и противоположно направленное противодействие, поэтому, когда у A. sediba внешняя сторона ступни вступала в контакт с поверхностью земли, земля оказывала сопротивление, вынуждая стопу повернуться в направлении большого пальца. Это заставляло большеберцовую кость заваливаться внутрь, что провоцировало избыточный поворот колена.

Некоторые современные люди ходят так же, и это называется гиперпронацией. Если вы относитесь к их числу, подошва вашей обуви с внутренней стороны, особенно возле пятки, быстро снашивается. Поскольку колено вывернуто внутрь, у гиперпронаторов высок риск смещения коленной чашечки – эта травма ежегодно возникает примерно у 20 000 американцев. Со смещенной коленной чашечкой можно ходить, и ее даже можно поставить на место, но это больно, и полное восстановление может занять шесть недель.

Несомненно, ходить таким способом, который чреват смещением коленной чашечки, кажется не самой хорошей идеей для австралопитека. Честно говоря, так можно попасть на первую страницу кулинарной книги саблезубой кошки. Однако у А. sediba развилась исключительно большая подпорная стенка, удерживающая коленную чашечку на месте. Иными словами, у этого вида имелись анатомические решения той самой проблемы, от которой страдают сегодня люди с гиперпронацией. Он приспособился к тому, чтобы передвигаться подобным образом.

Несколько месяцев мы с Холтом прорабатывали механику хождения А. sediba. Мы регулярно обменивались сообщениями с Ципфелем из Южной Африки – он лучше кого-либо другого понимает, как функционирует человеческая стопа. В эти месяцы я расхаживал по кампусу Бостонского университета с гиперпронацией, как А. sediba, используя собственное тело, чтобы понять, как передвигался мой дальний родственник 2 млн лет назад. Временами это причиняло боль, к тому же я, наверное, превратился для студентов в «того самого чудака», но опыт подобной ходьбы убедил меня в том, что, хотя я и двуногий, но точно не А. sediba.

Мы с Холтом и Ципфелем проверили нашу гипотезу и нашли согласующиеся с ней признаки по всему скелету А. sediba{183}. Например, мы заметили загадочный изгиб, как у человекообразных обезьян, в основании четвертой плюсневой кости в середине стопы А. sediba, благодаря которому она, возможно, была более гибкой. Мы провели МРТ-сканирование ног 40 человек и нашли у нескольких из них аналогичную форму кости – так уж совпало, что у них наблюдалась гиперпронация{184}.

Эйми Чжан, студентка Дартмутского колледжа, увлеченная творчеством на пересечении искусства и науки, выполнила лазерное 3D-сканирование скелета A. sediba и с помощью программы для анимации соединила его части суставами и заставила ходить{185}. Анимационный клип мгновенно разлетелся в соцсетях, и в конце концов эволюционный биолог Салли Ле Пейдж наложила на него музыку, иронично совместив движения вымершего гоминина с песней Bee Gees «Stayin' Alive» (Все еще жив).

Наши коллеги в целом согласны, что A. sediba отличался своеобразным анатомическим строением, следовательно, ходил не так, как остальные австралопитеки. Однако им не обязательно принимать мое мнение на веру: наука и вера – разные вещи. 3D-снимки поверхности окаменелых костей A. sediba были выложены на бесплатном веб-сайте (www.morphosource.org), и мои коллеги в любом уголке мира имеют к ним доступ и могут сами проверить нашу гипотезу.

С самого первого дня Бергер придерживался именно такого подхода к своей необычной находке – A. sediba. Наука развивается только тогда, когда гипотезы могут быть проверены, а это может произойти лишь в том случае, если окаменелости окажутся доступны для всего научного сообщества.

В то время как одни ученые приняли нашу гипотезу гиперпронации, другие с ней не согласились. Билл Кимбел, палеоантрополог из Университета штата Аризона, имеющий разрешение на проведение раскопок в Хадаре в Эфиопии, написал: «Предполагаемая "гиперпронация" стопы и чрезмерное вращение голени и бедра внутрь должны были бы привести к неуклюжей походке, достойной "Министерства глупых походок" Монти Пайтона»{186}. Позднее он предположил, что такая походка была «патологическим нарушением», поскольку никакого селективного преимущества у нее не было.

Вот почему так важно, что были найдены окаменелые остатки не одной особи А. sediba. Единственный скелет всегда можно назвать патологическим. Однако у нас есть вторая особь и даже несколько костей третьей. Хотя многие свои гипотезы относительно походки мы вывели на основании изучения взрослой самки (МН2), подсказки были получены и от скелета другой особи, найденной в Малапе. Могла ли маленькая пяточная кость скелета самки быть патологически измененной? Скорее всего, нет, потому что мы нашли пяточную кость молодого самца (МН1), и они почти одинаковы. Мог ли голеностопный сустав из скелета самки быть патологическим? Очевидно, нет, поскольку мы нашли голень третьей особи, и она имеет точно такую же своеобразную форму. Необычное строение четвертой плюсневой кости маленького самца согласуется со строением других найденных нами костей взрослой самки.

Иными словами, я считаю, что все они ходили именно так.

Кимбел прав в том, что походка A. sediba кажется несколько неуклюжей. Что же могло вызвать появление гиперпронации? Я думаю, причина заключается в том, что выживание этого вида зависело от умения лазать по деревьям.

Кости А. sediba оказались не единственной находкой в недрах пещеры Малапа. Бергер и его группа палеоантропологов откопали окаменелые остатки других животных и даже копролит – окаменевшие фекалии. Копролит был беловатого цвета и содержал кусочки костей. Марион Бамфорд, директор Института эволюционных исследований Университета Витватерсранда, эксперт по ископаемой древесине и древним экосистемам, растворила копролит в соляной кислоте и обнаружила крохотные кусочки древних растений и даже микроскопическую пыльцу, соответствующую пыльце деревьев, которые растут в наши дни в более прохладных и влажных лесах высоких широт{187}. Два миллиона лет назад А. sediba ходил по лесу.

Обладатель длинных рук и приподнятых плеч, A. sediba был ловким древолазом{188}, но на деревьях он искал не только безопасность. Череп Карабо (МН1) так хорошо сохранился, что осталась даже пища, застрявшая между зубов. Аманда Хенри, в настоящее время работающая в Лейденском университете в Нидерландах, соскребла с зубов МН1 налет и нашла фитолиты – мельчайшие минерализованные остатки клеток растений, сохранившиеся от его последних трапез: фруктов, листьев и древесной коры. Карабо кормился на деревьях. Кроме того, радиоанализ крохотных фрагментов зубов показал, что, в отличие от других видов австралопитеков, A. sediba не добывал еду на травянистых равнинах. Его рацион почти полностью состоял из лесной пищи{189}, как у ардипитека на миллионы лет раньше.

Мне кажется обоснованным предположение, что если A. sediba был лучше приспособлен к жизни на деревьях, чем Люси, то это должно было негативно сказаться или, по крайней мере, как-то изменить его манеру ходьбы, когда он передвигался по земле от одного лесного кормового участка к другому.

Между тем в Малапе продолжают находить окаменелости возрастом 2 млн лет, и они могут дать нам дополнительную информацию.

На металлических полках в Университете Витватерсранда выстроились в ряд увесистые булыжники брекчии в ожидании своей очереди на препарирование. Камни с остатками гоминин потеснили кости зебр и антилоп, отодвинув их в самый конец. Так, большой каменный блок с прекрасно сохранившейся голенью антилопы, дожидался своего часа до тех пор, пока ученый Джастин Муканку не перевернул его и не заметил блеснувший зуб гоминина. КТ-сканирование блока показало, что он содержит утраченные части скелета Карабо, маленького самца, в том числе его нижнюю челюсть, позвонки, фрагменты таза, ребра, голени и стопы. Когда эти окаменелости будут освобождены от горной породы, мы сможем лучше понять, как ходил этот австралопитек.

Через несколько месяцев после того, как девятилетний Мэтью Бергер споткнулся о кусок горной породы в Малапе и открыл A. sediba, Стефани Мелильо, палеоантрополог из Института эволюционной антропологии общества Макса Планка в Лейпциге (Германия), вела раскопки в новом локальном местонахождении Ворансо-Милле возрастом от 3,2 млн до 3,8 млн лет. Оно находится в Эфиопии к северо-западу от Хадара, где была найдена Люси. Мелильо работала вместе с группой Йоханнеса Хайле-Селассие, куратора палеоантропологического отдела Кливлендского музея естественной истории. Именно он обнаружил это место и уже нашел там окаменелости, которые отнес к тому же виду, что и Люси.

Хайле-Селассие, как прежде и его наставник Тим Уайт, в то время считал, что единственным гоминином на планете, жившим в период 3,2–3,8 млн лет назад, был Australopithecus afarensis. Это было удобно, поскольку означало, что любая найденная ими плечевая кость, кость стопы или фрагмент черепа гоминина будут принадлежать А. afarensis.

Однако открытие, которое сделала Мелильо 15 февраля 2009 г., привело к шокирующему осознанию того факта, что Люси была не одинока.

Многие окаменелости были найдены ранним утром, когда низкое солнце разрисовывает пейзаж длинными тенями, в крови после чашечки кофе циркулирует кофеин, а глаза еще не успели устать. Ближе к полдню в поисках почти всегда наступает временное затишье, потому что солнечный свет, отражаясь бликами от древних поверхностей, слепит глаза, а желудок требует еды. Тот день не отличался от прочих для Мелильо и десятка ее коллег, разбредшихся по пустынной земле Ворансо-Милле в местности под названием Буртеле.

Лучший помощник палеоантрополога – это дождь последнего влажного сезона, смывающий осадочные породы и нежно обнажающий скрытые ими кости. Мелильо медленно поднималась по склону прорезанного водным потоком ущелья, где илистые отложения переходили в красноватый песчаник, и заметила маленький фрагмент кости величиной примерно со скрепку.

«Это настоящий восторг, когда долго идешь, ничего не видя, кроме земли, и вдруг замечаешь окаменелость, – рассказывала мне Мелильо по скайпу. – Удивительно, как восторг внезапно охватывает тебя в миг узнавания».

Исследовательница воткнула в землю оранжевый флажок, отмечая место, где находилась окаменелость, и осторожно вытащила ее. Мелильо видела, что это основание четвертой плюсневой кости – одной из костей в средней части стопы, – но находка была слишком неполной, чтобы понять, кому та принадлежала, примату вроде нас или какому-нибудь хищнику. Она медленно направилась к Хайле-Селассие, на ходу рассматривая кость со всех сторон. Ученому была хорошо знакома эта ее манера, означавшая, что Мелильо несет ему на изучение предполагаемую кость гоминина.

Хайле-Селассие притягивает к себе окаменелости, как магнит – железо. В 1994 г., будучи аспирантом, он открыл первые фрагменты скелета Ardipithecus ramidus возрастом 4,4 млн лет – две кости кисти руки торчали из древнего склона холма, как будто Арди тянулась к палеоантропологу, пытаясь его схватить. Несколько лет спустя он нашел череп нового вида австралопитека возрастом 2,5 млн лет, позже получившего название А. garhi, а буквально через несколько недель после этого обнаружил окаменелости возрастом 5,5 млн лет, принадлежавшие неизвестному ранее виду, которому он сам дал название Ardipithecus kadabba.

В местонахождении Ворансо-Милле ученый и его группа нашли частичный скелет представителя того же вида, что и Люси, возрастом 3,6 млн лет, которого прозвали Кадануумуу, что на языке афари означает «большой человек». Позже Хайле-Селассие открыл новый вид австралопитека, получившего название А. deyiremeda, а в 2019 г. обнаружил древнейший череп другого австралопитека – великолепную черепную коробку возрастом 3,8 млн лет, принадлежавшую А. anamensis{190}.

«У него есть внутреннее чутье, подсказывающее, где искать окаменелости и когда следует продолжить копать», – сказала Мелильо.

По ее воспоминаниям, после того как Хайле-Селассие нашел половину челюсти австралопитека на поверхности земли, его команда неделю скоблила и просеивала грунт в этом месте. Занятие это утомительное, скучное и изнурительно долгое. Каждый камешек и кусочек породы нужно тщательно осмотреть.

«Я поспорила тогда с Йоханнесом, что мы не найдем другую половину нижней челюсти, – рассказывала Мелильо. – И проиграла».

Однажды во время раскопок Хайле-Селассие обнаружил диафиз длинной кости. Диафизы длинных костей попадаются часто, но обычно их трудно идентифицировать. Это могут быть осколки костей передних или задних конечностей любого из десятков животных, от гоминин до антилоп.

«Только посмотрите!» – с восторгом воскликнул он, но на Мелильо находка не произвела впечатления. Несколько недель спустя в хранилище окаменелостей гоминин Национального музея в Аддис-Абебе он приложил фрагмент к поврежденной поверхности плечевой кости гоминина, обнаруженной десятью годами раньше. Извлекая эту кость из земли, Хайле-Селассие каким-то образом понял, что ее сломанный конец идеально подойдет к фрагменту плечевой кости, который он не видел десять лет.

Первое, что Хайле-Селассие заметил в кости стопы, которую протянула ему Мелильо, – с торца обломок был чистым. Это означало, что окаменелость сломалась недавно и другая половина должна быть где-то рядом.

«Где вторая часть?» – спросил он.

Вскоре ее нашел другой член его группы, Кампиро Кайранто. У нового фрагмента отсутствовал характерный гребенчатый выступ, имеющийся у костей стопы хищника. Это была кость гоминина – всего лишь третья за всю историю палеонтологических находок целая, нефрагментированная четвертая плюсневая кость, относящаяся к этому периоду времени.

Все это означало, что надо начинать тщательные поиски.

Пятнадцать человек собрались на дне ущелья, выстроились в линию плечом к плечу, опустились на четвереньки и поползли по каменистой земле, подбирая каждый крошечный кусочек кости, который находили. Сначала они обнаружили пару костей пальцев ног гоминина. Добравшись до слоя красноватого песчаника, заметили торчащие из древней земли большой и указательный пальцы ноги.

Это были не просто отдельные кости. Они составляли частичный скелет стопы. Определив возраст вулканического пепла, прослаивавшего красноватый песчаник, в котором были обнаружены кости, ученые определили, что окаменелостям около 3,4 млн лет.

Уже несколько десятилетий было известно, что вид, к которому относилась Люси, Australopithecus afarensis, в те времена жил в этих краях. Однако обнаруженная стопа не принадлежала А. afarensis.

Она была больше похожа на стопу ардипитека, с противопоставленными большим и вторым пальцами, как у человека на руке. Стопа из Буртеле принадлежала гоминину, имевшему больше общего с человекообразной обезьяной, – существу, чаще лазавшему по деревьям и при этом ходившему по земле на двух ногах не так, как Люси.

Вернувшись в лабораторию Кливлендского музея естественной истории Хайле-Селассие показал кости специалисту по строению стопы Брюсу Латимеру, участнику группы ученых, описывавших Люси в начале 1980-х гг. и Арди в 2000-х гг.

– Вы нашли вторую Арди! – именно так отреагировал Латимер, впервые увидев окаменелости, будучи уверенным, что стопа принадлежала гоминину возрастом 4,4 млн лет. – Замечательно!{191}

– Нет, – сказал ему Хайле-Селассие. – Кости были найдены в отложениях на миллион лет моложе.

– Быть того не может! – в изумлении воскликнул Латимер.

Стопа из Буртеле имела ряд ключевых анатомических признаков, говорящих о приспособлении к двуногой ходьбе, включая способность пальцев отгибаться вверх и жесткую внешнюю сторону, но явно отличалась от стопы существа, оставившего следы из раскопа G в Лаэтоли. У нее был короткий хватающий большой палец, отведенный в сторону, как у лазающей по деревьям человекообразной обезьяны. Или как у ардипитека. В этой доисторической версии сказки о Золушке стопа из Буртеле не подходила к «башмачку» из Лаэтоли.

Последующие находки челюстей и зубов подтвердили присутствие другого биологического вида, которому ученые дали название Australopithecus deyiremeda. Еще один гоминин, ходивший не так, как Люси, жил примерно в то же время, что она и ее сородичи{192}.

Мы привыкли думать, что на протяжении эволюции человека имелся лишь один способ ходить. Теперь мы знаем, что это не так. Миллионы лет назад разные, но родственные виды прямоходящих австралопитеков, жившие в разных природных условиях, ходили немного по-разному. Они распространились по большей части Африки, освоив огромные территории, протянувшиеся почти на 6400 км – от саванн в северной и центральной части континента до Восточно-Африканской рифтовой долины на востоке, от Эфиопии до Южной Африки.

Около 2 млн лет назад началась эволюция нашего рода Homo. По сравнению с нашими предками австралопитеками этот новый вид гоминин имел чуть меньшего размера зубы, чуть большего объема мозг и значительно бóльшую склонность к использованию каменных орудий. Остается загадкой, какой из этих многочисленных видов рода Australopithecus эволюционировал в род Homo. Это даже мог быть вид, который мы пока еще не обнаружили.

Именно тогда, 2 млн лет назад, прямохождение стало великим эволюционным экспериментом, который вот-вот должен был начать свое победное шествие по планете.

В 1983 г. археологи вели раскопки на территории средневекового городища Дманиси в Грузии. Они находили монеты и другие средневековые артефакты и неожиданно наткнулись на чей-то зуб. Решив, что это, возможно, зуб животного, съеденного торговцами, остановившимися в Дманиси во время путешествия по Великому шелковому пути, ученые передали находку опытному палеонтологу Абесалому Векуа. Он определил, что зуб принадлежал не корове и не свинье. Он принадлежал носорогу.

Что делал носорог в средневековой зерновой яме в горной части Юго-Западной Азии?{194} Векуа и его коллега Лео Габуния решили провести исследование, чтобы понять, откуда взялась эта выбивающаяся из общего ряда находка.

Один из ключей к разгадке заключался в том, что зуб не был современным. Он принадлежал представителю вида Dicerorhinus etruscus, вымершего в плейстоцене. На следующий год ученые провели раскопки в Дманиси и обнаружили каменные орудия, аналогичные простым изделиям, открытым Мэри и Луисом Лики в Олдувайском ущелье в Танзании. Загадка зуба носорога начала разъясняться. Как оказалось, крепость Дманиси была построена на плейстоценовых отложениях. Археологи, углубляясь в почву в поисках памятников средневековой культуры, дошли до гораздо более древнего слоя – относящегося к тем давним временам, когда на этой территории в изобилии водились суматранские носороги (Dicerorhinus).

Считалось, что гоминины к этому периоду еще не расширили сферу своего обитания за пределы Африки. Однако найденные каменные орудия свидетельствовали об обратном.

Векуа и Габуния продолжили раскопки и в 1991 г. обнаружили челюсть гоминина{195}. Десятилетие спустя они откопали два черепа в слоях осадочных пород, лежащих на лавовой подушке возрастом 1,8 млн лет. У черепов была большая лицевая часть, но объем головного мозга составлял лишь около половины современного человеческого. Было установлено, что эти черепа принадлежали раннему Homo erectus – виду, известному науке со времен открытий Эжена Дюбуа, совершенных в конце XIX в. В последующие два десятилетия на этом потрясающем месте раскопок было найдено еще три черепа и два частично сохранившихся скелета. Гоминины из Дманиси оказались древнейшими представителями рода Homo, обнаруженными за пределами Африканского континента.

Однако свидетельства, полученные на другом конце Великого шелкового пути, в городе Шэньчжэнь (Центральный Китай), говорят о том, что гоминины пустились в странствия еще раньше.

В 2018 г. Чжао Цзу из Геохимического института при Китайской академии наук в Гуанчжоу объявил об открытии простых каменных орудий, изготовленных руками древнего человека 2,1 млн лет назад{196}. Примерно в то же время, когда по Южной Африке, косолапя, бродил Australopithecus sediba, гоминины из другой ветви генеалогического древа человека продвинулась почти на 14 400 км на восток. Кости там пока найдены не были, поэтому мы не знаем, кто изготовил эти каменные орудия, но большинство палеонтологов предполагают, что это был ранний Homo erectus – или, возможно, еще более древний представитель того же рода.

На первый взгляд распространение древних людей по миру кажется неожиданным. Гоминины обитали на востоке и юге Африки в течение миллионов лет, как вдруг, словно в одно мгновение, оказались в Китае. Однако это происходило не так быстро, как может показаться. Если ранние представители рода Homo мигрировали на восток со скоростью всего лишь 1,5 км за десятилетие, отправившись в путь примерно 2,2 млн лет назад, то достигли бы Китая 2,1 млн лет назад, то есть у них было достаточно времени на то, чтобы оставить каменные орудия в Шэньчжэне.

Открытия в Дманиси и Шэньчжэне свидетельствуют о том, что вскоре после возникновения Homo в Африке примерно 2,5 млн лет назад они расширили свою территорию обитания, распространившись на север и восток, в Евразию. Азия не встречала их транспарантом «Добро пожаловать!» Они шли, не зная, что направление их движения будет изумлять и озадачивать их потомков 2 млн лет спустя. Однако все это действительно порождает определенные вопросы.

Почему гоминины начали в то время исследовать новые земли? И как им удалось проникнуть на территории, где никогда не обитал их предок Australopithecus?

Ключ к разгадке этих тайн нам может дать скелет «мальчика из Турканы».

В 2007 г. я приехал в Найроби, многолюдный город, расположенный на высоте 2000 км над уровнем моря. Те две недели в августе оказались на удивление холодными и пасмурными. Дождя не было, но воздух был тяжелым и неподвижным. Вдоль улиц сплошной чередой стояли торговцы, предлагающие свежие фрукты и орехи. Блеяли козы, подбиравшие объедки на обочинах. Вонь от дымящихся куч мусора смешивалась с неприятным запахом дизельного топлива. В день приезда я подхватил насморк и всю неделю ходил с заложенным носом.

В Найроби живет больше 3 млн человек, но с учетом жителей окраин численность населения достигает 6 млн. Среди них и обитатели Киберы, самой большой трущобы в Африке, где почти 1 млн человек существует на средний доход менее $1 в день. В нескольких километрах к северу от Киберы, на вершине Музейного холма в районе Вестландс, располагается Национальный музей Найроби, где в хранилище размером с маленькую кофейню находятся некоторые из ценнейших окаменелостей, которые когда-либо были найдены.

Возле музея я обнаружил статуи Луиса Лики и большого оранжевого динозавра. Проскочив открытые экспозиции и внутренний двор, я оказался в отделе научных коллекций, где познакомился с Фредриком Манти, кенийским палеонтологом, которого часто зовут по второму имени – Кьяло.

Отец Манти работал в экспедициях Мэри Лики в 1970-х гг., и Кьяло еще в детстве заразился увлеченностью гомининами. Получив докторскую степень в Кейптаунском университете, он вернулся в Кению, где возглавил отдел палеонтологии и палеоантропологии в Национальном музее, и теперь курирует все исследования доисторической эпохи в Кении. Через три года после нашего знакомства он найдет прекрасный череп Homo erectus возрастом 1,5 млн лет возле деревни Илерет на восточном берегу озера Туркана{197}.

Я передал Манти список окаменелостей, которые хотел изучить, – от костей стопы древней человекообразной обезьяны Proconsul, жившей 20 млн лет назад, до окаменелой бедренной кости архаичного Homo sapiens. Я ожидал, что в первый мой визит он принесет мне несколько фрагментированных костей стопы на подносе – окаменелостей того рода, которыми интересуется лишь горстка людей во всем мире. В конце концов, я был еще студентом, к тому же одурманенным лекарствами от простуды.

Однако Манти появился из-за толстой стальной двери хранилища, неся на деревянном подносе скелет Homo erectus из Нариокотоме. Это было все равно что попросить у куратора Лувра несколько картин эпохи Возрождения, а получить от него «Мону Лизу». У меня отнялись руки и задрожали пальцы. Манти наверняка заметил, как у меня отвисла челюсть при виде этого скелета. Вместо того чтобы передать мне поднос, он донес его до моего рабочего места и бережно водрузил ценные окаменелости на стол.

Я обожаю окаменелости. Я езжу в дальние края, чтобы их увидеть, горя желанием измерить и сфотографировать хрупкие фрагменты прошлого, а также провести их 3D-сканирование. Однако в первые минуты при каждой встрече с новой окаменелостью мои штангенциркули, камера и сканер лежат без дела. Я просто сижу в одиночестве рядом с останками своих предков. Любуюсь цветом, текстурой и линиями каждой косточки. Задумываюсь о судьбе не только биологического вида, но и каждого индивида, кости которого, сохранившиеся после его смерти, помогают нам понять свое место в истории жизни на нашей планете. Я позволяю себе сопереживать. Испытывать эмоции. Этот ритуал возник в августе 2007 г., когда я сидел в Национальном музее Найроби наедине со скелетом из Нариокотоме.

Затем я приступаю к работе.

Эти окаменелости нашел в Нариокотоме в 1984 г. Камоя Кимеу – пожалуй, один из самых успешных искателей гоминин в истории. Он входит в знаменитую «банду гоминидов» – команду семейства Лики, чьи находки в Восточной Африке в 1960-х и 1970-х гг. проложили путь для палеоантропологических исследований в Танзании, Кении и в дальнейшем в Эфиопии. Открытия Кимеу настолько важны для науки, что два ископаемых вида – миоценовая человекообразная обезьяна Kamoyapithecus и нечеловекообразная обезьяна Cercopithecoides kimeui из раннего плейстоцена – были названы в его честь.

В своей книге «Мудрость костей» (The Wisdom of Bones) палеоантропологи Алан Уокер и Пэт Шипман так описали подход Кимеу к охоте за окаменелостями: «Идти, идти и идти – и приглядываться на ходу»{198}.

Именно этим Кимеу и занимался 22 августа 1984 г. на западном берегу озера Туркана. На берегу пересохшей реки Нариокотоме он заметил крохотный фрагмент кости черепа, неразличимый среди осадочных пород из-за такого же, как у них, коричневого цвета.

«Одному богу ведомо, как он его углядел»{199}, – написали Уокер и Шипман.

Кимеу вызвал Ричарда Лики и Алана Уокера в Найроби, и руководители проекта приехали туда на другой день. За следующие пять лет усилиями их команды было вынуто и просеяно 1500 м³ почвы. В ней скрывался почти целый скелет юного Homo erectus, умершего 1,49 млн лет назад.

«Мальчик из Нариокотоме», как его прозвали, – один из самых полных и важных из когда-либо обнаруженных скелетов. Благодаря ему мы узнали, как было устроено тело ранних Homo, позволившее им расширить территорию обитания за пределы Африки.

Его головной мозг, достигший полного размера, составлял лишь две трети объема мозга современного человека. Непрорезавшиеся зубы мудрости и открытые зоны роста костей предплечий и голеней говорят о том, что на момент смерти он был совсем юным – согласно результатам детального изучения его зубов, он достиг возраста 8–9 лет. Однако, судя по костям голеней, ростом он уже был выше 1,5 м и весил около 45 кг. Крупный ребенок! Мой сын в этом возрасте был ниже почти на 30 см и легче на 18 кг.

Ученые рассчитали, что если бы «мальчик из Нариокотоме» дожил до взрослых лет, то его рост мог быть около 1,8 м{200}. Крупные размеры тела в столь юном возрасте также свидетельствуют о том, что у его вида в процессе эволюции не возникло такое явление, как скачок роста в подростковом возрасте, характерное для нас сегодня. Почему так произошло? Антрополог из Северо-Западного университета Крис Кузава открыл компромисс в распределении энергии между головным мозгом и телом у детей{201}. Детский мозг потребляет в предподростковом возрасте так много энергии, что рост остального тела замедляется. В подростковые годы тело наверстывает упущенное и начинается быстрый рост в длину – это и есть скачок роста. Поскольку головной мозг у представителей Homo erectus составлял лишь две трети от нашего, они, вероятно, еще могли себе позволить равномерно распределять энергию между мозгом и растущим телом.

Больше информации об этом виде можно почерпнуть из фрагментированного скелета взрослого Homo erectus возрастом 1,6 млн лет (каталожный номер KNM-ER 1808). Его открыл в 1973 г. не кто иной, как Камоя Кимеу. Крупная правая большеберцовая кость по величине сравнима с бедренной костью современного человека ростом почти 1,8 м{202}. Люди обычно считают, что современные размеры тела человек приобрел в недавнее время, но это не так. По своим физическим параметрам Homo erectus был вполне сопоставим с ныне живущими людьми.

Я вернулся к подносу со скелетом «мальчика из Нариокотоме» и вынул левую большеберцовую кость из ее гнезда в зеленовато-голубом пенопласте. Кость была темно-серого цвета с черными и коричневыми вкраплениями. Меня поразила ее длина. Плечевая кость тоже оказалась крупной – на 34 % длиннее, чем у Люси. Это естественно, поскольку ребенок был значительно крупнее Люси, но тогда, казалось бы, и его большеберцовая кость должна была быть длиннее на 34 %. Но нет, она была длиннее на 54 % (!).

Homo erectus не был лишь увеличенной копией Australopithecus. Его ноги стали более длинными.

«У живых существ, от муравья до слона, признаком, говорящим о том, сколько энергии животное тратит на перемещение из одного места в другое, является длина ног», – сказал мне Герман Понцер, профессор антропологии из Университета Дьюка. Как свидетельствуют результаты его обширных исследований, по мере удлинения ног перемещаться, как правило, становится легче.

Благодаря более длинным ногам, наши древние предки Homo erectus получили возможность проходить бóльшие расстояния, чем сородичи Люси. Однако это еще не все. Оказывается, Homo erectus в процессе эволюции приобрел стопу с полностью развитым, как у современного человека, подъемом.

В 2009 г. группа исследователей из Национального музея Найроби и Университета Джорджа Вашингтона обнаружила около 100 окаменелых следов возле селения Илерет{203}. Они были оставлены на глинистых берегах озера 20 представителями Homo erectus 1,5 млн лет назад. Эти следы такого же размера, как и отпечатки ног современного человека, и говорят о том, что у этих гоминин был выраженный подъем, позволявший их стопе пружинить – особенно при беге{204}.

У представителей разных видов Australopithecus также был подъем стопы, но по современным стандартам низкий. У Homo erectus были длинные ноги и подъем стопы точно такой же, как у современного человека, таким образом наши предки наконец обрели анатомические особенности, позволившие им перемещаться на более дальние расстояния и собирать больше пищи.

В экосистемах всей планеты плотоядные животные имеют в среднем бóльшую индивидуальную территорию, чем травоядные{205}. Растения обычно растут обширными группами, и травоядным не нужно каждый день преодолевать значительные расстояния, чтобы найти пищу. Хищники, напротив, вынуждены обходить большую территорию, чтобы добыть себе обед. Поэтому неудивительно, что места, где были найдены окаменелые остатки Homo erectus, содержат много костей забитых животных, которые были добыты нашими предками в результате охоты или падальщичества.

Каменные орудия имеют возраст до 3,3 млн лет, а царапины от них были найдены на костях антилопы, жившей 3,4 млн лет назад, то есть еще до появления Homo erectus. По всей видимости, австралопитеки и даже ранние представители рода Homo питались мясом, когда выпадала такая возможность, будучи в основном падальщиками, а не охотниками. С появлением Homo erectus падальщичество стало более распространенным явлением, и имеются даже свидетельства того, что им были свойственны коллективные, скоординированные охотничьи действия. Растительная пища оставалась частью их рациона, а значит, они были столь же всеядны, как и мы. Конечно, некоторые люди сегодня сознательно отказываются от мяса, но имеется множество доказательств в пользу того, что мясо и костный мозг служили важными ресурсами, которые помогли нашему роду пережить плейстоцен.

Обретя длинные ноги, стопу с подъемом и возможность расширения территории обитания, Homo erectus вышел за пределы Африки в Евразию.

Homo erectus, чьи скелеты были найдены в грузинском Дманиси, не такие рослые, как «мальчик из Нариокотоме». Они лишь чуть выше 1,5 м. Однако у них длинные ноги и пропорции тела такие же, как у современных людей. Гоминины из Дманиси могли ходить очень эффективно и, следуя за мигрирующими стадами добычи, сумели пройти весь Ближний Восток и территорию современной Турции вплоть до Кавказа. Во время еще более ранних миграций Homo erectus достигли Китая. Остается неясным, следовали ли гоминины через внутренние части континента по азиатским плато или двигались вдоль побережий через Индию и Юго-Восточную Азию. Как бы то ни было, 2,1 млн лет назад они в своих странствиях прошли через весь крупнейший континент на Земле{206}.

Зачастую описания миграций древних людей носят слишком упрощенный и односторонний характер, между тем как вероятность того, что расширение территории обитания гоминин было единовременным событием и шло лишь в одном направлении, бесконечно мала. Миграция Homo erectus почти наверняка происходила волнами: наши предки то выходили за пределы Африки, то возвращались, постепенно исследуя окраины своих расширяющихся владений и проникая на территории, на которых никогда прежде не обитали никакие прямоходящие гоминины. Как минимум не позднее 1,5 млн лет назад представители вида Homo erectus проникли на крайний юго-восток Евразии, за пределами которого им бы уже пришлось не идти, а плыть.

В ледниковые эпохи – циклически повторявшиеся по меньшей мере восемь раз на протяжении последнего миллиона лет, – так много воды было заперто в виде льда в ледниках на полюсах и в горах, что уровень моря понижался, и появлялась возможность дойти из Юго-Восточной Азии до острова Ява в Индонезийском архипелаге, но не дальше{207}. В этом месте Homo erectus упирался в океанический глубоководный раздел 40 км шириной и 8 км глубиной – так называемую линию Уоллеса. Название это дано в честь натуралиста XIX столетия Альфреда Рассела Уоллеса, одновременно с Чарльзом Дарвином выдвинувшего гипотезу естественного отбора. К западу от линии Уоллеса обитают растения и животные, характерные для Азии, к востоку – поразительно непохожие на них растения и животные Австралии. Эту биогеографическую границу практически невозможно пересечь, не имея лодки.

Примерно в то время, когда Homo erectus достиг острова Ява, гоминины уже расселялись по Западной Евразии. В 2013 г. испанские палеоантропологи объявили о том, что обнаружили один зуб гоминина и несколько каменных орудий в пещере у города Орсе на юго-востоке Испании. Все это находилось в отложениях возрастом 1,4 млн лет. Несколькими годами раньше Юдалд Карбонелл нашел фрагмент нижней челюсти возрастом 1,2 млн лет в пещере Сима-дель-Элефанте, что значит по-испански «слоновья яма», в местности Атапуэрка на севере Испании. На основании этих окаменелостей исследователи выделили новый вид Homo antecessor, что означает «человек-предшественник»{208}.

Homo erectus и его дальние родственники стали приматами-космополитами, распространившимися от дальней оконечности Южной Африки до Испании на западе и Индонезии на востоке. У них не было телег, самолетов, поездов и автомобилей. Не было и одомашненных лошадей для верховой езды. Они шли пешком.

В то время происходило нечто странное и чудесное – головной мозг увеличивался. Причем существенно. Имеются две не исключающие друг друга гипотезы, которые это объясняют, и обе они связаны с пищей.

Первая, сформулированная антропологами Лесли Айелло и Питером Уилером в 1995 г., называется «гипотеза дорогой ткани»{209}. Айелло и Уилер собрали данные о том, сколько весят внутренние органы приматов, и сообщили, что люди выделяются среди них очень большим размером головного мозга (что известно каждому), но крайне коротким кишечником (о чем почти никто не знает). Кишечник – энергетически затратный орган, постоянно избавляющийся от старых тканей и образующий новые. Обзаведясь более коротким кишечником, эти гоминины, по сути, сберегли энергию, которую перенаправили на рост мозга. Этого не произошло бы, если бы они питались полностью растительной пищей. Растительноядные животные нуждаются в длинном кишечнике для переваривания жестких целлюлозных волокон. Напротив, плотоядные животные имеют короткий кишечник, поскольку всасывание питательных веществ из мяса и костного мозга не требует многометрового кишечника. Айелло и Уилер выдвинули предположение, что, когда наши предки начали есть больше животной пищи, особи с менее длинным кишечником и более крупным мозгом были более успешными и оставляли больше потомства. В период между 2 млн и 1 млн лет назад мозг среднего гоминина почти удвоился в объеме.

Сравнительно недавно Ричард Рэнгем, специалист по эволюционной биологии человека из Гарвардского университета, включил в это уравнение еще одну переменную – освоение человеком огня{210}.

Поразительные находки на восточном берегу озера Туркана в Кении и в пещере Сварткранс в Южной Африке свидетельствуют о том, что около 1,5 млн лет назад Homo erectus научился целенаправленно использовать огонь. Южноафриканская пещера Вандерверк возрастом 1 млн лет содержит бесспорные свидетельства использования огня. На огне наши предки могли готовить пищу, улучшая ее усвояемость. Это, по предположению Рэнгема, обеспечило им энергию для развития более крупного мозга. Кроме того, умение использовать огонь, видимо, позволило нашим предкам заселить территории, прежде слишком холодные, чтобы там жить. Освоение огня освободило их от необходимости забираться каждую ночь на деревья в поисках безопасности, поскольку огонь отпугивает хищников{211}. Когда ноги у представителей вида Homo erectus стали длиннее, это улучшило их навыки пешей ходьбы, но затруднило лазание по деревьям. Благодаря огню не слишком умелые древолазы получили возможность выживать и размножаться.

Во время долгих переходов наши предки научились и разговаривать. Как говорится, если хотите поговорить – отправляйтесь на прогулку. Оказывается, речь и ходьба действительно связаны.

У четвероногих животных мышцы плеч, грудной клетки и даже живота поглощают ударное воздействие, когда передние конечности касаются земли. Это значит, что животные, передвигающиеся на четырех конечностях, должны координировать дыхание и движение, чтобы на каждый шаг приходился один вдох. Поэтому животные не могут одновременно мчаться и часто дышать. Короткие быстрые вдохи и выдохи невозможны, если органы пищеварения бьются о диафрагму при каждом ударе ног о землю. Из-за невозможности часто дышать, высунув язык, большинство бегущих животных не могут охладиться и вынуждены останавливаться и отдыхать в тени после коротких быстрых забегов Люди же могут часто дышать на бегу. В отличие от многих четвероногих животных мы еще и потеем. Это позволяет нам охлаждаться во время бега. Мы бежим медленнее, но можем преодолеть много километров.

Как все это связано с речью?

Попробуйте сымитировать работу мышц грудной клетки и предплечий четвероногого животного, перенося на ходу что-нибудь тяжелое. Мышцы груди напрягаются, и на каждом шаге вы делаете вдох. Вам будет трудно издавать какие-либо звуки помимо фырканья. Именно так ощущают себя при беге четвероногие животные. Однако животные, которые ходят на двух ногах, лучше контролируют дыхание, что позволяет им издавать огромное множество звуков{212}.

Гелады, наземные обезьяны из семейства мартышковых, живущие в горах Эфиопии, сидят вертикально, когда едят семена. В сидячем положении они общаются посредством сложных вокализаций{213}. Будучи прямоходящими, люди сумели развить речь, соединяя звуки, производимые благодаря тонкому мышечному контролю дыхания, в практически бесконечное количество комбинаций и значений. Даже у наших детей начало хождения и освоения речи очень тесно связаны{214}.

Происхождение человеческого языка остается неизвестным, и на этот счет существуют противоречивые мнения. Многие физические особенности, помимо способности регулировать дыхание, позволяют нам производить звуки. Основание нашего черепа и голосовой аппарат, расположенный в задней части гортани, образуют резонаторную камеру, отсутствующую у человекообразных обезьян. Наша подъязычная кость, редко встречающаяся в палеонтологической летописи человечества, отличается значительной толщиной, что позволяет крепиться к ней мышцам и связкам, участвующим в процессе речи. Такие области мозга, как зоны Брока и Вернике, играют принципиальную роль в воспроизведении и понимании речи. Кости внутреннего уха у нас особенно чувствительны к частотам человеческих голосов.

На раннем этапе сигналы, подаваемые руками, могли быть столь же важны в развитии речи, что и произносимые слова. Возможно, взаимосвязь между звуками и смыслами впервые проявилась в звукоподражаниях – словах, звучащих так же, как объекты, которые они обозначают. Птицы чирикают: «чик-чирик». Пчелы жужжат: «ж-ж-ж-ж-ж». Ладони хлопают: «хлоп». Однако звукоподражание не для всего годится. Как звучит охота или восход солнца? Поэтому были необходимы какие-то звуки, чтобы символически представлять смыслы. Мы должны были стать приматами, научившимися использовать символы. Со временем песни и музыка также начали играть роль в распространении идей и сохранении воспоминаний. Эти фрагменты общей картины возникли не в одночасье, но мы можем попытаться реконструировать момент зарождения у наших предков первых систем членораздельной речи, обратившись к палеонтологической летописи.

По всей видимости, прямохождение обеспечило австралопитекам возможность тонкого контроля дыхания, необходимого для того, чтобы издавать больший спектр звуков, чем шимпанзе, и освободило руки для общения с помощью жестов. Однако у нас нет достаточных свидетельств того, что они действительно разговаривали.

Подъязычная кость «ребенка из Дикики» возрастом 3,4 млн лет выглядит так же, как у человекообразной обезьяны. Отпечатки окаменевшего головного мозга и результаты КТ-сканирования внутренней поверхности окаменевших черепов показывают, что борозды и извилины коры головного мозга самых первых австралопитеков были очень похожи на обезьяньи. Однако у некоторых австралопитеков просматривается асимметрия в зоне Брока, свидетельствующая о готовности мозга к воспроизведению и пониманию звуков членораздельной речи{215}. Несомненно, это относилось и к мозгу ранних Homo, живших около 2 млн лет назад.

Изучение окаменелостей возрастом около полумиллиона лет из Испании показывает, что подъязычная кость похожа на человеческую, а структура внутреннего уха настроена на восприятие и обработку звуков в частотном диапазоне человеческого голоса{216}. Судя по генетическим данным, в то время гоминины уже могли общаться с помощью речи. ДНК, извлеченная из окаменелостей, найденных в Европе и Азии, свидетельствует о том, что ген, влияющий на речь – хотя как именно, доподлинно не известно, – в своей нынешней форме появился по крайней мере 1 млн лет назад.

Похоже, все ключевые элементы речи уже присутствовали полмиллиона лет назад, но первым шагом на этом эволюционном пути явилось прямохождение, которое сделало возможным тонкий контроль дыхания, необходимый для воспроизведения широкого разнообразия звуков.

Homo erectus ходил на двух ногах, а по мере расселения по миру еще и начал разговаривать.

В плейстоцене ледниковые эпохи неоднократно наступали и заканчивались, сменяясь межледниковыми потеплениями, что порой позволяло гомининам проникать в такие места, которые в иных условиях были недоступны, и в результате они попадали в ловушки, оказываясь полностью изолированными от остального мира. Например, представители Homo erectus, жившие на острове, который теперь называется Ява, могли бродить по всей Юго-Восточной Азии во время ледникового максимума, но затем оказались заперты на острове на десятки тысяч лет, когда в период потепления уровень моря поднялся. В Западной Европе периоды оледенения позволили гомининам добраться даже до Британских островов. Нам это известно, потому что они оставили там следы своих ног.

Около 800 000 лет назад группа гоминин, которых иногда относят к виду Homo heidelbergensis (гейдельбергский человек), прошла по топкому берегу возле современного Хэпписбурга в Англии, оставив следы, почти не отличающиеся от наших с вами{217}. Однако береговая линия быстро разрушается. Вскоре после того, как исследователи обнаружили, сфотографировали и измерили следы, их размыло во время прилива. Оставившие эти следы гоминины, обитавшие на территории Британии в плейстоценовую эпоху, также исчезли – со временем вынужденные мигрировать на юг и по мере наступления с севера ледников оказавшиеся в изоляции в отдельных местах вдоль побережья Средиземного моря.

Такие климатические циклы приводили к временной генетической изоляции популяций рода Homo эпохи плейстоцена. Одна из таких популяций, изначально запертая в изолированных очагах обитания в Европе и Западной Азии, в ходе эволюции превратилась в неандертальцев. Их кости, встречающиеся в большом количестве, известны науке с середины XIX в. Когда ледники отступили, неандертальцы расширили свои владения, заселив территории от нынешней Португалии до Украины. Были найдены два десятка полностью сохранившихся черепов.

В 2019 г. ученые из Национального музея естественной истории в Париже объявили о потрясающей находке: они обнаружили целых 257 отпечатков ног неандертальцев во французской Нормандии, оставленных 80 000 лет назад{218}. Десяток ребятишек прошли в сопровождении одного или двух взрослых по влажному песку, благодаря которому был увековечен один день из жизни детского сада эпохи плейстоцена. Я живо представляю себе, как неандертальская ребятня играет и смеется, а взрослые неустанно осматривают горизонт, чтобы вовремя заметить угрозу.

В то время в некоторых частях Азии обитали денисовцы – группа, известная не только по анатомическим признакам, выявленным при исследовании горстки окаменелых костей, но и по ДНК, выделенной из небольших кусочков костей, обнаруженных в пещерах Сибири и Центрального Китая{219}.

Homo erectus и родственные ему виды, благодаря длинным ногам, увеличенному головному мозгу и овладению огнем, расселились по всей Африке, Азии и Европе. Сложились все условия для последнего этапа нашего путешествия – появления на сцене истории Homo sapiens.

Однако недавние открытия нарушили эту стройную картину, дав некоторые основания предположить, что эволюция человека и распространение гоминин по всему земному шару были намного сложнее и даже еще интереснее, чем любой из нас мог себе представить.

За исключением разве что Джона Толкина.

Каждую осень любители природных красот устремляются на север Новой Англии взглянуть на то, что происходит, когда солнце низко стоит над горизонтом и канадские клены, березы и дубы перестают вырабатывать хлорофилл. По мере того как дни становятся короче, а воздух холоднее, склоны холмов окрашиваются в яркий красный, оранжевый и желтый.

Из отеля Applebrook Bed & Breakfast в Джефферсоне (Нью-Гэмпшир) можно полюбоваться одной из самых прекрасных картин природы. Городок Джефферсон находится в устье перевала через Уайт-Маунтинс, где на севере высятся горы Ваумбек и Кэбот, на юге – вершины Президентского хребта: Адамс, Джефферсон и Вашингтон.

«Трудно попасть с запада на восток в северной Новой Англии», – заметил археолог из Дартмутского колледжа Натаниэль Китчел, пока мы ехали в этом направлении по шоссе № 2 от Вермонта к Джефферсону. Горные хребты в Вермонте и Нью-Гэмпшире образуют протянувшиеся с севера на юг скалистые стены, и заснеженные перевалы, пересекающие их с востока на запад, часто оказываются недоступными в течение зимних и весенних месяцев.

Немногочисленные асфальтированные дороги, идущие с востока на запад в этих краях, проложены поверх старых грунтовых дорог, которые в свою очередь покрывают лошадиные, пешие и звериные тропы, когда-то протоптанные мощными ногами плейстоценовых мамонтов и мастодонтов.

«Самые первые жители этих мест должны были двигаться тем же маршрутом», – сказал Китчел.

Археологи называют его «палеошоссе № 2». Именно по нему 12 800 лет назад люди начали проникать в необитаемые земли.

К тому времени Лаврентийский ледниковый щит, когда-то настолько мощный{221}, что скрывал под собой гору Вашингтон высотой 1917 м, отступил, прорезав долины и оставив после себя огромные валуны. По тающему краю ледника возникли тысячи озер, в том числе озеро шириной около километра в районе нынешнего Джефферсона – сегодня от него осталась лишь небольшая река Израиль. Огромные стада северных оленей делили эту территорию с шерстистыми мамонтами и бобрами величиной с сенбернара. Канадские клены, березы и дубы тогда еще не проникли на север и не покрыли гранитные холмы.

Новая Англия без лесов – эту картину невозможно себе представить. Однако и в те времена с того места, где сейчас располагается Applebrook Bed & Breakfast, открывался необыкновенно красивый вид.

Мы с Китчелом приехали сюда в холодный декабрьский день. На ослепительно голубом небе выделялись отдельные перистые облака. В полдень зимнее солнце низко стояло в небе, и казалось, что дело уже идет к вечеру. Скованные льдом вершины гор были покрыты снегом. Самое подходящее время года, чтобы представить себе ледяной безлесный пейзаж верхнего дриаса – завершающего этапа последнего оледенения в конце плейстоцена, – когда сюда впервые пришли люди. Холмы выглядели почти голыми. Прищурившись, я мог себе представить, что деревьев здесь вообще нет, благо на переднем плане раскинулось поле для гольфа.

В 1995 г. буря повалила дерево за отелем. В этом событии не было ничего неожиданного, но, как напомнил мне Китчел, «археологи всегда смотрят в землю». Местный житель, археолог-любитель Пол Бок обследовал основание вывернутого с корнями дерева и заметил каменное орудие. Это был рифленый наконечник – из тех орудий особого типа, которые изготавливались некоторыми первыми жителей Американских континентов. Дик Бойсверт, археолог из штата Нью-Гэмпшир, вместе со своими студентами два десятилетия вел раскопки на этой территории и нашел свидетельства того, что чуть менее 13 000 лет назад люди начали постоянно разбивать стоянку в этом месте.

С этого удобно расположенного наблюдательного пункта в те времена, когда никакие деревья не загораживали обзор, первые люди, жившие в этом регионе, могли заметить на противоположной стороне долины стада карибу, подкрадывающегося к их стоянке голодного волка или дым костра, который разожгли соседи. Иногда мимо проходили другие люди, но они не представляли угрозы. Еды было вдоволь – вокруг бродили стада карибу, можно было собирать рогоз, клубни водных и болотных растений, – и не было необходимости враждовать друг с другом, по крайней мере никаких археологических свидетельств этого не осталось. Было холодно, но эти люди являлись потомками народов, которые мигрировали из Сибири в Северную и Южную Америку несколькими тысячелетиями ранее. Они умели выживать в этом климате. Они изобрели костяные иглы и научились шить теплую одежду и непромокаемую обувь из шкур животных, на которых успешно охотились.

Новая Англия ассоциируется у нас с кленовым сиропом, редуцированным r и кольцами Суперкубка, но только не с археологией. Это не остановило Китчела, выросшего в Северном Вермонте.

«Во многих отношениях, – замечает он, – те, кто впервые ступили на землю Новой Англии, представляют последнюю волну переселения в необитаемые земли людей, не знавших иного способа передвижения, кроме пешего. Это была кульминация процесса, начавшегося в Африке тысячелетиями раньше».

Он прав. Однако, чтобы понять, каким образом люди постепенно расселились повсюду, вплоть до Джефферсона, нужно вернуться в Африку на 300 000 лет назад.

Простые гипотезы, указывающие конкретное время и место возникновения нашего вида, привлекательны, но ложны. В 2019 г., например, в исследовании, опубликованном в журнале, которому следовало бы быть разборчивее при выборе материала для своих номеров, было сделано смелое заявление, что все современные люди появились в северном уголке Ботсваны на юге Африки{222}. Подобные заявления игнорируют очевидное: люди постоянно перемещаются, и так было всегда.

Самая ранняя палеонтологическая летопись Homo sapiens демонстрирует этот факт. Три древнейших окаменелых черепа особей нашего вида были найдены в Марокко, Южной Африке и Эфиопии – географических вершинах гигантского треугольника, который представляет собой Африканский континент. Мы не возникли в одном конкретном месте в определенное время. Наш вид медленно эволюционировал по мере того, как популяции гоминин шли через Африку и обменивались генами, часть которых благоприятствовала выживанию.

Недавние исследования полного генома людей, как древних, так и современных, относят эту панафриканскую эволюцию Homo sapiens к промежутку времени между 350 000 и 260 000 лет назад{223}. Это не означает, что наш вид возник в какой-то конкретный момент между этими датами. Нет, наш вид постепенно эволюционировал в течение всего этого периода, пока мы бродили по всему континенту.

Раскопки в Олоргесайле в Кении помогают нам понять этот процесс. Именно в Олоргесайле я, будучи студентом, получил свой первый опыт в палеоантропологической экспедиции в 2005 г. Пустынные земли, окружающие гору Олоргесайле, сложены чередующимися пластами приозерных отложений, древних почв и вулканического пепла. Окаменелые остатки древних слонов, носорогов и вымерших павианов размером с небольшую гориллу выступают из бесплодных склонов холмов. Повсюду, куда ни посмотри, обнаруживаются каменные орудия. Предки человека, очевидно, были здесь, но, как ни странно, из 70 000 собранных в Олоргесайле окаменелостей всего две – фрагмент черепа и челюсть – принадлежали гомининам. Ранние люди жили в Олоргесайле, но не умирали здесь.

Ученые из Смитсоновского института Элисон Брукс и Рик Поттс работали на этих раскопках несколько десятилетий и в 2018 г. нашли орудия из обсидиана в осадочных породах возрастом 300 000 лет{224}. Обсидиан был не местный. По своему химическому составу он соответствовал камню из карьеров, находящихся примерно в 100 км отсюда. Были также найдены черные, богатые марганцем, и красные, богатые железом, камни, которые растирали в порошок, смешивали с жиром и использовали как краску для тела.

В Олоргесайле на заре существования Homo sapiens наши предки мыслили символами и обменивались идеями и товарами, преодолевая большие расстояния. Мы исследователи. Мы путешественники. Мы ходим пешком. И эти наши пешие странствия приводят нас в новые земли.

В 2019 г. Катерина Харвати из Тюбингенского университета объявила о том, что обнаружила две окаменелости в пещере в Греции{225}. Первая находка – череп неандертальца возрастом 170 000 лет – была ожидаемой, а вот вторая нет. Харвати нашла почерневший за 210 000 лет череп точно такой же формы, как у Homo sapiens. Годом раньше ученые сообщили о верхней челюсти Homo sapiens возрастом 190 000 лет, которую обнаружили четыре студента во время своей первой археологической экспедиции в пещере возле горы Кармель в Израиле.

Таким образом, складывается впечатление, что наш вид распространился на Ближний Восток и Евразию раньше, чем когда-то считалось, – возможно лишь для того, чтобы быть вытесненным обратно теми, кто уже занял эти земли прежде, неандертальцами. Вполне вероятно, что это происходило снова и снова в ходе динамического процесса, который невозможно изобразить на обычной карте со стрелками. Однако примерно 70 000 лет назад рухнула последняя преграда, и люди современного типа (Homo sapiens) хлынули в Европу и Азию.

Благодаря ДНК, чудесным образом дошедшей до нас и скрупулезно секвенированной Сванте Паабо, ученым из Института эволюционной антропологии общества Макса Планка, мы теперь знаем, что представители Homo sapiens скрещивались с неандертальцами и денисовцами, включая пул их генов в свой собственный{226}. Следы этих вымерших популяций до сих пор можно обнаружить в нашей с вами ДНК.

Мы прошли настолько далеко на юго-восток, насколько эти было возможно, до самого края Индонезийского архипелага. Там мы стояли на берегу, вглядываясь в бескрайние водные просторы, как это делали прежде наши предки Homo erectus. Может быть, мы видели тонкие струйки дыма на горизонте – результат естественных лесных пожаров, бушующих на дальних островах. Возможно, мы гадали, есть ли там люди, такие же, как мы. Вместо того чтобы повернуть назад, некоторые из нас построили лодки и отправились в неизведанное.

Мы оказались на Австралийском материке 65 000 лет назад{227}. Примерно 20 000 лет назад мы прошли уже через весь материк до юго-восточного региона, где оставили десятки отпечатков ног в илистых отложениях вокруг озера Вилландра{228}.

Другие шли на север. Имея теплую непромокаемую одежду и владея огнем, мы пробились через снег и лед, через арктическую тундру и обосновались на большом куске земли, тогда соединявшем Азию с Северной Америкой. Эти популяции прекрасно себя чувствовали и постепенно продолжали продвигаться на восток, расселяясь по обоим Американским континентам.

Чтобы преодолеть бескрайние ледяные просторы, нам потребовалась важная технологическая инновация – обувь.

На тихоокеанском северо-западном побережье Соединенных Штатов тянется цепочка активных вулканов, включающая горы Рейнир, Святой Елены и Худ, возвышающиеся на 3000–4200 м над уровнем моря. Их сестра, гора Мазама высотой около 4 км, господствовала в ландшафте южного Орегона еще 7700 лет назад, когда дремавший в ее недрах вулкан извергся так бурно, что гора обрушилась, образовав кальдеру глубиной 1,2 км и шириной 9,6 км, медленно заполнявшуюся водой из-за дождей и таяния ледников. Сегодня это самое глубокое, прозрачное и чистое озеро в Соединенных Штатах, которое представители местной индейской народности кламат называют Гиивас, а Служба национальных парков США – Крейтер, или Кратерное озеро.

Всего в 80 км к северу от него находится Форт-Рок, пещера с длительной подтвержденной фактами историей обитания первых людей на Американских континентах. В 1938 г. антрополог Лютер Крессман (одно время состоявший в браке с Маргарет Мид) вел раскопки в Форт-Рок и сделал выдающееся открытие. Под толстым слоем вулканического пепла, отложившегося в результате извержения Мазамы, он обнаружил остатки 75 сандалий. Они были изготовлены из полосок коры древовидной полыни, сплетенных наподобие плоской корзинки. Передняя часть стопы засовывалась в носок сандалии, снабженной тесемками, которые завязывались сзади.

Углеродный анализ, применимый к органическим материалам не старше 50 000 лет, показал, что сандалии были изготовлены примерно 9000 лет назад.

Сандалии из пещеры Форт-Рок – самая древняя из найденной когда-либо обуви{229}, но такие нестойкие материалы, как кора полыни, редко сохраняются в археологической летописи. Люди защищали стопы задолго до извержения горы Мазама. Чтобы выяснить, когда наши предки впервые начали носить обувь, нужно обратиться к другим свидетельствам.

Эрик Тринкаус из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, эксперт по эволюции человека в позднем плейстоцене, специализируется на последней четверти миллиона лет истории нашего рода{230}. В 2005 г. он обнаружил, что у людей когда-то были более толстые кости пальцев ног. Он объясняет тот факт, что со временем они стали тоньше и слабее, тем, что мы начали носить обувь. После того как мы защитили стопы при ходьбе, кости пальцев ног перестали существенно утолщаться при достижении взрослого возраста.

Старейшее место раскопок, где сохранился человеческий скелет с тонкими костями пальцев, – это пещера Тяньюань, расположенная под Пекином в Китае. Возраст окаменелости 40 000 лет (!).

Кости стопы, свидетельствующие о регулярном ношении обуви, были также найдены в Сунгире, верхнепалеолитической стоянке возрастом 24 000 лет (возможно, до 36 000 лет), расположенной более чем в 160 км от Москвы (Россия). Там ученые обнаружили ряд намеренных захоронений – скелеты, украшенные тысячами бусин из бивня мамонта. Место погребения расположено на той же параллели (56° с. ш.), на которой лежит Швеция, Аляска и Гудзонов залив в Канаде, то есть в очень холодной местности, где обувь была совершенно необходима, чтобы не отморозить ноги.

Тринадцать тысяч лет назад несколько потомков людей, пересекших сухопутный мост из Азии в Америку, прошли по берегу острова Калверт в Британской Колумбии (Канада), оставив 29 отпечатков ног{231}. Первые люди, появившиеся на обоих Американских континентах, проследовали дальше на юг и менее чем за тысячу лет добрались до Чили. Примерно в то же время люди, отправившиеся в своих мокасинах на восток, добрались до территории, на которой сегодня находится Новая Англия, и кто-то из них потерял или выбросил рифленый наконечник на гребне горы, высящейся над живописной долиной в Джефферсоне (штат Нью-Гэмпшир).

За период от 70 000 до 10 000 лет назад люди нового типа (Homo sapiens) продолжали идти, пока не заселили весь земной шар. По пути, однако, мы обнаружили, что были здесь не одни.

В 2003 г. команда австралийских и индонезийских ученых вела раскопки в пещере Лианг-Буа на острове Флорес в восточной части Индонезии. Годами они находили каменные орудия, по их предположению изготовленные Homo sapiens. В конце концов, они ведь располагались к востоку от линии Уоллеса и отложения имели возраст всего около 50 000 лет.

Утром 2 сентября Беньямин Тарус спустился в яму глубиной почти 7 м, чтобы возобновить послойные раскопки, продолжая работу, начатую его отцом 30 лет назад{232}. Снимая очередной слой глины, он обнажил верхнюю часть черепа. Индонезийские археологи Вахью Саптомо и Рокус Дуе Аве определили его как человеческий, но, учитывая малый размер, сошлись на том, что это частичный череп ребенка{233}.

Счистив глину и землю с его зубов, они были потрясены. Зуб мудрости успел прорасти и стереться. Этот череп принадлежал полностью взрослому существу с головным мозгом лишь чуть больше, чем у шимпанзе.

Они продолжили копать и, снимая один за другим слои осадочной породы, обнаружили частичный скелет особи ростом не более 1,05 м. Кости предплечий и голеней были почти такого же размера, как кости Люси{234}, но вид, к которому та принадлежала, Australopithecus afarensis, жил в Африке более чем на 3 млн лет раньше.

Скоро были найдены еще кости – остатки, по оценкам ученых, 11 крошечных существ, умерших в этой пещере всего 50 000 лет назад. Исследователи объявили их новым видом, который назвали Homo floresiensis{235}. В СМИ они получили прозвище «хоббиты».

Палеоантропологическое сообщество было в растерянности. Одни категорически отвергли открытие нового вида, объявив странности скелетов следствием болезни или врожденных дефектов. Другие предположили, что Homo floresiensis был карликовой версией Homo erectus.

Любопытные вещи происходят на островах с разными видами живых существ. Если коротко, крупные становятся мелкими, а мелкие – крупными. На Флоресе когда-то жили крысы длиной 60 см, двухметровые аисты и слоны размером с пони. Даже сегодня здесь обитают самые большие в мире ящерицы, комодские вараны. Вполне возможно, сам остров Флорес создал так называемых хоббитов. Может быть, естественный отбор способствовал выживанию более мелких особей, запертых на острове с ограниченными ресурсами. Может, роль сыграл инбридинг (близкородственное скрещивание) вследствие генетической изоляции, превративший популяцию предкового вида Homo erectus в реликтовый вид, доживший до недавнего времени.

Однако, по мнению некоторых ученых, обнаруженные окаменелости позволяют предположить, что история этих гоминин была еще более необычной.

Мозг Homo floresiensis был меньше, чем у Homo erectus. В действительности его размеры не превышали размеров мозга австралопитеков. Рост и пропорции конечностей у него были такими же, как у австралопитеков. Форма таза, строение стопы и кисти тоже были как у австралопитеков. Возможно, первыми гомининами, распространившимися за пределы Африки, были не представители рода Homo, а его предшественники, австралопитеки.

Если китайские ученые, ведущие раскопки на месте обнаружения каменных орудий возрастом 2,1 млн лет в Шэньчжэне, наткнутся на кость, возможно, они тоже откроют гоминин с маленьким мозгом, короткими ногами и большими стопами, похожих на найденных Тарусом в пещере Лианг-Буа. Возможно, мы слишком быстро уверовали, что, для того чтобы выйти из Африки, нужны были длинные ноги рода Homo. В конце концов, ареал коротконогих австралопитеков занимал обширную территорию от Чада на восток до Эфиопии (более 3000 км) и на юг до Южной Африки (почти 6500 км).

Расстояние, которое надо было преодолеть пешком, от Эфиопии до пещер Колыбели человечества в Южной Африке и от Эфиопии до Кавказа в Азии примерно одно и то же. Развитие длинных ног, безусловно, дало Homo erectus преимущество с точки зрения энергетических затрат при его расселении по земному шару, но Homo floresiensis, возможно, говорит нам, что коротконогие австралопитеки проделали этот путь первыми.

Если это так, то «хоббиты» могли быть не единственными потомками этих первых путешественников и исследователей.

В 2019 г. ученые, работавшие в пещере Каллао на острове Лусон (Филиппины), открыли другого крошечного гоминина, дожившего до относительно недавних времен. На данный момент обнаружено всего 13 окаменелостей – несколько зубов, бедренная кость, несколько костей стопы и кисти, – но их форма отличается от всего, прежде известного науке, включая кости «хоббитов» с острова Флорес.

Первооткрыватели назвали новый вид Homo luzonensis. Он также существовал всего каких-то 50 000 лет назад. Однако и на Флоресе, и на Лусоне каменные орудия свидетельствуют о том, что гоминины населяли эти острова в течение почти миллиона лет. Остается лишь гадать, что подумали об этих крошечных двуногих гомининах с маленьким мозгом первые Homo sapiens, прибывшие на Филиппины и в Индонезию.

Пока Homo sapiens эволюционировали в Африке, неандертальцы уже охотились на животных в Европе, денисовцы изобретали орудия на азиатском материке, и по крайней мере два вида низкорослых гоминин обитали на островах Юго-Восточной Азии. Судя по всему, мир тогда был больше всего похож на Средиземье Толкина.

А тем временем история эволюции человека готовилась совершить очередной головокружительный поворот.

– Ну, как? – спросил Ли Бергер, когда я появился из подвального хранилища окаменелостей Университета Витватерсранда в один из январских дней 2014 г.

Я провел внизу целый день в окружении такого количества окаменелых костей, которое не надеялся увидеть и за всю свою жизнь. Окон там не было, и я утратил чувство времени. Я ничего не ел. Глаза у меня устали и слезились после многочасового разглядывания костей. Однако широкую улыбку на лице Бергера я смог разглядеть.

– По-моему, нет лучше Homo habilis чем Homo habilis, – сказал я.

Ли рассмеялся:

– Это прекрасно, правда?

– Потрясающе.

Это было единственное слово, которое я сумел найти, но и оно не могло выразить моих чувств.

Пятью месяцами ранее я трудился за своим рабочим столом в Бостонском университете, когда характерный сигнал сообщил, что на электронную почту пришло новое письмо. Оно было от Бергера. Всего одна фраза: «Взгляни на это» – и прикрепленный файл. Я раздумывал, стоит ли нарушить свое правило удалять письма с прикрепленными фотографиями и единственным предложением «взглянуть на это», когда зазвонил телефон.

– Джереми, ты его получил? – спросил Бергер. – Что скажешь?

– Э-э-э… секундочку.

Я схватился за мышь и открыл изображение частичного скелета – нижняя челюсть, несколько расшатанных зубов, боковая часть черепа, бедренная кость, плечевая кость и кучка диафизов костей предплечья и голени. Они не были заключены в камень или погребены в землю. Просто лежали на полу пещеры. Это было похоже на то, как, по представлению сценаристов из Голливуда, мы, палеоантропологи, находим окаменелости, но только не на то, с чем нам обычно приходится работать.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Бергер.

– Подожди секунду.

Мне нужно было выиграть время. Моей первой мыслью было, что это труп спелеолога. Может, стоит сообщить в полицию? Но нет, достаточно посмотреть на эти зубы! Не бывает у людей таких больших зубов мудрости. Только у ранних гоминин.

– Господи, Ли!

– Вот именно! – Бергер рассмеялся своим особенным, заразительным смехом.

Он спешил поделиться новостью с другими коллегами, поэтому наш разговор был коротким. Я уставился на экран своего компьютера, и до меня вдруг дошло: в 12 638 км отсюда в пещере на самом виду лежит никак не защищенный от вредных воздействий частичный скелет гоминина.

В 2013 г., 13 сентября, спелеологи-любители Рик Хантер и Стив Такер исследовали систему пещер Райзинг Стар. Хотя она находится в пределах километра от знаменитых пещер Сварткранс и Стеркфонтейн в Колыбели человечества, в которых были найдены окаменелости гоминин, в этой системе до сих пор не было сделано ни одной находки. Хантер и Такер протиснулись через узкую трещину, спустились по вертикальному желобу и оказались в камере пещеры.

Там повсюду были кости.

Когда новость дошла до Бергера, он сразу начал планировать экспедицию для извлечения окаменелостей{236}. На сей раз ему нужны были люди, отличающиеся не совсем обычными качествами: разумеется, у них должен был быть опыт работы на раскопках, особенно в пещерах, и знание анатомии, но кроме того, они должны были быть достаточно стройными, чтобы протиснуться в пещеру Райзинг Стар через проходы, которые в самом тесном месте были всего 17,5 см шириной. То есть на меня можно было не рассчитывать.

Бергер нашел выход – в соцсетях обратился к членам научного сообщества со следующим сообщением:

Этот пост мгновенно разлетелся по сети, и Бергер быстро собрал команду. Были отобраны шесть женщин: Марина Эллиот, Элен Фьорригел, Алия Гуртов, Линдси Хантер, Ханна Моррис и Бекка Пейшотто, получившие впоследствии прозвище «подземные астронавты». Они должны были извлечь из пещерной камеры то, что предположительно было частичным скелетом гоминина. Но находок там оказалось гораздо больше.

Команда, состоящая исключительно из женщин, извлекла из пещеры свыше 1500 окаменелых костей более чем 10 особей гоминин – это самая крупная находка окаменелостей гоминин в Африке на сегодняшний день. Два месяца спустя я был в Йоханнесбурге, чтобы помочь установить, что же было добыто из недр этой пещеры.

Черепа были маленькими, размер мозга сопоставим с мозгом Homo habilis. У них также были относительно маленькие зубы, но, как и у Australoipithecus и ранних Homo, зуб мудрости оказался самым крупным из моляров. Плечи были приподняты, как у Люси, но предплечья короче, чем у нее. Кости кисти очень напоминали человеческие, за исключением того, что имели изогнутые пальцы. Таз и бедра выглядели как у Люси. Ноги были длинными, как у Homo, но имели относительно маленькие суставы. Стопы выглядели во многом как у нас с вами, разве что были плоскими по современным стандартам и отличались изогнутыми пальцами.

В общем, найденные гоминины казались более человекоподобными, чем австралопитеки, но менее похожими на человека, чем Homo erectus.

Это делало нового гоминина кандидатом на включение в человеческий род – в качестве промежуточного звена между Australopithecus и Homo erectus. Но так ли это? Homo habilis уже предъявил свои права на эту роль. При таком сочетании анатомических признаков я предполагал, что новые окаменелости будут иметь возраст около 2 млн лет.

Однако в этих костях было нечто странное. Окаменелости могут быть тяжелыми как камень, но эти кости оказались легкими. Несколько окаменелостей из пещер Южной Африки тоже были легкими, потому что были естественным образом декальцинированы под воздействием кислых подземных вод. Я предположил, что это произошло и в пещере Райзинг Стар.

Через год исследований силами международной команды в составе 47 ученых мы в сентябре 2015 г. объявили миру, что эти окаменелости относятся к совершенно новому виду нашего рода. Мы назвали его Homo naledi{237}.

Еще год прошел, прежде чем наша группа геологов установила, когда жили Homo naledi. Было использовано два подхода. Прежде всего, была определена скорость радиоактивного распада в окружающем находки известняке, чтобы узнать, сколько времени прошло с тех пор, как кости упали в пещеру. Кроме того, был определен возраст крупиц эмали зубов Homo naledi методом датирования посредством электронно-спинового резонанса[14].

Результаты, полученные с помощью двух методов, совпали. И эти результаты потрясли ученых.

Оказалось, что возраст костей всего 260 000 лет{238}. Иными словами, Homo naledi жил одновременно с ранними представителями нашего с вами вида. Именно поэтому их кости были такими легкими. Они пролежали в пещере слишком мало времени, чтобы превратиться в камень.

Всего мгновение назад, по геологическому времени, древние люди современного типа делили планету с Homo naledi, неандертальцами, денисовцами и островными «хоббитами». Все они, безусловно, встречались и в некоторых случаях скрещивались.

И все они, разумеется, ходили на двух ногах, правда немного по-разному.

Обладатель коротких ног и длинных стоп Homo floresiensis ходил как человек в снегоступах – короткими шагами, поднимая колени. Им приходилось высоко поднимать ноги, чтобы не споткнуться о собственные стопы, и, возможно, им было трудно бегать.

О Homo luzonensis нам известно немногое, но, судя по единственной окаменелой кости стопы, средняя часть их стоп была подвижнее, чем у нашего с вами вида. Это могло негативно влиять на их способность отталкиваться от земли, из-за чего они передвигались, словно человек в тапочках с мягкой подошвой. Зато благодаря этому они лучше нас лазали по деревьям, если им приходилось искать в кронах пищу или прятаться от опасности.

Мы почти ничего не знаем о том, как ходили денисовцы, поскольку у нас пока нет достаточного количества их костей. Другое дело – неандертальцы. Их ноги и стопы были почти такими же, как наши, но небольшие отличия свидетельствуют о том, что они были хорошо приспособлены к очень быстрому бегу на коротких дистанциях и перемещениям из стороны в сторону по пресеченной местности.

А что можно сказать о Homo naledi? Их кости указывают на то, что они ходили во многом так же, как человек современного типа, но из-за плоскостопия и суставов, недостаточно крупных для того, чтобы гасить силу удара стопы о поверхность, не обладали нашей выносливостью. Это должно было ограничивать территорию их обитания.

Совсем недавно, всего 50 000 лет назад, гоминины разных видов ходили по Земле, немного по-разному используя территорию, на которой они обитали. Однако период Средиземья продлился недолго.

Вскоре остались только мы, Homo sapiens.

Мы не знаем, почему сегодня являемся единственными прямоходящими гомининами{239}. Однако мы точно знаем, что не истребляли неандертальцев и денисовцев. Мы рожали с ними общих детей и приняли их гены в наш общий генофонд. Судьба же Homo naledi и островных «хоббитов» все еще остается загадкой.

В середине XIX столетия французский живописец Жан-Франсуа Милле создал углем и пастелью несколько рисунков, изображающих ребенка, который учится ходить. Он назвал их Les Premiers Pas, или «Первые шаги». Позднее, в 1889 г., выдающийся голландский художник Винсент Ван Гог, добровольно переехавший в лечебницу для душевнобольных в Сен-Реми во Франции, тщательно расчертил сеткой репродукцию одного из рисунков Милле и начал писать собственную версию на свежем холсте.

Извилистые стебли травы и деревья с густой листвой и изогнутыми ветвями придают картине характерный для живописи Ван Гога оттенок ирреальности. Крестьянин одет в синее, за исключением коричневых шляпы и ботинок. Лопату он небрежно отбросил вправо, слева стоит тачка с сеном. Его глаз мы не видим, но очевидно, что он смотрит на свою маленькую дочь. Мужчина, стоя на одном колене, вытянул вперед руки, и я словно слышу его слова: «Иди к папе». Жена фермера также в синем. Она наклонилась, чтобы поддержать дочку, когда та, устремившись вперед, делает такие важные в ее жизни первые шаги. Девочка озорно улыбается, глаза сияют. Представляю, как она смеется при этом.

Завершив картину в январе 1890 г., Винсент отправил ее брату Тео, жена которого, Йоханна, ждала первого ребенка. Этот подарок был проявлением заботы со стороны переживающего нелегкие времена гения, который покончит с собой шесть месяцев спустя.

Картина «Первые шаги» теперь хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Она вызывает у нас столь сильный отклик, потому что на ней запечатлен момент первых шагов ребенка, который случается в жизни всех людей в каждой культуре мира – на протяжении тысячелетий. При всей обыденности сюжета полотно неизменно вызывает радостное чувство и прекрасно передает незабываемость этого момента для родителей.

Как же дети учатся ходить и почему нашим малышам требуется для этого столько времени?

После долгого вынашивания ребенок наконец готов появиться на свет. Роды, иногда длящиеся не один день, проходят в окружении заботливых родственниц. Роженица приседает или встает на колени, чтобы гравитация помогала в трудном процессе. Это могло бы быть описанием рождения человека, но не спешите с выводами. В течение часа после рождения младенец встает на ноги и делает первые неустойчивые шаги. К концу первого дня жизни он может бежать вровень с матерью и остальными членами своей группы. Он уютно устраивается на хоботе матери и пьет ее молоко. Стадо слонов движется дальше, увеличившись еще на одного члена.

Многие млекопитающие, включая слонов, рожают детенышей, которые начинают передвигаться в своей среде обитания почти сразу после появления на свет. Маленькие тюлени и дельфины выходят из утробы матери, уже умея плавать. Детеныши жирафов и антилоп начинают стоять, ходить и бегать в первые сутки своей жизни. Это необходимо для их выживания, ведь вокруг так много хищников.

Другие новорожденные животные беспомощны. Детеныши черного медведя размером не больше вашей ладони. Почти лишенные шерсти, с еще не открывшимися глазами, они медленно карабкаются к соскам матери, чтобы кормиться и расти в безопасной берлоге, пока не придет весна. У многих птиц на свет появляются беспомощные птенцы, неделями остающиеся в гнезде и требующие заботы.

Детеныши большинства приматов, в частности человекообразных обезьян, находятся где-то посередине между такими крайностями, как новорожденные слонята и медвежата. Они рождаются уже покрытые шерстью, с открытыми глазами и с некоторой способностью к передвижению. Они могут сами цепляться за мать вскоре после рождения, но редко от нее отдаляются.

У людей все иначе{241}.

Первые несколько недель человеческий детеныш совершенно беспомощен и полностью зависит от окружающих. Он не способен ходить, как слоненок, или цепляться за мать, как детеныш шимпанзе, но и не рождается настолько недоразвитым, как медведь или птенец у гнездовых птиц. Новорожденные появляются зрячими и с первого мгновения осознают свое окружение. Их привлекают знакомые звуки, они могут имитировать некоторые выражения лица{242} и манипулировать целой комнатой взрослых. Однако большой временной разрыв между появлением на свет и обретением способности к самостоятельному перемещению требует определенных мер безопасности в первые годы жизни, которые были необходимы и нашим предкам.

Хотя новорожденные люди не способны самостоятельно ходить, они совершают движения, имитирующие ходьбу.

В мае 2017 г. по интернету разлетелось видео, запечатлевшее моменты сразу после рождения ребенка в больнице Санта-Крус в Бразилии{243}. Казалось, новорожденная девочка пытается ходить. Ее тельце свисало с руки медсестры, при этом ноги выпрямились и стопы коснулись стола. Она подняла левую ногу и сделала шаг. Затем проделала то же правой ногой. Два движения: подъем и шаг, сначала левой, затем правой. Конечно, ее тело поддерживали, но практически она шла, хотя родилась всего несколько минут назад.

«Боже всемилостивый! Я пыталась ее помыть, а она все продолжала вставать на ножки и идти, – говорит медсестра на португальском. – Небом клянусь! Сказать кому о том, что случилось, никто и не поверит, если не увидит собственными глазами».

Это видео, собравшее 80 млн просмотров за 48 часов, вызывает умиление, но ничем не примечательно. Нет ничего необычного в движениях новорожденных, имитирующих ходьбу. Немецкий педиатр Альбрехт Пайпер заснял, как младенцы в первые шесть недель жизни совершают ногами попеременные движения, которые он назвал «первичной ходьбой»{244}. Другие исследователи предложили термины «вертикальное брыкание», «лежачий шаг» и «шаговый рефлекс». По всей видимости, это действительно рефлекс, задаваемый самим строением тела млекопитающих.

Через 7–8 недель после зачатия плод начинает брыкаться в утробе. Алессандра Пионтелли, изучающая внутриутробное развитие плода с помощью ультразвуковых методов в Миланском университете, называет это явление «хождением в утробе»{245}, а другие ученые выдвинули предположение, что такие движения с энергетической точки зрения более выгодны для плода, чем отталкивание обеими ногами одновременно от прочной стенки матки. Однако имеют ли эти движения какую-либо связь с ходьбой?

Сначала Надя Доминичи, нейроученый из Амстердамского свободного университета, так не считала{246}. Она выяснила, что эти шаги, совершаемые в утробе и вскоре после рождения, постепенно заменяются новой, более сложной схемой у малышей одного-двух лет. Как ни странно, однако, ее исследования развития нервно-мышечной системы показали, что первые шаги играют основополагающую роль. Это прототип будущих движений, оттачивающийся и в конце концов достигающий совершенства по мере того, как несколько месяцев спустя ребенок учится ходить.

Шагательный рефлекс можно рассматривать как программирование компьютера с помощью двух команд: вытягивание ног и поочередное движение левой и правой ногой. В работе Доминичи сообщается, что эти команды заложены в нервно-мышечной системе не только людей, но и других млекопитающих, включая крыс. Очевидно, чередование ног при ходьбе – древний признак, общий для нас и всех наших собратьев-млекопитающих.

Если шагательный рефлекс новорожденного закладывает основу для хождения у годовалого ребенка, может ли усиление первого повлиять на второе? Чтобы ответить на этот вопрос, около 50 лет назад Филип Роман Зелазо, психолог из Университета Макгилла, и его коллеги провели исследования, в которых участвовали 24 новорожденных{247}.

В первые восемь недель жизни с восемью детьми ежедневно выполняли упражнения на отработку и усиление шагательного рефлекса: родители держали младенцев над плоской поверхностью, и те совершали чередующиеся движения маленькими пухлыми ножками{248}. С остальными 16 младенцами этого не делали. В среднем дети, шагательный рефлекс которых пытались развивать, сделали первые шаги примерно в 10 месяцев, на два месяца раньше остальных. Зелазо пришел к выводу, что подобное обучение в большей степени влияет на время начала ходьбы, чем врожденные способности ребенка. И хотя это было лишь небольшое исследование, Зелазо напал на верный след.

К новорожденным не прилагается инструкция, как с ними обращаться, но родители хотят знать, нормально ли развивается их ребенок. Мы обращаемся за советом к друзьям и родственникам, которые уже вырастили детей. Я много вечеров провел за потрепанной, погрызенной собакой книгой супругов Сирс «Ваш малыш от рождения до двух лет» (The Baby Book), которую мне передала сестра. Однако сегодня большинство новоиспеченных родителей идут за ответами на вопросы в интернет. Поиск по словам «первые шаги ребенка» приводит на один из сайтов Центров по контролю и профилактике заболеваний США, где посетителям предлагается: «Выберите возраст вашего ребенка, чтобы ознакомиться с основными этапами его развития». Здесь родители узнают, что ближе к годовалому возрасту их ребенок может сделать первые шаги. Всемирная организация здравоохранения также сообщает, что средний возраст, когда ребенок начинает самостоятельно ходить, – 12 месяцев{249}. Но что, если ребенок пошел в 9 месяцев или еще не сделал первый шаг в 16? Является ли это отклонением? В большинстве случаев нет.

Средний американский ребенок может сделать свои первые шаги примерно в годовалом возрасте, но стоило бы уточнить, что границы нормы – от 8 до 18 месяцев. Таким образом, если половина здоровых детей умеют ходить к своему первому дню рождения, то вторая половина – еще нет.

Тем не менее этот этап развития – начало хождения в годовалом возрасте – со временем смещается. К тому же точный срок, когда ребенок начинает ходить, зависит от культурной среды.

Арнольд Гезелл, педиатр и психолог из Йельского университета, в начале XX в. был первопроходцем в исследовании развития ребенка. Хотя ученый утверждал, что каждый ребенок развивается в собственном темпе, тем не менее он продвигал идею основных этапов физического и умственного развития. Собрав множество данных, Гезелл установил, что в 1920-х гг. средний американский ребенок делал первые шаги между 13 и 15 месяцами своей жизни{250}.

В 1950–1960-е гг. возрастные нормы развития ребенка стали элементом скрининговых тестов, обычно проводимых в кабинетах педиатров. В их число входят диагностика по шкалам Бейли для оценки развития младенцев и детей раннего возраста и Денверский скрининговый тест. Эти инструменты помогали педиатрам выявлять проблемы развития у детей, но имели два неприятных последствия. Во-первых, многие родители стали принимать средние показатели за норму. Во-вторых, распространилось мнение, что чем раньше ребенок начал ходить, тем лучше. Вследствие того, что родители активно побуждают детей начинать ходить как можно раньше, средний возраст начала самостоятельной ходьбы у американских малышей снизился до 12 месяцев.

Картина снова изменилась в 1992 г.{251}, когда была развернута кампания «Спать на спине» для предупреждения синдрома внезапной детской смерти (СВДС). Исследователи обнаружили, что младенцы, которые спят на животе, подвергаются большему риску умереть от СВДС, и педиатры рекомендовали укладывать новорожденных спать в положении на спине. В то же время у малышей, которые лежат на животе, развиваются более сильные мышцы туловища, потому что им приходится приспосабливать свое тело к этой позе. В результате они могут раньше встать на ноги и сделать первый шаг. Чуть более позднее вставание на ноги и начало ходьбы – небольшая плата за снижение риска смерти от СВДС. Тем не менее «лежание на животике» для укрепления мышц спины и живота младенца сегодня рекомендуется как элемент ежедневной физической активности.

Очевидно, что момент, когда ребенок впервые встает на ноги и начинает ходить, зависит от ряда факторов. Однако исследования с целью определения верхнего и нижнего пределов нормы проводилось почти исключительно с участием представителей WEIRD[17]: западных, образованных и богатых жителей промышленно развитых демократических стран. По словам антропологов Кейт Клэнси и Дженни Дэвис: «WEIRD – это белые»{252}.

Результаты этих исследований были необоснованно использованы в качестве основы для определения нормы. Если же рассмотреть данные о времени начала ходьбы у детей в разных странах мира, можно увидеть еще большее разнообразие.

Кочевники аче, живущие в лесах Восточного Парагвая, традиционно добывают пищу охотой и собирательством. Они живут группами примерно по 50 человек и едят все, что удается добыть, включая саго, мед, мартышек, броненосцев и тапиров.

Лес, в котором они обитают, полон опасностей, особенно для детей. В подлеске неслышно скользят ягуары. В изобилии водятся ядовитые рептилии: коралловые аспиды, кобры и гадюки, включая устрашающую ямкоголовую гадюку. В своей книге «История жизни аче» (Aché Life History) антропологи Ким Хилл и Анна-Магдалена Уртадо пишут о кусачих муравьях, блохах, мошках, клещах, пауках и даже гусеницах. Укусы ос в этих лесах могут вызвать рвоту, а жуки определенного вида выделяют жгучую жидкость, которая разъедает кожу и может привести к временной слепоте. По словам Хилла и Уртадо, оводы откладывают свои личинки под кожу человека, из-за чего образуется «постоянно растущая болезненная рана, в которой может находиться червяк ужасающих размеров»{253}. Помимо очевидных есть еще множество других опасностей: малярия, болезнь Шагаса и лейшманиоз – паразитарные заболевания, вызываемые укусами комаров, поцелуйных (триатомовых) клопов и москитов соответственно.

«Младенец или маленький ребенок недолго проживет, если оставить его без присмотра на земле в лесу, – писали Хилл и Уртадо. – Покой лесного лагеря постоянно нарушает крик какого-нибудь малыша, на собственном горьком опыте постигающего, от каких насекомых нужно держаться подальше»{254}.

Для родителей-аче позволять годовалому малышу учиться ходить в этой обстановке означает подвергать его опасности. Поэтому они этого и не делают. Матери носят детей, крепко приматывая к себе, до двухлетнего возраста. Антропологи Хиллард Каплан и Хэзер Дав сообщили, что в среднем малыш-аче начинает самостоятельно ходить примерно в этом возрасте{255}. Это вдвое превышает возраст, в котором ребенок осваивает навык хождения в современных США. Такая разница обусловлена культурными факторами, а не исключительно биологическими. Если бы мои дети росли в лесу, где живут аче, то и они бы вряд ли начали ходить до достижения двух лет.

В некоторых регионах Северного Китая детей сажают в мешки с мелким песком на 16–20 часов в день, чтобы родители имели возможность оставить их без присмотра, пока возделывают поля{256}. В возрасте 13 месяцев, когда три четверти маленьких американцев уже умеют ходить, лишь 13 % китайских ребятишек делают первые шаги. В ряде районов Таджикистана детей пеленают так, чтобы они не слишком сильно двигали ногами, и там даже невозможно представить, чтобы малыш самостоятельно ходил в годовалом возрасте.

Хотя существует множество культур, где дети делают первые шаги позже, чем в Америке, есть и другие, где это происходит раньше. Например, в некоторых местах в Кении и Уганде малыши нередко ходят самостоятельно уже в 9 месяцев. Годами эти различия использовались в качестве подтверждения расистской идеи о том, что африканцы биологически отличаются от людей европейского происхождения (читай, уступают им). Ученые знают, что причины, по которым эти дети раньше начинают ходить, не имеют ничего общего с их генетическими особенностями. Их матери и бабушки энергично массируют ноги младенцев во время ежедневного купания, и эта стимуляция улучшает двигательную функцию мышц и координацию движений. Аналогичная практика в некоторых районах Ямайки приводит к такому же результату. Средний ребенок здесь умеет ходить уже в 9 месяцев.

Тем не менее до сих пор результаты поиска в интернете показывают, как много даже сегодня существует ложной информации о начале самостоятельного хождения. «Дети, позже начинающие ходить, более умные от природы», – говорится на одном сайте. «Чем дольше младенцы ползают, тем они умнее», – утверждается на другом. На третьем задается противоположный вопрос: «Вырастут ли гениями дети, рано начавшие ходить и говорить?»

Специалисты в области возрастной психологии изучили эту проблему и получили неоднозначные результаты. Исследование с участием 220 детей, проведенное в Швеции, обнаружило, что те из них, кто раньше начал ходить, в 18 лет отличались лучшим чувством равновесия, однако набирали не больше или даже меньше баллов в тестах на IQ и двигательные навыки{257}. Более обширное долгосрочное исследование, охватившее свыше 5000 человек в Великобритании и завершенное в 2007 г., не выявило связи между возрастом, когда дети сделали первый шаг, и уровнем IQ в 8 лет, 23 и 53 года.

Тем не менее иногда результаты исследования свидетельствуют о том, что дети с чуть более высоким IQ начали ходить раньше{258}. Одна из проблем, связанных с такими исследованиями, заключается в том, что неясно, что именно, кроме навыка самого прохождения тестов на IQ, при этом оценивается. Кроме того, это влияние, если оно вообще есть, настолько мало, что вряд ли начало хождения может быть как-то связано с интеллектом. Если причинно-следственная связь и существует, то она, скорее, носит обратный характер. Некоторые исследователи утверждали, что способность ходить дает малышу новый взгляд на мир и открывает перед ним новые возможности обучения{259}.

Однако в 2015 г. исследователи, проводившие исследование с участием более 2000 детей в Великобритании, обнаружили, что те из них, кто был более активен в 18 месяцев, имели более плотную костную ткань голеней и бедренных суставов почти два десятка лет спустя{260}. Физическая активность способствует росту костей. Возможно, это объясняет, почему исследование с участием более чем 9000 ребятишек в Финляндии показало, что дети, раньше начавшие ходить, чаще занимались спортом в подростковые годы.

Тем не менее связь между сроком начала хождения и спортивными способностями является в лучшем случае слабой и ее не стоит учитывать при составлении прогнозов.

Мохаммед Али, когда он был еще малышом по имени Кассиус Клей – младший, в возрасте 10 месяцев уже умел стоять, ходить, а возможно и наносить удары{261}. Величайший бейсболист всех времен Уилли Мейс сделал первые шаги, когда ему исполнился год. Лерой Киз, звезда профессионального футбола и член Зала славы студенческих футбольных команд, не умел ходить до трех лет. Калин Беннетт, которому поставили диагноз «аутизм» еще до годовалого возраста, также сделал первые шаги только в три года, но в третьем классе занялся баскетболом и в средней школе был шестнадцатым в списке самых многообещающих баскетбольных дарований штата Арканзас. Теперь он играет в студенческой команде Кентского университета.

Три года – это предел, и настоятельно рекомендуется показать врачу ребенка, если он не начал ходить самостоятельно до 18 месяцев. Однако факт остается фактом: практически не имеет значения, когда именно малыш начнет ходить в промежутке от 8 до 18 месяцев, то есть в пределах возрастной нормы.

Колоссальные различия можно обнаружить не только в том, когда дети учатся ходить, но и в том, как они это делают. Старая пословица «приходится поползать, прежде чем научишься ходить», оказывается, не соответствует действительности.

В некоторых культурах мира дети вообще не проходят этап ползания и его отсутствие не оказывает никакого влияния на их способность освоить ходьбу{262}. Исследование ямайских младенцев показало, что почти 30 % из них не ползают. В Англии это не делает каждый пятый. 40 % малышей в семьях среднего класса в начале XX в. в США не ползали, потому что большинство из них одевали в длинные рубашки, опутывающие колени при попытке на них передвигаться, и дети ничком падали на пол.

Младенцы, которые все-таки ползают, делают это неодинаково. Они ползают по-медвежьи, по-крабьи и по-паучьи, на руках, на животе и на коленках, по-пластунски или перекатами, просто передвигаются на попе, подтаскивая себя ногами. Но в конце концов они делают свой первый шаг.

«Каждый младенец движется по-своему, – написала Карен Адольф, специалист по психологии развития ребенка из Нью-Йоркского университета, – и проявляется это в разной последовательности»{263}. Иными словами, нет одного правильного способа научиться ходить на двух ногах.

Чтобы лучше понять, как и почему дети встают на ноги и учатся ходить, я побывал в лаборатории доктора Адольф в Гринвич-Виллидж. Адольф шесть лет была воспитателем дошкольного учреждения, прежде чем приступить к работе над диссертацией по возрастной психологии в Университете Эмори. С тех пор она получила более 40 грантов на исследование раннего развития ребенка и написала свыше 100 научных статей, которые около 9000 раз цитировались ее коллегами. Никто не знает больше нее о том, как дети учатся ходить.

– Передвижение на четырех конечностях отлично подходит для других животных и представляется эффективным для младенцев. Почему же дети все-таки встают и начинают ходить на двух ногах? – спросил я.

Адольф улыбнулась и устремила на меня пронизывающий взгляд голубых глаз.

– Почему начинают ходить? А почему бы им этого не делать?

Обширные данные, собранные лабораторией Адольф, свидетельствуют, что прямохождение позволяет малышам передвигаться дальше и быстрее. Прикрепив к только начавшим ходить детям видеокамеры, фиксирующие мир таким, каким он предстает перед их глазами, Адольф также продемонстрировала, что передвижение на двух ногах позволяет детям лучше изучать окружающую обстановку. Как написала Антония Малчик в своей книге «Жизнь – это ходьба» (A Walking Life): «У младенцев и детей одного-двух лет появляется стимул ходить, если имеется что-то интересное, к чему можно направиться»{264}. Адольф с коллегами также установила, что ходящие малыши носят разные предметы 43 раза в час – примерно в 7 раз чаще, чем ползающие{265}.

– Это вполне понятно, – заметил я. – Хождение освобождает руки для переноски предметов.

– Но это не причина того, почему они начинают ходить, – тут же поправила меня Адольф. – Наши данные показывают, что ими движет не цель и ее достижение.

Она объяснила, что малыши бесцельно передвигаются по комнате, попутно растрачивая энергию во всех ее видах{266}. Натыкаются ли они в конце концов на игрушки или другие интересные предметы? Безусловно. Однако они не спешат до них дотянуться.

– Почему? – спросил я.

– Младенцы двигаются, потому что это доставляет им удовольствие, – ответила она.

Я вспомнил, как мой сын Бен впервые пошел. (К счастью, его первые шаги мы записали на видео, иначе вряд ли мой измученный тогда недосыпом мозг мог запомнить этот момент.) Одним теплым августовским вечером мы с женой наслаждались прохладой в своем маленьком доме в Вустере (штат Массачусетс). Наши двойняшки ползали уже несколько месяцев и могли, ухватившись за опору и подтянувшись, встать на ноги и проковылять вдоль дивана или книжной полки. Мой сын, казалось, усердно пытался освоить хождение. Он вытягивал ноги и делал неловкий шаг или два, но колени не выдерживали груза пухлых бедер и он шлепался на пятую точку. Его сестра-близнец с восторгом за ним наблюдала, но сама редко пыталась пойти.

Ученые, исследующие развитие детей, считают, что ребенок действительно начал ходить, если он без поддержки может сделать пять шагов не упав.

Бен был в темно-синих ползунках Red Sox, его большая лысая голова покачивалась на вихляющем теле, что делало его похожим на Чарли Брауна в младенчестве[18]. Моя жена держала его за ручки, поднятые над его головой, а потом осторожно убрала поддержку, и он заковылял к моим протянутым ему навстречу рукам. С каждым подъемом ноги он оказывался все ближе, и чем больше приближался ко мне, тем заливистее смеялся. Сделав пять шагов, с широкой улыбкой на лице он рухнул, хихикающий и обессиленный, мне в руки.

Похоже, младенцы действительно пытаются ходить ради радости, которую приносит им ходьба.

Разумеется, после этого момента Бен не начал повсюду перемещаться на своих двоих. Он продолжал ползать, скользить на попе и ходить, хватаясь за опоры вокруг. Хождение было всего лишь одним из его набора способов передвижения, но вскоре оно стало господствующим. Моя дочь Джози внимательно наблюдала за братом и, не желая уступать, вскоре последовала его примеру. Возможность наблюдать и повторять за другими, вероятно, в значительной степени определяет то, как дети учатся ходить. Это, по всей видимости, объясняет, почему незрячим детям требуется в среднем в два раза больше времени, чтобы сделать свой первый шаг{267}.

Говорят, чтобы стать экспертом в любом деле – игре на музыкальном инструменте или в спорте, – нужно потратить 10 000 часов. Освоение ходьбы не слишком от этого отличается.

«Как вы учитесь ходить? – писала Адольф. – Совершая тысячи шагов и десятки падений ежедневно»{268}.

В начале своей научной деятельности Адольф заметила, что дети не ходят по прямой, тогда как лабораторное оборудование, в частности беговые дорожки и маты для гейт-анализа, используемые для количественной оценки ходьбы, всегда предполагают движение в прямом направлении. Чтобы получить необходимые данные, она использовала все пространство своей лаборатории, записывая каждый шаг новоиспеченных ходоков. Вместе со своими помощниками-студентами она обнаружила нечто удивительное.

Годовалый малыш в среднем делает 2368 шагов в час, проходя расстояние, равное по длине почти восьми футбольным полям{269}. Следовательно, в обычный день дети одного-двух лет совершают около 14 000 шагов – достаточно, чтобы заработать 46 тачдаунов или пройти почти 5 км. Неудивительно, что им необходимо по меньшей мере 12 часов сна ежедневно.

Годовалые дети ходят не так, как маленькие взрослые. Они шагают нетвердо, покачиваясь из стороны в сторону и слегка согнув бедра и колени, как миниатюрные человекообразные обезьяны. У них плоские стопы, и поэтому отталкивание от земли неэффективно. Группа Адольф обнаружила, что они падают в среднем 17 раз в час, но тысячи шагов, совершаемых ежедневно, помогают им совершенствоваться в ходьбе. Тем не менее они начинают ходить как взрослые не раньше 5–7 лет{270}. В ходе этого процесса меняется их скелет.

Образцы костей, используемые на занятиях по естественно-научным дисциплинам, являются твердыми, хрупкими и неподатливыми. Обычно они грязно-белого цвета. Однако кость, находящаяся внутри вашего тела, более эластична и упруга. Частично она состоит из живых клеток, которые дышат и получают сообщения от других частей вашего тела посредством гормонов. Живая кость снабжается кровью, благодаря чему имеет бледно-розовый оттенок.

Вы интуитивно понимаете, что кость – живой орган. Кости росли внутри вас, когда вы были крошечным ребенком, и в конце концов сформировали скелет, который имеется у вас сейчас. Если вы сломаете кость, то знаете, что она сможет восстановиться.

У нас те же кости, что и у шимпанзе, и в таком же количестве. Обычно их 206, хотя возможны небольшие вариации в зависимости от того, сколько формируется дополнительных (сверхкомплектных) костей. Однако у детей костей больше, чем у взрослых. Рассмотрим, например, бедренную кость. У взрослого она одна – это крупнейшая кость в теле. У детей же она состоит из тела кости и четырех бугорков – трех в области бедра и одного с того конца, где находится колено. Они отделены от тела кости эпифизарными пластинками – областями хрящевой ткани, разрастающимися по мере роста организма. Так же устроена эта кость и у африканских человекообразных обезьян.

Что же делает наш скелет пригодным для прямохождения в отличие от не приспособленного к пешей ходьбе скелета шимпанзе?

Отчасти дело в генах. Генетический код, диктующий, в каких местах и в каком количестве у развивающегося в утробе плода – человека или шимпанзе – будут расти эти хрящевые строительные леса, обусловливает строение скелета новорожденного. Определенные анатомические особенности нашего скелета делают нас в некотором отношении от рождения приспособленными к ходьбе.

Например, у человеческих новорожденных массивные пятки, уже готовые к тяготам прямохождения{271}. С самого рождения наш таз является коротким и мощным, упирается краями в бока туловища и поддерживается по бокам мышцами бедренных суставов, которые помогают нам сохранять равновесие при ходьбе на двух ногах. Тазовые кости новорожденных содержат больше губчатой костной ткани с ячеистой структурой, позволяющей выравнивать нагрузку, возникающую при прямохождении. Еще целый год она младенцам не понадобится, тем не менее она у них уже есть. Таким образом, это самая настоящая генетическая адаптация для хождения на двух ногах.

Однако не забывайте, что кость – живой орган. Ее клетки реагируют на силы, воздействующие на нее по мере того, как вы растете. В определенном смысле они несут в себе память обо всех случаях, когда вы двигались и как вы двигались. По мере того как дети развиваются, их кости не просто увеличиваются. Они меняют форму в ответ на ежедневные нагрузки, которым малыши их подвергают{272}.

Например, рассмотрим колено.

Когда Бен делал свои первые шаги, он переваливался с боку на бок, отчасти потому, что его колени оставались далеко разнесенными друг от друга{273}. У детей более старшего возраста и у взрослых колени практически соприкасаются, что помогает поддерживать равновесие тела, поскольку колени находятся под бедрами. Это происходит из-за того, что бедренная кость у нас наклонена внутрь. Данное свойство упоминалось в главе 4 в связи с тем, что бедренная кость Люси и ее сородичей была также наклонена, однако ни мы, ни Люси не родились с этой анатомической особенностью. При рождении бедренные кости у нас совершенно прямые, как у шимпанзе. В возрасте одного-двух лет, когда мы начинаем ходить, хрящи в наших коленях испытывают неравномерное давление и растут под углом, что заставляет бедренную кость наклоняться. У парализованных, никогда не ходивших людей этот наклон не развивается{274}.

Однако эволюция всегда подразумевает компромисс. Угол между бедренной и большой берцовой костями, обеспечивающий равновесие тела, может приводить к определенным проблемами. Из-за наклона бедренной кости четырехглавая мышца, крепящаяся к ее передней части, при движении сокращается под углом (к направлению движения кости). В результате возникает боковая сила, слегка оттягивающая коленную чашечку вбок и вовне. В крайних случаях это приводит к смещению коленной чашечки – на врачебном языке, «подвывиху надколенника».

С учетом физических факторов может сложиться впечатление, что смещение коленной чашечки должно возникать чаще, чем это происходит в действительности (в США около 20 000 случаев в год). Это не так, поскольку мощный гребень кости, который называется мыщелком, действует как подпорная стенка, удерживая коленную чашечку на месте. Именно этот анатомический элемент колена оказался необыкновенно крупным у Australopithecus sediba. Вы можете почувствовать его у себя, если сядете, согнув колени, и ощупаете верхнюю наружную часть колена.

У мыщелка есть примечательная особенность – подобно губчатой ткани в костях таза, он имеется у нас уже при рождении, хотя не понадобится, пока мы не начнем ходить{275}. Новорожденный появляется на свет, уже имея в коленях хрящи для роста мыщелков, предназначенных для решения проблемы, с которой он еще не сталкивался.

Это удивительное свидетельство того, то наше тело является комбинацией закодированных в генах признаков и анатомических особенностей, сформированных нашим поведением. Человеческий скелет – это продукт природы и воспитания, которые взаимодействуют в сложном танце, определяя форму нашего тела.

В своей лаборатории Адольф показала мне видеозаписи, на которых дети ползут на четвереньках по приподнятой дорожке. Их глаза прикованы к игрушке, с помощью которой их побудили двигаться вперед. Проем шириной 30 см на своем пути они не замечают. Если бы не страхующий их ассистент, они неизбежно свалились бы. Адольф и ее группа усложняли задачу для ползущих младенцев, добавляя склоны и другие препятствия. Результаты всегда были одинаковыми{276}. Малыши, впервые исследующие мир, бесстрашны и не чувствуют своих ограничений. Однако они быстро учатся на собственных ошибках и начинают ползать гораздо более осмотрительно, осознавая окружающие их опасности.

Так происходит, пока малыши не начинают ходить. Я с восторгом просматривал видеоматериалы, показывающие, как те же самые дети, которые прекрасно обходили препятствия на четырех конечностях, освоив ходьбу на двух ногах, бездумно ковыляют по экспериментальной дорожке по прямой.

– Надо же, они забыли все, чему выучились, – сказал я.

– Нет, – возразила Адольф. – Они узнали, как обходить эти препятствия при ползании, но при ходьбе они видят мир по-новому. Наше восприятие мира зависит от того, как мы передвигаемся. Дети знают только то, что известно им в рамках определенного способа локомоции.

Глядя на то, как дети, двигаясь по экспериментальной дорожке, один за другим падают в проемы на пути или перешагивают их и спускаются по крутым склонам, я был признателен исследователям за то, что их заботливые руки были неизменно готовы подхватить этих бесстрашных новоиспеченных двуногих.

Учиться ходить трудно и даже опасно, если рядом нет кого-то, кто вас поддержит.

Она стояла прямо. Из-за родовых схваток ее зубы были стиснуты, мышцы рук напряглись, четко обрисовавшись под кожей. Время от времени она опускалась на корточки или садилась с помощью двух других женщин. Одна из них стояла позади, обхватив ее под грудью и помогая держаться вертикально, пока она переводила дыхание и готовилась к следующей волне сокращений матки. Женщины подбадривали ее и говорили, что ребенок вот-вот родится. Они знали это, потому что делали это и прежде.

Последняя потуга – и ребенок, все еще соединенный с матерью пуповиной, вступил в холодный опасный мир. Помощницы запеленали младенца, и измученная мать приложила его к груди.

Эти события могли бы произойти и сегодня, но случились чуть больше 15 000 лет назад. Мы знаем об этом, потому что кто-то вырезал данную сцену – создав старейшее изображение родов в археологической летописи на куске сланца – и оставил вместе с другими изображенными сценами повседневной жизни там, где сейчас находится Гённерсдорф, городок к югу от Бонна, в нескольких километрах на запад от реки Рейн.

15 000 лет назад наша планета начала выходить из последнего оледенения. Скандинавию и Британские острова по-прежнему покрывал Арктический ледовый щит толщиной 1,5 км. Сегодня регионы Германии, где меньше развита промышленность, заросли лесом, но в конце плейстоцена здесь не было ни деревца на многие километры. Вокруг простиралась тундра, как на современном Севере. На этой территории обитали животные, ныне встречающиеся на арктических безлесных равнинах, в том числе северные олени, песцы и овцебыки. Водились и ныне вымершие животные: мамонты, шерстистые носороги и пещерные львы. Люди изготавливали оружие и добывали огонь. Охотились и готовили пищу. Рожали детей и создавали произведения искусства.

Последние два рода деятельности соединились в одно выдающееся событие, воплотившееся на покрытом резьбой куске сланца, который мы называем Пластиной № 59{278}. Для резчика было важно передать сокращающиеся дельтовидные мышцы рожающей женщины и показать ее стиснутые пальцы. Однако в изображении присутствует и абстракция. Новорожденный показан просто как овал с глазами, соединенный с матерью волнистой линией. Две лошадиные головы, символическое значение которых утеряно вместе с этой культурой, смотрят на происходящее.

Деторождение всегда было частью человеческой жизни, и оно очень тесно, хотя и сложным образом, связано с прямохождением, а именно с тем, как ходят женщины.

Опыт каждой женщины, рожающей ребенка, уникален. Любые роды зависят от сложного сочетания ряда факторов: размера головки и ширины плеч ребенка, параметров таза женщины, продолжительности вынашивания, расслабления связок в тазовой области, сформированности черепа, наличия гормонов стресса, положения тела женщины во время родов, социальной поддержки будущей матери, советов и помощи повитухи или акушера и многих других переменных. Однако в этом море разнообразных условий есть и общие черты, особенно если сравнивать роды у человека с тем, как это происходит у наших ближайших ныне живущих родственников – шимпанзе, горилл и орангутанов.

Как у людей, так и у человекообразных обезьян к концу третьего триместра детеныш обычно располагается в матке вниз головой, лицом к животу матери. Нам почти ничего не известно о родах у диких приматов{279}, поскольку самки часто разрешаются от бремени на деревьях в одиночестве и почти всегда ночью, но в неволе этот процесс наблюдали не раз, с близкого расстояния и во всех подробностях.

Роды у самок человекообразных обезьян длятся недолго, обычно около двух часов. Детеныш беспрепятственно проходит по родовым путям, костную часть которых составляют кости малого таза, и обычно появляется на свет лицом вперед{280}. Если он располагается правильно, мать-обезьяна имеет возможность видеть лицо своего малыша, выталкивая его наружу из вагины. Она может наклониться и своими руками помочь детенышу протиснуться через родовой канал. Затем она сама облизывает и очищает лицо новорожденного, помогая прочиститься дыхательным путям. Вскоре после родов начинается кормление.

Роды у людей редко бывают такими легкими. Человеческий детеныш обычно начинает появляться на свет так же, как и обезьяний: головой вниз, лицом вперед. В среднем роды длятся 14 часов{281}, но нередко случается, что женщина рожает 40 часов и больше. Отчасти этот затяжной процесс объясняется медленным раскрытием шейки матки (переходным звеном между вагиной и маткой), через которую должна пройти голова таких размеров, как у человеческого новорожденного.

Когда моя мать меня рожала и моя голова достигла краев отверстия малого таза, я натолкнулся на первое в своей жизни препятствие. Поскольку у людей таз наклонен вперед, его внутренний край располагается под углом к родовым путям. Высота женского таза обычно слишком мала, чтобы человеческий ребенок мог родиться так же, как детеныш человекообразных обезьян. Решение, найденное мной, как и практически любым другим ребенком, состояло в том, чтобы прижать подбородок к груди и повернуть голову в сторону таким образом, чтобы ее размеры в самой широкой части (от лба до затылка) совпали с самой широкой частью полости малого таза моей матери (поперечный размер){282}.

В 1951 г. антрополог из Пенсильванского университета Уилтон Крогман написал для журнала Scientific American очень важную статью «Шрамы человеческой эволюции» (The Scars of Human Evolution){283}. В ней он утверждал, что в своих многочисленных несовершенствах, от болей в спине до кривых зубов, мы можем винить эволюцию. О рождении человека он написал так: «Нет никаких сомнений, что многие акушерские проблемы миссис H. sapiens вызваны сочетанием самого узкого таза и самой большой головы среди всех биологических видов. Сколько потребовалось времени, чтобы сбалансировать это соотношение, мы не знаем. Вполне разумно предположить, что человеческая голова не может уменьшиться в размерах, следовательно, изменения должны были затронуть область таза; иными словами, эволюция должна была благоприятствовать женщинам с широким просторным тазом».

Проблема, однако, заключается не в том, что у женщин узкий таз. В поперечном измерении он достаточно просторен. Проблема состоит в том, что человеческий таз сжат по высоте, поэтому обычный способ рождения других приматов нам не подходит.

Почему это так?

Потому что мы ходим на двух ногах.

У человекообразных обезьян высокий таз, имеющий такую же форму, как у большинства других четвероногих млекопитающих. Бедренные суставы находятся далеко от крестцово-подвздошного сустава, который соединяет позвоночник с тазом, и родовые пути оказываются достаточно широкими, чтобы вместить голову детеныша. Однако такое анатомическое строение делает человекообразных обезьян менее устойчивыми из-за высоко расположенного центра тяжести, поэтому они легко теряют равновесие, когда стоят на двух ногах.

По мере того как наши предки все больше использовали бипедальную локомоцию, у них изменялась форма таза. В действительности таз изменился сильнее любой другой части нашего скелета, из высокого и узкого постепенно превращаясь в короткий и массивный. Укороченное расстояние между крестцово-подвздошным и бедренными суставами опустило центр тяжести наших двуногих предков, сделав их более устойчивыми и эффективными при прямохождении. Однако из-за сокращения расстояния между спиной и бедрами уменьшились размеры родовых путей. Теперь детям приходилось поворачивать голову в сторону и разворачиваться во время родов вокруг своей оси.

Судя по форме таза Люси, этому механизму рождения более 3 млн лет{284}.

Утром 7 апреля 1976 г. сокращения матки моей матери продолжали проталкивать меня по родовым путям в область, которая называется средней частью таза, где я столкнулся с препятствием номер два. Два костных выступа, так называемые седалищные бугры, делают эту часть родовых путей самой узкой в поперечнике. Фактически родовой канал, до этого места достаточно широкий, сузился в поперечном направлении. У большинства женщин это самое узкое место, через которое проходит ребенок{285}. Единственная возможность преодолеть его – это вращение.

«Прохождение родового канала, – отметила антрополог Карен Розенберг, – это, пожалуй, самый хитрый гимнастический трюк, который большинству из нас приходится выполнять за всю свою жизнь»{286}.

Изменение размеров родовых путей моей матери заставило меня штопором протискиваться через среднюю часть к выходу из малого таза. Поскольку, проталкиваясь через родовой канал, я поворачивался вокруг своей оси, теперь я был обращен лицом к спине матери. Если бы она сейчас присела на корточки, то могла бы, посмотрев вниз, увидеть затылок показавшейся головки своего ребенка. Это так называемое рождение вперед затылком. Иногда, однако, младенец не поворачивается, как описано выше, и рождается лицом вперед, так что его затылок прижат к нижней части позвоночника матери. Это так называемое рождение вперед лицом, наблюдающееся примерно в 5 % случаев.

Рождение затылком вперед – наиболее распространенный способ появления людей на свет, он сопряжен с наименьшим количеством осложнений. Однако у этого способа есть и недостатки. Если бы моя мать наклонилась, чтобы помочь своему рождающемуся вперед затылком ребенку покинуть родовые пути, как это делают самки человекообразных обезьян, она рисковала бы выгнуть мне шею назад и причинить тяжелые повреждения.

В этот момент моя голова уже появилась, но я еще не родился. Мне еще нужно было высвободить плечи. Как сказала героиня сказки «Алиса в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, оказавшись перед маленькой дверкой: «Даже если пройдет моя голова, без плеч от нее не будет особого толка»{287}.

Осложнения нередко возникают на этом этапе, потому что широкие плечи младенца, ориентированные перпендикулярно по отношению к голове, могут застрять в костном тазе. Младенец должен проделать хитрый трюк – освободить плечи одно за другим, опустив ведущее плечо под переднюю часть таза матери. В этом случае повитуха или акушерка могут содействовать этому маневру. После того как вышли плечи, остальное тело родилось легко, и с этого момента началась моя жизнь.

Поскольку форма таза наших предков гоминин во многом была такой же, как у нас, они тоже нуждались в помощи при родах. Карен Розенберг, ныне профессор Делаверского университета, и Венда Треватан, антрополог из Университета штата Нью-Мексико, принявшая сотни родов в качестве акушерки, полагают, что сопровождающиеся вращением плода роды у гоминин требовали участия помощников. По их мнению, роды, как и любое событие человеческой культуры в наше время, не могло не быть социальным явлением{288}.

Однако даже при содействии повитух или акушеров рождение человека до сих пор может быть опасным.

«Роды – прекрасный процесс, – писала Анджела Гарбес, автор книги "Подобно матери: феминистское путешествие по науке и культуре беременности" (Like a Mother: A Feminist Journey Through the Science and Culture of Pregnancy), – но не слишком приятный. Пугающий и жизнеутверждающий, восхитительный и смертельно опасный»{289}.

Почти 300 000 женщин и 1 млн детей в мире умирают ежегодно во время родов{290}. Главной причиной материнской смертности являются кровотечение или инфекция. Страны с самым высоким уровнем смертности рожениц и новорожденных являются и самыми бедными, а женщины в них имеют меньше всего репродуктивных прав.

Материнская смертность особенно высока там, где распространен обычай выдавать замуж девочек, которые рожают прежде, чем их собственное тело закончит расти. Согласно отчету Совета ООН по правам человека за 2019 г., это главная причина смерти девушек от 15 до 19 лет в развивающихся странах{291}. Там, где средний возраст вступления в брак у женщин составляет 20 лет и выше, средний уровень материнской смертности – 1 на каждые 1500 рождений, тогда как в странах, где средний возраст замужества меньше 20 лет, этот показатель достигает пугающих значений: 1 на каждые 200 рождений – в 7,5 раза выше{292}.

В США во время родов умирают около 700 женщин ежегодно{293}. Это примерно 1 случай на каждые 5000 рождений. Для современного общества это далеко не блестящий результат, и Америка занимает 46-е место в мировом антирейтинге стран, где женщине особенно опасно рожать, – чуть лучше Катара, но несколько хуже Уругвая. Причем ситуация ухудшается.

Сегодня у американских женщин риск умереть во время родов на 50 % выше, чем у их матерей. По словам акушеров, это отчасти объясняется ухудшением доступа к услугам репродуктивного здравоохранения вследствие резкого удорожания медицинского обслуживания, трудностей в получении посильной медицинской страховки и закрытия клиник женского здоровья из-за борьбы с абортами. Институциональный расизм на многих этапах вынашивания и рождения ребенка в три-четыре раза увеличивает для цветных женщин вероятность умереть во время родов, по сравнению с белыми. На каждую гибель роженицы приходится 100 случаев, когда женщина оказывается на волосок от гибели и для спасения ее жизни требуется экстренное хирургическое вмешательство и переливания крови.

Высокая смертность рожениц заставляет задаться вопросом, почему эволюция не решила эту проблему. Ответ весьма сложен и запутан, а его отправной точкой является так называемая акушерская дилемма.

Я, пожалуй, единственный антрополог, узнавший о Брэде Уошберне раньше, чем о его брате Шервуде Уошберне.

Брэд Уошберн был картографом, создавшим карту Белых гор в Новой Англии и участвовавшим в составлении карт Эвереста и других гималайских вершин. Его жена Барбара, такой же неутомимый исследователь, что и Брэд, стала первой женщиной, покорившей гору Денали (прежнее название Мак-Кинли) на Аляске. Для меня, однако, важнее было то, что Брэд являлся основателем Бостонского музея науки, где я занимался научно-просветительской деятельностью с 1998 по 2003 г. Там я познакомился со своей женой, заново открыл в себе любовь к науке и обнаружил у себя страсть к палеоантропологии.

Как-то раз в 2001 г. за ланчем Брэд и Барбара Уошберн рассказывали мне о первых днях существования музея, о сове Спуки[19] и о том, как самый большой в мире генератора Ван де Граафа оказался в конце концов на музейной парковке. Затем Барбара спросила о том, чем я интересуюсь, и я погрузился в предмет своей новообретенной страсти – человеческие окаменелости.

– Знаете, – заметил Брэд, – мой брат Шерри был антропологом.

В то время я и понятия не имел, что брат Брэда Шервуд (Шерри) Уошберн – настоящая легенда антропологии. Его научный руководитель в Гарвардском университете Эрнест Хутон посвятил всю свою профессиональную жизнь выявлению различий между человеческими популяциями и разделению людей по расовым категориям. Однако Шерри Уошберн видел в тех же данных нечто совершенно иное. Он воспринимал расовую изменчивость человека как непрерывную и неразрывную, не предполагающую разделение на категории. Этот новый подход к антропологии, раскрытый им в классической работе «Новая физическая антропология» (The New Physical Anthropology), изданной в 1951 г., изменил нашу область знания навсегда – и к лучшему{294}.

Шерри Уошберн также утверждал, что изучение ныне живущих приматов могло бы кое-что нам рассказать о поведении наших предков гоминин. Когда молекулярные исследования показали, что ближайшими родственниками людей являются шимпанзе, он поддержал теорию перехода к бипедализму через перемещение с опорой на костяшки пальцев. Он писал о каменных орудиях, окаменелых остатках австралопитеков и павианах, но больше всего интересовался поведением древних людей.

В 1960 г. Шерри Уошберн опубликовал статью в журнале Scientific American{295}. Основными темами статьи стали древние технологии и социальное поведение человека, но его точка зрения на деторождение господствовала в нашей науке в течение 60 лет. Он писал:

Чуть дальше в статье Уошберн говорил о «медленно передвигающейся матери», не способной охотиться с ребенком на руках.

Вот откуда взялось выражение «акушерская дилемма», лаконично описывающее классическое эволюционное «перетягивание каната». Таз женщины должен быть достаточно большим, чтобы она могла родить ребенка, но не настолько большим, чтобы осложнить бипедальную локомоцию. Эволюционным решением стал таз, размеры которого позволяли сделать роды возможными, хотя и трудными, но при этом не настолько большой, чтобы женщина не смогла ходить. Считалось, что для того, чтобы немного упростить ситуацию, младенцы стали рождаться рано, менее крупными и более беспомощными.

В своей известной книге «Сапиенс» (Sapiens) историк Юваль Ной Харари дополнил гипотезу Уошберна{296}. Бипедализм потребовал сужения родового канала, писал он, «причем именно тогда, когда головы детей становились все больше и больше. Смерть во время родов стала главной угрозой для человеческих женщин. Те из них, кто рожал на более ранних сроках, когда головной мозг и голова младенца еще были относительно маленькими и эластичными, выживали чаще и жили достаточно долго, чтобы родить больше детей».

Акушерская дилемма Уошберна – элегантная эволюционная гипотеза, однако это не делает ее верной. Сегодня новое поколение исследователей оспаривает его предположения.

Чтобы проверить гипотезу, согласно которой люди рождаются раньше, чтобы протиснуться через тесный родовой канал, антрополог из Университета Род-Айленда Холли Дансуорт и ее коллеги сравнили продолжительность вынашивания у разных видов приматов. Беременность у горилл составляет около 36 недель, у шимпанзе и бонобо от 31 до 35 недель, у орангутанов от 34 до 37 недель. У людей беременность в норме длится от 38 до 40 недель, более чем на месяц дольше, чем следовало бы ожидать от приматов нашего размера.

Женщины рожают не раньше наших собратьев приматов. Они рожают позже. Во время продолжительного третьего триместра плод набирает подкожный жир, его головной мозг увеличивается и он требует от матери все больше энергии. В исследовании, проведенном в 2012 г., Дансуорт с коллегами выдвинули гипотезу, что роды начинаются, когда энергетические требования растущего ребенка превышают метаболические возможности матери{297}.

Перед родами головной мозг плода едва ли можно назвать маленьким. Объем мозга у новорожденного человека в среднем 370 см³ – такой же, как у взрослого шимпанзе{298}. Да, наши новорожденные появляются на свет относительно беспомощными, но не потому, что рано родились.

Почему же у женщин не сформировался более просторный таз, чтобы роды были проще и безопаснее? Понадобилась бы всего-то пара сантиметров со стороны каждого костного препятствия – чуть более высокий костный обод и чуть дальше расставленные седалищные бугры{299}.

В течение долгого времени сохранялось следующее представление, не подкрепленное фактическими свидетельствами: поскольку организм женщин приспособлен к деторождению, они не так хороши в ходьбе, как мужчины. Таким виделся эволюционный компромисс ради возможности рождения младенцев с большим головным мозгом и крупным телом. Считалось, что еще большее увеличение таза женщины сделало бы для них невозможным передвижение на двух ногах. Лишь недавно эта идея была проверена и тоже, по всей видимости, оказалась ошибочной.

«Сначала я целиком и полностью ее разделяла», – сказала Анна Уорренер, антрополог из Колорадского университета в Денвере, когда я спросил ее, всегда ли она скептически относилась к предположению, что возможности женщин в плане ходьбы были частично принесены в жертву деторождению. Однако, по ее словам, «никто не собирал данных» для проверки этой идеи.

Будучи аспиранткой Университета Вашингтона в Сент-Луисе, она объединила усилия с Германом Понцером, ныне профессором Университета Дьюка, чтобы восполнить этот пробел. Так как Уорренер занимается не только антропологией, но еще и балетом, благодаря своему опыту она способна тонко различать нюансы того, как двигаются люди. Она ставила женщин и мужчин на беговую дорожку и замеряла, сколько углекислого газа те выдыхают при ходьбе. Чем больше выделяется CO₂, тем выше расход энергии. Кроме того, она измерила таз каждого участника исследования с помощью МРТ. Согласно акушерской дилемме Уошберна, люди с самыми широкими бедрами должны тратить больше всего энергии.

Однако это не так. В 2015 г. Уорренер сообщила, что предполагаемой связи между шириной бедер и энергоэффективностью ходьбы попросту не существует{300}.

Чтобы разобраться в этом вопросе, я отправился одним февральским морозным утром в Тихоокеанский университет в Сиэтле, чтобы встретиться с антропологом Карой Уолл-Шеффлер. За ночь в Сиэтле выпало 50 мм[20] осадков (снега), и движение в городе было парализовано. Как истинный житель Новой Англии, я не стал обращать внимания на погоду и пешком отправился на встречу, которая состоялась в ее кабинете, забитом книгами, бумагами, копиями человеческих окаменелостей и поделками ее детей из лего. На рабочем столе красовался миниатюрный пластмассовый таз человека. Исследователи-аспиранты то и дело просовывали голову в дверь, чтобы сообщить о ходе эксперимента в соседней лаборатории.

Еще во время обучения в магистратуре Кембриджского университета Уолл-Шеффлер заинтересовалась неандертальцами, в частности великолепным скелетом неандертальца из пещеры Кебара в Израиле. Неандерталец из Кебары скончался около 60 000 лет назад и был намеренно погребен своими соплеменниками. Хрупкий частичный скелет включает подъязычную кость, ребра и почти все кости таза.

Изучив эти кости, Уолл-Шеффлер была озадачена.

«Итак, передо мной был огромный широкий таз мужской особи неандертальца, – заметила она. – Притом никто никогда не утверждал, что широкий таз ограничивал способности неандертальцев ходить. Меня это смутило, потому что считается, что женщины по этой же причине ходят хуже мужчин. Я просто подумала, что это не так. Женщины – бутылочное горлышко эволюции. Это объект естественного отбора – женщины, вынашивающие детей. С чего бы эволюция стала ухудшать их способность к ходьбе из-за увеличения ширины бедер? Делать их менее эффективными? Это не имело смысла с эволюционной точки зрения».

Более того, исследование сообществ охотников-собирателей выявило ложность нарисованного Уошберном образа «медленно передвигающейся матери». От народа хадза в Танзании до яруро в Венесуэле женщины ходят в среднем около 10 км в день{301}. Было бы бессмысленно, если бы у женщин, которые так много ходят, в процессе эволюции сформировались анатомические особенности, делающие локомоцию неэффективной.

Ученые действительно находили свидетельства того, что естественный отбор прекрасно приспособил женский скелет для решения уникальной проблемы млекопитающих – быть двуногими и вынашивать детей.

В 2007 г. Кэтрин Уиткам и Дэниел Либерман с факультета эволюционной биологии человека Техасского университета в Остине исследовали, что происходит с походкой и осанкой женщины во время беременности{302}. Когда беременность достигает третьего триместра, в передней части тела будущей матери сосредоточивается значительный вес плода, плаценты и амниотической жидкости, смещая центр тяжести ее тела вперед. Четвероногие млекопитающие не испытывают этой проблемы, поскольку вес, который они носят во время беременности, не меняет их центра тяжести.

Шнобелевский комитет, отмечающий исследования, которые могут на первый взгляд показаться абсурдными, но в результате оказываются достаточно серьезными, отнесся к работе Уиткам легкомысленно, назвав ее статью исследованием того, «почему беременные женщины не опрокидываются». На самом деле это серьезный вопрос: как женщины приспосабливаются к тому, что их центр тяжести смещается во время беременности? Оказывается, ответ заключается в особенностях строения поясницы.

И у мужчин, и у женщин пять поясничных позвонков. У мужчин два нижних имеют клиновидную форму, формируя изгиб позвоночника, приподнимающий торс над бедрами. У женщин же три нижних позвонка являются клиновидными, что усиливает изгиб. Уиткам обнаружила, что такое строение помогает беременным женщинам возвращать смещающийся центр тяжести на прежнее место над бедренными суставами, обеспечивая им равновесие при ходьбе.

Половые различия в форме третьего снизу поясничного позвонка рано сформировались в нашем эволюционном прошлом. Уиткам установила, что они имелись уже у австралопитеков более 2 млн лет назад.

Между тем Уолл-Шеффлер не раз доказывала, что женщины ходят так же хорошо, как и мужчины, а в некоторых обстоятельствах у них это получается даже лучше{303}.

Будучи эволюционным антропологом, она не стала ограничивать свои исследования, изучая только движение людей на беговой дорожке. Как и наши предки-гоминины, мы ходим не только по прямой или по плоской поверхности. И мы так же, как и они, не всегда ходим с пустыми руками. В руках, освобожденных благодаря передвижению на двух ногах, они носили пищу, воду, орудия и младенцев. Измерив, сколько энергии мы используем, когда несем что-либо, Уолл-Шеффлер обнаружила то, что в корне изменило наши прежние представления о женском тазе и акушерской дилемме{304}.

Как установила исследовательница, если идти с предметом руках, вес которого примерно соответствует весу младенца, это может увеличить затраты энергии почти на 20 %. Однако затраты энергии существенно снижаются у людей с широкими бедрами, то есть если у них строение таза именно того типа, который часто встречается у женщин.

«Женщины, – сказала мне Уолл-Шеффлер, – по всем показателям лучше приспособлены для переноски предметов, чем мужчины».

Иными словами, широкие бедра связаны не с деторождением, а с ношением ребенка. И не только!

При ходьбе люди могут придерживаться наиболее эффективного для себя темпа и проходить большие расстояния, не тратя слишком много энергии. Однако передвигаясь в группе, особенно с детьми, приходится двигаться то замедляясь, то останавливаясь, а затем снова ускоряясь. Уолл-Шеффлер обнаружила, что мужчины, меняя темп ходьбы, тратят существенно больше энергии, однако женщинам это дается проще благодаря более широким бедрам.

Моя жена сажала наших малышей себе на бедро, как на полку, когда ходила с ними по дому. Когда я попытался сделать то же самое, малыши с меня просто соскальзывали. Без этой костной «полки» я был вынужден носить своих близнецов на руках, и руки вскоре уставали. Нести извивающихся детей нелегко, особенно если проходишь около 10 км в день, как современные охотники и собиратели.

Широкие бедра не мешают женщинам ходить. Это адаптивный признак. Они также влияют на то, как ходят многие женщины.

Уолл-Шеффлер, Уиткам и другие исследователи установили, что при более широких бедрах во время ходьбы совершается больше вращательных движений{305}. Это помогает женщинам, ноги у которых обычно короче, чем у мужчин, шагать шире, чем можно было ожидать. Широкие бедра не делают ходьбу женщин менее эффективной. Они просто делают ее совсем другой с точки зрения механики.

Итак, очевидно, что локомоция у женщин не затруднена из-за широких бедер, тем не менее материнская смертность при родах остается проблемой, которую эволюция оставила нерешенной. Почему? Мы этого не знаем, но исследователи выдвинули несколько гипотез, требующих серьезной научной проверки.

Одна из них состоит в том, что высокий уровень смертности может быть недавно возникшим явлением{306}. В наше время в рацион многих людей входит большое количество простых сахаров. Это приводит к макросомии (формированию слишком крупного плода). Возможно, это также замедляет рост девочек, в том числе их таза, в подростковом возрасте. Более крупный новорожденный и уменьшенный таз матери – неудачное сочетание.

Другие исследователи предполагают, что проблема может быть как-то связана с климатом в те времена и в тех местах, где жили и эволюционировали наши предки{307}. Сегодня среди людей, поколениями живущих в холодном климате, много невысоких, коренастых и широкобедрых, поскольку такое строение тела помогает им сохранять тепло. Ближе к экватору человеческие тела становятся более узкими, так как при такой форме не перегреваются. Поскольку Homo sapiens сформировался в Африке, значительная часть которой лежит вблизи экватора, самые первые представители нашего рода могли столкнуться с акушерской дилеммой, при которой необходимость охлаждать тело ограничивала размеры родового канала.

Еще одна гипотеза связана с анатомической взаимосвязью родовых путей, бедер и коленей{308}. Если бы бедренные суставы дальше отстояли друг от друга, это сделало бы родовой канал более широким, но это также означало бы изменение угла наклона бедренной кости для того, чтобы колени оставались непосредственно под туловищем для эффективного прямохождения. При этом на колени оказывалось бы такое сильное давление, что риск повреждения передней крестообразной связки стал бы недопустимо высоким{309}.

Последняя гипотеза была выдвинута антропологом Вендой Треватан, предположившей, что, пытаясь понять взаимосвязь между прямохождением и механикой родов, мы слишком много внимания уделяли ходьбе и недостаточно – собственно прямохождению{310}.

Эта гипотеза связана с пролапсом органов малого таза{311} – потенциально угрожающим здоровью состоянием, при котором матка, мочевой пузырь и нижняя часть пищеварительной системы опускаются в вагину. Это происходит, когда связки и мышцы тазового дна растягиваются во время беременности и родов и не восстанавливаются полностью. Судя по некоторым исследованиям, мышцы тазового дна рвутся при каждых третьих родах, а пролапс органов малого таза происходит у 50 % женщин в мире. Это может случиться и у четвероногих, но у них внутренние органы редко выступают наружу, потому что родовые пути параллельны земле и относительно не подвержены воздействию силы тяжести. На внутренние органы прямоходящих гравитация оказывает существенное воздействие.

Расширение пространства между седалищными буграми, самой узкой части родового канала женщины, облегчило бы роды, но в то же время увеличило бы риск выпадения внутренних органов. Следовательно, возможно, что узкий просвет между седалищными буграми – это эволюционный компромисс, обеспечивающий относительную прочность тазового дна.

Вполне возможно, что, как и в случае с акушерской дилеммой, предложенной Уошберном, ни одна из этих гипотез также не выдержит научной проверки. Сегодня это одна из самых горячих тем биологической антропологии.

Несмотря на то что прогнозы, сделанные на основе теории акушерской дилеммы, не выдерживают серьезной проверки, совершенно очевидно, что мужчины лучше женщин выступают в спортивных соревнованиях, связанных с бегом. Или все же нет? Чтобы изучить этот вопрос, нужно рассмотреть его более глубоко.

В начале 1950-х гг. любители бега с нетерпением предвкушали преодоление двух рубежей. Самый известный из них – «миля за четыре минуты» – рекорд, который в конце концов был побит Роджером Баннистером в мае 1954 г. Другой рубеж – преодоление марафонской дистанции за 2 часа 20 минут. Мировой рекорд в марафонском беге держался на этой отметке почти 30 лет, пока Джим Питерс, 33-летний экс-олимпийский чемпион из Англии, в 1953 г. не пробежал лондонский Политехнический марафон за 2 часа 18 минут и 40,2 секунды (2:18:40,2). В наши дни (2018) кениец Элиуд Кипчоге установил новый официальный мировой рекорд – 2:01:39. Теперь у марафонцев появилась другая цель – пробежать марафонскую дистанцию (42,195 км) менее чем за 2 часа{312}.

В том году, когда Питерс поставил новый рекорд в марафоне, рекорд для женщин на той же дистанции составлял 3:40:22. Он был установлен Вайолет Пирси в том же забеге в 1926 г.{313} Этот рекорд держался почти 40 лет. Почему? Да просто потому, что женщин обычно не допускают до участия в таких соревнованиях.

Первая участница Бостонского марафона, Кэти Свитцер, бежала лишь в 1967 г., и даже тогда один из организаторов попытался отстранить ее от забега. В Политехническом марафоне женской категории не было вплоть до 1976 г., а в программу Олимпийских игр женский марафон вошел только в 1984 г. Тем не менее с 1964 до 1980 г. элитные спортсменки улучшили мировой рекорд более чем на час. За те же годы мировой рекорд в марафонском беге у мужчин улучшился всего на три минуты.

Доступность и возможности имеют значение. Сегодня рекорд в марафонском беге у женщин принадлежит Бриджид Косгей из Кении, выигравшей Чикагский марафон в 2019 г. с невероятным результатом 2:14:04. Если бы мы могли совершить путешествие во времени и выставить ее в 1953 г. на дистанцию Политехнического марафона вместе с Джимом Питерсом, он отстал бы от нее на целую милю к тому моменту, когда она пересекала бы финишную прямую. Получается, что Косгей держала бы мировой рекорд в марафонском беге как в мужской, так и в женской категориях вплоть до 1964 г.

Разумеется, сильнейшие мужчины-атлеты обгоняют сильнейших женщин в забегах на любых дистанциях, от 100 м до марафонских, поскольку у них обычно больше как мышечная масса, так и объем легких. Разница между мировыми рекордами мужчин и женщин составляет около 10 %. Однако если не брать в расчет ведущих спортсменов и обратить внимание на обычных людей, то различия между мужчинами и женщинами оказываются сильно преувеличенными.

Прекрасным осенним днем 2012 г. я присоединился к тысяче с лишним бегунов, участвующих в марафонском забеге, с надеждой, что смогу достичь личной цели – пробежать дистанцию менее чем за 4 часа. Я пересек финишную черту через 3 часа 50 минут – достойное время, чуть лучше, чем в среднем у всех, соревновавшихся в тот день в Новой Англии. Раньше меня финишировали 128 женщин, примерно 30 % всех участниц. Разумеется, самый лучший бегун был быстрее самой лучшей бегуньи, но среди всех остальных Джонов и Джейн различия в физических возможностях между полами размываются. Причем чем длиннее дистанция, тем больше перекрывались результаты.

Иногда результаты оказывались и прямо противоположными.

Бедный Ричард Эллсуорт!{314} В августе 2019 г. он одержал победу среди мужчин в забеге на выносливость в парке Грин-Лейкс в Фейетвилле (штат Нью-Йорк), преодолев 50-километровую дистанцию чуть более чем за 4 часа. Однако на финише его не ждал приз победителя.

Предполагая, что первым из всех участников финиширует мужчина, организаторы собирались вручить ему главную награду, а другую отдать самой быстрой женщине. У Элли Пелл были другие планы. Она финишировала на 8 минут раньше Эллсуорта и забрала оба приза. Подобное случалось и раньше.

В 2002 г. Пэм Рид стала абсолютной победительницей изнурительного супермарафона Badwater – жестокого испытания в забеге на 135 миль (217,26 км) через Долину смерти в самую жару в июле. На следующий год она сделала это снова. В 2017 г. Кортни Даувальтер выиграла супермарафон Moab 240, пробежав дистанцию через каньоны Ред-Рок (штат Юта) за 2 дня, 9 часов и 59 минут. Участник, занявший второе место, – мужчина – пересек финишную черту на 9 часов позже. В январе 2019 г. Жасмин Пэрис победила в гонке Montane Spine в Великобритании, преодолев 268 миль (431,3 км) за 83 часа, 12 минут и 23 секунды. Останавливаясь на четырех пунктах отдыха на маршруте для того, чтобы сцедить грудное молоко для 14-месячной дочери, дожидавшейся ее дома, она все равно превзошла рекордное время на 12 часов. Другая американская спортсменка Камилла Херрон неоднократно побеждала в супермарафонах на 50 и 100 км также с большим отрывом.

Разрыв в результатах между элитными спортсменами и спортсменками менее ярко выражен, особенно в тех видах спорта, для которых главное – выносливость. Некоторые исследования показывают, что мышцы ног у женщин менее подвержены усталости, чем у мужчин{315}. В дисциплинах, в которых от спортсменов требуется в основном выносливость, а не сила и скорость, у женщин, возможно, даже имеется преимущество.

Тем не менее по-прежнему преобладает ошибочное представление, будто ходьба для женщин более трудна, чем для мужчин. Ребекка Солнит называет это «тяжелым наследием Книги Бытия»{316}. В своей книге «Жажда странствий: история ходьбы» (Wanderlust: A History of Walking, 2000) она высказывает предположение, что ходьба «связана одновременно с мышлением и свободой» и что традиционно мужчины считали женщин «в меньшей степени заслуживающими и того и другого».

С ней согласна Холли Дансуорт, антрополог из Университета Род-Айленда, оспорившая акушерскую дилемму на основании эмпирических данных{317}. «В культуре, испытывающей огромное влияние толкований Книги Бытия, – пишет она, – АД [акушерская дилемма] предлагает свежее, научное объяснение последствий грехопадения». Однако, добавляет она, даже если гипотеза АД ложная, «в тяжелых родах, рисках деторождения и… беспомощности новорожденных повинна не Ева, а эволюция».

Мы с женой работаем в одном колледже, и я иногда вижу, как она прогуливается по лужайкам кампуса. Я узнаю ее по одной лишь походке, даже если нахожусь слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Каждый человек – будь то Джон Уэйн с его развинченной и слегка разбалансированной походкой, Дороти, спешащая к Волшебнику из Страны Оз, Мэй Уэст, преувеличенно покачивающая бедрами, или передвигающийся вприпрыжку Шегги из мультсериала «Скуби-Ду» – ходит только одному ему присущим, узнаваемым образом.

Это не просто наблюдения из жизни.

В 1977 г. психологи из Уэслианского университета Джеймс Каттинг и Линн Козловски впервые провели эксперимент с целью установить, могут ли люди узнавать друг друга по походке{319}. Они снимали на камеру идущих людей, после чего заменяли их фигуры контурами из светящихся пятнышек, как это делается в наше время в Голливуде с помощью технологии захвата движения. В результате испытуемые не могли ориентироваться по такими признакам, как цвет волос или строение тела. Ученые установили, что даже если превратить человека в контур из огоньков, друзья прекрасно его узнают.

С тех пор многочисленные исследования подтвердили, что все мы способны узнавать друзей и родственников по одной только походке{320}. Оказывается, у нас в мозге есть области, тонко настроенные на решение этой задачи.

Например, в 2017 г. социолог Карина Хан (в настоящее время работает в Национальном институте стандартов и технологий в Мэриленде) провела исследование с участием 19 человек, во время которого испытуемому, помещенному в аппарат МРТ, показывали видеозаписи, на которых их знакомые шли навстречу зрителю{321}. Область мозга, находящаяся непосредственно за ушами (верхняя височная борозда) активировалась, когда они узнавали людей по походке. Когда идущий человек оказывался достаточно близко, чтобы можно было распознать лицо, включалась другая область мозга испытуемого{322}.

То, как ходит человек, не только позволяет опознавать его, но и рассказывает о нем многое другое. Мы прекрасно определяем настроение, намерения и даже черты характера по походке человека. Поникшие плечи и усталая походка воспринимаются как проявление горя. Пружинящий шаг говорит о том, что человек счастлив. Громкое топанье может выражать гнев. Исследования показывают, что мы судим о подобных вещах не только на основе интуиции{323}.

Впрочем, люди не могут с абсолютной точностью интерпретировать подобные сигналы и их способности в этом отношении различаются. Результаты исследования, проведенного в 2012 г. в Даремском университете (Великобритания), продемонстрировали, что мы считаем других отважными, дружелюбными, заслуживающими доверия, нервными, общительными или отзывчивыми, судя по их походке, тогда как сами эти люди могут оценивать себя совершенно иначе{324}. Иногда мы делаем неверные выводы о человеке на основе оценки его манеры ходить.

Как выяснилось, особенно хороши в подобных оценках психопаты. В 2013 г. Анджела Бук, психолог из Университета Брока в Онтарио (Канада), сняла на видеокамеру идущих по коридору старшекурсников и показала эти видеозаписи 47 заключенным, отбывающим наказание в тюрьме строгого режима, попросив при этом определить, насколько уязвимы эти люди по шкале от 1 до 10{325}. Заключенные – особенно определяемые как психопаты – в заполненных после просмотра опросниках указали, что учитывают особенности походки при выявлении людей слабых или уязвимых по другим причинам. Старшекурсники, выполнявшие то же задание, на эти признаки никак не реагировали.

Из этого следовали пугающие выводы. Как отметила Бук, Тед Банди, признавшийся в изнасиловании и убийстве 30 женщин и девочек в 1970-х гг., как-то похвастался, что мог «выбрать жертву по тому, как она шла по улице, по наклону ее головы, по тому, как она держалась»{326}.

С эволюционной точки зрения представляется целесообразным, чтобы все млекопитающие, включая людей, могли легко распознавать разные биологические виды и особей собственного вида и даже определять их настроение исходя из того, как те двигаются.

С учетом свидетельств, говорящих о том, что в прошлом разные виды гоминин ходили по-разному, можно предположить, что способность понимать, относится ли группа гоминин, кормящаяся неподалеку, к твоему или другому виду, обеспечивала преимущества, а возможно, и выживание. Умение выявлять едва заметные различия в походке могло бы помочь в такой идентификации. Если же по особенностям походки делается вывод, что незнакомцы относятся к твоему виду, как узнать, кто они для тебя – друзья, родственники или чужаки? От ответа на этот вопрос, возможно, зависит, избежишь ли ты конфликта или нарвешься на неприятности.

Способность различать настрой других по походке также могла давать преимущество. Была ли охота успешной, или охотники уныло тащатся с опущенными головами? Кто-то бредет хромая, значит, он ослаблен! Крупный самец принимает позу подчинения – это говорит о возможности смены лидера, как происходит сейчас в стаях шимпанзе.

Особенности походки и позы являлись важнейшими способами коммуникации у гоминин, не знающих членораздельной речи, столь же, а то и более значимыми для наших предков, как сегодня для нас.

Оказывается, походка не единственный элемент ходьбы, по которому нас можно идентифицировать.

«Следы ног подобны отпечаткам пальцев», – объяснил мне Омар Костилья-Рейес.

Прохладным осенним утром он встретил меня в Центре исследования мозга и когнитивных наук в кампусе Массачусетского технологического института (МТИ). На нем была расстегнутая серая толстовка поверх футболки с надписью «Я люблю НАСА». Уроженец Толуки, небольшого городка в пригороде Мехико, он получил докторскую степень в Манчестерском университете (Великобритания), где разработал алгоритм идентификации человека по отпечаткам ног.

Костилья-Рейес выявил 24 признака, отличающие следы одного человека от следов другого{327}. Он рассказал, что его алгоритм верно идентифицирует людей по отпечаткам ног в 99,3 % случаев, что является наилучшим результатом в этой области на сегодняшний день.

Меня это впечатлило, но оставались некоторые сомнения. Разве нельзя обмануть алгоритм, изменив походку, как это сделал мнимый калека Кайзер Созе в фильме «Подозрительные лица» (The Usual Suspects)? Возможно, сказал Костилья-Рейес, но, когда алгоритмы машинного обучения будут основываться на большем количестве данных, их не удастся сбить с толку никакими трюками.

Я тут же представил себе полы аэропортов со встроенными датчиками давления. Сотрудникам Управления транспортной безопасности больше не придется внимательно рассматривать паспорта и посадочные талоны. Благодаря этим датчикам или камерам, фиксирующим нашу походку, правоохранители смогут распознавать человека независимо от того, повернут он лицом или спиной.

Чтобы узнать об этом больше, я позвонил Раме Челлаппе, профессору факультета инженерных наук Мэрилендского университета, специализирующемуся в области распознавания походки и машинного обучения. В 2000 г. он получил грант Министерства обороны США на исследование ходьбы как средства идентификации, хотя в последние два десятилетия научное сообщество в целом больше склонялось к распознаванию лиц, сочтя такой подход более эффективным.

«Все мы ходим по-разному, но все это пока на уровне научного исследования», – сказал он и добавил, что неправильного угла наклона видеокамеры, изменения характера поверхности, по которой идет человек, или наличия у него груза достаточно, чтобы исказить походку и сказаться на точности идентификации. Более того, при движении в толпе будет сложно выделить индивидуальные особенности походки. Я вспомнил (возможно, выдуманную) историю о том, как американских шпионов учили класть в обувь камешки или монетки, чтобы немного изменить походку и остаться неузнанными.

Во время нашей встречи в МТИ Костилья-Рейес сказал мне, что благодаря развитию технологий компьютерного зрения и методов машинного обучения распознавание лиц стало дешевле и эффективнее распознавания походки, но сочетание обоих подходов могло бы быть особенно продуктивным.

Кроме того, как считает Костилья-Рейес, существует возможность применения анализа походки и в сфере здравоохранения. Одним из первых симптомов деменции и болезни Альцгеймера является изменение походки{328}. Эти заболевания можно было бы выявлять на ранних стадиях, если бы кабинеты врачей и/или дома престарелых были оборудованы датчиками давления стоп пациентов при ходьбе.

Это еще не все. В 2012 г. Мариос Саввидес, компьютерный инженер из Университета Карнеги – Меллона, разработал приложение, позволяющее смартфону распознавать походку своего владельца{329}. Встроенные в смартфон крошечные гироскопы и акселерометры регистрируют мелкие различия в том, как ходят люди. Поскольку походка каждого человека уникальна, телефон останется заблокированным, если не распознает голос и движения пользователя. Аналогичное приложение используется некоторыми чиновниками Пентагона, а выход его коммерческой версии ожидался в 2021 г.

Ходьба всегда представляла собой нечто-то большее, чем перемещение из одного места в другое. Она является и всегда являлась социальным феноменом. Сегодня мы воспеваем уединенные, посвященные размышлениям прогулки Торо, Вордсворта и Дарвина, но в нашей эволюционной истории гулять в одиночестве редко было хорошей идеей. Вплоть до самого недавнего времени исполненная созерцанием прогулка, совершаемая в одиночку, без сомнения, закончилась бы тем, что человек оказался бы в смертельных тисках челюстей леопарда или какого-нибудь другого хищника.

Мы часто ходим в компании, подобно рыбам в косяке, и представляется вероятным, что так же вели себя и наши предки. Из повседневного опыта давно известно, что люди, идущие вместе, неосознанно координируют свои шаги, но эмпирические доказательства этого были получены лишь в 2007 г.

Ари Зивотовски из Лаборатории по изучению двигательной активности глаз и зрительного восприятия при Университете Бар-Илана (Израиль) и его коллега Джефри Хаусдорф из Тель-Авивского университета и Медицинского центра Сураски (Тель-Авив) провели исследование, во время которого 14 учениц средних классов по заданию ученых ходили по школьному коридору{330}. Исследователи обнаружили, что, когда девочки шли парами, они синхронизировали шаги. Повязки на глазах, не позволяющие им видеть друг друга, не повлияли на результат. Что неудивительно, легче всего синхронизация достигалась, если девочки держались за руки. Я не мог не вспомнить о следах, оставленных 3,66 млн лет назад в Лаэтоли, явно свидетельствующих о синхронизации ходьбы. Может быть, оставившие их австралопитеки держались за руки.

Через год после экспериментов Зивотовски в другом исследовании было установлено, что люди, идущие по соседним беговым дорожкам в тренажерном зале, неосознанно синхронизируют шаги{331}.

В 2018 г. Клэр Чемберс, научный сотрудник факультета нейронаук Пенсильванского университета, проанализировала походку людей, изучив около 350 видеозаписей, выложенных на YouTube{332}. Она обнаружила свидетельства того, что во всем мире, от Лондона до Сеула и от Нью-Йорка до Стамбула, люди – даже незнакомые – синхронизируют шаги друг с другом во время ходьбы.

Иногда, однако, за синхронизацию ходьбы приходится платить.

Стивену Кингу было всего 18 лет, когда он написал свою первую книгу «Долгая прогулка» (The Long Walk){333}. По сюжету 100 подростков и юношей выстраиваются на границе штата Мэн и Канады и идут на юг со скоростью 6,5 км/ч. Если кто-то из участников сбавляет скорость ниже этого минимума, то получает предупреждение. Три предупреждения – и нарушителя расстреливают сопровождающие молодых людей солдаты на автомобилях. Вдоль улиц собираются толпы зевак, подбадривающие участников. Долгая прогулка заканчивается, когда остается только один – победитель.

Особенно захватывающей эту книгу для человека, как и я изучающего ходьбу, делает установленный минимум скорости – 6,5 км/ч. Кросс-культурное исследование психологов Роберта Левина и Ары Норензаяна, охватившее свыше 2000 человек из 31 страны, показало, что люди, идущие в одиночестве по ровным городским улицам, движутся со скоростью около 4,8 км/ч{334}. Ирландцы и голландцы в среднем ходят несколько быстрее (5,8 км/ч), а бразильцы и румыны склонны к более расслабленной ходьбе (4 км/ч).

В ходе исследования, проведенного в 2011 г., ученые из Института движения человека в Мюнхене (Германия) собрали данные о скорости ходьбы 358 человек разного возраста и получили среднее значение 4,5 км/ч, постепенно уменьшающееся с возрастом{335}. При такой скорости люди передвигаются поразительно эффективно и могут идти очень долго, не утомляясь. Если бы Кинг в своей книге установил нижний предел скорости 4,5 км/ч, повествование не было бы таким захватывающим.

Затраты на перемещение нашего тела растут вместе со скоростью{336}. Юноши из романа Кинга были измучены психически, эмоционально и, разумеется, физически. Необходимость поддерживать темп ходьбы в 6,5 км/ч, чтобы остаться в живых, – вот что ужасает в этой «Долгой прогулке».

Конечно, люди могут ходить с разной скоростью в силу многих причин, отчасти культурных, отчасти анатомических, но в определенной степени это связано с базовыми принципами энергетики. Попробуйте пойти со своей нормальной скоростью. Теперь ускорьте темп и идите быстрее. Это потребует дополнительной энергии. Однако если вы замедлитесь до скорости улитки, на то, чтобы не сорваться на предпочтительную для вашего тела скорость передвижения, тоже потребуется энергия. У каждого имеется оптимальная скорость ходьбы. Что же происходит, когда люди с разными оптимальными для себя скоростями идут вместе?

Представьте двух идущих рядом людей, быстроногого и медлительного. Ускоряет ли шаг тот, кто ходит медленно, неся все энергетические затраты, или идущий быстрее замедляется и берет это бремя на себя? Что происходит в большой группе людей, каждый из которых имеет собственную оптимальную скорость ходьбы? Когда The Beatles шли через Эбби-роуд, Ринго взял на себя все энергетические издержки или только их часть? Похоже, ответ заключается в том, что люди тяготеют к среднему значению, неосознанно приходя к оптимальной скорости, минимизирующей энергетические потери группы в целом.

Однако ситуация меняется, если два пешехода связаны нежными чувствами. Профессор Тихоокеанского университета в Сиэтле Кара Уолл-Шеффлер провела исследование с участием студентов американских колледжей и обнаружила, что в гетеросексуальной паре все издержки берет на себя мужчина. Хотя это благородно, но не слишком-то справедливо с физиологической точки зрения. Уолл-Шеффлер, выявившая тот факт, что широкие бедра помогают женщинам носить грузы, установила, что такая особенность анатомии обеспечивает женщинам еще и более широкий спектр оптимальных скоростей ходьбы, чем имеется у мужчин. Замедляя или ускоряя шаг, женщины не тратят столько энергии, сколько мужчины.

Тем не менее ходьба всегда была для нас совместным занятием. На протяжении 97 % истории нашего биологического вида и 99 % времени существования на Земле прямоходящих двуногих гоминин мы являлись кочевыми охотниками-собирателями. Мы бродили по территории, переходя от одного источника пищи к другому. Мы устраивали временные стоянки, а когда ресурсы заканчивались, собирали свои немногочисленные пожитки и вместе отправлялись в путь.

Некоторые человеческие популяции, в том числе народы хадза в Танзании и цимане в Боливии, до сих пор ведут подобный образ жизни, но большинство людей в наши дни живут в постоянных жилищах и питаются продуктами сельского хозяйства. Многие наши города, где проживает более половины всех людей в мире, устроены таким образом, что перемещаться из одного места в другое пешком трудно или даже опасно. Ходьба – то самое, что сделало нас людьми, – перестала быть частью повседневной жизни, как это было раньше.

«Действительно, были времена, когда ходили все: у людей попросту не имелось выбора, – заметил писатель Джефф Николсон. – Как только выбор появлялся, они предпочитали избегать ходьбы»{337}.

В результате пострадало наше здоровье.

Недавно мне попались на глаза книги с такими говорящими названиями, как «Десять причин пойти на прогулку прямо сейчас», «Девять удивительных преимуществ ходьбы для здоровья» и «Преимущества ходьбы: 15 причин ходить пешком». В изданной в 2014 г. книге «Шевели своей ДНК!» (Move Your DNA) специалист по биомеханике Кэти Боумэн писала: «Ходьба – это чудодейственное средство»{339}. Однако мне, изучающему эволюцию человека, представляется несколько иная картина. Ходьба свойственна нам от природы. На всем протяжении своей истории мы должны были ходить, если хотели утолить голод. Новшеством стало отсутствие ходьбы.

Рассмотрим, как сказывается на наших костях отсутствие движения.

Скелет человека состоит из костной ткани двух типов. Ткань первого типа, так называемая кортикальная или компактная, – это толстый внешний слой костей. Ткань второго типа, губчатая, расположена в костях ближе к суставам, где кости примыкают одна к другой, и представляет собой ячеистую, похожую на структуру вроде пчелиных сот. По сравнению с нашими дальними родственниками, человекообразными обезьянами, у нас, людей, меньше костной ткани обоих типов, но в поглощении сильных ударных воздействий, обусловленных прямохождением, в наибольшей степени участвует губчатая костная ткань.

Почему же этой костной ткани у нас так мало?

Хабиба Чирчир, специалист по биологической антропологии из Университета Маршалла в Западной Вирджинии, с помощью компьютерной томографии рассчитала плотность губчатой костной ткани в скелетах людей, человекообразных обезьян и вымерших гоминин{340}. Она обнаружила, что у шимпанзе, ископаемых австралопитеков, неандертальцев и даже плейстоценового Homo sapiens плотность губчатой ткани в костях, образующих суставы, одинакова: от 30 до 40 %. У современных людей она ниже: 20–25 %. Резкое уменьшение плотности костной ткани, судя по всему, произошло в последние 10 000 лет. По предположению Хабибы, это случилось потому, что мы двигаемся значительно меньше наших предков.

С ней соглашается Тим Райан, антрополог из Пенсильванского университета{341}. Его исследование четырех человеческих популяций – двух групп кочевников и двух сельскохозяйственных сообществ – показало, что у кочевников кости плотнее, чем у фермеров. Отчасти это может объясняться разницей в питании, но большинство ученых сходятся на том, что кости являются менее плотными у людей, которые меньше двигаются. Фактически за последние 10 000 лет люди потеряли столько плотной костной ткани, сколько теряет астронавт в космосе в условиях низкой гравитации{342}.

По мере старения наши кости естественным образом истончаются с уменьшением выработки гормона эстрогена, стимулирующего рост костной ткани, особенно у женщин после наступления менопаузы. Поскольку кости у нас и так имеют низкую плотность, дальнейшее ее сокращение может вызывать остеопороз и переломы костей у нашего стареющего населения.

Однако остеопороз, возможно, наименьшая из этих бед.

Когда я перешагнул сорокалетний рубеж, мой брат сказал: «Добро пожаловать на девятую лунку», – подразумевая под этим термином из игры в гольф, что я достиг второй половины ожидаемой продолжительности жизни. Это заставило меня задуматься о том, что я могу сделать, чтобы жить дольше и быть более здоровым.

По словам Стивена Мура из Национального института онкологии в Бетесде (штат Мэриленд), ответ может быть очень простым – каждый день ходить пешком{343}. Он и члены его исследовательской команды накопили результаты десятилетних наблюдений за 650 000 человек и установили, что те из них, кто выполнял упражнения, эквивалентные 25-минутной ежедневной прогулке, – при условии отсутствия ожирения – жили почти на четыре года дольше своих менее подвижных сверстников. Даже 10 минут прогулки в день способны увеличить продолжительность жизни на два года.

Исследователи Кембриджского университета попробовали разделить проблемы лишнего веса и малоподвижного образа жизни как факторов, увеличивающих риск преждевременной смерти{344}. Они обследовали более 300 000 европейцев и обнаружили, что отсутствие активности вызывало в два раза больше смертей, чем ожирение. По их данным, ежедневная 20-минутная прогулка снижает риск смерти на треть. Бенте Кларлунд Педерсен, физиолог из Копенгагенского университета, в своей лекции на видеоканале TED Talk в 2012 г. объяснил, что «лучше быть спортивным и тучным, чем ленивым и худым»{345}.

Для понимания этого обстоятельства нам нужно глубже погрузиться в науку физиологию.

После недолгого знакомства с астрофизикой в бытность мою студентом Корнеллского университета я сменил специализацию и в результате получил дипломом по специальности «физиология». Вместо того чтобы изучать галактики, я начал изучать живые организмы. Внутри них кипит жизнь, как в час пик на Центральном вокзале в Нью-Йорке. Молекулы в нашем организме находятся в постоянном движении, прибывая и убывая непрерывным потоком. Иногда они встречаются, обмениваясь рукопожатиями и объятиями. Иногда проносятся мимо, не удостоив друг друга и взглядом. Одни несут дары, другие – оружие. Этот сложный танец молекул невероятным образом оказывается одновременно хаотичным и упорядоченным.

Ходьба оказывает огромное влияние на этот своеобразный танец. Хорошим примером из той области, где было выполнено много исследований по этой теме, является рак молочной железы, особенно его форма, которая называется гормонозависимым раком молочной железы, составляющая две трети всех случаев. Развитие рака груди – очень сложный процесс, но я опишу его в самых общих чертах.

Эстроген, присутствующий в кровотоке, заставляет клетки ткани груди расти и делиться в соответствии с нормальной физиологией женщины. При каждом делении клетка копирует свою ДНК, и всякий раз при этом возникает риск ошибки – мутации. Обычно это не проблема, но, если мутация происходит в гене, ограничивающем скорость роста и деления клеток, неуправляемый рост может привести к образованию скопления клеток – опухоли. Мутация в гене, заставляющем эти клетки оставаться в пределах молочной железы, к которой они и относятся, может привести к тому, что часть их устремится в кровоток и осядет в легких, печени, костях или головном мозге. Этот процесс называется метастазированием, и в результате возникает рак молочной железы 4-й стадии.

У каждой восьмой американки на протяжении жизни будет диагностирован рак груди{346}. Этот диагноз ставится и почти 3000 мужчин ежегодно. От рака груди каждый год умирает 40 000 американцев и больше полумиллиона человек во всем мире.

Однако ежедневная прогулка уменьшает вероятность развития рака груди{347}. Каким образом? Одно из возможных объяснений заключается в том, что физическая нагрузка снижает содержание эстрогена в крови{348}. Группа ученых под руководством Энн Мактирнан из Центра исследований онкологических заболеваний Фреда Хатчинсона в Сиэтле в 2016 г. продемонстрировала, что в результате физической активности в организме повышается выработка вещества, связывающего половые гормоны, которое ученые называют глобулином{349}. Его молекулы присоединяются к эстрогену, снижая его концентрацию в крови на 10–15 %, и уменьшают таким образом риск мутации в клетках тканей грудных желез.

Судя по всему, даже если мутация происходит, физические упражнения помогают поврежденной ДНК восстановиться{350}. Организмы участников исследования, уделявших упражнениям как минимум 20 минут в день, отличались несколько (на 1,6 %) более высокой способностью устранять ошибки при копировании ДНК, хотя не совсем понятно, как это происходит.

Если ошибки копирования не были исправлены и развивается рак, ходьба все равно приносит пользу. В ходе исследования с участием почти 5000 женщин, которым был диагносцирован рак молочной железы, Кристал Холик и ее бывшие коллеги из Центра Фреда Хатчинсона обнаружили, что физические упражнения – даже всего один час ходьбы в неделю – снижают риск смерти примерно на 40 %{351}. Ученые из Саудовской Аравии Эззельдин Ибрагим и Абдельазиз аль-Хомайд в последующем исследовании получили еще более высокий результат снижения риска смерти при гормонозависимой онкологии грудной железы – 50 %{352}. Они также обнаружили, что физическая активность снижает вероятность рецидива рака после ремиссии на 24 %. Аналогичное сокращение уровней рецидивов было обнаружено у мужчин с раком простаты, которые после постановки диагноза регулярно ходили пешком{353}. В результате проведенного в 2016 г. исследования с участием почти 1,5 млн человек было установлено, что умеренные физические нагрузки снижают риск развития 13 видов онкологических заболеваний{354}.

Хотя рак уносит очень много жизней, убийцей номер один в промышленно развитых странах являются сердечно-сосудистые заболевания. Именно эти заболевания становятся причиной каждой четвертой смерти, унося 600 000 жизней американцев ежегодно{355}. Ходьба может помочь справиться и с этими заболеваниями. У людей, которые часто ходят пешком, частота сердечных сокращений и кровяное давление ниже, чем у тех, кто ведет малоподвижный образ жизни. В результате исследования, проведенного в 2002 г. с участием почти 40 000 мужчин-американцев, было установлено, что ежедневные получасовые прогулки сокращают риск ишемической болезни сердца на 18 %{356}.

Ишемическая болезнь сердца практически не известна в сообществах охотников-собирателей{357}. Профессор Дэйв Рэйчлен, специалист в области биологии человека из Университета Южной Каролины, сообщил, что представители народа хадза из северной Танзании в 14 раз активнее среднего американца. У них также ниже кровяное давление в преклонном возрасте, ниже уровень холестерина и нет никаких признаков сердечно-сосудистых заболеваний. Исследование, проведенное среди племени цимане, живущего в Боливии, также установило, что у них менее распространена ишемическая болезнь сердца и в пять раз реже возникает закупорка артерий, чем у типичного представителя промышленно развитых стран.

Рацион питания здесь играет важную роль, однако есть данные, что решающее значение имеет физическая активность. Хотя, возможно, не совсем так, как представляется многим из вас.

Герман Понцер, антрополог из Университета Дьюка, посвятил последние 10 лет исследованиям, пытаясь понять, как организм человека использует энергию. Он поехал на север Танзании и жил в племени хадза, собирая данные о том, сколько они двигаются и сколько энергии тратят. Все исследователи, включая самого Понцера, считали, что хадза тратят больше энергии, чем типичный американец. В конце концов, взрослые представители этого народа проходят от 10 до 15 км ежедневно, тогда как средний американец, согласно исследованиям компании Nielsen Media Research, проводит около 6 часов в день, уставившись в телевизоры или мониторы компьютеров{358}.

То, что обнаружил Понцер, шокирует и заставляет нас совсем иначе посмотреть на свой собственный организм. Оказывается, общее количество энергии, которую ежедневно тратят в день высокоактивные люди хадза и лежебоки американцы, примерно одинаково{359}.

Как такое может быть?

Ключ к разгадке скрывается в том единственном, в чем ходьба нам не помогает, – в потере веса{360}. Оказывается, люди настолько эффективны в ходьбе, что человек весом 68 кг должен пройти минимум 112 км, чтобы потерять около 0,5 кг своего веса. Таким образом, насколько бы больше шагов ни сделали хадза по сравнению с типичными американцами, они истратят на это ненамного больше энергии. Однако хадза не просто гуляют. Они копают, бегают, лазают по деревьям и скалам. Поэтому они, безусловно, расходуют в целом больше энергии!

Как объяснил мне Понцер, общепринятая в настоящее время гипотеза, объясняющая эту загадку, заключается в том, что организм людей во всем мире имеет одинаковый суточный запас энергии{361}. То, как люди ее тратят, зависит как от культуры данного сообщества, так и от самого человека. Хадза используют энергию на то, чтобы переходить из одного места в другое, собирать пищу, справляться с болезнями, вынашивать и растить детей. Американцы делают многое из этого списка, но, поскольку мы не столь активны, наши организмы расходуют излишек энергии на кое-что другое – на воспалительные процессы в организме.

Вот почему возникают проблемы со здоровьем.

Воспалительная реакция – это способ организма направить крупные бдительные клетки, похожие на амеб (так называемые макрофаги), на борьбу с инфекцией или восстановление повреждений. Эти клетки, название которых означает «большие едоки», являются ключевыми компонентами нашей иммунной системы. Они вырабатывают борющийся с инфекцией белок – фактор некроза опухоли (ФНО)[22]. Наряду со множеством других функций, выполняемых им в нашем организме, ФНО подает сигнал гипоталамусу резко повысить температуру тела, если мы сталкиваемся с вирусом или бактерией, – что называется, как нетрудно догадаться, лихорадкой.

Тем не менее была выявлена связь между постоянно повышенным уровнем ФНО и сердечными заболеваниями{362}.

В 2017 г. Стоян Димитров из Тюбингенского университета в Германии обнаружил, что в результате пешей прогулки выработка ФНО может снизиться{363}. Как было установлено, она снижается на 5 % после энергичной 20-минутной прогулки.

Как это происходит?

По всей видимости, ответ на этот вопрос связан с целым классом белков, о которых даже не упоминалось в учебниках, когда я изучал физиологию на старших курсах университета.

В конце 1990-х гг. группа исследователей под руководством датского физиолога Бенте Кларлунда Педерсена заинтересовалась белком под названием интерлейкин-6, с помощью которого клетки крови, лейкоциты, обмениваются информацией друг с другом{364}. Ученые установили, что содержание интерлейкина-6 в организме марафонцев в 100 раз выше в конце забега, чем на старте.

Чтобы выяснить, что происходит, Педерсен прикрепил грузы на лодыжки шести мужчин, остававшихся во время эксперимента в сидячем положении{365}. К ногам были прикреплены катетеры для забора крови. Каждые несколько минут мужчины вытягивали вперед одну ногу, как бы делая медленный мах от колена, при этом другая нога оставалась неподвижной. Оказалось, что концентрация белка интерлейкина-6 росла в крови, взятой из ноги, которая испытывала физические нагрузки, а в другой ноге нет. Педерсен предположил, что сами мышцы вырабатывают интерлейкин-6 и выделяют его в кровоток.

Это было революционное открытие.

Многие органы нашего тела образуют молекулы и выделяют их в кровь как средство связи с другими органами. Эти органы внутренней секреции включают, например, поджелудочную железу, гипофиз, яичники и яички. Однако до появления работы Педерсена мало кто из ученых воспринимал мышцы как орган эндокринной системы. Исследование интерлейкина-6 было лишь началом. На сегодняшний день ученые открыли более сотни веществ, которые наши мышцы производят и выделяют в кровь, когда мы ходим пешком. Группа под руководством Педерсена обнаружила, что одно из таких веществ, а именно белок онкостатин М, способствует уменьшению размера опухоли молочных желез у мышей и, возможно, биологическим эффектом онкостатина М можно также объяснить полезность физических нагрузок для пациентов с раком груди.

В 2003 г. Педерсен предложил для этого удивительного семейства веществ название – «миокины»{366}.

Как все миокины, интерлейкин-6 обладает противовоспалительным действием. Наряду с другими функциями он помогает нейтрализовать избыточное образование ФНО. Это естественный ибупрофен нашего организма. Команда Педерсена также открыла, что интерлейкин-6 способен мобилизовать особые клетки – так называемые естественные киллеры – для атаки и уничтожения злокачественных опухолей, по крайней мере у мышей{367}.

По какой-то причине любой миокин, чтобы выполнять свою функцию, должен быть выработан мышцами во время физических упражнений – необязательно ходьбы{368}. Могут ли организмы 3 млн американцев, сидящих в инвалидных креслах, вырабатывать миокин? Да, разумеется. Исследователи факультета восстановительной медицины Медицинского университета Вакаямы в Японии обнаружили повышенный уровень интерлейкина-6 и сниженный уровень ФНО после того, как инвалиды, прикованные к коляскам, преодолевали дистанцию полумарафона и играли в баскетбол. По словам Джульетт Риццо, мисс Америки среди инвалидов-колясочников 2005 г.: «Ходьба – это способ попасть из точки А в точку Б, это я и делаю».

Миокины не чудодейственное снадобье. Их невозможно ввести с помощью шприца или проглотить. Они выделяются, только когда тело находится в движении, а в современных обществах это происходит все реже. В среднем американцы делают 5117 шагов в день – треть того, что проходит средний хадза{369}. Должны ли и мы ходить как хадза, чтобы быть здоровыми? Сколько нужно ходить, чтобы предупредить болезни сердца, определенные вида рака и диабет второго типа?

Согласно моему смартфону, ответ – 10 000 шагов в день. Если я столько прохожу, шагомер в смартфоне выражает свое одобрение, меняя цвет с осуждающего красного или оранжевого на счастливый зеленый. Откуда взялся этот волшебный рубеж – 10 000 шагов?{370} Чтобы выяснить это, мы должны перенестись в прошлое, в то время, когда в Токио проходили Олимпийские игры 1964 г.

В том году Абебе Бикила из Эфиопии отстоял свое золото в марафоне, установив новый мировой рекорд – 2:12:11,2{371}. Американский спринтер, впоследствии включенный в Зал славы профессионального футбола, Боб Хэйес пробежал стометровку по беговой дорожке всего за 10,06 секунды, став мировым рекордсменом. Джо Фрейзер пробил себе дорогу к золоту в боксе. Советская гимнастка Лариса Латынина, выступавшая на своей последней Олимпиаде, увезла домой еще шесть медалей, доведя их общий счет до 18 и став самой титулованной олимпийской спортсменкой в мире, – этот рекорд сумел побить лишь американский пловец Майкл Фелпс.

Олимпиада воодушевила народ Японии. Впервые игры показывали в прямом эфире, а к 1964 г. в 90 % японских домов был телевизор. Йосиро Хатано, профессор Университета здравоохранения и социального обеспечения острова Кюсю, увидел в этом возможность продвинуть свои идеи. Он был обеспокоен малоподвижным образом жизни, который стали вести соотечественники, и растущим распространением ожирения в родной стране. Его исследования пешей ходьбы показали, что местные жители совершали от 3500 до 5000 шагов в день. По его расчетам, этого было недостаточно для поддержания здоровья.

На следующий год Хатано совместно с Ямасой Токеем, часовых дел мастером, создали устройство, которое крепилось на запястье и отмечало пройденные человеком шаги{372}. Они назвали его манпо-кей. В японском языке ман означает «десять тысяч», по – «шаг», а кей – «измеритель, счетчик». Получается «отмериватель 10 000 шагов».

Приложение-шагомер в моем смартфоне по умолчанию считает 10 000 шагов дневной нормой. Так же ведет себя большинство фитнес-браслетов. Хотя цель – 10 000 шагов в день – основывалась на некоторых исследованиях Хатано, это была по большей части маркетинговая уловка. Прошло уже полвека, а она по-прежнему с нами, но насколько эта рекомендация обоснованна? Сколько шагов мы должны проходить в день?

С 2011 по 2015 г. И-Мин Ли, эпидемиолог из Центра женского здоровья Бригама в Бостоне, провела исследование с участием почти 17 000 женщин, средний возраст которых составлял 72 года, предложив им неделю носить акселерометр{373}. Участницы исследования в среднем проходили 5499 шагов в день, чуть больше обычного взрослого американца.

За последующие четыре с небольшим года 504 из этих женщин умерли. Ли обнаружила, что по количеству шагов, которые проходили в день участницы исследования, можно было предсказать, кто из этих женщин был жив, а кто уже умер{374}. Оказалось, что женщины, проходящие в среднем не менее 4400 шагов, были в этом отношении намного удачливее участниц, ограничивавшихся 2700 шагами. Причем чем больше шагов делали женщины, тем лучше обстояли у них дела. Вплоть до отметки 7500 шагов в день эта зависимость сохранялась, но затем данные выходили на плато. Шаги сверх 7500 не давали никакого выигрыша.

Возможно, однако, для более молодых плато наступает не на 7500 шагов. Сколько нужно ходить, чтобы принести пользу здоровью, зависит от возраста и уровня активности. Иными словами, Ли рекомендует каждому постараться проходить на 2000 шагов больше, чем они проходят в среднем в день на данный момент.

Один из способов добавить такое число шагов к повседневному распорядку дня – завести собаку.

Собаки – первые животные, прирученные нашим биологическим видом{375}. Древняя ДНК из ребра представителя псовых, найденного в Сибири, свидетельствует о том, что люди и волки, ставшие предками собак, начали жить вместе уже 30 000 лет назад. Для сравнения: свиньи и коровы были одомашнены около 10 000 лет назад. Когда люди расселялись по земному шару, собаки шли рядом с ними.

Даже сегодня владельцы собак ежедневно проходят в среднем почти на 3000 шагов больше, чем люди, которые собак не держат, и чаще выполняют рекомендованный норматив в 150 минут ходьбы в неделю{376}.

Ежедневная ходьба не только предупреждает развитие некоторых видов рака и снижает риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний, но может также предотвращать возникновение аутоиммунных болезней и позволяет контролировать диабет второго типа, снижая уровень сахара в крови{377}. Она улучшает сон и снижает кровяное давление. Она уменьшает уровень кортизола, помогая ослабить стрессовую нагрузку. Согласно результатам исследования, охватившего почти 40 000 женщин старше 45 лет, 30-минутная ежедневная прогулка сокращает риск инсульта на 27 %. Несмотря на пользу для здоровья и похвальные попытки заставить наше сидячее население встать на ноги, это тяжелая битва. Многие футурологи предсказывают, что времена, когда мы были ходящим видом, скоро останутся в прошлом.

В романе Курта Воннегута «Галапагосы» (Galápagos) наши потомки через миллион лет адаптировались к водному существованию. Они утратили способность ходить, и их тело стало обтекаемым для удобства плавания. Создатели мультфильма студии Pixar «ВАЛЛ-И» (WALL-E) так далеко не заходят, но также предсказывают, что люди будущего, не встающие из своих удобных кресел на борту космического корабля «Аксиома» и окруженные роботами, которые удовлетворяют все их желания, ходить уже не будут.

Возможно ли, что мы, люди, откажемся от того, что с самого начала определяло наше существование?

Я от всей души надеюсь, что этого не случится – ради нашего физического и, как выясняется, психического здоровья.

Чарльз Дарвин был интровертом. Правда, он провел почти пять лет, путешествуя по миру на корабле «Бигль» и записывая наблюдения, результатами которых стали одни из самых важных научных открытий в истории. Однако ему было немногим больше двадцати, когда он, начинающий натуралист из привилегированных слоев общества, отправился в это кругосветное путешествие, что было вполне обычно для XIX в. – в наше время его коллеги довольствуются пешим турне по Европе, взяв академический отпуск. После возвращения домой в 1836 г., он никогда больше не выезжал за пределы Британских островов.

Дарвин избегал участия в конференциях, праздниках и многолюдных собраниях. Они нервировали его и вызывали обострение болезни, омрачившей значительную часть его взрослой жизни. Дарвин проводил дни в Даун-Хаус, своем тихом доме, почти в 30 км к юго-востоку от Лондона, – именно там, в кабинете ученого, были написаны почти все его работы. Иногда он принимал одного-двух посетителей, но все же предпочитал общаться с миром через переписку. В кабинете он установил зеркало, посмотрев в которое во время работы, мог увидеть идущего по дорожке к дому почтальона, – в XIX в. это было все равно что заглянуть в электронную почту, чтобы проверить, нет ли новых писем.

Однако самые великие идеи посещали Дарвина не в кабинете, а на свежем воздухе, во время прогулок по дорожке в форме буквы d, что тянулась по окраине его владений. Дарвин называл ее Песчаной дорожкой. Сегодня ее принято называть тропою размышлений Дарвина. Джанет Браун, автор двухтомной биографии Дарвина, писала:

Дарвин наматывал круги по Песчаной дорожке, разрабатывая теорию эволюции путем естественного отбора. Он прогуливался, чтобы разобраться в механизме вращательного движения вьющихся растений и понять, каким чудесным образом происходит опыление орхидей фантастических форм и расцветок, которые он описал. Он много гулял и тогда, когда разрабатывал теорию полового отбора и накапливал фактические данные о предках человека. Последние шаги он проделал в сопровождении своей жены Эммы, размышляя о земляных червях и их роли в постепенном преобразовании почвы.

В феврале 2019 г. я получил почти трансцендентный опыт хождения по тропе размышлений Дарвина, пытаясь понять, как ходьба помогает нам думать. В лондонских школах в то время были каникулы, и мне пришлось конкурировать с семействами, в огромном количестве прибывавшими взглянуть на то, как жил и работал Дарвин. Письменный стол в его кабинете до сих пор завален книгами, письмами и маленькими энтомологическими коробками, внутри которых пришпилены высушенные насекомые. Со спинки стула свисает его черный пиджак, рядом лежит черная шляпа-котелок. Деревянная трость, украшенная спиральным узором в виде усика вьющегося растения, выглядит недавно отполированной, но ее основание изрядно стерто, что свидетельствует о многих километрах, пройденных по Песчаной дорожке.

Я вышел из двери кухни в задней части дома с кремового цвета стенами, миновал зеленые шпалеры и увитые виноградной лозой колонны заднего крыльца, пересек прекрасно ухоженный сад и ступил на Песчаную дорожку. Я находился там в полном одиночестве. День был холодный и ветреный. Низко висевшие серые облака быстро проносились над головой, время от времени роняя мелкий дождь. Иногда сквозь разрывы в облаках выглядывало солнце, и дождевые капли начинали искриться.

До меня иногда доносились гул самолетов из расположенного поблизости лондонского аэропорта Биггин-Хилл и рев грузовика, едущего по шоссе А233, но эти звуки из современной жизни были мимолетными. Легко было представить, что сейчас 1871 г. и я гуляю с самим Дарвином. Я слышал стрекот серых белок, но старался не обращать на них внимание, поскольку это инвазивный вид из Северной Америки, завезенный в Англию в 1876 г.

Я сложил пять плоских кусков кремня у начала тропы, чтобы отсчитать пять кругов, которые собрался проделать, и пустился в путь, сначала вдоль луга, затем, против часовой стрелки, в парк. Песчаная дорожка кишит жизнью. Над головой летают скворцы и вороны, наполняя воздух звонкими трелями и криками. Плющ карабкается вверх к солнцу по толстым стволам ольхи и дуба. Под ногами грибы перерабатывают влажные листья, в воздухе стоит запах свежей земли. На обочине тропы я подобрал комок цепких плодов дурнишника, и их крючочки зацепились за перчатки и впились в куртку. При каждом шаге гравий под ногами хрустел, подошвы ботинок то и дело скользили на влажных камнях, отполированных тысячами шагов, в том числе и пройденных самим Дарвином.

Даун-Хаус не какое-то магическое место и не объект поклонения. Хождение кругами по Песчаной дорожке – один круг, один камень – не одарило меня мудростью, которая помогла бы в научном поиске. Вообще же, любая прогулка на свежем воздухе способна улучшить работу нашего мозга. Просто Песчаная дорожка находилась там, где во всей своей мощи проявился ум ученого XIX в., что изменило мир и помогло нам пересмотреть наше место в нем.

В чем причина этого явления? Почему ходьба помогает нам думать?

Вам, безусловно, знакома эта ситуация: вы бьетесь над решением какой-то проблемы, связанной, например, со сложной работой или школьным заданием, запутанными отношениями, выбором при смене работы, – и не можете решить, что же делать. Потом решаете пойти прогуляться, и в какой-то момент во время прогулки приходит ответ{380}.

Как утверждается, английский поэт XIX в. Уильям Вордсворт прошел за свою жизнь почти 300 000 км{381}. Наверняка во время одной из прогулок ему причудились танцующие нарциссы[24]. Французский философ Жан-Жак Руссо как-то сказал: «Ходьба таит в себе нечто такое, что оживляет и заостряет мои мысли; я почти совсем не могу думать сидя на месте; нужно, чтобы тело мое находилось в движении для того, чтобы пришел в движение ум»[25]{382}. Во время прогулок в лесах Новой Англии Ральф Уолдо Эмерсон и Генри Дэвид Торо получали вдохновение для своих сочинений (например, так было написано эссе «Прогулки»). Джон Мьюр, Джонатан Свифт, Иммануил Кант, Людвиг ван Бетховен и Фридрих Ницше были страстными поклонниками пешей ходьбы. Ницше, совершавший прогулки каждый день с 11 утра до часу дня, прихватив с собой блокнот, отметил: «Все поистине великие мысли зарождаются во время ходьбы»{383}. Чарльз Диккенс предпочитал подолгу гулять по ночному Лондону. Он писал: «Ночная дорога была так пустынна, что я заснул под монотонный звук своих шагов, отмерявших ровно четыре мили в час. Я без труда вышагивал милю за милей в тяжелой дремоте и все время видел сны»[26]{384}. Уже в наше время прогулки стали важной частью творческого процесса для сооснователя компании Apple Стива Джобса.

Здесь следует остановиться и поразмышлять об этих знаменитых любителях прогулок. Все они мужчины. Почти ничего не написано о знаменитых женщинах, регулярно ходивших пешком. Исключением является Вирджиния Вулф. Она, очевидно, довольно много гуляла. Более свежий пример – Робин Дэвидсон, которая прошла вместе со своей собакой и четырьмя верблюдами через всю Австралию и рассказала об этом в своей книге «Тропы» (Tracks){385}. В 1999 г. Дорис Хэддок, 89-летняя бабушка из городка Даблин (штат Нью-Гэмпшир), прошла более 5100 км от одного побережья США до другого в знак протеста против американского закона о финансировании избирательных кампаний.

В прошлом, однако, прогулки были привилегией белых мужчин{386}. Черных мужчин, скорее всего, ждал бы арест, и это в лучшем случае. Женщины, вышедшие пройтись, могли стать объектом домогательств, если не хуже. Да и редко в нашей эволюционной истории человеку было безопасно гулять в одиночестве.

Возможно, это всего лишь совпадение, но множество великих мыслителей были одержимы ходьбой. Вполне вероятно, выдающихся людей, которые никогда не гуляли, было ничуть не меньше. Совершали ли ежедневные прогулки Уильям Шекспир, Джейн Остин или Тони Моррисон? А Фредерик Дуглас, Мария Кюри или Исаак Ньютон? Известно, что Стивен Хокинг утратил способность ходить после того, как его парализовало вследствие БАС[27], тем не менее он обладал блестящим интеллектом. Так что ходьба необязательное условие для успешной работы мысли, но, несомненно, помогает думать.

Мэрили Оппеццо, психолог из Стэнфордского университета, имела обыкновение часто прогуливаться по кампусу со своим научным руководителем, обсуждая результаты лабораторных исследований и пытаясь найти идеи для новых проектов{387}. Однажды у них родился замысел эксперимента по оценке пользы ходьбы для творческого мышления. Они хотели выяснить, есть ли основания у существующего с давних времен представления, что ходьба и мышление связаны?

Оппеццо разработала изящный эксперимент. Группе студентов Стэнфордского университета было предложено придумать и записать как можно больше оригинальных способов использования самых обычных предметов. Например, диск фрисби можно применять не только как игрушку для собак, но и как шляпу, тарелку, купальню для птиц и маленькую лопатку. Чем больше новаторских вариантов использования перечислял студент, тем больше баллов по шкале креативности набирал. Половина участников сидели в течение часа перед тем, как получили это задание, другие ходили по беговой дорожке.

Результаты оказались поразительными. После ходьбы креативность повышалась на 60 %.

Несколькими годами раньше Мишель Восс, профессор психологии из Университета Айовы, изучила влияние ходьбы на нейронные связи головного мозга{388}. Она привлекла к участию в эксперименте 65 добровольцев в возрасте от 55 до 80 лет, ведущих малоподвижный образ жизни, и провела МРТ-сканирование их мозга. В течение следующего года половина испытуемых трижды в неделю совершали 40-минутную прогулку. Остальные, составившие контрольную группу, так и сидели целыми днями у телевизора, пересматривая сериал «Золотые девочки»[28] (никого не осуждаю – обожаю Дороти и Бланш!) и ограничиваясь упражнениями на растяжку. Через год Восс вновь уложила участников исследования в аппарат МРТ и сканировала их мозг. В контрольной группе практически ничего не изменилось, но у тех, кто регулярно совершал прогулки, значительно улучшились связи отделов мозга, играющих важную роль в нашей способности к творческому мышлению.

Ходьба меняет наш мозг, причем влияет не только на креативность, но и на память.

В 2004 г. Дженнифер Уэв из Школы общественного здравоохранения Бостонского университета исследовала связь между ходьбой и снижением когнитивных способностей у 18 766 женщин в возрасте от 70 лет до 81 года{389}. Ее сотрудники предлагали им перечислить за одну минуту как можно больше животных. Участницы опроса, регулярно совершавшие пешие прогулки, вспомнили больше пингвинов, панд и панголинов, чем женщины, ведущие менее подвижный образ жизни. Затем Уэв зачитала им последовательность чисел и предложила повторить их в обратном порядке. Женщины, которые регулярно ходили на прогулки, выполнили задание намного лучше, чем дамы, которые этого не делали. Уэв обнаружила, что всего лишь 90 минут ходьбы в неделю снижают скорость ухудшения когнитивных функций с возрастом. Следовательно, поскольку снижение когнитивных способностей наблюдается на самых ранних стадиях деменции, ходьба может служить профилактикой развития этого нейродегенеративного заболевания.

Однако корреляция не обязательно подразумевает причинно-следственную связь. В противном случае можно было бы сказать, что кладбище – это такое место, где с неба падают гигантские камни, убивая ничего не подозревающих людей, главным образом престарелых. Что, если стрела причинности направлена в противоположную сторону? Может быть, люди, сохраняющие умственную активность, попросту более склонны ходить на прогулки? Ученым нужно более глубоко изучить этот вопрос.

С этой целью давайте заглянем в лабораторию макроскопической анатомии, где мои студенты учатся вскрывать человеческие тела.

К августу мои студенты уже восемь насыщенных недель изучают каждый сантиметр внутренностей людей, пожертвовавших свои тела Дартмутскому колледжу, чтобы будущие медики учились на них делать вскрытие. Студенты рассекают ткани в поисках изношенных сердечных клапанов и кальцинированных артерий, разбираются в хитросплетении кровеносных сосудов, запутанных, как дорожная сеть в пригородах Бостона. Строгая тишина прозекторской наполняется возбужденным гулом, когда студенты обнаруживают протез бедренного сустава или стент. Если кто-то из них находит раковую опухоль или случайно протыкает нижний отдел кишечника, реакция бывает менее радостной.

После каждого вскрытия студенты возвращают внутренние органы на положенные места и снова накладывают на них слои тканей и кожу, словно закрывая страницы священной книги. Я видел, как некоторые бережно держат своего первого пациента за руку, пока сокурсники разрезают тонкую, как бумага, кожу. Лучших педагогов, чем эти покойники, у моих студентов не будет.

Вы удивлены, что исследователь окаменелостей преподает анатомию студентам-медикам? Напрасно. Палеонтологи хорошо знают анатомию. Окаменелая кость может быть любой из 200 с лишним костей тела и принадлежать представителю одного из десятков видов животных, живших в данной местности. Если я нахожу окаменелость, то должен быстро определить, что это может быть за кость. Плечевая? Позвонок? Часть челюсти? Чья она – древней антилопы или зебры? Обезьяны или древнего человека? Маленькие выступы на окаменелой кости заключают в себе подсказки о том, какие мышцы или связки крепились к ней при жизни ее обладателя. На некоторых костях имеются борозды и отверстия, через которые проходили кровеносные сосуды и нервы миллионы лет назад, когда сердце этого древнего животного билось. Все это требует знания анатомии, а значит, многих часов, проведенных в прозекторской.

На девятой неделе обучения в ход идут пилы. Осторожное рассечение тканей для того, чтобы идентифицировать мышцы, нервы и кровеносные сосуды, сменяется жесткой процедурой извлечения головного мозга. Отпиливание крышки черепа угнетает многих студентов, что вполне понятно. Это крайне противоестественное действие. Когда смолкает жужжание электрических пил, в комнате стоит тишина. Лишь немногие студенты разговаривают, и никто не отпускает шуточки. В воздухе висит неприятный запах, как от паленых волос. Иногда приходится пускать в ход молоток и зубило, чтобы расколоть слишком толстые кости, с которыми не справляется пила.

Обычно студенты ведут себя эмоционально, когда берут в руки сердце. Держа в руках головной мозг, они испытывают благоговение. Головной мозг – воплощение личности человека. Моих студентов часто удивляет, какой он легкий и губчатый – и насколько уязвим. Они пробегают пальцами по извилинам и погружают их в борозды. Большим ножом один из них взрезает мозг словно дыню, разделяя на две равные половины, левую и правую доли. Над стволом мозга находится толстая петля ткани длиной примерно с мой мизинец. Мне она напоминает мармеладного червячка. Древним анатомам казалось, что она похожа на хвост морского конька, и они назвали ее «гиппокамп» в честь морского чудовища из древнегреческих мифов, имеющего тело коня и хвост рыбы. Гиппокамп – участок головного мозга, который является центром памяти. Когда нейроны этого небольшого участка мозга активизировались, они записывали многочисленные воспоминания нашего покойника.

Может быть, в последние годы жизни он уже не помнил, как звали его учительницу в третьем классе, но отчетливо представлял себе форму и цвет ее очков. Может быть, он мог еще восстановить в памяти, как пахла землей после прогулки по лесу собака Сэйди, которая была у него в детстве. Он мог попросить свой гипоталамус вспомнить тот самый момент, когда девочка, в которую он три года был тайно влюблен, улыбнулась ему, в то время как миссис Остин, их преподавательница английского в старшей школе, читала вслух стихотворение «Танатопсис»[29]. Перед его глазами до сих пор стояли бархатистые лепестки орхидеи, украшавшей ее волосы в день их свадьбы. Он мог сказать, сколько хоумранов выбил Карл Ястржемски в 1964 г., но в некоторые дни не помнил имя своей жены. Это озадачивало и угнетало его. Он сердился, а когда успокаивался, она брала его за руку, и он пел с начала и до конца «Дым застилает твои глаза» – песню, звучавшую в день их свадьбы, – он пел ее женщине, имя которой забыл. Может быть, в день своей смерти он попросил сына включить трансляцию матча с участием Sox и привести Сэйди со двора.

Утрата воспоминаний так ранит и подавляет, что мы готовы на все, чтобы сохранить работоспособность этой области мозга, центрального хранилища наших воспоминаний. Разумеется, за другие виды памяти – например, способность узнавать лица, или умение ездить на велосипеде (имплицитная память), или, например, способность вспомнить дату начала Второй мировой войны (эксплицитная память) – отвечают разные зоны мозга. Гиппокамп – это хранилище воспоминаний из нашей жизни.

По мере старения головной мозг уменьшается в размерах. В преклонном возрасте гиппокамп усыхает со скоростью 1–2 % в год, и становится все труднее вспоминать вещи, которые прежде всплывали мгновенно. Мой коллега, приближавшийся к пенсионному возрасту, шутил, что маленькому человеку в его мозге требуется все больше времени, чтобы перебрать все папки в шкафу с воспоминаниями в поисках нужной. Просто папок стало больше, в них уже нет прежнего порядка, да и человечку теперь приходится передвигается с тросточкой.

Так что же нам делать?

Ходить.

В 2011 г. психологи из Питтсбургского университета собрали 120 пожилых, но в целом здоровых местных жителей, обследовали их с помощью МРТ-сканирования и измерили размер их гиппокампа{390}. Затем половине из них предложили гулять по 40 минут три раза в неделю, а остальным только делать упражнения на растяжку, но не совершать длительных прогулок. Через год участники второй группы, занимавшиеся только растяжкой, потеряли от 1 до 2 % объема своего гиппокампа. Это было ожидаемо, но вот с участниками из первой группы, ходившими на прогулки, произошло нечто необычайной. Гиппокамп у них не просто не уменьшился – наоборот, увеличился. У тех, кто гулял, гиппокамп вырос в среднем на 2 %. Соответственно, у них улучшилась память.

Оказывается, гиппокамп обладает способностью к регенерации, и даже самая обычная ежедневная прогулка стимулирует его рост. Ходьба не просто может отсрочить проявление некоторых неприятных последствий старения, но и обращает их вспять. Каким образом это происходит?

Согласно одному из объяснений, ходьба или любой другой вид физической активности улучшает кровообращение, – и это действительно так. В 2018 г. Софи Картер из Ливерпульского университета Джона Мурса провела МРТ-сканирование головного мозга людей, которые ходили по две минуты примерно каждые полчаса, а также тех, кто весь день сидел{391}. Она обнаружила, что у людей, которые поднимались с места и ходили, был существенно более мощный кровоток в средней мозговой и сонной артериях. Однако кровь – всего лишь транспортное средство. Она должна доставлять в мозг что-то жизненно важное.

Речь идет о миокинах – веществах, выделяемых сокращающимися мышцами. Кровь доставляет их в мозг, где они участвуют в регуляции деятельности нервных клеток. Один из миокинов называется иризин – в честь Ириды, в древнегреческой мифологии богини радуги, личной посланницы Геры. В 2019 г. исследователи из Федерального университета Рио-де-Жанейро в Бразилии обнаружили катастрофически низкие уровни иризина у людей с болезнью Альцгеймера, поражающей каждого десятого после 65 лет{392}.

Когда бразильские ученые заблокировали выработку иризина в организме мышей, у тех существенно снизились результаты в тесте на запоминание того, где в лабиринте спрятан сыр. Когда иризин вновь начал поступать в кровь, те же самые мыши продемонстрировали прежние результаты. Лучше всех с заданием справлялись мыши, получавшие физические нагрузки. По крайней мере у мышей иризин поступает прямо в гиппокамп, где защищает нейроны от дегенерации.

Миокин с труднопроизносимым названием нейротрофический фактор мозга, НФМ (brain-derived neurotrophic factor, BDNF), возможно, еще важнее иризина. Регулярно совершавшие прогулки участники исследования, проведенного в Питтсбургском университете, гиппокамп которых увеличился на 2 %, имели и более высокий уровень НФМ, чем те, кто этого не делал. Джон Рэйти, профессор клинической психиатрии из Гарвардской медицинской школы, называет НФМ «волшебным стимулятором роста для нашего мозга»{393}.

Ходьба благотворно влияет не только на гиппокамп и память. Имеются некоторые свидетельства, что она облегчает симптомы депрессии и тревоги.

«Я решил, что не буду заниматься ходьбой, потому что был подавлен и у меня совсем не было сил, – рассказывает британский писатель Джефф Николсон в своей книге "Утраченное искусство прогулки" (The Lost Art of Walking). – Затем мне пришло в голову вот что. Может быть, я был подавлен и обессилен именно потому, что совершенно не ходил пешком?»{394}

Люди, борющиеся с депрессией, описывают ее как бездну отчаяния, высасывающую все силы. Если провалился в нее, то кажется, что выбраться невозможно. Каждому двенадцатому американцу знакомо это чувство. Хотя многие исследования показали, что регулярная ходьба может облегчить симптомы депрессии и тревоги, это средство работает не для всех. Более того, положительный эффект, похоже, зависит от того, где именно гулять. Чтобы понять причины этого, следует вернуться в прозекторскую и снова взглянуть на головной мозг{395}.

Для неподготовленного взгляда извилины и борозды мозга кажутся расположенными случайным образом. Для невролога это карта, раскрывающая особенности функционирования самого потрясающего из наших внутренних органов. В извилинах затылочной части мозга обрабатываются визуальные сигналы. Полоса нервной ткани, идущая через его верхнюю часть, помогает координировать движения. Выпуклость в передней части мозга – место, где мы строим планы. В начале XX в. немецкий невролог Корбиниан Бродман выделил и описал 52 зоны мозга, и все они теперь носят его имя. Например, поле Бродмана 22 обрабатывает звуковую информацию, а поля Бродмана 44 и 45 помогают вам разговаривать.

Приблизительно на 7,5 см вглубь от переносицы находится поле Бродмана 25 – современные неврологи называют эту область субгенуальной префронтальной корой. Она играет важную роль в управлении нашим настроением, демонстрируя повышенную активность в периоды грусти и горестных размышлений.

Примерно в то же время, когда Мэрили Оппеццо предлагала своим студентам в Стэнфордском университете придумать как можно больше способов использования диска фрисби, ее коллега Кардинал Грэг Брэтман решил выяснить, действительно ли прогулка в лесу может улучшить настроение. Брэтман, в то время аспирант, ведущий исследования на стыке экологии и психологии, попросил 38 испытуемых заполнить анкету с вопросами об их настроении и склонности к нездоровой самокритике{396}. Особенно его интересовало, не отнимает ли эта проблема силы у некоторых из них. Анкеты были оценены в баллах согласно так называемой шкале руминации[30]. Затем Брэтман провел МРТ-сканирование субгенуальной префронтальной коры участников исследования, измерив кровоток, поступающий в эту зону мозга, а затем отправил испытуемых прогуляться.

Половина из них прошли 1,2 км по территории кампуса Стэнфордского университета, дыша свежим воздухом под сенью раскидистых виргинских дубов и слушая крики соек. Другая половина прошли то же расстояние по обочине Эль-Камино-Реаль – шумной улицы с многополосным движением в центре Пало-Альто. Им приходилось избегать машин, заезжающих на автозаправки, стоянки отелей, магазинов и забегаловок и возвращающихся в общий поток. Когда участники исследования вернулись, то заполнили другую анкету и снова подверглись МРТ-сканированию.

У тех, кто гулял вдоль оживленной магистрали, не наблюдалось изменений ни в оценках по шкале руминации, ни в показателях притока крови к субгенуальной префронтальной коре, а вот у людей, гулявших в парке, оба эти показателя существенно снизились{397}.

По всей видимости, ради укрепления своего психического здоровья нам следует гулять среди деревьев, наслаждаясь пением птиц и ласковым дуновением ветерка.

Это снова возвращает нас к исследованию, проведенному Мэрили Оппеццо в Стэнфордском университете. После того как испытуемые, шагавшие по беговой дорожке, лучше справились с тестом на креативность, чем те, которые не сделали ни шага, она добавила еще одну группу испытуемых, совершавших прогулки на свежем воздухе. Испытуемые, гулявшие по дорожкам в парке, справились с заданием на генерацию оригинальных идей еще лучше, чем те, кто ходил по беговой дорожке.

К сожалению, мы не только ходим меньше, чем наши предки. Сейчас, когда так много людей живут в городах, мы гуляем в таких условиях, которые отчасти нейтрализуют благотворные последствия ходьбы для здоровья.

Возможно, Рэй Брэдбери был прав в отношении того, что, возможно, готовит нам будущее.

Герой его рассказа «Пешеход» (The Pedestrian, 1951), действие которого происходит через 100 лет, в будущем, писатель по имени Леонард Мид ходит вечером гулять{398}. Брэдбери пишет:

Как обычно, Мид гуляет один, пока его соседи-горожане смотрят телевизор за мерцающими окнами. Роботизированная полицейская машина останавливает его и спрашивает:

Рассказ заканчивается тем, что Мид залезает на заднее сиденье полицейской машины, и та везет его в Психиатрический центр по исследованию атавистических наклонностей.

В 1490 г. Леонардо да Винчи создал рисунок «Витрувианский человек», набросок мужской фигуры с выпрямленными руками и ногами, касающимися окружности и сторон квадрата, в которые она вписана. Изображенный отчасти для демонстрации идеальных пропорций человеческого тела, сформулированных древнеримским архитектором I в. Марком Витрувием, «Витрувианский человек» далек от идеала. Более того, на этом культовом изображении можно заметить один из шрамов, оставленных нашим эволюционным прошлым.

Доктор Хутан Ашрафян, лектор Лондонского имперского колледжа, отметил в 2011 г., что у «Витрувианского человека» имеется странная выпуклость слева прямо над пахом{401}. Он сразу распознал в ней паховую грыжу, появляющуюся более чем у четверти всех мужчин в какой-то момент их жизни{402}. Если ее не лечить, паховая грыжа может привести к смерти – о чем свидетельствует труп, с которого Леонардо делал свой набросок.

Паховые грыжи – прямое следствие прямохождения{403}.

Сразу после рождения мальчика его яички находятся внутри брюшной полости возле органов мочеиспускания, но в течение первого года жизни опускаются через брюшную полость в мошонку. При этом перемещении возникает так называемый паховый канал, слабое место брюшной стенки. Это происходит и у многих других млекопитающих, но обычно не имеет негативных последствий. Однако, поскольку мы ходим в вертикальном положении, гравитация тянет наши внутренности вниз и иногда кишечник выпирает через паховый канал и ущемляется, что приводит к состоянию, угрожающему жизни, а порой и к смерти.

То, что семенники у млекопитающих проделывают этот странный путь, является побочным следствием ограничений, связанных с их древней эволюционной историей{404}. У некоторых млекопитающих, в том числе дельфинов, слонов и броненосцев, яички остаются внутри тела, но из-за того, что для нормального развития спермы у большинства млекопитающих требуется более низкая температура, они располагаются в мошонке снаружи тела, где прохладнее. У рыб семенники также располагаются внутри тела. Поскольку млекопитающие имеют общего с ними предка – рыбу, жившую более 375 млн лет назад, – их семенники начинают свое развитие в брюшной полости, как напоминание об общем прошлом в водной среде.

Хотя ходьба приносит физическую и психическую пользу, у нее есть и негативные стороны. И связаны они отчасти с тем, что мы не были созданы с чистого листа. Мы – модифицированные человекообразные обезьяны. У наших предков было около 6 млн лет, чтобы перестроить тело для прямохождения, но эволюция не создает совершенные организмы. Ее результатом являются формы, которые достаточно хороши, чтобы выживать, оставлять потомство и продолжать свой род. Палеонтологическая летопись переполнена вымершими видами животных, которые когда-то были хорошо приспособлены к жизни, но вымерли, когда неизбежное изменение среды обитания выбило у них почву из-под ног. Даже наиболее адаптированные выжившие, включая людей, представляют собой нагромождение фрагментов предшествующих форм, модифицированных естественным отбором и несущих в себе множество отзвуков прошлого.

Если бы мы изначально создавались как двуногие прямоходящие, возможно, мы выглядели бы похожими на двуногого робота Кэсси (Cassie).

«В будущем роботы смогут делать все, что делают люди, только лучше»{405}, – сказал мне Джонатан Хёрст, профессор из Университета штата Орегон, специалист по инженерной механике и робототехнике, во время моего визита в его лабораторию. Он предвидит довольно скорое будущее, в котором двуногие роботы доставляют посылки, накрывают на стол и участвуют в поисково-спасательных операциях.

Сомневаясь, что прямохождение – лучший способ перемещения в мире, я спросил Хёрста, почему он конструирует двуногих роботов. Почему не делать их четвероногими? Или почему бы просто не приделать им колеса, черт возьми? Роботы, ответил Хёрст, будут перемещаться в мире, созданном для людей, поэтому имеет смысл, чтобы они двигались так же, как мы.

Однако конструкции, созданные Хёрстом, на людей непохожи.

Я познакомился с Кэсси в феврале 2019 г. Студенты Хёрста поставили робота на беговую дорожку, и он шагал с постоянной скоростью 4,8 км/ч – средней скоростью ходьбы человека – на маленьких ступнях-подушечках. Кэсси совершенно не похож на С-3РО из «Звездных войн», Бендера из мультсериала «Футурама», Терминатора или героя фильмов «Короткое замыкание» Джонни 5. Он вообще не выглядит как гуманоид. При росте 1,2 м и весе 32 кг он состоит почти из одних только ног. Однако, в отличие от моих прямых ног, у Кэсси ноги тонкие и согнутые, и моторы, приводящие его в движение, находятся возле бедер. Я уже видел подобную конструкцию – у крупных бегающих по земле птиц. Действительно, Кэсси очень похож на казуара, нелетающую птицу весом около 45 кг из Новой Гвинеи.

Однако Хёрст не специально сконструировал Кэсси по образцу одного из ныне существующих животных. Последние два десятилетия его исследовательская группа изучала физические принципы бипедализма – то, что Хёрст называет «универсальными истинами» прямохождения{406}. Руководствуясь именно этими принципами, а не каким-либо предполагаемым исходным дизайном, группа Хёрста разработала этих роботов, которые в результате и получились непохожими на нас.

Еще одна проблема, доставшаяся нам в наследство от нашего эволюционного прошлого, в гораздо большей степени затрагивает женщин, чем мужчин. Чтобы разобраться в ней, нужно перенестись на 30 млн лет назад.

Так же как люди не произошли от шимпанзе, человекообразные обезьяны не произошли от ныне живущих нечеловекообразных обезьян. У тех и других был общий предок. Палеонтологи, ведущие поиск в североафриканских отложениях возрастом 30 млн лет, узнали, как он выглядел. Это был примат размером с кошку, получивший название Aegyptopithecus, которое означает «человекообразная обезьяна из Египта», но, разумеется, египтопитека нельзя отнести к человекообразным. У него были зубы как у человекообразных обезьян, но, в отличие от них, он был четвероногим и обладал длинным хвостом, наподобие современных мартышек.

В течение следующих 10 млн лет этот вид дал начало двум разным линиям развития. У приматов одной линии сохранился хвост, появились зубы другой формы, и впоследствии они диверсифицировались в современных африканских и азиатских обезьян. Приматы другой линии утратили хвост и постепенно диверсифицировались в современных человекообразных обезьян. Данная группа приматов включает гиббонов, орангутанов, горилл, шимпанзе, бонобо и людей, и у всех них нет хвоста, однако сохраняются мышцы, которые когда-то им управляли.

Эти мышцы до сих пор крепятся к рудиментарным хвостовым позвонкам, или копчику, и создают мышечную перевязь, образующую тазовое дно{407}. Мышцы, которые позволяют собакам вилять хвостом, а некоторым обезьянам висеть на нем, приобрели у человекообразных обезьян новую функцию и стали поддерживать внутренние органы, не давая им опускаться под действием гравитации. Однако у прямоходящих людей тяжесть этих органов иногда оказывается слишком большой для этого слоя мышц.

В результате происходит опущение и пролапс органов малого таза – состояние, чреватое многими заболеваниям.

В Бостонском музее науки содержится много живых животных – некоторые пострадали в дикой природе, других отобрали у нерадивых владельцев, – педагоги используют их для проведения уроков по экологии, этологии и теории эволюции. Когда я там работал, одним из моих любимцев был Алекс, маленький миссисипский аллигатор. Алексу было всего несколько лет, и весил он не больше 4,5 кг, но вызывал настоящий ажиотаж, когда я приносил его из бассейна, чтобы посетители могли взглянуть на него вблизи.

Алекс обладал мирным нравом, но, когда он был возбужден, я всегда это понимал. Мышцы в основании его хвоста напрягались непосредственно перед тем, как он собирался махнуть им, чтобы вырваться из моих рук. Почувствовав это, я просто поднимал его и держал в вертикальном положении, так что морда смотрела в потолок, а хвост в пол. Кровь отливала у него от головы, и он успокаивался. Через несколько секунд я мог продолжать рассказ о рептилиях.

У аллигаторов имеются венозные клапаны, но они способны воспрепятствовать оттоку крови лишь при горизонтальном положении тела рептилии. Я задаюсь вопросом, были ли венозные клапаны вымершего «каролинского мясника» (Carnufex carolinensis), положение тела которого было ближе к вертикальному, более мощными, чем у современных крокодилов и аллигаторов.

У людей и многих других млекопитающих тоже есть такие клапаны, и для этого имеются веские причины. Например, сильно развитые клапаны в шее у жирафа предотвращают отток крови от головного мозга. У нас, однако, в результате прямохождения на венозные клапаны оказывается очень большая нагрузка. С возрастом они могут начать ослабевать, и кровь скапливается в конечностях, вызывая у человека варикозное расширение вен. Это нарушение особенно характерно для рожавших женщин, отчасти потому, что каждая беременность добавляет в среднем 39 недель повышенной нагрузки на кровеносную систему.

Наше прямохождение сказывается и на носовых пазухах, которые в случае инфекции наполняются жидкостью, слизью и прочими неприятными вещами. Носовые пазухи открываются в глотку, которую можно освободить от лишнего содержимого, просто прочистив горло. Однако, к нашему сожалению, канал, через который выводится жидкость из верхнечелюстной пазухи, находящейся под глазами, ведет наверх. Поэтому при сильной простуде вы чувствуете неприятное давление, которое в тяжелых случаях может даже вызывать боль как при мигрени.

Осознать эти странные особенности нашего анатомического строения помогло сравнительное исследование коз и людей. Доктор Ребекка Форд, офтальмолог из Королевского колледжа Лондона, установила, что у коз не бывает проблем с очищением верхнечелюстных пазух{408}. Поэтому многие практикующие врачи рекомендуют при хроническом гайморите – неприятном заболевании, при котором воспаляются забитые слизью пазухи, – опускаться на четвереньки, принимая позу стоящей козы. Люди являются двуногими недостаточно долго, чтобы эволюция нашла лучшее решение для этого пережитка нашего прошлого, когда мы еще были четвероногими существами.

Однако, пожалуй, самое очевидное побочное следствие прямохождения – это нагрузка на мышцы и кости.

Спина четвероногого животного устроена как подвесной мост, и внутренности подвешены к надежной горизонтальной опоре, состоящей из цепочки позвонков. Двуногие же повернули свой позвоночник на 90°. Позвоночный столб человека представляет собой последовательность из 24 костей и дисков, стоящих друг на друге. Палеоантрополог Брюс Латимер из Университета Кейса Западного резервного района представляет их как башню из 24 чашек и блюдец, на которых опасно балансирует значительная часть веса тела{409}. Более того, эта башня не строго вертикальна. У нее имеется три изгиба – в пояснице (поясничный лордоз), в средней части позвоночника (грудной кифоз) и в шейном отделе, поднимающем голову над плечами (шейный лордоз).

Эти три изгиба обеспечивают ряд преимуществ. Словно пружины, они поглощают силы сжатия во время бега{410} и отодвигают нижнюю часть позвоночника от родовых путей. Однако, поскольку позвоночник у нас вынужден нести вес всей верхней части тела, он может совершенно неожиданно сломаться.

Мы единственные животные, у которых возможен перелом позвоночника исключительно под весом собственного тела, и этот риск возрастает с возрастом{411}. Не приходится удивляться, что большинство переломов происходит в наиболее слабых местах позвоночного столба – самых выступающих точках изгибов. Ежегодно три четверти миллиона американцев получают компрессионный перелом позвоночника.

Это еще не все. Вес нашего тела, приходящийся на изогнутый позвоночник, может вызвать смещение позвонков (их отростки вы можете нащупать, проведя пальцами по середине спины) относительно всего позвоночного столба, в результате которого один из позвонков сдвигается с нижележащего. Это нарушение, спондилолистез, встречается исключительно у людей и может приводить к ущемлению нервов и очень сильной боли.

Чаще встречается смещение, или грыжа, межпозвоночных дисков – колец из хряща и гелеобразного вещества, служащих прослойкой между позвонками. Повреждение возникает, когда многолетнее компрессионное воздействие вследствие прямохождения выдавливает хрящ из пространства между костями, и он вытекает, сдавливая нерв. В результате возникает ужасная изматывающая боль. В пояснице смещенные диски могут передавить корешки седалищного нерва, вызывая боль, которая отдает в ногу, – это распространенное заболевание называется ишиас.

По мере того как годы жесткой эксплуатации усугубляют износ дисков, прослойка между позвонками может полностью разрушиться – и кости станут тереться друг о друга. Развивается остеоартрит, который, в свою очередь, может приводить к образованию костных шпор, давящих на спинномозговые нервы, вызывая боль и слабость в руках и ногах. Если у других животных костные шпоры в позвоночнике встречаются как исключение, то у взрослых людей это самое обычное явление. Кроме того, башня из 24 чашек и блюдец может изогнуться вбок, приводя к сколиозу, который развивается примерно у 3 % школьников, но крайне редко или вовсе не встречается у других млекопитающих.

Если вас пока не беспокоит позвоночник, возможно, неприятности причиняют колени. Человеческое колено не слишком отличается от колена любого другого млекопитающего. Оно состоит из двух округлых выступов на конце бедренной кости, скользящих по относительно плоской поверхности большеберцовой кости, и коленной чашечки (надколенника), обеспечивающей эффективность работы четырехглавой мышцы бедра.

Отличие людей от четвероногих млекопитающих заключается в том, что у нас вес тела практически полностью приходится непосредственно на колени, а не распределяется между четырьмя конечностями. При ходьбе ударное воздействие от земли передается через ноги вверх словно удары молотка. В колене это воздействие поразительно велико. При каждом шаге колено поглощает силы, эквивалентные двойному весу нашего тела{412}. Когда мы бежим, эквивалент силы более чем в семь раз превышает вес тела. Частично эти воздействия поглощаются благодаря сокращению мышц, остальное гасится хрящевыми прослойками между костями. Со временем хрящи могут разрушиться, и, поскольку они не снабжаются кровью, им нелегко восстановиться. В конце концов износ приводит к болезненному артриту. В одних только Соединенных Штатах ежегодно проводится замена более чем 700 000 коленных суставов, разрушенных в том числе в результате прямохождения{413}.

Колено может страдать не только из-за постепенного разрушения, но и от внезапного серьезного повреждения. В 1951 г. команда New York Yankees принимала на своем поле New York Giants во втором бейсбольном матче Мировой серии{414}. Когда легендарный игрок из Giants Уилли Мейс отправил мяч в центр поля, центральный принимающий Yankees Джо Ди Маджо отклонился влево, а правый полевой игрок, новичок Микки Мэнтл побежал соответственно вправо. Когда Мэнтл увидел, что Ди Маджо не сможет дотянуться до мяча, то рванулся вверх и его правый бутс застрял в решетке поливальной системы. Правое колено Мэнтла подогнулось, и он рухнул на поле.

Скорее всего, Мэнтл повредил переднюю крестообразную связку, медиальную большеберцовую коллатеральную связку и медиальный (внутренний) мениск – хирурги-ортопеды называют такую травму «несчастливой триадой». Впоследствии Мэнтл еще сделает 536 хоумранов за свою карьеру, приведшую его в Зал славы, но его колено уже никогда не будет таким, как раньше. Многие считают, что эта травма не позволила ему стать лучшим игроком в истории бейсбола.

Звезда футбола Алекс Морган, олимпийская чемпионка горнолыжница Линдси Вонн, Том Брэди, бывший квотербек Patriots, и профессиональная баскетболистка Сью Бёрд – все они перенесли разрыв передней крестообразной связки. Это распространенная травма, выводящая спортсменов из строя на срок около года. В то же время на каждого известного спортсмена, пережившего разрыв связок, ежегодно приходятся десятки тысяч обычных людей с такой же травмой.

Функционально коленный сустав устроен довольно просто. Он позволяет ноге сгибаться и выпрямляться. С анатомической точки зрения это сложная конструкция, удерживаемая четырьмя связками, пересекающими сустав крест-накрест и соединяющими бедренную кость с костями голени. Две из этих связок – передняя крестообразная, проходящая через колено спереди, и задняя крестообразная, пересекающая его сзади, – не позволяют бедренной кости соскользнуть с большеберцовой. Еще две связки – большеберцовая коллатеральная на внутренней стороне колена и наружная коллатеральная на внешней – препятствуют смещению колена. Эти эластичные жгуты – прекрасное приспособление, характерное для млекопитающих, – у двуногих подвергаются бóльшим нагрузкам, чем у четвероногих.

Ежегодно почти 200 000 американцев повреждают переднюю крестообразную связку{415}. Эта травма чаще встречается у женщин{416}. Особенно распространена она у спортсменов в таких видах, как баскетбол, футбол, хоккей на траве и американский футбол, требующих много движений из стороны в сторону. Можно предположить, что высокая частота этих травм, скорее всего, обусловлена передвижением на двух конечностях, хотя ее встречаемость у диких животных пока не установлена.

Еще более уязвимыми делают наши коленные связки адаптивные изменения таза и коленей, связанные с прямохождением. По сравнению с человекообразными обезьянами у людей широкие бедра и сведенные вместе колени, что позволяет нам эффективно ходить. Однако такая конструкция приводит к тому, что в коленном суставе бедренная кость у человека соединяется большеберцовой под углом. Силы, распространяющиеся вдоль соединяющихся под углом объектов, оказывают на них сгибающее и сдвигающее воздействие. В результате наши коленные связки несут гораздо бóльшую нагрузку. Эволюция всегда идет путем компромиссов, и наше колено – болезненный пример издержек прямохождения.

В 1976 г., когда 21-летний Ван Филлипс был студентом Университета штата Аризона, он попал в серьезную аварию, катаясь на водных лыжах, вследствие которой его левая нога была ампутирована ниже колена. Ему выдали стандартный ножной протез и отправили домой.

«Я ненавидел его, – рассказал он в интервью журналу OneLife в 2010 г. – Мы отправили человека на Луну, а тут я с этим куском дерьма. В глубине души я знал, что мы способны на гораздо большее»{417}.

Он ушел из университета, стал студеном Центра протезирования и ортопедии Северо-Западного университета и приступил к разработке более эффективной конструкции протеза, взяв за образец гепардов и прыгунов с шестом. Спустя долгие годы, в 2012 г., мир в изумлении наблюдал, как южноафриканский спринтер Оскар Писториус, используя модель протеза, основанную на конструкции Филлипса, бежит дистанцию 400 м на Олимпиаде в Лондоне.

В общей сложности наши две стопы состоят из 52 отдельных костей – это четверть всех костей человеческого тела. Кости соединяются друг с другом связками и надежно удерживаются на месте многочисленными мышцами, проходящими через стопу. В отличие от этого протез-лопасть Филлипса состоит из единственного подвижного элемента, сделанного из упругого вещества, достаточно жесткого, чтобы двигать тело вперед, но и достаточно эластичного, чтобы сгибаться и восстанавливать форму.

В отличие от сконструированного в лаборатории протеза человеческая стопа является результатом долгой, сложной и нелинейной эволюционной истории. Однако, чтобы увидеть похожую на лопасть стопу в биологическом мире, не нужно заглядывать далеко в прошлое. Стопы крупных сухопутных птиц, таких как страусы и эму, напоминают протезы Вана Филлипса. Кости их лодыжки и стопы слиты в одну жесткую кость, так называемую цевку. У них также имеются длинные толстые сухожилия, запасающие упругую энергию во время хождения на двух ногах и служащие пружиной, обеспечивающей толчок при шаге. Такое строение позволяет страусам бегать со скоростью почти 70 км/ч, в два раза быстрее человека-спринтера.

Ни одно ныне живущее млекопитающее не составило нам компанию в эксперименте с прямохождением{418}, но, если бы не астероид, вызвавший вымирание динозавров 66 млн лет назад (имеются свидетельства того, что этому способствовали также и мощные извержения вулканов), ученые имели бы возможность более точно исследовать конвергентную эволюцию бипедализма. Многие динозавры, включая тираннозавра, были двуногими, и бипедальная локомоция сегодняшних страусов и эму восходит к некоторым древнейшим динозаврам, жившим около 240 млн лет назад. Эта эволюционная линия была двуногой примерно в 50 раз дольше, чем наша с вами.

В отличие от нас – новичков среди ходящих на двух ногах – нелетающие птицы идеально приспособили свой скелет к этой форме локомоции.

Самые первые млекопитающие, жившие в тени двуногих динозавров, были четвероногими. Многие обитали в норах или лесных кронах. Одной из ранних модификаций скелета в эволюции млекопитающих стало формирование подтаранного сустава{419}. Этот сустав, расположенный между костью лодыжки (таранной) и пяточной костью, позволяет вам поворачивать стопу внутрь и наружу. Такое движение обеспечивает стопе млекопитающего бóльшую подвижность в поперечном направлении. Таранная и пяточная кости у птиц срастаются в одну, а у рептильных предков млекопитающих и у современных рептилий расположены рядом друг с другом. Однако у древнейших млекопитающих таранная кость передвинулась в положение над пяточной, создав новый сустав.

Попробуйте постоять несколько секунд на одной ноге. Чувствуете, как она шатается, когда вы пытаетесь сохранить равновесие? В конце концов сокращение мышц, удерживающих вас в вертикальном положении, становится слишком утомительным и вам требуется отдых. Фламинго могут стоять на одной ноге сколько угодно, совершенно при этом не уставая. Они не шатаются, потому что у них нет подтаранного сустава. Кости стопы и голени у них соединены в одну.

Лодыжки у людей подвижны потому, что мы унаследовали анатомию от предков, живших на деревьях, где мобильность была существенным преимуществом. Однако наземным двуногим она обходится очень дорого.

В последние секунды матча 2013 г. Atlanta Hawks против Los Angeles Lakers баскетболист Коб Брайант провел мяч до правой боковой линии и взлетел в прыжке с места. Его левая нога неудачно приземлилась прямо на стопу защитника и подвернулась вовнутрь, словно выталкивая кости голени из ноги. Передняя таранно-малоберцовая связка, прикрепляющая таранную кость к малой берцовой, чересчур растянулась, и Брайант, хромая, ушел с площадки, испытывая мучительную боль.

На Олимпийских играх 1996 г. в Атланте американская гимнастка Керри Страг повредила эту же связку голеностопного сустава. Через несколько минут благодаря медицинскому пластырю, адреналину и силе воли она совершила опорный прыжок, обеспечивший американской команде золото. Большинство людей не могут ходить, не то что прыгать с разрывом передней таранно-малоберцовой связки.

Когда кто-то говорит, что «вывихнул лодыжку», речь, скорее всего, идет о передней таранно-малоберцовой связке, которая чрезмерно растягивается или даже рвется. Этот пучок тканей, крепящий таранный сустав к берцовой кости, из всех связок человеческого тела повреждается чаще всего. Ежегодно эту травму получают миллион американцев – иногда во время игры в баскетбол, но в некоторых случаях просто из-за неудачного шага на неровной поверхности{420}. Излечение может занять несколько недель.

Вследствие прямохождения лодыжки человека оказались подвержены травмам. Чтобы понять, почему это так, я поехал в Национальный парк Кибале в западной Уганде.

В дождевом тропическом лесу остаться сухим невозможно. Даже если не идет дождь, воздух плотный и влажный. Поту некуда деваться, кроме как пропитывать одежду, шляпу и носки. Слоновьи тропы, проложенные сквозь густые заросли, тут и там пересекают ползучие побеги, о которые спотыкается незадачливый двуногий. Здесь повсюду ядовитые змеи, большие пауки, жгучие растения, кусачие насекомые и ловушки браконьеров. Это негостеприимное место для выходца из Новой Англии, но именно сюда мне пришлось приехать, чтобы изучать шимпанзе в их естественной среде обитания.

Сообщество шимпанзе Нгого включает 150 особей. Джон Митани из Мичиганского университета и Дэвид Уоттс из Йельского университета изучают его вот уже в течение двух десятилетий. Меня привело сюда желание узнать, как шимпанзе пользуются стопами во время ходьбы и лазания. Мне не пришлось долго ждать, чтобы увидеть, на что они способны.

В первое мое утро в лесу крупный величественный альфа-самец Барток подошел, опираясь на костяшки пальцев рук, к плодовому дереву Uvariopsis, родственнику анноны, посмотрел вверх на крону и целеустремленно взобрался по стволу около 30 см в диаметре так легко, словно поднимался по лестнице. Казалось, это не потребовало от него никаких усилий. Я не отрывал взгляда от его стопы и не верил собственным глазам. Барток прижимал верхнюю часть стопы к берцовой кости и выворачивал стопу так, что подошва обхватывала ствол. Первое движение растянуло бы мне ахиллово сухожилие, второе – порвало бы переднюю таранно-малоберцовую связку.

В течение месяца я следовал за группой шимпанзе и заснял почти две сотни подъемов по стволам деревьев. Всякий раз шимпанзе ставили свои стопы в такое положение, которое привело бы к тяжелым травмам сухожилий и связок у большинства людей{421}.

У человека ахиллово сухожилие проходит по задней стороне нижней части голени от пяточного бугра до основания икроножной мышцы. Оно длинное и запасает упругую энергию, помогающую придавать толчок шагу, особенно при беге. У шимпанзе ахиллово сухожилие всего около 2,5 см в длину. Основную часть его ноги сзади составляет мышца, гораздо более гибкая, чем сухожилие, что обеспечивает бóльшую подвижность лодыжки при лазании. Иными словами, в отличие от нас шимпанзе могут не бояться порвать ахиллово сухожилие.

Им также не нужно беспокоиться о вывихах лодыжек. У них даже нет передней таранно-малоберцовой связки.

Древнейшие обезьяны с легкостью лазали по деревьям, и не только благодаря подвижным суставам стопы. У них был противопоставленный большой палец стопы, как у современных шимпанзе. Стопа человекообразной обезьяны, послужившая исходным материалом для эволюции человеческой стопы, должна была испытывать сильное давление естественного отбора, чтобы стать подвижной и приобрести хватательные функции. Мышцы их стоп участвовали в управлении точными движениями больших пальцев ног, игравших важную роль в хватании за ветви в кронах деревьев.

Человеческая стопа должна быть более жесткой и менее подвижной, чтобы отталкиваться от земли при прямохождении. В ходе нашей эволюционной истории многие движущиеся части некогда подвижной стопы стали более фиксированными благодаря связкам, мышцам и нескольким небольшим изменениям костей. Эти модификации, биологический эквивалент скрепок и клейкой ленты, – удивительные примеры тонкой работы эволюции{422}.

Конечно, стопа человека хорошо справляется со своей задачей. Естественный отбор превратил ее в конструкцию, которая поглощает ударные воздействия, становится жесткой во время пропульсивной (опорной) фазы шага и даже имеет эластичные структуры, включая свод стопы и ахиллово сухожилие{423}. Внутренние мышцы, прежде контролировавшие мелкие хватательные движения стопы наших предков, теперь помогают поддерживать свод. Если бы эти модификации не сформировались, то наши предки, скорее всего, стали бы кормом для леопардов и люди в том виде, в котором мы их знаем, не существовали бы.

Поскольку эволюция вносит мелкие постепенные изменения в уже существующие структуры, мы имеем не слишком продуманное наследуемое решение для прямохождения – достаточно эффективное, чтобы мы могли держаться на ногах, но не настолько элегантное, чтобы при этом не рисковать испытать боль или получить травму.

Рассмотрим, например, подошвенный апоневроз – мощный пучок волокон, идущий через подошву стопы от пятки к основаниям пальцев. При чрезмерном растяжении он воспаляется, провоцируя развитие подошвенного фасцита (костной шпоры), причиняющего сильную боль. Не будь этого пучка волокон, наша стопа была бы слишком подвижной, чтобы правильно функционировать, но он же делает нас предрасположенными к травме. Только для людей характерны также плоскостопие, мозоли, искривление пальцев ног, растяжение связок голеностопа и многие другие медицинские проблемы. Оказывается, многие болезненные состояния стопы усугубляются тем самым технологическим достижением, которое позволило людям заселить весь земной шар, – обувью.

Обувь помогла людям проникнуть в северные широты и в конце концов обосноваться в Южной и Северной Америке. Сегодня обувь позволяет мне с удовольствием играть с детьми в баскетбол на асфальтовой площадке и ходить по поломанным веткам в лесу после сильного северо-восточного ветра. Высокие ботинки защищают от укусов змей на травянистых равнинах Австралии и Субсахарской Африки. Обувь оберегает наши ноги от битого стекла на пляже и на городских тротуарах, да и просто дает возможность сделать покупку в магазине, где не обслуживают полуголых и босых. Не будь обуви, люди не покорили бы Эверест и не прошлись бы по Луне. Она была и остается важным технологическим достижением. Однако, как и со многими другими нашими полезными изобретениями, за эти преимущества приходится расплачиваться.

В подошве вашей стопы находится десять мышц, расположенных в четыре слоя. Одни поддерживают свод стопы, другие необходимы для толчка вперед и следующего шага. Почти вся обувь, даже та, которая называется «ортопедической», ослабляет эти мышцы. В результате стопа легче травмируется.

Люди тараумара, одного из коренных народов Мексики, славятся исключительной способностью к бегу на длинные дистанции{424}. Их сандалии обычно представляют собой куски резины от автомобильных шин, которые крепятся к ногам шнурками. Дэниел Либерман, специалист по эволюционной биологии человека из Гарвардского университета, и сам бегун на длинные дистанции, заинтересовался особенностями их стопы. Он отправился в Сьерра Тараумара на северо-западе Мексики, чтобы изучить, как они ходят и бегают, и с помощью ультразвука измерил мышцы их стоп. В 2018 г. Либерман и молодые ученые Николас Холовка и Йен Уоллис сообщили, что по сравнению со стопой типичного американца у людей тараумара свод стопы выше, сама стопа жестче, а мышцы крупнее{425}.

Может быть, люди тараумара попросту имеют генетическую предрасположенность к формированию мощных мышц стопы? Как оказалось, нет. Элизабет Миллер с факультета антропологии Цинциннатского университета, работавшая вместе с группой Либермана, измерила две мышцы стопы у 33 бегунов{426}. Половина из них тренировались в обычных беговых кроссовках с амортизирующей подошвой. Другая половина постепенно перешла на минималистичную обувь – что-то вроде обуви тараумара. Всего через 12 недель у бегунов из второй группы размер двух мышц стопы увеличился на 20 %, а свод стопы стал жестче на целых 60 %. Оказывается, наша стопа меняется в зависимости от того, какую обувь мы носим.

Если мышцы недостаточно сильны, подошвенный апоневроз – пучок тканей, покрывающий подошву, – может перенапрячься, что приводит к подошвенному фасциту, сопровождаемому колющей болью{427}. Тем не менее, по словам биомеханика из Гарвардского университета Ирен Дэвис, «мы убедили себя в том, что нашим стопам не уцелеть без амортизации»{428}.

Кроме того, функция обуви уже не ограничивается защитой стопы. Она стала гендерным символом социального статуса, богатства и власти. И нашим стопам приходится за это расплачиваться. Туфли на высоких каблуках провоцируют сокращение икроножных мышц и натяжение ахиллова сухожилия, что сказывается на походке{429}. Постоянно втискивая переднюю часть стопы в узкую туфлю с заостренным носком, мы увеличиваем риск развития косточки на большом пальце и молоткообразной деформации второго и третьего пальцев{430}. Эти вредные последствия для стопы чаще проявляются у женщин и иногда требуют хирургического вмешательства.

«У доктора Хехта самая лучшая музыка», – сказала мне операционная медсестра.

Облаченный в синий костюм хирурга, маску и бахилы, я присутствовал в качестве наблюдателя на операции, которую проводил доктор Пол Хехт, опытный хирург-ортопед, лечащий стопы и лодыжки. На операционном столе в Медицинском центре Дартмута-Хичкока лежал пациент 40 с лишним лет. Прошлой зимой он поскользнулся на льду и сломал правую лодыжку{431}. В кость были вставлены винты, но это почти не помогло. Ему требовалась операция по сращению голеностопного сустава.

В динамиках над головой Стиви Уандер пел "Don't you worry 'bout a thing"[33].

Первыми осторожными разрезами доктор Хехт тщательно отделил вышележащие ткани – кожу, подкожный жир и мышцы, – добираясь до голеностопного сустава.

Затем происходящее стало больше напоминать сцену в магазине стройматериалов Home Depot, чем в операционной. Сначала в действие были пущены дрели, чтобы удалить из берцовой кости винты.

– Вы знаете, что такое стягивающий винт? – спросил меня доктор Хехт.

– Ну… да, – ответил я, крепивший такими винтами домик для своих детей на большом дубе во дворе нашего дома. Никак не ожидал увидеть подобные большие многозаходные винты в операционной.

Электрокоагулятор позволил сделать точные разрезы и остановить кровотечение из мелких сосудов, которые неизбежно оказываются задетыми при подобной операции. Операционную наполнил запах опаленных тканей. Таранную кость приподняли над голенью, как приподнимают машину, чтобы заменить пробитое колесо.

Когда сустав полностью оказался на виду, все стало еще круче. Инструментом, напоминающим нож для нарезки дыни, с сустава соскребли хрящ. Затем доктор Хехт с помощью электродрели просверлил отверстия в суставе и вызвал кровотечение, чтобы в зоне операции оказались клетки, образующие костную ткань, которые начали бы сращивать сустав. Когда дрель зажужжала и во все стороны полетели осколки кости, я отступил на несколько шагов. Молотком и долотом доктор Хехт разделил наружный слой кости на маленькие кусочки, напоминающие рыбью чешую, чтобы увеличить площадь поверхности, на которой мог бы происходить процесс заживления. Наконец на сломанные кости была нанесена густая смесь живых клеток костной ткани и микроскопической костной стружки, напоминающая слизь из сериала «Охотники за привидениями», чтобы ускорить заживление и рост новой костной ткани. Прежде чем стать хирургом-ортопедом, доктор Хехт учился на столяра – теперь мне стало понятно зачем.

Позже в тот же день я смотрел, как срезают электропилой заднюю часть пятки женщины средних лет, чтобы удалить болезненные костные шпоры. Другому пациенту электродрелью скруглили сустав большого пальца ноги, чтобы избавить от артрита.

Ортопедическая хирургия – это многомиллиардная индустрия, обязанная своим успехом нашей эволюционной истории.

Безусловно, некоторые заболевания стопы у человека являются результатом того, что мы ведем сидячий образ жизни и носим обувь. Однако патологии стопы были довольно частым явлением у наших предков гоминин, живших задолго до изобретения обуви, о чем мы можем судить по их окаменелым остаткам. Негативные последствия прямохождения преследуют нас с незапамятных времен.

Оказывается, эти древние патологически измененные кости могут рассказать нам кое-что еще о том, что значит быть человеком, могут помочь нам вернуться к истокам и разгадать до сих пор неразрешенную загадку: как обезьяна впервые выпрямилась и начала ходить на двух ногах.

От греч. παλαιός – древний и ἄνθρωπος – человек.

Цит. в пер. С. В. Шервинского.

Английское идиоматическое выражение, аналогичное русскому «поставь себя на мое место». – Прим. пер.

В основу фильма лег опубликованный в 1951 г. рассказ самого А. Кларка «Часовой». – Прим. пер.

Цит. по: Оруэлл Дж. Скотный двор / Пер. Д. Шепелева. – М.: Эксмо, 2021.

Аллюзия к сборнику Р. Киплинга Just-So Stories, известному в русскоязычных переводах под разными названиями, в том числе «Рассказы просто так» (пер. В. Познера). Вопрос двуногости человека Киплинг, к сожалению, не рассматривал. – Прим. пер.

Докинз Р. Рассказ предка. Паломничество к истокам жизни. – М.: Corpus, 2021.

Уменьшенная в восемь раз клонированная копия Доктора Зло из фильмов об Остине Пауэрсе. – Прим. пер.

Джохансон Д., Иди М. Люси. Истоки рода человеческого. – М.: Мир, 1984.

Стерт был кончик клыка. Это значит, что у Sahelanthropus отсутствовал комплекс затачивания, при котором задняя сторона верхнего клыка заостряется на нижнем первом премоляре, как у других человекообразных приматов. – Прим. науч. ред.

По ассоциации с маркой печенья Oreо. – Прим. ред.

Цит. в пер. А. Штейнберга.

Знаменитая фраза американского астронавта Нила Армстронга. – Прим. ред.

Этот метод состоит в подсчете количества электронов, выбитых радиоактивными частицами из валентной зоны и не рекомбинировавших впоследствии с оставшимися в этой зоне положительно заряженными дырками. Такие захваченные зоной проводимости электроны образуют парамагнитные центры и дают определенные сигналы, которые могут быть обнаружены с помощью ЭПР-спектрометрии. Чем дольше предмет провел в земле, тем больше их число. – Прим. науч. ред.

Пер. К. Чуковского.

Цит. по пер. Ян Хин-шуна.

Англ., Western, Educated, Industrialized, Rich, Democratic. – Прим. пер.

Персонаж классической серии комиксов, милый и неунывающий, но постоянно попадающий в неприятности ребенок. – Прим. пер.

Рогатая сова, ставшая талисманом музея и поставившая рекорд долгожительства (38 лет). – Прим. пер.

Один миллиметр выпавших осадков (снега) приравнивается к 1–1,5 см высоты снежного покрова в зависимости от структуры снега. – Прим. ред.

Пер. М. Елифёровой.

Фактор некроза опухолей (ФНО) – противовоспалительный цитокин (вещество, которое стимулирует развитие воспалительной реакции). – Прим. ред.

Пер. Э. Осиновой. В оригинале в этой фразе «only beast which ruminates when walking» использована непереводимая игра слов: ruminates – а) размышлять, б) жевать жвачку. – Прим. ред.

Аллюзия на строки «Там, трепеща, у горных вод плясал нарциссов хоровод» из стихотворения «Нарциссы» (пер. Athena. Стихи.ру). – Прим. пер.

Руссо Ж.-Ж. Исповедь. Прогулки одинокого мечтателя // Избранные сочинения: в 3 т. Т. 3. – М.: Художественная литература, 1961. С. 147.

Диккенс Ч. Путешественник не по торговым делам. – М.: Художественная литература, 1960.

Боковой амиотрофический склероз. – Прим. пер.

Golden Girls – американский сериал (1985–1992) о женщинах в «золотой поре жизни». – Прим. ред.

Thanatopsis – англ., «Созерцание смерти», стихотворение американского поэта XIX в. У. К. Брайанта. – Прим. пер.

Руминация – психологический термин, означающий непреодолимую привычку переосмысливать одну и ту же ситуацию снова и снова. Чаще всего эти повторяющиеся мысли негативны и связаны с ошибками, травматическими ситуациями, стрессом. – Прим. ред.

Цит. в пер. Н. Галь.

Цит. в пер. Н. Галь.

«Ни о чем не беспокойся» (англ.). – Прим. пер.

Цит. в пер. И. Багровой, М. Литвиновой.

Рэнгем Р. Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека. – М.: Corpus, 2022.

Сапольски Р. Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.

Massive Open Online Courses (Массовые открытые курсы дистанционного обучения). – Прим. пер.

Duncan Minshull, The Vintage Book of Walking (London: Vintage, 2000), 1.

«New Jersey Division of Fish & Wildlife,» last modified October 10, 2017, https://www.njfishandwildlife.com/bearseas16_harvest.htm.

Daniel Bates, «EXCLUSIVE: Hunter Who Shot Pedals the Walking Bear with Crossbow Bolt to the Chest Is Given Anonymity over Death Threats,» Daily Mail, November 3, 2016, https://www.dailymail.co.uk/news/article-3898930/Hunter-shot-Pedals-bear-crossbow-bolt-chest-boasting-three-year-mission-given-anonymity-death-threats.html.

«Pedals Bipedal Bear Sighting,» last modified June 22, 2016, https://www.youtube.com/watch?v=Mk-HHyGRSRw.

«New Jersey's Walking Bear Mystery Solved,» August 8, 2014, https://www.youtube.com/watch?v=kcIkQaLJ9r8&t=3s.

См.: Frans de Waal, Mama's Last Hug: Animal Emotions and What They Tell Us About Ourselves (New York: W. W. Norton, 2019). (Вааль де Ф. Последнее объятие Мамы: Чему нас учат эмоции животных. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.) Видео, предоставленное свидетелем: https://www.youtube.com/watch?v=INa-oOAexno.

«Gorilla Walks Upright,» CBS, January 28, 2011, https://www.youtube.com/watch?v=B3nhz0FBHXs. «Gorilla Strolls on Hind Legs,» NBC, January 27, 2011, http://www.nbcnews.com/id/41292533/ns/technology_and_science-science/t/gorilla-strolls-hind-legs/#.XllgdpNKhQI. «Walking Gorilla Is a YouTube Hit,» BBC News, January 27, 2011, https://www.bbc.co.uk/news/uk-england-12303651.

«Strange Sight: Gorilla Named Louis Walks like a Human at Philadelphia Zoo,» CBS News, March 18, 2018, https://www.youtube.com/watch?v=TD25aORZjmc. Я навестил Эмбама в феврале 2019 г., а Луиса в октябре того же года. Смотрители заповедника и зоопарка мне очень помогли, они много знают о гориллах, и я провел незабываемое время, наблюдая за этими величественными родственниками человека. В течение нескольких утренних часов, когда я за ними следил, обе гориллы ходили с опорой на костяшки пальцев по своим вольерам. Я ни разу не видел, чтобы они передвигались на двух ногах. Даже те отдельные человекообразные обезьяны, которые довольно уверенно себя чувствуют при передвижении на задних конечностях, делают это лишь иногда.

«Things You Didn't Know a Dog Could Do on Two Legs,» Oprah.com, https://www.oprah.com/spirit/faith-the-walking-dog-video.

«Bipedal Walking Octopus,» January 28, 2007, https://www.youtube.com/watch?v=E1iWzYMYyGE.

«All other animals look downward»: Ovid, Metamorphoses, Book One, trans. Rolfe Humphries (Bloomington: Indiana University Press, 1955).

Paul Salopek, «To Walk the World: Part One,» December 2013, https://www.nationalgeographic.com/magazine/2013/12 /out-of-eden.

См.: Diogenes Laërtius, The Lives and Opinions of Eminent Philosophers, trans. C. D. Yonge (London: G. Bell & Sons, 1915), 231.

Я обнаружил, что этот прием – перечисление названий и метафор, связанных с движением, – общераспространенная практика. Примеры см.: Rebecca Solnit, Wanderlust: A History of Walking (New York: Penguin Books, 2000); Antonia Malchik, A Walking Life (New York: Da Capo Press, 2019), 4; Geoff Nicholson, Lost Art of Walking (New York: Riverhead Books, 2008), 17, 21–22; Joseph Amato, On Foot: A History of Walking (New York: NYU Press, 2004), 6; Robert Manning and Martha Manning, Walks of a Lifetime (Falcon Guides, 2017).

Обычный американец, не являющийся инвалидом, совершает чуть больше 5000 шагов в день и имеет среднюю ожидаемую продолжительность жизни 79 лет, следовательно, большинство из нас пройдут за жизнь примерно 150 млн шагов. Чтобы пройти милю, надо сделать примерно 2000 шагов, а значит, за жизнь мы проходим почти 75 000 миль. Окружность земного шара чуть меньше 25 000 миль, следовательно, каждый из нас в среднем сделает достаточно шагов, чтобы трижды обойти Землю.

John Napier, «The Antiquity of Human Walking,» Scientific American 216, no. 4 (April 1967), 56–66.

Dan Quarrell, «How Fast Does Usain Bolt Run in MPH/KM per Hour? Is He the Fastest Recorded Human Ever? 100m Record?» Eurosport.com, https://www.eurosport.com/athletics/how-fast-does-usain-bolt-run-in-mph-km-per-hour-is-he-the-fastest-recorded-human-ever-100m-record_sto5988142/story.shtml.

Часто утверждается, что гепарды бегают со скоростью 70 миль в час (112 км/ч), но зафиксированный рекорд скорости у гепардов составляет 64 мили в час (102,4 км/ч). Journal of Zoology 241, no. 3 (1997), 493–494.

Люди – человекообразные обезьяны. Мы относимся к семейству крупных бесхвостых приматов, питающихся фруктами, которое включает горилл, шимпанзе, бонобо, орангутанов и гиббонов. Иногда понятие «гоминоид» заменяется на «ape» (англ.), человекообразная обезьяна, но полезно обозначать разными словами нас (людей) и гоминоидов, не являющихся людьми (человекообразных обезьян). Хотя на страницах этой книги я исхожу из того, что фактически мы обезьяны, я использую понятие «человекообразная обезьяна» для обозначения гоминоидов, не являющихся людьми, и подразумеваю под ними шимпанзе, горилл, бонобо, орангутанов и/или гиббонов.

На страницах этой книги я использую слово «человек, мужчина» [англ. man. – Прим пер.] в цитатах, как, например, в этом отрывке из труда Дарвина «Происхождение видов», или имея в виду конкретных мужчин. Это неподходящее и неинклюзивное слово для обозначения всего человечества. Антрополог Салли Линтон (Слокум) писала: «Теория, оставляющая за рамками половину человеческого вида, страдает перекосами» (см.: «Woman the Gatherer: Male Bias in Anthropology,» in Toward an Anthropology of Women, ed. Rayna R. Reiter [New York: Monthly Review Press, 1975]).

Чарльз Дарвин писал на с. 199 книги «Происхождение видов»: «Несколько более вероятно, что наши древнейшие прародители жили на Африканском континенте, нежели где-то в другом месте…» – и далее: «Однако бессмысленно строить догадки на эту тему».

В 1864 г. Уильям Кинг, профессор геологии из Ирландии, присвоил название Homo neanderthalensis только что открытому виду вымершего человека на основании частичного скелета из пещеры Фельдгофер в долине Неандер в Германии. Окаменелые остатки неандертальцев были также обнаружены в Бельгии и на полуострове Гибралтар. В 1864 г. Дарвину даже довелось держать в руках кости гибралтарского неандертальца, но он не оценил его значимости. Остатки кроманьонского Homo sapiens также были известны в то время, их впервые обнаружили в 1868 г.

Подробнее о предыстории открытия Дарта см.: Raymond Dart, Adventures with the Missing Link (New York: Harper & Brothers, 1959), и Lydia Pyne, Seven Skeletons (New York: Viking, 2016). Короче говоря, дело было так. Единственная девушка среди студентов Дарта, Джозефина Сэлмонс, заметила череп бабуина среди вещей друга семьи мистера Э. Изода. Изод был директором компании Northern Lime, добывавшей полезные ископаемые в известняковом карьере Бакстон в пригороде Таунга (Южная Африка). По разным версиям этой истории, окаменелый череп то ли стоял на каминной полке то ли служил пресс-папье на письменном столе. Как бы то ни было, Сэлмонс принесла окаменелость Дарту. Тот крайне заинтересовался и обратился к Изоду с просьбой передавать ему для изучения все прочие окаменелости, которые будут найдены в карьере. В своей книге Дарт вспоминает, что ящики, содержащие «ребенка из Таунга», прибыли в тот день, когда он, облаченный во фрак, был распорядителем на свадьбе у друга.

В 1931 г. Дарт привез «ребенка из Таунга» в Лондон, чтобы палеоантропологи могли его изучить. Однажды он вручил ящик, в котором хранились эти окаменелости, своей жене Доре, чтобы та отнесла его на их квартиру, но она случайно забыла его в такси. Почти весь день ящик колесил по Лондону, пока его не заметил таксист. Открыв его, потрясенный водитель увидел детский череп! Он немедленно передал его полиции. Дора к тому времени уже сообразила, что ящик пропал, и обратилась в лондонскую полицию, где и предъявила свои права на бесценные останки. Дело было закрыто.

Геологический возраст «ребенка из Таунга» точно неизвестен. Макки (1993) считает, что ему 2,6–2,8 млн лет. Более свежая датировка (Kuhn et al., 2016) – 2,58–3,03 млн лет. Jeffrey K. McKee, «Faunal Dating of the Taung Hominid Fossil Deposit,» Journal of Human Evolution 25, no. 5 (1993), 363–376. Brian F. Kuhn et al., «Renewed Investigations at Taung; 90 Years After the Discovery of Australopithecus africanus,» Palaeontologica africana 51 (2016), 10–26.

Raymond A. Dart, "Australopithecus africanus: The Man-Ape of South Africa," Nature 115 (1925), 195–199.

Robyn Pickering and Jan D. Kramers, «Reappraisal of the Stratigraphy and Determination of New U-Pb Dates for the Sterkfontein Hominin Site, South Africa,» Journal of Human Evolution 59, no. 1 (2010), 70–86.

Raymond A. Dart, "The Makapansgat Proto-human Australopithecus prometheus," American Journal of Physical Anthropology 6, no. 3 (1948), 259–284.

Raymond A. Dart, «The Predatory Implemental Technique of Australopithecus,» American Journal of Physical Anthropology 7, no. 1 (1949), 1–38. Термин «остеодонтокератическая» (т. е. костнозубороговая) появился в 1957 г.

Дарт служил военным врачом в Королевском госпитале принца Альфреда, затем получил звание капитана и был направлен в Медицинский корпус Армии Австралии (1918–1919). Хотя я предполагаю, что Дарт мог быть свидетелем последствий войны, он никогда не видел лично реальных боевых действий, и мне не удалось найти никаких его записей о его опыте участия в Первой мировой войне. См.: Phillip V. Tobias, «Dart, Raymond Arthur (1893–1988),» Australian Dictionary of Biography, vol. 17 (2007).

Robert Ardrey, African Genesis (New York: Atheneum, 1961).

Филлипа Тобиаса ждал долгий и славный путь в науке, он занимался научной деятельностью до самой смерти в 2012 г. Ученый вел раскопки в системе пещер Стеркфонтейн, вместе с Луисом Лики придумал название Homo habilis и был наставником Ли Бергера, которому будет уделено большое внимание в главах 7 и 9 этой книги. Тобиас боролся с режимом апартеида в Южной Африке, выступая на акциях протеста за равные права для всех жителей ЮАР. К моменту нашего знакомства и без того невысокий Тобиас стал еще ниже ростом и ходил с тростью. Он был мудрым и добрым человеком. В моих глазах он был магистром Йодой палеоантропологии.

Согласно традиции научное название рода принято писать с прописной буквы, вида – со строчной, причем оба слова – курсивом. Например, мы, люди, – Homo sapiens. «Ребенок из Таунга» – Australopithecus africanus. Существует правильный способ сокращения, чтобы не писать всякий раз Australopithecus: заглавная первая буква названия рода и затем название вида. Например, название человека можно написать H. sapiens, «ребенка из Таунга» – A. africanus.

John T. Robinson, «The Genera and Species of the Australopithecinae,» American Journal of Physical Anthropology 12, no. 2 (1954), 181–200. На основании изучения частичного скелета StW 573 по прозвищу Маленькая стопа Рон Кларк возродил вид Australopithecus prometheus. Это, однако, спорное решение, и вопрос о том, представляют ли окаменелости из комплекса пещер Стеркфонтейн и пещеры Макапансгат вариации одного вида или два разных вида рода Australopithecus, остается открытым. См.: Ronald J. Clarke, «Excavation, Reconstruction and Taphonomy of the StW 573 Australopithecus prometheus Skeleton from Sterkfontein Caves, South Africa,» Journal of Human Evolution 127 (2019), 41–53. Ronald J. Clarke and Kathleen Kuman, "The Skull of StW 573, a 3.67 Ma Australopithecus prometheus Skeleton from Sterkfontein Caves, South Africa," Journal of Human Evolution 134 (2019), 102634.

Charles K. Brain, «New Finds at the Swartkrans Australopithecine Site,» Nature 225 (1970), 1112–1119.

На момент моего посещения он сохранял прежнее название – Трансваальский музей. Трансваалем называлась провинция Южной Африки, включавшая Преторию (административную столицу) и Йоханнесбург, с 1910 по 1994 гг. С падением режима апартеида часть этого района была переименована в Гаутенг, что на языке сото означает «золотое место». Музей в 2010 г. получил название Дицун – на языке тсвана «место наследия».

С 2016 г. Стефани Потце не работает в Национальном музее естественной истории Дицун, а руководит лабораторией при музее Ла-Брея, являющемся филиалом Музея естественной истории Лос-Анджелеса (Калифорния).

SK 48 – это тяжелый, пропитавшийся известняком череп Paranthropus robustus, обнаруженный в пещере Сварткранс Р. Брумом и Дж. Т. Робинсоном в 1949 г. Другая окаменелость – Sts 5, или «миссис Плес», найденная в пещерном комплексе Стеркфонтейн Брумом и Робинсоном в 1947 г., является одним из самых хорошо сохранившихся черепов взрослого Australopithecus africanus.

Челюсть имеет каталожный номер SK 349.

Charles K. Brain, The Hunters or the Hunted? An Introduction to African Cave Taphonomy (Chicago: University of Chicago Press, 1981). См. также: Donna Hart and Robert W. Sussman, Man the Hunted: Primates, Predators, and Human Evolution (New York: Basic Books, 2005).

Лучший пример этого можно найти в статье: Matt Carmill, «Human Uniqueness and Theoretical Content in Paleoanthropology,» International Journal of Primatology 11 (1990), 173–192.

George Orwell, Animal Farm (London: Secker & Warburg, 1945).

Hang-Jae Lee, Yuong-Nam Lee, Anthony R. Fiorillo, and Junchang Lü, «Lizards Ran Bipedally 110 Million Years Ago,» Scientific Reports 8, no. 2617 (2018), https://doi.org/10.1038/s41598–018–20809-z. Следы были оставлены в период с 110 млн до 128 млн лет назад.

David S. Berman et al., «Early Permian Bipedal Reptile,» Science 290, no. 5493 (2000), 969–972. Cabarzia trostheidei была найдена в Германии в 2019 г., эта ящерица на 15 млн лет старше Eudibamus. Frederik Spindler, Ralf Werneburg, and Joerg W. Schneider, «A New Mesenosaurine from the Lower Permian of Germany and the Postcrania of Mesenosaurus: Implications for Early Amniote Comparative Ostology,» Paläontologische Zeitschrift 93 (2019), 303–344.

Axel Janke and Ulfur Arnason, «The Complete Mitochondrial Genome of Alligator mississippiensis and the Separation Between Recent Archosauria (Birds and Crocodiles),» Molecular Biology and Evolution 14, no. 12 (1997), 1266–1272; Richard E. Green et al., «Three Crocodilian Genomes Reveal Ancestral Patterns of Evolution Among Archosaurs,» Science 346, no. 6215 (2014), 1254449. Как отмечает мой коллега, специалистам по сравнительной анатомии и палеонтологам давно известно о родстве птиц и крокодилов и данные генетики им для этого не требовались. См.: Robert L. Carroll, Vertebrate Paleontology and Evolution (New York: W. H. Freeman, 1988).

«God Must Exist… Because the Crocoduck Doesn't,» Nightline Face-off with Martin Bashir, ABC News, https://www.youtube.com/watch?v=a0DdgSDan9c. Забавно, впрочем, что крокодил мелового периода, обнаруженный в начале 2000-х гг., имел утиный клюв и, вероятно, добывал пищу, процеживая воду, как утки. Он получил название Anatosuchus, что означает, «крокоутка». Paul Sereno, Christian A. Sidor, Hans C. E. Larsson, and Boubé Gado, «A New Notosuchian from the Early Cretaceous of Niger,» Journal of Vertebrate Paleontology 23, no. 2 (2003), 477–482.

Lindsay E. Zanno, Susan Drymala, Sterling J. Nesbit, and Vincent P. Schneider, "Early Crocodylomorph Increases Top Tier Predator Diversity During Rise of Dinosaurs," Scientific Reports 5 (2015), 9276. См. также: Susan M. Drymala and Lindsay E. Zanno, "Osteology of Carnufex carolinensis (Archosauria: Pseudosuchia) from the Pekin Formation of North Carolina and Its Implications for Early Crocodylomorph Evolution," PLOS ONE 11, no. 6 (2016), e0157528.

В 2020 г. исследователи описали окаменелые отпечатки лап, оставленные ходящими на двух задних конечностях крокодилами в осадочных породах возрастом 106 млн лет в Южной Корее. См.: Kyung Soo Kim, Martin G. Lockley, Jong Deock Lim, Seul Mi Bae, and Anthony Romilio, «Trackway Evidence for Large Bipedal Crocodylomorphs from the Cretaceous of Korea,» Scientific Reports 10, no. 8680 (2020).

См.: Riley Black (formerly Brian Switek), My Beloved Brontosaurus (New York: Scientific American/Farrar, Straus & Giroux, 2013).

Стив Брусатти в своей книге рассматривает работу коллеги Сары Берч, установившей, что передние лапы тираннозавра были «приспособлениями для убийства». Словно гигантские крючки для разделки туш, они впивались в добычу, пытавшуюся освободиться из челюстей тираннозавра. Steve Brusatte, The Rise and Fall of the Dinosaurs: The Untold Story of a Lost World (New York: William Morrow, 2018), 215. (Брусатти С. Время динозавров: Новая история древних ящеров. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.)

W. Scott Persons and Philip J. Currie, «The Functional Origin of Dinosaur Bipedalism: Cumulative Evidence from Bipedally Inclined Reptiles and Disinclined Mammals,» Journal of Theoretical Biology 420, no. 7 (2017), 1–7. Персонс написал мне по электронной почте: «Большие мышцы хвоста не уникальная черта бипедальных динозавров (они были почти у всех динозавров). Однако наличие мышц хвоста означает, что если вы начинаете эволюционировать в сторону быстроногости, то имеете естественную предрасположенность к бипедальности». Иными словами, благодаря этим мышцам задние ноги работают эффективнее передних. Следовательно, чтобы максимально использовать мощь хвостовых мышц, естественный отбор будет благоприятствовать удлинению задних ног у быстроногих динозавров и исключению из этой схемы передних.

Как выясняется, тираннозавр, вероятно, не мог бегать так быстро, как заставил нас поверить Голливуд. См.: Brusatte, The Rise and Fall of the Dinosaurs, 210–212.

Исключением являются южноамериканские паукообразные обезьяны, вследствие конвергентной эволюции приобретшие такую же подвижность плеча, что и у человекообразных обезьян. К этому семейству относятся коаты, ревуны, шерстистые обезьяны и мирики.

Этот массив суши, соединявший Австралийский континент с Тасманией и Новой Гвинеей, называется Сахул.

Robert McN. Alexander and Alexandra Vernon, «The Mechanics of Hopping by Kangaroos (Macropodidae),» Journal of Zoology 177, no. 2 (1975), 265–303. (Брусатти С. Время динозавров: Новая история древних ящеров. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.)

Как я позднее узнал, Райли Блэк в своем блоге, посвященном десяти самым известным окаменелостям млекопитающих, пошутил, что эндрюсарх (Andrewsarchus) – «реально существовавшая версия Гморка из „Бесконечной истории“». См.: https://www.tor.com/2015/01/04/ten-fossil-mammals-as-awesome-as-any-dinosaur-2. В электронном письме Блэк назвал этот случай примером конвергентной комедийной эволюции!

Christine M. Janis, Karalyn Buttrill, and Borja Figueirido, «Locomotion in Extinct Giant Kangaroos: Were Sthenurines Hop-Less Monsters?» PLOS ONE 9, no. 10 (2014), e109888.

Aaron B. Camens and Trevor H. Worthy, «Walk Like a Kangaroo: New Fossil Trackways Reveal a Bipedally Striding Macropodid in the Pliocene of Central Australia,» Journal of Vertebrate Paleontology (2019), 72.

Следы, найденные на раскопках в Пехуен-Ко в Аргентине, заставили некоторых исследователей предположить, что мегатерий (Megatherium) медленно передвигался на двух ногах. R. Ernesto Blanco and Ada Czerwonogora, «The Gait of Megatherium CUVIER 1796 (Mammalia, Xenartha, Megatheriidae),» Senckenbergiana Biologica 83, no. 1 (2003), 61–68. Другая группа ученых считает, что отпечатки Neomegatherichnum pehuencoensis, свидетельствующие о том, что он ходил на двух ногах, принадлежат другому виду гигантского ленивца. Silvia A. Aramayo, Teresa Manera de Bianco, Nerea V. Bastianelli, and Ricardo N. Melchor, «Pehuen Co: Updated Taxonomic Review of a Late Pleistocene Ichnological Site in Argentina,» Palaeogeography, Palaeoclimatology, Palaeoecology 439 (2015), 144–165.

Mark Grabowski and William L. Jungers, «Evidence of a Chimpanzee-Sized Ancestor of Humans but a Gibbon-Sized Ancestor of Apes,» Nature Communications 8, no. 880 (2017).

Jonathan Kingdon, Lowly Origin: When, Where, and Why Our Ancestors First Stood Up (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2003), 16.

Plato, The Symposium, trans. Christopher Gill (New York: Penguin Classics, 2003).

Russell H. Tuttle, David M. Webb, and Nicole I. Tuttle, «Laetoli Footprint Trails and the Evolution of Hominid Bipedalism,» in Origine(s) de la Bipédie chez les Hominidés, ed. Yves Coppens and Brigitte Senut (Paris: Éditions du CNRS, 1991), 187–198.

Нейпир (1964) писал: «Ситуативный бипедализм практически был нормой среди приматов». John R. Napier, «The Evolution of Bipedal Walking in the Hominids,» Archives de Biologie (Liège) 75 (1964), 673–708. Иными словами, способность к прямохождению в той или иной степени наличествует, но зачастую отсутствует стимул. Палеонтолог Майк Роуз также утверждал, что бипедализм входил в репертуар способов локомоции последнего общего предка человека и человекообразных обезьян и вопрос заключается в том, что вызвало учащение проявления этого поведения у гоминин. Michael D. Rose, «The Process of Bipedalization in Hominids,» in Origine(s) de la Bipédie chez les Hominidés, eds. Yves Coppens and Brigitte Senut (Paris: Éditions du CNRS, 1991), 37–48. Антрополог Джон Маркс также отмечал, что это не есть нечто новое, а лишь продукт эволюции уже существовавшего прямохождения. Он утверждал, что поведение предшествовало морфологическим изменениям, то есть прямохождение отчасти развивалось в соответствии с теорией Ламарка. Jon Marks, «Genetic Assimilation in the Evolution of Bipedalism,» Human Evolution 4, no. 6 (1989), 493–499. Таттл также полагал, что «бипедализм предшествовал возникновению гоминид (Hominidae)», поскольку любая человекообразная обезьяна время от времени ходит на двух ногах. Russell H. Tuttle, «Evolution of Hominid Bipedalism and Prehensile Capabilities,» Philosophical Transactions of the Royal Society of London B 292 (1981), 89–94.

Таттл предложил немало эффектных названий для различных гипотез, например такие как гипотеза «лодыря», «плаща», «все мокрое», гипотеза «тянучки», «горячая штучка», «две ноги лучше, чем четыре», «свингеры проходят дальше», «вертикальная мобильность» и «бей туда, где больнее». Tuttle, Webb, and Tuttle, «Laetoli Footprint Trails,» 187–198.

Jean-Baptiste Lamarck, Zoological Philosophy, or Exposition with Regard to the Natural History of Animals (Paris: Musée d'Histoire Naturelle, 1809).

Nina G. Jablonski and George Chaplin, «Origin of Habitual Terrestrial Bipedalism in the Ancestor of the Hominidae,» Journal of Human Evolution 24, no. 4 (1993), 259–280.

A. Kortlandt, «How Might Early Hominids Have Defended Themselves Against Large Predators and Food Competitors?» Journal of Human Evolution 9 (1980), 79–112.

Kevin D. Hunt, «The Evolution of Human Bipedality: Ecology and Functional Morphology,» Journal of Human Evolution 26, no. 3 (1994), 183–202. Craig B. Stanford, Upright: The Evolutionary Key to Becoming Human (New York: Houghton Mifflin Harcourt, 2003). Craig B. Stanford, «Arboreal Bipedalism in Wild Chimpanzees: Implications for the Evolution of Hominid Posture and Locomotion,» American Journal of Physical Anthropology 129, no. 2 (2006), 225–231.

Richard Wrangham, Dorothy Cheney, Robert Seyfarth, and Esteban Sarmiento, «Shallow-Water Habitats as Sources of Fallback Foods for Hominins,» American Journal of Physical Anthropology 140, no. 4 (2009), 630–642.

Sir Alister Hardy, «Was Man More Aquatic in the Past?» New Scientist (March 17, 1960). Elaine Morgan, The Aquatic Ape: A Theory of Human Evolution (New York: Stein & Day, 1982). Elaine Morgan, The Aquatic Ape Hypothesis: Most Credible Theory of Human Evolution (London: Souvenir Press, 1999). Morgan's TED Talk, «I Believe We Evolved from Aquatic Apes,» TED.com, https://www.ted.com/talks/elaine_morgan_i_believe_we_evolved_from_aquatic_apes. David Attenborough, «The Waterside Ape,» BBC Radio, https://www.bbc.co.uk/programmes/b07v0hhm. См. также: Marc Verhaegen, Pierre-François Puech, and Stephen Murro, «Aquarboreal Ancestors?» Trends in Ecology & Evolution 17, no. 5 (2002), 212–217. Algis Kuliukas, «Wading for Food the Driving Force of the Evolution of Bipedalism?» Nutrition and Health 16 (2002), 267–289.

Чего точно не хватает этой гипотезе, так это данных, на которые можно было бы опереться, но это с лихвой компенсируется неустанной маркетинговой кампанией. Сторонники этой идеи продвигают ту или иную версию гипотезы водной обезьяны с помощью соцсетей, электронной почты, комментариев под роликами на YouTube и в отзывах на книги на сайте Amazon. Например, на этом сайте мне попадались десятки отзывов, в которых книги, в том числе учебники, получали всего две звезды, поскольку не принимали гипотезу водной обезьяны в качестве единственно верного объяснения происхождения бипедализма. Я даже готов поспорить, что «Первые шаги» получат, самое бóльшее, две звезды от какого-нибудь рецензента, поскольку я не разделяю веру в эту гипотезу. «Вера» здесь самое подходящее слово. Если бы предсказания, вытекающие из этой гипотезы, подтверждались имеющимися у нас в настоящее время свидетельствами, я бы с радостью ее поддержал. Однако для сторонников гипотезы водной обезьяны важнее с помощью травли заставить научное сообщество принять этот нарратив, чем представить эту идею в качестве проверяемой гипотезы и попытаться ее отстоять. Они выбирают из данных лишь то, что поддерживает их точку зрения, и игнорируют или атакуют обоснованную критику этой гипотезы. Иными словами, они не заинтересованы в развитии науки. Развенчание гипотезы водной обезьяны вы найдете в: John H. Langdon, «Umbrella Hypotheses and Parsimony in Human Evolution: A Critique of the Aquatic Ape Hypothesis,» Journal of Human Evolution 33, no. 4 (1997), 479–494.

Björn Merker, «A Note on Hunting and Hominid Origins,» American Anthropologist 86, no. 1 (1984), 112–114. Kingdon, Lowly Origin (2003). R. D. Guthrie, «Evolution of Human Threat Display Organs,» Evolutionary Biology 4, no. 1 (1970), 257–302. David R. Carrier, «The Advantage of Standing Up to Fight and the Evolution of Habitual Bipedalism in Hominins,» PLOS ONE 6, no. 5 (2011), e19630. Uner Tan, «Two Families with Quadrupedalism, Mental Retardation, No Speech, and Infantile Hypotonia (Uner Tan Syndrome Type-II): A Novel Theory for the Evolutionary Emergence of Human Bipedalism,» Frontiers in Neuroscience 8, no. 84 (2014), 1–14. Anthony R. E. Sinclair, Mary D. Leakey, and M. Norton-Griffiths, «Migration and Hominid Bipedalism,» Nature 324 (1986), 307–308. Edward Reynolds, «The Evolution of the Human Pelvis in Relation to the Mechanics of the Erect Posture,» Papers of the Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology 11 (1931), 255–334. Isabelle C. Winder et al., «Complex Topography and Human Evolution: The Missing Link,» Antiquity 87, no. 336 (2013), 333–349. Milford H. Wolpoff, Paleoanthropology (New York: McGraw-Hill College, 1998). Sue T. Parker, «A Sexual Selection Model for Hominid Evolution,» Human Evolution 2 (1987), 235–253. Adrian L. Melott and Brian C. Thomas, «From Cosmic Explosions to Terrestrial Fires,» Journal of Geology 127, no. 4 (2019), 475–481.

См. также: Carolyn Brown, «IgNobel (2): Is That Ostrich Ogling Me?» Canadian Medical Association Journal 167, no. 12 (2002), 1348.

Как и еще множество причин отнестись к ним скептически. В 2008 г. Кен Сэйерс и К. Оуэн Лавджой, опираясь на философский принцип, который называется «парадокс Джолли», выступили против использования таких аргументов, как проявление бипедализма у других приматов, в рассуждениях о его происхождении у гоминин. Они утверждали, что обстоятельства, обусловливающие возникновение бипедальной локомоции у других приматов, не могут быть причинами, по которым гоминины начали передвигаться на двух ногах, в противном случае и эти приматы перешли бы на постоянное прямохождение как основной способ передвижения. Ken Sayers and C. Owen Lovejoy, «The Chimpanzee Has No Clothes: A Critical Examination of Pan troglodytes in Models of Human Evolution,» Current Anthropology 49, no. 1 (2008), 87–114.

Вскоре после нашего интервью Дисотелл перешел работать в Массачусетский университет в Амхерсте.

Я добавил уточнение «полностью», потому что у животных редко происходит стремительное видообразование и расхождение эволюционных линий зачастую представляет собой медленный запутанный процесс, в ходе которого продолжается гибридизация, пока виды не станут изолированными в репродуктивном отношении. См.: Nick Patterson, Daniel J. Richter, Sante Gnerre, Eric S. Lander, and David Reich, «Genetic Evidence for Complex Speciation of Humans and Chimpanzees,» Nature 441 (2006), 1103–1108. Alywyn Scally et al., «Insights into Hominid Evolution from the Gorilla Genome Sequence,» Nature 483 (2012), 169–175. Кроме того, существует нисходящий эффект более древней (то есть произошедшей 12 млн лет назад) дивергенции человека и шимпанзе, которая отодвинула бы дивергенцию человекообразных и нечеловекообразных обезьян еще дальше в ранний олигоцен. Это противоречит палеонтологической летописи, свидетельствующей о том, что общие предки человекообразных и нечеловекообразных обезьян жили 29 млн лет назад.

Антропологи Генри Макгенри и Питер Родмэн полагали, что бипедализм являлся «образом жизни человекообразной обезьяны там, где она жить не могла». Roger Lewin, «Four Legs Bad, Two Legs Good,» Science 235 (1987), 969–971.

Peter E. Wheeler, «The Evolution of Bipedality and the Loss of Functional Body Hair in Hominids,» Journal of Human Evolution 13, no. 1 (1984), 91–98. Peter E. Wheeler, «The Thermoregulatory Advantages of Hominid Bipedalism in Open Equatorial Environments: The Contribution of Increased Convective Heat Loss and Cutaneous Evaporative Cooling,» Journal of Human Evolution 21, no. 2 (1991), 107–115.

Michael D. Sockol, David A. Raichlen, and Herman Pontzer, "Chimpanzee Locomotor Energetics and the Origin of Human Bipedalism," Proceedings of the National Academy of Sciences 104, no. 30 (2007), 12265–12269.

В оригинальной статье Sockol et al. от 2007 г. исследователи указали, что шимпанзе тратит в четыре раза больше энергии, чем человек. С тех пор эта цифра была уменьшена в два раза. См.: Herman Pontzer, David A. Raichlen, and Michael D. Sockol, «The Metabolic Cost of Walking in Humans, Chimpanzees, and Early Hominins,» Journal of Human Evolution 56, no. 1 (2009), 43–54. Herman Pontzer, David A. Raichlen, and Peter S. Rodman, «Bipedal and Quadrupedal Locomotion in Chimpanzees,» Journal of Human Evolution 66 (2014), 64–82.

Herman Pontzer, «Economy and Endurance in Human Evolution,» Current Biology 27, no. 12 (2017), R613–R621. Lewis Halsey and Craig White, «Comparative Energetics of Mammalian Locomotion: Humans Are Not Different,» Journal of Human Evolution 63 (2012), 718–722.

Susana Carvalho et al., «Chimpanzee Carrying Behaviour and the Origins of Human Bipedality,» Current Biology 22, no. 6 (2012), R180–R181. Шимпанзе употребляют в пищу два вида орехов, обозначенные мною под обобщающим названием «африканские»: орехи масличной пальмы (Elaeis guineensis) и орехи кулы съедобной (Coula edulis).

Gordon W. Hewes, «Food Transport and the Origin of Hominid Bipedalism,» American Anthropology 63, no. 4 (1961), 687–710. Gordon W. Hewes, «Hominid Bipedalism: Independent Evidence for the Food-Carrying Theory,» Science 146, no. 3642 (1964), 416–418.

C. Owen Lovejoy, «The Origin of Man,» Science 211, no. 4480 (1981), 341–350. C. Owen Lovejoy, "Reexamining Human Origins in Light of Ardipithecus ramidus," Science 326, no. 5949 (2009), 74–74e8.

Lori Hager, Women in Human Evolution (New York: Routledge, 1997).

Nancy Tanner and Adrienne Zihlman, "Women in Evolution, Part I: Innovation and Selection in Human Origins," Signs 1, no. 3 (1976), 585–605. Adrienne Zihlman, «Women in Evolution, Part II: Subsistence and Social Organization Among Early Hominids,» Signs 4, no. 1 (1978), 4–20. Nancy M. Tanner, On Becoming Human (Cambridge: Cambridge University Press, 1981).

Thibaud Gruber, Zanna Clay, and Klaus Zuberbühler, "A Comparison of Bonobo and Chimpanzee Tool Use: Evidence for a Female Bias in the Pan Lineage," Animal Behavior 80, no. 6 (2010), 1023–1033. Многие приматы-новаторы, о которых идет речь, являются самками, см.: Frans de Waal, The Ape and the Sushi Master: Cultural Reflections of a Primatologist (New York: Basic Books, 2008). Klaree J. Boose, Frances J. White, and Audra Meinelt, "Sex Differences in Tool Use Acquisition in Bonobos (Pan paniscus)," American Journal of Primatology 75, no. 9 (2013), 917–926. В Фонголи, месте проведения исследования в Сенегале, шимпанзе, в основном самки, охотятся с заостренными палками. Jill D. Pruetz et al., "New Evidence on the Tool-Assisted Hunting Exhibited by Chimpanzees (Pan troglodytes verus) in a Savannah Habitat at Fongoli, Sénégal," Royal Society of Open Science 2 (2015), 140507.

Charles Darwin, The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex, vol. I (London: John Murray, 1871), 199. (Здесь и далее цит. по: Дарвин Ч. Сочинения: в 9 т. Т. 5. Происхождение человека и половой отбор. – М.: Изд. АН СССР, 1953. С. 265.)

Оказывается, Дюбуа был прав, но опирался на неверные данные. В 2015 г. Крис Рафф с коллегами вновь изучил бедренную кость из Триниля и сделал вывод, что она относится к гораздо более позднему времени, чем череп, и принадлежит, скорее всего, Homo sapiens. Однако Дюбуа отыскал в Триниле еще четыре бедренных кости в 1900 г. и описал их в 1930-х гг. Их повторный анализ, проведенный Раффом, показал, что они соответствуют анатомическому строению Homo erectus. Таким образом, вывод Дюбуа, что Pithecanthropus erectus был двуногим, как выяснилось, опирался на изучение бедренной кости Homo sapiens, но другие найденные им бедренные кости доказывают его правоту. Christopher B. Ruff, Laurent Puymerail, Roberto Machiarelli, Justin Sipla, and Russell L. Ciochon, «Structure and Composition of the Trinil Femora: Functional and Taxonomic Implications,» Journal of Human Evolution 80 (2015), 147–158.

Pat Shipman, The Man Who Found the Missing Link: Eugène Dubois and His Lifelong Quest to Prove Darwin Right (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2002).

Неандерталец из Ла-Шапель-о-Сен на момент смерти был пожилым. Следовательно, при жизни он был сгорбленным не потому, что представители данного биологического вид не могли стоять полностью выпрямившись, а потому, что прожил достаточно долго, чтобы произошли патологические изменения скелета.

На момент открытия Дональд Джохансон работал в Кливлендском музее естественной истории. В своей книге я предпочитаю указывать текущие места работы ученых, а не те, которые они занимали во время исследования, описываемого мною.

На страницах этой книги я делаю все возможное, чтобы воздать должное колоссальному труду своих коллег-ученых. Однако наука редко вершится одиночками, и обычно исследования, о которых я рассказываю, осуществляются большими коллективами. В примечаниях к тексту сокращение et al. («и другие»), используемое при описании любого исследования, имеющего больше пяти авторов, встречается больше 120 раз. Упомянуть об этом меня надоумил Роберт Сапольски, в примечании к своей недавно выпущенной в свет книге «Биология добра и зла: Как наука объясняет наши поступки» (Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst) написавший: «Всякий раз, описывая работу, выполненную Джейн Такой-то или Джо Таким-то, я в действительности имею в виду „работу, выполненную ими и командой молодых ученых, лаборантов, старшекурсников и коллег, продолжающуюся много лет“. Я ограничиваюсь одной фамилией для краткости, но не подразумеваю, что эти ученые проделали всю работу самостоятельно, – наука целиком и полностью является коллективной деятельностью». (См.: Сапольски Р. Биология добра и зла: Как наука объясняет наши поступки. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.)

Donald C. Johanson, Lucy: The Beginnings of Humankind (New York: Simon & Schuster, 1981). (Дональд Д., Мейтленд И. Люси. Истоки рода человеческого. – М.: Мир, 1984.)

John Kappelman et al., «Perimortem Fractures in Lucy Suggest Mortality from Fall out of Tall Tree,» Nature 537 (2016), 503–507.

Оказывается, это спорное утверждение. Человеческие младенцы уже рождаются с небольшим S-образным изгибом позвоночника. Elie Choufani et al., «Lumbosacral Lordosis in Fetal Spine: Genetic or Mechanic Parameter,» European Spine Journal 18 (2009), 1342–1348. Однако позвоночный столб приобретает более заметный лордоз именно в ходе развития, особенно в возрасте, когда ребенок начинает делать первые шаги. M. Maurice Abitbol, «Evolution of the Lumbosacral Angle,» American Journal of Physical Anthropology 72, no. 3 (1987), 361–372. В то же время это происходит, судя по всему, в любом случае – даже у детей, которые так и не начинают ходить, позвоночник приобретает S-образную форму. Sven Reichmann and Thord Lewin, «The Development of the Lumbar Lordosis,» Archiv für Orthopädische und Unfall-Chirurgie, mit Besonderer Berückisichtigung der Frakturenlehre und der Orthopädisch-Chirurgischen Technik 69 (1971), 275–285.

Мышцы, о которых идет речь, – средняя и малая ягодичные мышцы, в отличие от большой, значительно более массивной и формирующей нашу ягодицу.

C. Owen Lovejoy, «Evolution of Human Walking,» Scientific American (November 1988), 118–125. Когда я писал, что бедра располагались по бокам тела, то кратко выразил мысль, что подвздошные кости были развернуты к боковым сторонам корпуса, в то же положение, в котором они находятся у людей, в отличие от человекообразных обезьян, имеющих плоские подвздошные кости, обращенные плоскостью к задней части тела.

Christine Tardieu, «Ontogeny and Phylogeny of Femoro-Tibial Characters in Humans and Hominid Fossils: Functional Influence and Genetic Determinism,» American Journal of Physical Anthropology 110 (1999), 365–377.

Этот экспонат имеет каталожный номер A.L. 129–1 и принадлежит другой особи, не Люси. Подробную информацию о находке и значимости анатомического строения этих костей можно найти в: Johanson, Lucy: The Beginnings of Humankind. Donald C. Johanson and Maurice Taieb, «PlioPleistocene Hominid Discoveries in Hadar, Ethiopia,» Nature 260 (1976), 293–297.

Фрэнсис Тэккерей выдвинул предположение, что голова частичного скелета Sts 14 на самом деле принадлежит «миссис Плес» (каталожный номер Sts 5). Он также предположил, что «миссис Плес» – это неполовозрелый самец. Francis Thackeray, Dominique Gommery, and Jose Braga, «Australopithecine Postcrania (Sts 14) from the Sterkfontein Caves, South Africa: The Skeleton of 'Mrs Ples'?» South African Journal of Science 98, no. 5–6 (2002), 211–212. Однако см. также: Alejandro Bonmatí, Juan-Luis Arsuaga, and Carlos Lorenzo, «Revisiting the Developmental Stage and Age-at-Death of the 'Mrs. Ples' (Sts 5) and Sts 14 Specimens from Sterkfontein (South Africa): Do They Belong to the Same Individual?» Anatomical Record 291, no. 12 (2008), 1707–1722.

Эту идею мне подал мой коллега из Бостонского университета геолог Энди Курс, с которым я имел удовольствие общаться зимой 2015 г.

В этом разделе я пишу о калии и аргоне, но исследователи нашли способ повысить точность результатов применения этого метода, речь о так называемом аргон-аргоновом (⁴⁰Ar/³⁹Ar) методе датирования.

Robert C. Walter, "Age of Lucy and the First Family: Single-Crystal ⁴⁰Ar/³⁹Ar Dating of the Denen Dora and Lower Kada Hadar Members of the Hadar Formation, Ethiopia," Geology 22, no. 1 (1994), 6–10.

Juliet Eilperin, «In Ethiopia, Both Obama and Ancient Fossils Get a Motorcade,» Washington Post, July 27, 2015.

Meave G. Leakey, Craig S. Feibel, Ian McDougall, and Alan Walker, «New Four-Million-Year-Old Hominid Species from Kanapoi and Allia Bay, Kenya,» Nature 376 (1995), 565–571.

Brigitte Senut et al., «First Hominid from the Miocene (Lukeino Formation, Kenya),» Comptes Rendus de l'Académie des Sciences – Series IIA – Earth and Planetary Science 332, no. 2 (2001), 137–144.

Я изучил слепки Orrorin tugenensis в лаборатории Сеню и Пикфорда осенью 2019 г. Все, что осталось от лучше всего сохранившейся бедренной кости, имело все характерные признаки прямоходящего гоминина. По одной только этой кости я также, как и эти исследователи, сделал бы вывод, что Orrorin был двуногим. Хотелось бы мне увидеть, как этот гоминин выглядел целиком!

Ann Gibbons, The First Human: The Race to Discover Our Earliest Ancestors (New York: Anchor Books, 2007). Пожалуй, лучше всего характеризует злоключения, связанные с окаменелыми остатками Orrorin, неожиданная реакция самой Брижит Сеню на открытие древнейшей бедренной кости гоминина: «Я предложила Мартину бросить ее в озеро. Из-за нее у нас были бы одни только проблемы». (Цит. по: Gibbons, р. 195.)

В 2018 г. я вел переписку с Юстасом Гитонгой, директором Общественных музеев Кении (ОМК), которым принадлежат остатки Orrorin. Я запросил разрешение на изучение материалов, связанных с Orrorin, и мне ответили, что «оригинальные окаменелые остатки Orrorin недоступны, пока не будут окончательно определены детали нового меморандума о взаимопонимании». Имеется в виду меморандум о взаимопонимании между ОМК и властями округа Баринго, которые, по словам Гитонги, считают, что иностранные исследователи отказались от прежнего соглашения.

Yohannes Haile-Selassie, «Late Miocene Hominids from the Middle Awash, Ethiopia,» Nature 412 (2001), 178–181.

Michel Brunet et al., «A New Hominid from the Upper Miocene of Chad, Central Africa,» Nature 418 (2002), 145–151. Patrick Vignaud et al., «Geology and Palaeontology of the Upper Miocene Toro-Menalla Hominid Locality, Chad,» Nature 418 (2002), 152–155.

Milford Wolpoff, Brigitte Senut, Martin Pickford, and John Hawks, «Palaeoanthropology (Communication Arising): Sahelanthropus or 'Sahelpithecus'?» Nature 419 (2002), 581–582. Brunet et al., «Reply,» Nature 419 (2002), 582. Milford Wolpoff, John Hawks, Brigitte Senut, Martin Pickford, and James Ahern, «An Ape or the Ape: Is the Toumaï Cranium TM 266 a Hominid?» PaleoAnthropology (2006), 35–50.

Christoph P. E. Zollikofer et al., «Virtual Cranial Reconstruction of Sahelanthropus tchadensis,» Nature 434 (2005), 755–759. Franck Guy et al., «Morphological Affinities of the Sahelanthropus tchadensis (Late Miocene Hominid from Chad) Cranium,» Proceedings of the National Academy of Sciences 105, no. 52 (2005), 18836–18841.

Однако в то время она не была идентифицирована как кость примата. В 2004 г. Од Бержере, в то время студентка Университета Пуатье, изучала окаменелые остатки животных из Торос-Меналла и определила кость как принадлежавшую крупному примату. Единственным известным крупным приматом из Торос-Меналла является Sahelanthropus tchadensis. В 2018 г. Бержере и ее бывший научный руководитель Роберто Маккьярелли предложили представить свою работу по изучению этой бедренной кости в Парижском антропологическом обществе, но, к ярости всего сообщества палеоантропологов, тезисы их выступления были отвергнуты организаторами мероприятия. См.: Ewen Callaway, «Controversial Femur Could Belong to Ancient Human Relative,» Nature 553 (2018), 391–392. Фрэнк Гай с коллегами еще до выхода статьи в рецензируемом журнале опубликовали предварительное описание кости в конце сентября 2020 г.

Robert Broom, «Further Evidence on the Structure of the South African Pleistocene Anthropoids,» Nature 142 (1938), 897–899. Больше 10 лет спустя Брум и его студент Дж. Т. Робинсон написали: «В Южной Африке мы в последнее время так быстро делаем важные открытия, что просто невозможно публиковать подробные научные статьи о них в течение года или даже двух. Мы можем либо на долгие годы задерживать публикации, как это часто делается в Северном полушарии, либо публиковать предварительные описания и в результате становиться мишенью для критических замечаний, что наши описания неточны. Мы считаем гораздо более предпочтительным печатать даже неточные описания, давая возможность другим ученым узнать о наших находках, чем держать их в секрете 10 лет или дольше». Robert Broom and John T. Robinson, «Brief Communications: Notes on the Pelves of the Fossil Ape-Men,» American Journal of Physical Anthropology 8, no. 4 (1950), 489–494. Через четыре месяца Брум умер в возрасте 84 лет.

Компания – производитель учебных пособий Bone Clones, Inc. изготовила трехмерные копии окаменелостей Ardipithecus и Sahelanthropus по опубликованным измерениям и фотографиям. Поскольку это единственная возможность использовать наглядные пособия в своей преподавательской деятельности, многие из нас, антропологов, купили копии Bone Clones – по цене $295 за череп – для своих исследовательских лабораторий. Мы с коллегами предпочли бы отправить эти деньги в Чад и Эфиопию, чтобы приобрести слепки с подлинных окаменелостей, но в настоящее время такой возможности у нас нет. Теперь, когда я увидел оригиналы костей стопы Ardipithecus ramidus и качественные слепки Sahelanthropus, я могу утверждать, что версии Bone Clones, несмотря на все старания производителя, чудовищно неточны и в некоторых отношениях даже вводят в заблуждение. Например, настоящий череп Sahelanthropus примерно на 20 % крупнее, чем реплика Bone Clones.

Daniel E. Lieberman, The Story of the Human Body: Evolution, Health, and Disease (New York: Pantheon, 2013), 33. Он написал: «Все окаменелости Ardipithecus, Sahelanthropus и Orrorin можно сложить в один бумажный пакет». О том, что еще останется достаточно места для покупок, уже мое дополнение.

Rick Gore, «The First Steps,» National Geographic (February 1997), 72–99.

Tim D. White, Gen Suwa, and Berhane Asfaw, "Australopithecus ramidus, a New Species of Early Hominid from Aramis, Ethiopia," Nature 371 (1994), 306–312. Образцы – несколько зубов одной особи – обнаружил местный житель из племени афар Гада Хамед.

Tim D. White, Gen Suwa, and Berhane Asfaw, "Corrigendum: Australopithecus ramidus, a New Species of Early Hominid from Aramis, Ethiopia," Nature 375 (1995), 88.

Rex Dalton, «Oldest Hominid Skeleton Revealed,» Nature (October 1, 2009). Donald Johanson and Kate Wong, Lucy's Legacy: The Quest for Human Origins (New York: Broadway Books, 2010), 154.

Giday WoldeGabriel et al., «The Geological, Isotopic, Botanical, Invertebrate, and Lower Vertebrate Surroundings of Ardipithecus ramidus,» Science 326, no. 5949 (2009), 65–65e5. Как и многие другие, казалось бы, простые утверждения в области палеоантропологии, это утверждение является дискуссионным. Некоторые ученые считают, что местность Арамис не могла быть настолько лесистой, как предполагают Уайт и его коллеги. Thure E. Cerling et al., «Comment on the Paleoenvironment of Ardipithecus ramidus,» Science 328 (2010), 1105. Кроме того, место второй находки окаменелых остатков Ardipithecus ramidus, Гона в Эфиопии, действительно представляет собой скорее травянистую равнину, из чего следует, что Ardipithecus мог жить в разных местообитаниях. Sileshi Semaw et al., «Early Pliocene Hominids from Gona, Ethiopia,» Nature 433 (2005), 301–305. Интересно, что имеется второй частичный скелет Ardipithecus из довольно открытой местности в Гоне, имеющий более выраженные адаптации скелета к прямохождению, чем Ardipithecus из более лесистого Арамиса. Scott W. Simpson, Naomi E. Levin, Jay Quade, Michael J. Rogers, and Sileshi Semaw, «Ardipithecus ramidus Postcrania from the Gona Project Area, Afar Regional State, Ethiopia,» Journal of Human Evolution 129 (2019), 1–45.

Эта характеристика относится к окаменелостям как таковым. При жизни плотность костей у Люси и Арди была одинаковой.

Десмонд Кларк (ныне покойный) создал эту группу в 1981 г. Другими директорами проекта являются ранее упомянутый геолог Гидай Вольд-Габриэль и Йонас Бейене, специализирующийся в области археологии.

В 2019 г. Скотт Симпсон из Университета Кейса Западного резервного района опубликовал результаты выполненного его группой анализа другого частичного скелета Ardipithecus ramidus, найденного в Гоне (Эфиопия). Хотя я пока не изучил оригинальную окаменелость, мне кажется, что эта особь была еще лучше приспособлена к бипедальной локомоции, чем Арди. Если это подтвердится, то будет означать, что в то время (4,4 млн лет назад) имела место изменчивость по признаку прямохождения у Ardipithecus – естественный отбор мог благоприятствовать индивидам, более приспособленным к прямохождению, что привело к появлению в процессе эволюции постоянно ходящего на двух ногах Australopithecus из Ardipithecus, ходившего на двух ногах лишь изредка.

Изображение эволюции человека в виде однонаправленного, поэтапного развития гоминид появилось задолго до Заллингера. Бенджамин Уотерхаус Хокинс нарисовал стоящие скелеты современных человекообразных обезьян для книги Thomas Henry Huxley, Evidence as to Man's Place in Nature (London: Williams & Norgate, 1863). Аналогичное изображение имеется также в книге William K. Gregory, «The Upright Posture of Man: A Review of Its Origin and Evolution,» Proceedings of the American Philosophical Society 67, no. 4 (1928), 339–377. Оно снова появляется на форзаце книги Raymond Dart, Adventures with the Missing Link (New York: Harper & Brothers, 1959).

C. Owen Lovejoy, Gen Suwa, Scott W. Simpson, Jay H. Matternes, and Tim D. White, "The Great Divides: Ardipithecus ramidus Reveals the Postcrania of Our Last Common Ancestors with African Apes," Science 326, no. 5949 (2009), 73–106. Tim D. White, C. Owen Lovejoy, Berhane Asfaw, Joshua P. Carlson, and Gen Suwa, «Neither Chimpanzee Nor Human, Ardipithecus Reveals the Surprising Ancestry of Both,» Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 16 (2015), 4877–4884.

Эту удивительную древнюю человекообразную обезьяну открыла Лора Маклэтчи, мой научный руководитель в Мичиганском университете. См.: Laura MacLatchy, «The Oldest Ape,» Evolutionary Anthropology 13 (2004), 90–103.

James T. Kratzer et al., "Evolutionary History and Metabolic Insights of Ancient Mammalian Uricases," Proceedings of the National Academy of Sciences 111, no. 10 (2014), 3763–3768. Важное уточнение: Кратцер и его соавторы объясняют мутацией, связанной с уриказой, то, что африканские человекообразные обезьяны смогли мигрировать обратно в экваториальную Африку, я же предполагаю, что данная мутация позволила этим обезьянам жить на территории современной Европы. Имеются также свидетельства того, что мочевая кислота помогает регулировать кровяное давление и обеспечивать его стабильность даже в периоды голода. Benjamin De Becker, Claudio Borghi, Michel Burnier, and Philippe van de Borne, «Uric Acid and Hypertension: A Focused Review and Practical Recommendations,» Journal of Hypertension 37, no. 5 (2019), 878–883.

Matthew A. Carrigan et al., «Hominids Adapted to Metabolize Ethanol Long Before Human-Directed Fermentation,» Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 2 (2015), 458–463. Больше о метаболизме алкоголя см.: Samuel R. Gochman, Michael B. Brown, and Nathaniel J. Dominy, «Alcohol Discrimination and Preferences in Two Species of Nectar-Feeding Primate,» Royal Society Open Science 3 (2016), 160217.

Madelaine Böhme et al., «A New Miocene Ape and Locomotion in the Ancestor of Great Apes and Humans,» Nature 575 (2019), 489–493.

Scott A. Williams et al., «Reevaluating Bipedalism in Danuvius,» Nature 586 (2020), E1–E3. Madelaine Böhme, Nikolai Spassov, Jeremy M. DeSilva, and David R. Begun, "Reply to: Reevaluating Bipedalism in Danuvius," Nature 586 (2020), E4–E5.

Dudley J. Morton, «Evolution of the Human Foot. II,» American Journal of Physical Anthropology 7 (1924), 1052. См. также: Russell H. Tuttle, «Darwin's Apes, Dental Apes, and the Descent of Man,» Current Anthropology 15 (1974), 389–426. Russell H. Tuttle, «Evolution of Hominid Bipedalism and Prehensile Capabilities,» Philosophical Transactions of the Royal Society of London B 292 (1981), 89–94.

Из личной беседы с биологом Уорреном Броклманом.

Carol V. Ward, Ashley S. Hammond, J. Michael Plavcan, and David R. Begun, «A Late Miocene Partial Pelvis from Hungary,» Journal of Human Evolution 136 (2019), 102645. Некоторые ученые также выдвинули предположение, что Oreopithecus был двуногим, хотя многие другие отвергли эту мысль. Недавнее изучение его скелета показало, что благодаря анатомическим особенностям корпуса Oreopithecus «безусловно, был лучше приспособлен к тому, чтобы принимать вертикальное положение, чем ныне живущие человекообразные обезьяны». См.: Ashley S. Hammond et al., «Insights into the Lower Torso in Late Miocene Hominoid Oreopithecus bambolii,» Proceedings of the National Academy of Sciences 117, no. 1 (2020), 278–284.

Например, Kevin E. Langergraber et al., «Generation Times in Wild Chimpanzees and Gorillas Suggest Earlier Divergence Times in Great Ape and Human Evolution,» Proceedings of the National Academy of Sciences 109, no. 39 (2012), 15716–15721.

В изданной в 2007 г. книге Аарон Филлер выдвигает гипотезу, что бипедальная локомоция восходит к еще более древним временам, к самому истоку эволюционной линии человекообразной обезьяны – 20 млн лет назад. В качестве доказательства он использует позвонок Morotopithecus bishopi. Однако ничто в бедренной кости или тазобедренном суставе представителя этого биологического вида не указывает на его прямохождение. Aaron G. Filler, The Upright Ape: A New Origin of the Species (Newburyport, MA: Weiser, 2007).

Susannah K. S. Thorpe, Roger L. Holder, and Robin H. Crompton, «Origin of Human Bipedalism as an Adaptation for Locomotion on Flexible Branches,» Science 316 (2007), 1328–1331.

Leif Johannsen et al., «Human Bipedal Instability in Tree Canopy Environments Is Reduced by 'Light Touch' Fingertip Support,» Scientific Reports 7, no. 1 (2017), 1–12. Возможно, это легкое касание помогало нашим предкам искать пищу. Мой коллега по Дартмутскому колледжу Нейт Домини обнаружил, что, так же как мы, люди, трогаем фрукты в магазине, чтобы определить их спелость, шимпанзе прикасаются к плодам инжира, чтобы выбрать те, которые годятся в пищу. Если это могут делать шимпанзе с их длинными пальцами, значит, древнейшие двуногие гоминины, строение кисти руки которых было ближе к человеческому, поступали так же, когда ходили по ветвям деревьев в поисках плодов. Nathaniel J. Dominy et al., «How Chimpanzees Integrate Sensory Information to Select Figs,» Interface Focus 6 (2016).

Значительное число моих коллег, которых я глубоко уважаю, разделяют мысль о том, что основой для возникновения бипедализма послужило анатомическое строение тела человекообразной обезьяны, имеющей короткую поясницу и ходящей с опорой на костяшки пальцев рук. Дэвид Пилбим, Дэн Либерман, Дэвид Стрейт, Скотт Уильямс, Коди Пранг – все они в своих работах поддерживали это представление о строении тела последнего общего предка обезьян и человека. См., например: David R. Pilbeam and Daniel E. Lieberman, «Reconstructing the Last Common Ancestor of Chimpanzees and Humans,» in Chimpanzees and Human Evolution, ed. Martin N. Muller, Richard W. Wrangham, and David R. Pilbeam (Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2017), 22–142. Некоторые из самых убедительных свидетельств в пользу того, что последний общий предок ходил с опорой на костяшки, можно найти в анатомии запястья. У большинства приматов девять костей в запястье руки, тогда как у людей и африканских человекообразных обезьян лишь восемь. Дело в том, что одна из них, центральная, срослась с ладьевидной, вследствие чего у горилл, шимпанзе, бонобо и людей две кости превратились в одну. Почему это произошло? Представляется, что это сращение способствует стабилизации запястья во время хождения с опорой на костяшки пальцев рук, что служит аргументом в пользу того, что последний общий предок ходил именно таким образом. См.: Caley M. Orr, «Kinematics of the Anthropoid Os Centrale and the Functional Consequences of the Scaphoid-Centrale Fusion in African Apes and Humans,» Journal of Human Evolution 114 (2018), 102–117. Thomas A. Püschel, Jordi Marcé-Nogué, Andrew T. Chamberlain, Alaster Yoxall, and William I. Sellers, «The Biomechanical Importance of the Scaphoid-Centrale Fusion During Simulated Knuckle-Walking and Its Implications for Human Locomotor Evolution,» Scientific Reports 10, 3526 (2020), 1–10. Это также можно интерпретировать как случайное сращение костей запястья, нейтральное с точки зрения естественного отбора, у живущей на деревьях человекообразной обезьяны, сделавшее горилл и шимпанзе предрасположенными к этому способу передвижения позднее в их эволюционной истории. В настоящее время я отдаю предпочтение модели развития прямохождения на основе предкового вида с длинной поясницей, ведущего древесный образ жизни, но будет очень интересно следить за продолжением этих дебатов с появлением новых находок окаменелостей в последующие десятилетия.

Существует окаменелость, которую я не рассматриваю в этой книге, потому что пока не понимаю, как ее интерпретировать. Это отпечатки стоп возрастом почти 6 млн лет с острова Крит. Пока происхождение этих следов остается спорным, но если данные будут подтверждены, то эта находка станет доказательством того, что двуногие человекообразные обезьяны продолжали жить в укромных уголках Европы даже позже того времени, когда в Африке обитал последний общий предок людей и африканских человекообразных. Gerard D. Gierliński et al., «Possible Hominin Footprints from the Late Miocene (c. 5.7 Ma) of Crete?» Proceedings of the Geologists' Association 128, no. 5–6 (2017), 697–710.

Erling Kagge, Walking: One Step at a Time (New York: Pantheon, 2019), 157.

John Keats, Harry Buxton Forman, and Horace Elisha Scudder, The Complete Poetical Works of John Keats (Boston: Houghton Mifflin, 1899), 246.

Масаи называют эту местность Олаэтоле.

У людей, не знающих обуви, формируются на стопах толстые мозоли, защищающие стопу без ущерба для ее чувствительности. Однако шип вонзился в середину подъема стопы ребенка, в том месте, где мозоль не образуется. Об образовании мозолей можно прочитать: Nicholas B. Holowka et al., «Foot Callus Thickness Does Not Trade Off Protection for Tactile Sensitivity During Walking,» Nature 571 (2019), 261–264.

Пег ван Эндел, преподаватель естественных наук из средней школы в Боксборо (штат Массачусетс), решила написать книгу для детей о следах в Лаэтоли и взяла интервью у Эндрю Хилла незадолго до его смерти. В записях, сделанных во время этого интервью, содержится упоминание Хилла об этих отпечатках дождевых капель и о том, как он нашел похожую иллюстрацию в книге Лайеля «Основные начала геологии» (Lyell's Principles of Geology).

Mary D. Leakey and Richard L. Hay, «Pliocene Footprints in the Laetolil Beds at Laetoli, Northern Tanzania,» Nature 278 (1979), 317–323. Mary Leakey, «Footprints in the Ashes of Time,» National Geographic 155, no. 4 (1979), 446–457. Michael H. Day and E. H. Wickens, «Laetoli Pliocene Hominid Footprints and Bipedalism,» Nature 286 (1980), 385–387. Mary D. Leakey and Jack M. Harris, eds., Laetoli: A Pliocene Site in Northern Tanzania (Oxford: Oxford University Press, 1987). Tim D. White and Gen Suwa, «Hominid Footprints at Laetoli: Facts and Interpretations,» American Journal of Physical Anthropology 72 (1987), 485–514. Neville Agnew and Martha Demas, «Preserving the Laetoli Footprints,» Scientific American (1998), 44–55. Общепринятое представление, что источником пепла является расположенный неподалеку вулкан Садиман, в последнее время оспаривается, вследствие чего происхождение пепла в настоящее время считается неустановленным. Anatoly N. Zaitsev et al., «Stratigraphy, Minerology, and Geochemistry of the Upper Laetolil Tuffs Including a New Tuff 7 Site with Footprints of Australopithecus afarensis, Laetoli, Tanzania,» Journal of African Earth Sciences 158 (2019), 103561.

Mary Leakey, Disclosing the Past: An Autobiography (New York: Doubleday, 1984). Virginia Morell, Ancestral Passions: The Leakey Family and the Quest for Humankind's Beginnings (New York: Simon & Schuster, 1995).

Другими видными исследователями, участвовавшими в открытии и раскопках на участке G, были Тим Уайт, Рон Кларк, Майкл Дэй и Луиза Роббинс.

Matthew R. Bennett, Sally C. Reynolds, Sarita Amy Morse, and Marcin Budka, «Laetoli's Lost Tracks: 3D Generated Mean Shape and Missing Footprints,» Scientific Reports 6 (2016), 21916. Чарльз Мусиба предположил, что следы на раскопе G в Лаэтоли могли оставить четыре особи.

Kevin G. Hatala, Brigitte Demes, and Brian G. Richmond, «Laetoli Footprints Reveal Bipedal Gait Biomechanics Different from Those of Modern Humans and Chimpanzees,» Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences 283, no. 1836 (2016), 20160235.

В настоящее время мы анализируем морфологию следов из раскопа А с целью установить, были ли следы оставлены детенышем Australopithecus afarensis или, может быть, даже представителем другого вида гоминин.

Мы могли бы составить «плейлист прямохождения», включив в него «Поступь жизни» («Walk of Life» Dire Straits), «Любовь приходит» («Love Walks In» Van Halen), «Идя по тонкой линии» («Walking on a Thin Line» Huey Lewis), «Гуляя по солнечному лучу» («Walking on Sunshine» Katrina and the Waves) и «Иди этим путем» («Walk This Way» в версии Run-DMC, разумеется).

Louis S. B. Leakey, Phillip V. Tobias, and John R. Napier, «A New Species of the Genus Homo from Olduvai Gorge,» Nature 202, no. 4927 (1964), 7–9.

Sonia Harmand et al., «3.3-Million-Year Old Stone Tools from Lomekwi 3, West Turkana, Kenya,» Nature 521 (2015), 310–315.

Zeresenay Alemseged et al., «A Juvenile Early Hominin Skeleton from Dikika, Ethiopia,» Nature 443 (2006), 296–301. Jeremy M. DeSilva, Corey M. Gill, Thomas C. Prang, Miriam A. Bredella, and Zeresenay Alemseged, «A Nearly Complete Foot from Dikika, Ethiopia, and Its Implications for the Ontogeny and Function of Australopithecus afarensis,» Science Advances 4, no. 7 (2018), eaar7723.

Shannon P. McPherron et al., «Evidence for Stone-Tool-Assisted Consumption of Animal Tissues Before 3.39 Million Years Ago at Dikika, Ethiopia,» Nature 466 (2010), 857–860.

Baroness Jane Van Lawick-Goodall, My Friends the Wild Chimpanzees (Washington, DC: National Geographic Society, 1967), 32. (Лавик-Гудолл Дж. Мои друзья – дикие шимпанзе // Знание – сила. 1973. № 3–5.

David L. Reed, Jessica E. Light, Julie M. Allen, and Jeremy J. Kirchman, «Pair of Lice Lost or Parasites Regained: The Evolutionary History of Anthropoid Lice,» BMC Biology 5, no. 7 (2007). Обратите внимание на название этой статьи.

Rebecca Sear and David Coall, «How Much Does Family Matter? Cooperative Breeding and the Demographic Transition,» Population and Development Review 37, no. s1 (2011), 81–112.

Эта идея называется гипотезой кооперативного размножения, она была предложена Сарой Хрди в ее выдающейся книге Mothers and Others: The Evolutionary Origins of Mutual Understanding (Cambridge, MA: Belknap Press, 2009)

Jeremy M. DeSilva, «A Shift Toward Birthing Relatively Large Infants Early in Human Evolution,» Proceedings of the National Academy of Sciences 108, no. 3 (2011), 1022–1027. Одно из предсказаний, следующих из гипотезы о коллективной заботе о потомстве у Australopithecus, связано с возрастом отлучения от груди. У крупных человекообразных обезьян матери кормят детенышей более четырех лет. Молодняк орангутанов не отлучают от груди ранее семи с лишним лет. В то же время люди в группах охотников-собирателей кормят детей от одного до четырех лет. Мы можем себе позволить рано отлучать детей от груди отчасти потому, что в нашей группе есть другие члены, способные и готовые делиться пищей. Недавний анализ изотопов в зубах младенца Australopithecus показал, что и детеныши этого вида рано отлучались от груди. Это независимое свидетельство в пользу коллективной заботы о потомстве у наших древних предков. Théo Tacail et al., «Calcium Isotopic Patterns in Enamel Reflect Different Nursing Behaviors Among South African Early Hominins,» Science Advances 5 (2019), eaax3250. Renaud Joannes-Boyau et al., «Elemental Signatures of Australopithecus africanus Teeth Reveal Seasonal Dietary Stress,» Nature 572 (2019), 112–116.

Часть этих данных получена методом радиоуглеродного анализа, показавшего большой разброс значений для Australopithecus afarensis. Jonathan G. Wynn, «Diet of Australopithecus afarensis from the Pliocene Hadar Formation, Ethiopia,» Proceedings of the National Academy of Sciences 110, no. 26 (2013), 10495–10500.

Daniel Lieberman, The Story of the Human Body: Evolution, Health, and Disease (New York: Vintage, 2013).

Jane Goodall, The Chimpanzees of Gombe: Patterns of Behavior (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1986), 555–557. Jane Goodall, «Tool-Using and Aimed Throwing in a Community of Free-Living Chimpanzees,» Nature 201 (1964), 1264–1266. William J. Hamilton, Ruth E. Buskirk, and William H. Buskirk, «Defensive Stoning by Baboons,» Nature 256 (1975), 488–489. Martin Pickford, «Matters Arising: Defensive Stoning by Baboons (Reply),» Nature 258 (1975), 549–550.

Yohannes Haile-Selassie, Stephanie M. Melillo, Antonino Vazzana, Stefano Benazzi, and Timothy M. Ryan, «A 3.8-Million-Year-Old Hominin Cranium from Woranso-Mille, Ethiopia,» Nature 573 (2019), 214–219.

William H. Kimbel, Yoel Rak, and Donald C. Johanson, The Skull of Australopithecus afarensis (Oxford: Oxford University Press, 2004).

Еще больше требуется мозгу растущего ребенка – свыше 40 % всей энергии, поступающей в организм. Christopher W. Kuzawa et al., «Metabolic Costs and Evolutionary Implications of Human Brain Development,» Proceedings of the National Academy of Sciences 111, no. 36 (2014), 13010–13015.

Herman Pontzer, «Economy and Endurance in Human Evolution,» Current Biology 27 (2017), R613–R621.

Philipp Gunz et al., "Australopithecus afarensis Endocasts Suggest Apelike Brain Organization and Prolonged Brain Growth," Science Advances 6 (2020), eaaz4729. В действительности Смит удалось определить возраст ребенка из Дикики с точностью до дня. На момент смерти ей был 861 день от роду. Как и многие другие исследования, описанные в этой книге, этот анализ был выполнен большим коллективом исследователей. Детальные изображения, которые исследовала Таня Смит, были получены в сотрудничестве с Полом Таффоро и Аделин Лекабек. Филип Гунц реконструировал головной мозг ребенка. Нельзя не отметить также вклад Зерая Алемсегеба, нашедшего окаменелость.

Ann Gibbons, «Skeletons Present an Exquisite Paleo-Puzzle,» Science 333 (2011), 1370–1372. Брюс Латимер, личная беседа.

Я имею в виду, что Ли Бергер – исследователь и искатель приключений, вдохновляющий будущие поколения ученых своей деятельностью по популяризации нашей науки. То есть Бергер похож на Индиану Джонса во всем хорошем, но не имеет обыкновения флиртовать со всеми женщинами подряд и расхищать гробницы, что свойственно персонажу Гаррисона Форда.

Подробнее об этой захватывающей истории можно прочитать в двух книгах Бергера, посвященных этой теме. Lee Berger and Marc Aronson, The Skull in the Rock: How a Scientist, a Boy, and Google Earth Opened a New Window on Human Origins (Washington, DC: National Geographic Children's Books, 2012). Lee Berger and John Hawks, Almost Human: The Astonishing Tale of Homo naledi and the Discovery That Changed Our Human Story (Washington, DC: National Geographic, 2017). (Бергер Л., Хокс Дж. Почти человек. Как открытие Homo naledi изменило нашу историю. – М.: МИФ, 2019.)

Ericka N. L'Abbé et al., «Evidence of Fatal Skeletal Injuries on Malapa Hominins 1 and 2,» Scientific Reports 5, no. 15120 (2015).

Robyn Pickering et al., «Australopithecus sediba at 1.977 Ma and Implications for the Origins of the Genus Homo,» Science 333, no. 6048 (2011), 1421–1423.

Lee Berger et al., «Australopithecus sediba: A New Species of Homo-Like Australopith from South Africa,» Science 328, no. 5975 (2010), 195–204.

Это требует некоторого пояснения, поскольку читатели, возможно, гадают, почему меня удивило строение 3D-копий костей, которые я уже видел в оригинале под черной тканью в лаборатории Бергера. Оригинальные окаменелые кости стопы и голени (большеберцовая, таранная и пяточная кости) все еще остаются сочлененными и соединенными вместе породой. Кристиан Карлсон получил изображение этих окаменелостей с помощью метода рентгеновской компьютерной микротомографии и после долгих часов кропотливой работы на компьютере отделил друг от друга их цифровые версии. Затем Карлсон распечатал на 3D-принтере цифровые копии отдельных костей стопы. Эти копии Бергер и Ципфель и отправили мне весной 2010 г.

John T. Robinson, Early Hominid Posture and Locomotion (Chicago: University of Chicago Press, 1972). Кроме того, Робинсон отнес А. africanus к роду Homo. Если эта точка зрения будет когда-нибудь принята, то спутает всю систему классификации гоминин, поскольку типовой вид рода Australopithecus – A. africanus.

William E. H. Harcourt-Smith and Leslie C. Aiello, «Fossils, Feet, and the Evolution of Human Bipedal Locomotion,» Journal of Anatomy 204, no. 5 (2004), 403–416.

Bernhard Zipfel et al., «The Foot and Ankle of Australopithecus sediba,» Science 333, no. 6048 (2011), 1417–1420. Как и другие исследования, описанные в этой книге, эта работа была коллективной, и существенный вклад в нее внесли Роберт Кидд, Кристиан Карлсон, Стив Черчилль и Ли Бергер.

Jeremy M. DeSilva et al., «The Lower Limb and Mechanics of Walking in Australopithecus sediba,» Science 340, no. 6129 (2013), 1232999.

Jeremy M. DeSilva et al., «Midtarsal Break Variation in Modern Humans: Functional Causes, Skeletal Correlates, and Paleontological Implications,» American Journal of Physical Anthropology 156, no. 4 (2015), 543–552.

Amey Y. Zhang and Jeremy M. DeSilva, "Computer Animation of the Walking Mechanics of Australopithecus sediba," PaleoAnthropology (2018), 423–432. Sally Le Page tweet of sediba walking: https://twitter.com/sallylepage/status/1088364360857198598.

William H. Kimbel, «Hesitation on Hominin History,» Nature 497 (2013), 573–574. Скетч «Ministry of Silly Walks»: https://www.dailymotion.com/video/x2hwqki. Блестящая статья, анализирующая походку министра и мистера Падли: Erin E. Butler and Nathaniel J. Dominy, «Peer Review at the Ministry of Silly Walks,» Gait & Posture (February 26, 2020).

Marion Bamford et al., «Botanical Remains from a Coprolite from the Pleistocene Hominin Site of Malapa, Sterkfontein Valley, South Africa,» Palaeontologica Africana 45 (2010), 23–28.

Пожалуй, не нужно объяснять, что длинные руки являются приспособлением для лазания по деревьям, но с приподнятыми плечами все не столь очевидно. Кевин Хант предположил, что приподнятые плечи помогали уравновесить центр масс человекообразной обезьяны, висевшей на руках. Kevin D. Hunt, «The Postural Feeding Hypothesis: An Ecological Model for the Evo of Bipedalism,» South African Journal of Science 92 (1996), 77–90.

Amanda G. Henry et al., «The Diet of Australopithecus sediba,» Nature 487 (2012), 90–93.

Yohannes Haile-Selassie et al., «New Species from Ethiopia Further Expands Middle Pliocene Hominin Diversity,» Nature 521 (2015), 483–488.

Цит. по: John Mangels, «New Human Ancestor Walked and Climbed 3.4 Million Years Ago in Lucy's Time, Cleveland Team Finds (Video),» Cleveland Plain Dealer (March 28, 2012), https://www.cleveland.com/science/2012/03/new_human_ancestor_walked_and.html.

Yohannes Haile-Selassie et al., «A New Hominin Foot from Ethiopia Shows Multiple Pliocene Bipedal Adaptations,» Nature 483 (2012), 565–569. Важно, однако, отметить, что Хайле-Селассие не считал, что стопа из Буртеле относится к виду Australopithecus deyiremeda. Она могла принадлежать третьему, еще не получившему название гоминину.

Jack Kerouac, On the Road (New York: Viking Press, 1957), 26.

В XIII в. Марко Поло проделал путь свыше 12 000 км от родной Италии до Китая по Великому шелковому пути. Карты, отображающие его путешествие, указывают, что он миновал крепость Дманиси, хотя не известно ни одного свидетельства о том, что он здесь останавливался. Однако многие путешественники делали здесь привал, поскольку Дманиси стал важной частью торгового пути между Европой и Азией и был в конце концов поглощен империей монголов. Поло продолжил путь и, достигнув острова Явы, увидел, как он сам писал, единорога: «В этой стране водятся дикие слоны и бесчисленные единороги, почти столь же огромные. Они имеют шерсть словно у быка, ноги, подобные слоновьим, и рог посередине лба, черный и очень толстый. Они, однако, не причиняют зла этим рогом, а лишь языком, поскольку он сплошь покрыт длинными и мощными шипами [и если разъярятся на кого, то подминают себе под колени и затем обдирают своим языком]. Голова похожа на голову дикого вепря, и держат они ее всегда склоненной к земле. Они очень любят пребывать в тине и грязи. Зверь этот безобразен и нисколько не похож на то, как описано в наших историях, не станет он поддаваться девственнице; и вправду, он вовсе не таков, каким мы его представляем». Конечно, в своей «Книге о разнообразии мира» Поло описал носорога.

Leo Gabunia and Abesalom Vekua, «A Plio-Pleistocene Hominid from Dmanisi, East Georgia, Caucasus,» Nature 373 (1995), 509–512.

Zhaoyu Zhu et al., «Hominin Occupation of the Chinese Loess Plateau Since About 2.1 Million Years Ago,» Nature 559 (2018), 608–612.

Fred Spoor et al., «Implications of New Early Homo Fossils from Ileret, East of Lake Turkana, Kenya,» Nature 448 (2007), 688–691. В настоящее время Фредрик Манти возглавляет отдел наук о Земле Национального музея Кении.

Alan Walker and Pat Shipman, The Wisdom of the Bones: In Search of Human Origins (New York: Vintage, 1997).

Walker and Shipman, The Wisdom of the Bones, 12.

По этому вопросу имеется неопределенность. Все начинается с возраста «мальчика из Нариокотоме» на момент смерти. Оценки возраста самого ребенка колеблются от 7,6–8,8 года до 15 лет, хотя большинство ученых, основываясь на результатах, полученных с использованием новейших методов анализа развития зубов, считают, что возраст ребенка ближе к нижней границе этого диапазона. Рост ребенка на момент смерти оценивается в интервале от 1,42 м до 1,6 м в зависимости от используемого метода. Далее возникает вопрос, наблюдался ли у Homo erectus скачок роста в подростковом возрасте, или он рос равномерно. По расчетам, если бы он достиг взрослого возраста, то его рост составил бы от 1,63 м до 1,83 м. См.: Ronda R. Graves, Amy C. Lupo, Robert C. McCarthy, Daniel J. Wescott, and Deborah L. Cunningham, «Just How Strapping Was KNM-WT 15000?» Journal of Human Evolution 59, no. 5 (2010), 542–554. Chris Ruff and Alan Walker, «Body Size and Body Shape» in The Nariokotome Homo erectus Skeleton, ed. Alan Walker and Richard Leakey (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1993), 234–265.

Christopher W. Kuzawa et al., «Metabolic Costs and Evolutionary Implications of Human Brain Development,» Proceedings of the National Academy of Sciences 111, no. 36 (2014), 13010–13015.

Henry M. McHenry, «Femoral Lengths and Stature in Plio-Pleistocene Hominids,» American Journal of Physical Anthropology 85 (1991), 149–158. Чуть более скромная оценка в 1,73 м для KNM-ER 1808: Manuel Will, Jay T. Stock, «Spatial and Temporal Variation of Body Size Among Early Homo,» Journal of Human Evolution 82 (2015), 15–33. Исходя из размеров отпечатков стоп, ученые рассчитали, что представители вида Homo erectus были ростом от 1,52 м до чуть больше 1,83 м. Heather L. Dingwall, Kevin G. Hatala, Roshna E. Wunderlich, and Brian G. Richmond, «Hominin Stature, Body Mass, and Walking Speed Estimates Based on 1.5-Million-Year-Old Fossil Footprints at Ileret, Kenya,» Journal of Human Evolution 64, no. 6 (2013), 556–568.

Matthew R. Bennett et al., «Early Hominin Foot Morphology Based on 1.5-Million-Year-Old-Footprints from Ileret, Kenya,» Science 323, no. 5918 (2009), 1197–1201. Kevin G. Hatala et al., «Footprints Reveal Direct Evidence of Group Behavior and Locomotion in Homo erectus,» Scientific Reports 6 (2016), 28766.

Dennis M. Bramble and Daniel E. Lieberman, «Endurance Running and the Evolution of Homo,» Nature 432 (2004), 345–352.

Chris Carbone, Guy Cowlishaw, Nick J. B. Isaac, and J. Marcus Rowcliffe, «How Far Do Animals Go? Determinants of Day Range in Mammals,» American Naturalist 165, no. 2 (2005), 290–297.

Можно задаться вопросом, какую роль сыграла окружающая среда в создании условий, способствующих миграции гоминин в Евразию. Имеются свидетельства, что глобальный климат стал более сухим и холодным в результате в том числе изменения океанских течений вследствие физического разделения Атлантического и Тихого океанов, вызванного смыканием Панамского перешейка 2,8 млн лет назад. Это, в свою очередь, вызвало расширение территории, занимаемой степями и саваннами. Aaron O'Dea et al., «Formation of the Isthmus of Panama,» Science Advances 2, no. 8 (2016), e1600883. Steven M. Stanley, Children of the Ice Age: How a Global Catastrophe Allowed Humans to Evolve (New York: Crown, 1996)

Известно, что за последние три четверти миллиона лет произошло восемь оледенений. EPICA community members, «Eight Glacial Cycles from an Antarctic Ice Core,» Nature 429 (2004), 623–628.

Isidro Toro-Moyano et al., «The Oldest Human Fossil in Europe, from Orce (Spain),» Journal of Human Evolution 65, no. 1 (2013), 1–9. Eudald Carbonell et al., «The First Hominin of Europe,» Nature 452 (2008), 465–469. José María Bermúdez de Castro et al., «A Hominid from the Lower Pleistocene of Atapuerca, Spain: Possible Ancestor to Neandertals and Modern Humans,» Science 276, no. 5317 (1997), 1392–1395.

Leslie C. Aiello and Peter Wheeler, «The Expensive-Tissue Hypothesis: The Brain and the Digestive System in Human and Primate Evolution,» Current Anthropology 36, no. 2 (1995), 199–221.

Richard Wrangham, Catching Fire: How Cooking Made Us Human (New York: Basic Books, 2009). (Рэнгем Р. Зажечь огонь. Как кулинария сделала нас людьми. – М.: Corpus, 2012.) Единственная проблема этой изящной гипотезы – хронология. Самые ранние свидетельства целенаправленного использования огня имеют возраст 1,5 млн лет, но увеличение размеров головного мозга обнаруживается в палеонтологической летописи начиная по крайней мере с отметки 2 млн лет назад. Или освоение огня произошло раньше, чем показывают имеющиеся у нас на данный момент свидетельства, или начало увеличения головного мозга у древнего Homo не было связано с переходом на пищу, приготовленную на огне. Даже если, в конце концов, именно второй вариант будет подтвержден палеонтологическими и археологическими находками, освоение огня и термическая обработка пищи почти наверняка поддержали и даже позволили ускорить рост мозга у плейстоценовых Homo.

См.: Richard Wrangham and Rachel Carmody, «Human Adaptation to the Control of Fire,» Evolutionary Anthropology 19 (2010), 187–199.

Dennis M. Bramble and David R. Carrier, «Running and Breathing in Mammals,» Science 219, no. 4582 (1983), 251–256. Robert R. Provine, «Laughter as an Approach to Vocal Evolution,» Psychonomic Bulletin & Review 23 (2017), 238–244.

Morgan L. Gustison, Aliza le Rouz, and Thore J. Bergman, "Derived Vocalizations of Geladas (Theropithecus gelada) and the Evolution of Vocal Complexity in Primates," Philosophical Transactions of the Royal Society B 367, no. 1597 (2012). Я задаюсь вопросом, как далеко простирается взаимосвязь вокализации и способов локомоции. Например, птицы обладают поразительным вокальным репертуаром. Водные животные, скажем киты и дельфины, грудные мышцы которых поддерживаются водой, также имеют сложные системы коммуникации.

Как у американских, так и у китайских детей первые шаги и первые слова связаны друг с другом, в каком бы возрасте они ни были сделаны и сказаны. Minxuan He, Eric A. Walle, and Joseph J. Campos, «A Cross-National Inves of the Relationship Between Infant Walking and Language Development,» Infancy 20, no. 3 (2015), 283–305.

См. обзор в: Amélie Beaudet, «The Emergence of Language in the Hominin Lineage: Perspectives from Fossil Endocasts,» Frontiers in Human Neuroscience 11 (2017), 427. Dean Falk, "Interpreting Sulci on Hominin Endocasts: Old Hypotheses and New Findings," Frontiers in Human Neuroscience 8 (2014), 134. Безусловно, это относится к раннему Homo, о чем свидетельствует KNM-ER 1470. Dean Falk, «Cerebral Cortices of East African Early Hominids,» Science 221, no. 4615 (1983), 1072–1074.

Ignacio Martínez et al., «Auditory Capacities in Middle Pleistocene Humans from the Sierra de Atapuerca in Spain,» Proceedings of the National Academy of Sciences 101, no. 27 (2004), 9976–9981. Ignacio Martínez et al., «Communicative Capacities in Middle Pleistocene Humans from the Sierra de Atapuerca in Spain,» Quaternary International 295 (2013), 94–101. Ignacio Martínez et al., "Human Hyoid Bones from the Middle Pleistocene Site of the Sima de los Huesos (Sierra de Atapuerca, Spain)," Journal of Human Evolution 54, no. 1 (2008), 118–124. Johannes Krause et al., «The Derived FOXP2 Variant of Modern Humans Was Shared with Neandertals,» Current Biology 17, no. 21 (2007), 1908–1912. См. также: Elizabeth G. Atkinson et al., «No Evidence for Recent Selection of FOXP2 Among Diverse Human Populations,» Cell 174, no. 6 (2018), 1424–1435.

Nick Ashton et al., «Hominin Footprints from Early Pleistocene Deposits at Happisburgh, UK,» PLOS ONE 9, no. 2 (2014), e8832.

Jérémy Duveau, Gilles Berillon, Christine Verna, Gilles Laisné, and Dominique Cliquet, «The Composition of a Neandertal Social Group Revealed by the Hominin Footprints at Le Rozel (Normandy, France),» Proceedings of the National Academy of Sciences 116, no. 39 (2019), 19409–19414

David Reich et al., «Genetic History of an Archaic Hominin Group from Denisova Cave in Siberia,» Nature 468, no. 7327 (2010), 1053–1060. Fahu Chen et al., «A Late Middle Pleistocene Denisovan Mandible from the Tibetan Plateau,» Nature 569 (2019), 409–412.

Из стихотворения «All That Is Gold Does Not Glitter» в кн.: J. R. R. Tolkien, Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring (London: George Allen & Unwin, 1954).

Впрочем, на вершинах лед должен был быть тонким, поскольку горные пики не деформированы ледником.

Eva K. F. Chan et al., «Human Origins in a Southern African Palaeo-Wetland and First Migrations,» Nature 575 (2019), 185–189.

Carina M. Schlebusch et al., «Southern African Ancient Genomes Estimate Modern Human Divergence to 350,000 to 260,000 Years Ago,» Science 358, no. 6363 (2017), 652–655.

Alison S. Brooks et al., «Long-Distance Stone Transport and Pigment Use in the Earliest Middle Stone Age,» Science 360, no. 6384 (2018), 90–94.

Katerina Harvati et al., "Apidima Cave Fossils Provide Earliest Evidence of Homo sapiens in Eurasia," Nature 571 (2019), 500–504. Israel Hershkovitz et al., «The Earliest Modern Humans Outside Africa,» Science 359, no. 6374 (2018), 456–459.

Richard E. Green et al., «Analysis of One Million Base Pairs of Neanderthal DNA,» Nature 444 (2006), 330–336. Lu Chen, Aaron B. Wolf, Wenqing Fu, Liming Li, and Joshua M. Akey, «Identifying and Interpreting Apparent Neanderthal Ancestry in African Individuals,» Cell 180, no. 4 (2020), 677–687.

Chris Clarkson et al., «Human Occupation of Northern Australia by 65,000 Years Ago,» Nature 547 (2017), 306–310.

Steve Webb, Matthew L. Cupper, and Richard Robbins, «Pleistocene Human Footprints from the Willandra Lakes, Southeastern Australia,» Journal of Human Evolution 50, no. 4 (2006), 405–413

См. примечания в: Janna T. Kuttruff, S. Gail DeHart, and Michael J. O'Brien, «7500 Years of Prehistoric Footwear from Arnold Research Cave,» Science 281, no. 5373 (1998), 72–75.

Erik Trinkaus, «Anatomical Evidence for the Antiquity of Human Footwear Use,» Journal of Archaeological Science 32, no. 10 (2005), 1515–1526. Erik Trinkaus and Hong Shang, «Antomical Evidence for the Antiquity of Human Footwear: Tianyuan and Sunghir,» Journal of Archaeological Science 35, no. 7 (2008), 1928–1933.

Duncan McLaren et al., «Terminal Pleistocene Epoch Human Footprints from the Pacific Coast of Canada,» PLOS ONE 13, no. 3 (2018), e0193522. Karen Moreno et al., «A Late Pleistocene Human Footprint from the Pilauco Archaeological Site, Northern Patagonia, Chile,» PLOS ONE 14, no. 4 (2019), e0213572.

Отчасти эти сведения почерпнуты из статьи: Paige Madison, «Floresiensis Family: Legacy & Discovery at Liang Bua,» April 26, 2018, http://fossilhistorypaige.com/2018/04/lunch-liang-bua.

Peter Brown et al., «A New Small-Bodied Hominin from the Late Pleistocene of Flores, Indonesia,» Nature 431 (2004), 1055–1061.

William L. Jungers et al., «The Foot of Homo floresiensis,» Nature 459 (2009), 81–84.

Florent Détroit et al., «A New Species of Homo from the Late Pleistocene of the Philippines,» Nature 568 (2019), 181–186.

Подробности описаны в книге: Lee Berger and John Hawks, Almost Human: The Astonishing Tale of Homo naledi and the Discovery That Changed Our Human Story (Washington, DC: National Geographic, 2017).

Lee R. Berger et al., "Homo naledi, a New Species of the Genus Homo from the Dinaledi Chamber, South Africa," eLife 4 (2015), e09560. Окаменелые остатки Homo naledi были обнаружены во второй камере системы пещер Райзинг Стар: John Hawks et al., "New Fossil Remains of Homo naledi from the Lesedi Chamber, South Africa," eLife 6 (2017), e24232. Как и в случае с окаменелостями Australopithecus sediba из пещеры Малапа в Южной Афрке, с большого числа окаменелых остатков Homo naledi были сделаны сканы поверхности, и их цифровые модели доступны на сайте www.morphosource.org.

Paul H. G. M. Dirks et al., "The Age of Homo naledi and Associated Sediments in the Rising Star Cave, South Africa," eLife 6 (2017), e24231.

Иэн Таттерсол объясняет тот факт, что Homo sapiens пережили остальных гоминин, наличием у нас символического поведения. Ian Tattersall, Masters of the Planet (New York: Palgrave Macmillan, 2012). Пэт Шипман предполагает, что одомашнивание собаки дало людям преимущество, в особенности перед неандертальцами. Pat Shipman, The Invaders: How Humans and Their Dogs Drove Neanderthals to Extinction (Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2015).

Walt Whitman, «Song of the Open Road,» in Leaves of Grass (Self-published, 1855).

Wenda Trevathan and Karen Rosenberg, eds., Costly and Cute: Helpless Infants and Human Evolution (Santa Fe: University of New Mexico Press, published in association with School for Advanced Research Press, 2016).

Andrew N. Meltzoff and M. Keith Moore, «Imitation of Facial and Manual Gestures by Human Neonates,» Science 198, no. 4312 (1977), 75–78.

См. критику поднятой СМИ шумихи вокруг этого, якобы сенсационного, видео в блоге доктора Джен Гантер: «A Newborn Baby in Brazil Didn't Walk, Journalists Made a Story of a Normal Reflex. That's Wrong,» May 30, 2017, https://drjengunter.com/2017/05/30/a-newborn-baby-in-brazil-didnt-walk-journalists-made-a-story-of-a-normal-reflex-thats-wrong.

Albrecht Peiper, Cerebral Function in Infancy and Childhood (New York: Consultants Bureau, 1963).

Alessandra Piontelli, Development of Normal Fetal Movements: The First 25 Weeks of Gestation (Milan: SpringerVerlag Italia, 2010).

Nadia Dominici et al., «Locomotor Primitives in Newborn Babies and Their Development,» Science 334, no. 6058 (2011), 997–999.

Philip Roman Zelazo, Nancy Ann Zelazo, and Sarah Kolb, «'Walking' in the Newborn,» Science 176 (1972), 314–315.

В действительности эти пухлые ножки, вероятно, играют свою роль в задержке перехода от шагательного рефлекса к настоящей ходьбе в среднем на год. Esther Thelen and Donna M. Fisher, «Newborn Stepping: An Explanation for a 'Disappearing' Reflex,» Developmental Psychology 18, no. 5 (1982), 760–775.

Существуют строгие критерии, позволяющие определить, научился ли ребенок ходить самостоятельно. Одни определяют, что ребенок начал ходить, когда он может сделать пять шагов подряд, другие – когда он способен пройти около трех метров, не остановившись и не упав.

Впрочем, Гезелл собирал данные только о младенцах из семей этнических немцев, а также исключал детей родителей-одиночек. Поэтому экстраполяция его данных на все население была бы глубоко ошибочной.

Beth Ellen Davis, Rachel Y. Moon, Hari C. Sachs, and Mary C. Ottolini, «Effects of Sleep Position on Infant Motor Development,» Pediatrics 102, no. 5 (1998), 1135–1140.

Kathryn B. H. Clancy and Jenny L. Davis, «Soylent Is People, and WEIRD Is White: Biological Anthropology, Whiteness, and the Limits of the WEIRD,» Annual Review of Anthropology 48 (2019), 169–186.

Kim Hill and A. Magdalena Hurtado, Ache Life History (New York: Routledge, 1996), 153–154.

Kim Hill and A. Magdalena Hurtado, Ache Life History (New York: Routledge, 1996), 154.

Hillard Kaplan and Heather Dove, «Infant Development Among the Ache of Eastern Paraguay,» Developmental Psychology 23, no. 2 (1987), 190–198.

См. примечания в: Karen Adolph and Scott R. Robinson, «The Road to Walking: What Learning to Walk Tells Us About Development,» in Oxford Handbook of Developmental Psychology, ed. Philip David Zelazo (Oxford: Oxford University Press, 2013). Lana B. Karasik, Karen E. Adolph, Catherine S. Tamis-LeMonda, and Marc H. Bornstein, «WEIRD Walking: Cross-Cultural Research on Motor Development,» Behavioral and Brain Sciences 33, no. 2–3 (2010), 95–96.

Oskar G. Jenni, Aziz Chaouch, Jon Caflisch, and Valentin Rousson, «Infant Motor Milestones: Poor Predictive Value for Outcome of Healthy Children,» Acta Paediatrica 102 (2013), e181-e184. Graham K. Murray, Peter B. Jones, Diana Kuh, and Marcus Richards, «Infant Developmental Milestones and Subsequent Cognitive Function,» Annals of Neurology 62, no. 2 (2007), 128–136.

Trine Flensborg-Madsen and Erik Lykke Mortensen, «Infant Developmental Milestones and Adult Intelligence: A 34-Year Follow-Up,» Early Human Development 91, no. 7 (2015), 393–400. Akhgar Ghassabian et al., «Gross Motor Milestones and Subsequent Development,» Pediatrics 138, no. 1 (2016), e20154372.

Joseph J. Campos et al., «Travel Broadens the Mind,» Infancy 1, no. 2 (2000), 149–219.

Alex Ireland, Adrian Sayers, Kevin C. Deere, Alan Emond, and Jon H. Tobias, «Motor Competence in Early Childhood Is Positively Associated with Bone Strength in Late Adolescence,» Journal of Bone and Mineral Research 31, no. 5 (2016), 1089–1098. Та же группа исследователей в 2017 г. установила, что позднее начало ходьбы у ребенка является прогностическим признаком повышенной хрупкости костей в возрастной группе от 60 до 64 лет. Alex Ireland et al., «Later Age at Onset of Independent Walking Is Associated with Lower Bone Strength at Fracture-Prone Sites in Older Men,» Journal of Bone and Mineral Research 32, no. 6 (2017), 1209–1217. Charlotte L. Ridgway et al., «Infant Motor Development Predicts Sports Participation at Age 14 Years: Northern Finland Birth Cohort of 1966,» PLOS ONE 4, no. 8 (2009), e6837.

Jonathan Eig, Ali: A Life (Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2017), 11. Далее: James S. Hirsch, Willie Mays: The Life, the Legend (New York: Scribner, 2010), 13. Andrew S. Young, Black Champions of the Gridiron (New York: Harcourt, Brace & World, 1969). Martin Kessler, «Kalin Bennett Has Autism – and He's a Div. I Basketball Player,» Only a Game, WBUR, June 21, 2019, https://www.wbur.org/onlyagame/2019/06/21/kent-state-kalin-bennett-basketball-autism.

См. примечания к статье: Adolph and Robinson, «The Road to Walking.»

Adolph and Robinson, «The Road to Walking,» 410.

Antonia Malchik, A Walking Life (New York: Da Capo Press, 2019), 25.

Lana B. Karasik, Karen E. Adolph, Catherine S. Tamis-LeMonda, and Alyssa L. Zuckerman, «Carry On: Spontaneous Object Carrying in 13-Month-Old Crawling and Walking Infants,» Developmental Psychology 48, no. 2 (2012), 389–397. Carli M. Heiman, Whitney G. Cole, Do Kyeong Lee, and Karen E. Adolph, «Object Interaction and Walking: Integration of Old and New Skills in Infant Development,» Infancy 24, no. 4 (2019), 547–569.

Justine E. Hock, Sinclaire M. O'Grady, and Karen E. Adolph, «It's the Journey, Not the Destination: Locomotor Exploration in Infants,» Developmental Science (2018), e12740.

Miriam Norris, Patricia J. Spaulding, and Fern H. Brodie, Blindness in Children (Chicago: University of Chicago Press, 1957).

Karen E. Adolph et al., «How Do You Learn to Walk? Thousands of Steps and Dozens of Falls per Day,» Psychological Science 23, no. 11 (2012), 1387–1394.

Adolph, «How Do You Learn to Walk?»

David Sutherland, Richard Olshen, and Edmund Biden, The Development of Mature Walking (London: Mac Keith Press, 1988).

Jeremy M. DeSilva, Corey M. Gill, Thomas C. Prang, Miriam A. Bredella, and Zeresenay Alemseged, «A Nearly Complete Foot from Dikika, Ethiopia, and Its Implications for the Ontogeny and Function of Australopithecus afarensis,» Science Advances 4, no. 7 (2018), eaar7723. Craig A. Cunningham and Sue M. Black, «Anticipating Bipedalism: Trabecular Organization in the Newborn Ilium,» Journal of Anatomy 214, no. 6 (2009), 817–829.

Эксперименты с животными также показали, как именно кости реагируют на непривычные нагрузки, возникающие в результате бипедальной локомоции. В 1939 г. родился козленок, не имевший передних ног, – он прыгал на двух ногах. Он погиб вследствие несчастного случая через год после рождения, и Эверхард Йоханнес Слийпер, специалист по сравнительной анатомии из Утрехтского университета, исследовал его тело. У козленка имелись изменения скелета – в позвоночнике, тазе и задних конечностях, – которые были сочтены результатом необычного способа передвижения. Everhard J. Slijper, «Biologic-Anatomical Investigations on the Bipedal Gait and Upright Posture in Mammals, with Special Reference to a Little Goat, Born Without Forelegs,» Proceedings of the Koninklijke Nederlandse Akademie van Wetenschappen 45 (1942), 288–295. Более свежий пример: группа японских ученых научила макаку ходить на двух ногах. Как и у людей, у нее сформировался поясничный лордоз. Однако, если у людей лордоз образуется, потому что их кости и межпозвоночные диски приобретают клиновидную форму, то у макаки изменения наблюдались только в дисках. Masato Nakatsukasa, Sugio Hayama, and Holger Preuschoft, «Postcranial Skeleton of a Macaque Trained for Bipedal Standing and Walking and Implications for Functional Adaptation,» Folia Primatologica 64, no. 1–2 (1995), 1–9. В 2020 г. Габриэль Руссо из Университета в Стоуни-Брук провела эксперимент в контролируемых условиях, в ходе которого крыс помещали в упряжь и побуждали ходить на задних лапах. По сравнению с «четвероногими» собратьями, большое затылочное отверстие у них сместилось вперед, образовался поясничный лордоз, а суставы задних конечностей увеличились. Gabrielle A. Russo, D'Arcy Marsh, and Adam D. Foster, «Response of the Axial Skeleton to Bipedal Loading Behaviors in an Experimental Animal Model,» Anatomical Record 303, no. 1 (2020), 150–166.

Поэтому представляется, что дети одного-двух лет ходят как прямоходящие человекообразные обезьяны: согнув ноги в бедренных и коленных суставах и широко расставив ноги. Однако у шимпанзе может выработаться совершенно другая манера ходьбы. Шимпанзе чаще всего ходят на двух ногах в детстве в возрасте от полугода до пяти лет. В этом юном возрасте они в три раза чаще используют бипедальную локомоцию, чем взрослые шимпанзе, передвигаясь на двух ногах 6 % времени. Lauren Sarringhaus, Laura MacLatchy, and John Mitani, «Locomotor and Postural Development of Wild Chimpanzees,» Journal of Human Evolution 66 (2014), 29–38.

Christine Tardieu, «Ontogeny and Phylogeny of Femoro-Tibial Characters in Humans and Hominid Fossils: Functional Influence and Genetic Determinism,» American Journal of Physical Anthropology 110 (1999), 365–377.

Yann Glard et al., «Anatomical Study of Femoral Patellar Groove in Fetus,» Journal of Pediatric Orthopaedics 25, no. 3 (2005), 305–308.

Karen E. Adolph, Sarah E. Berger, and Andrew J. Leo, «Developmental Continuity? Crawling, Cruising, and Walking,» Developmental Science 14, no. 2 (2011), 306–318. См. дополнительные ссылки в: Adolph and R. Robinson, «The Road to Walking.»

Lucille Clifton, «Homage to My Hips,» Two-Headed Woman (Amherst: University of Massachusetts Press, 1980).

Alexander Marshack, «Exploring the Mind of Ice Age Man,» National Geographic 147 (1975), 85. Francesco d'Errico, «The Oldest Representation of Childbirth,» in An Enquiring Mind: Studies in Honor of Alexander Marshack, ed. Paul G. Bahn (Oxford and Oakville, CT: American School of Prehistoric Research, 2009), 99–109.

Pamela Heidi Douglas, «Female Sociality During the Daytime Birth of a Wild Bonobo at Luikotale, Democratic Republic of Congo,» Primates 55 (2014), 533–542. Помощь рожающим самкам со стороны сородичей наблюдается у некоторых обезьян. Bin Yang, Peng Zhang, Kang Huang, Paul A. Garber, and Bao-Guo Li, "Daytime Birth and Postbirth Behavior of Wild Rhinopithecus roxellana in the Qinling Mountains of China," Primates 57 (2016), 155–160. Wei Ding, Le Yang, and Wen Xiao, "Daytime Birth and Parturition Assistant Behavior in Wild Black-and-White Snub-Nosed Monkeys (Rhinopithecus bieti) Yunnan, China," Behavioural Processes 94 (2013), 5–8.

Хирата с соавторами приводили свидетельства того, что в некоторых случаях роды у шимпанзе отличаются от этого описания. Satoshi Hirata, Koki Fuwa, Keiko Sugama, Kiyo Kusunoki, and Hideko Takeshita, «Mechanism of Birth in Chimpanzees: Humans Are Not Unique Among Primates,» Biology Letters 7, no. 5 (2011), 286–288. См. также: James H. Elder and Robert M. Yerkes, «Chimpanzee Births in Captivity: A Typical Case History and Report of Sixteen Births,» Proceedings of the Royal Society of London B 120 (1936), 409–421.

Karen Rosenberg, «The Evolution of Modern Human Childbirth,» Yearbook of Physical Anthropology 35, no. S15 (1992), 89–124.

Процесс родов может проходить по-разному. Dana Walrath, «Rethinking Pelvic Typologies and the Human Birth Mechanism,» Current Anthropology 44 (2003), 5–31.

Wilton M. Krogman, «The Scars of Human Evolution,» Scientific American 184 (1951), 54–57.

Christine Berge, Rosine Orban-Segebarth, and Peter Schmid, «Obstetrical Interpretation of the Australopithecine Pelvic Cavity,» Journal of Human Evolution 13, no. 7 (1984), 573–584. Robert G. Tague and C. Owen Lovejoy, «The Obstetric Pelvis of A.L. 288–1 (Lucy),» Journal of Human Evolution 15 (1986), 237–255. Jeremy M. DeSilva, Natalie M. Laudicina, Karen R. Rosenberg, and Wenda R. Trevathan, «Neonatal Shoulder Width Suggests a Semirotational, Oblique Birth Mechanism in Australopithecus afarensis,» Anatomical Record 300 (2017), 890–899.

Cara M. Wall-Scheffler, Helen K. Kurki, and Benjamin M. Auerbach, The Evolutionary Biology of the Pelvis: An Integrative Approach (Cambridge: Cambridge University Press, 2020).

Цит. в: Jennifer Ackerman, «The Downsides of Upright,» National Geographic 210, no. 1 (2006), 126–145.

Lewis Carroll, Alice's Adventures in Wonderland (New York: Macmillan, 1865).

Wenda R. Trevathan, Human Birth: An Evolutionary Perspective (New York: Aldine de Gruyter, 1987). Karen R. Rosenberg and Wenda R. Trevathan, «Bipedalism and Human Birth: The Obstetrical Dilemma Revisited,» Evolutionary Anthropology 4 (1996), 161–168. Karen R. Rosenberg and Wenda R. Trevathan, «The Evolution of Human Birth,» Scientific American 285 (2001), 72–77. Wenda R. Trevathan, Ancient Bodies, Modern Lives (Oxford: Oxford University Press, 2010). Повивальное дело не сводится к наличию лишней пары рук, готовых подхватить ребенка. Делла Кэмпбелл, профессор из Школы сестринского дела Делаверского университета, собрала данные о 600 родах. Рядом с половиной рожениц находилась близкая подруга или родственница, у второй половины такой компании не было. У женщин, имевших такую помощницу (часто ее называют «доула»), роды были короче более чем на час, что благоприятно не только для матери, но и для ребенка. Младенцы, родившиеся в присутствии доулы, набрали больше баллов по шкале Апгар, по которой оцениваются здоровье и состояние новорожденных. Сравнительно недавно почетный профессор Университета Торонто Эллен Ходнетт проанализировала 22 исследования, в которых были изучены свыше 15 000 родов по всему миру. Социальная поддержка во время родов, где бы они ни происходили, в Иране, Нигерии, Ботсване или Соединенных Штатах, сокращала их продолжительность и снижала необходимость как в медикаментах, так и в экстренном кесаревом сечении. Наши тела физиологически адаптированы к присутствию помощниц при родах, и их помощь снижает риск какого-либо сбоя. См.: Della Campbell, Marian F. Lake, Michele Falk, and Jeffrey R. Backstrand, «A Randomized Control Trial of Continuous Support in Labor by a Lay Doula,» Gynecologic & Neonatal Nursing 35, no. 4 (2006), 456–464. Ellen D. Hodnett, Simon Gates, G. Justus Hofmeyr, and Carol Sakala, «Continuous Support for Women During Childbirth,» Cochrane Database of Systematic Reviews 7 (2013). См. также работу профессора Школы здравоохранения при Миннесотском университете Кэти Козиманил.

Angela Garbes, Like a Mother: A Feminist Journey Through the Science and Culture of Pregnancy (New York: HarperCollins, 2018), 101.

«Maternal Mortality,» World Health Organization, September 19, 2019, https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/maternal-mortality.

Elizabeth O'Casey, «42nd Session of the UN Human Rights Council. General Debate Item 3,» United Nations Human Rights Council, September 9–27, 2019.

На основании необработанных данных из: Max Roser and Hannah Ritchie, «Maternal Mortality,» Our World in Data, https://ourworldindata.org/maternal-mortality#. «List of Countries by Age at First Marriage,» Wikipedia, https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_countries_by_age_at_first_marriage.

Donna L. Hoyert and Arialdi M. Miniño, «Maternal Mortality in the United States: Changes in Coding, Publication, and Data Release, 2018,» National Vital Statistics Report 69, no. 2 (2020), 1–16. GBD 2015 Maternal Mortality Collaborators, «Global, Regional, and National Levels of Maternal Mortality, 1990–2015: A Systematic Analysis for the Global Burden of Disease Study 2015,» The Lancet 388 (2016), 1775–1812.

Sherwood L. Washburn, «The New Physical Anthropology,» Transactions of the New York Academy of Sciences 13, no. 7 (1951), 298–304.

Sherwood L. Washburn, «Tools and Human Evolution,» Scientific American 203 (1960), 62–75.

Yuval Noah Harari, Sapiens: A Brief History of Humankind (New York: HarperCollins, 2015), 10. (Харари Ю. Sapiens. Краткая история человечества. – М.: Синдбад, 2016).

Holly Dunsworth, Anna G. Warrener, Terrence Deacon, Peter T. Ellison, and Herman Pontzer, «Metabolic Hypothesis for Human Altriciality,» Proceedings of the National Academy of Sciences 109, no. 38 (2012), 15212–15216. Дансуорт назвала эту идею EGG-гипотезой (от Energetic, Growth, Gestation – «энергия, развитие, вынашивание»).

Jeremy M. DeSilva and Julie J. Lesnik, «Brain Size at Birth Throughout Human Evolution: A New Method for Estimating Neonatal Brain Size in Hominins,» Journal of Human Evolution 55 (2008), 1064–1074.

Herman T. Epstein, «Possible Metabolic Constraints on Human Brain Weight at Birth,» American Journal of Physical Anthropology 39 (1973), 135–136.

Anna Warrener, Kristi Lewton, Herman Pontzer, and Daniel Lieberman, «A Wider Pelvis Does Not Increase Locomotor Cost in Humans, with Implications for the Evolution of Childbirth,» PLOS ONE 10, no. 3 (2015), e0118903.

Frank W. Marlowe, «Hunter-Gatherers and Human Evolution,» Evolutionary Anthropology 14 (2005), 54–67. Charles E. Hilton and Russell D. Greaves, «Seasonality and Sex Differences in Travel Distance and Resource Transport in Venezuelan Foragers,» Current Anthropology 49, no. 1 (2008), 144–153.

Katherine K. Whitcome, Liza J. Shapiro, and Daniel E. Lieberman, «Fetal Load and the Evolution of Lumbar Lordosis in Bipedal Hominins,» Nature 450 (2007), 1075–1078. Помимо заклинивания позвонков, грани, соединяющие один позвонок с другим, у женщин имеют больший угол наклона. Считается, что это обеспечивает стабильность женской спине, более искривленной и сильнее подверженной травмам.

Cara Wall-Scheffler, «Energetics, Locomotion, and Female Reproduction: Implications for Human Evolution,» Annual Review of Anthropology 41 (2012), 71–85. Cara M. Wall-Scheffler and Marcella J. Myers, «The Biomechanical and Energetic Advantage of a Mediolaterally Wide Pelvis in Women,» Anatomical Record 300, no. 4 (2017), 764–775.

Cara M. Wall-Scheffler, K. Geiger, and Karen L. Steudel-Numbers, «Infant Carrying: The Role of Increased Locomotor Costs in Early Tool Development,» American Journal of Physical Anthropology 133, no. 2 (2007), 841–846.

Wall-Scheffler and Myers, «The Biomechanical and Energetic Advantage of a Mediolaterally Wide Pelvis in Women.» Katherine K. Whitcome, E. Elizabeth Miller, and Jessica L. Burns, «Pelvic Rotation Effect on Human Stride Length: Releasing the Constraint of Obstetric Selection,» Anatomical Record 300, no. 4 (2017), 752–763. Laura T. Gruss, Richard Gruss, and Daniel Schmid, «Pelvic Breadth and Locomotor Kinematics in Human Evolution,» Anatomical Record 300, no. 4 (2017), 739–751. См. также: Yoel Rak, «Lucy's Pelvic Anatomy: Its Role in Bipedal Gait,» Journal of Human Evolution 20 (1991), 283–290.

Jonathan C. K. Wells, Jeremy M. DeSilva, and Jay T. Stock, «The Obstetric Dilemma: An Ancient Game of Russian Roulette, or a Variable Dilemma Sensitive to Ecology?» Yearbook of Physical Anthropology 149, no. S55 (2012), 40–71.

Christopher B. Ruff, «Climate and Body Shape in Hominid Evolution,» Journal of Human Evolution 21, no. 2 (1991), 81–105. Laura T. Gruss and Daniel Schmitt, «The Evolution of the Human Pelvis: Changing Adaptations to Bipedalism, Obstetrics, and Thermoregulation,» Philosophical Transactions of the Royal Society B 370, no. 1663 (2015). См. также обзор в: Lia Betti, «Human Variation in Pelvis Shape and the Effects of Climate and Past Population History,» Anatomical Record 300, no. 4 (2017), 687–697.

Anna Warrener, Kristin Lewton, Herman Pontzer, and Daniel Lieberman, «A Wider Pelvis Does Not Increase Locomotor Cost in Humans, with Implications for the Evolution of Childbirth,» PLOS ONE 10, no. 3 (2015), e0118903. Они предполагают, что более высокая частота травм передней крестообразной связки у женщин является результатом меньшей, чем у мужчин, мышечной силы. Отчасти это может быть обусловлено тем, что мальчиков и девочек в разной степени побуждают заниматься спортом.

О взаимосвязи между вальгусной деформацией колена и риском травмы передней крестообразной связки см.: Mary Lloyd Ireland, «The Female ACL: Why Is It More Prone to Injury?» Orthopaedic Clinics of North America 33, no. 4 (2002), 637–651.

Wenda Trevathan, «Primate Pelvic Anatomy and Implications for Birth,» Philosophical Transactions of the Royal Society B 370, no. 1663 (2015). См. также: Alik Huseynov et al., «Developmental Evidence for Obstetric Adaptation of the Human Female Pelvis,» Proceedings of the National Academy of Sciences 113, no. 19 (2016), 5227–5232

Donna Mazloomdoost, Catrina C. Crisp, Steven D. Kleeman, and Rachel N. Pauls, «Primate Care Providers' Experience, Management, and Referral Patterns Regarding Pelvic Floor Disorders: A National Survey,» International Urogynecology Journal 29 (2018), 109–118, см. также ссылки в этой статье.

Кипчоге уже пробежал 26,2 мили (41,84 км) менее чем за два часа в 2019 г., но не во время официальных состязаний.

Данные о рекордах в марафонском беге взяты из: «Marathon World Record Progression,» Wikipedia, https://en.wikipedia.org/wiki/Marathon_world_record_progression.

Hailey Middlebrook, «Woman Wins 50K Ultra Outright, Trophy Snafu for Male Winner Follows,» Runner's World, August 15, 2019, https://www.runnersworld.com/news/a28688233/ellie-pell-wins-green-lakes-endurance-run-50k.

Например: John Temesi et al., «Are Females More Resistant to Extreme Neuromuscular Fatigue?» Medicine & Science in Sports & Exercise 47, no. 7 (2015), 1372–1382.

Rebecca Solnit, Wanderlust: A History of Walking (New York: Penguin Books, 2000), 43. Книга Бытия: «В болезни будешь рождать детей» (Быт. 3:16, Синодальный пер.).

Holly Dunsworth, «The Obstetrical Dilemma Unraveled,» in Costly and Cute: Helpless Infants and Human Evolution, ed. Wenda Trevathan and Karen Rosenberg (Santa Fe: University of New Mexico Press, published in association with School for Advanced Research Press, 2016), 29.

William Shakespeare, The Tempest, www.shakespeare.mit.edu/tempest/full.html.

James E. Cutting and Lynn T. Kozlowski, «Recognizing Friends by Their Walk: Gait Perception Without Familiarity Cues,» Bulletin of the Psychonomic Society 9 (1977), 353–356.

Sarah V. Stevenage, Mark S. Nixon, and Kate Vince, «Visual Analysis of Gait as a Cue to Identity,» Applied Cognitive Psychology 13, no. 6 (1999), 513–526. Fani Loula, Sapna Prasad, Kent Harber, and Maggie Shiffrar, «Recognizing People from Their Movement,» Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance 31, no. 1 (2005), 210–220. Noa Simhi and Galit Yovel, "The Contribution of the Body and Motion to Whole Person Recognition," Vision Research 122 (2016), 12–20.

Carina A. Hahn and Alice J. O'Toole, «Recognizing Approaching Walkers: Neural Decoding of Person Familiarity in Cortical Areas Responsive to Faces, Bodies, and Biological Motion,» NeuroImage 146, no. 1 (2017), 859–868.

В 2005 г. Беатрис де Гельдер с коллегами опубликовали исследование, не связанное непосредственно с походкой, участникам которого показывали изображения людей, выражение лица которых противоречило сигналам, подаваемым телом. Так, доброжелательное выражение лица могло сочетаться с угрожающей позой, и наоборот. Ученых интересовало, что в первую очередь вызывает у нас реакцию: лицо или тело. К моему удивлению, участники исследования чаще реагировали на позу, а не на выражение лица. Hanneke K. M. Meeren, Corné C. R. J. van Heijnsbergen, and Beatrice de Gelder, «Rapid Perceptual Integration of Facial Expression and Emotional Body Language,» Proceedings of the National Academy of Sciences 102, no. 45 (2005), 16518–16523.

Shaun Halovic and Christian Kroos, «Not All Is Noticed: Kinematic Cues of Emotion-Specific Gait,» Human Movement Science 57 (2018), 478–488. Claire L. Roether, Lars Omlor, Andrea Christensen, and Martin A. Giese, "Critical Features for the Perception of Emotion from Gait," Journal of Vision 9, no. 6 (2009), 1–32. См. также основополагающее исследование этого вопроса: Joann M. Montepare, Sabra B. Goldstein, and Annmarie Clausen, «The Identification of Emotions from Gait Information,» Journal of Nonverbal Behavior 11 (1987), 33–42.

John C. Thoresen, Quoc C. Vuong, and Anthony P. Atkinson, «First Impressions: Gait Cues Drive Reliable Trait Judgements,» Cognition 124, no. 3 (2012), 261–271.

Angela Book, Kimberly Costello, and Joseph A. Camilleri, «Psychopathy and Victim Selection: The Use of Gait as a Cue to Vulnerability,» Journal of Interpersonal Violence 28, no. 11 (2013), 2368–2383.

В своей статье Бук цитирует книгу: Ronald M. Holmes and Stephen T. Holmes, Serial Murder (New York: Sage, 2009).

Omar Costilla-Reyes, Ruben Vera-Rodriguez, Patricia Scully, and Krikor B. Ozanyan, «Analysis of Spatio-Temporal Representations for Robust Footstep Recognition with Deep Residual Neural Networks,» IEEE Transactions on Pattern Analysis and Machine Intelligence 41, no. 2 (2018), 285–296.

Joe Verghese et al., «Abnormality of Gait as a Predictor of Non-Alzheimer's Dementia,» New England Journal of Medicine 347, no. 22 (2002), 1761–1768. Louis M. Allen, Clive G. Ballard, David J. Burn, and Rose Anne Kenny, «Prevalence and Severity of Gait Disorders in Alzheimer's and Non-Alzheimer's Dementias,» Journal of the American Geriatrics Society 53, no. 10 (2005), 1681–1687.

Jim Giles, «Cameras Know You by Your Walk,» New Scientist (September 12, 2012), https://www.newscientist.com/article/mg21528835–600-cameras-know-you-by-your-walk. Joseph Marks, «The Cybersecurity 202: Your Phone Could Soon Recognize You Based on How You Move or Walk,» Washington Post (February 26, 2019), https://www.washingtonpost.com/news/powerpost/paloma/the-cybersecurity-202/2019/02/26/the-cybersecurity-202-your-phone-could-soon-recognize-you-based-on-how-you-move-or-walk/5c744b9b1b326b71858c6c39.

Ari Z. Zivotofsky and Jeffrey M. Hausdorff, «The Sensory Feedback Mechanisms Enabling Couples to Walk Synchronously: An Initial Investigation,» Journal of Neuroengineering and Rehabilitation 4, no. 28 (2007), 1–5. Более свежее исследование, проведенное его группой: Ari Z. Zivotofsky, Hagar Bernad-Elazari, Pnina Grossman, and Jeffrey M. Hausdorff, «The Effects of Dual Tasking on Gait Synchronization During Over-Ground Side-by-Side Walking,» Human Movement Science 59 (2018), 20–29.

Niek R. van Ulzen, Claudine J. C. Lamoth, Andreas Daffertshofer, Gün R. Semin, and Peter J. Beck, «Characteristics of Instructed and Uninstructed Interpersonal Coordination While Walking Side-by-Side,» Neuroscience Letters 432, no. 2 (2008), 88–93.

Claire Chambers, Gaiqing Kong, Kunlin Wei, and Konrad Kording, «Pose Estimates from Online Videos Show That Side-by-Side Walkers Synchronize Movement Under Naturalistic Conditions,» PLOS ONE 14, no. 6 (2019), e0217861.

Stephen King (writing as Richard Bachman), The Long Walk (New York: Signet Books, 1979). Я отправил Кингу по электронной почте вопрос, откуда он – юнец из колледжа – знал, что требование к участникам идти со скоростью 4 мили в час более ужасно, чем если бы предел был установлен на 3 милях в час. Он этого не знал. Он ошибочно считал, что 4 мили в час – обычная скорость ходьбы среднего человека.

Robert V. Levine and Ara Norenzayan, «The Pace of Life in 31 Countries,» Journal of Cross-Cultural Psychology 30, no. 2 (1999), 178–205. Интересно, что Левин и Норензаян выявили корреляцию между средней скоростью ходьбы и тремя переменными: средней температурой, экономическим благополучием и господствующей в стране культурой (индивидуалистической или коллективистской). Быстрее всего ходят жители климатически холодных, экономически благополучных стран, где преобладают индивидуалистические ценности.

Michaela Schimpl et al., «Association Between Walking Speed and Age in Healthy, Free-Living Individuals Using Mobile Accelerometry – A Cross-Cultural Study,» PLOS ONE 6, no. 8 (2011), e23299.

Janelle Wagnild and Cara M. Wall-Scheffler, «Energetic Consequences of Human Sociality: Walking Speed Choices Among Friendly Dyads,» PLOS ONE 8, no. 10 (2013), e76576. Cara Wall-Scheffler and Marcella J. Myers, «Reproductive Costs for Everyone: How Female Loads Impact Human Mobility Strategies,» Journal of Human Evolution 64, no. 5 (2013), 448–456.

Geoff Nicholson, The Lost Art of Walking (New York: Riverhead Books, 2008), 14.

George M. Trevelyan, Clio, a Muse: And Other Essays Literary and Pedestrian (London: Longmans, Green, 1913).

Katy Bowman, Move Your DNA: Restore Your Health Through Natural Movement (Washington State: Propriometrics Press, 2014).

Habiba Chirchir et al., «Recent Origin of Low Trabecular Bone Density in Modern Humans,» Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 2 (2015), 366–371. В электронной переписке со мной Чирчир предупредила, что в ее выборке имеется большой временной разрыв и пока остается неясным, когда именно произошел этот переход к более грацильному телосложению.

Timothy M. Ryan and Colin N. Shaw, «Gracility of the Modern Homo sapiens Skeleton Is the Result of Decreased Biomechanical Loading,» Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 2 (2015), 372–377. Вскоре Чирчир подтвердила эти результаты после того, как провела собственное исследование. Habiba Chirchir, Christopher B. Ruff, Juho-Antti Junno, and Richard Potts, «Low Trabecular Bone Density in Recent Sedentary Modern Humans,» American Journal of Physical Anthropology 162, no. 3 (2017), 550–560. В этом разделе я подразумеваю под плотностью костной ткани соотношение объема кости к ее площади.

Daniela Grimm et al., «The Impact of Microgravity on Bone in Humans,» Bone 87 (2016), 44–56. См. также: Riley Black (formerly Brian Switek), Skeleton Keys: The Secret Life of Bone (New York: Riverhead Books, 2019), 108.

Steven C. Moore et al., «Leisure Time Physical Activity of Moderate to Vigorous Intensity and Mortality: A Large Pooled Cohort Analysis,» PLOS ONE 9, no. 11 (2012), e1001335.

Ulf Ekelund et al., «Physical Activity and All-Cause Mortality Across Levels of Overall and Abdominal Adiposity in European Men and Women: The European Prospective Investigation into Cancer and Nutrition Study (EPIC),» American Journal of Clinical Nutrition 101, no. 3 (2015), 613–621.

Bente Klarlund Pedersen, «Making More Minds Up to Move,» TEDx Copenhagen, September 18, 2012, https://tedxcopenhagen.dk/talks/making-more-minds-move.

«Breast Cancer Facts & Figures 2019–2020,» American Cancer Society (Atlanta: American Cancer Society, Inc., 2019). «Breast Cancer,» World Health Organization, https://www.who.int/cancer/detection/breastcancer/en/index1.html.

Janet S. Hildebrand, Susan M. Gapstur, Peter T. Campbell, Mia M. Gaudet, and Alpa V. Patel, «Recreational Physical Activity and Leisure-Time Sitting in Relation to Postmenopausal Breast Cancer Risk,» Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 22, no. 10 (2013), 1906–1912.

Kaoutar Ennour-Idrissi, Elizabeth Maunsell, and Caroline Diorio, «Effect of Physical Activity on Sex Hormones in Women: A Systematic Review and Meta-Analysis of Randomized Controlled Trials,» Breast Cancer Research 17, no. 139 (2015), 1–11.

Anne McTiernan et al., «Effect of Exercise on Serum Estrogens in Postmenopausal Women,» Cancer Research 64, no. 8 (2004), 2923–2928.

Stephanie Whisnant Cash et al., «Recent Physical Activity in Relation to DNA Damage and Repair Using the Comet Assay,» Journal of Physical Activity and Health 11, no. 4 (2014), 770–778.

Crystal N. Holick et al., «Physical Activity and Survival After Diagnosis of Invasive Breast Cancer,» Cancer Epidemiology, Biomarkers & Prevention 17, no. 2 (2008), 379–386. В настоящее время Холик является вице-президентом по исследованиям HealthCore, Inc.

Интересно, что это относится лишь к случаям эстроген-рецептор-положительного рака молочной железы. В отношении эстроген-рецептор-отрицательного рака никакого влияния выявлено не было, что свидетельствует о том, что механизм снижения риска развития рака груди с помощью физических нагрузок связан с эстрогеном. Ezzeldin M. Ibrahim and Abdelaziz Al-Homaidh, «Physical Activity and Survival After Breast Cancer Diagnosis: Meta-Analysis of Published Studies,» Medical Oncology 28 (2011), 753–765.

Erin L. Richman et al., «Physical Activity After Diagnosis and Risk of Prostate Cancer Progression: Data from the Cancer of the Prostate Strategic Urologic Research Endeavor,» Cancer Research 71, no. 11 (2011), 3889–3895

Steven C. Moore et al., «Leisure-Time Physical Activity and Risk of 26 Types of Cancer in 1.44 Million Adults,» JAMA Internal Medicine 176, no. 6 (2016), 816–825. Исследование 2020 г. с участием примерно 750 000 людей дало те же результаты: умеренные физические нагрузки снижают риск развития семи видов рака, а именно рака прямой кишки (у мужчин), рака эндометрия, молочной железы, печени, почки, а также миеломы и неходжкинских лимфом (у женщин). Charles E. Matthews et al., «Amount and Intensity of Leisure-Time Physical Activity and Lower Cancer Risk,» Journal of Clinical Oncology 38 no. 7 (2020), 686–697.

«Heart Disease Facts,» Centers for Disease Control and Prevention, December 2, 2019, https://www.cdc.gov/heartdisease/facts.htm.

Mihaela Tanasescu et al., «Exercise Type and Intensity in Relation to Coronary Heart Disease in Men,» Journal of the American Medical Association 288, no. 16 (2002), 1994–2000.

David A. Raichlen et al., «Physical Activity Patterns and Biomarkers of Cardiovascular Disease in Hunter-Gatherers,» American Journal of Human Biology 29, no. 2 (2017), e22919.

«Time Flies: U. S. Adults Now Spend Nearly Half a Day Interacting with Media,» Nielsen, July 31, 2018, https://www.nielsen.com/us/en/insights/article/2018/time-flies-us-adults-now-spend-nearly-half-a-day-interacting-with-media.

Herman Pontzer et al., «Hunter-Gatherer Energetics and Human Obesity,» PLOS ONE 7, no. 7 (2012), e40503. Herman Pontzer et al., «Constrained Total Energy Expenditure and Metabolic Adaptation to Physical Activity in Adult Humans,» Current Biology 26, no. 3 (2016), 410–417.

Здесь участвует много переменных, в том числе вес человека и скорость ходьбы. Выполнить эти расчеты можно двумя способами, но в основе каждого из них присутствует гипотетическое построение. Первый способ исходит из общепринятой, но, возможно, ошибочной мысли, что средний взрослый человек «сжигает» от 70 до 100 килокалорий на милю при ходьбе со скоростью около 3 миль в час [112–160 ккал/км, 4,8 км/ч соответственно. – Прим. пер.]. Исходя из величины 3500 ккал на фунт, также неверной, но принимаемой здесь для примера, получаем, что нужно пройти 40 миль, чтобы сбросить фунт веса [64 км, ок. 0,45 кг соответственно. – Прим. пер.]. Лучше использовать Compendium of Physical Activities, согласно которому ходьба в умеренном темпе оценивается в 3 MET-единицы (г/ккал/ч). В этом случае вычисления дают результат 70 миль [112 км. – Прим. пер.].

Herman Pontzer, «Energy Constraint as a Novel Mechanism Linking Exercise and Health,» Physiology 33, no. 6 (2018), 384–393. Herman Pontzer, Brian M. Wood, and Dave A. Raichlen, «Hunter-Gatherers as Models in Public Health,» Obesity Reviews 19, no. S1 (2018), 24–35. Herman Pontzer, «The Crown Joules: Energetics, Ecology, and Evolution in Humans and Other Primates,» Evolutionary Anthropology 26, no. 1 (2017), 12–24.

Roberto Ferrari, «The Role of TNF in Cardiovascular Disease,» Pharmacological Research 40, no. 2 (1999), 97–105.

Здесь действует следующий механизм: ходьба повышает уровни адреналина и норадреналина. Это активирует так называемые бета-s-адренорецепторы клеток иммунной системы, которые затем снижают выработку провоспалительных цитокинов. Stoyan Dimitrov, Elaine Hulteng, and Suzi Hong, «Inflammation and Exercise: Inhibition of Monocytic Intracellular TNF Production by Acute Exercise Via β2-Adrenergic Activation,» Brain, Behavior, and Immunity 61 (2017), 60–68.

Kenneth Ostrowski, Thomas Rohde, Sven Asp, Peter Schjerling, and Bente Klarlund Pedersen, «Pro-and Anti-Inflammatory Cytokine Balance in Strenuous Exercise in Humans,» Journal of Physiology 515, no. 1 (1999), 287–291.

Adam Steensberg et al., «Production of Interleukin-6 in Contracting Human Skeletal Muscles Can Account for the Exercise-Induced Increase in Plasma Interleukin-6,» Journal of Physiology 529, no. 1 (2000), 237–242.

Bente Klarlund Pedersen et al., «Searching for the Exercise Factor: Is IL-6 a Candidate?» Journal of Muscle Research and Cell Motility 24 (2003), 113–119.

Line Pedersen et al., «Voluntary Running Suppresses Tumor Growth Through Epinephrine-and IL-6-Dependent NK Cell Mobilization and Redistribution,» Cell Metabolism 23, no. 3 (2016), 554–562. See Alejandro Lucia and Manuel Ramírez, «Muscling In on Cancer,» New England Journal of Medicine 375, no. 9 (2016), 892–894.

T. Kinoshita et al., «Increase in Inter-leukin-6 Immediately After Wheelchair Basketball Games in Persons with Spinal Cord Injury: Preliminary Report,» Spinal Cord 51, no. 6 (2013), 508–510. T. Ogawa et al., «Elevation of Interleukin-6 and Attenuation of Tumor Necrosis Factor–Alpha During Wheelchair Half Marathon in Athletes with Cervical Spinal Cord Injuries,» Spinal Cord 52 (2014), 601–605. Риццо цит. по: Antonia Malchik, A Walking Life (New York: Da Capo Press, 2019).

David R. Bassett, Holly R. Wyatt, Helen Thompson, John C. Peters, and James O. Hill, «Pedometer-Measured Physical Activity and Health Behaviors in U. S. Adults,» Medicine & Science in Sports & Exercise 42, no. 10 (2010), 1819–1825.

Этот раздел посвящен целевому нормативу в 10 000 шагов, но сама традиция считать шаги имеет намного более древнюю историю. Согласно Жаклин Вернимонт, профессору Дартмутского колледжа, специализирующейся в области цифровых гуманитарных наук и социальной вовлеченности, первый педометр был изобретен в XVI в., и даже Наполеон считал пройденные шаги по распоряжению врача. Со временем изменилось количество шагов, необходимое для поддержания здоровья (в настоящее время 10 000).

Бикила был первым выходцем из Субсахарской Африки, выигравшим олимпийское золото в марафонском беге. Он прославился победой в 1960 г. в Риме, когда пробежал 26,2 мили (41,84 км) босиком. С момента его победы в 1964 г. половина золотых медалей в марафоне достались бегунам из Эфиопии, Кении и Уганды. К сожалению, Бикила был парализован в результате автомобильной аварии в 1969 г. и умер в 1973 г. в возрасте всего 41 года.

См.: Catrine Tudor-Locke, Yoshiro Hatano, Robert P. Pangrazi, and Minsoo Kang, «Revisiting 'How Many Steps Are Enough?'» Medicine & Science in Sports & Exercise 40, no. 7 (2008), S537–S543.

I–Min-Lee et al., «Association of Step Volume and Intensity with All-Cause Mortality in Older Women,» JAMA Internal Medicine 179, no. 8 (2019), 1105–1112.

Carey Goldberg, «10,000 Steps a Day? Study in Older Women Suggests 7,500 Is Just as Good for Living Longer,» WBUR, May 29, 2019, https://www.wbur.org/commonhealth/2019/05/29/10000-steps-longevity-older-women-study.

Pontus Skoglund, Erik Ersmark, Eleftheria Palkopoulou, and Love Dalén, «Ancient Wolf Genome Reveals an Early Divergence of Domestic Dog Ancestors and Admixture into High-Latitude Breeds,» Current Biology 25, no. 11 (2015), 1515–1519. Kari Prassack, Josephine DuBois, Martina Lázničková-Galetová, Mietje Germonpré, and Peter S. Ungar, «Dental Microwear as a Behavioral Proxy for Distinguishing Between Canids at the Upper Paleolithic (Gravettian) Site of Predmostí, Czech Republic,» Journal of Archaeological Science 115 (2020), 105092.

Philippa M. Dall et al., «The Influence of Dog Ownership on Objective Measures of Free-Living Physical Activity and Sedentary Behavior in Community-Dwelling Older Adults: A Longitudinal Case-Controlled Study,» BMC Public Health 17, no. 1 (2017), 1–9.

Hikaru Hori, Atsuko Ikenouchi-Sugita, Reiji Yoshimura, and Jun Nakamura, «Does Subjective Sleep Quality Improve by a Walking Intervention? A Real-World Study in a Japanese Workplace,» BMJ Open 6, no. 10 (2016), e011055. Emily E. Hill et al., «Exercise and Circulating Cortisol Levels: The Intensity Threshold Effect,» Journal of Endocrinological Investigation 31, no. 7 (2008), 587–591. Jacob R. Sattelmair, Tobias Kurth, Julie E. Buring, and I–Min Lee, «Physical Activity and Risk of Stroke in Women,» Stroke 41, no. 6 (2010), 1243–1250. Это исследование выявило «дозозависимый» эффект, то есть имеет значение и то, сколько человек ходит и в каком темпе.

Henry David Thoreau, «Walking,» Atlantic Monthly (1861).

Janet Browne, Charles Darwin: The Power of Place (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2002), 402.

Кристина Уэбб, психолог из Колумбийского университета, писала о ходьбе как воплощении одного из способов решения проблем – «двигайся дальше». Christine E. Webb, Maya Rossignac-Milon, and E. Tory Higgins, «Stepping Forward Together: Could Walking Facilitate Interpersonal Conflict Resolution?» American Psychologist 72, no. 4 (2017), 374–385.

Ребекка Солнит писала о Вордсворте в своей книге «Страсть к путешествиям»: «Я всегда считала его одним из первых, кто использовал собственные ноги как инструмент философии». Rebecca Solnit, Wanderlust: A History of Walking (New York: Penguin Books, 2000), 82.

Jean-Jacques Rousseau, Les Confessions (1782–1789). Цит. по: Duncan Minshull, The Vintage Book of Walking (London: Vintage, 2000), 10.

Friedrich Nietzsche, Götzen-Dämmerung (Twilight of the Idols, or, How to Philosophize with a Hammer) (Leipzig: C. G. Naumann, 1889).

Charles Dickens, Uncommercial Traveller, «Chapter 10: Shy Neighborhoods» (London: All the Year Round, 1860).

Robyn Davidson, Tracks: A Woman's Solo Trek Across 1700 Miles of Australian Outback (New York: Vintage, 1995).

Solnit, Wanderlust, Chapter 14.

Marily Oppezzo and Daniel L. Schwartz, «Give Your Ideas Some Legs: The Positive Effect of Walking on Creative Thinking,» Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition 40, no. 4 (2014), 1142–1152.

Michelle W. Voss et al., «Plasticity of Brain Networks in a Randomized Intervention Trial of Exercise Training in Older Adults,» Frontiers in Aging Neuroscience 2 (2010), 1–17. Упражнения на растяжку в контрольной группе позволяют убедиться в том, что любые изменения в мозге были результатом изменения режима работы сердечно-сосудистой системы, связанных с ходьбой, а не с социальной стимуляцией в группе.

Jennifer Weuve et al., «Physical Activity, Including Walking, and Cognitive Function in Older Women,» Journal of the American Medical Association 292, no. 12 (2004), 1454–1461.

Kirk Erickson et al., «Exercise Training Increases Size of Hippocampus and Improves Memory,» Proceedings of the National Academy of Sciences 108, no. 7 (2011), 3017–3022.

Sophie Carter et al., «Regular Walking Breaks Prevent the Decline in Cerebral Blood Flow Associated with Prolonged Sitting,» Journal of Applied Physiology 125, no. 3 (2018), 790–798.

Mychael V. Lourenco et al., «Exercise-Linked FNDC5/Irisin Rescues Synaptic Plasticity and Memory Defects in Alzheimer's Models,» Nature Medicine 25, no. 1 (2019), 165–175.

John J. Ratey and Eric Hagerman, Spark: The Revolutionary New Science of Exercise and the Brain (New York: Little, Brown Spark, 2013). Кирк Эриксон, руководитель исследования, проведенного в Питтсбургском университете, в электронном письме сообщил, что они не смогли установить, что циркуляция BDNF у участников его исследования обеспечивалась непосредственно мышцами, поскольку этот эффект могут создавать и другие ткани.

Geoff Nicholson, The Lost Art of Walking (New York: Riverhead Books, 2008), 32.

Описания депрессии заставляют меня вспомнить один из парадоксов Зенона. Зенон (VI в. до н. э.), философ живший на территории современной Италии, предлагал своим слушателям представить, что они идут через двор к стене на другой его стороне. Сначала они проходят половину дистанции, затем половину оставшейся дистанции и так далее. Если продолжать свой путь подобным образом – всякий раз деля оставшийся отрезок пути пополам, – вы никогда не достигнете стены по ту сторону двора. Представьте, какое это разочарование, опустошение, полнейшее отчаяние – вечно не достигать цели! Однако, по некоторым свидетельствам, родившийся на территории Алжира христианский проповедник и философ Августин Гиппонский, впоследствии канонизированный как Св. Августин, нашел ответ, когда его познакомили с парадоксом Зенона. Он сказал: Solvitur ambulando («Ищи решение с помощью ходьбы»). Его слова стали девизом прагматиков в духе знаменитого слогана компании Nike «Just do it».

Gregory N. Bratman, J. Paul Hamilton, Kevin S. Hahn, Gretchen C. Daily, and James J. Gross, «Nature Experience Reduces Rumination and Subgenual Prefrontal Cortex Activation,» Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 28 (2015), 8567–8572. В настоящее время Брэтман – адъюнкт-профессор факультета экологии и лесоводства Вашингтонского университета.

Существует мнение, что фитонциды – летучие молекулы, выделяемые растениями, – влияют на физиологию человека. Согласно одному исследованию, фитонциды деревьев усиливают функции иммунной системы. Qing Li et al., "Effect of Phytoncide from Trees on Human Natural Killer Cell Function," International Journal of Immunopathology and Pharmacology 22, no. 4 (2009), 951–959. Действием фитонцидов, помимо прочего, возможно, объясняется эффективность японского традиционного синрин-йоку, «лесного купания», хотя как именно это происходит с физиологической точки зрения, остается непонятным.

Ray Bradbury, «The Pedestrian,» The Reporter (1951).

Из фильма братьев Маркс «Иди на Запад» (1940), хотя фраза приписывается многим, и Граучо не первый среди них. Garson O'Toole, «Time Wounds All Heels,» Quote Investigator, September 23, 2014, https://quoteinvestigator.com/2014/09/23/heels/.

Elizabeth Barrett Browning, Aurora Leigh (London: J. Miller, 1856).

Hutan Ashrafian, «Leonardo da Vinci's Vitruvian Man: A Renaissance for Inguinal Hernias,» Hernia 15 (2011), 593

«Inguinal Hernia,» Harvard Health Publishing (July 2019), https://www.health.harvard.edu/a_to_z/inguinal-hernia-a-to-z.

Gilbert McArdle, «Is Inguinal Hernia a Defect in Human Evolution and Would This Insight Improve Concepts for Methods of Surgical Repair?» Clinical Anatomy 10, no. 1 (1997), 47–55.

Alice Roberts, The Incredible Unlikeliness of Being: Evolution and the Making of Us (New York: Heron Books, 2014).

Когда Хёрст был подростком, отец водил его в Колорадский университет на ежегодный декатлон ходящих машин, где роботы, созданные студентами, состязались в десяти видах заданий. В 2000 г. Хёрст выставил своего робота и победил.

Jonathan Hurst, «Walking and Running: Bio-Inspired Robotics,» TEDx OregonStateU, March 16, 2016, https://www.youtube.com/watch?v=khqi6SiXUzQ. В электронном письме Хёрст написал: «Фундаментальные истины передвижения на ногах применимы к любому числу ног: 2, 4, 6, сколько угодно. Мы сосредоточились на бипедальной локомоции, но между передвижением на четырех и на двух конечностях больше сходств, чем различий».

Leslie Klenerman, Human Anatomy: A Very Short Introduction (Oxford: Oxford University Press, 2015). См. также: Arthur Keith, «The Extent to Which the Posterior Segments of the Body Have Been Transmuted and Suppressed in the Evolution of Man and Allied Primates,» Journal of Anatomy and Physiology 37, no. 1 (1902), 18–40.

Rebecca L. Ford, Alon Barsam, Prabhu Velusami, and Harold Ellis, «Drainage of the Maxillary Sinus: A Comparative Anatomy Study in Humans and Goats,» Journal of Otolaryngology – Head and Neck Surgery 40, no. 1 (2011), 70–74.

Ann Gibbons, «Human Evolution: Gain Came with Pain,» Science, February 16, 2013, https://www.sciencemag.org/news/2013/02/human-evolution-gain-came-pain.

Eric R. Castillo and Daniel E. Lieberman, «Shock Attenuation in the Human Lumbar Spine During Walking and Running,» Journal of Experimental Biology 221, no. 9 (2018), jeb177949.

Bruce Latimer, «The Perils of Being Bipedal,» Annals of Biomedical Engineering 33, no. 1 (2005), 3–6.

Darryl D. D'Lima et al., «Knee Joint Forces: Prediction, Measurement, and Significance,» Proceedings of the Institution of Mechanical Engineers, Part H: Journal of Engineering in Medicine 226, no. 2 (2012), 95–102.

Предполагается, что это число увеличится, достигнув к 2010 г. 1,28 млн человек. Matthew Sloan and Neil P. Sheth, «Projected Volume of Primary and Revision Total Joint Arthroplasty in the United States, 2030–2060,» Meeting of the American Academy of Orthopaedic Surgeons, March 6, 2018.

Roger Kahn, The Era, 1947–1957 (New York: Ticknor & Fields, 1993), 289.

Matthew Gammons, «Anterior Cruciate Ligament Injury,» Medscape, June 16, 2016, https://emedicine.medscape.com/article/89442-overview.

David E. Gwinn, John H. Wilckens, Edward R. McDevitt, Glen Ross, and Tzu-Cheng Kao, «The Relative Incidence of Anterior Cruciate Ligament Injury in Men and Women at the United States Naval Academy,» American Journal of Sports Medicine 28, no. 1 (2000), 98–102. Danica N. Giugliano and Jennifer L. Solomon, «ACL Tears in Female Athletes,» Physical Medicine and Rehabilitation Clinics of North America 18, no. 3 (2007), 417–438.

Christa Larwood, «Van Phillips and the Cheetah Prosthetic Leg: The Next Step in Human Evolution,» OneLife Magazine, no. 19 (2010).

Хороший обзор см.: Steve Brusatte, The Rise and Fall of the Dinosaurs: The Untold Story of a Lost World (New York: William Morrow, 2018). См. также: Pincelli M. Hull et al., «On Impact and Volcanism Across the Cretaceous-Paleogene Boundary,» Science 367, no. 6475 (2020), 266–272.

Qiang Ji et al., «The Earliest Known Eutherian Mammal,» Nature 416 (2002), 816–822.

Shweta Shah et al., «Incidence and Cost of Ankle Sprains in United States Emergency Departments,» Sports Health 8, no. 6 (2016), 547–552.

«Большинства», а не «всех» людей, потому что некоторые люди, живущие в лесах и лазающие по деревьям, добывая мед, имеют более длинные мышечные волокна и больший диапазон движений голеностопного сустава. См.: Vivek V. Venkataraman, Thomas S. Kraft, and Nathaniel J. Dominy, «Tree Climbing and Human Evolution,» Proceedings of the National Academy of Sciences 110, no. 4 (2013), 1237–1242. Thomas S. Kraft, Vivek V. Venkataraman, and Nathaniel J. Dominy, «A Natural History of Tree Climbing,» Journal of Human Evolution 71 (2014), 105–118.

François Jacob, «Evolution and Tinkering,» Science 196, no. 4295 (1977), 1161–1166.

Dominic James Farris, Luke A. Kelly, Andrew G. Cresswell, and Glen A. Lichtwark, «The Functional Importance of Human Foot Muscles for Bipedal Locomotion,» Proceedings of the National Academy of Sciences 116, no. 5 (2019), 1645–1650.

Christopher Mc-Dougall, Born to Run: A Hidden Tribe, Superathletes, and the Greatest Race the World Has Never Seen (New York: Vintage, 2009). См. также: Daniel E. Lieberman et al., «Running in Tarahumara (Rarámuri) Culture: Persistence Hunting, Footracing, Dancing, Work, and the Fallacy of the Athletic Savage,» Current Anthropology 61, no. 3 (2020), 356–379.

Nicholas B. Holowka, Ian J. Wallace, and Daniel E. Lieberman, «Foot Strength and Stiffness Are Related to Footwear Use in a Comparison of Minimally-vs. Conventionally-Shod Populations,» Scientific Reports 8, no. 3679 (2018), 1–12.

Elizabeth E. Miller, Katherine K. Whitcome, Daniel E. Lieberman, Heather L. Norton, and Rachael E. Dyer, «The Effect of Minimal Shoes on Arch Structure and Intrinsic Foot Muscle Strength,» Journal of Sport and Health Science 3, no. 2 (2014), 74–85.

См.: T. Jeff Chandler and W. Ben Kibler, «A Biomechanical Approach to the Prevention, Treatment, and Rehabilitation of Plantar Fasciitis,» Sports Medicine 15 (1993), 344–352. Daniel E. Lieberman, The Story of the Human Body: Evolution, Health, and Disease (New York: Pantheon, 2013).

Stephen J. Dubner, «These Shoes Are Killing Me,» Freakonomics Radio, July 19, 2017, https://freakonomics.com/podcast/shoes/.

Robert Csapo et al., «On Muscle, Tendon, and High Heels,» Journal of Experimental Biology 213 (2010), 2582–2588.

См.: Michael J. Coughlin and Caroll P. Jones, «Hallux Valgus: Demographics, Etiology, and Radiographic Assessment,» Foot & Ankle International 28, no. 7 (2007), 759–779. Ajay Goud, Bharti Khurana, Christopher Chiodo, and Barbara N. Weissman, «Women's Musculoskeletal Foot Conditions Exacerbated by Shoe Wear: An Imaging Perspective,» American Journal of Orthopaedics 40, no. 4 (2011), 183–191. Lieberman, The Story of the Human Body.

Впоследствии доктор Хехт написал мне по электронной почте: «Травма потребовала хирургической операции с установкой металлических пластин и винтов. К сожалению, у него развился причинявший сильную боль посттравматический артрит, потребовавший операции по сращению лодыжки».

D. H. Lawrence, Lady Chatterley's Lover (Italy: Tipografia Giuntina, 1928).

«Falls,» World Health Organization, January 16, 2018, https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/falls.

Мы не уверены, какой именно это был вид. Сколько видов гоминин сосуществовало в тот или иной момент времени – вопрос дискуссионный, и в этом отношении местность Кооби-Фора в Кении в период 1,9 млн лет назад не исключение. Тогда там жили как минимум два вида: Homo и «робустный» Australopithecus (или Paranthropus) boisei. Однако могло быть до четырех видов. По мнению некоторых исследователей, тогда существовало два ранних вида рода Homo, которые они называют Homo habilis и Homo rudolfensis. Фрагмент же черепа возрастом 1,9 млн лет, KNM-ER 2598, относится к виду Homo erectus, следовательно, к этому моменту уже сформировался и этот таксон, и общее число видов гоминин, населявших Кооби-Фора 1,9 млн лет назад, достигает четырех.

Jeremy M. DeSilva and Amanda Papakyrikos, «A Case of Valgus Ankle in an Early Pleistocene Hominin,» International Journal of Osteoarchaeology 21, no. 6 (2011), 732–742.

Yohannes Haile-Selassie et al., «An Early Australopithecus afarensis Postcranium from Woranso-Mille, Ethiopia,» Proceedings of the National Academy of Sciences 107, no. 27 (2010), 12121–12126.

Richard E. F. Leakey, «Further Evidence of Lower Pleistocene Hominids from East Rudolf, North Kenya,» Nature 231 (1971), 241–245.

О переизбытке витамина А вследствие употребления в пищу печени см.: Alan Walker, Michael R. Zimmerman, and Richard E. F. Leakey, «A Possible Case of Hypervitaminosis A in Homo erectus,» Nature 296, no. 5854 (1982), 248–250. Alan Walker and Pat Shipman, The Wisdom of the Bones: In Search of Human Origins (New York: Vintage, 1997). Согласно альтернативной гипотезе, особь KNM-ER 1808 потребляла слишком много меда, который также содержит витамин А в высокой концентрации. См.: Mark Skinner, "Bee Brood Consumption: An Alternative Explanation for Hypervitaminosis A in KNM-ER 1808 (Homo erectus) from Koobi Fora, Kenya," Journal of Human Evolution 20, no. 6 (1991), 493–503. О фрамбезии см.: Bruce M. Rothschild, Israel Hershkovitz, and Christine Rothschild, «Origin of Yaws in the Pleistocene,» Nature 378 (1995), 343–344.

Является ли KNM-ER 1808 скелетом мужчины или женщины, точно не известно. Исходя из размеров широкой седалищной вырезки (седалищная кость) и маленького надбровного выступа (череп), группа Уокера (Walker et al., Nature, 1982) предположила, что скелет женский. С учетом того, что критерии определения пола по скелетам современных людей могут не вполне подходить для оценки скелетов ранних гоминин, а также общего размера скелета и последующих находок, подтвердивших, что Homo erectus, вероятно, имел половой диморфизм по размерам тела, я склонен считать скелет 1808 мужским, отсюда и «он» в этом предложении. Конечно, я могу ошибаться.

Bruce Latimer and James C. Ohman, "Axial Dysplasia in Homo erectus," Journal of Human Evolution 40 (2001), A12. Другая группа ученых предположила, что у «мальчика из Нариокотоме» был не сколиоз, а грыжа межпозвоночного диска вследствие травмы. См.: Regula Schiess, Thomas Boeni, Frank Rühli, and Martin Haeusler, "Revisiting Scoliosis in the KNM-WT 15000 Homo erectus Skeleton," Journal of Human Evolution 67 (2014), 48–59. Martin Hauesler, Regula Schiess, and Thomas Boeni, "Evidence for Juvenile Disc Herniation in a Homo erectus Boy Skeleton," Spine 38, no. 3 (2013), E123–E128.

Elizabeth Weiss, «Olduvai Hominin 8 Foot Pathology: A Comparative Study Attempting a Differential Diagnosis,» HOMO: Journal of Comparative Human Biology 63, no. 1 (2012), 1–11. Рэнди Сасмэн предполагает, что наросты на костях стопы ОН 8 вызваны травмой. См.: Randall L. Susman, «Brief Communication: Evidence Bearing on the Status of Homo habilis at Olduvai Gorge,» American Journal of Physical Anthropology 137, no. 3 (2008), 356–361.

Susman, «Brief Communication.»

Edward J. Odes et al., «Osteopathology and Insect Traces in the Australopithecus africanus Skeleton StW 431,» South African Journal of Science 113, no. 1–2 (2017), 1–7.

G. R. Fisk and Gabriele Macho, «Evidence of a Healed Compression Fracture in a Plio-Pleistocene Hominid Talus from Sterkfontein, South Africa,» International Journal of Osteoarchaeology 2, no. 4 (1992), 325–332.

Patrick S. Randolph-Quinney et al., "Osteogenic Tumor in Australopithecus sediba: Earliest Hominin Evidence for Neoplastic Disease," South African Journal of Science 112, no. 7–8 (2016), 1–7.

Richard Wrangham, The Goodness Paradox: The Strange Relationship Between Virtue and Violence in Human Evolution (New York: Vintage, 2019). (Рэнгем Р. Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека. – М.: Corpus, 2022.)

Часто этот спор подается как расхождение между последователями идей Томаса Гоббса (люди от природы эгоистичны) и Жан-Жака Русса (люди от природы добры), хотя Рэнгем утверждает, что Руссо был в меньшей степени склонен к «идеалам Руссо», чем принято считать. См.: Wrangham, The Goodness Paradox, 5, 18. Robert M. Sapolsky, Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst (New York: Penguin Press, 2017). Nicholas A. Christakis, Blueprint: The Evolutionary Origins of a Good Society (New York: Little, Brown Spark, 2019). Brian Hare and Vanessa Woods, Survival of the Friendliest: Understanding Our Origins and Rediscovering Our Common Humanity (New York: Random House, 2020).

Количество покусанных и погибших вследствие собачьих укусов людей: «List of Fatal Dog Attacks in the United States,» Wikipedia, https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_fatal_dog_attacks_in_the_United_States.

Имеется в виду для шимпанзе. В тот день моя жена впервые оказалась в лесу, где живут шимпанзе, и наша группа стала свидетелем того, как они охотились на красных обезьян колобусов и поедали их. Вскоре после этого мы прятались среди стволов смоковниц, пока мимо проходило небольшое стадо слонов. Затем шимпанзе завели нас в болото, где мы по колено провалились в мерзкое густое месиво. Тогда-то мы и потревожили улей пчел-«убийц». Невозможно бежать, если ты увяз в грязи, и пчелы безжалостно жалили нас снова и снова. Я шлепнул себя по лицу, и мои очки и кепка с символикой Red Sox улетели куда-то в лес. Жена схватила меня за руку, мы как-то выбрались из болота и спаслись бегством. Так что я, возможно, не имел оснований писать, что день завершился «без приключений». Мои дети обожают эту историю и фантазируют, что где-то в чащобе угандийского дождевого леса какая-то шимпанзе носит мои очки и болеет за бостонскую бейсбольную команду.

Объединенные данные из разных мест обитания шимпанзе свидетельствуют о том, что это не девиантное поведение, вызванное присутствием человека. Michael L. Wilson et al., «Lethal Aggression in Pan Is Better Explained by Adaptive Strategies Than Human Impacts,» Nature 513 (2014), 414–417. Сара Хрди приводит, пожалуй, лучшую аналогию, демонстрирующую, насколько люди терпимее, чем шимпанзе. Заметив, что авиаперелеты совершают 1,6 млрд человек ежегодно, она предлагает читателю совершить следующий мысленный эксперимент: «Что, если бы я летела в самолете, все места в котором занимали бы шимпанзе? Любой из нас был бы счастливцем, если бы сошел на землю со всеми десятью пальцами на руках и на ногах, а также с целым и невредимым ребенком. Проходы были бы усеяны окровавленными мочками ушей и прочими причиндалами». Sarah Blaffer Hrdy, Mothers and Others: The Evolutionary Origins of Mutual Understanding (Cambridge, MA: Belknap Press, 2011), 3.

О поедании мяса, в том числе у приматов: Martin Surbeck and Gottfried Hohmann, «Primate Hunting by Bonobos at LuiKotale, Salonga National Park,» Current Biology 18, no. 19 (2008), R906–R907. О коалициях самок см.: Nahoko Tokuyama and Takeshi Furuichi, «Do Friends Help Each Other? Pattern of Female Coalition Formation in Wild Bonobos at Wamba,» Animal Behavior 119 (2016), 27–35.

Wrangham, The Goodness Paradox, 6.

Matthias Meyer et al., «Nuclear DNA Sequences from the Middle Pleistocene Sima de los Huesos Hominins,» Nature 531 (2016), 504–507.

Ana Gracia et al., «Craniosynostosis in the Middle Pleistocene Human Cranium 14 from the Sima de los Huesos, Atapuerca, Spain,» Proceedings of the National Academy of Sciences 106, no. 16 (2009), 6573–6578.

Nohemi Sala et al., «Lethal Interpersonal Violence in the Middle Pleistocene,» PLOS ONE 10, no. 5 (2015), e0126589.

Christoph P. E. Zollikofer, Marcia S. Ponce de León, Bernard Vandermeersch, and François Lévêque, «Evidence for Interpersonal Violence in the St. Césaire Neanderthal,» Proceedings of the National Academy of Sciences 99, no. 9 (2002), 6444–6448.

Marie-Antoinette de Lumley, ed., Les Restes Humains Fossiles de la Grotte du Lazaret (Paris: CNRS, 2018).

Xiu-Jie Wu, Lynne A. Schepartz, Wu Liu, and Erik Trinkaus, «Antemortem Trauma and Survival in the Late Middle Pleistocene Human Cranium from Maba, South China,» Proceedings of the National Academy of Sciences 108, no. 49 (2011), 19558–19562.

Что поднимает вопрос о войне между людьми. До сих пор, однако, мы не нашли в палеонтологической летописи никаких свидетельств, что наши предки гоминины участвовали в масштабных конфликтах. Вероятно, война как явление возникла не раньше, чем некоторые группы Homo sapiens отказались от жизни охотников-собирателей и стали вести оседлый образ жизни, образовав постоянные общины, сначала с целью разведения скота, затем обработки земли. Как представляется, богатые водой пастбища и плодородные почвы стали ценностью, ради которой стоило воевать. Самый свежий обзор исследований по этому вопросу: Nam C. Kim and Marc Kissel, Emergent Warfare in Our Evolutionary Past (New York: Routledge, 2018). Самое раннее свидетельство масштабного насилия среди людей – скелеты павших в древней бойне в Натаруке на берегу озера Туркана (Кения) – было найдено в 2016 г. палеоантропологом из Кембриджского университета Марой Миразон Лар. Она откопала скелеты десяти человек, которые были связаны, заколоты и забиты до смерти 10 000 лет назад. Mara Mirazón Lahr et al., «Inter-Group Violence Among Early Holocene Hunter-Gatherers of West Turkana, Kenya,» Nature 529 (2016), 394–398. Джебель-Сахаба в Судане также упоминается как место обнаружения старейших свидетельств военных действий. Fred Wendorf, Prehistory of Nubia (Dallas: Southern Methodist University Press, 1968).

Рэнгем проводит различие между реактивной и проактивной агрессией. Richard Wrangham, «Two Types of Aggression in Human Evolution,» Proceedings of the National Academy of Sciences 115, no. 2 (2018), 245–253. Wrangham, The Goodness Paradox.

Читайте также: Christakis, Blueprint; Wrangham, The Goodness Paradox; Sapolsky, Behave; Hare and Woods, Survival of the Friendliest; Steven Pinker, The Better Angels of Our Nature: Why Violence Has Declined (New York: Penguin Group, 2015). (Пинкер С. Лучшее в нас: Почему насилия стало меньше. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.) Больше о роли кооперации в эволюции в целом: Ken Weiss and Anne Buchanan, The Mermaid's Tale: Four Billion Years of Cooperation in the Making of Living Things (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2009).

Sapolsky, Behave, 44.

Это напоминает мне слова мистера Роджерса: «Когда я был ребенком и слышал что-то пугающее в новостях, мать говорила мне: „Ищи помощников. Ты всегда найдешь людей, которые помогут“».

Кость описывается в статье: Donald C. Johanson et al., «Morphology of the Pliocene Partial Hominid Skeleton (A.L. 288–1) from the Hadar Formation, Ethiopia,» American Journal of Physical Anthropology 57, no. 4 (1982), 403–451. Возможные причины сформулированы с помощью Винсента Мемоли, патолога Медицинского центра Дартмута-Хичкока в Лебаноне (штат Нью-Гэмпшир).

Della Collins Cook, Jane E. Buikstra, C. Jean DeRousseau, and Donald C. Johanson, «Vertebral Pathology in the Afar Australopithecines,» American Journal of Physical Anthropology 60, no. 1 (1983), 83–101. Болезнь Шейерманна у детей можно вылечить, и она необязательно приводит к инвалидности. В действительности она наблюдается у двух современных профессиональных спортсменов: игрока НХЛ Милана Лучича и бейсболиста МБЛ Хантера Пенса.

Jeremy M. DeSilva, Natalie M. Laudicina, Karen R. Rosenberg, and Wenda R. Trevathan, «Neonatal Shoulder Width Suggests a Semirotational, Oblique Birth Mechanism in Australopithecus afarensis,» Anatomical Record 300, no. 5 (2017), 890–899.

Karen Rosenberg and Wenda Trevathan, «Birth, Obstetrics, and Human Evolution,» British Journal of Obstetrics and Gynaecology 109, no. 11 (2002), 1199–1206.

Elisa Demuru, Pier Francesco Ferrari, and Elisabetta Palagi, «Is Birth Attendance a Uniquely Human Feature? New Evidence Suggests That Bonobo Females Protect and Support the Parturient,» Evolution and Human Behavior 39, no. 5 (2018), 502–510. Pamela Heidi Douglas, «Female Sociality During the Daytime Birth of a Wild Bonobo at Luikotale, Democratic Republic of Congo,» Primates 55 (2014), 533–542. Однако Брайан Хэйр, изучающий бонобо в заповеднике Лола-Йа-Бонобо, предупреждал, что, хотя бонобо были в восторге, их восторг может иметь плохие последствия. Он написал мне, что иногда «самки похищают детенышей и не хотят их возвращать», хотя он также отмечает, что это случается не в дикой природе, где степень родства обычно выше.

Профессор робототехники Джонатан Хёрст сказал на конференции TED Talk, что благодаря роботам и роботизированным экзоскелетам инвалидные кресла в конце концов уйдут в прошлое. По его словам, «инвалидные кресла станут анахронизмом». Самый древний протез, который нам известен, – это сделанный из дерева и кожи палец ноги возрастом 3000 лет из Египта. В одной из Вед, индуистских священных текстов, датируемых 1100–1700 гг. до н. э., описывается Вишпала, царица-воительница, которая лишается ног в битве и заменяет их железными. Однако эмпатия существовала задолго до появления изобретательности, необходимой для изготовления протезов. Jacqueline Finch, «The Ancient Origins of Prosthetic Medicine,» The Lancet 377, no. 9765 (2011), 548–549.

Frans de Waal, "Monkey See, Monkey Do, Monkey Connect," Discover (November 18, 2009). См. также: Frans de Waal, Age of Empathy: Nature's Lessons for a Kinder Society (New York: Broadway Books, 2010).

Darwin, The Descent of Man, 156.

Эта фраза повторяется повсюду в интернете, но источник нигде не приводится, и Уильям Дж. Хелмер, автор книги «Мудрость Аль-Капоне», называет ее «в лучшем случае, сомнительной» на своем сайте: www.myalcaponemuseum.com.

Полная цитата: «Никогда не принимайте мое молчание за невежество, мое спокойствие за соглашательство или мою доброту за слабость. Сострадание и терпимость признаки не слабости, а силы». Опять-таки, однако, источник не указан, и, возможно, эта фраза лишь приписывается Аль-Капоне.

De Waal, Age of Empathy, 159.

Roger Fouts and Stephen Tukel Mills, Next of Kin: My Conversations with Chimpanzees (New York: Avon Books, 1997), 179–180. Gorilla rescue from «20 Years Ago Today: Brookfield Zoo Gorilla Helps Boy Who Fell into Habitat,» Chicago Tribune (August 16, 2016), https://www.chicagotribune.com/news/ct-gorilla-saves-boy-brookfield-zoo-anniversary-20160815-story.html. История об орангутане: Emma Reynolds, «This Orangutan Saw a Man Wading in Snake-Infested Water and Decided to Offer a Helping Hand,» CNN, February 7, 2020, https://www.cnn.com/2020/02/07/asia/orangutan-borneo-intl-scli/index.html. Согласно более циничному объяснению, орангутан попросту протягивал руку за едой, но, поскольку никакой еды у человека не было, это представляется маловероятным. О поведении бонобо можно прочитать в книге: Vanessa Woods, Bonobo Handshake (New York: Gotham, 2010) и в указанных к ней источниках.

American Museum of Natural History, «Human Evolution and Why It Matters: A Conversation with Leakey and Johanson,» YouTube (May 9, 2011), https://www.youtube.com/watch?v=pBZ8o-lmAsg. Маргарет Мид однажды спросили, что является древнейшим свидетельством цивилизации. Она ответила: «Зажившее бедро». Ira Byock, The Best Care Possible: A Physician's Quest to Transform Care Through End of Life (New York: Avery, 2012).

«Контакт», режиссер Роберт Земекис, 1997 г. В книге «Контакт» (Contact, New York: Simon & Schuster, 1985) Саган писал: «В каждом намешано многое: чувства, воспоминания, инстинкты, заученные навыки, прозрения, безумие, мечты и любовь. Любовь имеет весьма существенное значение. Словом, интересная смесь». (Цит. по: Саган К. Контакт. – М.: Альпина нон-фикшн, 2018. – Прим. ред.) Сценарий написали Карл Саган, Майкл Голденберг, Джеймс В. Харт и Энн Драйэн.