Для начала вернемся немного назад.

Первая бухгалтерская “электронная таблица” из храма в Уруке, может, и создана в 3200 году до нашей эры, но сами числа намного старше. Их история началась сорок тысяч лет назад. Только представьте себе! Именно столько лет самым старым счетным палочкам, найденным археологами. Эти костяные палочки – первый надежный знак того, что люди принялись считать, положив начало всем тем замечательным вещам, которые из этого получились.

I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I I

На найденной в горах Свазиленда в 1970‐х годах так называемой кости Лебомбо – 29 зарубок. Некоторые считают, что отсюда следует: первыми математиками были африканские женщины, следившие с помощью счетных палочек за своим менструальным циклом. Так ли это, мы никогда не узнаем, потому что после 29‐й зарубки кость сломана. Может, она была длиннее?

В Европе тоже находили весьма древние счетные палочки. Возраст знаменитой “волчьей кости”, найденной в Чехословакии в 1937 году, оценивается в тридцать тысяч лет. На кости имеются 55 зарубок, объединенных в группы по пять.

IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII

Эту волчью кость можно по многим причинам считать первым суперкомпьютером. Используя такую палочку, можно считать и записывать числа, что позволяет вести учет и наводить порядок. Можно контролировать количество особей в стаде, подсчитывать число животных и другое имущество, а позже даже проводить вычисления, связанные с торговлей. По всему миру люди медленно, но верно развивали возможности счета и вычислений, приписывали числам значение и величину.

Вскоре мы стали зависеть от чисел – отчасти потому, что они стали необходимы для управления обществом и ведения торговли. Первая письменная табличка из Месопотамии именно это и демонстрирует: она содержит числа и расчеты. Так и возникла экономика: “Тебе – четыре, а мне – пять”.

Люди не изобретали числа. Они, конечно, и так были. Для любителя посчитать природа, включая человеческое тело, – золотая жила. Пальцы, животные, птичьи яйца. Предположительно, именно эти предметы люди начали считать первыми. Другие числа и числовые закономерности природы, такие как число пи или числа Фибоначчи (которые по сути являются спиралью), посложнее и чуть менее очевидны. Но если приглядеться к семенам в сосновой шишке, то видно, что они образуют спирали: пять спиралей в одном направлении и восемь – в обратном. И семена подсолнечника тоже образуют спирали: двадцать одну в одном направлении и тридцать четыре – в другом. Сами посчитайте, если не верите. А внимательно присмотревшись в овощном отделе к капусте романеско[7], вы и на ней сможете заметить спирали Фибоначчи. С математической точки зрения романеско – удивительный овощ, который, как и другие природные явления, под завязку набит числами и закономерностями.

1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 377…

Кстати о Фибоначчи. Когда узнаёшь об этой последовательности в школе, это завораживает. Помню, что я, будучи в 1980‐х старшеклассником, стал вдруг всюду искать спирали и числовые последовательности. А кто ищет, тот всегда найдет. Лепестки цветов? Фибоначчи. Разводы на грязной футболке? Фибоначчи. Ананасы (которые в 1980‐е были очень популярны, их даже в пиццу клали)? Фибоначчи. Форма уха, галактики – да все на свете. Фибоначчи!

Даже золотое сечение, которое мы проходили на уроках искусства, оказалось связанным с Фибоначчи. Мы узнали, что золотое сечение воспринималось людьми как что‐то прекрасное и гармоничное. С помощью микрокалькуляторов и линеек мы определяли, как на протяжении веков художники в погоне за красотой брали за основу своих композиций золотое сечение.

Может быть, у нашего учителя было туннельное[8] (или спиральное?) зрение в том, что касается Фибоначчи? Потому что тот же учитель вел у нас физкультуру, и у нас было комплексное упражнение: найти золотое сечение на собственном теле. Если вам интересно, то у большинства золотое сечение оказалось ровно посередине пупка. Кроме бедного длинноногого Кристиана.

Хельге

Антропологи считают, что в основе нашего подхода к числам лежит увлеченность собственными руками – по пять пальцев на каждой. Во многих цивилизациях открытие “рука – это пятерка” стало катализатором дальнейшего прогресса. Только подумайте! Кто‐то взглянул на свою руку, немного поразмыслил, обсудил это с другом – и все сразу завертелось: теперь вы разбираетесь во всем – от чисел до торговли и карт. Счет на пальцах очень прост и интуитивно понятен. Им до сих пор пользуются и дети, и взрослые. Количество пальцев на руках и ногах во многих древних культурах стало основой систем счисления, пятеричных и десятичных. Вот и на волчьей кости мы видим пятерки зарубок.

Обнаружив числа, мы внезапно смогли показывать друг другу количество, торговать, вычислять доходы, вести бухгалтерию и даже вводить налоги и комиссионные, с рекордной скоростью уйдя в отрыв от других животных. По мнению зоологов, некоторые млекопитающие тоже умеют считать до трех-четырех, но это же пустяки по сравнению с нашими предками, которые неожиданно овладели и числом пять, и числом пять тысяч.

Числа и их понимание приобретали все большую важность по мере того, как развивалась торговля, люди объединялись в сообщества и возникали плотные поселения. Без умения считать невозможно ни жадничать, ни торговаться, ни мериться положением. Если вы хотите чего‐то достичь в жизни, нужно уметь считать и сравнивать. Поэтому во все времена цивилизации вводили собственные системы счисления, со своими основаниями. В основе нашей десятичной системы – ее еще называют индо-арабской – лежит число десять. В основе двоичной – той, что применяется в современных компьютерах, – число два. Все записывается с помощью двух цифр: единицы и нуля. В древнем Вавилоне за основу системы счисления взяли – как это ни странно – число шестьдесят. Эта система стала важной для исчисления времени (секунды, минуты и часы), а также секторов круга. Во всем остальном вавилонская система счисления крайне непрактична. В ней нет даже символа для нуля.

В истории человечества было несколько разных систем счисления, в основе которых лежали числа пять или десять, – да, именно столько у нас пальцев на руках и ногах, и люди постепенно это обнаружили. Легко представить, как возникали такие системы. Латинские числительные опираются на число пять: пятерка обозначается буквой V, а пятьдесят – буквой L. Но ориентироваться в этой системе непросто. (Да вы только взгляните на старые часовые циферблаты и календари!) Сейчас, между прочим, идут MMXX-е годы.

Римляне, кстати, нанесли большой урон мировому развитию чисел и математики. Когда они захватили Грецию, их интересовала власть, а не числа. Римские цифры плохо приспособлены для вычислений, зато удобны для определения числа убитых. Когда римляне убили греческого математика и изобретателя Архимеда и ввели свою систему счисления, развитие математики и других точных наук резко замедлилось. Римские числа распространились по всей Европе и более пятисот лет были, по сути, доминирующей системой. Но вспомните фамилию хоть одного римского математика? Не вспомнили? Ничего удивительного. Римляне были слабы по этой части.

Мне как экономисту числа часто представляются языком общения, позволяющим планировать и договариваться о том, как использовать различные ресурсы, как ими обмениваться и торговать. В этой связи весьма удивительно, что человечество (по крайней мере его значительная часть) сумело договориться о едином числовом языке. Ведь сколько в мире разных языков? В Википедии написано, что существует более ста языков с количеством носителей не менее пяти миллионов человек каждый. Лишнее доказательство того, что числа мы воспринимаем интуитивно.

Однако я лично не уверен, что наша современная система счисления – самый лучший вариант. Меня восхищает система, которой пользовались цистерцианцы[9] в средневековой Франции. У них были отдельные линии счета для единиц, десятков, сотен и так далее. Каждый, кто пытался проводить сложные вычисления в уме, поймет, что это гораздо более быстрая и эффективная система.

Микаэль

К счастью, Римская империя в итоге пала и люди смогли вернуться к более разумной индо-арабской десятичной системе. Снова наступила пора расцвета изобретений (и потребности в счете).

И изобретения расцвели пышным цветом.

Числа и математика позволяют делать удивительные вещи. Числа лежат в основе всего – от пирамид до новейших компьютеров, смартфонов и полета на Луну. Вот почему числовая эпидемия так опасна и важна именно теперь! Ведь получается, можно сказать, “убийственная” смесь: свойственное людям восхищение числами и зависимость от них сочетаются с порожденной технологиями вездесущностью чисел. Ведь они окружают нас со всех сторон! И независимо от того, любите вы математику или ненавидите, они имеют над вами власть. Все числа и системы счисления объединяет одно: они оказывают – и всегда оказывали – огромное влияние на мысли, верования и суеверия людей.

Прошу прощения, но я никак не могу избавиться от мыслей о том, что наша система счисления не самая лучшая. Несколько лет назад я побывал на конференции, где два британских специалиста по информатике рассказали о своей новой системе, которую они назвали “интерактивные числа”. Объяснить ее довольно трудно (я и сам ее до конца не понял), но, грубо говоря, суть в том, что электронные числа (а в наше время практически все числа – электронные) должны иметь возможность самокорректироваться в процессе ввода в зависимости от того, насколько они вписываются в контекст других вводимых нами чисел. Потому что при вводе с клавиатуры мы ошибаемся намного чаще, чем при записи чисел вручную: нажимаем не на ту цифру, нажимаем на клавишу слишком долго, вводя цифру повторно, пропускаем пробел, ставим запятую не там, где нужно, и так далее. Контроль за движением глаз показал, что, вводя числа, человек 91 % времени смотрит на клавиатуру и только 9 % – на числа на экране.

Один из приведенных ими примеров относился к Норвегии: в 2007 году Грете Фоссбаккен (Grete Fossbakken) потеряла пятьсот тысяч крон, которые намеревалась перевести на банковский счет дочери; деньги ушли по другому назначению из‐за ее ошибки при вводе с клавиатуры. По-видимому, такое происходит в 0,2 % банковских операций (в итоге набегает кругленькая сумма). Другим примером стала история с британским гражданином Нигелем Лангом (Nigel Lang): в 2011 году его арестовали по подозрению в распространении непристойных детских фотографий, но на его компьютере ничего такого не нашли. Намного позже выяснилось, что полицейские ошиблись в одной цифре IP-адреса компьютера, который искали. Оплата ущерба и судебных издержек составила шестьдесят тысяч фунтов.

Микаэль

Мы, люди, видим числа повсюду: в словах, знаках, именах, облаках, природе. Мы находим контекст там, где хотим его увидеть, и приписываем числам важное значение, где бы они ни появлялись: в новостях, соцсетях, природе или на лотерейных билетах. Кроме того, определенные цифры и числа становятся для нас важными и приобретают самостоятельную значимость и символизм.

Самый яркий пример – число 666 из “Апокалипсиса”, называемое также “числом зверя”. Множество людей в разное время связывали это число с самыми ужасными деятелями своего времени, объявляя их воплощением Антихриста.

Определенное значение мы приписываем и ряду других чисел: 13 – означает несчастье, 3 – священное число, 1 000 – это очень много. Некоторые числа так тесно связаны с определенными событиями или понятиями, что становятся почти магическими. У веры в священную или мистическую связь между числами и событиями даже есть собственное название: нумерология. Вы читали “Код да Винчи” Дэна Брауна или смотрели его экранизацию? Профессор религиозной символики вместе с криптологом решают математическую задачу, связанную с убийством куратора Лувра. В фильме – который, кстати, католическая церковь подвергла жесточайшей критике – показаны бесчисленные примеры нумерологии. Нумерология, связанная с числами Фибоначчи, еврейской системой счисления или другими системами, сыграла свою роль почти в каждой культуре.

История полна чисел и числовой магии. Мистическая аура чисел вдохновляла алхимиков, философов, религиозных лидеров и даже врачей. Например, последователи традиционной китайской медицины и других подобных практик, таких как акупунктура, основывают свои системы на мистических числовых связях (“365 частей тела – по одной на каждый день года” или “двенадцать путей циркуляции крови и воздуха подобны двенадцати рекам, стекающимся в срединном государстве”). И хотя Церковь в определенных случаях резко отвергала нумерологию, такого сорта вещи встречаются и в Библии, и в других религиозных текстах. Например, в Библии придается большое значение числам три и семь. Бог создал мир за семь дней. Иисус трижды спрашивал Бога, возможно ли избегнуть распятия, и был распят в три часа дня.

В приложениях ислама и исламской астрологии число семь тоже играет важную роль. Исходно семь равнялось количеству планет, поэтому семерка символизирует совершенство и законченность замысла Всевышнего. Это число можно представить в виде 3+4, 2+5 и 1+6, и потому оно равно суммарному количеству точек на противоположных гранях игральной кости. В Коране семь небес, в первой его суре семь стихов, а паломники в Мекке семь раз обходят вокруг Каабы и бросают семь камней в стены, символизирующие дьявола.

В иудаизме и буддизме нумерология в древние времена тоже была тесно связана с религией. В иудаистском мистицизме, особенно в Каббале, влияние нумерологии и астрологии очень заметно. Истовые последователи Каббалы полагали, что Ветхий Завет[10] написан кодом, вдохновленным Богом. Их нумерологическая система была попыткой расшифровать Священное Писание.

Каббалой заинтересовались и христианские мистики, а также последователи коммерческого движения Нью-эйдж, в частности, приверженцы “Центра изучения каббалы” Филиппа Берга, среди которых, кстати, есть много известных людей, включая Мадонну, Гая Ричи и Деми Мур.

В Средние века получила развитие и широко использовалась христианскими лидерами и деятелями культуры “наука” арифмология – философское течение, связанное с нумерологией и символизмом чисел. Например, произведения итальянского поэта Данте Алигьери насыщены числовыми закономерностями и символизмом. Его знаменитая “Божественная комедия” в значительной степени связана с числом три и с Троицей. Число три проходит красной нитью по всему тексту: 3 части, 33 песни, 33 стиха, 3 строчки в стихе. У дьявола 3 лица, 3 женщины молятся за Данте, есть 3 ужасных чудовища и 3 царства загробного мира. В течение всего средневекового периода и Ренессанса мистицизм чисел играет важную роль. Во множестве книг числа и числовые системы используются так же, как у Данте, а арифмология и нумерология развиваются как своего рода суперзнание, призванное объединить все другие науки.

Таким образом, историческая увлеченность людей числами и нумерологией нашла свое отражение в различных сферах, включая математику, философию, религию, искусство, астрологию и мистицизм. Интересно, что многие из этих идей и направлений берут начало у одного и того же человека по имени Пифагор.

Вы ведь слышали о нем еще в школе на уроках математики? Большинство тех, кто изучал геометрию, помнит теорему Пифагора о длинах сторон прямоугольного треугольника. Некоторые даже знают, что он был математиком, философом и мистиком, жившим за пятьсот лет до новой эры и основавшим движение и школу мистицизма. Его мировоззрение оказало огромное влияние на западную философию, математику, музыку и религию, а его идеи вдохновили таких философов, как Платон и Сократ, а также астрологов, музыкантов и приверженцев Каббалы. Пифагор полагал, что в основе всего лежит математика и что все можно понять через числа. Он отыскивал математические закономерности буквально во всем – от музыки, геометрии и астрологии до природы. (Например, он говорил о семи цветах радуги и о пяти климатических зонах Земли.) Он воспевал красоту и логику гармонии целых чисел.

Пифагор стал легендарной личностью еще при жизни и, согласно Аристотелю, был почти сверхъестественным существом. Это привлекло к нему множество последователей, которых позже назвали пифагорейцами. Они проповедовали аскетизм и умеренность, занимались математикой, музыкой, астрономией и выдвинули много мистических идей. К примеру, один из пифагорейцев – Гиппас – утонул, по легенде, из‐за своей веры в иррациональность квадратного корня из двух. Также они проявляли крайний интерес к различиям между четными и нечетными числами.

И, возможно, в их размышлениях что‐то было. Более позднее изучение восприятия чисел, к которому мы скоро обратимся, показало, что четные числа ощущаются как женские и мягкие, а нечетные – как мужские и твердые. Более двух тысяч лет назад пифагорейцы, сидя в своих белых, до щиколоток, туниках, обсуждали именно это: мужественность нечетных чисел и женственность четных.

Однако пифагорейцы – все как на подбор мужчины – полагали, будто мужские, нечетные числа связаны со светом и добром, а женские, четные – с мраком и злом. Именно по этой причине в течение нескольких столетий четные числа не пользовались особой популярностью. Платон воспринимал их как дурные предзнаменования. В Талмуде многократно описано использование нечетных чисел и уклонение от четных. Магомет тоже явно предпочитал нечетные числа, а древние лекари неизменно прописывали своим пациентам нечетное количество таблеток. А какие числа оказались самыми важными в большинстве религий? Ну разумеется, нечетные: три и семь.

Следует ли из этого, что и ныне нечетные числа нравятся нам больше?

Вам становится немного не по себе, если пульт телевизора показывает 43, а не 44 либо 42? Или вам представляется, будто число 20 спокойнее и мягче, чем 19? Тогда вы явно не одиноки. Многим кажется, что нечетные числа чуть индивидуалистичнее, беспокойнее, труднее четных. А четные числа – дружелюбные и покладистые, их проще понять. Число 10 – хорошее, 11 – коварное. Исследование показало, что нечетные числа вызывают затруднения, поскольку мозгу требуется чуть больше времени для их обработки. Четные числа легко поступают в мозг и легко обрабатываются. Нечетные числа сбивают мозг с толку.

Теперь мы уже знаем довольно много о том, какие числа нравятся мозгу, а какие он воспринимает как более коварные и сложные. Есть и объяснения – как простые, так и замысловатые – того, почему люди относятся к разным числам по‐разному. Проведенное в 2020‐м обширное исследование несколько специфическим образом обосновывает наше разное отношение к делимым (таким как 4) и неделимым, так называемым простым, числам (таким как 5). Дело в том, что мы приписываем числам человеческие качества и относимся к ним соответственно, аналогично тому, как мы поступаем с предметами и фирменными товарами. Некоторые предметы относятся к мужскому полу, другие – к женскому. Некоторые бренды – изысканные, другие – попроще. В том же ключе мы думаем и о числах: делимые (составные) числа связаны со многими другими и воспринимаются как общительные, а у неделимых (простых) нет связей с другими числами. Поэтому они кажутся угрюмыми.

Кроме того, исследователи показали, как отражается на наших оценках товаров и брендов наше восприятие связанных с ними чисел. Если вы назовете новый автомобиль Audi A7, он будет восприниматься как уникальный и неповторимый. А если тот же самый автомобиль назвать Audi A6, то он покажется рядовым. И наоборот: если вы, принимая решение в качестве потребителя, находитесь в одиночестве, вы с большей вероятностью выберете товар, характеристику или цену с составными числами, потому что у вас будет тяга к общению. Одинокие люди предпочитают более “общительные”, четные числа. Кажется странным? Возможно. Но подкрепляется солидными исследованиями.

Как уже говорилось, исследования подтвердили и то, во что верили пифагорейцы: у чисел есть пол. В знаменитом исследовании 2011 года двое ученых из Северо-Западного университета (Эванстон, штат Иллинойс) показали, что четные числа в большей степени воспринимаются как женские и мягкие, а нечетные – как мужские, независимые и сильные. В ходе исследования испытуемым показывали различные иностранные имена, про которые они не могли знать, мужские это имена или женские, а потом к именам присоединяли четные или нечетные числа. Оказалось, что имена с четными номерами чаще воспринимались как женские, а с нечетными – как мужские.

В следующем эксперименте участникам показывали фотографии младенцев, а потом эти фотографии снабжали номерами. Закономерность была той же: снимки с четными номерами чаще воспринимались как фотографии девочек, с нечетными – как фотографии мальчиков. Если у фото был нечетный номер, то вероятность, что его назовут изображением мальчика, а не девочки, была выше на 10 %.

Кроме того, оказалось, что среди всех этих женских и мужских, общительных и угрюмых чисел у людей есть любимчики. Несколько лет назад Алекс Беллос (Alex Bellos), автор книги “Алекс в Стране Чисел. Необычайное путешествие в волшебный мир математики” и ведущий математического блога в Guardian, провел в интернете исследование для определения самых популярных чисел. Его подборка показывает, что нечетные числа чуть более популярны, чем четные. Так что, хоть мы и считаем нечетные числа более неудобными и трудными, чем четные, любим мы их больше. Почему? Возможно, просто потому, что вдохновленное пифагорейцами большинство мировых религий всегда отдавало предпочтение мужским, нечетным числам перед женскими, четными. Своего рода числовой шовинизм.

Так какое же число оказалось всемирным фаворитом? На вопрос о любимом числе ответили сорок четыре тысячи человек. Чуть больше половины названных чисел были от одного до десяти. И чемпионом стало – та-дам! – число семь. В этом нет ничего удивительного, учитывая, что оно фигурирует почти во всех религиях и культурах. Семерка выскакивает на нас отовсюду: семь дней, семь смертных грехов, семь гор, семь невест, семь сказок, семь сестер, семь морей и семь чудес света. Ну и, само собой, семь гномов.

На втором месте – число три, которое, конечно, тоже прочно включено в большинство религий. Оно говорит нам о троице и о завершении и считается священным. Третье место заняло число восемь, вероятно, в основном потому, что в Китае оно означает счастье. Счастливое число восемь важно для многих китайцев, поэтому летом 2008 года открытие Олимпийских игр в Пекине произошло в восемь часов восемь минут восемь секунд восьмого августа (китайское название этого месяца означает “месяц номер восемь”).

Число ноль не было включено в выборку, но если бы было, то конкуренция оказалась бы острее. С тех самых пор, как индийский математик Брахмагупта в 628 году нашей эры в своей работе “Брахма-спхута-сиддханта” (попробуйте запомнить это название!) формально ввел число ноль, у нас есть замечательное понятие для обозначения ничего. Ноль – это ничего, совсем ничего. Мы настолько им очарованы, что придумали ему кучу кличек: “зеро”, “пустышка”, “баранка”, “бублик”[11].

Вера в священную или мистическую осмысленную связь между числами и событиями возникла еще до Пифагора, но в наше время большинству независимых мыслителей она может казаться необъяснимой. Тем не менее и сейчас по всему свету находятся фанаты нумерологии и продается масса увлекательных пособий на эту тему. В основе многих из них лежит представление о том, что у каждого человека есть свое число (или же сам он – это число), определяемое по некоему алгоритму. Это число влияет на все в вашей жизни, и вам следует предоставить ему решать, где вам жить, на какие номера делать ставки, куда ехать в отпуск, в каком гостиничном номере останавливаться и как назвать своего ребенка или кошку.

Некоторые книги по нумерологии – отличное развлечение. Ниже приведен отрывок из бестселлера Glynis Has Your Number (“Глинис знает ваше число”). Ее автор – Глинис Маккантс (Glynis McCants) – богатый и известный нумеролог, участница таких телепередач, как 60 Minutes, The Ricki Lake Show и Dr. Phil.

На самом деле, нетрудно догадаться, что тот, кто постоянно ищет тройки в своей жизни, будет натыкаться на них повсюду. С числами и числовыми закономерностями сложно понять, какие из них случайны, а какие систематичны или запланированы. Может быть, людям, особенно “нумерологам”, свойственно видеть зависимость там, где ее нет и в помине? Вернемся снова к “Божественной комедии” Данте, которую мы ранее рассматривали как пример книги, насыщенной числовыми закономерностями. Помимо очевидного единообразия структуры поэмы, и нумерологи, и ученые обнаружили в тексте множество других явных числовых закономерностей и связей. Намеренно ли использовал их Данте, или часть из них можно приписать случайности? В забавной и изящной статье под названием “Нумерология и вероятности у Данте” математик Ричард Пегис (Richard Pegis) анализирует эти закономерности и выясняет – как и следовало ожидать, – что с такой же вероятностью они могли возникнуть, если бы Данте не планировал их заранее, а просто делал выбор на основании подбрасывания монеты.

Конечно, высмеять как средневековых, так и нынешних коммерческих нумерологов с их пособиями относительно несложно. Мы же всё знаем лучше них, ведь мы такие современные, просвещенные и умные. Но не укрывается ли внутри каждого из нас маленький врожденный нумеролог? Не мучает ли нас тайная нумерологическая деформация мозга, из‐за которой мы избегаем числа 13, неделю за неделей ставим на одну и ту же последовательность чисел в лотерею, любим тройку и семерку больше четверки и ежедневно радуемся определенным числам и руководствуемся ими?

А поскольку числа теперь везде, они влияют на нас чаще и сильнее, чем мы думаем. Никогда ранее человечество не порождало столько чисел. Экспоненциально и электронно. Прямо‐таки эпидемически. Числа проникли во все углы и закоулки нашей жизни и глубоко – в наш мозг. Числа преследуют нас на работе и на отдыхе, в туалете и в постели.

Может, они и внутрь наших тел забрались?

“Сорок пятый не сравнить с двадцать третьим!”– сказал Ник Андерсон из команды “Орландо Мэджик”, объясняя, как ему удалось забрать мяч у Майкла Джордана за шесть секунд до конца первой полуфинальной игры с “Чикаго Буллз”. Это был исторический момент. Шел 1995 год. Майкл Джордан вернулся в команду, которая до его годичного перерыва выиграла подряд три чемпионата NBA (Национальной баскетбольной ассоциации). Лучший игрок мира вернулся в лучшую команду мира, и настало время вернуть этой команде титул, потерянный за месяцы его отсутствия. Но – не сложилось: Ник Андерсон отнял мяч у Майкла, когда тот готовился сделать последний в игре бросок. Ник передал мяч Хорасу Гранту, который добавил их команде два победных очка. “Я бы не смог так сыграть против двадцать третьего”, – сказал Ник Андерсон, имея в виду номер, под которым Майкл Джордан выступал в “Чикаго Буллз”, когда команда выиграла три чемпионата. Вернувшись в команду, Майкл Джордан выбрал себе другой номер – 45 – и внезапно перестал быть лучшим в мире игроком лучшей в мире команды; в итоге “Чикаго Буллз” вылетела из полуфинала.

В следующем сезоне Майкл вернул себе номер 23 и снова стал лучшим игроком мира. И “Чикаго Буллз” снова три года подряд выигрывала и полуфиналы, и финалы.

Сказать, что именно номер на футболке делал Майкла Джордана лучшим баскетболистом мира, было бы, пожалуй, преувеличением. С другой стороны, вы уже знаете, что люди склонны придавать числам слишком большое значение и поддаются влиянию чисел во всех мыслимых контекстах. А спорт насыщен цифрами, особенно в США, где фанаты, вещательные компании и букмекеры собирают всевозможную статистику.

Например, известно, что в майке с номером 45 Майкл Джордан получал в среднем 27,5 очка за игру, что неплохо, но существенно меньше 31,0 балла, которые он зарабатывал, играя под номером 23. Известно также, что баскетболисты с меньшими номерами зарабатывают в среднем больше баллов за одну игру, чем игроки с большими. А в хоккее – обратная закономерность (Уэйн Гретцки, получивший больше всех баллов за всю историю, выступал под номером 99, а многие вратари, которые почти никогда не забивают голов, выступают под номером 1). Согласно статистике, в NBA лучше иметь номер меньше 50 (а лучше всего 31 – именно у игроков с этим номером самый высокий средний показатель баллов), а в Национальной хоккейной лиге – больше 50 (у номера 91 самый высокий средний показатель баллов). При этом почти все игроки обеих лиг предпочитают нечетные номера..

И вот мы снова вернулись к теме о том, что нечетные номера воспринимаются как более мужественные, а четные – как более женственные. В этой связи неудивительно, что так много спортсменов мужского пола выбирают нечетные номера. Исключением, конечно, является крайне престижный номер 10 в футболе, который приобрел символическое значение с тех самых пор, как легендарный футболист Пеле выступил под этим номером в 1958 году, когда бразильская сборная впервые выиграла Кубок мира, обойдя шведов. Пеле, кстати, получил этот номер по ошибке. В те времена номера игроков зависели от их положения на поле и номер 10 присваивали полузащитникам, а Пеле был нападающим. Но после победы на Кубке мира Пеле отказался менять номер, с этого все и пошло. Тем не менее вопрос остается: правда ли, что числа имеют на нас влияние не только на психологическом, но и на физическом уровне?

В этой главе мы подробнее рассмотрим, как числа проникают в человеческое тело, влияя на нашу силу, процесс старения и манеру двигаться. Мы фактически перепрограммировали примитивную часть своего мозга, общую у нас с другими животными на планете, и стали автоматически реагировать на числа. Мы превратились в числоголиков.

В одном исследовании студенты – игроки в американский футбол выполняли классическое упражнение, которое делают профессионалы из Национальной футбольной лиги: жим лежа штанги весом 102,27 килограмма. Вы можете спросить, почему такой специфический вес? Потому что американцы измеряют вес в фунтах, а в фунтах это как раз круглое число – 225. Если бы соответствующий эксперимент проводился в Норвегии или Швеции, то вес наверняка был бы 100 кг, четное и приятное число с нашей точки зрения, но американцам никогда бы не пришло в голову упражняться с таким странным весом – 220,7 фунта. Студенты повторяли это упражнение дважды, с интервалом в неделю. Неудивительно, что в среднем им каждый раз удавалось выполнить одно и то же количество жимов (иными словами, ни у кого не происходило волшебного увеличения силы). Но спортсмены не знали, что в одном случае штанга весила всего 97,5 килограмма, – экспериментаторы ее специально неверно маркировали. Половина спортсменов поднимала правильный вес в первый раз, а более легкий – во второй. Вторая половина – наоборот. Для обеих групп среднее число жимов в обоих случаях было одинаковым, то есть реальный вес, который они поднимали, не оказывал заметного влияния на результат. Сколько бы килограммов они ни поднимали – 102,27 или 97,5, – их сила не менялась. Видимо, числа буквально тяжелее железа – по крайней мере на 4,77 килограмма.

То, что числа могут быть тяжелее железа, объясняет и другой феномен: почему гораздо сложнее увеличить в жиме лежа вес, например, с 97,5 кг до 100, чем с 95 до 97,5. Разница в весе в обоих случаях одна и та же – 2,5 кг, но в числах она больше, если девятка заменяется десяткой. Вы наверняка сталкивались в спортзале с подобным? Число, преодолеть которое кажется почти невозможным, называют камнем преткновения или “магической преградой”, но после того как вы его однажды достигли, повторить это становится намного легче. Именно число преграждает вам путь. В Норвегии и Швеции тяжелоатлеты “застревают” перед 100 кг, а американец может “зависнуть” на 102,27 кг (т. е. на 225 фунтах).

Возраст – всего лишь число, говорят иногда. И в этом есть доля истины. В конце концов, тело не знает, сколько ему лет. По мнению преподавателя анатомии Леонарда Хейфлика (Leonard Hayflick), у тела нет одного определенного возраста – у него одновременно несколько разных возрастов. Дело в том, что тело состоит из огромного количества клеток, которые делятся и обновляются с разными скоростями. Эти скорости различаются в зависимости от части тела или органа и от конкретного человека. Неизменно только одно: сколько раз клетка способна обновляться. И Хейфлик обнаружил, что когда значительное количество клеток тела достигает этого максимума (называемого “пределом Хейфлика”), человек умирает.

Однако хоть мы и состоим из клеток с различной скоростью обновления, большинство из нас стареет – год за годом – с одной и той же скоростью. Объясняется это, предположительно, тем (по крайней мере частично), что свой возраст мы измеряем одними и теми же числами – количеством лет, прошедших со дня нашего рождения.

К сожалению, нет возможности проверить, так ли это на самом деле. Для этого нужно было бы сравнить старение людей, которые измеряют свой возраст годами, с теми, кто этого не делает, а это невозможно. Конечно, есть люди, которые не измеряют свой возраст годами, – например, живущие в Амазонии индейцы мундуруку, умеющие считать только до пяти. Но парадокс в том, что возраст таких людей было бы крайне затруднительно определить, исходя из состояния их клеток, делящихся с разными скоростями в границах предела Хейфлика. Другой способ проведения эксперимента – обмануть людей, сказав им, что они старше (или моложе) их реального возраста, и посмотреть, как они будут стареть. Но подобный эксперимент не одобрит ни одна этическая комиссия.

К счастью, люди успешно обманываются сами. Когда мы хотим сказать себе, что наш реальный возраст не совпадает с календарным, мы говорим о “психологическом возрасте”. В нескольких исследованиях изучалась зависимость между психологическим возрастом человека и обычной для него скоростью передвижения; все они показывают одно и то же: чем меньше, по ощущениям человека, его психологический возраст, тем быстрее он ходит. Интересно, что скорость ходьбы часто рассматривается как простой эпидемиологический индикатор биологического возраста человека и продолжительности предстоящей ему жизни. На скорость ходьбы оказывает влияние буквально все – от кровообращения и дыхательной системы до мышц, суставов и скелета, – и таким образом она представляет собой “сводную таблицу” общей жизненной силы организма. Измерив продолжительность жизни сотен тысяч людей, ученые убедились в чрезвычайной точности этой взаимосвязи. Иными словами, чем медленнее вы идете, тем быстрее вас догонит смерть.

Влияние психологического возраста на скорость ходьбы могло бы, конечно, объясняться тем, что физически более молодые (и от этого более быстрые) чувствуют себя моложе. Но когда в одном исследовании экспериментаторы сравнили скорость ходьбы людей разного психологического возраста, они увидели это влияние только в тех случаях, когда человек отвечал на вопрос о своем психологическом возрасте (и, соответственно, вспоминал о нем) до того, как начинал идти. Таким образом, психологический возраст заставлял их двигаться с другой скоростью. Это также объясняет, почему участники эксперимента двигают своих аватаров в компьютерной игре медленнее по мере увеличения возраста персонажа и даже сами идут медленнее, покидая лабораторию после эксперимента.

Изучение десятков тысяч людей показывает, что психологический возраст, как и возраст календарный, влияет на все, что мы связываем со старением, – от памяти и когнитивных функций до физического здоровья, немощности и смертности. Таким образом, ваш возраст и продолжительность вашей жизни зависят от того, как вы сами оцениваете свой возраст. Буквально.

Это объясняет, почему наш возраст имеет магические ограничения. Точно так же, как числовые границы влияют на вес, который мы можем поднять, они влияют и на то, насколько быстро мы стареем.

Угадайте, когда люди острее ощущают, что стали старше: когда им исполняется 42 или когда 40?

Как мы реагируем на преодоление магического рубежа в 40 или 50? Внезапно чувствуем себя намного старше? По-другому смотрим на свое тело? Неужели при всем изобилии самых странных исследований этот вопрос никто не изучил? Оказалось, никто. Поэтому, вдохновившись стокгольмским марафоном, его изучили мы.

Мы разослали анкету нескольким сотням случайным образом выбранных респондентов разных возрастов с вопросами о том, на какой возраст они себя чувствуют (психологический возраст), и об их физической форме. А потом сравнили ответы тех, кому было 30, 40, 50 и т. д., с остальными.

И что же мы узнали? Ну, во‐первых, почти все чувствуют себя моложе, чем на самом деле. Психологический возраст меньше реального как у “молодых”, так и у “старых”. В этом, вероятно, нет ничего странного. Человеку нужно чувствовать себя молодым и энергичным. В среднем наш психологический возраст ниже реального на 8,4 года. Так что мы чувствуем себя существенно моложе, чем мы есть на самом деле.

Однако забавно, что люди “рубежного” возраста, например, те, кому только что исполнилось 40 или 50, в этот день рождения чувствуют себя относительно старше, чем в другие. Если вычесть из реального возраста возраст психологический, то наблюдается систематическая разница между числами людей “рубежного” возраста и всеми остальными. Для людей “рубежного” возраста это число в среднем равно 6, то есть в этот день рождения они чувствуют себя на 2,4 года старше, чем в остальные. А когда мы спрашиваем про возраст мозга, то разница увеличивается до трех лет.

За неделю до дня рождения моей жены, когда ей должно было исполниться 39, я спросил ее, как она собирается его отметить. “Нужно, наверное, устроить большой прием, раз мне исполнится 40”, – ответила она. Когда я ее поправил, она рассмеялась: “Я думала, мне уже 39!” На следующий день она отменила запись на проверку зрения для заказа очков.

Микаэль

Мы явно озабочены своим возрастом, и число лет на нас влияет. А стоит ли вычислять возраст в годах? Может, разумнее было бы считать дни? Изменило ли бы это наш взгляд на жизнь?

Мы попросили тысячу человек угадать среднюю продолжительность жизни и дали им варианты в днях или в годах. А потом спросили, насколько значимой они считают свою жизнь. Казалось бы, их ответ не должен зависеть от того, предлагались ли им варианты в днях или в годах, если период времени был одинаковым. Кроме того, значение имеет не сама продолжительность жизни, а то, что мы за это время сделали. Оказалось, что разницы нет, если варианты описывались словами (“тридцать тысяч дней”, “восемьдесят пять лет”). Однако те, кто видел цифры (“30 000 дней”, “85 лет”), сочли свою жизнь более значимой, если продолжительность жизни была выражена в днях, а не в годах.

Наш реальный возраст влияет на нас не только в “круглые” даты. В нашей повседневной жизни мы постоянно сталкиваемся с этим числом (так как помним, что нам, к примеру, 21 год либо 47, 69 или 85 лет), и у этого есть свои последствия.

Выше мы описывали исследование, которое показывает, что напоминание о возрасте влияет на скорость ходьбы. В том случае речь шла о психологическом возрасте, но что если напомнить человеку о его реальном возрасте? Такого исследования не было, и мы его провели. Мы попросили две тысячи человек сделать столько отжиманий, сколько они смогут. Половина из них должна была указать свой возраст после упражнения, а вторая половина – до (и, следовательно, вспомнить о своем возрасте до выполнения отжиманий). Неудивительно, что более молодые отжались больше раз, чем более пожилые: разница в среднем числе отжиманий между теми, чей возраст был ниже медианного[13], и теми, чей выше, составила 25 % – если говорить о тех, кто указал свой возраст после упражнения. Если же возраст указывался перед, то разница была ближе к 50 %. Напоминание о возрасте увеличивало разницу между более молодыми и более пожилыми почти в два раза (то же относится и к затруднениям, которые участники исследования – по их словам – испытывали при выполнении отжиманий).

То, что числа влияют на наше старение и количество отжиманий, на индивидуальном уровне и забавляет, и беспокоит, но вот на уровне общества – это довольно неприятный факт. Посмотрите, как часто в наше время всплывает вопрос о возрасте:

• Если вас о чем‐то спрашивают в рамках маркетингового исследования, опроса общественного мнения или переписи населения, вас с большой вероятностью попросят указать возраст (и ваши ответы будут оцениваться с его учетом).

• Если вы завели профиль на сайте знакомств, то от вас ожидается указание возраста, да и сами вы при просмотре чужих профилей фильтруете их по возрасту.

• При прохождении медосмотра от вас ожидают сообщения о вашем возрасте. Это относится и к множеству медицинских приложений, которые контролируют практически все, – от сердечного ритма и пульса до вашего настроения и уровня активности.

• Если вы хотите принять участие в спортивных состязаниях – например, в соревнованиях по кроссфиту или бегу, – то вас, скорее всего, попросят указать свою возрастную категорию.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что эйджизм становится все более серьезной проблемой в нашем обществе (где пожилые люди подвергаются дискриминации во всех областях жизни, начиная с найма на работу и вплоть до отбора в спортивные команды) и что мы рискуем как почувствовать себя медленнее, слабее, менее компетентными, так и реально потерять скорость, силу и компетентность, замечая, что становимся все старше. С переходом через каждый рубеж разрыв между возрастными группами все увеличивается, так что мы все больше отчуждаемся друг от друга и все меньше склонны к объединению. (Кстати, разве не странно, что в приложениях для знакомств 37‐летний пользователь скорее отвергнет 41‐летнего, чем 31‐летний 38‐летнего?) Проведенное в 2020 году метаисследование миллионов людей в сорока пяти странах показало, что эйджизм ведет к постоянному сокращению возможностей для пожилых людей получать уход, занимать рабочие места, общаться с другими людьми, а также к ухудшению их физического и психического здоровья и снижению продолжительности жизни.

Влияние чисел на силу или возраст нашего тела – пример психосоматики: числа заставляют нас думать (psycho) определенным образом, а это влияет на наше тело (soma). Но мы реагируем на числа и инстинктивно, даже прежде чем о них подумаем.

Меньшие цифры (1–4) автоматически подталкивают нас к движению влево, а большие цифры (6–9) – к движению вправо. Есть целый ряд забавных опытов, которые это демонстрируют. Например, человека просят идти и бормотать случайные цифры, а потом внезапно просят повернуть в любую сторону. Тот, кто непосредственно перед командой повернуть произносил меньшую цифру, был склонен повернуть налево, а тот, кто большую, скорее поворачивал направо. Точно так же тот, кто повернул налево, сразу после этого опять произносил небольшую цифру, а тот, кто повернул направо, – большую. Подобный эффект проявляется и в том, насколько быстро человек движется в разных направлениях, и неважно, ходьба это, бег или ловля брошенных в его сторону предметов.

Да, числа влияют на ловлю руками летящих к нам слева или справа вещей. Дело в том, что мускулы кисти и пальцев автоматически реагируют на цифры, которые мы слышим. Меньшие цифры заставляют кисти слегка сжиматься, а большие – немного раскрываться. Это определялось с помощью экспериментов, в ходе которых к кисти человека прикрепляли электроды для измерения активности мускулов, а затем кидали ему предметы, чтобы проверить, сможет ли он их поймать.

Все эти контролируемые числами движения, связанные как с поворотом тела, так и с направлением взгляда, исследователи называют словом SNARC (Spatial-Numerical Association of Response Codes – пространственно-числовая ассоциация ответных реакций). Нам свойственно думать о меньших числах, когда мы движемся назад, и о больших при движении вперед. Аналогичным образом, думая о больших числах, мы вероятнее пойдем вверх, а думая о меньших – вниз.

Думая о цифрах 1, 2, 3 и так далее, вы наверняка видите цифру 1 слева, а цифры 2, 3 и все остальные вплоть до 10 – правее, как на числовой прямой. А во время обратного отсчета (от 10 к 1) ваш внутренний взгляд вероятно движется вниз. Это объясняет, почему мы говорим об обратном отсчете и почему в обыденной речи цифры растут и падают.

SNARC указывает на то, что представления людей о пространстве и числах связаны между собой. И тут начинается самое интересное, потому что то, что связывает пространства и числа, – это небольшая часть головного мозга, которая расположена прямо за лобной долей и называется внутритеменной бороздой. Сканирование головного мозга показывает: когда мы видим числа или думаем о них, эта зона активируется. То же происходит, когда мы оцениваем глубину или расстояние. И когда обращаем внимание на различные направления. И когда рефлекторно двигаем кистями.

Таким образом, числа неврологически связаны со многими базовыми физическими действиями, и мы реагируем на них более или менее инстинктивно. Ученые иногда называют клетки этой зоны “числовыми нейронами”: похоже, их отличительная черта – реакция на числа, причем скорость этой реакции в несколько раз превышает скорость нашей реакции на слова.

Происходит это, предположительно, потому, что мозг связывает числа с нашими внутренними инстинктами выживания. Мы рождаемся со способностью различать размеры и количества окружающих нас вещей. Четырехдневный младенец, похоже, отличает большие кубики от маленьких, один кубик от двух и два кубика от трех. В полгода мы уже начинаем понимать числа: услышав три удара в барабан, ребенок автоматически смотрит на изображение трех точек, а не двух. И немедленно реагирует, если меняется количество лежащих перед ним кубиков или размер предмета, на который он смотрит. Это относится и к человекообразным обезьянам, а также к кошкам. Было проведено несколько занятных экспериментов, в ходе которых обезьянам и кошкам показывали два мяча, а потом под прикрытием ширмы убирали или добавляли один мяч. Когда ширму отодвигали, обезьяна (или кошка) казалась потрясенной и будто бы не верила своим глазам. Реакция на количество или размер может быть вопросом жизни и смерти, если нужно быстро оценить количество врагов или доступность укрытия и пищи.

Это объясняет, почему не только люди умеют считать. Похоже, что это умение – животный инстинкт. Исследователям удалось, например, научить человекообразных обезьян, кошек, а также голубей и крыс (известных лабораторных любимчиков!) складывать два объекта, прежде чем получить их в пищу. Гарвардский ученый Ирэн Пепперберг (Irene Pepperberg) за несколько лет даже научила своего серого попугая Алекса считать до шести. Но если Алекс и другие животные пересчитывают лишь нечто конкретное (мячи, семена, звуковые сигналы, слова), то мы уже где‐то в четыре года учимся использовать абстрактные числа и реагировать на них. Большинство из нас узнаёт числа задолго до того, как научится читать и писать. Мы связываем числа с пальцами, по которым считаем, и создаем специальные числовые нейроны в той части мозга, которая управляет животными инстинктами, ответственными за реакции на количество и размер. Иными словами, мы программируем мозг автоматически быстро реагировать на числа – так, как если бы это был вопрос жизни и смерти, – независимо от того, с чем эти числа связаны.

Поэтому не так уж странно, что числа могут влиять на нас физически, делая нас сильнее или слабее, моложе или старше, побуждая двигаться в определенном направлении. Или что числа влияют на нас многими другими способами, во многих других контекстах, даже если мы этого не замечаем. И что числа с равной вероятностью могут как расстроить нас, так и помочь нам, потому что они соединяют инстинктивные, животные реакции с тем, с чем исходно соединение не планировалось.

А еще числа позволяют нам чувствовать изменения и различия, которые иначе мы могли бы не заметить. Вот, скажем, индейцы мундуруку из Амазонии, которые умеют считать только до пяти. Посетившие их антропологи предлагали им, например, определить, какая из двух кучек зерен больше. Пока в обеих кучках было не более пяти зерен, проблем не возникало, но как только зерен становилось больше, индейцам становилось намного сложнее сделать правильный выбор. Для того чтобы они могли с уверенностью ответить на вопрос, требовалось крайне наглядное различие: одна кучка должна была превосходить другую в два раза. То же самое происходило, когда экспериментаторы добавляли в кучку зерна или забирали их. Если в кучке оказывалось больше пяти зерен, испытуемые не могли с уверенностью сказать, что изменилось.

В другом амазонском племени – пираха – есть слова только для чисел один и два. Когда антропологи давали аборигенам лист бумаги, на котором было нарисовано несколько линий, и просили нарисовать столько же, все шло нормально, пока линий было не больше двух. Потом индейцам становилось уже труднее, и в итоге пять линий смогла нарисовать только половина испытуемых.

В другом эксперименте исследователи помещали орехи в жестяную банку, показывали участникам эксперимента из племени пираха ее содержимое (сколько в банке орехов), а потом поднимали банку так, что испытуемые больше не могли в нее заглянуть. После этого ученые вынимали орехи из банки по одному и просили сказать, когда банка опустеет. Если в жестянке было один или два ореха, все угадывали правильно. Но когда в банку положили пять орехов, только четверо из девятнадцати смогли сказать, когда в банке не осталось орехов. При шести же орехах в банке правильно ответил один из десятерых.

Даже если нельзя определить, стареет ли племя мундуруку медленнее нас, можно, по‐видимому, не сомневаться, что ни их, ни индейцев пираха старение не расстраивает, потому что даже если бы им пришлось считать годы своей жизни, они бы перестали ощущать изменения уже после пяти. Их бы, вероятно, не волновали лайки в Instagram и количество накопленных орехов, потому что они не запрограммировали свои числовые нейроны на счет и улавливание различий.

17 апреля 2020 года 18‐летний Ноор Икбал (Noor Iqbal) собирался обедать со своим отцом Парвезом дома, в Нойде, пригороде Нью-Дели. Парвез вышел в магазин за овощами, а когда вернулся, дверь дома была заперта изнутри. Взломав ее с помощью полиции, он нашел сына мертвым. Полицейское расследование показало, что юноша совершил самоубийство, судя по всему, из‐за того, что его видео в TikTok получили слишком мало лайков.

К сожалению, это не уникальный случай. Жительнице английского городка Ланчестер Хлое Дэвидсон (Chloe Davidson) было 19 лет, и она мечтала стать фотомоделью, но в декабре 2019‐го покончила жизнь самоубийством из‐за того (по крайней мере, отчасти), что ее размещенные в соцсетях фото собрали слишком мало лайков. Есть еще ряд подобных историй, и даже если их, к счастью, не так много, они наглядно демонстрируют то самое страшное, что может произойти, когда оценки окружающих очевидны, измеримы и выставлены на всеобщее обозрение.

В США на долю самоубийств приходится 13 % смертей подростков, и во многих случаях свою роль могла сыграть новая валюта соцсетей – лайки, сердечки, перепосты, число подписчиков или едкие комментарии. Само по себе малое число лайков вряд ли приведет к смерти, но такая наглядная количественная оценка популярности и ценности может запустить уже имеющиеся психологические и социальные механизмы. Количество лайков становится усилителем как низкой, так и завышенной самооценки и за считаные часы, а то и минуты способно раздавить или возвысить. Знание своих оценок заставляет слабого чувствовать себя слабее, а сильного – сильнее.

В Facebook – по‐прежнему самой большой соцсети мира – ежедневно генерируется более пяти миллиардов лайков, что соответствует четырем миллионам лайков в минуту. В Instagram нам ежеминутно нравится почти два миллиона изображений друзей и знакомых. Собранные этими изображениями и текстами лайки выставлены на всеобщее обозрение, так что каждый может увидеть, насколько популярны или непопулярны наши поездки, дети, хобби, ужины и тела в купальниках.

Но какое отношение все эти числа имеют к самооценке и уверенности в себе? И что насчет других чисел, которыми нас настойчиво пичкают буквально повсюду? Какое влияние на вас оказывает знание своего банковского баланса, количества заработанных бонусов, частоты пульса и числа сделанных за день шагов? С помощью разнообразных приложений и электронных датчиков мы круглосуточно получаем информацию о своих показателях, достижениях и продуктивности. Не влияет ли это на наше представление о себе и на саму нашу личность куда больше, чем нам кажется?

Много лет тому назад, еще до изобретения интернета, смартфонов и других устройств, у нас было меньше чисел и количественных показателей для оценки как себя, так и окружающих. Мы могли знать примерный возраст человека, количество его детей, рук и ног, но о большинстве других характеристик нам оставалось только догадываться (либо выспрашивать о них общих знакомых). Да и о самих себе у нас было куда меньше точных фактов. Мы не знали, скольким людям нравится наша кошка, сколько шагов мы прошли на прошлой неделе и сколько в точности коллег оценило нашу колонку в газете. Мы прозябали в неизвестности.

Но одно очень полезное число у нас все‐таки было – важный и применимый к каждому показатель, которым мы характеризовали и соседей, и себя. Важный, измеримый, социально заметный и даже осязаемый показатель, которым мы пользовались веками, – деньги.

Деньги всегда было легко сравнивать, легко измерять, и они всегда были очень важны для людей. Они давали положение в обществе, уверенность в себе, социальный капитал, и на протяжении всей истории с их помощью можно было сравнивать самых разных людей. Очень похоже на лайки в соцсетях, не правда ли? И именно поэтому, если мы хотим узнать, как влияют на нас другие количественные оценки и показатели, нам полезно бы присмотреться к исследованию психологических эффектов денег.

Даже сам вид денег или мысли о них сказываются на нас куда больше, чем мы думаем. Изображение денег, выбор валюты, прикосновение к имитации денег и то неким образом изменяют мысли и поведение людей. Десятилетние исследования – сравнение поведения людей, которым напомнили про деньги, с поведением тех, кому не напомнили, – показали, что упоминание о деньгах делает нас более сосредоточенными на себе, мы чувствуем себя сильнее и увереннее. Нам кажется, что мы в большей степени контролируем свою жизнь, более независимы, в меньшей степени нуждаемся в других людях. Исследования показывают даже, что деньги снижают страх смерти. Люди, которые видят или берут в руки деньги, настоящие или имитационные, испытывают меньший страх смерти, чем те, кому денег не демонстрировали.

Когда мы видим и трогаем деньги, нам порой меньше хочется помогать другим, наш взгляд на мир приобретает более деловой характер, мы становимся равнодушнее. Случайным образом выбранные люди, которым продемонстрировали деньги, выказывают меньше сочувствия, менее общительны, чем остальные, но при этом чувствуют себя независимыми и уверены, что у них все получится. Не очень‐то привлекательная картинка, да? Некоторые называют это “синдромом миллионера” – в соответствии со стереотипным представлением о том, что богатые люди ведут себя так, будто владеют всем миром. Однако, как ни удивительно, данный эффект касается нас всех, а не только тех, у кого много денег. Когда совершенно обычному, случайным образом выбранному человеку напоминают о понятии денег, результат бывает тот же самый. Он становится более расчетливым, эгоистичным и самоуверенным.

И что же это сообщает нам о влиянии на нас всех прочих чисел и количественных показателей, с которыми мы сталкиваемся ежедневно? Не могут ли число подписчиков, бонусные очки или числа на фитнес-трекере так же сказываться на нашей уверенности в себе и самооценке? Как вы думаете?

Проще всего это проверить, заглянув в мозг пользователей соцсетей. Со свойственной нам любознательностью мы обследовали более трехсот американцев, имеющих аккаунты в Instagram, чтобы выяснить, есть ли зависимость между числом лайков и уверенностью в себе. И для нас не стало сюрпризом, что между количеством лайков и степенью уверенности в себе, а также самодостаточностью (вашей верой в то, что вы хорошо справляетесь со всем сами) существует зависимость. В нашем исследовании среднее число лайков под фотографией в Instagram составляло пятнадцать. Когда мы пригляделись к тем испытуемым, у кого среднее число лайков оказалось ниже или выше, то были поражены: показатели, связанные с уверенностью в себе, общей удовлетворенностью жизнью и независимостью, у людей с большим числом лайков были значительно выше, чем у людей с меньшим числом. Обладатели большого числа лайков показали и более низкий уровень стресса.

Конечно, может быть и так, что неуверенные в себе люди, испытывающие сильный стресс и неудовлетворенные своей жизнью, делают неудачные скучные снимки, которые никому не нравятся. Или что у них очень мало друзей. Это объяснение не кажется особенно правдоподобным, но мы не можем его исключить. Чтобы разобраться, где причина, а где следствие, нужно провести эксперименты для определения того, повышают ли более высокие значения уверенность в себе и заставляют ли чувствовать себя сильнее и лучше.

Поэтому мы провели еще два эксперимента. Первый – с группой американских любителей бега. Чтобы проверить, ведут ли более высокие показатели вне контекста денег и соцсетей также к повышению уверенности в себе, мы обратили внимание на скорость их бега. При этом пришлось ввести испытуемых в заблуждение. Мы разделили их случайным образом на три равные группы и одной из них сказали, что ее участники бегают быстрее, чем весь коллектив в среднем, а второй – что медленнее. Оставшаяся треть составляла нашу контрольную группу – ее члены не получили никакой информации о скорости своего бега относительно остальных. На самом деле никакой заметной разницы в скорости бега между членами этих групп, разумеется, не было. Мы просто запудрили им мозги.

И что же из этого вышло? Те, кому сказали, что они бегают лучше других, показали в целом более высокий уровень удовлетворенности жизнью, большую уверенность в себе и более низкий уровень стресса по сравнению с членами двух других групп. Бедняги, которые думали, будто бегают медленнее других, неожиданно ощутили, что жизнь тяжела и что они в меньшей степени способны справляться самостоятельно, несмотря на то, что в среднем они были в точно такой же физической форме, как и члены двух других групп. Мы измерили также, насколько физически привлекательными считают себя испытуемые. Поразительно, что те, кто считали себя более быстрыми бегунами, неожиданно решили, что внешне они привлекательнее среднего уровня; а те, кто ошибочно думали, будто бегают медленнее других, внезапно вообразили, что внешне они ниже среднего уровня.

Участниками нашего второго эксперимента стали четыреста пользователей Instagram, тоже из США. Исследование было очень простым и проводилось онлайн. Сначала мы спросили его участников об их возрасте и поле, а также о том, сколько подписчиков у них в Instagram. Потом мы рассказали им, что “наш алгоритм” вычислил, насколько больше или меньше подписчиков у других пользователей с их же демографическими характеристиками, – но здесь (следует признаться) мы снова ввели людей в заблуждение. Никакого алгоритма у нас не было – мы просто случайным образом разделили участников эксперимента на две группы. Одной группе сказали, что у них на 39 % больше подписчиков, чем у других, а второй группе – что на 39 % меньше.

Догадываетесь, что из этого вышло? Все верно: те, у кого подписчиков было якобы больше среднего, показали более высокий уровень уверенности в себе и удовлетворенности жизнью, чем те, у кого подписчиков было будто бы меньше среднего. Не забывайте: испытуемых разделили на две группы случайным образом – исходно между ними не было никакой разницы. Изменилось только одно: люди неожиданно поверили в то, что у них больше или меньше подписчиков в Instagram, чем у других людей их возраста и пола.

Кстати: угадайте, что случилось, когда мы предложили им выбрать награду, которую они могут выиграть за участие в эксперименте? Первый вариант – индивидуальный кулинарный курс с профессиональным поваром; второй вариант – кулинарный курс с друзьями. Те, кто узнали, что число подписчиков у них выше среднего, были более склонны к элитарности – индивидуальному кулинарному курсу. Этот эффект напоминает влияние на нас денег.

Исследования показали, что получение в соцсети большого числа лайков приводит к вбросу в мозг дофамина. В 2016‐м была проведена функциональная магнитно-резонансная томография мозга у группы американских подростков, которые смотрели на изображения в приложении, напоминавшем Instagram. Это были фотографии как самих испытуемых, так и чужие, и исследователи случайным образом снабдили их лайками. Когда подростки видели свои фотографии с большим количеством лайков, у них наблюдалось повышение активности во многих зонах мозга. Наибольшее повышение было в тех зонах, которые связаны с удовольствием, но активность повышалась и в той области, которая называется социальным мозгом, а также в области, связанной с визуальным вниманием. Исследователи пришли к выводу, что лайки вносят свой вклад в формирование зависимости от соцсетей и влияют на мозг, подобно азартным играм.

Полно исследований, которые говорят о наличии проблем, вызванных подсчетом лайков в соцсетях. Ряд из них показывает, что увлечение соцсетями может привести к формированию зависимости, нарциссизма и депрессии. Так же хорошо задокументирована связь между числом лайков и уверенностью в себе. Чем больше лайков, тем больше вы уверены в себе. Чем меньше лайков, тем меньше ваша уверенность. Одна из причин такой прямой и непосредственной зависимости в том, что лайки крайне облегчают социальные сравнения. Два числа сравнить очень просто. А две отпускные фотографии или фотографии двух блюд – нет. Изображения дают простор для интерпретаций и неопределенности, они субъективны. Посмотрев на две – часто совершенно разные – отпускные фотографии, вы можете решить, будто провели отпуск ничуть не лучше меня. Но если у вашего фото двести лайков, а у моего только пятьдесят, то всем – даже мне – понятно, что ваш отпуск прошел лучше.

Парадоксальная особенность этой связи между лайками и уверенностью в себе в том, что она наносит вред на обоих концах шкалы. Недостаток лайков может вести к депрессии и снижению уверенности в себе, а их переизбыток грозит превратить человека в самовлюбленного нарцисса.

Люди обожают сравнивать себя с другими. Чтобы понимать окружающий мир, нам нужно знать, похожи ли другие люди на нас, лучше они нас или хуже. Встретив нового человека, мы немедленно оцениваем, выше или ниже нас он по социальному или иерархическому статусу. И мы любим ранжировать и категоризировать всех подряд по любым мыслимым критериям. Поэтому у нас есть списки оценок всего на свете. Спортивные достижения, рейтинги гостиниц, измерение уровня удовлетворенности по странам мира, кредитные рейтинги, списки лучших школ, больниц, аэропортов.

Социальные сравнения повышают нашу продуктивность и мотивацию прежде всего потому, что неблагоприятное сравнение воспринимается как угроза нашей самооценке и заставляет нас повышать продуктивность. Если кто‐то бежит быстрее вас или получает больше лайков, вам хочется догнать его, а в идеале – обогнать. И чем важнее для вас сравнение, тем больше вам хочется улучшить свои показатели. Нейропсихологические исследования показывают, что социальные сравнения тесно связаны с центром удовольствия в мозгу. Если вы действуете лучше других, вы радуетесь, если хуже – огорчаетесь или сердитесь.

А вы, кстати, знаете, кто радуется больше: серебряный или бронзовый призер Олимпиады? Это тоже исследовали. Можно кодировать и интерпретировать выражение лица спортсмена и тогда, когда он достигает финиша, и тогда, когда он стоит на пьедестале почета. И что же оказалось? Бронзовые призеры систематически бывают довольнее серебряных. Как же так – ведь бронзовый призер выступил хуже серебряного? Дело в том, что серебряный призер не выиграл золото, а бронзовый – завоевал место на пьедестале. Серебряные медалисты сравнивают себя с золотыми, а бронзовые – с теми, кто не завоевал никакой медали.

Люди чаще сравнивают себя с “вышестоящими”, чем с “нижестоящими”, и интуитивно вы можете счесть это плюсом. Сравнение с теми, кто способнее, быстрее и умнее, вдохновляет и мотивирует. Но, к сожалению, все совсем наоборот. Социальное сравнение с “вышестоящими” зачастую вселяет в нас недовольство собой. Спросите любого олимпийского серебряного медалиста.

Или посмотрите на происходящее в Facebook и других соцсетях. Там человек может выбирать, чьи посты смотреть, на кого подписываться и с кем себя сравнивать: с “вышестоящими” (с теми, кто красивее, богаче, у кого больше лайков и подписчиков) или с “нижестоящими” (какими‐то, по‐видимому, несчастными людьми). И вы, конечно, знаете, что предпочитает большинство людей. Ну да, они в основном сравнивают себя с теми, у кого больше лайков, подписчиков, друзей, то есть с теми, чьи показатели выше. Исследования показывают, что это не только снижает их удовлетворенность своей жизнью, но и ведет к завышенным оценкам чужих. Этот эффект усиливается от того, что люди публикуют в соцсетях красивые картинки из своей жизни, а не те, что показывают их реальную жизнь. В ходе эксперимента, где людям предлагалось оценивать различные (фейковые) профили в соцсетях, было обнаружено, что сравнение с “нижестоящими” никак не сказывается на уверенности в себе испытуемого. Вы могли бы подумать, что такое сравнение ведет к росту самооценки, но это не так. А вот сравнение с “вышестоящими” ведет к снижению уверенности в себе и оценки своей жизни. Так что, по‐видимому, просмотр в соцсетях чужих лайков и профилей вредит вашему эго.

Тут напрашивается аналогия с телепросмотром. И те, кто выступает по телевизору, и персонажи телесериалов обычно чуть богаче и успешнее среднестатистического гражданина. Что, по‐вашему, происходит с человеком, который много смотрит телевизор? Он верит, что окружающие в среднем богаче, чем на самом деле. Зато свой уровень достатка и удовлетворенности жизнью такой зритель недооценивает.

А что, вы думаете, происходит с мотивацией и удовлетворенностью человека, когда он узнает, сколько зарабатывают коллеги? У него появляются новые поводы для недовольства. Ведь всегда же найдется хотя бы один коллега с незаслуженно высокой зарплатой, правда? Обследовав пять тысяч британских сотрудников, ученые выяснили, что чем больше заработок коллег превышает заработок испытуемого, тем несчастнее он себя чувствует. В ходе еще одного опроса (студентов и сотрудников престижного Гарвардского университета) половина респондентов сообщила, что они предпочли бы получать $ 50 000, – при условии, что коллеги получают $ 25 000, а не $ 100 000, если коллеги получают $ 250 000. Довольно удивительно, что люди готовы получать в два раза меньше, только бы не быть самым низкооплачиваемым сотрудником в своей организации.

Социальное сравнение присутствует повсеместно, и мы сами все время сознательно и подсознательно занимаемся сравнением. Так что мерилом для нас служат не только лайки, просмотры, перепосты и подписчики. Сравнение идет по всем числам нашей жизни: доходу, весу, росту, количеству пройденных за день шагов, средней скорости ходьбы, бонусным баллам, уровням в различных играх. Появление новых датчиков, цифровизация и глобализация ведут к тому, что мы получаем все больше разных чисел о себе и окружающих. У нас появляются численные критерии во всех областях. Теперь стало легко сравнивать прежде несравнимые вещи, и это вызывает тревогу. Раньше были небольшие оазисы, куда еще не проникли числа, – где нам приходилось самим думать, рассуждать и оценивать, где субъективность была неизбежна. Где моя личная оценка могла быть такой же верной или дурацкой, как и ваша. Где невозможно было постоянно проводить сравнение. Но это время уже в прошлом.

Несравнимое стало сравнимым. Все можно свести к числу и отразить на шкале.

Вы беспокоитесь, что слишком много (или мало) весите? Проверьте свой индекс массы тела. Вас интересует, насколько вы внешне привлекательны? Количество лайков под вашими селфи или свайпов вашего профиля в Tinder дают четкий ответ. Насколько вы финансово надежны? Проверьте свой кредитный рейтинг. Ваш сосед отдохнул лучше вас? Просто посмотрите, как Tripadvisor оценивает его гостиницу.

Компании, которые собирают все эти данные о нашей жизни, со временем уразумели, к каким отрицательным психологическим последствиям это может приводить. В первые пять лет существования Facebook в Сети не было кнопки для лайков. Но с тех пор как эта кнопочка появилась, она приобрела исключительно важное значение для распространения и коммерческого успеха Facebook и других соцсетей. Правда, из‐за выявления целого ряда негативных психологических последствий, связанных с лайками и другими количественными показателями в соцсетях, их владельцы были вынуждены принять кое‐какие меры, чтобы их сгладить. В частности, в 2019 году компания Instagram, которая принадлежала тогда Facebook, протестировала модификацию данной функции: пользователи по‐прежнему могли ставить лайки, но при этом не знали, сколько лайков получили другие люди и сколько было показов. Тестирование прошло сначала в Канаде, а потом еще в шести странах. “Мы проводим это тестирование, – говорили представители компании, – потому что хотим, чтобы ваши подписчики смотрели на ваши фотографии и видео, а не на то, сколько лайков вы за них получили”. Но для самой компании это создавало трудности, потому что могло снизить ее привлекательность, ослабить зависимость пользователей и уменьшить ежедневное число кликов. Пользователи тоже отреагировали на новшество резко отрицательно – многим казалось, что изменение, которое внедряет Instagram, никому не нужно. Результаты тестирования и сделанные на его основе выводы так и не были обнародованы, и пользователи Instagram по‐прежнему видят и число лайков, и количество скачиваний видео.

Окружающие нас числа несомненно сказываются на нашей уверенности в себе и на наших ощущениях. А влияют ли они также на нашу личность и наши интересы?

Каждый, кто работал в частном или государственном секторе, знает: показатели, по которым вас оценивают, становятся важными. Зачастую даже слишком важными. Что бы вы ни измеряли – удовлетворенность клиентов, прибыльность или объем продаж, – результаты этих измерений западают в голову и начинают влиять на мотивацию, выбор и расстановку приоритетов. Мы работаем в двух скандинавских школах экономики, и в обеих нас постоянно оценивают со всех мыслимых точек зрения: уровень преподавания, число упоминаний в СМИ, количество научных статей, “импакт-фактор”[14] этих статей и журналов, количество цитирований, индекс Хирша[15] в системе Google Scholar, оценка в ResearchGate и еще дюжины других показателей. А поскольку числа так наглядны, якобы объективны и легко поддаются сравнению, они становятся очень важными для нанимателей, коллег и самооценки.

Но числа окружают нас не только на работе. Посмотрите, сколько приложений стоит в вашем смартфоне, и подумайте о водопаде чисел, который они на вас обрушивают. В зависимости от ваших личных особенностей и интересов вы получаете, вероятно, цифры о большинстве вещей в своей жизни. Вас заваливают информацией о вашем финансовом положении: банковские счета, ссуды, кредитоспособность, пенсия, фонды, акции. И еще о здоровье: количество пройденных шагов и километров, пульс, средняя скорость ходьбы, высота над уровнем океана. Вас не забывают и соцсети: число просмотров, лайков, подписчиков, перепостов и комментариев. А еще вам сообщают о баллах, набранных вами в разных программах, о том, какого уровня вы достигли в Candy Crush и Hay Day, об уровне энергопотребления, о ваших рейтингах в приложениях Tripadvisor, Airbnb и Uber и о массе других показателей от вашего работодателя, приложений и датчиков.

И поскольку эти числа кажутся объективными, верными, точными, наглядными, универсальными и легко поддаются сравнению, они становятся важными и под их влиянием вы начинаете выбирать, на что обращать внимание, как расставлять приоритеты и, возможно, как смотреть на себя.

Числа в вашем смартфоне и то, что они представляют, понемногу изменяют вас, коварно усиливая сами себя. Если вы внезапно получите много репостов в Twitter, то, вообразив себя важным участником публичных дебатов, вероятно, опубликуете еще больше твитов. Если фотографии с ваших спортивных занятий получат много лайков, вы запостите новые. В итоге занятия спортом станут для вас более важными и доля спортивных фотографий в ваших публикациях в Instagram вырастет, потому что много лайков дает много дофамина и повышает самооценку, а следовательно, соответствующая картинка, деятельность или одежда становятся для вас более важными.

Поэтому если все, что поддается измерению, приобретает для вас повышенную важность и если эти показатели существенно влияют на вашу уверенность в себе и вашу самооценку, вам, возможно, стоит повнимательнее относиться к числам, с которыми вы сталкиваетесь в повседневной жизни.

Вот скромный набор из пяти вакцин для защиты вашего представления о себе от чисел.

Мы надеемся, что эти советы помогут вам оставаться самим собой независимо от того, что говорят числа.

В декабре 2010 года бизнес-ангел, фанат здорового образа жизни и писатель Тимоти Феррисс (Timothy Ferriss) с гордой улыбкой представил свою новую книгу The 4‐Hour Body[17]. Если верить подзаголовку, эта книга – “необычное практическое руководство, которое поможет быстро избавиться от лишнего веса, добиться потрясающих сексуальных ощущений и стать суперменом”. Она мигом взлетела вверх в списке бестселлеров New York Times и снабдила новое поколение “счетоводов” (любителей измерять собственные показатели) новыми методами и советами по улучшению жизни. Феррисс показывает читателям, как с помощью точного мониторинга веса, здоровья, режима сна и многого другого повысить свои результаты и постепенно стать – как и сам Феррисс – суперменом. Следуя его советам, можно, в частности, обойтись двумя часами сна, добиться пятнадцатиминутного оргазма (если вы женщина), увеличить сжигание жира на 300 %, утроить уровень тестостерона и устранить серьезные физические недостатки.

Чудовищно разбогатевший на всех своих подкастах, книгах и консультациях для Uber, Facebook, Shopify и Alibaba Тимоти Феррисс – фанат самоконтроля и последователь движения Quantified Self (“Самоизмерение”). Он не только изучает свои сердечные ритмы во время сна, но даже имплантировал в желудок глюкометр, чтобы получать данные об уровне глюкозы в реальном времени. Кроме того, Феррисс провел биопсию бедра для измерения уровня ферментов и состояния мышечных волокон. По сравнению с Ферриссом, с его изобилием приложений, датчиков и средств мониторинга, НАСА кажется технически отсталой организацией.

Сам Тимоти Феррисс называет все это научными экспериментами над собой, а кто‐то может счесть это зацикленностью на себе и упоенным самокопанием. Но Феррисс далеко не одинок. Исследования показывают, что почти половина из нас отслеживает хотя бы один показатель, связанный со здоровьем. Продажи счетчиков Fitbits, умных часов Apple и других подобных устройств взлетели до небес. А у движения Quantified Self открыто сто местных отделений в тридцати четырех странах. Его крупнейшие филиалы находятся в Сан-Франциско, Нью-Йорке, Лондоне и Бостоне. Есть даже отдельное подразделение Quantified Baby, члены которого с помощью разнообразных датчиков и программного обеспечения собирают данные о здоровье своих младенцев и их повседневной активности.

Сегодня, когда можно приобрести умные часы, смартфоны и бесчисленные приложения по контролю за всем на свете, у нас есть возможности по самоизмерениям, о которых Бенджамин Франклин мог только мечтать. Ведение дневников самонаблюдений стало популярным занятием. Ему посвящены многочисленные книги и сайты, а также сотни приложений. Мы контролируем и фиксируем свои показатели, стремясь стать тоньше, здоровее и счастливее, бегать быстрее и действовать эффективнее. Более 40 % американцев считают, что мониторинг своих показателей улучшает спортивную форму и снижает вес.

Возникает естественный вопрос: так ли это? Становимся ли мы тоньше, здоровее и счастливее благодаря этому постоянному мониторингу своих показателей?

Результаты исследований расходятся. Большая часть (немногочисленных) контролируемых исследований, в ходе которых изучались результаты применения умных часов, шагомеров и различных форм регистрации данных о состоянии здоровья, показали статистически значимое, но относительно небольшое положительное влияние на здоровье и продуктивность людей – будь то потеря веса или частота, интенсивность и результативность упражнений. Благодаря датчикам, умным часам и другим средствам мониторинга нашего здоровья и продуктивности мы начинаем бежать чуть быстрее, теряем чуть больше веса или действуем чуть эффективнее. Но только чуть. Существует еще и относительно большая индивидуальная разница между разными людьми. Для одних мониторинг работает, для других – нет. И есть данные, что достигается лишь краткосрочный эффект.

Если вы врач, инженер-строитель, аудитор или один из многих любителей регистрировать свои медицинские или спортивные показатели, вам может показаться, что только что прочитанные вами главки избыточно негативны и представляют ситуацию в чрезмерно мрачном свете. Что плохого, думаете вы, в том, чтобы время от времени взглянуть на датчик? Вы держите использование Fitbit под контролем. Выходите на пробежку с улыбкой. И своими показателями вполне довольны.

К тому же эти показатели могут быть жизненно важными. Если у вас избыточный вес или высокое кровяное давление, вам полезно получать определенную информацию о своем организме. А если вы страдаете от диабета, то очень важно контролировать уровень глюкозы в крови, что теперь успешно обеспечивают миниатюрные подкожные датчики. Доступ к данным о своем организме и здоровье может быть исключительно ценен или даже необходим некоторым людям – спросите хотя бы Уго Кампоса (Hugo Campos), чья история рассказана на сайте Stanford Medicine X.

Уго Кампос всю жизнь чувствовал, что его сердце работает неправильно. Оно то билось слишком быстро, то пропускало удары. Слишком много кофе, думал он. Или недосып. Однажды утром в 2004‐м он побежал, чтобы успеть на электричку, почувствовал тошноту и потерял сознание. После долгих обследований стэнфордские врачи определили, что он страдает от гипертрофической кардиомиопатии, – серьезного заболевания, при котором утолщаются стенки сердечных желудочков. Через три года, в 2007‐м, ему имплантировали дефибриллятор для мониторинга сердечных ритмов. Все данные от дефибриллятора поступали к производителю устройства, компании Medtronic, которая направляла эту информацию врачу Уго. Теперь Кампос, всю жизнь проживший с аритмией, с нетерпением ждал данные о своем здоровье от дефибриллятора. Но в 2012‐м Кампос лишился медицинской страховки. Не имея доступа к врачам, а потому и к собственным данным, он взял дело в свои руки. Купил на eBay устройство, которое могло перепрограммировать дефибриллятор, и попробовал самостоятельно хакнуть собственное устройство. (Ради эксперимента и стремясь побольше узнать о дефибрилляторе в своем теле, он даже посетил похоронное бюро – там продавали подержанные дефибрилляторы, извлеченные из тел перед кремацией.) Но его замысел оказался невыполнимым: изготовители дефибриллятора повысили требования к защите данных после того, как в 2011 году докладчики на конференции прямо во время своего выступления перехватили контроль над устройством.

С 2007 года Уго Кампос борется за изменение правил и практики технических компаний с тем, чтобы пациенты могли получать данные о собственном здоровье. Но даже в 2022‐м – спустя пятнадцать лет после операции! – у Кампоса по‐прежнему не было доступа к тем данным, которые его дефибриллятор стоимостью в тридцать тысяч долларов собирает о его сердце и организме и направляет в облачный сервис.

Кампос думает, что если бы у него был доступ к потоку данных от дефибриллятора, он мог бы соединить эту информацию с потоком данных от датчика Fitbit и с другой информацией о своей активности и узнать, как влияют на его сердечные ритмы кофе, алкоголь, определенные лекарства и различные упражнения. Кампос считает, что справится с регистрацией подобной информации и проведением экспериментов лучше, чем доктора, которых он посещает лишь время от времени и которые сами не живут с этой болезнью. Он полагает, что, как и пациенты с диабетом и другими заболеваниями, требующими мониторинга, имеет право на доступ к информации о собственном здоровье и что обеспечить этот доступ принципиально важно.

Возникает существенный парадокс. В нашем распоряжении есть огромное множество данных о нашем теле и здоровье, которые, возможно, чуть повышают нашу продуктивность, но со временем убивают мотивацию и радость. Однако самые важные числа, которые потенциально могут радикально улучшить качество жизни таких людей, как Кампос, принадлежат фармацевтическим и техническим компаниям.

Вы задумывались о том, кто на самом деле владеет информацией о вашем здоровье и имеет к ней доступ? После того как в 2019 году компания Google объявила о покупке компании Fitbit за 2,1 млрд долларов, многие IT-специалисты и простые потребители перестали пользоваться этими датчиками, потому что не хотели, чтобы Google получила доступ к информации об их режиме сна, упражнениях и здоровье. Google и так уже много о нас знает, решили они. Постепенно все больше людей стали высказывать недовольство массовой скупкой медицинских данных, и потому в августе 2020‐го Европейская комиссия объявила о намерении провести полномасштабное рассмотрение сделки и получения компанией Google доступа к данным о здоровье людей. Компания Fitbit, продавшая более ста миллионов устройств, имеет двадцать восемь миллионов активных пользователей, так что речь идет о гигантском объеме информации о пробежках, сердечных ритмах и геолокации. Google заверяет, что благодаря покупке Fitbit и активному внедрению искусственного интеллекта увеличит количество и качество предоставляемой людям информации, чтобы те могли узнать о себе еще больше и улучшить свою жизнь. Такова перспектива. Благодаря датчикам на теле и внутри него – а также в телефоне, в постели, на рабочем месте, дома и в машине – все мы сможем действовать (чуть) эффективнее.

Мало того, что мы свято верим, будто каждый из нас может стать лучше, быстрее и эффективнее за счет всяческих показателей, замеров и сравнений, так мы еще и распространяем эту веру на все вокруг: от системы вознаграждения и ключевых показателей в компаниях до системы школьных оценок, стандартов дошкольных учреждений и системы внутреннего ценообразования в здравоохранении. И поскольку мы считаем числа точными, универсальными, вечными и сравнимыми, нам кажется, что основанные на них решения и системы объективны и прозрачны. Это конечно не так – чепуха какая‐то! – но альтернатива числам явно хуже. Что же тогда измерять?

Интересно, что жители таких стран, как Швеция и Норвегия, в меньшей степени надеются на числа и измерения как на средства повышения продуктивности. В Швеции и Норвегии высок уровень доверия как между гражданами, так и у граждан к общественному сектору. Там роль чисел в общественных системах и политике не так значительна, как в странах с более низким уровнем доверия. В США, наоборот, еще с 1960‐х годов сформировалось глубокое недоверие к общественному сектору. И к чему это привело? Числа и системы измерения заменяют субъективные оценки и решения, основанные на опыте, повсюду – от школ до полицейских управлений. Система становится чрезвычайно жесткой и не обязательно особенно эффективной.

Но даже в тоталитарных странах сильна вера в то, что численные показатели повышают продуктивность. Самым ярким примером тут может служить Китай. В 2020 году там была введена система, состоящая из набора баз данных и систем мониторинга, которая определяет, можно ли человеку, компании или организации “доверять”. У каждого человека есть рейтинг, и люди с высоким рейтингом поощряются, а с низким – ущемляются в правах. Если у вас низкий рейтинг, вас могут ожидать ограничения в сфере образования и путешествий, пониженная скорость подключения к интернету и повышенные проценты по банковским кредитам. Как объяснял китайский премьер-министр Ли Кэцян[18] в своем выступлении в 2018‐м: “У ненадежных людей [то есть у людей с низким рейтингом] малейшее продвижение в обществе будет вызывать затруднения”. “Морковками” для повышения продуктивности граждан служат все те преимущества, которые дает высокий рейтинг. Это может быть первоочередной доступ к медицинскому обслуживанию, снижение налогов, улучшение финансовых условий и кредитов. Информация для вычисления рейтинга берется как из традиционных источников – от органов государственной власти, из реестров экономической деятельности и баз данных о криминальных элементах, – так и от третьих сторон, таких как онлайновые поставщики кредитов. Китайские власти экспериментируют и с автоматическим сбором данных с помощью видеокамер и интернета.

Источник: Visualcapitalist.com

Таким образом, вера в то, что численные показатели и измерения повышают продуктивность и, возможно, дисциплинированность, является центральной в большинстве стран, будь то США, Норвегия или Китай. Похоже, что людей во всем мире – за исключением индейцев из амазонских племен мундуруку и пираха – коснулась числовая эпидемия: они верят, что с помощью чисел можно контролировать, стимулировать и мотивировать людей, а также повышать их продуктивность.

Понятно, что функционирование общества, компаний и организаций невозможно без измерений и количественных оценок. Однако интересный вопрос: а когда это перестает работать? Когда числа вместо повышения продуктивности начинают ее понижать?

Этот вопрос, включая системы учета и вознаграждения в компаниях, начал изучать ряд ученых. Их исследования показали, что финансовые бонусы имеют довольно небольшой и краткосрочный эффект и даже могут оказывать обратное влияние. Эти открытия явным образом перекликаются с результатами Джордан Эткин об измерении собственных показателей. Со временем внешняя мотивация (в виде бонусов) вытесняет внутреннюю и может снизить заинтересованность сотрудников в реальных результатах, а вместе с тем и эффективность бонусов.

Нетрудно указать на несколько других “нежелательных побочных эффектов” (назовем их так) измерений и количественных оценок. Они могут возникнуть как в тех случаях, когда вы сами что‐то измеряете и контролируете добровольно, так и в тех, когда вас оценивают другие. Эткин изящно доказала, что хотя измерения собственных показателей способны привести к кратковременному взрывному росту продуктивности, они также могут быстро убить мотивацию и желание продолжать деятельность. Еще один очевидный побочный эффект – повышенная эгоцентричность, в крайних случаях граничащая с нарциссизмом. Иллюстрацией этого может служить упомянутый в начале данной главы Тимоти Феррисс.

Третий нежелательный побочный эффект таков: вы начинаете подстраивать свое поведение под то, что может быть измерено. Если ваше приложение неспособно подсчитать потерю калорий или количество шагов для какого‐то упражнения, вы это упражнение попросту пропускаете. Ведь иначе ваши подсчеты будут неверными или неполными. В компаниях и организациях эта проблема хорошо известна, причем особенно актуальной она становится, когда дело касается системы вознаграждения и ключевых показателей эффективности. Сотрудники с готовностью подлаживаются под измеряемые параметры, отдавая им приоритет и уделяя меньшее внимание другим – зачастую очень важным – направлениям. Отсюда может возникнуть еще один побочный эффект: люди начинают обманывать как других, так и себя. Можно, например, потряхивать телефон, чтобы прибавить число шагов, или при подсчете калорий учесть кетчуп как овощное блюдо. Ведь он же в основном из помидоров.

Еще один крайне распространенный побочный эффект измерений: вы полагаетесь на числовые показатели даже в тех случаях, когда они должны были бы вызвать у вас сомнения. В итоге вместо повышения продуктивность может снизиться. Например, если приложение показывает, что вы плохо спали, то вы начинаете чувствовать усталость и у вас ухудшается настроение, даже если приложение работает неправильно, а вы на самом деле спали как сурок.

И последний нежелательный эффект измерений: вы можете чрезмерно сосредоточиться на улучшении измеряемого показателя. Например, контролируя свой вес и потребление калорий, сядете на такую строгую диету, что вместе с калориями потеряете удовольствие от жизни.

Несколько лет назад я выступал с заключительным докладом на большой IT-конференции в Майами-Бич. Конференция проходила в роскошной гостинице, которая мне самому была бы не по карману, но поскольку я был докладчиком, мне и моей семье оплатили недельное проживание, и я чувствовал себя на седьмом небе. К гостинице прилагалось абсолютно все: история, знаменитые гости, атмосфера и фантастические окрестности! Помню, с каким нетерпением я ждал возможности рассказать об этом родным и друзьям.

Почему же так произошло?

Так что с болью числа делают то же самое, что и с впечатлениями Микаэля от проживания в гостинице: снижают остроту ощущений. Конечно, в случае с болью это как раз неплохо, но суть в том, что числа влияют даже на наше физическое состояние.

Еще хуже (по крайней мере, если вы любите кино) то, что они снижают и впечатления от фильмов. Во время просмотра – в течение одного-двух часов – нас может ждать целая гамма переживаний: мы смеемся, застываем в напряжении, удивляемся, иной раз даже плачем, но когда позднее ставим фильму оценку, все сводится к одному маленькому числу (чаще всего от 1 до 5). Плохо еще и то, что чем чаще мы ставим фильмам оценки, тем они ниже. Эту закономерность обнаружили американские исследователи, проанализировавшие сотни тысяч отзывов на Netflix. С каждой новой рецензией вероятность того, что рецензент даст фильму высокую оценку, слегка уменьшается. Как и в случае с болью, оценки начинают тяготеть к середине шкалы.

Мало того: процесс оценивания снижает наш уровень удовлетворенности. Микаэль установил это, когда попросил тысячу респондентов на протяжении нескольких недель оценивать свой уровень удовлетворенности в различных областях жизни: работа, развлечения, здоровье, личная жизнь. С течением времени средние оценки респондентов во всех областях снижались.

Числа лишают наш жизненный опыт разнообразия и уникальности, заставляя думать, что все поддается точному сравнению. Чем больше событий мы сравниваем (а мы их сравниваем – порой неосознанно – каждый раз, когда ставим оценку), тем труднее одному из них выделиться из общего ряда и заслужить более высокую оценку. Таким образом, показатели на нашей шкале постепенно смещаются и то, что в прошлом году мы оценили четверкой, в этом едва потянет на троечку. А поскольку числа – вещь точная, а тройка явно меньше четверки, то некоторые приятные события вообще перестанут казаться приятными.

Числа превращают нас из любознательных участников событий в профессиональное жюри, которое расставляет истинные и точные оценки, позволяющие все сравнивать. И это жюри обретает все большую власть над нашей жизнью по мере того, как ее все глубже пронизывают числа. Ведь теперь нас просят оценить все на свете – от гостиниц и кинофильмов до ресторанов, визитов к врачу, лекций (к этому болезненному вопросу мы как запуганные лекторы еще вернемся) и даже посещений туалета.

И это внутреннее жюри управляет не только нашей жизнью, но и захватывает власть над окружающими. Потому что оценки, которые мы ставим гостиницам, фильмам, туалетам и всему остальному, часто являются частью средних оценок, которые видят остальные: “Другие постояльцы оценили эту гостиницу на 3,7”. Повлияет ли на нас эта оценка так, как если бы мы поставили ее сами? Ведь, в конце‐то концов, это число, основанное на чужом опыте, а не на нашем!

К сожалению, ответ тут – да. Мы убедились в этом, предложив нескольким сотням людей попробовать шоколадки нового сорта. Один из крупнейших шведских производителей шоколада как раз собирался выпустить на рынок новый продукт, и мы получили возможность опробовать его на потребителях. В нашем эксперименте половине испытуемых предварительно сообщили, что остальные участники теста в среднем дали шоколадке невысокую оценку (меньше 5 баллов из 10). Второй же половине сказали, что другие высоко оценили продукт (намного выше 5). После этого всем предложили попробовать и оценить шоколадку. Первая группа поставила продукту существенно более низкую оценку, чем вторая. Мы попросили участников эксперимента дать и словесное описание своих ощущений. Те, кто поставил низкую оценку, высказались сдержанно: “неплохо” и “ничего особенного”. А вот вторая группа в основном проявляла энтузиазм: “очень вкусный” и “классный”. Все ели один и тот же шоколад, но полученные предварительно оценки отразились на восприятии продукта.

Работает ли это в обратную сторону? Могут ли чужие оценки ретроспективно повлиять на наше восприятие продукта, после того как мы сами его уже оценили?

Эту гипотезу мы тоже проверили с помощью шоколадок: сто человек попробовали новую шоколадку, а потом половине сказали, что другие оценили ее ниже пяти, а второй половине, что выше пяти. Результат был таким же, как и в предыдущем эксперименте. Те, кто узнавали о невысокой оценке, и сами оценивали продукт невысоко, и давали сдержанное словесное описание своих впечатлений, а те, кто видели высокую оценку, сами ставили высокую и давали более восторженное словесное описание шоколадки.

Мы считаем числа настолько точными, что под их влиянием даже готовы пересмотреть собственные ощущения.

Не потому ли мы так трепетно воспринимаем число лайков под своими фотографиями вечеринок, путешествий, ужинов и тому подобного, которые размещаем в Instagram? Может быть, это число говорит нам о том, насколько реально замечательным было событие? Наверное, каждый порой расстраивался из‐за малого числа лайков под своей фотографией. Ему‐то событие казалось просто великолепным!

Вернемся к Instagram. Мы попросили почти две тысячи человек описать свой последний пост и оценить событие, которому он посвящен, численно и словесно. Половина из них должна была сначала посмотреть, сколько лайков получил этот пост, а вторая половина проверяла это после. Угадайте, что вышло. Респонденты оценили свой собственный жизненный опыт, отталкиваясь от количества полученных постом лайков: чем больше лайков, тем выше оценка. Мы полагаем, это объясняется тем, что в глубине души большинство помнит, много ли лайков получил данный пост. Основная масса сердечек появляется в первые несколько часов после публикации, так что мозг просто не может отделить память о самом посте от воспоминаний о количестве лайков. Удивительнее всего то, что такая зависимость становится еще сильнее, если респондент сначала смотрит на число лайков. Тогда большое количество лайков ведет к еще более высокой оценке, а словесное описание события становится более восторженным.

А еще говорят “это надо было видеть своими глазами”!

Удивляет и пугает то, что влияющее на нашу оценку собственных впечатлений число лайков никак не связано с тем, что мы испытали. С ворчливым рецензентом вы были, по крайней мере, на одном и том же концерте; авторы анонимных отзывов о ресторане, который вы посетили, ели ту же пищу, что и вы, или хотя бы были в том же помещении. Но лайки под вашим постом в Instagram оставляют люди, которые не испытали того, что испытали вы. Они понятия не имеют, как это было на самом деле. И тем не менее число их лайков становится для вас мерилом собственного опыта.

Еще больше пугает, что это число может повлиять и на то, что и как вы соберетесь сделать в следующий раз. Посмотрите на свои посты в Instagram. Сначала вы просто публиковали фотографии о разных событиях жизни, а потом вдруг заметили, что некоторые ваши посты собирали больше лайков, чем другие. И не исключено, что с течением времени в ваших публикациях стали преобладать фотографии, напоминающие те, что получили больше всего лайков. Таким образом, количество лайков определяет, о чем стоит рассказывать окружающим. А того, что не интересует окружающих, может, стоит вообще избегать?

Вы не замечали, что порой выбираете в ресторане те блюда, которые выигрышнее всего будут смотреться в Instagram, а не те, что кажутся вам вкусными? И, возможно, так поступает гораздо больше людей, чем мы думаем. Мы выбираем еду, ориентируясь на потенциальные лайки анонимов, которых вовсе нет в ресторане, а не на предложения официанта (он же, в конце концов, не знает ваших пристрастий, и вообще ему, наверное, велено это рекомендовать!) или советы знакомых (“У всех разные вкусы”).

Короче говоря, количество лайков – это число, устраняющее всю ту неупорядоченность и субъективность, которые делают наш опыт уникальным. Если кто‐то описывает свои впечатления словами, мы легко приходим к заключению, что это просто его личные впечатления, какие‐то впечатления. Но если тот же человек выдает число, мы внезапно воспринимаем его (это число) как истину в последней инстанции.

Дошло до того, что даже автор книги о коварстве чисел расстраивается из‐за низкой оценки своей лекции, которую прочитал несколько лет назад и которую считал заслуживающей десяти баллов. Организаторы лекции разослали ссылку на ее запись по всему миру и на основании откликов от тех, кто прослушал запись, получили среднюю оценку всего в 7 баллов. Лектор прочел комментарии тех, кто поставил плохие оценки, снизившие средний балл, – почти все они были про рассинхронизацию звука и изображения. Иными словами, плохие оценки никак не связаны с его квалификацией как лектора. Но какое это имеет значение, если из‐за них снизилась средняя оценка лекции? Отмахнуться от комментариев о рассинхронизации легко, но оценка‐то остается. И лектор (который предпочитает остаться неназванным) до сих пор немного стыдится этой оценки и расстраивается из‐за того, что увидевшие ее люди подумают, будто он только прикидывается лектором экстра-класса (и сейчас, когда рассказывает об этой оценке, даже ощущает себя шарлатаном).

Если мы позволяем чужим оценкам влиять на наши собственные ощущения, то как же мы можем не поддаться магии чисел, когда речь заходит о том, чего мы сами еще не испытывали? Например, о выборе того или иного фильма или ресторана.

Поразмышляйте об этом. Бывало ли так, что вы собирались посмотреть какой‐нибудь фильм, но, увидев низкий рейтинг возмущенного рецензента, раздумали? Вы могли даже не читать саму рецензию или прочитать, но счесть ее автора придирой (как мы уже писали, все мы начинаем придираться, если выставляем много оценок), однако отбросить его оценку вы не в силах. А может, вы не пошли в ресторан из‐за его низкого рейтинга? (“Официант ничего не знал о французских винах” – написано в одном из отзывов; вы французские вина вообще не пьете, но оценка есть оценка!)

Какую выбрать гостиницу? Ту, где, по одному из отзывов, классный номер и вкусный завтрак? Или ту, про которую написали, что номер – так себе, а завтрак – нормальный? Тут выбор довольно прост. А если вы узнаете, что у первой гостиницы рейтинг три, а у второй – пять? Тогда ответ уже не так очевиден.

Мы не смогли удержаться: показали выдуманный нами отзыв о гостинице тысяче человек. В одном случае он содержал нейтральное описание (в частности, что завтрак был нормальным, а номер – средним), но давал гостинице высшую оценку – пять баллов. Во втором варианте гостиница характеризовалась исключительно позитивно (завтрак вкусный, номер прекрасный), но оценивалась всего в три балла. И хотя словесное описание содержало значительно больше информации о том, что именно было хорошо или плохо, люди в среднем были чуть больше склонны остановиться в гостинице с рейтингом пять. То есть число оказывало на них более сильное влияние, чем словесная похвала.

Отрицательное влияние низких оценок породило “бойкотное” голосование – когда люди специально ставят плохие оценки, чтобы снизить чью‐то популярность. Эта неприятная практика особенно опасна для малых предприятий, таких как рестораны, кафе, отели и бутики, – их может оценить не так много клиентов, поэтому каждая новая оценка сильно сказывается на средней оценке.

Но большие компании тоже сталкиваются с бойкотным голосованием. В свое время на первые полосы в СМИ вышла новость о том, что в Facebook закрыли группу, специально созданную для занижения рейтинга фильма киностудии Marvel “Черная пантера” на сайте – агрегаторе рецензий Rotten Tomatoes. Цель группы была – убедить людей не ходить на просмотр фильма с первым чернокожим супергероем. Студия Disney подверглась нескольким таким атакам, мобильное приложение CNN получило за сутки тысячу единиц после публикации негативной статьи о Дональде Трампе, а рейтинг элитного отеля Boca Raton Resort во Флориде резко упал потому, что одна из звезд YouTube призвала своих подписчиков поставить ему низкую оценку.

Бойкотные голосования создают дополнительные трудности, поскольку влияют на все те основанные на оценках алгоритмы, которые составляют рейтинги ресторанов, гостиниц и магазинов для Google, Yelp, Tripadvisor и тому подобных компаний. Алгоритмы – как и люди – больше полагаются на числа, чем на словесные описания, и отсеивают всё с низкими оценками.

Бытует выражение “цифры не врут”. Нет, они врут, да еще как! Подумайте об этом в следующий раз, когда будете оценивать что‐нибудь или просматривать чужие оценки.

И помните, что ваши оценки влияют на оценки других людей и наоборот. Поскольку нам мнится, будто числа отражают реальность, мы норовим ставить свою оценку, ориентируясь на среднюю, независимо от собственных впечатлений (которых у нас может и вовсе не быть!). Американские исследователи, проанализировавшие рейтинги фильмов на Metacritic, рейтинги книг на Amazon и рейтинги ресторанов на Yelp, обнаружили, что если первую оценку ставит недовольный человек (возможно, рецензент-брюзга или участник бойкота), то следующие оценки обычно бывают ниже, чем если первую оценку ставит кто‐то довольный. Люди рассматривают первую среднюю оценку как ориентир и в определенной степени повторяют ее; когда исследователи сравнили оценки с тем, что люди пишут в своих отзывах, то выяснилось, что текст бывает мало связан с числом (и совершенно иначе сказывается на реальных объемах продаж).

Здесь можно было бы остановиться, но пока мы писали эту книгу, началась пандемия. Она каждый день заполняла новости цифрами: сколько человек было инфицировано вирусом COVID‐19 и его многочисленными мутациями и сколько умерло. Мы удивлялись и расстраивались. Если цифры, как отмечалось в начале этой главы, влияют на наши ощущения, связанные в том числе с болью и состоянием здоровья, то каким образом все эти коронавирусные данные влияют на самочувствие людей в условиях, когда пандемия наложилась на числовую эпидемию?

Зимой 2021 года мы опросили более двух тысяч шведов об их текущем самочувствии, о том, как велика, по их мнению, опасность заражения, и о том, насколько они боятся заразиться коронавирусом. Треть опрошенных должна была ответить на эти вопросы сразу, второй трети предварительно сообщили о текущем количестве инфицированных, а третьей – о количестве умерших.

Те, кто отвечал сразу, в среднем оценили свою вероятность заразиться примерно в тридцать процентов (интересно, что для среднестатистического шведа эта вероятность, по их мнению, превышала сорок процентов). Их оценки значительно превосходили реальность: за первый год эпидемии заразилось лишь семь процентов населения. По-видимому, поток чисел в новостях создавал впечатление, что уровень инфицированности намного выше.

А вот те, кому предварительно назвали число инфицированных шведов (700 000), оценили риск примерно на 10 процентных пунктов выше, в 40 % (как для себя, так и для других шведов), и настолько же выросла их степень обеспокоенности! В реальности процент инфицированных шведов едва достигал 7 % (как известно любому шведу, население Швеции чуть больше 10 миллионов). Но, как уже говорилось, люди не могут противостоять своей инстинктивной реакции на числа, а 700 000 – это, конечно, огромное число; нам не было предназначено природой воспринимать и усваивать ничего даже близкого по масштабу. Это объясняет и то, почему люди, увидевшие значительно меньшее число умерших – 13 000, ниже оценили свои риски и свою обеспокоенность, хотя все же были обеспокоены больше, чем люди, которым не сообщили никаких чисел!

Оценки риска и уровня обеспокоенности для этих двух категорий могли различаться еще и потому, что вероятность заразиться кажется большей, чем вероятность умереть (о которой люди предпочитают вообще не думать). Поэтому мы провели новый эксперимент, выразив числа в виде процентов: 7 % инфицированных и 0,2 % умерших. Что получилось? Формулировка о 7 % инфицированных снижала оценки рисков и беспокойства по сравнению с сообщением о 700 000 инфицированных, но они все равно были больше, чем у тех, кому сообщили о 0,2 % умерших. В обоих случаях оценки были выше, чем у тех людей, которым никаких цифр не сообщали.

Отсюда видно, как трудно нам защищаться от чисел, – ведь даже относительно небольшое число кажется более осязаемым и пугающим, чем простое сообщение о значительном количестве пострадавших.

Этим может объясняться то, почему за первый год пандемии увеличилось количество людей с симптомами стресса, депрессии и психическими отклонениями, почему выросла как реальная, так и ощущаемая изоляция, а также отчасти и то, что власти Швеции, Норвегии и других стран чувствовали необходимость почаще проводить пресс-конференции и вводить все новые правила. Числа слишком ощутимы и велики, чтобы не реагировать на них немедленно.

Это тревожный показатель того, что захлестнувшая общество громадная волна цифр, неотъемлемым признаком которой является постоянное снабжение нас числовой информацией разного рода, может оказать более значительное и опасное влияние на наше благополучие и чувство защищенности, чем мы представляли. И это обстоятельство дает нам печальное основание более подробно рассмотреть пандемию в одной из следующих глав.

А сейчас небольшой список “противоядий” против чисел – напоминание о том, как числа влияют на ваши ощущения:

1. Числа снижают остроту ощущений. Помните, что в лучшем случае они отражают усредненное представление о нескольких аспектах испытанного вами (а в худшем – не делают и этого).

2. Присвоение испытанному численных оценок не делает его сравнимым. Каждый опыт уникален.

3. Будьте готовы, что оценки – как ваши, так и других людей – могут заставить ваши впечатления потускнеть, независимо от того, получены эти оценки до события или после.

4. Проставление оценок делает вас более придирчивым. Чем больше вы ставите оценок, тем они ниже. Поэтому не разбрасывайтесь оценками направо и налево.

5. Числа содержат не больше информации, чем слова, а меньше. Не позволяйте числам вытеснять другую информацию – лучше используйте ее для интерпретации чисел.

К сожалению, мы вынуждены добавить еще один совет:

6. Числа могут не только повлиять на болезненность ваших ощущений, но даже усугубить пандемию. Вдобавок к прививке от вируса вам требуется и прививка от чисел.

Если числа влияют на наши впечатления, которые мы часто испытываем вместе с другими людьми, естественно задаться вопросом, влияют ли они на наши отношения. Если числовая эпидемия – в известном смысле – заразна, как и вирусная пандемия, то не заражаем ли мы друг друга и своими числами?

В конце сентября 2015 года самым ненавистным приложением в интернете – даже еще до своего выпуска – стало приложение Peeple. В газете Washington Post опубликовали про него статью. Приложение оценивалось почти в восемь миллионов долларов и описывалось как “Yelp для людей”. Точно так же, как Yelp позволяет оценивать бизнесы, Peeple давало бы возможность оценивать людей по шкале от 1 до 5 с профессиональной, социальной и романтической точек зрения. “Перед покупкой автомобиля или принятием подобных такой покупке решений принято тщательно изучать вопрос. Почему бы не делать то же самое в других областях жизни?” – спрашивали разработчики программы и поясняли, что она прекрасно позволит показать вас миру и выбрать тех, на кого можно положиться. “Мы стремимся распространять любовь и позитив”.

Но от журналиста ответной любви и позитива они не дождались: в заключение своей статьи он назвал это приложение мрачным призраком будущего. Не дождались они позитивной реакции и от других мировых СМИ. В соцсетях тоже разразилась буря негодования – разработчиков программы забросали возмущенными комментариями.

Все это привело к задержке выпуска программы, а когда – спустя полгода – он все‐таки состоялся, приложение было модифицировано: людям предоставили право выбирать, можно ли ставить им цифровые оценки и будут ли эти оценки видны окружающим. Встретившее прохладный прием приложение так и не завоевало особой популярности.

В итоге предсказанная Washington Post антиутопия, в которой мы оцениваем друг друга с помощью приложения, не воплотилась в реальность.

На деле вышло еще хуже.

Вместо одного приложения, где можно было бы оценивать друг друга с трех оговоренных точек зрения, возникли сотни приложений и сервисов, навешивающих числовые ярлыки и самым фантастическим образом влияющих на взаимоотношения людей. Можно поставить оценку продавцу, обслужившему вас в обувном магазине, врачу, всего лишь выписавшему вам рецепт, своему наставнику по йоге, тренеру вашей футбольной команды… На сайтах RateMyTeachers.com и RateMyProfessors.com студенты поставили миллионы оценок своим преподавателям.

А поскольку преподаванием занимаются ученые, они, конечно, пригляделись к этим числам повнимательнее и обнаружили, что оценка больше говорит о том, кто ее поставил, чем о преподавателе. Был ли студент доволен своими отметками, не сделали ли ему в тот день выговор за опоздание, не кажется ли ему (поразительно частая причина!) преподаватель привлекательным (до 2018 года на RateMyProfessors.com для этого была специальная категория – “крутой перец”).

Применима ли та же логика, когда вы оцениваете начальника (для этого есть целая серия сервисов)? Или коллегу? Соученика? Участника свидания?

Что если оценки так же влияют на выбор партнера на сайте знакомств, как на выбор гостиницы? Кого вы скорее выберете: человека с довольно привлекательным, с вашей точки зрения, профилем или того, чей профиль кажется вам очень привлекательным? Этот выбор кажется несложным, как и в случае с гостиницами. Но – опять‐таки, как и с гостиницами, – он усложняется, если известно, что первый человек (тот, кто вам понравился меньше) имеет оценку 5 звезд, а второй – 2 звезды.

Когда мы случайным образом расставили двойки и пятерки на профилях ста человек на сайте знакомств, реакция испытуемых на эти профили изменилась. “Двоечные” стали вызывать отказ на 25–30 % чаще, а “пятерочные”, напротив, выбирались примерно настолько же чаще, независимо от привлекательности самих профилей. Когда мы предложили выбор между более привлекательными людьми с низкими оценками и менее привлекательными с более высокими, испытуемые скорее выбирали более привлекательных, но разница была не очень значительной (в отличие от ситуации, когда оценок не было!).

Мало того, что мы не можем защититься от оценок окружающих, – есть еще риск, что мы начнем оценивать друг друга столь же придирчиво, как фильмы и другие полученные впечатления, ужесточая свои оценки с течением времени.

Как это реально влияет на наши отношения и наше поведение?

Некоторые водители взяли этот принцип на вооружение. Рискнете ли вы не дать щедрых чаевых, если знаете, что водитель может низко оценить вас как пассажира? Иные пассажиры сообщают, что при высадке из машины водители требуют у них хороших чаевых, угрожая выставить низкую отметку. Ту же угрозу пускают в ход, чтобы вынудить пассажира высоко оценить водителя. Рейтинг становится средством шантажа. Мы называем это рейтинговым вымогательством – угрозой снизить рейтинг в случае невыполнения каких‐то условий. Угроза необязательно должна быть выражена в явной форме. Водитель может о ней даже и не думать. И этот риск сознательного или неосознанного вымогательства рейтинга существует во всех случаях, когда ставятся оценки, – в том числе и в рамках межличногостного общения.

Чтобы повысить популярность приложения Snapchat[19], в него ввели функцию стриков (серий снэпов), которая показывает, сколько дней подряд два человека обменивались снэпами. Когда это число достигает определенного предела, партнеры получают виртуальный приз, а если они пропускают день, счетчик обнуляется. У молодежи быстро вошло в привычку обмениваться черными снэпами, чтобы число продолжало расти. Пересылка черных квадратиков увеличивала количество снэпов, но сами снэпы уже не содержали ни картинок, ни сообщений, становясь просто “сборщиками” чисел.

Вскоре появились сообщения о стрессе и беспокойстве среди подростков, устремившихся в маниакальную погоню за числами. Одни умоляли родителей отправлять черные снэпы вместо них, если сами они были заняты какими‐то второстепенными делами, вроде пребывания в школе, или оказывались без доступа к Wi-Fi. Другие проявляли враждебность, когда приятель пропускал свой ход. Некоторые считали себя обязанными посылать снэпы, хотя игра их не увлекала; кто‐то расстраивался, что ему не с кем добиваться высоких результатов.

Числа проникли и во все мыслимые приложения для взрослых. Например в те, что считают, сколько сообщений вы с партнером послали друг другу, или те, что поощряют и подсчитывают романтические жесты (если вы о таких приложениях еще не слышали, то мы – заботясь о ваших отношениях – не будем их называть, но, к сожалению, “до них Гуглом подать”). Или сексуальные приложения, которые помогают фиксировать, как часто у вас был секс, как долго он продолжался и насколько был хорош. Все эти приложения разработаны с благими намерениями улучшить качество ваших отношений, но вместо этого они могут сосредоточить ваше внимание на количественной стороне вопроса.

Ведь кто же не понимает, что четыре романтических сообщения в два раза лучше, чем два, а восемь минут секса лучше семи минут? Увидев это число, вы, чего доброго, можете подумать, что и восьми‐то минут маловато, но на самом деле оно говорит о “переработке” почти на три минуты, так как некое исследование показало, что половой акт занимает в среднем пять минут. Вы также можете подумать, что заниматься сексом раз в неделю (если именно такое число демонстрирует ваш счетчик) – это слишком редко, хотя ваш показатель выше среднего числа 0,75 раз в неделю, полученного в результате одного британского исследования. И это число – 1 раз в неделю – вас, вполне вероятно, не удовлетворит, невзирая на то, что исследователи полагают его оптимальным, уверяя, будто пары, у которых секс бывает чаще, вовсе не становятся от этого счастливее.

Опасность в том, что числа могут свести личную жизнь к борьбе за показатели. Ведь, если вы помните, числа подталкивают нас к повышению продуктивности, одновременно снижая уровень удовлетворенности до тех пор, пока – худший вариант развития событий – вы не начинаете обмениваться романтическими сообщениями и заниматься сексом ради увеличения показателей, а не потому, что вам этого действительно хочется. Остается только последовать примеру детей с их снэпами и попросить родителей отправлять за вас романтические сообщения, когда вы сидите на рабочем совещании.

Так сводят ли числа личную жизнь к борьбе за показатели? Это настолько тревожный вопрос, что на него нельзя было не поискать ответ. Попытаться выяснить, к примеру, что происходит, когда на сайте знакомств мы обращаемся за числовой помощью, используя рейтинги для отбора кандидатов.

И мы решили провести специальный эксперимент. Попросили тысячу человек, заинтересованных в поиске партнеров, протестировать две разные версии одного известного приложения. Половина из них получила версию, где каждый профиль был снабжен средним баллом, а вторая половина – версию без оценок. Как мы потом увидели, те, у кого оценки были, просмотрели больше профилей, но при этом потратили на просмотр меньше времени, как будто старались действовать как можно эффективнее. Заполняя позже нашу анкету, они – вполне ожидаемо – в большей степени, чем другие испытуемые, оценили перебор вариантов как работу. И меньше находили в этом процессе сексуальности и удовольствия.

Теперь вернемся к романтическим жестам. Тут опасность в том, что мы начнем соревноваться друг с другом. Вроде бы симпатичное состязание – кто из партнеров победит в любовной бомбардировке, – но если партнер шлет вам ежедневно по три романтических сообщения, то посылая “всего” два, вы можете почувствовать неловкость или вину. Или еще хуже: вас может начать раздражать этот мелкий пакостник, который хочет побеждать ежедневно. Возможно и обратное: ваш партнер начнет видеть в вас товарища по команде, который просто поддерживает отношения с вами, вместо того чтобы вносить равноценный вклад в числовой результат.

Ну, и наихудшее: отношения могут вообще прекратиться.

Наиболее типичные связанные с Tinder запросы в Google: “сколько свайпов в день” и “сколько лайков в день”. Вопросы “Как сделать, чтобы меня выбрали” и “Как найти подходящего человека” не входят даже в десятку самых популярных запросов (зато там есть “сколько мэтчей в день”).

Изучение посетителей сайта Tinder показало, что многие приходят на этот сайт знакомств лишь ради укрепления собственного эго или ради развлечения, вовсе не собираясь реально с кем‐то встречаться; их цель – получить как можно больше лайков и мэтчей. Это объясняет, почему 55 % опрошенных в одном американском исследовании ответили, что пользуются приложением Tinder, несмотря на наличие партнера (число выросло до 70 %, когда респондентов спросили, видели ли они в Tinder кого‐нибудь, у кого есть партнер).

Это объяснит и то, почему – как показали исследования – некоторые люди испытывают от Tinder такую же зависимость, как иные от покера. Человек, всерьез погрузившийся в Tinder, интересуется своим рейтингом Эло, то есть сравнением числа собственных полученных свайпов с числом свайпов, полученных каким‐то выбранным или отвергнутым им человеком (этот рейтинг пришел из шахматного мира, где он показывает цену победы в зависимости от того, сколько побед было раньше у вашего соперника). Из-за упора на число лайков и мэтчей взамен реальных свиданий обращение к Tinder может привести к снижению самооценки и степени удовлетворенности своей наружностью.

Tinder – далеко не единственный генератор чисел, влияющий на наши отношения с людьми. Один из самых популярных запросов в Google, связанных с Instagram, это – “Как увеличить число подписчиков?”

Данное приложение исходно создавалось для того, чтобы вы могли делиться с друзьями и знакомыми фотографиями о своей жизни. Этакая современная версия фотоальбомов, которые в стародавние времена люди разглядывали вместе с близкими. Но с течением времени Instagram превратился в средство привлечения подписчиков. Многие чрезвычайно сосредоточены на количестве своих подписчиков – им так хочется его увеличить! Дошло до того, что возникла целая отрасль сервисов, предлагающих купить подписчиков (аналогичная услуга доступна и тем, кто предпочитает Twitter).

Вы же наверняка следите, сколько друзей у вас в Facebook? И сколько контактов в LinkedIn? Большинство следит; мы узнавали. Мы спросили тысячу случайным образом выбранных людей, сколько у них друзей в соцсетях. Все дали в ответ точные цифры. (Ну конечно, мы назовем вам средние показатели – вам же не терпится сравнить их со своими: Instagram – 167, Facebook – 755, Snapchat – 47, LinkedIn – 353.) При этом они считали, что определить число друзей в соцсетях очень просто; мы и об этом спросили, и большинство оценило эту задачу на 6 баллов по семибалльной шкале (где 1 – очень сложно, а 7 – очень легко).

А вот на вопрос “Сколько у вас друзей?” или “Сколько у вас знакомых по работе?” в реальном мире, а не в соцсетях, вам, наверное, было бы ответить намного трудней. Это типичная ситуация. Из той же тысячи опрошенных большая часть готова была дать лишь грубую оценку, а не назвать точное число (в среднем получилось 20 друзей и 50 деловых знакомых). И эти подсчеты показались им гораздо более сложной задачей – ее относительная сложность по семибалльной шкале для большинства равна четырем. Потому что зачем бы людям понадобилось пересчитывать своих друзей и знакомых? Какой в этом смысл?

Но, раз появившись, числа становятся важными. Из-за них количество ваших знакомых приобретает значение. А сами знакомые становятся заменяемыми, потому как числа – это просто числа, так что некоторые даже готовы покупать подписчиков. А еще числа дают возможность сравнивать. У кого больше друзей в Facebook, контактов в LinkedIn или подписчиков в Instagram? И вот мы уже неожиданно приходим к удивительным заключениям, что не больно‐то мы хороши, раз у нас “всего” две тысячи друзей, – ведь у кого‐то их пять.

Мы рискуем вступить в конкуренцию в сфере взаимоотношений.

У меня весьма двойственное отношение к новым соцсетям. Хотя попробовать что‐то новое всегда интересно, новизна вызывает и легкий стресс. Неужели придется опять начинать с нуля? Когда я получил приглашение на платформу голосового общения Clubhouse – тогда только появившуюся и очень модную, – я заколебался. Я проверил, кто уже подключился к Clubhouse, – много известных людей с большим числом подписчиков. Мне же их никогда не догнать. Как бледно я буду выглядеть на фоне остальных! Ведь у меня почти нет подписчиков. И вместо того чтобы обрадоваться новым интересным функциям и возможности поговорить с людьми со всего света, я расстроился из‐за своего жалкого нового числа.

Микаэль

Возможно, это не просто совпадение (а если и совпадение, то очень интересное), что количество домохозяйств из одного человека стало резко расти с тех пор, как числа ворвались в сферу наших отношений. В начале 1950‐х годов в Швеции такие домохозяйства составляли 12 %, а к 2017‐му, согласно статистике ЕС, их стало уже больше 50 %! В результате шведы – самые одинокие люди в мире, да и Норвегия не сильно отстала: здесь таких домохозяйств уже более 40 %. Похожий рост наблюдается по всему Евросоюзу – число одиночек в среднем перевалило за 30 %.

Такой рост, конечно же, обусловлен многими факторами, но что если большое количество свиданий, коллег и друзей мешает нам завязывать отношения, точно так же, как – согласно экономическим исследованиям – нам мешают это делать суммы на банковских счетах?

Невольно задумаешься: не снижается ли из‐за чисел наше доверие к окружающим? Если мы приписываем людям баллы, всячески их оцениваем и вступаем с ними в различные сделки, не возникает ли довольно высокий риск того, что мы начнем меньше доверять друг другу? Не снижают ли числа взаимную эмпатию?

Вот вам вакцина против влияния чисел на отношения:

1. Не путайте числа и намерения – это разные вещи. Полученные или поставленные вами баллы не всегда отражают истинное мнение.

2. Не путайте числа и качество. Ваши друзья не становятся хуже от того, что их немного.

3. Помните, что ваши отношения не сводятся к достижениям только потому, что получили численное выражение.

4. Помните, что у вас могут вымогать высокие оценки (или вы можете вымогать их у кого‐то), даже непреднамеренно.

5. И пожалуйста, ну пожалуйста, не ставьте оценки своим преподавателям!

А если уж количественные оценки для вас безумно важны, то помните: шесть минут это много, а не мало, и одного раза в неделю вполне достаточно.

Но мы не можем на этом остановиться. Если числа сводят наши отношения к производительности и сделкам, то не становятся ли числа своего рода валютой? Давайте рассмотрим это подробнее.

В 2018 году одна из крупнейших североамериканских страховых компаний, John Hancock Insurance, объявила, что отныне будет продавать только “интерактивные” полисы страхования жизни: застрахованные лица должны будут с помощью носимых устройств собирать сведения о своем здоровье. Клиенты, передающие компании сведения о своем здоровье через устройства Apple Watch или Fitbit, получат скидки и разнообразные преимущества. Или, иначе говоря, клиентам, отказавшимся это сделать, грозило наказание в виде повышенной стоимости страховки. Примерно в то же время австралийские страховые компании выступили с аналогичными “новшествами”, предложив преимущества тем клиентам, кто пользуется регистраторами активности, и бонус тем, у кого индекс массы тела меньше 28. Мотивирует и укрепляет здоровье, думали страховщики. Извращенное вмешательство в личную жизнь, решили критики.

Все наши числовые показатели (независимо от того, сами мы их измеряем или позволяем это делать другим) постепенно приобрели высокую ценность – для нас, наших работодателей, властей и, не в последнюю очередь, для коммерческих компаний. За счет получения доступа к нашему местоположению, данным о здоровье, количеству лайков и подписчиков, а также за счет датчиков, установленных у нас дома, в машине и на теле, технологические компании способны предоставить нам более полезные советы, персонализированные услуги, узконаправленные рекламные предложения, улучшенное управление рисками и более дешевое страхование.

Алгоритмы всего этого самосовершенствуются с помощью ИИ (искусственного интеллекта) и так называемого глубокого обучения. При глубоком обучении нейросеть, имитируя работу мозга, усваивает информацию, содержащуюся в больших массивах данных. Проблема с прогнозированием на основе глубокого обучения состоит в том, что люди не знают, на каких именно данных и правилах ИИ базирует свои прогнозы. Хуже того: компании, моделирующие глубокое обучение, тоже этого не знают. Вот почему такие модели часто называют черными ящиками. Ведь если стоимость вашей страховки определяется на основании, например, вашей этнической принадлежности, интенсивности спортивных занятий или веса, разве не вызывает это этических проблем?

Недавно один скандинавский банк был вынужден отказаться от своей новой, замечательной и основанной на глубоком обучении модели кредитования, которая лучше всех остальных моделей и методов прогнозировала дефолты по кредитам. Почему ему пришлось так поступить? Потому что банк не знал и не мог объяснить органам финансового надзора, каким критерием руководствуется модель, когда отказывает клиенту в кредите. Компьютер просто говорил “нет”. И все.

В предисловии мы написали, что постепенно превращаемся в числовых капиталистов: количество лайков, подписчиков, ударов сердца, шагов, а также бонусные баллы и оценки ресторанов становятся валютой. Говоря о валюте, мы имеем ее в виду как в прямом, так и в переносном смысле. Количество лайков – это деньги, а количество подписчиков – ваш банковский счет. Если вы – блогер или знаменитость, число ваших подписчиков и лайков можно реально конвертировать в доллары и центы. А удары сердца, шаги и число жимов превращаются в скидку по страховке. Но числа можно считать валютой и метафорически. Они дают статус, уверенность в себе и переговорную силу. Однако и развратить они могут точно так же, как это делают деньги.

Десятилетия анализа психологического воздействия денег научили нас по крайней мере тому, что деньги руководят мыслями и поведением людей. Как мы уже говорили, только взглянув на банкноту или притронувшись к ней, человек может стать более эгоистичным и равнодушным. Мы назвали это “синдромом миллионера”, помните? Соприкоснувшиеся с деньгами люди настраиваются на деловой лад, меньше расположены помогать другим и в большей степени руководствуются эгоистичными соображениями при принятии решений. Мало того: недавние исследования показали, что они чаще жульничают, меньше делятся и принимают аморальные решения.

Верно ли, что числа – в роли валюты – способны оказывать такое же действие?

Для ответа на этот вопрос мы разослали анкету восьмистам норвежцам. Для начала мы спросили их, ведут ли они учет связанных с ними числовых показателей. Регистрируют ли медицинские измерения? Знают ли, сколько у них друзей и подписчиков в соцсетях? Следят ли за имеющими к ним отношение финансовыми показателями – акциями, фондами, бонусными программами и балансами? После этого мы предложили им несколько ситуаций, где нужно сделать моральный выбор, и посчитали, в какой степени они готовы идти на “компромиссы”. Ситуации касались разных сторон жизни: принести с работы пачку бумаги, задеть чужую машину, получить лишнюю сдачу, долго простояв в очереди за кофе. Это забавные и проверенные тесты на “моральную устойчивость”. И что же, вы думаете, мы выяснили?

Между регистрацией медицинских показателей и моралью обнаружилась небольшая отрицательная связь: частые пользователи датчиков Fitbit и Strava чуть‐чуть аморальнее остальных. И они чуть более сосредоточены на себе, чем те, кто датчики активности не использует.

Для тех, кто следит за своими числами в соцсетях, результаты более удручающие. У них не только выше уровень стресса, но и ниже моральный уровень. Они считают, что нет ничего дурного в том, чтобы немного подворовывать на работе, делать пиратские копии программ и оставлять себе лишнюю сдачу.

Та же закономерность наблюдается и для тех, кто следит за своими финансовыми показателями. У них хуже всех обстоит дело с моралью, для них работа важнее проведения времени с семьей и друзьями и даже ксенофобия свойственна им в большей степени. Неплохой коктейль, да?

Американские ученые часто объясняют негативное влияние денег на мораль тем, что они называют “ощущением самодостаточности”: когда у вас куча денег, вы более независимы и чувствуете, что прекрасно справляетесь без чужой помощи. Может, и здесь просматривается что‐то подобное?

Именно это мы и обнаружили, когда изучали числа, связанные со скоростью бега (бегает ли человек быстрее или медленнее среднего). Если мы сообщали человеку, что его результаты выше, чем на самом деле, его уверенность в себе резко возрастала, возникало “ощущение самодостаточности”. Он начинал также лучше действовать в ситуациях, требовавших принятия рискованных решений.

А когда мы ставили перед ним те же моральные дилеммы, как вы думаете, что происходило? Благодаря своим высоким показателям он чувствовал свое превосходство и силу – и в целом был готов действовать в некоторых ситуациях не совсем этично. В точности, как люди, соприкоснувшиеся с деньгами. И как люди, узнавшие, что получили много лайков под своим постом в Instagram.

Так что настройки нашего морального компаса сбиваются не только деньгами, но и другими числами. Причем это необязательно количество чего‐то: это может быть и просто число или математическая задача. В серии экспериментов исследователи из Гонконга и США обнаружили, что люди становятся более эгоистичными, нечестными и сосредоточенными на себе, если поставить перед ними математическую задачу. Эксперимент был простым. Его участников случайным образом разделяли на две группы. Одна группа должна была решить словесную задачу, другая – числовую. После этого они играли в так называемую “диктаторскую игру”, в ходе которой у них была возможность оставлять себе больше денег, чем другие игроки, и лгать. Участники, решавшие числовую задачу, больше лгали и оставляли себе больше денег. Печально, но факт.

Эти эксперименты показывают также, что числа и слова воспринимаются по‐разному. Числа – это валюта, которая заставляет нас больше обращать внимания на себя, быть более равнодушными и менее эмоциональными; они сбивают настройки нашего морального компаса.

В моей жизни был период, когда я проводил много продолжительных совещаний. Я развлекался, наблюдая, наливают ли их участники кофе друг другу. Если во время собрания на столе стоит термос с кофе, то участник собрания может налить кофе только себе, а может еще спросить соседей, не хотят ли и они кофе. Вы, наверное, угадаете, что я заметил. Да, когда мы обсуждали цифры, бюджеты и рейтинги, люди в основном наливали кофе только себе. При обсуждении же качественных вопросов и документов люди больше обращали внимание на окружающих и предлагали им кофе. Некоторые даже время от времени посылали по кругу коробку с конфетами или печеньем. Кстати, еще я заметил, что некоторые профессора (не буду никого называть поименно), которые, как мне было известно, очень интересовались количеством цитирований своих статей, импакт-факторами и индексом Хирша и часто уточняли свои цифры в Google Scholar и ResearchGate, первыми ускользали из помещения, когда раздавались новые задания или поручения. Конечно, это нельзя назвать научным исследованием, – просто забавное наблюдение, подтверждающее вышесказанное.

Хельге

“Самая важная вещь в инструментарии разработчика игр – это система начисления баллов, потому что она говорит игрокам, о чем нужно заботиться”. Это слова Райнера Книции (Reiner Knizia), ведущего мирового создателя игр, автора “Властелина колец”, “Келтиса” и “Потерянных городов”. Похоже, что погоня за баллами настолько меняет образ мышления, что игроки покидают реальный мир и становятся более мотивированными, фанатичными, азартными, а порой даже полностью теряют над собой контроль и, опрокинув игровую доску, орут друг на друга. Воображаемые очки и баллы, не имеющие в реальной жизни никакой ценности, могут внезапно привести в бешенство даже самого спокойного и сдержанного человека. А ведь согласно специалисту по теории игр С. Ти Нгуену (C. Thi Nguyen) логика игровых систем начисления баллов сейчас широко применяется в обществе в целом. Корпорации, учреждения и даже школы начали понимать, как можно управлять нашей деятельностью и поведением с помощью игр и систем начисления баллов. В игровую форму переводится практически все – от школьных занятий, налоговой отчетности, конкурсов продаж и бонусных программ до диалогов в Twitter. И, по словам Нгуена, “не мы играем в игру, а она играет нами”.

Вернемся к движению Quantified Self. Самоизмерения, которые пропагандируют Тимоти Феррисс и другие, многие критикуют как путь к превращению цифр в валюту и созданию конкуренции, то есть к превращению каждого человека в маленькую компанию. Если все полученные от датчиков активности и смартфонов цифры станут использоваться для оптимизации и повышения продуктивности, мы окажемся в опасной близости от рыночного анализа людей. Всегда есть показатель, к которому нужно стремиться, есть что‐то, пригодное для сравнения и улучшения. Рыночная логика получает преимущество перед логикой взаимоотношений, и люди превращаются в маленькие самооптимизирующиеся компании.

А поскольку все эти сведения о вас имеют огромную коммерческую ценность, их легко обменивать на новые услуги и улучшенные советы от таких технологических компаний, как Google, Strava, Facebook и Apple. Если бы компания Google получила доступ к данным с носимых вами датчиков, с вашего смартфона и ваших домашних сенсоров, ваша жизнь могла бы в корне измениться. Кофемашина могла бы включаться, как только вы проснетесь, дом и автомобиль были бы запрограммированы в соответствии с вашим расписанием, ваша программа тренировок и режим питания были бы адаптированы под ваш график, а ваши самые ценные отношения поддерживались бы и оптимизировались. Чем большим объемом сведений вы готовы поделиться, тем лучшие советы получите. В обмен на данные вам могут предложить и бонусы.

Например, есть онлайновые службы ДНК-профилирования. Да, примерно за сто долларов вы можете получить по интернету свой ДНК-профиль. А сообщив его различным технологическим компаниям, сможете получать персонализированные советы по любой теме: диета, спортивные занятия, облысение, угри, азартные игры, веснушки, агрессия, депрессия, загорание, питье кофе… и это лишь некоторые примеры. Существуют даже приложения, которые на основании вашего ДНК определят, какое вино вам больше всего понравится. Неплохо, а?

Борьба за доступ к вашей информации привела к тому, что технологические компании теперь устремились даже в те отрасли, которые, казалось бы, никак не должны были их заинтересовать. Например, технологические инвесторы начали вкладывать крупные суммы в такое традиционное и скучное дело, как производство кроватей и матрасов. Кто бы мог подумать, что эту отрасль можно реорганизовать? И почему именно матрасы?

Дело в том, что инвесторы предположили, что в будущем вы станете покупать не кровать, а качественный сон. Ведь людям нужны не кровати, а сон. А его можно оптимизировать с помощью сенсоров и мониторинга матрасов. Вы даже сможете брать хороший сон с собой, когда останавливаетесь в гостинице, снимаете жилье на Airbnb или спите в палатке.

Раньше говорили: время – деньги. Теперь деньгами явно стали числа. А сэкономленные деньги – это заработанные деньги. Бонусные баллы можно обменивать на каникулы, перелеты и товары. Данные Fitbit можно менять на снижение стоимости страхования жизни. Высокий индекс удовлетворенности ваших клиентов и другие показатели эффективности вашей работы могут принести вам премию. Числовые характеристики вашей манеры вождения могут снизить стоимость страховки автомобиля. Высокий кредитный рейтинг снизит ставку по кредиту. Высокий рейтинг ресторана среди клиентов приведет к повышению его товарооборота. В Китае высокий социальный рейтинг гражданина дает доступ к более быстрому интернету. А количество лайков можно конвертировать в доллары или биткоины.

Проверьте это утверждение, погуглив термин “калькулятор доходов в TikTok”. (То, что “гуглить” стало полноценным глаголом, – уже само по себе признак мощи числового капитализма.) Вы получите более десяти миллионов ссылок. Существует бесконечное множество программных калькуляторов для пересчета числа подписчиков, просмотров и лайков в деньги: Сколько денег можно заработать с помощью TikTok? Конечно, вам понадобится получить десятки тысяч просмотров, чтобы заработать на шоколадку, и тем не менее – деньги там есть. И миллионы молодых людей по всему миру мечтают о том, чтобы стать знаменитостью и купаться в потоках лайков и денег.

В 2019 году 19‐летняя Эддисон Рэй Истерлинг (Addison Rae Easterling) заработала больше любой другой звезды TikTok. Шестьдесят миллионов подписчиков принесли на ее банковский счет пять миллионов долларов. Звучит дико? Однако второй в этом списке была Чарли Д’Амелио (Charli D’Amelio), а она еще моложе. В свои пятнадцать лет Чарли получила 8,6 млрд лайков и четыре миллиона долларов. Сейчас число ее подписчиков перевалило далеко за сто миллионов. Ее “карьера” взлетела вверх с рекордной скоростью: ребенком она стала звездой TikTok, потом попала в программу The Tonight Show Starring Jimmy Fallon, а итогом стали контракты с Prada, Hollister и реклама на чемпионате Super Bowl. Кстати, ее старшая сестра Дикси заняла в том списке третье место с 49 миллионами подписчиков и 8 миллиардами лайков. Стоит ли удивляться, что нынешние дети помешались на цифрах?

И, как мы знаем, не только дети. В конце концов все мы числоголики и числа нас автоматически возбуждают. Они – Бог, маммона и порно одновременно. Их ценность встроена в наши тела, наш мозг, в нашу общую историю.

Если вы согласны, что деньги и погоня за ними могут отравить жизнь и породить зависимость, стоит задаться вопросом: а что делают с нами другие числа? Спросите Торбьёрна Борге, как вдохновляли его показатели датчика Strava и насколько он стал от них зависимым, прежде чем все вышло из‐под контроля и ему отказали ноги. Спросите Парвеза Икбала о его сыне Нооре, который увлекся получением лайков за видео на TikTok, а потом лишил себя жизни.

Заметим, что у чисел сфера охвата гораздо больше, чем у денег. Возьмите наугад любую букву алфавита, и почти наверняка найдется счетное устройство или сервис, начинающиеся с этой буквы. Выбираете T? Вот вам Twitter, Tinder, TikTok и Tripadvisor. А может, B? Тогда BMI, Betsson и Booking.com.

В Швеции самый высокий уровень изнасилований в мире. По крайней мере именно это можно было прочесть на новостных экранах в стамбульском аэропорту одним пятничным утром в августе 2016‐го. Еще до конца того дня это сообщение стало одной из главных новостей по всему миру, от Швеции до Австралии, и было подхвачено Би-би-си и агентством “Рейтер”. Высказывалось предположение, что эту новость специально разместили в аэропорту, чтобы обеспечить ей всемирное распространение. Причем разместили подозрительно быстро после публичного заявления министра иностранных дел Швеции: за пять дней до этого он выступил с критикой принятого в Турции закона о том, что секс с несовершеннолетними не следует автоматически приравнивать к изнасилованию. Можно также предположить, что эта новость не имела бы такого международного резонанса, если бы не включала в себя цифры.

Цифры, взятые из статистики Швеции по изнасилованиям, сравнивались с данными по другим странам и, разумеется, оказались выше всех. Комментарии шведских экспертов, растолковывавших, что это может объясняться большей жесткостью шведского законодательства, а также тем, что в Швеции изнасилования чаще регистрируются и наказываются, не привлекли особого внимания. Естественно, что доля зарегистрированных изнасилований среди всех изнасилований, неизвестна.

А вот статистика по числу изнасилований запомнилась всем. На следующий год она породила в мире новую волну заголовков, примером которых может служить такой: “Швеция – мировая столица насильников?” (его авторы были, по‐видимому, не в курсе, что Швеция – страна, а не город, – ведь это же не подкреплено никакими цифрами…). На сей раз данные упомянул британский член Европейского парламента в ходе дебатов о представлении политического убежища: он указал на то, что по мере увеличения притока беженцев в Швецию в стране увеличилось и число зарегистрированных изнасилований. При этом британский политик не учел, что за тот же период в Швеции расширили определение изнасилования. Число изнасилований, подпадающих под новое определение, но совершенных до его принятия, разумеется, неизвестно, поэтому мир знал наверняка только одно: в Швеции самое высокое число зарегистрированных изнасилований (и это число резко росло в течение нескольких лет).

С цифрами трудно спорить, даже если они не содержат всей правды, потому что они – как раз та часть правды, которой мы доверяем. Слова “большинство” или “много” разные люди трактуют по‐разному, и добиваться единства не имеет смысла, а вот цифры имеют универсальное значение. И даже если они содержат не всю правду, а только часть ее, именно они становятся единственной правдой.

Те заголовки об изнасилованиях вы можете смутно помнить; даже некоторые цифры могли вам запомниться. А вот откуда эти цифры взяты, вы помните? Хотя, впрочем, источник, каков бы он ни был, не имеет особого значения, ведь цифры‐то неизменны, независимо от того, откуда они взялись. Согласны?

Но что вы скажете, если мы заявим, что эти цифры обнародовал какой‐то выдуманный исследовательский институт? Подумаете, что мы вам морочим голову? И будете правы (извините, просто не смогли удержаться): на самом деле цифры сообщил Шведский национальный совет по предупреждению преступности – организация совершенно реальная и надежная. Но на мгновение вы ведь засомневались?

Исследования показывают, что когда люди читают новости, не содержащие цифр, они оценивают надежность информации, исходя из ее источника. А вот если в новости есть цифры, то их источник практически не имеет никакого значения. Слова, убеждения и мысли других людей мы рассматриваем всего лишь как их версию истины, зато цифры кажутся нам истиной бесспорной. Единственной нужной нам истиной.

Наглядным и слегка тревожным доказательством этого может служить исследование, в ходе которого людям предлагались две заметки о землетрясении в Индонезии: в одной приводилась статистика, в другой – нет. Следя за движением глаз тестируемых, исследователи определили, что те, кто читал заметку со статистикой, меньше смотрели на фотографии бедствия и его жертв (и, соответственно, в ответ на вопрос, сколько денег они готовы выделить на помощь пострадавшим, называли меньшие суммы).

Опасность в том, что цифры заставляют нас думать более поверхностно. Этим объясняются результаты эксперимента, в ходе которого мозг испытуемых сканировался, когда они слушали новости с цифрами или без. Оказалось, что при прослушивании новостей, содержащих цифры, префронтальная кора возбуждается меньше. Префронтальная кора – это та часть мозга, которая управляет эмпатией и нашей способностью рассматривать происходящее с другой точки зрения. Исследователи рискнули сделать вывод, что цифры блокировали активность мозга испытуемых.

Похоже, с теми, кто пишет новости, происходит нечто подобное. Американский анализ более ста тысяч новостных заметок и постов в соцсетях показал, что чем больше цифры, о которых рассказывают журналисты, тем реже в их текстах встречаются эмоциональные выражения и тем слабее эпитеты. Похоже, что цифры притупляют восприятие. Чем больше цифры, тем меньше необходимость в персональном участии.

В условиях охватившей мир числовой эпидемии это может иметь серьезные последствия. Особенно учитывая, что новости с цифрами (как показали исследования) лучше распространяются и журналисты предпочитают освещать именно их, – независимо от того, что это за цифры. Ученые называют это цифровым парадоксом: журналисты испытывают меньше потребности проверять верность цифровых данных, ибо они так легко проверяются, что это может сделать каждый. Отсюда делается парадоксальный вывод: цифры всегда верны.

Но, как вы, очевидно, уже догадались, цифры верны не всегда.

Цифры можно выдумывать. Например, можно сказать, что эта книга разошлась по миру в пяти миллионах экземпляров (пока не разошлась, но выдумать это нам было легко и приятно). Или что у автомобиля-монстра “хаммер” затраты на проезд одной мили составляют всего 1,95 долл., притом что у “приус” эта стоимость равна 3,25 долл., как утверждали заголовки новостей в 2007‐м (хотя это верно, только если стоимость езды на “хаммере” разделить на 35 лет, а езды на “приусе” – на 12, что и сделало рекламное агентство, объявившее об этих числах). Или изменить статистику, касающуюся людских потерь и захваченной техники, которую Пентагон скармливал репортерам во время вьетнамской войны, чтобы обеспечить оптимистичные заголовки новостей и добиться общественной поддержки войны.

Раньше это называлось пропагандой, теперь принято говорить: “фейковые новости”. И точно так же, как цифры являлись классикой пропаганды (сделайте поиск по слову “пропаганда”, и цифры будут играть ведущую роль в списке советов о том, как ее распознать… или, к сожалению, о том, как создать собственную), они весьма эффективны и в фейковых новостях – в двух отношениях.

Во-первых, необязательно даже верить, что цифры верны, – они все равно влияют на нас. Возьмем, к примеру, стрельбу в шведском городе Мальмё с населением 300 тысяч человек. Какое число застреленных кажется вам более правдоподобным: 600 человек в год или 10?

Если мы скажем, что от стрельбы погибает 600 человек в год, это число, вероятно, покажется вам слишком большим: не может быть, чтобы в городе убивали почти по два человека в день. Но если, предложив вам эти два варианта на выбор, мы затем попросим вас угадать реальное число, ваша догадка наверняка будет выше, чем если бы первоначальный выбор был между 0 и 10. Тогда бы вы, наверное, выбрали число в этом диапазоне, а не 55 или 78.

Начальные цифры создают точку отсчета, независимо от того, верны они или нет. Мы это знаем, потому что мы это проверили.

После появления самых страшных сообщений о стрельбе в Мальмё (а произошло это как раз перед парламентскими и муниципальными выборами в Швеции), мы разбили группу, состоявшую из более чем тысячи случайным образом выбранных шведов, на две части. Одни должны были отреагировать на наше сообщение о том, что убито шестьсот человек, другим мы сказали, что убито десятеро. Те, кому было названо большее число, подумали (к счастью), что оно слишком велико и должно быть фейком. Но когда им предложили угадать реальное число убитых, названные ими цифры были почти в два раза выше, чем у тех, кому назвали меньшее число (которое было сочтено более правдоподобным). Те, кому назвали большее число, оценили обстановку в городе как ненадежную и менее безопасную. Хоть люди и не поверили в это число, оно все равно повлияло на их оценку реальной ситуации.

Психологи называют это “якорением”: когда мы формируем наше представление о чем‐то, нам нужна точка отсчета, от которой мы будем отталкиваться. А поскольку цифры очень быстро проникают в нейроны нашего мозга, мы не успеваем защититься от них. Укоренившись там, они влияют на наши оценки, даже если мы знаем, что эти цифры неверны.

Например, если спросить, считаете ли вы, что ядерная война разразится в ближайшие десять лет с вероятностью больше или меньше 90 %, вы, скорее всего, ответите, что меньше. А если спросить, больше или меньше эта вероятность одного процента, я подозреваю, что вы скажете, что она больше. Но если потом предложить вам самому оценить такую вероятность, то на вас повлияет заданный перед этим вопрос и ваша оценка будет зависеть от того, на какой именно вопрос вы только что отвечали. Вы оцените вероятность войны выше, если отвечали на первый вопрос (в мозг внедрилось число 90 %), и ниже, если отвечали на второй. Этот результат получили исследователи, проводившие такой эксперимент, и итоги остались теми же даже при изменившихся условиях, когда ученые предлагали людям задуматься о том, как вообще возникают ядерные войны, и объясняли, что числа 90 и 1 взяты просто с потолка. Каждый раз те, кто видел большее число, предполагали, что эта вероятность составляет около 25 % (!), а у тех, кто видел меньшее, оценка была существенно ниже – примерно 10 %.

И вот что особенно странно: если мы думаем, что освободились от неправильного числа, то мы более уверены в своей оценке. Когда студенты школы экономики в Сан-Паулу оценивали стоимость крупных компаний на фондовой бирже, на их оценки – вполне предсказуемо – влияло то, что им сначала предстояло решить, выше или ниже эта стоимость определенного числа (слишком большого или слишком маленького). При этом они были гораздо больше уверены в своих оценках (почти столь же неправильных), чем те студенты, которым не предъявляли никаких чисел, прежде чем предлагали дать собственную оценку (хотя у этих студентов оценки были точнее); студенты из первой группы были даже готовы спорить на деньги, защищая свои догадки.

Так что числа обманывают нас дважды: во‐первых, они влияют на нас независимо от того, верим мы в них или нет; а во‐вторых, чем меньше мы в них верим, тем более убеждены в верности своих оценок.

А хуже всего то, что числа могут вообще не иметь никакого отношения к делу. Мы – числоголики, и мы инстинктивно реагируем на числа, независимо от их природы. В некоторых классических экспериментах студентам Корнеллской и Гарвардской бизнес-школ предлагалось угадать, сколько очков наберет выдуманный баскетболист Стэн Фишер (играющий под номером 54 или 94) в очередном матче NBA либо сколько денег они потратят в новом (выдуманном) ресторане (с названием “Студио-17” или “Студио-97”). От Стэна Фишера с бóльшим номером ожидали значительно больше очков, а в ресторане с бóльшим числом в названии предполагали потратить больше денег.

И это по‐настоящему пугает. Что если числа, с которыми мы регулярно сталкиваемся, укоренятся в наших нейронах и станут влиять на наше мировоззрение и определять реакции на совершенно не связанные с этими числами события?

Вдруг более высокий показатель вашего шагомера заставит вас снять бóльшую сумму в банкомате? Или большее число лайков под вашим последним постом в Instagram побудит вас предложить на eBay или Redfin более высокую цену, чем вы посчитали бы разумным в ином случае?

Это нас заинтересовало. Мы попросили примерно полторы тысячи человек записать, сколько шагов они прошли в тот день (у большинства на телефоне стоит приложение, которое автоматически считает шаги; тем, у кого такого приложения не было, предлагалось как можно точнее угадать это число). Потом мы попросили их сказать, сколько они готовы заплатить за однокомнатную квартиру в своем городе. И что же вы думаете? Чем больше шагов они прошли, тем больше были готовы заплатить за квартиру. Можно подумать, что это объясняется тем, что жители больших городов ходят больше (из‐за больших расстояний) и жилье в больших городах дороже, но мы это проконтролировали. Большее количество пройденных шагов соответствовало готовности платить больше независимо от города. Другое возможное объяснение: люди, которые делают больше шагов, считают себя более спортивными и готовы “наградить” себя за это более высокой платой за квартиру. Однако тот же эффект наблюдался, когда мы просили испытуемых угадать среднюю стоимость однокомнатной квартиры в их городе.

Что если алгоритмы будут определять, какого порядка числа окружают вас в каждый данный момент времени, и подстраиваться под них при создании фейковых новостей и рекламы (тут явственно запахло Оруэллом)?

В некоторой степени это уже происходит. Алгоритмы соцсетей реагируют на количество просмотров, комментариев и перепостов и активнее продвигают те посты, которые порождают все это в больших количествах. И мы уже отметили, что новости, содержащие цифры, привлекают больше кликов, создавая двойной эффект: цифры в постах приносят больше кликов, а обилие кликов, в свою очередь, подталкивает алгоритмы к продвижению этих постов. Если цифры сенсационны и провокационны (как в случае со статьей под заголовком “Швеция – мировая столица насильников?”), толчок получается еще более сильным – настоящее торжество фейковых новостей.

К сожалению, люди функционируют, как алгоритмы, и отсюда следует еще один способ влияния на нас фейковых новостей. Мало того, что мы не можем освободиться от чисел из новостей, – мы не защищены и от чисел, окружающих новости: того, сколько людей прочло эту новость и скольким она понравилась. Исследования показывают, что люди склонны считать онлайновые новости, получившие много лайков, более достоверными, чем те, у которых лайков мало. Кроме того, людям сложнее определить, реальная это новость или фейковая, если у нее много лайков: большие цифры как бы притупляют критическое мышление. Когда у настоящей и фейковой новостей мало лайков, люди различают их легче.

Еще смешнее то, что люди часто ставят лайки и оставляют комментарии, даже не пройдя по ссылке или не прочитав новость. А это значит, что на нас влияют и ненастоящие лайки. Да и не только они: даже большое число просмотров и то в наших глазах придает новости дополнительный вес.

Мы провели эксперимент, показывая людям положительный или отрицательный пост в отношении выдуманного персонажа с числом просмотров 20 или 2 000 раз. Прочитав положительное сообщение, люди в большей степени симпатизировали герою, если пост был просмотрен 2 000, а не 20 раз. А тот, кто прочел отрицательное сообщение, оценивал персонажа более отрицательно, если просмотров было 2 000. Тем не менее видевшие большое число просмотров были так же уверены, что число чужих просмотров никак на них не повлияло, как и те, кто видел малое. А вот в то, что это число повлияло на других, они верили больше.

Возможно, за то, что на наше восприятие видео влияет число его просмотров, нам следует “благодарить” внутритеменную борозду – ту часть головного мозга, которая содержит числовые нейроны, соединяющие количество с нашими примитивными инстинктами выживания, притягивающими нас к дружелюбным людям и предупреждающими о враждебно настроенных. Внутритеменная борозда отвечает и за интерпретацию чужих намерений. Числа “переводят” поведение других людей в коллективное мнение за или против, а мы должны либо разделить его, либо от него дистанцироваться. Но поведение других людей вовсе не обязано что‐то значить. В данном случае люди просто видели этот пост. И все. Они могли быть не особенно внимательны, могли не дочитать пост до конца, могли не сформировать собственного мнения. Или даже полностью не согласиться с публикацией!

Числа – порой совершенно не относящиеся к делу – вызывают у нас острую реакцию. Вряд ли кто‐то из нас окажется в жизненно важной ситуации, когда нужно дружить с двумя тысячами людей или спасаться от них. Да хоть бы и с двадцатью! Скорее всего, вполне достаточно в каждый момент времени не упускать из виду не более пяти человек, с чем индейцы пираха и мундуруку из Амазонии справляются без всяких чисел.

В наше время, когда степень известности человека можно определить, опираясь на то, сколько у него подписчиков и сколько людей смотрят на него, слушают его и одобряют его действия, есть опасность, что мы будем оценивать важность и истинность слов знаменитости в зависимости от этих цифр. “Чем больше у человека подписчиков, тем выше истинность его слов”. Эта мысль звучит особенно нелепо в свете того, что – как мы отмечали ранее – подписчиков в соцсетях можно покупать.

Протестные движения тоже иногда порождаются своего рода числовым психозом, когда люди начинают отстаивать какую‐то точку зрения не столько из‐за собственных убеждений, сколько потому, что другие считают вопрос важным.

И в заключение несколько прививок против искажения правды.

Задержимся еще немного на мысли об истинности чисел. На том, как числа “застревают” в голове и дезориентируют, а иногда бывают попросту неверными. И на том, как мы поддаемся влиянию чисел, даже если знаем, что они неверные.

Числам свойственно прочно, как приклеенным, застревать в голове. Некоторые вообще загружаются в память навечно. Если вам за тридцать, то вы с большой вероятностью помните домашний телефонный номер своего детства. Или номер своего первого автомобиля. Одни числа, проникая в мозг, закрепляются там, другие – проскальзывают незамеченными. А еще числа исподволь пробираются в ваши повседневные рассуждения, становясь для вас точкой отсчета, хотите вы этого или нет.

Мы только что рассказали о том, как увиденные или услышанные нами числа – вроде числа застреленных людей в год – влияют на наши суждения. И подобных примеров множество. Как вы думаете, сколько весит взрослый жираф? Если вы не специалист по жирафам (а жирафоведов не так уж много!), вам с большой вероятностью придется отвечать наугад. И если мы дадим вам какую‐то подсказку или точку отсчета, вы, скорее всего, на нее и будете ориентироваться. Если мы вас спросим, думаете ли вы, что жираф весит больше 1 000 кг или меньше, а потом попросим угадать точный вес, вы, вероятно, назовете довольно большое число. Но если мы сначала спросим, весит ли жираф, по‐вашему, больше 300 кг или меньше, а потом попросим угадать точный вес, вы, скорее всего, назовете намного меньшее число.

Таким образом, независимо от того, идет ли речь о числе убитых в Мальмё, вероятности ядерной войны, стоимости торгуемых на бирже компаний или весе жирафа, мы тяготеем к “якорной точке”. И этими якорными значениями (верными или неверными) мы (осознанно или подсознательно) ежедневно руководствуемся в своих решениях.

Этот феномен одними из первых исследовали Амос Тверски и Даниэль Канеман (ставший позднее нобелевским лауреатом по экономике). В их эксперименте участникам сначала показывали рулетку, которая останавливалась на значении 10 или 65. После этого их просили угадать, какой процент в ООН составляют африканские страны. Те, кто видел остановку рулетки на числе 10, называли в ответ небольшие числа (в среднем 25 %), а у тех, для кого рулетка остановилась на 65, оценка была намного выше (в среднем 45 %). То есть на ответы участников в неожиданно высокой степени влияли совершенно случайные числа, которые не имели никакого отношения к самому вопросу, но тем не менее “пробрались” к ним в мозг.

Вы можете подумать, что все это не особенно важно. Влияние посторонних чисел на оценку веса жирафа (680–1 150 кг) или процента африканских стран в ООН (28 %) вряд ли представляет собой серьезную общественную проблему.

Числа конкретны, точны и понятны, да? Мы это слышали. Или сами так думали.

Первая и самая очевидная общественная проблема с числами – это, конечно, неверные данные. А неверны или обманчивы они могут быть по ряду причин (очевидных и не очень).

Иногда даже верные числа из‐за неправильной интерпретации приводят к совершенно безумным выводам и решениям. Так бывает, если вы видите те взаимосвязи, которые хотите видеть, или если вы искренне неправильно истолковываете числа и причины их возникновения. Сочетание двух этих заблуждений может привести к весьма серьезным последствиям.

Рассмотрим сначала последнее: вы принимаете соотношение между двумя числами или объектами за причинно-следственную связь (каузацию). Ошибочное истолкование корреляции как каузации – любимая тема в среде ученых, яркие примеры подобных ошибок часто обсуждаются на исходе вечеринок. Иллюстрацией этого может служить недавний пост в Facebook в группе Друзей норвежского сельского хозяйства: “Мы постоянно слышим, как вредно для здоровья есть столько мяса, сколько едят в Норвегии. Этот график [входящий в пост] показывает, что продолжительность жизни увеличилась в тот же период, в котором увеличилось и потребление мяса”.

Подумайте об этом, а мы пока рассмотрим несколько других примеров.

В 1999 году канал CNN, основываясь на отчете об исследовании, опубликованном в престижном журнале Nature, сообщил, что у детей, спящих при включенном свете, с большей вероятностью развивается миопия. Полученные в ходе исследования цифры не оставляли сомнений: сон при включенном свете ведет к развитию близорукости. Однако несколько позже другие исследователи изучили этот вопрос и обнаружили сильную связь между миопией у родителей и у детей, а также заметили, что близорукие родители чаще оставляли ночью свет в детской. Чувствуете? Миопия у родителей влечет и миопию у детей, и ночное освещение детской. Как отметил один из исследователей, “мы полагаем, что это может объясняться плохим зрением родителей”. Возможно, наследственность более значимая причина миопии, чем ночное освещение.

По некоторым вопросам, где наличие причинно-следственной связи вызывает ожесточенные споры, легко найти массу корреляций, подтверждающих ту или иную позицию. Табачная индустрия десятилетиями отрицала, что курение вызывает рак, ссылаясь на сомнительные корреляции. А сайты противников вакцинации и сторонников теории заговора кишат “убедительными” свидетельствами того, что вакцинация может привести к выкидышу. Но разве допустимо игнорировать то, что частые события нередко совпадают по времени? Учитывая, что вакцинацию проходит масса беременных женщин и что самопроизвольные выкидыши случаются часто, неудивительно, что у большого количества женщин – чисто случайно – в течение суток после вакцинации происходит выкидыш. Если вы все еще сомневаетесь, то знайте: надежные научные исследования показали, что вакцинация не представляет опасности при беременности.

У вас нашлось время подумать о том посте в Facebook о продолжительности жизни и потреблении мяса? Как вы полагаете, какие еще показатели – помимо продолжительности жизни и потребления мяса – выросли за период 1950–2020? И нет ли теоретической возможности, что потребление мяса все‐таки отразилось негативно на здоровье, несмотря на то, что средняя ожидаемая продолжительность жизни увеличилась?

Над различием между корреляцией и каузацией легко шутить. Например, потребление сыра в США сильно коррелирует с числом людей, умерших от того, что запутались в собственном постельном белье. Но есть ли причинно-следственная связь между этими числами? Это кажется очень маловероятным.

Однако в тех случаях, когда величины логически связаны и меняются одновременно, даже опытным исследователям немудрено запутаться и найти причинно-следственную связь там, где ее может не быть. Это случается ежедневно в компаниях и организациях, в ходе политических дебатов, а еще в тысячах домов во время застольных бесед на различные темы, такие как аборты, вакцинация, экономика, диетические добавки и потребление мяса.

Кроме того, нам свойственно воспринимать числа, исходя из собственной системы ценностей и политических пристрастий. Толкуем мы их вкривь и вкось, и потому совсем неудивительно, что каждый из нас нередко хочет извлечь из них что‐то свое. Психологи часто говорят о двух связанных феноменах: “предвзятости подтверждения” и “мотивированном рассуждении”: мы склонны искать такие числа и открытия, которые подтверждают нашу точку зрения, и придавать им большее значение. Если вам нравится вино, то вы считаете более важным то исследование, которое подтверждает его полезность, чем то, которое эту полезность отрицает. Вам не хочется переходить по ссылкам на статьи, где говорится, что потребление вина ведет к раку. Если вы не верите, что изменение климата вызвано деятельностью человечества, то смотрите на соответствующие цифры совсем не так, как человек, который полностью воспринимает правду об изменении климата. Если вы – сторонник Трампа, то для вас все новости CNN – фейковые.

Такую ошибку может сделать любой. Если вы – норвежский скотовод, то ваше восприятие цифр о потреблении мяса и продолжительности жизни может отличаться от восприятия вегетарианца. Даже цифровые фанаты склонны к “предвзятости подтверждения”, хотя в их случае проявляться это может несколько неожиданным образом. Проведенное в 2017‐м исследование показало, что люди, хорошо подкованные в математике, чаще всего применяют свои знания для интерпретации цифр и проблем, которые противоречат их взгляду на мир. Разве это не кажется парадоксальным? На те числа, которые подтверждают их точку зрения, они тратят гораздо меньше сил, принимая их без сомнений. Цифровые фанаты сосредотачивают свои усилия на критическом анализе цифр оппонентов, прежде чем обращать внимание на те цифры, которые поддерживают их точку зрения. Еще одно подтверждение того, что люди рассуждают выборочно и попадаются в ловушку “предвзятости подтверждения”.

А что насчет политиков, корпоративных менеджеров и вашего шефа? Вам не кажется, что и они периодически попадают в эту ловушку, выбирая только те цифры, которые подтверждают их точку зрения? Или порой приходят к совершенно иным выводам, чем окружающие, опираясь на те же самые цифры? Утверждают наличие причины и эффекта там, где на самом деле есть простая ковариация? Либо даже подтверждают свое мнение попросту неверными числами?

Да. Если они люди, то с ними такое случается. И при этом все больше решений на рабочих местах и в организациях принимается на основании числовых данных и новых способов измерения.

Поэтому давайте рассмотрим подробнее, как в обществе принято измерять и количественно оценивать друг друга.

1924 год, Цицеро, штат Иллинойс. Рабочие Хоторнской фабрики компании Western Electric готовятся к участию в исследовании производительности труда, которое растянется почти на восемь лет и вызовет бурные дискуссии. Цель исследования – выяснить, как изменения оборудования и окружающей среды влияют на производительность физического труда. Ученые проводят контролируемые эксперименты по изменению рабочей среды. Начинают они с освещенности рабочих мест. Некоторым рабочим освещенность временно меняют, другим – нет. Производительность тех и других измеряется. Выясняется, что производительность повышается у тех рабочих, кого затронули изменения, независимо от того, увеличилась освещенность или уменьшилась. Мало того: у контрольной группы (куда входят те, у кого освещенность рабочего места была все время неизменной) производительность тоже повышается! В проведенном на Хоторнской фабрике эксперименте поражает то, что почти для любой изменявшейся переменной производительность повышалась и в экспериментальной, и в контрольной группах.

В первых учебниках по психологии и организационному поведению это исследование называлось “эксперименты с освещением”, а сам феномен позже назвали “хоторнским эффектом”. Сам факт того, что за человеком наблюдают, заставляет его изменить свое поведение. С 1930‐х годов это исследование вызывает постоянные споры; обсуждается его методология, причины полученных результатов и даже существование хоторнского эффекта как такового. Сегодня почти все ученые сошлись во мнении, что наблюдение за действиями человека или измерение их результатов может повлиять практически на все, начиная со старательности наблюдаемого и (в краткосрочном плане) его производительности и кончая его предпочтениями и приоритетами.

С тех пор измерения и числовые показатели вошли во все сферы нашей деятельности. Они важны для частных компаний, армии и волонтерских и государственных организаций, таких как школы, полицейские отделения и здравоохранительные учреждения. А поскольку технологии непрерывно развиваются, измерений и числовых показателей становится все больше. И мы уже так привыкли к ним, что перестали на них реагировать.

Но при этом мы зачарованы числами, восхищены своими измерениями.

Тот факт, что большинство вещей можно измерить, не означает, что это нужно делать или что мы измеряем именно то, что надо. Вдобавок у самого процесса измерения могут быть последствия. В телесериале The Wire (“Прослушка”) – захватывающей антиутопии – показаны неприятные последствия внедрения измерений в социум: полиция настолько увлечена достижением количественных показателей, что забывает и об эффективности, и об этичности своих действий. В реальной жизни преподаватели, вынужденные концентрироваться на государственных тестах и показателях, замечают, что это идет в ущерб остальной учебе. А власти устанавливают для полиции такие невероятные цели, что достичь их можно, лишь игнорируя настоящие преступления, скрывая сложные случаи и решая только тривиальные задачи.

Мы уже рассмотрели, насколько уместны и эффективны измерения в целом. Заметили, что они могут привести к замене внутренней мотивации внешней и отказу от того, что раньше доставляло удовольствие. Что измерение производственных показателей и поощрение за высокие результаты может принизить значимость самой деятельности. Выяснили, что измерения и количественные оценки имеют нежелательные побочные эффекты: мы начинаем жульничать, становимся эгоистичнее, уделяем свое основное внимание именно тому, что измеряется. Все это, конечно, относится и к организациям, и к их сотрудникам.

Служащие быстро приспосабливаются регулировать именно те параметры, за которые проще всего получить вознаграждение, будь то ключевые показатели эффективности, время отклика, удовлетворенность клиентов или низкий уровень ошибок. То же самое делают и организации. Университеты и колледжи уделяют особое внимание наиболее популярным учебным курсам и научным журналам, приносящим наивысшие баллы, и тщательно подстраиваются под международные системы рейтингов и аккредитаций, поскольку государственное финансирование, в свою очередь, зависит от тех же самых показателей. Даже больницы в первую очередь обслуживают тех пациентов и проводят те операции и процедуры, которые принесут им больше всего баллов.

Вы думали, что уж больницы‐то не подвластны тирании измерительной системы? Но вот в Англии персонал приемных покоев, адаптируясь к новой системе поощрения, стал подолгу держать пациентов в машинах скорой помощи. Если пациента не обслужили в течение четырех часов после поступления в больницу, учреждение наказывают фунтом. И что в итоге? Перед больницами выстраиваются вереницы карет скорой помощи – нового пациента не принимают, пока нет уверенности, что его успеют обслужить за четыре часа. В США были случаи, когда в прооперированных пациентах искусственно поддерживали жизнь в течение 31 дня, потому что больница получает плату только за тех пациентов, которые прожили хотя бы 30 дней после операции.

Вы, наверное, думаете, что штрафы за неправильную парковку выписывают прежде всего для того, чтобы обеспечить безопасный и экологически чистый транспортный поток и избежать связанных с парковкой недоразумений? А вот и нет. В фокусе внимания оказалось то, что проще всего посчитать: штрафные квитанции. Чем больше квитанций выписала компания, тем эффективнее она работает.

“Нельзя управлять тем, что не поддается измерению” – знаменитое высказывание гуру управления Питера Друкера.

Однако беда в том, что легче измерять показатели, лучше поддающиеся количественной оценке, и сосредотачивать внимание именно на них. Новую систему управления в госсекторе, при которой учреждениями пытаются управлять, как компаниями, ориентируясь на измерения и числовые показатели, часто критикуют именно потому, что учреждение – это не компания. Общественный сектор – комплексная сфера, в которой есть множество заинтересованных сторон и где нужно учитывать разнообразные соображения. Если в такой ситуации ориентироваться на числа, это может лишить ресурсов область, важную для всего механизма.

Основой для измерений и системы числовых показателей в учреждениях служат три более или менее ясно сформулированные допущения. Во-первых, возможно (и зачастую необходимо) заменить субъективные, основанные на опыте оценки стандартизированными числовыми показателями и правилами. Во-вторых, числа обеспечивают предсказуемость и прозрачность, позволяющие учреждению эффективнее добиваться своих целей. И в‐третьих, сотрудников лучше всего мотивировать и контролировать, связав поощрение и наказание (материальные или моральные) с их продуктивностью.

Но, учитывая рассмотренные ранее в этой книге проблемы, сопряженные как с человеческими слабостями, так и с ненадежностью чисел, неочевидно, что эти допущения всегда верны. Числа могут негативно сказаться на работе учреждений с той же легкостью, с какой сбивают с толку нас, – из‐за того, как формируются и измеряются числовые показатели, как они используются и интерпретируются при принятии решений.

Если же измерять и считать абсолютно необходимо, почему бы не измерять что‐то забавное и мотивирующее. Вот, скажем, такое скучное число, как ВНП (валовой национальный продукт), которое во многих странах рассматривается как индикатор развития и прогресса. Что если вместо него взять нечто совершенно иное, столь радикальное, как валовая национальная удовлетворенность (ВНУ)? В молодой горной стране Бутан ВНУ ввели вместо ВНП для измерения состояния государства. Круто, да?

Хотя… мы же так уже делали. Когда в течение определенного периода мы регулярно измеряли уровень удовлетворенности людей, то обнаружили, что их удовлетворенность понемногу снижается. Вот черт!

Иисус не родился в нулевом году. Когда он родился, шел 3761 год, потому что в ходу был еврейский календарь. И 3761‐й считался годом его рождения в течение следующих пятисот лет, пока монах Дионисий Малый не решил начать с рождения Иисуса новую эру. Однако год его рождения не стал нулевым, потому что ноль тогда еще не изобрели (историки считают, что впервые ноль объявился в Месопотамии за три года до рождения Иисуса, а через семь лет – у индейцев майя, но в западный мир он пришел только в XII веке). А в нашем календаре нуля нет и поныне: мы переходим от –1 (1 год до н. э., до “Рождества Христова”) сразу к 1 (1 год н. э., 1 год от “Рождества Христова”). Так что Иисус родился на год позже самого себя!

А мне‐то какое до этого дело, быть может, думаете вы. Мы просто хотим, чтобы вы знали: числа, положенные в основу определения времени – возможно, самые фундаментальные в существовании человечества, – выдуманы. С Иисусом вас роднит то, что ваши с ним жизни начинаются с выдуманных кем‐то дат. Он был рожден сначала в 3761 году, а потом – в первом, вы же родились, вероятно, во второй половине 1900‐х или в начале 2000‐х. А лет через пятьсот кто‐нибудь может придумать вам совсем другой год рождения.

И это относится ко всем числам, с которыми мы имеем дело. Числа, влияющие на наше тело, самооценку, продуктивность, взаимоотношения и жизненный опыт, выдуманы. Это изобретенные людьми единицы измерения, истины и точки отсчета. Некоторые из них вы, возможно, создали сами, а большую часть остальных – другие люди или машины. Но они в любом случае выдуманы!

Мы советуем время от времени вспоминать об этом. Наша книга полна занимательных и пугающих примеров того, как числа влияют на нас, – чаще всего без нашего ведома, поскольку мы воспринимаем числа как что‐то само собой разумеющееся, не подвергая их сомнению, полагая, что мы сами и есть наши числа. Но – как и любая выдумка – числа не соответствуют реальности в точности. У них есть множество ограничений.

Прежде всего, числа не вечны. Они могут в любой момент измениться. Хотя само время существовало вечно (по крайней мере в течение тех 14 млрд лет, что – насколько нам известно – существует Вселенная), числа для его подсчета менялись несколько раз. Они почти дошли до 4 000, а потом внезапно уменьшились до 500 (примерно), когда Дионисий нажал на “Сброс” и начал новую эру. А через 1 500 лет мы мгновенно увеличили срок до нескольких миллиардов лет, когда астрономы придумали, как измерять возраст Вселенной (существовавшей задолго до рождения Иисуса). Возможно, вскоре мы снова изменим летоисчисление. В конце концов, лауреат нобелевской премии по физике 2020 года Роджер Пенроуз полагает, что до нашей Вселенной была другая Вселенная, а это может увеличить возраст мира еще на несколько миллиардов лет (разница между 3761 и 1 годом н. э. внезапно кажется ничтожной). Представляется, что это, мягко говоря, революционные изменения в подсчетах времени, но – нет. Все эти годы существовали всегда как часть всего времени. Мы просто выдумали для них новые цифры.

Когда‐то год состоял всего из десяти месяцев (название последнего месяца года начинается с “дек” – от латинского decem [десять]), но потом римляне добавили еще два месяца, чтобы календарный год совпал с солнечным. А в Норвегии и Швеции в Средние века каждый год был на один день длиннее вплоть до XVIII века, когда эти страны перешли с не совпадавшего с солнечным годом юлианского календаря (который и сам возник в результате реформы предыдущей системы) с его ежегодным лишним днем на григорианский календарь, в котором лишний день добавлялся раз в четыре года. Для синхронизации с остальной частью мира, где этот переход произошел намного раньше, пришлось укоротить февраль до 17 дней в тот год, когда в Скандинавии переключились на григорианский календарь.

Есть уйма других примеров того, что числа не вечны. Взгляните хотя бы на мир спорта. Если вы найдете в интернете видео выступления гимнаста или фигуриста, за которое всего несколько лет назад ему поставили десять баллов, то можете подумать, что это какой‐то фейк, – настолько неправдоподобно простым оно вам покажется. А отыскав черно-белую запись десятибалльной программы с Олимпиады первой половины XX века, поймаете, пожалуй, себя на мысли: “Подумаешь, немного потренировавшись, я бы и сам так смог”. Разумеется, смогли бы вы вряд ли, но суть в том, что гимнастика в наше время стала намного сложнее. Сравнивать тогдашние 10 баллов с сегодняшними – это все равно что сравнивать яблоки с грушами… или счетные палочки с компьютером: функции у них одинаковые, но различие в продуктивности несопоставимо.

Кстати о продуктивности. То, что шведы взяли серебро на футбольном Кубке мира в 1958 году, было поразительно, но оказаться вторым из шестнадцати участников того чемпионата совсем не то же самое, что занять второе место сегодня, когда в соревновании участвуют 32 команды (или в будущем чемпионате, в котором планируется 48 команд-участниц). Не говоря уж о теннисе, где алгоритм присвоения игрокам баллов за последние 25 лет поменялся пять раз (это касается продолжительности учетного периода, включения в подсчеты тех или иных турниров, системы присвоения весов матчам), так что места, которые занимали игроки в разные периоды времени, нельзя даже сравнивать.

Да и числа, которые присваиваете вы сами, тоже не вечны. Возьмем, к примеру, ваши впечатления, о придирчивые и ворчливые критики. Те 5 баллов, которые вы поставили фильму или ужину несколько лет назад, теперь, наверное, превратились бы в 4, если не в 3 (у самых требовательных). Сегодня вы, вероятно, уже не будете так разбрасываться пятерками.

А еще нужно помнить, что числа не универсальны. Здесь в качестве примера тоже можно рассмотреть время. Ведь сейчас не у всех на календаре 2020‐е. Еврейский календарь продолжает свой отсчет – и по нему сейчас 5780‐е. По исламскому календарю, наоборот, 1440‐е, а северные корейцы отстали еще больше: они начали считать совсем недавно и досчитали только до 110‐х (потому что для них все началось с рождения Ким Ир Сена – события, которое все мы пропустили). И даже тот год, в котором февраль в Норвегии и Швеции был на 11 дней короче обычного, имел в этих странах разные номера. В Норвегии переход произошел в 1700‐м, а в Швеции – в 1753‐м. То есть, хотя мы все время и живем на одной и той же планете одной и той же Вселенной, считаем мы это время совершенно по‐разному.

Еще одно доказательство неуниверсальности чисел – существование разных валют. Покупка журнала The Economist в разных странах происходит по‐разному. Вероятно, в США вы его купите охотнее, чем в Норвегии или Швеции, потому что его цена в долларах меньше, чем в кронах. Даже если с вашего счета списывается одна и та же сумма, потерять 6 долларов не так жалко, как потерять 50 крон: мы же забываем, что числа не универсальны, и нам кажется, что 6 всегда меньше 50. Исследователи называют это эффектом деноминации, когда деньги (имеющие одну и ту же ценность независимо от вашего местоположения, ибо, пересекая границу страны, вы не становитесь ни богаче, ни беднее) у нас в голове сводятся к цифрам, которые кажутся нам универсальными, а на самом деле зависят от того, где вы находитесь. Поэтому в тех странах, где валюта оперирует меньшими числами, мы тратим больше, а там, где числа больше, тратим меньше (хотя в обоих случаях в нашем распоряжении имеется одна и та же сумма).

Но фактически в США вам придется заплатить за журнал больше, чем в скандинавских странах, потому что американский продавец, учитывая психологию покупателя, установит цену в 5,99 доллара (немного напоминает психологический возраст и его магические границы, где мы приписываем большую важность первой цифре, помните?). Продавец снизит цену на один цент, чтобы уменьшить первую цифру с 6 до 5, а в скандинавских странах – из тех же соображений – установит цену в размере 49,50 кроны (снизив цену в пять раз больше, чем в США). Исследования относительно журнала The Economist (проведенные, как нетрудно догадаться, экономистами), а также кукурузных хлопьев и многих других товаров показали, что в разных странах товары стоят по‐разному, хотя должны были бы стоить одинаково, именно из‐за того, что переход через магическую ценовую границу в одних валютах обходится дороже, чем в других.

Третьим примером неуниверсальности чисел служат, конечно, те числа, которые вы присваиваете сами. Ведь вы не только придирчивы, но еще и привязаны к определенным числам. Если вы полагаете себя женщиной, то скорее оцените гостиницу четным числом, а если мужчиной – нечетным, хотя ощущения у вас одинаковые. А поскольку все люди склонны округлять четные числа в большую сторону, а нечетные – в меньшую, то это может объяснять, почему женщины чаще ставят более высокие оценки.

В выборе оценок есть еще и культурные особенности. Азиаты больше, чем европейцы, склонны выбирать четные числа и ориентироваться на середину шкалы, а не на ее края. Поэтому азиатская шестерка будет скорее соответствовать европейской семерке, а азиатская четверка – европейской тройке.

Нелишне напомнить себе, что числа не всегда верны. По крайней мере, не автоматически. Мы уже установили, что люди начинают верить в истинность того, чему придано числовое значение. Но даже руководствуясь лучшими намерениями, люди – а ведь именно они решают, какие брать показатели и как их подсчитывать, – могут ошибиться в подсчете.

Люди в основном считают довольно плохо, особенно если речь идет о больших числах. Как вы помните, наш мозг настроен на работу с размерами и количествами, которые встречаются в повседневной жизни и для сложения которых хватает небольших чисел. Но поскольку большие и очень большие числа схожи, мы в них путаемся. Или вообще не даем себе труда разобраться. Если вам сказать, что 1 000 000 (один миллион) секунд составляет 13 дней, как быстро вы сможете ответить на вопрос, чему соответствует 1 000 000 000 (один миллиард) секунд? Вряд ли вы подумаете, что миллиард секунд – это аж 31 год (что верно). И мы совершенно уверены: вам покажется, что 1 000 000 000 000 (один триллион) секунд намного меньше 31 688 лет (хотя на самом деле триллион секунд чуть больше).

Такие огромные числа невозможно сопоставлять и сравнивать. Это отчасти объясняет, почему люди “теряют ощущение масштаба” и берут слишком большие кредиты (им кажется, что 200 000 долларов не намного больше 100 000), проигрывают огромные суммы в казино (проигрыш 100 000 долларов не воспринимается ими, как в десять раз худшее событие, чем проигрыш 10 000) или на бирже (на текущий момент рекорд принадлежит финансовому менеджеру из американского банка JP Morgan, который в 2012‐м потерял 9 миллиардов долларов).

Компьютеры тоже могут внести свой вклад в неразбериху. В 2011‐м книга The Making of a Fly (“Развитие мухи”) стала самой дорогой книгой в мире: ее цена на Amazon выросла почти до 24 млн долларов. Днем ранее эта книга о генетике продавалась за 35 долларов, и нельзя сказать, что народ за ней ломился. Оказалось, что два книжных продавца следовали одному и тому же алгоритму, выставляя книгу на продажу по цене в 1,3 раза выше цены конкурента (если кто‐то заказывал книгу, ее покупали у конкурента и доставляли покупателю). Каждый раз, когда алгоритм одного продавца умножал цену конкурента на 1,3, алгоритм второго умножал на 1,3 уже новую цену… и так далее (не так уж долго надо умножать, чтобы цена взлетела до небес).

Об этом стоит помнить постоянно: числа не всегда точны. Они кажутся ужасно точными с этими своими знаками после запятой. Но, несмотря на все эти знаки, числа часто бывают округленными. Возьмем, к примеру, число пи, необходимое при вычислении кругов и шаров. Всем известно, что пи равно 3,14. Это не совсем верно, возразит тот, для кого пи равно 3,14159265. Люди умеренной занудливости на этом остановятся, но участники соревнований по запоминанию отбарабанивают еще сотни или даже тысячи десятичных знаков этого числа.

Так что пи действительно равно 3,14, но – не в точности. Приближенные значения представляют серьезную проблему, если, например, прокладывая курс космической ракеты к Марсу, промахнешься на несколько километров или, определяя возраст Вселенной, ошибешься лет этак на миллиард (спросите НАСА).

Если эти примеры с округлением не совсем понятны (люди, как мы уже писали, с трудом воспринимают чрезмерно большие или чересчур маленькие числа), давайте рассмотрим что‐то более вам близкое. Ваши собственные цифры. Если вы поставили фильму четыре балла, это ведь не значит, что он так же хорош, как все остальные фильмы, которым вы поставили четверку? Поскольку на шкале даны только числа 3, 4 и 5, то вы поставили 4, хотя на самом деле этот фильм мог заслуживать всего 3,5 (и эту оценку вы округляете с увеличением, потому что четные числа красивее) или, наоборот, целых 4,5 (эту оценку вы округляете в меньшую сторону, ведь четные числа по‐прежнему красивее). Получается, что вы поставили одну и ту же оценку двум фильмам, которые на самом деле произвели на вас совсем разное впечатление (разница была такой же, как между 3 и 4 или между 4 и 5)!

Та же ерунда и с усреднением чужих оценок. Если вы несчастный преподаватель, подлежащий оценке на RateMyProfessors.com, и половина оценок у вас тройки, а половина – пятерки, то ваш средний балл – 4. Вы можете счесть, что большинство студентов вами вполне довольно. Хотя на самом деле половина считает вас посредственностью, а вторая половина любит (или вроде того). Либо, может быть, вы несколько эксцентричны (эпитет больше подходящий стендаперам, чем преподавателям) и получили половину единиц, а половину пятерок. Увидев ваш средний балл, 3, многие подумают, что вы – рядовая посредственность среди стендаперов или преподавателей, и двинутся по списку дальше, хотя на самом деле вы – довольно необычный человек, если вызываете такие крайние реакции.

То же самое относится, разумеется, и к усреднению ваших собственных оценок. Поставив 4 ресторану, вы учли 5 за еду, 4 за обслуживание и 3 за чистоту туалета. Если бы вы не включили туалет в оценку или за весь вечер туда ни разу не зашли, то ваша оценка была бы ближе к пятерке. В любом случае ваша четверка далека от точной оценки ваших впечатлений; она объединяет все параметры воедино и мало поможет тому, кто хочет узнать, что его ждет в этом ресторане (“все очень неплохо?”). Какой‐нибудь гурман из‐за вашей четверки может не пойти в этот ресторан, а человек со слабым желудком и боязнью микробов пойдет – и в туалете упадет в обморок.

И это последнее, что мы хотим сказать об изобретенных нами числах: числа не объективны.

Ладно, 3 фрукта – это всегда 3 фрукта. Но если 3 – это оценка их вкуса, она сразу же становится субъективной, хотя на вид число не изменилось. (Честно говоря, когда тройка отражает количество фруктов, она тоже может быть субъективной, потому что если один из фруктов – это помидор, то кто‐то сочтет его фруктом – ведь у него есть кожица, защищающая семена, – а другие, например, те, кто следует постановлению Верховного суда США от 1893 года, посчитают овощем.)

Ваша оценка зависит не только от вашего вкуса, но и от других субъективных факторов, таких как ситуация и ваше настроение. Если вы только что нашли на улице монетку, вы можете более высоко оценить свои перспективы (про это есть отдельное исследование, проведенное в те времена, когда люди еще пользовались монетками и периодически роняли их на улицах). Если светит солнце, вы чуть выше оцените свою работу (и про это тоже есть исследование), а если команда вашей страны вчера выиграла матч в Кубке мира, то вас может больше удовлетворять ваше финансовое положение и экономика страны в целом и вы выше оцените правительство (по крайней мере, если вы немец; большинство из этих исследований было проведено в Германии). Голодный человек выше оценит пищу, которую ест (кто бы мог подумать!), и ниже – все остальное: фильм, который смотрит, шампунь, которым пользуется, и ботинки, в которые обут (все это было проверено в ходе исследований; следует, наверное, уточнить, что по каждому вопросу был проведен отдельный эксперимент).

Ну вот мы и закончили. Мы дали вам ряд советов, которые, как мы надеемся, помогут вам чуть лучше справляться с числовой эпидемией.

Мы, разумеется, не думаем, что следует истребить все числа и перестать измерять, считать и сравнивать. Просто нужно научиться лучше справляться со всем этим. Потому что числа совершенно восхитительны. Мы сосредоточили свое внимание на связанных с ними опасностях и рисках, но, как и написано во введении, мы все равно их любим. Во многих смыслах они – питательная почва наших цивилизаций. Все великие исторические цивилизации – от шумеров до римлян и майя – разработали собственные числовые системы и развивались на их основе. А сейчас у нас есть почти глобальная цивилизация, объединенная общей числовой системой. В мире могут быть тысячи разных языков, но числа у всех одни и те же (надо только научиться их понимать).

Благодаря числам мы можем определять, находится ли в жестянке больше пяти орешков, и можем разделить столько зерен, сколько захотим, на столько кучек, на сколько захотим. Мы можем управлять домашним хозяйством, планировать, торговать и делиться всем, чем угодно. Без чисел у нас не было бы ни времени, ни способности понять Вселенную (хотя бы так, как сейчас). С их помощью человечество сможет исследовать новые миры уже совсем скоро, даже до конца этого столетия, если верить ученым.

Числа помогают нам практически во всем, и об этом важно помнить. Они – наши помощники. Для того‐то их и придумали. Потому что все эти числа, которые проникают в ваши достижения, отношения и опыт, которые влияют на вашу самооценку и даже на ваше тело, придуманы. Числа существуют только потому, что кто‐то когда‐то решил, что они значительно облегчат вашу жизнь. Но числа полезны лишь до тех пор, пока вы помните, что на самом деле они не вечны: порой они меняются или приобретают иное значение. Их не нужно использовать для сравнения с прошлым или как точку отсчета для будущего (где те же самые числа могут быть вообще неприменимыми). Не забывайте, что числа не универсальны, и перестаньте сравнивать между собой все подряд, а себя – с другими людьми. Не надо в них слепо верить, потому что они не всегда верны и точны. И всегда помните, что большую часть чисел в своей жизни вы сами же и придумали.

Иногда стоит вовсе забыть о числах. Расскажите друзьям о той роскошной гостинице, в которой останавливались, вместо того чтобы оценивать ее в баллах. Напишите отзыв на книгу, а не ставьте ей оценку. Наслаждайтесь ужином в ресторане, не думая о том, понравится ли он вашим подписчикам в Instagram. Посмотритесь в зеркало, не задумываясь об индексе массы своего тела или о том, что покажут весы. Занимайтесь сексом без секундомера.