Не обязательно быть всемогущим, главное, убедить в этом остальных.

Я пришёл к этой мысли не сразу, но очень в ней укрепился. И ещё убедился, что всё сделал правильно, когда неурядицы остались позади, и появилась возможность оглянуться на произошедшие события.

Прошло несколько недель, и ректора теперь ждали суд и тюремный срок. Агата, Ляся и Бобби полностью оправились, а Шен проявил себя как заботливый бойфренд, друг и товарищ. Руби и Терр начали больше времени проводить вместе, и я, наконец, выдохнул, потому что мог общаться с обоими совершенно спокойно. Руби больше не боролась за моё внимание, не пыталась флиртовать или вывести на ревность, которой неоткуда было взяться. А Линн…

Наглая кошачья жопка укатила по работе на другой конец света и периодически слала фотки из экзотических мест, и было похоже, что там она больше развлекается, чем работает. Дразнила, засранка. Хотя и я не мог пожаловаться на жизнь.

Дежурных наставников перевели в разряд «наставников по вызову». Конечно, так их называли только мы, но это отражало перечень их новых полномочий. Они дежурили по этажам, следили за порядком, помогали по разным вопросам, обычно по бытовым, и взяли на себя роль промежуточного звена между студентами и мисс Валеаски, которая сохранила должность коменданта и завхоза общежития, чем сильно облегчили ребятам жизнь. С грозной женщиной с синдромом вахтёра мало кто хотел сталкиваться, хотя ко мне она всё так же питала симпатию Бог знает почему.

Жизнь потекла своим чередом. Уставы претерпели трансформацию. Больше никакого жёсткого распорядка, новые предметы, перевод некоторых старых в факультативное русло. И главное — студсовет из фикции превратиться в действующий аппарат, к которому начали прислушиваться.

Вместо дурацких трудовых практик теперь были дежурства с вылазками за пределы Школы, патруль внутри и обучение владению оружием. Нас даже несколько раз свозили на полигон где-то в тридцати километрах от школы, где мы с парнями вдоволь постреляли по мишеням из разных видов оружия.

Капальди обещал, что в ближайшем будущем откроют спецкорпус, где оружие будут адаптировать под каждого индивидуально. У первого поколения Героев было нечто подобное. Например, у одного был пояс, увешанный взрывчатыми снарядами, которое он поджигал искрой из пальцев и забрасывал в тварей, прущих из порталов. У одной из героинь были разрывные сюрикены. Бросать снаряды в толпу у неё получалось плохо, а вот точечно поражать цели, которые потом превращались в фарш и забирали с собой сородичей — вполне.

Так же провели вводный курс по системе наблюдения в кампусе, где Шен пришёл в полный экстаз, записавшись на углублённый курс по «пташкам». Так же было вводное занятие по протоколам, к которым прибегала охрана в случаях чрезвычайных ситуаций, где уже Терр проявил наибольший интерес.

Ну и, конечно же, по оказанию медпомощи — экстренной и на более продвинутом уровне, чтобы в случае чего любым пострадавшим, коими могут быть не только Герои, но и персонал, было оказано должное внимание. Брендан там быстро закорешился с медиками. Так что о выборе его специализации вопрос не стоял.

Ну и самое главное — новый ректор перетормошил каждую должность в кампусе, кого-то уволил, кого-то перевёл, кого-то нанял, что-то реорганизовал. На разных руководящих должностях стали появляться люди, которых раньше не было, и стало понятно, что их привлекли из тех же структур, откуда пришёл и Капальди. По тому, как они здоровались друг с другом, пересекаясь в коридорах, как обменивались фразами и рукопожатиями, было ясно, что они знакомы и выполняют одну задачу.

И всё, казалось бы, было здорово. Я сидел сейчас на балконе своих роскошных апартаментов, смотрел на статую Адана Муна, возвышающуюся над зданиями и притягивавшую взгляд. Пил кофе, который мне принёс дежурный наставник по моей просьбе и не тужил. Если бы не одно но…

У ректора было фото. Настоящего меня. В этом мире. В настоящем теле.

Я бы мог списать это на галлюцинацию, пережитый стресс, игры воображения, морок, фальсификацию… Что угодно! Но я знал, что фото было настоящим. И что на нём был настоящий я.

Прежний я. И в моём теле теперь был пассажир. Скорее всего, тот самый Канто Алан Рэй, чьё имя стало мне родным, и я теперь с тягостью ассоциировал его с чужаком, напавшим на людей в магазине. Оно проникло в подкорку, пропитало сознание, пустило корни по венам и пронизало меня с головы до пят. Я стал Рэем. Героем, занявшим первое место в рейтинговой доске, потеснив всех остальных конкурентов.

Но эта победа больше не радовала. Потому что погоня за результатом оказалась пустой. Я привык соревноваться, привык быть во всём первым и добиваться успеха, но ещё ни разу в жизни не видел так чётко, что давно перерос игру, в которой хотел стать чемпионом.

Теперь рейтинг стал банальным инструментом, а не призом. Как и серебряный браслет на запястье. Это всё было мерилом популярности, откликом на востребованность и шкалой, измеряющей объём аудитории, на которую в случае чего смогу влиять.

Многие рок-звезды признавались, что желали славы ради внимания девчонок. Ради восторженных взглядов и возможности жить крутую жизнь, в которой, опять же, будет много классных девчонок. Но потом, когда переходишь на следующую ступень, понимаешь, что у успеха есть и другие крайне важные стороны. Например, то, что тебя слушают. И приходя на твой концерт, подтверждают, что разделяют то, о чём ты поёшь.

И моя физиономия на первой полосе рейтинга свидетельствовала, что меня тоже очень многие слушают. И, возможно, это как-то поможет найти Алана Рэя, которого мать ласково называла Алли.

Браслет на запястье тренькнул, напоминая, что пора выдвигаться на стадион. И хоть новый ректор делал упор на учёбу, а не на балаганное телешоу, Высшая Школа Героев должна была продолжать на что-то содержаться, а значит, исключить элемент развлекалова было нельзя. Зрители ждали зрелищ! Они обеспечивали просмотры, покупали мерч, покупали с торгов старые футболки понравившихся Героев и вешали их на стену, будто мы были спортсменами. Голосовали монетами за то, чтобы мы развивались, учились и в будущем принесли в мир спокойствие и безопасность.

И в играх не было ничего плохого, если они не перетягивали одеяло на себя в ущерб учёбе и защищённости. Посветить лицом, размяться, да и самим развлечься, в конце концов, казалось довольно привлекательной затеей. Нужно было отвлечь зрителей от ситуации с ректором и отвлечься самим. Мы это заслужили. И хоть какая-то часть меня рвалась покинуть стены Школы и броситься разыскивать Алана в моём теле, сдержанная и рациональная уверяла, что спешка нужна лишь при ловле блох. А моя блоха была слишком жирной и, возможно, опасной, чтобы мчаться в одиночку не пойми куда и не пойми зачем сломя голову.

Так что я переоделся в спортивную форму, нацепил блестящий серебряный значок с Печатью Потока, похлопал его, проверяя надёжность крепления, и направился к точке сбора.

Предновогодние игрища, расписанные в учебном плане, решено было провести по графику без изменений.

На лужах поутру уже начали появляться первые корки льда, но снега пока не было. Зато, казалось, распушились ёлки. Воздух стал морозным, и девчонки начали кутаться в шарфы, шапки и варежки. Было в этом всём что-то милое, уютное. Ассоциировавшееся с подарками, тёплым какао, сладостями и запахом мандаринов.

Руби с Терром я заметил не сразу. Опознал, скорее, по огненной копне волос, торчавшей из-под шапки, а не по силуэтам. Они о чём-то весело переговаривались, шутили, и я нагнал их довольно быстро.

— Ну что, готовы к новым конкурсам и соревнованиям?

— Всегда готов! — отозвался Терр бодро и по-пионерски. — Ты уже знаешь, что будут за испытания?

— Без понятия. Администрация держит в секрете, иначе шоу не получится.

— Ну вот, — наиграно расстроилась Руби, — а я думала, ты теперь с начальством на короткой ноге и будешь сливать нас инсайды.

— Если бы, — рассмеялся я, понимая, что часть инсайдов ректор мне всё-таки слил, причём с фотографиями даже не понял, насколько они были важными.

— Как думаете, сегодня обойдётся без сектантов? — в голосе Терра сквозило праздное любопытство без малейших ноток беспокойства. — Говорят, запускать зрителей будут теперь не с парадного входа, а через коридор сразу к стадиону. И выпускать так же. Чтоб ни одна мышь не проскользнула.

— Ну и правильно! — фраза прозвучала резче, чем Руби хотела, поэтому девушка тут же осеклась. — Правильно, — уже мягче сказала она. — Так и следовало делать изначально. Хватит уже незваных гостей. Территория кампуса должна оставаться нашей территорией. Контролируемой и безопасной.

— Слушай, Рэй… — начал Терр. — А что с медальоном?

— В смысле? — не понял я. — Что с ним должно быть?

— Ну, ты когда достал его, не было ли у тебя чувства, что он принадлежит тебе?

Я помотал головой и нахмурился. Почему-то почувствовал, что этот вопрос меня в какой-то степени… ранит?

— Ни свечений, ни вибраций, ни какой-то бы то ни было «особой связи». Ловкость рук и никакого мошенничества, — рассмеялся, чтобы смахнуть налёт разочарования с мыслей об артефакте.

— Ясно… Жаль, было бы здорово…

— Но ведь он даже не попал в список основных кандидатов! — вклинилась Руби. — Значит, по ДНК он не может быть потомком. Нет пересечений, — последнюю фразу она произнесла с нотками гордости, потому что сама каким-то образом в списке присутствовала. — Так что без шансов!

И это почему-то очень задело. Руби была прекрасной девушкой, и я не мог испытывать к ней никакого негатива, но в тоне и фразе было что-то такое, будто она специально захотела меня уколоть. Отсечь любые аргументы в пользу того, что у меня есть шанс.

Конечно, отвергнутая барышня способна и не на такое, а эта действительно была в меня влюблена, но всё равно выглядело это так себе. Мы были хорошими друзьями в первую очередь, поэтому её холодное «Без шансов!»… Резануло по живому.

— А кто вообще сказал, что преемник это потомок? — возмутился я в сердцах. — Где написано, что должно быть совпадение по ДНК?

Последовала тишина и неловкие переглядывания. Затем Руби поправила волосы за ухо, поправляя шапку, и мягко, как ребёнку, сообщила мне истину, в которой не сомневалась:

— Сам подумай, Рэй, разве может преемником стать какой-то левый человек? Конечно, это будет кто-то из рода Великого Воина.

— Да кто сказал? Адан Мун стал Великим Воином не потому, что родился таким. Он стал потому, что в нём раскрылся дар Печати Хаоса, как в самом достойном. И никто не может спорить, что он действительно был самым достойным. Он объединил Героев, вёл их в победе над монстрами и в итоге… что? Возможно, пожертвовал собой, закрывая последний разлом. Ведь его следы развеял ветер. И его больше никто никогда не видел.

— И что ты хочешь сказать? Что тот, кто вырвется вперёд в рейтинговой шкале, станет самым достойным? — она приподняла бровь и усмехнулась.

Очередной укол обиженной барышни.

— А почему нет? — из вредности продолжил спорить. — Считаешь, что я не был бы достоин носить звание преемника?

— Почему… — она растерялась. — Я этого не говорила, Рэй. Но ты не сможешь стать преемником. Это не завоёвывается… Это не звание…

— Да почему же?

— Да потому! — она начала злиться. — По той же причине, по которой ты не можешь стать сыном ректора! Ты не он. Вот и всё! А я — не могу стать дочкой самого богатого бизнесмена. Или, например, дочкой бывшего главы мафии. Знаешь почему? Потому что я не Ляся!

— И что?

Она остановилась и уставилась на меня как на идиота.

— Ну, смотри. Ты не Ляся. И даже не её сестра. Но ты можешь стать такой, как Ляся или даже её сестрой, хоть и не по крови.

— Я запуталась… — Руби нахмурила брови и продолжила смотреть неодобрительно.

— Я про то, что мы на самом деле ничего не знаем о том, по какому принципу выбирается преемственность. Может, оно не по крови вообще, а по достоинствам? По тому, в ком ярче проявятся остальные Печати, например. И тогда на их фоне Печать Хаоса даст знать о себе. Нигде не написано, почему именно у Адана Муна раскрылась эта Печать. Смекаешь?

— Это какой-то бред, Рэй… — ей как будто стало жалко меня. — Если ты хочешь добиться большего, тебе не обязательно…

— Да я вообще не про это, — перебил сам того не желая. — Просто мы на самом деле мало что знаем. И даже если я ошибаюсь, что плохого, если я буду в это верить? Это будет мне стимулом для развития. Разве вера в неограниченные возможности может мне навредить? Да, если я окажусь неправ, могу расстроиться, но пока ничего не доказано — это сделает меня сильнее и мотивированнее. Разве нет?

— Наверное… Но если Джонни всё-таки окажется преемником, твоя надежда разобьётся о реальность… Разбитые надежды — это больно. — Она посмотрела на меня, будто говорила сейчас о том, о чём знает не понаслышке, и будто бы имеет в виду совсем не то, о чём мы спорим.

— Даже если так, чем это плохо? — я проигнорировал сквозившие в дискуссии намёки и продолжил гнуть своё. — Погрущу денёк? Но прежде получу дни, в которые буду иметь надежду и мотивацию, чтобы раскрыть свой потенциал максимально.

Было видно, что Руби я не убедил, она лишь пожала плечами, но Терр серьёзно задумался. Я нашёл искру, которая зажгла азарт не только во мне, и поэтому в стадион мы входили, думая каждый о своём.

«Зимние королевские игры», переливаясь и вспыхивая искрами, горела надпись на большом баннере над центральным входом.

— Что за игры такие? — уточнил у Терра, надеясь, что он пояснит.

— Вообще… — он попытался подобрать правильные слова, но потом на выдохе выпалил всё, что думал, — это игры на выживание, которые практиковались в древние времена на забаву тиранам.

— На выживание?..

— Да… В те тёмные времена в дальних уголках земли, ещё до появления аномалий и Героев, когда человека могли принести в жертву ради урожая или чтобы не было землетрясений. Странный выбор названия, если честно…

— Если верить инсайдам, — усмехнулся я, — программу этого мероприятия разработал прежний ректор.

— Надеюсь, — усмехнулась Руби, — новый внёс в неё свои коррективы. Умирать сегодня на глазах у тысяч зрителей не входило в мои планы. У меня ещё сеанс по наращиванию волос у Шаны.

— Тогда заплетай косу и подворачивай рукава, — подмигнул я, сглаживая всё напряжение, возникшее сегодня по пути на стадион. — Пойдём надирать жопки всем, кто окажется нашим противником!

Зимние игрища разделялись на несколько этапов. И как я и подозревал, до финального этапа дойти должны будут не все. Конечно, это оказались не игры на выживание. Хотя юмор мы оценили.

Нас снарядили формой, которая изначально не предусматривалась. Но Капальди действительно старался. Всё пришло в срок и выглядело по высшему разряду. И не было больше никакого разделения в качестве. Форма была одинаковой, прочной, современной и выполнена из материалов, которых в своём мире не встречал.

Ткань была плотной, но при этом невероятно эластичной и почти невесомой. Шен легко в ней тянулся, Терр ощетинивался и увеличивался в размерах, а ей хоть бы что. Проблемы возникли только у Руби — если она отделяла руку, то та выскальзывала из ткани. Спасали только перчатки, которые не имели с костюмом жёсткой фиксации. Шлемов не было, но я подозревал, что для вылазок в города нас укомплектуют и ими.

— Как тебе? — Ляся вышла из раздевалки и присоединилась к нам в общей комнате. — Мне кажется, мне идёт! — произнесла она довольным голосом и провела ладонями по фигуре.

Костюм обтягивал и подчёркивал всё, что нужно. Пластины на наиболее важных частях тела отдалённо напоминали структуру кольчуги, но при этом тоже оставались весьма эластичными.

— Отлично выглядишь! — похвалил я.

Она напоминала женщину-ассасина или даже ниндзя. Точёная фигура, стройные и изящные формы, длинные чёрные волосы, карие глаза. К тому же она действительно преуспела в ловкости и ближнем бою, так что попасться ей в тёмном переулке, не имея способностей, не хотел бы.

Когда нас пригласили пройти не поле, стадион гудел. Столько плакатов, одобрительных возгласов и посвистываний никогда ещё не наблюдал. Видимо, то, что мы, наконец, начали взаимодействовать с внешним миром, дало плоды.

Мы прошли на поле полным Геройским составом. Слились в толпу, облачённую в одинаковые костюмы.

Экраны по всему стадиону мерцали и транслировали кадры с наших вылазок за устранением монстров. И потом зычный голос объявил начало зимних игрищ, и яркий луч прорезал поле пополам. Все начали переговариваться, кто-то возбуждённо азартно, кто-то нерешительно и настороженно.

— Сейчас на левой стороне поля людей больше, чем положено. Девять человек с левой половины, пройдите, пожалуйста, к правой команде.

Мы были справа и лишь наблюдали за пополнением нашей группы.

— Хорошо, что мы рядом, — обрадовался Шен, не придётся играть против друг друга.

— Да подожди, ещё не огласили правила, — охладила его Агата.

На экранах загорелось название игры «Овцы и волки».

— Теперь посмотрите на манжету на левой руке своих костюмов. Там вы увидите небольшую панель под защитным фиксатором. Раскройте его и выберите режим. Команда справа — красного цвета, команда слева — синего.

Толпа вокруг наполнилась звуками щелчков и начала окрашиваться в красный. Не полностью, а лишь в области «кольчужных» элементов.

— Правый красный сектор играет против синего левого. Забудьте о цветах своих браслетов, забудьте о том, у кого какая Печать. В этой игре вы играете в командах. По итогу станутся либо синие, либо красные. Каждый игрок вносит свой вклад в общее дело и может обеспечить команде как победу, так и поражение. Проигравшая команда вылетает с турнира и отправляется на трибуны наблюдать. Суть игры заключается в следующем. В каждой команде случайным образом будут выбраны охотники. Волки. Их костюмы изменят цвет. Красный сменится на оранжевый, а у синей команды — на зелёный. Когда на табло появятся цифры, волки должны перейти на чужую сторону поля. Когда заиграет музыка — начнётся охота на овец. На своей территории волки не охотятся. На других волков волки не нападают. Задача — коснуться как можно большего количества овец противника. При касании перчаткой другого игрока, его костюм теряет цвет и «пойманный» игрок должен замереть на месте и ждать, пока закончится музыка. Когда музыка оборвётся, все игроки должны застыть на местах. Продолжать погоню запрещено. За нарушение правил — дисквалификация с поля. Пользоваться любыми способностями можно, но старайтесь никого не травмировать. Всем всё ясно?

И хоть большинство отреагировали согласием, диктор повторил условия, а на экранах показали схематичную анимированную инструкцию.

В каждой команде было под сотню человек, а волков на такое количество должно было быть около десятки. Когда мой костюм загорелся оранжевым, я ощутил приятное воодушевление. Роль хищника всегда казалась наиболее приятной.

— Ауф, — хохотнул Терр, костюм которого остался в том же красном цвете.

— Не подведу стаю, — кивнул я.

— Я тоже! — улыбнулась светящаяся оранжевым Руби и подставила ладонь для удара. — Сделаем их!

Начался обратный отсчёт. «Овцы» стали пятиться назад, понимая, что скоро на их территорию зайдут «волки». Мы с ещё девятью ребятами пересекли границу. «Волки» противоположной команды сделали то же самое.

Заиграла музыка.

Мы рванули вперёд. «Стадо» бросилось врассыпную, пока без каких-либо суперфинтов, потому что поначалу растерялись. Ближайшей «овечкой» ко мне была Шана, и я, повинуясь инстинкту, бросился к ней. Она, придя в себя и поняв, что просто не будет, сделала то, что помогло ей меня обхитрить — уменьшилась в размерах и ускользнула.

Я улыбнулся, оценив финт, и продолжил преследование, но уже другой ближайшей жертвы. Был бы то Джонни — спуску бы не дал. Но Шана была милой, и хоть сейчас находилась в команде соперников, никаких личных счётов к ней не имел. Так что пусть бежит. По крайней мере, пока.

И то оказалось правильной стратегией, потому что второй моей жертве ускользнуть не удалось. Это был парень с Печатью Разума, попытавшийся отдать мне команду «свалить в туман», но такие фокусы на меня не действовали, поэтому моя тяжёлая пятерня с сочным хлопком прилетела ему в плечо. Костюм амортизировал удар и погас, выводя «овечку» из игры.

Следующей целью наметил, убегавшую от другого «волка» девчонку, участвовавшую на дне рождения Терра в конкурсе танцев. И если от другого хищника ей ускользнуть удалось, то я был тут как тут и готов сцапать её своими волчьими лапищами.

Девчонка взвизгнула, поменяла траекторию и помчалась прочь. Но я был быстр и ловок. Однако не учёл специфики её Печати. То ли забыл, то ли не подумал, что она так сделает. Но когда нас разделяло всего несколько метров, в теории не спасавших красавицу от меня, она вдруг опять пискнула и разделилась.

«Клонировалась» иллюзией и разбежалась в разные стороны. Я всё-таки продолжил погоню за одной из копий, но, когда нагнал, перчатка прошла сквозь тело, и силуэт рассеялся.

— Вот засранка! — с нотками восхищения выругался я.

Она помахала мне с безопасного расстояния и послала утешительный воздушный поцелуй.

Второй «жертвой», которую поймал, стал один из шестёрок Джонни. Вообще, за ним гналась Руби, я и бы забил и выбрал себе другой объект для преследования, но паршивец подставил барышне подножку. Она неуклюже плюхнулась, проскользила почти до ограждения и закашлялась от поднявшейся пыли.

Даже странно, что говнюк оказался в другой команде, а не под крылом своего альфача. Но рандом есть рандом. И защитить прихвостня было некому.

Его Печать Тела была неплоха в ближнем бою, но в догонялках парень откровенно лажал. Бегал неплохо, но ничем особенно не выделялся и придумать ничего не смог. Так что я припустил, что было сил, сел на хвост и начал загонять жертву.

Догнал. Сделал обманный манёвр, якобы позволяя ему сбежать. И когда он попытался, тоже подставил «подножку», но уже в своём стиле. Буквально вырвал почву из-под ног. Всё-таки Печать Потока была одной из лучших на мой вкус.

Парень свалился, проехавшись на локтях, и лишь потом распластался при помощи Печати Тела по земле, прекращая движение. Новый защитный костюм в этом плане был не самым удачным решением, так как, несмотря на свою эластичность, трансформациям скорее мешал. Я шлёпнул его по затылку, выводя из игры.

— Не скучай, травоядное, — подмигнул и побежал дальше.

Третью жертву поймал совершенно случайно. Просто наткнулся на игрока, ставшего почти полностью невидимым. Ему не удалось ещё до конца понять, как «обесцветить» новый костюм, и он замешкался, остановился «покручивая настройки», и тут-то я на него и налетел. Оба распластались по стадиону, и оба заржали как лошади. Это было комично и не больно. А со стороны наверняка выглядело как отрывок из развлекательного ситкома. Но в любом случае на моём счету добавилось пойманных.

Ещё одного я тупо загонял. Оказался выносливее и проворней, менталист не имел шансов обиться. Обычный парнишка, привыкший корпеть над учебниками, сдаваться не хотел, хоть и понимал, что обречён. Тянул время, сколько мог, но я догнал его без особых усилий. Мои регулярные тренировки и утренний бег в очередной раз доказали свою эффективность.

«Овцы» гасли одна за другой, и я уже был уверен, что мы победим. Однако музыка вдруг закончилась, и в тишине застывших в предвкушении трибун, голос диктора показался голосом громовержца.

— Охота окончена. Теперь настало время мести. Жертвы становятся хищниками, и у них есть тридцать секунд, чтобы поймать «волков». После этого музыка опять остановится, и «волкам» можно будет пересечь заветную линию и вернуться в родной ареал обитания. Если «волка» успели поймать, то все его жертвы оживают. Если «волк» скрылся на своей территории, то он победил. По завершении мы проведём общий подсчёт пойманных «овец». Так команда, чья охота оказалась успешней, побеждает.

Таймер на табло загорелся, музыка включилась. И теперь на долю секунды растерялись уже «волки». Наши непойманные жертвы хищно оскалились и яростно бросились на нас. Я не дёрнулся, мне нужно было полсекунды оценить ситуацию и расположение «фигур на доске». Прикинув безопасное направление, бросился убегать.

Это оказалось не так весело, как ловить. Однако даже от этого можно было получить кайф, применяя смекалочку, меняя траекторию движения и ловко уворачиваясь от лап противника. Рывок влево, разворот, рывок вправо, ускорение, смена траектории, уворот от ещё одного псевдохищника. Новый рывок.

И тут опять наступил кайф. Ощущение, что пространство плавится под ногами, время ускоряется, и я прорезаю ткань мироздания, оставляя после себя шлейф призрачного силуэта.

Как в замедленной съёмке вижу, что чужая рука хватает меня, но меня там уже нет. Я уже обогнал, ускорился, рванул вперёд и ускользнул.

Музыка остановилась.

Я не угадал только в одном — не следил за таймером. И теперь нужно было пересечь половину поля, чтобы оказаться на своей территории.

— Лови-и-и! — проревел кто-то из «овечек».

И несколько человек бросились на меня разных сторон. И я понимал, что шансов немного, часть волков уже пересекли полосу, и теперь большинство взглядов было обращено ко мне. И если часть «овечек» гнала других хищников, мне всё равно досталась чуть ли не бо'льшая доля преследователей.

«Давай… ты сможешь!» — подбодрил я себя, чувствуя во фразе интонации тренера.

Последние несколько десятков метров — и я в безопасности. Но теперь нужно применить максимум. И я решил не гнушаться полулегальными приёмами.

Способности использовать разрешили, хоть и просили не калечить друг друга. Но мы же Герои. И мы в защитных костюмах, а значит…

Я хищно усмехнулся, вскинул руки, щёлкнул пальцами и извлёк два небольших огненных шара. Девчонки по-любому пасуют перед таким. Так что пламенные приветы полетели в двух красоток, которые действительно взвизгнули и отшатнулись. Целился я, конечно же, не в лицо и даже не очень метко. Цель была сбить их с курса, и это удалось. И этого хватило, чтобы рвануть по касательной, на обгон, к борту стадиона, где заветная линия уходит в трибуны. Они бежали на меня, я бежал, огибая своих преследователей. Один почти уже догонял, нёсся на меня, и я мог бы сбить его тем же грязным приёмом. Но чувствовал, что в этом нет необходимости.

Мне слишком уж нравилось ощущать вязкость пространства, когда удавалось ускориться.

Рывок.

Ладонь, пытавшаяся меня ухватить, пролетела за спиной, рассекая воздух.

Ещё рывок.

Земля под ногами начала восприниматься не как гладь, а как точка трамплина.

Рывок. Рывок. Рывок.

Разделительная полоса пройдена. И тут меня встречали мои ребята. «Погасшие» Терр и Агата, и «сияющие» Шен, Руби, Ляся и Брендан.

— Мы их сделали! — победоносно выкрикнул Шен.

— Да подожди, ещё считают, — с замиранием произнесла Ляся. — Не ясно, кто из наших попавшихся «волков» скольких «овец» поймал.

— Да точно победили! — радовался Шен. — Жаль только утырок этот в нашей команде.

И обернулся глянуть, о ком он говорил. Конечно, о Джонни, мог бы и догадаться. Тот надменно улыбался и тоже не сомневался в победе.

— А я шестерых поймала! — гордо произнесла она, стянув резинку с косы и расправляя обычно прямые волосы, которые теперь взялись крупными кудрями.

И тут в сознании что-то щёлкнуло.

— Какой же я дурра-а-ак! — произнёс вслух, сам того не желая.

Руби удивлённо уставилась на меня.

— Как же я сразу этого не заметил!

Подошёл ближе к Руби, расправил пряди огненных волос и посмотрел на её округлые нежные черты лица.

— Не заметил чего? — удивилась она и мгновенно засмущалась, жутко краснея.

— Знаю, на кого ты похожа!

В голубых глазах укрепилось непонимание. Ребята тоже зашептались, недоумевая от моего поведения.

— Позже всё расскажу, — сказал я. — Ты охренешь!

И я обернулся на Джонни, понимая, что кому-то будет очень несладко. Усмехнулся, когда он поймал мой взгляд и сделал жест в стиле «я слежу за тобой». Глаза в глаза.

Он неохотно поёжился, понимая, что я что-то задумал, но не догадываясь, что именно.

— Победили! Победили! Прошли в следующий тур! — радостно прокричала Ляся! — Ур-р-ра! — и подкинула в воздух свои перчатки.

Нас осталось около сотни на стадионе. Проигравшая половина покинула игры, ребят разместили на трибунах. Какая-то молоденькая приглашённая певичка в коротенькой юбчонке вышла и исполнила свой хит, а мы использовали паузу для отдыха.

Когда нас опять позвали для продолжения игрищ, мы продолжили кучковаться, чтобы не оказаться в команде противника, если опять поделят напополам. Это и произошло. Ведущий объявил, что оставшиеся игроки отлично делятся поровну, и яркий луч прожектора прорезал толпу, призывая некоторых игроков перейти линию, чтобы всё было ровно.

— А теперь внутри своей команды вам нужно разбиться на группы до пяти человек. В среднем в каждой команде получится по десять групп, которые должны встать напротив друг друга.

В этот раз Джонни оказался по ту сторону линии, и это меня несказанно порадовало. Работать в одной команде с ним не хотелось никому из нас, слишком уж некрасивый имелся бэкграунд.

Так как наша шайка отщепенцев заметно разрослась, то все мы в одну группу не помещались. И разделились в итоге следующим образом: я, Ляся, Руби, Терр и Брендан, в следующей — Шен, Агата, Саймон, его подруга, имя которой я опять забыл, и ещё одна девчонка, возможно, чья-то приятельница.

Напротив нас стояла команда полностью укомплектованных ребят, но одного из них толкнул Джонни и махнул рукой, намекая, чтобы ребята убрались с его глаз. Немного порычав друг на друга, всё-таки разошлись. Джонни, Арни и ещё двое парней и одна девчонка заняли позиции по ту сторону линии. Джонни скопировал мой жест «глаза в глаза» и усмехнулся, намекая, что тоже следит за мной, и не даст покоя. Что примечательно, Кристофа с ними не было. Здоровяк после инцидента с Мими на дереве, судя по всему, компашку покинул. И хоть команда Джони была полной, не было похоже, что ребята с ним из преданности, а не по жребию.

— Эта игра называется «Налётчик», — продолжил ведущий. — В ней вам не придётся бегать, прыгать или драться, эта игра на стратегию и ваши навыки блефа. Можно говорить противнику что угодно, или молчать, это решать вам.

— Ушлёпки, — выкрикнул Джонни в нашу сторону и рассмеялся.

Видимо, он воспринял правила слишком буквально. Но ведущий, естественно, его не слышал и продолжал вводить в курс дела. Ребята инициативу тоже не поддержали, все были сосредоточены на правилах.

— Сейчас вам выдадут мешочек с камешками, ваша задача распределить эти камешки внутри команды. Потом поменяться будет нельзя, так что после выбора отметьте в браслете, какой камешек забрали. Это поможет исключить вариант подлога и нечестной игры. Выбирайте осмысленно, — произнёс ведущий, и на поле вышли девушки в форме, которая обычно бывает у участниц групп поддержки.

Барышни гордо вышагивали, ритмично повиливая бёдрами, как модели на подиуме. Ко мне тоже подошла такая одна, протянула мешочек, подмигнула, развернулась и ушла.

— У вас есть минута, чтобы поделить камешки. Не демонстрируйте их противнику, или же — демонстрируйте, если хотите ввести в заблуждение. Действуйте на своё усмотрение, но помните, что то, какой у вас камень на самом деле, противник знать не должен.

Я высыпал камешки на ладонь и сразу стало ясно, что они соответствуют Пяти Печатям. Пять маленьких аккуратных каменных плашек с выжженными на них гравировками. Символы Печатей были почти такими же, как на значках, но более схематичными и простыми.

— Красивые, — любуясь произнесла Ляся. — Чур мне Разум, — произнесла она довольно громким шёпотом, но я всё равно сурово на неё посмотрел.

Она же подмигнула и вытащила камешек с Печатью Потока. Сразу решила хитрить, и мне стоило усилий не подать виду, что я ею горжусь. Следующим потянул руку Брендан, он забрал Хаос. Терр взял Силу, Руби Тело. В моей ладони сосредоточился Разум. И если вспомнить, каких дел натворил настоящий Канто Алан Рэй, то его руки действительно могли порождать хаос, панику и дезориентацию.

Мы внесли результаты выбора в систему через браслет и приготовились слушать дальше.

— Теперь разойдитесь в подсвеченные области, чтобы расстояние перед командами позволяло вам обсуждать стратегию, не опасаясь, что вас подслушают. Суть же игры заключается в том, что вы выбираете налётчика от своей команды. Он с зажатым камешком в руке идёт к команде соперника. Их задача заключается в том, чтобы правильно выбрать того, кто будет их оборонять. Теперь обратите внимание на табло.

На экране появилась схема Пяти Печатей, со стрелками и подписями, где какая. Они по очереди загорались, и анимация демонстрировала, какая из Печатей побеждает следующие две. И так по кругу. Шен уже знакомил меня с правилами игры, но тогда мы отыгрывали все жестами рук, которые, стоит отметить, и на табло были выведены схематично, вместе с эмблемами соответствующих печатей. Хаос побеждал Силу и Тело, Сила побеждала Тело и Разум, и так далее. Всё вместе это было сокращено до аббревиатуры ХСТРП.

Они выставили в качестве налётчика одного из парней с родной Печатью Силы. Видимо, Джонни решил разыграть сначала игру на своих пешках, не отпуская от себя Арни — единственного верного приспешника. Может, осознанно, стратегически, может — подсознательно.

— Какая у него Печать? — уточнил я.

— Сила, — ответила Руби. — И это не может быть козырь, так как Силу-Силу мы уже вышибли.

— Смотрите, — начал рассуждать вслух. — Когда нападала Ляся, они, вероятно, думали, что у неё Печати совпадают, так? Так. Но ближайшая Печать, способная победить Разум — это Тело. Почему-то они атаковали Силой и о чём-то спорили на этапе обсуждения? Возможно, это ничего не значит, но, быть может, это сделано потому, что они хотели приберечь Тело, и оно тоже совпадало с реальной Печатью игрока. По этому они послали Силу-Силу.

— Да, в этом есть смысл, — Ляся слегка нахмурилась, как всегда делала, когда задумывалась о чём-то важном. — Когда два козыря, то выбрать можно любой.

— Выходит, они повелись на Лясину уловку, но Джонни решил приберечь Арни с Печатью Тела и пустил в расход девчонку с Печатью Силы.

— Он мог, — кивнула Ляся. — Думаю, ты прав.

— Тогда, допустим, что Арни — это Тело-Тело. Тогда неопознанными остаются налётчик, Джонни и второй парень с Силой. Это Поток, Хаос и Разум.

— Спорим, Джонни захапал Хаос? — Терр усмехнулся и бросил на команду соперника короткий насмешливый взгляд.

— С большой долей вероятности он так и сделал, — согласился я. — Тогда перед нами сейчас налётчик, у которого либо Поток, либо Разум.

— Это же здорово! — воскликнула Ляся. — Тогда если мы пошлём Руби, она выбьет и Поток, и Разум, ч какой бы Печатью ни пришёл налётчик.

— Да, это идеальная стратегия. Конечно, при условии, что мы всё верно рассчитали.

— Кто не рискует… — улыбнулась она, не завершив фразу.

— Тогда я пошла отбиваться… — полувопросом произнесла Руби, и я кивнул.

Руби кивнула в ответ, зажала в поднятом кулачке Печать и пошла отбивать нас у противника.

Тёплый ветерок поднял пыль в воздух, и девушка стала похожа на ковбойшу, идущую на дуэль. Они встретились в центре, выставили руки вперёд, и все мы замерли. Сначала руку раскрыл налётчик. На ней оказалась Печать Разума, и мы все внутренне возликовали.

Руби изобразила на лице испуг, и Джонни, видя это, улыбнулся. Плотоядно, хищно, зловеще.

А потом наша кокетка раскрыла ладошку с камешком, а вторую поднесла к губам. «Ой! А как так вышло⁈» — говорило её насмешливое лицо.

Парень, явно не ожидавший такого расклада, выругался громко и чётко, и тут же прикусил язык, потому что далеко не всем зрителям нравились такие экспрессивные эмоции. Да и если проигрываешь, то делать это надо красиво.

Дальше мы ждали, пока произведут набеги другие команды, и когда первый кон завершился, голос ведущего опять прокатился по стадиону.

— Что ж, это было увлекательно. Некоторые команды использовали способности, некоторые играли логикой, и у каждого подхода есть свои плюсы и минусы. Администрация Школы уверена, что только при правильном сочетании тех и других качеств можно добиться наилучшего результата. Так что приготовьтесь к новому раунду и используйте доступные методы для победы. Правила немного меняются. Теперь налётчик может выбрать конкретного игрока, на которого нападёт. И отбиться за него не сможет никто другой из команды. Выбыл, значит, выбыл. Но есть нюанс…

«Всегда есть подвох», — подумал я, а голос ведущего стал заговорщическим.

— Если у того, на кого напали, Печать с камешка совпадёт с реальной, то нападающий будет повержен и покинет группу. При этом неважно, совпадает ли Печать у самого нападающего. Даже если так, тот, кто отбивается, всё равно получает приоритет при совпадении. Так что планируйте, учитывая все факторы.

— Ну и дела, — нахмурилась Руби, — понапридумывали. Зачем менять правила?

— Для зрелищности, — пожал я плечами.

Мне были знакомы методы, когда спорт превращали в шоу, и тут хотя бы всё было озвучено прямо, а не втихую, когда игроков подставляли или вывалили из игры по надуманным причинам, нагоняя страсти и повышая рейтинги.

— И чтобы всё было честно, — продолжил ведущий, — теперь право первого хода переходит к красным командам. У зелёных право первого удара уже истрачено, но оно вернётся на следующем ходу. Возможно… — с хитрой усмешкой завершил он многозначительно, чтобы усилить интригу. Работал на зрителя как мог.

И начался второй этап. Так как мы были отбивающейся командой, то продумать нормально стратегию не могли. Не знали, как поведёт себя Джонни, кого отправит налётчиком, и кого выберет жертвой.

У нас в уязвимой позиции находились Ляся и Руби. У обеих были известны камешки, так что нападут, скорее всего, на них. Лясин Поток бьётся Разумом и Телом, но Разум мы уже выбили в первом этапе. Тело — это, возможно, Арни, у которого совпадают камешек и Печать. Но нападать в такой позиции расточительно, так как преимуществ нападающему это не даст, а козырь вскроется.

С другой стороны, у Руби Тело-Тело, и на неё нападать вообще бессмысленно, ведь она под защитой совпадения Печатей. Её никак не выйдет выбить.

Есть ещё вариант положиться на удачу, и попробовать атаковать кого-то из нас троих, хоть мы пока сохранили в тайне свои камешки. Будет ли Джонни рисковать? Пока непонятно. Споры в его команде, вернее, в том, что от неё осталось, велись жаркие.

Их осталось трое: Хаос, Тело и Поток. И они были настроены решительно.

И вот до нас дошла очередь. Джонни кивнул Арни, и тот направился в нашу сторону. Кажется, мы опять раскололи стратегию противника. И когда он указал пальцем на Лясю, подтвердил догадку. Джонни выбрал безопасны вариант и послал своего единственного преданного друга налётчиком.

Тот сально скалился, предвкушая победу в раунде.

Ляся вышла к разделительной линии, выставила руку с камешком вперёд, хоть в этом и не было необходимости, мы и так уже знали, что произойдёт дальше. Арни распахнул ладонь с камнем Тела, Ляся — с Потоком.

Гордо вздёрнув нос, она оттянула нижнее веко пальчиком свободной руки и показала язык сначала Арни, а потом и Джонни. И спокойной грациозной походкой покинула поле.

Трое на четверо. И теперь был наш ход.

Джонни я хотел оставить на десерт, так что выводить нужно было парня с камешком Потока. А вскрывшегося Арни был иммунитет, он был Тело-Тело и, значит, был защищён. Против Потока могли сыграть Разум и Тело, и логично было вывести Руби с Телом, так как она уже тоже продемонстрировала свою Печать в прошлой катке. Мне с Печатью Разума тоже можно было выйти и покрасоваться, но тогда я бы тоже вскрылся, и мне хотелось выйти против Джонни, если представится такая возможность.

— Руби?..

Она повернулась ко мне и кивнула, понимая, расклад.

— Пацану не жить, — хищно улыбнулась она. — Его Поток против моего Тела не устоит.

И я пожалел, что в команде не было Шена, который бы оценил двусмысленность фразы. На удивление Терр с Бренданом тоже прыснули, неловко переглядываясь. А Руби вместо того, чтобы неловко покраснеть, наоборот, распрямилась, будто ставя на пьедестал свою роскошную грудь. Поправила волосы взмахом ладони и, виляя бёдрами, пошла в атаку.

— Я нападаю на тебя, — тонкая ладонь указала на парня из команды соперника, и тот поплёлся к разделительной черте.

Выставил руку вперёд рядом с кулаком Руби. Она разжала пальцы, камешек с Печатью Тела победоносно поблёскивал на всех экранах по стадиону. Парень разжал свой. И после крупного плана появилась анимация, как Печать Тела бьёт Печать Потока и раскалывает её.

Организаторы постарались, выглядело всё красочно и стильно. И так в команде противника осталось двое.

— Двое против четырёх! — радостно произнёс ведущий. — Сложная ситуация, но пока не патовая. А теперь переходим к следующей команде.

Но я уже предчувствовал сладкий вкус победы. Главное, не опьянеть от восторга и продолжить сохранять трезвость ума, тогда всё получится как нельзя лучше.

Третий круг игры в налётчиков опять готовил сюрприз. Камеры выхватили силуэт ведущего, который теперь загадочно улыбался и выдерживал паузу.

— Как вы уже догадались, мы не можем оставить и третий круг без новых деталей. Сейчас мы предлагаем участникам внутри команд произвести… или не производить, — усмехнулся он, — обмен камешками. Вы можете обменяться с кем-то незаметно или напоказ, запутывая противников. Блефуйте! Играйте! Проявите смекалку. На принятие решения даётся одна минута, и мы продолжим.

Таймер загорелся на табло, и мы встали вкруг, обнимая друг друга за плечи, как это порой команды в американском футболе, и принялись обсуждать стратегию.

Изначально все были за обмен, но я слегка охладил их пыл, напоминая, что преимущество на нашей стороне, а из вскрывшихся у нас только Руби. И вот ей я как раз не советовал бы ничего менять. Потому что это слишком очевидный ход.

— Может, тогда вообще никто менять ничего не будет? — предложил Брендан. — Помните, недавно изучали на теорвере, про три двери?

Я, видимо, эту лекцию пропустил, так что попросил напомнить.

И тут вклинилась Руби:

— Да, да, я помню, — воодушевлённо начала пояснять она. — Есть три двери…

«Ну, хоть не два стула…» — подумал я, но вслух не сказал.

— Одна ведёт к монстрам, две других — нормальные. Выбираешь одну из них, и если не провалился в портал сразу, то продолжаешь игру. Одну дверь выводят из списка. И получается, что у тебя остаётся только две двери. И на этом этапе можно поменять свой выбор, выбрать другую дверь. И статистически лучше не менять свой выбор. Так как когда ты выбирал изначально, у тебя шанс был один к трём проиграть, а теперь, если будешь выбирать из двух дверей заново, он будет один к двум. И тебе это статистически невыгодно.

— Хитро, — усмехнулся я. — У нас тут, конечно, не совсем то, но я понимаю, к чему ты клонишь. Вообще, метаний лучше не допускать. Но давайте подумаем… Нас четверо, их двое. Остались только Хаос и Тело. И логично было бы мне, например, выбить Хаос Джонни своим Разумом, но что-то подсказывает, что в игре может быть ещё какой-то твист и правила изменят. Не зря ведущий так хитро улыбался. И не зря обнадёжил команду соперника. Против Арни у нас тоже есть чем бить… И казалось бы, мы точно выиграем. Однако есть у меня нехорошее предчувствие… Но и надо бы поменяться некоторыми камешками, но я пока не вижу какими.

— Осталось десять секунд, — огласил ведущий.

— Джонни поменялся, — произнёс Терр. — Может блеф, но… Что будем делать?

И на последней секунде я по какой-то странной причине обменялся с Бренданом камешками. Рука сама потянулась к Хаосу, и отыграть назад было уже ничего нельзя.

Произошло это незаметно для соперника, но ребята очень сильно выдавали всё взглядом. Игроки в покер из них точно никакие. Но что сделано, то сделано.

— Отлично! — изрёк ведущий. — Обмены произведены. Или нет. А мы приступаем к новому этапу!

— И так! Третий этап! И для кого-то он станет решающим! — провозгласил ведущий, приглаживая скудную бородку.

Хитрые глаза, глубокий голос, паузы в нужных местах — всё это привлекало внимание зрителей. Даже Герои то и дело поглядывали на экраны, с которых вещал этот импозантный мужик.

— Как вы уже поняли, на каждом этапе Героев ждёт новое правило. Но это будет последним. Мы предлагаем разыграть право «пан или пропал». Так как игре есть элементы блефа, как в покере, то почему бы кому-то из Героев не пойти ва-банк? Налётчик теперь имеет право поставить всё на кон. И тогда налёт будет в стиле «смертельного матча». Если налётчик победил, то его противник повержен, и вся команда уходит разгромленной. Но если налётчик проиграл…

Улыбка стала шире, хитрый прищур — ещё хитрее. Он обвел взглядом команды и завершил мысль:

— Если команда отбилась, то налётчик и его соратники выходят из игры. Право напасть остаётся за командой, которая ходила в прошлый раз. Следующий ход, если он будет, достанется уже противнику. Как вам такой поворот?

С трибун послышались одобрительные возгласы. Обстановка накалялась, игра становилась острее. И, возможно, игра для нас закончится совсем скоро. Если Джонни, а я не сомневался, что ходить будет именно он, выбьет нас из игры, применив «пан или пропал», это будет крайне обидно, потому что до этого расклад был в нашу пользу.

— Правила атаки следующие: если нападающая команда не берёт право «пан или пропал», то игра идёт по прежним правилам. Если же они идут ва-банк, то налётчик входит к разделительной полосе и выбирает жертву. Если Печать налётчика бьёт Печать жертвы, то команда налётчика побеждает. Если жертва отбивается, то команда налётчика повержена. Если Печати равны — то ничья, и право хода переходит команде жертвы. Что касается совпадения Печатей, реальной и на камешке, то это важно лишь в одном случае. Если выпала ничья, а у жертвы Печати совпадают, тогда её команда победила. В остальных случаях совпадение неважно. Готовы? Тогда приступим!

У команды Шена противник решил играть по старым правилам и в итоге проиграл. Когда очередь дошла до нас, Джонни скопировал жест, который любил я сам: «глаза в глаза», направляя пальцы сначала на себя, потом на меня.

Он медленно пошёл к границе, вертя камешек в пальцах. Расстояние не позволяло увидеть, что за Печать высечена на нём, но мы понимали, что сейчас узнаем. Хотя особого значения это уже не имело. Ему не выиграть. Если у него Хаос — будет ничья. Если Тело — то он в пролёте. Система «ХСТРП» проста и непреклонна. Тело бьёт Разум и Поток, но никак не Хаос. Так что сюрпризов не предвидится. Я отобьюсь, и на следующем этапе мы победим в «смертельном матче».

— Канто Алан Рэй — моя жертва, — остановился он и провозгласил гордо, смакуя слово «жертва».

— Только в твоих ночных фантазиях, — огрызнулся я, сжимая камешек с Печатью Хаоса, и пошёл вперёд, навстречу налётчику, предвкушая, как вытянется его физиономия, когда он поймёт, что просчитался.

Мы встали друг напротив друга, вытянули руки. Джонни распахнул ладонь, и там оказался камешек с Печатью Хаоса. Однако это было не единственное, что он припас. Мелкая букашка, похожая на тех, что использовали сектанты при нападении в родительский день, взвилась в воздух, выползая из нагрудного кармана.

— Атакуй, — прошептал Джонни едва слышно, но стало понятно, почему он так радовался смене правил.

Они не принесли бы ему победы, но позволили подобраться ко мне поближе, когда бдительность моя рассеялась. Атаки насекомого я не ждал, а тварь оказалась на редкость проворной. Молниеносно метнулась в мою сторону, ещё до того, как Джонни успел произнести команду.

Я пришлёпнул шуструю букашку, но в глазах поплыло. Мелкая, шустрая, ядовитая. Несмертельная, насколько помнил из Бестиария, но довольно мерзкая. Наверное, он подобрал её на одной из вылазок в город, и решил вот так поквитаться. Его ментальные команды не действовали на меня, но, видимо, действовали на монстров. Он мог подчинять более слабых, что видно по его шайке.

— Ой? — громко произнёс он. — Что-то случилось? Может, тебе нужно в медкабинет? Ведущий! Тут человеку плохо.

Конечно, ведущий вмешался, пока я пытался побороть тлетворное действие яда. Меня замутило, бросило в жар, но я встряхнулся, распахнул руку и произнёс:

— Ничья.

И шёпотом добавил:

— Сучий ты потрох. Я всё ещё в игре.

И когда мою раскрасневшуюся физиономию показали крупным планом на всех мониторах, заверил, что готов продолжать, и аннулировать результаты этого этапа не стоит, хоть Джонни и требовал замены противника.

Вряд ли кто-то заметил, откуда появилась ненавистная летучая букашка, и я не стал заострять, просто отдышался и показал Джонни средний палец жестом, будто поправляю несуществующие очки, потирая нос.

— Что ж! — прогремел голос ведущего. Тогда у нас ничья, и мы продолжаем. Ход переходит к следующей команде…

Но тут звук микрофона перешёл в режущий уши звон и скрежет. Произошла какая-то заминка, и мы не сразу поняли, в чём дело. Операторы перестали показывать ведущего, демонстрируя стадион и отдельных зрителей, которые тоже с интересом переглядывались, как и Герои.

Заминка продлилась недолго, и затем на экране опять появился ведущий. Он был слегка ошарашен и даже немного зол, потому что его прервали, но вышел из положения с достоинством.

— У нас есть поправка. Сейчас вы услышите кое-что интригующее. Битва, не принёсшая победы ни одной из команд, может закончиться поражением для… А впрочем, слушайте сами…

Островок возле трибун, напоминавший небольшую сцену или просторный пьедестал, где расхаживал ведущий и вёл свои речи, почтил присутствием ещё один человек. Картинка передавалась с дрона, захватывая крупный план, поэтому я не сразу понял, кто именно прервал его речи. Джонни непонимающе хлопал глазами и хмурил брови, гадая, кто и по какой причине опротестовал наш с ним поединок, закончившийся ничьей.

Изящная женская ладонь перехватила увесистый микрофон, забрав его у ведущего.

«Что ты задумала, хвостатая?» — задался вопросом и сцепил руки на груди, занимая уверенную позу и пытаясь разогнать остатки яда, от которого меня всё ещё немного вело.

— Я, Линнея Харрис, — начала девушка уверенным голосом. — Из рода Харрисов, первых оборотней этого мира, принёсших клятву верности Адану Муну — Великому Воину Первой Пространственной Войны.

Недоумение отразилось на лицах присутствующих. Камера выхватила преподавателей и ректора. Капальди вполне искренне удивился, вздёрнув бровь, но при этом стараясь сохранить спокойствие и сдержанность.

Про оборотней знали все, но никто не верил в них, так же как и с Героев, до тех пор, пока не увидели нас собственными глазами.

— Что она несёт? — вспыхнул Джонни, понимая, что эта барышня вряд ли станет ему подыгрывать.

— Я дочь Генри Харриса, верного хранителя знаний о Первых Героях и хранителя традиций рода оборотней.

«Ты что творишь?» — изумился, не понимая, что происходит, и к чему она вообще ведёт.

— Я — поцелованная Луной, имеющая облик кошки и перенявшая право носителя клятвы от своего отца… Заявляю! Да услышат все! И не посмеют оспорить.

Говорила она величественно и проникновенно, а потом вдруг улыбнулась лишь уголками губ, указала на меня рукой и произнесла:

— Перед вами преемник Великого Воина и носитель Хаоса — Канто Алан Рэй. Перед которым я готова обновить клятву верности.

Девушка небрежно отбросила микрофон в руки ведущему, который был готов к чему угодно и не сводил с неё глаз. Она пошла вперёд, в моём направлении. Операторы взяли крупный план. Взгляд уверенный, губы в полуулыбке, походка ровная, чеканная, как у модели.

Тонкое невесомое платье на бретельках развевалось на ветру, разрез оголял бедро на грани допустимого, что могли показать по федеральным каналам, если это начнут «цитировать». Она махнула рукой в камеру пролетавшего мимо дрона, и никто не в силах был прервать её шествие в мою сторону. Она перешагнула через ограждение, опять обнажая длинные изящные ноги, поправила платье и вдруг резко рванула вперёд, в прыжке. Бретельки сдуло, но платье не свалилось, потому что земли коснулись уже не ноги, а лапы. Огромная белая кошка шла по полю на мягких пушистых лапах. Это была уже не та крошеная Мими, которую я привык чесать за ушком, это была зверюга размером с микроавтобус. Белая шерсть развевалась на ветру, отдавая синевой, будто была объята синим пламенем. И когда я всмотрелся, то понял — так и было. Хвост пылал, светился, но не опалял.

Все застыли, наблюдая и переваривая услышанное, кроме одного…

— Что эта сука удумала? — выпалил Джонни, и я не стал мешкать.

Развернулся, ухватил его за галстук и подтянул так туго, чтобы он мог продолжать дышать, но едва-едва, чтобы не потерять сознание.

Красная рожа раздулась, руки пытались ослабить хватку, вцепиться мне в кожу, заставить отпустить, но я почувствовал себя машиной. Безжалостной, холодной, делающей то, что дóлжно.

— В следующий раз вырву твой поганый язык. Понял меня?

Он покивал, инстинктивно попытался привстать на носочки, чтобы было проще вдохнуть, но удавка на шее никак не была связана с ростом.

Я выпустил его из рук, и он тут же согнулся пополам, закашлявшись и жадно глотая воздух. Расслабил галстук, стянул его и сбросил на землю, потирая красную шею. Сплюнул, злобно посмотрел мне в глаза и развернулся, чтобы уйти.

Он понимал, что это увидят все. И единственное на что был способен — это действовать исподтишка. И если Линнея Харрис не соврала, то не хотел быть униженным ещё больше, поэтому удалился.

Я обернулся к кошке, но она уже вернула себе прежний облик и подмигнула мне. Быстро, едва заметно. Будто мы были заговорщиками и наш план удался.

«Разыграла, что ли?» — подумал я, и сердце кольнуло.

Так приятно было услышать своё имя в сочетании со словом «преемник».

Но развеяв остатки сомнений, девушка встала на одно колено и едва сдерживалась, чтобы не начать улыбаться во все тридцать два зуба. Даже чуть-чуть прикусила губу, пытаясь сохранить настрой и подобие официальности происходящего. Ей нравилось, что она навела шороху, нравилось, что ошарашила всех, включая меня. И вероятно, была несказанно рада, что раскрыла свой истинный облик. Доросла до него, преобразилась и больше не была самой мелкой в своей семье оборотней.

Совладав с эмоциями, Линн подняла на меня глаза.

— Я, Линнея Харис, Поцелованная Луной, от лица своего рода продлеваю клятву перед тобой, Хранитель Хаоса. И подчинюсь твоей воле, понимая, что когда придёт время отпустить нас или принять на дальнейшую службу, ты примешь верное решение.

Я не видел своё лицо, не знал, как выгляжу сейчас, спокойным, радостным или удивлённым, но Лицо Капальди и преподавателей в этот момент транслировалось крупным планом на фоне Линнеи, и я был готов поклясться, что такого поворота не ожидал никто из коллегии. Судя по всему, и я, и Капальди сейчас оба убедились в том, что репортёрша действительно умеет хранить секреты и держать слово. До поры…

Затем на экранах показали меня. Сверху, под наклоном в сорок пять градусов, чтобы ухватить кадр пожирнее. Я стоял спиной к зрителю, и поэтому лицо Линнеи было особенно хорошо видно. Девушка уже не сдерживаясь улыбалась.

— Я принимаю твою клятву, Поцелованная Луной. И как преемник прошу тебя встать.

Протянул руку, и она поднялась.

Ректор не стал больше тянуть, перехватил «эстафету» вместе с микрофоном и заговорил:

— Спасибо, госпожа Харрис. Видимо, у нас наметилась полная и безоговорочная победа команды мистера Канто. Удвоенная Печать Хаоса — однозначный козырь в данной ситуации. Конечно же, нам нужно будет убедиться в точности ваших слов, но пока объявляем первых победителей зимних королевских игр! Чуть позже мы обсудим внезапное открытие и пригласим мисс Харрис и мистера Канто на совет администрации. А теперь давайте продолжим! Следующая команда…

С нас переключили внимание, и мы с Линн направились мимо моей команды, которым не терпелось нас расспросить. Да что там, мне и самому хотелось расспросить Линн как можно скорее. Правда, делать это следовало не на стадионе, и желательно вообще без свидетелей, так что я кивнул ребятам и дал понять, что разговор у нас состоится приватный.

— Что это было, Линнея? — шёпотом спросил я, когда мы почти вошли в центральный корпус стадиона, минуя трибуны. — Решила действовать по старым проверенным методам?

— Это по каким же?

— Хочешь сенсацию — создай.

Она рассмеялась и ничего не пояснила. Просто потянула меня за руку, уводя в пока пока ещё пустующие коридоры.

— Если я преемник Адана Муна и наследник Хаоса, то почему медальон не откликнулся?

— Он и не должен бы, — как-то беззаботно отозвалась она. — Он мог среагировать на что угодно и у кого угодно. Он восприимчив к энергиям Печатей, но усиливать способности станет лишь у носителя энергии Хаоса.

— Но почему тогда решили, что испытание покажет, кто преемник?

— Потому что в руках носителя он действительно проявит себя.

— Я ничего не понимаю, ты же только что сказала, что и не должен был.

— Да, ведь медальон из статуи — это лишь часть медальона. Мой отец — хранитель знаний. А мать — хранитель второй части медальона.

— Да уж, интересная у тебя семейка. И раз уж о ней зашла речь, то разве ты не должна была хранить вашу семейную тайну о своей природе?

— Должна была, конечно, должна. Но лишь до того дня, как преемник будет оглашён…

— И ты взяла всё в свои лапы?

— Да, когда поняла, что это ты…

— И когда ты это поняла? Это опять какие-то игры и секреты… Давно ты знаешь?

— Нет, Рэй. Узнала совсем недавно.

— Не врёшь?

Конечно, всегда в глубине души во мне всегда жила надежда, что это я. И некоторые факты об этом свидетельствовали, но ни одного аргумента, который нельзя было бы опровергнуть, не подвернулось. Так что сейчас верить в её слова хотелось особенно сильно.

— Всё просто, Рэй. Я чётко это осознала, когда воспылала сердцем. Когда пророчество оказалось правдой, — на выдохе произнесла она, и впервые её дыхание сбилось.

Она остановилась, взволнованно и с надеждой заглянула мне в глаза, будто ища ответы на все вопросы Вселенной. Затем будто что-то, наконец, для себя решила, провела пальцами по моим волосам, убирая их со лба и поправляя возле уха, и опускаясь ниже, к щеке, к шее. Поднялась на цыпочках, нежно обвивая мою шею руками.

Поцеловала. Осторожно, едва касаясь губами.

И замурчала, как кошка, уткнувшись лбом мне плечо.

Бестия!

Только так и мог охарактеризовать Линн, принёсшую такую чудесную новость.

Да, я оказался наследником Великого Воина, но была в этом чане с мёдом и ложка дёгтя. Каким-то непостижимым образом мы с Джонни оказались дальними родственниками, и с этой мыслью предстояло жить нам обоим. Благо я всё-таки был не совсем в своём теле, и генетическое родство мне представлялось навязанным. Но он-то этого пока не знал, так что для него утешительного во всём этом ничего не было.

Ему достался родственник, который, во-первых, обошёл его по избранности, во-вторых, был в прошлом уголовникам в лице прежнего Алана Рэя, и, в-третьих, являлся человеком, который терпеть его не может уже в лице непосредственно меня. Сочувствую ему, в общем. Или нет.

После внезапных откровений на зимних игрищах изменилось многое. Всё завертелось так быстро, что мне не давали продыху. Пошли интервью, различные встречи с представителями разных структур. Меня приглашали на заводы по производству дронов, куда со мной напросился Шен, в научные институты, куда уже мы ездили вместе с Бренданом и Агатой. Даже к выпускникам какого-то элитного института, где мне следовало произнести воодушевляющую речь.

Меня тасками везде и показывали как редкий и уникальный экземпляр дикого животного. Или пришельца. Линнея свою порцию внимания тоже получила. Впервые не она обозревала новость, а её приглашали на интервью, как основное действующей лицо. Семья тоже в накладе не осталась: забронировать отдых на островах теперь можно было только через год — все места оказались раскуплены.

Радовало одно — сегодня был Новый год, а значит, вечером ждала вечеринка, а потом — неделя выходных. Не десяточек дней, но тоже неплохо. От меня, наконец, все отстали, что не могло не радовать, и появилось время попробовать прочувствовать энергию Хаоса. А она, как назло, то ли дремала, то ли ещё не готова была проявить себя.

Я попытался телепортироваться из одной комнаты в другую, затем раскрыть портал в свой родной мир, но ни к какому результату это не привело. Зато начал припоминать детали с прошедших испытаний, и до меня дошло — некоторые моменты, принятые мною за телекинез, ими не были. Взять хотя бы первое испытание, где нужно было опустошить стакан. Куда из него делась вода? Ещё не умея себя контролировать и не зная ничего об особенностях силы, я просто перенёс её сам не зная куда. Не путём перелива или плавного переноса из стакана на стол, а невесть куда в пространстве и времени.

И прыжок из шкафа в переговорке ректора к тренеру — не случайность и не шиза. Но как эту силу обуздать? Как научиться управлять тем, что наполнено Хаосом и контроля в принципе не любит?

Я встал посреди гостиной своих «серебряных» апартаментов. Закрыл глаза. И всё, чего мне только захотелось, это оказаться сейчас в комнате Шена и по-дружески напугать его до усрачки. Нарисовав в голове образ помещения, в которой не мешало бы прибраться, сосредоточился и вытянул руку вперёд, мысленно открывая дверь.

— Далеко собрался? — прозвучал голос Шена, но уже не в голове, а в реальности.

«Получилось!» — внутренне возликовал я и раскрыл глаза.

— Рожа красная, руки напряжены, ща лопнешь, не иначе, — взоржал он, и иллюзии рассыпались.

Это не я переместился к нему, это он зашёл в гости, забыв постучать.

— Как поживает властитель Хаоса? — Шен закинул руки за спину и прошёлся по комнате. — Не поймать тебя совсем, популярный стал, не угонишься.

— Да сам устал, — честно признался я. — Ну проходи, раз припёрся. В мини-холодильнике газированная вода, поесть не припас, гостей не ждал.

— Да я не за этим. Тут же это… Новый год. А я Агате подарок придумать не могу.

— Своди её к Барабашке. Его, вроде как, в закрытый заповедник перевели. Редкие группы туристов водят за очень большие деньги, но для Героев, думаю, сделают исключение.

— А ведь и правда! — обрадовался он. — И как я не догадался? Бумагу упаковочную принёс, думал, может, закажем что, упакую красиво.

И тут стрельнула мысль.

— А оставь-ка, пожалуйста, упаковочную бумагу мне. Есть у меня одна идейка насчет новогоднего подарка.

— Кошке своей ошейник купил? — хохотнул он, и розовые щёки стали ещё розовее.

— Да, плюс поилку, кормушку и лоток. А ты топай давай в администрацию, проси, чтобы с заповедником связались. Нечего в чужие ролевые игры нос совать.

Выпроваживать долго не пришлось, Шен хохотнул, подмигнул и испарился. А я, наконец, принялся за то, что хотел сделать ещё пару недель назад. Достал из ящика безделушку, сварганил из бумаги и обрезков лент бант, кое-как упаковал и положил на стол на видное место, чтобы не забыть.

Этот простой подарочек произведёт впечатление сразу на двух человек. И я очень хочу видеть реакцию обоих, так что момент нужно подгадать правильно.

К новогодней вечеринке всё подготовили в том же корпусе, что и День Героя. Я вышел на хрустящий снег, выпавший утром, и вдохнул морозного воздуха. Серая кожаная куртка, дурацкий свитер с оленями и шапка с помпоном — вот и весь мой праздничный наряд.

А девчонки принарядились по полной. Агата в длинном чёрном платье в пол, с разрезом от бедра чуть не довела Шена до инсульта. Руби же, наоборот, предпочла короткое платьице, едва прикрывавшее бёдра, чем тоже приковала к себе немало взглядов.

Джонни вырядился в смокинг, напялил оленьи рога, которые шли ему безоговорочно, и стоял позировал у трёхметровой ёлки, позволяя какой-то брюнетке оттенять его и добавлять значимости, ведь популярностью он пользовался исключительно за пределами Школы, но никак не в её стенах.

Я решил, что это идеальный момент, когда стоит вручить подарок. Самое начало вечера, ещё до застолья, так что говорить об этом будут всю вечеринку.

— Руби! — громко позвал я. — У меня для тебя подарок.

Она немного смутилась, бросила короткий взгляд на Терра, поправила платье и подошла.

— Но ведь ещё даже не полночь, может, стоит отложить на потом?

— Нет, я и так затянул и забыл из-за всей этой шумихи с наследием Хаоса, — отчётливо произнёс я, и рожа Джонни поплыла, хоть они пытался скрыть это, принимая уверенные позы, пока его фотографируют.

Я достал из-за пазухи коробочку с бантом, который держался теперь на честном слове.

— С Новым годом! — улыбнулся я. — Уверен, что он будет ещё более впечатляющим, чем этот.

Руби осторожно и неловко взяла коробочку, оторвала бант, раскрыла и достала подвеску.

— Что это? Не стоило, Рэй. Я не…

— Это не моя подвеска. И даже не купленная в магазине. Эта подвеска принадлежит твоему отцу.

Нас потихоньку начало обступать большее количество людей. Голоса стали тише, перешли на шёпот, а любопытных глаз добавилось.

— В смысле, подвеска отца. Я же никогда не видела его.

— Видела. Ты просто не знала, что это он.

Руби дрожащими пальцами раскрыла подвеску и увидела чёрно-белую фотокарточку женщины.

— Это кто? — дрожащим голосом спросила она. — Мама?

— Да, совершенно верно. Это твоя мама. Думаю, сходство очевидно.

Терр заглянул за плечо Руби, и глаза его расширились.

— Она же вылитая ты, если представить, что у неё такие же яркие волосы, — произнёс он и приобнял девушку за плечи, потому что у той начал дрожать не только голос, но и всё тело. Она подносила фото к лицу и отдаляла, пытаясь рассмотреть и взглянуть на мать под другим углом, не веря, что такое вообще возможно.

— Но где ты взял это? — огромные голубые глаза уставились на меня с надеждой и мольбой.

— Его выронил Персвиваль-старший на родительском дне, когда приехал к племяннику, ведь его родной брат в этот день опять оказался занят и не нашёл времени для родного сынка. И когда Персиваль проходил мимо нас, он не мог отвести взгляда от дочери, о существовании которой не подозревал. А может, догадывался, но никогда не видел. Не заметить ваше сходство мог только такой дуболом, как я, но у меня в целом на самая лучшая память на лица, к тому же фото довольно мелкое, а в чёрно-белой коррекции всё выглядит иначе. Акценты распределяются по-другому, и поэтому я не сразу понял, что к чему. Зато тайна, по которой ты тоже могла бы оказаться преемницей Великого Воина раскрыта, и…

Она не дала мне договорить, бросилась обнимать и плакать, шепча: «Спасибо, спасибо, спасибо…» И я, конечно, обнял её в ответ, наблюдая, как Персиваль, то бледнея, то багровея, не может удержать контроль над эмоциями.

— Джонни, что вы можете сказать по этому поводу? — проявила находчивость одна из приглашённых журналисток, но он лишь оттолкнул микрофон и отошёл в сторону, что-то талдыча своей подружке.

Руби утёрла слёзы, улыбнулась во все тридцать два, ещё раз уставилась на фотографию, а затем нашла взглядом Джонни.

— Сводны-ы-ый бра-а-а-ат, — почти пропела она. — Сводный бра-а-ат? Ты где там? Давай обнимемся!

И этого Джонни уже не выдержал. Оттолкнул и подружку, и парочку, стоявшую на пути, и прикрыв голову жестом, будто «я в домике», выбежал из зала, чуть не сбив с ног новую гостью.

Руби бросилась за ним, хохоча и вытягивая руки для объятий.

«Ну куда же ты? Бра-а-а-атик!» — кричала она ему вслед, но я смотрел уже не на неё.

Линнея Харрис в длинном элегантном голубом платье с чудесным декольте вплыла в зал, игнорируя и Джонни, и Руби, и всё происходящее вокруг, будто ничего больше не существовало. Она взглянула на меня, поправила выбившийся локон за ухо, провела кончиками пальцев по шее и, опустившись ниже, перехватила сумочку этой рукой.

Я прошёл вперёд и подал ей ладонь.

— С наступающим Новым годом, — ласково произнесла она и шёпотом добавила: — А что это было? Я пропустила что-то интересное?

— Джонни только что узнал, что Руби его двоюродная сестра.

— Не обрадовался? — с усмешкой спросила она.

— Как видишь. Он думал, что он единственный ребёнок в семье. А теперь братья Персивали, я полагаю, встанут перед проблемой делёжки семейного наследия между двумя наследниками.

— Какие чудесные новости! — улыбнулась она, и я не стал мешкать.

Закружил барышню в медленном танце, чтобы нас не тревожили вопросами. Приятные новогодние мелодии были очень похожи на те, что играют моём родном мире. А может, были и теми же самыми, я никогда не был знатоком в этой области. Но общая атмосфера праздника пришлась по душе, всколыхнув некоторые нотки ностальгии в воспоминаниях.

— Надо будет покопаться в теме и разузнать, кто приложил руку к тому, чтобы девочка никогда не узнала, к какому семейству принадлежит.

— Жажда разгадывать загадки берёт верх даже после того, как твоя роль с журналистской сменилась на звёздную?

Она закатила глаза и рассмеялась, крепче сжимая мою руку и отстраняясь в танце, чтобы снова приблизиться. Освежающий аромат её парфюма, приглушённый свет и вид декольте горячили кровь.

— Ой! — вдруг отшатнулась она. — Я же тоже не с пустыми руками!

Достала из сумочки аккуратную коробочку, упакованную не как попало, в отличие от той, что я преподнёс Руби.

Я снял крышку и увидел медальон, за который боролся на соревновании.

— Медальон Адана Муна, прямиком из музея.

— Но как? Как ты договорилась?

Она изящно повела плечиком.

— Ты же преемник. А ваш новый ректор куда более сговорчивый, чем предыдущий. И если честно, он был готов вручить его тебе уже наследующий день после игрищ. Но я настояла, чтобы не торопились.

— Почему? Для меня неважны такие формальности, как праздник или особый повод.

— Дело не в этом. Раскрой коробку с другой стороны.

И правда, с другой стороны была ещё одна крышка, за которой скрывался такой же кристалл, только прозрачный.

— Помнишь, я говорила, что медальон не мог откликнуться, потому что не был целым. Вторую часть Адан Мун отдал на хранение моему семейству, прежде чем его следы развеял ветер.

Так я и стоял, переводя взгляд с одной части медальона на другую. Обе части лежали на моих ладонях, и я был не в силах отвести взгляд. Вся эта новогодняя подсветка, переливающиеся огни отражались от частей медальона и будто бы наполняли их новыми цветами.

— Смелее, — прошептала она, обойдя меня и встав сбоку, чуть сзади. Выглядывала из-за плеча словно ангел, призывающий не бояться, или демон, искушающий сделать то, на что страшно отважиться.

— Он поможет обуздать Хаос в твоём сердце. Поможет обрести контроль над энергией, что переполняет тебя, но не может обрести правильные формы.

И повинуясь импульсу, который зажгли её слова или породил сам медальон, я соединил ладони.

Мягкое свечение не привлекло никого, но заставило Линн восхищённо ахнуть.

Медальон будто сросся, и мне уже сложно было определить, где заканчивается одна часть и начинается другая.

— И как этим пользоваться?

Она пожала плечами.

— Это под силу узнать только преемнику Великого Воина.

— Тогда у меня есть предложение. Что скажешь, если свалим с этой вечеринки? Протестируем медальон, пообщаемся без камер…

— Боялась, что ты никогда не предложишь!

Хитрые глаза блеснули огнём, девушка взяла меня за руку, но как только мы собрались покинуть банкетный зал, из динамиков разлился голос ректора.

«Дорогие студенты! К сожалению, произошло нечто ужасное, да ещё и в такой праздничный день. Но монстрам наплевать на праздники, так что придётся действовать в неучебное время. В жилой части города в трёх часах езды от кампуса произошёл мощный прорыв. Разлом, размеры которого превосходят все ранее виданные, раскрылся на площади. Просьба собраться в тренировочном зале корпуса физподготовки. Требуется отряд из тридцати-сорока человек. Людям нужна ваша помощь. Они рассчитывают на вас».

В тренировочном зале собралось под сотню студентов. Они решили проявить участие и прибыли в качестве добровольцев. Остальные решили отсидеться или пока не успели прийти. Возможно, у некоторых даже были уважительные причины. Однако нельзя отрицать, что некоторая часть ребят просто решила не портить себе праздник и спихнуть всё на плечи остальных. Такие как Джонни, например. Если бы он показался здесь только ради того, чтобы просто покрасоваться, я бы, пожалуй, начал уважать его чуточку больше. Но он и этого не сделал.

В целом всех, кто не пришёл, тоже можно было понять. Они себе призвание не выбирали. Да и мы, собственно, тоже его не выбирали, однако сознательность проявили. Было как-то стыдно отсиживаться у ёлки, когда люди просят о помощи, а мы вполне можем её оказать.

И, насколько я понял, помощь нужна была именно наша, а не чья-либо ещё. Военные, которых подключили изначально, не вывозили ситуацию. Со слов ректора, они бы справились, но слишком высокой ценой. А мы… Мы были готовы.

На большом экране показали кадры с площади. Линн стояла рядом и сжимала мою руку, скорее, от волнения, а не из каких-либо других эмоций. И меня это радовало. Приятно иметь в команде ещё и гигантскую кошку с огненным хвостом. Особенно если город поглощён плотоядными растениями, покрывшими всю площадь и расползающуюся по близлежащим районам.

— За два часа эта дрянь распространилась на сотни метров в радиусе, — голос ректора был сосредоточенным и сухим, без рефлексии, по существу. — Растения крепнут, быстро разрастаются и «цветут». Их цветки ядовиты и плотоядны. Пока бутонов не так много и не они очень агрессивны, но чем больше жертв попадается на пути, тем быстрее они понимают, где оказались и как захватить город наиболее эффективно. Люди заперлись в домах, несколько человек пострадали. Троих вывезли на скорых в медицинское отделение соседнего города. Пытаются определить токсин и оказать помощь. Двоих поглотили цветы.

На экране появились жуткие кадры с мёртвыми телами, вросшими в «бутоны». Это было похоже на мухоловку, только намного крупнее и уродливее. Тело человека служило цветку чем-то вроде корпуса или доспехов. А вот головы уже не было… Вместо неё была «пасть мухоловки».

— Военные пытались выжечь растения, но, во-первых, реагенты не помогли, эта дрянь имеет не совсем растительную природу и способна защищаться от «химикатов», во-вторых, это может навредить людям, запершимся в домах. Они отрезаны от остальной части города, так как плющевидные и лианоподобные отростки оплели весь центр, в том числе всю площадь, по периметру которой находятся дома, густонаселённые людьми. Им не выйти, они в ловушке.

— А если всё спалить? — выкрикнул кто-то из ребят.

— Тогда жители могут задохнуться от дыма. К тому же мы не знаем, насколько ядовитыми могут быть эти растения при горении. И не хотелось бы, чтобы центральная часть города задохнулась в дыму.

— А остальные люди? Из других районов.

— Идёт эвакуация. Надеемся на успех.

— Если нам добираться два-три часа, то за это время растения могут поглотить уже не только центр. И люди, запертые в домах уже сейчас, окажутся в ещё большей опасности, — заговорила Линнея.

— Сформированные группы переправят на вертолётах. Они уже на подлёте, и тогда преодолеть расстояние можно будет куда быстрее. Но вертолётов ограниченное количество, поэтому я и сказал, что мы не будем привлекать всех Героев. Однако если желающих наберётся больше, то на подмогу смогут выехать остальные, но уже на машинах, так что добираться они будут дольше, чем основной состав.

— Поедешь на машине, — обратился я к Линн.

— Ещё чего! — возмутилась она.

Я поднял руку, демонстрируя запястье с серебряным браслетом.

— Если у тебя нет такого браслета, значит, ты не студентка, и это не твоя миссия. Но я не прошу тебя не участвовать. Прошу лишь не мчаться в основном составе.

Она надулась, но спорить не стала, к тому же ректор продолжил вводить нас в курс дела.

— Мы не знаем, что спровоцировало разлом, но он разверзся на глазах у множества людей. На площади шли гулянья, и велась съёмка, так что мы можем посмотреть, как это происходило.

На экране в любительской записи демонстрировались кадры, на которых не сказать чтобы был качественный репортаж. Картинка «гуляла», выхватывая силуэты людей, светящиеся огоньки и различные праздничные украшения. Но в какой-о момент люди начали оборачиваться друг на друга. Кто-то спросил: «Это землетрясение?». «Не похоже…» — раздалось в ответ. А потом началась паника.

Из разлома полезли растения, сначала исследуя почву, затем расползаясь и хватая людей. Поначалу несмело, будто пробуя, знакомясь, а потом агрессивней, хватая за ноги, подрезая и делая подножки. Стены домов покрывались плющом, лианы расползались по окнам, в канализацию, обвивая фонарные столбы, травмируясь о порванные и разбитые уличные гирлянды.

Люди стали запирать окна, закрывать двери, думая, что это спасёт, но растения лишь продолжали оплетать площадь и разгонять всё живое.

— Я предлагаю Героям поделиться на боевые четвёрки по Печатям, — начал опять ректор. — Так команды будут сбалансированы лучше всего. В каждой команде будет представитель своей Печати, и это позволит наиболее эффективно воздействовать на врага. У одной из команд будет особое преимущество, это будет боевая пятёрка с Печатью Хаоса во главе.

Он нашёл мой взгляд в толпе и кивнул.

— Мне только что доложили, что вертолёты будут готовы принять тридцать три человека. Вы можете разбиться на группы и подать заявку через браслет в течение следующих пяти минут, пока выносят костюмы для основного состава. Мы отберём ключевой состав из всех заявок и остальных, если они решат тоже выдвигаться, соберём сразу вслед за ними и разместим в грузовиках. Если есть вопросы, то задавайте сейчас, у нас есть ещё буквально пара минут.

— Оружие нам выдадут боевое? — спросил я, и ректор кивнул.

— Колющее, режущее, огнестрельное и даже парочку огнемётов. Но их использовать нужно будет только в крайнем случае и при отсутствии риска, чтобы не навредить людям. Вам придётся действовать группами и держать связь друг с другом, чтобы понимать, что действует на растения, а что нет. Это не соревнование, это общая цель. Никаких балов, никаких рейтингов. Теперь вы можете проявить себя как герои, которые спасают жизни. И именно спасение людей и их благодарность станут основной вашей наградой. Потому что призваны вы именно для этого.

После речи ректора нам предстояло разбиться на команды, и так как задача была поставлена с привязкой к Печатям, то это оказалось не так просто сделать. Прикинув расклад, я предложил Лясе (голосу Разума), Руби (контролирующей Тело) и Терру (представителю Силы) сбиться в одну команду и выбрать себе кого-то на Поток. Сам же, как представитель Хаоса, взял на Поток Брендана, на Разум — Агату, на Тело — Шена (куда ж Агату брать без него?), и завис над выбором Силы.

— Может, вместо Печати Силы вашей команде пригодится огромная кошка? — кокетливо спросила Линн, «шагая» пальчиками по моему предплечью.

— Это всё замечательно, но ты поедешь в запасе. На передовую я тебя не пущу. Тем более, не вижу, чтобы на твоей руке появился браслет Героя.

Она надула щёки и фыркнула, оттого, что уловка не прокатила. Конечно, нам бы не помешала огромная огненная кошка, но она только-только осознала свою силу и ещё как следует не разобралась ни в чём и не привыкла к новому телу. И хоть на оборотнях, возможно, тоже всё заживало как на собаках, доподлинно я этого не знал и поэтому рисковать не хотел.

— А как тебе такой браслет? — Подошедший сзади силуэт протянул руку с чёрным ремешком на запястье. — Подойдёт? Или преемнику Великого Воина несолидно брать в команду бывшего заключённого?

Грейсон усмехнулся и вздёрнул голову, но без лишнего пафоса и издёвки. И если мне не показалось, то даже с ноткой надежды в голосе.

— У меня половина команды — с чёрными браслетами. Так чего же мне задирать планку?

— Статусность меняет людей.

— Серебряный браслет изменил лишь уровень комфорта, — не согласился я и протянул ему руку.

Он вздёрнул бровь, рассечённую шрамом, но на рукопожатие ответил.

— Ты принят в команду, — констатировал я.

— Вот так просто? Даже без тестов и демонстрации Силы?

— Я видел тебя на испытаниях. Этого вполне достаточно.

— Значит, команда укомплектована? — спросила Линнея, видя, как я отправляю электронный список для утверждения.

В том, что мы попадём в первую волну — сомнений не было. А вот насчёт Линн ещё нужно было договориться, и я пошёл к ректору.

— Любая помощь будет нам полезной, — заключил он. — И если вы хотите, чтобы мисс Харрис отправилась позже, то я с радостью удовлетворю вашу просьбу.

— Тогда мы с командой можем отправляться переодеваться и выбирать оружие?

— Совершенно верно, господин Канто.

Линнея, стоявшая рядом всё это время, молчала. И меня насторожила такая покладистость. Девушка всегда была взбалмошной, что и добавляло ей очарования, и невероятно бесило одновременно.

Я ушёл надевать костюм, но недолго пробыл один. Она вломилась ко мне в раздевалку, когда другие ребята уже ушли выбирать оружие. В отличие от остальных, у меня был медальон, который нужно было как-то так присобачить, чтобы он был под рукой, но не потерялся в погоне или перестрелке.

— Давай помогу, — предложила она, с интересом разглядывая, как я пытаюсь справиться с артефактом, доставшимся в наследие.

Руки Линн легли мне на шею, будто она собиралась научить меня завязывать галстук, однако она лишь поправила ворот, пригладила плечи защитного костюма, взяла медальон, подкинула и покрутила в руке, будто определяя вес, а потом достала из кармана какое-то приспособление.

— Что это?

— Знала, что пригодится, — усмехнулась она. — Сейчас упакуем.

Это было подобие футляра без стенок или каркаса от него, изготовленного ровно под камень. Она вложила его в оправу, защёлкнула и прикрепила к костюму в области груди на маленькие зажимы-крепежи.

— Пусть будет у самого сердца, — она провела рукой по медальону и потом потянулась ко мне ближе, вставая на носочки.

— Пахнешь Хаосом, — повела носом и улыбнулась.

— Ну, хоть не воняю слабостью, — усмехнулся я.

— Не хочешь проверить, сработает или нет? Тебе подвластно пространство, у тебя есть медальон… Я бы не смогла ждать.

— Но я не знаю как…

— Доверья инстинктам. Они никогда не врут, — промурчала она. — Представь ту площадь, что видел на экране. Представь, что ты уже там, что стоишь на брусчатке, что кругом здания, оплетённый плющом, а в окнах люди, ждущие, что их спасут.

И последняя фраза подействовала особенно сильно. Я сжал медальон, нахмурился, почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее, а кровь бежит по венам, гонимая не только им, но ещё и энергией Хаоса.

По телу прокатилась волна мурашек, под кожей растёкся жар, в висках застучали молоточки, а перед глазами всё поплыло. И тогда по коже пробежал холодок, будто я падал в самую глубокую кроличью нору. Но под ногами оказалась твёрдая земля. Точнее, брусчатка.

Я раскрыл глаза и сперва увидел лёгкое мерцание, исходившее от медальона. А затем обратил внимание на площадь, заросшую ещё гуще прежнего. Потом заметил хитрые глаза Линн и понял уловку.

— Провела меня, бестия! Всё-таки проскочила прицепом. Теперь нам придётся сражаться с монстрами вдвоём, пока остальные не приедут. Из принципа не вернусь назад.

Она улыбнулась и виновато спросила:

— Злишься?

— Конечно, нет. Всё вполне ожидаемо.

— Я просто хотела помочь тебе обуздать Хаос…

— С этим возникнут проблемы, — намучившись и осматривая окрестности, произнёс я. — Именно Хаос я и собираюсь здесь устроить.

Иноземным растениям сразу не понравилось, что кто-то вторгся на захваченную территорию. Первый разумный бутон цветка, оплетённый разорванной гирляндой, засёк нас почти сразу. Лианы тут же ползли в нашу сторону, а цветок, распахнув плотоядную пасть, выдвинулся следом. Он напоминал мне гигантскую зелёную анаконду, проглотившую ярко-красный зонтик, который раскрывался и клацал зубами, норовя отожрать какую-нибудь конечность, а то и проглотить целиком. Размеры позволяли.

— Держись позади. Очень поможет, если подключишь кошачий супернюх или суперслух, чтобы лучше понять, как действовать дальше.

Она кивнула, а я решил проверить самый очевидный вариант.

Пятясь к центру площади, который был меньше опутан зеленью, мы отбивались от лиан, уводя «анаконду» подальше от собратьев. По первичному анализу можно было понять, что именно такие бутоны — это центр управления всем этим растительным месивом. Лианы, плющи и прочие отростки — конечности этих тварей. И стоит отметить, очень длинные и быстро растущие.

Завидев ещё не до конца разрушенную металлическую скульптуру оленя, сосредоточился на ней. Она была послойной, каждый слой добавлял объёма конструкции. Но заинтересовала меня не эстетика, а функциональность. Я вытянул руку, нащупывая уязвимое место. Нашёл. Применил силу.

Стык треснул, и я ментально потянул к себе оторванную часть.

Так в моих руках оказался обломок металлических рогов, который отлично подходил для разрубания всего, что пыталось подползти, свеситься с покошенных лотков с едой или просто броситься от «тела» цветка.

Конечно, можно было попробовать вернуться за нормальным оружием, а потом опять вернуться сюда, но я не был уверен, что потяну сразу несколько переходов туда-сюда, да ещё и с пассажиром. А оставлять Линн тут одну было нельзя. Что если я не смогу вернуться? Получится, что бросил девушку тут одну. Она, конечно, сама напросилась, но если с ней что-то случится…

Зелёное щупальце потянулось ко мне, и я рубанул со всей силы. Вязкий сок, которым меня обдало, словно кровью, источал обычный травянистый запах.

— Ничего особенного пока не чувствую, — пожаловалась Линн.

— Я тоже. Значит, будем отрабатывать версию за версией, пока не прибудет подмога.

Я щёлкнул пальцами, извлекая искру. Раздул пламя до размеров футбольного мяча и направил на импровизированное тройное лезвие, которое раньше было рогом скульптуры. Благо меня оно не обжигало. Возможно потому, что подчинялось мне как хозяину, а может, просто потому что устойчивость к любым воздействиям была снижена, как у всякого Героя.

Рывком переместился вперёд, но не благодаря телекинезу, как считал раньше, а благодаря телепортации, усиленной медальоном и энергией Хаоса.

Вжух. Прыжок на два метра.

Вжух. Вжух. Ещё на четыре.

Растение за такими манипуляциями поспеть не могло, поэтому, когда я оказался возле бутона, тот не то что не сумел развернуться вовремя, он даже не смог понять, что я уже рядом.

Взмах пылающим самодельным клинком рассёк бутон напополам. Второй взмах отсёк шляпку целиком, оставляя ножку извиваться и брызгать соком.

— Смотри! — крикнула Линн, указывая в сторону часовой башни.

Кирпичную стену обвивали лианы, расползаясь к макушке, срывая циферблат, который одна из них случайно поддела. Треснутое стекло полетело вниз, но не разбилось о землю, потому что ударилось об обвитую плющом брусчатку. Оно потонуло в зелени, как и стрелки, полетевшие с башни следом.

Два самых крупных отростка вырвались к крыше, и начало происходить что-то странное. Они будто набухли, расширились к концу, и стало понятно, что это растёт бутон. Два красных клыкастых «зонтика» раскрылись и взревели, уставившись на нас, хотя глаз не имели.

— Эта дрянь связана, — констатировала Линнея. — Оно ругается, определённо. И каким-то образом видит нас.

Я уставился на разрубленный бутон. Развернул несколько лепестков огненным клинком. По краям виднелись острые зубы. Вдоль лепестка по самым крупным жилкам — тоже ряд зубьев, но уже более мелких. Судя по анатомии этой штуки, «анаконда» хватала добычу, распахнув «зонтик», зубьями проталкивая её внутрь, в нутро лианы. Проходила ли добыча куда-то глубже, в какое-то централизованное чрево, пока было неясно. Но одна мысль начала беспокоить, и я решил проверить её.

— Жди здесь! — скомандовал я и, осмотрев площадь, заметил ещё один цветок.

Те, что расцвели на башне, решил пока не трогать. Телепортироваться по горизонтальной поверхности уже научился, а вот с высотой могли возникнуть проблемы. И свалиться со здания в шесть этажей в мои планы пока не входило.

Очередной «вжух» подарил мне прыжок на три метра вперёд, следующий — не четыре. Интервал рос, и я уже точнее научился контролировать дальность, сохранять баланс, равновесие и совершенно победил чувство укачивания. Конечно, пока непонятно, уйдёт ли оно при прыжках между мирами, но в рамках одной площадки — всё отлично. Неприятный сюрприз возник, когда я метнулся к цветку, а тот, будто предугадав мои действия, развернулся ровно в ту сторону, с которой я «прыгнул».

Видимо, эта тварь тоже быстро обучалась. Однако это её не спасло.

Взмах огненного клинка под бутоном прекратил существование оного.

Я начал крутиться и смотреть по сторонам. И очередной всплеск активности пришёлся на лианы, оплётшие крышу одного из жилых домов. Там тоже пошла движуха, и расцвело ещё два цветка.

— Сраная гидра… — вырвалось у меня.

Линн подскочила в образе кошки и опять обернулась девушкой.

— Она что, отращивает в два раза больше голов?

— А ты наблюдательна… — подтвердил я.

— И что делать? — В глазах беспокойство, на лице больше никаких игривых эмоций. — Может, вернёмся к Школе, ребят наверняка только погрузили в вертолёты, расскажем им…

Я оборвал её, помотав головой. Девушка умолкла, ожидая моих предложений.

— Раз пришли, проведём разведку полноценно. Оно оценивает нас, учится. И мы не должны уступать ему в этом.

Линн кивнула. И если сначала я подумал, что она пожалела, что переместилась сюда вместе со мной, то теперь она развеяла сомнения. Выпрямилась, сжала кулаки и начала изучать местность.

Военных, к слову, не было видно совсем. Они, вероятно, переключились на задачи по эвакуации людей из ещё не поглощённых растениями зон. Где-то вдалеке слышались звуки сирен, и можно было не беспокоиться о других районах и сосредоточиться на этом.

В некоторых домах в оплетённых плющом окнах виднелся дрожащий свет. Электричество вырубилось, и кто мог — зажигал свечи.

«Думай, думай»… — приказал я себе.

Если растение действует по принципу гидры, то оно быстрее станет более агрессивным и многоголовым. Благо оно не торопилось само на нас нападать. Возможно, боялось. Или копило силы для чего-то более масштабного.

— Там… — Линн указала за фонарный столб, и я заметил ещё один бутон.

Тот, что видел на видео. Лиана прошла сквозь иссохшее человеческое тело, раскрыв зубастую шляпку, похожую на зонтик в месте, где должна была находиться голова.

— Жуткое… — Линн поморщилась и вздрогнула от отвращения.

— Оно чем-то иссушило его. Значит, может быть ядовитым или действует по принципу вампиризма. Будь осторожна… — И чтобы не показаться ванильным дурачком, зачем-то добавил: — Была б ты собакой сутулой, я б не переживал. На них всё заживает на раз-два. Но ты кошка…

— Мяу, — усмехнулась она. — Я может и не сука, но и ты не сказать что кобель. Сработаемся.

Подмигнула, взмахом обеих рук расправила волосы, а затем рывком подалась вперёд. Брусчатки коснулись уже лапы, а не руки.

Я мысленно пожалел, что теперь она могла трансформироваться прямо в одежде, потому что в ином случае, прими она опять человеческий облик, то предстала бы в костюме Евы, и это сильно радовало бы глаз. Хотя с другой стороны, скоро площадь наполнится другими Героями, а я не был готов делиться подобным зрелищем ни с кем другим.

Гигантская белая кошка (в холке примерно с меня ростом) фыркнула и подошла ближе. Повела огромным хвостом, и он вспыхнул синим пламенем.

И появилась идея.

— Линн, — серьёзно произнёс я, — у тебя хорошее обоняние?

Она муркнула.

— Если в воздух поднимутся химикаты, ты почувствуешь?

Очередной мурк.

— Тогда жги! — Я подхватил обрубок начавшего сохнуть бутона и швырнул ей.

Она отбила хвостом, и когда зубастые лепестки достигли земли, от них почти ничего не осталось. Тонкая «кожа» быстро сдалась огню, но прожилки продолжили тлеть на земле. Россыпи острых зубов, конечно, ничего не сделалась, и поэтому я взмахнул рукой, снимая огонёк с горящего клинка, и запустил им в тлеющие останки.

Прожилки начали извиваться, зубы потрескивать, и я, не давая пламени погаснуть, усилил напор.

— Кажется, всё в порядке, — произнесла девушка, опять вернувшись в человеческий облик.

— Значит, их можно сжигать.

— Да, бутон не выделил ничего из того, что могло бы навредить людям.

— Тогда зажжём? — предложил я, направляя энергию Хаоса в пламя.

Взмах клинком рассеял огонь по ближайшим лианам. Они тоже принялись извиваться, а несколько ближайших к нам бутонов взвыли трескучим рёвом.

Всё зелёное месиво, оплётшее площадь, пришло в движения и принялось извиваться, будто мы разворошили змеиный узел. Едкий тёмный дым пошёл от лиан, и я почувствовал вонь, сопоставимую с тяжёлым запахом тягучего гудрона.

И это мне не понравилось. Когда жгли бутоны, ничего подобного не было, а значит, тест был проведён некорректно. Я прочистил горло, пару раз кашлянул и обернулся к Линнее, чтобы попросить её опять принять облик кошки и проверить на химикаты.

Она стояла, склонившись вперёд, придерживая одной рукой голову, второй — прикрывала рот. Сплюнула.

Я увидел кровь на брусчатке и на ладони.

— Ошиблась… — прохрипела она. — Прости…

И ноги её подкосились.

Если бы не энергия Хаоса, не успел бы подхватить. Но медальон запульсировал в такт ударам моего сердца, улучшил реакцию и помог переместиться быстрее, чем успел моргнуть.

— Держись, блохастая! — попытался пошутить, чтобы вызвать улыбку на лице девушки, но она уже потеряла сознание и ничего не слышала.

И как назло именно в этот момент «клубок змей» не просто продолжил шевелиться, а направил всю свою активность на нас, устремив озверевшие лианы к центру площади.

Они были устремлены точно на нас, и я пока до конца не понимал, как именно они определяют наше положение. Но думать об этом было некогда. Одной рукой я держал Линнею, потерявшую сознание, а второй — пылающий клинок.

И сдерживать огонь внутри больше не было сил, поэтому я отдался Хаосу и закричал от злости, поднимая с земли пыль и огненный буран. И хоть я чётко понимал, что едкого дыма станет куда больше, но отразить первичную атаку было необходимо. И это вполне помогло.

Обжёгшись о стену огня, рождённую вихрем, пыл цветочных монстров поутих, и они отпрянули. Я не стал терять ни секунды и вместе с Линн рванул вперёд, в неизвестность. Я не видел карту города, не знал, где что расположено и доверился интуиции, сканируя территорию потоком энергии, подобно тому как это делают летучие мыши.

Нащупав свободное и относительно безопасное помещение, рванул туда. Это оказался тёмный пустой чердак во второй линии от площади. Растения тут уже тоже обвили всё, но не лютовали. Скорее находились в более сонном состоянии, стремящемся оплести и окутать как можно больше домов, делая их частью себя. Поглощая и вплетаясь в каменные кладки живой конструкцией из лиан.

Я положил Линн в углу, подальше от окна. И правильно сделал. Очередное «щупальце» сильнее впилось в плоть здания, вгрызаясь в пространство под крышей, отчего стены затрещали, а стёкла потрескались.

Нагнулся к спящей красавице, грудь которой вздымалась от дыхания, а значит, можно было даже не проверять пульс. Она жива, дышит, но спит. Дыхание было ровным, глаза под веками подрагивали, и девушка изредка постанывала, будто ей снилось что-то страшное и тревожное.

Теперь предстояло решить, что делать. Если я перенесу Линн в кампус, там она попадёт в руки медиков, которые могут найти лекарство, а могут и не понять, что именно с ней происходит. Природа монстров иномирная, и это сильно всё осложняет.

Второй вариант — перенести лекаря сюда. Кроме того, целитель типа Брендана, мог бы понять гораздо больше о причинах отравления, имея прямой доступ к источнику, источавшему ядовитый дым. И это казалось мне более логичным вариантом. Поэтому я сорвал плотную штору с окна, накрыл ею Линн и решил всё-таки метнуться к ребятам.

Мне нужен был лекарь из рода Героев, и я очень надеялся, что Брендан ещё не успел улететь в первой группе, потому что иначе мне не удастся переместиться к нему. Я могу попасть только в Школу, на известную мне локацию.

— Потерпи, и не бойся. Я скоро вернусь, — пообещал, погладив Линн по волосам, убирая пряди с лица.

Затем встал, зажмурился, сжал медальон и устремился на территорию Школы.

Медальон откликнулся, импульс нагрел его и тут же охладил. И вот я уже стоял у точки сбора, видя, как Брендан поднимается по лестнице, собираясь ступить на борт и отправиться спасать людей.

— Стой! — крикнул я, и меня, наконец, заметили другие Герои.

Я жестом показал, что разговаривать некогда, и побежал к Брендану.

— Ты как? Там совсем всё плохо?

— Нет, но мне потребуется твоя помощь. Пусть тебя заменят на борту, ты отправишься со мной.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил он, но я решил не волновать ни его, ни остальных.

— Всё нормально. Но мне нужно надёжное средство связи с бортом и Школой.

Один из сотрудников тут же кивнул девушке с блокнотом, и та отправилась искать запрошенное.

— Ещё всем потребуются противогазы…

Откуда-то сзади подкрался Капальди и, сведя седые брови, напряжённо прислушался.

— Эти твари отлично горят, но бутоны не выделяют никаких химикатов, а лианы — могут отравлять организм. Я лишь закашлялся, но кто знает, что случиться, если мы спалим их всех дотла.

— Свяжитесь с группой, занятой эвакуацией людей, — скомандовал Капальди помощнице. — Предупредите, что могут возникнуть подобного рода сложности. Мы не можем рисковать жизнями людей, если ветер отнесёт ядовитый дым на другие кварталы.

— Кроме того, всех, кто не умеет извлекать пламя, я бы снарядил огнемётами. На всякий случай. Возможно, мы найдём способ борьбы получше, но пока это основная стратегия.

Когда я вкратце ввёл в курс дела администрацию и ребят, столпившихся вокруг, настало время перемещать Брендана. Он благоразумно захватил медицинский чемоданчик, и когда проверил комплектацию, кивнул мне.

Сигнал, что можем отправляться, обрадовал меня больше чем ожидал. Всё-таки некоторое волнение за Линн присутствовало, хоть я и оставил её ненадолго и в безопасности.

— Погнали! — скомандовал, хватая Брендана за предплечье.

Он не успел среагировать, только крепче сжал чемоданчик. И спустя мгновение мы уже стояли в пространстве тёмного пыльного чердака.

Брендана стошнило сразу. Я и сам держался на морально-волевых. Скачки на небольшое расстояние уже казались чем-то обыденным, но такие расстояния всё-таки преодолевались значительным усилием воли и требовали подготовки, которую я ещё не успел как следует наработать.

— Полегчало? — спросил я, похлопывая его по плечу.

Он вытер рот рукой, а руку — о штаны.

— Жить буду… Где она? — спросил, сразу переходя к делу.

— Догадался?

Он кивнул.

— Ты бы не потащил меня просто так сюда, не рассказывая, в чём дело, если бы это не касалось кого-то знакомого. Если бы ранили местных — ты бы не утаил. А так… Ясно же, что что-то личное… Так где?

Я обернулся, указывая в тёмный угол, в сторону, где лежала тряпка, и обомлел.

Линн не было!

— Где же… — сорвалось с губ. — Я оставил её здесь.

В голове пронеслись жуткие картины: от мысли о том, что её тело просто растворилось под воздействием яда, до жуткой расправы плотоядных бутонов над спящим телом.

Я бросился к двери и почти сразу услышал, как кто-то шаркает по полу.

— Линн! — позвал неуверенно.

— Тут я… — раздался едва слышный хриплый голос.

От сердца отлегло.

— Ты что так пугаешь?

— Мне стало плохо…

Она вошла в помещение, перевязывая куском рукава пораненную где-то ладонь.

— Напоролась на гвоздь в темноте, — пояснила она.

Брендан тут же пригласил девушку сесть на чемоданчик, предварительно извлекая из него поясные сумки с медикаментами. Осмотр прошёл быстро и эффективно. Я не ожидал от него такого уровня профессионализма, даже зная, что парень подаёт надежды и блистает в учёбе. Причём для диагностики хватило лишь его дара. И когда он убедился, что жизни девушки ничего не угрожает, обработал рану на руке, заклеил спреем-пластырем и усилил регенерацию Печатью Потока.

— Токсин, выделяемый при горении, парализует нервную систему, — начал пояснять он. — Но быстро теряет свойства без постоянного контакта. Легко распадается, и если прервать контакт, то жертва придёт в себя даже без медикаментов. Как долго вы подвергались воздействию токсина?

— Минуту, максимум — две. Поначалу мы даже не поняли, что происходит. Но когда начался кашель…

— Ясно… — задумчиво произнёс он. — Тогда противогазы будут отличным решением. Мы сможем выжечь дотла все эти сорняки. Самое главное, если повредится противогаз, то нужно сразу покинуть опасную зону. Длительная интоксикация может оказать серьёзный ущерб организму. Это в малых дозах всё безопасно, но при длительном контакте…

— Понял. Ребят предупрежу. И главное — эвакуировать мирных жителей. Снабдить всех противогазами не получится, так что важно вывезти за пределы опасной зоны. И тебя бы тоже домой отправить, — покосился на Линн, но та запротестовала.

«Ну, ещё бы… Как предсказуемо!» — подумал я.

— Тогда предлагаю заслать тебя гонцом на эвакуацию. Ты можешь перевозить детей на себе.

Она злобно покосилась на меня, но мне эта идея начала нравиться всё больше и больше.

— А что? Ездовая огромная кошка — это же мечта любого ребёнка. Огненный хвост — это замечательно, но больше пользы будет, если ты поможешь людям укрыться в убежищах. А мы с Бренданом пока продолжим исследования, не переживая ни за тебя, ни за бедных детишек.

Такую очевидную манипуляцию барышня не могла не считать и поэтому скуксилась ещё больше, но слова, кажется, возымели действие. И я решил усилить напор. Вытянул запястье, демонстрируя новый браслет.

— Вот, мне даже для надёжности выдали новые смарт-часы, по ним я могу связаться хоть с полицией, хоть с военными, хотя напрямую с Капальди. Так что у нас тут будет всё под контролем. А ты — успокоишь детишек и их родителей и поможешь людям перебраться в безопасное место.

Она закатила глаза, но, кажется, уже поняла, что здесь она мне больше не нужна.

— Часы, кстати, заметили, без каких-либо отличительных черт, — произнёс он, вытягивая запястье. Ты не в курсе, потому что пропустил сборы, но у всех они теперь одинаковые, никаких чёрных, бронзовых, серебряных или золотых. Прочный металлический корпус, ремешок из какого-то новомодного материала, крепкий, но эластичный. Кажется, курс Капальди выбрал несколько иной, не как прошлый ректор.

— Он хороший мужик, — вклинилась Линнея. — Он помогал моей семье ещё лет пятнадцать назад, когда Герои ещё не явили себя, а мы были близки к разоблачению. В тот период это могло стать катастрофой. Но он помог нам сохранить тайну до поры.

Она как-то особенно взволнованно посмотрела на меня, но я чётко понял, что Капальди она доверяет, и, наверное, испытывает смешанные чувства, ведь её род давал присягу Великому Воину, но и открыто говорить мне о человеке, ставшем благодетелем её семьи, она тоже не могла. Это привело к ряду мутных моментов и сложностей, но я лишь больше зауважал её. Хранить столько тайн, быть преданной разным людям по разным причинам и при этом работать журналистом и жаждать раскрыть все секреты — это очень сложно. Это требует выдержки, силы воли и неслабых мозгов, чтобы сохранить баланс и остаться верной себе и своим убеждениям.

— Она точно в порядке? — уточнил я у Брендана, и он ещё раз прикоснулся в Линнее, чтобы провести финальный «осмотр».

— Показатели в норме. Разве что слегка повышен пульс. Но это от нервов, это нестрашно.

— Тогда настала пора действовать по плану, — заключил я.

— Ну… — она поправила волосы за ухо и слегка склонила голову на бок, — я пойду?

Но вместо ответа я подошёл, взял её за руку и притянул к себе, чтобы обнять. Поцеловал куда-то в висок и похлопал по плечу. Покровительственно и слегка нелепо. Эта женщина не раз грозилась сесть мне на лицо, лежала в одной лишь простыне у меня в кровати, язвила, флиртовала и ехидничала по поводу и без, а теперь стала ещё и боевым товарищем, за жизнь которого я не мог не переживать. И это без учёта всех странных пророчеств и клятв.

Она на такой порыв тоже отреагировала странно, потупилась, неловко улыбнулась и направилась к лестнице, где обернулась на мгновение, а потом скрылась из виду.

И в этом смешанной гамме эмоций я отпустил её на другой конец города, чтобы без волнения приступить к истреблению зелёного яда, оплётшего город.

Когда шаги Линнеи стихли, а Брендан сложил чемоданчик, который в целом оказался бесполезен (что даже хорошо, ведь лучше иметь запас непригодившихся лекарств, чем пустую аптечку и раненого пациент), я кивнул, и мы прошли в соседнюю комнату, откуда открывался вид на площадь.

Предстояло ввести напарника в курс дела, сообщить Капальди вести с полей и обозначить выбранную тактику, а затем перейти к главному — к полевой разведке и тестам, в ходе которых зелёные монстры пожалеют, что вошли не в тот портал.

Находчивость Бренадана и подкупала, и настораживала. Этот добродушный лекарь с невозмутимостью психопата подманил к себе один из только начавших цвести отростков, срезал ножиком и, скрутив, чтобы тот не сопротивлялся, оттащил в сторону. Стебель был с полметра «ростом» и примерно с таким же по длине только начавшим распускаться бутоном. Не сказать что серьёзный противник, но после срезания в него будто бес вселился — таким он был вёртким.

Подобно безумному учёному, нацепил очки, выданные администрацией, и тут же выдал отчёт по структуре инопланетной разумной растительности.

— В волокнах стеблей содержится вещество, которое при горении выделяет одурманивающий газ, что ты и так уже знаешь по опыту. Но важно то, что эту реакцию можно предотвратить.

— Как? — заинтересовался я.

Брендан поправил очки, поставил ближе походный фонарь, так как света на чердаке катастрофически не хватало, когда мы отходили от окон, что сочли важным. Не хотелось привлекать излишнее внимание, особенно после ситуации с отрезанием хищного бутона на ножке.

— Объясню на пальцах. Ты видел когда-нибудь в цветочных магазинах розы неестественного цвета. Синие, например. Они получаются при добавлении красителя в воду. Но в воду можно добавить не только краситель. Можно ввести вещества, которые не дадут при горении такой же химической реакции, что происходить сейчас. Газ будет выделяться, но не такой. Он не будет отравлять людей, просто, возможно, будет пованивать неприятно. Но совершенно безвредно.

— И что для этого нужно?

— Я составлю список ингредиентов, которые мы сможем подмешать в воду.

— Но как их ввести? Где и как эта дрянь питается?

— Скорее всего, у неё, как и у всех других растений, есть корни. И они уходят куда-то вниз.

— В канализацию? — поморщившись уточнил я.

— Да, запросто.

— А может, тогда поступить проще. И отравить всю эту срань чем-нибудь термоядерным?

Брендан задумался, понимая, что увлёкшись исследовательской работой, упустил главное — наша цель истребление монстров, а не борьба с ядовитым дымом.

— Да, так было бы проще, — рассмеялся он, — действительно. Есть одна идейка…

Он начал смешивать в раскладном стакане вынутые из чемоданчика ингредиенты, расфасованные по пакетам и тюбикам. Взболтал, посмотрел на просвет возле фонаря, взболтал ещё раз и погрузил отросток в стакан.

Поначалу реакции не было, но потом стебель начал темнеть, и существо опять начало трепыхаться. Брендан сильнее сжал его, удерживая в стакане. Такая вот незамысловатая борьба длилась около минуты, по мере того как чернел стебель, и завершилась неожиданным финалом.

Алый бутон, ещё не до конца успевший раскрыться вдруг «спрыгнул» с цветоножки. Причём именно спрыгнул и отскочил в сторону на тонких загнутых «лепестках» чашечки.

— Матерь… — недоговорил Брендан, поправляя очки и анализируя при помощи них свежеобразовавшееся чудо-юдо. — Что ты такое?..

А бутон тем временем раскрылся, демонстрируя нам ряды белоснежных острых клыков, скалясь и издавая странные потрескивающие звуки, заменявшие привычное рычание.

Алая сердцевина, оторванная от стебля, казалось бы, должна была стать безобидной, ведь поглотить жертву ей уже было нечем. Если представлять анатомию этих чудовищ, то по идее перед нами была зубастая голова без тела, почему-то отсоединившаяся в прыжке. И, казалось, чувствовала себя очень неплохо, хотя отруби я её — просто упала бы замертво. Наверное.

— Ну и во что ты жрать собираешься? — спросил я усмехаясь. — У тебя ж даже глотки нет.

На что тварь среагировала, развернувшись в мою сторону, «шипя» и клацая бутоновыми челюстями. Жрать она, судя по всему, собиралась просто для удовольствия, ничуть не испытывая дискомфорта от того, что больше не была соединена с телом.

— Это какой-то новый вид покемона, — посетовал я.

Цветок тем временем освоился на своих новых ножках, пробуя перемещаться из стороны в сторону и ни в чём себе не отказывая. «Ножки» же росли на глазах, матерея и увеличиваясь. Клыки, стоит отметить, тоже.

Расщеперенный бутон продолжал издавать странные стрёмные звуки, не то сканируя так пространство, не то устрашая нас. А может — всё вместе.

— Надо его валить, — заключил я. — Эта хрень нас сожрёт, если замешкаемся. Вряд ли переварит, но покромсает знатно. Не смертельно, но неприятно.

— Минутку, — попросил Брендан.

Лицо стало совсем серьёзным, а взгляд сосредоточенным.

— Мне бы понять, это мой раствор спровоцировал такую мутацию или оно само эволюционирует, адаптируясь под условия? — задумчиво произнёс он, рассматривая опустошённый стаканчик.

— Ты у нас гений, — усмехнулся я. — Ничем помочь не могу.

— Ладно, кончай засранца. Информацию я собрал, больше он нам не нужен.

Щёлкнув пальцами, я извлёк искру, провёл по обломку металлического оленьего рока, ставшего мне надёжным оружием, и рассёк шипящий бутон надвое. Тот несколько долгих секунд извивался, тлея и опадая пеплом, но в итоге затих.

— Есть мысль… — изрёк Брендан. — Сожги почерневший стебель. Посмотрим на реакцию.

Пламя охватило тощий тёмный отросток в считанные секунды и почти не оставило от него следов. Но едкий дым… Мы закашлялись оба, и я недобро покосился на Брендана, который лишь усмехнулся и развёл руками.

— Были мысли, что оно станет ещё токсичней, но стоило же проверить.

— Стоило предупредить! — Я покачал головой.

— Не смертельно, — хохотнул он и опять закашлялся. — Но больше так не буду. Азарт исследователя, — он взмахнул руками, будто это его полностью оправдывало.

— Предлагаю спуститься на уровень ниже, не на этаж, а под землю. Найдём корни, посмотрим, откуда у этой дряни ноги растут.

— Нужно запросить записи, чтобы понять, где появились первые ростки, тогда быстрее найдём, откуда оно расползлось. Там же будут корни, основная их часть.

Поиск информации занял не больше пары минут, Капальди ответил сразу и тут же отдал соответствующие команды. Было видно, что руководящая должность мужику не в первой. Эпицентром оказалась территория исторического квартала сразу за площадью. Намерение отправиться туда было принято новым ректором без особого энтузиазма, но отговаривать нас он не стал. Сказал не рисковать лишний раз и обозначил, что группа уже в пути, и как только прибудет — нам сообщат.

Ближайший люк оказался в соседней подворотне. Мы прокрались под вплетёнными в балконы лианами и уже открыли проход к канализации, как в одном из окон я увидел девочку лет пяти. Она с интересом наблюдала за нами. Попыталась открыть окно, чтобы что-то нам сказать, но я остановил её взмахом руки. И одними губами произнёс: «Не бойся». Затем подобно фокуснику щёлкнул пальцами (ради эффекта, а не из-за какой-то практической необходимости), и перенёсся к ней в комнату.

Она отпрянула, но не закричала. Даже наоборот — с интересом посмотрела и улыбнулась. Я поднёс палец к губам, чтобы она ничего не говорила. Девочка повторила мой жест.

— Умница, — шёпотом произнёс я. Не хотелось рисковать жизнью ребёнка, даже если риск был минимален. — Нужно вести себя тихо, чтобы оставаться в безопасности.

Она кивнула.

— Ты одна здесь?

Помотала головой и указала на шкаф.

Я медленно подошёл к нему, распахнул дверцу и увидел мальчишку, обнимавшего медвежонка и сосавшего большой палец.

— Твой братик? — уточнил я, также не повышая тона.

Она опять кивнула, а мальчишка вынул палец изо рта, указал на меня и рассмеялся. Наверное, видел по телевизору и узнал. Ему было года два-три. И пришлось понадеяться, что он поймёт знак, что надо молчать. Копировать мой жест он не стал, но смеяться прекратил.

Я подозвал девочку взмахом руки, она подошла бесшумно, будто парила над землёй.

— Где ваши родители?

— На ваботе, — ответила она тихо.

Слегка шепелявила, но я понял, что она говорит о работе. Видимо, работали в ночную сменно. Но странно, что оставили детей одних.

— Ещё кто-нибудь есть в квартире? Или рядом?

Она помотала головой.

— Точно?

И тут глаза её просияли.

— Белка!

— Тише, — попросил я. — Белка это кто?

— Кошка… там… — Указала рукой на соседнюю дверь. — Ещё быва Зизи, но уфла.

— А Зизи это кто?

— Няня…

Видимо, какая-то соседская девчонка, которая испугалась заварушки на площади и сбежала, бросив детишек одних. Минус ей в резюме, но строго судить не будем. Тем более, раз всё пока складывается так удачно.

— Давай так, — начал я. — Принесу кошку Белку, и мы с вами отправимся к другой кошке. Большой и доброй. Хорошо?

Девочка улыбнулась, демонстрируя отсутствующий передний зуб, и довольно произнесла:

— Ховошо…

«Бж-ж…» — подал голос браслет, и я понял, что Брендан несколько удивлён заминкой.

— В квартире двое детей. И кошка. Пару минут и я выйду. Жди.

«Понял, жду», — последовал лаконичный ответ.

«А ждать придётся долго…» — подумал я, оценив обстановку.

Окна были затянуты лианами и почти не пропускали свет. Искать чёрную кошку в тёмной комнате задачка не из лёгких. Девочка не называла цвет животного, но светлую или рыжую я бы уже заметил.

Чужое присутствие в помещении выдавал тихий дребезжащий звук. Он шёл откуда-то с угла. В пространстве за холодильником у мойки что-то позвякивало.

— Ки-и-иса-киса-киса-киса… — позвал я ласково, — иди сюда… Иди милая…

Подход к кошкам я уже находил, и даже в какой-то степени стал считать себя экспертом. Всё-таки приручить гигантскую белую это вам не хухры-мухры.

Но эта киса не поддалась и даже как будто зарычала, а звон усилился.

Только подойдя ближе, я понял, что она слизывала с тарелки в раковине паштет и, судя по всему, не желала им делиться.

— Доедай— доедай, красавица, не тороплю.

И кошка продолжила есть интенсивней, чтобы точно не пришлось делиться.

Я подхватил её на руки после трапезы и погладил. Она, на удивление, не вырывалась, а лишь принялась умываться, вальяжно рассевшись у меня на руках.

Беззубая девочка тут же потянула к кошке ручонки и просияла. А я задался вопросом, получится ли увезти сразу трёх существ на себе при помощи телепортации или кто-то может остаться тут, если сила Печати не сдюжит.

— Брендан, на связи? — уточнил я.

«Угу», — раздалось в ответ.

— Попробую перенести ребят к Линнее, подожди ещё немного.

«Не вопрос», — среагировал он.

Линнея тоже ответила почти сразу и скинула координаты, где находится. Это был квартал за пределами вторжения зелёных захватчиков, но ещё не за пределами города, где сосредотачивались беженцы.

— Сейчас нас ждёт небольшое приключение, — интригующим голосом обратился к ребятам, — вас может начать мутить, как бывает, когда вы катаетесь на карусели, но зато это будет весело и интересно.

— Таквэ весело, как на кавусели?

— Даже лучше! Вы не против приключения?

Они помотали головами, и я взял обоих на руки. Девочка при этом ещё крепко обнимала кошку.

— Помчали! — воскликнул я, и всё закрутилось.

Перемещаться по координатам даже с прикреплёнными фото было сложновато, в голове не было чёткой картинки, но я чувствовал, что справляюсь с потоками пространства и попаду куда надо. И беря во внимание факт, что со мной маленькие попутчики, старался обеспечить им переход в максимально мягкой манере. Всё вокруг переливалось яркими красками и огоньками, искажаясь и растягиваясь.

Линнея ждала нас в человеческом облике. Она и подхватила девочку, когда меня «при приземлении» мотнуло в сторону.

— Держу, держу, — улыбнулась она. — А кто это тут такой красивый?

— Белка! — выпалила девочка, протягивая кошку Линнее.

— А я вообще-то про тебя! — Девушка коснулась кончика носа малышки и расплылась в улыбке.

— Теперь они все твои! — заключил я, разводя руками в сторону детей и питомца.

— Как по-мужски, — фыркнула она, задирая нос. — Скинуть детей и усвистать в далёкие странствия спасать мир… Как предсказуемо!

— Но-но! — возмутился я. — Вручить в заботливые женские руки. Даже в лапы. А далёкие странствия предполагают спуск в канализацию. Хочешь, поменяемся?

— Не-не, — тут же переобулась Линн. — Меня всё устраивает. Да и детей я люблю.

Я вздёрнул бровь, надеясь, что это не намёк, а она лишь рассмеялась.

— Иди давай, геройствуй, Герой. И шапку одень.

— Надень, — поправил я и показал язык, описывая медальоном круг для пущего эффекта и погружаясь в разрыв пространства, ведущего назад к канализационному люку.

Вонища стояла жуткая. Я опять пожалел, что с нами нет Саймона. Кто-кто, а он бы смог создать защитную сферу, не пропускавшую к нам запахи. С другой стороны, пусть побережёт силы, возможно, его дар пригодится для других задач, и не стоит тратить энергию понапрасну.

— Фу, ну и запашок, — не выдержал Брэндан, уткнувшись носом в локоть. — Даже обидно, мы вроде как Герои, а бродим среди вот этого всего.

— Разбаловали вас фанаты, сударь, — усмехнулся я. — Хотя чего удивляться, если гордое звание Героя каждому присудили сразу при наличии способностей. Но суть ведь в том, что мы как раз должны браться за то, что обычные люди не вывезут. И если для этого приходится тащиться через говнище к корням плотоядных растений, то так тому и быть. Разве не для этого мы были избраны?

Брендану сразу стало стыдно, и я смягчил свою мысль.

— Не в упрёк, просто кто, если не мы, справится с этим? Военные с этими «гидрами» боролись бы безуспешно. А если б выжгли — отравили бы полгорода, если не больше. Мы ж ещё не знаем всего, на что способны эти твари.

— Согласен. У меня просто обоняние чувствительное. Но это и в плюс, ведь я могу почти без усилий определять составы веществ. Конечно, не всех, потому что в моей «базе данных» есть не все вещества. Но я, например, — тут он приободрился, даже шаг стал бодрее, — могу определять составы булочек в столовой. И безошибочно угадываю почти все специи! Меня местная повариха, знаешь, как любит! Я ей не раз помогал определить, что в баночке за приправа, когда там этикетки стирались. Она мне даже бонусных эклеров как-то дала, — он перешёл почти на шёпот, будто подобная взятка могла уронить его имидж в глазах зрителей.

— Не волнуйся, эту страшную тайну о подкупе и злоупотреблении полномочиями я унесу с собой в могилу, — отшутился я.

— Стой, — Брендан вдруг выставил руку поперёк прохода и замер сам. — Иначе до могилы останется не так и много…

— Что ты почувствовал? — шёпотом уточнил я, но он не ответил.

Глаза забегали, брови изогнулись, а морщины прорезали лоб. Я не стал мешать. И примерно через полминуты, кажется, тоже что-то услышал.

— Их шестеро, вроде бы…

— Кого?

— Без понятия… больше всего похоже на писк крыс, но какой-то другой… Будто чуть механический или… Даже не знаю.

Крысы в канализации не сказать что сюрприз, но я тоже почувствовал, что в этом всём есть какой-то подвох. Мы прошли ближе, ничем не выдавая своё присутствие, и писк стал слышен громче, хотя всё ещё доносился издалека. Зато на пути появились первые признаки присутствия растений. Корни торчали из стоков, оплетали стены и даже местами стелились по узким тропинкам тоннеля. Кое-где пробивались и лианы, но, видать, на поверхности им понравилось намного больше.

— Не наступай, — на всякий случай предупредил Брендана.

Когда мы вышли к первой развилке, то направление выбрали единогласно. Пошли на звук, который казался всё более и более странным. И когда мы, наконец, увидели, что его издавало, то обомлели.

Несколько огромных крыс, размером со взрослых мэйн-кунов, переплетаясь хвостами, возвышались над сточными водами и перегораживали проход почти полностью.

Я, конечно, видел в сети шерстистых крыс Босави, которые могли достигать огромных размеров, по сравнению с обычными крысами, но встретить нечто похожее тут никак не ожидал.

— Крысиный король… — пробормотал Брендан, — я думал, это сказки…

И действительно, сплетающихся хвостами крыс находили периодически в метро и других подземных сооружениях, но чтобы оно было такого размера, да ещё и клацало челюстями так агрессивно. И как они держатся в воздухе, заграждая проход по тоннелю?

Было очень темно, и небольшой налобный фонарик почти не справлялся с задачей.

Я щёлкнул пальцами и извлек огонёк, чтобы осветить существо. Его белые глаза сразу выдали слепоту, а зелёные жилы, оплетавшие тела крыс, дали отгадку на главный вопрос.

— Лиана проросла сквозь них… — уже не шепча, не сумев скрыть отвращение, произнёс Брендан. — Она насадила их как кукол.

Отсюда и странный писк. Из пастей крыс пробивались зубастые бутоны, похожие на те, с которыми я сражался на площади. Они мимикрировали, завладевали телами других существ и пытались подражать их поведению.

Крысы, сплетённые воедино ещё до того, как зелёная дрянь убила их и превратила в подобие куклы чревовещателя, теперь выглядели гораздо страшнее, чем в любых газетах. Из-за своего размера и пастей-бутонов они стали новым видом монстра против своей воли.

— Сожжёшь их? — спросил Брендан, не таясь, и существо сдвинулось в нашем направлении.

Я помотал головой, стукнув себя по носу, намекая, что запах от жжёных растений может быть опасен. Хлопнул себя по поясу, где был закреплён меч из рога. Брендану дал указание стоять на месте и не вмешиваться. И вот так, не произнося ни слова, не делая резких движений, чтобы больше не привлекать внимание, силой мысли снял оружие и направил к крысиному королю. Несколько резких взмахов и уже рез мгновение крысы, лишившиеся связи со своим кукловодом, попадали в сток со звонким плеском.

— Класс! — восхитился Брендан, но улыбка с его лица сползла очень быстро.

Обрубки лианы извивались от боли, хлестали стены, пытаясь найти обидчика, но насторожило его не это.

— Смотри! Оно шевелится… — он указал на «воду», под которой происходила какая-то возня.

Бурление, всплески и движение в нашу сторону насторожили и меня. Крысы, пронизанные растением, продолжили «жить» и не собирались сдаваться. В отличие от основной части, отделившаяся, казалось, поняла, откуда был нанесён урон, и плыла в нашу сторону.

— Готовься драться, — прошептал я, и в этот момент из воды выскочила крыса.

Одна, без хвоста. Раскрыла розовую пасть-бутон и летела на нас. Конечно же, без результата. Я рассёк её мечом пополам. Но существо оказалось хитрее. И вторая крыса выпрыгнула на нас сзади, уже проплыв дальше и подготовив нападение с тыла.

— Учатся, твари. Не по дням, а по часам, — прошипел я, едва успев среагировать.

— По минутам, я бы сказал, — поправил меня Брендан и успел отскочить от третьей крысы.

Тут уже церемониться я не стал. Провёл по лезвию рукой, поджигая его и приготовился рубить в котлету оставшихся. Они не заставили себя ждать, и вскоре два горящих раненных зомби-крысака метались по тоннелю, пока не умерли. Последнего укакошил Брендан, воткнув в него мачете, когда мерзкий крыс, выползший из темноты, норовил вцепиться ему в ногу.

— Сдаётся мне, своё присутствие в тоннеле мы спалили, — констатировал я, отряхивая руки и вешая погасший меч на пояс.

Огонёк оставил в воздухе, удерживая силой Печатью Потока, чтобы тот летел рядом и освещал путь.

— Думаю, это уже не так важно. Я отправлю информацию остальным, чтобы они были готовы ко всему. Сейчас важно понять, где находится аномалии, и не уходит ли эта зелёная тварь корнями в неё. Если так, то мы просто перерубим эту «пуповину» и даже не придётся ничего сжигать.

— Если нам повезёт…

— Если нет, тогда приступим к плану «Б». Попробуем отравить корни, чтобы зараза разнеслась по всем отросткам.

— Но оно умеет отделяться и функционировать самостоятельно.

— Рэй, — усмехнулся он, — на поверхности будет полным полно Героев, которые с этими тварями легко расправятся.

— Точно… — согласился я.

— Ты хоть и наследник Великого Воина, но не обязал истреблять каждого монстра самостоятельно. Ты же помнишь, почему Адан Мун стал великим?

— Потому что был клеевым парнем, как я?

— Он умел делегировать. И мне кажется, ты прекрасно это понимаешь.

Не мог с ним не согласиться. Но привычка везде и во всём побеждать порой затмевала разум. Я похлопал Брендана по плечу и выдохнул. Пока он передавал данные, я сверялся с картой, и намечал дальнейший путь. Аномалия пела откуда-то издалека, пульсировала и зазывала. И нужно было срочно найти её.

— Если я не ошибся, то нам сейчас вот сюда, — ткнул точку на карте. — Где-то там находится разлом, который нужно залатать. Он либо небольшой, либо что-то заставляет его петь очень тихим голосом.

— Петь? — не понял Брендан, сводя брови.

— Да. Я как будто слышу мягкую пульсирующую мелодию, отдающуюся в висках маленькими молоточками.

Звук манил и притягивал, и я пошёл на зов. Брендан поплёлся следом.

— А я их почти не слышу, — пожаловался он. — И скорее, ощущаю как лёгкий ветерок, а не как музыку или пение. И то, это удаётся только если настроюсь.

— Возможно, Печать Хаоса даёт некоторые преимущества, — задумался я. — Если так почудить, мало кто из ребят тоже хоть раз говорил, что «слышит» их. А у меня с этим проблем никогда не возникало.

— Не удивительно, ты и в пространстве прыгаешь. Считай сам ненадолго эти разломы и создаёшь. Только в отличие от аномальных, твои сразу затягиваются, потому что ты не рвёшь ткань мироздания, она просто перед тобой расступается.

— Знал я одного парня, перед которым море расступилось, — усмехнулся я, вспоминая про легенды о Моисее.

— И что, он тоже Герой?

— В каком-то смысле, — улыбнулся я. — Знал, правда, не лично, но впечатлился.

— Ещё бы! Крутой дар. Но меня и мой вполне устраивает. Если б во мне раскрылась Печать Хаоса, я б, наверное, с ума сошёл. Столько ответственности, столько задач…

— Т-с-с… — попросил я. — Кажется, что-то слышу.

Мы замерли, не доходя до очередной развилки. Звук капель воды, беспокойный шелест от тревожных лиан, которые мы растормошили и завывание ветра в тоннеле казались звуками весьма органичными для данной ситуации, но помимо них было что-то ещё. Что-то неуловимое, но опасное.

Мы крадучись последовали дальше, и моя интуиция спасла нас. Не успев завернуть за угол, я взмахом ладони направил светящийся огонёк чуть дальше и понял, что свет больше не отражается от пола.

— Оп-па… — произнёс буднично, но это размножило простое восклицание на множество копий, отражаясь от искривлённых поверхностей.

— Вот это да-а-а… — восхитился Брендан, который уже тоже понял, что перед нами зияет пропасть, от кривых стен которой отразились и его слова, рассеявшись в темноте.

Мы стояли перед разломом, уходящим глубоко вниз настолько, что не было видно дна. Стены изрезали редкие отростки, оплетавшие обломки труб и арматуры.

— Те твари, что сейчас на поверхности, вылезли из глубин бездны… — заключил Брендан.

— Даже сказал бы — выползли. Вот эти отростки, — я указал вниз и в сторону, — не соединены с «основным монстром». Это отдельные попытки каких-то других растений прорваться выше. Они другого цвета, другой структуры. Но, как мне кажется, доползти до поверхности смола только та дробящаяся и мимикрирующая дрянь. У этих не хватает сил и сноровки. Так что надо закрыть этот разлом поскорее, пока к нам не пожаловал никто больше.

И тут, как на зло, снизу что-то щёлкнуло, чтоб захрустело и начало пищать.

— Рэ-е-е-ей, закрывай разлом. И как можно скорее, — начал Брендан, переходя в боевую позицию. — Кажется, сейчас придётся отбива…

Он не успел договорить, или просто я не услышал. Жуткий стрекочущий писк наполнил пространство, оглушая и дезориентируя.

В воздух взвились здоровенные летучие мыши, по полметра в тушке.

— Отвлекай, — только и успел скомандовать я, когда одна из них бросилась мне в ноги, распахнув пасть.

— Только вас ещё не хватало!

Злость и раздражение накатили волной, когда одна из мышей всё-таки полоснула меня по руке когтями. В тёмном тесном коридоре было сложно маневрировать, но и убегать было некуда. Нигде не было просторных залов, так что отражать укусы нападавших тварей со светящимися мелкими глазками пришлось резко и чётко.

Проблема была в том, что они не заканчивались. Мёртвые рассечённые тушки падали в пропасть, из которой тут же появлялись следующие. И было бы логично сосредоточиться на закрытии разлома, но одновременно делать два дела я не умел. Особенно сложно играть в Цезаря, когда тебя царапают и кусают. И оставить Брендана без защиты, сосредоточившись на аномалии, было нельзя. Парень он толковый, но отнюдь не боец.

Шелест огромных крыльев уже перешёл в монотонный фон, а странная тёмная кровь перепачкала нас с ног до головы.

— Ещё минуту, — прохрипел Брендан, когда перед ним разлетелась очередная тушка, которую я разрубил от крыла до жопки. — Я, кажется, понял…

Он нагнулся к разрубленному тельцы, засунул пальцы в кровавое месиво, закрыл глаза и… облизал.

— Фу-у-у… Ты что творишь? — чуть не пропустив от отвращения очередную атаку, скривился я.

Однако он не ответил. А когда глаза его кровь открылись, они точно так же зажглись красным. И уже сложно было сказать, чьи глаза на меня смотрят, Брендана или этих тварей.

Ещё взмах, ещё мёртвые летучие мыши. Я распалил огонь сильнее, освещая тоннель и стены провала, понимая, что их прорывается всё больше и больше.

— Брендан! Надо закрывать аномалию, когда я досчитаю… — «до трёх» хотел сказать я, но не успел.

«Ты беги…» — должна была быть следующая фраза, но в неё уже не было смысла. Брендан улыбнулся, подмигнул светящимся красным глазом и начал орать. Не знаю, на каком языке, и что вообще это был за рёв, но мыши тоже начали орать. Только уже от ужаса, боли или чего-то другого, что полностью их дезориентировало. Они закрывали клыкастые морды крыльями, не переставая ими хлопать, но не могли удержаться в воздух и теряли высоту. И чем дольше Брендан кричал, свысока глядя на них, тем меньше у тварей было шансов выжить.

Заворожённый зрелищем, я только через несколько секунд опомнился, что нужно закрыть разлом. Сфокусировался на «голосе» аномалии, отделяя рёв монстров и Героя, которого увидел с новой стороны.

Разлом поддался легко, его рваные края, заботливо сводимые силой моей воли, смыкались и склеивались. Несколько тварей, видя, что проход в иной мир исчезает, пробовали прорваться, но большая часть уже билась в закрывающуюся дверь. Один застрял посреди портала, сжатый со всех сторон. Но я усилил нажим, не позволив ему прорваться к нам. Одна его часть навсегда осталась в своём мире, а вторая, уже тоже безжизненная, полетела вниз, в недра земли, когда от разлома не осталось больше ни следа.

— Добивай, — на выдохе произнёс Брендан, пытаясь отдышаться, когда на жуткий вопль больше не было сил.

И я опять с радостью провёл по клинку рукой, разжигая пламя, и выставил его вперёд. Пришедшие в себя чудовища с яростью бросились в мою сторону. Но это была их роковая ошибка.

Тушки одна за другой полетели вниз, опалённые и безжизненные.

— Как ты? — спросил у Брендана, когда закончил.

— Я, кажется, открыл в себе новое умение, — усмехнулся он.

На меня смотрели прежние светлые человеческие глаза без доли свечения и монструозности.

— Я тебя теперь боюсь, — рассмеялся я. — Ты что это вообще устроил?

— Слушай, ну я давно понял, что на вкус могу определять всякое разное… Даже как-то группу крови случайно определил, когда на тренировке одному парню нос разбил. Случайно капля крови попала, и я меня озарило. В общем, сейчас доверился интуиции, и вместо анализатора… — речь стала сбивчивой, как будто ему было стыдно.

— Слушай, это очень круто. И выглядит устрашающе, если честно. Но прям респект!

— Главное, что сработало! В крови много информации, и она позволила понять устройство этих существ. Так что быстро понял, как нужно правильно воздействовать, — радостно завершил он.

— Плохо только одно, нам к сердцевине этой растительной дряни не подобраться отсюда из-за разлома. Придётся наступать с поверхности.

— Зато мы теперь знаем, что корни не обрубить закрытием разлома. «Пуповина» уже перерезана.

— Да. Придётся травить. Или выжигать. Но второй вариант опаснее, и придётся придумывать, как сделать так, чтобы газ не потравил всё живое.

— Однако, — хитрой прищурился Брендан, — есть у меня одна идейка.

И перехватив мой клинок, рубанул по корню, мирно расположившемуся вдоль стены. По всем отросткам опять пошло возмущение, тварь заметалась, пытаясь хлестануть любого, до кого дотянется, но так ни в кого и не попала.

— С этой штукой я тоже проведу анализ. Правда, в силу того, что оно не животного происхождения, а растительного, мне, скорее всего, потребуются дополнительные исследования.

— Тогда погнали наверх, не устраивать же в этой клоаке лабораторию.

Нужно было вовремя сориентироваться, промчаться сквозь пространство, подхватить девушку, но я не успел, не сообразил. Когда мы с Терром бросились к разлому, внизу уже никого не было.

— Говнючий случай, — прорычал я.

— Оно утащило её в канализацию? — перепугано спросил Терр.

— Видимо. Я сейчас спущусь, попробую отыскать.

— Нет, — он положил руку мне на плечо. — Руби сильная и талантливая. Пока мы будем бегать, решая подкинутые монстрами задачи, мы упустим главное.

— Мы не можем просто взять и бросить её!

— Мы и не бросим. Она продержится, пока я иду за ней. А ты — займись уничтожением этой дряни. Вытащить из передряги Руби мне хватит сил, а вот руководить группой — нет.

В этих словах было больше смысла, чем в моём порыве спасти барышню. Но эмоции взяли верх, а в словах Терра было то, что смогло охладить их.

— Ладно. Направляйся вниз и спаси Руби, а мы придумаем, как истребить зелёную нечисть раз и навсегда.

Когда Терр скрылся из виду, я подозвал Саймона. Настало время распахивать сферу, изолируя эту дрянь от остального мира физически.

В его руках появилось нечто похожее на огонёк, который и я умел извлекать, однако выглядело это скорее как шаровая молния. Что-то искрящееся, электрическое, мощное и растущее очень быстро.

Ляся даже отшатнулась, когда сфера увеличилась в диаметре до пары метров. Но коснувшись ног девушки, сфера не причинила никакого вреда и прошла дальше, разрастаясь и набираясь сил. Довольно быстро она покрыла весь проулок, и тогда Саймон начал смещать центр сферы ближе к площади, продолжая наращивать размах.

— Я прикинул примерный эпицентр распространения, — пояснил он. — Вот и пригодилась геометрия, — усмехнулся и продолжил: — Чтобы не распахивать сферу слишком большой и не тратить понапрасну силы, нужно расположить ее правильно и окутать всю необходимую территорию, не затрагивая лишние участки, не оставляя ей пространства для манёвра.

— Это существо… оно обеспокоенно, — вклинилась Агата. — У меня долго не получалось прочувствовать, что на уме у этих растений. Они связаны, но при этом могут действовать изолированно. Очень сложно было понять структуру их мысли и способ общения. Но Брендан помог, и теперь я чувствую всё, что чувствует существо. Оно… Они напуганы, и поэтому начали действовать агрессивней. Судорожно пытаются адаптироваться, но у них не всё получается.

— Где сейчас… «центральный компьютер»? — спросил я, не зная, как лучше сформулировать мысль.

— Оно смещается опять к центру площади. И боюсь, нам надо действовать быстро. Оно поняло, что доминирующий вид здесь мы. И если оно убьет Руби и попробует вклиниться в её ДНК, то схватка может затянуться и неизвестно, к каким последствиям приведёт, учитывая способности Руби. Если дрянь начнёт отделять конечности и соединяться вновь, то это может доставить массу проблем. Да и регенерация, устойчивость к ранам… Всё это очень дурно пахнет.

— Тогда больше не медлим! Веди, укажи, где оно спряталось.

Мы все последовали за Агатой, которая вывела нас к центру площади. Она села на колени, приложила ухо к брусчатке.

— Оно выжидает, чтобы напасть…

— Тогда нападём первыми! Брендан, готов?

Он кивнул. План по уничтожению был набросан на коленке. Выглядел сырым, но это лучшее, что у нас было.

Я подозвал парней с Печатями Силы. Терр нас покинул, но этих двоих должно было хватить. По моей команде они начали пробивать проход к монстру. Не было цели прорваться под землю, но это сработало на выманивание.

Тварь занервничала ещё больше и прорвалось из недр земли, сквозь свои же лианы, оплетавшие часть площади. Прорвалось она там, где стояла ёлка. И не придумав ничего лучше, начало вплетаться в конструкцию, как это и положено любому растению.

Разрастаясь и выползая из земли всё выше, существо пронизало металлический каркас, перехватило колючие ветви и, беря с них пример, начало покрываться иголками, превращая лианы в колючие веники. Оно опять адаптировалось, перенимая черты того, что попадалось на пути.

— Неприятненько, — наморщилась Ляся.

— Ничего, тебе это трогать и не придётся. Вы с Агатой готовы?

— Да, — кивнула она и подошла к девушке, беря её за руки.

Они обе закрыли глаза, сплелись пальцами, опустили головы, уткнувшись лбами и настраиваясь. Две брюнетки, две менталистки, чьи способности, усиливая друг друга, могли помочь победить любого монстра.

Их задачей стал ментальный контроль центрального мозга этой огромной зелёной сети. И хоть все понимали, что задачка непростая, в то, что девушки справятся, никто не сомневался.

— Огонь! — прокричал я, и ребята начали палить из оружия, с которым прилетели.

Шен же, наконец, раскинув руки, в которых блеснула сталь, улыбнулся во все тридцать два зуба, как настоящий психопат, и бросился вперёд рубить в капусту любую лиану, любой корень или отросток, который попадётся ему на пути.

Таким образом, мы атаковали и нижнюю часть чудовища, и верхнюю, расстреливая из пулемётов и луков с горящими стрелами. Огнемёты отложили на план «Б». Всё-таки если жечь монстров, то есть риск потерять тех, кто как те детишки не успели эвакуироваться. Плюс животные, птицы, насекомые… Да и вообще, объятая пламенем площадь — так себе план.

Наш, конечно, был ненамного лучше, но потенциально минимизировал потери.

— Ещё! — воскликнул я, входя в азарт, когда огромная ёлка зацвела бутонами вместо новогодних шариков, и распахнула пасти, издавая страшный вопль.

Он бил по ушам, но не оглушал и не дезориентировал. Возможно, каких-то на какой-то вид существ оно и работало, но зелёный монстр столкнулся с Героями, а мы как тараканы, нас хрен вытравишь.

— Достучались… — на выдохе произнесла Агата и облизала пересохшие губы. — Целься.

Брендан что-то домешав в своих пробирках, бросился ко мне, передавая здоровенный шприц.

— Не промахнись, — предостерёг он, но я лишь усмехнулся.

— Смотри и учись!

— Усиливаем… — произнесла Ляся, и я, наконец, заметил эффект.

Существо начало беспорядочно бить «щупальцами» по домам, разбивая стёкла. Оно целилось в Героев, но теперь даже близко не попадало. Вой стал жалобней и яростней, чудовище, обмотанное гирляндой и сдерживаемое каркасом ёлки, понимало, что теряет контроль.

«Это агония, — подумал я. — Именно так она и выглядит».

Новые бутоны распахнулись на лианах, и я увернулся от очередной атаки. Сначала перед моими ногами хлыстоподобный отросток разбил брусчатку, затем снес фонарный столб, а потом сорвал крышу. И сразу после этого в него влетел Шен, кроша зелёную плоть и бешено хохоча.

— Уже почти… — нахмурив брови от напряжения, произнесла Ляся. — Ещё чуть-чуть…

Я подбросил и покачал в руке шприц, оценивая его вес и балансировку. Кидать нужно сильно и метко, и так, чтобы точно в «сердце».

И вот, наконец, оно показалось. Лясе с Агатой всё-таки удалось вытащить наружу то, что скрывала ползучая тварь. Сразу под корпусом, где заканчивался каркас ёлки и росли самые крупные шипы и иголки, начал надуваться и подсвечиваться пульсирующий пузырь.

— Не ошибся! — сжав кулаки, радостно произнёс Бренда. — Вот оно! Вот его сердце, разум и движущая сила.

А пузырь тем временем набух и стал больше выпирать под слоями зелёной кожи. Ёлка заметалась, взвыла и начала бить щупальцами куда попало, разрастаясь интенсивней, будто понимало, что это последний шанс. Шен разрубал ветви, и они тут же отрастали вновь. Ребята отстреливали бутоны и листья, а они нарастали с утроенной силой.

— Сейчас… — прошептал я не то сам себе, не то информируя команду. — Сейчас я добью его.

Вскинул руку, попытался прицелиться, но ёлка вдруг попёрла в рост. Она начала отращивать мелкую зелень, как сорняк, мох или клевер, что-то пушистое, вьющееся, перекрывая вид на пульсирующее сердце.

— Не может удержать его внутри и поэтому прячет, — обеспокоенно выпалила Агата. — Не знаю, как это прекратить.

— Да и хрен с ним, — чувствуя, как адреналин ударил в голову, заключил я. — Ему не победить…

— Что ты задумал? — насторожился Брендан.

Но мне было проще показать, чем объяснять. В конце концов, хаотик я или где?

И я физически ощутил, что Печати Хаоса понравилась эта мысль. Действовать резко, импульсивно и яростно — вот что ей по вкусу. Поэтому я в ту же секунду перенёсся к огромной живой ёлке, мотающейся из стороны в сторону, и ухватился одной рукой за каркас. Услышал, как некоторые ахнули, но никто не стал перечить.

Существо метнулось, и я едва удержался на одной руке, чувствуя, как меня потихоньку начинают оплетать те самые мелкие вьющиеся отростки.

«Часть корабля, часть команды», — вспомнилось мне, но эту мысль Печать Хаоса не приняла. Лишь фыркнула и выдала очередную порцию адреналина. Поэтому я, дёрнувшись и удобней перехватив часть каркаса, развернулся и начал целиться.

Существо извивалось, но я уже видел его «сердце», уже слышал его пульсацию и точно знал, где оно находится. Поэтому со всей силы запустил шприц в гущу зелёного мшистого ковра и не просто позволил ему воткнуться, а переместил силой Печати Потока к сердцу существа. И в силу того, что оно было усилено чисто физически за счёт замаха, игла воткнулась в плотную зелёную «кожу» почти под корень. Вошла как в масло, хотя слой был довольно плотным.

Затем Печать Потока исполнила сразу две моих команды: нажала на шприц и перенесла меня назад на брусчатку к девчонкам, которые уже расцепили руки и с упоением наблюдали за происходящим.

Я слегка пошатнулся, так как болтало на ёлке меня знатно, и девушки тут же обступили меня, подхватывая за локти и радостно улыбаясь.

Существо вдруг перестало выть, затихло, будто прислушиваясь к себе и пытаясь понять, действительно ли оно умирает. И поняв это, затрепетало всеми бутонами, которые почти тут же начали темнеть, иссыхая и отламываюсь, срываясь со своих чашечек.

По всем зелёным «щупальцам» также пошла чернота. Буро-коричневые пятная расползались с огромной скоростью. Но существо продолжало биться, даже уже понимая, что проиграло. Захват города прошёл неудачно.

Мы ещё несколько минут смотрели, как чернеют и отваливаются лианы с фасадов домов, как отделившиеся бутоны, которым довелось отсоединиться раньше, заканчивают свою жизнь в смертельных объятьях Шена. Вслушивались, как на площади становится тише. Ощущали запах свежескошенной травы и лёгкий аромат гниения, похожий на тот, что источают лилии. Наслаждались победой, понимая, что это была отличная командная работа.

Саймон на всякий случай продолжал удерживаться сферу и уточнял у Агаты, где ещё могли остаться части зелёного монстра, чтобы ни один бутон не убежал. Но Агата заверила, что яд подействовал не только на плоть существа, он заразил и нервную систему. Или если точнее, сердце, коммуникатор, через который все они были соединены.

— Так это что, выходит, мы отравили их по вай-фаю? — усмехнулся я.

— Типа того, — с гордостью ответил Брендан. — У него не было шансов.

— Ни одного! — раздался голос из-за спины, и перед нами предстал Терр, держащий на руках растрёпанную и измазанную в цветочном соке Руби. Девушка обвивала его шею и не сводила с Героя глаз.

«Совет да любовь», — мысленно благословил я, понимая, что наконец-то девушка смотрит в правильном направлении.

— Слышите? — спросил Шен, вытирая лезвия о рукав. — Это что, наше подкрепление с ректором во главе?

И мы действительно заметили над площадью вторую «пташку».

— Как нельзя кстати, — рассмеялась Ляся. — Надеюсь, они заправили не только бак, но и багажник. Есть хочу жутко! Слона бы съела!

— А может, немного зелени? — предложил я, указывая рукой на то, что отсталость от монстра.

— Иди… Пожуй…

«Говна», — подумал, скажет она, но девушка лишь весело добавила:

— Салат. Иди пожуй салат, Рэй. Весь, что видишь, весь и пожуй.

И с гордо поднятой головой, виляя бёдрами, направилась в сторону опоздавшей группы.

После победы над Ёлко-монстром последовала закономерная суета. Саймон снял защитную сферу, а город наполнили представители различных служб: от спецназа до коммунальщиков. Всё-таки нужно было как-то утилизировать то, что осталось от монстра. Ну и убедиться, что помятые «щупальцами» дома безопасны для проживания.

Ну и, конечно, не обошлось без репортёров. Линнея строго настрого запретила давать развёрнутые комментарии, надеясь урвать эксклюзив из первых уст. Поэтому я отделался фразой а-ля «У меня была какая-то тактика, и я её придерживался».

Да и на большее, если честно, сил уже не было. Хотелось принять душ, отдохнуть, а затем заняться по-настоящему важными делами. Например, разыскать самого себя и расспросить, какого хрена «он-я» делает в этом мире. И кто он, настоящий Канто или кто-то третий. Ведь никогда нельзя исключать никаких вариантов.

Ректор, который был горд похвалами журналистов, о том, как прекрасно его студенты справляются в полевых условиях, с радостью пошёл на встречу, когда я предложил дать всем парочку выходных за пределами Школы. И ему было сложно отказать, особенно при направленных камерах.

В конце концов, никто не мог спорить, что мы заслужили небольшой оплачиваемый отдых.

Я выбрал небольшую гостиницу на окраине, чтобы не докучали репортёры, и была возможность подумать. Но части ребят эта идея тоже понравилась, так что на полное уединение рассчитывать не пришлось.

— Далеко собрался, красавчик? — услышал знакомый мурчащий голосок, когда уже собирался по-тихому свинтить от прессы.

— А что? Хочешь составить мне компанию?

Линнея тут же скользнула ко мне, ухватив под руку.

— Всенепременно! — заявила она. — Мне одолжили машину, когда развозила детишек и их родителей по убежищам. Так что домчу с ветерком.

Небольшой трёхэтажный отель на отшибе возле соснового леса выглядел приличным провинциальным пристанищем. Мне он напомнил советские санатории поздних лет, лет за десять до того, как Союз распался.

Аккуратный, геометричный и, что называется, добротный фасад оттенялся красивыми кустами шиповника или какой-то схожей с ним разновидности местного аналога. Не самое романтичное место, в которое хотелось бы привести девушку. Но Линнея, кажется, ничуть этого не смутилась, и когда мы подошли к стойке администратора, попросила двухместный номер, вместо двух одноместных.

Девушка в форменном костюме сахарно улыбнулась, пряча взгляд, чтобы не выдать то, о чём подумала, предоставила ключи и, как только мы развернулись к лестнице, тут же потянулась к смартфону. Наверняка, чтобы раструбить подружкам о том, кто и с кем посетил их скромное пристанище.

Номер на третьем этаже с большим окном и выходом на просторный балкон наверняка был лучшим из возможных. Но я не планировал особенно долго наслаждаться убранством. Куда больше меня интересовала дикая кошка, невзначай расстегнувшая верхнюю пуговичку на блузке.

— Я в душ, — отрапортовал я и туту же понял, как это прозвучало.

Линн изогнула бровь, и под напором её игривого взгляда я почему-то решил прояснить, что имел в виду лишь то, что после побоища на площади мне просто необходимо привести себя в порядок.

— Так и поняла, герой, иди и смой с себя налёт трудовых будней.

Это заняло не так много времени, как должно было, но мне всё равно показалось, что я слишком долго возился. Не хотелось выйти и увидеть Линнею спящей. Мои намеренья не были так чисты, как я озвучил, отправляясь в душ, но и она явно попросила один номер не просто так.

Однако когда вышел, не увидел девушку в комнате. Даже подумал, что она куда-то ушла, но оказалось, что она просто сидела на балконе, попивая чай.

Я накинул футболку и штаны, затем прошёл на балкон и сел рядом в плетёное кресло. Какое-то время мы молчали.

— Что ты задумал, Рэй? — она подобрала под себя ноги и откинулась на спинку, разворачиваясь ко мне в три четверти.

— О чём ты? — я пригубил чая.

Теплота приятно растеклась по телу.

— Я чувствую, что ты не отдыхать сюда напросился. Что тебя тревожит? Твои мысли, как рой пчёл, мне даже кажется, что могу слышать, как они жужжат.

— Что за бред? — попытался отшутиться.

— Поцелованная Луной преемница клятвы в таких вещах не может ошибаться. Мы связаны пророчествами, Канто, так что не лги мне.

— Ерунда все эти ваши пророчества, — не сдавался я. — Не думаешь, что просто подгоняешь факты под смутные формулировки?

— Ой, не начинай. Я трактую исходя из обстоятельств.

— Это похоже на натягивание совы на глобус.

— Фу, Канто, не тронь пернатых, — тоже отшутилась она.

— Интересно, что бы ты сказала, если б Луна тебя не поцеловала, а я оказался преемником Великого Воина. Как тогда со всеми этими воспыланиями сердца, а? — решил идти с козырей.

— А что не так? — продолжила упираться она. — Бабуля вполне себе ничего! Или хочешь сказать, что она тебе несимпатична?

— Не подводи меня под монастырь, бестия. Ты же знаешь, что ничего плохого про бабулю я никогда не скажу.

— А вообще… Бабуля-то ни при чём. Не будь меня, преемником бы стал дядя Анри! — она радостно хлопнула в ладоши.

— Не подводи меня под статью!

— А ты не заговаривай мне зубы, Канто. Выкладывай, что удумал!

Решил, что отпираться смысла нет. Где-то бродил самозванец в моём родном теле, и, возможно, разобраться во всём будет проще, если посвятить Линн в мои планы.

— Эрик, парнишка, который знает настоящего Канто, попал на фото с моей истинной тушкой. И если хорошенько надавить, то он расскажет, что знает.

Линнея обдумала мои слова, а потом серьёзно спросила:

— А в вашу первую встречу, как думаешь, он уже знал, что ты — не ты. Вернее, что он — не он, а ты…

И пока она сама не запуталась в формулировках, прояснил:

— Нет, не похоже. Он разговаривал со мной вполне обычно. Либо парнишка гениальный актёр, у которого ещё нет Оскара, либо действительно не понимал, что есть подмена.

— Чего нет? — Линн нахмурила брови.

— Я всё время забываю, что ты не из моего мира. Ну, ничего, я обязательно проведу тебе экскурсию позже, когда сам научусь в полной мере управлять переходами между мирами. Местные «авиалинии» одолел, и междумирные тоже осилю.

— Обещаешь? — Её глаза хитро блеснули, уголки губ поползли вверх.

— Да, но только после того, как во всём разберусь.

— Прям во всём?

— Во всём, что отвлекает мои мысли сейчас.

— Хитрец. И пообещал, и тумана нагнал. Ты, кстати, помнишь, что должен провести церемонию обновления клятвы.

— Теперь, да. Но пока тоже не до того. Сама подумай, где-то бродит моя тушка, которая что-то замыслила.

— Есть идеи что именно?

— Есть одна. Возможно, Орден Отрицателей завербовал Канто Алана Рэя с целью перенести мой родной мир. Там, в теории, он мог напитаться силой Хаоса, стать Преемником, даже если изначально им не был. Меня, если честно, вообще не отпускает тема с преемственностью. Я, конечно, супер крутой и всё такое… — она хихикнула, и я продолжил: — Но мне не верится, что было какое-то древнее предопределение, что именно меня выдернут сюда. Отрицатели научили Алана ритуалам и отправили в мир Хаоса. Но что-то пошло не так. И он, вместо того, чтобы перенестись туда и преисполниться, поменялся со мной телами. А теперь — вернулся. Либо при помощи энергии Хаоса, либо — очередным ритуалом. Но всё это в любом случае мне не нравится. Зачем Отрицателям Герой? Они же утверждают, что из-за нас все беды. А тут — сажают на поводок одарённого парня, да ещё и засылают к Хаосу.

Линнея тоже задумалась и взяла чашку в руки, согревая ладони.

— Знаешь, в наших семейных летописях говорится, что между преемником и носителем клятвы должны быть: равный дух, крепкое рукопожатие и единомыслие. Если кратко, то это в основном трактуют как крепкую дружбу и общность целей. Сомневаюсь, что с тем парнем с видео, где он чуть не сжёг посетителей магазина, у меня могла бы быть общность целей или духа. Так что одно могу сказать наверняка — прежний Канто точно не мог бы стать преемником Адана Муна.

— Вот я и говорю, фигня эти ваши пророчества. Ничего толком не сказано, тумана нагнано… конкретики никакой. Всё верчу… как хочу… — язык начал заплетаться, речь поплыла и остро захотелось спать.

— Ты устал, Рэй, — Линнея мило улыбнулась, но я, вместо того, чтобы поддаться этой нежной мягкости, насторожился.

Сердце заколотилось, внутренний голос завопил оглушая.

«Это непростая усталость!»

Я посмотрел на свои ладони и понял, что роняю чашку. Она держалась на моём колене, но руки уже не слушались, и пальцы отпустили тонкий фарфоровый ободок, не оставляя ей шансов не разбиться. Остатки чая полились на ногу, и когда я моргнул, произошло ожидаемое — она достигла пола и со звоном рассыпалась на сотни осколков.

— Что… ты добавила… в чай? — ватным языком еле-еле проговорил я.

— Что? В чай?.. — Линн обеспокоенно взглянула на ещё горячий напиток, а затем на меня. — Ничего. Я ни… чего…

И вдруг изменилась в лице. С трудом подняла левую руку и провела ею из стороны в сторону.

— Всё плывёт…

Краем глаза сквозь приоткрытые шторы я заметил, как дверь номера позади нас распахивается, и на пороге появляются несколько человек: та самая «сахарная» девушка, улыбавшаяся нам при заселении, и ещё два силуэта в капюшонах.

Рывком я подался вперёд. Однако «рывком» это воспринималось только с моей стороны. По факту же это была вялая попытка склониться и дотянуться до Линнеи, начавшей терять сознание. Я же, продираясь сквозь чёрную пелену, подступавшую со всех сторон и сужавшую зону видимости до небольшого кольца подзорной трубы, дёрнулся и ухватился за безвольно повисшую ладонь Линнеи. Она сползла в своём кресле, погрузившись в глубокую дрёму.

В этот момент на балкон ворвались те двое.

Последнее, что увидел — это взмах монтировки над своей головой.

Дальше всё погрузилось во тьму.

Я проснулся оттого, что по телу пошла судорога. Дикой болью сначала свело ногу, а затем передавило какой-то нерв, что начала отниматься рука. Оно и не удивительно. Я лежал на утёсе скалы в какой-то несуразной кривой позе. Тело затекло, и каждое движенье отдавалось болью во все части. Но дотянуться до ноги получилось, и я колющими ударами прошёлся по коже острым камешком. Это сняло спазм и позволило вновь почувствовать себя живым.

Сел, проверил голову. Удара монтировкой не было, значит, успел прыгнуть куда-то до удара.

«Линн!» — стрельнула мысль. Не знал, смог ли перетащить девушку или прыгнул в пространство в соло.

Во рту пересохло, глаза слезились от слепящего рассветного солнца, но всё равно кое-как осмотрелся. Девушка лежала на спине, раскинув руки. Волосы спутались, топик задрался, обнажая живот. Джинсы порваны, на руках ссадины. Видимо, приземление вышло не совсем удачным.

Проверил себя и понял, что помимо очевидных неприятностей, имеется сильный ушиб рёбер и пара синяков, которые, должны сойти значительно быстрее, чем у барышни.

— Линн, эй… — позвал я, но она не отзывалась.

Пришлось встать и доковылять до неё самой. Она дышала ровно и даже умиротворённо. Спала.

— Линн, — потрепал по плечу. — Ау, котяра. Вставай.

Но она лишь что-то простонала и попыталась принять более удобную позу.

— Ещё пять минуточек не прокатит. Надо понять, где мы находимся. Слышишь, соня?

— Отстань… Голова раскалывается, — нехотя прокряхтела она, отмахиваясь и приоткрыв один глаз. — Ёлки-палки…

Резко села осматриваясь.

— Где мы?

— Вот и я хотел бы знать. А ёлки — остались позади. До палок дело, к сожалению, не дошло.

Она закатила глаза.

— Всё тебе, Канто, хи-хи да ха-ха.

— Ты сейчас прям учительница первая моя… Ещё спроси, не забыл ли голову дома для полноты образа.

— Не, ты б не забыл. Вот Руби могла бы…

Поняв, что Линнея в порядке, раз находит силы язвить, помог ей подняться. Дальше этого ничего не продумал. Так мы и стояли, щурясь от яркого солнца и неловко осматриваясь.

Вокруг не было ничего. Сплошные пустынные поля и равнины, переходившие в горизонт. Местами иссохшие, местами каменистые, местами заросшие чем-то диким.

— Узнаёшь что-нибудь?

— Я? — возмутилась она. — Я-то с чего должна знать, куда ты прыгнул. Вообще без понятия.

— И я… Наверное, увидел где-то фото. Может, в сети, или в журнале, или… Да без разницы. Странно, что не выбрал что-то привычное вроде Школы. Но и думать было некогда.

— Да и нечем, — хохотнула она, и теперь уже я закатил глаза. — Да я про то, что нас опоили. Это ведь та сука со стойки, да? Она к нам кого-то подослала…

— Не думаю, что она была инициатором, но явно всему этому поспособствовала.

— Ну да, я и не про то, что мы лично чем-то ей не понравились. Она на кого-то работает. Но на кого? На прошлого ректора?

— Нет, Линн, не думаю. Ему не до нас. Может, конечно, какие-то бывшие спонсоры недовольны. Но мы этого пока всё равно не узнаем.

— Давай, может, свалим отсюда, раз всё равно не понимаем, где находимся. Да и странно тут… Безлюдно…

— Мёртво…

Она поёжилась. Но впечатление местность действительно производила такое.

Ухватил Линн за запястье, сосредоточился, настраиваясь на переход и…

Ничего не произошло. Ни. Че. Го.

— Ну? — спросила она. — Ты передумал?

— Я… не могу… — не то вопросом, не то утверждением ответил, растерянно глядя на барышню.

— А где твой медальон?

— В номере… — похлопав себя по футболке, констатировал я.

— Как в номере, Рэй? Ты же без него не сможешь обуздать Хаос, это же единственное верное средство, пока ты учишься.

Впервые в жизни увидел в её глазах настоящий испуг. Глубокий, честный.

Попробовал ещё раз, но ничего не произошло. Я был обессилен, всё ещё отравлен и слаб. Чтобы понять, могу ли вообще что-либо сделать, щёлкнул пальцами и извлёк огонёк. С этим проблем не возникло. Способности были при мне. Но вот Хаос… Хаос спал.

— Что ж, раз уж не могу перенести нас ни назад в отель, ни в Школу, придётся пока тут осмотреться. Ты же хотела попутешествовать. Вот наш шанс, побродить без папарацци, без зевак и внимания. Пойдём?

Подставил ей локоть, и она неохотно в него вцепилась, насторожённо осматриваясь.

— Мы вообще в нашем мире? — глядя на ящерку, скользнувшую между желтоватых камней, уточнила она.

— Почём же мне знать? Сейчас вместе и выясним.

Я повёл её к тропе (или к тому, что было больше всего на неё похоже), сохраняя оптимизм, любопытство и жажду исследований. Пейзаж удручал, но пока ничем не выделялся.

— Нам бы до поселения какого-нибудь добрести. Там помощь вызовем. Вас, героев, любая собака знает, быстренько свяжемся с администрацией Школы, а там вертолёт, самолёт, койка. И ванная, полная горячей воды и пены… А ещё… — Линн что-то щебетала, но я не вслушивался.

Не потому, что мне было неинтересно, просто её голос действовал успокаивающе, даже если она не говорила ничего важно. Она, судя по всему, болтала по той же причине. Это умиротворяло и возвращало чувство контроля, хоть и мнимое.

Тысячу раз пожалел, что настолько расслабился. Пошёл в душ, снял браслет, отложил медальон. И что теперь? Мы на куличках без связи, без ориентиров и под лучами солнца, которое вот-вот станет палящим. Хорошо хоть не с голой жопой, а в какой-никакой одежде.

— Смотри! — вдруг воскликнула она. — Там какое-то поселение! Городишко мелкий, но хоть что-то.

Но радость оказалась преждевременной. Через полчаса пути, когда мы доковыляли до города, он оказался заброшенным, причём очень давно.

— Что за хрень! — возмутилась Линнея, разочарованная, что единственный ориентир оказался бесполезным. — Что это вообще за развалины?

Ответа у меня не было. Всё это вообще напоминало подобие заброшенного поселения древней цивилизации или античные города исторических районов каких-нибудь небольших стран с богатым бэкграундом.

Полуразрушенная архитектура, занесённая песком и проросшая зеленью в тех частях, где присутствовала хоть какая-то влага и тень от скал, и остатки дорожных плит произвели странное впечатление. С одной стороны, нельзя было не восхититься, что мы прикоснулись к чему-то древнему и в какой-то степени даже величественному.

Линн скользнула в один из домов через разбитый дверной проём, и я последовал за ней. Внутри было нежарко. Крыша спасала от солнца, а сквозь пустые глазницы окон свободно гулял ветерок.

— Как тут пустынно и… странно, — грустно произнесла она. — Уютно и в то же время ужасно тоскливо.

Она села подошла к запылённым полкам с посудой, достала одну из глиняных тарелок, провела пальцами по орнаменту, тем самым очищая поверхность от векового налёта.

— Красиво… — Линн показала тарелку мне, и я кивнул просто по инерции, ничего не понимая ни в орнаментах, ни в красивой посуде.

Другие комнаты были такими же заброшенными и запылёнными. Никакого присутствия людей. И что удивительно — никаких табличек или ограждений. Любая историческая часть города, как правило, охраняется, иначе всё разобьют и разграбят. А тут — ничего.

— Не нравится это мне, — заявил со всей откровенностью. — Не знаю, куда нас занесло, но место максимально непонятное. Думаю, стоит пойти дальше и поскорее. Чем быстрее разберёмся — тем лучше.

— Я пить хочу. Ты не хочешь?

— Не отказался бы, но пока терпимо. Здесь ты воду не найдёшь точно, надо идти, Линн.

Ей уходить не хотелось, было видно по глазам, место почему-то очень понравилось кошке-путешественнице, но жажда — штука беспощадная. Поэтому барышня поставила тарелку на стол (или то, что от него осталось) и развернулась на выход. Но затем замерла почти у самого выхода и вернулась.

— Линн? Ну ты чего?

Девушка опять показалась через несколько секунд, в руках красовался небольшой расписной кувшин.

— Что? — состроив невинное выражение лица, спросила она. — Пригодится, чтобы попить. Ну и вообще — на память будет. Здесь же магнитики не продают.

И как ни в чём не бывало выскользнула на улицу, довольная уловом.

— Мародёрка, — выпалил в спину, а она обернулась и показала язык.

Шли ещё полчаса, пока вдалеке, наконец, не показался какой-то небольшой водоём. Не то озерцо, не то речушка, заворачивающая куда-то к скалам. Пейзаж понемногу, но менялся. На скалах появились «наросты» — каменные образования, напоминавшие по форме грибы. Нечто похожее видел, когда ездил на Кавказ в Джилы-Су наблюдать водопады и «джилы-сусликов». «Поляна грибов» или как-то так называлось место с похожим ландшафтом. Но это было определённо не оно.

Однако водопады тоже нашлись, когда мы с Линн свернули к воде. Сквозь скалу пробивался мощный бурлящий источник, даровавший прохладу и возможность напиться.

Линн же пошла дальше. Скинула топик и джинсы, демонстрируя прекрасную фигуру и симпатичное простое бельё. Лифчик просто обтягивал грудь, не обеспечивая никакой поддержки. Хотя она в ней и не нуждалась. Трусики сбились, оголяя одну из ягодиц целиком. Она поправила их пальчиком и немедля вошла в воду.

— Освежает, — констатировала она, щурясь от солнца и улыбаясь. — Пойдёшь?

Не скажу, что хотел купаться, но и отказывать барышне не хотел. Тоже скинул всё лишнее и ступил в воду. Мурашки тут же побежали по ногам и рукам.

Линн хохотнула, мотнула ногой, поднимая брызги. Соски под тканью затвердели, и она, неловко пытаясь прикрыть их, сложила руки на плечи. И чтобы я не успел отомстить и обрызгать её, резво окунулась по шею и поплыла вперёд. А я, игнорируя дискомфорт от каменистого дна, плюхнулся вперёд полностью погрузившись.

Идея освежиться оказалась прекрасной. Мы какое-то время брызгались, ловили друг друга за руки, пытаясь увлечь на дно, и просто дурачились, доплывая до водопада и обратно к берегу. И какое-то время ещё потратили бы, если б Линн наконец не заметила странную птицу, кружившую над нами, на которую я не обращал никакого внимания.

— Что она зависла, — приставив руку ко лбу, спросила Линн. — Будто следит за нами, — рассмеялась она.

— Зависла, наверное, охотится на зверьков.

— Нет, Рэй… — девушка вдруг посерьёзнела. — Посмотри, не кажется ли мне…

Я поднял взгляд и тут же понял — нет, не казалось. Совсем не казалось. И если б не шум водопада, то давно бы услышал, как крутятся лопасти.

Это была никакая не птица, а среднего размера дрон, шпионивший за нами уже не одну минуту.

Не заметив никаких опознавательных знаков, решил махнуть рукой. Если это со Школы отправили выследить нас, то отлично. Если просто какой-то зевака — тоже неплохо, нас быстро узнают.

— Привет! — крикнул я, выбираясь к берегу. — Я Канто Алан Рэй, студент Высшей Школы…

Но договорить не успел. По нам открыли огонь, поднимая ещё одну волну брызг. Линн взвизгнула, отскочила. Я, не глядя на неё и надеясь, что девушку не задело, щёлкнул пальцами, но пламя не появилось. Не то мокрые руки, не то волнение, усугубленное действием дурманящего вещества, добавленного в чай.

— Ныряй! — скомандовал Линнее, повторяя попытку с огнём, но та опять закончилась поражением.

Новая череда выстрелов прорезала воду, и на этот раз дрон смог прицелиться лучше и зацепил меня вскользь по бедру. Линн уже этого не видела, ушла под воду, прячась от противника, а я, раззадоренный болью, прицелился и попытался ухватить дрон ментально.

Он увернулся, чувствуя чужое влияние, но я прицелился точнее и ухватил засранца. Лопасти замолотили сильнее, жужжание усилилось, а я крутанул его та, что он больше не мог прицелиться в нас. Потянул к земле, чтобы обезвредить, хорошенько трахнув его о камни, и рассмотреть на предмет опознавательных знаков, но паршивец не дался.

Взрыв поднял клубы дыма и песок с земли, а разлетевшиеся обгоревшие обломки уже не представляли особого интереса.

— Линн? — позвал я, но она не ответила.

Её нигде не было видно, и либо она всё ещё пряталась под водой, либо заплыла за водопад. По крайней мере, я на это очень надеялся. Не хотелось даже думать, что её могло ранить и под воду она ушла не по команде, а из-за ран, несовместимых с жизнью.

В воде была кровь, но немного и, скорее всего, моя, но внутри что-то кольнуло.

— Линн! — проорал я, заходя в воду по шею.

И тут отлегло. Она махнула мне из-за камня у самого водопада. Испуганная, с какими-то водорослями в волосах, но живая и невредимая.

— Не пугай меня больше, — попросил я, но она никак не среагировала на мою просьбу.

— Я, кажется, поняла, что происходит, Рэй… — сорвалось у губ, едва окрашенных робкой улыбкой. — Мы с тобой пипец как влипли!

Мы стояли и смотрели в небо, хоть солнце в зените слепило глаза. Выглядело всё довольно привычным, если бы не одно но.

Из-за линии горизонта начало подниматься второе солнце, такое же слепящее и жаркое.

— Два солнца? Серьёзно? — удивился я.

— Угу…

— И что, это нормально?

— Для нас нет, для некоторых миров — да. Читала в одной из легенд, что есть миры, устроенные немного иначе. И бывает так, что небо озаряют сразу два светила, либо сменяются по очереди. Возможно, в моём родном мире тоже было два солнца.

— Может, я случайно прыгнул в твой мир?

— Понятия не умею, я никогда его не видела. Это ты Хаосом командуешь, тебе видней.

— Да, детка. Я повелитель Хаоса. Запомните это лицо! Там, где Хаос, там это лицо. Я знаю, как обращаться с Хаосом. Никто не владеет Хаосом, как я! — процитировал Джея[1], заменив пару слов.

— Ты закончил? — вздернув бровь, оборвала мою тираду Линн.

— Нет, но продолжай.

— С тех пор как я заметила второе солнце, температура воздуха значительно поднялась. Я боюсь, что скоро здесь станет так жарко, что мы начнём плавиться и терять сознание. Попробуешь перенести нас куда-нибудь ещё?

Благодаря скалам и хитровыдуманному ландшафту, мы пока оставались в относительной тени, но прогреваемая область от второго палящего солнца ширилась. На затенённой части в небо взмыла стайка птиц. И я поначалу решил, их спугнуло именно это, но потом довольно быстро стало очевидно, что это никакие не птицы, а новая партия дронов.

— Рэй, нам срочно надо валить, — забеспокоилась Линнея.

Без медальона совладать с Хаосом было куда сложнее, но ситуация грозила перейти в критическую. Защитные сферы распахивать так и не научился и после отравления так до конца в себя и не пришёл, так что справиться с целым роем дронов мог и не осилить. Я коснулся Линнеи, чтобы не оставить случайно девушку здесь одну, и сконцентрировался. Живо представил образ Школы, свою комнату, диван напротив окна с чудесным видом на статуи Первых Героев.

— Быстрее, Рэй, пожалуйста… — её голос дрогнул, ладошки стали совсем влажными.

Выдохнул. Сосредоточился ещё раз. Почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, но не более. И тут услышал первые очереди. Пули свистели вдалеке, нас пытались запугивать. И им удалось.

Линн выдернула руки, встревоженно уставившись на тёмную тучу из дронов.

— Надо бежать⁈ — не то вопрос, не то приказ, а в глазах мольба.

Не ответив, ухватил за руку и бросился к ближайшей тропинке в разломе скал. Природа скроет нас и от дронов, и от палящего солнца. Решение временное, но хотя какое-то.

Линн, едва поспевая за мной, мчалась как угорелая.

— Может, в кошку? — с сомнением спросил я, до конца не понимая, хочу ли прокатиться на огромном белом пушистом звере, и ли всё-таки предпочту, чтобы в первый наш плотный контакт в позе наездницы была барышня.

— Не могу, Рэй, этот дурацкий чай, не знаю, что в нём было…

— Ладно, не трать силы, беги быстро, дыши ровно.

И мы помчались дальше. Дорога петляла, мелкие камешки сыпались сверху и скользили под ногами, замедляя и создавая больше рисков поскользнуться и упасть. И вот первое жужжание послышалось ровно над головой. И, конечно, быстро заглохло, потому что, как говорил тренер, «со сломанной жопой далеко не убежишь». В данном случае — со сломанными лопастями.

Высота скал, узость и неровности разлома не позволяли врагу нормально прицелиться, и тактика поменялась.

Ещё выстрелы, над головой и уже чуть впереди. Они начали палить по камням, откалывая всё больше и больше кусков и поднимая пыль в воздух. Хитро придумано: не имея возможности зацепить нас, попытаются просто выкурить. Авось и камнем кого прибьёт или вообще завалит.

Не знаю, чей это мир, но нам здесь точно не рады. Линн взвизгнула, и пришлось остановиться. Стоя в пылевой завесе, могли позволить пару секунд задержки.

И тут я увидел кровь. Распорола ногу об острый выступ.

— Рэй… — в голосе появились слезливые нотки, — я не… не знаю, как… и что теперь…

Пришлось сесть рядом. Взял её подбородок в свои руки, заставил посмотреть в глаза.

— Веришь мне?

— Я не знаю… Нам надо выбираться…

— Выберемся. Ты мне веришь?

Она кивнула, а потом, смахнув слезу, проговорила уверенно:

— Верю.

И магия сработала. Не знаю, то ли её вера в меня, то ли моя собственная, подкреплённая её доверием, то ли просто особенность момента усилили Хаос и энергию контроля над ним.

Вокруг нас расступились скалы, рассыпались мириадами звёзд, сплетением вселенных сквозь все времена и пространства. Нас закружило в причудливом вихре потоков энергий, растянуло и сжало. Линн крепче вцепилась в меня, прижимаясь всем телом, будто боялась, что её выбросит куда-то в другое измерение, а я умчусь дальше.

И когда переход завершился, мы оказались в моей комнате в Школе. В тишине. Без стрельбы и дронов, без скал и пыли. Хотя нет, за последнее не берусь утверждать. Комната выглядела довольно захламлённой, а воздух спёртым.

Линн, наконец, открыла глаза и выпустила меня из объятий. Осмотрелась, проверила, нет ли на ней ран, кроме той, что на ноге, и облегчённо выдохнула.

— Ну и бардак у тебя, Канто, — хохотнула она.

Видимо, это была защитная реакция психики — свести всё к шуткам и подколам, чтобы немного разгрузиться и перестать бояться погони, которая осталась в другом измерении. Чтобы поддержать непринуждённый тон, ответил:

— Я Хаос, детка, исчадье беспорядка! Чего ты от меня хотела?

— У исчадья найдётся аптечка? — приподняв бровь, спросила Линн, падая на кровать.

Я принёс перекись и бинты, усадил барышню правильно, обработал рану, и когда она с благодарностью посмотрела на меня, решил больше не терять времени. То ли адреналин, то ли общая усталость от бесконечных монстров и побоищ сказались на организме странным образом, но единственное, чего я хотел, это уложить Линнею Харрис на обе лопатки и сделать то, что давно было пора.

Потянул её за ногу на себя, она сдвинулась вперёд, упала на спину и, рассмеявшись, спросила:

— Что ты творишь, Рэй.

— Сейчас узнаешь…

Я навис над ней, аккуратно приподнимая топик, поглаживая нежную кожу.

Она рассмеялась её громче, коснулась моих рук и пояснила:

— Щекотно…

Но руки не убрала, а в глазах горело одно: «Действуй!».

Я стянул с себя футболку, начал стягивать брюки, но тут заметил, что Линн поднялась на локтях и уставилась в окно, напряжённо хмурясь.

— Что ты там… — «заметила» хотел спросить я, но слова застыли, словно в янтаре, и раскололись об осознание увиденного.

Линн села и направилась к окну, а я подтянул штаны. Стало ясно, что до продолжения не дойдёт. Даже не поцеловал её ни разу, а теперь уж не до того. Опять.

— Какого хрена? — возмутилась она, тыча пальцем в стекло. — Ты это тоже видишь?

И я видел. Привычный на вид кампус, присыпанный снегом, и статую Адана Муна, расколотую в области груди. Ни головы, ни шеи, ни правой руки у Великого Воина больше не было.

— Что случилось? И… почему снег? Его по прогнозам не должно быть ещё как минимум пару недель.

— Пойдём и узнаем, — предложил я.

Брендан жил со мной на одном этаже, и я тут же направился к нему. Он открыл дверь не сразу, судя по лицу, у парня был послеобеденный сон.

— Рэй⁈ Где ты был? — спросил он, когда понял, кто перед ним стоит. — Тебя не было… Почти месяц! Мы уж решили, что ты… всё… Джонни даже победный танец станцевал, когда ректор объявил, что ты числишься пропавшим.

— Нас не было месяц? — вклинилась Линнея.

— Почти. Ты тоже пропавшая. Некоторые даже думали, что ты его… — провёл пальцем по горлу, — того этого… Не принимай на свой счёт, просто ты часто рядом с Героями, а сама Героем не являешься. К тому же оборотень. Была версия, что Канто не отпустил твой род и ты решила ему отомстить.

— Я? Отомстить? — возмутилась она. — Ещё даже ритуал повторения клятвы не провели! Может, он освободить нас от клятвы! А если и нет, то с чего мне… — но не закончила, поняла, что слишком разошлась.

— А какие ещё были версии?

Брендан задумался.

— И может, ты нас пригласишь? — спросил я, не желая обсуждать это в коридоре.

— Конечно, просто не ожидал вас увидеть. У меня тут бардак… Не обращайте…

— Не такой как у Рэя, тут жить можно, — усмехнулась Линн, и я пообещал себе дать ей по жопе, но в более интимной обстановке.

— Ректор поручил ребятам, кто тоже ночевал с вами в отеле, разобраться в произошедшем, но, как я понял, никаких особенно удачных зацепок никто не нашёл. Грейсон говорил, что вышел связь, но…

— Грейсон? А он-то там откуда?

— Он был во второй группе, не успевшей к разборке с трваноидами.

— С траваноидами?

Мне показалось, что нас не было целую вечность. Они и термин для растений-монстров придумали уже. И Грейсон рвался нас разыскать.

— Это точно не параллельный мир? — я уставился на Линн.

— Думаешь, в другом мире всё точно такое же, а мы с тобой тоже пропали и вдруг появились на месте наших двойников? — скептически уточнила она.

— Верно… Хотя…

Линн победоносно посмотрела на меня и показала кончик языка, так, чтобы Брендан не видел, но я не мог не заметить. Поэтому сжал кулак, намекая, что она у меня получит, а Линн только шире улыбнулась, понимая, что всё это лишь элемент флирта.

— Так что там с «траваноидами»? — не без лёгких ноток неприязни произнёс непривычное слово.

— После того как мы разбили их, прилетел второй вертолёт. Но это ты помнишь. Капальди, ребята. Там же был Грейсон. Он тоже ночевал в вашем отеле, но приехал позже всех. Говорил, что ему показалось, что видел вас на балконе. Но всё было мирно. А утром вас никто уже не мог найти. Ещё ссылались на какую-то возню на вашем этаже, но мы, если честно, подумали, что вам было не плохо, а… — глаза забегали, ему явно сложно давались подобные подробности, — слишком хорошо. Вот. Так что поначалу даже никто не бил тревогу. Вы могли отправиться на романтическое свидание, отгородившись ото всех и не выходя на связь. А потом стало ясно, что вы пропали. Грейсон и ещё несколько ребят проверяли всё в отеле, а наши, Руби, Шен и остальные отправились на острова. Вдруг вы спрятались там ото всех, или на случай, если семья Линн в курсе, куда её могли направить по работе. Но никто ничего не знал. И вот вы тут. Где вы были?

— Хаос, Брэндан, Хаос затянул. А вообще — на нас напали в отеле. И пока не ясно кто.

— Значит, Грейсон не ошибся.

— В чём?

— Он сказал, что нашёл осколок чашки на балконе, хотя с виду везде всё было прибрано аккуратно. И только один осколок застрял между стеной и полом в неглубоком зазоре. Если на вас напали, и была разбита посуда, то его могли пропустить, когда заметали следы.

— Так и вышло, — подтвердил я. — Что ещё нарыл Грейсон?

Брендан нахмурился вспоминая.

— Он решил, что вас заказали. Мы все решили, что это бывший ректор, а он решил, что Отрицатели.

— Отрицатели? Почему?

— Не помню уже, извини. Я работал над другим делом. Мне дали направление в лаборатории, исследовать траваноидов. Ну, я и занялся. Тебе лучше узнать всё у него напрямую. Ректор не позволил ему одному разбирать это, подключил команду из бюро по расследованиям преступлений. Шуму было. Так где вы сами-то были?

— В каком-то другом мире. Но нас не было меньше суток. А здесь прошёл почти месяц. Это очень странно. Хотя не исключено, что так оно и работает.

Я припомнил, как провалился в собственный мир к тренеру буквально на пару минут, а здесь прошло несколько часов. И либо я не умел управлять Хаосом, либо без медальона всё выходило из-под контроля. Был и третий вариант — чем дальше мир от исходного, тем больше может быть разрыв. Но мне только предстоит это проверить.

— А что случилось со статуей?

— Ой, было жёстко. Но давайте я приведу себя в порядок, вы отметитесь у ректора, и мы во всё обсудим вместе с ребятами.

[1] Если вы поняли, про какого Джея и про какой «хаос» говорит Андрей, то вы человек высокой культуры ☺

Ректора на месте не оказалось, я поговорил с ним, отзвонившись из кабинета секретаря. Он был рад слышать, что мы живы, и попросил никуда больше не пропадать, хотя бы до его возвращения в Кампус.

Переодевшись в зимнее, мы с Линней вышли на центральную площадь, посмотреть статую вблизи. Пока мы отсутствовали, наступила настоящая зима. Снег припорошил всё, отчего территория Высшей Школы Героев сама стала похожа на белоснежный памятник. Статуи в таком антураже выглядели особенно величественно.

Кроме Адана Муна. Его жизнь потрепала. Обломки уже забрали, чтобы использовать при реставрации, а то, что осталось на постаменте, смотрелось удручающе. Голова отсечена по плечу, руки нет. На месте разлома будто обугленные следы. Трещины, сколы, выбоины.

— Досталось твоему покровителю, — с грустной усмешкой произнесла Линн. — Кто бы это ни устроил, он явно не является фанатом Великого Воина.

— Или это личное предостережение мне. Хотя, возможно, всё вместе.

— Почему ты так решил?

— Если в покушении задействован Орден Отрицателей, то от них чего угодно можно ожидать, не так ли?

— Ох, не знаю, Рэй. Может, это просто Вселенная протестует против чего-то. Или, как ты говоришь, посылает тебе сигнал. Но, возможно, не тот, который ты предполагаешь.

Мы ещё послонялись по аллеям, приветствуя ребят, которые ещё не были в курсе, что мы вернулись. И я предложил перебраться в более уютное и уединённое место. Шен, Агата, Руби, Терр, Брендан, Грейсон и Ляся должны были встретить нас в новом кабинете студсовета. Новый ректор, в отличие от старого, выделил приличный кабинет в одном из центральных корпусов, а не на задворках, а секретарь выдала мне дубликат ключей, как одному из старост.

Разговор с ребятами получился долгим, нас расспрашивали буквально обо всём, Ляся даже что-то записывала в блокнот. И детали нападения, и о мире, в который мы попали.

Грейсон всё это время сидел дальше всех от меня, внимательно слушал, крутил во рту зубочистку и выглядел себе на уме. Но ни враждебности, ни негатива не источал. Просто молчал и мотал на ус всё, что мы обсуждали. Когда девчонки расспросили обо всём, что их интересовало, мне надоело ждать, пока молчун поделится информацией, и я напрямую обратился к нему.

— Грейсон, почему ты решил, что к покушению причастен Орден?

Он вынул зубочистку, поднялся и медленно прошёлся от своего места к незанятому креслу наискосок от меня. Только сейчас я заметил, что по его модной стрижке с выбритыми висками пробежал новый шрам, рассекающий кожу от уха в сторону затылка. На Героях всё заживало отлично, но со шрамами пока ситуация обстояла не так радужно.

Подобные следы могли оставаться куда дольше, чем хотелось бы. Однако всё равно имели свойство рассасываться с течением времени, о чём простые люди мечтать не могли. Конечно, кто-нибудь из Героев, кто имел целительские навыки, мог поработать над проблемой, но, видимо, Грейсону нравилось, как это смотрится. Да и девчонки сразу понимали, что перед ними не тюфяк какой-то, а бесстрашный парень. Шрамы, как говорится, украшают. Я бы мог с этим поспорить, но не в данном случае.

— К сожалению, прямых улик у меня нет. Но девушка, которая заселила вас тем вечером, была не той, за кого её приняли. Настоящая администратор в тот вечер лежала связанная в подсобке. А эта дамочка прибыла в Отель незадолго до вашего появления, расставила свои ловушки, в одну из которых вы и попались. Чай, постельное бельё, тапочки и ещё несколько предметов содержали тяжёлые усыпляющие вещества. Хорошо, что вы, мадам, — он обратился к Линн, — выпили не так много, да и ваша природа оборотня защитила вас от смертельных доз этого вещества. Иначе всё могло закончиться плохо, ведь усыпить хотели Рэй, а ему дозировки нужны в прямом смысле героические.

— Что за вещество? — уточнил я.

— А вот это самое интересное, — встрял Брендан.

Последовал подробный рассказ о растении и добавках, которые используются для достижения нужного эффекта.

— Но самое важное в этом анализе то, что цветок, из которого добывают эссенцию, одно из любимых растений Ордена, — пояснил Грейсон.

Мне показали на планшете, как выглядит цветок, и я понял, что видел уже нечто похожее. Лепестки почти как у лилии, витой стебель с длинными листьями, но никак не мог понять где.

— Не узнаёшь? — спросил Шен, и когда понял, что результата ноль, обозначил прямо: — Манускрипт. «Зов чистоты». Припоминаешь?

— Точно!

Зарисовками этого цветка были украшены некоторые страницы. Он использовался в ритуалах и для приготовления определённых зелий.

— И я начал копать в эту сторону, — продолжил Грейсон. — Выяснилось, что девушка, выдававшая себя за администратора, была замечена с представителями Ордена. Я поднял архивы, перетряс всех специалистов в кампусе, кто разбирается в системах слежении и у кого есть связи доступ к базам распознавания лиц. Никто не хотел помогать, потому что по факту никто из них не имел допуска. И тогда подключился ректор, свёл меня с правильными людьми.

Взгляд Грейсона стал хитрее. Парень был не так прост, с первого дня знакомства это бросалось в глаза. И это был тот случай, когда внешность отлично гармонировала с характером. Хитрый разрез глаз, узкие черты лица. Настоящий лис. Плут. А стянутые волосы, которые остались не выбритыми, сходились в тугой хвост, что ещё больше удлиняло черты лица. Он что-то недоговаривал и следил за моей реакцией, но я никак не мог понять, какие именно крючки он раскидывает и на чём хочет меня поймать. Пока всё, что он рассказывал, было для меня сухими фактами, не вызывающими никаких эмоций.

— И что же сказали правильные люди?

— Они нашли интересные фото. Там барышня обсуждала что-то с мужчинами, участвовавшими в нападении на Школу в родительский день. Эту связь подтвердила догадку и укрепила меня в уверенности, что рою в верном направлении.

Грейсон показал настолько фото, пристально следя за моей реакцией и мимикой. Но во мне по-прежнему ничего не откликалось. Не то чтобы я не умел строить покерфейс, но тут этого даже не требовалось.

Девушка как девушка, сектанты как сектанты. Ничего особенного. Кадры сняты то в кафе, то в каких-то подворотнях, то у станций метро.

— Уже обнаружили, где базируется Орден? — поинтересовалась Линнея. — Я могу подключить своих ищеек. У меня в офисе есть немало толковых ребят, привыкших копаться в том, что люди предпочитают тщательно скрывать.

— Не откажусь от помощи в этом расследовании, — Грейсон кивнул и улыбнулся Линнее, но сконцентрирован был на мне.

Если в чём-то и подозревал, то пока не решался спросить напрямую.

— Дальше я решил покопаться в общей её биографии. Оказалось, что вы с ней земляки, представляешь?

И до меня начало доходить. Он обнаружил какую-то связь с прежним Канто… Этот крендель мог где угодно наследить.

— Я должен её знать? — напрямую спросил Грейсона.

Он усмехнулся и проигнорировал вопрос.

— Девушка из бедной семьи, но всегда училась неплохо. Или просто умела крутиться и грамотно списывать. Или же строила глазки учителям, тут не берусь утверждать. Но точно известно, что оценки ей ставили не только за знания. А потом она бросила школу, сбежала от родителей и «потерялась». Не в том плане, что ее следы развеял ветер, а просто по жизни. Сомнительные друзья, увлечения и заведения. Но интересно не это. Интересно, в какую школу она пока была ребёнком. Или точнее, с кем в один класс она ходила. Нет никаких предположений?

— Нет, — честно ответил, хотя уже начал подозревать, к чему он клонит.

— С тобой, представляешь? Даже умилился, когда увидел ваше совместное детское фото.

Он протянул мне планшет, на котором были снимки периода младшей школы. Там, судя по всему, были все ученики, и на одном из снимков я рассмотрел себя. Вернее, Канто. И сейчас особенно заметными стали отличия. Моя внешность менялась, но общие черты оставались теми же, так что легко было опознать.

— Я даже не сразу понял, что это ты. У тебя цвет глаз другой, и как будто даже ямочка на подбородке начала прорисовываться, а в детстве не было. Это суперспособности или пластический хирург? — усмехнулся он. — Но ладно, главное, что девчонкам нравится, так что секретов можешь не раскрывать.

Но никто из девчонок на шутку не среагировал. Все были напряжены и чувствовали, что происходит нечто странное. Что перед ними на пустом месте возникла тайна, в которой я одно из ключевых лиц. Эта тайна пугала их, и им было не до смеха.

— К чему ты клонишь? — выдал вдруг молчаливый Терр. — Ты в чём-то его обвиняешь, Грейсон? В чём? Что он меняется с возрастом? Или что какая-то девчонка из далёкого прошлого решила отыграться на Рэе и его новой подружке?

Линн аж дёрнулась от неожиданности. И будто её покусала Руби, вспыхнула, пытаясь скрыть смущение. Руби тоже напряглась, но скорее разделяя возмущение Терра.

— Нет, — опять рассмеялся Грейсон, расставляя ладони в стороны и откидываясь назад. — Мне просто интересно, как так вышло, что Рэй не узнал её. Не так много времени прошло, чтобы напрочь забыть лица тех, кто ходил с тобой в школу и так мило фотографировался, чуть ли не в обнимку. Могу ошибаться, но мне кажется, что Рэй что-то недоговаривает. И я хочу знать что.

— Прежде чем что-либо поясню, — не поддаваясь на провокацию и не склоняясь из принципа под давлением, заупрямился я, — хочу знать, что же всё-таки произошло со статуей. Её Отрицатели разрушили?

Грейсон опять вставил в рот зубочистку, покрутил и, оторвав от меня сверлящий взгляд, стал что-то искать в планшете. И пока он был занят, Шен всё пояснил.

— В один из дней, кажется, сразу после битвы с траваноидами, что-то произошло. Мы сами не поняли что. Ни налёта обезумевших сектантов, ни обстрела, ничего криминального не было. Просто пошла волна землетрясений. Но не как обычно. То есть, никакой сейсмической активности не должно было быть, после приезжала комиссия, и они подтвердили, что не знают, как так вышло. Но мы же Герои. Мы всегда чувствуем, где аномалии, а где природные явления. Опыт какой-никакой уже есть. И это было сродни им. Что-то неестественное, вызванное нарушением равновесия.

— Сначала треснула капсула, в которой раньше хранился медальон, — дополнила Агата. — Потом пошла трещина по телу, начал лопаться каркас. Будто статуя сопротивлялась какому-то воздействию, но не могла устоять. И в итоге корпус лопнул, был жуткий грохот. Хорошо, с площади и окрестностей успели вывести студентов. Пусть мы и Герои…

— Но мы смертны, — добавила Ляся.

— Когда статую было уже не спасти, — Агата говорила буднично, но грустно, — осколки, обломки, части арматуры и прочие радости вывезли ремонтные бригады. Несколько фонтанов, бордюров и дорожки уже восстановили, но грохот стоял жутки, и разращения внушительные.

— А где твой медальон, Рэй? — спросила вдруг внимательная Ляся.

Я похлопал себя в область груди, где привык ощущать тяжесть реликвии.

— Потерял… — признался, хоть и стыдно было сознаваться в таком.

Ляся ахнула, но осуждать не стала, хотя лёгкие нотки разочарования во взгляде прослеживались.

— Видимо, те, кто напал на нас, прихватили медальон. Что они с ним делают…

— Знают лишь Небеса, — дополнила Линн меланхолично.

— Возможно, поэтому статуя и рассыпалась, Рэй, — обеспокоенно предположил Шен. — С такими вещами не шутят. Бабуленька мне даже дедушкины часы велела беречь. Память предков и их покровительство — важная вещь. А тут вообще — наследие Великого Воина, причём ещё и значимый артефакт. — Он покачал головой. — Надо придумать, как найти и вернуть.

— Вернём, — заверил я. — Обязательно.

— Нашёл! — заявил Грейсон и будто в прыжке переместился ближе на метр, оказываясь в центре внимания, и сунул мне планшет. — А эти фото были сделаны в другом районе города, куда стеклись репортёры, пытавшиеся хоть что-то разузнать о том, как мы боремся с траваноидами. И она попала в кадр. И не одна.

Взгляд Грейсона опять стал хитрым и оценивающим. Не думаю, что он играл против меня, но явно хотел подловить. Однако, скорее, ради торжества правды, а не для банального доминирования.

— Удалось выяснить, что парнишку зовут Эрик… — договорить Грейсон не успел, Ляся вырвала у него из рук планшет.

— Наш Эрик? Тот самый? — изумилась она. — В смысле, не наш… Он не в нашей шайке, но… Это же тот самый оборванец с рынка, да?

— Вот уж не знаю, — Грейсон сцепил руки на груди и с интересом переводил взгляд с меня на Лясю, происходящее определённо его забавляло. Не то он был рад, что копал в верном направлении, не то в целом ловил кайф от подобных разборок.

Я взял планшет, уже понимая, кого там увижу. Грейсон оказался отличной ищейкой. На фото стояла та самая барышня, только не в униформе администратора, а пока в повседневной одежде с накинутым на плечи плащом. Рядом стоял Эрик, что-то ожесточённо ей доказывая. Она смотрела свысока на парнишку и не горела желанием прислушиваться к тому, что он ей втолковывал. Остальных людей не опознал, возможно, это были другие последователи культа. Ребята же молча испепеляли меня взглядом, и я понял, что пришло время выкладывать все карты на стол.

Отложил планшет, посмотрел в их любопытные алчущие правды глаза и буднично произнёс:

— Когда-то у нас с Линн было много разных споров, потому что мы утаивали друг от друга важные факты. Но теперь это в прошлом, — я взял её ладонь в руку и легонько сжал. — И настало время, что между нашим ближним кругом тоже не водилось секретов. Мы шайка отщепенцев, и должны доверять друг другу. Поэтому я должен вам кое в чём признаться.

Линн улыбнулась мне и кивнула подбадривая.

— Я не тот Канто Алан Рэй, которого Грейсон показал на фото. Я самозванец. Меня зовут Андрей, и я не из вашего мира.

Вопросов последовало море. Мне пришлось рассказать и про Питер, и про свой мир в целом, и про то, кем был раньше, чего хотел, чего добился. Больше всего ребят удивило то, что моём мире, несмотря на отсутствие ярко выраженных аномалий, порой творилась всякая дичь. В моём мире не было разломов, не было червоточин (ну, или я просто с ними не сталкивался), хотя и присутствовали порой необъяснимые вещи.

Иногда смертельно больные вдруг получали излечение, или выпавшие из окон младенцы каким-то чудом выживали. Всё это было крайностями и редкими случаями, но они были, хотя в твёрдом уме сложно поверить, что такое возможно. Однако оно порой происходило.

В этом же мире окно чудесного было распахнуто куда шире. Но люди не так сходили с ума.

— Мир Хаоса, что с вас взять, — заключила рассудительная Ляся. Вы, возможно, все там потенциальные носители Хаоса, поэтому вас и шарашит из стороны в сторону.

— И как ещё ты тут у нас всё не разнёс, — хохотнул Шен.

— Да вы б его комнату видели, — вклинилась Линн, там бардак, похлеще, чем у моего младшего двоюродного брата.

— Не бардак, а творческий беспорядок. И вообще, забыла? Я Хаосом командую!

— Или он тобой, — она толкнула меня плечом и улыбнулась.

— В любом случае я просто покидал комнату в спешке и на гостей не рассчитывал.

— А я знал, что ты не настоящий, — вдруг вставил Шен. — Ну сами посудите, тот чел с видео совсем поехавший. А наш Рэй не такой.

— Конечно, — знал он, — фыркнула Руби. — Бабушке своей рассказывать будешь.

— А вот и не подеретёсь, — вставил я. — Будем считать, что вы все в душе догадывались.

— Я, если честно, — вклинился вдруг Грейсон, — думал, что ты какой-то двоюродный брат настоящего Канто. Ты внешне отличался, не сильно, но внимательный взор уловил бы. Цвет глаз, мимика, жестикуляция. Но при этом ещё достаточно сильно похож на оригинал, чтобы бить тревогу и орать про подмену. Так что моя ставка была на родственника. Я не понимал, к чему такой маскарад, но подвох чуял.

— Его мать тоже меня раскусила, — признался я. — Причём ещё до личной встречи, что не удивительно.

— С ней не будет проблем? — уточнила Ляся. — Я могу попросить отца дать ей денег за молчание. По крайней мере до поры, пока ты сам не расскажешь всё общественности.

— Нет, она понимает, её сын связался с Орденом Отрицателей и сам себя подставил. Единственное, чего она хочет, чтобы он был в порядке. Так что, когда мы его найдём, я постараюсь бить него не до смерти. Ни ей, ни нам сейчас не нужна лишняя шумиха. Настоящий Канто не должен знать, что его ищут, иначе глубже забьётся в нору. И матери тоже невыгодно, чтобы его ловили все полицейские этого мира. Она ещё мечтает, чтобы он одумался и ступил на путь исправления.

— И что мы будем делать? Как искать его? Через Эрика? — уточнила Ляся.

— Как вариант. Но, боюсь, что в своём родном городе мы его уже не обнаружим. Он, скорее всего, сидит в убежище вместе с настоящим Канто.

— Давайте звать его Аланом, чтобы не путаться, — предложила Агата. — А то эти ваши «настоящий», «ненастоящий» сбивают с толку. Для меня настоящий Канто — это ты. Потому что другого я не знаю. Да и знать, если честно, не хочу. Вот поймать и допросить — да. Но не знать, не узнавать, не дружить.

Ребята кивнули, поддерживая идею, и я согласился.

— Можем подключить тех людей, с которыми меня свёл Капальди, — предложил Грейсон. — Выследим по камерам любого из трёх фигурантов и отправимся на поиски. Одна проблема, на запросы они отвечают небыстро. Всё это бюрократия, государственные ресурсы и прочая мишура, осложняющая взрослую жизнь.

— Пока они примут запрос, пока вычислят, где в последний раз засветился кто-нибудь из этой тройки, наши цели уже сменять локацию триста раз… — Брендан помотал головой, а потом пристально на меня посмотрел. — Есть идея получше. Но тогда, возможно, лучше будет действовать незамедлительно. Не дожидаясь возвращения Капальди в кампус.

— Пойдёт, — одобрил я. — Действуй! Даже один-два дня промедления могут нам дорого стоить. Мы и так, как оказалось, провели с Линн слишком много времени в другом мире, чтобы тратить его понапрасну дальше.

Пока Брендан воплощал свою идею в жизнь, мы обсуждали детали плана. Всю команду я тащить не хотел. Не было смысла. Да и раз уж мы решили действовать не дожидаясь Капальди, то и поднимать панику пропажей сразу такого количества студентов тоже не хотели.

Агата сразу пояснила, что у неё завтра занятия с Барабашкой, который активно обучается общению с людьми через карточки и усиленно держит под контролем скачки времени. И у него это даже почти всегда получается. В последний раз сорвался, когда один из врачей чихнул позади него. Малой испугался и мотнул назад целых десять минут. Никто не пострадал, но Агате часть отчётов пришлось писать заново, так как информация от таких манипуляций в документе не сохранилась.

Линнее надо было съездить домой, успокоить разволновавшуюся бабулю и убедить, что больше такое не повторится. А если всё-таки да, то в этом нет ничего страшного, ведь с ней буду я — преемник Великого Воина.

Да и не было смысла тащить такую толпу. Мы приметные, особенно когда нас много. И точный состав группы решили утвердить только после обсуждения деталей плана.

Брендан показался в дверях с миловидной девчонкой с бронзового сектора с Печатью Разума над кармашком пиджака. Та скромничала, не решаясь войти, но галантный юноша убедил спутницу, что мы не кусаемся.

— Меня зовут Кейли, и я могу найти любого, кого вы попросите, но это может быть не сразу, и не очень чётко. Я только практикуюсь, но пока не отточила мастерство.

— Не страшно, — подбодрила Ляся, садясь рядом с девушкой. — Мы можем тебе как-то помочь в этом? Может, тебе требуется реквизит?

— У меня всё с собой, — улыбнулась стесняшка, поправляя волосы за ухо.

Несколько прядей у неё было высветлено до пепельно-белого, и они интересно контрастировали с прямыми длинными русыми волосами.

— Это не мелирование и не краска, — пояснила она, когда увидела взгляд Агаты. — Они посветлели после того, как проявился дар. Будто специальная метка. Пара седых прядей в восемнадцать лет, так себе бонус, — она грустно усмехнулась.

— Зря ты так, — не согласился Брендан, — тебе очень идёт.

Под одобрительные улюлюканья, она достала из рюкзака карту и развернула над кофейным столиком. Затем сняла с шеи цепочку с заострённым камешком.

— Это больше для удобства и наглядности, — пояснила девушка. — Я не ведьма из сказок, просто так, правда, проще.

Она повесила цепочку на запястье и подобрала её пальцами, направляя над картой.

— Оно потянется в нужную сторону не само по себе, а при помощи Печати Потока, которая у меня тоже проявилась, но пока очень слабо. Так что следите за происходящим. Я буду сидеть с закрытыми глазами и говорить то, что показывает мне Печать Разума. Это могут быть смутные образы, не ждите точных координат, так что если увидите что-то знакомое — озвучивайте. Я уцеплюсь, проверю на истинность и буду искать дальше. Возможно, с первого раза не выйдет. Но я обещаю выложиться на полную. Теперь можете рассказать, кого мы ищем.

Я передал девушке стопку фото, она долго разглядывала их, то вместе, то по очереди, листая от одной картинки к другой и обратно.

— Вот этот парень опасный, — наконец, произнесла она, тыча пальцем в Алана. — Он жёсткий, он решительный. И как будто слегка… м-м-м… Сумасшедший…

— Поехавший, понятно, — сцепив руки на груди и закатив глаза, произнёс Шен. — Впрочем, ничего неожиданного.

— И он ваша основная цель, правильно? — уточнила девушка посерьёзнев.

— Да, он в приоритете. Если цели сейчас находятся раздельно, то выслеживать будем его.

— Поняла, — кивнула Кейли. — Приступим.

Она села на пол на колени, будто перед чайной церемонией, и выставила руку вперёд и закрыла глаза. Выпустила из рук сиреневый камешек не цепочке, и тот начал раскачиваться над картой, поблёскивая в солнечных лучах, наполнявших комнату.

Поначалу все молчали, а она хмурилась и «прислушивалась», то наклоняя и опуская голову, то выпрямляясь. Когда рука зависла над областью одной из провинций, Кейли раскрыла глаза.

— Нужна более детальная карта, — пояснила она и разложила на столике другую. — Двое точно сейчас в этом регионе, наверняка, смогу сказать точнее, где именно. Не знаю, как зовут главного, но второго, кажется, кличут Ирек или Энрике…

— Имя Ибрагим вам о чём-нибудь говорит? — не сдержался я и хохотнул.

— Нет, — серьёзно ответила Кейли. — Ибрагима не вижу, вижу Эрика. И девушку.

И это отличало её от так называемых гадалок моего мира. Те схватились бы за подсказку и начали её раскручивать. Но наша девочка-медиум была настоящим сокровищем. И поэтому каждое её слово мы слушали очень внимательно.

— Эрик. Они зовут его Эрик. Иногда дурак, но это другое. Девушку зовут Таника. Она очень зла на кого-то. И тоже опасна. Не как главный, иначе. Она из тех, кто может всадить нож в спину и не поморщиться. Про таких говорят: «Не буди лихо…» Главного пока не вижу. Он скрыт. Не могу понять почему. Может, он с ними, а может — нет.

Пока она говорила, медальон начал отклоняться в сторону, притягивая руку владелицы вправо и вверх.

— Дурной райончик, — прокомментировала Ляся. — Руперт как-то ездил туда разбираться с одним неприятным типом, который перешёл отцу дорогу.

— Лихой у тебя камердинер, — уважительно произнёс я. — И как? Разобрался?

Ляся сдержано кивнула.

— Теперь у него шрам на запястье, один мизинец почти потерял чувствительность. И двое людей из охраны попали в реанимацию. Гадкое место.

— Да, — подтворила Кейли, не открывая глаз. — Вижу очень неприятные образы. Запустение, разбой, женщин, продающих себя, реки алкоголя, незаконная торговля, разный криминал…

Её передёрнуло, но руку она не убрала.

— Не знаю, чего именно они хотят, но я бы не советовала вам туда ходить. Район скверный. Они на окраине, так что вы столкнётесь не со всеми гадкими проявлениями этой локации, но… Я бы предпочла не ходить вообще, если бы было можно. И вам советую поступить так же.

— Мы бы и рады, но, возможно, у них одна моя вещь, и я обязан её забрать.

— Тогда дайте планшет, я скажу точнее, где их искать.

Ляся подала девушке планшет с раскрытыми картами, и та продолжила работу.

Камень потянулся ещё правее, и она скомандовала:

— Сдвиньте карту вправо. Ещё. Немного приблизь.

Ляся ловко следовала указаниям, и когда на карте чётко прорисовались контуры домов, Кейли замерла.

— Они здесь.

Девушка раскрыла глаза. Кулон, зависший под углом над одним из домов, коснулся его и начал крутиться, указывая, где нам искать противника.

— Они здесь. Эрик и Таника. И обитают там уже несколько дней, но скоро сорвутся с места. Если хотите поймать их, ловите сейчас. Главного почему-то я так и не увидела. Простите. Почувствовала, какой он, но найти не смогла. Если вам повезёт — он будет там же, но я ничего точнее больше сказать не могу.

— Ничего страшного, ты и так очень помогла нам. Спасибо!

Я протянул руку для рукопожатия, и она вдруг замерла, пристально посмотрела мне в глаза и неожиданно для всех произнесла:

— Так она говорила про тебя. Про прежнего тебя. Она тебя знает…

Таника, липовая администраторша, знала меня. По телевизору видела, в номер заселяла. Так что слова нашей ведьмочки Кейли ничуть меня не удивили, и когда я сказал: «Конечно, знает, как иначе?», девушка кивнула и поспешила уйти. А мне нужно было поймать Шану, чтобы воплотить первую часть разработанного наспех плана.

Она была рада помочь и сразу пригласила к себе.

— Сиди, не дёргайся, — строго сказала Шана, когда я скептически посмотрел на себя в зеркало. — Я ещё не закончила.

Она уже изменила мне форму носа, губ и разрез глаз. Не сказать, что я стал супернеузнаваемым, но черты действительно поменялись настолько, что на первый взгляд я больше напоминал деревенского дурачка. А когда улыбнулся — образ получился законченным.

Девушка набила руку на увеличении губ и разных других прелестей, пока практиковалась на студентках, желавших приукрасить себя без вмешательства косметологов и хирургов.

— Подожди, подожди, финальный штрих… — пробурчала она себе под нос, прикусив губу от сосредоточенности. — Превратим тебя в совершенно другую личность!

Казалось, ей очень нравилось то, что она делает. Я же был максимально насторожён, потому что даже у парикмахера порой не мог расслабиться. Никогда не знаешь, в кого тебя превратят в новом месте: в красавчика или мемного лошару, у которого усики это пропуск в турсики. И хрен бы с ними с усиками, лишь бы не чёлка-штрих-код. И Шана, будто прочитав мои мысли, запустила пальцы в волосы. Это было, с одной стороны, приятно, потому что ловкие женские пальчики нежно массировали кожу головы и прочёсывали волосы.

— Смотри! — радостно произнесла она, отводя ладонями по росту волос и демонстрируя результат. — Круто, скажи?

И я глазам не поверил. Волосы меняли цвет! С задержкой в пару секунд, но было отчётливо ясно, что последнее касание ладоней превратило меня из брюнета в блондина.

— Мать моя… — выдал я ошалелую реакцию. — Рэднек на выгуле. Соломинки не хватает и ковбойской шляпы.

— Тю, — в ответ выдала она. — Ничего ты не понимаешь, Канто Алан Рэй. Тебя теперь не узнать? Не узнать! Ты этого хотел? Этого. Так чего тебе ещё надо?..

«Собака…» — я подумал, что именно так она закончит фразу, но Шана не добавила больше ни слова.

— Всё отлично! Просто непривычно. Будто на меня из зеркала смотрит чужак.

И хоть это было мне не впервой, ощущения были странные.

— Эффекта хватит на сутки, максимум двое. Слишком много манипуляций произведено, поэтому недолговечно. Когда девчонкам губы накачиваю — на неделю хватает. Но там всё просто, и только одна область. А тут — всё лицо почти. А ты Герой, твоё тело будет сопротивляться. Плюс ещё энергия Хаоса. Кто знает, как среагирует Печать. Так что либо поторопись, либо пусть будет тестом, и когда эффект рассеется, повторю процедуру.

— Некогда ждать, долг зовёт, — я отсалютовал, галантно склонился перед барышней и, получив от неё лучезарную улыбку, покинул помещение.

Пора было переходить ко второму этапу плана.

Можно было попробоватьтелепортироваться к отмеченному дому, но Печать Хаоса до сих пор вела себя хаотично, и я не решился рисковать. Если скакну куда-то не туда — не в тот мир или время — будет слишком обидно. Так что ехать решили на скоростных поездах с двумя пересадками. А до станции вызвалась подвезти Линнея.

Эта залихватская гонщица домчит с ветерком и не поморщится.

Детали обговаривали уже в пути, а когда закончили, Грейсон неожиданно для всех заявил:

— То ограбление, на одной из вылазок, это всё враньё.

И хоть голос оставался ровным, чувство стыда проскользнуло едва уловимо.

— Мы тогда не грабили, это журналисты раздули. Скорее всего, по указке бывшего ректора.

Линн бросила отрывистый взгляд через зеркало заднего вида.

— Не все журналисты плохие, — миролюбиво вставил он, — но некоторые самые настоящие продажные шлюхи. Когда меня приняли в Герои, я сам себе поклялся завязать с любым криминалом. Меня приняли в банду с малолетства через старшего брата, и я был на побегушках. Ничего особенного, просто что-то куда-то отнести, записку, указания. Или забрать. Где-то что-то подслушать. А потом всё стало серьёзней. Записки превратились в посылки, подслушивания в подбрасывание чёрных меток и запрещёнки. Я не хотел этим заниматься, но мать работала на двух работах: мыла полы в школе и убиралась в мясном цеху. А мы с братом помогали как могли. Пока он не сел.

Грейсон замолчал, потупил взгляд.

— Я знал, что меня ждёт та же участь, но уже потерял любую возможность соскочить с крючка. Крутись или сдохни. Главарь банды плотно держал меня за яйца, угрожая, что с братом в тюрьме может случиться всякое. И мне нужно быть послушным и исполнять то, что от меня требуется. Меня это очень угнетало. И лет в тринадцать я понял, что либо приму правила игры, став полноценным членом банды, либо они сольют меня и забудут, как звали, когда запахнет жареным. И так я стал старшим на районе.

Он задрал рукав и показал метку. Татуировку. Символ своей банды.

— Почему не сведёшь её? — спросила Линн, глядя на него через зеркало заднего вида.

— Пусть остаётся. Как напоминание. Кем я был. Чтобы не иметь иллюзий о прошлом и никогда не возвращаться туда.

И он задрал рукав другой руки. Там была набита кошка — символ Школы.

— А это, чтобы помнить, кем я стал. И я не променяю то, что имею, на дурные делишки из прошлого, за которое мне стыдно. Так что ни я, ни ребята со мной в команде не грабили тот чёртов банк. Нас подставили, выставили в дурном свете за то, что задавал неудобные вопросы ректору. Благо с новым проблем нет. Чёткий мужик.

Я протянул Грейсону руку.

— Стоило сказать раньше, но… Добро пожаловать в команду отщепенцев, друг.

— Отщепенцев? — усмехнулся он.

— Тех, кто любит задавать неудобные вопросы, жаждет правды и защищает своих.

Он ответил на рукопожатие с энтузиазмом: хлопнул по ладони и сжал чуть ли не до хруста. Без пафосных ответов, без подхалимства и напускной радости. Сдержано и по-деловому. И хоть Шен до сих пор испытывал некоторое чувство тревоги и неловкости в компании Грейсона, со слегка нервной улыбкой произнёс: «Аминь!».

Весь путь занял несколько часов, и на конечной станции мы разделились. Не хотелось, чтобы каждая дворняга в этом проклятом местечке знала о нашем прибытии. И пусть в этой части города на Героев всем было абсолютно фиолетово, кто-то мог узнать и начать шуметь. Мы с Грейсоном вышли к трассе, чтобы поймать попутку, а Терр, Шен и Ляся пошли к автобусной остановке. На каждом из нас был маячок.

Дом, на который указал кристалл, оказался трёхэтажным. На первом этаже располагался захудалый клуб, возле которого сидел попрошайка. Перевёрнутая урна, окурки, лужа неопознанного происхождения и запахи подворотни… Всё это будто выбило меня в иную реальность. В этом мире я до сих пор не видел ничего настолько неприятного, что решил, будто он сказочный.

Грейсон положил руку мне на плечо и усмехнулся.

— В твоём мире такого не бывает?

— Ещё как бывает. Просто не думал, что так бывает и здесь.

— Чужой газон всегда зеленее, да?

— Не то чтобы… Просто я пока не так много видел здесь. А что встречалось — было куда приятнее этого.

— Дайте мелочишки, — прокряхтел мужик и протянул грязную перебинтованную тряпкой морщинистую руку. — Вижу, вы при деньгах. Не пожалейте для старика…

И я инстинктивно потянулся к карманам брюк, как иногда делал в прошлой жизни, видя подобных персонажей. Не то чтобы подавал всегда, но завалявшиеся копейки не жалел.

Грейсон перехватил мою руку и произнёс:

— Уматывай, леший. А то получишь так, что этой рукой больше ни одной монетки попросить не сможешь. Мы здесь не для того, чтобы на такое отребье время тратить.

На это бомж разразился проклятьями, плюнул нам под ноги и поковылял за угол.

— Информатор. Или точнее — грязная крыса. Спившийся, или ещё что похуже. Продаст и мать, и отца, и детей, если бы они у него были.

— Как ты понял?

— Метка на руке, над ладонью, на запястье. Он перебинтовал не рану, а наколку.

— И что теперь?

— Настучит про нас. Теперь точно, и со всем усердием. Но оно нам на руку. Вместо того чтобы разглядывать, он разозлился и усвистал. Ничего толкового он никому не расскажет. И слушать его возмущения никто усердно не станет.

Мы вошли в заведение. В лицо ударил резкий запах алкоголя, некачественного фритюра, немытых тел и свежей рвоты. В углу стояла женщина с тряпкой и замывала казус, произошедший с одним из посетителей.

— Шеф, да я нормальный. Я ещё о-го-го, ну не выгоняй… — щебетал мужичок, в заношенной куртке, которого чуть ли не за шкирку тащил здоровяк-охранник.

— М-м-м! — Грейсон вдохнул полной грудью и прошептал. — Запах родных трущоб. Будто домой вернулся!

Мы сели за самый затенённый столик. Следовало осмотреться, понять, где находятся Таника и Эрик. Возможно, они жили наверху, над баром, но вход в здание был только один. Лестница в углу намекала, что постояльцы могли пройти только отсюда. По всем признакам это была гостиница для тех, кто не брезговал насладиться всем местным колоритом.

Здесь могли и накормить, и напоить, и развлечь. Шест в противоположном углу зала намекал, что периодически здесь происходит «культурная» программа.

— Что, впечатлился? — спросил он, скидывая капюшон.

— И да, и нет. Просто думал, что в вашем мире всё-таки всё сильно спокойнее и приличнее. Будто у вас он более сбалансированный, чистый мир… — наконец подобрал подходящее слово.

— Не то что ваш мир Хаоса? — улыбка на мгновение превратилась в оскал.

Грейсон вытащил зубочистку из подставки и зажал зубами. Не знаю, как не побрезговал. Видимо, действительно, ощутил себя дома.

— Понимаешь, Канто. Даже в идеальном мире найдутся те, кто захочет жить так. Кто-то не может из такого вырваться, а кто-то — не хочет. Понимаешь?

— Заказывать будете? — Подошедшая официантка сунула мне меню и окинула нас ленивым взглядом.

На вид ей было под сорок, но женщина явно молодилась. Якрий мейк, браслеты на руках с сердечками. Плюс школьная форма с логотипом заведения не могла не усиливать эффект. Но это не помогало. Не самый лучший образ жизни отразился на лице тяжёлой паутинкой морщин, тёмными кругами под глазами и припухлостями под ними же. Для сравнения — некоторые преподавательницы Высшей Школы Героев были сильно старше, но смотрелись куда привлекательнее.

Грейсон перехватил меню, что-то заказал, и официантка удалилась, позволив нам продолжить присматриваться.

— Вон там — вход в подвал. А там, — Грейсон указала на лестницу, — подъём на верхние этажи. Нас туда так просто не пустят. Несмотря на разруху, замок там кодовый и под карточку. Нужно либо снять номер, либо устроить небольшую заварушку и выбить из бармена пароль.

Было видно, у него чесались руки, однако он сдерживался, потому что был верен своему обещанию вести относительно правильный образ жизни. Но если бы я одобрил заварушку — не побоялся бы замарать руки. Но у меня были другие планы, потому что ещё до того, как мы вошли, я кое-что заметил. Частично оборванный плакат, но такой обнадёживающий.

И как только ребята скажут, что вышил не позиции, начну действовать. Скорее всего, заварушки не избежать, но лучше постараться не привлекать лишнего внимания. Мне совершенно не хотелось, чтобы эта крыса по имени Алан скрылась и затаилась.

Мы выпили заказанные Грейсоном напитки, и как только получили сигнал от ребят, я подошёл к бармену. Тот стоял и, лениво разглядывая немногочисленных выпивох, дымил вонючим табаком, выдувая кривые кольца дыма.

— Я бы хотел заказать танец, — начал я, на что тут же получил отрезвляющий ответ.

— Я похож на того, кто станет плясать? — он выдохнул дым в мою сторону. — Документы есть? Если нет — проваливайте, нам тут сопляки не нужны.

— А вы тут чтите закон? Приятно удивлён. Документы у нас есть, но есть ли у вас лицензия на алкоголь? И как давно здесь бывала санинспекция?

Он усмехнулся в сторону и опять затянулся.

— Меня интересует Карамелька. Я бы хотел приватный танец, — показал пачку денег, торчавшую из внутреннего кармана.

— Карамелька сегодня выходная. Выбери другую девку, — в глазах бармена появились интерес и какой-то нехороший блеск. — У нас все красивые. Определяйся!

— Я уже. Мне нужна именно Карамелька. Мой приятель, — я указал на Герйсона, — был очень впечатлён ею. И нам бы хотелось порадовать себя её присутствием.

— За двоих двойная плата, — отрезал он.

— Мы договорились?

— Да, — кивнул он, но потом добавил: — Но деньги вперёд. И за вызов в нерабочее время тоже придётся доплатить.

— Хорошо.

— Тогда через несколько минут вас позовут. Может, ещё чего выпьете? — он сально улыбнулся и потянулся к стаканам.

— Мы в порядке, — теперь уже отрезал я и вернулся к Грейсону.

— Не нравится мне это. Не знаю, что ты задумал, но мне это не нравится. Тихо провернуть всё не выйдет.

Видимо, природное чутьё и опыт пребывания в подобных местах обострили интуицию напарника.

— По фиг. Если Эрик расколется, это будет уже не важно.

Мы вошли в приватную комнату. Прокуренный воздух тяжёлым туманом ударил в лёгкие. Недопитые коктейли на столе, замах дешёвой водки, дымящиеся окурки в пепельнице и тусклый кроваво-красный свет создавали атмосферу давящей тоски и беспросветности. Однако Грейсон почти улыбался. Чувствовал себя как рыба в воде. Задержался у двери, поигрывая шторкой из бусин, словно кот, увлечённый игрушкой. Перебрал в пальцах несколько стеклянных разноцветных шариков и только потом прошёл дальше и плюхнулся на диванчик, пятна с которого вросли в ткань и, вероятно, больше не поддавались привычной для этого места чистке.

— Я паркуюсь здесь, — изрёк он. — Царь-кресло — твоё.

Кивнул в сторону стула с мягкой обивкой, стоявшего по центру в круге чуть более яркого света, чем во всей остальной комнате. Я не спорил. Когда Карамелька выйдет, нужно будет с ней покурлыкать.

Зашуршали с глухим стуком бусинки, и в комнату юркнула официантка в коротком платьишке. Забрала бокалы, пепельницу и одним неловким движением протёрла стол. Удалилась так же незаметно, как и пришла.

Я сел на положенное место и принялся всматриваться в подобие небольшой сцены-подиума, расположенной впереди. Шест на ней поблёскивал холодом металла, а ступеньки, спускающиеся почти ровно к моим ногам, намекали, что шоу будет состоять из двух частей.

Заиграла мягкая музыка, и свет в комнате стал ещё глуше, зато над пилоном зажглось несколько огней. Карамелька не спешила выходить. Сначала показалась одна ножка на высокой шпильке, затем рука в длинной кожаной бордовой перчатке. Движения попадали в такт музыке, и вскоре появился прекрасный фигуристый силуэт. На барышне была заячья маска, прикрывавшая верхнюю часть лица, а волосах притаились бело-розовые ушки, одно из которых игриво изгибалось вперёд.

Из губ, выкрашенных ярко-красной помадой, торчала белая палочка, и я сначала подумал, будто девушка разделяет страсть Грейсона к зубочисткам, но быстро понял, что ошибся.

«Карамелька… Ну конечно!»

Она вынула палочку изо рта, сочно причмокнув губами, и продемонстрировала большой круглый красный леденец того же оттенка, что и её губная помада. Второй рукой обхватила шест и прошлась по кругу, не выпуская из рук ни его, ни конфетку. Вышагивала ровно и чётко, будто высоченные каблуки являли собой продолжение изящных ног. Чулки в крупную сетку завершались широкой резинкой, почти полностью покрывая ноги. Трусики и корсет светло-розового цвета в тон ушкам по форме напоминали песочные часики.

Девушка ухватилась крепче за пилон, вставила в рот карамельку и подалась назад, волной извиваясь в ритме набиравшей обороты мелодии. Я, честно сказать, забыл, зачем пришёл. И опомнился лишь тогда, когда она закончила выступать у шеста и направилась по ступенькам ко мне для приватного танца.

Даже под маской ей не удавалось скрыть своих хитрых глаз. Таника не планировала сегодня работать, но, видимо, за повышенную ставку согласилась спуститься и станцевать. Странновато для девушки, замыслившей что-то мутное с парнем, которому довелось побывать в моём мире и вернуться. Однако она спустилась, и теперь развернувшись и покручивая бёдрами чуть ниже моего лица, изгибалась в танце.

Я видел куда больше, чем следовало, но не прерывать же девушку, когда она вошла в раж и старается ради чаевых. Когда она, наконец, повернулась, то села мне на колени, закинула руки за шею, сплетая тонкие пальчики и пристально заглядывая в глаза.

Я попытался ухватить её за запястье, но она отпрянула и прошептала над ухом: «Ай-ай-ай! Смотреть можно, трогать нельзя». Продолжила двигать бёдрами, и я услышал, как покашлял позади нас Грейсон, который тем самым напомнил о своём присутствии и намекнул, чтобы я случайно не забылся.

Девушка же ухватилась одной рукой за мою шею и откинулась назад, выбросив вверх второю руку, продолжила двигать бёдрами. Думать в такой ситуации было сложно, но мы были на задании и, прогнав фантазии, вспомнил о Линн. Это тут же отрезвило и помогло сосредоточиться на деле. Когда девушка вновь подалась вперёд и потянула руку, которую до этого держала над головой, я всё-таки перехватил запястье и защёлкнул на нём наручник. Вторая петля уже была пристёгнута к «трону», который невозможно было ни сдвинуть, ни убрать.

— Эй! — встрепенулась она. — Сейчас вышибалу вызову, ты что удумал?

В глазах Таники-Карамельки скользнул страх.

— Не вызовеш-ш-шь… — прошипел Грейсон, в мгновение ока приблизившийся к нам. — Голос на шёпот, сопротивление выключить.

И страх в глазах Таники померк. Было интересно увидеть его способности в действии. И хоть приоритетной Печать у него была Печать Тела, он неплохо освоился в Печати Разума и Потока. Никакой Силы и, тем более Хаоса, но эти три печати раскрылись в нём во всей красе.

— Я не буду кричать, но отпустите меня, — шёпотом попросила Таника.

— Конечно, не будешь, — рассмеялся Грейсон, — ты не сможешь. А вот ответить на наши вопросы — точно придётся.

Он склонил голову набок, как лабрадор, пытающийся понять эмоции хозяина, и убедившись, что девушка подчинена, довольно кивнул и отступил.

— Она вся твоя, Рэй.

— Рэй? — Таника дёрнулась. — Ты Рэй?

Теперь опять в глазах сквозил неподдельный страх.

— Он самый, конфетка. А теперь говори, где настоящий Рэй? Или Алан. Как ты привыкла его называть?

— Милый… Я привыкла называть его милый, — с грустью ответила она.

— Вы… были вместе? — начало доходить до меня.

Видимо, об этом говорила наша ведьмочка. Таника была в куда более тесной связи с Аланом.

— Да, — честно ответила она, и я понял, что это благодаря Печати Разума Грейсона, иначе вряд ли бы девушка была столь откровенной.

Я провёл рукой по лицу, не будучи полностью уверенным, сработает или нет, но всё-таки решился попробовать. «Макияж» от Шаны, изменивший внешность, растворился, возвращая телу почти полностью родные черты. По крайней мере, до той степени, до которой изменил их я, живя в этой оболочке.

Зрачки Таники расширились, но страх до конца не ушёл. Она погладила меня по щеке свободной рукой.

— Ты так ещё красивее, — прошептала она. — Вернее…

Смущение тут же захлестнуло барышню, ведь она понимала, что её Алан это не я.

— Я не хотел бы портить тело твоего парня, но теперь оно моё. И чтобы вернуть себе своё родное тело, мне нужна твоя помощь.

Сам до конца не был уверен, хочу ли вернуться в свою оболочку, но следовало сказать девушке что-то, что ей, возможно, хочется слышать.

— Я верну своё тело, и твой парень снова будет твоим.

Она убрала руку, опустила голову. Волосы упали на лицо, но даже так в тусклом освещении комнаты я увидел грустную усмешку.

— Этому не бывать, — прошептала она, и стало ясно, что сыграть на воссоединении пары не получится. — Мой Алан уже не мой. И уже не Алан. И дело не в теле. Его больше нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Эти сектанты, — она усмехнулась и подняла глаза к небу, скрытому за потолком и ещё двумя этажами здания, — этот ужасный Орден Отрицателей… Они сломали нашего Алли. Или он сломался сам, заразившись их безумием…

— Но ты же помогала ему. Вы напали на нас в отеле, украли медальон.

Она закусила губы, не решаясь продолжить. Но потом взяла себя в руки и почему-то разъярилась. Дала мне пощёчину и с щемящей тоской уставилась прямо в глаза.

— Я ещё верила… Верила, что ты сможешь вернуться! Что опять будешь со мной! — голос надломился. — Верила, что всё будет как прежде.

Было понятно, что обращалась она не ко мне, а к тому Алану, чьё лицо видела перед собой.

— Какой у него план? — спросил, переводя тему и надеясь, что она не разрыдается.

— Я не знаю. Но что-то плохое… Я видела его глаза…

И вдруг она опять положила мне руку на щёку и взглянула пристально, изучающе.

— Твои глаза не заражены безумием. В них даже осталось что-то от моего милого Алана. Когда мы ещё были свободны от этого бреда. Мы знакомы с детства. Как будто всю жизнь. Но теперь… Я больше не узнаю его.

В голосе появились всхлипы, и я кивнул Грейсону, чтобы подошел ближе.

— Помоги ей. Пусть она не плачет…

Не был уверен, что он так может, но вдруг получится. Он положил руку девушке не плечо и мягко произнёс: — Он того не стоит. Отпусти. Ты выплакала достаточно.

И она глубоко вздохнула, затем еще раз. И всхлипы прекратились.

— Спасибо, — прошептала она. — Пообещайте не мучить его, когда найдёте.

— Так ты нам поможешь? Расскажешь, где он прячется.

Она помотала головой.

— Почему? — не понял Грейсон.

— Потому что я не знаю. Он не доверялся мне. Всегда доверял. А тут — нет. И тогда я поняла, что всё давно кончено. И это уже не он. Мой Алан был предан мне, а я ему. Но…

— Но это уже не он, — закончил я её мысль.

Она кивнула, утёрла слёзы и начавшую подтекать тушь. Затем взглянула на запястье, помотала им, звеня металлом «браслета».

— Отстегните, что ли… И я отведу вас, к тому, кто поможет.

Я взглянул на Грейсона. Он кивнул, подтверждая, что девушка всё ещё под влиянием Печати и говорит правду. Освободив её и потом, наконец, свои коленки от веса прелестницы, задал уточняющий вопрос.

— Куда же пойдём?

Она мотнула головой вверх.

— К Эрику. Он должен быть в моей комнате.

— А ему, значит, Алан доверился?

— Не совсем, просто Эрик знает больше и об Отрицателях, и о явках-паролях. Он провёл с Аланом больше времени после его возвращения.

— А ты вообще в курсе, где он был?

— Конечно, иномирец, — усмехнулась она, смерив взглядом. — Знаю, где он побывал и почему. И знаю, кто ты и откуда. И про несчастного твоего тренера тоже в курсе.

— Несчастного? — не понял я. — Что ты имеешь в виду?

— Я… — она замялась, а в глазах проскользнуло беспокойство. Она потёрла предплечье, будто ёжась от холода, но в комнате было достаточно тепло и даже душно. — Он… Знаешь…

Договорить Таника не успела. Взвыла сирена, моргнул свет, а в соседней комнате раздались первые выстрелы. Таника зажала уши ладонями и зажмурилась. Грейсон бросился к входной двери и зажал вход диваном за секунду, как в неё что-то ударилось. Скорее всего, плечо одного из горилл, которых они звали вышибалами. Я же бросился блокировать вход, откуда пришла танцовщица.

— Звоню ребятам, — отчеканил Грейсон, и все мы поняли, что сейчас будет жарко.

Обоссанный бомж сдал нас. И вопреки ожиданиям Грейсона, понял, кто перед ним стоял. Может, спалил по браслетам, может, по каким-то другим атрибутам, которые мы упустили. Но в любом случае, чтобы нас взять, собрались, казалось, все гнилостные отморозки района.

— Геройчики, сдавайтесь! — проорал бармен сквозь дверь. — Вам всё равно не уйти!

— Если мы вас покалечим, пеняйте на себя, — огрызнулся я.

В ответ бармен разразился смехом и завершил его прокуренным кашлем. Сразу после врубилась сигнализация или что-то похожее на неё. Мерзкий, долбящий уши звук. Грейсон мотнул головой, будто пытаясь сбросить его, но, конечно же, ничего не вышло. Я потёр виски, но это тоже не помогло. Танике же на вид было всё равно, она лишь беспомощно переводила взгляд с меня на Грейсона и заламывала пальцы, нервно прикусывая губы.

Как же я пожалел, что у меня сейчас под рукой не было медальона. Я попытался телепортироваться вместе с барышней на крышу дома, но потерпел фиаско. Печать Хаоса вообще замолчала, что возмутило меня до глубины души. То проявлялась, когда ей вздумается, то теперь умолкла. Хаос, что с него взять?

— За вас хорошенько заплатят на чёрном рынке, — подвякнул один из подпевал с той стороны двери. — На эксперименты пойдёте, или не органы. Даже не знаю, как на аукционе за вас дадут больше.

Но продолжить ему не дали. Судя по звуку, кто-то ткнул его под рёбра, чтобы болтал поменьше.

— Вы окружены, — выдал я, и на какое-то время повисла тишина.

— Врёшь! Кому нужен захудалый бар из трущоб?

— Нам. И несколько наших лучших бойцов сейчас надерут вам задницы.

— Это мы ещё посмотрим, щенки. Ни одна Печать не остановит пулю в лоб.

— Ой, как же ты не прав, — смеялся я, указывая тем временем Танике, где прятаться, чтобы её случайно не задели.

И когда она, наконец, укрылась в кладовке, я задвинул дверцу тумбочкой, чтобы ни одна пуля не задела прелестницу, пробив дерево насквозь.

Настало время дать жару. Я кивнул Грейсону, чтобы он придерживался плана на непредвиденный случай, который мы обсуждали ранее, и он кивнул в ответ, заверяя, что готов. Но не успели мы раскрыть дверь, чтобы пригласить гостей, как услышали шум бензопилы. Цепь прорезала «плоть» двери и ворвалась в комнату. Ещё пара движений и был выпилен квадрат, сквозь который покалили отморозки.

— Сто-о-оять! — армейским тоном отчеканил Грейсон, но ни один не замер.

Свист пуль почти перекрыл противный звон сирены, но ни одна не достигла цели. Я не смог телепортироваться за пределы комнаты, но мог легко маневрировать внутри. Отнял у одного пушку и принялся стрелять в воздух в надежде что с нашей стороны не дойдёт до мокрухи. Но, увы. Потный тучный лысеющий бармен с бензопилой бросился на меня, не оставляя выбора.

Я решил стрелять по ногам. Не в колени, я же не последняя сволочь, но так, чтобы обездвижить. Две пули вошли чуть выше голени по мясу, и с мерзким воплем здоровяк повалился на меня. Увернувшись от вращающейся с бешеной скоростью цепи, юркнул так, чтобы локтем дать в тыльную сторону пустой лысеющей башки локтем.

Шатдаун у бармена случился в то же мгновение.

Ещё две пули получили парни, пролезшие следом. Грейсон тем временем уже тоже обзавёлся оружием, но стрелял пока чуть хуже меня. Всё-таки практики реальных пострелушек да ещё и в движении у нас толком не было. Но это не мешало прекрасно уворачиваться и дурить противника.

Техника Грейсона поразила меня в первый же раз, когда я увидел его во всей красе. Он научился использовать Печать Тела так, что растекался в мгновение ока в плоский длинный блинчик, что создавало иллюзию телепортации. Однако он просто перемещался из пункта «А» в пункт «Б» перетекая. Но со стороны смотрелось почти так же, как у меня. Так что если бы он решил имитировать Печать Хаоса и способность телепортации, то у него прекрасно бы вышло.

— Печать Разума сбоит, — выкрикнул он мне. — Не подчиняются… — и тут же опять скрылся за перевёрнутой тумбой, прячась от пули.

— Печать Хаоса тоже не алло, — пожаловался я.

— Сейчас кое-что проверю, — заявил Грейсон и направился к ещё одному новоприбывшему, который, в числе прочих, уже не спешил так лихо вваливаться в комнату. Теперь они пытались действовать стратегически: один стрелял по нам, отвлекая, второй ломился в комнату. И так на потоке.

Грейсон «прыгнул» к мужику с золотыми зубами, зря решившему, что грозный вид и татухи по всему телу возымеют эффект, и мы, перепугавшись, сдадимся. Он щёлкнул гостя по носу и произнёс: «Замри».

И вот теперь мужик замер, перегородив проход процентов на восемьдесят.

— Кажется, звон глушит наши способности, — сделал выводы Грейсон. — Они будто откатились немного назад. Изначально я мог воздействовать только при прикосновении, как сейчас.

С моей Печатью Хаоса тоже. Без медальона раньше я мог только при опасности или большом напряжении телепортироваться из точки в точку.

— Значит, нужно найти, откуда идёт звук… — предложил я.

— Действуй! Я их задержу, — и Грейсон опять щёлкнул татуированного по носу, отдав новый приказ.

Я начал метаться по комнате, проверяя самые очевидные места, но вдруг услышал крик Таники. Она стучалась изнутри кладовки, и я испугался, что до неё тоже добрались. Её могли не пощадить, потому что девчонка пошла с нами на контакт. Но когда откинул тумбочку и выпустил её, оказалось, что она просто рвётся помочь.

— Знаю откуда звук, подсади! — скомандовала она.

Пришлось водрузить Карамельку-зайчишку на плечи и подождать, пока она дотянется своими ловкими пальчиками до потолочной плитки, откинет её и нащупает нужные провода.

Когда противный звук, наконец, прекратился, мы с Герйсоном испытали эйфорию облегчения. Больше ничего не нервировало и не блокировало наши способности.

В ту же секунду, как барышня коснулась туфельками пола, я развернулся к Грейсону и произнёс: «Пора!».

Дверь вылетела со свистом, сбив с ног троих, и в том числе застрявшего татуированного.

Грейсон взял в руки бензопилу, скорее для красоты, чем для толка, и начал отдавать приказы уголовникам, я же шёл, выставив руку вперёд, и просто раскидывал взмахами кисти всех, кого видел.

Уже на улице мы увидели красочную картинку. Парочка дронов, которых Шен прихватил с собой, наводила страху на разбегавшихся бандюганов. Терр же раскидывал всех, кто имел глупость пытаться напасть на него с оружием ближнего боя. Ляся же гордо шла в нашу сторону, вскинув руку и дистанционно поддерживая облако из собранных пушек.

— Это огнестрельный дождь, — хихикнула она, скинув всё к нашим ногам. — Как прошло?

— Нормально, — я кивнул на Танику, ободряюще подмигнув девчонке, — но лучше поскорее сваливать, забрав Эрика.

— Я никуда не пойду! — выкрикнул он с третьего этажа.

Оказалось, что парень наблюдал за нами сверху.

— Спускайся, — приказала Таника, вышедшая из-под козырька так, чтобы её стало видно. — Они нам не враги.

Эрик замялся, но потом всё-таки кивнул.

— Лучше не через дверь, — произнёс я, и в ту же секунду поднялся к нему на балкон.

Он отпрянул, но убежать не успел, так что я вцепился в его запястье, и уже через мгновение оба были внизу.

— Погнали отсюда. Слишком гаденькое местечко.

— Хорошо, одну секундочку… — Ляся развернулась и помахала кому-то рукой.

И только сейчас я заметил мужчину со снайперской винтовкой.

Он радостно помахал девушке в ответ.

— Никуда без своего камердинера? — уточнил я.

— Никуда. Он обещал не мешать нам, но быть на подстраховке. Мало ли что, — она подала изящным плечиком и строго уставилась на Эрика.

— Ай-ай-ай, — укоризненно произнесла Ляся, — а ты ведь мне тогда при встрече понравился. Не думала, что будешь играть за плохих парней.

— Врёшь, — виновато, но с холодными нотками самозащиты произнёс Эрик. — Ни фига я тебе не понравился.

— Ну, может не с первого взгляда, но… Я готова дать тебе ещё один шанс, если всё расскажешь.

— Он расскажет, — подтвердила Таника. — Только давайте уже зайдём куда-нибудь в помещение. Я жутко замёрзла.

И тут мы опомнились, что сейчас вообще-то зима, а девушка стоит в корсете и трусиках.

— Руперт нас отвезёт, — сообщила Ляся. — Две минуты и мы в машине, пойдёт?

— Отлично, — согласился я.

Камердинер подготовился хорошо. Что-то похожее на газельку он припарковал на расстоянии двух перекрёстков. Автомобиль был максимально неприметный, ничем не выделяющийся. И хоть у любой тачки в этом районе были все шансы, что её разберут, на эту мало кто обратил бы внимание. Лёгким движением руки он оторвал временную наклейку с двери корпуса.

— Эта компания отмывает тут бабки, — прошептала на ухо Ляся, — так что никто бы не рыпнулся, чтобы угнать или разобрать тачку.

Это короткое предложение превратило вдруг девушку из новоиспеченной аристократки в закоренелую бандитку.

— Ваш отец не одобрил бы, что вы так легко сдаёте его бывших деловых партнёров, — тактично намекнул Руперт, закидывая винтовку за водительское сиденье.

— Это моя шайка, — задрав курносый носик, деловито произнесла барышня. — Рэй имеет право знать, что знаю я. Правда, Рэй?

— Если опасаетесь, что стану трепаться, — вместо ответа обратился к Руперту, — то мне не до этого. Да и в целом подставлять семью Сальваторе никогда не входило в мои планы.

Я произнёс это, проводя пальцами по губам и выкидывая воображаемый ключик.

— Вот и чудненько, тогда поехали!

Ляся села на пассажирское, а Руперт открыл дверцу салона, приглашая нас и показывая, где мы можем взять перекус и воду, если потребуется.

— Куда едем? В Школу? — уточнил Шен.

— Я позвоню Капальди, предупрежу, чтобы выписал два гостевых пропуска на нашу зайку и её друга.

— Нет-нет-нет, — возразила Ляся, обернувшись к нам с переднего сидения. — Зачем ехать в Школу, если можем продлить приключение.

— Что ты имеешь в виду? — в глазах Грейсона блеснули азартные искры.

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь хотел посетить поместье бывшего мафиози? — заговорщически спросила она.

— Госпожа Лясивай, вы же знаете, что отцу не нравится, когда вы говорите о нём в таком ключе.

— Знаю, но разве кому-то интересно посещать поместье скучного гендиректора.

— Ты сейчас не шутишь? — ещё больше оживился Грейсон. — Ты приглашаешь нас в гости? К самому господину Сальваторе?

— Да-с! — хихикнула она.

— В прошлой жизни я бы за это бесплатно на улицах неделю работал. Да что там неделю… целый месяц! — произнёс Грейсон и ткнул меня в бок, не веря в происходящее и будто желая проверить, слышал ли я о том, куда мы вообще едем.

— Алан бы тоже так отреагировал, — добавил Эрик. — Дед Сальваторе был легендой. Побывать в поместье — честь, о которой мечтают все уличные пешки.

— Но не представители ордена Отрицателей… — закончила мысль Таника, примешивая в радость о продолжении приключения нотки тоски.

Все понимали, что искомый нами Алан больше не тот человек, которого когда-то любила не только его мать, но и девушка в розовом корсете и с грустными глазами.

Поместье Сальваторе насчитывало три этажа. Когда мы подъехали к большим металлическим воротам, его стало видно сквозь прутья.

— Вау, — Грейсон высунул голову в окно, чтобы всё рассмотреть. — А бассейн у вас есть?

— Два, — отчеканила Ляся. — Один снаружи, другой внутри. Могу как-нибудь пригласить вас на коктейльную вечеринку у воды, на весенние каникулы, например.

— Не гонишь?

— Не гоню, — раскраснелась она улыбаясь.

Ей было приятно такое внимание. Она привыкла стесняться своего происхождения, а тут — неприкрытый восторг. И можно быть самой собой, без масок и стыда.

— К сожалению, господин Сальваторе в отъезде, — сообщил Руперт, заводя автомобиль на подъездную дорожку. — Он просит прощения, что не сможет присутствовать. И настаивает, чтобы вы чувствовали себя как дома и ни в чём себе не отказывали.

Когда двери поместья распахнулись перед нами, и ребята прошли вперёд, я задержал Ляси и шёпотом спросил: — Ты же не просто так пригласила нас в гости?

Она пожала плечиком и улыбнулась.

— А сам как думаешь?

— Я думаю, что ты рада гостям, но Танику и Эрика хочешь держать подальше от Школы и под присмотром. Я прав?

— Полезный свидетель — живой свидетель. Здесь до них никто не доберётся, и они всегда будут к нашим услугам.

Деловая хватка и прагматичный ум юной наследницы бывшемафиозной империи не могли не впечатлить. Полгода назад эта прелестная особа плакала на лавочке, скрывшись в лабиринтах аллей кампуса Высшей Школы Героев, а сегодня — приняла себя, проявляя качества зрелой и просчитывающей противника на несколько ходов вперёд.

Руперт проводил нас в просторный библиотечный зал, где девушки в красивых передниках тут же подали нам горячий чай и закуски, объявив, что ужин будет готов через полтора часа. Между делом уточнили о предпочтениях и аллергиях, на всякий случай.

Такого солидного приёма не было даже в Школе на золотых секторах. Грейсон ходил между полок с книгами, перебирая корешки, и хотя он понятия не имел, о чём были все эти произведения, обилие кожаных переплётов и дорогих фигурных разделителей книг, инкрустированных дорогими камнями, произвели на него сильное впечатление. Когда Ляся, завидев его интерес, принялась что-то рассказывать о книгах и том, как они попали в коллекцию, Грейсон не проронил ни слова, лишь удивлённо вскидывал шрамированную бровь и заинтересованно смотрел, куда указывали тонкие пальчики увлечённой хозяйки.

Терр с Шеном сметали всё с подносов, а Эрик и Таника озирались по сторонам, не понимая, как из занюханного притона попали в мир излишеств и роскошества. Одна из горничных выдала молодой стриптизерше тёплый махровый халат, и, кажется, это помогло ей немного расслабиться.

— Не хочу давить, но мне бы хотелось всё-таки узнать, что задумал Алан, когда на вас вышел и где я смогу его найти, — начал я, подсаживаясь к ребятам. — Если вы не против, конечно.

Эрик поёрзал, схватился за кружку с чаем, будто в попытке отгородиться от меня и всех окружающих, но не выдержал моего взгляда и начал первым.

— Алан явился ко мне среди ночи, весь измотанный и раненый. И в чужом теле, — он покосился на меня, сам не понимая, зачем озвучил и без того очевидный факт. — Я поначалу не поверил ему. Ну, представьте… чужой мужик, вваливается, начинает нести чушь… Но он быстро убедил меня. Рассказал то, о чём не знал никто. Сказал, что в Ордене есть какая-то книга, в которой описаны ритуалы. Разные. Тёмные. И сложные. Сказал, что был избран для великой цели. Что должен был призвать в наш мир Хаос. Хотел напитаться им, — Эрик опять покосился на меня, будто выбирал слова и боялся реакции, если скажет что-то не то.

— Ну, в какой-то степени Хаос он действительно призвал. В моём лице. Но не ожидал, что это заставит нас поменяться телами.

— Скорее всего. Он сказал, что всё пошло не по плану. Что получил не то, что ему обещали. Он должен был стать их Светом, испепеляющим Огнём. Но оказался в чужом мире. Одинокий и запутавшийся.

— И что он там делал?

— Искал путь домой. Но все пути были закрыты. Пока в один момент, он не почувствовал разрыв в пространстве. Он пошёл за ним. Чувствовал его как пульсацию. Как странный зов.

— Как мы можем чувствовать разломы и червоточины, — подал голос Шен.

— И этот зов вывел его к мужику, которого он видел в свой первый день в чужом мире.

— Подожди, подожди… — в моей голове начали складываться кусочки пазла. — Когда мы обменялись телами, рядом был человек. Мужчина, так?

— Да, — насторожённо подтвердил Эрик. — И этот же человек был рядом с разломом?

— Наверное… — в словах было всё меньше уверенности, но я не сбавлял напор.

— То есть он пришёл к тому же мужчине. Домой, так?

— Так.

— Как он выглядел?

— Я не знаю, он не пояснял…

Конечно, зачем Алану было описывать тренера Эрику. Он рассказал в общих чертах.

— Когда это было?

— Я не знаю, — Эрик стал закрываться, и я снизил напор.

— Ладно, прости. Рассказывай, что знаешь. Не буду перебивать.

— Он пришёл к мужчине домой, потому что чувствовал зов. Не от мужчины. От пространственной… этой… ну как её там? — Эрику тяжело давались сложные термины и предложения.

— Разлом, он почувствовал разлом.

— Да. Говорил, что тот был совсем свежий. Что его манил дом. Родной дом. В смысле — наш мир. И тогда он…

Эрик покосился на Танику, и та приподняла бровь. Я не понял, что значила их игра в гляделки, но понял, что они подошли к щекотливой теме.

— Он совершил какой-то ритуал. Насколько смог его вспомнить из книги. И прорвался назад.

— А тренер? Что с тренером?

— С кем?

— Ну, с тем мужиком. Он не общался с Аланом после его перехода в мой мир?

Эрик опять покосился на Танику, и та опустила взгляд.

— Он сказал, что видел его дважды. В первый и в последний день в твоём мире.

Разлом, который он почувствовал, был создан мной. Когда я прятался в кабинете бывшего ректора и случайно на несколько секунд провалился в родной мир, создал щель между мирами. И Алан эту щель нашёл.

— Ладно. Что было дальше?

— Он вернулся сюда, ввязался в драку, кое-как добрался до меня. Он пропал сутки, может, больше. И потом ещё съел всё, что было в холодильнике. Меня отправил на рынок.

— Опять воровал? — недобро спросила Ляся, и Эрик потупился, к его щеками прилила кровь.

— В долг взял, — отрывисто пояснил он, но всем нам показалось, что он врёт.

— Зачем ему вообще Хаос? Чего он хочет? — спросил Шен, дожёвывая последнее печенье, взятое с вазочки.

— Не знаю. Он не говорил. Не вдавался в подробности. Я только знаю, что ему не нравятся Герои. И орден хотел, чтобы он уничтожил всех Героев. Нет Героев — нет проблем.

Эрик виновато покосился почему-то именно на Лясю. Возможно, потому что она была хозяйкой дома, и говорить такое именно перед ней было слишком невежливо даже по его простым уличным меркам.

— Как мне найти его?

— Я не знаю, где он сейчас. Он оставил нас. Ушёл, сказал, что мы балласт. Чтобы дальше он будет разбираться во всём сам.

— Он вас бросил? — удивился я. — Но почему? Вы же его друзья.

Эрик пожал плечами, а Таника отстранённо смотрела в сторону.

— Мой медальон у него?

Эрик кивнул. Стало ясно, что он использовал их, чтобы добраться до реликвии.

— У тебя нет никаких предположений, где Алан может находиться? Или где он прячет мой медальон? Может, он посещает какие-то важные места, хочет где-то его применить? Хоть что-нибудь тебе известно.

— Я знаю, где он будет через неделю. Это неточная информация, он не озвучивал это прямо. Но мне кажется, что он будет там.

— Где?

— Он разговаривал с кем-то из Ордена. Ругался. Они сыпали обвинениями друг в друга. Кажется, он разозлился, что медальон не сработал. И пытался узнать каком-то важном месте, которое должно срезонировать с ним. Пока он ругался, я заглянул в его записи. Там были заметки: «поле боя» и «там, где ветер…».

— Я не понимаю, что это значит? — местные легенды начинали сводить меня с ума.

— Место, где следы Адана Муна развеял ветер. Это место считается важной точкой, где соединились силы Печатей. Там упала последняя капля крови Великого Воина, — таинственным голосом произнесла Ляся. — Видимо, это место, где была последняя битва. Возможно, там же пролилась в последний раз кровь Воина, и это поможет Алану пробудить медальон. Так сказать, обмануть его, заставить подчиниться тому, у кого он будет в руках, призвав силу крови.

— Если медальон поддастся Алану, нам всем кранты, — констатировал Шен. — Этот псих такое может устроить, мама не горюй… — и осёкся, поняв, что мог быть слишком резок.

— И где это место? — начал заводиться я, потому что, кажется, все всё понимали кроме меня.

— А вот этого никто не знает, — развела руками Ляся. — Всем загадкам загадка.

— Значит, у нас есть неделя, чтобы это выяснить, — подытожил я. — Надо подключить Линн и всю её журналистскую братию, которая вызовется в этом помочь.

— А я попрошу Руперта. И подключу связи отца, — кивнуля Ляся.

— С меня — дворовая шпана. Лучшие проныры подворотен! — гордо произнёс Грейсон, наконец, принявший привычный вид и подхвативший зубочистку из подставки в форме двуглавой змеи.

— Ты убьёшь его?.. — вдруг подала голос Таника и уставилась на меня холодным пронизывающим взглядом.

— У меня никогда не было такой цели, — уклончиво ответил я.

— Хочешь своё тело назад?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не знаю…

— Мы примем тебя и в твоём настоящем теле, даже если ты потеряешь способности, — заверил Шен, и Терр, сидящий рядом с ним, закивал, подтверждая слова друга.

— Я хочу, чтобы Алан не убивал Героев, сдал Отрицателей и… прошёл лечение. Как мне кажется, ему требуется психологическая помощь. И уже давно.

— Мне кажется… — Эрик потёр лоб и отставил кружку с чаем. — Всё стало ещё хуже после его возвращения. Иногда в его взгляде проскальзывает что-то ужасное… Холодное. Я сначала подумал, что виновато… новое тело. Но потом стало ясно, что это не так. Он не слушает. Не слышит.

— Он слишком сильно изменился, — завершила мысль Таника. — Но, пожалуйста, не убивай его. Пообещай мне, что не убьёшь.

Несмотря ни на что она всё ещё питала к нему слишком тёплые чувства. Пусть даже уже не имея никаких иллюзий на счёт каких-либо отношений.

— Могу обещать, что не буду ставить таких целей.

Мой ответ, конечно же, её не устроил, но другого у меня не было. Что я мог сказать? Что не убью его? Я видел, на что он способен. На той записи. Если его болезнь усугубилась, если он озлобился и вдолбил себе в голову, что должен уничтожить Героев, то разве могу я обещать, что он точно останется жив?

— Он не монстр… — Таника попыталась вступиться за бывшего возлюбленного, но осеклась.

— Он в моём теле, не забывай, — миролюбиво улыбнулся я. — Разве мне захочется убить себя?

Повисла пауза, которую никто из нас не знал, как разбить. Но спасение пришло откуда не ждали.

Хрупкая фигура девушки в переднике появилась в зале.

— Ужин подан. Пройдёмте, пожалуйста, к столу.

Таника и Эрик остались гостить у Ляси, хотя все понимали, что гостями они были лишь отчасти. К ним относились со всем уважением, но по факту они временно стали заложниками. Грейсон настолько очевидно обзавидовался им, что Ляся тактично предложила ему остаться под предлогом, будто ей может потребоваться помощь, если ребята решат положить конец своему «заточению».

Капальди одобрил стратегию, дав ребятам «командировку с освобождением от учёбы». Мне такую тоже выделили, потому что назрел вопрос, требующий, как оказалось, немедленного решения. Ни Терра, ни Шена я с собой не позвал, поэтому они вернулись в кампус и были тут же окружены вниманием, так как побывали в «гуще событий» и «разворотили бордель в трущобах». Возможно, даже истребили всех бандитов и нашли лекарство от рака. Слишком уже растиражировали нашу небольшую вылазку журналисты и сплетники.

Но ребятам даже нравилось, так что я был за них рад. Меня же ждала поездка на райские острова, чему я тоже был безмерно рад. И пока ушлые ищейки Линнеи, до которых та смогла дотянуться, перелопачивали все возможные источники, чтобы отыскать последнее место битвы, где пролилась кровь Адана Муна, а нанятые Капальди сыщики разыскивали террориста и сектанта Алана в моём теле, я нежился на борту частного самолёта.

Капальди не одобрил идею перемещений Печатью Хаоса, пока не верну медальон, потому что никто не мог предсказать, куда меня забросит. И я был с этим согласен и совсем не возражал против перелёта на борту уютного бизнес-джета.

На островах меня встретили всем семейством. И родители Линнеи, и бабуля, и дядя Анри, и даже несколько озорных племяшек, одна из которых корчила мне рожицы, пока меня сопровождали в уютный домик возле берега.

Погода на островах, казалось, была неизменной в любой сезон. Было чуть прохладнее, чем в дни первого посещения (больше тучек, прохладнее ветер), но при этом всё равно пришлось скинуть крутку и пожалеть, что не полетел в кедах.

— Ну как тебе? — радостно спросила Линн, когда дошли до домика.

— Восхитительно! — ответил я, не понимая, как ещё можно было среагировать на это великолепие.

— Ну, тогда располагайся, сынок, — произнесла Бабуля и погладила меня по предплечью, — и приходи во-о-о-он туда, — указала пальцем на двухэтажный особнячок. — Там пообедаешь, потом можете погулять с Линночкой.

Бабуля стрельнула глазами в сторону Линн, на что та сразу нахмурилась и мотнула головой, намекая, что бабуле лучше попридержать советы. И хоть та не сказала ничего такого, стало ясно — между женщинами в это мгновение произошёл только им понятный диалог.

Когда мы с Линн вошли в комнату, она сразу же развалилась на диванчике, водрузив небольшую декоративную подушку на колени, а на вторую закинула ногу. Поза была максимально расслабленной и вальяжной. Дикая кошка изволила расслабляться.

— Что там по расследованию? — Я плюхнулся напротив неё в кресло, закидывая ноги на журнальный столик.

— Роют. Есть несколько версий, но всё пока вилами по воде… Надо больше уточняющих. Двое выехали на предполагаемые поля битвы, будут смотреть, сойдутся ли описанные признаки. По одной из версий на поле боя сейчас отгрохали мегаполис, и ориентиров не осталось. Нам очень не повезёт, если оно там. Потому что найти Алана в мегаполисе будет слишком сложно. И мы точно не сможем выяснить, где именно он будет, если не попадётся на камеры. А что-то мне подсказывает, что не попадётся. Умный, хоть и безумный… — философски заключила она.

— Он в выборе места уверен. Но откуда? Может, сектанты что-то знают точно. Может, выловить кого-то из них, допросить.

— Да Капальди уже поручил. Нескольких не особенно умных взяли, допрашивают. Но ты ж их видел… Им ничего не страшно. Только сыплют угрозами, смеются и отмахиваются заученными тупыми фразами. Адепты смерти хреновы… — выругалась она себе под нос.

— Ну, тогда копаем дальше. Манускрипт оцифрованный ты всем отослала?

— Ты за первоклашку меня держишь? — возмутилась девушка. — Я же профи, Канто! Прекращай допрос. Лучше скажи, что ты по ритуалу решил? А то бабуля мне жизни не даст. Весь день сегодня на нервах. «Освободит или продлит клятву? Выясни, Линночка, нам же надо понимать!»

Я улыбнулся. Не стал рушить интригу.

— Не ответишь, значит? — сверля меня взглядом, уточнила барышня, закидывая ногу на ногу и ниже сползая на диванчике. И без того короткие шорты натянулись и оголили ещё больше плоти.

— Ни словечка, — усмехнулся я. — Ритуал есть ритуал. Ты сама присылала мне легенды, связанные с ним. И что-то ни в одном описании я не видел, что преемник должен отчитываться о решении до момента икс.

— Ну и ладно, вредина, — Линн показала мне язык.

— Лучше расскажи мне, в чём будет заключаться ритуал? Я о практической стороне.

— А вот придёшь завтра и посмотришь, — она решила играть по моим же правилам.

— И кто из нас ещё вредина? — спросил я и подошёл к окну.

Справа от двухэтажного здания, где меня обещали покормить, была оформлена площадка. Украшения, и аппаратура, которой занимался персонал, были подготовлены для завтрашней церемонии возобновления или отмены клятвы.

— Неплохо подготовились, — похвалил я, провоцируя девушку на диалог.

Линн встала и тоже подошла к окну. Нежная рука легла мне на спину, вторая оперлась о подоконник.

— Они стараются. Ты для нас самый важный гость, Канто. И что бы ты ни решил, и я, и моя семья будем рады в любом случае. Если ты продлишь клятву, значит, мы нужны тебе, и это приятно. Если отпустишь, значит, мы больше не будем связаны и сможем жить не только на островах, но и по всему миру. И это тоже приятно.

— Что-то мне кажется, второй вариант для вас предпочтительнее.

Она пожала плечами.

— Для меня — наверное, нет. Моё сердце всегда будет связано с островами. Это мой дом. А выезжать за пределы островов мы и так можем. Не можем только пускать корни в других частях света. Ведь если ты позовёшь, должны будем явиться по первому зову. А если разъедемся — собирай нас потом по планете. К тому же тайну рода больше не надо хранить. Не приходится скрывать, кто мы. Так что наших плеч уже свалился огромный камень. И тем самым ты уже даровал нам свободу. Пусть и не в полной мере.

— Но я всё равно тебе ничего не скажу, — я погладил её по руке, и она уткнулась мне в плечо лбом.

— Как скажешь. Это бабуле не терпится узнать.

— Любопытство ваша семейная черта, — усмехнулся я.

— Ещё бы. Завтра произойдёт то, чего наша семья ждала веками. Ты бы тоже волновался.

— Так и что же завтра произойдёт? — я хитро посмотрел на неё, и Линн погрозила мне пальцем.

— Так не честно, Канто. Но ладно, так и быть. Это тебе сегодня всё равно расскажут. Так что слушай. Будет много песен, танцы, мой народ принесёт тебе клятву, которую ты сможешь принять, если выпьешь из ритуальной чаши. Либо не примешь или вернёшь её мне, как самой младшей представительнице поцелованных Луной.

— Не бабуленька будет проводить ритуал, как старейшина?

— Нет, я. Как свежая кровь, как продолжательница наших традиций. Именно представитель нового поколения обязан принести клятву, старшее поколение и так служит тебе, потому что хранило твою клятву до этого дня.

— А почему именно завтра?

— Потому что у меня проявился полный поцелуй, она задрала блузку, обнажая родимое пятно, которое теперь выглядело цельным. И завтра будет полная луна, идеальное время для ритуала.

— Но ведь его можно провести и в следующем месяце.

— Можно? Но к чему тянуть? Тебе могут потребоваться наши силы, когда ты найдёшь медальон и Алана. Ритуал сделает тебя сильнее. И поможет обуздать Хаос. Есть шанс, что тебе больше не потребуется медальон. Сможешь носить его просто как украшение. Вся сила будет в тебе, — она положила руку мне на грудь.

— И чем же ритуал усилит меня?

— Сила нашего рода, сила клятвы. Даже если ты нас освободишь, мы напитаем твой Хаос, когда ты коснёшься чаши. Будет произведён обмен силы на слова, и слов на силы. Обмен энергиями, если так тебе будет понятнее.

Я не удержался, и усмехнулся.

— Что? Я сказала что-то смешное?

— И да, и нет. Просто, в моём мире про обмен энергиями иногда шутят в горизонтальной плоскости.

— Это как?..

— Ну, знаешь, обмен энергиями, обмен жидкостями… энергичные горизонтальные танцы, — и на её приподнятую бровь не нашёл ничего лучше, чем добавить: — этсамое, шуры-муры в общем.

Она продолжила смотреть пристально и будто даже чуть-чуть сердито, как на двоечника, который только что заржал над тычинками-пестиками.

— Прости, я просто пошутил, не напрягайся так, — попытался сгладить ситуацию.

— А кто сказал, что я напряжена? Ваши шутки выглядят вполне логично, — неожиданно заявила она.

— Что? — не понял я.

— Все правильно. Обмен энергией — дело хорошее. Можно попробовать сейчас, не дожидаясь ритуала.

— Что попробовать? — совсем растерялся я.

— Обмен. Нужно раскачать твой Хаос. Прогреть перед ритуалом, так сказать.

Она вдруг рассмеялась, и теперь напрягся я.

— Ты о чём вообще?

— Ну, об этом, об самом.

— Что-о? — я поправил отсутствующий галстук, потому что вдруг стало сложно дышать.

— Не вынуждай меня просить дважды, потомок Великого Воина, — произнесла она, хищно улыбаясь.

— Ничего себе, как ты воспылала сердцем! Аж дымишься! — попытался пошутить я, не понимая как реагировать.

— Я воспылала не только сердцем, Канто, — руки её потянулись к пуговкам блузки.

— А как же обед? — только и нашёл что спросить, не рассчитывая на столь тёплый приём.

— Вам мужикам лишь бы пожрать! — вспыхнула она и легонько оттолкнула меня в сторону кровати. — Отдавай трусы, Канто, и покажи, наконец, чего стоишь!

И я показал. Дважды. И даже сам посмотрел, чего стоит поцелованная Луной. Однако целовали её в тот день не Луна, не звёзды, не небо и даже не забавные племяшки. Целовал её я и не хотел останавливаться.

Когда блузка Линнеи оказалась на полу, а юбка сползла до щиколоток, я подхватил девушку на руки и уложил на кровать. От прикосновений её изящных пальцев к моей коже, казалось, по всему телу бежали искры. Это крошка знала, как разжечь пламя Хаоса. И ей будто бы не доставляло никакой сложности им управлять.

Когда наши губы слились в поцелуе, я не иллюзорно ощутил слияние энергий. В моём мире это была лишь метафора, а здесь — нечто больше. Будто мы прикоснулись к каким-то фундаментальным запретным знаниям. Бельё с неё я чуть ли не сорвал, не желая ждать больше ни секунды.

Всё кружилось как в причудливом калейдоскопе. И эмоции, и ощущения, и вдохи, и шёпот, и моё имя, которое она на выдохе произносила на пике удовольствия.

Всё слилось в пульсирующем ритме. Поцелуй Луны и Печать Хаоса. Кто бы мог подумать, что они так хорошо совместимы.

После обоих накрыло лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Мурашки. Приятная дрожь внутри. И при этом невероятная сила в каждой части тела. Линн улыбалась, кутаясь в простыню, и смотрела на меня игриво и искренне, нежно поглаживая по руке. Мне нравилось видеть её такой.

Остаток дня пролетел незаметно: в мелких хлопотах и разговорах с семейством Харрис. А к утру меня подняли как самого желанного гостя — вкусным завтраком, чистой, аккуратно сложенной одеждой на тумбочке и запиской со словами благодарности, что явился на ритуал.

Я мог оттягивать этот момент сколько угодно, и всё семейство бы извелось от нетерпения и любопытства, но мне никогда не нравилось водить людей за нос. Так что я собрался и вышел из домика в яркое солнечное утро. Линн, к сожалению, ночь провела не со мной. Она и день-то не должна была проводить таким образом. Приличия и все дела. Но мы были слишком поглощены друг другом, чтобы сопротивляться нахлынувшей страсти.

Да и оба заслужили небольшую приятную передышку в суматохе событий последних месяцев.

Семейный остров был закрыт для посещения туристам, и поэтому я не рассчитывал увидеть здесь папарацци, однако, одного всё-таки углядел. Оператор Линнеи махнул мне и скрылся за объективом что-то настраивая.

Вот же хитрая бестия, даже в такой день не упустила момент заиметь эксклюзивчик. Что ж, вполне имеет право, как полноценный участник церемонии.

Площадку, где должно было происходить основное действо, украсили цветами, лентами и каким-то плетёными композициями из веток и лоз. Но самым величественным и красивым оказалось нечто иное, чего я никак не ожидал увидеть на мероприятии.

Остроклыки. С лоснящейся шерстью, мудрыми глазами и естественной хищной грацией. Они сидели, образуя полукруг, не двигаясь с места, не скуля, не лая, не виляя хвостами.

Величественные как статуи, прекрасные как с картинки.

Церемонию открывала младшая племяшка Линнеи. Девочка вышла в красивом платье и начала что-то петь. Речь была мне неясна, и бабуля, неизвестно как подкравшаяся ко мне со спины, пояснила, что это их родной диалект, который они старались не забывать из века в век.

— Традиции надо чтить, предков — помнить, — наставительно изрекла она.

Ритуал проводили ранним утром, когда Луна уже скрылась с неба, но Линн ещё вчера пояснила, что так и задумано. Что за ночь во сне Луга благословит меня, и утром я сделаю мудрый выбор. Эти моменты казались мне суеверными и чуть-чуть смешными, но как сказала бабуля — традиции надо чтить. И если ритуал должен пройти так, то пускай. Если их род вплотную связан с этим небесным телом, и оно каким-то образом может влиять даже на отметины на их телах (не зря же у Линн такая соблазнительная «татушка» на нежной коже), то в этом действительно может быть сокрыто что-то важно. Как приливы и отливы, с которыми сложно спорить. Веришь или нет, но Луна и вода связаны, пусть и не настолько прямолинейной связью.

Когда племяшка завершила свою чарующую песню, вышли петь мужчины. Среди них я узнал и отца Линнеи, и дядю Анри. Не знаю, зачем нужен был весь этот концерт, но все Харрисы явно готовились к этому дню и хотели, чтобы всё получилось красиво. На удивление мужской хор тоже оказался весьма впечатляющим. Не настолько, насколько удивила племяшка, которая могла тянуть высокие ноты долго и без фальши, но вполне на уровне крепкого народного ансамбля.

Дальше был танец, символизирующий Первую Пространственную Войну и то, к чему это всё привело. И хоть постановка чем-то напомнила балет, выглядело это тоже на уровне. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, и похвалил артистов. Бабуля Харрис хохотнула и приобняла меня за предплечье, ласково похлопывая.

И вот когда ритуал, наконец, вышел на финишную прямую, меня попросили занять центральное место. Я встал, окружённый остроклыками, которые так и сидели, не двигаясь и не подавая никаких признаков дикой животной природы. Только по горячему дыханию вожака, которым тот обдавал меня в спину, убедился, что они настоящие. Они, конечно, наблюдали и едва заметно шевелились, а самый молодой, сидевший с краю, даже в какой-то момент почесал задней лапой под рёбрами, но быстро принял привычную стойку и больше не косячил.

Выдержке и терпению волчар оставалось только завидовать. На своей шкуре прочувствовал, каково это — стоять ровно и не шевелиться. Старался соответствовать, расправил плечи и поднял подбородок. И не потому, что теперь на меня была направлена камера, а из-за того, что тоже не хотелось разочаровывать этих милых людей. Хотелось провести всё на высшем уровне.

И вот появилась Линн. В ритуальном наряде. На ней было тончайшее платье, напоминавшее сари или вариацию чего-то подобного, из-под которого едва уловимо просвечивало бельё. Ткань переливалась и сияла, будто была сплетена из настоящего серебра и воздушных потоков.

Всё нереальное, эфемерное, лёгкое.

На ногах сандалии и верёвочками, оплетавшими щиколотки и затем игры, уходя вверх почти до колен. Тоже воздушные, украшенные камнями.

На лице макияж, которого мне не доводилось видеть ни на одной женщине. Во лбу вместо красной точки, которые могли носить индианки в моём мире, оттиск луны. Длинные стрелки, из чёрного переходящие в лазурно-зелёный, подчёркивали красивые миндалевидные глаза. А губы были выведены в тон кожи, будто их и не было совсем. В моём мире девушки подчеркивали их, увеличивали, так что такой элемент бросался в глаза и совсем не портил красотку. Даже наоборот — украшал. Губы казались нежными и желанными.

Линнея шла медленно, и в такт её шагам играла музыка. Несколько флейт и что-то струнное, местное, с красивыми птичьими переливами. В руках у девушки была чаша с изящной резьбой. Бледно-розовая ароматная жидкость наполняла её.

В нос ударил насыщенный аромат. Я почувствовал вишню, терпкость коры и цитрусовые нотки. Ещё что-то сладкое, вроде манго.

Линн подошла на расстоянии вытянутой руки и, медленно кланяясь, подала чашу.

— Прими или верни. Продли клятву или освободи. Решай и не сомневайся. Озвучь и не сожалей.

Я должен был отпить из чаши, если продлю их клятву. И должен был вернуть чашу девушке, если отпущу семейство Харрис жить их лучшую жизнь, не обременяя ничем.

Если бы напиток не был ритуальным, я бы точно отпил из чаши. Слишком уже приятным был аромат. Сама чаша была тёплой, так что можно было судить, что и напиток был согревающим. И хоть утро выдалось солнечным, хотелось согреться, ощущая тепло нектара и всего этого странного племени, сумевшего жить в современном мире по его законам и при этом хранить сквозь века тайны и культуру предков.

Я приподнял чашу, вдыхая тёплый воздух, и Линнея кивнула, мол, смелее, действуй. Её действительно устроил бы любой исход. И в эту секунду я почти уже пригубил из чаши. Но вспомнил, зачем на самом деле приехал сюда. И сделал то, что собирался.

Передал чашу Линнее, и когда та полностью оказалась в её руках, девушка ещё несколько секунда смотрела на меня не понимая, что произошло.

А я понял сразу. Никогда бы не подумал, что такое почувствую, но это действительно произошло. Лёгкость в руках и в голове, до опьянения сильная. И мощь на кончиках пальцев, разливающаяся по телу. Я отпустил целый род полуоборотней, чтобы оставить им право выбора: помогать мне или нет. И принял на себя могущество Печати Хаоса.

Благо, прежде чем провести ритуал, нашёл заметки в Манускрипте, натолкнувшие меня на одну важную мысль. Великий Воин покинул этот мир. Его следы развеял ветер, и не желая оставлять родное обиталище без присмотра, он поручил оборотням нести великую миссию — хранить память, артефакт и знания. Но то, что с их свободой преемник получит больше силы, нигде никто не прописал. Я должен был догадаться сам.

Приятная дрожь пробежала по телу, но никто, кажется, этого не заметил. И не ощутил. Это было лишь моё собственное откровение.

— Вы больше не связаны клятвой, — торжественно произнёс я, — чтобы они, наконец, пришли в себя. — Всё, что решите делать, делайте по своей воле. Вы долго хранили тайну, долго хранили медальон и давно заслуживаете свободы. Так получите её и насладитесь!

— Ты не обязан был… — шепнула Линнея, взволнованно поглядывая то на меня, то на радостных родственников.

— Знаю, — улыбаясь ответил я, ведь она ещё не поняла, что этим решением я преумножил победу. — Но у меня свои планы, Линн, и это решение поможет мне их добиться.

Она с недоверчивым прищуром взглянула мне в глаза, понимая, что я что-то не договариваю, но не стала пытать. А я знал, что лишь теперь по-настоящему вступил в «право наследования» силы Великого Воина. И в то же время, отпуская род подуоборотней, всё равно всегда мог бы получить их поддержку. Ни Линн, ни бабуля, ни любой другой представитель рода не откажут мне, если попрошу.

— Теперь точно всё будет отлично, — подмигнул я и легонько толкнул девушку плечом.

Она ответила на улыбку и передала чашу бабуле, а затем пробормотала: «Хитрец ты, Канто. Не знаю, что это всё было, но ты аж светишься». Хотела сказать что-то ещё, но нас закружили в хороводе, увлекая в танец и заводя новую песню.

Дальше шло празднование, светские беседы, благодарности и даже подарки. Харрисы не скупились. Дядя Анри передал обломок метеорита из личной коллекции, описывая его достоинства, свойства и историю появления. Я почти ничего не запомнил, но артефакт с радостью принял. Бабуля вручила кулон, который можно было повесить на ключи. В нём она собрала какие-то травы, как-то по-особенному их засушила и заверила, что так моя память станет лучше, реакция быстрее и вообще никогда не буду болеть.

Спасла меня от всего этого неуёмного потока доброжелательности не кто иная, как Линнея. Она увлекла меня для прогулки по пляжу, и я был безмерно ей признателен. В Высшей Школе Героев нас научили торговать лицом и держаться бодро и весело на любом мероприятии, но Харрисов было слишком много, а я у себя такой один. Если не считать, конечно, Алана, разгуливавшего где-то в моей истинной тушке.

Мы шли по колючему песку босиком вдоль линии воды, то и дело, по щиколотки оказываясь в солёной пене океана. Линн держала меня под локоть, и мы шли молча, любуясь видами и наслаждаясь отсутствием других людей.

Плеск волн благостно действовал на перегруженные органы чувств, радуя и глаза, и уши. Линн заговорила первая и как будто бы с грустью.

— Есть новости…

— Какие? — я поднял камешек и запустил им в воду, выбивая тройной прыжок по воде.

— Не хочется сообщать, — начала она, — но придётся. Один из моих ребят вычислил место.

— Давно?

— Полчаса назад.

— Почему не сказала раньше? — спросил, зная ответ.

— Так не хотелось лишать нас этой прогулки. И…

— И?

— Не хотелось расставаться. Ты ведь не возьмёшь меня с собой?

— На поиски Алана?

Она кивнула.

— Не возьму, — подтвердил я.

— А если я сама поеду, я же знаю место? — с хитрыми искорками в глазах спросила она.

— Не в этот раз. Я знаю, что ты ловкая, хитрая и отважная. Но этот парень пугает даже меня. Есть в нём что-то, что делает его более опасным, чем любые монстры, с которыми нас приходилось столкнуться за время учёбы.

Она ещё раз кивнула.

— Если бы ты продлил клятву, то мог бы приказать мне остаться. А так — не можешь.

Не сдавалась она.

— Не могу. Но я могу попросить. Линнея Харрис, останься здесь, пожалуйста, до тех пор, пока я не верну себе медальон. Ты сделаешь это для меня?

Она кивнула, прикусывая губу. Было видно, что ей очень сложно даётся это согласие.

— Я буду очень сильно переживать, — заявила она, вынимая записку из неизвестно где спрятанного в воздушном платье кармана. — Не делай глупостей и будь осторожен.

— Хорошо.

— Пообещай, как я обещаю не вмешиваться.

Но вместо ответа я просто поцеловал её. Обещать не глупить просто не мог, ведь глупости — одна из привлекательных черт моей обаятельной натуры.

По преданию, которое удалось раскопать одному из ищеек Линн, в полях Большой Росы один из Великих «утратил дыхание жизни». Прямо не говорилось, кто это был, но все косвенные признаки указывали на Адана Муна.

Поля Большой Росы давно перестали быть полями. Четверть территории давно застроили, часть использовали для сельского хозяйства, а другую — засадили деревьями. Потом их вырубили, затем попытались вернуть в первозданный вид. Затем завезли какую-то живность и отгрохали заповедник. И был лишь один ориентир, на который, скорее всего, и опирался Алан.

Огромное дерево в самом сердце заповедника. Древо жизни и смерти. Расколотая секвойя. Больше десяти метров в обхвате и больше ста метров в высоту. Нечто подобное в моём мире можно найти в Канаде. А здесь — оно часть заповедника, который мне предстоит посетить.

Фото выглядели величественно и благородно. Я пролистывал их, попивая чай в скоростном поезде. Как и в прошлый раз, отвезти вызвался дядя Анри. Линнея осталась помогать бабуле и, по всей видимости, отвечать на миллионы вопросов, которыми завалят родственники.

И взять под контроль презентацию произошедшего. Потому что кто-то воспринял мой жест как благородный и милый, а кто-то решил, что я пренебрёг связью рода оборотней с родом Великого Воина, зазнавшись и найдя себе других помощников в виде Героев. И моей находчивой репортёрше нужно репрезентовать случившееся, чтобы донести до широкой общественности: мотивы мои чисты и благородны, а сам я — «душка-милашка». Прямая цитата, между прочим. Так что за этот фронт работ вообще не волновался.

И пока барышня полировала и возводила на пьедестал мой образ, я отдыхал от людей и обдумывал план действий. Брать Алана хотел сам. Возможно, это как раз было тщеславно и глупо, но я чувствовал, что это наше с ним личное дело. И больше ничьё.

Один на один. Прошлое и настоящее. Два тела. Две души. И всё перепутано в пространстве и времени. И распутать это нужно без привлечения посторонних. Взглянуть в глаза самому себе и решить, кто из нас заслуживает того, что получил, а кому ещё предстоит заплатить за всё.

Единственный человек, который был в курсе, куда я еду — это Капальди. Он оплатил мне проезд и гостиницу, в которой остановлюсь, а также следующий поезд и экскурсию по заповеднику, когда доберусь.

В самом начале обучения, когда я только знакомился с этим миром и легендами, Ляся разглядывала статую Адана Муна. Мы тогда ещё не были друзьями, но я подошёл, и она рассказала о выжженном поле, о последней капле крови, упавшей на землю.

Я попытался вспомнить тот образ, попытался представить, что тогда произошло. Её мягкий певучий голос цитировал строчки из энциклопедии, и я воссоздал его в своей памяти. Говорила размеренно, будто гипнотизируя. Либо сама была в трансе. И тоже решил в него погрузиться.

Прикрыл глаза, откинулся на мягкую спину и закинул ноги на сидение с противоположной стороны.

«Тудух-тудух», — отстукивал поезд.

«Тух-тух», — стучало сердце.

Ветер поднял в воздух рой мушек из пепла и ударил им в лицо воину. Тот стоял неподвижно и не обратил внимания на то, как белые хлопья превратились в чёрную сажу, размазавшись по влажной коже. Я почему-то увидел его не в профиль, а в три четверти со спины. Мужчина был крупным: высоким и широкоплечим.

А поле под его ногами, действительно, выжженным.

Голос Ляси я больше не слышал. Я вообще ничего больше не слышал, кроме воя ветра. И только понял, что всё это мне не чудится. Это не иллюзия воображения — это нечто иное.

Я оглянулся, попытался сделать хоть шаг, но не смог. Тело не слушалось. Сначала подумал, что переместился силой Печати Хаоса в прошлое, настолько назад отмотал время. Не намеренно, случайно… Но потом догадался, что физически меня здесь нет. Я просто незримый наблюдатель, прорвавшийся сквозь века и получивший возможность увидеть, что произошло тогда, когда следы развеял ветер.

«Это всё ритуал…» — скользнула мысль.

Великий Воин кому-то махнул, подзывая, но мне не удавалось рассмотреть чётче. Силуэт был слишком далеко и двигался слишком медленно. А картинка перед глазами будто бы прогрузилась не полностью. Чем дальше, тем более размытой она была.

Зато другой силуэт промчался вихрем и встал возле Великого Воина.

— Ты уверен? — спросил мужчина, которого я видел на одном из плакатов. Внешность сильно отличалась от постерной, но все детали совпадали: причёска, цвет волос, шрам на щеке, оружие на поясе. Ещё один Герой, ещё один воин.

И он не видел меня. Даже короткий взгляд в мою сторону не бросил, тчо подтвердило мою догадку о незримом присутствии.

— Уверен, — хрипло отозвался Адан Мун. — Я должен.

— Ты больше ничего никому не должен, ты уже всё сделал.

— Ещё недостаточно… Нужен финальный аккорд, — произнёс он уверенно и чётко и положил руку на плечо другу. — Это будет правильно.

Друг мотнул головой, не то чтобы споря, но не совсем одобряя намерения.

— Если ты решил, то так тому и быть. Я бы не осудил, если бы ты передумал.

— Знаю, — теперь Адан Мун улыбнулся одними уголками рта, скудно, но искренне. — Но я сам хочу этого.

— А она?

Великий Воин улыбнулся, помолчал, а потом уверенно произнёс:

— Она первая это предложила.

— Ты уверен, что это нужно сделать сейчас? Может, отпразднуем победу, поговоришь с остальными.

— Они меня не отпустят. Я задержусь на полчаса, потом на час, на день, неделю… потом окажется, что мне вообще не нужно уходить, ведь тут ещё столько дел, и я могу быть полезен. Тогда сам не смогу уйти, не хватит духа.

Друг усмехнулся и кивнул.

По глазам было видно, что ему тоскливо отпускать его.

— Что мне сказать им?

Адан Мун посмотрел куда-то за горизонт, но как будто видел не седые холмы и зелёный лес, а сразу заглядывал в другой мир, в десятки других миров… Или в будущее, в котором его будут помнить.

— Скажи, что…

Порыв ветра опять поднял в воздух петел и окружил им двух друзей, которые прощались навсегда. В этом причудливом танце белых «мух» было что-то завораживающее. Во всём этом месте было что-то завораживающее. Прогоревшие деревья, пни, остатки сооружений… Всё тлело и испускало последние волны тепла.

— Скажи, что я бы хотел, чтобы здесь вновь было зелено и красиво. Что когда-нибудь здесь, возможно, будет стоять мой преемник. Будет жаль, если он никогда не увидит того великолепия, которые было до битвы.

— Но что насчёт того, куда ты уходишь? Мне стоит открыть им правду или…

— Нет. Это ни к чему. У каждого здесь своя цель. И ваша — вернуть миру былое спокойствие, растить детей, воспитывать их так, чтобы когда миру вновь будет грозить опасность, они смогли встретить её достойно и не допустить жертв, на которые пришлось пойти нам.

Друг ничего не ответил, лишь кивнул.

Адан Мун снял с шеи медальон на массивной цепи и протянул товарищу.

— Сохрани это, сколько сможешь. А потом передай тем, кто будет хранить его за тебя. Медальон не должен попасть в плохие руки. И должен быть передан моему прямому потомку, когда Хаос опять начнёт разъедать ткань мироздания. Медальон не панацея, но отличный концентратор энергии. Он не помешает наследнику.

«Наследнику? Прямому потомку? — не понял я. — Ни Алан, ни я сам в своём естестве не мог быть прямым потомком Великого Воина».

— А ты? Разве он не пригодится тебе самому?

— Там, куда я иду, он будет не нужен.

Фигура, которую я в самом начале заметил вдалеке, уже почти приблизилась к нам. Это была девушка, с ярко-розовыми щеками, горящими глазами и лучезарной улыбкой. Её рыжая коса растрепалась, но всё равно изящно лежала на плече. Белые мухи, подобно снежинкам, оттеняли огненный цвет её волос.

В ладонях она несла что-то маленькое, и по все видимости неживое, но при этом делала это очень аккуратно, боясь уронить или… сломать?

— Эва? Что это?

— Это для тебя! — радостно пояснила она. — И для твоего преемника. Если он захочет вернуться к истокам, то сможет найти это место.

Она подошла ближе и села, упершись коленями в тёплую землю. В руках была горстка земли, из которой пробивался маленький зелёный стебель.

— Оно не приживётся, тут же всё выжжено, — подметил друг, разводя руками. — Мы посреди пепелища.

— Именно поэтому его нужно посадить здесь, — восторженно возразила девушка. — Здесь ему самое место. Ты же мне поможешь?

Вместо ответа Адан Мун тоже опустился на колено и провёл рукой над землёй, будто прощупывая её, определяя, насколько всё плохо. Девушка сделала выемку, погружая в неё горстку земли.

— В последний раз воспользуюсь им… — и Адан протянул руку за медальоном, который ему тут же вернули.

Такого я не видел никогда в своей жизни. И хоть всякое повидал, наблюдая за Героями, да и за собой в целом, но такое наблюдал в первый раз. Медальон, приложенный к земле, начал пульсировать. Земля под ногами задрожала, отчего все неловко поёжились. Но в вибрациях, издаваемых артефактом, не было ничего страшного. Это было естественно и первозданно.

Даже при перемещении между мирами я не видел такой красоты. Я как будто заглянул в изнанку кода, из которого состоит всё сущее. Частицы и волны, макромир и микромир, правила и исключения, энергия и материя… водоворот цвета и звуков, ранее не воспринимаемых телом. Я будто провалился сквозь текстуры, находясь при этом в их основной массе.

У меня спёрло дыхание, перекрутило все внутренности, меня сжало и разорвало на множество частиц, а затем собрало вновь. И когда всё закончилось, я увидел, как преобразилось поле, на котором мы стояли. Не всё, а лишь небольшой его кусок радиусом в пару метров. Но этого было достаточно.

Великий Воин накрыл руку девушки, которую та держала над отростком, и легонько сжал.

— Если бы я мог точно так же сделать по отношению к тем, кого мы потеряли… — посетовал Адан Мун, но девушка тут же приложила палец к его губам.

— Не позволяй этим мыслям разъедать сердце. Ты же знаешь, что Хаос поглотит целиком, если попытаешься. Ты обновил этот участок земли, на котором появится новая жизнь, но ты не можешь властвовать над самой жизнью.

— Знаю, — он поцеловал её руку. — Жизнь нельзя вернуть, её можно только создать…

«Древо жизни и смерти», — подумал я.

Вот почему оно так названо. Мёртвую землю вернули к жизни ради одного маленького ростка, из которого потом вырастет самое крепкое и могучее дерево.

Маленький ножик, снятый с пояса, промелькнул в руке воина. Он надрезал ладонь и сжал её над отростком. Алые капли упали на зелёный стебель и в землю.

— Последняя жертва, — произнёс он и поднялся, помогая встать девушке.

— Ещё нет, — не согласилась она, и он усмехнулся.

— Пора?

— Пора, — подтвердила Эва.

Прощание вышло коротким и почти без слов. Крепкие объятья, пара напутственных слов, медальон, переданный повторно. И взмах порезанной руки, прорезавшей пространство.

Разлом получился небольшим, но очень красочным. Все аномалии имели особенности. Червоточины пульсировали и пели, разломы — сияли в зависимости от мира, к которому относились. Иногда это были оттенки одного цвета, иногда разных. Этот перепиливался всеми цветами радуги.

Мне самому захотелось нырнуть в него, и я даже дёрнулся в его сторону, но тут же осёкся.

Адан Мун повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза.

Я почувствовал, как по моему незримому телу бегут мурашки. Как он мог увидеть меня? Меня же нет здесь. Я лишь смотрю фильм. С полным погружением, как в виар-очках. Но я лишь наблюдатель, не участник. Меня тут нет.

Однако он меня видел. Рассмотрел, обвёл взглядом. Ничего не сказал. Едва заметно усмехнулся. По-доброму, по-отечески. И перевёл взгляд на девушку, которая ничего не подозревала.

Они вошли в разлом, держась за руки. Бесстрашные и решительные. Оставляя позади родной мир навсегда.

Всё ещё не пребывая в состоянии лёгкого шока, наконец, осознал, что Адан Мун ушёл не один. Об этом не было сказано ни в одном предании, ни в одной легенде. Видимо, его друг сдержал слово. Передал медальон, передал наставление, но без лишних деталей.

Разлом затянулся. А земля, на которой оставались следы двух ушедших Героев, пока ещё хранила память случившемся. И ветер не развеивал следы. Он просто припорошил их пеплом с тех участков поля, которые Великому Воину не под силу было восстановить даже с медальоном.

— Приехали! — крикнула женщина откуда-то сбоку, и я перевёл взгляд с украшенного пеплом и кровью саженца на лицо миловидной проводницы.

Картинка преобразилась, словно белый пепел растерли на пальцах, выпуская черноту наружу. Всё стало другим. Больше не было ни поля, ни пепла, ни зелени.

— Конечная, — повторила женщина, видя, что пассажир не до конца проснулся. — Мы приехали.

— Приехали… — зачем-то повторил я.

Я вышел в колючую морось, в затянутое тучами небо, в холодный пасмурный день, на мокрый, испещрённый каплями бетон. Со станции люди разбежались кто куда, прячась от непогоды и холодного ветра.

Меня это ни то ни другое никуда не гнали. Наоборот, всё было так, как должно было быть. Ощущение нависающего над головой песца с кувалдой заставляли замедлиться. Это был не страх встречи с самим собой, не страх встречи с психопатом и даже не страх встречи с человеком, который задумал что-то, чего я не понимал. Это было предвестие бури, в которой я окажусь.

Но даже бурю можно обуздать, если понимать принцип устройства. И именно это я собирался выяснить.

Дорогу к заповеднику скоротал в такси. Пожилой старичок не взял чаевых, пожелал удачи и предложил записать номер, на случай, если понадобится машина на обратный путь. Я отказался. Не потому, что чувствовал, что обратного пути не будет. И не потому, что мог использовать Печать Хаоса в любой момент. А потому что не хотел подставлять старичка, если по какой-то причине Алан одолеет меня, вернёт себе тело и решит пройти обратный путь в своей садистской извращённой манере.

Разум говорил, что такой сценарий невозможен. Сердце — что это бред. А чуйка… Чуйка намекала, что самонадеянность может оказаться обманчивой. И когда я вышел из машины, мелкая морось превратилась в настоящий дождь.

Можно было бы поиграть Печатями, защищаясь от ветра и воды, но мне хотелось чувствовать сигналы Вселенной. Слышать её пение, голос и предостережения. Впитать в себя стихию, стать частью большего, чем я сам. Чем то, кем являюсь в данной конкретной точке, в чужом теле и мире, в своём уме и порывах.

— Заповедник закрыт, — прокричал охранник из будки, прикрывая лицо от ветра и тяжёлых холодных капель.

— Но вон же люди… — кивнув в сторону ворот, возразил я.

— Они на выход. Гроза идёт, штормовое объявили. Уже полчаса как всех выводим. Остались единицы, но и тех скоро выведут смотрители. Не тот день для прогулки ты выбрал, приятель.

Не мог с ним согласиться, потому что по ощущениям день был самым что ни на есть правильным. Это для пикника в парке он не подходил, а для того, чтобы выбить всю дурь из обнаглевшего засранца — самое оно.

Мужчины и женщины, кто-то с детьми, что-то в одиночку, грузились по машинам, кто-то перехватил моего старичка в такси, кто-то ещё ждал машину или автобус. Тарифы, наверняка, взлетели до небес. Мало кто захотел бы ехать в такую погоду по стандартной ставке.

Я застегнул куртку по горло, вспоминая, какой обычно бывает весна в Питере. В марте ею ещё и не пахнет, но в апреле погода может быть плюс-минус похожей.

— Стой! — крикнул в спину охранник.

Я переместился сразу за ограждение в один долгий рывок, оставляя позади и будку контроля, и перепуганных первыми раскатами грома посетителей. Свернул на тропинку, уводящую к могучему древу в северной части заповедника.

Ботинки хлюпали по лужам, но я никуда не торопился. Больше никаких рывков, только медитативная прогулка к источнику памяти и силы. И где-то там же был медальон. Его я тоже почувствовал. Как и нечто большее, растворившееся в этом заповедном лесу.

Будто сама земля впитала силы, витавшие здесь во времена Первой Пространственной Войны, а затем рассыпавшиеся по площади мириадами искр, отголосками пяти Печатей.

Прогулка получилась приятной, не слишком долгой, но и небыстрой. Раскаты грома, напугавшие людей на парковке, сместились, так и не перенеся грозу к заповеднику. Верер согнал тучи дальше, однако, дождь не прекращался.

Тропинка вывела меня из начавшего редеть леса к озеру, за которым виднелась поляна, усыпанная бутонами, только начавшими цвести.

Алан стоял под чёрным зонтиком в этом цветущем поле напротив ствола огромного дерева, которое будто бы неумело отмасштабировали, сделав слишком огромным по сравнению с остальными деревьями. Весь лес, казалось, комплектовал перед гигантской секвойей, раскинувшей в стороны хищные обнажённые ветви.

На ней не было ни листочка, от этого зрелище делалось пугающим. Тёмные голые ветви, словно лапы паука, нависали над всем сущим. Не знаю, было ли ещё радо для цветения или дерево в принципе стало безжизненным, но сейчас оно выглядело полноправным проводником в мир мёртвых. Ситуацию усугубляла трещина на стволе, внутренняя чернота которой притягивала взгляд и будто бы была способна затянуть любого, осмелившегося приблизиться, целиком без права сопротивляться.

Алан то ли не видел меня, то ли не обращал внимания. Я пересёк мокрое поле и сам окончательно вымок. Настало время вспомнить, что я Герой и прибегнуть к способностям, порождённым Печатями.

Щелчком пальцев я просушил одежду и обвил себя защитным коконом.

Нас разделяло около пяти метров, и теперь Алан соизволил обратить на меня внимание. Он медленно развернулся, не выпуская из рук зонта.

Честно признаться, по коже пошёл мороз. Не от страха, не от неожиданности. Хотя о какой неожиданности можно говорить, если знал, что встречу чужака в своём теле? И всё-таки это произвело сильное впечатление.

— Не думал, что ты придёшь один.

— Почему ты решил, что я один?

— Не надо блефа, — Алан усмехнулся, и это заставило меня поёжиться.

Моя добродушная усмешка, которую так любили журналистов, бравшие интервью после очередного боя, изменилась. Исказилась. Стала хищной, холодной. Надменной.

— Я понимаю, почему ты пришёл один. Было бы странно видеть, как твоё тело избивают твои новые дружки, да? Самому это сделать будет приятнее.

— Я не собираюсь бить тебя… Себя… Не собираюсь драться.

И вот опять раздались раскаты грома. Совсем близко. Мне показалось, что Алан вздрогнул. Не то от неожиданности, не то от холода. Хоть он и стоял под зонтом, суперсил у него не было никаких.

— И зачем тогда ты пришёл сюда?

— Забрать медальон. Забрать тебя.

Он расстегнул куртку, демонстрируя медальон, висящий на груди на массивной цепи.

— Этот медальон? — опять усмешка.

Не отвечая, чтобы не тратить время на ерунду, я вытянул руку и силой Печати Потока потянул артефакт на себя.

Он не пошелохнулся. Не показывая разочарования, повторил жест. Но пять тщетно.

Алан рассмеялся. Будто бы чужим голосом.

— Кажется, ты начал понимать, — в холодных глазах мелькнули сталь и высокомерие. Пока он на мне, ни ты, ни один из Героев ничего не сможете сделать. Ни одна Печать не сработает. Этот медальон способен не только помочь обуздать Хаос, но и защитить носителя. А так как я в теле человека, который рождён в мире Хаоса, он слушается меня. И твои попытки заставить меня сдаться — тщетны.

— Зачем ты здесь? — раз уж мой оппонент оказался таким разговорчивым, то я решил воспользоваться ситуацией и понять мотивы.

— Хочу получить все преимущества этой побрякушки, — он покрутил медальон. Небрежно, словно рассматривал бижутерию на блошином рынке.

— И каким же образом?

На это он не ответил, лишь ещё шире улыбнулся. Даже оскалился.

— А хочешь знать, как я вернулся? Как нашёл выход в свой мир из твоего серого, скудного и унылого?

Теперь я не стал отвечать, но сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию. Если Печати не помогут, то поможет банальная сила и умение драться. Сорвать медальон, скрутить нахала и умчаться с ним на охранный пункт, где Капальди ждёт не дождётся моего возвращения.

— На самом деле, — с ироничными нотками благодарности произнёс он, — всё благодаря тебе! Не знаю, как так вышло, но я сразу почувствовал, когда ты появился там. Когда ты вернулся. Это ощущение было похоже на волну, которой меня обдало. Если до этого я скитался, пытаясь понять, как вы вообще там живёте? Вечная серость, каждый в своих проблемах. Одинокие, озлобленные. Носите в себя частицы Хаоса и не знаете, что с ним делать? Не можете его выплеснуть, потому что напридумывали законов, ограждающих вас от проявления своей природы. Кто-то ударяется в искусство, кто-то в политику, кто-то в мелкие интриги и склоки, и всё потому, что вы утратили наследие. Потеряли инструкцию к существованию. Или вернее — к ней не прислушиваетесь. Не хотите слышать. Не пытаетесь обуздать эту щемящую тоску и ярость, не можете превратить их ни во что дельное. И загнать под колпак Хаос не можете, и править им не научились. И поэтому — вы жалкие и ничтожные.

— Закончил? — также иронически произнёс я и постучал по запястью. — Нам пора. Хватит этого цирка.

— О нет, дослушай. И ты поймёшь, что мы не отправимся туда, куда хочешь ты. Мы отправимся туда, куда хочу я.

Я сделал ещё несколько шагов, и он тоже отступил, выставил вперёд руку.

— Дай мне закончить. Думаю, тебе будет интересно узнать о судьбе тренера.

— Тебе-то откуда о нём известно? — «гнида» хотел добавить я, но сдержался.

Он потянул носом, будто почувствовал аромат.

— Когда ты явился, я сразу взял след. Не знал, куда иду, и зачем. Но ноги сами вели меня.

И до меня начало доходить. В первый раз, когда Хаос полноценно себя явил, я провалился к тренеру, в его квартиру. Тут же кровь прилила к вискам, а кулаки инстинктивно сжались.

— О, кажется, начал соображать, — расплылся он, кривя мои губы.

Так же как я неосознанно внёс коррективы в его внешность, так и он подверг изменениям мою. Было чувство, что гадкий двойник, потерянный злобный близнец смотрит на меня сейчас. И хоть ощущается близость и подобие родства, так же остро чувствуется чужеродность и даже в какой-то степени ксенофобия. Полное неприятие человека напротив.

— Ты исчез почти сразу. Это я тоже почувствовал. Но следы, круги на воде — остались. И я шёл по ним несколько дней. Пока не увидел квартиру с тусклым светом почти под самой крышей. И сразу понял, что мне надо туда.

Его тон изменился, в нём появились противные издевающиеся нотки.

— Что ты сделал с ним?

— Я? — возмутился он. — Я ничего не делал.

И вот когда уже у меня почти отлегло от сердца, он добавил:

— Всё сделал ты. Андрей. Любимый ученик. Го-ордость, — протянул он. — Как же тебе не стыдно?

Скрипучая насмешка вырвалась с трескучим хрипом и отрезвила меня подобно осколкам стекла, впившимся в кожу.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как закипает в венах кровь, как по коже расползается Хаос.

— Если ты ранил его…

— Ранил? Ранил⁈ Я? — Теперь он хохотал. — Я похож на того, кто просто так ранит безоружного человека?

Ответа не требовалось.

— Я бы никогда… — наиграно произнёс он, сворачивая зонт и подставляя лицо небу и грузным холодным каплям.

Позади огромного могучего дерева опять громыхнуло, и через пару секунд просияла первая ослепительно яркая вспышка.

— Чтобы попасть сюда, мне нужно было совершить ещё один ритуал.

Больше не сдерживаясь, я шёл на него, медленно и неотвратимо. Бежать ему было некуда, однако, он отступал. Жаждал договорить. А мне не хотелось, чтобы он заканчивал историю. Мне хотелось одного — чтобы он заткнулся.

Потому что впервые за сегодня мне стало страшно. Не за себя. За то, что могло случиться что-то непоправимое, над чем даже Печать Хаоса невластна.

— Я мастер совершать ритуалы, ты же знаешь. Это мой дар.

Не ответив, ментально поднял обломок ветки и запустил в Алана. Но ему даже не пришлось уворачиваться. Медальон сверкнул и отразил удар.

Мерзавец не врал. Он был под полной защитой.

— Для ритуала нужно было две составляющих. Свежий разлом, который ты любезно оставил незакрытым и… Догадаешься?

Как же сильно мне не понравилась эта улыбка. Чужие глаза. Чужой дух в некогда родном теле.

— Даже не представлял, — сказал он буднично, — что в одном человеке может быть столько крови.

Белая пелена застелила мне глаза. Кровь ударила в виски с такой силой, что не смог сдержать хриплого рыка, вырвавшегося из горла.

— Убивать его мне понравилось больше, чем проводить любой другой ритуал.

И я сорвался. Набрал в лёгкие воздуха, закричал. Цветы, доходившие нам почти до колен, в радиусе пары десятков метров выдрало с корнем. Огромная секвойя хрустнула в области разлома ещё больше и будто бы завыла.

Алан начал что-то шептать. Лицо выглядело настороженным, и я бы даже решил, что он испугался и молится, но он был не из того рода людей. Он шептал какое-то очередное своё заклинание, и от этого у любого человека по коже пошёл бы мороз. Но не у меня. Ведь мне было уже всё равно.

«Колдун е*учий», — безэмоционально подумал я.

И прорычал ещё раз. Беззвучно. Одними только Печатями.

— А ты хорош! — искренне похвалил он — человек, потерявший человеческий облик и рассудок.

— Сдохни молча, — огрызнулся я и хотел было броситься на него, размазать по коре могучего дерева, но не успел.

Колдун щёлкнул пальцами. Медальон сверкнул.

Слова зависли в вязкой тишине, которая мгновением позже рассыпалась на водоворот звуков.

Разлом, украшавший дерево, запел, засасывая нас в глубины энергии, наполнявшей его веками. И последнее, что я увидел, была гаденькая усмешка, которую я в ту же секунду поклялся уничтожить с лица земли.

Опять был дождь. Опять тяжёлый, сильный. До пузырей на лужах. До гулкой барабанной дроби на металлических карнизах.

Мне не удавалось открыть глаза, потому что сон, кома, дрёма или наваждение не отпускали. Наверное, мы никуда не перенеслись, ведь дождь продолжался, а значит…

Открыл глаза. И не поверил им.

Набережная, вечер, смеющиеся парочки.

— Не пей ты так много, дурень… — хохотнула какая-то барышня, прижимаясь к своему парню и неодобрительно осматривая меня. — Набрался и дрыхнет. Замёрзнешь же.

— Пойдём, не замёрзнет. Он уже в себя пришёл, — отмахнулся парень, увлекая подружку.

Кованые фонари ослепляли и отрезвляли.

«Неужели, родимый Питер?» — подумал я, пытаясь подняться.

Голова болела, просто раскалывалась. Приподнялся, упёрся спиной в ограждение, приложил руку к затылку.

На пальцах кровь. Разбил, когда падал?

Огляделся.

Алана не было. Только прохожие, которые не обращали особого внимания на парня, сидевшего прижавшись к ограде и разглядывая верчений город.

Перетёр кровь пальцами, и сердце защемило.

«Тренер!»

Этот ублюдок убил его. А я его потерял! Где искать теперь эту тварь?

Я поднялся, попытался мысленно дотянуться до газеты, которую трепала сначала ворона, а затем ветер. И вроде как она поддалась, хоть и с трудом. Но, возможно, это был очередной порыв с Невы.

Попробовал ещё разок и кое-как притянул её, подхватывая в полёте.

— Пранкер-фокусник, — хохотнула одна из девчонок, шедших с подружками слаженной стайкой.

— Всегда мечтал стать фокусником… — бросил ей в след полушёпотом.

Посмотрел на дату, если газета свежая, то время примерно совпадает с моим новым родным миром. Это обрадовало, но было и из-за чего огорчиться.

Способности сбоили. Причем сильно. Не знаю почему. Возможно, потому что это мир Хаоса, где изначально зарублены все предрасположенности к суперспособностям, или потому что медальон опять был далеко, и Хаос здесь оказался мне не по зубам. Но ощущения были пакостные. Всё равно что тренироваться в мощных утяжелителях, откатывающих успехи в тренировках практически к нулю.

А у меня нет времени на тренировки, мне нужно поймать гада, затащить в другой мир и сдать властям. И выяснить, что случилось с тренером…

Верить словам мерзавца не было ни сил, ни желания. Но и понимание, что он вряд ли врёт, присутствовало. Он хотел поглумиться надо мной и поэтому рассказал.

Я окончательно пришёл в себя после перехода и попытался набросать план действий. Ещё раз осмотрелся. Алана нигде не было. Ни следов, ни подсказок. Опять попытался воззвать к Печатям, прислушаться к вибрациям мироздания, услышать их речь.

— Эй? — окликнул меня мужской серьёзный голос. — С тобой всё в порядке, парень?

— Да, всё отлично, — бросив короткий взгляд, произнёс я.

— Ты как будто завис… — сверля меня взглядом, насторожённо изрёк он. — Ты точно норм?..

Меня начинало бесить повышенное внимание. Но парень направился в мою сторону и стало понятно, что так просто он от меня не отстанет. Вроде и на гопника непохож, вряд ли прицепился, чтобы обобрать. Да и одет прилично: кожаные фирменные ботинки, косуха из плотной кожи с эффектными декоративными потёртостями, джинсы из плотного хлопка. А в глазах любопытство. Какое-то слишком очевидное для простого прохожего.

— Ты неместный, что ли? Потерялся? — А сам так и сверлил взглядом. — Подсказать что?

— Не надо, просто голова закружилась, — соврал я.

Но ответ, кажется, его не устроил. Недоверие в глазах засветилось как вывеска над ирландским пабом.

— Артём![1] — окликнула его девушка и, махнув рукой, побежала в нашу сторону.

А парень почти никакого внимания на барышню не обратил, продолжив осматривать меня. И больше всего мне хотелось шандарахнуть его Хаосом и пойти по своим делам, но я понимал, что даже если получится, то мне грозят разборки с представителями власти, а на это у меня точно нет времени.

— Друзей заводишь? — весело спросила. — Нам бы уже пойти, представление начнётся через полчаса, а я хотела ещё в буфет заскочить.

Девушка мне понравилась сразу, в отличие от её приятеля. Было в его взгляде что-то такое, что проскальзывает у следователей, который тебя в чём-то подозревают, но никак не могут понять, за какую ниточку ухватиться, чтобы вытянуть на свет правосудия неприглядную правду.

— Ну, бывай, — произнёс он неожиданно и приобнял подружку.

— Хорошего вечера, — отчеканил я, понимая, что от парня не исходило прямой угрозы. Скорее, за угрозу он по какой-то причине принял меня.

Не то Печать Хаоса была слишком сильной, не то чуйка у парня была выкручена на максимум, но он точно считал с меня какую-то информацию и это его насторожило. Благо докапываться он не стал. И мне было не до того, чтобы продолжать общение с таким сверхчувствительным человеком.

И раз моя интуиция, в отличие от интуиции незнакомца, молчала, я решил поехать по известному мне адресу. В карманах не было ни гроша местной валюты, ни Подорожника… Ровным счётом ни-хре-на.

И поэтому, ломанувшись в автобус, быстро осознал, то меня из него выкинут. Однако, к моему удивлению, женщина-контролёр прониклась сочувствием. И так как ехать было недалеко, простила мне три остановки, сказав, чтобы заплатил «в следующий раз».

Я уже и забыл, какими иногдаотзывчивыми и солнечными могут быть люди из серого мрачного города, который принимает не всех.

Вышел на нужной остановке и побрёл до дома тренера. Минут пятнадцать должна была занять прогулка, но я всеми силами оттягивал её. Наверное, просто боялся прийти и не найти там того, кого давно хотел увидеть. Холодный воздух бодрил и освежал лёгкие. На город уже спустилась полноценная ночь, хотя времени было не так много. Это в летний сезон мягкие белые ночи создают иллюзию длинного дня и короткой ночи, пролетающей по щелчку. В это же время года ночь затягивалась, но я был только рад темноте. В ней было удобно прятаться и наблюдать.

В окнах квартиры, где жил тренер, не было света, и это стало первым дурным знаком, подтверждавшим, что Алан не врал. Но баранье упорство и непоседливость филейной части всегда заставляли меня доводить важные дела до конца. Так что я ввёл код от домофона, который до сих пор не сменили, и зашёл в парадную. Пешком побрёл на нужный этаж.

Дошёл до нужной двери, приложил к ней руку. Не знаю, на что рассчитывал. Что как экстрасенс почувствую там силу жизни? Или уловлю вибрации, если там кто-то ходит. Бред…

Позвонил в звонок.

Дверь открылась. Но не та, что была передо мной, а соседняя.

— К Саше пришёл? — спросила недовольным голосом женщина, и я обернулся.

Она смотрела на меня с прищуром, будто я был нашкодившим мальчишкой, звонившим в двери и убегавшим сразу после этого.

— К нему, да…

Она вытерла руки о передник, оставив на нём следы от муки, и вышла в коридор, прикрывая дверь в свою квартиру.

— Ой, — вздохнула она страдальческим тоном. — Бедный, бедный…

И поняв, что я не реагирую, добавила:

— Жалко-то как его! — запричитала она, и вот теперь моё сердце рухнуло в пропасть. — Порезали его. Столько крови было.

В голосе появились истерические нотки, и от этого у меня комок подступил к горлу.

— Ты друг его, что ли? И не слышал?

— Слышал, но не поверил, — как на духу признался я, не позволяя голосу дрожать, иначе женщина могла разреветься, и мы оба стояли бы здесь, наматывая сопли на кулак.

— Какой-то отморозок на него напал. Бывший ученик, представляешь? Дрянь неблагодарная! Как таких земля носит? — Она сплюнула на пол невидимую слюну. — Ни дна ему, ни покрышки!

— А за что он его, известно? — зачем-то спросил я.

— Да непонятно вообще. Сбежал тут же. Так и не поймали его. Но по камерам в лифте установили личность, и я в глазок видела, когда дверь распахнулась, и Саша сбежать пытался. Но этот нехристь ему в спину ещё удар нанёс и затащил назад. Меня на опознание водили, даже потом в местной газете, не в бумажной, а той, что в интернетах этих ваших, я интервью давала, как очевидица. Видела, конечно, мало, но опознать паршивца смогла. А Саша же про него так хорошо всегда отзывался. Любимый ученик. Гордился им. А он!

Женщина опять сплюнула и подошла ближе, поманив меня пальцем, и продолжила шёпотом:

— Саша его на мировой уровень вывел, а тот труханул, сбежал и подставил его. И потом, видимо, говно в нём взыграло, пришёл мстить, — важно закончила она. — Сам струсил, а на Саше злость выместил.

Я ждал, что она сплюнет второй раз, но она лишь поправила передник, стряхивая муку на пол.

Я уже почти не слушал, в голове был туман. Этот ублюдок действительно убил самого важного человека, оставшегося у меня в этом мире. И можно сказать, разорвал последнюю ниточку. Больше меня здесь ничего не держало.

Только жажда мести, но насытиться ею я могу в любом мире, куда бы он ни отправился. Найду в любом уголке вселенной, достану и размажу тонким слоем. И неважно, что я там кому обещал. Такое чудовище не заслуживает прощения.

— … апельсины ему сносила, — донеслось до меня, вырывая из пелены гнева.

— Куда носила? — не понял я.

— Как куда? В больницу же. Апельсины же!

— Какие апельсины?

Вот теперь она в третий раз сплюнула, но уже не от злости, а поражаясь моему скудоумию.

— Ну как какие? — взмахнула рукой, будто я не знал элементарных вещей. — Красные! Сицилийские! Самые лучшие, что нашла.

Я обомлел. Боялся дышать. Боялся, что если спрошу ещё хоть что-то, то она ответит и разобьёт надежду, воздушным шариком поднявшуюся из глубин тоски к свету.

— Еле залатали, бедолагу. Хорошо Сашина девушка с врачами договорилась, в лучшую больницу его перевела. Умничка такая. Ему её точно Бог послал!

— Значит, тренер… То есть Саша благодаря подруге…

— Получил лучшее лечение! Сейчас восстанавливается. Говорят, будет хромать ещё несколько месяцев точно, но, скорее всего, быстро в итоге в форму придёт. Он сейчас под присмотром своего ангела, она ему пропасть не даст. Надеюсь, поженятся сразу, как нормально ходить начнёт. Нельзя упускать такое счастье!

— Нельзя, — подтвердил я, и голова закружилась от радостной новости.

— А ты чего? Адреса нового не знаешь?

— Не знаю.

Она ещё раз посмотрела на меня оценивая.

— Но я тебе не скажу, не могу. Неправильно это. Вдруг ты… — недоговорила, притихла.

И хоть до этого выболтала почти всё, что знала, и даже больше, решила остановиться, понимая границы допустимого.

— Да я и не прошу, — улыбнулся я. — Был рад узнать, что теперь всё хорошо. Большего мне и не нужно.

Эти слова показались ей ещё более подозрительными, но она ничего не сказала.

— Спасибо вам, — поблагодарил я. — Я Саше сам позвоню, договорюсь, тоже апельсинов принесу.

— И конфет! Девушке. Она заслужила! — добавила женщина наставительным голосом.

— Даже цветов куплю! — пообещал я.

И хоть от сердца отлегло, незавершённым оставалось одно важное дело. Найти и обезвредить.

И вернуть себе медальон.

Обрадовавшись, что тренер жив, я сам не заметил, как вышел из подъезда в ночь полупустых улиц. Луна ярким блинчиком освещала путь. Забывшись и перекручивая в голове услышанное, свернул в незнакомый проулок.

И в нём заметил знакомый силуэт. Мужика, который до меня докопался. Артём, кажется? Как-то так назвала его девушка.

Он стоял с рядом с солидно одетыми мужчинами. Одинаковые кожаные куртки, брюки со стрелками, перчатки. Люди в чёрном, не иначе. Он тоже заметил меня, и лицо его изменилось. В глазах появился приговор. Зрачки как финальные точки. Ничего обжалованию не подлежит. Он поднял руку, и мужчины в костюмах синхронно посмотрели на меня.

«Что, мать вашу, здесь вообще происходит?»

Я не понял, с чего мужик до меня докопался и не понял, почему сейчас натравливал на меня своих агентов Смитов. Почуяв, что пахнет жареным, попытался рвануть вперёд по привычке, но Хаос был переключён на ноль. Так что пришлось просто бежать.

Сломя голову по тёмным улицам. Деловые мужики не были похожи ни на сотрудников полиции, ни на бандитов, ни на тех, кто стал бы работать на Алана. Поэтому вдвойне было странно, что упали ко мне на хвост.

Промчавшись по детской площадке во дворе спального района, метнулся в арку, и там меня ждал настоящий сюрприз.

— А ну-ка стоять! — рявкнул Артём, непонятно как обогнавший меня.

И я замер. Тело не слушалось. Что за бред? В моём мире нет магии. Нет Героев. Нет ничего, что можно было бы счесть хоть каким-то подобием суперспособностей. Или же есть?

— Говори, кто такой.

— Андрей, — честно ответил я, не понимая, почему вообще хоть что-то произношу.

— Давно инициирован? Кем?

— Никем. Я из «Высшей Школы Героев». Из другого мира. Прибыл через разрыв между мирами.

«Да что за дела?» — поразился я, злясь на болтливость. Но мужик явно был непрост. Возможно, в нём тоже раскрылась Печать Разума, раз он как-то заставил меня. Но как?

Он пристально всмотрелся в меня, подошёл ближе, сверля взглядом, а я всё так же не мог шевельнуться.

— Ложная тревога, — произнёс он в сторону подбежавших деловых парней. — Наркоман, видимо. Сорян. Ошибся.

— Ну как так-то? — возмутился один. — Мы сорвались, приехали…

— Ой, да рассказывай. Сорвались они. Шаву жрали на углу и в ус не дули. Считайте, что учебная тревога. Всем по зачёту. Можете быть свободны.

Мужики ещё поворчали, но спорить на стали. А Артём опять пристально посмотрел на меня и размеренно произнёс, когда мы остались одни:

— Ты не врёшь. Я вижу. А значит, верив то, что говоришь, но я не понимаю, как так может быть. Ты либо поехавший, либо говоришь правду. И я хочу знать, какая из версий правильная.

— Я спасал мирных жителей другого мира, а теперь ищу придурка, который может навредить людям и там, и здесь. Я вытрясу из него дух и верну назад. От меня здесь никому не будет вреда.

Мужик отстранился, набрал полную грудь воздуха, пытаясь переварить услышанное и опять «сканируя» меня.

— Есть другие миры?

— Есть…

— Ты сможешь рассказать о них?

— Да, но позже. Сначала нужно вернуть беглеца домой.

Было видно, что решение даётся ему с трудом.

— Я не враг… — добавил я. — И мне тоже интересно, как ты это делаешь, ведь в этом мире нет магии…

После этих слов оцепенение спало, а Артём протянул мне руку.

— Не шуми. Не отсвечивай. И скорее забирай своего беглеца. А потом — найди меня. Нужно будет потолковать.

— Я только за.

Рукопожатие вышло крепким, не очень доверительным, но понятным и простым. Деловым.

Он сунул мне визитку.

— Звони. А будешь шуметь, — он сделал акцент на последнем слове, — поговорим уже не так дружелюбно.

Угроза мне не понравилась, но я понял, что оно из разряда тех фраз, которые сотрудники обязаны говорить на некоторых работах. Ну, хоть не спросил: «Пакет брать будете?». Всё-таки его инструкции были посерьёзнее.

И всё было бы хорошо, но я никакого понятия не имел, где искать Алана. Куда он мог отправиться? Зачем? И где мой медальон?

Нас затянуло в разлом могучего дерева не по нашей воле. Оно среагировало на медальон, на энергию. И взяло след Великого Воина, пришедшего в этот мир. Сомневаюсь, что он пришёл именно в Питер, которого тогда ещё и на картах не было, однако, нас закинуло сюда. И вероятно, именно я направил нас, воздействовав при переходе на разлом и силу медальона. А может, мы оказались в разных местах. Может нас разметало по миру, как при взрыве. Только путём извержения энергии Хаоса. Первобытной, почти неконтролируемой. Которая томилась в старом древе, ожидая своего часа. И теперь она растеклась, выбросив нас и не оставив обратного прохода, ведь на набережной я не нашёл разрыва, а значит, оказался отрезанным от нового родного мира.

Алан же, скорее всего, так же растерян, как и я сейчас. Он хотел использовать силу древа, но древо посмеялось над нами. Плюс его ищет полиция за нападение на тренера, значит, он не станет слишком уж лезть на рожон.

Я пошёл в сторону центра, потому что ничего лучше не придумал. Ночевать мне негде, способности почти испарились, и где искать Алана я не знал. Поэтому медленно вышагивал, размышляя обо всём и ни о чём, как вдруг почувствовал лёгкую рябь в воздухе. Будто звуковая волна пробежалась, слышимая только мной. Никто из редких прохожих ничего не заметил.

Медальон подал голос. Скрипучий болезненный вопль. Я ощутил его как себя. Будто меня кто-то избивал, швырял и пинал. Возможно, Алан пытался его разбить, когда тот не подчинился. Не знаю… Но что бы там ни было, я услышал зов. И побежал.

Тело молодое, крепкое, уже натренированное. Однако раньше, участвуя в паре-тройке марафонов, я пробегал эти расстояния бодрее и быстрее. Но плевать. Сейчас меня несла сила ярости и жажда мести. Чем ближе я оказывался, тем острее чувствовал рябь. Тем громче был вопль.

На первом марафоне я удивился, какой Питер маленький. Почти крохотный, по сравнению со Златоглавой. Однако такой уютный и родной. Вечерняя прогулка от Чернышевской до Дыбенко заняла всего два часа, когда я, окрылённый чувствами, прошёлся до дома подружки, которая потом рассталась со мной по невнятной причине. Но в тот вечер я окончательно признал маленькость и ламповость Питера. Сейчас это сыграло мне на руку.

Ноги вели к Дворцовой, и я совсем не удивился, когда, вбежав в арку, заметил напротив Александровской колонны силуэт. Зловещий, пышущий яростью. Видимо, люди это почувствовали, подкоркой или пятой точкой. Потому что вокруг не было никого, а парочка, которую я обогнал в арке, свернула назад.

И правильно. Вам не стоит это видеть.

Я перешёл с бега на прогулочный шаг. И не то научился у Линнеи, не то обрёл какой-то внутренний дзен, заменивший собой все яростные чувства, но двигался абсолютно беззвучно. Никакого эха, никакого шарканья. Только глухая ночь и диск луны, освещавшей всё вокруг словно прожектор.

Было странно, что рядом не было людей, и от этого по коже бежали мурашки. Всё выглядело неестественным, иллюзорным и чужеродным. Только я и он на всей Дворцовой площади. Когда расстояние сократилось до нескольких метров, он обернулся. Капюшон натянут так, что всё лицо скрыто тенью, виден лишь подбородок, да и то — лишь смутные его очертания.

Более ощутимой и реальной, чем всё материальное, была его ярость.

— Доволен? — сквозь зубы прошипел он. — Рад, что дома?

Я не ответил. Не было смысла.

— А ведь это поганое дерево должно было напитать медальон силой. Перепрошить его под меня. Ведь я был в теле носителя Хаоса. В твоём грёбаном теле, которое обещали мне служители Ордена. Они обеща-а-али, — цедил он, заводясь всё больше и больше.

Медальон сверкнул в руке, и я попытался настроиться на его «волну».

— Ничего, из того что мне обещали, не исполнилось! Ничего! — выкрикнул он, но ночь поглотила голос и отрезала эхо. — Ты, наверное, решил, что ты избранный. Герой, способный обуздать Хаос. Да?

— Конечно. А разве нет? — усмехнулся я и в ответ тоже получил усмешку.

— Наивный, дурной. Вы… — он обвёл рукой пространство, все здесь носители Хаоса. Каждый! До единого! Неужели ты до сих пор не выяснил это? Чем вы там занимались в своей грёбанной Школе Героев, а? Учитесь по цензурированным книжкам и вылизанным до идеала легендам, в которых теряется смысл? Вместо того чтобы учиться у настоящих хранителей знаний.

— Это у Отрицателей-то? — я начал незаметно сокращать дистанцию, и во фразах, и физически.

— А у кого же ещё? Не у твоих блохастых прихлебателей точно. Столько веков они прятались, ждали своего Героя, чтобы, наконец, обрести свободу. Им плевать на тебя и мой мир. Они только хотят избавиться от оков и вернуться обратно. Или продолжить зарабатывать на землях, которые так опрометчиво с лёгкой руки подарил твой предок.

— Мой предок? — я опять усмехнулся.

— Твой, твой…

— Если твои хранители знаний такие умные, почему же ни одно из их обещаний не сбылось.

Он сжал кулаки и тоже инстинктивно сделал шаг навстречу. Воздух пошёл лёгкой рябью он напряжения, как это бывает, когда расширяется червоточина. Только глуше, тусклее.

— Они тоже не всесильны, — оправдал их Алан, скорее всего, сам осознавая, что был лишь пешкой в руках свихнувшихся фанатиков, жаждущих разделаться со всеми одарёнными.

— Я не понимаю, на что ты вообще рассчитывал, проводя ритуал? Что поменяешься со мной тушками, потом вернёшься в свой мир весь такой большой и сильный? Наполненный Хаосом?

— Ты… — хохотнул он, выпуская медальон из руки, отчего тот безвольно повис на цепочке. — Ты вообще ничего не понял. Мне было плевать и на тебя, и на весь твой род. Мне был нужен Хаос. Его я тогда призвал в своей камере. Его должен было поместить в своё тело. Это же я Герой! Я! В моих венах течёт кровь одно из бойцов первого поколения. И мог бы впитать этот Хаос. Но по какой-то причине произошёл обмен! И призвав Хаос в своё тело, я призвал тебя! И каково же было моё удивление, когда я понял, что теперь нахожусь в чужом месте, в чужой шкуре. Без возможности вернуться назад.

— Ну, прям один в один как со мной! Только представь моё разочарование, когда вместо тренированного тела мне пришлось управлять тощей тушей, накосячившей в прошлом так, что смотреть стыдно.

— Стыдно то, что ты как щенок волочился за своим тренером, а он во всём тебе потакал и вытирал сопли. Хорошо, что я избавил его от мучений в этом… — он огляделся, словно видел площадь и весь этот мир впервые, — жалком, безвкусном и лишённом радости месте.

Я чуть было не выпалил, что тренер жив, что его подлость не сработала в полную силу, но осёкся. Ни к чему было раскрывать все карты. Тренер жив, это самое главное. Пусть так и остаётся.

И вместо того, чтобы разглагольствовать, рывком преодолел разделявшее нас расстояние и сбил с ног. Эффект неожиданности был моей единственной надеждой. Я слишком хорошо знал, на что способно моё родное тело и насколько до сих пор отстаю от себя прежнего в нынешнем обличье.

Алан подвоха не ожидал, поэтом сбить его с ног оказалось несложным. Нанести первые два удара — тоже. Первый в челюсть. Не самый удачный, потому что угол вышел не совсем тот, на который рассчитывал, да и смазался, так что в итоге большого урона не нанёс. Второй туда же, но с поправкой на меткость. Подтверждением стал характерный хруст. Не то зубов, не то костей. Разбираться было некогда.

Это дезориентировало Алана, и я решил, что теперь самое время вернуть себе то, зачем я пришел.

Медальон.

Но когда я его нащупал и попытался сорвать, мне в челюсть тоже неслабо прилетело.

Слишком в хорошей я, точнее он, был форме. Даже не знал, что настолько силён. Так что словил звёздочки из глаз, но не собирался сдаваться.

Он скинул меня, даже попытался лягнуть. Нелепо и неумело, потому что не умел драться по-настоящему. Но на его стороне была сила. Да и проворства тоже было не занимать, так что он в одно движение крутанулся в противоположную от меня сторону и поднялся на ноги.

Затем попёр на меня и даже замахнулся, чтобы пнуть. Но проворства хватало и мне. А благодаря навыкам и более изящному телосложению, сделал обманный манёвр, уворачиваясь и нанося удар под дых.

Его отбросило, дыхание замерло. Он раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, но не смог вдохнуть. И тогда я опять бросился на него, сбивая с ног.

Один удар, второй, третий. Лицо Алана, то есть моё прежнее, искажённое чужим духом лицо, было украшено кровью. И, ловя момент, я потянулся к медальону, в надежде, что вот теперь-то точно его сорву, но совершил самую опасную ошибку — недооценил противника.

Азарт и злость помешали мыслить трезво. Медальон был прямо передо мной, уже в моих руках, но без толку. Алан тоже как следует мне зарядил. А затем вцепился в горло. Его руки были длиннее и крепче, так что мои попытки отбиться не увенчивались успехом.

Я отвык полагаться на одну лишь грубую силу. Отвык, что драться нужно кулаками, а не силой разума, энергией и смекалочкой. И, что греха таить, совсем отвык проигрывать!

И хоть у меня уже начинало темнеть в глазах, понял, как выкрутиться.

Ухватился за медальон покрепче и острой гранью воткнул ему в артерию. Кожу не пробил, медальон был хорошо обработан и не мог порезать, но артерии в целом было всё равно. Кровь перестала поступать в полной мере, да и боль обрушилась яростной волной от удара.

Он оттолкнул меня, мы оба откашлялись. Оба встали напротив друг друга в боевой стойке, готовые броситься и разорвать противника.

Медальон сорвать с цепи у меня не вышло, так что он всё ещё висел на шее Алана. Но было одно приятное отличие.

Он тускло сверкнул, когда мерзавец решил обойти меня, запугивая, словно хищник. Но это меня не слишком-то волновало. Я увидел, что хотел. Блеск медальона. Не отсветом граней, а пробуждающейся энергией.

— Наконец-то, — усмехнулся я, вытирая кровь с лица, которая и пробудила заснувший до поры артефакт. — Теперь потанцуем!

Не то мир Хаоса блокировал во мне энергию и усыплял медальон, висевший на шее у Алана, не то это странная система обладания, была заложена в артефакт. Но пока он был на цепи у другого «пользователя», я ничего не мог сделать. Зато когда коснулся его окровавленной рукой, всё поменялось.

Моё предположение об активации кровью сработало как биометрический датчик, и теперь проснулись мы оба.

Я дёрнул медальон на себя, и Алана поволокло следом. Уже через мгновение оба они были в моей власти, оба были в моих руках. Одной пятернёй я обхватил артефакт, другой — шею поддонка, пытавшегося убить моего тренера.

— Тварь ты конченая, — выдохнул я в холод ночи ледяной вердикт, обдавая его возмущённое лицо паром изо рта.

Слова эхом расползлись по пустынной площади, отражаясь от колонн и фасадов, и погасли, затерявшись в дальних тёмных уголках. И откуда-то издалека послышались сирены.

Наверное, мы всё-таки привлекли нежелательное внимание.

Ожидаемо. И в целом нестрашно, ведь с Аланом я почти закончил. Он, конечно, попытался брыкнуться. И так как был крупнее и мощнее, добился бы своего. Если бы не Хаос…

Он приятно бодрил, растекаясь по телу мурашками и лёгкой дрожью. Губы сами собой расплылись в звериный оскал. Я крепче ухватился за медальон, сильнее сжал горло Алана и оттолкнул его.

Всё будто бы замерло. Остановилось время, поплыло пространство, искажаясь волнами, словно рябь на воде. Алан, как в замедленной съёмке, отлетал на несколько метров в направлении колонны. Медальон пульсировал, излучая свет и энергию.

Две долгие секунды растянулись в бесконечность и обратно, позволяя насладиться моментом и перезагрузиться. И потом по щелчку всё помчалось в привычном ритме.

Алан влетел в колонну и каким-то чудом не налетел на ограждение, когда падал. А жаль…

К звукам сирены добавились огни.

Закинув медальон в карман, пошёл к Алану, который мотал головой, пытаясь прийти в себя. Захотелось поднять его в воздух и размазать оземь. Или насадить на ограждение так, чтобы залило кровью всё подножие колонны. Не знаю, что было бы слаще.

Не определившись и решив импровизировать, я подошёл почти вплотную, вскинул руку и поднял врага в воздух.

«За тренера… За тех людей в магазине… Давай…»

Внутренний голос показался каким-то холодным, чужим. И как по заказу я бросил взгляд на мерцание огней в луже. И там же увидел своё отражение.

Лицо искажала усмешка как на том видео. И лицо было тем же, однако, управлял им теперь я.

Это остудило моментально. Я не хотел видеть в отражении того человека, которого презирал. И если с чертами лица я ничего поделать не мог, то вот с наполнением — вполне.

Алан, кажется, считал перемену в настроении.

— Что? Не размажешь меня обо всю эту площадь? — он сплюнул кровь и расплылся в улыбке. Нездоровой, дурной.

Эхо топота множества ног разлетелось во все стороны, создавая иллюзию, что нас окружила целая армия. Но это было лишь несколько нарядов полиции. Они не понимали, что происходит, и как так ловко «подвешен» мужчина, на каких тросах и куда они крепятся.

Нас взяли на мушку, но пока не торопились стрелять или что-либо предпринимать. Среди людей я увидел своего нового знакомого Артёма, он что-то втолковывал главному. Возможно, хотел поговорить со мной сам, выяснить, что происходит. И после одобрительного кивка собеседника посмотрел в нашу сторону и медленно пошёл к нам.

Я помотал головой.

«Не время…»

И переведя взгляд на Алана, щёлкнул пальцами, не подразумевая никакого конкретного адреса. Так что всё завертелось, закрутилось, и нас забросило в какой-то новый уголок Вселенной. Не знаю, был ли это мой родной мир, мой новый родной мир или вообще нечто третье, но нас окружал тропический лес.

Алана отбросило, и он в кувырке ударился о раскидистое дерево, распластался на земле и закряхтел.

— Ты за всё ответишь, — пообещал я. — За тренера, за переданных друзей Эрика и Танику, за случайных жертв твоего гнусного плана, за нервы своей матери…

На последней фразе он как-то сухо проскрипел горлом, не то смеясь, не то отхаркивая мокроту. Поднялся, вытер губы, на которых подтёками виднелась кровь.

— Ты что возомнил, что можешь решать за всех моих близких? Защитник нашёлся… Не твоё это дело.

— Да плевать мне чьё… Но мать мог бы и пожалеть.

— Ты… ничего не знаешь! — начал он выходить из себя, и меня это порадовало.

Размять кости никогда не будет лишним.

— А ведь она ко мне приходила… — усмехнулся я, понимая, что это станет ответкой мерзавцу.

Я не стану его убивать, но отвечу так, чтобы в ближайшие десятки лет в тюрьме ему было о чём подумать.

— Врёшь… — полувопросом выпалил он и прищурился, склоняя голову, будто собака, не понимающая, что говорит человек.

— Ты бросил её в неведении. Страдающую, одинокую…

Он не стал отвечать и просто бросился на меня, а я не стал тянуть с ответом. Ударил его по-боксёрски, желая снести челюсть.

И нас опять перебросило. Джунгли сменились кофейней, заполненной людьми. Я потерял равновесие, завалился на столик, за которым обедала парочка, влетел рукой в чашку кофе. Алан вообще сбил с ног какого-то хипстера с ноутбуком. Поднялся галдёж, люди перепугались. А мы сцепились опять. И с новым ударом нас опять выбросил.

В этот раз я промазал, рука прошла по касательной, но задела Алана, и я понял, что каждое касание теперь бросает нас в новую реальность.

И на этот раз оба оказались в бассейне. Я заметил надписи на турецком и понял, что мы на одном из курортов. Алан треснулся головой о бортик. Не сильно, даже не до крови. Я же угодил в пустой надувной круг в виде огромного розового фламинго. Люди на шезлонгах застыли в ужасе, не понимая, как такое произошло.

— Е**ть ты фокусник! — хохотнул поддатый мужичок скуфидонской наружности.

— Фокусник! Фокусник! — обрадованно прокричала девочка в оранжевом надувном жилетике, и я понял, что отсюда надо срочно уматывать.

Алан, кажется, тоже стал понимать, в чём дело, и попытался выбраться из бассейна. Одежда на нём намокла, добавляя веса и не прибавляя грации. Так что он комично дёрнулся вперёд, в попытке преодолеть бортик, и сполз назад. А я не менее комично продирался сквозь толщу воды, чтобы коснуться его.

— Вы кто такие⁈ — раздался громкий голос женщины-фурии. — Я сейчас милицию вызову! — пригрозила она, упирая руки в массивные бока.

— Уже уходим, мадам, — отсалютовал я, не сбавляя хода.

Чужую речь не понимал, но говорящих стало больше, люди потихоньку выходили из ступора. А я, наконец, вцепился в капюшон толстовки и потянул Алана на себя. Лёгкое касание — новый круговорот.

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.

Что может быть поэтичнее? Только два ненавидящих друг друга мужика, которые бы и рады друг друга грохнуть, но вечно что-то мешает.

И опять мы оказались в Питере. Вот только теперь возле одной из набережных.

«Пора заканчивать», — подумал я, не до конца понимая, как именно.

Любое касание создаёт вспышку, импульс и переход. И такие скачки не могут не оставлять разрывов. А я не могу рисковать родным миром, плодя разломы, пусть и способные затягиваться со временем. И тут в голову пришла мысль.

— Эй, пёс! — крикнул ему я, понимая, что драться он больше не хочет и пытается навострить лыжи в направлении максимально далёком.

Уже ни медальон, ни желание укротить Хаос не висели в топе его приоритетов. Я рванул за ним, не бегом, а сквозь пространство, но не желая переборщить. В конце концов, мне не хотелось бы провалиться куда-то «за текстуры» и потом искать беглеца по всему Питеру.

— Стоя-ать! — рявкнул я, хватая за руку, и вот мы уже в очередном калейдоскопе.

Он — влетает в занавески, путаясь и срывая их, и я — спотыкаюсь о брюки, скинутые наспех на пол героем-любовником, на котором бодро скачет прекрасная белокурая нимфа.

— Добрейший вечерочек… — только и оставалось сказать до того, как девушка начнёт истошно вопить.

— Мы всего на мгновение!

И новый оборот колеса. Новое пространство.

План-то я придумал, но воплотить всё никак не мог. Касался Алана раньше, чем успевал оформить идею. Так что следующей локацией оказался Русский музей, зал, где висела моя любимая картина Айвазовского.

Я аж весь внутренне сжался, когда меня отбросило ровно под раму. Трещина пошла по стене, однако картина не шелохнулась.

Казалось, я забыл как дышать. Настоль не хотелось повредить творение. Но когда понял, что шедевру ничего не грозит и рамой меня не прихлопнет, облегчённо выдохнул.

И заметил в глазах Алана разочарование.

— Этот город слишком мал для нас обоих! — подзадоривая проорал я. — Тоби **зда!

И бросился на него, зажмурившись и надеясь, что всё получится.

Очередной скачок. Очередное лёгкое головокружение. И вот мы уже падаем на холодный пол. Мне повезло — приземлила на Алана, а он треснулся башкой об пол камеры.

Той самой, с которой и началась наша с ним общая история.

Здесь всё было прежним. Даже символы со стен не стёрли.

Думаю, здесь вообще всё оставили нетронутым. Всё-таки в ней сидел Герой. А значит, можно оставить декорации для потомков. Или для современников, если те решат написать статью или посетить место, ведя репортаж.

— Где?.. — вопрос оборвался, а в глазах застыл страх.

Никто не хотел возвращаться тюрьму.

Но Алан вернулся.

— Адьёс, амиго! — отсалютовал я, «прыгая» за пределы камеры.

Он подскочил, вцепился в прутья решётки.

— Нет! Стой!

— Сиди, кукуй, — отрезал я и ещё раз для красоты жеста щёлкнул пальцами.

Мне нужно было к ректору, доложить обстановку и понять, как много времени прошло в этот раз. Учитывая, что появляться в заданные интервалы я не умел.

Эти прыжки довольно сильно измотали мой истощённый Хаос, так что последний круговорот дался особенно трудно. Я даже почувствовал, как из носа, как и в первый раз, потекла кровь.

Когда в глазах прояснилось, и очертания кабинета приняли привычный вид, выдернул из салфетницы пару штук и протёр лицо. Судя по всему, был поздний вечер, так как в кабинете никого не было, свет выключен, а за окном — темнота.

И если сначала меня это не смутило, то когда я закончил с носом, появилось первое тревожное чувство. Ощущение дежавю смешалось с неясной тревогой. И только когда я подошёл к окну, понял, с чем оно было связано. На улице не горел ни один фонарь. В зданиях напротив тоже всё было черным-черно.

Пустые выбитые стёкла погасшими глазницами смотрели в ночь и мне в душу.

Ещё щелчок пальцами, невзирая на слабость.

Корпус общежития, мой этаж.

Опрометчиво было так прыгать, но ничего не оставалось, волнение взяло верх. И, как оказалось, не зря.

Я очутился посреди своих роскошных апартаментов серебряного сектора, в котором почти не осталось ничего пригодного для жизни. Над головой зияло ночное небо, хотя должно было быть ещё несколько этажей плюс пентхаусы золотой молодёжи.

Стена с окнами тоже отсутствовала. Часть поло обвалилась, что было видно комнату подо мной.

Я подошёл к краю. Крошащийся бетон неприятно хрустел под подошвой. Ветер задувал порывами, завывая и зазывая полететь вместе с ним.

— Что случилось?

Но ни луна, ни звёзды не ответили на мой вопрос.

Пытаясь определить, хватит ли ещё сил на новый рывок, решил, что рискну. И перенёсся на улицу, в одну из аллей, уводящих к библиотеке. На стене висел ящик под студгазету.

Но ни одного студенческого выпуска там не обнаружил. Зато была другая газета, обычная, новостная. Выпуск датировался маем того же года. Значит, скорее всего, отсутствовал я не годы, а лишь месяцы. Но что же произошло?

И первая полоса дала ответ.

«Мир трещит по швам». Уже одно название заставляло насторожиться, а выделенные жирным отрывки лишь усилили тревогу.

«Разломов всё больше», «Герои не справляются», «Армия приходит на помощь».

Я проверил, не повреждён ли браслет на моей руке, и набрал номер Капальди. Но почему-то ответа не последовало. Набрал Линнею, и тоже тишина. Насторожился ещё сильнее.

Взгляд упал на надпись, сделанную от руки.

Координаты. Но чего?

Вбил в браслет, чтобы понять, куда они ведут, и удивился. Обычный мегаполис, ничего примечательного. Я там не был, никаких связей с этим местом не имел. Решил пока не делать поспешных выводов и ещё пройтись по местности.

Высшая Школа Героев стала пустынным тихим местом. Ни людей, ни света, ни голосов, ни объявлений в рупорах. Цветастые экраны, на которых гоняли рейтинги, рекламу и новости, погасли и взирали на площадь пустыми тёмно-серыми глазницами.

Я заметил красное пятно, размазанное за фонтаном, и поначалу решил, что это кровь. Однако для запёкшейся крови цвет был слишком насыщенный. Оббежав фонтан, увидел цифры. Те же самые координаты, написанные краской. И клочок белой шерсти. Слишком длинной для небольших домашних животных и очень мягкий для крупных.

— Линнея… — на выдохе произнёс я.

Теперь оставалось решить, переноситься туда, куда меня настойчиво зазывали, или не торопиться, ведь это могло оказаться ловушкой.

Очередной порыв ветра рванул газету из моих рук, и я не стал её удерживать, позволив листам бумаги отдаться потокам.

— Что ж, — выдохнул я в пустоту. — Наверное, и мне пора слиться с Хаосом, позволяя ему умчать меня в неизвестность…

Я был бы не я, если б не подстраховался. Координаты вели в одну из высоток в центральном районе, но прыгать в неё я не стал. Сделал хитрее, просто переместился на окраину города.

Вернее, в то, что от неё осталось.

Нет, она не была разрушена. Там всё было плюс-минус спокойно и без трэша. Но совсем не было людей, не было света и звуков. Только завывание ветра и пыль, поднятая им. Она скрипнула на зубах и попала в глаза. Не самый гостеприимный приём.

Я сделал несколько шагов по пустынной улице, гадая, мог ли отсутствовать несколько лет. Но версия не подтвердилась. Листовки не выцвели, декоративная растительность не перешла в буйные формы. Просто как будто всё замерло и исчезло.

Пустота… Апокалипсис.

Пошёл дальше. Эхо шагов отражалось от невысоких домиков, увлекая всё дальше и дальше. Хаос тянул меня к заданным координатам, и я не сопротивлялся.

Неужели, пока меня не было, этому миру пришёл конец?

Хотелось бы верить, что нет. Мне здесь нравилось.

И вот за очередным поворотом я вышел на пригорок с памятниками и смотровой площадкой, раскрывавшей город во всей красе. Здесь проходил рубеж, где окраина сливалась со средоточием жизни.

Но жизни, кажется, уже не осталось.

Где-то виднелся дым, где-то впивались в небо разрушенные высотки, чем-то отдалённо напоминавшие те, что стоят в Москве, Нью-Йорке, Пекине. И неподалёку раскинулась огромная светящаяся сфера, по размерам ненамного уступающая небоскрёбам.

— Пу-пу-пу… — пробурчал я.

Стало понятно, что жизнь не истреблена, потому что свечение я узнал. Это, скорее всего, Саймон. Однако непонятно, что именно он делает. Сдерживает кого-то или укрывает от опасности.

Так что я решил действовать осторожно и планомерно. Сначала переместился на крышу одного из уцелевших небоскрёбов, чтобы лучше всё рассмотреть.

Это почти ничего не дало, но зато стало видно, что под куполом сферы мечется слишком много энергии, чтобы скрывать там людей. Да и по координатам это место не совпадало, находилось сильно южнее.

Так что я прыгнул к парковке у подножия нужной высотки, и тут же увидел знакомые лица в вестибюле за стеклом.

Линнея первая выскочила из здания, прыгнула на четыре лапы и, домчавшись, опять обратилась человеком. Обхватила меня за шею так крепко, что у меня чуть искры из глаз не пошли, а затем поцеловала в губы, будто не видела меня миллион лет.

— Я так волновалась, — призналась она, выпуская меня из объятий, когда подошёл Капальди.

— Да что б со мной стало? — усмехнулся я. — Вы-то тут как?

— Для начала — сними браслет и выключи его, — скомандовал ректор. — И пойдём внутрь. Скоро начнётся дождь.

В просторном холле многоэтажки ребята разбили лагерь. На равноудалённых расстояниях стояло несколько жестяных бочек, где развели огонь, чтобы греться и кипятить воду. Рядом могла быть натянута одежда, требующая сушки. Возле одного крутился парень некогда с серебряного сектора, который сейчас ловко накидывал рыбу на решётки. Чистый постапокалипсис.

— Рэй! — выкрикнул Шен, давясь чипсами. — Ты вернулся!

Он подскочил с места и всё усыпал крошками, но не обращая на это никакого внимания, тоже бросился обниматься.

Терр, Брендан, Грейсон и Ляся тоже были здесь. В общей сложности я насчитал человек тридцать. Поздороваться подошли все, не сразу, но по мере моего погружения в общину. Линнея пихнула мне в руки печёную рыбу, Терр притащил складной стул, Брендан достал аптечку. Все галдели и тараторили, расспрашивая меня, а мне не терпелось расспросить их.

Я решил запастись терпением и ответить на все важные вопросы, что задаст Капальди, но сначала пояснил за Алана.

— Нужно уведомить начальство тюрьмы, что у них в камере злостный преступник, за которым требуется особенно пристальный присмотр.

— Ты поймал Алана? — взволнованно уточнила Линнея.

— Совершенно верно.

— Не убил? — насторожённо уточнила Ляся.

— Нет. Я же обещал. Тем более, нам ещё нужно покончить с Отрицателями, а он часть их секты. И может рассказать много полезного при правильно заданных вопросах, — я многозначительно посмотрел на Капальди. Тот кивнул. — И когда он расколется, мы сможем вычислить всех крыс и привлечь к ответственности. Хватит спускать им с рук все выходки. И нравится им или нет, Герои теперь часть нового мира, так что устраивать диверсии они будут разве что собратьям-сокамерникам.

Дальше последовало краткое резюме моих приключений, чаепитие из жестяных кружек и странное удовольствие от происходящего, потому что это всё напомнило мне какой-то детский лагерь с рассказыванием страшилок у костра. Только страшилки были реальными, а костёр — из бочки.

— Так что случилось у вас? И сколько меня не было?

— Сейчас июль, — чавкая произнёс Шен и облизнул пальцы, которыми хватал рыбу из моей тарелки. — Мы окончили первый курс. Сдали экзамены, а потом шандарахнуло.

— В каком смысле «шандарахнуло»?

Линн забрала тарелку с остатками рыбы и передала её Шену, сама уселась мне на колено и начала пояснять.

— Разломов становилось всё больше, разная нечисть лезла оттуда и доставляла кучу проблем. Студенты партиями отправлялись на практику, как это было организована, пока ещё ты был тут. И вроде все мы к этому привыкли, ребята старались, всё худо-бедно получалось. А потом стало хуже. Аномалии множились, сил не хватало. Герои стали обучать спецгруппы из военных, делиться опытом, подсказывать, с каким монстром как бороться. Были разработаны новые виды оружия. Но в один день что-то случилось. Один из разломов раскрылся здесь, в мегаполисе. И оттуда вышло существо, которых никто никогда раньше не видел.

— Кто? Что он сделал?

Линн прикусила губу и нахмурилась, поэтому Капальди подхватил рассказ.

— Как ты заметил, здесь нет света. Ничего не работает, потому что всё пришлось обесточить. Оно питалось энергией сначала из сети, потом начало высасывать жизни из мелких животных. Затем из людей. И снова сети. Высоковольтные, питающие весь город.

— И так быстро, — добавил Шен, покончив с рыбой и отставив тарелку. — За день-два. Мы даже сначала не поняли, что так может быть. Думали, мелкая какая-то пакость с электричеством балуется. А когда группа добралась сюда, оно выросло до огромных размеров.

— Погибло много людей. Пришлось эвакуировать весь город и окрестности. Существо, естественно, так просто не сдавалось. Оно легко перемещалось, выжигая провода и взрывая электроприборы. Дым в той стороне, — он взмахнул рукой, указывая на квартал, часть которого виднелась за стеклом, — это последствия пожара. Его едва удалось погасить.

— И как вы победили его?

— А кто сказал, что мы победили, — ответила Линн.

На мой немой вопрос Капальди отреагировал грустной усмешкой.

— Пойдём, ты должен увидеть это сам.

— Я могу переместить себя и ещё несколько человек, если скажете, куда нам надо.

— Нет, в этой зоне больше никуда не прыгай. Кто знает, как это существо среагирует на энергию Хаоса.

— Но я же прыгнул сюда. Ничего не случилось.

— Вот и не будем больше рисковать. Здесь недалеко. К тому же мы на колёсах.

На улице, со стороны запасного выхода, нас ждала повозка, но без лошадей. К моему удивлению, Терр вышел за нами в каком-то подобии жилета, и только когда его прицепили, я понял, что сейчас нас прокатят с ветерком.

— Серьёзно? Терр у нас теперь ездовая лошадь? — спросил я у Линн, которая ни на метр от меня не отходила.

— Самый быстрый жеребец в городе, — хохотнул Шен.

Мы поехали впятером: я, Линн, Шен, Капальди и Терр в качестве штурмана, капитана и сотни лошадиных сил. Никогда бы не подумал, что туристическая колымага, созданная для медленных романтичных прогулок по ночному городу, выдерживает такие скорости и не разлетается на части на поворотах.

Терр домчал нас с ветерком буквально минут за десять и даже не вспотел. И я бы искренне поразился, как друг прокачал навыки, но всем моим вниманием завладела огромная светящаяся сфера, раскинутая в городе, поглотившая дома и улицы. И лицо Саймона, который сидел перед ней и держал всеми силами.

Красные глаза, испарина на лбу и чёрные впалые круги от переносицы почти до висков. Он сидел на стуле скрючившись, нависая над раскладным столом прямо посреди дороги, уходящей в сферу. Поприветствовал меня, едва пошевелив пальцами свободной руки. Со второй тонкими светящимися ниточками из него шла энергия Печати.

— Он сдерживает это существо? — спросил то, что уже понял сам.

— Да. И так уже несколько недель. Без сна, без передышек, — ответил Капальди. — И пока у нас нет метода лучше.

— Но как? Как он держится?

— Несколько человек по очереди делятся с ним энергией. Те, кто больше расположен к лечению. В основном это Герои с Печатью Потока.

— Но он ведь в какой-то момент вырубится?

— Именно поэтому мы очень тебя ждали, — Линнея коснулась моей руки и потянула вперёд, к Саймону. — Ты сможешь перезапустить его силы Печатью Хаоса. И тогда мы точно выиграем ещё несколько дней. И за это время, надеюсь, получится покончить с этим всем?

— «Этим всем»? — уточнил я повторяя.

— Она кивнула.

— Значит, это ещё не всё, я правильно понимаю?

— Да. Но сначала нужно помочь ему. Видишь, он совсем ослаб.

Я понял, почему ему дали такой неудобный стул. Пока он сидел, поддерживая себя локтями о стол, сразу просыпался, если голова начинала заваливаться вперёд.

— Саймон, — нежно сказала Линнея, наклонившись к нем, и он тут же раскрыл глаза, которые нещадно слипались, так и норовя устроить хозяину перерыв. — Рэй здесь, он поможет.

Мне было неловко, потому что я не очень понимал, что делать, но Линн была уверена, и это придавало сил. Я присел на корточки сбоку от Саймона, и он попытался выжать из себя подобие улыбки.

— Как ты, братишка? — спросил я, не столько ради ответа, сколько из желания заставить его включиться хоть чуть-чуть. — Сейчас попробуем облегчить тебе жизнь. Хорошо?

Он кивнул. В глазах промелькнуло чуть больше ясности. Я вспомнил, как Ляся и парнишка, которого мы спасли из лаборатории, сконнектились, что позволило нам успешно освободить пленника. Так что попробовал настроиться на похожий лад.

Коснулся предплечья Саймона одной рукой, второй сжал в ладони медальон. Он должен был усилить эффект. И надо отметить, справился превосходно.

Сначала мы оба почувствовали что-то вроде статического электричества. По коже побежали мурашки, а по венам вместе с кровью стал циркулировать «ток». Саймон будто принялся выходить из энергосберегающего режима, всё больше включаясь и оживая. Первыми засияли глаза, затем под ладонью я ощутил крепость в его мышцах.

— Работает, — хрипло, но радостно сказал он.

— Последнюю неделю он не разговаривал, — прокомментировал Капальди. — Это прекрасно!

Но пока было рано радоваться, чувствовалось, что нужно ещё время, чтобы добавить ещё энергии. Энергонити, исходившие из Саймона, приобрели голубовато-фиолетовый оттенок и стали плотнее, заискрились и засияли. Сфера, питавшаяся через них от Саймона. Тоже стала ярче. Она была похожа на гигантский плазменный шар с мутным стеклом, внутри которого бегали «лучи», вспыхивая и потрескивая. От сферы исходил едва слышный гул, который усиливался, если лучи меняли положение.

Не стал уточнять, как это работает, и опять сосредоточился на Саймоне. На энергию не скупился. Работал донором, пока сам не почувствовал лёгкое головокружение, и как Линнея тянет меня за рукав.

— Хватит, — скомандовала она.

— Да, — подтвердил Саймон, заметно похорошевший.

— Хорошо, мистер зомби, — улыбнулся я. — На вид ты уже не недельный мертвец, а будто только что отъехавший.

— На вид ты наглая рожа, которая пропустила весь движ, — парировал он.

— Отлично, — встрял Капальди, — раз вы способны пререкаться, значит, у всех всё хорошо.

— Как я понял, не так уж и хорошо, раз на этой штуке сюрпризы не заканчиваются.

— Вы совершенно правы, мистер Канто, — подтвердил Капальди. — И сейчас мы отправимся в разрушенную часть города, где вы всё увидите своими газами.

Пока мы ехали, Капальди рассказывал.

Монотонный спокойный голос не особенно вязался с тем, что он говорил. Хотя, может, и к лучшему. Если бы в рассказе были эмоции, это только бы всё усугубило.

— Мы точно не знаем, откуда оно пришло и зачем. Просто почувствовало энергию нашего мира и решило тут поселиться или было заслано кем-то для каких-то целей.

— Думаете, это может быть захватническая операция? — удивился я.

— Не исключаю. Существо действует технично. Без эмоций, как машина. И мы не уверены в природе его сил. Когда он только появился, возможно, был совсем небольшим. Но это большой город, много энергии, и он быстро вырос. Судя по комментариям очевидцев и видео, которые успели попасть в сеть, он разрастался с каждым новым поглощённым сгустком энергии. Выглядел поначалу как летающий шар, вытягивающий силу из электронных предметов. Добрался до линии электропередач. Не побрезговал и людьми. И то ли адаптировался под нас, то ли потом принял свою естественную форму, но в итоге начал походить на человека, способного также летать, как делал до этого, пока имел шарообразную форму.

— На самом жутком видео, — вклинилась Линн, — он шёл по улице и, вытянув руку, просто парализовывал людей и вырывал из них жизнь. Выдёргивал нечто светящееся и тянул на себя, затем поглощал. И рос всё больше.

— И теперь он с десятиэтажку?

— Да, и Саймон держит его из последних сил. И нам нужно срочно придумать, как избавится от монстра, пока он не освободился и не поглотил и нас заодно.

— Значит, он не только электричество поглощает, но и жизненную силу?

— Угу, — кивнула она. — Выглядит жутко. Будто он пожирает души…

— А что с разломом, из которого оно пришло?

— Залатали, хоть и с трудом.

— Значит, он единственный, с кем нужно быстро разобраться. И можно больше не бояться, что его собратья понаберут из всех щелей.

Капальди с Линн переглянулись, и мне очень не понравились их взгляды.

— Я чего-то не знаю? — уточнил я.

— Сейчас увидишь, — заверил Капальди.

Несколько минут все молчали. Когда добрались до места, меня пропустили вперёд в проулок между трёхэтажными домиками старого фонда, который сохранился до нынешних времён.

Но в этом я погорячился. Если что и сохранилось, то только часть фасадов. И если несколько месяцев назад в этих домах могла кипеть жизнь, то теперь сквозь выбитые стёкла и пробитые стены виднелись лишь обуглившаяся штукатурка и кирпичная кладка.

Я сначала не понимал, куда меня привезли и зачем, но когда вышел из проулка, застыл.

Передо мной распростёрлись развалины. Обломки конструкций, обугленные, искорёженные, рассыпающиеся чуть ли не на глазах. И усеянные чем-то вроде коконов, светящихся и пульсирующих бледно-фиолетовым цветом.

— Это то, что я думаю?

— Да, Рэй… — подтвердила Линн и тихонько взяла меня за руку, боясь целиком произнести вслух то, что вертелось на языке.

— Вы изучили их?

— Брендан изучал. Результаты неутешительные. Судя по всем, то существо набрало энергии, увеличилось в размерах и «взорвалось», разрушив дома и рассыпавшись вот этой вот энергетической «икрой», из которой могут вылупиться ему подобные.

— Я могу посмотреть ближе? — Непреодолимое желание потянуло меня к светящимся плотным сферам.

— Да, но будь осторожен. Кто знает, как они среагируют на Хаос.

Ребята с Капальди остались позади, а я начал пробираться по обломкам. Под ногами всё сыпалось и хрустело. Металлические балки «стонали» и звякали, когда я пытался идти по ним, как по мосткам.

Далеко отходить не стал, подошёл к первому кокону и застыл. Он будто бы ярче запульсировал, а вслед за ним и тысячи ему подобных, заполонивших ближайшие несколько сотен метров.

Присел на корточки, протянул руку. Не стал касаться. По крайней мере, пока. Почувствовал нечто странное, наподобие статического электричества. Внутри билась жизнь и реагировала на меня. Не настолько сильно, чтобы начать переживать, но при этом вполне ощутимо.

«Оно живое, — подумал я. — И смертоносное».

Как силы природы, как тайфун, цунами или пожар. Оно не имеет чувств, но оно сильно. И может запросто нас поглотить. Не из злости, голода или жажды разрушения. Оно просто хочет сделать нас частью себя, растворить, как если бы мы были питательными бульонными кубиками, а оно — большой кипящей кастрюлей.

А мы, по сути, и есть — бульонные кубики. Мешки с костями. Но пока в нас есть энергия, душа, искра жизни, мы не должны сливаться ни с кем ни во что иное.

Я приложил руку к кокону, по форме напоминавшему вытянутый капустный кочан, и мутная оболочка тут же стала почти полностью прозрачной. От соприкосновения кожу кольнуло так, будто тысячи мелких иголочек впились в неё, пытаясь срастись с вторженцем и поглотить.

— Не сегодня, малой. Не сегодня… — прошептал я.

Внутрь что-то вспыхнуло, неярко, но вполне уловимо, будто выражая протест.

— И что с вами делать? Столько энергии… Но совершенно бесконтрольный импульс.

Я отнял руку и посмотрел на ребят. Они сделали многое, чтобы предотвратить катастрофу, но в глобальном смысле не продвинулись в решении идеи. А у меня она, кажется, появилась, поэтому встал и пошёл назад.

Терр уже отдохнул и был готов везти нас в лагерь. Не сказать, что он уставал, пока таскал нас по полуразрушенному городу, ведь выглядел всегда одинаково бодро, но, думаю, что роль ездового скакуна ему немного наскучила. Хотя сейчас его силища в такой простой работе пригождалась как нельзя кстати. В конце концов, если мы, Герои, могли сами позаботиться о том, чтобы двигаться быстро, не уставать и не отставать, то Капальди был уже в летах. Кроме того такое перемещение позволяло сосредоточиться на обсуждении, и именно этим мы тут же и занялись.

— Что думаешь? — спросил ректор.

— Звезда в шоке, — попытался смягчить впечатления шуткой. — А если серьёзно, то есть несколько мыслей. Самое простое — запечатать эту зону навсегда. Но, во-первых, скорее всего, кто-нибудь сюда проникнет, чтобы пофоткаться и тогда может произойти «бигбадабум». Коконы впитают энергию смартфона, начнут вылупляться, сожрут гостей и всё… Дальше их будет не остановить. Во-вторых, это в любом случае не решение, а временная заплатка. А я заплатки не люблю.

— И что ты предлагаешь?

— Мне нужно переговорить с некоторыми студентами, чтобы обсудить план детально. Но не все из них здесь. И связи тут нет, так что придётся выйти отсюда и собрать всех в команду. Если после обсуждения деталей мы поймём, что всё это достижимо, то я бы не медлил и приступал к действиям.

Капальди не стал расспрашивать, просто кивнул.

— Напиши список, кто из ребят тебе нужен. Я подпишу приказ и дам тебе в помощь несколько своих подчинённых. Они предоставят информацию о том, кто из ребят на каких проектах сейчас привлечён. И если сочтёшь нужным, можешь снять их с этих заданий и забрать сюда. У тебя карт-бланш.

— Спасибо, — поблагодарил я и вновь погрузился в собственные мысли.

— Тебя что-то тревожит? — уточнил Капальди, а потом тут же сухо рассмеялся: — Помимо всего этого, я имею в виду.

— Есть один момент, который меня настораживает. В прошлый раз, когда я покинул мир, треснула статуя Адана Муна. В этот раз всё ещё хуже. Возможно потому, что в мы с другим Канто скакали по Вселенным, причём против своей воли. Хаос проявил себя как истинный Хаос. Сначала отказывался подчиняться, потом начал искрить. Возможно, это всего лишь совпадение, и с моими перемещениями творящееся здесь никак не связано, но есть повод задуматься, согласитесь? Я слыхал о парадоксах, когда человек прыгает во времени и встречает самого себя. И в этом случае произойти может разное. Есть теория, что это может привести к гибели всей Вселенной. Благо в нашем случае всё попроще, я встретил вроде как себя, но и не себя. Хотя последствия оказались тоже непредсказуемыми. Одно касание — и сразу прыжок в неизвестность. Только пытаюсь ударить — нас перекидывает в новый мир. А тут — сплошные разрывы и червоточины. Будто рубцы на коже. И всё потому, что меня затянуло в древний разлом вместе с моим, так называем, двойником.

— Не возлагай на себя груз ответственности, который нельзя было предсказать. К тому же это лишь догадки. О том, что аномалии будут расти, мы и так знали давно, ещё из пророчеств.

— Иногда круассан — это всего лишь круассан, — иронично-философски вклинился Шен.

— Возможно, — я положил руку на плечо друга, тем самым благодаря за поддержку.

— Тогда, господин Канто, составляйте список. А я составлю распоряжение на ваш счёт.

— А Руби в твоём списке будет? — поинтересовался Шен.

— А что? — удивился я.

— О, братан, тебя ждёт большой сюрприз.

— О чём он? — спросил я у Линн, которая хитро улыбалась.

— Увидишь, — подмигнула она.

— Да вы издеваетесь? Сегодня что, день мастеров интриги?

— Поверь, — Шен повил на моём плече, — ТАКОЕ лучше видеть исключительно самому.

Шен меня заинтриговал. Что же там такое произошло с Руби, что лучше увидеть самому? Барышня и без того всегда выглядела эффектно, и мне даже сложно было предположить, насколько могла измениться, пока я отсутствовал.

Начать поэтому решил с неё, чтобы сразу и любопытство удовлетворить, и в ряды свои завербовать. Капальди одобрил всех, передал все назначения, которые могут потребоваться, и сообщил, что следующий плановый сеанс связи у него через два дня по графику. Так что если до этого момента я сам не проявлюсь, он свяжется со мной из безопасной точки.

— Мне пойти с тобой? — спросила Линнея, нежно погладив по предплечью.

— В этом нет необходимости.

Мне пора было покинуть этот локальный постапокалиптический лагерь, но в то же время остро хотелось остаться. Во всей этой не очень приятной ситуации было что-то притягательное. Герои, живущие не в хоромах под пристальным взором телекамер, а такие самостоятельные и решительные. Будто они, наконец, заняли свои места, те самые, которые предназначались изначально. Стали защитниками мира. И пусть остались дурашливыми и незрелыми в какой-то степени, всё равно выглядели настоящими. Всё выглядело настоящим. И в какой-то степени правильном, хотя бы по части того, что люди теперь были при деле. Не просто светили лицами ради бонусов, а решали реальные проблемы.

— Я подготовлю группу, и мы соберёмся здесь, а дальше… Дальше будем действовать по обстоятельствам. Здесь ты пока нужнее ребятам. Как минимум в качестве моральной поддержки. Да и смотреть на тебя приятно, у меня вот сразу настроение поднимается.

— Только настроение? — игриво спросила она.

— Что ты делаешь, женщина, мне же ещё работать, — рассмеялся я с укором.

— Ничего такого. Просто следую пророчествам. Пылаю и зажигаю тебя.

— А вот это, кстати, отдельная тема для разговора. Я всегда говорил, что фигня эти ваши пророчества. Любой мог попасть в ваш мир и стать преемником Адана Муна, потому что каждый в моём мире — носитель Хаоса. Я не особенный. Мне просто повезло.

— Может, ты и неособенный для пророчества, — произнесла она нежно. — Но для меня всё иначе.

Я хотел поцеловать её, но услышал неловкий кашель Терра, мявшегося неподалёку и явно желавшего о чём-то поговорить. Судя по всему, он никак не мог дождаться удобного момента и решил, что пора. Линн тоже его заметила и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щёку.

— Думаю, вам лучше переговорить с глазу на глаз, — шёпотом произнесла она после поцелуя и отстранилась.

— Дружище, — подозвал я Терра, — ты меня не проводишь? Я не ориентируюсь тут, а Хаос применять рядом с опасной зоной нельзя, так что планирую прогуляться.

— Конечно! — он просветлел, и когда мы отдалились от лагеря, наконец, заговорил о важном. — Ты это… — неуверенно начал он, — когда увидишь Руби, передай, что меня пока не отпускают с базы в область, где можно пользоваться связью. Я обещал ей не теряться, но она может волноваться. Мне неловко просить о таком тебя, но…

— Друг, — я остановился и хлопнул его по плечу, — я всё сделаю в лучшем виде. Вы прекрасная пара.

Терр кивнул, хмуря брови от волнения, будто всё ещё думал, что влюблённость Руби в меня была чем-то весомым. Но все мы понимали, что эта симпатия была мимолётной и, скорее, дружеской.

— А ты тоже кое-что для меня сделай, ладно?

— Конечно, что попросишь.

— Приглядывай за Линнеей. Она импульсивная, горячая, может наломать дров, если что-то пойдёт не так. Она сначала действует, потому думает. И хоть в этом есть своё очарование, не хочу, чтобы она покалечилась. Ладно?

— Ты б её видел! — усмехнулся Терр. — Она превращается в кошку, шерсть горит синим пламенем, а когти способны рвать металл и крошить бетон. Я бы не позавидовал никому, кто встанет у неё на пути.

— И всё-таки…

— Конечно. Не беспокойся.

Мы пожали руки, и я отпустил его назад. Печать Хаоса внутри меня уже пытала. Я в какой-то степени тоже был склонен действовать необдуманно и сейчас ощущал это особенно остро. Развернул лист бумаги, в котором Капальди дал координаты всех интересующих меня ребят.

— Ну что, Руби, ставь чайник, — усмехнулся я и щёлкнул пальцами.

По привычке, просто так.

Яркий калейдоскоп перенёс меня к большим кованным воротам, мягкой брешью прорезавшей высокий глухой забор.

— Так-так-так… И где это мы? — спросил вслух, перенося себя внутрь огороженной территории.

Подъездная дорожка вела через зелёную ухоженную алею к роскошному поместью. Недолго думая, прыгнул к входу.

— Мать твою! Канто! — взревел противный голос позади. — Ты что себе позволяешь?

Я улыбнулся и развернулся на пятках, прекрасно понимая, кого увижу.

— Джонни Персиваль-младший! Какая встреча!

Видимо, Капальди перепутал адреса и прислал меня к язвительному жёлчному сморчку по ошибке.

— Убирайся вон! Ты на частной территории. Тебе нечего тут делать!

— Или что? Папочке нажалуешься? Вот только, боюсь, ему будет всё равно.

Джонни побагровел, взмахнул рукой и сжал пальцы.

— Твоя магия на меня не девствует, — рассмеялся я. — Забыл?

— Сдохни уже! — прорычал он от бессилия сжимая ладони в кулаки.

— Не-а, всё ещё не работает.

Он гаркнул нечто нечленораздельное, вытащил телефон и принялся куда-то звонить. Охране или отцу. Без разницы. Я не планировал дёргать этого кота за яйца, но в заметках Капальди не было других адресов, по котором могла бы находиться Руби.

— Сейчас ты у меня попляшешь, — бормотал Джонни. — Я тебе такой ад на земле утрою за вторжение на частную собственность, что тебе мало не покажется. За всю жизнь не расплатишься…

— Джонни! — гаркнул грозный женский голос, оттеняемый хлопком тяжёлой входной двери, и я подумал, что на крыльцо вышла его мать.

Однако от удивления прикусил язык. А Джонни побледнел и в жопу его втянул.

— Тебя разве не учили хорошим манерам? — снисходительно спросила она. — Ты же из высшего общества! Разве так ведут себя с гостями?

Светло-серый костюм хорошо сидел по фигуре и подчёркивал достоинства барышни наилучшим образом. Точёная талия была перетянута изящным чёрным ремешком, а грудь, обтянутая белой блузкой, могла соперничать по красоте только с ногами, изящно оголёнными юбкой правильной длины.

— Я так рада видеть тебя, Канто! — произнесла красавица, убирая прядь непослушной огненно-красной чёлки за ухо.

Остальные волосы были подобраны наверх и подколоты заколками с драгоценными, судя по блеску, камнями.

— Руби! Ты прекрасно выглядишь! — восхитился я и пошёл ей навстречу.

Мы обнялись, и она смущённо поинтересовалась, какими судьбами меня забросило в поместье Персивалей.

— Исключительно по рабочим делам. Собственно. Мне, скорее всего, потребуется твоя помощь.

— Тогда пройдём в дом, я познакомлю тебя с отцом, он должен вернуться с гольфа с минуты на минуту. Вы официально не были представлены, так что стоит исправить это недоразумение.

Я бросил короткий взгляд на Джонни, а Руби развернулась в его сторону и ласково произнесла:

— Сводны-ы-ый бра-а-а-ат! Не хочешь пойти с нами и выпить чаю?

Джонни зарделся, пнул какой-то попавшийся под ногу камень, демонстративно развернулся и зашагал по аллее в противоположную от нас сторону.

— Он не такой мерзкий, как мы привыкли считать, — рассмеялась Руби. — И на самом деле не такой злой. Просто недолюбленный и гордый. Я ещё сделаю из него человека!

Я вздёрнул бровь, недоверчиво косясь на подругу.

— Честно-честно, — заверила она. — Но пока ещё какое-то время поприкалываюсь над ним. Он так смущается, когда я зову его сводным братом, — хихикнула она.

В гостиной нам быстро подали чай со сладостями. Судя по отношению персонала, Руби стала любимицей в поместье. Она же, казалось, всю жизнь тут жила, так ловко обращалась с приборами, ровно держала спину (хотя противовес под рубашкой у неё имелся внушительный), мягко, но без смущения общалась с прислугой. В общем, чувствовала себя как рыба в воде.

— Слышала, что ребят сейчас много работы со всеми этими аномалиями. Даже стыдно, что отсиживаюсь здесь, в поместье. Но Капальди дал мне несколько недель отпуска на общение с новой семьёй, пока идут бюрократические процессы. Всё это небыстро и требует личного присутствия. Отец официально оформляет меня как свою наследницу и всё такое…

— Понимаю. Думал позвать тебя поучаствовать в одном деле, но раз ты занята, то…

— На самом деле, сейчас уже я не настолько нужна здесь. Больше томит ожидание. Пока сделаешь одно, пока оформишь другое.

— Так ты теперь официальный член семьи Персиваль?

— Типа того, — улыбнулась она. — Кто бы мог подумать, да? Оказывается, отец был влюблён в мою мать во время одной деловой поездки. У них был бурный роман, он хотел пригласить её к себе, познакомить с семьёй. Но дед нашёл мою маму раньше. Он предложил ей денег, чтобы она даже на пороге не появлялась. Но она была гордой, бросила ему в лицо все те бумажки, что он предложил ей. А потом ей показали фото отца в компании с другой барышней, на которой он должен был жениться. И давление на то, что она ему неровня, сработало…

— Жаль это слышать…

— Отцу тоже наплели какой-то ерунды, но там сыграл и злой случай. У него украли телефон на центральном рынке. Возможно, случай и не был таким уж случайным. Может, кто-то заплатил, чтобы телефон исчез, а вместе с ним и единственная связь с матерью. Отец искал её, но важные дела, бизнес и командировка в следующий регион смешали все карты. А моя мать узнала, что беременна, и не дождавшись от отца вестей, переехала в район попроще, квартиру поменьше, ведь теперь её нужно было содержать ещё и меня. К сожалению, её не стало слишком рано, и я не помню её. Воспитывала меня чужая женщина, которую я считала родной. У меня нет к ней претензий, она неплохой человек. Но как оказалось, направил её ко мне дед. Он, в отличие от отца, у которого молодая жизнь и карьера бурлили, имел время и возможности следить за нами с матерью. Он никогда не жаждал, чтобы я стала частью семьи, но иногда давал денег на моё содержание. Очень осторожно и в небольших количествах, чтобы не вызывать подозрений. И при этом открыл отдельный счёт, который бы стал мне доступен, если бы с «тётей» что-то случилось.

— Руби… Я даже не знаю, что сказать.

— Понимаю, тоже была в шоке. Но так сложилась жизнь. Дед Персиваль не самый мой любимый член семьи, но мы с ним примирились. В какой-то степени, мне кажется, он даже рад, что теперь я часть семьи. Он сильно немолод. И никто не хочет уходить в вечность, имея тяжёлый груз на душе.

— А отец?

— Он, несмотря на всю неловкость ситуации, безумно мной гордится. Они с братом, отцом нашего негодника Джонни, теперь имеют ещё один повод для соперничества. Каждый хвастается тем, что его ребёнок — Герой. И в отличие от Джонни, у меня пока более впечатляющие успехи, — с гордостью произнесла она, сложив ладони на коленях, как леди из царской семьи. — Так чем я могу помочь вам? У меня уже чешутся руки, чтобы надрать пару монструозных задниц!

На этой фразе женщина в переднике, подошедшая забрать кружки, изменилась в лице. Брови поползли вверх, глаза округлились.

Руби рассмеялась.

— Да, Барбара, порой вы будете слышать от меня и подобные выражения. Всё-таки я лишь на одну половину Персиваль, на вторую я Топаз.

— Мисс, вы можете позволить себе любые выражения, какие только сочтёте нужными. Этому дому давно не хватает эстетичной экспрессии! — одобрительно кивнула женщина и сдержанно улыбнулась.

И когда женщина удалилась, я посвятил Руби в свои планы.

Сбор остальных членов команды заняли ещё сутки. На следующий день был назначен час встречи неподалёку от лагеря, куда все добирались из разных уголков. Все были где-то задействованы по распределению в соответствии со способностями, но с лёгкой руки Капальди отпущены для спецзадания. И хоть большинству руководителей не хотелось отпускать одарённых подопечных, все понимали — мир может погрузиться во тьму, и любая жизнь прекратит своё существование.

Энергомонстр оказался неожиданно сильным, безжалостным и неспособным ни к какому виду диалога. Он как цунами сметал всё на своём пути, не щадя и не мешкая.

Мне не нужно было трать время на дорогу, поэтому, закончив так называемую вербовку, вернулся к уже разведанным координатам и прошёл оставшееся расстояние пешком. Но не до лагеря, а до Саймона.

Ожидал увидеть его в лучшем состоянии, ведь совсем недавно добавил ему энергии для сдерживания чудовища. Но это почти не помогло.

Он был уже на пределе. Пустые глаза, бессвязное бормотание. И хоть сил ему хватало, было видно, что рассудок уже помутился.

В темноте светящаяся огромная сфера озаряла несколько кварталов и сводила на нет ощущение смены дня и ночи.

— Как ты? — тихо спросил я, подойдя ближе и понимая, что ничего хорошего не услышу.

Саймон вздрогнул, будто смотрел насквозь и не заметил моего приближения.

— Я? Я… Держусь, — ответил и нервно хихикнул, вытирая губы свободной рукой. — Пить хочется. Подашь?

Было видно, что он борется не только с монстром, но и с собой, не давая остаткам разума разлететься в щепки. Много бессонных могут свести с ума даже Героя, чьи силы и показатели значительно выше среднестатистических.

Подхватив одну из бутылок, стоявших возле стола, за которым он сидел, открыл и подал другу. В прошлой жизни я бы обязательно пошутил на этот счёт, но в теперь шутки закончились. Если мы проиграем, этого мира не станет.

И можно сказать, что я легко могу убежать в портал, бросить всё, вернуться в прежнюю жизнь, отыскать тренера, начать карьеру с нуля или найти того загадочного Артёма, который явно знает гораздо больше о суперспособностях, чем кто-либо, и попробовать реализовать силы в этих структурах. Да я даже могу успеть ухватить Линн и отправиться с ней путешествовать по мирам.

Мне как будто бы ничего не грозит…

Но это неправда. Потому что я навсегда стал частью этого мира тоже. И ни за что не могу допустить, чтобы он перестал существовать в том виде, в котором мне полюбился.

— Я могу помочь, — предложил я. — Мне не под силу перенять твою вахту, но я могу добавить энергии.

Он помотал головой. И в свете фиолетового искрящегося свечения его опустошённое выражение лица отразило то, что он не решился озвучить.

«Это уже не поможет».

И хоть мне было больно смотреть на Саймона, я понимал, что действительно ничего не могу сделать. Он единственный, кто умел работать со сферами. Единственный мог сдержать угрозу.

— Поутру всё закончится, — попытался обнадёжить я. — Ребята едут, готовятся. Если бы можно было просто собрать их здесь, я бы собрал. Но не все из них сейчас в форме, не все, кто необходим для воплощения плана, могут сейчас отработать как надо, не все даже просто успеют добраться. И хоть я бы мог перетаскать их всех по одному, это мало поможет, потому что силы нужны в полной мере. Капальди запретил рисковать и тратить энергию Хаоса на банальную логистику. Так что нужно продержаться ещё несколько часов до утра. И тогда всё закончится, ты отдохнёшь и будешь свободен от этой ноши.

Он бросил на меня недобрый взгляд. Не потому что испытывал неприязнь, не потому что винил, что приходится жертвовать собой ради всех, а потому что просто устал. Устал до грани. Устал до срыва.

«Выгорел».

Так говорили в моём мире.

А я бы сказал, что почти истлел. Поэтому изображать какие-то другие эмоции не стал. Не хватало ресурса.

— Хорошо… — прошептал он. — Больше я вряд ли продержусь. Не физически, а…

Недоговорил. Да и незачем.

Ребята, дежурившие неподалёку, не вмешивались. И тоже устали. Конечно, на фоне Саймона они были свежи и бодры, но на объективно состояние у всех было удручённое. Все понимали, что на кону. И все понимали, что скоро всё закончится. Так или иначе.

Если бы я не вернулся из своих прыжков за Аланом, у Капальди был наготове запасной план действий. Но как ни крути без силы Печати Хаоса, шансы были иллюзорными. Да и с ним, если честно, ненамного лучше. Потому что противник у нас был не один. Их множество, раскиданных по районам, ждущих небольшого импульса, чтобы пробудиться.

Одно неверное движение со сферой, и тысячи яиц расколются, выпуская на свет быстрорастущих энергомонстров.

— Завтра, когда всё начнётся, будьте на подхвате, контролируйте состояние Саймона. И энергетически, и ментально.

— В смысле, — не понял парнишка с бронзового сектора. — Ментально?

— Да, — кивнула девушка с Печатью Разума, в которой я не сразу признал кокетку из библиотеки, растерявшую после утех нижнее бельё. — Он почти того…

Покрутила пальцем у виска, и я понял, что от её былого озорства не осталось и следа. На смену пришли рассудительность и эмпатия.

— Ты сможешь сдержать это? Ему как никогда нужна ментальная поддержка.

— Я могу попытаться. Ввести его в состояние гипноза.

— Нельзя, чтобы он заснул, — уточнил я.

— Понимаю. Это будет не сон. Состояние схожее с дрёмой, но он будет способен удерживать сферу. Просто всё лишнее в его сознании я отсеку, аккуратно, слой за слоем. Оставлю только базовое и важное.

— Это как? А если он потеряет контроль и вырубится? — уточнил парень, недоверчиво косясь на девчонку.

— Точно не вырубится, я не дам. Буду держать его сознание «включённым». А остальное отсеку. Как если бы нужно было очистить капусту от листов, оставляя только твёрдый кочан. Основу.

— Подходит, — согласился я. — Действуй!

Наблюдать за процессом не стал. Нужно было ещё вернуться в лагерь и скоординировать ребят, а также получить благословение Капальди на некоторые манёвры, которые могли бы показаться сомнительными.

После я планировал поспать, однако, разговоры заняли слишком много времени. Началась суета и приготовления. Кто-то просто волновался. Кто-то даже молился. Кто-то — писал письма родным. На всякий случай. Мало ли как пойдёт дело.

Все волновались. Сдержать монстра стало победой, которая хоть и имела временный эффект, приносила радость и успокоение. А теперь временная фаза завершилась, и мы вплотную приблизились ко второй части плана. И тут уже никто не знал, как всё обернётся.

— Поспи, Канто, — проурчала Линнея и превратилась в огромную кошку.

Свернулась калачиком, расправляя пушистый белый хвост как одеяло, и едва заметно взмахнула кончиком, подманивая к себе.

Такая перина из шерсти в простом полевом лагере выглядела номером люкс. Тёплая, мягкая. И хоть я не собирался спать, а лишь усмехнулся и зарылся в «стогу» чисто из любопытства, дрёма затянула в свои объятья слишком решительно. И так же решительно сменилась крепким сном, из которого не хотелось выныривать.

Однако пришлось.

Я очнулся на холодном полу, а Линн трясла меня за грудки, призывая проснуться.

— Канто! Очнись! Да проснись же! — ругалась она и выглядела крайне обеспокоенной.

А мне после короткого, но крепкого сна потребовалось какое-то время, чтобы понять, где я и что вообще происходит.

— Вставай, Канто! У нас ЧП!

— Саймон? — испуганно уточнил я, предчувствуя худшее и боясь, что рассудок окончательно его покинул.

— Хуже! — выкрикнула Линн. — Энергосферы пробуждаются.

— Какие… — хотел спросить я, но недоговорил, потому что понял, что речь шла о тех самых «яйцах», ждавших пробуждения. — Но как? — вместо этого спросил я. — Они же дремали. И энергии не поступало…

— Аномалии… — простонала Линн, — чёртовы аномалии! Раскрылась ещё одна, в самом эпицентре. И этого, кажется, хватило…

Если кратко, то первоначальный план заключался в том, чтобы погрузить все «яйца», раскиданные по городу, в защитную сферу к основному монстру. Всё это скукожить и заслать в один из мёртвых миров, запечатать дверь и больше никогда не открывать. Но, как говорится — «Хочешь насмешить Бога, поделись с ним своими планами».

Всё пошло по звезде и пришлось срочно выдумывать, как действовать дальше. Терр домчал нас до ближайшего участка так быстро, как мог. Я сразу заметил, как изменился оттенок свечения, как чётко они начали пульсировать и расти. Увеличились в размерах несильно, но качественно. Прожилки «скорлупы» стали тоньше, натянулись как стропы и были готовы порваться в один момент, лопаясь и выпуская на свет содержимое.

— Как много у нас времени? — уточнил я у Брендана, и тот только помотал головой.

Времени не было. Нужно было действовать ещё вчера, но никто не мог предугадать, что появится новая аномалия, да ещё и так близко. Оттуда выскочил один из полураков, которых мы сварили в источниках когда-то давно, будто бы в прошлой жизни, и принялся бегать по руинам, кровожадно клацая клешнями.

С ним проблем не возникло, однако выпущенной энергии хватило, чтобы напитать детёнышей, только и ждавших, когда смогут явить себя миру.

Мы стояли и безмолвно смотрели на пульсирующее сияние коконов, раскиданных по развалинам некогда красивого города. Тихое завывание ветра и пыль, поднятая им, не навевали ничего хорошего.

— Что будем делать? — спросил Брендан у подоспевшего с другой группой Капальди.

Выглядел тот не то что помятым, а будто бы постаревшим и иссушенным. Видимо, события последних недель сильно подизмотали ректора. И хоть мужик он был крепкий и рассудительный, но возраст и недосып делали своё дело, превращая его в измученного управленца, нахватавшего слишком много задач.

— Мы сможем их изолировать? Так же как основного, — спросил он, обращаясь ко всем сразу.

— Саймон не выдержит, — прямо заявил я. — И при всём желании такую площадь ему не покрыть, особенно в нынешнем состоянии.

— Я могу накрыть их собой, — предложил Шен, — растянуться и, если Шана успеет приехать и увеличит меня, окутать район. Этого хватит…

— Чтобы запечатать их на две секунды, а потом они тебя поглотят? Нет уж, спасибо.

— Мы не знаем, как они подействуют на Героев, — заступилась Руби, появление которой я не сразу заметил.

Ребята начали прибывать один за другим.

— Если Шен сможет растянуться защитным полотном, а Шана увеличит его на несколько кварталов, то он может приглушить их, не давая вылупиться, — продолжила она мысль. — Тем более, до сих пор ни один Герой ещё не погиб от энергомоснтра. Может, наших сил хватит, чтобы не рассыпаться сразу, как это происходит с обычными людьми.

— Ага, а то, что эти существа вытягивают все даже из розеток, тебя не смущает? — вклинился кто-то новый в беседу. — Им плевать, Герой или нет, сожрут и не поморщатся.

— Но мы же должны что-то пробовать… Есть идеи лучше?

— Нет, но это не выход в любом случае. Если пропустим хоть одно «яйцо», то всем хана, — резюмировал Брендан, отсекая идею.

— А если ничего не делать, то…

— А если сделать…

— Тогда надо…

— Нет, не поможет…

Пока они спорили, я прокручивал в голове тысячи вариантов, судорожно хватаясь за любой новый, отбрасывая нерабочие. То одно не клеилось, то другое. То нужного Героя не было рядом, то вообще всё слишком сомнительно сочеталось, оставляя слишком большой процент рисков.

— Нет! — отрезал я, сам того не планируя.

— Что нет? — уточнила Руби. — То, что предложил Шен, или…

— Всё нет. Слушайте, давайте…

Но договорить не успел. Под ногами что-то дрогнуло, треснуло, поплыло. В одно мгновение асфальт и остатки фундамента домов ощетинились, разламываясь и расползаясь в стороны.

Новый толчок, а затем нечто похожее на взрыв. Только без огня, будто бы одни только чистые потоки воздуха вырвались из-под земли.

Нас отбросило, кого куда. Меня к Капальди, ребят в обратную сторону — к сферам. Я треснулся головой о повозку, в которой привезли ректора. Быстро продрал глаза, огляделся. Сам он был без сознания, рядом Линн, в образе кошки, но мелкая. Вид прикормленной пушистой Мими волной ностальгии скользнул по сердцу, напоминая о беззаботных деньках, которые были безнадёжно утрачены.

— В крупную форму, — приказал я, откашливаясь от пыли.

Она перестроилась в мгновение — тут же крутанулась в прыжке и уже предстала в образе огромного пушистого комка с хвостом.

— Выводи гражданских! — произнёс я, хотя никого кроме Капальди из гражданских здесь не было.

Линн подхватила его за шкирку и умчалась. Из разлома выскочило нечто похожее на дракона. Из тех, что рисуют в Азии, а не в классическом фэнтези. Одна из девчонок взвизгнула, когда пробудившаяся рядом с ней сфера поглотила незваного ползучего то змея.

В Бестиарии были заметки о «землеглотах» и их «взрывоопасных» подкожных мешках, которые надуваются и взрываются, когда зубы не справляются, но нужно пробить проход под землёй. Также этими мешочками отбрасывают и отпугивают врагов.

В случае со сферой никакие мешочки не помогли. Девчонка продолжила визжать даже после того, как от змееглота ничего не осталось, и кончик его хвоста втянуло в сверкающий энергошар.

— Тихо! — крикнул я девчонке. — Они реагируют и на звук!

Но было поздно. Сфера начала раздуваться и «прыснула», будто бы ела апельсин, который оказался слишком сочным. Брызги остатков энергии разлетелись в стороны, пробуждая одну за другой остальные сферы. И хоть девчонка уже умолкла, это её не спасло.

Сфера двигалась к ней быстро и неотвратимо, не оставляя шансов на спасение.

Яркая вспышка окрасила руины, знаменуя первую смерть Героя на этом поле.

И к сожалению, предчувствие говорило, что она будет не последней.

— Замерли, молчим! — крикнул я, понимая, что мне пока ничего не грозит.

До меня далековато, а сферы ещё недостаточно сильны. Большинство ещё спят.

Но оптимистичный прогноз не оправдался.

Хоть ребята и замерли, кто где стоял, молчали и не шевелились, сферы, окружавшие их, продолжили вылупляться.

Я слышал, как лопаются коконы. Этот электрический треск ни с чем не спутать. Щекочущий, колючий, безжалостный.

Один за другим энергошары взмывали вверх, выскакивая из своих темниц, а ребята только и могли, что растерянно на всё это смотреть.

Ни один из планов не включал в себя такой сценарий. Ни я, ни Капальди не могли предположить, что такое может приключиться по вине так не вовремя раскрывшегося разлома.

Наивные. Самоуверенные.

Глупцы…

Всего нас было человек двадцать, разбросанных по полю, пытающихся понять, что же делать. Наверняка с высоты мы казались крохотными муравьями, заплутавшими в апокалиптическом мире, где тускло вспыхивают сотни сфер, словно индикаторы, отбивающие обратный отсчёт до начала конца.

И каждую секунду вылупившихся энергомонстров становилось больше. Электрический треск не стихал. Пульсировал то тут, то там.

Мне повезло больше остальных, я находился с краю, не попав в окружение, однако, предпочёл не рисковать и не двигаться, судорожно просчитывая в голове варианты и лелея надежду, что всё ещё как-нибудь образуется. Ведь всегда образовывалось. Так почему не сейчас?

Но когда-то запас везения кончается.

И остаётся только принять последствия.

Первым дрогнул Шен. Я заметил, как он потихоньку растягивается. Видимо, решил применить план, озвученный минутами ранее. Вот только в нём не было уже никакого смысла. Сферы пробуждались и теперь были подвижны. Это уже не статичные коконы, это шаровые молнии-убийцы, реагирующие на резкие движения и громкие звуки. И мы только что сами убедились — никакие улучшенные характеристики Героев не делают нас устойчивыми к воздействию этих существ.

Именно поэтому крик застыл в моём горле комком. Я хотел сказать, чтобы Шен не геройствовал, не пытался растягиваться. Что это всё бесполезно, и нужен другой план. Но он был слишком далеко от меня. И на выручку пришёл Терр.

Он со всей дури ударил Шена в спину, отбрасывая в сторону, где сферы ещё не пробудились. Ударил вовремя, потому что видел, как к Шену со спины медленно, но неумолимо движется концентрированная пульсирующая смерть.

«Если всех спасти нельзя… — вспомнил я фразу, которую не раз слышал от спасателей, — спасай тех, кто ближе».

Терр спас Шена и даже успел отбросить одну из девчонок с серебряного сектора, но подставился сам. И, сдаётся мне, изначально понимал, к чему всё идёт, потому что ни один нерв не дрогнул на лице, когда икрящаяся сфера вонзилась в левый бок, раскидывая мечущиеся энергетические «щупальца» по всему телу Терра.

Силуэт перестал быть чётким. Будто бы расслоился на копии, накладываясь одна на другую в хаотичном танце. А потом контур пропал.

Пропало всё.

Остались только частицы. Облако «пыли», которое тут же впиталось в энергомонстра, помогая тому расти и крепнуть.

«Хорошо, что Руби не видела», — подумал я, наблюдая, как она сидит, подобрав колени и пряча в них лицо неподалёку от меня. И хоть нас разделяло каких-то двадцать-тридцать метров, но она всё-таки уже была загнана в ловушку из сфер.

— Не-е-ет, — взвыл кто-то на другом конце поля. — Я не хочу так…

Слова оборвались, когда ещё одно светящееся облако выбрало новую цель.

Следующий силуэт, за который зацепился глаз, принадлежал Лясе. Она стояла, сжимая виски и пытаясь проникнуть в «сознание» этих существ. Пыталась подчинить их Разум. Вот только ни разума, ни души, ни какого-то ощутимого сознания у них не было. А если и было, то одного менталиста ни за что не хватило бы, чтобы справиться с ним. Всё равно что бороться с горным потоком и пытаться крохотным веслом изменить его путь.

Слишком наивно. Но, бесспорно, отважно.

И когда раскололась ещё одна сфера неподалёку от другой девчонки, та всхлипнула. И этого хватило, чтобы в спину ей ударилась другая молния-убийца.

И начался настоящий хаос, словно сорвали пластырь с кожи, и кровь потоком хлынула из раны.

Крики, попытки сбежать. Паника в чистом виде.

Даже сосредоточенная Ляся дрогнула и отшатнулась, когда мимо пролетал заряженный шар. И если бы не Грейсон, её бы уже тоже не стало.

Бандит с рассечённой бровью бросился спасать наследницу мафиозного семейства. Он поступил почти так же как Терр — одним рывком выбросил Лясю как можно дальше. Возможно, сломал девушке пару рёбер, но точно спас жизнь.

К сожалению, только одну. Только ее. Не свою.

В этот раз не было ни вспышки, ни яркого сияния, просто небольшие искры и полное поглощение уже окрепшим энергетическим шаром. Грейсон покинул этот мир тихо и скромно. Рассыпавшись на частички и почти успев улыбнуться своему геройскому поступку, на который нашёл силы, когда этого потребовала ситуация.

Такой смелый, крепкий и ловкий. Но такой уязвимый.

Исчез также бесследно, как Терр, как остальные Герои.

Один за другим они гасли у меня перед глазами. А я стоял, ловя воздух ртом и не понимая, что делать. Не понимая, как вообще такое могло случиться.

Любые вариации планов таяли на глазах вместе с моими друзьями. А меня самого будто затягивало в трясину, погружая всё глубже и глубже в беспросветный мрак.

— Нет… Хватит… — хриплый шёпот сорвался с губ. — Стойте… Хватит.

Ребята были не готовы к такому, хоть и готовились. И их сложно винить, они всё равно были ещё зелёными и слишком рафинированными для подобных столкновений. Они были слишком молодыми и беззаботным для подобного.

Я не был так молод, но всё равно застыл.

За каких-то полминуты не стало двух близких мне людей, и я не мог ни осознать до конца, ни принять этот факт.

И теперь уже в мою сторону поплыла маленькая только что пробудившаяся сфера. Поблёскивая. Притягивая взгляд. Искрилась, вспыхивала и мерцала прожилками. Раскидывался в сторону нечто похожее на щупальца или отростки. И неумолимо плыла.

«Может, и к лучшему. Не придётся ничего исправлять. Можно просто смириться…» — подумалось мне на мгновение.

«Сдаваться не стыдно. Стыдно не пытаться бороться», — прозвучал укоряющий голос тренера из глубин подсознания.

И я сейчас даже не мог понять: наступил ли момент, когда пришло время сдаться, или я ещё вовсе не успел попробовать побороться. Но найти ответ не успел.

Молния вспыхнула ярче и ускорилась.

Дальше всё было как в тумане. Яркие искры, слепящие глаза, затем калейдоскоп из вспышек и ощущение, что меня засосало в аэротрубу и болтает по ней.

Понять, что не умер, получилось, только когда ноги коснулись земли. Вернее, крыши одного из домов по периметру, уцелевшего, когда здесь лютовал первый энергомонстр.

— Как ты? — спросила Линн, выпуская воротник моей куртки из зубов и принимая человеческий облик. — Я уж боялась, что не успею.

— Я… ничего… Но как?

В голове не укладывалось, что она успела вырвать меня из лап смерти так вовремя.

— Оттащила Капальди и вернулась. Увидела, как в тебя летит эта дрянь и рванула на помощь. А ты почему застыл? Хотя б разлом открыл и в него ушёл, теперь-то уже не важно. Можно применять любые способности, эта гадость уже проснулась, можно не скромничать.

— Да я… — хотел как-то пояснить, но не нашёл что сказать, кроме: — Спасибо… не знаю, почему застыл.

— Я знаю, — грустно произнесла она и прижалась ко мне. — Я тоже видела, что случилось с некоторыми ребятами. Тоже бы застыла… Они… дороги тебе. Но теперь, когда ты пришёл в себя, может, стоит спасти оставшихся?..

Отвечать не стал, потому что, наконец, протрезвел. Действительно вышел из оцепенения. Я ещё никогда не терял друзей. Особенно так. На глазах и одномоменто. Так что Печать Хаоса почти задымилась в моей крови.

Я рванул сначала за Руби, выхватывая её почти из-под удара молнии. Перенёс в ту же секунду к Линн. И дальше за остальными. Шен, Брендан, остальные ребята. Их стало намного меньше, чем было, но я успел спасти многих.

Естественно, энергомоснтрам это не понравилось. Вернее, наоборот. Понравилось слишком сильно. Энергия Хаоса питала их и, видимо, была сладка как никогда. Потому что они крепли с каждым моим прыжком, оставляющим после себя след.

И мне подумалось, что если они сожрут меня, то насытятся до краёв, и разрастутся так, что сдержать их уже не будет никакой возможности. Но я не дам им такого шанса.

С крыши, на которой теперь был наш новый наблюдательный пункт, было хорошо видно огромное светящееся поле со сферами. Они не замерли, но стали более «ленивыми», перелетающими от точек разрывов, где появлялся я, утаскивая ребят, и блуждающими в поисках остатков энергии, оставленных Хаосом.

Ребята были разбиты. Кто-то плакал, кто-то обнимался, не веря тому, что выжил, кто-то старательно отворачивался, пряча эмоции. Все пребывали в шоке. Грязные, в пыли и пепле, в растерянных позах и с потерянным взглядом.

Но запускать ситуацию было нельзя.

— Сферы закончат с частицами энергии, оставшимися на поле, и расплывутся в разные стороны на поиски новой еды, — бесстрастно, но отрезвляюще произнёс я. — И мы не имеем права им это позволить.

— И что ты предлагаешь? — холодным пустым голосом произнесла Руби? — Ты же видел, у нас нет шансов.

Линн подошла и приобняла её за плечи, чтобы как-то поддержать, но Руби будто бы этого не заметила.

— Нужен мозговой штурм. Мы больше не ограничены в способностях. Сферы проснулись, и надо использоваться всё по максимуму.

— Я уже связался со спецслужбами. Остальные Герои будут доставлены в кратчайшие сроки. Объявлен режим экстренно готовности. Остальные разломы возьмут на себя спецслужбы. Без Героев, возможно, будет не так эффективно, но эта задача получила наивысший приоритет, — подал информацию Капальди.

Голос звучал оптимистично, чтобы вернуться ребят в боевую готовность, не давая скатиться в бездну отчаяния.

И это сработало. Начался мозговой штурм. Все начали прикидывать, с кем и как могут скооперироваться, чтобы разбиться на эффективные команды. И только Ляся стояла в стороне и смотрела на поле со сферами, прикусывая кончик ногтя.

— Я не смогла… — произнесла она, заметив меня. — Не смогла понять, как управлять ими. Они… другие. Не как те монстры, с которыми мы обычно имеем дело. Они… будто стихия… Неподвластная и безжалостная.

— Не вини себя… — попытался подбодрить.

— Как думаешь, почему он так сделал? — вдруг спросила она.

— Кто? — уточнил я и тут же догадался сам. — Грейсон?

Она кивнула.

— Уважение. Симпатия. Просто мужской поступок. Выбирай что хочешь.

— Но я не понимаю… — начала и осеклась, коснулась губ, будто не позволяя им завершить мысль вслух.

Не было смысла продолжать обсуждать это. Грейсон сделал, что сделал. Спас Лясю. А Терр спас Шена, который теперь сидел на краю крыши, потупив взгляд и вытирая щёки рукавом.

И тут в моей голове что-то щёлкнуло. Будто бы до сознания, наконец, дошла мысль, которая уже давно вызрела где-то в глубинах подсознания.

«Ток — это направленное движение заряженных частиц…» — всплыл в памяти женский наставительный голос.

Спасибо тебе, учительница физики, что хоть что-то вбила мне в голову в восьмом классе. Никогда так не радовался базовому образованию. Авось и синусы-косинусы пригодятся, тогда ещё и математичке пламенный привет пошлю.

— Есть идея! — без промедлений изрёк я. — Надеюсь, вы не решите, что я сумасшедший.

План слушали молча, хмурясь, сомневаясь, но с интересом. Возражений как таковых не последовало. Просто отточили парочку мелочей. К исполнению приступили сразу. Для этого мне потребовалось отправить Шена в центр разработок, где он проходил практику и оставить разлом, чтобы он мог вернуться сам, когда закончит приготовления.

Подобные манипуляции требовали энергозатрат Печати Хаоса, но я надеялся, что меня ещё на многое хватит. Хотя силы стоило распределять разумно, ведь никогда не знаешь, как повернётся ситуация.

Когда появился краснощёкий Шен, запыхавшийся и растрёпанный, я кивнул остальным, давая знак, что мы готовы действовать. Шен раздал всем пульты управления, и я зашил за ним разлом, а затем раскрыл над полем со сферами. Распахивать разлом дистанционно, да ещё и на таком большом расстоянии, мне раньше не приходилось. Но попытки с третей в небе всё-таки проявилась щель.

— Вперёд! — скомандовал Шен, и ребята принялись давить на клавиши пультов управления.

Из разлома на небе посыпались дроны. Не зря Шену так полюбились электронные пташки, он понимал, как с ними работать, и теперь должен был научить ребят.

Сначала сложно было понять, какой дрон кому принадлежит, но быстро освоились. Энергосферы пока не почувствовали вспышку энергии, но уже потихоньку засуетились у земли. И так как поток энергии шёл сверху, они не должны были разбрестись далеко в стороны.

Ребята начали потихоньку опускать дроны, чтобы подманить сферы и направить их в верном направлении, к разлому наверху. А моя задача заключалась в том, чтобы этот разлом «перепрошить». Сейчас он вёл в центр разработок, и нельзя было допустить, чтобы сферы ворвались туда.

Так что я быстро закрыл разлом на их стороне и стал открывать в одном из мёртвых миров. На лбу выступила испарина, но процесс пошёл.

Печать Хаоса была капризной, но слушалась. Чего нельзя было сказать о дронах. Они начали сбоить, сначала просто зависая, потом начав дёргаться в разные стороны.

— Я не понимаю, — растерянно произнёс Шен. — Они не слушаются.

А сферы засуетились, начали тянуться вверх, выкидывая «щупальца» света, будто гроза начала бить вверх, а не вниз, как это обычно бывает.

— Слишком много энергии в воздухе. Их коротит, — беспомощно произнёс он. — Что же делать… что же…

Но делать было поздно. Пташки одна за другой начали падать вниз.

Тёмное облако падающих обессиленных дронов превратилось в дождь будто бы из мазута, окрашивая горизонт чёрными полосами.

Они попадали в руины города, разбиваясь на части.

План провалился. Энергосферы высосали всю жизнь из дронов, даже не приблизившись к ним. Их не интересовала «плоть» пташек, нужна была только энергия. И её они поглотили влёт. Металлический каркас не был им нужен, потому что он не производил энергию каждой своей частичкой, в отличие от человеческого тела.

Вместе с упавшими дронами упал и наш командный дух.

И только сферы зависли в воздухе в паре десятков метров над землёй широким полотном в сотню метров, не решаясь полететь куда-нибудь дальше.

— Я знаю, что ещё попробовать, — подала голос барышня, умеющая создавать собственных клонов. — Научилась делать копии не только себя, но и других существ. Могу сделать копии птиц и направить к сферам, чтобы направить их порталу.

— Давайте пробовать, — согласился Брендан, и я кивнул.

Пташки получились прекрасными, как живые. Их загнали в очередной разлом, открытый мной, и они появились в небе ровно в том же месте, откуда ранее выпали дроны.

— Далеко… — пожаловалась барышня. — Сложно контролировать.

И я прекрасно её понимал. Управлять чем-либо на большой дистанции не то же самое, что перед собой.

— Всё получится, — мягко прошептала Ляся. — Давай помогу.

Она встала сзади и положила руки на виски девушки, принявшись мягко массировать их, впиваясь пальцами в волосы.

— Сосредоточься и позволь Печати течь по телу, пусть она усиливается вместе с твоей концентрацией.

Это сработало, и пташки в небе начали спускаться ниже к сферам, разлетаясь в стороны, чтобы подманить их всех. Поначалу не было никакой реакции, но потом началось движение. Не такое, как было прежде с дронами. Более вялое, но уже без молний, выпущенных вверх.

Молнии-убийцы почуяли что-то, но пока не поняли что. Однако любопытство или голод манили их к копиям птичек. Некоторые поднимались, медленно преследую жертву, некоторые игнорировали.

— Не хватает сил, я скоро выдохнусь — пожаловалась девушка, но Ляся не дала ей раскиснуть. Теперь уже не пальцы касались висков, а ладони.

«Направленное движение», — опять всплыл голос учительницы.

— А попробуй сделать так, чтобы птички летали кругами.

— Зачем?

— Чтобы сферы в погоне сталкивались друг с другом, сливаясь друг с другом.

— Зачем? — теперь вопрос был окрашен нотками ужаса. — Они же станут сильнее.

— Но ими будет проще управлять.

— Я не уверена, что получится…

— Получится, — отрезала Ляся и опять усилила контроль девушки.

Птички начали парить кругами, спускаясь к сферам, но не давая себя поймать. Сферы сталкивались, и с каждым таким столкновением сотни искр вырывались из них фейерверками. Это было красиво, я даже на мгновение забыл, насколько всё это ужасно и смертоносно. Однако зрелище заворожило не только меня.

Плавный смертельный танец рождал на наших глазах существ, чьи силы превышали те, с которыми мы столкнулись ранее. Теперь не было права на ошибку. Нужно было обязательно заманить их в разлом.

По мере того, как число сфер сокращалось, а размеры их росли, можно было увидеть, как ребята приободряются, чувствуя надежду. Но при этом не мог не расти и их страх.

Однако обстановку разрядила Линн.

— Канто… ты всё-таки чокнутый, — сказала она, и я почувствовал, что поцелованная Луной мной гордится.

— Может, и так. Но помни, что только гении властвуют над Хаосом. И именно этим я сейчас и занимаюсь!

План работал, но мы рано обрадовались. Когда все энергосферы слились в десяток крупных шаров, жаждущих ещё большего количества энергии, птички рассыпались в воздухе, и девушка в руках Ляси обмякла.

Её сложно было винить, настолько сложные манипуляции на столь большом расстоянии она не проводила никогда и боролась до последнего, пока не обессилила.

— Эх… — жалобно простонала Руби, — совсем чуть-чуть не хватило.

А потом в её глазах загорелся нездоровый блеск, и она резко повернулась ко мне, вцепилась пальцами в ворот куртки.

— Канто! Я знаю, что ещё сделать! Ты сможешь?..

Дальше план она нашептала на ухо, я искоса поглядел на неё, не понимая, действительно ли она хочет это сделать или нет. И, может, есть более безопасные способы, заманить сферы в разлом.

— Давай! Я знаю, ты можешь, — сказала она и ослабила хватку отступая.

Я взмахнул рукой, прорезая материю мира энергией Хаоса.

Разлом вышел небольшим, рваным и от него веяло холодом.

«Так пахнут мёртвые миры…» — подумалось мне невзначай.

Руби же взмахнула рукой и отделила кисть с мягким приятным свечением по контуру. Ладонь вошла в разлом, и девушка произнесла:

— Я верю в тебя Канто! Действуй!

И я захлопнул разлом с нашей стороны, а ладонь Руби зависла над сферами, паря под разломом, в который мы собирались загнать всё это безобразие.

— Ой, ой… — покачнулась она и подошла ближе к краю крыши, чтобы лучше рассмотреть собственную кисть. — Сложновато, конечно…

— Сейчас помогу, — подошла Ляся, — сейчас разберёмся…

— И я помогу, — вызвался Брендан. — Моя Печать Потока в такой ситуации отлично пригодится.

Так общими усилиями ладонь взяли под контроль. Оставалось провернуть только один финт, который я мысленно окрестил «котом в мешке».

А сферы тем временем оживились. Почуяли свежую кровь. Заметались и поплыли вверх.

— Если не выйдет, не страшно, — ободряюще произнесла Руби, у меня останется вторая рука.

— Ни фига не успокаивает, — усмехнулся я, приготовившись действовать. Рисковать, что сферы вырвутся к нам, было нельзя. Так что пытаться раскрыть портал, чтобы рука Руби выскочила к нам сюда — задача, которую забраковали сразу. Оставалось надеяться, что я всё правильно распланировал.

«Мы встроили вам монитор в монитор», — вспомнил я шутку из своего мира, понимая, что сделал почти то же самое.

Портал в портале. Надо бы запатентовать…

А счёт тем временем пошёл на секунды.

Руби облизнула губы и прищурилась, готовясь к рывку, а я готовился перехватить её кисть, когда она почти вплотную приблизится к порталу.

Но тут Руби сделала неожиданное, переместила руку в сторону, и сферы метнулись за ней.

— Что творишь? — возмутился я, не одобряя самодеятельность.

— Задаю этим красоткам ускорение.

И сферы, правда, разогнались, сливаясь в итоге в два светящихся облака. А со следующим манёвром — в один.

— Вот теперь можно! — крикнула Руби, и ладонь взмыла к порталу.

Сферы почти догоняли её, но всё-таки, по моим расчётам, мы должны были успеть.

Я щёлкнул пальцами, надеясь на успех операции. Затем, когда сфера промчалась сквозь разлом, щёлкнул ещё раз.

Разлом закрылся.

Ладони Руби нигде не было, но ребята всё равно начали осматриваться.

— Мгновение, — пояснил я и метнулся сквозь миры, не оставляя раскрытых порталов.

Второй мёртвый мир был тёмен и пуст. И только изящная женская рука лежала на земле в пыли и грязи.

Я поднял её, отряхнул и направился назад, чтобы отдать владелице.

И хоть девушка мысленно с ней попрощалась, глаза её загорелись радостью. Она присоединила назад утраченную конечность и подмигнула мне, тем самым благодаря.

— Кто молодцы? Вы молодцы! — похвалил Капальди. — Возможно, запечатав в мёртвом мире столько энергии, вы подтолкнёте его к тому, что в нём зародится жизнь. Кто знает, на что распадутся эти сферы, когда насытятся и вызреют.

— Сто процентов. Но у нас есть ещё одна проблема, которую нужно решить.

Саймон и огромная сфера, готовая вырваться.

— Вы сможете провернуть всё то же самое с изначальной сферой? — уточнил он и понял по моему выражению лица, что это так себе затея.

— Она слишком большая… Слишком велики риски.

— Что тогда будем делать?

Ребята начали накидывать идеи, но в моём сознании уже проклюнулся план. Успешность его была сомнительной, потому что в целом очень сложно полагаться на Хаос. А когда к нему примешивается ещё несколько сомнительных элементов…

Но рискнуть стоило, потому что, если всё выгорит…

— Я всё придумал, — заверил я, прорезая ладонью портал. — Заходите туда и ждите меня, скоро буду. Поддерживайте Саймона всеми силами, он очень слаб.

— Я разберусь, — заверил Брендан, положив руку на плечо. — Действуй.

— Подождите! — К удивлению всех, выкрикнул я. — А как же наше коронное?..

Руби и Ляся переглянулись.

Я выставил вторую руку вперёд.

— К победе! — прокричал, настаивая на удачный итог.

— К успеху! — крикнул Шен.

— В путь! — завершили Ляся и Руби.

А потом всё с лёгкой улыбкой просочились в разлом. Я же открыл для себя новый и шагнул с замиранием сердца.

«Только бы получилось. Только бы получилось…»

Быть слабым не стыдно. Иногда даже нужно быть слабым. Большинство проблем возникают оттого, что мы считаем, что можем унести весь мир на своих плечах.

Быть сильным не стыдно.

Быть добрым не стыдно.

Злиться не стыдно.

И быть собой — тоже не стыдно. Ведь в каждом из нас переплетены и сильные, и слабые стороны. И можем быть разными в разных обстоятельствах.