ROSE-CROIX

Histoire et mystères

Christian Rebisse

Орден розенкрейцеров – один из самых загадочных посвященческих орденов Запада. «Крест розами увит и облицован. По чьей он мысли розами увит?»[1] – задается вопросом Гёте. Этот символ объединяет два элемента, наделенных противоположными значениями: объявший перекладинами четыре стороны света крест символизирует материальный мир, в то время как тонкий аромат розы говорит о неуловимом аспекте вещей, о духовном мире. Таким образом, роза и крест символизируют тайну соединения противоположностей, брак тела и души.

Роза на кресте символизирует не только эволюцию человека, этот символ также говорит об эволюции творения в целом. XVII в., золотой век розенкрейцерства, видел в браке розы и креста процесс, посредством которого человек помогает возрождению всей природы. Несомненно, именно это имел в виду Жозефен Пеладан, когда формулировал знаменитый девиз: Ad rosam per crucem, ad crucem per rosam, in ea, in eis gemmatus resurgam[2]. Через мистический брак розы и креста, человека и творения, божественное проявляется во всем своем великолепии. Эти предварительные замечания позволяют понять, какой притягательной силой начиная с XVII в. обладает символ розы и креста для тех, кто задается вопросами о тайнах Бога, человека и Вселенной.

История розенкрейцерства начинается в 1614 г. с публикации Fama Fraternitatis, загадочного текста, заявившего о существовании Братства розенкрейцеров. В то время, когда Европу терзали кровавые религиозные войны и разрушительные эпидемии, а новые научные открытия поколебали привычную картину мира, этот текст приглашал ученых присоединиться к братству, основанному Христианом Розенкрейцем. Розенкрейцеры обещают передать ученым мужам Европы удивительные знания, которые помогут спасти общество в условиях кризиса. За первым манифестом вскоре последовал второй, Confessio Fraternitatis, а затем третий, «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца». Они были опубликованы в 1615 и 1616 гг. соответственно. Эти три текста имели огромный успех. Они распространились по всей Европе, благодаря им было написано и опубликовано огромное количество книг. А 1623 г. парижане увидели на стенах своего города плакаты, извещающие о том, что братья розенкрейцеры пребывают «видимыми и невидимыми» в столице Франции.

Кто же они, эти как будто бы невидимые и неуловимые розенкрейцеры? Откуда они взялись? Те ли они люди, которые, по пророчеству Иоахима Флорского, должны основать новую религию в преддверии эпохи Святого Духа? Представляют ли они Илию Художника, того, который, по предсказанию Парацельса, откроет человечеству все тайны Натуры? Что это за таинственная универсальная наука, которой владеет братство, по его утверждению? Эти вопросы будут в центре внимания многих ученых, философов и мыслителей XVII в., таких как Рене Декарт или Исаак Ньютон.

По мнению одних, орден розенкрейцеров так же стар, как и мир. По мнению других, он возник во времена фараонов и, по-видимому, впоследствии вобрал в себя наследие пифагорейцев, Элевсинских мистерий, персидских магов, ессеев, тамплиеров и ордена Золотого Руна. Некоторые считают, что он появился в результате заговора иезуитов. Другие убеждены, что такого ордена не существует, что это всего лишь легенда, придуманная в XVII в. кругом интеллектуалов, чтобы заставить современников задуматься о пороках своего времени. Наконец, некоторые говорят, что это принадлежащее к невидимым мирам братство состоит из «Неизвестных Высших», которые следят за судьбами человечества.

Историю розенкрейцерства изучают начиная с XVII в. Множество книг, написанных на эту тему, свидетельствует о сложности тайны, окружающей его происхождение. Некоторые авторы, путая легенду и историю, публикуют необоснованные домыслы. Другие, опираясь только на документально подтвержденные факты, порой упускают из вида то важное, что вплетено в самую суть культуры посредством легенды и мифа. Следовательно, они не принимают во внимание неочевидные, но тем не менее важные силы, которые приводят в движение исторические события. За последние несколько десятилетий академические исследования осветили многие аспекты розенкрейцерства, благодаря этому были пересмотрены многие традиционные точки зрения на этот вопрос. Однако предстоит сделать еще очень много.

Настоящая книга не претендует на полное раскрытие темы, однако она пытается разделить легенду и историю, факты и домыслы. Она преследует две основные цели: рассмотреть розенкрейцерство в контексте истории западного эзотеризма для того, чтобы лучше понять его, а затем рассмотреть историю возникновения и развития Античного Мистического Ордена Розы и Креста, известного во всем мире под аббревиатурой АМОРК[3] в контексте истории розенкрейцерства. Этот орден является самым значительным розенкрейцерским объединением, а также одним из основных посвященческих движений современности, именно поэтому мы считаем важным максимально ярко осветить его происхождение.

Поскольку история розенкрейцерства является частью истории западного эзотеризма, важно уточнить, что мы понимаем под этим понятием. Прилагательное «эзотерический» происходит от греческого слова ἐσωτερικός, буквально «внутренний», и обозначает то, что недоступно напрямую. Это вызывает в сознании идею движения, направленного внутрь. Таким образом, эзотерика – это наука о том, что находится внутри вещей, о том, к чему невозможно приблизиться только с помощью интеллекта. В конечном счете, это гнозис, знание, которое ведет к трансформации, преображению души.

С другой стороны, как показал Антуан Февр, эзотеризм представляет собой в первую очередь способ подхода к вещам, а не конечный свод доктрин[4]. Его основные направления, такие как алхимия, магия, астрология, каббала, магнетизм и различные связанные с ними духовные практики, возникли не сразу. Они постепенно оформлялись и проникали на Запад, подвергаясь различным влияниям. Таким образом, исследование приведет нас и к тем местам – мифическим или реальным, – где они родились, и к тем, в которых они расцвели. Мы посетим Египет, Грецию, арабские страны, средневековую Европу, Европу эпохи Возрождения и Просвещения, Францию «прекрасной эпохи», а затем Америку. На нашем пути мы встретим таких выдающихся людей, как Гермес Трисмегист, Марсилио Фичино, Джордано Бруно, Джон Ди, Теофраст Парацельс, Франц-Антон Месмер, Жозефен Пеладан, Харви Спенсер Льюис, а также тех, встреча с которыми в контексте этой книги может удивить читателя, это, например, Эрик Сати. Мы рассмотрим многие посвященческие организации, сыгравшие более или менее важную роль в западном эзотеризме или в розенкрейцерском движении. Наконец, дабы удовлетворить интерес читателя, который захочет углубиться в тему, мы сочли полезным дополнить это исследование тематической библиографией и содержащей важные даты истории розенкрейцерства и эзотеризма хронологической таблицей. Как показывает эта книга, розенкрейцерство уходит своими корнями в незапамятное прошлое, поскольку его сущность выходит за рамки материального порядка вещей. Следовательно, как только мы, кажется, достигаем истоков розенкрейцерства, мы сталкиваемся с загадкой: с загадкой происхождения человека и всего творения.

Страница из книги Михаэля Майера «Symbola aureæ mensæ duodecim nationum», 1617

Вопрос об истоках розенкрейцерства не однозначен. Хотя большинство исследователей согласно относят его исторические корни к XVII в., тем не менее начало этого движения можно обнаружить в гораздо более далеком прошлом. Таково мнение Михаэля Майера. В своем труде Silentium post clamores («Молчание после шума», 1617) он говорит о египетских и брахманических истоках розенкрейцерства, а также о том, что оно вышло из Элевсинских и Самофракийских мистерий и включает в себя знания магов Персии, пифагорейцев и арабов. Через несколько лет после выхода Fama Fraternitatis (1614) и Confessio Fraternitatis (1615) Иреней Агностик в труде «Щит истины» (Le bouclier de la verite, 1618) без колебаний представляет Адама как первого представителя ордена. Розенкрейцерские манифесты прямо указывают на свой источник: «Наша философия не есть нечто новое, но та же, что получил Адам после своего падения, в которой и Моисей, и Соломон упражнялись»[5].

Адам, Египет, Персия, мудрецы Греции, арабы напрямую связаны с корнями розенкрейцерства. Эти корни соотносятся с концепцией, которая была широко распространена еще до того, как ее назвали Первичной Традицией. Это понятие появилось в период Ренессанса[6]. Именно тогда был вновь открыт Герметический корпус (Corpus Hermeticum), собрание мистических текстов, приписываемых египетскому жрецу Гермесу Трисмегисту. С этого времени становится все более значимым представление о том, что колыбелью изначального откровения был Египет.

В мои намерения вовсе не входит рисовать общую картину египетского эзотеризма, я вижу свою задачу в том, чтобы показать, каким образом было передано это наследие. Дорога, связывающая Египет с Западом, длинна, и пейзаж ее изменчив. Мы не сможем здесь описать все ее изгибы, поскольку это заняло бы целый том. Тем не менее несколько промежуточных остановок на этой дороге позволят понять истоки Розы и Креста. Для нашего путешествия необходим искусный проводник, и наиболее подходящей кандидатурой на эту роль мне представляется Гермес. Действительно, история и мифы, имеющие отношение к Гермесу, изобилуют сведениями об интересующем нас предмете.

Начиная со времен Античности египетская цивилизация вызывала восхищение европейцев. Таинственные культы египетской религии возбуждали любопытство путешественников. Ее школы мистерий, одновременно и университеты, и монастыри, были хранилищами древних знаний. Эти школы пережили период расцвета во времена и под руководством фараона Эхнатона (ок. 1353 – ок. 1336 гг. до н. э.), в это время была предпринята попытка введения монотеизма в египетской религии.

Хотя фигура Гермеса отчасти происходит от египетского бога Тота, в первую очередь он греческий бог, сын Зевса и нимфы Майи. Греки считали его богом пастухов, воров, торговцев и путешественников. Ему приписывалось изобретение астрономии, музыкальных ладов, гимнастики, мер и весов, а также искусства выращивания оливковых деревьев. Но прежде всего он посланник Зевса и проводник, который ведет мертвых в мир Аида. Его атрибуты – кадуцей и крылатые сандалии.

В египетском пантеоне Тот – особый бог. Его изображают человеком с головой ибиса или павианом (например, в Книге мертвых). Вооруженный палеткой для разведения краски, палочкой для письма и папирусом, он всегда готов записывать слова бога Ра. Он не просто писец, его считали изобретателем иероглифов. Тот – заступник писцов, он покровитель медицины, астрономии и искусств. Ему открыты секреты магии, и он делится тайным знанием с достойными людьми. «Я был посвящен в Книгу Бога, я видел прославление Тота и проник в ее Тайны», – сказал Аменхотеп (любимый сын Аменхотепа III) около 1360 г. до н. э.

Уже во времена Древнего царства (ок. 2705 – ок. 2180 гг. до н. э.) Тота считали посланником богов, он сохранит эту функцию, придя в греческий мир под именем Гермеса. В качестве судьи он стоит между Сетом и Гором. Он – защитник Ока Гора.

В Среднем царстве (ок. 1987 – ок. 1640 гг. до н. э.) Гор олицетворяет мудрость. Его особенно чтили в Гермополе, жрецы этого города считали его автором «Книги двух путей», древнейшего путеводителя по загробному миру. Надписи, которые можно найти на саркофагах этого периода, также говорят о «божественной Книге Тота». Начиная с этого времени Тот упоминается как составитель священных писаний, всеведущий учитель, знающий тайные обряды магии. В это время появляется сюжет: те или иные священные тексты находят у подножия статуи Тота. Этот же сюжет мы обнаружим в истории, как была открыта гробница Гермеса Трисмегиста Аполлонием Тианским. В «Книге мертвых» Тот играет роль судьи, взвешивающего сердца умерших.

Во времена Нового царства (ок. 1540 – ок. 1075 гг. до н. э.) фараон Эхнатон (ок. 1353 – ок. 1336 гг. до н. э.) упразднил старый египетский пантеон, чтобы установить культ Атона, однако и тогда почитание Тота в определенной мере сохранялось. После смерти основателя египетского монотеизма Тот вернул свои позиции и опять стал всеведущим мудрецом и мастером тайного знания. Эпоха Нового царства стала временем расцвета сочинений оккультного характера. Несомненно, именно по этой причине Харви Спенсер Льюис видел в Яхмосе I, первом фараоне этого периода, создателя братства посвященных, из которого позже произошло розенкрейцерство. Он также считает Гермеса мудрым современником Эхнатона. Оккультные знания египтяне сохраняли в тайне. Им обучали в «домах жизни», которые также можно назвать школами мистерий. Мнения специалистов в отношении важности оккультизма и магии во времена фараонов разнятся, однако египтолог Эрик Хорнунг, сотрудник Базельского университета, указывает, что многие историки считают бога Тота со всеми присущими ему атрибутами символом египетских мистерий, это мнение современной науки. Он уточняет: «неоспоримо, что самое позднее с начала Нового Царства преобладает духовный климат, благоприятный для зарождения герметической мудрости». Говоря о значении исследований этой темы в эпоху рамессидов известного египтолога Яна Ассмана, он добавляет, что именно в той эпохе «имеются наиболее благоприятные условия для возможных египетских корней герметизма»[7].

Бог Тот, атрибуты и качества которого стали символом египетских мистерий

В Поздний период египетской истории (ок. 664 – ок. 332 гг. до н. э.) Тот считался великим магом. На одной стеле он назван «дважды великим», иногда его называют «трижды великим (величайшим)» или даже «пятикратно великим» (см. позднеегипетские рассказы о принце Сетне). Во времена Птолемеев греки и римляне были очарованы Гермополем и процветавшим в нем культом Тота. Именно в это время развивается своеобразный синтез египетской и эллинистической культур.

Греки и Египет

Мы имеем достаточно свидетельств взаимоотношений, установившихся между мудрецами Греции и Египта. В V в. до н. э. Геродот посещал Египет и встречался с египетскими священниками. В его текстах упоминаются мистерии Осириса, совершаемые в Саисе. По мнению Геродота, греческие мистерии многим обязаны мистериям Египта. Сравнивая греческий и египетский пантеоны, он обнаруживает, что некоторые греческие божества происходят из страны фараонов. Существовала традиция, согласно которой мудрецы Древней Греции приходили искать знания у мудрецов долины Нила. Считается, что многие из них были посвящены в египетские мистерии и, таким образом, способствовали передаче египетских знаний эллинскому миру. Говоря о таких посвященных, Геродот упоминает только Солона (ок. 640 – ок. 558 гг. до н. э.). Платон (ок. 427 – ок. 347 гг. до н. э.), который тоже побывал в Египте, рассказывает о беседах Солона с египетскими жрецами в «Тимее» и «Критии». В «Политике» он также подчеркивает престиж египетских жрецов. Кроме того, он упоминает Тота в «Федре». В то же время Исократ называет Египет источником философии и указывает, что Пифагор ездил туда учиться. Аполлоний Родосский (ок. 295 г. до н. э. – ок. 230 г. н. э.) утверждает, что Гермес через своего сына Айталида является прямым предком Пифагора.

Больше всего информации о влиянии Египта на мудрецов Греции нам дает Диодор Сицилийский (ок. 80 – ок. 20 гг. до н. э.). Его сообщения основаны, с одной стороны, на том материале, который он смог собрать сам во время своих встреч с египетскими жрецами, а с другой – на книге «О египтянах» Гекатея Абдерского. Диодор утверждает, что Орфей путешествовал по Египту и был посвящен в мистерии Осириса. Вернувшись в свою страну, он ввел новые обряды, Орфические мистерии (ок. VI в. до н. э.). Диодор также говорит, что афиняне совершают в Элевсине обряды, аналогичные египетским. Позже Плутарх будет утверждать, что Орфические и Вакхические мистерии на самом деле имеют египетское и пифагорейское происхождение. Диодор также упоминает о путешествиях Солона и Фалеса Милетского (ок. 624 – ок. 548 гг. до н. э.) в Египет. По его сведениям, они встречались со жрецами и проводили измерения пирамид. Считается, что Платон пробыл в Египте три года и был посвящен в жрецы. По свидетельству Плутарха (ок. 50 – ок. 125 гг. н. э.), Фалес принес в Грецию египетскую геометрию. Диодор говорит, что Фалес посоветовал Пифагору отправиться в Египет и что именно там последний разработал концепцию переселения душ. Позже Ямвлих напишет о том, что Пифагор учился в египетских храмах в течение 22 лет и после возвращения из Египта основал свою школу в Кротоне, Италия. Он перенес в эту школу систему образования, принятую в египетских школах мистерий. Наконец, Диодор сообщает, что Демокрит (ок. 460 – ок. 370 гг. до н. э.), первооткрыватель атома, был учеником придворных египетских геометров и был посвящен в египетские мистерии. Один из учеников Платона, Евдокс Книдский (ок. 405 – ок. 355 гг. до н. э.), математик и геодезист, также совершил путешествие в долину Нила, где получил научное образование и духовное посвящение. Плиний уточняет, что он принес в свою страну важные астрономические знания, в частности о точной продолжительности года (365 с четвертью дней). Его теория гомоцентрических сфер стала отправной точкой для традиционной астрономии. Плутарх, член священнической коллегии и великий жрец храма Аполлона в Дельфах, также отправляется за знаниями на берега Нила. Там он получает посвящение от Клеа, жрицы Исиды и Осириса. В своей книге «Об Исиде и Осирисе» Плутарх упоминает «труды, именуемые как Книги Гермеса» и подчеркивает важное значение египетской астрологии. Он также приводит авторитетные мнения о том, что Исида была дочерью Гермеса.

Гермес, руководящий хором сатиров. Ваза из Дуриса, V в. до н. э.

Плутарх

Тот-Гермес

Проводя параллель между Зороастром и Моисеем, Диодор формулирует концепцию, которая расцветет в эпоху Возрождения и будет называться «вечной философией» (philosophia perennis), суть ее в том, что существуют философские истины, которые передаются через великих мудрецов с незапамятных времен. Начиная со II в. мы обнаруживаем в греческих текстах утверждение, что у Тота был сын Агатодемон, который родил сына и нарек его Гермес. Последнего, которого считают вторым Гермесом, называют Трисмегистом, то есть «трижды величайшим». Таким образом, в III в. н. э. греки приняли Тота под именем Гермес.

Перегонные кубы и сосуды для ферментации. Иллюстрация из алхимической рукописи Синезия на грече ском языке (Национальная библиотека, Париж; документ из собрания текстов древнегреческих алхимиков Марселена Бертло, 1887)

Поскольку Тот был мастером слова и письма, для греков было естественно назвать его отцом своего величайшего поэта – Гомера. Гелиодор в III в. утверждал, что Гомер был сыном Гермеса и жены египетского жреца. Впоследствии каждая эпоха добавляла по одной детали к картине египетского влияния на греко-римский мир, так постепенно сформировалась идея, что Египет является источником мудрости и знаний.

Александрия

После завоевания Египта Александром Великим (ок. 333 г. до н. э.) египетская культура активно ассимилируется культурой греческой. Примерно в 331 г. до н. э. там, где воды Нила сливаются с волнами Средиземного моря, появляется город Александрия. Перекресток культур – египетской, еврейской, греческой и христианской – Александрия становится интеллектуальным центром Востока. Учения терапевтов, гностиков и многих других мистических течений найдут в этом городе многочисленных последователей. Его богатейшая библиотека, насчитывающая более 50 000 томов, аккумулирует все знания эпохи. Так Александрия становится тиглем, в котором соединится сплав греко-египетской алхимии.

В Александрии зарождается алхимия, которая станет продолжением или, вернее, переработкой наследия древней египетской практики, переосмысленной в лоне греческой культуры. Оригинальной чертой этой алхимии станет то, что она предложит конкретный универсальный научный метод, освобожденный от влияния религии. Гермеса Трисмегиста александрийские алхимики станут почитать как основателя этого нового искусства и нового направления развития древней Традиции. Отметим, что алхимия существовала ранее в Китае и Индии. Среди алхимиков Александрии следует особо выделить Болоса из Мендеса (III в. до н. э.). Многие исследователи называют его основателем греко-египетской алхимии.

Порт древней Александрии (рисунок, 1885)

В 30 г. Александрия становится столицей римской провинции Египет. Римляне, в свою очередь, ассимилируют греко-египетского Гермеса и отождествляют его со своим Меркурием, богом торговли и путешествий. Меркурий-Гермес – это вестник богов и проводник душ. Рим легко принимает египетскую культуру и египетские культы.

Герметический свод

За три века до христианской эры началась работа над сводом текстов, который сейчас принято называть Герметический корпус (свод) (Corpus Hermeticum) или «Герметика» (Hermetica), то есть текстами, приписываемыми Гермесу Трисмегисту. Эти тексты стали широко известными начиная с I в. до н. э. Создание «Герметик» продолжалось до III в. н. э. в районе дельты Нила. Написанные по-гречески, они служили распространению египетского эзотеризма. Клемент Александрийский говорит о 42 книгах Гермеса, которые египтяне выносили во время особых церемоний. Ямвлих приписывает Гермесу 20 000 трудов, в то время как Селевк и Манефон доводят их число до 36 525. Наиболее известными, написанными между I и III вв. н. э., являются 17 трактатов, они составляют основу Герметического свода[8]. Как правило, они представляют собой диалоги между Гермесом, его сыном Татом и Асклепием. Первый из этих трактатов, «Пэмандр» (возможны варианты написания, напр. «Поймандр»), посвящен созданию мира.

Еще один важный трактат Герметического свода – «Асклепий». Он говорит о религии египтян и описывает магические ритуалы, которые они используют для привлечения космических сил с целью оживления статуй богов. Еще одна важная часть Герметического свода – фрагменты, вошедшие в Антологию Стобея. 39 текстов, вошедших в эту антологию, представляют собой диалоги Исиды и Гора о сотворении мира и происхождении душ. Тексты, в основе своей приписываемые Гермесу Трисмегисту, кажутся переведенными с египетского языка, однако в действительности они содержат мало подлинно египетских элементов. В этих текстах очевидно влияние греческой философии, а также иудаизма и религии персов. Между многими из них отсутствует связь, часты доктринальные противоречия. Позже мы будем говорить об этих текстах подробнее.

Pax Romana

В то время как влияние Египта на Грецию ограничивалось сферой культуры, мы обнаруживаем его в основном в греческой литературе, влияние Египта на Рим было другим и протекало в других условиях. Римляне не ограничиваются путешествиями по землям фараонов. В 30 г. до н. э. после завоевания Египта Октавианом и самоубийства Клеопатры эта страна стала римской провинцией. Начиная с этого времени римляне контролируют долину Нила, в то же время они перенимают его культуру, император даже уподобляется фараону. Победители ассимилировали некоторые обряды завоеванной страны, так культ Исиды утвердился в Риме.

Рим знакомится с египетской архитектурой. До нашего времени дошло одно из свидетельств того времени – пирамида Гая Цестия в Риме. Еще одна, ныне несуществующая, возвышалась в некрополе Ватикана. В те времена город украшали многочисленные обелиски, привезенные из Карнака, Гелиополя и Саиса. Сейчас мы можем восхищаться более чем десятью из них. Существование почитающей Исиду общины в Риме засвидетельствовано около 80 г. до н. э. Посвященный культу Исиды храм уже существовал в Помпеях в 105 г. до н. э. Наиболее значимым свидетельством присутствия египетских культов у римлян является двойной храм на Марсовом поле в Риме, посвященный Исиде и Серапису. Однако встреча двух религий не проходит гладко. Так, Цезарь не благоволил богам Египта. Вергилий (70–19 гг. до н. э.) и Гораций (65–8 гг. до н. э.) описывают битвы богов-чудовищ, таких как Анубис, с Нептуном, Венерой и Минервой. А вот Овидий (43–17/18 гг. до н. э.) менее нетерпим к египетским богам. Культ Исиды был дозволен в Риме, и Нерон (37–66 гг. н. э.) ввел в римский календарь посвященные Исиде праздники. Марк Аврелий (161–180 гг. н. э) строит храм египетскому Гермесу.

Во II в. н. э. наступил период Рах Romana («Римского мира»), период, когда в Средиземноморье стараниями римской власти прекратились войны. В эту эпоху проявляется интерес к цивилизациям прошлого: индийской, персидской, халдейской и особенно египетской. Этот интерес подогревался тем, что храмы религий этих цивилизаций продолжали действовать. Богатые римляне начинают ездить в страну фараонов. Апулей, интересовавшийся всяческими тайнами римский писатель, тоже посетил Египет и описал египетские мистерии в своем «Золотом осле».

Алхимия, магия и астрология

Помимо алхимии в это время переживают расцвет магия и астрология. Клавдий Птолемей, грек, живший в Александрии, пишет «Тетрабиблос», в котором он подробно систематизирует основы греческой астрологии, а также предшествующей ей египетской и халдейской: знаки, дома, аспекты, четыре стихии. Птолемей, не только астролог, но и астроном, разработал определявшие научную парадигму вплоть до XVII в. геоцентрическую теорию и теорию эпициклов. Именно он принес на Запад греческие познания в астрономии. Клемент Александрийский (150–213 гг. н. э.), один из отцов греческой церкви, создает в «Строматах» портрет египетских астрологов своего времени. По его свидетельству, каждый из них обязан был знать наизусть все четыре астрологические книги Гермеса.

Средневековое изображение Птолемея (ок. 90 – ок. 168 гг. н. э.)

Олимпиодор (V или VI в. н. э.) говорит об алхимии как о священном искусстве, практикуемом египтянами. Папирусы II в., находящиеся сегодня в музеях Лейдена и Стокгольма, ясно показывают связь металлургических процессов и магических формул[9]. В III в. Зосима Панополитанский приезжает в Александрию, чтобы посвятить себя алхимии. Алхимические труды Зосимы повествуют не только о лабораторной работе, но и о трансформациях души и мистических поисках. Эти книги Зосимы – первые известные нам, в которых сформулированы концепция и символика алхимии. В III в. увлечение алхимией приняло такой размах, что обеспокоенный возможным обесцениванием драгоценных металлов, император Диоклетиан выпускает эдикт, запрещающий занятия ею, и предает огню алхимические трактаты.

Неоплатонизм

Египет очень интересовал неоплатоников. Посвященный в халдейские, египетские и сирийские ритуалы Ямвлих (240–325) – фигура для нас весьма загадочная. «Божественному Ямвлиху», главе неоплатонической школы, приписывали необыкновенные способности. По многочисленным свидетельствам, во время молитвы его тело поднималось больше чем на десять локтей над землей, а кожа и одежды сияли чудесным золотым светом. Египет занимает в его трактатах важное место. В трактате «О египетских мистериях»[10] он представляет себя в образе Абаммона как мастера египетской священной иерархии и как проводника мудрости Гермеса. Благодаря Ямвлиху получили распространение теургия и египетские гадательные практики. Позже другой неоплатоник Прокл Диадох (412–485), также интересовавшийся теургией, заявит о своей принадлежности к «цепочке Гермеса». В будущем он окажет огромное влияние на суфизм и таких христианских мыслителей, как Иоанн Скот Эриугена, Майстер Экхарт и многих других.

Ямвлих (ок. 240 – ок. 325 гг. н. э.)

Тем не менее в эту эпоху египетское наследие уступает дорогу зарождающемуся христианству. Александрия играет важную роль в различных дискуссиях, отмечающих первые шаги этой установленной Константином новой государственной религии. В III в. египтяне отказываются от иероглифов, на смену им приходит коптское письмо. Копты приспосабливают тайные науки фараонов к христианству. Вскоре император Феодосий издаст эдикт, запрещающий нехристианские культы, и египетские жрецы и их церемонии окончательно уйдут в прошлое.

Христиане и Гермес

Интерес к Гермесу сохранился в эпоху приобретающего все большее влияние христианства. В середине II в. своего рода христианский Гермес появляется в книге «Пастырь», автором которой считается вольноотпущенник Гермас[11]. Автор этой книги, «посланник покаяния и кающийся», описал в ней явленые ему пророчества. «Пастырь» – произведение апокалиптического характера, в нем мы найдем все черты этого жанра. В раннем христианстве Иисуса часто изображали пастырем, Гермесу также приписывали эту роль. В книге Гермаса пастырь представляет не Иисуса, а Ангела покаяния. Изначально «Пастырь» был неотъемлемой частью канонического Писания, но в IV в. он переходит в статус апокрифического.

Отцы Церкви любили исследовать мифологию, чтобы обнаруживать в ней предпосылки Евангелия. Гермес Трисмегист неизменно вызывал у них уважение. Лактанций (250–325) в своих «Божественных установлениях» видит в Герметическом своде христианскую истину, сформулированную еще до христианства. Блаженный Августин (354–430), отец Церкви, в трактате «О Граде Божьем» делает Гермеса потомком Моисея. Он знаком с «Асклепием» в переводе Апулея Мадорского. Правда, восхищаясь Гермесом Трисмегистом, он отрицает описанную в «Асклепии» магию. Клемент Александрийский любил сравнивать Гермеса-Логоса и Христа-Логоса.

Св. Августин, фреска Боттичелли

Во время правления императора Юлиана Отступника (361–363) культы мистерий ненадолго возвращаются. Юлиан ввел меры против христиан и восстановил язычество. Находясь под влиянием неоплатонизма, он проповедует идеи древней теургии. Этот возврат был коротким, и в 387 г. христианский патриарх Теофил приступает к разрушению египетских храмов с тем, чтобы возвести на их развалинах христианские церкви. Однако египетское святилище еще долго будет существовать на острове Фила. Его закроют только в 551 г. по приказу императора Юстиниана. Можно утверждать, что египетские храмы еще действовали между I и VI вв., то есть в период, к которому относится составление «Герметик». Не трудно заметить, что эти тексты достаточно пессимистичны в отношении будущего египетской религии. Это наводит на мысль о принадлежности их авторов к египетским кругам, точнее к священническому классу, который еще владел фрагментами египетской мудрости, но уже был подвержен процессу эллинизации и был вынужден изъясняться в иносказательной форме.

Александрия была точкой сопряжения египетской традиции и греко-римской культуры. Она стала очагом переосмысления этой традиции посредством алхимии, астрологии и магии. В VI в. освещавший бо́льшую часть Востока свет этого очага погаснет, но его огонь перейдет в руки арабов.

Сабеи

В 642 г. арабы захватили Александрию. Звезда славного города закатилась, но момент открытия ее эзотеризма арабами еще не наступил. Любопытно, что первая встреча арабов с Гермесом произошла задолго до этого события. Это произошло в полумифическом царстве сабеев, древние авторы видели в нем рай земной и называли его «Счастливая Аравия». Там же якобы находилась страна Феникса. Христиан Розенкрейц позже посетит эту страну, чтобы получить чудесное знание. Библия рассказывает о правившей в этой стране царице Савской и ее встречах с царем Соломоном. В Библии не указывается точное расположение ее страны, однако Коран утверждает, что речь идет о Южной Аравии (территория современного Йемена).

Счастливая Аравия считалась страной Феникса

Сабеев считали искусными астрологами, Маймонид отмечал, что эта наука играла у них важнейшую роль. Существует освященное традицией мнение, что волхвы, пришедшие поклониться младенцу Христу, были именно из этой легендарной страны. Сабеи были знакомы с трактатами Гермеса об алхимии и Герметическим сводом. Обладающие глубоким научным знанием, именно они привнесли науку в исламский мир, хотя и оставались вне этой религии. Сабеи почитали Гермеса как своего прародителя, а содержание многих своих книг считали полученным от Гермеса откровением, таковы, например, «Трактат о душе» («Рисала фи н-нафс») и «Литургические установления Гермеса» Сабита ибн Курра, выдающегося ученого-сабея, жившего в Багдаде в IX в.

Идрис-Гермес

VII в. отмечен зарождением ислама. Хотя Коран не делает ссылок на Гермеса, агиографы первых веков ислама идентифицируют пророка Идриса, упоминаемого в Коране, с Гермесом и Енохом. Это сочетание позволяет исламу протянуть нить к эллино-египетской традиции. В исламе Идрис-Гермес представлен одновременно как пророк и как вневременная личность. Иногда его связывают с Аль-Хезром[12], таинственным посредником, мудрецом, давшим посвящение Моисею, который играет основополагающую роль в суфизме, являясь проявлением личного наставника.

Идрис посещает рай и ад. Иллюстрация из персидской рукописи 1577 г., посвященной истории пророков. Агиографы первых веков ислама отождествляли Идриса с Гермесом и Енохом

Абу Машар аль-Балхи, персидский астролог VIII в., известный в Европе под именем Альбумазара, написал трактат, описывающий генеалогию Гермеса. Этот текст, хорошо известный в арабском мире, говорит о трех Гермесах. Первый, Гермес Старший, жил еще до Потопа. Альбумазар идентифицирует его с Тотом и утверждает, что он дал человечеству знание, возвел египетские пирамиды и начертал на них священные иероглифы. Второй жил в Вавилоне после Потопа. Он был знатоком медицины, философии и математики. От этого Гермеса принял посвящение Пифагор. Наконец, о третьем Гермесе Альбумазар говорит как о продолжателе дела своих предшественников и учителе человечества. По его свидетельству, он был знатоком оккультных наук, и именно он познакомил человечество с алхимией.

Изумрудная скрижаль

В тот же период появляется Изумрудная скрижаль – текст, имеющий для Традиции очень большое значение. Его наиболее древняя версия написана на арабском языке и датируется VI в. Многие рассуждают об этом тексте, на самом деле не зная его, поэтому нам кажется уместным привести его здесь.

1. Истинно – без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно.

2. То, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи.

3. И так все вещи произошли от Одного посредством Единого: так все вещи произошли от этой одной сущности через приспособление.

4. Отец ее есть Солнце, мать ее есть Луна. Ветер ее в своем чреве носил. Кормилица ее есть Земля.

5. Сущность сия есть отец всяческого совершенства во всей Вселенной.

6. Сила ее остается цельной, когда она превращается в землю.

7. Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого нежно, с большим искусством.

8. Эта сущность восходит от земли к небу и вновь нисходит на землю, воспринимая силу высших и низших (областей мира). Так ты обретаешь славу всего мира. Поэтому от тебя отойдет всякая тьма.

9. Эта сущность есть сила всех сил: ибо она победит всякую тонкую вещь и проникнет всякую твердую вещь.

10. Так сотворен мир.

11. Отсюда возникнут всякие приспособления, способ которых таков (как изложено выше).

12. Поэтому я назван Трижды величайшим, ибо владею тремя частями вселенской Философии. Полно то, что я сказал о работе произведения Солнца[13].

Начиная с XVII в. это изображение, называемое Tabula Smaragdina Hermetis, обычно ассоциируется с текстом Изумрудной скрижали, например в книгах Aureum Velleus (1599) или «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI–XVII вв.» (1785). Однако оно не является адаптацией текста, который должно иллюстрировать. Самая ранняя версия этого изображения, по-видимому, принадлежит перу К. Видемана, последователя Парацельса из Аугсбурга (1588–1589). Его первую печатную версию можно найти в книге Aurei Velleris Order Der Güldin Schatz und Kunstkammer, Tractatus III, 1599, Rorschach. См. об этом: Telle J. L’art symbolique paracelsien: remarques concernant une pseudo-Tabula Smaragdina du XVI^e siècle и Faivre A. Note sur la pseudo-Tabula Smaragdina et sur Le Secret des sages, dans Les Cahiers de l’Hermétisme, Présence d’Hermès Trismégiste. Paris: Albin Michel, 1988. Р. 184–235

Авторство Изумрудной скрижали приписывается философу и чудотворцу I в. Аполлонию Тианскому. По свидетельству Юлия Руска, этот текст стал известен в Европе благодаря переводу с арабского, сделанному Сагиусом, христианским священником из Наблуса. Он приведен в «Тайной книге сотворения» («Китаб Сирр аль-Халика») Балинуса (так арабы называли Аполлония Тианского)[14]. В этой книге Аполлоний Тианский рассказывает, как он нашел могилу Гермеса. В некоем склепе он обнаружил старца, восседающего на троне и держащего в руках табличку из изумруда, на которой был начертан текст удивительной Изумрудной скрижали. Перед ним лежала книга, объясняющая тайны сотворения сущего и науки о причине всех вещей. Этот рассказ позднее найдет отклик в Fama Fraternitatis.

Арабская алхимия

Роль арабов в знакомстве средневекового Запада с алхимией широко известна. Им же мы обязаны словарем этого искусства (аль кемия – химия, ал таннор – атанор и т. д.). Исламский мир не ограничился ролью посредника. Как подчеркивает Пьер Лори в книге «Алхимия и мистика на земле Ислама», арабы создали концепцию алхимии, которая позже утвердилась повсеместно[15]. Арабская алхимия – это не только лабораторное искусство, это способ открыть сокрытые законы Творения, она обладает мистическим и философским измерением. Арабская алхимия претендует на египетские истоки, однако ее история началась еще до завоевания Египта арабами в 639 г. Арабы заимствовали греческую алхимию через сирийцев, но их первыми учителями в этом искусстве были иранцы, унаследовавшие эзотерические традиции Месопотамии.

Аполлоний Тианский, иллюстрация из книги De Divinatione et magicis (1615) Жана-Жака Буассара

Первым известным арабским алхимиком был омейядский принц Халид ибн Язид (?–704), принявший посвящение от александрийского христианина Моринуса. Алхимия быстро распространилась в исламском мире, вскоре были переведены многие греческие трактаты. Самой яркой фигурой арабской алхимии стал Джабир ибн Хайян (ум. ок. 815), известный на Западе под именем Гебер. Он сформулировал базовые понятия Великого Делания. Его размышления подводят к глобальным вопросам духовной алхимии. Ему мы обязаны также многочисленными открытиями в химии. Свод Джабира содержит более 3000 трактатов, большинство из которых являются апокрифами. Вероятно, они представляют собой плод трудов школы, сформировавшейся вокруг его учений. Арабская алхимия насчитывает многих мастеров, из которых мы назовем лишь нескольких: Абу Бахр Мухаммад ибн Захария, называемый аль-Рази или Разес (X в.), Сениор Задит (Мухаммад ибн Умайл аль-Тамими); ибн Умайл (X в.), Абд Алла аль-Джалдаки (XIV в.). Их труды станут известны в Европе через посредничество Испании, они будут очень важны для ученых латинского Запада.

Магия и астрология

Магия также является центральным аспектом арабской духовной науки. Ислам использовал похожую на древнееврейскую каббалу магию букв для того, чтобы раскрыть тайны Корана. Кроме того, арабская магия, о которой Христиан Розенкрейц скажет позже, что она не очень чиста, охватывает многие области: медицину, астрологию, мастерство использования талисманов и т. д. Астрология была весьма популярна в исламском мире. Хотя ее происхождение, по всей вероятности, было языческим, активнее всего она стала развиваться с VIII в., когда «Тетрабиблос» Птолемея был переведен на арабский. Астрология в эпоху Аль-Мансура, второго аббассидского халифа (754–775), обязана не только грекам. Она испытала влияние индусов, сирийских христиан, иудео-арамейцев и, без всякого сомнения, ессеев. В целом, многие эзотерические науки, как это показал Анри Корбен[16], сыграли значительную роль в исламе, в частности в шиитской среде. Поэтому можно понять, почему Христиан Розенкрейц отправился именно в арабские страны в поисках тех элементов, которые будут заложены в фундамент ордена Розы и Креста.

Восточная теософия

В IX в. Ибн Вахшия в своем трактате «Тайные иероглифы и алфавиты»[17] представляет многие оккультные алфавиты, приписываемые Гермесу. Он также дает описание четырех классов египетских жрецов, берущих начало от Гермеса. Он называет Ishrâqîyûn (т. е. с Востока) тех, кто принадлежит третьему классу, то есть детей сестры Гермеса Трисмегиста. Вскоре Сухраварди (?–1191), один из великих мистиков иранского ислама, вновь использует выражение Ishrâqîyûn в смысле «восточные теософы», говоря об учителях, получивших просветление. Для него философия и мистический опыт неразрывны, и в своей «Книге восточной мудрости»[18] он показывает восточных теософов – посвященных прошлого. Для него эта цепь берет начало от Гермеса, которого он делает предком, Отцом мудрецов. Эти философы-экстатики, которых он называет «столпами Мудрости», – Платон, Эмпедокл, Пифагор, Зороастр, Мухаммед и пр. Особенно интересно, что в противоположность авторам, о которых мы говорили до сих пор, Сухраварди пытается установить не историческое, человеческое родство между Гермесом и мудрецами различных традиций, но родство посвященческое, небесное, основанное на внутреннем опыте.

Алфавит Гермеса. Илл. из «Тайных иероглифов и алфавитов» Ибн Вахшии. Под знаками герметического алфавита указаны их соответствия арабским буквам

Наследство Гермеса огромно и разнообразно. Его сокровища (алхимия, магия и астрология) составляют основные элементы традиционного эзотеризма. Они пронизывают разные культуры, а матерью традиций повсеместно признается Египет. В Средние века это наследие Античности проникло на Запад. В период Возрождения оно приняло новый облик, чтобы создать то, что мы сейчас знаем под названием «западный эзотеризм». Он будет самостоятельно развиваться и достигнет критического состояния накануне появления розенкрейцерских манифестов.

Титульный лист Basilica Chymica (1609), книги ученика Парацельса Освальда Кролла (1560–1609), украшенный портретами шести мастеров алхимии: Гермеса Трисмегиста, Гебера, Мориена, Роджера Бэкона, Раймона Лулля и Парацельса, каждый из портретов сопровожден девизом

В первой главе нашей книги мы видели, как Тот пришел из Египта в эллинистический мир. Науки Гермеса – магия, алхимия и астрология – расцветают в это время в садах Александрии. В VI в. арабы обогатили это наследие собственными идеями, и Гермес Трисмегист отправится в путешествие на христианский Запад. Испания, а затем Италия примут и, в свою очередь, разовьют эти науки. Этот новый этап в истории эзотеризма принесет нам элементы, необходимые для понимания паломничества Христиана Розенкрейца и смысла розенкрейцерских манифестов.

В 711 г. арабы завоевывают Испанию. Кордова вскоре становится сердцем мусульманской Испании, находящейся под управлением омейадского халифа Абд ар-Рахмана. Христиане, как и евреи, которых в Испании немало, все это время сохраняют свободу отправления культа. Сложившаяся ситуация имела позитивные последствия, поскольку сделала возможным обмен между этими культурами. Испания, таким образом, стала способствовать распространению на Западе культурного наследия арабской цивилизации, которая во многих областях в эту эпоху была более продвинута, чем европейская. Значительная часть греческих текстов, сохраненных арабами и еще не известных в Европе, теперь становится доступной на Западе благодаря сделанным в Испании переводам на латынь.

Через Испанию проникают на Запад и эзотерические науки. В Толедо переводятся многие трактаты по алхимии, магии, астрологии, и вскоре этот город обретет репутацию «кафедры оккультных наук»[19]. Открытие мощей святого Иакова в Компостеле в начале XI в. дает новый импульс Реконкисте – отвоеванию Испании христианами. Реконкиста заканчивается только в XIII в. Однако ранее, в XI и XII вв., паломничество в Компостелу приобрело большой размах, это связало Испанию с европейским христианством и содействовало распространению свода эзотерических знаний.

Арабская цивилизация во многих областях была более развитой, нежели европейская

Алхимия в Испании

Как утверждает Робер Алле в работе «Обретение арабской алхимии Западом», именно перевод текстов по арабской алхимии открыл дорогу для ее развития на Западе[20]. Испания явилась тем путем, по которому алхимия проникла в Европу. Общепринято считать началом истории европейской алхимии 1144 год. Это дата перевода труда, известного под названием Morienus[21], сделанного архидиаконом Робером Честерским в Памплоне. В предисловии к этому тексту приводится легенда о трех Гермесах. Кроме того, в Испании в 1140–1150 гг. Хьюго де Санталла переводит с арабского «Тайную книгу сотворения». В этом сочинении Балинус, он же Аполлоний Тианский, рассказывает об открытии захоронения Гермеса Трисмегиста и о нахождении там Изумрудной скрижали. В Толедо Жерар Кремонский (1114–1187) переводит тексты огромного свода Гебера и Разеса, в то время как Хуан Толедский, обращенный еврей, переводит «Тайную книгу тайн» (Secretum Secretorum; Sirr al-Asrar) Псевдо-Аристотеля, фундаментальный текст по алхимии.

«Пикатрикс»

Параллельно с развитием алхимии в XII в. происходит возрождение магии. В Средние века она была, главным образом, связана с остатками язычества и не имела какого-либо прямого источника. Ее «вульгатой» служил в основном текст, приводимый Исидором Севильским (ок. 560–636) в «Этимологиях». Начиная с XII в., и особенно в XIII в., на Западе появляются переводы арабских и еврейских фундаментальных текстов по этой теме. Таким образом утверждается ученая магия, она пользуется спросом у князей и королей, это позволяет ей избегать осуждения церковью.

Страница «Пикатрикса»

По приказу Альфонса Мудрого был переведен трактат по еврейской магии «Книга ангела Разиэля» (ספר רזיאל המלאך‏‎; Сефер Разиэль ха-малах), а в 1256 г. он же стал инициатором перевода трактата «Цель мудреца» (Ghâyat al-Hakîm fi’l-sihr), более известного как «Пикатрикс» (Picatrix). Это текст исключительной важности, поскольку «он помещает обширное магическое и астрологическое наследие Античности, а затем и Средневековья в теоретические рамки: неоплатоническую философию с одной стороны, и герметизм – с другой»[22]. Этот арабский трактат, приписываемый Масламе аль-Маджрити, был, по-видимому, написан в Египте между 1047 и 1051 гг. «Пикатрикс» окажет огромное влияние на Пьетро д’Абано, Марсилио Фичино и Генриха Корнелия Агриппу. В нем трактуются связи, существующие между растениями, камнями, животными, планетами и рассматриваются способы их использования в магических целях. «Пикатрикс» раскрывает также силу магических изображений, автором которых называет Гермеса Трисмегиста. Кроме того, последний предстает как основатель идеального города Адосентина, существовавшего в Египте до Потопа. В этом городе, посвященном культу Солнца, жрецом был сам Гермес. Именно в этом трактате Томмазо Кампанелла вскоре почерпнет основные идеи своего «Города Солнца»[23].

Каббала

Важную роль в распространении каббалы сыграли испанские евреи, однако в XII в. она развивалась, прежде всего, на юге Франции, в Лангедоке, а ее главной книгой была «Книга яркого света» (סֵפֶר הַבָהִיר; Сефер ха-бахир). В этом регионе жили многие каббалисты, такие как Авраам бен Исаак (ум. 1180), главный судья в Нарбонне, или Исаак Слепой (1165–1235). Немного позднее каббала распространяется и в Испании, главным образом, в Жироне, в Кастилии и в Толедо. Там созерцательный аспект каббалы Лангедока оплодотворяется еврейской мыслью, вышедшей из греко-арабской традиции, а также из учения Плотина. В Сарагосе Авраам Абулафия, первостепенная фигура экстатической каббалы, разработал связанную с дыханием технику медитации на буквах еврейского алфавита. Вскоре, в XIII в., появляется книга «Зогар», чрезвычайно важный для истории эзотеризма объемный труд. Считается, что оригинал этого трактата хранил, а в 1305 г. переписал Моисей Леонский[24] в Вальядолиде в Испании.

Титульный лист латинского перевода книги «Врата света» (Portae Lucis) каббалиста Иосифа Гикатиллы (1248 – ок. 1325)

Астрология

Начиная с XII в. в результате распространения переведенных на латынь арабских текстов в Европе расцветает астрология. Несмотря на то что астрология на Западе известна с VI в, до указанного времени она была относительно мало развитой наукой. Импульсом к развитию астрологии стал перевод таких текстов, как «Китаб ал-Улуф» Альбумазара (так его называли в Европе, настоящее имя: Абу Машар Джафар ибн Мухаммад ал-Балхи). Эта книга, воспроизводящая легенду о трех Гермесах, кратко излагает персидскую, индийскую и греческую астрологию. Значительному развитию этой науки способствовало то, что фундаментальные тексты античной астрологии теперь становятся все более доступными. В это время становятся необыкновенно популярными календари, альманахи, предсказания, а также иллюстрации, в которых используется символика, связанная с планетами. Однако латинский перевод главного текста астрологии – «Тетрабиблоса» Птолемея – появится только в XIV в.

Труды Абу Машара способствовали развитию астрологии в Европе в Средние века.

Изгнание евреев

Завоеванная христианами в XIII в. Испания прощается с установленной мусульманами веротерпимостью. Теперь евреев ждут трудные времена. Им предлагается выбор между ссылкой, смертью или обращением в христианство. В 1391 г. многие из них предпочтут креститься, дабы избежать уничтожения. Некоторые евреи – марраны – примут крещение только для видимости, они будут продолжать исповедовать свою религию тайно. Вскоре начнутся изгнания, сначала в 1483 г. только из Андалусии, затем в 1492 г. из всей Испании. Некоторых евреев приютит Италия. Они принесут сюда тайные знания, которые расцветут на новой почве. Это достояние добавится к уже полученному Италией. Действительно, в 1439 г. восточные христиане под угрозой исламской экспансии ищут сближения со своими братьями на Западе. Эту задачу должен был решить Ферраро-Флорентийский собор. Во Флоренцию приезжают видные византийские ученые, такие как неоплатоник Георгий Гемист Плифон. Они привозят в Италию тексты греческих философов. Усилия по сближению, предпринятые слишком поздно, не смогли предотвратить грозившую Византийской церкви катастрофу: в 1453 г. турки завоевывают Константинополь. Как мы увидим в дальнейшем, вовсе не случайно автор «Химической свадьбы» называет 1453 год тем годом, когда Христиан Розенкрейц получает через видение сообщение о грядущей свадьбе.

Изгнание евреев из Испании началось в 1483 г., а апогея достигло в 1492 г., когда Фердинанд и Изабелла приказали изгнать из Испании всех евреев.

Флорентийская Академия

Благодаря падению Константинополя в 1453 г. греческая культура, в частности произведения Платона, до сих пор известные на Западе только по отрывкам, проникли в Италию. Козимо де Медичи, понимая всю важность этих текстов, создает во Флоренции Платоновскую академию и просит Марсилио Фичино (1433–1499) заняться переводом Платона. Неутомимый труженик, Фичино даст Западу первые переводы Платона, а также Плотина, Прокла, Ямвлиха, Дионисия Ареопагита и многих других. Но вскоре произойдет нечто чрезвычайно важное. Герметический свод, хоть и цитируемый в Средние века, был потерян задолго до этого времени, сохранился только диалог «Асклепий». В 1460 г. служащий у Медичи монах обнаружил в библиотеке рукопись Герметического свода. Козимо Старший посчитал эту находку настолько важной, что попросил Марсилио Фичино прервать работу над переводами трудов Платона ради переводов текстов Гермеса Трисмегиста. В 1471 г. Фичино издает первый перевод Герметического свода. Это издание получило огромную популярность, только в течение ста лет оно переиздавалось 16 раз[25].

Флоренция. Старинная гравюра изображает город, в котором Марсилио Фичино перевел Герметический свод, произведение, оказавшее большое влияние на философскую мысль эпохи Возрождения

Philosophia Perennis

Марсилио Фичино был убежден, что оригинал Герметического свода был написан по-египетски. Таким образом, в Гермесе Трисмегисте он видит стоявшего у истоков всех тайных наук египетского жреца, от которого эти науки и начали передаваться. Фичино в своей «Платоновской теологии о бессмертии души», опубликованной в 1474 г., приводит генеалогию философов, через которых после Гермеса передавались эти науки: Зороастр, Орфей, Аглаофем, Пифагор, Платон и прочие[26]. Из такого видения предмета родилось новое понятие: Первичная Традиция, то есть изначальное откровение, которое передается непрерывно из века в век от посвященных к посвященным. Эта идея, высказанная ранее святым Августином, вновь возродилась благодаря Фичино. Окончательную форму она обрела в 1540 г. благодаря Августину Стехусу в концепции Philosophia Perennis, то есть вечной философии.

Считается, что после потопа Ной основал 12 городов в Этрурии, то есть в Тоскане. (Кстати, одна легенда утверждает, что его тело покоится недалеко от Рима.) Отсюда происходит идея о превосходстве тосканского языка над латынью, ведь тосканский язык древнее, он напрямую наследует этрусскому языку[27]. Этого было достаточно, чтобы связать Флоренцию с истоками цивилизации и, следовательно, с автором Герметического свода, ведь Флоренция в соответствии с этой идеей была основана во времена этрусков, а Гермес Трисмегист был современником Ноя. Эта идея активно обсуждалась во флорентийской Академии и была особенно дорога Козимо Медичи, так как она позволяла доказать превосходство Флоренции и Тосканы над остальной Италией.

Натуральная магия

Герметический свод, повествующий о тайных знаниях египтян, очень мало говорит об их конкретном применении. В XIII трактате Свода Гермес Трисмегист обучает своего сына Тата принципам мистического обновления, достичь которого возможно лишь заставив умолкнуть свои чувства, защитив себя от рокового влияния звезд и позволив родиться в себе Божеству[28]. Марсилио Фичино в первую очередь священнослужитель, но он еще и врач, он склонен к конкретному научному мышлению. Поэтому он будет искать пути применения этих теорий у неоплатоников, но особенно в «Пикатриксе», в текстах Альбумазара и в трактатах своего соотечественника Пьетро д’Абано, его предшественника в изучении арабской магии. Фичино разрабатывает натуральную магию, которая свяжет эти теории с христианской идеей творящего Глагола. Натуральная магия – изящная утонченная система. Она обращается к симпатическим связям, например, проявлению свойств планет в стихиях, минералах, растениях, более того, она использует связи, проявляющиеся в благовониях, винах, поэзии и музыке (орфические гимны) для того, чтобы уловить тонкие энергии Творения, spiritus mundi[29]. Марсилио Фичино – важнейшая фигура в истории западного эзотеризма не только вследствие своей роли переводчика и комментатора древних текстов, но также благодаря оказавшим огромное влияние на последующие поколения эзотериков трудам, таким как, например, «Триединая Жизнь» (Triplici Vita). Как говорит Антуан Февр, именно благодаря Фичино «эзотеризм вскоре станет философией и, как следствие, неотъемлемой частью идей Возрождения»[30].

Марсилио Фичино, мыслитель, без которого не было бы Платоновской академии, многое сделал ради союза неоплатонизма и христианства.

Марсилио Фичино (1433–1499), бюст работы Андреа Ферруччи, кафедральный собор Флоренции

Ангельская магия

Самый известный ученик Фичино – Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494). Исключительно одаренная личность, уже в 23 года он изучил уже все, что было в его время известно о различных религиях, философиях и эзотерических науках. Фичино относился к каббале снисходительно, а Пико делла Мирандола нашел в ней дополнение к магии своего учителя. Он посчитал полезным усилить натуральную магию магией каббалистической, основывающейся на энергиях эмпирея. Эта наука призывания ангелов и архангелов через их имена на древнееврейском языке (понимаемом как язык Бога), по мнению Мирандолы, чрезвычайно эффективна. Обратившись к теориям св. Иеронима и Николая Кузанского относительно имени Иисуса, он показал, что каббала позволяет доказать божественность Христа. Он также заложил основы «христианской каббалы»[31]. Обладая энциклопедическими знаниями, Мирандола стремился доказать общность всех философских систем. С этой целью он опубликовал в 1486 г. «900 тезисов по диалектике, морали, физике, математике для публичного обсуждения». Приведем несколько его тезисов. Он утверждает, что магия и каббала являются взаимодополняющими частями христианства (седьмой тезис); а использование каббалистической магии оправданно и возможно (11-й тезис). Эти тезисы должны были стать объектом дискуссии, которую Мирандола предполагал провести. Мы можем представить себе реакцию на это намерение! Мирандола был вынужден бежать из Италии, однако в июне 1493 г. весьма благосклонно относящийся к магии и астрологии папа Александр VI реабилитировал его.

Пико делла Мирандола (1463–1494)

Voarchadumia

В этот период Италия становится активным центром эзотеризма. Венеция играет важную роль в распространении каббалы, астрологии, нумерологии и алхимии[32]. В XIII в. заимствованный у арабов свод алхимических текстов был полностью переведен, теперь эти книги вдохновляют Альберта Великого, Фому Аквинского, Роджера Бэкона, Арнольда из Виллановы, Раймунда Луллия, Никола Фламеля и других в их творчестве. В XIV и XV вв. мы наблюдаем возрождение алхимии, которая теперь понимается в духе христианских аллегорий и вместе с тем обретает дополнительное мистическое значение. По ее поводу у современников возникает закономерный вопрос: «Это алхимическая практика, выраженная в религиозных терминах, или же это мистический опыт, находящий свое выражение в терминах алхимических?»[33] Эта тенденция определяет новое течение в алхимии, начавшееся во второй половине XIII в. и представленное прежде всего приписываемым святому Фоме Аквинскому трактатом «Восходящая Аврора» (Aurora consurgens), который представляет алхимический процесс как внутренний опыт духовного перерождения[34]. В 1478 г. в Венеции Джованни Агостино Пантео публикует книгу Voarchadumia, объемный труд, в котором подчеркивается трансцендентный аспект алхимии. Согласно легенде, Voarchadumia – это также название некоего венецианского тайного общества. Как бы то ни было, Италия в это время притягивает многих исследователей оккультных наук, таких как Иоганн Рейхлин или Генрих Корнелий Агриппа, которые будут содействовать дальнейшему распространению эзотеризма в Европе.

Aurora consurgens, трактат по алхимии, приписываемый Фоме Аквинскому (иллюминированная рукопись, Центральная библиотека, Цюрих). На этой странице изображен мудрец, изучающий Изумрудную скрижаль. Орлы, сидящие на крыше, намекают на сублимацию, один из этапов Великого Делания

De Verbo mirifico

Среди покинувших в 1492 г. Испанию и нашедших убежище в Италии евреев был Иегуда Абарбанель, известный также как Леон Еврей (1437–1508), медик и каббалист. Обратившись в католичество, он увлекся идеями неоплатонизма. Его книга «Диалоги о любви» расширила поле, открытое Пико делла Мирандолой и Марсилио Фичино, и продемонстрировала новый синтез неоплатонизма и каббалы. Еще один человек, внесший значительный вклад в создание единого целого из идей этих великих итальянцев, – житель Бадена Иоганн Рейхлин (1455–1522). Он приехал в Рим в 1482 г. с целью изучения иврита, а затем отправился во Флоренцию к Пико делла Мирандоле. По возвращении в Германию он становится инициатором распространения христианской каббалы. В 1494 г. выходит в свет его трактат «О чудодейственном Слове» (De Verbo mirifico), в котором он развивает идеи Пико делла Мирандолы о Глаголе יהשזה (Иешуа). Эта книга получит широкую известность, так как станет первым европейским произведением, целиком посвященным каббале. В 1517 г. он дополнит ее трудом «Об искусстве каббалы» (De Arte cabalistica), эта книга станет одним из фундаментальных текстов по христианской каббале. Существенные дополнения Рейхлина к ангелологии, приведенные в этой книге, снимают с магии обвинения в демонизме, такие обвинения предъявляли натуральной магии М. Фичино.

Титульный лист книги Voarchadumia contra alchemiam ars distincta ab Archemia et Sophia (1530) Джованни Агостино Пантео

Мировая гармония

Натуральная магия базируется на симпатических оккультных связях, существующих между всеми частями Творения. Эта идея получает новое развитие благодаря францисканцу Франческо Джорджи из Венеции (1450–1540). Он публикует в 1522 г. книгу «О мировой гармонии» (De Harmonia Mundi), фундаментальный текст христианской каббалы. Его оригинальность состоит в том, что он сумел добавить к каббале Пико делла Мирандолы и неоплатонизму Марсилио Фичино нумерологическую пифагорейскую традицию, алхимию и архитектуру Витрувия (I в. до н. э.). Это произведение будет иметь огромное влияние на английских розенкрейцеров, особенно на Роберта Фладда, и благодаря переводу Лёфевра де ла Бодри, – на французскую группу поэтов «Плеяды».

Титульный лист трактата De Arte Cabalistica (1517) Иоганна Рейхлина

Оккультная философия

Ангелическая магия получила усилиями Рейхлина достаточно точное содержание, однако она все еще оставалась не столько практической, сколько теоретической. Генрих Корнелий Агриппа (1486–1534) благодаря медицинскому образованию и практическому уму придаст магии более конкретный характер, опубликовав настоящий учебник практической магии «Об оккультной философии» (De Occulta Philosophia). Первое издание этой книги (1510) целиком отмечено влиянием «Пикатрикса», Герметического свода и произведений Фичино. В следующем издании 1533 г. большое место занимает каббала. В то время как для Рейхлина магия является средством единения с Божественным, у Агриппы она направлена на другие области и предназначена для преодоления многочисленных проблем человеческой жизни. Вместе с тем, его магия – естественная, небесная и церемониальная – теряет утонченность, которую мы находим у Марсилио Фичино. Агриппа соединяет ангелологию и нумерологию арабской магии, чтобы составлять магические квадраты, планетарные печати и таблицы связей между растениями, минералами, числами, ангелами и т. д. Книга Агриппы была запрещена папой Пием VI, но это не помешало ее популярности как во времена Агриппы, так и в наше время[35].

Джордано Бруно

Доминиканский монах Джордано Бруно (1548–1600) много путешествовал и был одним из тех, кто наиболее активно содействовал распространению эзотеризма в Европе. Находясь под сильным влиянием произведений своих соотечественников Марсилио Фичино и Пико делла Мирандолы, а также Генриха Корнелия Агриппы, он переосмысляет Герметический свод. В книге «Изгнание торжествующего зверя» (1584) он приходит к утверждению, что египетский герметизм превосходит христианство. В начале этой книги он описывает совет богов, обсуждающих всеобщую реформу человечества, которая предполагает возвращение к религии египтян[36]. Тема необходимости глобальной реформы окажет огромное влияние, в частности на Траяно Боккалини и его «Новости Парнаса». Одна из глав этой книги вскоре будет использована как предисловие к Fama Fraternitatis. Бруно более близок к Фичино, нежели христианские каббалисты, он недолюбливает евреев и, как следствие, отвергает каббалу. Он отказывается от фигуры христианского мага и отдает предпочтение египетской магии Асклепия. Он считает, что христиане заимствовали символ креста у египтян и предрекает возвращение к египетской религии. Бруно проповедовал свои идеи в Германии при дворе императора Рудольфа II и в Англии. Джордано Бруно – яркая личность, он написал множество книг на самые разные темы. Его теологические и научные концепции (например, представление о бесконечности Вселенной, заимствованное у Николая Кузанского) станут причиной преследований со стороны инквизиции, он закончит свою жизнь на костре в 1600 г.

Страница из книги De Occulta Philosophia (1510) Генриха Корнелия Агриппы

Алхимия и Природа

Герметизм поначалу почти не был известен в Германии. Он приобретает большое влияние при дворе императора Рудольфа II, которого современники называли также немецким Гермесом Трисмегистом. Это произошло благодаря алхимику Михаэлю Майеру и астроному Кеплеру, которые были знатоками Герметического свода. История европейской алхимии делится на два больших периода: XII в., время, когда она возникла, и Ренессанс, эпоха ее расцвета и развития, причем особую роль в этом сыграла Германия, в которой в XVI в. случилось настоящее «спагирическое наводнение»[37]. Именно в это время появляются большие антологии алхимических текстов, такие как знаменитый «Химический театр» (Theatrum chemicum, 1602), и первые алхимические словари, потребность в которых определялась проявившейся тогда необходимостью углубления и синтеза знаний. Важным представляется тот факт, что алхимия в XVI в. обогатилась новыми характерными чертами. Теперь она почти не интересуется изготовлением золота и переключает внимание на мощную духовную составляющую, она включает медицинский аспект и стремится стать всеобъемлющей наукой. Она также претендует на объяснение истории Творения, трагической космогонии, приведшей к грехопадению не только человека, но и Природы. Таким образом, алхимик теперь становится целителем человека, он помогает ему обновиться, возродиться для духовной жизни, но он также и целитель Природы, заботящийся о ней и совершенствующий ее. Познание, рассматриваемое как «со-рождение», «воз-рождение», и Природа теснейшим образом связаны в этой алхимии (термин «природа», «натура» происходит от лат. natura – причастие будущего времени от nascor – рождаться).

Титульный лист Theatrum Chemicum, том 1, издание 1659 г. Это монументальное произведение впервые было опубликовано Лазарем Цецнером в 1602 г. (3 тома). Эта книга – энциклопедия алхимии – переиздавалась несколько раз в период с 1613 по 1661 г., к последнему изданию она увеличилась до шести томов

Парацельс

Парацельса (1493–1541) можно с уверенностью назвать самой яркой фигурой ренессансной алхимии. Его труд представляет собой колоссальную по приложенным усилиям попытку систематизации всех знаний своей эпохи. Он смог чрезвычайно глубоко проникнуть в саму сущность астрологии, алхимии, магии и народных традиций[38]. Как врач он выступает против малоэффективных идей Галена, царивших в медицине того времени. В трактатах Volumen medicinae paramirum и Opus paramirum он излагает основы новой медицины. Теория о человеке как микрокосме, предложенная Эриугеной, теперь обретает новый смысл. По Парацельсу, философия есть открытие невидимой Природы. Для него Природа имеет важнейшую функцию, поскольку, как ранее Господь говорил с человеком через Писания, так сейчас Он говорит с нами через Природу. Поэтому следует внимательно изучать Книгу Природы. Согласно Парацельсу, человек способен раскрыть Природу в ее полноте. Действительно, Природа пребывает незавершенной, непознанной, в то же время она может прийти к полноте в человеке, рожденном, чтобы вести ее к совершенству. Алхимик, стремясь понять законы Природы, ведет диалог с Творением. Таким образом, свет, сокрытый в Природе, открывается и просветляет человека. Но человек не может достичь этого без специальной подготовки, без духовного перерождения. Как отмечает Ролан Эдигоффер, Парацельс своеобразно раскрывает эту трансформацию в «Книге о воскресении и теле славы» (Liber de resurrectione et corporum glorificatione, 1533). Он могократно комбинирует (17 раз на десяти страницах!) символы Розы и Креста, связывая их с алхимической трансмутацией и воскресением. Он пишет: «Истинное золото есть то, что выходит очищенным из огня […] Таким образом, во время воскрешения, когда нечистое будет отделено от чистого, родится новое тело, которое, будучи более светозарным, чем солнце, будет названо телом славы». Воскресение Христа – «прообраз нашего воскресения, […] от него и в нем мы воскреснем, как роза возрождается из подобного ей семени»[39]. Парацельс – мыслитель огромного масштаба, и если мы здесь подчеркиваем только некоторые аспекты его мысли, то только потому, что именно они найдут очевидный отзвук в Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis.

Это изображение воспроизводит портрет работы Августина Хиршфогеля 1540 г. Иосиф Стеллатус в Pegasus Firmamenti (1618) утверждает, что три окруженные крестами камешка на гербе изображают розы, и на этом основании приходит к выводу, что это намек на розенкрейцерство. Так родилась легенда о том, что эта гравюра является портретом Парацельса-розенкрейцера. Популяризации этой легенды способствовала работа Вальтера Пагеля «Парацельс» (1962)

Благодаря Парацельсу появляется концепция человека как микрокосма.

Смерть Гермеса

Синергия многих традиций в гуманизме Ренессанса дала жизнь идее терпимости по отношению ко всем религиям, философиям и традициям. Николай Кузанский сформулировал эту идею на Ферраро-Флорентийском соборе в 1439 г. Следом за ним Пико делла Мирандола искал и находил соответствия между различными традициями. Другие пойдут еще дальше. Так, Франческо Патрици говорит о всеобщей философии, Пансофии. В своей книге Nova de Universis Philosophia (1591) он обращается к папе Григорию XIV с просьбой ввести преподавание герметизма в христианских школах с целью учреждения истинной религии. Увы, эти прогрессивные идеи имели мало веса по сравнению с доминирующими политико-религиозными интересами, и уже в этот период начинает усиливаться религиозная нетерпимость. Религиозные войны, начавшиеся в XVI в., вскоре задержат распространение герметизма.

В книге De rebus sacris et ecclesiasticis (1614) Исаак де Казобон показал, что происхождение Герметического свода было более поздним, чем утверждала эзотерическая традиция

Еще одно важное событие вскоре остро поставит под вопрос наследования герметической традиции Египту. В 1614 г. Исаак де Казобон издает книгу De rebus sacris et ecclesiasticis exercitationes XVI, в которой он доказывает, что Герметический свод вовсе не имеет египетского происхождения и что его авторство принадлежит не Гермесу Трисмегисту, но христианам, жившим примерно во II в. Это открытие замедляет развитие ренессансного герметизма. Однако, даже несмотря на это, оно не отрицает того факта, что Запад действительно наследует знания далекого прошлого, Свет с Востока, центром которого может считаться Египет.

Мы можем смело утверждать, что в эпоху Ренессанса были заложены основы того, что составит комплекс западного эзотеризма: алхимия, астрология, магия, каббала, нумерология, предсказания и т. д. В то же время можно с удивлением отметить, что открытие Казобона совпадает во времени с реорганизацией и новым этапом истории западного эзотеризма, обозначенным публикацией розенкрейцерских манифестов в 1614 г. Христиан Розенкрейц придет на смену Гермесу Трисмегисту, а Египту вскоре предстоит покинуть авансцену (но, как мы увидим, он вскоре вернется). Это обновление Традиции, это вновь-рождение, произойдет в атмосфере кризиса европейской цивилизации.

Исаак де Казобон (1559–1614), гуманист и мыслитель-протестант

Studium universale (1695), Валентин Вайгель

Первое, что мы сделали, обратившись к теме происхождения розенкрейцерства, – рассмотрели вопрос об истоках и корнях западного эзотеризма. Теперь настал момент изучить почву, в которой роза выросла и расцвела на кресте. Для этого нужно нарисовать общую картину эпохи возникновения розенкрейцерства, так мы сможем понять то необычайное значение, которое имели в это время публикации розенкрейцерских манифестов. На заре XVII в. Европа переживает период изменений. Этот период впоследствии часто будут называть периодом кризиса европейского сознания. Как отмечает Александр Койре, тогда «европейское сознание испытало – или осуществило – очень глубокую духовную революцию, революцию, которая изменила основы и сами рамки нашего мышления»[40]. Мы обратимся к этой теме прежде всего для того, чтобы показать, насколько глубоко розенкрейцерство интегрировано в европейскую историю и насколько продуктивным ответом на вызовы эпохи стали труды розенкрейцеров[41].

Развитие новой космологии добавило тревог и без того тревожному XVII в. Благодаря открытиям Николая Коперника (1473–1543) астрономия отказалась от господствовавшей на протяжении многих веков системы Птолемея. Совершился переход от представлений о мире как маленькой замкнутой системе к пониманию бесконечной Вселенной. Теперь Земля и, следовательно, человек больше не являются центром Творения. Эти же открытия обрушили теорию эпициклов, с помощью которой Птолемей объяснял движение планет. XIII глава Confessio Fraternitatis критикует эту теорию Птолемея.

Теорию эпициклов Птолемей разработал для того, чтобы объяснить отклонения в видимом движении планет, так называемое ретроградное движение; каждая планета в соответствии с этой теорией вращается вокруг центральной точки, которая сама вращается вокруг Земли

Это новое мировоззрение порождает три противостоящие друг другу позиции. Прежде всего, Галилео Галилей (1564–1642) обосновал новую, исключительно рациональную, научную позицию, рассматривающую мир с точки зрения геометрических измерений. На основе недавно изобретенной в Голландии зрительной трубы Галилей создает позволяющий сочетать математические вычисления и наблюдение телескоп. Нетрудно представить отношение церкви к такому, находящемуся в противоречии со Священным Писанием, мировоззрению. Церковь осудила систему Коперника, а Галилея вынудила отречься от своих теорий. Так был обозначен разрыв между католической церковью и наукой и положено начало долгому периоду борьбы догматического фанатизма против научного знания. Джордано Бруно и Галилей приняли на себя первые жестокие удары этой борьбы.

Иоганн Кеплер (1571–1630) предложил третий путь. Современник Галилея, он был помощником Тихо Браге, придворного математика и астролога императора Рудольфа II, «немецкого Гермеса». Кеплер предлагает взгляд на Вселенную, сочетающий гелиоцентрическую теорию с герметизмом Возрождения. В своем труде «Тайна мироздания» (Mysterium cosmographicum, 1596) он называет Солнце центром Мировой души, источником, приводящим в движение души планет. Вскоре он изменит свое мнение и в переиздании этой работы 1606 г. заменит слово «душа» словом «сила». Это станет причиной знаменитого спора Кеплера с Робертом Фладдом[42].

Новый взгляд на космос вновь поднимает поставленный Демокритом вопрос о пустоте, в которой движется Вселенная. Начиная с Аристотеля этот вопрос считался не стоящим внимания, однако в XVI в. он вновь становится актуальным. Таким образом становится предметом полемики и вопрос о всемогуществе Бога[43]. Вероятно, по этой причине мы находим в Fama Fraternitatis формулу: Nequaquam Vacuum («Нигде нет пустого пространства»). Эти новые мировоззрения меняют отношения человека и Вселенной. Вселенная перестает быть мифологизированной, теперь она рассматривается как огромный механизм, шестерни которого доступны изучению посредством человеческого разума.

Каталоги мира

Нечто подобное происходит и с земным миром, границы которого раздвинулись благодаря открытию Америки в 1492 г. и новых морских путей в Индию в 1498 г. Благодаря путешествиям появились такие большие атласы мира, как «Космография» Себастьяна Мюнстера, изданная в 1544 г. (эта публикация имела колоссальный успех), или не менее знаменитый «Атлас» Кремера Герхарда Меркатора. Прогресс типографского дела, позволивший воспроизводить в книгах детальные гравюры, способствовал небывалому размаху издания научных книг[44]. В XVI в. появляются первые издания «каталогов» природы, дающих представление о богатствах земного мира. Работы натуралистов Конрада Геснера из Швейцарии, Улиссе Альдрованди из Болоньи, Гийома Ронделе из Монпелье, Пьера Белона из Франции, огромные гербарии Отто Брюнфельса из Страсбурга и Леонгарта Фюшса из Тюбингена хорошо представляют это движение. В это время становится модным собирать чудеса природы в так называемых «кабинетах диковин», в них экспонируются редкости, собранные со всего света. Рудольф II в этом отношении представляет для нас особый интерес, поскольку для него обладание такими диковинами было связано с присвоением их магических свойств[45].

Диспут Аристотеля, Птолемея и Коперника, титульный лист книги Dialogus de systemate mundi (1635) Галилея

Анатомия человека

Вместе с представлениями о макрокосме эволюционируют и представления о микрокосме. В 1543 г., тогда же, когда появляется труд Коперника о гелиоцентрической системе, Андрей Везалий (1514–1564) публикует книгу «О строении человеческого тела» (De humani corporis fabrica). Эта книга станет основополагающим трудом новой медицинской науки и первым исследованием, правдоподобно описывающим человеческую анатомию. Везалий критикует взгляды признанного в ту пору медицинского авторитета Галена. Начиная с 1560 г. Йохан Хузер предпринимает усилия по сбору рукописей Парацельса. Эта работа вскоре завершается изданием полного собрания сочинений Парацельса в десяти томах (1589–1591). Эти книги окажут огромное влияние на развитие медицины. Изобретение микроскопа Захарием Янсеном, мастером по изготовлению очков из Мидделбурга (иногда это изобретение приписывают Корнелису Дреббелю или другим мастерам), также способствовало развитию медицины. Вскоре Уильям Гарвей (1578–1657), «Коперник медицины», опубликует «Анатомическое исследование о движении сердца и крови» (Exercitatio anatomica de motu cordis et sanguinis, 1649), работу, посвященную принципиально новому слову медицинской науки – теории кровообращения.

Иллюстрация из книги De Humani corporis fabrica (1543) Андрея Везалия

Все это способствовало изменению взгляда человека на Вселенную. Человек уже не созерцает пассивно тайны Творения, в которое он был сослан волей мстительного Бога, ему больше не нужна теология для того, чтобы понять мир. Он наблюдает, рассчитывает и понимает силы, управляющие Творением. Человек присваивает роль распорядителя и хозяина природы.

Реформация

В то время, когда наука переживала глубинные изменения, религия пребывала в кризисе. Еще в 1378 г. вследствие политических амбиций некоторых кардиналов католическую церковь расколола «Западная схизма». У церкви появились два папы: один в Авиньоне – Клемент VII, другой в Риме – Урбан VI. Каждый из них отлучил от церкви своего конкурента. Такая ситуация продлилась до 1417 г. С развитием книгопечатания распространение идей стало более легким, а гуманизм Возрождения открыл Западу разнообразные источники духовности. Это не могло не повлиять на многих мыслителей, размышлявших о религии. Многие стали задаваться вопросами о том, хорошо ли церковь выполняет свою миссию и не излишни ли ее земные устремления.

В это время единство западной церкви вновь дает трещину вследствие Реформации, провозгласившей возвращение к духу Евангелия. В 1517 г. Лютер вывешивает на дверях церкви в Виттенберге свои 95 тезисов. Он осуждает торговлю индульгенциями и реликвиями, узаконенную Римом. Сторонники Реформации настаивают на том, что спасение – это милость, идущая от веры, а не от рукотворных вещей, и поднимают авторитет Библии выше догм, установленных людьми. Кроме того, Лютер обвиняет церковь в поддержке суеверий среди народа. Вскоре Англия, которой правит Генрих VIII, также отделится от Рима (1532).

Восстания

Увы, Реформация вовсе не была единым течением. Очень скоро начались разногласия по поводу конкретных реформ. В 1522 г. немецкие дворяне, приверженцы протестантизма, попытаются установить «истинную веру» с помощью оружия. Происходит восстание немецких рыцарей (1522–1523). Немного позже оружие берут крестьяне. Они считают, что князья и великие мира сего мешают распространению Евангелия. Уверовав в свою миссию по установлению истинной веры, они истребляют тех, кто не согласен с их планами. Эта крестьянская война охватывает Германию с 1524 по 1526 г. Реформация обостряет политические проблемы, угрожающие целостности Священной Римской империи германской нации. Императоры, которые наследуют Карлу V после 1556 г., колеблются между религиозной терпимостью (Рудольф II) и католической непримиримостью (Фердинанд II). Шаткое равновесие рухнуло, когда в 1618 г. из окон королевского дворца в Праге были выброшены императорские наместники и их секретарь (Пражская дефенестрация). Это событие стало началом Тридцатилетней войны, во время которой погибло около половины населения Германии.

Контрреформация

Церковь ответила на критику протестантов провозглашением Контрреформации и созывом Тридентского собора (1545–1563). Собор в числе прочих решений призвал к ужесточению дисциплины в католической среде. Инквизиция возвращается к своей работе, публикуется «Индекс запрещенных книг» (Index librorum prohibitorum, 1564; он был отменен совсем недавно, в 1966-м). Эзотерические произведения времен Возрождения, так же как и научные труды, запрещаются. Эти события, без сомнения, подтолкнули приверженцев эзотеризма объединяться в закрытые группы, в тайные общества.

Лютер вывешивает свои 95 тезисов, осуждающих торговлю индульгенциями и реликвиями, введенную Римом. Выше страницы одного из изданий тезисов Лютера

Религиозные войны

В то время, когда Германия обретает хрупкий мир в результате Согласия 1554 г. и Аугсбургского мира 1555 г., пожар вспыхивает во Франции. Религиозные войны в этой стране начинаются с резни в Васси (1562). Затем следует Варфоломеевская ночь (1572), ознаменовавшая новый этап конфликта католиков и протестантов. Противники стремятся укрепить свои позиции. Католики создают Святую Лигу ради борьбы против кальвинистов, европейские государи-протестанты со своей стороны тоже предпринимают попытки объединиться. Франция обретет покой только в правление Генриха IV. Восхождение на престол короля Наваррского в феврале 1594 г. пробуждает в Европе великие ожидания. Многие видят в нем того, кто примирит христиан между собой. Исколесивший Европу с проповедями генеральной реформы Джордано Бруно поначалу возлагает надежды на Генриха III, а затем на Генриха IV, в котором он видит человека, подходящего для этой цели. Томмазо Кампанелла также многого ждет от этого государя, считая его способным успешно провести реформы[46].

Index librorum prohibitorum (1564), этот индекс запрещенных книг лег в основу всех остальных изданий индекса с 1564 по 1961 г.

Эти мнения нашли отражение в одном из имевших хождение в ту пору в Европе сочинений. В нем Генрих IV описывается как «новый Давид», царь «из древних пророчеств», тот, кто восстановит единство христианского мира в преддверии второго пришествия Христа[47]. И действительно, в это время Генрих IV стремится создать союз государей-протестантов. Для этого он посылает в 1597 г. в Германию своего эмиссара, Гийома Анселя. Не исключено, что в этом начинании сыграл некоторую роль и Джордано Бруно. Симон Студион в своем сочинении «Наометрия» (1604) говорит в этой связи о тайном совещании, состоявшемся в 1586 г. в Люнебурге, где Генрих Наваррский (будущий Генрих IV), Яков I Английский и Фридрих Вюртембергский объединились в Крестоносное евангельское воинство (Militia Crucifera Evangelica) ради противостояния католическому союзу. В 1610 г. Генрих IV будет убит, и связанные с ним надежды рухнут. Горечь, вызванная в Европе этой утратой, звучит в книге Траяно Боккалини «Новости Парнаса», опубликованной в 1612 г. В этом сочинении осуждается католическая реакция, опорой которой выступают Габсбурги, а Генрих IV предстает подлинным героем. Очевидно, что автор не питает иллюзий по поводу перспектив всеобщей реформы, способной установить мир в Европе. Неслучайно в самом начале Fama Fraternitatis помещена глава «Всеобщая вселенская реформа» из упомянутого сочинения Боккалини.

«Подражание Иисусу Христу»

К этому времени в Европе набрали силу искавшие с еще начала XII в. новые формы духовности движения, такие как братья Свободного Духа, Друзья Бога, бегинки и бегарды. Духовными учителями этой эпохи можно назвать Экхардта, Таулера, Сузо и Рюисбрука, все они применяли философский подход к внутренним духовным исканиям. В это же время в Германии распространяется зародившееся в Нидерландах в конце XIV в. делавшее упор на благочестие и внутреннюю аскезу движение «Новое благочестие» (Devotio moderna). Жемчужиной этого духовного движения стал трактат «О подражании Христу» (De Imitatione Christi, 1441) Фомы Кемпийского, это сочинение будут очень высоко ценить розенкрейцеры XVII в.

Мистическая свадьба

Из многих ярких представителей развивавшейся в духе протестантизма новой духовности мы упомянем троих. Первый из них – Валентин Вайгель (1533–1588) интересен тем, что пытался связать воедино такие различные течения своего времени, как последователей учения Экхарта, последователей магико-алхимического учения Парацельса и движение спиритуалистов Швенкфельда и Себастьяна Франка. Вайгель проповедует внутреннюю направленность религиозной жизни, нацеленную на преображение и обновление человека. Он развивает опирающуюся на древнюю максиму «Познай самого себя» теорию познания[48]. Второй – Филипп Николаи (1556–1608), сторонник Нового благочестия. По примеру Вайгеля, он считает первостепенным процесс обновления, мистическую свадьбу. В сочинении «Зерцало радостей вечной жизни» (1599) он перечисляет семь фаз этого обновления. Он оказал большое влияние на Иоганна Валентина Андреэ. Третий – Иоганн Арндт, его считают предтечей немецкого пиетизма. Его книга «Об истинном христианстве» имела огромный успех, она выдержала более 300 изданий. Этому богослову и алхимику мы обязаны комментарием к сочинению Генриха Кунрата «Амфитеатр Вечной Мудрости» (Amphitheatrum Sapientae Æternae, 1595). В розенкрейцерских манифестах почти дословно воспроизводятся касающиеся «Книги Природы» отрывки из его сочинений. Он так же, как указанные выше авторы, говорит о необходимости преображения – нового рождения. Иоганн Валентин Андреэ считал Иоганна Арндта своим духовным отцом.

Титульный лист переведенного стихами П. Корнелем трактата «О подражании Христу» Фомы Кемпийского, Руан, Л. Морри (1659)

Очевидно, что создавшаяся в XVI в. в религиозной жизни ситуация грозила взрывом. Уже третье поколение протестантов начинает сомневаться в правильности своего выбора. Протестантизм, пытаясь оправдать свои позиции, погряз в богословских мудрствованиях, в которых он сам же прежде обвинял католиков. Сторонники реформации задаются вопросом о необходимости новой реформации. А христианская мистика в то же время обогащается эзотеризмом эпохи Возрождения.

Страница из «Наометрии» Симона Студиона, рисунок Якоба Ледерлина (1604, рукопись библиотеки Штутгарта, с. 179)

В начале XVII в. Германия столкнулась с эпидемиями чумы и голодом, вызванными особенно неблагоприятными погодными условиями. В 1603 г. Юпитер и Сатурн находятся в тригоне (в астрологии очень позитивный аспект, равняющийся 120° между двумя планетами) и расположены в тройном огне (Овен, Лев, Стрелец). Многие усматривают в этом провозвестие прихода благоприятных времен. Годом позже в том же тройном огне появляется новая звезда. Иоганн Кеплер в сочинении «О новой звезде и совпадении с принципом Тройного огня» (De Stella nova et coincidente principio Trigoni ignei, Прага, 1606) связывает подобное явление с предстоящими в самом ближайшем будущем политическими и религиозными переменами. Он проводит параллель между появлением этой новой звезды и рождением создателя нового религиозного движения, цель которого – примирить враждующих братьев христиан и осуществить «разумную реформу». Confessio Fraternitatis упоминает это событие, указывая, что Господь Бог дал свидетельства, которые можно читать на небосводе в созвездиях Змеи и Лебедя.

Рубеж XVI–XVII вв. был ознаменован появлением нескольких комет, а в 1604–1605 гг. воображение современников поразила новая яркая звезда[49], ее считали провозвестником духа нового тысячелетия. Протестантская среда особенно чувствительна к эсхатологическому духу, в ней появляется множество пророчеств, возвещающих конец времен. Сам Лютер в «Исчислении лет мира» (Supputatio annorum mundi, 1540) повторяет пророчество Илии. Последнее основано на словах пророка Малахии: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием» (Мал. 4:5–6)[50], святой Иоанн в Новом Завете также возвещает о возвращении Илии на сторону Христа в конце времен (Откр. 11:3–6). Итак, тот, кто был вознесен на небеса на огненной колеснице (4Цар. 2:11), вернется, чтобы подготовить людей. Талмуд также дает определенные пояснения к пророчеству Малахии, в частности к пророчеству о том, что Вселенная просуществует 6000 лет, по истечении которых начнется тысячелетие, знаменующее завершение времен.

Большая комета 1577 г. пролетает над Прагой; такого рода небесные события имели огромное значение для людей того времени (гравюра Иржи Дашицкого)

Каббалисты эпохи Возрождения возродили эту теорию, они увлекались спекуляциями с целью вычисления этой роковой даты. Гийом Постель объявил, что последняя эра мира начнется в 1543 г., а Пико делла Мирандола утверждал, что годом страшного суда станет 1583-й. Лютера предполагал, что 1532 г. от Рождества Христа соответствует 5640 г. от творения мира. Поэтому он считал, что конец времен близок. Глава IV второго розенкрейцерского манифеста Confessio Fraternitatis будет ссылаться на это пророчество, говоря о «предстоящем зажжении шестого светильника», то есть о приближении роковых 6000 лет. Мельхиор Хоффман, анабаптист, также предсказывал, что в 1533 г. начнется тысячелетнее царство, которое ознаменует конец света.

Многие в это время считают, что Апокалипсис, о котором святой Иоанн говорил в Новом Завете, неизбежен и близок.

В XVII в. многие предавались подобным хронологическим спекуляциям. Исключительной фигурой среди них был Симон Студион (1543 – ок. 1605). Он посвятил этой проблеме обширную работу «Наометрия» (Naometria). Этот текст имеет для нас огромное значение, во-первых, потому что он был написан в тех же местах и в то же самое время, где и когда зародилось розенкрейцерство, а во-вторых, потому что некоторые из изложенных в нем идей найдут отражение в Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis, первых двух розенкрейцерских манифестах. Следует отметить любопытное совпадение: дата символического открытия гробницы Христиана Розенкрейца совпадает с датой окончательной редакции «Наометрии»: 1604 г. Все вышеперечисленное побудило некоторых историков увидеть в книге Симона Студиона розенкрейцерское послание. Артур Эдвард Уэйт в своей книге «Реальная история розенкрейцеров» (The Real History of the rosicrucians, 1887) рассматривал розенкрейцерство как продолжение Militia Crucifera Evangelica, так как на эту лигу ссылался Симон Студион. Впоследствии Уэйт отказался от этого предположения.

Симон Студион

Симон – сын Якоба Студиона, придворного повара Вюртембергского дома в Штутгарте[51]. Как и большинство представителей движения розенкрейцеров XVII в., он получил образование в Тюбингенском университете, который в те времена пользовался исключительной репутацией. Там он изучал богословие, а также математику у знаменитого профессора Самуэля Хейланда. Известный астроном и астролог, он познакомил своего юного ученика с раскрывающей тайны творения наукой о числах. Симон хотел стать священником, однако в 1565 г. он был вынужден отказаться от этого плана, так как не смог престать заикаться. Он стал наставником Латинской школы в небольшом городке Марбахе недалеко от Штутгарта.

Симон Студион (1543–1605)

В это время в Симоне проявились таланты поэта. Он приобрел определенную известность, написав панегирик одному из величайших лютеранских богословов Иоганну Бренцу (1499–1570), а самым большим его произведением стало написанное гекзаметром стихотворение на латыни объемом более 10 000 строк. Он написал его для свадьбы герцога Людвига Вюртембергского в ноябре 1575 г. В этом произведении он показал себя историком, поскольку его значительная часть посвящена генеалогии Вюртембергской династии. Действительно, Симон Студион – не только поэт, он историк и один из первых археологов. Вюртембергские археологи почитают его как основателя археологии Римского периода. В Штутгарте и сейчас можно полюбоваться коллекцией римских древностей, большую часть которой он собрал во время изысканий в Беннингене. Его взгляд на события прошлого уникален, поскольку основывается на разработанной им теории, позволяющей вычислить скрытые циклы истории. Свои идеи он изложил в «Наометрии», пророческом труде, предвещающем надвигающиеся великие потрясения.

Иоанн получает измерительную трость от Христа, иллюстрация из Фламандского Апокалипсиса, 1400–1410

Слово «Наометрия» греческого происхождения, оно означает «измерение храма» или «искусство измерения храма». В предисловии к книге Симон Студион говорит, что эта «книга об искусстве измерения храма Божия, жертвенника и молящихся, которые находятся в храме, производимого посредством измерительной трости». О каком храме говорит Симон Студион? О том, который, по свидетельству пророка Иезекииля, должен появиться в конце времен, чтобы вместить всех избранных (Иез. 40–43).

Святой Иоанн также говорит об этом храме в своем Откровении. Как и Иезекииль, он описывает то, что увидел в духе, когда был вознесен на небеса. Он видел Бога, восседающего на престоле посреди своего небесного двора и держащего в руках книгу с семью печатями. И когда агнец ломал печати одну за другой, происходили необычайные события. После того как прозвучала шестая труба, провидцу было поручено пророчествовать. Затем ему дали тростниковую палочку – измерительную трость, чтобы он мог измерить новый Храм.

Симон Студион повторяет этот эпизод в «Наометрии», но в несколько измененном виде. Измерявшему в Откровении святого Иоанна Храм провидцу теперь помогают два свидетеля, им поручено пророчествовать в течение 1260 дней. Они подобны двум светильникам, стоящим перед Богом земли (Откр. 11:3–4). Хотя их имена не названы, традиция признает в них Моисея и Илию. В «Наометрии» Студион также дает слово двум пророкам, которым поручено свидетельствовать об измерении Храма. Первый – это Лютер, тот, кто стремился вернуть христианство на правильный путь. Что касается второго, то, похоже, Симон Студион отвел эту роль самому себе. Можно задаться вопросом, не имеет ли он в виду также «человека в льняной одежде», которому как у Иезекииля (Иез. 9:4), как и у святого Иоанна (Откр. 7:2–3), поручено пройти по городу, чтобы начертать знак креста на лбу тех, кто не будет убит, кто будет избавлен от наказания. В «Наометрии» последние называются Cruze Signati, то есть те, которые отмечены знаком креста. Они объединены в Евангелическое ополчение (Militia Evangelica), призванное подготовить приход эры Святого Духа. Вероятно, Симон Студион упоминает этот Храм потому, что уверен в близости конца времен. Он считает, что наступает время окончательного откровения и скоро начнется новая эпоха: эра Святого Духа.

Эра Святого Духа

В XVI в. тема эры Святого Духа была так же популярна, как в наши дни тема эпохи Водолея, поэтому неудивительно, что Симон Студион обращается к ней. Тогда многие думали, что эта эпоха близка. Эра Святого Духа, кстати, будет обсуждаться и в розенкрейцерских манифестах. Автор этой концепции – итальянский монах и теолог Иоахим Флорский (1135–1202). Он утверждал, что мировая история делится на три больших периода. Сначала идет эра Бога Отца, период, начатый Адамом, затем – Бога Сына, период, начатый Иисусом Христом, и, наконец, эра Святого Духа, которая должна ознаменовать конец времен. С каждой из этих эпох он соотносит растение. Так, эре Отца он дает крапиву, потому что в это время человек жил в страхе. Со второй эрой он связывает розу, которая представляет Христа, сделавшего человека свободным. Эру Святого Духа, по его мнению, представляет лилия, потому что этот период будет эрой милосердия, благодаря которому человек станет другом Бога.

Три эры по Иоахиму Флорскому: эра Бога Отца, ниже – Бога Сына и, наконец, эра Святого Духа

Согласно Иоахиму Флорскому, эта последняя эпоха должна начаться в 1260 г. Он повторяет за пророком Даниилом слова о том, что правление нечестивых продлится только «до времени и времен и полувремени» (Дан. 7:25). Считается, что эти слова можно понимать как три с половиной года или 42 месяца, то есть 1260 дней. Святой Иоанн повторяет это число в Откровении. Иоахим Флорский предполагает, что это число означает 1260 г., который ознаменует появление новой, более чистой Церкви взамен той, что была основана Петром. Эта новая религия должна стать монашеской и мистической: речь идет об ордене Добрых отшельников (Boni Eremitæ).

Новый Храм, олицетворяющий преображение внутреннего человека; иллюстрация Якоба Ледерлина для «Наометрии» Студиона (1604 г., рукопись библиотеки Штутгарта, стр. 11)

Иоахим Флорский не беспокоился о последствиях своих смелых высказываний. Следует уточнить, что этот ученый теолог был другом нескольких пап. Однако в 1215 г., то есть примерно через десять лет после его смерти, Четвертый Латеранский собор осудил его идеи как слишком радикальные[52]. Несмотря на это, теория трех эр была достаточно популярной, и в XVII в. она оставалась актуальной. Поэтому неудивительно, что к ней обращается автор «Наометрии». Книга Студиона, кстати, воспроизводит некоторые иллюстрации из «Пророчества, сиречь прорицания аббата Иоахима» (Vaticinia sive prophetiæ Abbatis Jochimi), опубликованного в 1589 г. сборника предсказаний, приписываемого Иоахиму Флорскому.

Подзаголовок «Наометрии» гласит, что эта книга – «введение в знание священных тайн в сочетании с исследованием движения времени в Церкви Бога, и каково ее положение по благодати Святого Духа». Автор производит расчеты, основываясь на разных циклах, в том числе на 1260-летнем. Он составляет множество таблиц, в которых сопоставляются даты великих событий в истории человечества. Он стремится продемонстрировать, что в 1620 г. наступит конец правления Антихриста, падение папы и падение ислама. По его мнению, время Мессии начнется в 1623 г., и тогда, по его мнению, те, кто проявил верность Богу, станут последователями полностью возрожденной религии и будут собраны в новом Храме. В книге есть много предположений о размерах этого квадратного храма, представлены чертежи различных его частей, основанные на описаниях, данных пророком Иезекиилем (Иез. 40–44). Симон Студион не единственный, кто в Тюбингене размышляет об описанном пророками Храме. Одна из ключевых фигур розенкрейцерства, Иоганн Валентин Андреэ, работает над этой же темой по заданию своего учителя, теолога Матиаса Хафенреффера.

Целью встречи в Люнебурге было формирование Евангелической оборонительной лиги (Crucifera Militiae Evangelica).

Симон Студион утверждал, что в июле 1586 г. в Люнебурге якобы состоялась секретная встреча, на которой присутствовали некоторые немецкие протестантские князья, а также представители Генриха IV, короля Дании и королевы Англии. Их целью было формирование Крестоносного евангельского воинства (Crucifera Militiae Evangelica), также известного как Евангельское воинство (Militia Evangelica), ради того, чтобы помешать планам империалистической Католической лиги, недостойно использующей христианство для оправдания своих бесчинств. Militia Evangelica ставила перед собой задачу подготовить приход новой эры. Симон Студион говорит о необходимости будущего собора, который он рассматривал как второй Констанцский собор. Напомним, что первый Констанцский собор (1414–1418) имел целью положить конец западной схизме. Этим новым собором Симон Студион, несомненно, предвосхищает появление единого христианства и религии Духа.

Фридрих I, герцог Вюртембергский (1557–1608)

Некоторые историки называют эту встречу собранием розенкрейцеров. Но состоялась ли на самом деле встреча в Люнебурге? Никто этого не знает. Однако в том, какую роль отводит «Наометрия» герцогу Вюртембергскому, можно увидеть аллегорию, относящуюся к формировавшемуся в то время Союзу протестантских князей. Этот союз будет основан несколько позже, в 1608 г., герцогом Вюртембергским. Симон Студион относит встречу в Люнебурге к 1586 г., в то время идея Союза только начинала обретать форму.

По поручению королевы Елизаветы граф Лестер вступает в контакт с несколькими протестантскими князьями континентальной Европы с целью создания протестантской Лиги. Граф Лестер продолжил работу, начатую Филипом Сидни. Сидни с этой целью встречался с императором Рудофом II. Точно так же в 1597 г. Генрих IV отправляет Вильгельма Анселя в Германию, чтобы инициировать создание такой ассоциации. Генрих IV должен был возглавить эту ассоциацию, но ее возглавил Фридрих Вюртембергский. Напомним, что «Наометрия» посвящена трем монархам: Генриху IV, королю Франции, Якову I, королю Англии, и Фридриху I, герцогу Вюртембергскому. Симон Студион, кстати, делает последнего ключевой фигурой провозглашаемой в «Наометрии» великой вселенской реформы. Он убежден, что именно Вюртемберг должен сыграть решающую роль в установлении новой эры.

Naometria Nova

Симон Студион знает об интересе герцога Фридриха к оккультным наукам. В самом деле, англофил Фридрих был тесно связан с английскими последователями неоплатонизма, многое унаследовавшими от Джона Ди. В 1596 г. Студион отправил ему рукопись своей «Наометрии», однако Фридрих не счел нужным погружаться в эзотерические спекуляции Студиона. Примерно в это же время он начинает с подозрением относиться к оккультистам по вине алхимика Георга Ханауэра, который злоупотребил его доверием и был за это арестован. Правда, арест произойдет только в апреле следующего года. Тем не менее начиная с этого времени копии «Наометрии» стремительно распространяются, особенно популярны они среди студентов Тюбингенского университета. Так, Иоганн Валентин Андреэ и его друг Тобиас Гесс смогли познакомиться с этим удивительным текстом. В это же время Филипп Людвиг, пфальцгаф Нойбурга, увлекается «Наометрией» и планирует опубликовать ее. Чтобы соответствовать требованиям сиятельного издателя, Симон Студион вынужден полностью переработать свой текст. Так в 1604 г. родилась вторая версия его работы, которая теперь известна как Naometria Nova («Новая Наометрия»).

Титульный лист «Наометрии» (1604, рукопись библиотеки Штутгарта)

Эта полностью написанная на латыни книга теперь насчитывает 1790 страниц. За посвящением европейским монархам следует введение в тайны Священного Писания и беседа между двумя свидетелями воскресшего Христа: Нафанелом и Клеопой. Книга заканчивается блаженствами, то есть Нагорной проповедью. Книга проиллюстрирована многочисленными гравюрами, выполненными Якобом Ледерлином. После основного текста «Наометрии» мы находим партитуру шестиголосного песнопения сочинения Жана Браухара. Он положил на музыку загадочный текст Симона Студиона «Стихи о неминуемой судьбе настоящего времени»:

«Нимфа чтит Лилию,Лев [чтит] нимфу.Все остальные станы [чтят] Льва.Все они отмечены изображением креста.Лилия, Нимфа и Лев с божьей помощью опустошатСолнце, Луну и Птицу Квирина.Земля направит путь Лилии,Морская вода [направит] Льва,Страж медведя направит нимфу с ее союзниками».

Симон Студион утверждал, что эти стихи следует спеть во имя вечной дружбы между Лилией, Львом и Нимфой. Следует ли понимать, что речь идет о дружбе, которая связывает лилии Генриха IV, английского льва и Фридриха Вюртембергского? Возможна и другая интерпретация: лев говорит о роли лидера протестантов Фридриха Вюртембергского, изгнавшего Габсбургов и коррумпированных католиков (орел), чтобы установить время лилий, которые символизируют эру Святого Духа. В ноябре 1993 г. музыкальная секция Международного университета Розы и Креста (Université Rose-Croix Internationale, URCI)[53] изучила это ранее не исполнявшееся музыкальное произведение. В 1995 г. после кропотливой музыковедческой работы, URCI удалось переложить эту партитуру на современную музыкальную нотацию. Это произведение было исполнено на церемонии открытия розенкрейцерской конвенции, организованной АМОРК в Париже в августе 2000 г. Эта партитура опубликована в Антифонарии[54] Розы и Креста[55].

Партитура песнопения, страница из «Наометрии» (1604, рукопись библиотеки Штутгарта, с. 1810)

Новая редакция «Наометрии» так и не была опубликована, вероятно, из-за смерти автора. Он умер через год после того, как закончил редактировать книгу. Эта рукопись бережно хранится в библиотеке Штутгарта. Как насчет того великого потрясения, которое по пророчеству Симона Студиона должно было произойти в 1620 г.? Конечно, в полной мере пророчества не исполнились, однако именно в это время Германия вступает в один из самых мрачных периодов своей истории. 8 ноября 1620 г. состоится ужасная битва при Белой Горе, в которой протестанты потерпят поражение от католиков. Орел Габсбургов одержит победу над Львом Фридриха. Европа надолго погрязнет в страшной Тридцатилетней войне (подробно об этом речь пойдет в девятой главе настоящей книги).

Третий Илия

Как мы видели, имя Илии часто упоминают те, кто со времен Возрождения ждет знаков, которые ознаменуют конец времен. Однако благодаря Парацельсу имя этого пророка приобретает новое значение, теперь от предстает как Илия Художник. В книге «О минералах» (De Mineralibus), посвященной его открытиям, он объявляет, что природа все еще скрывает много секретов и что Бог скоро пошлет того, кто раскроет все ее чудеса. Возвращаясь к этому вопросу в книге Von den natürlichen Dingen (1525), он говорит, что этого избранного, он представляет его как опытного алхимика, будут звать Илия. В другом тексте, «Настойки» (Tinctur, 1570), долгое время приписываемом Парацельсу, хотя он был написан через 30 лет после его смерти, этот посланник назван Художником. Так родился миф об Илие Художнике, которому будет суждена счастливая судьба как среди последователей Парацельса, так и среди первых читателей розенкрейцерских манифестов.

Начало эры Святого Духа, третьей эры по Иоахиму Флорскому, предвещало пришествие Илии Художника.

Пришествие Илии Художника иногда связывали с началом эры Святого Духа, третьей эпохи по Иоахиму Флорскому. Действительно, после того как первый Илия был вознесен на небеса, пришел второй Илия в лице Иоанна Крестителя, дабы предшествовать сыну (Мф. 11:14; 17:10–12). Следовательно, в начале третьей эры, эры Святого Духа, должен явиться Илия в третий раз, и многие считали, что это будет Илия Художник, о котором говорил Парацельс. Как показал Антуан Февр в статье «Илия Художник, или мессия философов-естествоиспытателей»[56], в начале XVII в. упоминания об Илие Художнике стремительно множатся.

Наиболее характерной работой этого периода является «Поиски Илии» (Disquisitio de Helia certum 1606) Рафаэля Эглина Икония. Этот последователь Парацельса, профессор теологии и алхимик при дворе Морица Гессен-Кассельского, похоже, сыграл определенную роль в публикации Fama Fraternitatis. В указанной книге он показывает Илию Артиста как примерного алхимика и рассуждает о пользах, которые должен принести его приход. Он задается вопросом, следует ли рассматривать Илию как реального человека или он символизирует «звездное влияние», которое ознаменует грядущий золотой век.

Час Откровения пробил, настало время Илии Художника, так утверждал Бенедикт Фигулус. Этот алхимик из Уттенховена поддерживал связь с розенкрейцерским кружком в Тюбингене. Он считал, что человек, о котором говорил Парацельс, существует и что он откроет золотой век. Об этом он говорил в двух работах, опубликованных в 1608 г.: Rosarium Novum Olympicum и Thesaurinella. В том же году Освальд Кролл, знаменитый последователь Парацельса и врач Христиана Ангальтского, утверждает в своей «Химической базилике» (Basilica Chemica), что третья эра, эра Святого Духа, будет отмечена пришествием Илии Художника, восстановителя «света благодати и природы».

Титульная страница книги Rosarium Novum Olympicum (1608) Бенедикта Фигулуса

Указанные выше книги появились в одно время с распространением рукописных копий Fama Fraternitatis. Удивительно, но несмотря на то, что образ Илии Художника широко известен в среде, где зародилось розенкрейцерство, в первом манифесте о нем ничего не сказано. Можно задаться вопросом: не превратился ли Илия Художник в Христиана Розенкрейца? Ответ на этот вопрос дала публикация в 1614 г. ранее доступного только в рукописях манифеста Fama Fraternitatis. В этой публикации под одной обложкой с манифестом был помещен текст Адама Хазельмайера, из которого следует, что это действительно так. Хазельмайер связывает Илию Художника, о котором говорил Парацельс, с приходом Христиана Розенкрейца. Несколько работ придерживаются этой точки зрения, например, «Третий Илия» (Helias Tertius) Адама Бруксиуса или Judicium theologicum Давида Медера, опубликованные в 1616 г. Оба этих автора усмотрели в Братстве розенкрейцеров третьего Илию, предсказанного Малахией. Как отмечает Антуан Февр, «в течение этих десятилетий имя Илии Художника часто используется для обозначения не какой-то фигуры, а, скорее, группы философов и ученых, которые, как считается, работают над духовным, религиозным, научным обновлением»[57]. Это поможет зарождающемуся движению розенкрейцеров приобрести большую популярность.

Лев Севера

В опубликованном вместе с первым изданием Fama Fraternitatis письме Адама Хазельмайера содержатся отсылки к очень популярному в Европе в то время пророчеству – пророчеству о Льве Севера. Его ошибочно приписывают Парацельсу. На самом деле возникновение этого пророчества можно датировать примерно 1605 г.[58]. Это пророчество возвещает о политических и религиозных потрясениях, которые неминуемо спровоцирует обнаружение трех великих сокровищ: в Италии, Баварии и на границе Испании и Франции. Обнаруживший эти сокровища воспользуется ими в гуманистических целях. Среди прочего в числе этих сокровищ находится книга, где рассказывается о тайнах Великого Делания согласно приемам Парацельса. В пророчестве говорится о борьбе против Антихриста и содержатся нападки на софистов, а также на Аристотеля и Галена, последние подвергаются критике на самых первых страницах Fama Fraternitatis.

Иероглифический символ, иллюстрация из Nucleus Sophicus, seu Explanatio In Tincturam Physicorum Theophrasti Paracelsiharakter Бенедикта Либеруса [Адама Хазельмайера], Франкфурт (1623)

Несомненно, успех этому пророчеству принесло то, что оно предрекает наступление эпохи, когда желтый лев явится с севера, вступит в противоборство с орлом, а затем провозвестит эру счастья. Это пророчество позднее будут понимать то как алхимическую метафору (лев и орел в алхимической иконографии олицетворяют процесс соединения серы и ртути), то как политическую (борьба между орлом Габсбургов и львом Фридриха II)[59]. Это пророчество будет упомянуто в шестой главе Confessio Fraternitatis. Заслуживает упоминания последнее пророчество, объявленное Парацельсом в его Aurora thesaurusque Philosophorum. В этой книге он указывает, что, подобно Христу, пришедшему во искупление людей, в момент конца времен явится совершенный человек, призванный очистить и освободить Творение, пролив капли розовой крови, ценой которых человечество обретет искупление грехопадения[60].

Этот краткий обзор показывает, насколько сложной была обстановка во времена зарождения розенкрейцерства. Причиной тому, с одной стороны, развитие науки, а с другой – религиозный взрыв. Эти обстоятельства, вкупе с господствовавшими в то время эсхатологическими настроениями, позволяют понять, чего страшились люди, жившие в конце XVI в. Какой выход они могли найти из этого тупика?

Fama Fraternitatis, 1614, первый розенкрейцерский манифест

В период, предшествующий появлению розенкрейцерских манифестов, нравственный кризис порождает в Европе беспокойство и смуту. Европа грезит о новой реформе. Именно в это время розенкрейцерство заявляет о себе и предлагает то новое, что может восстановить утраченную гармонию. Орден Розы и Креста предлагает в качестве средства против царящих в мире бедствий герметизм. Поэтому в 1614 г. в типографии Вильгельма Весселя в Касселе орден публикует анонимный манифест, который кратко именуется Fama Fraternitatis. Полное название этой публикации звучало так: «Всеобщая и всеобъемлющая реформа всего человечества, происходящая из слуха о всехвальном Братстве розенкрейцеров, всем ученым и правителям Европы адресованная, с приложением краткого ответа господина Хазельмайера, за который он был арестован, закован в кандалы и на галеры сослан. Сегодня опубликовано и доведено до сведения всех искренних сердец». Текст, легший в основу этой книги, – Fama Fraternitatis – начиная с 1610 г. имел хождение в Германии в виде рукописи. Только эта часть книги обычно приводится в современных изданиях манифеста.

Предваренный кратким предисловием первый розенкрейцерский манифест состоит из трех отдельных частей. В первой из них речь идет о необходимости новой всемирной реформы. Хотя ничто на это не указывает, данный раздел является переводом семьдесят седьмого Уведомления из книги Траяно Боккалини «Новости Парнаса» (Ragguagli di Parnasso). Сейчас эта книга малоизвестна, однако она достойна внимания, ибо помещает розенкрейцерский проект в контекст переустройства расколотой Европы, поэтому интересно остановиться на ее содержании. Автор этой книги, друг Галилея, был сторонником руководимого Паоло Сарпи венецианского антипапистского движения. «Новости Парнаса» – опубликованное в 1612 г. сатирическое сочинение, критикующее посягательства испанских Габсбургов на гегемонию в христианской Европе. В нескольких местах этой книги Генрих IV показан как герой, а одна из сцен ярко показывает отчаяние, охватившее многих после его убийства в 1610 г.

В «Новостях Парнаса» говорится о том, как Аполлон узнал от императора Юстиниана о страданиях жителей Земли, вызываемых непрестанными междоусобицами. Аполлон, и прежде неустанно посылавший людям призванных научить их добронравию мудрых вождей и философов, выдвигает проект всеобщей реформы, которая должна вернуть человечеству его природную чистоту. Для осуществления своего плана он призывает на Парнас семь мудрецов Греции, а также Катона, Сенеку и некоторых других философов. Каждый вносит свои предложения. Фалес, полагающий, что главные причины всех бед человечества – лицемерие и скрытность, предлагает сделать в сердцах людей окошко, чтобы их отношения стали чистосердечными и ясными. Но ему возражают: если каждый сможет читать в сердцах правителей Земли, то управлять миром будет невозможно! Предложение Фалеса отвергается.

Титульный лист «Новостей Парнаса» Траяно Боккалини (1612)

Солон полагает, что все беды порождаются царящими среди людей ненавистью и завистью, поэтому он считает, что спасение в умении творить добрые дела. Значит, людей следует учить любви и терпимости. Он добавляет: если бы блага распределялись справедливо, дела обстояли бы значительно лучше. Но и тут звучат возражения, мудрецы Парнаса заявляют, что это утопия. Катон предлагает крайнее решение: новый потоп, который разом уничтожит всех «плохих». Наконец, когда каждый высказал свое мнение, проект всеобщей реформы Аполлона останавливается на решении упорядочить цены на овощи и анчоусы. Посредством этой сатиры Траяно Боккалини показывает неспособность общественных установлений – религиозных, политических или философских – содействовать общественному развитию[61].

Fama Fraternitatis

За этим первым, достаточно пессимистическим текстом о необходимости реформ в Европе ради восстановления мира следует, собственно, Fama Fraternitatis. Этот труд занимает всего лишь 30 страниц в книге, насчитывающей 147 страниц. Несмотря на свой незначительный объем, Fama составляет сердцевину первого манифеста розенкрейцеров. В нем члены Братства Розы и Креста обращаются к европейским правителям, церковным иерархам и ученым. Воздав должное славной эпохе, когда просвещенными умами было совершено множество открытий, они говорят, что, к сожалению, эти открытия не принесли человечеству того света и покоя, к которым оно стремится. Они порицают деятелей науки, более озабоченных своими личными достижениями, нежели тем, чтобы послужить своими знаниями человечеству. Равным же образом они подвергают осмеянию тех, кто цепляется за устаревшие доктрины, сторонников папы[62], философии Аристотеля, медицины Галена, – тех, кто отказывается усомниться в правоте своих взглядов. Братья Розы и Креста указывают на существующие противоречия между богословием, физикой и математикой. Эта точка зрения напоминает отношение Генриха Корнелиуса Агриппы к магии, которую он считал подлинной наукой. В начале первого тома своего сочинения «Оккультная философия» (De Occulta Philosophia Libri III) он представляет последнюю венцом всех наук, ибо любая философия делится на три взаимодополняющие области знания: физику, математику и богословие[63]. Достаточно описав обстоятельства своего времени, братья Розы и Креста предлагают современникам знание, способное принести обновление. Это знание с присущими ему незыблемыми аксиомами пришло к ним от основателя их братства, отца C. R., который некогда заложил основы «Вселенской реформы».

Счастливая Аравия. Фрагмент карты Меркатора, изображающей Османскую империю и Аравию (Амстердам, 1607). В верхнем левом углу Кипр, внизу в круге город Дамкар

Кем же был этот удивительный человек? Об этом повествуется в следующем разделе Fama Fraternitatis. Отец C.R. – Христиан Розенкрейц (Christian Rosenkreutz, в Confessio Fraternitatis сказано, что он родился в 1378-м). В 16-летнем возрасте он вместе со своим наставником-монахом отправляется в паломничество к Гробу Господню в Иерусалим. Странствие на Восток станет для него подлинным посвящением. Его спутник умирает на Кипре. По преданию, этот остров видел рождение Афродиты (Венеры), а плодом ее союза с Гермесом стал Гермафродит – двуполое дитя. Упоминание Кипра в биографии Христиана Розенкрейца имеет связь с алхимией. В этой книге обозначаются мотивы, которые обретут свое дальнейшее развитие в «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца» (Chymische Hochzeit Christiani Rosencreutz, 1616).

Счастливая Аравия

Несмотря на кончину своего спутника, Христиан Розенкрейц решает продолжить путешествие. Однако он движется в новом направлении и достигает Дамкара. Этот город, вопреки некоторым утверждениям, отнюдь не Дамаск. Согласно атласу Меркатора (1585), Дамкар расположен на юго-западе Аравийского полуострова. Абрахам Ортелий в сочинении «Зрелище Круга Земного» (Theatrum Orbis Terrarum) также упоминает Дамкар как один из городов Счастливой Аравии. Этот край был известен тем, что в нем сохранился Corpus Hermeticum[64]. В Дамкаре был университет, где обучалось не менее 500 студентов[65]. Эта область Йемена, знаменитая своими благовонными курениями, была очагом исмаилизма. По инициативе братьев из Басры здесь была создана фундаментальная энциклопедия, сосредоточившая в себе всевозможные знания – как научные, так и эзотерические. Анри Корбен, уделивший особое внимание этой отмеченной эзотеризмом ветви ислама, написал воображаемый диалог между братьями Розы и Креста и братьями Чистого Сердца из Басры. Он считал, что тех и других объединяет приверженность к общим идеалам[66]. Несколько ранее аналогичное мнение высказывал Эмиль Дантин[67]. В Дамкаре Христиан Розенкрейц встретил магов, которые открыли ему весьма важные знания, особенно в области физики и математики, так что он смог переложить на латынь Книгу М., то есть Книгу Мира. После трех лет обучения он вновь отправляется в путь и после непродолжительного пребывания в Египте приезжает в Фес.

Фес, город золотой

По словам географа Льва Африканского (XVI в.), этот марокканский город был местом встречи интеллектуалов. Его богатые библиотеки привлекали студентов и ученых. Начиная с первых лет омейядского халифата (661) там преподавали алхимию Абу Абдаллаха, имама Джафара ал-Садыка и Джабира ибн Хайяна (Гебера), также магию и астрологию Али аш-Шабрамаллиши[68]. Лев Африканский отмечает, что в Фесе практиковалась своеобразная теургическая магия, когда посредством начертанного на земле круга со вписанной в него пятиконечной звездой можно было получить доступ к невидимым мирам. В Fama Fraternitatis говорится, что «магия фессийцев не вполне чиста». Наибольшее впечатление на Христиана Розенкрейца произвела присущая ученым Феса готовность делиться своими знаниями с другими, в отличие от Германии, где «каждый из их большинства [ученых] хочет один пожрать корм всего пастбища»[69]. В этом городе Христиан Розенкрейц совершенствует свои знания о гармонии исторических циклов. Он также приходит к пониманию, что, подобно семечку, содержащему в зародыше целое дерево, микрокосм-человек содержит в себе макрокосм со всеми его составляющими (природа, язык, религия, медицина). Создатели Fama Fraternitatis заимствуют подобное представление у Парацельса, утверждавшего в своей Philosophia sagax: «…в этом смысле человек – это то же семечко, а мир – его яблоко, и то, чем для семечка является яблоко, тем для человека является окружающий мир»[70].

Что особенно впечатляет Христиана Розенкрейца, так это дух взаимного расположения, царящий среди ученых этого города, в отличие от Германии, где каждый старается держать свое в тайне от других.

В Фесе Христиан Розенкрейц понимает, что все законы, которые мы можем обнаружить в любых областях знания, находятся в гармонии с Божественным. Умножив свои познания в математике, физике и магии, он вступает в отношения с «элементарными (как их называть принято) обитателями, которые открыли ему много своего». По-видимому, речь идет о тех существах, которых Парацельс упоминает в своей «Книге о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах». Эти существа, а Парацельс, по его словам, видел их собственными глазами, хотя и выглядят людьми, но не восходят к Адаму, а имеют иное происхождение. Соприкоснувшись с ними, люди могут узнать тайны Природы.

Обитель Святого Духа

Совершив это посвященческое путешествие, Христиан Розенкрейц возвращается в Европу. Он останавливается в Испании и предлагает ученым мужам рассказать о том, что ему удалось узнать самому. Однако ему быстро становится ясно, что они не готовы поставить под сомнение уже имеющиеся у них знания. Авторы Fama Fraternitatis используют испанских ученых как метафору людей, которые страшатся усомниться в своих убеждениях, ибо усматривают в этом посягательство на свой авторитет.

Разочарованный оказанным ему испанскими учеными холодным приемом и став объектом критики еще в нескольких странах, Христиан Розенкрейц возвращается в Германию. Там он принимает решение увековечить знания, полученные им на Востоке. Он видит свою задачу в создании сообщества, призванного воспитывать в европейских государях качества просвещенных руководителей своих народов. За пять лет работы у Христиана Розенкрейца появились три ученика, готовых поддержать его в его начинаниях. Так рождается Братство Розы и Креста. Учитель и его ученики вместе пишут первую часть Книги М. Затем к братству примыкают четыре новых ученика. Местопребыванием братства становится новый дом, названный обителью Святого Духа. Братство по-прежнему остается тайным. Христиан Розенкрейц умирает в возрасте 106 лет в 1484 г. В 1604 г., когда никого из членов первого содружества розенкрейцеров давно уже не было в живых, братья Розы и Креста во время строительных работ в одном из принадлежащих им зданий случайно обнаруживают усыпальницу Христиана Розенкрейца. На ее дверях они видят надпись: Post CXX Annos patebo («через 120 лет буду открыта»). В усыпальнице, представляющей собой своеобразную Вселенную в миниатюре, они обнаруживают немало ранее неизвестных им предметов, предназначенных для научных изысканий, а также рукописи, в которых запечатлено все знание, собранное некогда их Учителем.

Усыпальница Христиана Розенкрейца

Открытие таинственного погребения – хранилища рукописей – распространенный в алхимической литературе мотив, мы можем вспомнить множество подобных примеров. Так, рукопись трудов Василия Валентина была обнаружена в церковном алтаре в Эрфурте. Похожую историю рассказывают о рукописи Болоса (Псевдо-Демокрита). Наиболее известный пример – открытие Аполлонием Тианским усыпальницы Гермеса Трисмегиста. Повествование об этом открытии ведется от имени Аполлония. Он рассказывает о том, как обнаружил в захоронении сидящего на троне старика, держащего в руках табличку из изумруда. На табличке был начертан текст знаменитой Изумрудной скрижали. Перед стариком лежала книга, объясняющая тайны сотворения живых существ и науку о причинах всех вещей[71]. Эта символика подводит к мысли о том, что следует «посетить чрево Земли, чтобы найти Философский Камень». Герхардт Дорн в сочинении Congeries Paracelsicae Chemiae (1581) придает это содержание слову Vitriol[72]. Кстати, этот термин тесно связан с именем Гермеса Трисмегиста через алхимический рисунок, именуемый «Изумрудной скрижалью». Отметим, что Изумрудная скрижаль в руках Гермеса некоторым образом предвосхищает Книгу G. Христиана Розенкрейца.

«Посередине, вместо могильного камня, был круглый престол, покрытый листом желтой меди, на котором стояла надпись: A.C.R.C.Hoc universi compendium vivus mihi sepulhrum feci (Этот компендиум Вселенной сделал я еще при жизни себе гробницей)».

Fama Fraternitatis (1614).

Зал, где находится гробница Христиана Розенкрейца, имеет форму семигранного купола. По наблюдению Фрэнсис Йейтс, расположение гробницы вызывает в памяти «Врата Амфитеатра Вечной Мудрости» Генриха Кунрата (Porta Amphitheatri Sapientiæ Æternæ, гравюра IV, 1609)[73]. Установленная в центре склепа гробница с нетленными останками Христиана Розенкрейца имеет круглую форму. Она покрыта пластиной из желтой меди, на которой начертаны загадочные изречения. Одно из них гласит: Nequaquam Vacuum («Нигде нет пустого пространства»). Это изречение не только намекает на уже описанную нами полемику, но и отсылает к диалогу между Гермесом и Асклепием, приведенному в Герметическом своде (трактат II). Как мы убедимся ниже, третий розенкрейцерский манифест также содержит множество намеков на тексты, приписываемые Гермесу Трисмегисту.

Porta Amphitheatri Sapientiæ Æternæ, гравюра из «Амфитеатра Вечной Мудрости» Генриха Кунрата (1609)

Парацельс и Розенкрейц

В числе многих сочинений, обнаруженных в усыпальнице Христиана Розенкрейца, особого упоминания заслуживает Книга G., которую он держит в руках, а также сочинение, известное под наименованием Vocabulario Theoph. Последнее, по всей вероятности, это один из словарей языка Парацельса, возможно, Dictionarium Theophrasti Paracelsi continens obscuriorum vocabularum…, опубликованный в 1584 г. учеником Парацельса Герхардтом Дорном. Следует отметить, что Парацельс – единственный автор, упоминаемый в тексте Fama Fraternitatis. Темы, развиваемые в этом манифесте, в значительной своей части восходят к сочинениям этого автора или его учеников. В уже упомянутой Книге содержатся непосредственные отсылки к его трудам. Мы не станем развивать эту тему подробно, такой случай нам еще представится, когда разговор пойдет о Confessio Fraternitatis. Здесь же уместно подчеркнуть, что алхимическая концепция Парацельса отражена в первом манифесте, в определении златоделания как «неважного и побочного» по сравнению с духовной целью розенкрейцеров. Подобным заявлением розенкрейцеры дистанцируются от алхимического поветрия, охватившего Германию в эту эпоху и нередко принимавшего гротескные формы.

Гравюра работы Абрахама фон Франкенберга из книги Raphael oder Arzt-Engel (1676), изображающая символы на круглой плите могилы Христиана Розенкрейца согласно описанию, данному в Fama Fraternitatis

Собрав обнаруженные в усыпальнице Христиана Розенкрейца драгоценные предметы, хранилища знания, братья Розы и Креста закрывают гробницу. Вооруженные этим опирающимся на непреложные аксиомы наследием, они считают, что смогут осуществить «всеобщую божественную и человеческую реформу», некогда задуманную их Учителем. B Fama Fratemitatis говорится, что, подобно тому, как братья обнаружили сокровища знаний, сломав скрывающую вход в усыпальницу стену, так и сокрушение препятствующих развитию прежних верований и принятие новых знаний откроет перед Европой новую эру. Однако это знание «не есть нечто новое, но то же, что получил Адам после своего падения». То есть речь идет о восстановлении знания, утраченного миром, но сохраненного немногими избранными. Кстати, в первом манифесте приводятся имена некоторых хранителей Первичной Традиции. Этот список вызывает в памяти имена тех, о ком в аналогичном контексте говорил Марсилио Фичино.

Адам Хазельмайер

Fama Fraternitatis завершается приглашением ученым и государям Европы присоединиться к Братству розенкрейцеров, дабы они могли получить доступ к его преобразующему Знанию. Этот призыв завершается интригующе: «несмотря на то, что мы не называем наше настоящее место пребывания, все же дойдет до нас приговор каждого отдельного, на каком бы языке он ни был». Далее говорится, что местопребывание розенкрейцеров «если даже сотни тысяч людей его вблизи видеть будут, должно для безбожного мира вовеки нетронутым, неразрушенным, невидимым и даже совсем скрытым быть». Это послание было услышано. Мыслители во всей Европе публикуют открытые письма к розенкрейцерам наподобие того, которое было напечатано под одной обложкой с первым розенкрейцерским манифестом. Впервые это письмо было опубликовано Адамом Хазельмайером в 1612 г. под заголовком «Ответ достославному Братству теософов-розенкрейцеров». Он написал его после прочтения манифеста в Тироле в 1610 г. Долгое время исследователи считали, что под именем Адам Хазельмайер скрывался какой-то другой человек. На самом деле это не так. В результате скрупулезного исследования Карлос Жилли воссоздал биографию этого последователя Парацельса и собирателя алхимических рукописей[74].

Прочитав Fama Fraternitatis, Адам Хазельмайер был столь воодушевлен, что обратился к эрцгерцогу Максимилиану с просьбой финансировать поиски розенкрейцеров. На текст его «Ответа…» существенно повлияло пророчество о Льве Севера. Предполагая, что конец времен близок, Хазельмайер считал розенкрейцеров «теми, кого Бог избрал для распространения вечной теофрастической и божественной истины». Посему он полагает, что посещать церковь уже не нужно. Подобной позицией он зарабатывает себе репутацию еретика. За отказ отречься от своих слов в 1612 г. он приговаривается к галерам, где проводит четыре с половиной года. Вероятно, там ему были предоставлены особые условия, потому что на протяжении всего этого времени он продолжает состоять в переписке со многими лицами из числа интересующихся алхимией. По словам Карлоса Жилли, в своем воодушевлении Адам Хазельмайер явно выходит за общепринятые рамки, а его воззрения не в полной мере сообразуются с розенкрейцерской философией.

Гермес и Розенкрейц

Как мы видим, именно атмосфера нравственного кризиса вызывает к жизни предложенный в первом манифесте проект Реформы, в котором особое место уделяется эзотеризму. Розенкрейцерство сохраняет преемственность с эзотерическими течениями Возрождения, привнося в них специфически христианские мистические ноты. Можно также отметить, что первый манифест открыто дистанцируется и от псевдоэзотерики, и от косной религиозности. Розенкрейцеры стремятся сблизить науку, эзотеризм и мистику в едином жизнеутверждающем проекте реформы, который несет на себе явный отпечаток учения Парацельса. Хотя розенкрейцерство и следует путем Первичной Традиции в ее ренессансном понимании, Египет оно ставит на второй план. Загадочный Гермес Трисмегист, авторитет которого был поставлен под сомнение Исааком де Казобоном в 1614 г., уступает место более человечному персонажу, Христиану Розенкрейцу.

Роза на кресте. Гравюра из Fama Fraternitatis (1614)

«Иероглифическая Монада», Джон Ди (1564). На портале, увенчанном звездным сводом, можно прочитать: «Тот, кто не понимает, должен молчать или учиться». Колонна слева представляет солнце и огонь, колонна справа – Луну и воздух. С каждого светила падают в чаши капли росы. В нижней части рисунка мы можем прочитать: «Бог дает росу от неба и компост от земли», это отсылка к Книге Бытия (27:39). В центре изображена окруженная филактериями иероглифическая Монада. На филактериях читаем: «Меркурий становится ровней царя всех планет, когда достигает совершенства посредством высшей степени фиксации»

На следующий год после публикации Fama Fraternitatis, то есть в 1615 г., издатель Вильгельм Вессель печатает в Касселе второй розенкрейцерский манифест. Как и первый манифест, опубликованный под одной обложкой с «Новостями Парнаса», новый манифест печатается вместе с текстом Secretioris Philosophiae Consideratio Brevis à Philippo à Gabella…» («Краткий очерк самой тайной философии, написанный Филиппо а Габелла, студентом-философом, впервые опубликованный вместе с Исповеданием Братства Р.К.»)[75]. Автор этого текста тем не менее остается неизвестным. Во введении автор утверждает, что это философский трактат, и замечает, что «он украшен деяниями, исследованиями и знанием Братства R.C.». Краткое предисловие подписано «Frater R.C.», в нем говорится, что автор полностью позаимствовал содержание этого «Очерка» у Гермеса, Платона, Сенеки и других философов.

В действительности этот «Краткий очерк» не связан ни с Гермесом, ни с названными философами. Он представляет собой переработку труда Джона Ди (1527–1608) «Иероглифическая Монада» (Monas Hieroglyphica, 1564). В этой книге один из значительнейших представителей английского Ренессанса, современник Елизаветы I, объясняет в 24 теоремах один иероглиф – Монаду. Как и Генрих Корнелий Агриппа, усердным читателем которого был Джон Ди, он создал этот магический знак, опираясь на геометрию. По мнению Пьера Беара, Монада, помимо своего магического аспекта, представляет собой алхимический символ, обозначающий Камень алхимиков, Ртуть Мудрых[76]. Символ, составленный Джоном Ди, позже будет воспроизведен в третьем манифесте розенкрейцеров, «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца» Иоганна Валентина Андреэ.

Изображение «Иероглифической Монады» из книги Джона Ди

«Очерк» представляет собой краткое изложение первых 13 теорем. Из каждой автор берет только то, что важно для понимания Монады. Однако термин Монада в тексте не используется, его заменяет термин stella (звезда). Автор этого небольшого по объему труда предстает перед читателем выдающимся спагиристом, объединившим теоремы Джона Ди с учением о купоросе Василия Валентина. Этот текст – своего рода алхимический трактат, который призван напитать ищущего самым красивым и ароматным из цветов: розой. Он учит делать мед из нектара этого цветка, избегая вреда, который могут нанести неосторожному острые шипы ее. Сам текст заканчивается молитвой, подписанной «Филемон R. C».

Confessio Fraternitatis

Первый манифест извещал о скором появлении Confessio Fraternitatis, тексте, в котором будут названы 37 причин, по которым орден объявляет о своем существовании. Однако второй манифест не приводит эти причины, он утверждает, что является дополнением, более понятно объясняющем то, «что было изложено в “Откровении” через меру таинственно и темно». Confessio Fraternitatis, или Исповедание достохвального Братства всечтимого Розового Креста, составленное для уведомления всех ученых мужей Европы», состоит их 14 глав. Эта структура не всегда сохраняется в последующих изданиях. Авторы Confessio заявляют о том, что они обладают средством от болезни, пожирающей науку и философию, поскольку у них есть ключ ко всем знаниям из области искусств, философии, теологии и медицины. Они подробно говорят об источнике их знания, которое исходит не только из собранного в путешествиях Христианом Розенкрейцем, но и из откровений, полученных им через божественное просветление с помощью ангелов.

Титульный лист первого издания Confessio Fraternitatis (1615), тексту «Исповедания» предшествует «Краткий очерк самой тайной философии» Филиппо Габеллы, Кассель (1615)

Милленаризм

В тексте первого манифеста, за исключением письма Хазельмайера, не упоминалось пророчество о Льве Севера, но в Confessio Fraternitatis о нем говорится и объявляется, что «наши же сокровища останутся невредимыми, покуда не придет Лев» (гл. 6)[77]; рычание же Льва будет сопровождать падение папы (гл. 5). В целом можно сказать, что новый манифест несет в себе идею милленаризма. Оптимистичный настрой Fama Fraternitatis, в котором предвосхищалось наступление обогащенной новым знанием эры, сменяется в целом пессимистичным настроем Confessio Fraternitatis. В нем объявляется, что мир близок к точке покоя (как сказано в тексте – Субботы) по «завершении им своего периода, иначе – оборота, когда он спешит к своему началу» (гл. 1). Этот конец времен относится к миллениуму – тысячелетнему периоду, следующему за периодом в 6000 лет, который завершился (пророчество Илии), и розенкрейцеры получили миссию возжечь «шестой светильник» (гл. 4). Этот период совпадает с третьей эрой Иоахима Флорского, эрой Святого Духа, когда завершается снятие шестой печати. Розенкрейцеры представляют их откровение как последнюю милость Бога «миру перед его кончиной» (гл. 7). Эта милость позволит человечеству на какое-то время получить «истину, свет, жизнь и славу, каких Адам, первый человек, лишился еще в Раю» (гл. 7). Confessio Fraternitatis возвращается здесь к прозвучавшему в первом манифесте мотиву первичного откровения, полученного Адамом после грехопадения.

Титульный лист английского перевода Fama и Confessio Fraternitatis, опубликованного Евгением Филалетом (Томасом Воганом) в 1656 г.

Можно задаться вопросом, действительно ли авторы этого манифеста считали, что наступает конец времен? В эпоху создания манифестов время понималось не только как линейное, в котором последовательно развивается история, но и, по утверждению Анри Корбена, как «метаистория»[78]. Конец времен таким образом относится не к человеческому времени, а ко времени духа, переживаемого в душе, обновленной просветлением. Впрочем, в Confessio Fraternitatis говорится о розенкрейцерах как о людях, обладающих способностью переноситься в прошлое и будущее так же, как и в дальние страны (гл. 4).

Liber Mundi

В Confessio Fraternitatis вновь возникает тема, затронутая в первом манифесте, – тема Liber Mundi или Книги Мира, и упоминаются «великие буквы и знаки, которые Господь Бог начертал на храмине Неба и Земли» (гл. 6). Здесь мы обнаруживаем основополагающую идею Парацельса. Для него второй по значимости за Библией книгой является Книга Природы. Действительно, слова манифеста: «Те же самые письмена и буквы, что Бог повсюду рассеял в Священном Писании, запечатлел Он явно и на своем чудесном творении – на Небе, на Земле и даже на всех зверях» (гл. 9) хорошо согласуются с тем, что говорил Парацельс. Идея о том, что Природа является ключом ко всему сущему, что она есть не механическая система законов, но живая реальность, с которой человек должен вступить в диалог во имя «со-знания», заимствована авторами манифеста у Парацельса.

Библия

Хотя второй манифест подчеркивает значение Книги Природы, прежде всего для его авторов важно Слово Откровения, поэтому Confessio побуждает «прилежно и неустанно читать Святую Библию». Манифест заявляет, что «от начала мира у людей не было книги превосходнее, прекраснее, чудеснее и полезнее, чем Святая Библия» (гл. 10). Как и Fama, Confessio осуждает тиранию папской власти. Сразу в нескольких местах этот манифест предрекает скорое падение понтифика. Столь же частое обращение к этой теме мы обнаружим в Pronosticationes и Practica Парацельса. Из-за этой вполне понятной позиции протестантских кругов, почитавших папу за Антихриста, католицизм будет относиться к розенкрейцерству враждебно. Видимо, для того чтобы уравновесить излишне восторженное отношение предыдущего манифеста к мусульманской культуре, второй манифест обрушивается и на Магомета. По всей видимости, этот пассаж заимствован из «Наометрии», которая осуждает «папу и его пропащего сына Магомета».

Некоторые положения Confessio пересекаются с сюжетами Pronosticationes и Practica Парацельса.

Реформирование алхимии

Confessio Fraternitatis критикует псевдоалхимиков, в этом отношении второй манифест следует за первым. С точки зрения розенкрейцеров, настоящая алхимия должна приводить к «знанию Натуры», но это знание возможно получить лишь решив первую задачу, сформулированную так: «нам надлежит обратиться к усердному изучению Философии» (гл. 11). Поэтому орден призывает к осмотрительности ввиду широкого распространения алхимических книг. XVII в. действительно является эпохой самого масштабного издания книг о Великом Делании[79].

Крепость истины

Confessio Fraternitatis, как и первый манифест, говорит о разумном управлении мудрецами города Дамкара и утверждает, что «по сему же примеру следует и нам в Европе установить правление». Манифест упоминает о некоем плане, разработанном для этой цели Христианом Розенкрейцем. Как и в первом манифесте, розенкрейцеры приглашают своих современников вступать в их братство и предлагают ищущим людям присоединиться к ним, дабы построить «новую твердыню и крепость Истины». Они обещают всем тем, кто хочет получить посвящение, наследие всех богатств Природы, здоровье, обширные знания и внутренний покой. Однако они предупреждают тех, кто «ослеплен сверканием золота» и кто хочет вступить в братство, дабы извлечь из этого материальную выгоду, что они никогда не будут избраны.

Невидимая коллегия розенкрейцеров, иллюстрация из «Зерцала мудрости Розового Креста» (Speculum Sophicum Rhodos-Stauroticum, 1618) Теофила Швайгхардта (Даниэля Мёглинга)

Добавим, что в Confessio Fraternitatis более, чем в Fama Fraternitatis акцентируется роль религии. Библия подкрепляет Книгу Природы. В Confessio заметно стремление использовать наследие Ренессанса в целях христианского милленаризма (без упоминания о втором пришествии Христа) и предсказывается неминуемость конечного откровения под покровительством Розы и Креста.

Источники

Многие исследователи задавались вопросом об авторстве двух первых розенкрейцерских манифестов. Этот вопрос непосредственно связан с вопросом об источниках, из которых черпались выраженные в этих текстах идеи. Прежде всего это средневековые труды: непогрешимая аксиоматика, на которую ссылаются манифесты, заимствована из Ars Magna[80] Раймунда Луллия (1235–1315), произведения которого вновь увидели свет в 1598 г. благодаря известному издателю из Страсбурга Лазарю Зецнеру[81]. Рейнская мистика также оказала большое влияние на авторов первых розенкрейцерских трудов, в частности через Иоганна Арндта (1555–1621), о котором мы будем говорить ниже. Однако в основном Fama и Confessio основаны на трех столпах Традиции: учении Парацельса, обновленном учении Иоахима Флорского и герметизме Возрождения[82].

Труды Парацельса являются важным источником идей, изложенных в манифестах.

Не случайно Парацельс является единственным автором, которому манифесты воздают похвалу, ведь именно его произведения представляют собой основной источник выраженных в них идей. Идея собирания воедино накопленных в разных частях света знаний, отношение к человеку как к микрокосму, отсылки к Liber Mundi, упоминание обитателей элементарных миров и метафора семени розы – все эти темы манифестов заимствованы из трудов Парацельса. Напомним, что в усыпальнице Христиана Розенкрейца находилась среди других книга Vocabulario Theoph, идентифицированная как один из словарей парацельсовских терминов, изданная в XVII в. Эти заимствования логичны, так как во времена появления манифестов тексты Парацельса были очень популярны. Йохан Хузер предпринял масштабные изыскания трудов Парацельса и между 1589 и 1591 гг. опубликовал Полное собрание сочинений мыслителя. Между 1603 и 1605 гг. вышло второе издание собрания сочинений в десяти томах, его подготовил Хузер, а отпечатал Лазарь Зецнер, будущий издатель произведений Иоганна Валентина Андреэ.

Эмблема издателя Лазаря Зецнера

Причины обращения к наследию Иоахима Флорского в манифестах также очевидны. Как мы говорили ранее, его идеи вновь вызвали интерес в XVI в. в контексте возвещающих о приближении новых времен пророчеств об Илии и Льве Севера. Кроме того, в розенкрейцерских текстах присутствует герметизм Возрождения, а именно алхимия и нумерология. А вот каббала, как еврейская, так и христианская, занимает в них весьма незначительное место. Есть в манифестах и другие влияния, например связанные с концепцией цикличности времени. Последнее может быть следствием связи с исмаилизмом, одним из очагов которого был Дамкар.

Тюбингенский кружок

Изучение идей манифестов позволяет нам выдвинуть гипотезы об их авторстве. Большинство современных специалистов едины во мнении, что манифесты написаны не одним человеком, а небольшой группой студентов и ученых университета городка Тюбингена в герцогстве Вюртемберг. Сейчас их принято называть Группой или Тюбингенским кружком. Этот кружок сформировался около 1608 г., он объединил около 30 человек, страстно увлеченных алхимией, каббалой, астрологией и христианской мистикой. В него входили Иоганн Арндт, Иоганн Валентин Андреэ, Тобиас Гесс, Абрахам Хольцель, пастор Вишер, Кристоф Безольд и Вильгельм фон Венс (мы назвали только самых значительных лиц). Они составили проект новой реформы, дополняющей реформы Лютера и Кальвина, так как эти последние они считали недостаточными. Тобиас Гесс и Абрахам Хольцель ранее распространяли в университете эзотерические и мистические труды.

Кристоф Безольд (1577–1638), учитель Иоганна Валентина Андреэ

Иоганн Арндт

Иоганн Арндт (1555–1621), которого Иоганн Валентин Андреэ считал своим духовным отцом, мог быть наставником Группы. Пастор, теолог, врач, алхимик, увлеченный Таулером и Валентином Вейгелем, Арндт является также автором комментария к гравюрам «Амфитеатра Вечной Мудрости» Генриха Кунрата. Как видно из его письма от 29 января 1621 г. герцогу Брауншвейгскому, он хотел отвлечь студентов и ученых от полемической теологии и привести их к живой вере и практической набожности. Его мистические склонности заметны в его проповедях о Евангелиях или о «Малом катехизисе» Лютера, в сборнике его молитв Paradies Gärtlein Aller Christichen Tugenden (1612). Он написал один из самых популярных вплоть до XIX в. религиозных текстов «Четыре книги об истинном христианстве» (1605–1610). Будучи мистиком и алхимиком, он пытался соединить наследие Парацельса и средневековую теологию. В своих книгах он развивает идею внутренней алхимии и духовного возрождения.

Иоганн Арндт (1555–1621), духовный отец Иоганна Валентина Андреэ

Ролан Эдигоффер показал, что отрывок Confessio Fraternitatis, в котором говорится о Книге Природы, почти дословно заимствован из «Четырех книг об истинном христианстве» Иоганна Арндта[83]. В труде De Antiqua Philosophia (1595) последний подчеркивает, что мудрость проявляется не в умозрительных рассуждениях, а в практике. Эту мысль мы также встречаем в манифестах. Арндт считается одним из вдохновителей пиетизма. В 1691 г. Иоганнес Кельпиус со своими учениками привезет его труды в Новый Свет. Согласно содержанию письма Арндта, найденному в архиве теософа Кристофа Гирша, Иоганн Валентин Андреэ прямо утверждал, что написал Fama Fraternitatis вместе с 30 другими людьми. В другом письме Андреэ своему другу Яну Амосу Коменскому говорится то же самое. Однако подлинность этих писем вызывает сомнения[84].

Тобиас Гесс

Среди членов Тюбингенского кружка Тобиас Гесс (1558–1614) представляется наиболее способным осуществить синтез составляющих манифесты элементов. Преподаватель Тюбингенского университета, врач парацельсовского направления, каббалист, философ, поклонник Симона Студиона, Юлиуса Спербера и Иоахима Флорского, он, по-видимому, играл основную роль в составлении Fama и Confessio. В 1605 г. его обвиняют в занятиях «наометрией» и преследуют за распространение идей милленаризма, эти обвинения касаются работ, в которых он выступает также за всеобщую реформу. В Fama высказывается его мысль о том, что верное в теологии должно быть верным и в философии. Его также обвиняли в основании тайного общества. Даже если обвинители и не указывают, что это было за общество, вполне вероятно, что речь идет об ордене Розы и Креста, первый манифест которого распространялся в то время в рукописной форме.

Тобиас Гесс, вероятно, сыграл важную роль в написании Fama и Confessio.

Тобиас Гесс был связан с Освальдом Кроллом, учеником Парацельса. Талантливый врач, Тобиас Гесс излечил Валентина Андреэ от тяжелой лихорадки. Андреэ очень высоко ценил его. Гесс умер в 1614 г., накануне издания манифестов, и именно Иоганн Валентин Андреэ произнес надгробную речь на его похоронах. Ее текст был впоследствии напечатан и, как замечает Ролан Эдигоффер, в этом издании есть два выделенных курсивом слова: «Тобиас Гесс» и Fama, по его мнению, это сделано намеренно, чтобы указать на существующую между ними связь. Следует упомянуть также один удивительный факт: в 1616 г. Иоганн Валентин Андреэ издает «Ножны меча духовного» (Theca gladii spiritus), не указывая своего имени, но отметив в предисловии, что эта книга принадлежит перу Тобиаса Гесса. Но 28 страниц этой книги заимствованы из Confessio! Позже в своей автобиографии Андреэ признается, что все тексты Theca написал он сам. Можно ли из этого заключить, что он является автором части или всего текста Confessio Fraternitatis?

Иоганн Валентин Андреэ

В «Беспристрастной истории церкви и еретиков» (1699) Готфрид Арнольд называет автором розенкрейцерских манифестов Иоганна Валентина Андреэ. Эта гипотеза долгое время считалась наиболее вероятной. Следует сказать, что Андреэ является чрезвычайно интересной личностью. Более подробно мы расскажем о нем, когда будем говорить о третьем манифесте – «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца». Однако сам Иоганн Валентин Андреэ отрицал связь с розенкрейцерами и в одной из своих книг, «Менипп, или сто сатирических диалогов» (1617), он осуждает Братство Розы и Креста, которое называет словом ludibrium, то есть «насмешка, шутка». Однако, как указывает Фрэнсис Йейтс, эти слова не имеют в устах Андреэ уничижительного смысла, так как он придавал большое значение моральному влиянию сказок и театра[85]. Об этом интересе говорят и его работы[86]. Добавим, что в разные годы всей своей жизни он участвовал в создании объединений, во многом соответствующих изложенному в манифестах проекту. Представляется, что главной причиной его официальной позиции в отношении манифестов была защита карьеры священника. Волей случая издание Fama Fraternitatis совпало со вступлением Андреэ в должность викария (он долго этого добивался) и женитьбы на Елизавете Грюнингер, дочери пастора и племяннице лютеранского прелата.

Титульный лист надгробной речи на похоронах Тобиаса Гесса сочинения Иоганна Валентина Андреэ

Существует множество версий возможного авторства манифестов, но ни одна из них не представляется полностью удовлетворительной. Но даже если непосредственный автор манифестов останется неизвестным, наиболее вероятно, что именно Тобиас Гесс и Иоганн Валентин Андреэ сыграли ключевую роль в их создании.

Посвященческое предание

Вернемся теперь к Христиану Розенкрейцу, который представлен в манифестах основателем розенкрейцерства. Был он реальной или вымышленной личностью? Первое, что следует сказать: эти тексты не рассказывают биографию обычного человека, они построены как посвященческое предание. Последнее имеет несколько аспектов. В общем плане путешествие Христиана Розенкрейца и его этапы показывает пути, которыми следовали эзотерические науки, продвигаясь с Востока на Запад, через арабские страны и Испанию. Эти науки по-разному развивались в Европе, но их расцвет состоялся благодаря Парацельсу. После его смерти таким мыслителям, как Валентин Вайгель, и некоторым его современникам удалось исправить их недостатки и обогатить рейнско-фламандской мистикой. Розенкрейцерство обращается к этому наследию и полагает его важной составляющей знаний грядущей новой эры.

Иоганн Валентин Андреэ, ключевой участник создания розенкрейцерских манифестов

Многое указывает на то, что манифесты являются символическими повествованиями. Например, все значительные даты жизни Христиана Розенкрейца являются датами важных исторических событий. 1378, год его рождения, является годом великого раскола Западной церкви, противопоставившего Авиньон и Рим. Год его смерти, 1484-й, является годом рождения реформатора христианства Мартина Лютера. В настоящее время считается, что Лютер родился в 1483 г., однако мать Лютера называла годом его рождения то 1483-й, то 1484-й, сам же Лютер утверждал, что родился в 1484 г. Существует основанная на работах Пауля фон Миддлебурга и Иоганна Лихтенбергера астрологическая традиция, связывающая рождение Лютера с соединением Юпитера и Сатурна в созвездии Скорпиона в 1484 г. Примечательно также то, что в соответствии с манифестами в 1484 г. в усыпальницу C. R. помещают манускрипты Парацельса, однако он к тому времени еще ничего не написал, поскольку родится только в 1493 г. Добавим, что тема открытия могилы является распространенным сюжетом в Традиции. Позже мы еще вернемся к этому вопросу.

От символа до его конкретной трактовки один шаг, и некоторые авторы без колебаний сделали его. Одни исследователи считали, что авторы манифестов просто адаптировали биографии реальных людей, чтобы сконструировать личность Христиана Розенкрейца. Поль Арнольд показал, что многие мистики похожи на Христиана Розенкрейца[87]. Во-первых, это Иоахим Флорский, который после своего путешествия на Восток предпринял попытки основания некоего братства. Во-вторых, Рульман Мерсвин (1307–1382), основатель Друзей Бога[88]; может быть, и Гергарт Гроот (1340–1384), создатель общества Братьев и сестер общей жизни. Эта группа предшествовала Новому благочестию (Devotio Moderna) – духовному движению, опирающемуся на внутренний духовный опыт. Самое ценное произведение этого движения – книга «Подражание Иисусу Христу», она оказала очень большое влияние на розенкрейцерскую среду[89]. Замечание Поля Арнольда заслуживает интереса, так как, хотя между названными людьми и Христианом Розенкрейцем существуют значительные различия, совпадения все же впечатляют. Кроме того, многие идеи этих мистиков находят выражение в розенкрейцерских манифестах.

Можно посмотреть на проблему и под другим углом зрения. Действительно, манифесты можно прочитать как рассказ о некоем духовном опыте. Конечно, они вписываются в исторический контекст, но, как и всякое посвященческое предание, они связаны с метаисторией, выходящей за рамки обычной хронологии. Здесь мы оставляем область человеческой истории и переходим на другой уровень, это необходимо для понимания масштаба розенкрейцерских манифестов.

Текст Изумрудной скрижали, записанный на скале, гравюра из «Амфитеатра Вечной Мудрости» (1609) Генриха Кунрата

Итак, временем появления розенкрейцерства считается XVII в. Но следует ли из этого вывод, что его не было ранее? Седир писал: «Розенкрейцерство получило свое имя только в Европе и только в XVII в. Нельзя назвать имена, которые оно носило в других местах ни до того, ни после». Он добавляет: «Что же касается сущности розенкрейцерства, то она существует с тех пор, как люди живут в этом мире, потому что она есть нематериальная функция души Земли». Понимая недостаточность своих исследований, он считал, что истоки розенкрейцерства следует искать не в манускриптах, а в мире невидимом, потому что опора розенкрейцерства находится не на Земле[90].

Исследование происхождения посвященческих орденов, основанное только на объективных аспектах вопроса и хронологии, может легко увести в сторону вульгарного историцизма, это существенно ограничит понимание их генезиса. Разве не упустит тогда наше исследование главное: отношение к священному? Как указывает Мирча Элиаде, «история религий – от первобытных до самых разработанных – состоит из собрания иерофаний, то есть из проявлений священной реальности»[91]. То же можно сказать и о посвященческих орденах. Их история неразрывно связана с опытами переживания божественного[92], вот почему мы должны теперь обратиться к этому аспекту. Вслед за Христианом Розенкрейцем, первую остановку мы сделаем на земле ислама.

Рене Генон определил посвящение как передачу духовного импульса, источник которого является надчеловеческим (он не уточняет, однако, происхождения последнего, помещая его в незапамятные времена). Он говорит о двух путях этой передачи: один – вертикальный – спускается непосредственно из невидимого мира к человечеству, другой – горизонтальный – это передача священного наследия от одних посвященных другим. Большинство исследователей истории посвященческих орденов удовлетворяются разговором о горизонтальной преемственности, потому что вертикальная остается для них неуловимой. Однако, поступая таким образом, они часто сводят вопрос о преемственности посвящения до изучения свидетельств и дипломов. Другие исследователи, такие как Анри Корбен, в первую очередь обращаются к передаче посвящения по вертикали и считают мистический опыт и духовную преемственность основным критерием достоверности традиции.

Рене Генон (1886–1951)

Мир Образный

В конце предыдущей главы мы говорили о схожести биографий некоторых основателей духовных течений с жизнеописанием Христиана Розенкрейца. Рассуждая об этих примечательных людях, Анри Корбен приходит к более интересным выводам, нежели Поль Арнольд. Он видит в них проявление типичных «первичных образов», что говорит о том, что все эти люди пережили один и тот же духовный опыт. Это предполагает наличие общего источника преемственности, но не земного, а небесного, берущего начало в Мире Образном (Mundus Imaginalis). Корбен обращался к этой теме во многих трудах, в частности, посвященных великому философу и мистику исламского Ирана Шихабоддину Сахраварди (1155–1191). Важными фигурами, питавшими размышления этого платоника шиитского ислама, были Гермес, Платон и Заратуштра.

Существуют сходства между биографиями некоторых основоположников духовных течений и жизнеописанием Христиана Розенкрейца.

Сахраварди говорит о Мире Образном (Алам аль-Миталь) как о пространстве, расположенном между духовными и материальными сферами[93]. Определяемый в теософском аспекте как Малкут (сфера мировой души), он играет роль посредника между миром форм и миром чистых идей. Он является также «Восьмой Сферой», «Землей Изумрудных Городов» или Хуркалией. Сахраварди говорит о нем как о мире, который обязательно посетит на своем пути в мистических опытах паломник духа. Чтобы описать восхождение души к этому уровню сознания, иранская символика говорит о подъеме на гору Каф. Это космическая гора, вершина которой является самым возвышенным центром души человека. На этой вершине находится изумрудная скала, которая окрашивает небесный свод в зеленый цвет. Там пребывает Святой Дух, Ангел человечества. Для суфиев изумруд является символом космической души. Это может показаться удивительным, но мы встречаем сходное понятие у христианских каббалистов. Так, Йохан Писториус в труде De Artis cabbalisticae (1587) говорит о «зеленой линии» последнего неба в контексте разговора о мировой душе. Эта концепция встречается также в «Разоблаченной каббале» (Cabbala denudata 1677) Кнорра фон Розенрота[94].

Космическая гора Каф, вершина которой является самым возвышенным центром человеческой души

Достоверное воображение

Мир Образный выполняет функцию, связанную с внутренним опытом. По понятиям Сахраварди, человек получает доступ к этому пространству с помощью особого свойства души – активного воображения. Парацельс также говорил об этой способности imaginatio vera, достоверного воображения, которое, как он предостерегал, не следует смешивать с фантазией, «домашней сумасшедшей». Как показал Карл Густав Юнг, достоверное воображение является основным ключом для понимания Великого Делания. Rosarium (XIV в.) утверждает, что алхимическое делание должно свершаться посредством достоверного воображения, а Мартин Руланд в «Алхимическом словаре» (Lexicon alchemiæ, 1612) пишет, что «воображение – это звезда в человеке, тело небесное или наднебесное»[95]. Якоб Бёме также говорит о Мире Образном как Священном Элементе, Душе Мира, где пребывает София, в интерпретации Бёме она близка Спенте Армаити – Софии маздеизма.

Мир Образный нам особенно интересен потому, что, как показал Анри Корбен, это вневременное измерение, где происходят события, о которых рассказывают мифы и эпосы. Это место, где пророки и мистики получают свои видения, здесь предводители человечества узнают о своей миссии. Это также место мистических посвящений и, как говорил Юнг, «духовной преемственности, достоверность которой не относится к области документов и архивов»[96]. Мир Образный – это место соединения мира материального и мира духовного, это и «земля видений», и «земля воскресения», потому что там посвящаемый обретает свое славное тело («Человек Света», так называл его Зосима, александрийский алхимик IV–V вв.), которое делает возможным свадьбу души, встречу с Совершенной Природой. Сахраварди считал, что те, кому удается такой духовный опыт, становятся учениками Гермеса.

Посвященческие предания

Паломники духа, достигшие этого плана сознания души, обычно сообщают о пережитом в символических рассказах. Эти повествования лежат в основе ряда духовных движений, они имеют свои специфические черты. Как указывает Анри Корбен, это не мифы в общем смысле этого слова. Они повествуют о событиях, время и место которых принадлежат не человеческой истории, а Миру Образному, миру души. Они повествуют об иероистории, то есть священной истории. Таким образом, важно понимать не их буквальный смысл, но, как говорил Сведенборг, «смысл внутренний», значение которого может открыть только герменевтика. Они обладают способностью изменять человека, потому что являются носителями света, проникающего в сердце готового принять их глубину читателя. Именно в этом смысле они являются посвященческими преданиями. Одним из самых известных посвященческих преданий является повествование об открытии усыпальницы Гермеса Трисмегиста.

Совершенная Природа

Некоторые исследователи отмечали, что Христиан Розенкрейц появился тогда, когда закатилась звезда Гермеса Трисмегиста, наследие которого поставил под сомнение Казобон (1614). Антуан Февр полагает, что появление Fama Fraternitatis заложило основы нового западного эзотеризма. В этой связи интересно отметить, что рассказ об открытии могилы Христиана Розенкрейца очень похож на рассказ об открытии усыпальницы Гермеса. По мнению Анри Корбена, рассказ, в котором Балинус, то есть Аполлоний Тианский, повествует о том, как он обнаружил тело Гермеса, является архитипическим рассказом о встрече человека со своей душой, своей Совершенной Природой[97]. Гермес в этом рассказе держит в руке Изумрудную скрижаль и книгу, содержащую тайны Творения. Эти элементы указывают на то, что человек, познавший самого себя через самоуглубление, узнает тайны Бога и мироздания.

Гравюра из Theatrum Chemicum Britannicum, сборника алхимических текстов под редакцией Элиаса Эшмола (1652)

Представляется, что рассказ Балинуса заимствован из «Пикатрикса»[98], из приведенных там рассуждений Сократа о Совершенной Природе. Последний, ссылаясь на свидетельство Гермеса, указывает, что Совершенная Природа является духовной сущностью философа, внутренним проводником, открывающим засовы мудрости. В другой части «Пикатрикса» приводится молитва, представленная как часть астральной литургии сабеев Харрана. В ней упоминается Гермес и уточняется, что арабы называют его Отаред, персы – Тир, а индийцы – Будда[99]. Добавим, что о встрече человека со своей Совершенной Природой также говорится в первом трактате Герметического свода – «Поймандре».

Мудрый Старец

Усыпальница является местом перехода в мир иной, и некоторые тексты отождествляют ее с переходом в Мир Образный. Она символизирует место превращения телесного в духовное, место воскресения. Для Карла Густава Юнга она символизирует также спуск в глубины бессознательного. Тела двух учителей – Христиана Розенкрейца и Гермеса Трисмегиста, открытые в их усыпальницах, – это тела старцев. Юнг анализирует присутствие этого символа в мифах, сказках и снах как выражение архетипа Мудрого Старца. Он считает, что, когда человек достигает определенной стадии своего поиска, бессознательное видоизменяется и начинает играть важную роль его внутренней жизни. Оно появляется с этого момента в новой символической форме, представляя Я – самый глубинный центр его души. Для женщины он является в виде жрицы, волшебницы, для мужчины – в виде мудрого старца, посвятителя. Юнг видит в Гермесе также и архетип алхимического процесса, посвящения. Он отождествляет Гермеса-Меркурия с бессознательным и считает его элементом первостепенной важности для процесса интеграции, то есть открытия центра существа: Себя.

Гробница как место перехода в потусторонний мир, гравюра из Rosarium Philosophorum (1550), изображающая этап алхимического делания – сублимацию

Друзья Бога

В конце последнего тома своего основного труда «Ислам в Иране» Анри Корбен акцентирует внимание на сходстве биографий или текстов основателей некоторых духовных движений. Он находит общие темы, например понятие о Друзьях Бога, зеленый цвет, идею цикличности – все это многозначительные повторения одного и того же духовного опыта[100]. Часто встречаются также упоминания о путешествии на Восток, об открытии могилы, о планах создания духовного движения вне рамок официальной религии, о некоем светском или даже духовном рыцарстве, объединении Друзей Бога.

Печать, символизирующая завершение цикла пророков Мухаммедом

Один из моментов, отличающих ислам шиитов от ислама суннитов, подчеркивает Корбен, состоит в идее цикличности Божественного Откровения. Для шиитов цикл пророков начался в тот момент, когда Адам был изгнан из Рая и когда его сын Сет получил от него священный дар (Гавриил вручил ему также зеленый шерстяной плащ). Этот период завершает Мухаммад – Печать пророков. Начинается новый период, потому что Глагол продолжает жить в Творении: это цикл валайат, который должен привести к открытию тайны пророчества. Передающие это пророчество представляются рыцарями и называются Друзьями Бога. Это люди, достигшие высокого уровня духовности, совершенные существа, настоящие представители Бога. Они нужны для того, чтобы замедлить нарушение равновесия Творения, потерявшего свою связь с Божественным.

Один из самых видных представителей иранского суфизма Рузбихан Бакли Ширази (1128–1209) говорил о них так: «Это глаза, которыми Бог еще смотрит на мир». Тема дружбы с Богом встречается и в Евангелиях. Иоанн приводит слова Христа: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15).

Зеленый Остров

Выражение «Друзья Бога» встречается и на Западе. Так называлась группа, которую основал Рульман Мерсвин после встречи с таинственным путешественником – Другом Бога Верхней Страны. Эта маленькая община, которую посещал, в частности, Ян Таулер, обосновалась в Страсбурге, в месте, носящем название Зеленый Остров. Это название заставляет вспомнить о тайном прибежище Сокрытого Имама, который, как считают шииты, вернется в мир перед концом света. Место его укрытия также называется Зеленым Островом. Рульман Мерсвин считал, что время монастырей прошло и что нужно создавать другой тип общины, орден нового характера, который не будет состоять из монахов. Отметим, что, когда он умер в 1382 г., в его могилу были положены восковые дощечки, на которых были записаны его труды[101].

Титульный лист издания проповедей Таулера (1522), гравюра Ганса Гольбейна

Такие известные люди, как Таулер, Экхарт и последователи Генриха Сузо, также назывались Друзьями Бога. Ученики Сузо намеревались образовать Братство Вечной Мудрости. Иоганн Валентин Андреэ использовал выражение «Друзья Бога» в книге «Ножны меча духовного» (Theca gladii spiritus 1616), в которую включены многие отрывки из Confessio Fraternitatis. По мысли названных нами лиц, понятие «Друзья Бога» обозначает избранных, проводников человечества – тех, кто пережил опыт просветления.

Фраварти

В исламе понятие Друг Бога связано с духовным рыцарством. Братство исмаилитов Да’ават, с которым Тамплиеры установили отношения, имело все признаки рыцарского ордена. В исламе шиитов даже встречается мысль о рыцарстве, общем для тех религий Книги. Анри Корбен считает, что идея такого духовного рыцарства происходит из религии доисламского Ирана, зороастризма. Последний говорит о том, что в начале Творения неким существам, называемым фраварти, была поручена миссия восстановления гармонии мира. За неимением места мы не будем подробно останавливаться на этом, скажем только, что понятие «фраватри» связано с первичной природой человека, его Совершенной Природой, состоянием Тела Света, обретения которого он может достичь посредством мистического опыта.

Гермес, Совершенная Природа, Ангел знания, символизирует внутреннюю природу человека.

Пережившие такой опыт – просветленные, – это те, кто встретился с Илией, посвятителем. Согласно традиции суфиев Йемена, Хизр-Илия является посвятителем увайс – учеников, получающих посвящение через духовный опыт, без посредства земного учителя (таковы, например, Увайс аль-Карани, Ибн Араби, Халладж и др.). Нужно сказать, что Хизр (или Хидр, или аль-Хадир, в Индии – Хаваджа Хидр) часто отождествляется с Гермесом Трисмегистом или Сетом. Традиция гласит, что он пребывает там, где соединяются небесный и земной океаны. Считается, что его плащ окрасился в зеленый цвет после того, как он искупался в источнике жизни. Хизр обозначает не что иное, как Совершенную Природу, Ангела знания, то есть самую светлую природу человека, его Внутреннего Учителя. Пережитый под его руководством духовный опыт причисляет человека к когорте Духовного Рыцарства.

Духовное Рыцарство

Идею Духовного Рыцарства мы встречаем в трудах и делах многих упомянутых нами людей. Примерно в то же время, когда Иоахим Флорский (XII в.) делает попытки основать монашеский орден в духе раннего христианства, в Германии Вольфрам фон Эшенбах развивает идею об общем для христианства и ислама рыцарстве. Его стихотворный роман «Парцифаль», по которому Вагнер написал знаменитую оперу, имеет в своей основе найденный в Толедо Киотом Провансальцем арабский текст. Эта версия легенды о Граале имеет иранское происхождение[102]. Интересно отметить, что Грааль «Парцифаля» – это драгоценный камень, на который опускается голубка Святого Духа. Традиция гласит, что из этого изумруда затем была вырезана чаша Грааля.

В христианстве образ Парцифаля воплощает идею духовного рыцарства

Изучение жизнеописаний различных названных нами Друзей Бога заставляет думать, что все они пережили сходный мистический опыт, связывающий их с общим духовным наследием. Эта мысль очень занимала Анри Корбена, и именно ею он заканчивает свой главный труд «Ислам в Иране»[103]. Он считает, что вектор, берущий начало в незапамятном прошлом, в исламе шиитов дал рождение идее об общем для всей авраамической традиции рыцарстве, и на западе благодаря его импульсу расцвела идея экуменического рыцарства, объединяющего рыцарей христианства и ислама[104]. Разве не следует из этого, что хранителей восточного и западного эзотеризма связывает одна традиция? Не она ли «самая ценная тайна всех западных традиций?»[105] Это Духовное Рыцарство, имея эсхатологические ориентиры, связывает в единую последовательность пророков, избранных, проводников, посвященных, которые от начала Творения трудились ради наступления Зари, возвращающей миру Свет.

Идея циклов или эпох оказала значительное влияние на мистические движения, проповедовавшие внутреннюю религию.

Времена мира

Многие традиции говорят о том, что Божественное Откровение, которое окончательно просветит человека относительно целей Бога, будет растянуто во времени на несколько тысяч лет. Эта мысль встречается в иудаизме, христианстве и исламе. Иудаизм утверждает, что мир просуществует только 6000 лет, по истечении которых придет Илия, чтобы очистить мир к приходу Мессии. Об этом возвращении говорится также в Евангелиях (Мк. 9:12, Мф. 11:14; 17:10–12). Это пророчество звучит в XII в. из уст калабрийского монаха Иоахима Флорского, который распределяет циклы Откровения между тремя составляющими Троицы. После эры Отца, а затем Сына, неизбежно наступает третий период Откровения – эра Святого Духа, тогда и придет Илия. В это время на смену Церкви Петра придет Церковь Иоанна. Эти идеи о циклах и появлении новой Церкви окажут большое влияние на мистические движения, проповедующие внутреннюю религию, такие как розенкрейцерство, пиетизм и др.[106]

Святой Дух

Как показал Анри Корбен, идея цикличности Откровения играет важную роль и в исламском мире. При этом он подчеркивает сходство теории трех мировых эр Иоахима Флорского и теории гекзамерона в шиитском исламе[107]. Принцип гекзамерона был предложен иранским философом Назиром Хосровом за век до Иоахима. Корбен обнаруживает параллель между шестью днями Творения и шестью великими религиями: сабеизмом, брахманизмом, зороастризмом, иудаизмом, христианством и исламом. Каждая из них отмечена пришествием пророка, приносящего новый свет для понимания Божественного. Но эти шесть религий – шесть дней являют собой только «ночь религии», духовный и эзотерический смысл всех откровений откроется только на седьмой день. В исламе эта тема развивается во многих текстах, например в «Геммах Мудрости» Ибн Араби (XI в.) представляет пророков как ступени иерархии человеческого существа и человеческой мудрости или в «Тайном розарии» Махмуд Шабистари (XIV в.) находит в образах пророков символизацию мистических состояний человека. Суфийский мудрец Семнани (XIV в.) связывает пророков с семью тонкими центрами человека.

Три эпохи Творения, страница из «Толкования на Апокалипсис» (1527) Иоахима Флорского

В XII в. теософы-шииты погружаются в изучение Евангелия и Апокалипсиса св. Иоанна, так они становятся иоаннитами. Они отождествляют пришествие двенадцатого Имама с Параклетом – Святым Духом, о котором говорил св. Иоанн. В XVII в., времени расцвета розенкрейцерства, школа шиитов Исфахана проповедует, что Сокрытый (двенадцатый) Имам – это Саошиан, то есть Спаситель, который, согласно учению зороастризма, должен прийти в конце XII тысячелетия, чтобы восстановить Творение в его первичном Свете.

Иероистория

Николай Бердяев, как и Анри Корбен, утверждал, что циклы откровения, о которых говорят христиане и мусульмане, не должны пониматься как хронологические этапы. Они относятся не к истории, а к тому, что он называет иероисторией – священной истории, события которой следуют не в линейном порядке. Место их свершения – мир души, мир иерофаний (проявлений священного). Таким образом, он считает, что эти периоды являются стадиями внутреннего развития человека, а не историческими периодами. Относящиеся к ним исторические факты являются лишь проявлением событий священной истории, предназначенных для нашего обучения и духовного становления. Поэтому в то время как одни люди находятся на первом уровне откровения, другие, пережившие опыт Восьмой Сферы, Мира Образного, живут уже во времени Духа, потому что они стали Друзьями Бога через свой внутренний опыт.

Николай Бердяев (1874–1948)

Именно такому развитию посвящена работа настоящих посвященческих орденов. Мистические опыты их основателей стали основой для различных групп, которые являются тем не менее ветвями одного дерева, связанными со стволом одного и того же духовного рыцарства. Жан-Батист Виллермоз говорил в этой связи о «Высоком Священном ордене», уходящем корнями в начало мира[108]. Современное розенкрейцерство говорит о невидимом ордене – Великом Белом Братстве, чьим проявлением на видимом уровне является орден Розы и Креста. Именно в этом измерении нужно искать его истоки.

Конечно, происхождение орденов нельзя документально доказать. Легко понять, что это отталкивает историков-рационалистов. Но это объяснение будет принято теми, кто, как, например, Мирча Элиаде, призывает к новому взгляду на происхождение духовных эзотерических и посвященческих движений. В этом отношении исследования Анри Корбена представляются очень ценными, и именно по этой причине мы так часто ссылаемся на них. Его рассуждения позволяют думать, что жизнеописание Христиана Розенкрейца можно прочитать как посвященческое предание, подобное описанию нахождения «Изумрудной скрижали». Его жизнеописание представляет духовный опыт, встречу с Совершенной Природой, открывающей секреты Творения. Это не биография реально существовавшего человека, а история архетипического героя, связанная с Миром Образным, который, по Корбену, объединяет все посвященческие традиции. Так Fama Fraternitatis становится в один ряд с другими посвященческими преданиями, которые от начала времен побуждают людей присоединяться к братству тех, кто трудится в тишине над возрождением Света Мира.

Циклы откровения, о которых говорят христиане и мусульмане, следует понимать не как хронологические этапы, а как иероисторию.

Таким образом, нам становится понятной позиция Михаэля Майера, который представлял розенкрейцерство вышедшим из египетских и брахманических духовных учений, из Элевсинских и Самофракийских мистерий, наследовавшим магам Персии, пифагорейцам и арабам. Внимательный взгляд позволит нам увидеть, где посвященческое движение выходит за рамки собственно истории и становится частью иероистории, которая пишется не в документах, а в духовном мире. Не говорил ли Ньютон в своих алхимических трудах, что истины воплощены в мифах, баснях и пророчествах?

Титульный лист книги «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459», Страсбург (1616). Под заголовком читаем: «Раскрытые мистерии скоро увянут, сила их духа замрет оскверненно. Поэтому не мечите бисер перед свиньями и не рассыпайте розы перед ослами»

В 1616 г. была опубликована книга, которую считают Третьим розенкрейцерским манифестом: «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459» (Chymische Hochzeit: Christiani Rosenkreutz. Anno 1459). Ее напечатал в Страсбурге Лазарь Зецнер, издавший также «Химический театр» и множество других трактатов по алхимии. «Химическая свадьба» отличается от двух первых манифестов. Во-первых, хотя эта книга и была опубликована анонимно, доподлинно известно, что ее автор – Иоганн Валентин Андреэ. Во-вторых, она своеобразна по форме: это алхимический роман-автобиография.

Наука в ту эпоху переживала бурное развитие. Насколько можно судить по многочисленным публикациям, тогда научный прогресс не противоречил алхимии. Алхимия вносила свою лепту в исследовательскую мысль, по этому поводу Франк Грайнер заметил, что «современный мир возник не только благодаря успехам механики, он зародился, среди прочего, в ретортах делателей золота и добывателей квинтэссенции»[109]. В XVII в. алхимия расширяет свои горизонты, она стремится объединять разные науки, включая практическую медицину, при этом возрастает значение ее духовной направленности. Она пытается включиться в общий процесс осмысления истории Творения, понимаемой в трагическом ключе как космогонии, неотвратимо предполагающей как грехопадение человека, так и грехопадение природы. Таким образом, алхимик выступает в роли врача по отношению к человеку, содействуя его обновлению и духовному возрождению, но в равной же мере он выступает в роли врача по отношению к природе. По словам св. Павла, тварный мир влачит свое земное существование в страдании, но человек может освободить его[110]. Один из типичных представителей этого направления – ученик Парацельса Герхард Дорн[111]. В этом же русле лежит «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца».

Автор этого манифеста, Иоганн Валентин Андреэ (1586–1654), был отпрыском семейства, давшего Германии многих известных богословов. Его дед, Якоб Андреэ, был одним из авторов «Формулы Согласия» (Formula Concordiae) – важного памятника истории протестантизма. Признавая его заслуги, пфальцграф Отто Генрих даровал Якобу Андреэ право иметь собственный герб. В рисунке герба Якоб соединил крест св. Андрея, ассоциируемый с его фамилией, и четыре розы, символ преклонения перед Лютером, в гербе которого была изображена роза. Герб Лютера можно описать так: в центре – черный крест, символ скорби, напоминающий об искупительной вере в распятого Христа. Крест расположен посреди красного сердца, символизирующего жизнь. В свою очередь сердце покоится на белой розе, олицетворяющей собой радость и мир. Герб окружен золотым кольцом – символом вечной жизни. Возможно, на рисунок герба повлияли сочинения св. Бернарда, глубоко почитаемого Лютером. В самом деле, в своих проповедях, посвященных «Песни Песней», св. Бернард говорил о брачном союзе души с Богом, нередко обращаясь к образу креста и цветка.

Герб Иоганна Валентина Андреэ

Герб Лютера

С самого детства Иоганн Валентин Андреэ испытывал влечение к алхимии. Его отец, пастор из Тюбингена, имел алхимическую лабораторию, а двоюродный брат, Кристоф Веллинг, также увлекался этой наукой. Как и отец, Иоганн изучал богословие. Теолог Иоганн Арндт считал его своим духовным сыном, он оказал на Иоганна большое влияние. Арндт принадлежал к тому же течению, что и Валентин Вайгель. Это течение стремилось осуществить синтез рейнско-фламандской мистики, алхимии эпохи Ренессанса и алхимии Парацельса. Иоганн Валентин был также другом Тобиаса Гесса – богослова, медика – последователя Парацельса и знатока наометрии. Сам он также отдал должное этой «науке измерения храма», когда в Тюбингене помогал своему наставнику и покровителю Маттиасу Хафенрефферу рисовать иллюстрации к трактату о Храме Иезекииля. Особенный интерес Иоганна Валентина Андреэ вызывала роль символа как посредника в духовном опыте. Именно поэтому он присоединяется к работе своего учителя Иоганна Арндта, глубокого мистика, который считается одним из предшественников пиетизма.

Автор «Химической свадьбы» видел в театре средство заставить своих современников задуматься.

Автор «Химической свадьбы» считал театр тем средством, которое побуждает его современников к размышлению. Некоторые из его сочинений находились под заметным влиянием комедии дель арте (комедии масок). Благодаря его пьесе «Смутьян, или разум, тщетно скитающийся среди всего сущего в досаде и раздражении» (Turbo, seu moleste et frustra per cuncta divagans ingenium) «впервые на немецкой сцене появился такой персонаж, как Арлекин. Эта пьеса вышла из печати в тот же год, что и «Химическая свадьба». Речь в ней идет об алхимии. Это выдающееся сочинение послужило образцом для «Фауста» Гёте. Однако, несмотря на обширные познания автора в области герметической науки, об алхимиках в пьесе говорится в достаточно ироническом тоне[112]. И в богословии, и в науке Андреэ интересовали полезные знания, а не бесплодные домыслы. Вместе со своим другом Яном Коменским он внес значительный вклад в реформирование педагогики в XVII в. В 1614 г. он был назначен викарием в Вайхингене. Позднее он стал суперинтендантом в Кальве, затем проповедником и советником Консистории Штутгарта. Сменив несколько должностей, он принял титул аббата и обосновался в Адельберге, там он и умер в 1654 г.[113]

Иоганн Валентин Андреэ оставил богатое творческое наследие[114]. Впервые он взял в руки перо еще в 17-летнем возрасте, в 1602–1603 гг. Именно тогда появились на свет две комедии об Эсфири и Шацинте, а также первая версия «Химической свадьбы». Носил ли уже тогда главный герой этого романа имя Христиана Розенкрейца или же это имя появляется в публикации 1616 г.? На этот вопрос трудно ответить, так как рукопись первоначальной версии романа утрачена. Однако можно смело утверждать, что в тексте нет и следа символов розы и креста. Известно также, что Иоганн Валентин Андреэ переработал это сочинение для издания 1616 г. Примечательно, что в тот самый год, когда была издана «Химическая свадьба», он опубликовал у того же издателя сочинение «Ножны меча духовного» (Theca gladii spiritus). В этой книге воспроизведены 28 фрагментов Confessio Fraternitatis. Однако вместо Христиана Розенкрейца там фигурирует некий Христиан Космоксен, и автор, по-видимому, разделяет не все идеи наиболее ранних розенкрейцерских текстов. Уместно напомнить, что в год публикации Fama Fraternitatis Иоганн Валентин Андреэ предлагал создать некое «Христианское общество», в нем можно обнаружить сходство с проектом, изложенным в манифестах. На протяжении всей своей жизни он неустанно создавал научные общества, такие как Тюбингенский кружок (или Группу), а также общественные организации, например существующий и поныне Фонд красильщиков.

Иллюстрация Ганса Видельмана из «Химической свадьбы» (Регенсбург, 1923); издание включает 28 гравюр художника

История

Третий розенкрейцерский манифест значительно отличается от двух первых. Вот вкратце его содержание. Повествование ведется от лица Христиана Розенкрейца, старика 81 года. Это рассказ о семи днях, проведенных им на королевском бракосочетании в 1459 г. Его история начинается с явления крылатой Вестницы, по зову которой он покидает свою уединенную обитель на склоне горы, чтобы присутствовать на свадьбе. Он отправляется в путь. Дорога приводит его на вершину высокой горы, затем герой проходит через три портала и подвергается испытаниям. Там его, наряду с прочими приглашенными, взвешивают и признают достаточно добродетельным для того, чтобы быть допущенным на свадьбу. Избранные гости получают Золотое Руно[115], и их представляют королевской семье.

Христиан Розенкрейц предполагал, что его пригласили на свадьбу, однако он становится свидетелем обезглавливания королевской четы. Гробы с телами короля и королевы грузят на семь кораблей, корабли уплывают к далекому острову. Затем гробы помещают в семиэтажную башню – Башню Олимп.

Далее рассказывается о восхождении гостей на башню по семи этажам. На каждом этапе восхождения они участвуют в неких алхимических манипуляциях под руководством женщины и старика. В башне осуществляется перегонка королевских останков, в результате чего образуется жидкость, из которой затем рождается белое яйцо. Из яйца вылупляется птица, которую откармливают, чтобы затем обезглавить и обратить в пепел. Из пепла гости вылепляют две крохотные фигурки. Этих гомункулов откармливают до тех пор, пока они не дорастают до размеров взрослого человека. В ходе последней манипуляции им сообщается пламя жизни. Оба гомункула не кто иные, как вновь пробудившиеся к жизни король и королева. Спустя некоторое время они посвящают гостей в орден Золотого Камня, затем все возвращаются во дворец. Однако в первый день своего пребывания во дворце Христиан Розенкрейц совершает бестактный поступок, он проникает в мавзолей, где покоится спящая Венера. За этот проступок его приговаривают к наказанию: быть стражем замка. Однако приговор не был приведен в исполнение, и рассказ завершается возвращением Христиана Розенкрейца в его обитель. Автор дает понять, что отшельнику 81 года от роду остается прожить на свете всего несколько лет. Последнее утверждение вступает в противоречие с Fama Fraternitatis, где сказано, что Христиан Розенкрейц дожил до почтенного возраста в 106 лет. Впрочем, и некоторые другие элементы рассказа свидетельствуют, что Христиан Розенкрейц «Химической свадьбы» заметно отличается от того, который описан в первых манифестах.

Надпись и криптограмма, открывающие четвертый день «Химической свадьбы»

Опера в стиле барокко

Как отмечал Бернар Горсикс, сочинение Иоганна Валентина Андреэ несет на себе отпечаток культуры XVII в., культуры барокко, центральное место в которой занимали аллегория, выдумка и символ. По его мнению, этот роман – выдающееся явление в истории литературы, и оно – наиболее яркий пример текста в стиле барокко. В этом произведении отчетливо виден интерес автора к чудесному и та особая роль, которую от отводит декору[116]. События разворачиваются в роскошном замке, его сады соответствуют присущей этой эпохе любви к регулярным паркам, украшенным фонтанами и всяческими удивительными механизмами[117]. Парки служат декорацией для многих сцен, в том числе для одной из наиболее волнующих – сцены суда, когда гости поочередно восходят на весы, измеряющие их добродетель. Автор делает нас свидетелями удивительного шествия девственниц под покрывалами и того, как шаловливый Купидон пытается нарушить его порядок своими стрелами. В повествовании мы встречаем мифических животных: единорогов, львов, фениксов.

Костюмы героев книги роскошны, и по ходу сюжета они меняют свой цвет с черного на белый, а потом на красный, в соответствии с описываемой стадией алхимической трансмутации. Повествование изобилует сценами празднеств и пиров, на которых гостям прислуживают невидимые слуги, а их слух услаждает исполняемая невидимыми музыкантами музыка. Смена декораций и появление на сцене новых персонажей происходит под аккомпанемент труб и литавр. Прозаический текст часто прерывается стихами, и общее развитие действия – театральной пьесой. Этот алхимический трактат не лишен юмора, звучащего порой в самые неожиданные моменты. Например, эпизод суда (день третий) послужил поводом для нескольких крепких шуток. В тот момент, когда трансмутация практически завершена (день шестой), руководитель процедуры устраивает маскарад, призванный убедить гостей, что они не будут присутствовать на финальной стадии алхимического делания. По завершении фарса автор «чуть живот себе не надорвал смехом»[118]. В книге приводятся таинственные письмена и криптограммы, их попытается разгадать Лейбниц. Мы видим, что содержание этого сочинения весьма разнообразно, а стиль его резко отличается от стиля Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis.

Внутренняя алхимия

Спустя год после публикации «Химической свадьбы» алхимик Радтихс Бротоффер публикует сочинение Elucidarius chymicus, в котором делает попытку установить соответствие между семью днями «Химической свадьбы» и этапами алхимического делания. Автор признает, однако, что текст Иоганна Валентина Андреэ весьма темен. Позднее такие авторы, как Рихард Кинаст (1926) или Уилл-Эрих Пейкерт (1928), пытались проникнуть в тайный смысл этого текста. В самое недавнее время это сочинение пристально изучали Бернар Горсикс, Серж Ютен и в особенности Ролан Эдигоффер[119]. «Свадьба» почти не обнаруживает сходства с обычными алхимическими сочинениями. Это не дидактический трактат, и цель его не сводится к описанию лабораторных манипуляций. Заметим, что речь в книге идет не о добывании Философского Камня, но о создании пары гомункулов. Из семи дней, описанных в «Свадьбе», алхимическая символика выходит на первый план начиная лишь с четвертого дня.

Герхард Дорн (1530–1584)

Поль Арнольд попытался доказать, что «Химическая Свадьба» – это лишь переработка песни X поэмы Эдмунда Спенсера «Королева фей» (1594), герой этой поэмы – Рыцарь Алого Креста. Однако его утверждения малоубедительны. С другой стороны, Ролан Эдигоффер показал, что сочинение Иоганна Валентина Андреэ обнаруживает поразительное сходство с книгой Герхарда Дорна «Ключ ко всей химистической философии^» (Clavis totius philosophiae chimisticae)[120]. Этот ученик Парацельса опубликовал свое сочинение в 1567 г., затем оно было включено в состав тома I сборника «Химический театр», изданного Лазарем Зецнером в 1602 г.[121] Герхард Дорн утверждает, что процедура очищения, применяемая алхимиком в отношении материи, может быть распространена и на самого человека. В его книге выведены три персонажа, олицетворяющие три различных сущности человека: тело, душу и дух. Мы видим их спорящими на перекрестке о том, какой дорогой можно дойти до трех расположенных на горе замков. Первый замок хрустальный, второй – серебряный, третий – алмазный. После ряда перипетий, очистившись в Фонтане Любви, герои проходят семь этапов процесса внутреннего обновления человека. Примечательно, что в основных своих чертах этот сюжет совпадает с сюжетом «Химической свадьбы».

Духовная свадьба

В качестве эпиграфа к «Химической свадьбе» Иоганн Валентин Андреэ приводит такие слова: «Раскрытые мистерии скоро увянут, сила их духа замрет оскверненно. Поэтому не мечите бисер перед свиньями и не рассыпайте розы перед ослами». В самом деле, таинство посвящения утрачивает значение, если человек обращает к нему только свой интеллект. Возможно ли, учитывая это обстоятельство, пытаться анализировать «Химическую свадьбу», не рискуя упустить важные смыслы книги? Разумеется, мы не будем утверждать, что раскроем все тайны этого текста, однако мы постараемся осветить три важнейшие темы этого посвященческого романа: тему свадьбы, тему горы откровения и, наконец, тему семи стадий алхимического делания.

Священный брак – иерогамия – занимает важное место в античных мистериях. В христианстве, например у св. Бернарда Клервоского (1090–1153), эта тема раскрывается на основе комментариев к «Песни песней». В трактате «О любви к Богу (De diligendo Deo) он описывает странствие души к высшим сферам, конечным этапом которого является духовная свадьба. Значительное развитие символика свадьбы получила у рейнско-фламандских мистиков, в частности у бегинок и у Яна ван Рёйсбрука, автора сочинения «Одеяние духовного брака» (1335). У многих авторов, в том числе у Валентина Вайгеля, тема духовной свадьбы связана с темой обновления и нового рождения. Здесь алхимическая символика сливается с символикой христианской.

Тема свадьбы короля и королевы занимает важное место в алхимии. Карл Густав Юнг показал, что этот сюжет – удобное средство для описания различных фаз процесса индивидуации. Брак короля и королевы таким образом является аллегорией союза двух полярностей человеческого бытия: animus и anima. Этот союз ведет к раскрытию человеком своего Я. Об этом Юнг говорил в нескольких книгах, наиболее интересной для нас является «Психология и алхимия» (1944). Однако сам он утверждал, что наиболее глубоко этот вопрос раскрыт им в сочинении «Mysterium Coniunctionis. Таинство воссоединения» (1955–1956). Отправной точкой рассуждений Юнга в этой книге стала «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца». Вопреки заголовку, в основе сюжета книги Иоганна Валентина Андреэ лежит вовсе не церемония бракосочетания. Действие разворачивается вокруг воскрешения короля и королевы. Подобно св. Бернарду и другим мистикам прошлого, Андреэ понимает под бракосочетанием возрождение человека.

Король и королева в бассейне, гравюра, посвященная алхимическому браку из Rosarium Philosophorum (1550)

Замок души

Местом бракосочетания является гора. Согласно традиционной символике, там, где земля встречается с небом, обитают боги, именно там человеку дается откровение. Как показала Мари-Мадлен Дави в книге «Гора и ее символика»[122], подъем на гору означает и путешествие в поисках себя, и восхождение к абсолюту. В приглашении, посланном Христиану Розенкрейцу, говорится, что он должен «взойти на гору прямо» и там обнаружить три Храма. Однако далее в романе говорится уже не о храмах, а о замках.

Христиан Розенкрейц минует два портала и прибывает в замок, где идут приготовления к трансмутации. Но Великое Делание совершается в другом месте – в башне на острове. Здесь очевидна тема замка души, мы обнаруживаем ее в трудах Майстера Экхарта (1260–1328) и св. Терезы Авильской (1515–1582). Эти авторы говорили об исканиях души как о завоевании замка. Во многих алхимических сочинениях оба эти мотива совмещены: в них говорится о замке на горе. Выше мы говорили о трех замках на высокой горе в сочинении Герхарда Дорна. Гора, замок, храм или башня – все это символизирует странствие и восхождение.

Однако расположенный на высокой горе храм или замкок может также быть истолкован в эсхатологическом ключе как прообраз грядущего Храма из видения Иезекииля. Видение грядущего Храма посетило его, когда евреи оказались в вавилонском плену, а Иерусалим и иерусалимский Храм были разрушены. Пророк видит параллель между изгнанием евреев из Земли обетованной и изгнанием человека из Рая. Разрушение Храма стало причиной отдаления Бога от его Творения, теперь Бог стал единственным «местом» молитвы человека. Несмотря на трагизм ситуации, Иезекииль говорит о неизбежности основания нового – третьего – Храма, которое совпадет по времени с восстановлением Творения. Пророк утверждает, что этот храм будет построен на высокой горе. По его словам, прообраз этого Храма существует в высшем мире. Видение Иезекииля оказало большое влияние на ессеев и легло в основу всей апокалиптической литературы[123]. Вспомним, что видение Храма Иезекииля легло в основу «Наометрии» Симона Студиона, а Иоганн Валентин Андреэ работал над этим вопросом вместе с Маттиасом Хафенреффером[124]. Как показал Ролан Эдигоффер, «Химическая свадьба» изобилует эсхатологическими мотивами. Любопытно, что в скором времени та же идея эсхатологического Храма будет занимать Роберта Фладда. Для него гора, на которой воздвигнут Храм, – это гора посвящения.

Mons Philosophorum («Гора философов»), иллюстрация из книги «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI и XVII вв.» (1785)

Семь этапов

Важную роль в «Химической свадьбе» играет число семь. Действие разворачивается на протяжении семи дней, в книге говорится о семи девственницах, семи мерах веса, семи кораблях, а конечная трансмутация осуществляется в алхимической печи, воздвигнутой в семиэтажной башне. Нередко – хотя это и не общепризнанный стандарт – алхимики делят процесс получения Философского Камня на семь фаз. Герхард Дорн говорит о семи ступенях Делания. Число семь обладает особым значением отнюдь не только для алхимиков. Как показал профессор Йоан Петру Кулиану, членение пути возвышения души на семь этапов существует во многих традициях[125]. Так, в соответствии с греческой мифологией, к которой также обращались в своих трудах Данте, Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола, этот путь проходит сквозь семь планетных сфер. Однако, как говорит Кулиану, другая ветвь этой традиции восходит к Вавилону, и затем через еврейскую культуру оказывает влияние на иудео-христианскую апокалиптическую литературу, а также на ислам. Здесь не говорится о планетах, однако путь к духовному экстазу имеет такую же семичастную структуру.

Иллюстрация Ганса Видельмана из «Хими ческой свадьбы» (Регенсбург, 1923)

Семь дней свадьбы

День первый

ПОДГОТОВКА К ОТЪЕЗДУ: Небесное приглашение; пленники Башни; отъезд Христиана Розенкрейца на свадьбу.

День второй

ПУТЕШЕСТВИЕ К ЗАМКУ: перекресток четырех дорог; приезд в замок; три портала; ужин в замке; сон.

День третий

СУД: суд над недостойными гостями; вручение Золотого руна избранным; исполнение приговора; посещение замка; церемония взвешивания.

День четвертый

КРОВАВАЯ СВАДЬБА: фонтан Гермеса; вручение второго Золотого руна; представление шести особам королевской крови; театральное представление; казнь королевской семьи; погрузка гробов на семь кораблей.

День пятый

МОРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: мавзолей Венеры; лже-погребение особ королевской крови; морское путешествие; прибытие на остров; семиэтажная башня; лаборатория.

День шестой

СЕМЬ ФАЗ ВОСКРЕШЕНИЯ: бросание жребия; церемония вокруг фонтана и котла; подвешенный глобус; белое яйцо; рождение птицы; обезглавливание и сожжение птицы; круглая печь; изготовление двух фигурок из пепла; пламя жизни; пробуждение королевской пары.

День седьмой

ВОЗВРАЩЕНИЕ ХРИСТИАНА РОЗЕНКРЕЙЦА: рыцари Золотого Камня; возвращение на корабле; наказание, наложенное на Христиана Розенкрейца; его возвращение домой после помилования.

В «Химической свадьбе» число семь играет фундаментальную роль, действие происходит в течение семи дней

О тех же семи этапах говорится и в герметической традиции. В «Поймандре», первом трактате Герметического свода, когда речь идет о космогонии и грехопадении человека, говорится о семи этапах восхождения души сквозь семь космических сфер. Эти сферы должна пройти душа после смерти материального тела, чтобы очиститься от своих недостатков и заблуждений, только после этого она сможет вознестись к Отцу[126]. Примечательно, что дающий обобщенное изложение герметического учения десятый трактат «Ключ» также говорит о восхождении к Богу, называя его «вознесением к Олимпу». И разве не удивительно, что башня, где осуществляются семь алхимических фаз, называется Башней Олимп?

Принцип семиричности встречается и в христианской традиции, в частности у св. Бернарда, труды которого Иоганн Валентин Андреэ весьма ценил. Для сна, увиденного Христианом Розенкрейцем в первый день «Свадьбы», он заимствует тему из проповеди св. Бернарда на пятое воскресенье по Пятидесятнице. В этом сне Христиан Розенкрейц вместе с другими людьми оказывается запертым в башне. Орудия, врученные гостям в шестой день для того, чтобы они могли подняться с одного этажа Башни Олимп на другой – веревка, лестница и крылья – тоже позаимствованы из сочинений св. Бернарда.

О семи этапах внутренней эволюции позднее будут говорить мыслители, вдохновленные Иоганном Валентином Андреэ. Первый из них, пастор из Зальцведеля Стефан Преториус называет следующие этапы: justificatio, santificatio, contemplatio, applicatio, devotio, continentia, beneficienta (оправдание, освящение, созерцание, прилежание, благочестие, целомудрие, благодетельность). Другой, проповедник Нового благочестия Филипп Николаи (1556–1608), говоря о мистической свадьбе в «Зерцале радостей вечной жизни», описывает семь этапов возрождения души.

Рыцарь Золотого Камня

По завершении седьмого дня «Химической свадьбы» Христиана Розенкрейца посвящают в рыцари Золотого Камня. Этот титул дарует ему власть над невежеством, нищетой и болезнями. Каждый рыцарь принимает присягу, обещая посвятить себя ордену, Богу и его служанке – Природе. Иоганн Валентин Андреэ прямо говорит: «Искусство – служанка Природы». Это значит, что алхимик равным образом работает и ради восстановления самого себя, и ради восстановления Природы. В своем дневнике он записал: «Высшее знание состоит в том, чтобы ничего не знать». Эта фраза отсылает нас к концепции ученого незнания, которую проповедовал Николай Кузанский (1401–1464). Последний, следом за Проклом, Дионисием Ареопагитом и Майстером Экхартом, выступает против чистого рационализма. Вопреки распространенному мнению, суть ученого незнания состоит не в отказе от познания как такового, а в признании того факта, что мир не может быть познан во всей своей полноте. Николай Кузанский противопоставляет рационализму гносис, познание-озарение, которое одно способно подняться над миром видимостей, чтобы постичь единство мнимых противоположностей.

Итак, «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» – это посвященческое повествование, рассказ об исканиях человека на пути к алхимическому браку его души. Это духовное восхождение души является частью всеобщего воссоединения человека и Природы. Книга поражает читателя тем, насколько текст насыщен смыслами, это свидетельствует об эрудиции автора. В самом деле, исчерпывающий комментарий ко всем переполняющим текст книги отсылкам к мифологии, литературе, богословию и эзотерике мог бы стать предметом отдельного издания. В этой главе мы лишь в общих чертах представили это удивительное сочинение, так как нашей целью было не дать истолкование его многочисленных смыслов, но пробудить в читателе желание прочесть или перечитать этот важнейший памятник как розенкрейцерской традиции, так и мировой литературы.

«Роза дает пчелам мед», иллюстрация из Summum Bonum («Наивысшего блага», 1629) Иоахима Фризиуса. Этот текст был опубликован под одной обложкой с трудом Sophiæ cum Moria Certamen («Поединок мудрости с глупостью»), достаточно резким ответом Роберта Фладда на нападки Мерсенна на розенкрейцерство. Считается, что Иоахим Фризиус – псевдоним Роберта Фладда. Однако некоторые авторы, такие как Уильям Г. Хаффман в книге «Роберт Фладд и конец Возрождения» (1988), утверждают, что под этим именем писал другой человек

Розенкрейцерские манифесты вызвали широкий отклик в Европе. Они многократно переиздавались. Эти издания спровоцировали волну публикаций, на страницах которых сталкивались хулители и сторонники манифестов. Только в период с 1614 по 1620 г. вышло более 200 книг, в которых эти манифесты критикуются или, наоборот, поддерживаются, а если раздвинуть временные рамки до XVIII в., то число посвященных розенкрейцерским манифестам книг возрастает до 900. Такое изобилие публикаций позволяет осознать значимость розенкрейцерства для XVII в. В этой главе мы остановимся только на тех книгах, авторы которых, на наш взгляд, ярче других выражают свои позиции.

Одним из первых в полемику вступил немецкий врач Андреас Либавий. Хотя он и был сторонником Парацельса, он не принимал магических аспектов его теории и стремился быть ученым-алхимиком. В 1615–1616 гг. он публикует несколько трудов, в которых называет розенкрейцеров еретиками и осуждает их обращение к магии, которую считает дьявольским занятием. Роберт Фладд (1575–1637), английский медик, отвечает ему в 1616 г. трудом «Краткая апология, отмывающая и очищающая, подобно волнам Истины, Братство Розы и Креста, запятнанное подозрениями и оскорблениями»[127]. В этой «Апологии» он доказывает, что розенкрейцерская магия – «натуральная магия» в том смысле, как ее определял Марсилио Фичино[128], то есть искусство совершенно чистое и законное. Роберт Фладд в этой работе публично просит принять его в розенкрейцерское братство.

Юлий Шпербер, советник князя Христиана Анхальтского, в работе «Эхо Богом горнепросвещенного Братства достохвального ордена C. R.» (1615)[129] встает на защиту Братства Розы и Креста. Автор утверждает, что этот орден образован не сегодня, потому что он обладает тайным знанием, хранителем которого в свое время был Адам, и подчеркивает, что это знание передавалось от поколения к поколению халдеями, египтянами, а затем было перенесено в западный мир св. Иоанном и св. Бернардом. Он называет также имена Гийома Постеля, Пико делла Мирандолы, Иоганна Рейхлина и Генриха Корнелия Агриппы, которые этим знанием владели. Другой автор – Мишель Потье – в «Новом химическом трактате» (1617)[130] также высказывается в поддержку ордена Розы и Креста.

Известный немецкий алхимик и личный врач Рудольфа II Михаэль Майер (1569–1622) также был одним из самых пламенных защитников розенкрейцерства. В 1617 г. в работе «Молчание после шума» (Silentium post clamores)[131] он отвечает на критику тех, кто выразил желание вступить в орден Розы и Креста и не получил никакого ответа на свою просьбу. Он утверждает, что причина этого в том, что они не были сочтены достойными быть принятыми в братство. Впрочем, он говорит, что и сам не достоин такой чести. С точки зрения Михаэля Майера, Братство розенкрейцеров действительно существует, оно не является мистификацией. Он видит в этом ордене сообщество мудрецов, живущих во все времена среди всех народов. Он представляет розенкрейцеров хранителями древней Традиции, истоки которой восходят к египтянам и брахманам, наследуют Элевсинским и Самофракийским мистериям, магам Персии, пифагорейцам и арабам.

Портрет Михаэля Майера 1617 г., на этом портрете ему 49 лет

Эту мысль развивает и Фридрих Грик. Он публикует под псевдонимом Иреней Агностик работу «Щит Истины…» (1618)[132], трактат, воздающий хвалу розенкрейцерам и одновременно критикующий их. Он возводит происхождение ордена к Адаму и приводит весьма пестрый список 47 его императоров, среди которых Сет, Филон, Аль Манор, Жак де Воражин и, наконец, современный автору император ордена Хьюго де Альверда. В том же году Иосиф Стеллат выражает свою поддержку «досточтимому обществу розенкрейцеров» своей книгой «Небесный Пегас, или Краткое введение в Мудрость Древних, каковую издревле египтяне и персы именовали Магией, ныне же ее Досточтимое Братство Розового Креста справедливо именует Пансофией»[133]. Этот «адепт тайной философии» внимательно изучил манифесты. Однако вскоре он изменит свою позицию и будет нападать в публикациях на орден Розы и Креста, что вызовет многочисленные ответы защитников братства. Под псевдонимом F. G. Менапиус он издает в 1618 г. «Центон о братьях Розы и Креста по Виргилию», «Центон о братьях Розы и Креста по Овидию»[134] и в 1619 г. «Менапиус о розенкрейцерстве, или Рассуждения всего общества…»[135] Эти книги свидетельствуют о горячей полемике: существует ли орден Розы и Креста в действительности или это чья-то выдумка?

У ордена было много защитников. Флорентин Валенсийский (Даниэль Мёглинг) издает книгу «Иисус с нами! Роза цветущая…»[136], этот труд – «ответ на клевету Менапиуса об Обществе розенкрейцеров». Михаэль Майер старается доказать существование ордена, публикуя в 1618 г. «Золотую Фемиду, или Законы и Предписания достославного Братства R.C.»[137]. В этой книге он завуалированно описывает место собраний розенкрейцеров. По мнению Фрэнсис Йейтс, это описание напоминает замок Гейдельберга[138], мы еще вернемся к этому вопросу.

Генрих Нейгауз в 1618 г. в книге «Благое и весьма полезное сообщение о розенкрейцерах. Существуют ли они? Кто они?»[139] пишет, что братьев Розы и Креста невозможно встретить в Европе, потому что они покинули ее и обосновались на Востоке. Очевидно, что авторы многочисленных публикаций этой поры извлекают из розенкрейцерства то, что интересно им самим. Иоганн Валентин Андреэ говорит по этому поводу в Turris Babel (1619), что розенкрейцерские манифесты вызвали смятение в умах.

Роберт Фладд

Когда розенкрейцерство только заявило о себе, самыми страстными защитниками Братства Розы и Креста были Михаэль Майер и Роберт Фладд. Однако ни один из них не говорит о своей принадлежности к ордену. Роберт Фладд, человек обширных познаний в самых разных областях, очень хорошо знал Герметический свод, труды Марсилио Фичино и работы таких христианских каббалистов, как Иоганн Рейхлин и Франческо Джорджи из Венеции. Как медик и алхимик он интересуется работами Парацельса. Вероятно, Роберт Фладд входит в контакт с участниками розенкрейцерского движения в Германии в то время, когда он публично выступил в пользу розенкрейцерства, однако возможно, что это произошло еще во время пребывания Михаэля Майера в Англии между 1611 и 1613 гг. В любом случае, начиная с 1617 г., германский издатель Иоганн Теодор де Бри начинает печатать за свой счет книги этого английского врача. Изданные обосновавшимся в городе Оппенгейме Иоганном Теодором де Бри книги отличаются высоким качеством гравюр, выполненных художником Маттеусом Мерианом. Благодаря сотрудничеству с этим издателем книги Роберта Фладда стали настоящими шедеврами, их титульные страницы украшены великолепными гравюрами, кратко представляющими их содержание.

Роберт Фладд, английский врач и герметист, был ярым сторонником розенкрейцерства

В своих книгах Роберт Фладд стремится показать гармонию макрокосма (мира) и микрокосма (человека). Благодаря своим обширным знаниям он ищет гармонические соответствия между планетами, ангелами, частями тела человека, музыкой и т. д. Он пытается осуществить синтез всех наук, в том числе, как свидетельствует его «Теолого-философский трактат…» (1617)[140], включающих фрагменты древней Мудрости, пережившей грехопадение Адама. Эта книга, кстати, посвящена братьям Розы и Креста. В 1617 г. Фладд начинает публиковать свою «Метафизическую, физическую и техническую историю одного и другого миров, то есть большого и малого…»[141] Этим поистине энциклопедическим трудом, охватывающим все области знания, он надеется выявить Вселенскую Мудрость, которая станет руководством для всеобщего обновления, о котором говорится в розенкрейцерских манифестах. Он показывает, как Творение рождается Мировой Душой, из которой эманируют математические модели, которые в свою очередь определяют гармонию Творения. Его доказательство основано на книге «О мировой гармонии» Франческо Джорджи из Венеции и на переводе и комментариях к «Тимею» Платона, подготовленных и изданных Марсилио Фичино. Он также обращается к элементам, которые Фичино заимствовал из «Комментария ко Сну Сципиона» Макроба относительно чисел и Мировой Души.

Фладд попытался обобщить все знания своей эпохи.

Эта трактовка Мировой Души вовлекает его в полемику с астрономом Иоганном Кеплером и французским философом, математиком и физиком Пьером Гассенди (1592–1655)[142]. Также не останется в стороне от этой полемики французский философ и ученый, борец с герметической философией Ренессанса Аббат Марен Мерсенн (1588–1648). Этот друг Рене Декарта упрекает Роберта Фладда в том, что он ставит на один уровень Иисуса Христа, ангелов и Мировую Душу. Масштаб реакции на труды английского врача свидетельствует о том, что его творчество было широко известно в Европе, оно было предметом самых значимых дебатов эпохи.

Иоганн Кеплер

Иоганн Кеплер (1571–1630), бывший студент Тюбингенского университета, сохранил связи с Валентином Андреэ. С 1600 по 1612 г. он был помощником великого астронома Тихо Браге при «магическом дворе» императора Рудольфа II. Находясь под большим влиянием неоплатонизма и пифагорейства Ренессанса, в первой редакции своего труда «Тайна мироздания» (Mysterium cosmographicum, 1596) он обратился к концепции Мировой Души, однако при переиздании книги в 1606 г. он заменил ее понятием Силы, которая (а не Мировая Душа как в первом издании) управляет движением планет. Кеплер спорит с «Метафизической историей…» Роберта Фладда. В работе «Гармония мира» (Harmonices Mundi, 1619) он утверждает, что опирается на математику, а не на герметизм, как Роберт Фладд. Кроме того, он обвиняет последнего и в том, что тот смешивает эти основания.

Иоганн Кеплер, астроном, известен тем, что взял на вооружение гелиоцентрическую теорию Николая Коперника

Роберт Фладд немедленно отвечает работой Veritatis proscenium (1621), в которой говорит, что его теории наследуют теориям Франческо Джорджи из Венеции и розенкрейцеров. За этим следует ответ Кеплера – «Апология» (1621), на которую Роберт Фладд в 1622 г. отзывается трудом Monochordum mundi symphoniacum[143]. Вскоре работы Исаака Ньютона подтвердят теории Кеплера, однако, несмотря на то что термин «сила» пришел на смену понятию Мировой Души, происхождение этой силы остается неразгаданной тайной!

Фридрих V

Важный период истории розенкрейцерства начнется с восшествием на престол Фридриха Пфальцского. Чтобы важность этого события стала очевидной, следует кратко напомнить историю Богемии той поры. Эта немецкая провинция была присоединена к короне Габсбургов Фердинандом I (1503–1564). Его сменил на троне его сын Максимилиан II (1527–1576). Хотя он был католиком, Максимилиан не преследовал протестантов. Кроме того, он с интересом относился к эзотеризму. Джон Ди посвятил ему свою «Иероглифическую Монаду» (1564). После смерти Максимилиана императором становится его сын Рудольф II. Хоть и принадлежащий к династии Габсбургов, Рудольф II очень холодно относится к своему племяннику, ревностному католику, королю Испании Филиппу II, так как не одобряет его религиозный фанатизм. Обладая утонченным умом, Рудольф II страстно увлекался науками, искусством и герметизмом. Он содержал большой двор, при котором находились Тихо Браге, Иоганн Кеплер и Михаэль Майер. Все маги Европы бывали здесь, сюда приезжали Джордано Бруно и Джон Ди. В правление этого монарха был написан текст Fama Fraternitatis, поначалу он распространялся в Германии в рукописной форме.

Портрет Фридриха V (1596–1632), курфюрста Пфальца и короля Богемии, написанный Герритом фон Хонтхорстом в 1634 г., то есть через два года после его смерти

После смерти Рудольфа II трон перешел к его брату Матиасу (Матвею) II, уже немощному старику. «Магический двор» переезжает к нескольким протестантским князьям, разделявшим ту же страсть, что и Рудольф. Некоторые придворные Рудольфа обосновываются в Гейдельберге при дворе Фридриха V, курфюрста Пфальца и зятя английского короля, другие – при дворе Христиана Анхальтского, советника князя Фридриха, личным врачом которого был один из известных учеников Парацельса Освальд Кролл[144]. Наконец, некоторые, среди которых был Михаэль Майер, едут ко двору ландграфа Мориса в Гессен-Кассель. По-видимому, последний сыграл ключевую роль в распространении розенкрейцерских идей. Действительно, издатель двух первых розенкрейцерских манифестов Вильгельм Вессель не смог бы напечатать ничего, что не получило бы предварительного одобрения ландграфа Гессен-Касселя. В правление Матиаса II вновь разгораются конфликты между католиками и протестантами, потому что новому монарху не свойственна веротерпимость его предшественника. Именно в это время печатается Fama Fraternitatis (1614), а затем и второй манифест – Confessio Fraternitatis. Пессимизм последнего отражает настроения эпохи и предчувствие неизбежной катастрофы.

Свадьба Фридриха V и Елизаветы, дочери английского короля Якова I, гравюра

Пражская дефенестрация

Постепенно Матиас II смещает протестантов с ответственных государственных постов. В 1618 г. по его приказу закрывается один из пражских храмов. Это событие взрывает хрупкий мир. Люди, привыкшие к свободе вероисповедания, отказываются от повиновения, и 23 мая протестанты выбрасывают из окна Королевского дворца в Праге трех представителей императора. Эта так называемая пражская дефенестрация обозначила начало опустошительной Тридцатилетней войны (1618–1648). Смерть Матиаса II в марте следующего, 1619 г. еще более усугубила ситуацию. Императорский трон переходит к его племяннику Фердинанду Штирскому, королю Богемии с 1617 г. Воспитанный иезуитами Фердинанд положит конец установленной Рудольфом II религиозной терпимости, в его правление будут приниматься меры по запрету протестантизма.

Народ Богемии отказывается подчиняться власти Фердинанда и избирает Фридриха V главой Протестантской унии ради того, чтобы лишить Фердинанда императорской короны. Фридрих V получил поддержку протестантов Франции и Англии. После смерти Генриха IV в 1610 г. многие считали Фридриха человеком, способным примирить католиков и протестантов. В изображении льва, украшавшем его герб, некоторые видели знак эры благоденствия, предсказанной пророчеством о Льве Севера[145]. Как пишет Фрэнсис Йейтс, дворец Фридриха был центром зарождавшегося розенкрейцерства. В 1613 г. Фридрих женился на дочери английского короля Якова I, это стало очень важным событием, скрепляющим союз протестантов Европы. Свадьба, сначала отпразднованная в Англии, была продолжена пышными церемониями в замке Гейдельберга. Вполне возможно, что описание некоторых сцен «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца»[146] Иоганном Валетином Андреэ было вдохновлено этими церемониями. Окруженный парками замок Гейдельберга – сам по себе примечательное сооружение, – ради свадьбы был украшен многочисленными гротами, «говорящими статуями» и хитроумными машинами, созданными Соломоном де Каусом[147]. Этот замок считался в свое время восьмым чудом света.

Белая Гора

Фридрих V знал, что, если он примет корону, ему придется противостоять притязаниям на власть Габсбургов. Однако он повиновался судьбе и согласился. Коронация была проведена в ноябре 1619 г. в Пражском соборе. Увы, он станет «королем на одну зиму»: стремящиеся вернуть свои владения Габсбурги обрушат на него все свои силы. Его союзники, короли Франции и Англии, из опасения конфликта с Испанией предпочтут не вмешиваться. 8 ноября недалеко от Праги произошло печально известное сражение у Белой Горы. Отряды Фридриха под руководством князя Анхальтского терпят сокрушительное поражение от католиков, Фердинанд возвращает себе трон. Фридрих и Елизавета бегут в Голландию, в Гаагу. Это сражение станет началом разрушительной Тридцатилетней войны. Пьер Шону назовет эту войну «небывалой катастрофой», а П. Мольс увидит в ней «крупнейший демографический катаклизм за всю историю Германии». Итог войны потрясает: Пфальц теряет 70 % своего населения, Вюртемберг – 82 %, а Богемия – 44 %. Более 20 000 человек были вынуждены бежать из своих домов. В целом в результате этой войны Центральная Европа теряет 60 % населения[148]. Неудивительно, что в этой ситуации розенкрейцерский проект закончился неудачей!

Христиан I Анхальт-Бернбургский (1568–1630), советник Фридриха V. Именно он командовал протестантской армией в битве при Белой Горе; гравюра 1615 г.

После разгрома Фридриха пропаганда Габсбургов выпускает сатирические гравюры, в которых он связывается с розенкрейцерством. Военная победа Габсбургов и решения Тридентского собора, осудившего протестантизм и герметизм, представлялись на них как победа католицизма над розенкрейцерством. На одной из таких гравюр изображен орел Фердинанда, сидящий на вершине колонны, у основания которой лежит лев Фридриха. На подписи к этой гравюре розенкрейцерский девиз, которым заканчивается Fama Fraternitatis: «Под сенью крыл Твоих, Иегова», переиначен в соответствии с новой политической повесткой: «Под сенью крыл моих Богемия процветать будет»[149].

Выпущенная пропагандой Габсбургов после битвы при Белой Горе сатирическая гравюра. Над орлом, символом Габсбургов, можно прочитать: Sub umbra alarum mearum florebit regnum Bohemiae («Под сенью крыл моих Богемия процветать будет»), эти слова обыгрывают завершающий Fama fraternitatis розенкрейцерский девиз: «Под сенью крыл Твоих, Иегова». Лев, символ Фердинанда, побежден и попран

Таким образом, предложенный розенкрейцерами идеал братства натолкнулся на религиозную нетерпимость, а Тридцатилетняя война помешала созданию настоящего ордена. Розенкрейцерский проект не осуществился в эти годы, но его идеалы все же были востребованы в Европе, в частности в Англии и во Франции. Именно в это смутное время Рене Декарт (1596–1650) предпринимает попытки найти розенкрейцеров. Как мы увидим далее, его возвращение во Францию совпадет по времени с появлением таинственных плакатов, извещавших о том, что розенкрейцеры обосновались в Париже. В Англии розенкрейцерский проект получит развитие благодаря Фрэнсису Бэкону.

Фронтиспис первого издания «Нового органона» (Novum Organum scientiarum, 1620) Фрэнсиса Бэкона. Ниже изображения корабля расположены слова: Multi pertransibunt et augebitur scientia, c’est-àdire («Многие во всех направлениях путешествовать будут, и от этого науки будут прирастать»)

Начавшаяся со сражения у Белой Горы (1620) Тридцатилетняя война положила конец расцвету розенкрейцерства в Германии. Однако розенкрейцерские тексты оставались доступными и достаточно популярными в Европе, многие философы прислушивались к их голосу. Среди них обычно называют имена Рене Декарта, Френсиса Бэкона и Яна Амоса Коменского.

Некоторые историки эзотеризма хотят видеть в Декарте розенкрейцера в самом полном смысле этого слова. Истоки этой точки зрения мы находим в трудах епископа Авранша Даниэля Юэ. В 1692 г. он опубликовал под псевдонимом Г. из А. сатиру «Новые Мемуары к истории картезианства», претендующую на то, что она открывает некие тайны жизни Декарта. В этой сатире, в частности, говорится, что Декарт привез розенкрейцерство во Францию и что он является одним из инспекторов ордена. Юэ утверждал, что философ не умер в 1650 г., а, будучи уверенным, что проживет 500 лет, скрылся в Лапландии, откуда и руководит орденом. Эта полная несуразиц книга лежит в основе легенды о Декарте-розенкрейцере. В наше время в Полном собрании сочинений Декарта (1937) Шарль Адам также назвал философа розенкрейцером.

Рене Декарт (1596–1650) заинтересовался розенкрейцерством еще до начала Тридцатилетней войны. В 1617 г. он поступает в армию. Военная карьера приводит его в Голландию и Германию. Там он знакомится с блестящим математиком Йоханом Фаульхабером (1580–1635), который также интересовался астрологией, каббалой и алхимией. В 1615 г. Фаульхабер одним из первых опубликовал книгу, посвященную розенкрейцерам: «Арифметическая тайна, или Каббалистическое и философское открытие, новое, восхитительное и возвышенное, по которому числа вычисляются рационально и методически. Смиренно и искренне посвященное Достославным и знаменитым братьям Розы и Креста»[150].

Портрет Рене Декарта кисти Франса Хальса, (1649, холст, масло, Лувр, Париж)

Рене Декарт сближается также с врачом, философом и математиком Исааком Бекманом. Их переписка свидетельствует о том, что Декарт интересовался оккультными науками, в частности, трудами Корнелиуса Агриппы и Раймунда Луллия (апрель 1916). Вероятно, он знакомится с розенкрейцерскими манифестами благодаря Фаульхаберу и Бекману. Его биограф Адриан Байе пишет, что Декарт в то время много слышал о необычайных знаниях, хранимых братством ученых, обосновавшемся в Германии под именем братьев Розы и Креста. «Он понял, что внутри него зарождается чувство соперничества к этим розенкрейцерам, что оно особенно остро потому, что он узнал о них в самое трудное для себя время, тогда, когда он искал ответ на вопрос о средствах для нахождения Истины»[151]. Он решается отправиться на их поиски. В марте 1619 г. он отправляется в Богемию и прибывает в нее в августе. Он присутствует на коронации Фердинанда II во Франкфурте[152]. Некоторые историки полагают, что он воспользовался этой поездкой, чтобы посетить замок Гейдельберга. В самом деле, в его «Трактате о Человеке» и Experimenta упоминаются механизмы, похожие на те, которые создал Соломон Каус для садов этого замка. Это место пользовалось такой славой, что всякий ученый муж считал своим долгом его посетить. Так поступил, по-видимому, и Декарт. Кроме этого, как говорит Фрэнсис Йейтс, этот интерес Рене Декарта ко двору Гейдельберга заставляет думать, что он знал о его прошлой славе. Это побуждает нас задаться вопросом о реальных отношениях Декарта с этим центром розенкрейцерства[153].

Три сновидения

Описываемый период был самым продуктивным в жизни Рене Декарта. Он предложил решение двух, как считается, неразрешимых задач, известных со времен Античности: удвоения куба и трисекции угла. В марте 1619 г. он пишет своему другу Бекману о том, что занят созданием «совсем новой науки […], универсального метода, выходящего за пределы математики», который позволит решать самые разные задачи. Декарт переживает по этому поводу небывалый духовный подъем, он испытывает эйфорию от того, что нашел основы новой удивительной науки. День 9 ноября он провел в раздумьях о предмете своего поиска. Ночью (он ночевал тогда в окрестности Ульма) ему приснились три сна. Эти сны глубоко потрясли его. В первом сне сильный ветер перенес его в таинственное собрание, где он встретил человека, вручившего ему дыню. Проснувшись, Декарт помолился, так как опасался, как бы этот сон не был послан злым духом. Едва заснув снова, он увидел второй сон, а за ним третий. В этих снах он берет в руки энциклопедию и сборник стихов, на страницах которых философия соединена с рациональным знанием. Пролистывая книги, он увидел слова: «Какой путь я выберу в своей жизни?»

Интерьер комнаты с печью, украшенной бюстом Декарта

Эти сны впоследствии истолковывали разными способами. Как заметили некоторые исследователи, события, пережитые Декартом в этих снах, похожи на некоторые эпизоды, описанные в «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца»[154]. Декарт понимал, что пережил очень значимый опыт, и постарался его проанализировать. Эти сны для него настолько важны, что он описал их в книге «Олимпика» (Olympica). Декарт выносит из этих снов подтверждение того, что он находится на верном пути и что ключом для познания тайн Творения является математика. С точки зрения сотрудницы Юнга Марии-Луизы фон Франц, озарение, пережитое Декартом, может рассматриваться как вторжение коллективного бессознательного, которое привело его к интуитивному пониманию архетипов, выраженных в числах[155]. Декарт будет говорить: это «самое главное событие моей жизни», он будет носить при себе этот текст до самой смерти. Четыре года спустя, в 1623 г., он вернется в Париж, и тогда его имя окажется связанным с розенкрейцерством.

Афиши в Париже

В этот самый год на стенах Парижа появляются афиши, объявляющие о «видимом и невидимом» присутствии розенкрейцеров в городе. Этот текст приводит Габриэль Ноде в своем «Осведомлении Франции об истинной истории братьев Розы и Креста» (Instruction à la France sur la Verité de l’Histoire des Frères de la Roze-Croix, 1623):

«Мы, депутаты Главной Коллегии Розы и Креста, милостью Всевышнего, к Которому обращены сердца всех Праведных, видимым и невидимым образом присутствуем в этом городе. Мы извещаем людей и без помощи книг или записей учим умению говорить на языках тех стран, где мы решили обосноваться, дабы спасти себе подобных от смертельно опасных заблуждений».

За этой афишей вскоре последовала другая, в которой говорилось:

«Тот, кто хочет узнать нас из праздного любопытства, никогда нас не узнает; но тому, кто искренне стремится войти в ряды нашего братства, мы, ведающие мысли, докажем истинность своих обещаний; и мы не раскроем места нашего пребывания в этом городе, ибо мысли, соединенные с подлинной волей читающего эти строки, позволят ему узнать нас, а нам – его»[156].

Эти афиши вызовут огромный отклик. Габриэль Ноде говорит об «урагане, пронесшемся над всей Францией, при известии о прибытии из Германии таинственного братства». Вскоре начнут появляться памфлеты, направленные против розенкрейцеров. Прошел слух, что орден отправил в мир 36 депутатов, шесть из которых находятся в Париже, и что общаться с ними можно только посредством мысли. Их иронически называют «невидимками». Габриэль Ноде яростно нападает на таинственных розенкрейцеров в книгах с красноречивыми названиями, например: «Ужасные договоры, заключенные между дьяволом и так называемыми Невидимками» (1623). Позже, впрочем, он станет более уступчив в отношении эзотеризма, публикуя «Апологию всех великих людей, ложно подозреваемых в занятиях магией»[157].

В «Осведомлении Франции» (1623) Габриэль Ноде говорит о развешанных на стенах Парижа афишах, которые возвещали о «видимом и невидимом» присутствии розенкрейцеров в городе

Появление афиш совпадает по времени с возвращением Декарта в Париж, и это возбуждает воображение некоторых впечатлительных парижан. По столице распространяется слух, что Рене Декарт вступил в братство и что, может быть, появление таинственных афиш связано с его возвращением в город. Чтобы положить конец этим слухам, философ приглашает к себе своих друзей, с целью показать им, что он не «невидимка» и не имеет ничего общего со всей этой историей. Он рассказывает, что действительно искал розенкрейцеров в Германии, но не встретил их. Говорил ли он правду или хотел защитить себя? Как бы то ни было, даже если он и встречался с розенкрейцерами, он, скорее всего, ничего бы об этом не рассказал.

Действительно, в ту пору Франция была отнюдь не гостеприимна к розенкрейцерам. Фрэнсис Йейтс говорит о царившем тогда в стране «страхе перед розенкрейцерами»[158]. Церковь видит в них заговор протестантов и называет орден дьявольским сообществом. В год появления афиш друг Рене Декарта философ и ученый аббат Мерсенн (1588–1648) решительно выступает против розенкрейцерства. Он публикует «Комментарий на Книгу Бытия» (Questiones celeberrimae in Genesium), в котором критикует герметическую философию, каббалу Ренессанса и их различных представителей. Особенно суров он по отношению к английскому розенкрейцеру Роберту Фладду. На самом деле Мерсенн просто боится того, чего не знает, его понимание эзотеризма карикатурно. Ему видится, что Францию наводнили невидимые колдуны, которые повсюду распространяют порочные учения.

Марен Мерсенн (1588–1648)

Один из близких друзей Марсенна, философ и математик Пьер Гассенди, также нападает на Роберта Фладда. В это же время Франсуа Гарасс публикует «Занятное учение нынешних остроумцев, либо себя таковыми полагающих» (1623), в котором осуждает «секту розенкрейцеров и ее секретаря Михаэля Майера». А теологический факультет Парижского университета вскоре (1625) официально запретит «Амфитеатр вечной мудрости» Генриха Кунрата.

Полиб Космополит

Софи Жама в исследовании, посвященном снам Декарта, отводит важную роль этому эпизоду жизни философа[159]. Для этого она обращается к неопубликованному тексту Декарта, написанному им в молодые годы, «Математическое сокровище Полиба Космополита». Рене Декарт предлагает в нем путь решения многих математических трудностей и указывает, что эта работа посвящается «ученым всего мира и, прежде всего, FRC (Братьям Розы и Креста), очень известным в Г. (Германии)»[160]. Софи Жама считает, что, как и многие мыслители XVII в., ответившие на призыв манифестов своими книгами, Рене Декарт планировал такую же публикацию. Однако последовавшие за битвой у Белой Горы драматические события и фанатизм, царивший в охваченной контрреформацией Франции, заставили его отказаться от этого плана. Добавим, что повод для написания этого текста подобен тому, который подвиг его друга Йохана Фаульхабера написать свою книгу «Арифметическая тайна …» и посвятить ее розенкрейцерам.

Даже если Рене Декарт не встречался с розенкрейцерами, все же можно задаться вопросом: разделял ли он розенкрейцерские идеи? Сопоставляя основные идеи розенкрейцерских манифестов с «Олимпика» и другими текстами Декарта, Софи Жама показала в своей книге, что идеи розенкрейцерства были не случайным увлечением философа, они оплодотворили его мысли. Она в своих рассуждениях доходит до предположения, что даже если Декарт не встречался с розенкрейцерами в Германии, то он мог встретить их в опыте, пережитом им в своих трех сновидениях.

Голландия

Декарту не нравятся волнения во Франции, и в 1628 г. он переезжает в Нидерланды, где обосновывается недалеко от Лейдена, чтобы спокойно работать и продолжать свои исследования. Некоторые исторические факты свидетельствуют о том, что розенкрейцерство быстро распространилось в этой стране[161]. Как мы видели в предыдущей главе, Фридрих V нашел в Нидерландах прибежище после битвы у Белой Горы (1620). В 1615 г. Fama Fraternitatis была переведена на голландский язык[162]. В этот перевод включено письмо, в котором Андреас Хобервесхель фон Хобернфельд просит о приеме его в орден Розы и Креста. Этот уроженец Праги последовал за Фридрихом V в изгнание в Гаагу. О присутствии розенкрейцеров в Голландии также сообщает адресованное Никола-Клоду Фабри де Пейреск письмо художника из Антверпена Пауля Рубенса от 10 августа 1623 г. В нем он пишет, что розенкрейцеры действуют в Амстердаме уже несколько лет. Однако эта информация, равно как и сведения Орвиуса[163], указывающего, что орден владеет дворцом в Гааге, недостаточно конкретна, чтобы судить о том, каким было на самом деле присутствие розенкрейцеров в Голландии.

Как бы то ни было, переписка членов городского суда Гаарлема за январь 1624 г. свидетельствует о существовании розенкрейцерского кружка в этом городе. Богословы Лейдена жалуются на присутствие некоего ордена, посягающего на целостность церкви. По их мнению, он может стать причиной политических и религиозных волнений[164]. В июне следующего года суд открывает следствие по этому вопросу. Хоф ван Холланд просит теологов Лейдена проанализировать Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis. Свои выводы последние суммировали в отчете Judicium Facultatis Theilogicae in Academia Leydensi de secta Fraternitatis Rosae Crucis, на его основании суд начал преследовать розенкрейцеров.

Титульная страница голландского издания Fama Fraternitatis

Главой голландских розенкрейцеров объявили художника и алхимика Йоханнеса Симонса Торрентиуса (или Ван дер Беека)[165]. 30 августа 1627 г. его арестовали вместе с его другом Кристианом Коппенсом. Процесс длился пять лет, и все это время художника подвергали допросам с пристрастием. Несмотря на пытки, свою принадлежность к розенкрейцерам он отрицал. Тем не менее его приговаривают к сожжению на костре, затем эту меру наказания заменяют на 20-летнее заключение. К его счастью, в тюрьме он провел только несколько лет. Благодаря помощи друзей и вмешательству короля Англии Карла I его освобождают в 1630 г., и он уезжает жить в Лондон[166]. В этом же году Петрус Мормиус издает в Лейдене труд «Весьма тайные арканы всей природы, разоблаченной Коллегией Розария»[167], в котором говорится о розенкрейцерском движении, основанном французом, уроженцем Дофине, по имени Фредерик Роз (к этому вопросу мы еще вернемся).

Искушение алхимией

Католическая церковь в это время ведет настоящую «охоту на ведьм». В 1610 г., после бесконечно долгого процесса, в Риме на костре сжигают Джордано Бруно. Вскоре начинаются преследования Галилея. Когда Рене Декарт узнает о вынесенном в 1633 г. приговоре Галилею, он думает о том, чтобы сжечь свой трактат по космологии «Мир», в котором говорится, в частности, о гелиоцентрической теории. В такое сложное время следует быть осторожным! Поэтому в законченном в 1637 г. «Рассуждении о методе» Декарт предпочитает осудить «плохие учения» алхимиков, астрологов и магов[168]. В письме, написанном в июле 1640 г. его другу Мерсенну[169], он критикует алхимию и ее эзотерический язык. Он ставит под сомнение принцип трех элементов: серы, соли и ртути. Однако его письма говорят о том, что он интересуется алхимией и знает ее принципы. Его интерес к этой науке не угасает, как представляется, на протяжении нескольких лет. В этом отношении Жан-Франсуа Майар подчеркивает один редко упоминаемый факт. Он пишет, что действительно Рене Декарт сам занимался алхимией в лаборатории своего друга Корнелиса ван Хогеланда в 1640 г.[170]. Он говорит об искушении, которому не смог воспротивиться рассудок и которое не принесло плодов. Действительно, внимание автора «Метода» в это время было поглощено другими науками, такими как математика, геометрия, метеорология, медицина или оптика.

Художник Симонс Торрентиус (или Ван дер Беек, 1593–1641), которого считали лидером голландских розенкрейцеров

Нужно сказать, что, несмотря на интерес к алхимии, Декарт дистанцируется от современного ему эзотеризма. Он отказывается от принципа аналогий, теории соответствий и символизма. По его убеждению, только ясные и четкие идеи, концепции, которые могут быть подвергнуты анализу без остатка, способны привести к настоящему знанию. Только математические истины, понимание которых свойственно человеку от рождения, могут привести его к постижению природы. Декарт считает также, что если человек способен осознать понятия совершенства и бесконечности, то значит Бог оставил в нем свою печать.

Титульный лист первого издания «Рассуждения о методе» Рене Декарта (1637)

Кроме того, Декарт отрицает существование предельных целей, так как отвергает любые попытки понимания смысла Творения и человека. Однако он «основывает свою физику на метафизике», потому что считает, что математические истины, пребывающие в душе человека от рождения, позволяют объяснить природу через физику и помогают стать человеку «повелителем и хозяином природы». Декарт лишает природу ее оккультных свойств, он определяет ее как совокупность геометрических объемов, сочетающихся так же, как механизмы, соответственно своим измеряемым формам, и точно соотносимых друг с другом благодаря непреложности математических истин. Конечно, такая механистическая концепция Творения отличается от концепции Парацельса, который видел в Природе ключ ко всему сущему. Для Парацельса она – реальность, с которой человек способен вступать в диалог. Однако важно сказать, что новый метод Декарта вывел науку из глубокого обскурантизма и заложил основы современного научного знания, освобожденного от опасных предрассудков и вредных суеверий.

Вместе с тем, можно обратить внимание на то, что некоторые аспекты идей Декарта совпадают с идеями розенкрейцеров. Его отрицание бесплодных умопостроений и стремление к «знаниям, весьма полезным в жизни» заставляют вспомнить основные положения Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis. Серж Ютен пишет: «Что касается “сомнения как метода”, основополагающей роли эксперимента, необходимости борьбы с суевериями, то эти позиции прекрасно вписываются в общие рамки розенкрейцерства»[171]. Следует отметить, что в отношении некоторых тем, касающихся в частности роли интуиции и дедукции, или функции шишковидной железы[172], идеи Декарта весьма близки теориям современного розенкрейцерства. Если Рене Декарт и не был розенкрейцером в полном смысле этого слова, его все же можно считать розенкрейцером в той мере, в которой он интересовался розенкрейцерством в определенный момент своей жизни. Этот интерес следует принимать во внимание в контексте процесса его становления как ученого, поскольку он сыграл определенную роль в создании Декартом своей философской системы.

Функционирование шишковидной железы, гравюра из «Трактата о человеке» (Traité de l’homme, 1664)

Любопытно, что в конце жизни Рене Декарт сблизился с дочерью покровителя розенкрейцерства, несчастного короля Фридриха V, принцессой Елизаветой. Она стала его ученицей. Философ посвятил ей труды Principia (1644) и «Страсти души». После положившего конец Тридцатилетней войне Вестфальского договора принцесса вернула свои земли в Богемии, она пригласила Декарта обосноваться там. К несчастью, этому не суждено было осуществиться, так как философ скончался в феврале 1650 г., когда находился с визитом при шведском дворе, куда приехал по приглашению королевы Кристины.

Титульный лист посвященного принцессе Елизавете трактата Рене Декарта «Страсти души», издание 1649 г.

Англия

В Англии розенкрейцерский проект получает значительное развитие. Хотя герметизм оставался здесь на довольно скромном положении в отличие от остальной части Европы[173], некоторое его влияние мы можем все-таки обнаружить. Труды Джона Доджета (XV в.) несут на себе отпечаток влияния Герметического свода, а христианский каббалист Франческо Джорджи из Венеции пользуется большой известностью в царствование Генриха VIII. Именно ему король поручает отыскать в священных текстах аргументы в пользу развода с Катериной Арагонской. Последняя же обращается за советом к Генриху Корнелию Агриппе. Томас Мор (1478–1535) восхищается работами Пико делла Мирандолы. Но, несмотря на все это, только при Елизавете I (1533–1568) герметизм Ренессанса приобретает влияние в Англии. Главную роль в этом сыграли Филипп Сидни (1554–1586), дипломат, писатель и друг Джордано Бруно, сэр Уолтер Рэйли (1554–1618), сановник, писатель и фаворит Елизаветы, Томас Хэрриот и Джон Ди. На последнего оказали большое ввлияние труды Генриха Корнелия Агриппы. Пожалуй, мы можем сказать, что он был главной фигурой Елизаветинского ренессанса. Он обладал большой эзотерической библиотекой, к которой часто обращалась королева.

Джон Ди (1527–1608), главная фигура Елизаветинского ренессанса

Королева фей

В царствование Елизаветы I оккультная философия вызывает споры, эти споры находят отражение в литературе. Так, замечательная поэма Эдмунда Спенсера (1552–1599) «Королева фей», а также его «Четыре Гимна» очевидно окрашены идеями неоплатонизма Ренессанса и христианской каббалы. У этой философии есть и свои противники, такие как Кристофер Марло, который в пьесе «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста» (1594) подвергает осуждению герметизм. Главный персонаж этой пьесы – ученик Агриппы, практикующий дьявольскую магию. Эта пьеса имеет огромный успех, как и другая – «Мальтийский еврей» (1592), в которой автор, критикуя иудеев, нападает и на христианскую каббалу. Бен Джонсон обличает герметизм в пьесе «Алхимик» (1610)[174]. Уильям Шекспир занимает противоположную позицию, когда отвечает на «Мальтийского еврея» своим «Венецианским купцом», пьесой, в которой просматривается влияние труда Франческо Джорджи из Венеции «О мировой гармонии». Это же можно сказать и о некоторых других пьесах Уильяма Шекспира, в частности о «Как вам будет угодно» и «Буря», на которые оказала влияние работа Агриппы «Об оккультной Философии». Пьеса «Буря» была представлена на бракосочетании дочери Якова I, преемника Елизаветы I, и Фридриха Пфальцского. Видный исследователь истории английского розенкрейцерства Фрэнсис Йейтс считает это произведение настоящим розенкрейцерским манифестом.

Фрэнсис Бэкон

Когда говорят о начале розенкрейцерства, часто упоминают имя лорда-канцлера Англии и философа Фрэнсиса Бэкона (1561–1626). Многие авторы занимались вопросом его связей с Розой и Крестом. Джон Хейдон, автор нескольких работ, посвященных розенкрейцерству, первым обратился к этой теме, однако следует сказать, что его теории часто излишне смелы. В его книге «Священный путеводитель, указывающий путь к чудесному миру» (1662)[175] содержится рассказ «Путешествие в страну розенкрейцеров». Этот рассказ является переработкой «Новой Атлантиды» Фрэнсиса Бэкона. Хейдон вносит в свой рассказ элементы Fama Fraternitatis и превращает «Соломонов дом» Фрэнсиса Бэкона в «Храм Розы и Креста».

Фрэнсис Бэкон (1561–1626), лорд-канцлер Англии и философ

В 1788 г. Никола де Бонневиль опубликовал книгу «Шотландское масонство в сравнении с тремя профессиями и тайной тамплиеров XIV в.». В ней он особо подчеркивает роль, которую Фрэнсис Бэкон, как полагают, сыграл в становлении розенкрейцерства. Он указывает, что в начале XVII в. было создано Общество розенкрейцеров, или Браминов Севера, основанное на идеях, изложенных в книге английского философа «Новая Атлантида». Это общество использовало такие символы, как Солнце, Луна, компас, квадрат, прямой угол, треугольник и т. д. Автор уточняет, что позже, в 1646 г., вслед за Северными Браминами было создано Королевское общество, но поскольку последнее не соответствовало чаяниям розенкрейцеров, в том же году было создано новое общество розенкрейцеров, стремящееся приблизиться к ценностям Великого Брамина. Он утверждает, что именно у этого общества масонство позаимствовало свои символы. Далее Никола де Бонневиль утверждает, что это общество было не чем иным, как продолжением древнего розенкрейцерства, возрожденного в Германии Иоганном Валентином Андреэ, а в Англии – Робертом Фладдом. Он добавляет, что Фрэнсис Бэкон почерпнул символы Браминов из Speculum Sophicum Rhodostauroticum (1618) Т. С. Швайгхардта и из «Христианской мифологии» (1618) Иоганна Валентина Андреэ[176]. Столетие спустя Жан-Мари Рагон в книге «Франкмасонство, Капитул ордена, Новый градус Розы и Креста» (1860) подхватит эти идеи[177]. Многие авторы размышляли над тем, был ли Фрэнсис Бэкон автором пьес Уильяма Шекспира. Некоторые, например Альфред Додд, заходят так далеко, что видят в английском барде основателя масонства[178]. Вероятно, наиболее глубоко эту тему разрабатывал У. Ф. К. Вигстон, автор работы «Бэкон, Шекспир и розенкрейцеры» (1888). Его идеи подхватит миссис Генри Потт, написавшая книгу «Фрэнсис Бэкон и его тайное общество» (1892), а потом многие другие авторы. Хотя эти исследования содержат интересные замечания, их авторы часто допускают необоснованные домыслы.

Теософы

Среда Теософского общества оказалась очень отзывчивой на эти гипотезы, особенно это относится к тем его членам, которые были вовлечены в розенкрейцерское движение внутри общества: орден храма Розового Креста[179]. Так, в книге «Учителя»[180] (1912) Анни Безант утверждает, что Фрэнсис Бэкон был одним из воплощений Христиана Розенкрейца и принадлежал цепи посвященных, начатой княжеским домом Ракоци. К ней же принадлежал граф Сен-Жермен. Одна из сотрудниц Безант Мария Русак опубликовала в журнале The Channel серию статей, в которых повторила эти идеи. Эти же идеи мы найдем в труде «Розенкрейцеры» (1913), изданном близким Теософскому обществу объединением масонских лож Le Droit Humain (Великая символическая шотландская ложа Право человека). Авторы этого труда Г. Кларк и Кэтрин Беттс утверждают, что автором розенкрейцерских манифестов был Фрэнсис Бэкон[181]. Но наиболее активно распространению теории ключевой роли Фрэнсиса Бэкона в розенкрейцерстве способствовал бельгийский теософ и политик Франц Виттеманс. Его книга «Новая и подлинная история розенкрейцерства» (1919) представляет собой сборник занимательных историй и весьма спорных утверждений. Он обращается к тем же идеям, что и Вигстон, Потт, Шекман, Э. Удни и другие теософы.

Выдвинутая Анни Безант теория, согласно которой Фрэнсис Бэкон был автором розенкрейцерских манифестов, была опровергнута работами историков эзотерики.

Паоло Росси в книге «Фрэнсис Бэкон: от магии к науке» (1968) показал, что если некоторые идеи Бэкона и можно сопоставить с идеями манифестов розенкрейцеров, то только потому, что они берут начало из одного и того же источника: герметической традиции эпохи Возрождения. Пол Арнольд и Фрэнсис Йейтс пришли к таким же выводам. За последние несколько десятилетий открытия историков позволили лучше понять происхождение розенкрейцерства, а представление о том, что Фрэнсис Бэкон является автором Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis, устарела. Это, однако, не мешает отнести английского философа к движению розенкрейцеров XVII в., так как он был одним из тех, кто наиболее активно продвигал идеал розенкрейцерства. Несомненно, именно поэтому некоторые видят в нем одну из самых важных фигур розенкрейцерства XVII в. Кроме того, Фрэнсис Йейтс в «Розенкрейцерском Просвещении» показала, что, хотя Фрэнсис Бэкон во многом отошел от герметизма XVII в., в частности не принимал учение Парацельса и концепцию человека как микрокосма, он оставался под сильным влиянием розенкрейцерства[182]. Будучи продолжателем розенкрейцерского движения по духу, он придал ему новое выражение, когда предложил проект реформы науки. Этот проект вскоре привел к созданию Королевского общества, то есть Британской академии наук.

Титульный лист английского издания 1640 г. книги Фрэнсиса Бэкона «О достоинстве и приумножении наук» (1605)

«Новый Органон»

Проект реформы наук Фрэнсиса Бэкона базировался на идеях его отца, Николаса Бэкона. После разрыва с Римом Генрих VIII поручил последнему разработать университетскую реформу. Ко времени царствования Елизаветы она не была проведена, но теперь о ее необходимости говорит уже Фрэнсис Бэкон. Затем он пытается заинтересовать реформой Якова I. В начале книги «О достоинстве и приумножении наук» (1605) Бэкон обращается к королю со следующими словами: «Подобно Гермесу Триждывеличайшему Вас отличает тройная слава: власть короля, просветление священника и наука философа». Бэкон говорит не просто о реформе, но о возрождении наук. Он видит ее цель в том, чтобы науки перестали быть предметом бесполезных спекуляций, но стали орудием, способным открыть дорогу прогрессу и принести человечеству процветание и счастье. В своей книге он предлагает создать братство, объединяющее ученых всех стран, сообщество, в котором каждый сможет обмениваться идеями с другими ради всеобщей пользы. Эта идея напоминает положения Fama Fraternitatis[183].

«Те, кто занимался науками, были или эмпириками, или догматиками. Эмпирики, подобно муравью, только собирают и довольствуются собранным. Рационалисты, подобно паукам, производят ткань из самих себя. Пчела же избирает средний способ: она извлекает материал из садовых и полевых цветов, но располагает и изменяет его по своему умению. Не отличается от этого и подлинное дело философии. Ибо она не основывается только или преимущественно на силах ума и не откладывает в сознание нетронутым материал, извлекаемый из естественной истории и из механических опытов, но изменяет его и перерабатывает в разуме».

Фрэнсис Бэкон, «Новый органон» (1620). I, XCV.Пчела

Фрэнсис Бэкон хотел придать наукам системный характер. Этому, по его мнению, должны способствовать коллективные исследования по заранее утвержденным программам. Он мечтает о создании лабораторий, работы в которых будут базироваться на рациональных основах и стандартизированных методиках. Можно сказать, что проект Фрэнсиса Бэкона предвосхитил академии наук Нового времени. Он хочет заменить старый, основанный на априорных утверждениях и дедукции метод новым, основанном на эксперименте и индуктивных умозаключениях. Описывая идеального исследователя, он использует метафоры муравья, паука и пчелы. Муравей собирает (эмпирическое исследование), паук оплетает паутиной (рациональный анализ), а пчела, облетев все направления, создает мед (равновесие между двумя первыми фазами научной работы). «Роза дает мед пчелам» (Dat Rosa Mel Apibus) – несколькими годами позже Роберт Фладд использует тот же образ пчелы[184]. Английский алхимик Томас Воган в книге Antroposophia Theomagica (1650) утверждал, что, согласно Вергилию, у пчел есть частица божественного разума, эманация Эмпирея. Фундаментальный труд Бэкона «Новый органон, или Истинные указания для истолкования природы»[185] (1620) нацелен на то, чтобы покончить со старой логикой Аристотеля. Следует подчеркнуть, что в своих трудах он уделяет мало места эзотеризму, по-видимому, из осторожности, учитывая то положение, которое он занимал в обществе.

Увы, но Фрэнсису Бэкону не удастся реализовать этот проект реформ. В первый раз он впал в немилость в 1601 г. вместе со своим покровителем и фаворитом королевы графом Эссексом, обвиненном в мятеже. Бэкон смог вернуть доверие королевы и сохранить позиции при новом короле Якове I. В 1617 г. Бэкон станет лордом-хранителем Большой Печати, а на следующий год займет одну из высших должностей в королевстве – пост лорда-канцлера и получит титул барона Верулама. Его карьера прервется в 1621 г., к тому времени он уже получит титул виконта Сент-Альбанского. Он падет жертвой интриги, потеряет власть и положение при дворе. В этот период он пишет «Новую Атлантиду»[186]. Ему не удалось реализовать свои идеи на государственном уровне, поэтому он воплощает в форме книги-утопии тему, которая занимала его на протяжении всей жизни[187].

«Новая Атлантида»

В этой книге повествуется о путешественниках, которые совершают плавание из Перу в Китай и Японию. По воле неблагоприятных ветров их судно потерпело бедствие. Запасы пищи подходят к концу, они уже предчувствуют свою гибель, но в этот момент замечают неизвестный остров. На берегу путешественников встретили посланцы, они вручили им пергамент с перечнем условий, при соблюдении которых путешественникам будет оказано гостеприимство. Одно из ключевых требований жителей острова – гости должны жить в Доме чужестранцев. Этот документ скреплен печатью, изображающей крылья херувимов и крест. Эта эмблема заставляет вспомнить завершающую формулу Fama Fraternitatis: «Под сенью крыл Твоих, Иегова». На острове, в стране, называемой Бенсалем, живет удивительный народ, которому удалось соединить мудрость с наукой.

Фронтиспис «Новой Атлантиды» Фрэнсиса Бэкона (1627)

Наука является одновременно целью и принципом социальной организации жителей этой страны. Как представляется, им удалось осуществить «Великое Установление» знания. Они вновь обрели состояние Адама до его падения, то есть достигли поставленной Бэконом и розенкрейцерскими манифестами цели. Путешественники размещаются в Доме чужестранцев. Посланник им объясняет, что эта страна находится под управлением Соломонова дома, или Коллегии шести дней Творения. Эта аллюзия может говорить о благословенном времени, когда розенкрейцеры зажгут «шестой светильник», который, согласно Confessio Fraternitatis, предшествует концу времен. Соломонов дом создан «для познания истинной природы всех вещей (дабы прославить Бога, создавшего их, а людей научить плодотворному пользованию ими)»[188]. Это сообщество священников-ученых располагает просторными лабораториями, в которых проводятся исследования в области науки, земледелия, скотоводства, медицины, искусств и т. д. Результаты этих исследований приносят пользу всем обитателям научного рая, в котором царят мир и благополучие.

Основная часть «Новой Атлантиды» представляет собой описание различных научных сокровищ и организации общества острова Бенсалем. Этот довольно короткий текст остался незавершенным. Он будет опубликован год спустя после смерти автора, в 1627 г., духовником Бэкона Вильямом Роули. Хотя сочетание Розы и Креста в этой работе, как и в других текстах Фрэнсиса Бэкона, не упоминается, розенкрейцерское влияние в ней все же просматривается. Это сходство не ускользнуло от внимания Джона Хейдона, который уделяет внимание ему в своих многочисленных работах. Фрэнсис Бэкон не мог не быть знакомым с Fama Fraternitatis, рукописи которой в то время были широко известны. Напомним, что он был причастен к организации празднеств, посвященных бракосочетанию дочери Якова I с покровителем розенкрейцеров Фридрихом Пфальцским в 1613 г. Фрэнсис Бэкон был автором постановки Masque of the Middle Temple and Lincoln’s Inn, которая была сыграна на следующий день после бракосочетания.

Королевское общество

Несколько лет спустя после смерти Фрэнсиса Бэкона его проект реформы наук отчасти будет реализован в образовании Королевского общества (1660). Собрания, которые заложат основы Королевского общества, состоятся в разгар гражданской войны в 1645 г. Среди тех, кто составил ядро этого общества, есть несколько беженцев, покинувших Пфальц после трагедии Белой Горы[189], таких как Теодор Хаак или капеллан курфюрста Пфальца Джон Вилкинс. Последний был прекрасно осведомлен об идеях розенкрейцерских манифестов. Он цитировал Fama Fraternitatis и Confessio Fraternitatis в своей вдохновленной трудами Роберта Фладда и Джона Ди книге Mathematicall Magick (1648). Любопытно, что другой член этой группы, Роберт Бойль, описывая собрания в своих письмах, называет их «Невидимая коллегия». Этот термин часто употреблялся в то время для обозначения розенкрейцеров! Интересно отметить, что страстно увлеченный алхимией один из членов-основателей Королевского общества Роберт Морэй покровительствует Томасу Вогану (1622–1666), потому что последний издает под псевдонимом Евгения Филалета перевод Fama и Confessio на английский язык: The Fame and Confessio.

Фронтиспис книги «История Лондонского королевского общества» Томаса Спрата, рисунок Джона Эвелина

Эти мыслители стремятся преодолеть философское и религиозное наследие их предшественников. В 1660 г. стараниями этой группы будет основано Королевское общество. Как показала Фрэнсис Йейтс, хотя цель этого общества не столько всеобщая реформа, благотворительность и образование, сколько наука, оно воспринимает часть розенкрейцерских идеалов, которыми вдохновлялся и сам Фрэнсис Бэкон. Томас Спрат в своей «Истории Лондонского королевского общества» (The History of the Royal-Society of London, 1667) косвенно говорит об этом. На фронтисписе его книги изображен бюст короля Англии Карла II, рядом с которым находятся первый президент общества Уильям Брункер и Фрэнсис Бэкон. Простертое над философом крыло напоминает о розенкрейцерской формуле: «Под сенью крыл Твоих, Иегова». Автор этой гравюры Джон Эвелин был родом из Богемии.

Коменский

Среди основателей Королевского общества мы встречаем несколько человек, которые были в свое время тесно связаны с розенкрейцерским движением в Богемии. Один из них – Ян Амос Коменский (1592–1670), известный также как Комений – чешский философ, педагог и писатель. В возрасте 21 года он покинул родную Моравию для того, чтобы обучаться в Гейдельберге. Он присутствовал на коронации Фридриха V и Елизаветы. На протяжении всей своей жизни он был активным сторонником королевской четы из Гейдельберга, и даже после трагедии Белой Горы (1620) он сохранил надежду на возвращение Фридриха V на трон. Во время этих драматических событий его дом был сожжен, он потерял жену и детей и сам был вынужден бежать. Друг Иоганна Валентина Андреэ, Коменский восторженно принял изложенный в розенкрейцерских манифестах проект реформы. В книге «Лабиринт Мира и Рай Сердца» (1623), которая является классикой чешской литературы (а согласно некоторым исследователям, основополагающим текстом этой литературы), Коменский говорит о возлагаемых им на розенкрейцерство надеждах. Эта книга стала плодом идеалистических умонастроений человека, ожидания которого были разрушены Тридцатилетней войной. В XII главе «Паломник свидетельствует о розенкрейцерах» Коменский иносказательно говорит о том, что потеря короны Фридрихом V в 1621 г. стала трагедией, которая, в свою очередь, повлекла крушение провозглашенной розенкрейцерством реформы. В отличие от своего друга Иоганна Валентина Андреэ («Христианополис») и Томазо Кампанеллы («Город Солнца») он описывает город, в котором все плохо: науки, занятия людей пребывают в упадке. Он указывает только одно место, где человек может найти мир и знание: это «рай своего сердца». Автор мечтает о том времени, когда все мечи и копья будут перекованы на серпы и орала.

Пансофия

Это горькое время подводит Коменского к мысли о значении воспитания и образования. Весьма вероятно, что изложенные в розенкрейцерских манифестах идеи вселенской реформы вдохновили его на создание системы Пансофии, или Всеобщего Знания, основанного на связи макрокосм-микрокосм. Он пишет одно из самых важных своих произведений «Великая дидактика, содержащая универсальное искусство учить всех всему»[190] (1627–1632). Этот текст содержит философскую и мистическую часть, а также часть, в которой автор говорит о приемах и методах педагогики. Коменского интересует конечная цель педагогики, это определяет широту его рассуждений. Он включает свою теорию во всеобщий исторический процесс, в образовании он видит способ обретения человечеством чистоты, которую оно утратило с грехопадением Адама. Образование представляется ему лучшим средством приготовления себя к вечной жизни. Коменский хочет, чтобы каждый человек, независимо от своего происхождения, мог иметь доступ к образованию. В конце труда помещен текст Иоганна Валентина Андреэ «Увещание», призывающий каждого следовать методам, предложенным Коменским.

Ян Амос Коменский (1592–1670), портрет работы Макса Швабинского

После нескольких лет вынужденного изгнания Коменский получил приглашение от своего друга, бывшего гейдельбергского студента Самюэля Хартлиба, приехать в Англию, чтобы участвовать в инициированной им реформе образования и в организации филантропических обществ. Будучи почитателями Фрэнсиса Бэкона, они оба чувствуют себя ответственными за миссию по созданию «Новой Атлантиды». В Англии Коменский пишет «Путь Света»[191] (1641), в котором темы манифестов звучат столь явно, что некоторые историки называют эту книгу Fama Comenius. В предисловии к амстердамскому изданию 1660 г. он говорит о членах Королевского Общества как об Illuminati (Просветленных)!

Коменский осуждал концепцию школы, в которой преподавание предполагало телесные наказания (немецкая гравюра, XVII в.)

«Да покинет все вещи насилие и пусть все течет само собой» (девиз Яна Амоса Коменского)

Коллегия Света

Начиная с 1645 г. Коменский работает над трудом, который станет венцом его творчества: «Всеобщий совет по исправлению дел человеческих». Развивая главную идею этого труда – необходимость содействующей установлению эры процветания и мира реформы – он обращается к центральной идее розенкрейцерских манифестов. «Всеобщий совет» состоит из семи частей (о символике числа 7 здесь нет необходимости говорить). Приставка «пан» (греч. – все) в названии каждой части говорит об идее всеобщности: Панегерсия, Панаугия, Пансофия, Панпедия, Панглоттия, Панортозия, Паннутезия. Это науки, которые должны привести человечество к размышлению о его месте в Творении, к созерцанию Вселенского Света, к достижению Вселенской Мудрости, принятию Вселенского Языка и всеобщему образованию. Он предлагает также принять новое мироустройство, в котором каждая страна должна управляться тремя органами: Коллегией Света, Консисторией Здоровья и Международным Судом Мира. Эти организации предвосхитили появившиеся несколько столетий спустя ООН и ЮНЕСКО. Ян Коменский умер, не закончив этот труд, но его большую часть он все-таки успел записать[192].

Можно сказать, что посредством Коменского розенкрейцерство способствовало установлению нового взгляда на образование. Жюль Мишле назвал его «Галилеем образования». Восхищавшийся им педагог Жан Пиаже считал его предтечей современных педагогики, психологии, дидактики и отношений между школой и обществом[193]. Особенно почитают Коменского за его гуманизм. В декабре 1956 г. на посвященной памяти Коменского конференции ЮНЕСКО он был назван предтечей идей, которыми ныне вдохновляется ЮНЕСКО.

Итак, мы видим, что розенкрейцерские манифесты не оставили равнодушными философов и сыграли значительную роль в развитии европейской культуры. В последующие годы эзотеризм, философия и наука разделятся на Просвещение и Иллюминизм. Тогда появятся первые главные объединения, которые надолго определят характер западного эзотеризма. Если до сих пор хранители эзотеризма составляли скорее течения, чем настоящие организованные движения, то начиная с этого времени появляются организованные в ложи с собственными цепочками передачи посвящения посвященческие ордена, такие как орден Розы и Креста и орден франкмасонов.

Рисунок из рукописи XVIII в. «Теософия F.F. R.R. Ros = Cruc» (архив АМОРК)

По вине Тридцатилетней войны голос розенкрейцерства почти умолк. Его последователи в Германии становятся частью алхимического движения, которое получает в ту пору значительное развитие. В Англии розенкрейцеры растворяются в зарождающемся франкмасонстве. Они заявят о себе миру в середине XVIII в., тогда они будут говорить о своем более раннем происхождении в сравнении с масонством и христианством и о преемственности своей традиции, восходящей к Египту.

Франкмасонство появляется в Англии в XVIII в. на почве, возделанной розенкрейцерством. Некоторые авторы, как, например, Иоганн Готлиб Буле в 1804 г. или Томас Квинси в 1824 г., считают франкмасонство производным от розенкрейцерства. Еще в 1638 г. о связях, существующих между двумя движениями, упоминается в изданной в Эдинбурге поэме Адамсона «Музы». В ее тексте говорится: «Мы – братья Розы и Креста; нам принадлежит слово “Масон” и мы обладаем двойным зрением». Несколько лет спустя, 10 октября 1676 г., газета Poor Robin’s Intelligence публикует заметку, в которой говорится, что «Древнее Братство Розы и Креста, адепты Герметизма и Общества Принятых Каменщиков устраивают совместный ужин». Об этой связи говорится также в Daily Journal от 5 сентября 1730 г.: «За границей существует Общество, у которого английские франкмасоны […] скопировали некоторые церемонии и стараются убедить мир в том, что они из него вышли и ему идентичны. Их называют розенкрейцерами».

Любопытно, что два самых первых упоминания о масонских ритуалах связаны с людьми, находившимися в прямой или косвенной связи с розенкрейцерством. Первое относится к сэру Роберту Морэю. 29 мая 1641 г. он был посвящен в масоны в ложе «Часовня Марии» в Эдинбурге. Интересно отметить, что страстно увлеченный алхимией Роберт Морэй был одним из членов-основателей Королевского Общества и являлся покровителем Томаса Вогана (1622–1666). А последний под псевдонимом Евгения Филалета опубликовал в Англии перевод розенкрейцерских манифестов на английский язык: Fama and Confessio (1652).

Элиас Эшмол (1617–1692) и титульный лист его сборника алхимических текстов Theatrum Chemicum Britannicum (1652)

Второе упоминание касается Элиаса Эшмола (1617–1692), который был принят в масонскую ложу 16 октября 1646 г. в Уоррингтоне. Шесть лет спустя он издает обширный сборник алхимических трактатов Theatrum Chemicum Britannicum (1652). В первых строках этой книги Элиас Эшмол ссылается на Fama Fraternitatis. Он напоминает, что в первом розенкрейцерском манифесте говорится о том, что один из четырех соратников Христиана Розенкрейца, Брат I.О., отправился в Англию. Некоторые другие детали также свидетельствуют об особом интересе Элиаса Эшмола к розенкрейцерству. Действительно, в его архивах находится рукописная копия розенкрейцерских манифестов, а также текст письма с просьбой о принятии его в розенкрейцеры. Немного позже Никола де Бонвиль в работе «Масонство шведского ритуала в сравнении с тремя профессиями и Тайной Тамплиеров XIV в.» (La Maçonnerie écossaise comparée avec les trois professions et le secret des templiers du XIVe siècle, 1788) заявит, что франкмасонство заимствовало все аллегории, символы и пароли у розенкрейцеров. Конечно, было бы преувеличением утверждать на этом основании, что франкмасонство происходит из розенкрейцерства, однако нужно признать, что первые франкмасоны тесно связаны с английским розенкрейцерством XVIII в.

Конституции Андерсона

Деятельность франкмасонов началась в XVIII в. Принято считать, что акт об основании этого общества относится к 1717 г., именно тогда была основана Великая ложа Лондона. Однако в полной мере основание франкмасонства знаменуется публикацией Конституций Андерсона (1723) герцогом Уортоном, который на тот момент был Великим магистром этой ложи. Авторами этого текста, представляющего собой переработку масонских «старых архивов», были Джеймс Андерсон, Жан-Теофил Дезагюлье и Джордж Пэйн. Архивы, о которых идет речь (Old Charges, или Старые обязанности), принадлежали старинным братствам (гильдиям) каменотесов. Самые древние тексты относятся к XIV в. (например: Regius, 1390 и Cooke, 1410). Но здесь не стоит говорить о прямом наследовании старым гильдиям профессиональных каменщиков, речь идет о традиции умозрительного, теоретического франкмасонства, то есть сообщества свободомыслящих людей. Оно возводит свою традицию к Адаму и утверждает, что имеет право владеть Свободными Искусствами – знаниями, записанными когда-то на двух колоннах, уцелевших после Потопа.

Конституции Андерсона представлены как переработка принадлежащих древним братствам каменотесов текстов, но при этом их авторы утверждают, что текст Конституций восходит к Адаму.

В Конституциях Андерсона, помимо легенды об истории франкмасонства, приводится устав ордена, а также тексты гимнов, предназначенных для исполнения на собраниях в ложах. В целом можно сказать: сама идея этих Конституций имеет скорее общественный, нежели духовный характер. В эпоху порожденного Реформацией и Контрреформацией разобщения они призывают членов лож принадлежать к той лишь «религии, в которой согласны между собой все без исключения люди. Эта религия предписывает им быть людьми добродетельными и верными, людьми честными и порядочными, вне зависимости от личных убеждений и конфессиональной принадлежности каждого из них»[194].

Лист из серии гравюр, посвященных различным церемониям масонов (Paris, Le Bas, 1740)

Хирам и Розенкрейц

В XVIII в. франкмасонство еще не имело той организации, которую оно приобрело в наше время. Базовая структура, состоящая из трех степеней: Ученик, Подмастерье и Мастер (совокупность этих трех степеней называют «Голубое масонство», или Craft Degrees в англосаксонской традиции), оформится только несколько лет спустя. Вначале было только две степени: Ученик и Подмастерье. Третья степень – Мастер – появляется около 1730 г. Официальное упоминание об этой степени встречается только во втором издании Конституций Андерсона 1738 г., а характерный для франкмасонства символизм мифа о Хираме был принят в Англии в 1760 г.[195] В некоторых аспектах, например в символике, связанной с открытием усыпальницы Учителя, образ Хирама явно заимствует черты Христиана Розенкрейца. Следует ли видеть в Хираме, как пишет Антуан Февр, сына Христиана Розенкрейца? «Также будучи мифическим основателем, первый, вероятно, является Христианом, сведенным к относительной абстракции в галерее великих иерархических фигур Традиции»[196].

В начале франкмасонство не представляется действительно посвященческим обществом, хотя его церемонии называются «ритуалами принятия». Термин «посвящение» появляется в масонских текстах только около 1728–1730 гг., а официальным он станет во Франции после 1826 г.[197] Масонские ритуалы придают таинственный вид собраниям лож, однако в целом они являются местами, где занимаются филантропией и развивают искусства. Посвященческая и эзотерическая составляющие разовьются в масонстве только по прошествии достаточного времени[198].

Египетские тайны

В отличие от эпохи Ренессанса, в XVII в. о Египте почти совсем не вспоминают. К теме Египта обращаются немногие мыслители, такие как, например, ученик Парацельса Герхард Дорн. В целом критически настроенный к эзотеризму своего времени, он утверждал, что Первичное откровение, доверенное Адаму и доведенное до совершенства египтянами, было искажено теми, кто передал его нам, то есть греками. Иезуит Афанасий Кирхер (1610–1680), ученый, страстно увлекавшийся археологией, лингвистикой, алхимией и магнетизмом, также обращается к теме Египта. На протяжении многих лет он пытался открыть секрет египетских иероглифов. В книге «Египетский Эдип» (1652) он пишет, что эти таинственные знаки скрывают остатки знания, которое Бог открыл людям до Потопа. Он называл Египет колыбелью всех знаний[199]. До тех пор, пока Шампольон не разгадал тайну чтения иероглифов (1822), книги Кирхера оставались основополагающими работами о Египте.

Титульный лист книги признанного специалиста в области египтологии своего времени Афанасия Кирхера «Египетский Эдип» (1652)

Возрождение интереса к египетскому эзотеризму ознаменовали два романа: «Путешествия Кира, или Новая Криопедия» (1727) Эндрю Майкла Рамзи (1686–1743) и «Сетос, или История жизни, почерпнутая из памятников и свидетельств Древнего Египта» (1731) аббата Жана Террассона (1670–1751). Герой первого романа Кир, после беседы с зороастрийскими персидскими богословами, едет в Фивы, где изучает историю основателя школы персидских богословов Гермеса Трисмегиста. Этот роман, который к тому же противостоит атеизму своего времени, будет иметь значительный успех, его переведут на многие европейские языки[200]. Автор второго романа аббат Террассон делает читателя свидетелем посвящения египетского царевича в тайных храмах Мемфиса[201]. Испытания четырьмя стихиями: землей, водой, огнем и воздухом, которым он подвергает своего героя ради очищения (том II, книга III), масонство использует в своих ритуалах. Как указывает Буше де Ларишардьер, «он достигает такой степени достоверности в представлении мистерий Исиды, которые считались до сих пор непостижимыми, что можно подумать, что они были ему открыты одним из посвященных или египетских жрецов»[202]. Эти книги вернут моду на Египет. Об этой моде свидетельствует опера-балет Жана-Филиппа Рамо «Рождение Осириса» (1751). Вскоре Вольфганг Амадей Моцарт напишет «Волшебную флейту» (1789) – оперу, в которой переплетаются сюжеты масонского посвящения и египетской традиции.

Рамзи представляет масонство как возрождение «ноахитской религии», изначальной, универсальной религии без догм.

Религия ноахитов

Идеи, предложенные Эндрю Майклом Рамзи и аббатом Террассоном, возбудили воображение многих франкмасонов и способствовали созданию новых градусов масонства. В течение нескольких лет масонская иерархия становится богаче. 26 сентября 1736 г. шевалье Эндрю Майкл Рамзи, ученик Фенелона и мадам Гийон, произнес в парижской ложе «Серебряный Луи» речь, вследствие которой появились «высокие градусы» (их совокупность называют Шотландский ритуал, или Side Degrees), то есть градусы более высокие, чем Мастер[203]. В своей речи Рамзи представляет масонство как возрождение первичной, всеобщей и недогматической «религии Ноя». Он утверждает, что этот Священный орден появился в Великобритании вследствие крестовых походов и распространился затем по всей Европе. Вскоре связанные с тамплиерами, рыцарством и Ветхим Заветом легенды привлекут внимание основателей высоких градусов[204]. Процесс преобразования масонства будет черпать вдохновение также в истории Египта и таких оккультных науках, как алхимия, астрология, каббала и магия. Между 1740 и 1773 гг. появится множество высоких градусов, этот процесс будет носить достаточно сумбурный характер. Одним из таких весьма высоких градусов станет градус Розы и Креста. Вскорости он будет считаться весьма престижным и признается завершающей ступенью nec plus ultra (непревзойденной – лат.) франкмасонства[205].

При этом некоторые системы высоких градусов составляют независимые ордена. Так, во Франции появляется орден рыцарей-масонов избранных коэнов Вселенной Мартинеса де Паскуалли (1710?–1774) и одновременно с ним в Германии орден строгого тамплиерского соблюдения барона Карла фон Хунда (1722–1776). И в это же время розенкрейцерство вновь обособляется и образует автономный орден.

Великая печать ордена рыцарей-масонов избранных коэнов Вселенной

Золотое розенкрейцерство и Красная Роза

Возвращение розенкрейцерства тесно связано с алхимией. В период 1700–1750 гг. герметическое искусство получает широкое распространение. Многочисленные алхимические кружки образуются в Саксонии, Силезии, Пруссии, Австрии и Баварии. Известно, что в Вене в то время насчитывалось несколько тысяч алхимиков[206]. Многие из них называли себя розенкрейцерами, как, например, члены Алхимического общества в Нюрнберге. Согласно свидетельствам некоторых авторов, Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) был секретарем этого Общества.

В 1710 г., за семь лет до появления Конституций Андерсона, склонный к пиетизму лютеранский пастор Самюэль Рихтер (Синцерус Ренатус), говоривший о себе как об ученике Парацельса и Якоба Бёме, издает книгу «Настоящее и совершенное приготовление Философского Камня Братства ордена Золотого Креста и Розы и Креста, называемого также Золотыми Розой и Крестом». Этот алхимический трактат содержит описание лабораторных работ и дополнение, в котором приводятся 52 правила ордена Золотых Розы и Креста. В этом уставе указывается, что орден не должен насчитывать более 63 братьев и что он должен находиться под руководством пожизненно избранного императора. В предисловии автор подчеркивает, что этот текст составлен не им самим, а «Профессором Искусства», имя которого он не может назвать. Он сообщает, что у ордена имеется два центра – один в Нюрнберге, другой в Анконе, а также что его члены несколько лет назад покинули Европу и уехали в Индию, жизнь в которой представляется им более спокойной.

Tabella, Ex. Ordinatione et Concordia Fr. R. et A. C. bey der Reformation im Janr des Herrn 1777, табель из архива замка Мнихово-Градиште, Чехия

Этот трактат был вдохновлен книгой Юлиуса Спербера «Эхо Братства досточтимого ордена R. C.» (1615) и «Золотой Фемидой» (1618) Михаэля Майера. В нем повторяются некоторые положения устава основанного в 1577 г. алхимического ордена Неразлучных. На самом деле ордена, который описал Самюэль Рихтер, по всей видимости, не существовало. Отметим, что он называет его орденом Золотых Розы и Креста, этот символ уже использовал в 1630 г. Петрус Мормий в книге «Тайные арканы всей природы, открытые розенкрейцерской коллегией». Последний является автором легенды о Фредерике Розе, который якобы жил в Дофине и в 1622 г. основал тайное общество, состоявшее из трех человек: Золотые Роза и Крест. Как бы то ни было, Золотые Роза и Крест не забудутся, и некоторые из положений устава этого ордена сохранятся в инструкциях масонско-розенкрейцерского градуса Князя рыцаря Розы и Креста.

Золотое руно

Позднее появится еще один розенкрейцерский орден. В 1749 г. Герман Фиктульд издает книгу Aureum Vellus, в которой говорит об Обществе Золотых Розы и Креста как о наследнике основанного Филиппом Лебоном в 1492 г. ордена Золотого Руна. Около 1757 г. он создает масонский ритуал с алхимическим и пиетистским уклоном, состоящий из ряда розенкрейцерских градусов: Братство Золотых Розы и Креста (Societas Roseae et Aureae Crucis). Это общество представлено во Франкфурте-на-Майне, Марбурге, Касселе, Вене и Праге. На первый взгляд это общество угасает к 1764 г., но в действительности оно преобразуется благодаря усилиям Шлейса фон Ловенфельда и Йозефа Вильгельма Шрёдера. В конце концов в нем создается новый масоно-розенкрейцерский ритуал, который распространяется между 1770 и 1777 гг. в Баварии, Австрии, Богемии и Венгрии. Этот ритуал принимает масонская ложа Полумесяц и три ключа в Ратисбоне. Затем в 1771 г. его принимает также венская ложа Надежда, из которой впоследствии образуется ложа Три меча. Благодаря этой ложе отмеченный печатью алхимии и теургии масоно-розенкрейцерский ритуал получит широкое распространение.

Титульный лист книги Aureum Vellus (1749) Германа Фиктульда

Африканские архитекторы

Однако в 1767 г. в этом ордене произошел раскол. Группа «африканских архитекторов» под руководством состоявшего на службе в Пруссии военного комиссара Карла Фридриха фон Кеппена (1734–1797) отделилась от ордена. Любопытной особенностью нового ордена был интерес ко всему египетскому, так как под термином «африканский» в данном случае следует понимать «египетский».

Этот орден выпустил в 1770 г. чрезвычайно важную брошюру «Крата Репоа, или Посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов»[207]. «Крата Репоа», согласно этому тексту, обозначает тайную группу египтян, основанную Менесом. Орден Африканских архитекторов состоял из семи градусов. В первом, Пастофорисе, адепт знакомится с иероглифами, и ему вручалась выполненная в виде пирамиды шапка и фартук, именуемый «ксилон». Во втором, Неокорисе, он получал кадуцей и учился скрещивать руки на груди в позе Осириса. В третьем, Меланефорисе, он знакомился с царством мертвых и представал перед саркофагом Осириса. В четвертом, Кристофорисе, он знакомился с таинственным «амуническим» языком, а в пятом, Балахате, изучал алхимию. Затем следовал шестой градус – градус Астронома, – в котором адепта учили астрономии и открывали тайны путей, ведущих к вратам богов. Завершал иерархию седьмой градус Пророка или Сафенат Панка, где ему объяснялись все тайны ордена. Этот ритуал поддержал Фридрих II, но он распространился и за пределы Пруссии. К 1773 г. ложи ритуала Африканских архитекторов существовали в Берлине, Швейцарии и Франции. Появилась даже французская версия этого ритуала в пяти градусах: Ученик египтян, Посвященный в Эгейские мистерии, Космополит, Христианский философ и Рыцарь молчания. Этот ритуал был введен во Франции Избранным коэном из Бордо, уроженцем Страсбурга Фредериком Куном. У Африканских архитекторов были ложи в Страсбурге, Бордо (ложа Пылающей звезды в трех лилиях) и Париже. Однако орден просуществовал недолго, поскольку в 1775 г. Кеппен, устав от распрей, ушел в отставку, а в 1781 г. ритуал был официально распущен. Позднее ложа Пылающей звезды в трех лилиях Бордо была поглощена ложей Великий Восток, она просуществовала до 1824 г. Важно сказать, что заявленные в «Крата Репоа» темы повлияют на различные движения, которые впоследствии заявят о своем египетском происхождении.

Ритуал Африканских архитекторов поддержал Фридрих II, он распространился и за пределы Пруссии, его ложи существовали в Берлине, Швейцарии и Франции.

Золотые Роза и Крест старой системы

Несмотря на этот раскол, Золотые Роза и Крест продолжают свою деятельность и входят в новую стадию эволюции. Начиная с 1776 г. члены ложи «Три меча», прусский офицер, занявший пост военного министра после смерти Фридриха Великого Иоганн Рудольф фон Бишофвердер (1714–1803) и пастор Жан Кристоф Воллнер (1732–1800) основывают новый масоно-розенкрейцерский орден Золотых Розы и Креста старой системы. Центром его деятельности становится берлинская ложа Три глобуса. Этот орден принимает иерархию, включающую девять градусов: Juniores, Theoretici, Practici, Philosophi, Minores, Majores, Adepti Exempti, Magistri и Magi, символическое значение которых представлено в текстах Реформы, принятых на Конвенции ордена в Праге в 1777 г.

Как указывает Рене Лефорестье, учение для Juniores состоит из 110 страниц книги Opus mago-cabbalisticum et theosophicum (1719) Георга фон Веллинга (благодаря этой книге Гёте познакомился с розенкрейцерской мыслью). Учение и ритуал Theoretici содержится в Novum laboratorium medico-chymicum (1677) Кристофа Глейзера. Алхимические операции, которым учат достигшим степени Magistri, заимствованы из двух книг Генриха Кунрата: Confessio de Chao Physico-chemicorum catholico (1596) и Amphiteatrum Sapienciae Æternae (1609). Ритуалы и учение этого ордена имеют очевидную ориентацию на алхимию[208].

Иллюстрация из книги «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI и XVII вв.», Альтона (1785)

В этом движении, где смешиваются алхимия, розенкрейцерство и франкмасонство, появляется знаменитая книга «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI и XVII вв.» (Geheime Figuren der Rosenkreuzer, aus dem 16ten und 17ten Jahrhundert, Альтона, 1785 и 1788)[209]. Эта книга, составленная по преимуществу из чудесно иллюстрированных алхимических трактатов, часто называется самой важной книгой розенкрейцерства после трех Манифестов.

Ессеи и тамплиеры

Масонский орден Золотые Роза и Крест старой системы (здесь мы подчеркиваем «масонский», чтобы отличить это движение от недавно созданных групп, которые употребляют это название, не имея связи с розенкрейцерами XVIII в.) обладает качеством, отличающим его от розенкрейцерства XVII в.: он претендует на происхождение от Ормуса, или Ормиссуса, египетского жреца, получившего крещение от святого Марка. Ормус, как утверждается, христианизировал египетские мистерии, основал орден Ормуса и сделал его символом золотой, покрытый красной эмалью крест. В 151 г. ессеи якобы присоединились к нему, и орден принял имя Хранителей Тайны Моисея, Соломона и Гермеса.

Масонский орден Золотые Роза и Крест старой системы возводил свое происхождение к египетскому священнику Ормусу, который, как считается, христианизировал мистерии Египта и основал орден ормузианцев.

После IV в. орден никогда не имел более семи членов. В XII в. он принял в свои ряды тамплиеров, и когда христиане потеряли Палестину в 1118 г., члены ордена рассеялись по всему свету. Трое из них прибыли в Европу и основали орден Строителей Востока. Раймунд Луллий был принят в этот орден, а затем он сам посвятил Эдуарда I. Впоследствии только члены домов Йорков и Ланкастеров находились во главе этого ордена; по этой причине к золотому кресту, символу ордена, была добавлена роза, представленная на гербах обеих фамилий.

Посвященные братья Азии

Так появился масонский орден Золотых Розы и Креста. Как бы то ни было относительно мифа о его преемственности, этот орден, зародившийся в Германии в XVIII в., развивался преимущественно в русле Строгого тамплиерского соблюдения, который был тогда самым значительным масонским ритуалом в Германии. Важно заметить, что если до указанного времени розенкрейцерское движение существовало в форме небольших групп, ритуалы которых не были обнаружены до сего дня, то масонский орден Золотых Розы и Креста старой системы оставил многочисленные документы, свидетельствующие о его деятельности. Он получил широкое распространение в Центральной Европе, и многие видные люди были его членами, как, например, принц Фридрих Вильгельм или Николай Новиков в России. Орден был введен его основателями в период молчания в 1787 г. после того, как он дал жизнь Посвященным братьям Азии (1779), Великим Магистром которых был Карл Гессен-Кассельский. Именно в этой среде появился загадочный граф Сен-Жермен. С 1778 г. он обосновывается у Карла Гессен-Кассельского, который становится его учеником и покровителем[210].

Градус Розы и Креста

Практически одновременно с основанием ордена Золотые Роза и Крест старой системы во франкмасонстве появляется высокий градус Розенкрейцера. Впервые он появляется в 1757 г. как градус Рыцаря розенкрейцера в ложе «Дети мудрости и согласия». Как мы уже говорили, этот градус очень быстро начинает считаться высшей степенью в масонстве. Он представляет седьмой и последний градус Французского устава 1786 г. и семнадцатый градус Древнего принятого шотландского устава. Между тем он имеет особенность, которая вызовет многочисленные споры. В то время как все масонские градусы подчеркивают роль универсальной мудрости, этот градус является по своей сути специфически христианским. По этой причине некоторые франкмасоны попытаются освободить его от узко христианской трактовки, предлагая более широкое философское толкование его символики[211]. Автор «Пылающей Звезды» (1766) барон Чуди видит в нем «возведенный в степень католицизм». В самом деле, символика этого градуса не отсылает к темам, присущим розенкрейцерству XVII в. Здесь нет упоминания Христиана Розенкрейца, но зато важны темы Страстей на Голгофе и Воскресение Христа, во время церемоний посвященные этого градуса проводят сходные с Тайной вечерей агапы, делят между собой хлеб и вино. Посвящение в этот градус воспроизводит скитания евреев, последовавшие за разрушением Иерусалимского Храма. Посвящаемый ищет утраченное Слово, и его путешествие позволяет ему открыть три добродетели: Веру, Надежду и Любовь (как милосердие). Наконец, ему открывается тайный смысл аббревиатуры INRI.

Табель ложи в градусе суверенного принца розенкрейцера

Самые старые ритуалы градуса Розы и Креста датируются 1760 (Страсбург) и 1761 гг. (Лион), то есть всего на несколько лет позднее ритуалов Societas Roseae et Aureae Crucis во Франкфурте. Из относящейся к июню 1761 г. переписки между масонами Меца и Лиона известно, что лионские масоны использовали у себя градус, о котором не знали их собратья в Меце: Рыцарь Орла, Пеликана, Рыцарь святого Андрея или Каменщик Хередома – другие названия масонского градуса Розы и Креста. В речи, сопровождающей другой вариант этого градуса, говорится об истоках ордена. В качестве предков розенкрейцеров называются сабеи, брахманы, маги, иерофанты и друиды[212]. Розенкрейцеры представлены в ней наследниками цепи посвященных, звеньями которой являются египтяне, Заратустра, Гермес Трисмегист, Моисей, Соломон, Пифагор, Платон и ессеи. Эта последовательность напоминает другую, приведенную Михаэлем Майером в Silentium Post Clamores (1617), по сути, это возвращение к столь дорогой для герметизма Ренессанса идее Первичной Традиции. Эта мысль встречается также в тексте «Уложения Рыцарей Каменщиков или четырех высших орденов по уставу O…» (1801).

Духовное Рыцарство

Символы, которые мы находим в масонских и розенкрейцерских степенях, без сомнения, имеют своим источником найденную в 1760 г. в Страсбурге рукопись. Этот текст, озаглавленный «О масонстве среди христиан», несколько необычно говорит о происхождении франкмасонства. В нем масоны называются потомками Каноников Гроба Господня, которые, в свою очередь, являлись розенкрейцерами, хранителями тайн ессеев. Эти каноники передали затем свое тайное учение тамплиерам.

Этим масоно-розенкрейцерские степени посвящения устанавливают связи с Египтом, ессеями и тамплиерами как с источниками посвящения. Через них выражается стремление связать розенкрейцерство с мудрецами древних религий и сильно идеализированным ранним христианством в лице ессеев и тамплиеров[213]. Они снова поднимают проблему истоков Традиции и связей между различными посвященческими движениями.

Конечно, описание этих истоков не следует понимать буквально, и Анри Корбен упрекает Рене Лефорестье за такой слишком буквальный подход к проблеме. Существовал ли в реальности такой персонаж, как Ормус, или нет – не важно. По мнению Анри Корбена, преемственность следует искать не среди исторических фактов. Ессеи, Каноники Гроба Господня или тамплиеры должны, прежде всего, рассматриваться как символы, отсылающие к высшей реальности. Поэтому так нелепо выглядят некоторые ордена, которые считают себя наследниками тамплиеров, и, пытаясь буквально воспроизвести «древние» ритуалы, превращают их в маскарад. Как писал Жозеф де Местр в своих «Записках для герцога Брунсвика», посвящение существовало до тамплиеров и продолжило свое существование после них.

Элементы масонских символов Яхин и Боаз; или подлинный ключ к дверям вольного каменщика, как древнего, так и современного (1804), Лондон, Джордж Никол, подворье св. Павла (1804)

В относящихся к названным орденам мифах Анри Корбен видит указания на духовную преемственность, которая осуществляется через посредничество Духовного Рыцарства. Это Братство Света трудится от начала Творения ради возвышения человечества к духовному Храму, то есть ради новой встречи человека с Божественным началом. Он говорит: «…непрерывность этой традиции, не зависящей от имманентной исторической причинности, может выражаться только через символы. Передающие ее возвышаются до уровня символических личностей»[214].

Преемственность посвятивших себя этой работе движений следует искать не в видимой истории, а в иероистории, то есть истории сакральной, и в этом смысле не будет заблуждением видеть преемственность между различными движениями, и не стоит слишком увлекаться поиском их буквальной связи. Заметим, что в эпоху, которую мы рассмотрели, розенкрейцерство часто представлялось как жемчужина этого Духовного Рыцарства.

Просвещение и Иллюминизм

XVIII в. был свидетелем появления множества посвященческих орденов. Мы назвали только те из них, которые непосредственно относятся к розенкрейцерскому масонству. При этом розенкрейцерство продолжало тайно развиваться и вне названных нами движений. Быстрый рост числа различных орденов привел к смешению разных идей в мире эзотеризма. Внутри этих орденов начинается противостояние позитивистов, сторонников Просвещения, и спиритуалистов, склонных к Иллюминизму. В эпоху наполеоновских войн возрастет восхищение Египтом, и западный эзотеризм будет потрясен открытием, которое откроет для него новые пути, – магнетизмом.

Происхождение стремящихся к возвышению человечества движений следует искать не в видимой истории, а в священной истории – иероистории.

Иллюстрация из книги «Ключ к физике и оккультным наукам» (1800) Эбенезера Сибли, с. 261

В XVIII в. герметическая наука столкнулась с эпохой Просвещения, ставшей поворотным периодом в западной истории. В это время приверженцы эзотерики увлекались Египтом и открыли для себя новую науку – магнетизм. Оба этих направления мысли эпохи Просвещения важны для нас, потому что без понимания их невозможно понять эволюцию, которую предстоит пройти розенкрейцерству.

Философию эпохи Просвещения отличает та особая роль, которую оно придает прогрессу. Она считает разум надежным проводником знания и проявляет недоверие к тому, что относится к религии или традициям. Свет, которого ищет человек, – это уже не свет Божий, а свет человеческого разума. Эта идея знаменует начало материализма, ее истоки следует искать в реакции на неудачи религии, которая, будучи ослабленной теологическими спорами, превратилась в инструмент государства, она более не способна отстаивать свои догмы в свете великих открытий науки.

Человек эпохи Просвещения смотрит на мир новым взглядом. За несколько лет знания человечества значительно расширились. В 1746 г. перед королем Людовиком XV был проведен первый эксперимент с ранее неизвестной людям энергией – электричеством. Изобретенная Дени Папеном паровая машина находит применение в судостроении. Вскоре паровая машина произведет революцию в организации труда и станет основой промышленности. В ноябре 1783 г. парижане стали свидетелями удивительного события: первого полета человека на воздушном шаре. Работы Антуана Лорана Лавуазье установили границу между исследованиями алхимиков и экспериментальной химией. Исследования натуралиста Жоржа-Луи Леклерка де Бюффона предвещают эволюционизм, который сделает непреодолимым разрыв между научным пониманием феномена жизни и защищаемыми религией теориями креационизма.

XVIII в. – это не только век науки, но и век философии, хотя последняя была прежде всего умозрительной. Этьенн Бонно де Кондильяк (1714–1780) провозглашает источником всех знаний чувства. По его мнению, человек достигает познания самого себя и своих возможностей не тем, как он думает (так считал Декарт), но тем, как он чувствует. Кондильяк был родоначальником сенсуализма, течения, к которому также принадлежали Клод Адриан Гельвеций[215] (1715–1771) и Поль-Анри Тири, барон Гольбах (1723–1789). Приверженность к абсолютному материализму и атеизму способствовала представлению религии как инструмента тирании и препятствия к достижению всеобщего счастья.

Титульный лист «Энциклопедии или аргументированного словаря наук и искусств» (Encyclopédie ou dictionnaire raisonné des sciences et des arts, 1751)

Человек как машина

Цель этого времени больше не в том, чтобы улучшить внутреннего человека, а в том, чтобы двигаться к прогрессу, который принесет счастье всем. Более того, этот период ставит под сомнение само существование внутреннего человека, души. Жюльен Оффре де Ламетри (1709–1751) в книге «Человек-машина» (1748) сводит человека к механизму, для существования которого не нужен Творец. Большинство философов разделяют эту точку зрения. Хотя Жан-Жак Руссо выступил против такой позиции, он тем не менее, подобно Гельвецию, Вольтеру, Монтескье, Кондильяку, является одним из авторов главного произведении эпохи Просвещения – Энциклопедии Дидро и Д’Аламбера (Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers, 1751–1772). Рационализм и материализм этой Энциклопедии оказал большое влияние на культуру того времени. Иезуиты и янсенисты назовут ее «книгой дьявола».

Человек XVIII в. все еще может верить, что в нем присутствует высший принцип, душа, связывающая его с гипотетическим Богом. Конечно, обыватели вряд ли были восприимчивы к идеям Просвещения, но сторонники Иллюминизма[216], то есть эзотеризма, были обеспокоены таким положением вещей. Именно тогда появляется новая наука – магнетизм. Исследования в этой области вызовут споры, в которых спиритуалисты и материалисты будут яростно противостоять друг другу. Бывший секретарь ордена Избранных коэнов Аббат Фурнье сказал по этому поводу, что магнетизм послан людям Богом, дабы заставить нас понять, что у человека есть отдельная и независимая от тела душа[217].

Магнетизм

С точки зрения Элифаса Леви, важнейшим достижением XVIII в. была не Энциклопедия, не философия Вольтера и Руссо, а открытый Францем-Антоном Месмером магнетизм. Он говорит: «Месмер подобен Прометею: он дал людям небесный огонь, от которого Франклин умел всего лишь защищать»[218], точно так же Артур Шопенгауэр считает, что магнетизм «является самым далеко идущим из всех открытий, хотя иногда он задает больше загадок, чем дает ответов»[219]. Основателем этой новой науки был уроженец Швабии, врач Франц-Антон Месмер (1734–1815). В 1766 г. он написал физико-медицинскую диссертацию о влиянии планет[220], в которой исследовал причину всемирного тяготения и его влияние на здоровье. Он основывается на гипотезах Парацельса и Роберта Фладда о мировой душе, алхимика ван Гельмонта о медицинском магнетизме[221] и на теории Уильяма Максвелла о жизненном духе[222]. Сопоставив эти различные точки зрения с принципами, изложенными Исааком Ньютоном, и собственными размышлениями, он в конечном итоге разработал теорию «животного магнетизма». Под этим названием он понимает «свойство тел быть восприимчивыми к действию универсального флюида, который проницает все сущее и служит для поддержания баланса всех жизненно важных функций»[223].

Теоретик животного магнетизма Франц-Антон Месмер (1734–1815)

«Бакэ» Месмера, гравюра из журнала Magasin pittoresque, Paris, 1842

Франц-Антон Месмер считал себя способным улавливать эту тонкую энергию и лечить больных, возвращая им необходимую для здоровья энергетическую гармонию. Таким образом, он утверждал, что может исцелять всевозможные недуги. С 1772 г. он начал лечить посредством магнитов. Со временем он поймет, что не менее значительных эффектов он может достичь посредством своих рук. Также он лечит с помощью намагниченной воды, но основной метод лечения – знаменитый «бакэ» (baquet). Эта конструкция представляла собой чан диаметром около шести футов (примерно 1,8 м), в котором находится смешанный с осколками разбитых бутылок песок, измельченная сера и железные опилки. Чан наполнялся водой и закрывался крышкой, через которую пропускались железные стержни, расположенные таким образом, чтобы больной мог приложить конец стержня к предназначенной для восстановительного лечения части тела.

Общество Гармонии

Вскоре Месмера обвинили в шарлатанстве и даже в том, что он занимается магией. Однако он был твердо уверен в своей правоте, всю свою жизнь он будет неустанно объяснять, что в магнетизме нет ничего сверхъестественного, что это физическое явление. Устав от нападок, он покинул Вену и поселился в Мюнхене, а затем в Париже. Именно здесь он опубликовал мемуары об открытии животного магнетизма (1779), в которых попытался обосновать происхождение своей теории. В мемуарах он настаивает на существовании циркулирующего в живых телах универсального флюида. Хотя Месмер достаточно часто проявлял высокомерное отношение к официальной науке, он разослал свою книгу в 47 научных обществ по всему миру, включая Америку, Голландию, Россию и Испанию.

Эта публикация втянула Месмера в многочисленные споры с Академией наук, Королевским медицинским обществом и другими парижскими институтами. Из-за этих споров Месмер был вынужден уехать и из Парижа. Он поселился в местечке Спа в Бельгии. Местные пациенты Месмера были впечатлены результатами лечения магнетизмом. Двое из них, адвокат из Лиона Николя Бергасс и эльзасский банкир Корнманн, помогли ему создать клинику, в которой больные могли бы проходить лечение магнетизмом и где также можно было бы преподавать эту науку. В 1783 г. Месмер основал Общество Гармонии, благодаря ему магнетизм пользуется все большим успехом. Даже Луи Клод де Сен-Мартен на некоторое время увлекся магнетизмом. Хотя Месмер делал все возможное, чтобы доказать, что магнетизм не имеет ничего общего с оккультизмом, «Обществу Гармонии» он все же придал форму, напоминающую масонские организации. Он назвал общество ложей, а для передачи учения использовал систему специальных знаков и символов. Ритуал приема новых членов был похож на масонские ритуалы посвящения. Собрания были секретными и включали разнообразные церемонии. Фактически, можно сказать, что Общество Гармонии было квази-масонским. Сам Месмер был масоном, масонами и мартинистами были и многие члены его Общества[224]. В дальнейшем Месмер инициировал создание подобных обществ во многих городах. Маркиз де Пюисегюр основал Благотворительное Общество Гармонии воссоединенных друзей в Страсбурге, доктор Дютрих – общество Согласие в Лионе, доктор Мюзе – общество в Бордо.

Месмер и его последователи маркиз де Пюисегюр и Делёз

Гравюра из «Различных способов украшения каминов» (1769) Джованни Баттисты Пиранези свидетельствует о влиянии египетского искусства на архитектуру XVIII в.

Искусство и египетское наследие

Потеря церковью влияния привела к тому, что люди XVIII в. стали более свободно интересоваться другими формами духовности, и зародившийся несколько ранее интерес к Египту усилился. Впервые эта тенденция обозначилась в искусстве XVII в. Жан-Батист Люлли поставил написанную в египетском стиле оперу «Исида» в Сен-Жермен-ан-Ле (1677), а в Париже театр «Бургундский отель» поставил пьесу Жана-Франсуа Реньяра «Египетская мумия» (1696), героями которой были Клеопатра и Осирис. В предыдущей главе мы уже говорили о романе аббата Террассона «Сетос, или История жизни, почерпнутая из памятников и свидетельств Древнего Египта» (1735), в котором рассказывается об инициациях в Великой пирамиде и храмах Мемфиса. Несколькими годами позже композитор Жан-Филипп Рамо представил в Версале балет «Празднество Гименея и Амура, или Египетские боги» (1747), одним из героев которого был Осирис. Рамо позднее развил эту тему в опере-балете «Рождение Осириса» (1751).

В поисках утраченной речи Кур де Жебелен думал восстановить первоначальный язык человечества и тем самым вернуть ему его первозданную чистоту.

Не осталась в стороне и архитектура. Джованни Баттиста Пиранеси вдохновлялся египетским стилем, когда работал над «Различными способами украшения каминов» (1769). Королева Мария-Антуанетта высоко ценила египетскую эстетику, она заказала различные украшения для дворцов, в частности сфинксов для Версаля, Фонтенбло и Сен-Кло. Моцарт написал музыку (хоры и интерлюдии) к драме барона Тобиаса Филиппа фон Геблера «Тамос – царь Египта». Некоторые из этих материалов он использовал впоследствии в «Волшебной флейте». Эта опера, в которой сочетаются масонская и египетская символика, возможно, частично черпает вдохновение в ордене Африканских (Египетских) архитекторов, о нем мы говорили в предыдущей главе. Немецкий композитор Иоганн Готлиб Нойман в 1781 г. представил в Дрездене написанную под египетским влиянием оперу «Осирис», а мистик Карл фон Эккартсгаузен (1752–1803) написал роман «Путешествие младого Костиса от Востока к Полудню», который рассказывает о значениях скрытой в образе пирамиды масонской символики[225].

Египетские архитекторы

В предыдущей главе мы говорили о том, что масонский ритуал Золотых Розы и Креста XVIII в. связан с темой Египта. Такая связь примет новое направление примерно в 1766 г. Под руководством состоявшего на прусской службе военного комиссара Карла Фридриха фон Кеппена группа африканских архитекторов отделилась от ложи Три глобуса, важной ложи Золотых Розы и Креста. В 1770 г. трудами этой группы была опубликована небольшая книжка «Крата Репоа, или Посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов», эта публикация имела важные последствия[226]. Орден Африканских архитекторов («африканский» здесь имеет значение «египетский») берет свое начало от основанной Менесом тайной группы египтян Крата Репоа. Он предполагает деление на семь градусов, посвящения в которые воспроизводят посвящения, которые проводились когда-то в пирамидах. Первый градус Африканских архитекторов – Пастофорис, соответствует степени ученика. Здесь ученик знакомится с тайнами иероглифов, посвящение в этот градус предполагает, что ученик будет одет как египтянин. При посвящении во второй градус – Неокорис, он получает кадуцей и скрещивает руки на груди в позе Осириса. При посвящении в третий градус, соответствующий степени мастера, – Меланофорис, адепт знакомится с царством мертвых, он предстает перед саркофагом Осириса. Следующие градусы – Кристофорис и Блахат, посвящены алхимии. Затем следует градус Астронома и, наконец, Ибиса, соотносимого с Гермесом Трисмегистом. Фридрих II поддержал Африканских архитекторов. Орден располагал богатой библиотекой и химической лабораторией. К 1773 г. ложи этого ритуала существовали в Берлине, Швейцарии и Франции.

Первобытные культы

Именно в это время появилась публикация, ознаменовавшая важный этап сравнительного изучения религий: «Первобытный мир, его анализ и сравнение с миром современным» (1773–1784) Антуана Кура де Жебелена[227]. Этот мыслитель погрузился в изучение Первичной Традиции через изучение происхождения языков. Ради поиска утраченного Слова он хочет восстановить первоначальный язык человечества и тем самым вернуть ему его первозданную чистоту. Размышления привели его к мысли, что когда-то Париж был центром египетской религии. По его мнению, слово «Париж» происходит от Bar Isis, то есть «лодка Исиды»[228]. Он считал, что на месте собора Парижской Богоматери когда-то стояла посвященная Исиде святыня. В томе VIII «Первобытного мира» (1781) мы находим первое исследование эзотерического материала на примере Таро. Кур де Жебелен утверждал, что эта игра имеет египетское происхождение, а ее создателем был Тот.

Фронтиспис книги «Происхождение всех культов или всеобщая религия» (1794) Шарля-Франсуа Дюпюи

В 1783 г. Кур де Жебелен заболел, лечил его Франц-Антон Месмер. Его выздоровление имело большой резонанс, поскольку о своем лечении магнетизмом он рассказал на собрании в парижском Музее (научном отделении знаменитой ложи Девяти сестер, членом которой он является). В июле он написал письмо о магнетизме, которое отправил королю Франции. Вскоре текст письма станет известен всему Парижу и разожжет полемику вокруг Месмера, особенно жаркой она станет через год, когда Кур де Жеблен умрет от своей болезни. Исследования Таро и Египта продолжит его ученик Эттейла (Жан Батист Альетт, 1738–1791). Он основал мистериальный посвященческий орден Совершенных посвященных Египта.

Говоря о сравнительном изучении религий, нельзя обойти стороной книгу, вызвавшую в свое время наибольший общественный резонанс. Эта книга – «Происхождение всех культов или всеобщая религия» (L’Origine de tous les cultes ou Religion universelle, 1794) Шарля-Франсуа Дюпюи. Этот пространный трактат о мифологии, чей центральный раздел называется «Рассуждения о мистериях», был призван показать, что все доктрины, легенды и праздники имеют общее происхождение. Автор связывает религию с культом природы и звезд, происхождение которого он находит в Египте. Автор – франкмасон – проследил историю мистерий от древнейших истоков. Он полагал их утратившими первоначальный смысл, искаженными и даже противоречащими истине. В соответствии с рассуждениями Дюпюи «истина не имеет тайн, тайны – порождения заблуждений и обмана». Он заходит настолько далеко, что деконструирует христианство, чтобы показать: значительная часть этого учения заимствована из древних религий, но при этом изначальный смысл древних истин был искажен. Книга Дюпюи будет чрезвычайно популярна среди рационалистов, они сделают ее своей Библией[229].

Калиостро

Можно сказать, что Египет и магнетизм объединились благодаря созданному Александром Калиостро египетскому масонскому ритуалу. Происхождение Калиостро загадочно. Он был посвящен в масонство в лондонской ложе Надежда в 1777 г. Она находилась в подчинении ордену строгого тамплиерского соблюдения, основанному в 1750 г. бароном Карлом фон Хундом. Считается, что он получил посвящение в розенкрейцеры на Мальте между 1766 и 1768 гг. Однако о тех, кто его посвятил, ничего не известно. Во время своих многочисленных поездок по Европе он вступал в отношения со многими эзотерическими группами. В 1778 г. он основал в Голландии первую ложу нового рода: египетский ритуал. Объехав всю Европу, Калиостро прибыл в Лион в октябре 1784 г. Именно здесь в декабре он открывает материнскую ложу своего ордена Торжествующая мудрость. Как и Франц-Антон Месмер, он организует курсы лечения, имеющие характер посвящений: «два карантина». Первый позволял египетскому масону стать «морально совершенным», а второй – «физически совершенным»[230]. По словам Робера Амаду, ритуалы, которые практиковал Калиостро и которые он ввел в своем ордене, даже если и не имеют исторического египетского происхождения, «соответствуют традиции Египта фараонов, переданной посредством коптского христианства»[231]. Здесь мы находим теургию, религиозную магию и поиск бессмертия, все это связывает их с практиками и устремлениями египетских мудрецов.

Граф Александр Калиостро (1743–1795)

Разнообразное развитие ритуалов, использующих или не использующих оккультизм, магнетизм, тамплиерские, розенкрейцерские традиции или мартинизм, заставляет масонов задуматься об истоках масонства. Масоны устава Филалетов создали большое общество, это была международная организация, она действовала в течение нескольких лет (1784–1787)[232]. По этому поводу Калиостро сказал в 1785 г.: «Не тратьте время, Господа, на поиск символического выражения Божественной идеи: его создали в течение 60 веков маги Египта. Гермес-Тот установил два его основания. Первое – это роза, потому что она имеет сферическую форму, то есть наиболее совершенный символ единства, и потому что ее аромат подобен откровению жизни. Эта роза помещена в центр креста, второго основания. В центре креста в единой точке соединяются вершины двух прямых углов, их линии могут быть продлены до бесконечности в тройном направлении высоты, ширины и глубины. Материей этого символа является золото, символизирующее в оккультной науке свет и чистоту; мудрый Гермес назвал его розенкрейцером, то есть сферой Бесконечности». Миссия Калиостро была короткой. Он был схвачен инквизицией по так называемому «делу о бриллиантовом колье», его арестовали 27 декабря 1789 г. После нескольких допросов он был обвинен в ереси и занятии магией, он умер в крепости 26 августа 1795 г. Общественная жизнь его продолжалась менее 13 лет.

Осуждение магнетизма

С начала XVIII в. Королевский двор перестал быть центром светской жизни, теперь ее центрами становятся салоны, где принимают художников, писателей, философов и ученых. Магнетизм быстро занимает в них важное место, и сеансы быстро становятся тем занятием или, вернее, развлечением, которое высоко ценится высшим обществом. Однако магнетизм становится и вызовом разуму, возведенному просвещением в наивысшую степень. Поэтому в 1784 г. король Людовик XVI поручил комиссии, состоящей из Антуана Лорана де Лавуазье, Бенджамина Франклина и четырех членов медицинской академии, разобраться в этом вопросе. Эта комиссия хотя и признала целебное действие магнетизма, не рекомендовала его, так как посчитала его ненаучным и чрезмерно обремененным суевериями. Члены комиссии сошлись на том, что магнетизм – это плод воображения. Магнетизм становится мишенью многих сатирических памфлетов.

Могила Месмера

Сомнамбулизм

В конце XVIII в. месмеризм оказался в затруднительном положении. В 1785 г. самый видный сподвижник Франца-Антона Месмера Николя Бергасс (именно он переводил тексты Месмера на французский язык, поскольку тот плохо владел этим языком) был исключен из Общества гармонии. Вскоре он присоединится к спиритуалистам, которые, как Луи-Клод де Сен-Мартен или Жан-Филипп Дютуа-Мембрини, все больше опасаются магнетизма[233]. Франц-Антон Месмер, вечный путешественник, уехал в Тулузу и в марте 1786 г. поселился в доме Ле Дю Бург, семьи, тесно связанной с Луи-Клодом Де Сен-Мартеном и принадлежавшей ордену Избранных коэнов[234]. Общество Гармонии будет распущено несколькими годами позже, в 1789 г., а Франц-Антон Месмер вступит в «Вечный Восток» в 1815 г. В последние годы магнетизм все больше смещается в сторону оккультизма. В это время полковник артиллерии Арман Мари Жак де Шастене, маркиз де Пюисегюр, сделал открытие, которое привело магнетизм в новое русло – сомнамбулизм[235].

В апреле 1784 г., проводя опыты с магнетизмом в соответствии с методикой Месмера, маркиз де Пюисегюр обнаружил, что, когда предмет намагничивается с помощью пассов, он впадает на несколько минут в своего рода летаргию, по сути, «магнетический сон». В результате экспериментов он установил, что во время этого состояния личность того, кто переживает этот опыт, меняется. Чувства невероятно обостряются, что позволяет ему видеть и слышать недоступные человеческому разуму вещи. Еще более удивительно то, что испытуемый становится медиумом, он обретает удивительно сильную способность ясновидения и отвечает на вопросы, касающиеся невидимых вещей. Это положило начало опытам с магнетическим или искусственным сомнамбулизмом, которые позже приведут к фундаментальному открытию – открытию бессознательного[236].

Жан-Батист Виллермоз (1730–1824)

Эта практика привлекла всех, кто интересовался науками о невидимом, и в первую очередь – рыцарей избранных коэнов. Повсеместно записываются откровения людей, введенных в состояние сомнамбулизма. Не избежат этого увлечения и Жан-Батист Виллермоз. Вполне вероятно, что увлечение этой практикой во многом способствовало упадку ордена Избранных коэнов. Действительно, благодаря сомнамбулизму больше не требуется аскезы или сложных обрядов для общения с невидимым: достаточно погрузить любого человека в магнетический сон и допросить его. Увы, практика показала, что все не так просто. Жан-Батист Виллермоз в рамках этого движения основал Общество посвященных (1785), он взял на себя расходы Общества в период с апреля 1785 г. по октябрь 1788 г.[237]. Позже он примкнул к мартинистам, которые, как и Рудольф Зальцман, считают опасным пытаться приподнять завесу потустороннего мира, не выполнив предварительно посвятительную работу.

В XVIII в. церковь не считала нужным осуждать магнетизм, но она занимает все более нетерпимую позицию по отношению к масонству. Увлечение мистериями, заставившее многих христиан стучаться в двери лож, было осуждено папской буллой In eminenti 1738 г., а затем подтверждено новой буллой Бенедикта XV, Providas, в 1751 г. Несмотря на этот запрет, ложи распространяются по всей Франции. Их можно найти даже в аббатствах. Хосе А. Феррер-Бенимелли насчитал около 2000 священнослужителей, посещавших масонские ложи[238]. В то время по всей стране насчитывалось около 650 масонских мастерских. После революции почти все они перейдут в состояние сна.

Пирамида Тюильри

В 1789 г. во Франции наступает период смуты в связи со свержением монархии. Надо сказать, что революционеры не были безразличны к Египту. Так, 26 августа 1792 г. в ходе церемонии памяти погибших 10 августа (наиболее драматичный день французской революции, когда толпа захватила штурмом дворец Тюильри) они возвели монумент, отражавший их представления о чистоте, справедливости и мудрости: гигантскую пирамиду в саду Тюильри. В августе следующего года был установлен фонтан Возрождения, который имел форму статуи Изиды, представлявшей Природу, он был сделан из обломков Бастилии. В 1789 г. состоялась премьера оперы Жана-Батиста Лемуана, действие этой оперы происходило на земле фараонов. Созданные Пьером-Адрианом Пари декорации изображали пирамиды, некрополь и аллею сфинксов, ведущую к храму Осириса.

«Описание Египта» (1809), фронтиспис тома I

Наполеон и Египет

Несколькими годами позднее интерес к Египту приобрел еще больший масштаб благодаря наполеоновским войнам. Это способствовало созданию новых посвященческих орденов, заявлявших свое происхождение с земли фараонов. В мае 1798 г. экспедиционная армия под командованием Наполеона в составе 54 000 солдат, а также значительное число ученых, математиков, астрономов, инженеров и художников отправилась в Египет. Армия высадилась в Александрии в июле 1798 г. Через несколько дней Наполеон победил турок в Битве у пирамид. В следующем году он учредил комиссию для изучения Египта. Результатом работы этой комиссии стали девять томов научных работ и 11 томов гравюр, они были опубликованы с 1809 по 1829 г. Этот монументальный труд открыл миру величие этой страны и стал началом «египтомании»[239].

«Богиня Мирионим, Исида, или олицетворение Природы, гравюра, образ ея из франкмасонства извлекающа и к истинному ея происхождению возвращенная», (1807), Александр Ленуар

С одним очень важным документом ученые работают отдельно, прежде чем он будет опубликован в «Описании Египта», это папирус Книги мертвых. Его опубликовал М. Кадет под заглавием «Иллюстрированная копия свитка папируса, найденного в Фивах в гробнице царей». Уже в следующем столетии исследователь и популяризатор магнетизма Анри Дюрвиль будет подробно говорить об этом в связи с созданным им египетским движением – Евдокийским орденом. Земля пирамид вновь стала источником вдохновения художников, и в марте 1808 г. император имел удовольствие присутствовать на премьере балета Жана-Пьера Омера на музыку Рудольфа Крейцера «Любовные утехи Антония и Клеопатры». Исида продолжала очаровывать парижан, и в 1809 г. специальная комиссия исследовала реальность сформулированной Куром де Жебленом гипотезы о египетском происхождении названия Парижа (Bar Isida). Комиссия пришла к выводу о реальности этой легенды в связи с существованием древнего культа Исиды. В январе 1811 г. «исиакское» происхождение названия Парижа было официально признано, с этого момента египетская богиня изображается на гербе города[240].

Публикация «Описания Египта» всколыхнула спекуляции о тайных знаниях, которыми владели жрецы страны Нила. Александр Ленуар опубликовал книгу «Франк-масонство, возвращенное к его истинному происхождению» (1814), в которой он попытался связать масонство с египетской религией, которую понимал как естественную и изначальную религию. Другой мыслитель Анн-Пьер-Жак де Визм опубликовал «Новое исследование происхождения и назначения египетских пирамид» (1812), книгу, в которой он постарался раскрыть основные принципы абстрактных и оккультных наук. Затем был переиздан «Сетос», это издание стало намного более успешным, чем первое.

Друзья пустыни

Именно в этой атмосфере увлечения идеализированным Египтом родились несколько египетских посвятительных групп. Первая – загадочный Священный орден софистов (1801), о котором мало кто упоминает кроме Жана-Мари Рагона. Тот, который нас интересует в большей степени, появился в Тулузе под влиянием археолога Александра Дю Межа (1780–1862), основавшего археологическое общество Юга Франции (Société archéologique du Midi, мы вернемся к этому обществу позже в связи с розенкрейцерским движением в Тулузе конца XIX в.). Этот масон, имеющий градус Розенкрейцера, в 1806 г. основал Общество Друзья пустыни. Материнская ложа этого ритуала, Царская пирамида, располагалась в Тулузе[241]. По замыслу его основателя эта ложа должна была иметь форму пирамиды, а вход должны были охранять два сфинкса. В ложе перед изображениями Исиды и Осириса планировалось установить алтарь, посвященный Богу—Человечеству—Истине. Стены предполагалось украсить иероглифами, скопированными с изображающих древнеегипетские памятники гравюр. Облачения членов ордена предполагалось выполнить в египетском стиле. Неизвестно, было ли это реализовано, поскольку орден, похоже, существовал недолго. Помимо Тулузы, «пирамиды» были в Монтобане и Ош. Однако, скорее всего, он очень скромно существовал несколько лет. Чуть позже, в 1822 г., другие тулузцы: полковник Луи-Эммануэль Дюпюи и хранитель архива Верхней Гаронны Жан-Раймон Кардес в некотором роде продолжили этот египетский проект, основав ложу ритуала Мицраим.

Эскиз проекта ложи Друзей пустыни в форме пирамиды

Мемфисский ритуал

Около 1814 г. Марк и Мишель Бедаридье, офицеры наполеоновской армии в Италии, принесли в Париж масонский ритуал Мицраим, что в переводе с иврита значит «египетский». Однако, несмотря на такое название, в церемониях этого ордена было очень мало египетского. Этот ритуал возник во французской армии и укоренился в Италии, его появление связано с наполеоновскими военными кампаниями. В это время Франция и Британия боролись за контроль над Египтом. В наполеоновской армии было довольно много масонов. Это объясняет, почему они хотели найти другую основу для масонского движения, нежели английские Конституции Андерсона. Эту основу они нашли в Египте. Также не следует забывать, что в эту эпоху понятия «эзотерика» и «Египет» относились к одной категории. Мы говорили выше, что эта идея впервые появилась в эпоху Ренессанса, когда было установлено: Египет Гермеса Трисмегиста являлся источником Первичной Традиции[242].

Через несколько лет после появления ритуала Мицраим рождается Мемфисский ритуал (1838). Он основан Жаном-Этьеном Маркони де Негром. В отличие от своего предшественника, этот орден пытается включить элементы, заимствованные из мистерий Египта, как они описаны Диодором Сицилийским и аббатом Террассоном в «Сетосе». Маркони де Негр, несомненно, также находился под влиянием «Мистерий Исиды и Осириса, египетского посвящения» (1820). Автор этой книги Т. П. Буланж, адвокат королевского двора и профессор Парижской юридической школы, осуждает ошибки Дюпюи и показывает посвященческую ценность египетских мистерий. По его словам, последние предназначены для того, чтобы обучить ученика практике добродетели и направить к познанию высших истин.

Розеттский камень

До сих пор знания о Египте основывались на предположениях, реальное же содержание египетских текстов было неизвестно. Толкование этих текстов базировалось на гипотезах Афанасия Кирхера, ученого, страстно увлеченного археологией, лингвистикой, алхимией и магнетизмом («Египетский Эдип», 1652). В 1822 г. все изменилось. Изучив три текста Розеттского камня: иероглифический, демотический и греческий, Жан-Франсуа Шампольон (1790–1832) открывает ключ к пониманию иероглифов. Гипотезы Афанасия Кирхера рушатся, рождается наука египтология. Во Франции появляется ощущение, что страна становится «старшей дочерью Египта». В 1827 г. открывается Египетский музей в Лувре, его куратором становится Жан-Франсуа Шампольон.

Три текста Розеттского камня – иероглифический, демотический и греческий – помогли раскрыть значение иероглифов

Общество магнетизма

После революции власти Франции инициировали новые исследования магнетизма. В Академии медицины была создана специальная комиссия под руководством доктора Юссона. В 1826 г. она представила благоприятный для магнетизма отчет, который вызвал скандал в рядах врачей-рационалистов. Хотя этот отчет напечатали, распространяться он не будет. Позже, в 1842 г., другая комиссия во главе с убежденным рационалистом из Амьена Дюбуа осудила магнетизм. Но это не помешало начатому Месмером движению продолжать развиваться. Маркиз де Пюисегюр, великий магнетизер и щедрый благотворитель (его дом всегда открыт для бедных и обездоленных), опубликовал множество работ, в которых рассказывал об исцелениях и результатах, достигнутых с помощью магнетических лекарств. Вместе со своим учеником Жозефом Делёзом он основал первое полностью посвященное магнетизму периодическое издание «Анналы магнетизма» (Annales du magnétisme, 1814–1816). Также они основали имевшее большой резонанс Общество магнетизма (1815).

Рисунок из книги «Разоблаченная магия, или Начала оккультной науки» (1852) Жюля Дени Дю Поте де Сенвуа (1796–1881, издание 1908 г.)

Магнетизм находит нового страстного защитника в лице барона Дю Поте (Жюля Дени Дю Поте де Сенвуа), чьи магнетические сеансы будут известны всему Парижу. Он является автором знаменитого «Руководства по изучению животного магнетизма» (1834).

Между наукой и традицией

В это время появляются новые идеи, в первую очередь благодаря предложенной аббатом Фариа (1750–1818) гипотезе, которую он изложил в книге «Причина осознанного сна» (1819). В этой книге впервые говорится о явлении, которое подробно опишет Джеймс Брейд и которое нам известно как гипноз. Другой подход представил профессор Джозеф Родес Бьюкенен (1814–1899), выдающийся врач и психолог, он изобрел психометрию. Он же впервые говорит о теории внушения, о которой доктор Дюран де Грос сообщил из Америки в Англию. С другой стороны, развивается и эзотерический взгляд на магнетизм, например, в рамках масонского ордена Всеобщей гармонии (ок. 1815), считавшего магнетизм той тайной, разгадку которой должны искать франкмасоны, или Азиатский орден, также известный как Духовный круг общества благородных Елисейских ворот, созданный ок. 1824 г. Алайн д’Эльдир (мадам Мерсье). Фабр д’Оливе часто посещал эту группу в то время, когда писал свою «Философическую историю человеческого рода». В 1836 г. француз, последователь маркиза де Пюисегюра Шарль Пуан познакомил с месмеризмом Америку. Это событие приведет к появлению спиритизма. Мы обратимся к этому вопросу в следующей главе.

Бюст Луи-Альфонса Каганье работы Аллара и Карильона, XIX в., ратуша города Аржантёй, Франция

Некоторые мыслители пытаются связать магнетизм с Египтом, например, врач-магнетист и гомеопат доктор Альфонс Тест. В своем «Практическом руководстве по животному магнетизму» (1828 и 1840) он указывает египетские источники этой практики. По его мнению, «предполагаемое вмешательство богини Исиды, которая, если верить египетским жрецам, внушала верующим во сне способы исцеления от их болезней, кажется нам не чем иным, как целительным инстинктом, которым наделены наши сомнамбулисты».

Точно так же в марте 1850 г. в статье журнала «Магнетизер-спиритуалист», официального органа Парижского общества магнетизеров-спиритуалистов, упоминается Египет. Доктор Мартинс рассказывает о видениях своего медиума, который видел египетский храм-больницу, в которой кровати были расположены вокруг магнитной цепи.

Парижское общество магнетизеров и спиритуалистов

В 1847 г. один из самых известных магнетизеров своего времени Луи-Альфонс Каганье (1809–1885) основал Общество Учеников сведенборгианцев. Через медиума Адель Мажино он вступает в контакт с духом Эммануила Сведенборга, который раскрывает ему тайны загробной жизни и сообщает неопровержимые доказательства способности людей, введенных в сомнамбулическое состояние посредством магнетизма, видеть умерших людей и разговаривать с ними (1848). Также вдохновленный Эммануилом Сведенборгом, он основал в том же году Парижское общество спиритуалистов и магнетизеров, которое наследовало Обществу Учеников сведенборгианцев. В речи, произнесенной на открытии этого нового общества 27 ноября 1848 г., он говорит об обществах каббалистов, розенкрейцеров, масонов и тамплиеров, исследования которых, по его мнению, продиктованы лишь гордыней и эгоизмом. Он хочет, чтобы созданное им общество стало поистине братской организацией, посвященной работе по изучению духовных свойств магнетизма ради использования этой науки для облегчения страданий людей и предоставления им возможности раскрыть тайны души. Членов общества называют братьями или сестрами, собрания носят ритуальный характер. Сеанс предваряется молитвой, затем «ясновидящая» погружается в сон, чтобы войти в контакт с духом Сведенборга. Музыка и религиозные песнопения сопровождают работу, которая завершается общей трапезой, во время трапезы братья и сестры просят дух Сведенборга претворить хлеб и вино в Тело и Кровь Господа.

Пьер Леру (1798–1871) видел истинное христианство в эссенизме

Церковь и магнетизм

Церковь заняла неоднозначную позицию по отношению к магнетизму. Сначала, в 1841 г., она осудила его, но начиная с 1856 г. стала придерживаться более открытой точки зрения. Действительно, она не может отвергнуть движение, которое в некотором роде борется с материализмом Просвещения и пытается доказать существование души. В книге «Оккультный мир, или Тайны магнетизма» (Le Monde occulte ou Mystères du magnétisme 1851 и 1856) Анри Делаж утверждал, что магнетизм – это верный способ вернуть неверующим веру. Предисловие к этой книге написал отец Лакордер, он говорил об этой науке еще в 1846 г., когда занимал кафедру в Соборе Парижской Богоматери. Делаж в своей книге приводит цитату Александра Дюма: «Если в мире есть наука, которая сделает душу видимой, то это, несомненно, магнетизм». Оноре де Бальзак занимает ту же позицию в «точном описании магнетизма», которое составляет шестую главу романа «Урсула Мируэ» (1841). Герой этого романа доктор Миноре обретает веру в результате эксперимента с магнетизмом.

Иисус ессей

Однако догматизм Церкви оттолкнет тех, кто в этом контексте ищет истоки истинного христианства в раннем христианстве. Это можно сказать об аббате Шателе (1795–1837), создателе Французской католической церкви[243]. Эта церковь была связана с нео-тамплиерским орденом Фабра-Палапра. Другие, такие как Пьер Леру, увидят истинное христианство в ессенизме. В книге «О человечестве, его принципах и его будущем» (1840) он связывает Иисуса с ессеями, соприкасающимся с традицией Востока. Этой же точки зрения придерживается Даниэль Раме в книге «Смерть Иисуса, исторические откровения […] по рукописи брата священного ордена ессеев, современников Иисуса» (1863). Таким образом, идеи эссенизма, уже прозвучавшие в связи с Золотыми Розой и Крестом старой системы ок. 1777 г., будут продолжать волновать тех, кто ищет Первичную Традицию. Это сочетается с египтософией, интересом к мудрости народа, богатства которого мы заново открываем для себя.

Как мы могли убедиться, эпоха, о которой мы только что говорили, характеризуется новыми отношениями с высшими мирами. Магия, появившаяся в эпоху Возрождения, позже трансформируется в новые практики. Попытку создать науку об оккультных мирах можно обнаружить в магнетизме. История магнетизма помогает нам лучше понять, как развивалось эзотерическое наследие и его практики. Действительно, магнетизм породил множество течений, изучающих психику человека, его неиспользуемые способности и способы их развития ради того, чтобы сделать человеческую жизнь более гармоничной.

Баланс здоровья, иллюстрация из книги «Теория и процессы магнетизма» (1903) Гектора Дюрвила

Начиная с XVIII и на протяжении всего XIX в. магия утрачивает чисто религиозный характер, причина этого – магнетизм. Как утверждает барон Дюпоте в своем труде «Разоблаченная магия, или Основы оккультных наук» (La Magie dévoilée ou Principes de sciences occultes, 1852), тайны магии проясняются благодаря магнетизму. Путь, открытый Месмером и Пюисегюром, открыл дорогу спиритизму, он побудил ученых создавать институты психических исследований, чтобы попытаться проникнуть в тайные источники жизни души. Сам Харви Спенсер Льюис (1883–1939) возглавлял такую организацию за несколько лет до основания Античного Мистического Ордена Розы и Креста (AMORC). Вообще говоря, все оккультисты «Прекрасной эпохи» (1890–1914) и особенно те, кто предпринимал попытки возрождения или создания посвещенческих орденов, главными инструментами считали магнетизм или спиритизм.

После революционных потрясений интерес к магнетизму возрождается. Во Франции его успешно используют в больницах Валь-де-Грас, Отель-Дьё и Сальпетриер. Однако спиритизм остается спорной практикой, поскольку Академия в 1842 г. официально осудила магнетизм. Тем не менее он проникает во дворы европейских монархов и встречает благосклонный прием в России, Дании и Пруссии. В Германии им интересуются не только врачи, но и натурфилософы и мыслители эпохи романтизма, например Юстинус Кернер (1786–1862). В 1829 г. он публикует в Штутгарте «Ясновидящую из Префорста», настоящее исследование парапсихологии, предвосхитившее появление этого термина. В этой книге он приводит сообщения Фредерики Гауффе, пациентки, которую он лечил с помощью магнетизма. Во время приступов она общалась с духами, которые проявляли себя шумом, постукиваниями, перемещением предметов, то же самое впоследствии переживут сестры Фокс в 1847 г. Книга Юстинуса Кернера описывает видения его пациентки, отношения между духовным миром и нашим миром, а также экстериоризацию, или проекцию, флюидического тела[244]. Эта книга предвещает популярность спиритизма, который, зародившись в США, завоюет Европу.

Финеас Паркхёрст Куимби (1802–1866)

Действительно, около 1836 г. Шарль Пуайян, ученик Пюисегюра, знакомит Соединенные Штаты с месмеризмом[245]. Он читает лекции и проводит опыты в Белфасте, штат Мэн. Огромный интерес к этим опытам проявляет Финеас Паркхёрст Куимби (1802–1866), вскоре он становится выдающимся медиумом. Он будет провозвестником мощного движения, к которому мы еще вернемся, – «Новой мысли» (New Thought), из этого движения впоследствии выйдет «Христианская наука» (Christian Science).

Спиритизм

Среди учеников Шарля Пуайяна был удивительный человек Эндрю Джексон Дэвис (1826–1910). Он познакомился с магнетизмом в 1844 г. благодаря мистеру Ливингстону, который обнаружил у него дар ясновидения. 7 марта Дэвис впал в гипнотический транс, продлившийся два дня, во время транса он вступил в контакт с «духовными проводниками». В следующем году он начал устраивать выступления в Нью-Йорке. В ходе этих представлений он с помощью магнетизера входил в состояние транса и диктовал послания, которые получал от своих проводников. С ноября 1845 по январь 1847 г. он провел более 150 выступлений, тексты которых общим объемом 800 страниц были опубликованы отдельной книгой. Эта книга «Начала природы и ее божественные откровения» (1847) имела огромный успех и за первый же год с момента выхода в свет выдержала семь переизданий. Такие его произведения, как «Философия гармонии» и «Божественные откровения природы», пользовались огромной популярностью и принесли ему титул «пророка англо-американских спиритуалистов»[246].

В Соединенных Штатах магнетизм получил особое развитие после событий в Гайдсвилле, штат Нью-Йорк. Однажды ночью в декабре 1847 г. две маленькие девочки, Маргарет и Кэти Фокс, услышали странные звуки, словно кто-то стучал в стену. Двери стали открываться сами собой, а мебель и предметы перемещаться, словно их толкали невидимые руки. Две маленькие девочки не испугались, они восприняли это как игру и вскоре придумали код для общения со «стучащим духом». Таким образом они узнали, что при жизни духа звали Чарльз Росма, он сообщил девочкам множество подробностей своей жизни, которые затем подтвердились. Вскоре в Гайдсвилл стали приезжать сотни любопытных, чтобы стать свидетелями феномена[247]. Эти события знаменуют собой начало движения спиритизма, которое очень быстро приобрело значительные масштабы. В Соединенных Штатах у него практически сразу появилось три миллиона последователей, почти 10 000 медиумов демонстрировали свои таланты. С 1852 г. спириты стали проводить конгрессы в Кливленде.

Аллан Кардек

Спиритизм быстро завоевывает Европу. Во Франции «Газета политических и литературных дебатов» (Journal des débats) 13 мая 1853 г. пишет о феномене вращающихся столов, захватившем весь Париж. Родившийся в Лионе и интересующийся магнетизмом, Ипполит Леон Денизар-Ривай (1804–1869), он же Аллан Кардек, получает посвящение в эту практику. Позднее он публикует ставшую руководством для всех спиритов «Книгу духов»[248] (1857). В этой книге он не только объясняет, как связаться с миром духов, но и представляет теорию и философию спиритизма. В частности, он раскрывает роль тонкого тела, флюидической оболочки, или психического тела, которое занимает промежуточное положение между душой и физическим телом и благодаря которому бестелесные существа могут проявлять себя. Он также популяризирует теорию реинкарнации, говоря о ней как о необходимом условии эволюции души, отсюда знаменитая максима спиритов: «родиться, умереть, возродиться, постоянно развиваться – таков закон». В 1858 г. Аллан Кардек основал «Спиритическое обозрение» (Revue Spirite) и Парижское общество спиритических исследований, он публикует работы, способствующие распространению спиритизма в мире. Его считают «пророком» спиритизма.

Итак, во всем мире люди пытаются вызывать духов и задавать вопросы невидимому, практикуют автоматическое письмо, телекинез и телепатию. Такие медиумы, как Дэниел Данглас Хьюм, Эвсапия Палладино, миссис Леонора Пайпер, Флоренс Кук и Алексис Дидье, захватили внимание публики, они кружат не только столы, но и головы, поскольку симуляции и фальсификации становятся очень частым явлением.

И. Л. Денизар-Ривай (1804–1869), он же Аллан Кардек

«Занони»

В годы расцвета спиритизма розенкрейцерство снова вышло на передний план благодаря роману «Занони»[249] (1842). Этот роман появился накануне попыток возрождения розенкрейцерства в XIX в. Его автор, сэр Эдвард Булвер-Литтон, незадолго до этого стал всемирно известен благодаря историческому роману «Последние дни Помпеи» (1834). В своем новом романе он рассказывает историю двух розенкрейцеров XVIII в., Занони и Меджнура, последних оставшихся в живых представителей священного братства. Сюжет развивается вокруг передачи посвящения двум ученикам, Кларенсу Глиндону и Виоле. Автор показывает терзания ищущей посвящения души. Хотя роман густо усеян отсылками к герметизму, Парацельсу, Агриппе, Калиостро и Месмеру, «Занони» – прежде всего художественное произведение, обладающее всеми характерными признаками жанра. Этот роман до сих пор остается одним из самых значимых в эзотерической литературе. Читая эту книгу, нельзя не задаться вопросом об отношении Эдварда Булвер-Литтона к розенкрейцерству. С детства он проявлял интерес к паранормальным явлениям, позже посвятил себя изучению оккультных наук. В разгар эпохи спиритизма, через 12 лет после публикации «Занони», Элифас Леви (1810–1875) приехал в Лондон, чтобы встретиться с автором романа. Там они занимались вызовом духа Аполлония Тианского, но не в манере спиритов, а с помощью ритуала, основанного на «Философской магии» (Magia Philosophica, 1573) Франциска Патрици.

Иллюстрация Роберта Ланца к роману Э. Бульвер-Литтона «Занони»

Этот оригинальный опыт знаменовал обновление французского оккультизма[250]. Уильям Уинн Уэсткотт утверждал, что Эдвард Булвер-Литтон должен был вступить в контакт с розенкрейцерами ложи Карл в Восходящем Свете, расположенной во Франкфурте-на-Майне. Фактически эта ложа, основанная в 1814 г. Кристианом Даниэлем фон Майером, являлась местом встречи нескольких инициатических орденов того времени: Рыцарей-Благодетелей Святого Града Жана-Батиста Виллермоза, Строгого тамплиерского соблюдения барона Карла фон Хунда и Посвященных братьев Азии, эманации ордена Золотого и Розового Креста старой системы. Таким образом, здесь мы встречаемся с неортодоксальным движением розенкрейцеров.

Элифас Леви (1810–1875) в 1862 г.

Уильям Уинн Уэсткотт (1848–1925)

Общество розенкрейцеров Англии (SRiA)

Есть мнение, что Эдвард Булвер-Литтон руководил Обществом розенкрейцеров Англии (Societas rosicruciana in Anglia, SRiA). На самом деле, он был назначен его почетным председателем против его воли, и от этой должности категорически отказался. Общество SRiA зародилось около 1866 г. в среде английского масонства. Его основатель, Роберт Уэнтворт Литтл (1840–1878), служил казначеем Объединенной великой ложи Англии. Он утверждал, что прошел посвящение у Энтони О’Нила Хэя в шотландском розенкрейцерском обществе в Эдинбурге, но это утверждение впоследствии не было доказано. Уинн Уэсткотт уточняет, что первоначально общество представляло собой группу масонов, объединившихся для изучения древних розенкрейцерских текстов и установления связей между розенкрейцерством и масонством. В статье, написанной в 1880 г., он указывает, что SRiA нельзя считать наследником розенкрейцеров прошлого.

Судя по всему, Роберт Уэнтворт Литтл создал SRiA на основе ритуалов, обнаруженных в библиотеке Зала масонов. Он принял иерархию ордена Золотого и Розового Креста старой системы (Ревнитель, Теоретик, Практик, Философ, Младший адепт, Старший адепт, Освобожденный адепт, Магистр Храма и Маг) и ограничил доступ к своей группе всем, кроме масонов, строго придерживающихся христианской веры. Орден распространился в Шотландии, Канаде и США. Несмотря на свои не совсем определенные истоки, общество сыграло важную роль в распространении эзотерики. Среди влиятельных членов SRiA отметим Уильяма Вудмэна, Кеннета Р.Х. Маккензи, Харгрейва Дженнингса, спирита Уильяма Стейнтона Мозеса и Уильяма Уинна Уэсткотта (1848–1925). Последний вскоре примет участие в создании еще одного масонского ордена розенкрейцеров, о котором мы поговорим позже, – Герметического ордена Золотой Зари. Кроме того, многие члены SRiA пополнят ряды зарождающегося Теософского общества.

Елена Петровна Блаватская

Корни Теософского общества уходят в исторические пласты, отличные от тех, которые нас интересуют. Однако нам все же следует сказать о нем несколько слов, поскольку оно было близко розенкрейцерству. Интересно, что в 1873 г. Елену Петровну Блаватскую (1831–1891) все чаще видят в числе участников Нью-Йоркских кружков спиритов. Одаренная паранормальными способностями, она участвует в экспериментах в качестве медиума. Именно там она встречает человека, который станет ее спутником на духовном пути, полковника Генри Стила Олкотта (1832–1907), исследователя различных связанных со спиритизмом явлений. Вскоре Олкотт предлагает создать специальное общество для изучения и разъяснения оккультизма, каббалы и т. д. Создатели обсуждали разные названия общества, среди которых было и розенкрейцерство. В конечном итоге в сентябре 1875 г. общество было названо Теософским. От розенкрейцерства Теософское общество взяло очень мало, в основном оно опиралось на эзотерический буддизм. Однако оно стояло у истоков нескольких организаций, претендующих на звание розенкрейцерских.

Елена Блаватская (1831–1891) и Генри Стил Олкотт (1832–1907), фотография 1888 г.

«Приключение среди розенкрейцеров»

Первой из таких организаций было недолго просуществовавшее Эзотерическое общество розенкрейцеров, основанное в 1888 г. Францем Гартманом (1838–1912), врачом, близким сотрудником и секретарем Елены Блаватской. Розенкрейцерам он посвящает несколько произведений, в частности, примечательное издание «Тайных фигур розенкрейцеров XVI и XVII вв.»[251] (1888) и любопытный роман «Приключение среди розенкрейцеров» (An Adventure among the Rosicrucians, Boston, 1893), в котором рассказывается о монастыре розенкрейцеров, который герой обнаруживает недалеко от Базеля во время своего путешествия в Альпах. Он знакомится с братьями ордена Золотого и Розового Креста и их императором. Во время посещения алхимической лаборатории брат по имени Теодор дарит ему книгу «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI и XVII вв.».

В предисловии ко второму, исправленному изданию этого романа (1910) говорится: «Нижеследующий отчет о психическом опыте составлен на основе заметок моего друга, писателя с достойной репутацией. Считать ли эти приключения сном или астральным опытом – пусть читатель решит сам». Другом, о котором идет речь, вполне может быть Теодор Ройсс, выведенный в романе под именем Теодорус, о нем мы будем говорить в следующей главе. Это предисловие, являющееся в некотором смысле ключом к роману, к сожалению, опущено во французском переводе, выполненном в 1913 г. теософом К.-Ф. Габорио под редакцией Шакорнака. Добавим, что в это издание включена дополнительная глава «Учреждение розенкрейцерства в Швейцарии», в ней Гартман утверждает, что через некоторое время после первого издания его книги в этой стране была предпринята попытка реализовать ее идеи на практике. Описание этой попытки напоминает колонию Монте Верита, о которой мы поговорим в следующей главе. Однако в итоге автор заключает, что утвердить розенкрейцерство можно лишь в новой стране, такой как Америка.

Вторая группа розенкрейцеров, вышедшая из Теософского общества, – орден храма Розового Креста (Order of the Temple of the Rosy Cross). Это движение возникло в период смуты после смерти полковника Олкотта. Анни Безант, сменившая его на посту главы Теософского общества, основала этот орден в 1912 г. Он не пережил Первую мировую войну. Мария Руссак, одна из его основательниц, присоединилась к ордену розенкрейцеров (AMORC) после того, как в 1916 г. познакомилась с Харви Спенсером Льюисом.

Третье движение, возникшее в колыбели Теософского общества, основал Рудольф Штейнер (1861–1925) в 1913 г. Подобно Анни Безант, Штейнер, генеральный секретарь немецкой секции Теософского общества, интересовался розенкрейцерством, он организовал несколько конференций, посвященных этой теме, между 1904 и 1913 гг. После разрыва с Анни Безант, вызванного разногласиями по поводу Кришнамурти, он основал в 1913 г. Антропософское общество, которое представлял как продолжение и современную метаморфозу розенкрейцерства. Из этого движения возникли две группы: Братство розенкрейцеров (The Rosicrucian Fellowship, TRF) Макса Генделя и Lectorium Rosicrucianum (Международная школа Золотого Розенкрейца) Яна ван Рейкенборга[252].

Франц Гартман (1838–1912), секретарь Елены Блаватской

Анни Безант (1847–1933), сменившая полковника Олкотта на посту главы Теософского общества

ГБЛ

Некоторые авторы указывают, что Елена Петровна Блаватская и Генри Стил Олкотт основали Теософское общество после их исключения из таинственного ордена ГБЛ, то есть Герметического Братства Луксора (Hermetic Brotherhood of Luxor, HBoL). Легенда гласит, что это братство берет свое начало в ордене, основанном более 6000 лет назад на «ныне исчезнувшем западном острове» (Атлантиде), представительствами которого были Фивы и Луксор. Этот орден мог стоять в основе всех великих посвященческих движений, в том числе – Розы и Креста. Около 1870 г. ГБЛ инициирует внешний круг борьбы с опасностями, которыми грозит Западу сциентизм. Братство берется за восстановление западного эзотеризма путем придания ему научного аспекта. Прежде всего оно пытается остановить продвижение Теософского общества, которое обвиняет в стремлении «исказить дух Запада и подчинить его господству восточной мысли»[253]. По сути, этот орден противостоит идее реинкарнации.

Внешний круг Герметического Братства Луксора был основан поляком Луи-Максимилианом Бимштейном (1847–1927), более известным как Макс Теон или Айя Азиз, личностью необычной, одаренной удивительными экстрасенсорными способностями[254]. В 1870 г. он поселился в Англии и пригласил в братство несколько членов, в частности Питера Дэвидсона и Томаса Генри Бергойна, первый становится Великим Магистром ГБЛ. Папюс, который был членом этого ордена, считал Питера Дэвидсона своим «учителем практики». Во Франции орденом руководит Ф.-Ш. Барле (Альбер Фошо, 1838–1921). Следует отметить, что большинство членов ордена мартинистов, стоявших у его основания, были членами ГБЛ. Какое-то время это братство представляло собой своего рода внутренний круг мартинизма, кружок, на смену которому вскоре пришел Каббалистический орден Розы+Креста (Ordre kabbalistique de la Rose-Croix). В 1885 и 1886 гг. ГБЛ издает «Оккультный журнал». Томас Генри Бергойн и Питер Дэвидсон пишут там под псевдонимами Занони и Меджнур, как два розенкрейцера из романа «Занони». Аналогично Ф.-Ш. Барле подписывает свои тексты в журнале «Антиматериалист» псевдонимом Глиндон в честь еще одного персонажа этого романа. ГБЛ действовало всего лишь с 1870 по 1886 г., и, хотя число его членов было невелико, братство было очень влиятельным. С 1886 г. Макс Теон теряет интерес к ГБЛ, уезжает из Лондона и поселяется в Тлемсене (Алжир). Орден практически засыпает, а Макс Теон пытается основать «Космическое движение», группу, которая так и останется маргинальной. Именно в Тлемсене Макс Теон встречается между 1904 и 1906 гг. с Миррой Альфассой, известной также как Мать (1878–1973)[255], которая вскоре станет соратницей Шри Ауробиндо. Более того, идеи Макса Теона будут иметь определенное влияние на Шри Ауробиндо.

Макс Теон

Питер Дэвидсон

Томас Генри Бергойн

Психические исследования

Тем временем спиритизм продолжает распространяться в Европе. Около 1870 г. из спиритического движения выделяются «психисты». Эксперименты с сомнамбулизмом заставили многих исследователей усомниться в сверхъестественных способностях человека. В Англии начиная с 1875 г. интеллектуальная элита кембриджского Тринити-колледжа, в частности профессор философии Генри Сиджвик, изучает спиритические явления с научной точки зрения. В 1882 г. в Лондоне основывается Общество психических исследований (Society for psychical research) под руководством профессора сэра Уильяма Барретта (1844–1925), философа Генри Сиджвика (1838–1900) и психолога Фредерика Уильяма Генри Майерса (1843–1901)[256]. Общество проводит научные эксперименты по изучению психических способностей медиумов.

В 1882 г. в Обществе психических исследований формулируется термин «телепатия». Елена Блаватская, как все великие медиумы того времени, участвует в экспериментах Общества, когда бывает в Лондоне. Эти исследования приобретают международное влияние и способствуют созданию множества других объединений, таких как Американское Общество психических исследований (American Society for psychical research), основанное в Бостоне в 1884 г. великим американским психологом Уильямом Джеймсом (1842–1910). Во Франции руководство такими исследованиями, начатыми полковником де Роша, принял на себя доктор Шарль Рише (1850–1935), лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине за 1913 г. Эти исследования называют «метапсихическими», их проводят в специально созданном Международном метапсихическом институте (Institut métapsychique international).

Генри Сиджвик (1838–1900)

На протяжении всего XIX в. растет количество книжных и журнальных публикаций по темам, связанным с магнетизмом, спиритизмом или проявлениями духов[257]. В 1887 г. Гектор Дюрвиль возрождает «Журнал магнетизма и экспериментального психизма» (Journal du magnétisme et du psychisme expérimental), основанный бароном Дюпоте и выходивший с 1845 по 1861 г. Этот журнал издается Французским обществом магнетизма (Société magnétique de France). Среди основателей общества мы встретим врачей, а также Елену Петровну Блаватскую и Станисласа де Гуайту. Его почетные члены – полковник А. де Роша, Уильям Крукс, Папюс, Франсуа Жолливе-Кастело, Альфред Перси Синнетт, Жозефен Пеладан. Дальнейшее развитие интерес к магнетизму получает благодаря Гектору Дюрвилю и его сыновьям Гастону и Анри.

Множество ученых со всего мира участвуют в исследованиях психики, среди них химик Менделеев, физики Пьер и Мария Кюри, соавтор теории эволюции Альфред Рассел Уоллес, знаменитый физик и химик Уильям Крукс, астроном Камиль Фламмарион, криминолог Чезаре Ломброзо, писатель Виктор Гюго и многие другие. В 1897 г. во время встречи в Обществе психических исследований в Лондоне Уильям Крукс произносит важную речь о магнетизме и частотах колебаний, связанных со звуком, электричеством, рентгеновскими лучами и т. д. Он предложил таблицу вибраций, которая затем будет популяризирована Гектором Дюрвилем и вдохновит Харви Спенсера Льюиса[258].

На протяжении всего XIX в. мы наблюдаем рост числа публикаций по темам, касающимся магнетизма, спиритизма или силы разума.

Магия эпохи Возрождения выдвинула на первый план тонкие энергии, объединяющие различные планы Творения, и предложила методы использования этих соответствий. Со второй половины XVIII в. эти методы ставятся под сомнение магнетизмом, на основании которого делались попытки научно доказать существование таких энергий. Шарль Фовети (1813–1894) в книге «Царство чистого духа» утверждает, что «спиритизм, экспериментируя с так называемыми спиритическими проявлениями, полностью соответствует методам естественных наук». Таким образом, делаются попытки показать, что у человека есть способности, благодаря которым возможен контакт с невидимым миром. Это направление породило группы нового типа: общества спиритов и магнетизеров (месмеристов). Теперь ученые задаются вопросом о перспективах, открываемых науками о психике. Как мы видим, в эту эпоху розарий традиции разрастается новыми ветвями. Конечно, не все эти ветви принесут плоды, некоторые розы завянут, едва дожив до утра. Однако некоторые ветви вскоре распустятся пышными цветами.

Уильям Крукс (1832–1919)

Каталог Салона Розы+Креста за 1893 г.

Между второй половиной XIX и первой половиной XX столетия происходит расцвет розенкрейцерских орденов. Эти движения обычно не имеют ничего общего с тем, что нам известно о розенкрейцерах прошлого, но каждое из них с большим или меньшим успехом пытается объявить себя их наследниками. В предыдущей главе мы говорили о том, как создавались некоторые из этих групп, сейчас мы продолжим наше исследование и посетим «розарий магов».

В XIX в. Европа меняется под натиском индустриализации, последняя перетряхивает привычную социальную организацию. Это особенно сильно ощущается в Германии, где недовольство стремительным ростом промышленности появилось еще в 1870 г. Ответом на вызванную новой организацией труда урбанизацию стал натуризм, то есть возвращение к природе. Люди бежали из грязных городов и создавали сообщества (коммуны) и города-сады, чтобы жить в гармонии с природой. Те, кто разделял эти ценности, группировались вокруг движения «Реформа жизни» (Lebensreform, 1892).

В отличие от манифестов розенкрейцеров XVII в. и последующих литературных утопий, движение «Реформа жизни» видит в научном прогрессе угрозу. Эта группа привлекает последователей вегетарианства, натуризма, спиритизма, натуральной медицины, гигиены, Теософского общества, а также художников[259].

Монте Верита

Разделявший ценности этого движения швейцарский теософ Альфредо Пиода в 1889 г. основал светский монастырь на горе Верита (горе Истины) недалеко от Асконы (Тичино, Швейцария). Его называют Fraternitas (Братство). В этом недолго существовавшем проекте принимают участие Франц Гартман и графиня Вахтмейстер, друзья Елены Петровны Блаватской. Несомненно, именно этот опыт вдохновил Франца Гартмана на создание «Учреждения розенкрейцерства в Швейцарии»[260]. В 1900 г. по следам братства Генри Уденковен и Ида Хофманн создают похожее поселение Монте Верита[261]. Его посещают многие известные люди, такие как писатель Герман Гессе, будущий философ Мартин Бубер, политик Густав Ландауэр, изобретатель ритмической гимнастики Эмиль Жак-Далькроз, хореограф и теоретик танца Рудольф фон Лабан.

Храмовники Востока

Вскоре после Монте Верита была основана Верита Мистика, ложа Ordo Templi Orientis (OTO, орден храма Востока). Истоки этого ордена восходят к 1893 г., с 1902 г. его возглавляет Теодор Ройсс – глава немецкого отделения SRiA (Общества розенкрейцеров Англии). Позже в письме Харви Спенсеру Льюису он утверждал, что согласился на должность в этом ордене для того, чтобы доставить удовольствие Уинну Уэсткотту, но позже понял, что на самом деле Уинна Уэсткотта интересовал не он сам, а имевшиеся у него документы немецких и австрийских розенкрейцеров[262]. Фактически OTO претендовал на то, что он является наследником розенкрейцеров прошлого. Теодор Ройсс представлял эту организацию как своего рода масонскую академию, за фасадом которой скрывался происходящий непосредственно от «первоначальных и подлинных» розенкрейцеров тайный орден Розы и Креста[263]. Он утверждал, что секретная штаб-квартира этого ордена находилась в Ройссе, княжестве, расположенном в Тюрингском лесу недалеко от Лейпцига. По его словам, его посвятил в этот орден в июле 1893 г. Карл Келльнер.

Теодор Ройсс (1855–1923)

По свидетельству Гастона Вентура, OTO основал после возвращения из путешествия по Востоку Карл Келльнер совместно с Францем Гартманом и Генрихом Кляйном. Сам Келльнер утверждал, что его посвятил в древние мистерии арабский монах Сулейман бен Ауфа, индийский гуру тантрической йоги Бхиме Сен Пратап и парамаханса Шри Амагья[264]. Конечно же, это не имеет ничего общего с розенкрейцерством. Официально учредил OTO Теодор Ройсс уже после смерти Келльнера примерно в 1902 г. Однако легитимность ордена оспорили, так как руководитель ордена занимался торговлей дипломами о посвящении. Во Франции об этой афере рассказывал журнал L’Acacia, однако многие, в том числе Папюс, еще какое-то время пребывали в заблуждении[265].

Карл Келльнер (1851–1905)

Хореограф и теоретик танца Рудольф фон Лабан (1879–1958)

Позже, в разгар войны 1914–1918 гг., OTO показывает себя с новой стороны и организует пацифистский конгресс в Монте Верита[266]. На конгрессе Рудольф фон Лабан[267] представил ритуальный спектакль «Гимн Солнцу» – балет на музыку Вагнера. Член OTO, Рудольф фон Лабан, также был секретарем Международного союза женщин-розенкрейцеров, вспомогательной организации OTO, призванной служить на благо всеобщего примирения народов без различия расы и религии. Союз выступал за основанную на взаимовыгодном обмене альтруистическую экономику и придерживался мнения, что искусство – лучшее средство для того, чтобы залечить раны, нанесенные войной. Эта идея особенно дорога Жозефену Пеладану. Эти утопические чаяния не выдержали испытания временем, увы, OTO вскоре перестанет придерживаться их даже на словах. Под руководством Алистера Кроули орден перешел к сомнительным магическим практикам, не имеющим ничего общего с розенкрейцерством или масонством. Мы еще будем говорить об этом ордене в контексте 1920-х гг.

Символ внутреннего круга Золотой зари: ордена Рубиновой Розы и Золотого Креста (Ordo Rosae Rubeae et Aureae Crucis). Этот рисунок был создан Сэмюэлем Мазерсом примерно в 1887–1888 гг. на основе рисунка креста из «Тайных фигур розенкрейцеров XVI–XVII вв.» (Mysterium Magnum studium Universalis, 1785). В рисунок он добавил каббалистические элементы. Исраэль Регарди провел подробное исследование этого креста в книге «Полная система магии Золотой зари» (Regardie, Israel, The complete Golden Dawn System of magic, 1984)

Золотая заря

В предыдущей главе мы уже говорили о SRiA. Пока на континенте разворачиваются события, описанные выше, в Англии лидеры SRiA создают новый орден – Герметический орден Золотой зари, называемый кратко Золотая заря. В 1887 г. в руки Уильяма Уинна Уэсткотта попадают описывающие пять ритуалов зашифрованные рукописи. Эти рукописи принадлежали Баал-Шем-Тову, а затем Элифасу Леви, а затем были найдены вложенными в книгу «Тайные фигуры розенкрейцеров XVI–XVII вв.» в одном из букинистических магазинов. Легенда гласит, что в эту же книгу был вложен адрес представительницы ордена розенкрейцеров в Германии – Анны Шпренгель. Вступив с ней в контакт, Уильям Уинн Уэсткотт, Сэмуэль Лиддел Мазерс и Уильям Р. Вудман основали ложу (храм) Исиды-Урании в Лондоне, а чуть позже ложу (храм) Ахатхор в Отёе (тогда предместье Парижа). Так родился Герметический орден Золотой зари. Его возглавил Сэмюэл Мазерс, шурин философа Анри Бергсона. Как и в отношении большинства историй создания посвященческих организаций, здесь имеет место мифологическая история, поскольку доказать, что Анна Шпренгель действительно существовала, так и не удалось, а шифрованные рукописи, вероятно, были сфабрикованы членом SRiA Кеннетом Маккензи.

Многое в практиках Золотой зари на первый взгляд отдаляет ее от розенкрейцерства XVII и XVIII вв. Ее ритуалы основаны на теургии, они многое заимствуют из магии и христианской каббалы эпохи Возрождения. Здесь мы найдем многие практики, от которых розенкрейцеры прошлого отказались в пользу основанного на духовной алхимии мистицизма. Вероятно, ритуалы Золотой зари были вдохновлены книгой «Священная магия Абрамелина», которую Мазерс тщательно изучал[268], а также магическими трудами Генриха Корнелиуса Агриппы, которые Мазерс часто цитировал в своих книгах. Орден использует египетскую символику и отводит важное место изучению Таро. Золотая заря принимает принятую в SRiA иерархию степеней и содержит в себе внутренний круг – орден Рубиновой розы и Золотого креста (Ordo Rosae Rubeae et Aureae Crucis).

Под руководством императора Сэмуэля Лиддела Мазерса (1854–1918) Золотая заря стремительно приобретает популярность и в период с 1888 по 1900 г. становится одной из крупнейших посвященческих организаций. Многие масоны и теософы посещают ее ложи, среди ее членов такие выдающиеся люди, как будущий нобелевский лауреат по литературе 1923 г. Уильям Батлер Йейтс, жена Оскара Уайльда Констанс Мэри, президент Королевской академии Жерар Келли. Однако затем орден переживет несколько расколов, что приведет к появлению новых орденов, таких как Утренняя звезда (Stella Matutina), его членом был Уильям Батлер Йейтс, Альфа и Омега, а затем Братство внутреннего света под руководством Вайолет Фёрт, более известной под именем Дион Форчун, и Братство Розы-Креста под руководством Артура Эдварда Уэйта. Следует упомянуть также основанную черным магом Алистером Кроули Серебряную звезду (Astrum Argentinum).

Жозефен Пеладан

Во времена зарождения Золотой зари во Франции Жозефен Пеладан (1858–1918) публикует роман «Высший порок» (1884), в котором изображает нравы своего времени. Этот оригинальный писатель сыграет важную роль в эволюции розенкрейцерства в XX в.[269] Эта книга убеждает читателя в том, что автор обладает обширными познаниями в разных вопросах эзотерики. Особенно заметное влияние на его творчество оказал посвященный оккультным наукам обширный труд Пьера Кристиана «История магии»[270] (1870). Ключевой персонаж «Высшего порока» маг Меродак. Он не рядовой оккультист, а посвященный, который хочет поставить свои знания на службу возвышенному идеалу.

Жозефен Пеладан (1858–1918), портрет работы Александра Сеона (ок. 1882), Лионский музей изящных искусств

Эта книга, предваряемая предисловием Барбе д’Оревильи, сделала молодого автора знаменитым. Одним из самых внимательных ее читателей был Станислас де Гуайта (1861–1897). В ноябре он написал Жозефену Пеладану, выражая свое восхищение. Позже они станут друзьями. Как следует из их переписки, Станислас де Гуайта – новичок в вопросах эзотерики. В одном из своих писем он написал: «Я не забуду этого: я обязан вашей книге тем, что взялся за изучение герметической науки»[271].

Розенкрейцеры Тулузы

Свои знания Жозефен Пеладан получил от своего брата Адриана (1844–1885), одного из первых французских гомеопатов. Адриан был учеником церковного деятеля, христианского герметика Поля Лакруа[272] (1806–1890), который в свою очередь учился у Фабра д’Оливе. Говорят, что Адриена Пеладана посвятил в орден Розы и Креста в 1878 г. Фирмен Буассен (1835–1893). Жозефен Пеладан говорит о нем как о «брате последней ветви ордена Тулузы» и величает его «командором розенкрейцеров Храма, приором Тулузы и деканом Совета Четырнадцати»[273]. К этой тулузской ветви розенкрейцеров принадлежал также виконт Эдуард де Лапасс (1792–1867), бывший дипломат и врач-алхимик из Тулузы[274]. Еще в 1860 г. он говорил о «Розе-Кресте, тайном обществе, у которого сегодня осталось несколько последователей»[275]. Хотя де Лапасс не называл себя членом этого ордена, Фирмен Буассен утверждал, что он, справедливо или ошибочно, считается «последним членом этого знаменитого братства», и уточняет, что «он никогда не пренебрегал возможностью реабилитировать розенкрейцеров»[276].

Виконт Эдуард де Лапасс (1792–1867), из коллекции Гренье де Карденал

Виконт любил вечера в доме графини Альбанес. Там, в компании Шарля Нодье, Пьера Балланша, доктора Кореффа, графа д’Урша и сына Казота, они говорили о магнетизме, алхимии, каббале и мартинизме. Декабрьским вечером 1839 г. виконт показал собравшемуся в салоне обществу флакон из горного хрусталя, наполненный «божественной Эссенцией розенкрейцеров». Это была настойка, приготовленная из полученной от жившего близ Палермо отшельника князя Бальбиани росы. Виконт встретил этого человека (его считали розенкрейцером), будучи в Италии между 1825 и 1831 гг. Князь утверждал, что встречался с Калиостро. Он руководил первыми шагами виконта в оперативной алхимии[277]. Добавим, что виконт хорошо знал Александра Дю Межа, некогда основавшего египетский ритуал Друзья пустыни[278]. Вслед за ним он стал руководителем Археологического общества Юга Франции. Подобно Александру Дю Межу и Фирмену Буассену, виконт был членом Академии флоралий[279].

Что случилось с розенкрейцерами Тулузы? Действительно ли виконт основал орден розенкрейцеров? Если верить свидетельствам виконта Лапасса, Фирмена Буассена или Жозефена Пеладана, то, кажется, что розенкрейцеры Тулузы не составляли структурированный орден, просто около 1860 г. они объединились в небольшой круг, в который входил и Фирмен Буассен, посвятивший Адриана Пеладана. Известно также, что члены этого круга четко разделяли розенкрейцерство и масонство, к которому они относились откровенно враждебно.

Каббалистический орден Розы+Креста

В то время как Жозефен Пеладан пожинал плоды успеха своего первого романа, его брат Адриан умер, отравившись неправильно дозированным по недосмотру фармацевта лекарством. Это случилось 29 сентября 1885 г. В некрологе, опубликованном газетой Le Messager de Toulouse, Адриан представлен розенкрейцером. Этот некролог был подписан: «Католический R+C». За этой подписью стоял главный редактор газеты Фирмен Буассен. Добавим, что последний часто посещал фотографа Кловиса Лассаля, с которым познакомился у своего издателя Поля Эдуара Прива. Именно с Кловисом Лассалем Харви Спенсер Льюис встретится в Тулузе несколько лет спустя. В этот период Жозефен Пеладан и Станислас де Гуайта подружились, и по совету писателя последний познакомился с Фирменом Буассеном. 12 августа 1886 г. Станислас де Гуайта сообщает Жозефину, что получил длинное ученое письмо от своего друга «Буа+сена». Любопытно, что это имя он написал, разделив его посередине крестом. Также интересно, что позднее Станислас де Гуайта будет подписывать свои письма «R+C», а Жозефена Пеладана называть «мой дорогой Брат»[280].

Папюс (1865–1916)

Следует ли из этого заключить, что Фирмен Буассен принял его в орден?

С этого момента события ускоряются. Многие парижские оккультисты присоединяются к Теософскому обществу, однако слишком ориентированное на Восток учение общества разочаровывает многих из них. Один из разочаровавшихся – Жерар Анкосс, известный также как Папюс (1865–1916). Будучи студентом-медиком, он имел возможность работать у доктора Луиса, который экспериментировал с гипнозом в парижской больнице Шарите. Именно там он встретил Огюстена Шабозо (1868–1946), вместе с которым вскоре реорганизовал орден мартинистов. После смерти в 1888 г. президента Луи Драмара французская секция Теософского общества разделилась. Папюс использовал эту возможность, чтобы пробудить западный оккультизм. Он публикует свой знаменитый трактат «Оккультизм: первоначальные сведения» (1888). Посредством этой книги он хотел восстановить западный эзотеризм и поставить оккультизм вровень с теми науками, которые преподают в университетах. В сентябре 1889 г. возглавивший спиритическое движение после смерти Аллана Кардека Пьер-Гаэтан Леймари (1817–1901) организует международный спиритический и спиритуалистический конгресс, в котором участвуют Папюс, Ф.-Ш. Барле, Огюстен Шабозо и Шамюэль. Этот конгресс позволил оккультистам отделиться от теософского движения, особенно этому способствовал успех журнала «Посвящение» (L’Initiation), который Папюс и его друзья начали выпускать в октябре 1888 г. Стремясь обрести покровительство многовековой традиции, оккультисты делают розенкрейцерство и мартинизм столпами того нового храма, который они хотят построить. Жозефен Пеладан и Станислас де Гуайта объединяют усилия ради достижения этой цели, и пока розенкрейцеры в Тулузе вступают в период сна, они решают обновить розенкрейцерство. «Древний орден розенкрейцеров был на грани исчезновения три года назад (цитируемая статья написана в 1890-м), когда два прямых наследника его августейших традиций решили обновить его, укрепив на новых основах […], и теперь в мистическом организме обновленного колосса жизнь течет свободно»[281].

Станислас де Гуайта (1861–1897)

Каббалистический орден Розы+Креста; в первом ряду слева направо: Папюс, Жозефен Пеладан и Станислас де Гуайта

Между Папюсом и Пеладаном возникли разногласия по поводу характера ордена и его деятельности.

Таким образом, перебравшись из Тулузы в Париж (1887–1888), обновленный розенкрейцерский орден стал именоваться Каббалистическим орденом Розы+Креста (L’Ordre kabbalistique de la Rose-Croix). Возглавляет этот орден Верховный совет из 12 членов, шестеро из которых должны оставаться неизвестными, их роль состоит в восстановлении организации, если по какой-либо причине она будет распущена. Среди тех, кто в разное время входил в состав «Совета Двенадцати», отметим Станисласа де Гуайта, Жозефена Пеладана, Папюса, А. Габроля, Анри Торьона, Ф.-Ш. Барле, Огюстена Шабозо, Виктора-Эмиля Мишле, Седира и Марка Авена. Структурно орден делится на три степени, их получение предполагает экзамен: бакалавр Каббалы, лиценциат Каббалы и доктор Каббалы. Для мартинистов, имеющих степень S.I., вступление в орден зарезервировано.

Орден Розы-Креста Храма и Грааля

Благодаря журналу орден стал широко известен, и вскоре в двери храма стали стучаться оккультисты Прекрасной эпохи. Живущий отшельником на первом этаже своего дома на авеню Трюден Станислас де Гуайта делегирует Папюсу право руководить орденом. Организатор, прирожденный руководитель Папюс, был полной противоположностью своенравного художника Жозефена Пеладана. Папюс хочет сделать орден открытым и расширить его, Жозефен Пеладан, напротив, хочет ограничить доступ в орден, сделать его доступным только узкому кругу посвященных. Он не согласен с тем масонским духом, который Папюс хочет привнести в орден. Эти позиции трудно примирить. Кроме того, Жозефен Пеладан критикует Папюса за его пристрастие к оккультизму и магии. Как и один из выдающихся членов Каббалистического ордена Розы+Креста аббат Альта, Жозефен критикует Папюса за смешение оккультизма и эзотеризма. 17 февраля 1891 г. Пеладан направляет Папюсу письмо о разрыве отношений, это письмо будет опубликовано в апрельском номере журнала «Инициация» (L’Initiation).

Символ Каббалистического ордена Розы+Креста

Пеладан, наследник традиции, которая в настоящем все более удаляется по его мнению от своей миссии, ради ее спасения создает в мае 1891 г. орден Розы-Креста Храма и Грааля, также известный как Католический орден Розы-Креста Храма и Грааля. Контуры этого ордена он уже набросал в своем первом романе «Высший порок» в 1884 г. В июне 1891 г. он объявляет себя Великим магистром этого нового ордена под именем Сар Меродак Пеладан. Это событие стало темой нескольких статей в газете «Фигаро». Широкая огласка сильно раздражала Папюса и его друзей, осуждавших пеладанский раскол.

Орден Розы-Креста Храма и Грааля был скорее братством, объединяющим художников, чем посвященческим орденом.

Магия искусства

Жозефен Пеладан мечтает о розенкрейцерстве, «очищенном от масонской грязи, очищенном от всяческой ереси и благословенном Папой». Он хочет «принести Богоматери, у ног нашего повелителя Иисуса, почтение Храма и коленопреклонение розенкрейцеров»[282]. Новый орден сможет это сделать, если объединит традиции розенкрейцеров и тамплиеров. Он формулирует девиз ордена следующим образом: Ad rosam per crucem, ad crucem per rosam, in ea, in eis gemmatus resurgam («К розе через крест, к кресту через розу, в ней, в них я буду возвышен»), а к нему добавляет девиз, ранее использовавшийся тамплиерами: «Non nobis, Domine, non nobis, sed nomini tuo gloriæ solæ» «Не нам, Господи, не нам, но во имя славы имени Твоего»[283].

Печать Грааля, рисунок Франсуа Меринтье для салона 1893 г. Жозефен Пеладан описывает этот символ так: «чаша для причастия, из которой исходят сверкающие лучи; из сердцевины чаши вырастает крылатая роза, в центре которой находится Мистический крест. Голубь Святого Духа осеняет все это, оживляя священную чашу своими семью лучами». Позже этот рисунок будет использован в качестве иллюстрации конституции ОТО 1906 г. Впоследствии, примерно в 1920 г., Теодор Ройсс изменил этот рисунок, добавив масонскую дельту над голубем

Созданный Жозефеном Пеладаном орден поднимает три знамени: розенкрейцеров, тамплиеров и Грааля, это посвященческое общество. Однако это братство объединяет в первую очередь художников. Его основатель говорит о нем как о «братстве интеллектуальной благотворительности, посвященном совершению дел милосердия согласно Святому Духу, Славу которого оно стремится умножить и подготовить приход его Царства»[284]. Его цель – «всеобщее братство интеллектов». Он стремится восстановить культ идеального, в основе которого лежит традиция, а инструмент которого – красота. По мнению Жозефена Пеладана, выраженная в произведениях искусства красота может привести человека к Богу. Поэтому он видит в искусстве божественную миссию, а совершенным произведением называет то, которое способно возвысить душу. Он убежден, что в эпоху, которую он считает временем полного вырождения, магия искусства – лучший способ спасти Запад от неминуемой катастрофы.

Символизм

Проект Жозефена Пеладана наследует идеям прерафаэлитов и символистов. Братство прерафаэлитов – художественное движение, зародившееся в Англии в 1848 г. в ответ на скудность изобразительных возможностей викторианской живописи. Прерафаэлиты противопоставляли себя индустриальной эпохе с ее культом функциональности и выступали за возрождение художественных ремесел. Основатели Братства прерафаэлитов Данте Габриэль Россетти, Уильям Холман Хант, Джон Эверетт Милле, а также присоединившиеся к ним художники Эдвард Бёрн-Джонс и Уильям Моррис идеализировали Средневековье и художников, работавших до Рафаэля, – Фра Анджелико и его искренних и простых современников, отсюда и название движения – «пре-рафаэлиты». Предшественник этого движения – Братство Святого Луки. Оно было сновано в 1809 г. в Риме немецкими и австрийскими художниками и располагалось в заброшенном монастыре. Прерафаэлиты вдохновляются готикой и создают неоготический стиль. Их наставником был писатель, художник, педагог и искусствовед Джон Рёскин (1819–1900).

Прерафаэлиты идеализируют Средневековье и художников, работавших до Рафаэля (1483–1520). Джон Эверетт Милле, «Мариана» (1851), деталь, Британская галерея Тейт

Возможно, Жозефен Пеладан, сам писатель и искусствовед, видел себя в роли Рёскина для французских символистов – художественного движения, подобного английскому движению прерафаэлитов. Это существовавшее уже около 15 лет движение сформировалось вокруг опубликованного 15 сентября 1886 г. в литературном приложении к газете «Фигаро» манифеста Жана Мореаса. Символисты – поэты, писатели, музыканты и художники – выступают против крайностей романтизма и натурализма. Описанию они предпочитают метафору, символ. Подобно Шарлю Бодлеру, который позаимствовал правила теории соответствий Эммануила Сведенборга (1688–1772) для своей поэзии, символисты играют с потайными гармониями мира, сферой, где «духи, цвета и звуки перекликаются друг с другом»[285].

У мистики и эзотерики свои задачи. Исследователь Ги Мишо находит в оккультизме «движущую силу и ключ символистского движения». В качестве примера расскажем о типичном представителе символизма Вилье де Лиль-Адана (1838–1889). Реми де Гурмон определяет его как «заклинателя реальности и стража идеала» («Книга масок»). Вилье де Лиль-Адан строит свой роман «Клэр Ленуар» (1887) вокруг теорий астрального тела, спиритизма, магнетизма и гипноза. В «Проповеднике» (1888) и «Вере» (1874) он заимствует терминологию из «Догмы и ритуала высшей магии» Элифаса Леви. Его шедевр «Аксель» (1872–1886) – пьеса, наполненная розенкрейцерской философией, которую автор почерпнул в «Занони». Ранее для «Исиды» (1860) он уже использовал материалы из романа Эдварда Булвера-Литтона[286]. Вилье де Лиль-Адан – близкий друг Огюстена Шабозо, он хорошо знает Виктора-Эмиля Мишле, Жозефена Пеладана и Папюса – всех выдающихся членов ордена мартинистов и Каббалистического ордена Розы+Креста. Хотя назвать его оккультистом было бы не верно, он пробудил в целом поколении интерес к эзотерике.

Фронтиспис первого издания партитуры музыки, написанной Эриком Сати для первого Салона Розы+Креста. Рисунок Пюви де Шаванна

Но даже больше, чем писатели, нам интересны художники-символисты. Эти художники, такие как Гюстав Моро, Фердинанд Ходлер, Пьер Пюви де Шаванн, Одилон Редон или Поль Гоген, выступают против академического реализма. Многие из них вынуждены выставляться в частных галереях, вне официальных экспозиций. Жозефен Пеладан видит в них силу, способную создать мистическое искусство. Разрушить узкие рамки реализма, привить обществу новый вкус, создав движение идеалистического искусства – вот его цель. Ради этого он организует салоны Розы+Креста – серию выставок, которые проходили в самые важные для символистского движения годы.

Тема великого магистра из партитуры первого Салона Розы+Креста

Эрик Сати (1866–1925)

Великолепные

Художники, желающие участвовать в салонах, не обязаны были принадлежать к ордену Розы-Креста Храма и Грааля. Единственным условием участия было соответствие работы общим принципам салона, которые запрещали ряд тем: военные или исторические сцены, изображения домашних животных и «этюды и прочие наброски, которые художники часто имеют наглость выставлять напоказ»[287]. И наоборот, ряд тем приветствовался: произведения, ставшие результатом мистического или религиозного вдохновения, художественные аллегории и утонченные изображения обнаженной натуры. Работы отбирало жюри, члены которого носили звание «великолепных». Состав жюри был разнообразен, наиболее известные его члены – граф Антуан де Ларошфуко, он финансировал салоны, а позже стал покровителем группы «Наби»; граф Ларманди, долгое время состоявший секретарем Общества литераторов Франции; писатель Элемир Бурж, член Гонкуровской академии, некоторые его произведения, например «Неф», проникнуты идеями Жозефена Пеладана; Сен-Поль-Ру, по праву называемый Великолепным, писатель, провозглашенный сюрреалистами одним из учителей современного искусства; и Гари де Лакроз.

Салоны Розы+Креста

Таким образом, основное занятие ордена Розы-Креста Храма и Грааля – организация выставок и посвященных изобразительному искусству вечеров. Первый салон Розы+Креста проходил с 10 марта по 10 апреля 1892 г. в знаменитой парижской галерее коллекционера и мецената Дюран-Рюэля[288]. Салон открылся торжественной церемонией, сопровождавшейся специально написанной для этого музыкой официального композитора ордена Эрика Сати[289] «Розенкрейцерские темы». Это написанное для арф и труб произведение состояло из трех тем: темы ордена, темы Великого Магистра и темы Великого Приора. Партитура этого произведения была издана, ее обложку украшает рисунок сангиной одного из величайших художников-символистов Пюви де Шаванна. Во время салона проходят посвященные музыке и театру розенкрейцерские вечера. В четверг вечером 17 марта 1892 г. состоялась премьера пьесы Сара (Жозефена) Пеладана «Сын звезд», по мотивам которой Эрик Сати написал три прелюдии для арф и флейт. Сар Пеладан также проводит конференции по искусству и мистицизму. Кроме этого, звучат произведения Венсана д’Энди, Сезара Франка, Рихарда Вагнера, Палестрины, Эрика Сати и Эдуарда Бенедиктуса. Реми де Гурмон в своей колонке в Mercure de France называет первый Салон Розы+Креста «великим художественным событием года». Желающих посетить события Салона так много, что городским властям приходится регулировать движение посетителей, поскольку движение на ближайших улицах заблокировано толпой. Салон посетило около 22 000 посетителей. Это значительный успех, а присутствие среди участников Салона иностранных художников и артистов придало ему всемирное звучание. Таким образом, можно сказать, что салоны Розы+Креста стали одним из наиболее значительных событий в истории символизма.

Афиша первого салона Розы+Креста (1892), рисунок Карлоса Швабе

Среди 193 художников, принимавших участие в салонах, отметим следующих: Эдмон Аман-Жан, Эмиль Бернар, Антуан Бурдель, Эжен Делакруа, Жан Дельвиль, Шарль Филиже, Жорж де Фёр, Эжен Грассе, Фердинанд Ходлер, Фернан Кнопф, Анри Мартен, Эдгар Максанс, Жорж Минне, Альфонс Осбер, Гаэтано Превиати, Фелисьен Ропс, Жорж Руо, Карлос Швабе, Александр Сеон и Ян Тороп.

Афиша Третьего салона Розы+Креста (1894) работы Габриэля Альбинета. Следуя теориям Ж. Пеладана, он изобразил Леонардо да Винчи покровителем розенкрейцеров, а Данте Алигьери покровителем тамплиеров

Всего состоялось шесть салонов Розы+Креста. Каждый из них проходил под покровительством одного из халдейских богов. Первый – под покровительством Шамаша (Солнца), второй – Нергала (Марса), третий – Мардука (Юпитера), четвертый – Набу (Меркурия), пятый, предпоследний, – Иштар (Венеры), и шестой – Син (Луны). Этот последний салон проходил в 1897 г. в престижной галерее Жоржа Пети. Так как заявок на участие было очень много, была организована специальная церемония открытия для 191 искусствоведа и обозревателя. На следующий день этот храм искусства посетили 15 000 посетителей[290]. После этого салона Жозефен Пеладан заявил, что его орден «засыпает»: «Я складываю оружие. Художественная формула, которую я отстаивал, теперь принята повсюду, и зачем помнить проводника, показавшего брод, когда река уже перейдена?» Больше всего его огорчило, что салоны Розы+Креста проигнорировали великие художники-символисты. Так Пюви де Шаванн, художник, которого он очень уважал, отказался от участия в салоне в последний момент. Также отсутствовали Бёрн-Джонс и Гюстав Моро, который побаивался настроений Института, но поощрял своих учеников участвовать в Салоне.

Сар Меродак (Жозефен Пеладан) многое делал, чтобы произвести впечатление на публику. Этому способствовала его эксцентричность: он подстригал бороду и волосы на ассирийский манер, одевался в пурпурный бархат, носил усыпанные позолотой жилеты, бурнусы из верблюжьей шерсти и мягкие замшевые сапоги. Эти модные причуды были для него настоящей наукой (он называл ее калопросопией)[291], они интриговали журналистов, для которых костюмы Пеладана были любимым предметом карикатур. В конце века многие художники носили экстравагантные наряды, чтобы подчеркнуть дистанцию с буржуазным обществом. До самой смерти в 1918 г. Жозефен Пеладан продолжал литературную деятельность, его наследие составляет около 90 книг: романов, пьес, трудов по искусству и эзотерике.

Брошюра организованной Братством Розария выставки 1912 г.

Братство Розария

Посланником Жозефена Пеладана и проводником его эстетической работы в Бельгии был Жан Дельвиль. Благодаря ему в Брюсселе появилось своего рода продолжение салонов Розы+Креста: салоны идеалистического искусства. Символизм в Бельгии был активным движением, Жозефен Пеладан часто приезжал туда и проводил конференции. В постоянном контакте с Саром был возглавляемый Жаном Дельвилем художественный Круг чистого искусства, а также литературное движение Раймона Ниста, который был его посланцем в Брюсселе[292]. Во Франции на базе основанного в конце 1906 г. поклонником Жозефена Пеладана Полем Вульо «Журнала идеалистических бесед» (Revue des entretiens idéalistes) в 1907 г. будет предпринята попытка развить идею салонов и организовать выставку художников и скульпторов-идеалистов. Попытка оказалась неудачной, но из нее родилось Братство Розария. Его основал в марте 1908 г. брат Ангел, он действовал в том же духе, что орден Розы-Креста Храма, но располагал гораздо меньшими средствами. Жозефена Пеладана не интересовала эта группа, объединявшая едва ли больше четырех человек. Братство организовало первую выставку в мае 1909 г., вторую в мае 1911 г. и третью в октябре 1912 г., а затем прекратило существование.

Граф Фалькенштейн

Успех ордена Розы-Креста Храма нанес удар Каббалистическому ордену Розы+Креста. Жозефен Пеладан становится предметом нападок учеников Папюса. Каббалистический орден Розы+Креста продолжает свою деятельность как может, однако он не имеет прочных корней в Традиции, а приданный ему Папюсом оккультный аспект отдаляет орден от духа изначального розенкрейцерства. Несомненно, именно поэтому он быстро сдает позиции. Как говорит один из его бывших членов Виктор-Эмиль Мишле, орден «не имел большого влияния и вошел в состояние сна еще до преждевременной смерти своего создателя»[293]. Действительно, в том же году, когда закончилась эпоха салонов Розы+Креста, Каббалистический орден Розы+Креста потерял своего Великого Магистра: 19 декабря 1897 г. безвременно скончался Станислас де Гуайта. Его преемником избрали Ф.-Ш. Барле (Альбера Фошо). Попытавшись достичь соглашения с Жозефеном Пеладаном, он останавливает деятельность Каббалистического ордена настолько, что вскоре он сам по себе перестанет существовать. Новый Великий Магистр Каббалистического ордена Розы+Креста задался вопросом об истоках розенкрейцерства. В июле 1898 г. он опубликовал в журнале «Посвящение» перевод «Истории ордена Розы-Креста» Карла Кизеветтера. Последний утверждает, что орден существовал задолго до издания манифестов (1614–1615). Он проследил его историю, описав жизнь некоторых руководителей ордена, таких как граф Фалькенштейн, ставший его императором в 1374 г., или Иоганн Карл Фризен, ставший императором в 1468 г. Однако это только легенды, потому что источники, на которые ссылается Карл Кизеветтер, не имеют исторической ценности. Рукопись, на которой он основывает свои утверждения, представляет собой всего лишь копию, датированную концом XVIII в., а приводимые им ссылки, скажем, на текст IV тома Theatrum Chemicum, источником не подтверждаются[294].

Ф.-Ш. Барле, Великий Магистр Каббалистического ордена Розы+Креста, сменивший безвременно скончавшегося Станисласа де Гуайта

Вполне вероятно, что, одобряя этот текст, Папюс и Барле пытались отстраниться от различных розенкрейцерских течений своего времени, которые претендовали на наследие розенкрейцеров XVII в.: SRiA, Золотой зари и Католического ордена Розы-Креста Храма и Грааля, вставая под эгиду более древних авторитетов. Однако этот замысел им не удался. В результате Ф.-Ш. Барле движется вместе с ГБЛ, тогда как Папюс все более и более дистанцируется от оккультизма. Первая мировая война 1914–1918 гг. положила конец великой эпохе оккультистов.

Розарий магов не смог дать достаточное число жизнеспособных цветов. Однако каждый из них сыграл значительную роль в возрождении интереса искателей к эзотерическим наукам в то время, когда развитие науки и промышленности потрясало организацию общества. Даже если ученики магов слишком часто путали оккультизм, эзотерику и мистицизм, их поиски способствовали возрождению наследия, способного подпитывать интерес человека к его происхождению и его судьбе. Но вскоре розарий Тулузы даст новую ветвь, когда ради встречи с розенкрейцерами в «город роз» приедет молодой американец Харви Спенсер Льюис. В результате этого путешествия родится Античный Мистический Орден Розы и Креста (Ancient Mystical Order Rosae Crucis), который обретет мировое значение и станет одной из основных посвященческих организаций современной эпохи.

Коллегия пиетистов, немецкая гравюра XVII в.

В предыдущих главах мы показали, как розенкрейцерство вписывается в общую историю западной эзотерики. Разобравшись с происхождением и первым периодом его истории начиная с XVII в. и до Первой мировой войны, обратимся теперь к истории Античного Мистического Ордена Розы и Креста – АМОРК (Ancient Mystical Order Rosae Crucis – AMORC). Этот основанный Харви Спенсером Льюисом (1883–1939) ради обновления и активизации розенкрейцерской традиции орден представляет собой одно из самых значительных когда-либо существовавших эзотерических движений. Сегодня у него есть ложи и администрации в большинстве стран, он насчитывает десятки тысяч членов по всему миру.

Мы не ставим цель детально описать всю историю АМОРК, поскольку это выходит за рамки данного труда, но мы постараемся показать место этого ордена в истории эзотерики, рассказав о его истоках и некоторых наиболее важных фазах развития. Мы воспользуемся фактами, которые предоставляют тексты Харви Спенсера Льюиса, наиболее ценным для нас будет его написанный в 1916 г. труд «Путешествие паломника на Восток». Не все в этом тексте следует понимать буквально, поэтому мы обратимся и к другим источникам. Эта книга – своего рода автобиография Харви Спенсера Льюиса, представляющая «эзотерическую» сторону его жизни, что отличает ее от другой его автобиографии, написанной для широкой публики. Уточним, что эта книга никогда не публиковалась полностью. Мы будем опираться на касающиеся интересующей нас темы статьи, опубликованные в различных изданиях ордена: The American Rosæ Crucis, Cromaat, The Triangle, The Mystic Triangle и Rosicrucian Digest[295]. Нас будут интересовать только факты, а не романтические фантазии. Также мы обратимся к многочисленным документам, хранящимся в архивах Верховной Великой ложи АМОРК, поскольку они позволят нам пролить свет на факты, которые в опубликованных до настоящего времени текстах изложены символически или неточно.

Розенкрейцерские документы, фото Юлиуса Фридриха Закса для его книги «Немецкие пиетисты провинции Пенсильвании 1694–1708 гг.», опубликованной в 1895 г. В центре мы видим две иллюстрации из второй части «Тайных фигур розенкрейцеров XVI–XVII вв.», изданной в Альтоне в 1788 г.

Юлиус Фридрих Заксе (1842–1919)

Важно подчеркнуть, что Харви Спенсер Льюис видит прямую преемственность между Античным Мистическим Орденом Розы и Креста (АМОРК) и обосновавшимися в его стране в конце XVII в. розенкрейцерами. Он говорит не о «создании», а о «пробуждении» ордена, то есть о втором цикле розенкрейцерства в Америке. Эта позиция Харви Спенсера Льюиса опирается на исследования Юлиуса Фридриха Заксе (1842–1919): «Немецкие пиетисты провинции Пенсильвания 1694–1708 гг.» (The German Pietists of provincial Pennsylvania 1694–1708, 1895), и «Немецкие сектанты Пенсильвании 1708–1742 гг.» (The German Sectarians of Pennsylvania 1708–1742, 1899). Заксе – потомок немецких пиетистов – был хранителем и библиотекарем масонского храма в Филадельфии. В своих книгах он описывает историю эмигрантов, поселившихся в Америке в конце XVII в. Эти путешественники под руководством Иоганна Якоба Циммермана, а затем Иоганнес Кельпиуса помогли пиетистам переселиться и основать общину в Пенсильвании. Юлиус Фридрих Заксе описывает их так:

«Общество последователей теософов, – называть ли их пиетистами, мистиками, хилиастами, розенкрейцерами, иллюминатами, катарами, пуританами или иначе, – которые сформировали в Европе в соответствии со своими мистическими верованиями то, что мы называем „Главой совершенства“, затем прибыли в Новый Свет, чтобы осуществить давний проект основания истинного (розенкрейцерского) теософского сообщества. Уходя подобно ессеям прошлого по образцу Моисея, Илии и других библейских персонажей в непроходимые леса или в пустыню, чтобы совершенствоваться в святости, готовясь таким образом к миллениуму, который, по их мнению, надвигался, также и в случае, если расчеты относительно миллениума оказались не верны, это сообщество было ядром, отдельные члены которого имеют право представляться людям святыми, способными обращать целые города и творить знамения и чудеса»[296].

Посвящение Заксе во втором издании «Розенкрейцерства в вопросах и ответах» Харви Спенсера Льюиса (1932)

Таким образом, Юлиус Фридрих Заксе видит в этих эмигрантах розенкрейцеров. Однако этот тезис подвергался обоснованной критике. Артур Э. Уэйт считает, что исследования Заксе тяготеют к романтизму, а представленные им данные не позволяют делать такие выводы. По его мнению, того факта, что некоторые пиетисты проявляли интерес к астрологии, каббале или трудам Якоба Бёме, недостаточно для того, чтобы квалифицировать их как розенкрейцеров[297]. Серж Ютен утверждает, что родство этих эмигрантов с движением розенкрейцеров доказать невозможно[298]. Поиск истины основан на сомнении! Однако следует признать тот факт, что пиетизм отмечен печатью эзотеризма и не лишен родства с розенкрейцерством. Добавим, что Иоганнес Кельпиус и Иоганн Якоб Циммерман, оба пиетисты, часто посещали связанный с розенкрейцерским проектом город Тюбинген.

Филипп Якоб Шпенер (1635–1705), основатель пиетистского движения в Германии

Пиетизм

Основанный в Германии пастором Филиппом Якобом Шпенером (1635–1705) пиетизм был результатом кризиса, который лютеранство переживало в XVII в.[299] Он предлагал решение проблем, возникших у лютеран после Тридцатилетней войны (1618–1648)[300]. Сторонник гуманизации религии Шпенер уделяет особое внимание личному религиозному опыту и внутренней жизни. Он призывает современников к praxis pietatis – индивидуальному благочестию ведущей ко «второму рождению», знаменующему внутреннее возрождение человека практике духовного самосовершенствования. С 1670 г. он организует в лютеранских приходах collegia pietatis – коллегии благочестия. В этих небольших группах изучают Библию и обсуждают тайны, которые невозможно раскрывать перед широкой аудиторией. По мнению Антуана Фавра, существуют «поразительные аналогии между структурой посвященческих обществ и пиетизмом», и «collegia pietatis действительно были в некотором смысле предшественниками умозрительных лож»[301]. В Германии это движение быстро росло, количество групп увеличивалось настолько быстро, что это стало беспокоить лютеранские власти. Благодаря активной деятельности руководившего факультетом в Галле Августа Германа Франке (1663–1727) пиетизм приобрел большое влияние, его общины стали появляться в Индии и Америке.

Вдохновителем этого движения принято считать Иоганна Арндта. Этот лютеранский богослов, врач и алхимик был духовным отцом Иоганна Валентина Андреэ и наставником Тюбингенского кружка[302], группы, стоящей за публикацией розенкрейцерских манифестов. Будучи одновременно мистиком и алхимиком, он пытался встроить наследие Парацельса в средневековое богословие и развивал идею внутренней алхимии, духовного возрождения. Эту концепцию подхватил Филипп Якоб Шпенер. Иоганн Арндт хотел показать людям бесперспективность полемического богословия и вернуть их к живой вере и практике благочестия. Сторонник и популяризатор фундаментального труда Нового благочестия «Подражания Иисусу Христу»[303] (1441), он наиболее известен благодаря четырем книгам «Об истинном христианстве», написанным между 1605 и 1610 гг. Этот труд – один из самых известных христианских текстов в мире, пиетисты считали его своей второй Библией. Филипп Якоб Шпенер в качестве предисловия к этому труду опубликовал в 1675 г. книгу «Благие намерения», она стала основополагающим текстом пиетизма. Интересно отметить, что произведения Иоганна Арндта привез в Америку Иоганнес Кельпиус.

Определенное влияние на пиетизм оказали также идеи Иоганна Валентина Андреэ, автора «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца». Как указывает Ролан Эдигоффер, идея идеального общества, к которому призывал Иоганн Валентин Андреэ (Societas Christiana, христианское общество), свидетельствует об «обширном и плодотворном движении пиетизма […]»[304]. Это движение стало также результатом обмена идеями с английскими протестантами. Жители германских земель искали очищенное христианство, более близкое к христианству времен первых учеников Христа, под влиянием британских пуритан. В свою очередь, пиетисты оказали определенное влияние на английский спиритуализм, в частности на методизм Джона Уэсли и Джорджа Уайтфилда.

Учение Бёме и каббала

Основатель пиетизма Филипп Якоб Шпенер лояльно относился к доктринам, которые в то время считались еретическими[305]. Хотя его нельзя считать настоящим каббалистом, он был автором поэмы о сефирах и весьма благосклонно относился к учению Якоба Бёме (1574–1624). Многие пиетисты интересовались каббалой и теориями теософа Гёрлица. Среда пиетистов дала таких ярких мыслителей, как Готфрид Арнольд (1666–1714), один из протеже Филиппа Якоба Шпенера. Он был близок к продолжателю идей и издателю произведений Якоба Бёме из Амстердама Иоганну Георгу Гихтелю (1638–1710). Готфрид Арнольд был также связан с оказавшим определенное влияние на пиетизм Пьером Пуаре (1646–1719), последователем Бёме и учеником мадам Гюйон. Граф Николай Людвиг фон Цинцендорф (1700–1760) и Фридрих Кристоф Этингер (1702–1782), два других выдающихся пиетиста, также находились под влиянием теософа Гёрлица. Первый, возглавлявший объединившую почти тысячу пиетистов общину в Хернхуте, любил обращаться к алхимической символике. Подобно Якобу Бёме, для обозначения возрождающей крови Христа он использовал термин «тинктура». Он испытал влияние каббалы, а также реформаторских идей Яна Амоса Коменского. Второй, отец швабского пиетизма Фридрих Кристоф Этингер, предпринял попытку объединить теософию Бёме с каббалой. Наконец, как не упомянуть последователя Бёме и выдающегося каббалиста силезского пастора Кнорра фон Розенрота (1636–1689), автора настоящей библии христианской каббалы книги «Разоблаченная каббала» (Cabbala denudata, 1677). Несомненно, Иоганнес Кельпиус в годы студенчества в Тюбингенском университете имел возможность встретиться с этим каббалистом, учение фон Розенрота не могло не оказать на него влияния. Уезжая в Америку, он взял с собой произведения Якоба Бёме.

Якоб Бёме (1574–1624)

Фридрих Кристоф Этингер (1702–1782)

Милленаризм

Хотя пиетизм нельзя считать милленаристским движением, все же некоторые его черты обнаруживаются в этом движении. Вообще говоря, милленаризм является следствием кризиса, который пережила Германия в XVII в.: религиозного, вызванного Реформацией, а также экономического, вызванного природными катаклизмами и неурожаями. Эту эпоху называют «малым ледниковым периодом». К этому нужно добавить опустошительную эпидемию чумы. Неудивительно, что люди, которым каждый день бросает угрожающий жизни вызов, снова стали проявлять интерес к сформулированной Иоахимом Флорским теории трех возрастов Вселенной и к апокалиптическим настроениям вообще[306].

Хотя Филипп Якоб Шпенер не был милленаристом, он все же не избежал влияния этого мировоззрения, и в 1664 г. поддержал тезис о шестом ангеле Апокалипсиса. Один из самых ярких приверженцев милленаризма среди пиетистов – Иоганн Вильгельм Петерсен. Вместе со своей женой Элеонорой фон Мерлау, весьма характерной женщины той эпохи, он использует встречи группы пиетистов Вюртемберга, чтобы провозгласить конец времен и разоблачить теорию апокатастасиса, окончательного всеобщего возрождения[307]. С этой колоритной парой связан и Иоганн Якоб Циммерманн (1642–1693). Этот бывший студент Тюбингенского университета, теолог, математик, астроном и астролог, посвящает свое время также пророческим вычислениям. Он считает, что 1694 г. станет годом Миллениума, то есть годом второго пришествия Христа. Ради подготовки к этому событию он хочет поселиться на девственной земле, в Америке. Вместе с Иоганнесом Кельпиусом (1673–1708), тоже Тюбингенским студентом, он собирает группу единомышленников, чтобы совершить это великое путешествие.

Иоганн Альбрехт Бенгель (1687–1752), отец текстологической критики Библии

Лидер вюртембергского пиетизма филолог Иоганн Альбрехт Бенгель (1687–1752), считающийся отцом текстологической критики Библии, также занимался пророческими вычислениями и составлял трактаты о «возрастах мира»[308]. Как и многие пиетисты, он почитал Иоганна Арндта и считал его упомянутым в Апокалипсисе ангелом (Откр. 14:6), тем, кто возвещает Суд. Интересно отметить, что в Вюртемберге, и особенно в движении, которое мы называем движением розенкрейцеров, Иоганна Арндта иногда называли воплощением Илии, который, согласно пророчеству, должен предшествовать возвращению Христа. Таким образом, некоторые видели в нем провозглашенного Парацельсом Илию Художника[309].

Филадельфийское общество и английский милленаризм

Только в конце XVII в. пиетисты перестали считать свою эпоху временем возвращения Христа, решив, что Бог дал человечеству отсрочку, чтобы оно смогло доказать свою веру. Как и квакеры, они пытались создавать живущие по божественным заповедям сообщества. Пиетисты Галле финансировали свои общины в Индии и колониях Северной Америки – Пенсильвании и Джорджии.

Иоганнес Кельпиус (1667–1708), портрет работы Кристофера Витта

После конфликтов, приведших к закрытию пиетистских коллегий в Эрфурте в 1691 г., Иоганн Якоб Циммерман и Иоганнес Кельпиус организовали эмиграцию группы пиетистов в Америку. В сопровождении группы учеников они покинули Германию в 1693 г. Сначала путешествие привело их в Роттердам, где Иоганн Якоб Циммерман умер. Экспедицию возглавил Иоганнес Кельпиус, Генрих Бернхард Кёстер стал его заместителем, а помогали им Иоганнес Зеелиг, Даниэль Фалькнер, Даниэль Лютке и Людвиг Бидерманн. К ним присоединились еще 34 брата, и группа отплыла в Англию. Прибыв в Лондон, 40 путешественников вступили в контакт с английскими последователями Бёме[310].

Последние исповедуют хилиазм в его наиболее возвышенной форме и придерживаются возвещающих учреждение «новой Церкви» апокалиптических пророчеств. Уточним, что эти теории не имеют отношения к философии Якоба Бёме, но свидетельствуют о влиянии весьма распространенных в то время в Англии идей Иоахима Флорского. Так, Лодовик Магглтон (1609–1698) проповедовал третье приготовление и призывал к созданию «новой Церкви», которая должна заменить церковь Петра. Ученица Якоба Бёме Джейн Лид (1623–1704), получавшая в видениях божественные послания от Софии, утверждает в книге «Чудеса творения Божьего», что после данного Отцом Ветхого Завета и данного Сыном Нового Завета наступает время третьего откровения – откровения Святого Духа. Это будет истинное откровение. Благодаря ей в 1697 г. зарождается Филадельфийское общество, оно отходит от истинного наследия Бёме и принимает милленаристское направление. Джейн Лид убеждена, что конец света неизбежен, а Филадельфийское общество претендует на то, чтобы стать очищенной Церковью, церковью Миллениума. В книге «Восхождение на Гору видения» (1699) она рисует идиллическую картину тысячелетнего правления вернувшегося на землю Христа, вслед за которым должен последовать конец времен.

Титульный лист книги «Фонтан садов» (Fountain of Gardens, 1696) основательницы Филадельфийского общества Джейн Лид

Отплытие в Америку

Эти пророчества не могли оставить равнодушными друзей Иоганнеса Кельпиуса, и они решили познакомиться с Джейн Лид. По свидетельству Сержа Ютена, английские последователи Бёме оказали финансовую и материальную помощь группе Кельпиуса, облегчив тем самым их путешествие в Америку[311]. В феврале 1694 г. немецкие пиетисты поднялись на борт корабля «Сара Мария». После пятимесячного путешествия судно пришвартовалось в Филадельфии, основанном квакером Уильямом Пенном несколькими годами ранее городе братской любви. Этот город в Пенсильвании был примером мирной совместной жизни квакеров, меннонитов и индейцев[312].

Пустынь Кельпиуса. Этот небольшой грот можно увидеть в парке Фэрмаунт в Филадельфии. Это не природная пещера, ее вырубили для того, чтобы Кельпиус мог предаваться трудам и медитации. Она расположена примерно в 200 метрах от места, ранее называвшегося «Скинией», – расположенного рядом с названным именем Кельпиуса местом собраний. Об этом свидетельствует установленный орденом розенкрейцеров АМОРК памятник

Вскоре после прибытия группа Иоганнеса Кельпиуса отправилась в расположенный поблизости город Джермантаун, в нем жила немецкая община, а затем расположилась чуть дальше, на хребте с видом на ручей Виссахикон. Там они построили здание со множеством келий и общих комнат, то есть такое, которое подходит для монашеской жизни, которую они намеревались вести. В храм, названный Кельпиусом «Зал скинии», он попытался привлечь своими идеями представителей разных протестантских движений региона. Он устроил свое личное убежище вдали от общественных зданий, в гроте, который до сих пор можно увидеть в парке Фэрмаунт.

Эта небольшая община вела интенсивную духовную жизнь. Кроме того, ее члены занимались образованием детей. Члены общины были хорошо знакомы с такими различными областями, как астрономия, переплетное дело, часовое дело. Благодаря своим познаниям в медицине и фармакологии они создали первый гербарий Пенсильвании. На одной из крыш они оборудовали астрономическую обсерваторию, чтобы обнаружить знаки, возвещающие о предсказанном Иоганном Якобом Циммерманном на 1694 г. Миллениуме. Познания в астрономии позволили им создать один из первых американских альманахов[313] XVIII в. Обнаруженные Юлиусом Фридрихом Заксе документы свидетельствуют о том, что Иоганнес Кельпиус и его последователи интересовались астрологией, магией, изготавливали талисманы и пентаграммы, а также занимались своего рода теургией. Представляется также, что некоторые из них практиковали алхимию[314]. При этом, подобно большинству пиетистов, Иоганнес Кельпиус основополагащее значение придавал молитве. Он написал великолепный трактат «Краткий, простой и всеобъемлющий метод молитвы»[315], принципы которого напоминают принципы принятой в православии практике сердечной молитвы.

Община Эфрата в Кокалико-крик

Примерно дюжину лет коммуна процветала, однако ожидаемый Миллениум так и не наступил, и некоторые братья отказываются от монашеской жизни, чтобы создать семью. Некоторые члены общины во главе с заместителем Иоганнеса Кельпиуса Генрихом Бернхардом Кёстером[316] присоединились к квакерам и сформировали Истинную церковь Филадельфии. Когда в 1708 г. Иоганнес Кельпиус умер, община перестала быть такой активной, как раньше. Один из его ближайших соратников Юстус Фалькнер оставляет монашескую жизнь, чтобы жениться. Иоганнес Зеелиг безуспешно пытался возглавить группу, чтобы возродить ее, но в конечном итоге решил уйти и вести жизнь отшельника. На какое-то время его сменил Конрад Маттаи, но и он отправился по стопам предшественника. Постепенно группа распалась.

Деталь гравюры, иллюстрирующей один из гимнов Эфраты, изображает «духовную девственницу в орденском облачении» (1745)

Несколько лет спустя, в 1720 г., другие немецкие пиетисты во главе с пекарем Конрадом Байселем поселились в Кокалико-Крик, недалеко от Гаррисберга. В 1737 г. Байсель создал сообщество одиноких мужчин и женщин под названием Община Эфраты. Община процветала, поскольку ее члены не только не вели затворнический образ жизни, но, наоборот, активно занимались лесозаготовками и распилом досок, мололи муку, делали бумагу, печатали книги. Их духовная деятельность разнообразна, но особенно они известны своей хоровой музыкой и гимнами. После смерти Конрада Байселя община распалась, а к концу XVIII в. исчезла. Однако эти мистики оказали сильное влияние на Пенсильванию.

Как мы видим, эмигрировавшие в Америку немецкие мистики не являются, строго говоря, розенкрейцерами. Это пиетисты с сильной тягой к эзотерике и идеям милленаризма. Однако их корни уходят в духовное движение Тюбингена, который можно считать центром розенкрейцерства XVII в. Вспомним утверждение называвшего себя учеником Парацельса и Бёме лютеранского пастора Синцеруса Ренатуса (Самуэля Рихтера): розенкрейцеры покинули Европу и поселились в Индии, чтобы иметь возможность жить там в мире[317]. Однако, как мы видели, пиетисты Галле основали там общины в 1706 г., и мы знаем, что в сознании многих Америка все еще считалась Индией. Таким образом, Иоганнес Кельпиус и его ученики были среди тех, кто после катастрофы на Белой горе и Тридцатилетней войны покинули Германию, чтобы попытаться создать в Америке общество, в котором царили бы мир и братство, по образу того, что было изложено в манифестах розенкрейцеров несколькими десятилетиями ранее. Поэтому вполне допустимо ставить пиетистов Пенсильвании рядом с розенкрейцерами.

Харви Спенсер Льюис (1883–1939)

Харви Спенсер Льюис – удивительный человек, придавший розенкрейцерству невиданное ранее измерение, родился 25 ноября 1883 г. Его семья имеет валлийское происхождение. Его предки перебрались из Европы в Вирджинию еще до Американской революции. Дед Харви Спенсера, Сэмюэл Льюис, родившийся 7 ноября 1816 г. в Бэкингеме, штат Пенсильвания, был потомком фермеров. Он женился на Элизе Хаднат, образованной молодой женщине французского происхождения, они поселилась в Кингвуде, штат Нью-Джерси. В этом городке 3 февраля 1857 г. у них родился сын Аарон Риттенхаус Льюис. С юных лет мать знакомила его с французской литературой, она привила ему определенный интерес к духовности. Жизнь семьи делилась между работой на ферме и участием в деятельности методистской церкви, благодаря этому Аарон вырос глубоко религиозным человеком. Периодически он выступал с проповедями в церкви Кингвуда. 14 января 1881 г. он женился на уроженке Германии Катрин Хоффман, энергичной молодой женщине, получившей на родине профессию учительницы. От их союза 25 ноября 1883 г. во Френчтауне родился Харви Спенсер Льюис.

Аарон Льюис дал своему сыну второе имя Спенсер в знак восхищения семьей Спенсер, разработавшей стиль каллиграфического письма и активно внедрявшей его в школьное образование[318]. Аарон был талантливым каллиграфом, и этот талант позволил ему оставить работу на ферме и получить должность преподавателя в колледже в соседнем городе. Также он зарабатывает как иллюстратор, выполняя небольшие работы на заказ. Катрин работает учителем. Вскоре семья покинула Френчтаун и поселилась в Нью-Йорке. Там Аарон Льюис познакомился со специализирующимся на анализе чернил и бумаги химиком Дэниелом Т. Эймсом. Вместе они разработали метод анализа документов, позволяющий установить их подлинность. Таким образом, они создали новую профессию: специалиста по анализу документов и почерка. Более 30 лет их фирма будет ведущей в этой области.

Родители Харви Спенсера Льюиса Аарон и Катрин Льюис

Вспоминая свою юность, Харви Спенсер Льюис пишет: «Самые ранние воспоминания моего детства связаны с домом, в котором отец посвящал много вечерних часов исследованиям и работе. Мать, закончив уроки в школе, занималась со мной и двумя моими братьями домашними заданиями, которые учителя задавали нам»[319]. Молодого Харви Спенсера отличает неуемное любопытство; он читает любые научные книги, которые только может раздобыть, особо увлекаясь физикой, электричеством и химией. Он увлекается фотографией, конструирует и собирает собственную фотокамеру. В юности обнаруживает также таланты рисовальщика, живописца и музыканта. Он играет на фортепиано, в своем колледже создает школьный оркестр, второй в Нью-Йорке. В июне 1899 г. этот оркестр играет на выпускном вечере класса Харви Спенсера Льюиса.

Мистическое пробуждение

Семейное окружение Харви Спенсера Льюиса во многом способствует развитию его мистической чувствительности. Его отец, Аарон Льюис, взял за правило посвящать воскресенье религии. В воскресенье они не только ходят всей семьей в методистскую церковь, но также вместе читают и обсуждают Библию. До 16 лет Харви Спенсер Льюис с энтузиазмом участвует в жизни церкви, которая, нужно отметить, привлекает молодежь города. Ему нравится петь в хоре. Он с большим интересом слушает проповеди пастора доктора С. Паркса.

Городская церковь Нью-Йорка. Харви Спенсер Льюис любил петь в ее хоре

Когда у Харви Спенсер Льюиса выпадала свободная минутка, он приходил в этот ставший его духовным домом храм, чтобы предаться размышлениям. Столь частые посещения церкви молодым человеком расположили к нему дьякона и пастора. Они всегда находят время для разговора с ним на мистические темы. Но юный Харви Спенсер приходит в церковь и для того, чтобы в тишине созерцать алтарь и размышлять о божественных тайнах. Рассказывая об этих моментах в своей автобиографии, он говорит: «Я не знал, что именно мне было нужно, и поэтому молился только о любви и мире». Именно в этом храме он получил свои первые мистические переживания, благодаря им он начал задаваться вопросом о глубинной внутренней природе человека и возможности вступить в связь с самой тонкой частью бытия, душой. В 1900 г. он окончил школу и устроился на работу курьером в издательство Baker and Taylors. Эта работа позволяет ему иметь в распоряжении достаточное количество книг, необходимых для удовлетворения его ненасытного любопытства.

Новое мышление

Внимание Харви Спенсера Льюиса привлекла опубликованная 20 октября 1901 г. в New York Herald статья о не имевшей аналогов в истории женщине-медиуме из Бостона Леоноре Пайпер и о душе[320]. В то время опыты с участием медиумов были обычным явлением в Нью-Йорке, в этом городе было много последователей спиритизма. Как мы показали в предыдущих главах, именно после того, как ученик Пюисегюра Шарль Пуайян в 1836 г. познакомил Соединенные Штаты с магнетизмом, в этой стране началось развитие спиритизма[321]. Явно демонстрирующие проявления магнетизма опыты заставляют ученых обратить внимание на эти явления, они создают для изучения паранормальных способностей научно-исследовательские институты. Самым престижным из них было Американское общество психических исследований (American Society for psychical research), созданное в Бостоне в 1884 г. вслед за основанным в Англии в 1882 г. Обществом психических исследований (Society for psychical research). Харви Спенсер Льюис впоследствии тоже будет работать в аналогичной организации.

Финеас Паркхёрст Куимби (1802–1866)

Интерес к магнетизму привел к рождению масштабного движения Новое мышление (New Thought), которое в некоторых аспектах стало прообразом близкого нам по времени движения Нью-эйдж. Его можно определить как философское течение иудео-христианской традиции, сконцентрированное на идее творческой силы мысли. Целью этого движения было помочь человеку прийти к сбалансированной, гармоничной жизни и к самореализации. Кроме того – и это один из его существенных аспектов – в движении существовала разработанная практика целительства. Это движение родилось из идей портлендского целителя Финеаса Паркхёрста Куимби (1802–1866), ранее работавшего часовщиком в Нью-Гэмпшире. Вдохновившись сеансами Шарля Пуайяна, он стал лечить магнетизмом и вскоре полностью посвятил себя этому занятию. Объединив науку о психике, философию и христианский мистицизм, он создал ментальную науку (Mental Science), известную также как христианская наука (Christian Science) или наука о здоровье (Science of health), ради того, чтобы приводить учеников к здоровью и счастью. Около 1840 г. о его опытах пишут газеты штата Мэн. Став известным, он, однако, не излагал ни теоретические основы своей практики, ни свою философию в книгах или трактатах, его идеи известны нам только благодаря работе Аннетты Гертруды Дрессер «Философия Ф.П. Куимби с отрывками из его рукописей и очерком его жизни» (The philosophy of P. P. Quimby, with selections from his manuscripts and a sketch of his live, 1895).

Мэри Бейкер Эдди (1821–1910)

После смерти Финеаса Паркхёрста Куимби его дело подхватили три его пациента и ученика, это привело к рождению Нового мышления. Первый – сведенборгианский священник преподобный Уоррен Фелт Эванс (1817–1889). После того как Куимби вылечил его, он проникся его теориями и написал книгу «Психическое лечение» (The Mental Cure, 1869). Позже он написал еще несколько книг, назовем одну из них: «Эзотерическое христианство и ментальная терапия» (Esoteric Christianity and mental therapeutics, 1886). Вторым учеником Финеаса Паркхёрста Куимби был Джулиус А. Дрессер (1838–1893). После излечения в 1860 г. он посвятил свою жизнь продолжению дела своего учителя. Джулиус А. Дрессер в каком-то смысле стал первым современным целителем-экстрасенсом, его можно назвать основателем Нового мышления, историю которого он описывает в книге «Истинная история психической науки» (The True History of Mental Science, 1887). Его жена Аннетта Гертруда и сын Горацио Уиллис также являются авторитетными специалистами в этом вопросе.

И, наконец, третий и, пожалуй, наиболее известный ученик Куимби – Мэри Бейкер Гловер Паттерсон (1821–1910). Она тоже излечилась от, казалось, неизлечимой болезни в 1862 г. После смерти Куимби она снова серьезно заболела, но, применяя принципы учителя, сумела вылечиться самостоятельно. После этого она разработала свою философию, известную как «Христианская наука». После того как Мэри Бейкер вышла замуж за доктора Асу Гилберта Эдди, она написала книгу «Наука и здоровье с ключом к Священному Писанию» (Science and Health, with key to Scriptures, 1875). В этом труде миссис Эдди развивает идею о том, что все болезни имеют прежде всего психологическое происхождение и что основанное на молитве и позитивном мышлении «лечение духа» неизбежно приводит к возвращению гармонии. Книга пользовалась успехом, уже в 1898 г. вышло ее сто сороковое издание! В 1881 г. с помощью мужа миссис Эдди ради продвижения «Христианской науки» основала Метафизический колледж Массачусетса. Он процветал под ее руководством до 1889 г., за это время она успела обучить более 4000 студентов, но затем она временно закрыла его, чтобы сосредоточиться на написании новой книги – «Науке о здоровье» (Science of Health, 1891). Колледж снова открыл свои двери в 1899 г., и постепенно движение превратилось в настоящую церковь, насчитывающую тысячи последователей по всему миру.

«Кибалион»

В Соединенных Штатах в рамках Нового мышления было написано множество книг. Наиболее известными авторами, помимо упомянутых ранее, были Ральф Уолдо Трайн, Генри Вуд, Элла Аделия Флетчер, Оливер С. Сабин, Виктор Тёрнбулл, Эмма Кёртис Хопкинс, Прентис Малфорд и Уильям Уокер Аткинсон. Последний заслуживает особого внимания, поскольку является одним из наиболее видных представителей американской ветви Нового мышления. Масон, теософ, член коллегии адвокатов Пенсильвании и профессор магнетизма Уильям Уокер Аткинсон (1862–1932) является одним из наиболее важных проводников идей Нового мышления. Между 1902 и 1915 гг. он опубликовал около 20 работ как под своим именем, так и под псевдонимом Йог Рамачарака. Среди них стоит назвать «Закон Нового мышления» (The Law of the New Thought, 1902) и «Науку о дыхании индуистских йогов: полное руководство по философии дыхания для физического, умственного, психического и духовного развития» (The Hindu-Yogi Science of Breath, a complete manual of breathing philosophy of physical, mental, psychic and spirituel development, 1909). Оригинальность Аткинсона по сравнению с его предшественниками заключается в том, что он включил в свои теории и практики элементы индуизма и йоги. Эта особенность, несомненно, восходит к Теософскому обществу, к которому он принадлежал, и особенно к Свами Вивекананде. Последний приезжал в 1893 г. в Чикаго для участия в работе Парламента религий. Затем он читал лекции в нескольких городах, а после основал Общество Веданты города Нью-Йорка (1894). В своих книгах Уильям Уокер Аткинсон рассматривает здоровье через оптику магнетизма, мистического дыхания, кармы, вибраций, полярности, проекции мысли и визуализации.

У. В. Аткинсон, вероятный автор знаменитого «Кибалиона» – исследования герметической философии Древнего Египта и Греции

Вероятно, Уильям Уокер Аткинсон является автором знаменитой книги «Кибалион. Исследование герметической философии Древнего Египта и Греции» (The Kybalion: A study of the hermetic philosophy of Ancient Egypt and Greece[322]). На титульном листе книги указано, что ее авторы – «трое посвященных», что является прозрачной аллюзией на Гермеса Трисмегиста. «Кибалион» показывает царское искусство египтян как синтез всех наук и утверждает, что оно послужило образцом для мудрецов Индии, Персии и Китая. Книга раскрывает «семь герметических законов», то есть законов Гермеса Трисмегиста. Это законы соответствий, вибраций жизни, полярности, ритма, причинности (кармы) – все эти темы слабо связаны с содержанием Герметического корпуса, но хорошо соотносятся с идеями Нового мышления[323]. Пытающийся связать принципы Нового мышления с герметизмом «Кибалион», таким образом, становится самым ярким выражением этого течения.

Мы завершим обзор публикаций Нового мышления одной из важнейших его книг: «Сердце Новой мысли» (The Heart of the New Thought). Ее опубликовала в 1902 г. Элла Уилер Уилкокс. Эта работа сразу же стала популярной, она выдержала 14 переизданий в течение трех лет. Это важно для нас в первую очередь потому, что автор книги вскоре будет участвовать в работе АМОРК вместе с Харви Спенсером Льюисом.

Между 1860 и 1910 гг. Новое мышление активно развивалось. Причина успеха этого движения, несомненно, коренится в его прагматическом характере. Движение было настолько популярно, что потеснило Теософское общество. Как указывает Герман фон Кайзерлинг, в отличие от последнего Новое мышление отвергает чистый оккультизм, который считает второстепенным. Оно предлагает ориентированный на самореализацию путь индивидуального развития человека. Предлагаемые Новым мышлением методы конкретны, они могут быть использованы для решения повседневных проблем. Более того, в отличие от Теософского общества, позиционирующего себя как часть восточной культуры, Новое мышление укоренено в христианстве[324]. С другой стороны, как говорит американский психолог Уильям Джеймс, существуют поразительные с точки зрения психологии аналогии между лечением разума (mind-cure) Нового мышления и протестантизмом Лютера и Уэсли, то есть методизмом. И там и там используется освобождающее, исцеляющее слово, и там и там есть полная уверенность в примате добра[325].

Интерес Харви Спенсера Льюиса к психическим явлениям побудил его стать членом Лиги психических исследований Нью-Йорка.

Хотя Альбер Луи Кайе[326] приводит многочисленные свидетельства обратного, все же Новое мышление не имело большого влияния во Франции, единственным исключением можно считать Гектора Дюрвиля[327] (1849–1923). Последний, дистанцировавшись от Теософского общества и возглавляемых Папюсом посвященческих движений (ордена мартинистов и Каббалистического ордена Розы+Креста), в 1893 г. основал свою «Практическую школу магнетизма и массажа» для популяризации психических и магнетических исследований и обучения терапевтов-целителей[328]. Хотя он и наследует французскому магнетизму – не будем забывать, что он был последователем барона Дюпоте, – он испытал также влияние Нового мышления, в частности работ Прентиса Малфорда[329]. Его «Журнал магнетизма» (Journal du magnétisme) широко распространяется по всему миру. В 1909 г. в Нью-Йорке работал тесно связанный с ним возглавляемый доктором Бэббитом Магнетический колледж.

Институт психических исследований Нью-Йорка

Между 1902 и 1909 гг. внимание Харви Спенсера Льюиса было приковано к спиритическому движению. Его исследования побуждали его проверить доктрины спиритов. В результате он пришел к выводу, что сообщения, которые, предположительно, приходят от духов через медиумов, не представляют интереса. В 1902 г., ради углубления своих исследований, он вступил в Лигу психических исследований Нью-Йорка. Эта группа объединяла людей без различия пола и состояния ради организации экспериментов с медиумами. Они хотели понять и объяснить эти загадочные явления. Через два года, хотя на тот момент Харви Спенсеру Льюису было всего 20 лет, его назначили президентом этой ассоциации. Этой честью он обязан необычайным экстрасенсорным способностям, которыми сам наделен. В 1904 г. с помощью публикаций в Нью-Йоркской газете Evening Herald он создал Нью-Йоркский институт психических исследований. В эту организацию, президентом которой его избирают, входят ученые и врачи. Среди членов Института были писательница и поэтесса Элла Уилер Уилкокс (1850–1919) и доктор Айзек Кауфман Фанк[330] (1839–1919), хорошо известные своими исследованиями «Лепта вдовы и другие психические явления» (The Widow’s Mite and other psychic phenomena, опубликовано в 1904-м) и «Психическая загадка» (The Psychic Riddle, опубликовано три года спустя).

Газета New York Sunday World, январь 1907 г.

В Америке в это время ведущие позиции в области психических исследований занимает Американское общество психических исследований (American Society for psychical research), штаб-квартира которого находится в Бостоне. Однако в 1904 г. активность этого общества снижается, а после смерти его директора доктора Ричарда Ходжсона в 1905 г. оно полностью прекращает свою деятельность. Лишь год спустя под руководством доктора Джеймса Х. Хислопа это общество было возрождено в Нью-Йорке под названием Американский институт научных исследований[331]. Таким образом, Нью-Йоркский институт психических исследований возник благодаря прекращению работы Бостонской группы исследователей. Под руководством Харви Спенсера Льюиса Институт продолжил исследования реальных способностей медиумов, в результате чего удалось разоблачить более 50 симулянтов. Институт работал в тесном сотрудничестве с Департаментом полиции Нью-Йорка и газетой New York World. В этот период Харви Спенсер Льюис опубликовал несколько статей об этих исследованиях в New York Herald и New York World. Например, статья «Величайшее психическое чудо 1906 г.» (Greatest Psychic Wonder of 1906), опубликованная в январе 1907 г. в газете New York Sunday World (воскресное приложение к газете New York World) и сопровождавшаяся портретом Льюиса, рассказывает о проведенных Нью-Йоркским институтом психических исследований экспериментах с молодым медиумом-индийцем.

Сторонник идеи загробной жизни сэр Оливер Лодж (1851–1940)

Эти исследования не удовлетворяют Харви Спенсера Льюиса, поскольку ему трудно поверить, что производимые медиумами явления связаны с проявлениями духов. Он убежден, что их причину следует искать в еще неизвестных способностях ума. Именно в это время он знакомится с трудами доктора философии Томсона Джея Хадсона (1834–1903). Этот мыслитель пользуется международной известностью с момента публикации в 1893 г. своей первой книги «Закон психических явлений: Рабочая гипотеза для систематического изучения гипнотизма, спиритизма, психической терапии…» (Law of Psychic Phenomena, a Working Hypothesis for the Systematic Study of Hypnotism, Spiritism, Mental Therapeutics…)[332]. Харви Спенсер Льюис с интересом прочитал эту книгу о магнетизме, спиритизме, двойственности разума, сознательного и бессознательного. Особенно она заинтересовала его тем, что автор подходит к изучению телепатии с сугубо научных позиций и представляет внушение как связующее звено между сознанием и подсознанием, как средство, которое разум может использовать для управления материей. Также в это время Льюис познакомился с книгами сэра Оливера Лоджа, такими, как «Выживание человека» (Survival of Man), в которой рассматриваются еще не изученные способности человека, и в основном психологический труд «За пределами философии и книг» (Beyond the Philosophy and Books).

В 1906–1907 гг., убедившись в бесплодности психических исследований, Харви Спенсер Льюис отказался от них. Теперь для него наступает период размышлений. Ежедневно предаваясь медитации, он понял, что ответы на вопросы, касающиеся тайн бытия, открываются ему во время самоуглубления. В своей автобиографии он написал, что во время этих опытов он погружался в состояние глубокого покоя, а в состояние бодрствования он возвращался с убеждением, что получил внутреннее знание о законах и принципах, касающихся Бога и природы. Заинтригованный, он рассказал об этом Мэй Бэнкс-Стейси, пожилой женщине, которую встретил в Институте психических исследований в Нью-Йорке. Та предположила, что во время своих переживаний он, вероятно, открывает полученные в предыдущих жизнях знания. Более того, она утверждала, что во время одной или нескольких предыдущих реинкарнаций он, несомненно, принадлежал к мистическому братству вроде Розенкрейцеров Египта! Харви Спенсер Льюис удивлен связью между розенкрейцерами и Египтом. Он предпринял обширные изыскания о розенкрейцерстве, но не нашел никаких упоминаний, указывающих на существование этого ордена где-либо, кроме Германии. До этого он ничего не читал о розенкрейцерстве и не встречал никаких намеков на существование розенкрейцерских тайн. С того самого 1908 г. все его мысли направлены к одной цели: найти то, чему учили древние мистики, чтобы сравнить это с тем, что ему самому удалось собрать посредством собственных духовных опытов.

Мэй Бэнкс-Стейси (1846–1918)

Харви Спенсер Льюис называл Мэй Бэнкс-Стейси (1846–1918) соучредителем Античного Мистического Ордена Розы и Креста, но о ее жизни известно мало. Поэтому нам кажется важным рассказать о нетипичном пути этого розенкрейцера[333]. Мэй Бэнкс-Стейси, урожденная Мэри Генриетта Бэнкс, была дочерью преуспевающего юриста Таддеуша Бэнкса и Делии Кромвель Рейнольдс. Она отлично училась, получила диплом юриста. Она также была хорошим музыкантом и имела красивый голос. Она входила в круги высшего общества Вашингтона, а затем Нью-Йорка, и в силу своего происхождения, и в силу своих достоинств. Мэй Бэнкс-Стейси вышла замуж в 1869 г. и овдовела, когда ей было всего 40 лет. Ее муж, полковник Стейси Мэй Хамфрис (1837–1886), умер в 1886 г. в Нью-Йорке, где в то время жили супруги Стейси. Положение вдовы позволило ей заниматься деятельностью, которой ранее она, вероятно, заниматься не могла.

После смерти мужа Мэй Бэнкс-Стейси чаще всего жила у своего сына, капитана Кромвеля Стейси. Как у многих военных, его деятельность была связана с заграничными поездками[334]. Во многих поездках мать сопровождала его. Так у Мэй Бэнкс-Стейси появилась возможность путешествовать по Китаю, Японии, Индии, Тибету, Филиппинам, Европе, Кубе и Австралии[335]. Дочь Мэй Бэнкс-Стейси сообщает, что ее мать встречалась с султаном Зулуленда и многими индийскими вождями, и указывает, что она изучала учение основателя бахаизма Бахауллы (1817–1892).

Свами Вивекананда (1863–1902)

Мэй Бэнкс-Стейси состояла в Теософском обществе, и в таком качестве у нее была возможность войти в закрытый эзотерический внутренний круг теософов, который Елена Петровна Блаватская (1831–1891) сформировала внутри Общества и члены которого были непосредственно связаны с ней клятвой[336]. Соучредительница АМОРК также интересовалась Востоком, ее привлекало учение ученика Рамакришны Свами Вивекананды (1862–1902), который в мае 1893 г. приехал из Бомбея в США[337]. Наряду с такими фигурами, как Ганди, он представлял индуизм в открывшем свои двери 11 сентября 1893 г. Парламенте религий в Чикаго. Он имел большой успех, и ему предложили остаться в Америке. В течение трех лет он путешествовал по стране, проводя занятия и читая лекции, посвященные веданте и учению Рамакришны. Его идеи оказали влияние на всех, кто в это время принадлежал к Новому мышлению. Ромен Роллан показал, что его влияние испытала основательница Христианской науки г-жа Эдди, и вполне вероятно, что то же самое произошло и с Уильямом Уокером Аткинсоном, наиболее ориентированным на Восток учителем христианской науки в Новом мышлении[338]. С другой стороны, учение Свами Вивекананды само по себе тормозило распространение влияния Теософского общества, так как представляло более аутентичный облик Востока. Вполне вероятно, что Мэй Бэнкс-Стейси посещала курсы, которые ученик Рамакришны читал в Нью-Йорке в 1894 и 1896 гг., именно в эти годы она познакомилась с восточной философией.

Семья Мэй Бэнкс-Стейси была тесно связана с масонством.

Мистический круг Манхэттена

Мэй Бэнкс-Стейси происходит из семьи масонов. Один из ее предков, Джеймс Бэнкс (1732–1793), был одним из основателей первой ложи Нью-Джерси – Ложи Святого Иоанна № 1 (основана в 1761-м), в которой исполнял обязанности второго стража[339]. Мы не знаем, был ли масоном ее отец, но это вполне вероятно, учитывая, что его дочь была членом одного из старейших смешанных масонских орденов Звезды. Доступ в эту организацию, относящуюся к категории приемного масонства[340], имели только матери, жены, сестры и дочери масонов. Заметим, однако, что указание на членство Мэй Бэнкс-Стейси в Звезде Востока не конкретно, возможно, оно относится не к масонскому ордену, а к одноименному ордену, основанному Анни Безант параллельно с Теософским обществом[341]. Последнее представляется вполне логичным, учитывая, что Мэй Бэнкс-Стейси была активным членом этого общества.

Экземпляр Конституции и Устава Манхэттенского мистического кружка (Constitution and by-laws of the Manhattan Mystic Circle, 1898) с автографом Мэй Бэнкс-Стейси

Соучредительница АМОРК также состояла в масонском приемном обряде Мистического круга Манхэттена, инициатором которого она, судя по всему, и была. Эта созданная в феврале 1898 г. маргинальная организация представляет собой ориентированное на взаимопомощь и благотворительность общество, состоящее из дочерей, жен, сестер и невесток масонов. Согласно Конституции и Уставу Мистического круга Манхэттена, ложи № 1 О.М., главу ложи называют Прославленной госпожой (Illustrious Mistress). Согласно рукописной записи на копии Конституции, с которой нам удалось ознакомиться, эту должность занимала Мэй Бэнкс-Стейси[342]. Помимо этой эзотерической деятельности, она участвовала в жизни своей страны. Она входила в общество Дочерей американской революции и в общество Колониальных дам, а в 1898 г. стала первым вице-президентом Республиканской ассоциации женщин Нью-Йорка, которая участвовала в президентской кампании.

Египет

Из писем дочери Мэй Бэнкс-Стейси мы знаем, что она прекрасно разбиралась в оккультизме, будь то астрология, хиромантия или белая магия. Во время путешествий по Индии и Тибету она приобрела огромные знания. Процитируем одно из писем ее дочери: «Думаю, она предпочитала Египет любой другой стране. Она рассказывала мне о некоторых впечатлениях, полученных ей от посещения древних храмов, об ощущении, что было время, когда она, по всей видимости, была египтянкой в одном из своих многочисленных перевоплощений»[343]. Согласно сообщениям Харви Спенсера Льюиса, именно в Египте розенкрейцеры передали Мэй Бэнкс-Стейси «мистическую драгоценность» и запечатанные документы с просьбой хранить их до тех пор, пока некий человек не представит ей точную копию печатей и не потребует ее помощи для основания ордена розенкрейцеров в Америке.

Кто те посвященные, которых Мэй Бэнкс-Стейси встретила в Египте? Харви Спенсер Льюис об этом не говорит. Обозначает ли он этим именем розенкрейцеров, о которых больше никто не упоминал, или масонов, имеющих градус розенкрейцера?[344] Напомним, что примерно в 1863 г. Марконис де Негр предоставил Жозефу де Борегару патент на создание в Египте Суверенного святилища Мемфиса – обряда, для которого градус розенкрейцера имеет особое значение. Розенкрейцерская традиция также важна для жившего в Каире греческого мартиниста Деметриоса Платона Семеласа (1883–1924). Последний действительно заявлял, что собрал в 1902 г. в монастыре на Афоне наследие розенкрейцеров Востока[345]. В октябре 1911 г. он также посвятил в степень «претендента на звание розенкрейцера» проезжавшего через Египет инспектора ордена мартинистов Жоржа Лагреза. Предание гласит, что последний затем передал это посвящение Папюсу[346]. Был ли розенкрейцер, которого Мэй Бэнкс-Стейси встретила в Египте, Деметриосом Платоном Семеласом, мы можем только предполагать. Однако это предположение разрешило бы несколько загадок, в частности, объяснило бы тот факт, что в 1913 г. Харви Спенсер Льюис встречался с помощником Деметриоса Платона Семеласа Эженом Дюпре[347].

Жак-Этьен Маркони де Негр: Великий Иерофант 97°

Из Египта, опять-таки по словам Харви Спенсера Льюиса, Мэй Бэнкс-Стейси отправилась в Индию, где предъявила полученные в Египте документы и была посвящена в орден розенкрейцеров. Ее назначили легатом организации в Америке, но при этом сообщили, что орден будет учрежден в этой стране только в 1915 г. под патронажем Франции. Этот эпизод из жизни соучредительницы АМОРК остается загадочным, поскольку нет данных, на которые мы могли бы опереться, чтобы объяснить это посвящение в Индии. Можно было бы усмотреть в этом намек на возможное пребывание в Адьяре, штаб-квартире Теософского общества, членом которого она являлась и которое всегда имело определенное родство с розенкрейцерством. Напомним, что при его создании лидеры Общества выбирали между несколькими названиями, в том числе Розы и Креста. После смерти Елены Петровны Блаватской Анни Безант усилила эту связь. Она создала Звезду Востока, затем основала в Лондоне в 1912 г. орден храма Розового Креста – эфемерное движение, деятельность которого прервалась в 1918 г. Не с этой ли организацией Мэй Бэнкс-Стейси вступила в контакт в Индии? Эта гипотеза кажется правдоподобной. Харви Спенсер Льюис утверждал, что после этой поездки она остановилась в Лондоне, где встретила некоего BE, Deta Conts, о котором он говорил как о выдающемся исследователе оккультизма. Затем она вернулась в Нью-Йорк, где с головой погрузилась в масонскую деятельность.

Новая онтология

В предыдущей главе мы говорили, что Мэй Бэнкс-Стейси была членом основанного Харви Спенсером Льюисом Нью-Йоркского института психических исследований. Мы не знаем, когда именно она присоединилась к работе Института. В своей автобиографии Льюис говорит, что встретил эту женщину в Институте в конце 1907 г. На тот момент ему было всего 24 года, и он работал иллюстратором и пробовал себя в качестве фотокорреспондента в нью-йоркской газете. Параллельно с этим он работает в Институте психических исследований и пишет серию статей по психическим наукам и эзотерике. В феврале 1908 г. он начинает сотрудничать с журналом «Будущее» (The Future), ежемесячным изданием, выпускавшимся движением Новое мышление[348]. Под псевдонимом «проф. Льюис» он публиковал там статьи по астрологии[349]; под псевдонимом «Ройл Тёрстон» он опубликовал первую статью серии «Новая онтология». По его задумке, это должна была быть серия уроков новой науки, объясняющей жизнь и смерть, а также все духовные явления. В этих статьях должны раскрываться такие темы, как жизненная сила, еда, здоровье, магнетизм, гипноз, психическая энергия. Однако его сотрудничество с этим журналом было недолгим, поскольку два месяца спустя он испытал опыт, перевернувший всю его жизнь.

По свидетельству Льюиса, он встретил Мэй Бэнкс-Стейси на собрании Нью-Йоркского института психических исследований в конце 1907 г.

«Будущее» (The Future), ежемесячный журнал движения Новое мышление (февраль, 1908)

Мистический опыт

Из-за чрезвычайной занятости Харви Спенсер Льюис долго не мог найти время, чтобы зайти в храм Архиепископской церкви на 7-й авеню в Нью-Йорке. Эта церковь, которая семь лет назад была его духовным домом, притягивала его к себе, и весной 1908 г., в четверг после Пасхи, около 16:30, он пришел в этот храм, сел на скамейку и погрузился в медитацию. Вскоре он почувствовал присутствие невидимого существа, которое воспринял как человека с длинной белой бородой, от которого исходило ощущение мира и гармонии. Это загадочное существо поведало ему, что знания, которых он жаждет, находятся не в книгах, а глубоко внутри него самого. Оно также сообщило, что ему надо поехать во Францию и там получить посвящение в орден Розы и Креста. Что же на самом деле представляет собой это загадочное существо? Действительно ли речь идет о духовной сущности? Соответствует ли оно архетипу мудреца, каким его описал Карл Густав Юнг? Как бы то ни было, этот мистический опыт оказал глубокое влияние на Харви Спенсера Льюиса и стал отправной точкой его «паломничества на Восток».

В надежде получить информацию о французском розенкрейцерстве Харви Спенсер Льюис решил написать владельцу парижского книжного магазина, к каталогу которого он многократно обращался

В надежде получить информацию о французском розенкрейцерстве Харви Спенсер Льюис решил написать владельцу парижского книжного магазина, к каталогу которого он многократно обращался. Нам не удалось однозначно идентифицировать этого человека, хотя мы знаем, что его называли также главным редактором газеты. Не исключено, что это Анри Дюрвиль, чей магазин (а также библиотека и издательство) располагался в Париже на улице Сен-Мерри, 23. Его «Библиотека магнетизма» (Librairie du Magneticisme) насчитывала более 8000 книг и журналов по магнетизму и оккультизму, в том числе редкие издания. Кроме того, он собрал коллекцию из примерно 700 000 гравюр, портретов, автографов и других документов. Каталог издательства включал множество произведений, издательство продавало книги в разные страны. Анри Дюрвиль был также директором и секретарем «Журнала магнетизма» (Journal du magnétisme). В номере этого издания за октябрь 1909 г. сообщается о Нью-Йоркском колледже магнетизма, которым руководил доктор Бэббит, работавший в тесном сотрудничестве с Французским обществом магнетизма Анри Дюрвиля[350]. Какому бы книготорговцу ни адресовал свое письмо Харви Спенсер Льюис, вскоре он получил такой ответ:

Если вы окажетесь в Париже и не сочтете неуместным зайти в студию г-на …, преподавателя иностранных языков, проживающего в доме № … на бульваре Сен-Жермен, возможно, он сможет рассказать вам кое-что о кружке, которым вы интересуетесь. С вашей стороны было бы любезно передать ему эту записку. Безусловно, было бы корректно предварительно направить письмо, сообщающее о вашем прибытии, с указанием даты и названия судна[351].

Анри Дюрвиль (1887–1963)

Путешествие во Францию

Хотя финансовое положение Льюиса не позволяло ему думать о поездке во Францию, на следующей неделе ему подвернулась неожиданная возможность. Его отцу, эксперту по документам, а также известному специалисту по генеалогии Аарону Льюису, поступил заказ на исследования во Франции от имени семьи Рокфеллеров, для этой работы ему нужен помощник, которым вполне может быть его сын. 24 июля 1909 г. отец и сын Льюисы поднялись на борт направлявшегося в Европу принадлежащего акционерному обществу «Гамбург – Америка лайн» (HAPAG) корабля «Америка». В воскресенье 1 августа пароход прибыл в Шербур, откуда путешественники на поезде добрались до Парижа. Следующие несколько дней были полностью посвящены генеалогическим исследованиям, и только через неделю Харви Спенсер Льюис смог посетить профессора иностранных языков на бульваре Сен-Жермен и букиниста. В «Путешествии паломника на Восток» сообщается о его встречах с профессором в субботу 7 августа и в понедельник 9 августа. Этот прекрасно говорящий по-английски 45-летний мужчина долго расспрашивал его, чтобы выяснить его намерения. В конце их второй встречи он рекомендовал своему американскому гостю отправиться на юг Франции, где тот получит дальнейшие указания.

Пьер Дюжоль (1862–1926)

Как мы выяснили, встречу Льюиса с этим преподавателем языков мог организовать Анри Дюрвиль. Однако можно задаться вопросом, не продолжил ли наш путешественник свои исследования и не зашел ли также в основанную Люсьеном Шамюэлем знаменитую «Библиотеку чудесного» (Librairie du merveilleux)? Именно там Папюс и его друзья организовали первые собрания ордена мартинистов и Каббалистического ордена Розы+Креста, а также издавали журналы «Посвящение» (L’Initiation) и «Покров Исиды» (Le Voile d’Isis). Этот книжный магазин – постоянное место встречи всех парижских оккультистов – выкупили Пьер Дюжоль и Александр Тома[352]. В 1909 г. они вдвоем работали над изданием «Семи книг магического архидокса» (Sept Livres de l’archidoxe magique) Парацельса – книги, которая будет опубликована под эгидой Каббалистического ордена Розы+Креста! Пьер Дюжоль (1862–1926), алхимик, которого некоторые исследователи считают автором книг таинственного Фулканелли, интересовался, среди прочего, розенкрейцерством. Например, в работе «Рыцари любви, трубадуры, фелибрижи и розенкрейцеры» он в нескольких местах упоминает об этом движении в связи с Тулузой и Академией флоралий. «Хорошо информированные люди до сих пор тайком поговаривают о современных розенкрейцерах Тулузы», – уточняет он[353].

В своей автобиографии Харви Спенсер Льюис добавляет другие детали. Он утверждает, что те, у кого он наводил справки в Париже, подозревали его в желании разгадать какую-то тайну масонства. Говоря об этом, он вспоминает разговор с парижским книготорговцем, он представляет его как одного из руководителей местной масонской ложи, ненадлежащим образом хранящего старинные рукописи, печати, знаки и символы, ранее принадлежавшие ныне бездействующим розенкрейцерским ложам. Но несмотря на тяготившие его подозрения, он ищет тех, кто способен привести его к свету, который он ищет. Так он получил совет отправиться в Тулузу.

Можно задаться вопросом, почему его собеседники не посоветовали ему связаться с теми, кто в то время был известен своей розенкрейцерской деятельностью: Жозефеном Пеладаном и Папюсом? Действительно, в июне 1908 г., то есть годом раньше, последний председательствовал на Спиритуалистическом конвенте, объединившем более 17 инициатических организаций[354]. Однако это важное событие плохо скрывает кризис, который переживали посвященческие группы во главе с Папюсом, в частности Каббалистический орден Розы+Креста. После смерти Станисласа де Гуайты в 1897 г. орден бездействовал. В том же году Жозефен Пеладан положил конец ордену Розы-Креста Храма и Грааля. Поэтому понятно, что Харви Спенсер Льюис ориентировался не на эти организации, а на регион, из которого они произошли: Тулузу.

Похоже, что Харви Спенсера Льюиса намеренно направили в Тулузу, город, откуда вышли организации, возглавляемые Папюсом и Пеладаном.

Тулуза, розовый город

Удача, если не сказать божественное провидение, в очередной раз улыбнулась нашему путешественнику, поскольку его отец как раз планировал поехать на юг Франции ради генеалогических исследований семьи Рокфеллеров. На следующий день, во вторник 10 августа, они покинули Париж и после некоторых приключений, которые Харви Спенсер Льюис трактовал как испытания, в среду прибыли в Тулузу. На следующий день его отец, вероятно, отправился в здание мэрии, чтобы свериться с городскими архивами[355]. Тем временем Харви Спенсер Льюис отправился в Зал Славы мэрии, там он встретил человека, благодаря которому его поиски наконец увенчались успехом. После недолгого разговора тот дал ему бумагу, на которой был указан адрес, куда должен был прийти Льюис на встречу с розенкрейцерами.

Кловис Лассаль (1864–1937)

Харви Спенсер Льюис не назвал имени этого человека, он лишь указал его профессию: фотограф. Позже его сын Ральф Максвелл Льюис уточнил, что это был выдающийся фотограф. По всей вероятности, этим человеком был Кловис Лассаль (1864–1937), фотограф, специализировавшийся на изящных искусствах, археологии, а также торговле и промышленности. Эту гипотезу подтверждает тот факт, что в личном архиве учредителя АМОРК имеется его письмо от 26 августа 1909 г.[356] Кроме того, нужно подчеркнуть, что у этого фотографа была возможность в частном порядке встретиться с Фирменом Буассеном у его друзей-издателей[357]. Однако, как мы показали в предыдущей главе, именно Фирмен Буассен ввел в ряды розенкрейцеров Адриена Пеладана и Станисласа де Гуайту!

Рисунок Харви Спенсера Льюиса, изображающий башню архивариуса

Харви Спенсер Льюис рассчитывал самостоятельно найти адрес, который ему сообщил фотограф. Добраться до этого места на общественном транспорте было нельзя. Он выехал из центра города, пересек Гаронну, затем прошел несколько километров пешком и оказался перед старым зданием с башней, похожей на изображенную на гравюре, которую несколько дней назад ему показал парижский профессор[358]. Харви Спенсер Льюис поднялся по винтовой лестнице на верхний этаж, там его встретил пожилой мужчина, его украшала длинная седая борода и длинные слегка вьющиеся белые волосы. Комната, в которую он вошел, была квадратной, ее стены сплошь заставлены книгами. Встретивший Льюиса человек был архивариусом таинственного ордена розенкрейцеров – группы посвященных из Лангедока, от которой осталось лишь несколько членов, действующих в условиях строжайшей секретности. Харви Спенсер Льюис уточняет, что его собеседник также входил в ту небольшую группу масонов, к которой принадлежал парижский книготорговец. Показав ему некоторые архивы, старик объявил, что его сочли достойным узнать больше и что сегодня же он встретится с Великим магистром ордена.

Посвящение

Около трех часов дня Харви Спенсер Льюис берет другое такси и отправляется по указанному архивариусом адресу. Он удаляется от Тулузы, едет по дороге вдоль реки, проезжает старый город Толосу и, наконец, оказывается перед расположенным на холме окруженным высокими каменными стенами замком. Именно в этом замке, согласно «Путешествию паломника на Восток», его посвящают в орден розенкрейцеров. В этой книге он не приводит никаких подробностей церемонии, но в его автобиографии можно найти интересные подробности. Из нее мы узнаем, что в замке его встретил граф Рейно Э. де Белькасл-Линь, 78-летний мужчина, живущий здесь со своей овдовевшей дочерью. Несмотря на благородное происхождение, они не богаты и вынуждены вести скромную жизнь. В совершенстве говорящий по-английски хозяин привел Харви Спенсера Льюиса в гостиную. Он расспрашивает его о психических исследованиях, которые тот проводил в Америке, и проявляет большой интерес к пережитым его посетителем мистическим переживаниям.

После этого разговора граф Белькасл-Линь объявил паломнику, что ему пришло время пройти посвящение, и спросил, готов ли он встретиться лицом к лицу с «ужасом порога». Он привел его на первый этаж замка и показал, что осталось от старой ложи розенкрейцеров. По словам графа, этот храм не использовался более 60 лет, хотя до 1890 г. его иногда посещали некоторые масоны. Отец графа был последним главой этой ложи. Таким образом, мы можем отнести период деятельности этой ложи к 1850-м гг., то есть к временам Александра Дю Межа и графа Лапаса, и за несколько лет до того, как Фирмен Буассен посвятил в розенкрейцеры Адриена Пеладана.

Рисунок Харви Спенсера Льюиса, изображающий место его посвящения

Граф провел Льюиса дальше, остановился перед железной дверью и объявил гостю, что теперь он должен пройти последовательно три зала «наедине с Богом и своим Учителем». Подчиняясь, Харви Спенсер Льюис вошел в первый зал, преддверие порога. Затем он вошел во второе, темное помещение, где его ждало «испытание порогом». Здесь он пережил мистический опыт, во время которого снова почувствовал присутствие того невидимого существа, которое уже являлось ему год назад. Наконец он входит в третий зал, где его уже ждал граф. Граф объяснил, что здесь больше нет рисунков и атрибутов, которые были здесь раньше, и поэтому он вынужден адаптировать церемонию инициации. Он проводит Льюиса по сторонам зала и разъясняет ему тайный смысл этого ритуала. После этого мастер объявляет Льюиса посвященным и проводит его в небольшую гостиную. Он советует ему отдохнуть, поскольку через несколько часов ему нужно будет встретиться с другими людьми. Харви Спенсер Льюис сел на диван и задремал. Проснувшись, он понял, что проспал три часа. Во сне он вновь пережил церемонию своего посвящения. На этот раз его вел не граф, а «Учитель», присутствие которого он почувствовал во втором зале. Чуть позже граф де Белькасл-Линь познакомил его с тремя пожилыми мужчинами, родители которых, как и они сами, были членами ордена розенкрейцеров. По окончании беседы его снова отвели в зал посвящения, где граф вручил ему увенчанный розой крест, который Льюис повесил на грудь. Граф сообщил Льюису, что теперь на него возложена ответственность за учреждение ордена в Америке.

После церемонии розенкрейцеры уполномочили Харви Спенсера Льюиса ознакомиться с изложением основных принципов и законов ордена. Они также позволили ему скопировать символы и схемы розенкрейцерских церемоний. Из стоящего в центре комнаты сундука граф извлек символические фартуки, покрывало алтаря и архивные документы, чтобы новый посвященный мог ознакомиться с символикой разных степеней ордена. Затем ему была предоставлена вся необходимая для утверждения розенкрейцерства в Америке информация. Теперь собранием руководит уже не граф, а выступающий в роли церемониймейстера человек по имени Ласаль. Хотя написание его имени немного отличается, возможно, это Кловис Лассаль, фотограф, с которым соучредитель АМОРК встречался тем же утром в Зале Славы? На первый взгляд, нет, так как Харви Спенсер Льюис представляет церемониймейстера автором многочисленных исторических сочинений, тогда как нам неизвестен ни один текст авторства этого тулузского фотографа. Однако возможно, что это относится к тем многочисленным работам по древней истории и археологии, фотографии к которым выполнял Кловис Лассаль[359]. Итак, церемониймейстер сообщил Харви Спенсеру Льюису, что он обладает всеми необходимыми указаниями, но теперь ему предстоит получить опыт внутри себя. Наконец, он просит его не открывать ложу в Америке до 1915 г.

Письмо, написанное Харви Спенсером Льюисом жене Молли на следующий день после посвящения, 13 августа 1909 г., архив АМОРК

На следующий день после посвящения в орден розенкрейцеров, 13 августа 1909 г., Харви Спенсер Льюис пишет своей жене Молли:

Все надежды, которые я возлагал на эту поездку, оправдались, но не без многих проверок и испытаний. […] Здесь хорошее место. Я сделал много фотографий древней постройки, где участвовал в самых удивительных церемониях, которые мне когда-либо доводилось видеть. […] Наконец-то я, слава Богу, в R+C – но данные мною клятвы и взятые на себя обязательства потребуют многого. Сколько людей смогу я найти в Америке, готовых вместе со мной их уважать?[360]

Несколько дней спустя, 26 августа, вернувшись в Париж, Харви Спенсер Льюис получил письмо от Кловиса Лассаля. В следующий понедельник Аарон Льюис с сыном отправились домой. После остановки в Лондоне, где они посетили Британский музей, в среду 1 сентября они поднялись на борт судна судоходной компании MS Adriatic Line «Белая звезда», следовавшего в Нью-Йорк. Для Харви Спенсера Льюиса это стало началом большого приключения.

Секрет происхождения

Как видим, полученное Харви Спенсером Льюисом посвящение включало два аспекта: встречу с розенкрейцерами, входившими в ложу, деятельность которой осуществлялась в 1850-е гг., и внутренний мистический опыт. Личность посвятителя окружена тайной. Вполне вероятно, что Харви Спенсер Льюис использует имя Рейно Э. де Белькасл-Линь, чтобы скрыть его настоящее имя.

Рассказ о посвящении можно понимать в символическом ключе. История эзотерики богата текстами, в которых реальные факты сочетаются с описаниями переживаний мистических опытов, что образует поучительные мифологические истории. Эту характерную черту мы часто обнаруживаем, изучая истории основателей великих духовных движений. На симпозиуме по теме легендарного посвящения Антуан Февр особо подчеркнул чрезвычайную роль мифа, лежащего в основании эзотерических движений. Для него наличие легендарного основания является одним из критериев подлинности традиционных орденов[361]. История основания розенкрейцерства – история путешествия Христиана Розенкрейца на Восток – так же, как и история открытия гробницы Гермеса Трисмегиста, принадлежит к этой категории. То же самое можно сказать и об истории посвящения Харви Спенсера Льюиса. Также интересную интерпретацию этого события предложил Ролан Эдигоффер:

В этом описании мы находим традиционные темы инициации, некоторые из которых появляются в «Химической свадьбе» И. В. Андреэ: диэретический (двойственный, разделяющий) символ башни, винтовая лестница, подчеркивающая осевое развитие гнозиса, квадратная верхняя комната, вызывающая ассоциации с божественным тетраграмматоном, письмо, которое нужно отдать при входе в замок, пещера, подобная чреву нового рождения. Два мистагога, мужчина и женщина, напоминают архетип «мудрого старца», амбивалентность которого подчеркивал Юнг (Gesammelte Werke. Olten, 1976. 9/1. P. 231). Роль сна при анализе этого текста также немаловажна[362].

Опыт, пережитый Харви Спенсером Льюисом, включает в себя реальную встречу с адептами, принадлежащими к кругу розенкрейцеров – кругу, конечно, почти бездействующему, но чей огонь все еще тлеет под пеплом. Однако важнее то, что эта встреча включает в себя духовный аспект, именно этот момент является основополагающим. В одной из предыдущих глав нашей книги – «Изумрудная земля» – мы представили мнение Анри Корбена относительно важности основанных на духовном опыте посвященческих связей. Такой опыт составляет, по его мнению, основной критерий достоверности традиции. Конечно, эта область не относится к категории доступных историку фактов, она относится к иероистории, но ей не следует пренебрегать, потому что исследование, пытающееся судить об истоках посвященческого движения только на основании объективных исторических фактов, свелось бы к голому историзму, то есть, по сути, позитивистскому и редукционистскому видению, по самой своей сути несовместимому с природой такого движения. Следовательно, пренебрегая связью со священной, вневременной стороной этого движения, оно упустило бы самое существенное.

Можно задаться вопросом, почему розенкрейцеры Тулузы доверили задачу восстановления розенкрейцерства американцу. В прошлом эту миссию поручали Станисласу де Гуайте и Жозефену Пеладану, но, несмотря на их усилия, орден снова впал в бездействие, устойчивое функционирование его в Европе показалось невозможным. Эту мысль сформулировал Франц Гартман еще в 1875 г. С другой стороны, можно предположить, что розенкрейцеры, которым приписывают определенную способность предвидеть важные события, предчувствовали войну в Европе и опасались разрушений, к которым она могла привести. Доверив свое наследие американцу и поручив ему миссию по созданию ордена в Соединенных Штатах, они, вероятно, рассчитывали обеспечить долговечность ордена и увековечить традицию розенкрейцерства.

Хартия об учреждении АМОРК от 1 апреля 1915 г.

В период с конца 1908 по 1912 г. Харви Спенсер Льюис готовит восстановление ордена розенкрейцеров. Он разрабатывает его ритуалы и учение на основе переданных ему во Франции материалов. Изучает все тексты, какие только смог найти, прямо или косвенно относящиеся к розенкрейцерству. Он скептически относится к редким попыткам возродить процветавшее некогда розенкрейцерство, например к Societas Rosicruciana в Америке. Это американское отделение SRiA хотело получить независимость от масонства, но после смерти в 1909 г. его лидера Сильвестра Кларка Гулда переживает кризис. Теософское общество также находится в затруднительном положении, и некоторые его члены пытаются, с разной степенью успеха, возродить розенкрейцерство. Вслед за Францем Гартманом (1838–1912), основавшим в 1888 г. эзотерическое розенкрейцерство, теософ Карл Людвиг фон Грассхоф, он же Макс Гендель, в 1909 г. создал Братство розенкрейцеров. Рудольф Штейнер, возглавлявший швейцарскую и немецкую секции Общества, отдаляется от нового лидера теософов Анни Безант. В 1913 г. он создал Антропософское общество, которое позиционировал как современную метаморфозу розенкрейцерского пути.

Харви Спенсеру Льюису на тот момент было всего 29 лет, и он готовился к тому, что станет делом всей его жизни: созданию независимого ни от масонства, ни от Теософского общества, ни от какой-то другой организации ордена розенкрейцеров. Его деловая жизнь в это время очень активна: с 1912 г. он возглавляет отдел рекламы компании American Voltite. Он пишет разнообразные статьи, например в октябре 1912 г. в «Американском филоматическом журнале», издании Американской филоматической ассоциации, появляется его статья «Современная школа науки» (The Modern School of Science). Журнал представляет его как бывшего президента Нью-Йоркского института психических исследований, «преподавателя Колумбийской научной академии, Столичного института наук и вице-президента Психо-правового общества»[363].

«Американский филоматический журнал», октябрь 1912 г.

Филоматическое общество

Отношения Харви Спенсера Льюиса с Филоматическим обществом остаются загадкой. Эта организация, объединяющая в основном ученых, представляет собой одно из многочисленных объединений исследователей, возникавших в начале XIX в. Первое Филоматическое общество основано в Париже в декабре 1788 г. под руководством агронома и масона Огюстена-Франсуа де Сильвестра. Как указывает Андре Тома[364], это одно из тех научных обществ, которые по-своему развивали исследовательский дух, который до Французской революции был прерогативой масонских лож. «Филоматик» означает «друг знания». Девиз этого общества филоматов – «Учение и дружба». Их целью было сделать свою организацию местом, куда будут приходить новые знания и откуда они будут распространяться по всему научному миру, «составляя непрерывную сияющую цепь истин и наставлений». Это общество, вдохновленное духом Просвещения, пользовалось значительным влиянием, оно создало сеть связей во Франции и многих других странах. Филоматами были величайшие исследователи, такие как Лавуазье, Ламарк, Лаплас, Шапталь, Гей-Люссак, Ампер, Пастер, Бертло.

Франсуа Жолливе-Кастело (1874–1937)

Харви Спенсер Льюис, вхожий в американские научные круги, по-видимому, контактировал с французским филоматическим обществом. Более того, в его первой биографии упоминается, что его труды привлекли внимание европейских ученых, особенно розенкрейцеров. Там говорится, что он был избран почетным членом Филоматического общества Вердена во Франции, а в 1904 г. стал членом «Французской школы RC»[365]. В том же году ему предложили титул «верховного сановника» ордена розенкрейцеров. Этот любопытный факт о первых шагах Харви Спенсера Льюиса к розенкрейцерству, похоже, отличается от обычно упоминаемых сведений. После 1916 г. эта тема больше не обсуждалась. Однако в письме, направленном 14 мая 1926 г. в адрес Франсуа Жолливе-Кастело, президента Алхимического общества Франции и директора обозрения La Rose-Croix, Харви Спенсер Льюис уточняет: «Я состою в Розенкрейцерах (F.R.C.), и этой честью я обязан доброте членов старой Коллегии розенкрейцеров в Вердене, Франция». Со своей стороны, Ральф Льюис несколько раз упоминал, что его отец был членом Филоматического общества Вердена. Добавим, что АМОРК иногда будет использовать это название, начиная свою деятельность в некоторых странах, например в Мексике, где орден выступал под названием Socedad Filomatica.

Мартинистский проект

Активно готовя возрождение ордена розенкрейцеров, Харви Спенсер Льюис общается с различными представителями эзотерических сообществ. Весь 1913 г. он переписывается с Эженом Дюпре, секретарем Деметриоса Платона Семеласа. Как мы видели ранее, последний, будучи руководителем мартинистской ложи Храма Эссени в Каире, утверждал, что собрал в 1902 г. в монастыре на горе Афон наследие розенкрейцеров Востока[366]. С 1911 г. он посвящал некоторых мартинистов, например Жоржа Лагреза, в степень соискателя R. C.[367] Мы не знаем, обсуждали ли Деметриос Платон Семелас или Эжен Дюпре розенкрейцерство в своей переписке с Харви Спенсером Льюисом, поскольку от этой переписки осталось всего одно письмо, датированное 23 июля 1913 г. Тон письма Эжена Дюпре свидетельствует о том, что он хорошо знаком с Льюисом. В письме речь идет только о мартинизме: Эжен Дюпре сообщает Харви Спенсеру Льюису, что посылает ему через Лондон мартинистские ритуалы, а также сертификат S.I. и Свободного посвятителя, чтобы тот мог создать мартинистскую ложу в Америке. Этот проект, несомненно, из-за Великой войны, был реализован только в 1934 г. Виктором Бланшаром и Жоржем Лагрезом.

Деметриос Платон Семелас (1884–1924)

Визит старой дамы

В декабре 1913 г. Харви Спенсер Льюис сообщил сотрудникам Нью-Йоркского института психических исследований о своем намерении основать в Америке орден розенкрейцеров. Ради этого он пригласил их на встречу, которую планировал провести той же зимой. Используя свои художественные навыки, он красочно оформил официально объявляющую о пробуждении ордена хартию. На встрече присутствовали 12 человек, но ни один из них не вступил в орден и не подписал хартию. В соответствии с тем, что было сказано Льюису в Тулузе, орден возродился в Америке лишь в 1915 г., но конкретные формы он начал обретать уже в конце 1914 г.

American Pronunziamento number one, архив АМОРК

Осенью с Льюисом связалась Мэй Бэнкс-Стейси, он встречался с ней ранее в Нью-Йоркском институте психических исследований. Узнала ли она в нем человека, с которым должна сотрудничать для возрождения розенкрейцерства в Америке, как ей было объявлено несколькими годами ранее[368]? Как бы то ни было, во время их второй встречи, 25 ноября 1914 г., то есть в день рождения Харви Спенсера Льюиса, она подарила ему прекрасную красную розу, небольшой сундучок и документы, на которых были те же розенкрейцерские символы, которые он видел в Тулузе в 1909 г. Они решили объединить свои усилия и 20 декабря 1914 г. опубликовали в газете New York Sunday Herald объявление, в котором приглашали людей, интересующихся розенкрейцерством, присоединиться к ним. В то же время они познакомились с Тором Киималехто, который скоро станет одним из ближайших соратников Харви Спенсера Льюиса.

Рождение АМОРК

В понедельник 8 февраля 1915 г. в 20:30 в офисе Харви Спенсера Льюиса, расположенном на Пятой авеню, 80, состоялась первая встреча, посвященная образованию Античного Мистического Ордена Розы и Креста (Antiquus Mysticusque Ordo Rosæ Crucis, лат.; Ancient Mystical Order Rosae Crucis, англ.), также известного как орден розенкрейцеров АМОРК, что объединяет традиционное название ордена и аббревиатуру, под которой он отныне будет известен. В записной книжке, где Харви Спенсер Льюис фиксировал факты о первых собраниях ордена[369], сказано, что на этой встрече присутствовали девять человек: его вторая жена Марта Льюис, Мэй Бэнкс-Стейси, Тор Киималехто, мистер Колген, мистер Лория, мисс Бёрк, мистер Кроссман, миссис Сирс (жена полковника Сирса) и он сам. Они и образовали комитет, принявший на себя труды по организации ордена.

По итогам этой встречи Харви Спенсер Льюис и Тор Киималехто опубликовали манифест под названием «Американское пронунциаменто (то есть постановление) номер один» (American Pronunziamento number one)[370], в котором официально объявили о начале деятельности АМОРК. Несколько дней спустя газета New York Globe опубликовала статью, после которой секретарь организации Тор Киималехто начал получать сотни писем от интересующихся розенкрейцерством искателей. 75 человек из числа написавших были приглашены на встречу 3 марта 1915 г. в отель «Лесли» на 83-й Западной улице, недалеко от Вест-Энд-авеню. Всего в собрании приняли участие 80 человек. Среди них несколько интересующихся целями ордена масонов, а также некоторые ученые и скептики. По итогам встречи 50 человек решили стать членами организации. В дальнейшем происходили и другие встречи в отеле «Империя», ими руководила доктор Джулия Сетон.

В четверг 1 апреля 1915 г. около 30 самых активных членов ордена встретились на 7-й авеню в Нью-Йорке в здании, которое вскоре станет первой ложей розенкрейцеров АМОРК. В ходе этой встречи Мэй Бэнкс-Стейси торжественно передала Харви Спенсеру Льюису полученные ею во время путешествия в Индию документы. Затем был сформирован руководящий орган ордена – Верховный Совет, а затем перешли к выборам Великого Магистра и императора[371]. Согласно высказанным Мэй Бэнкс-Стейси пожеланиям, на эту должность единогласно был избран Харви Спенсер Льюис. Затем собрание приняло и подписало богато оформленную Льюисом хартию, которую он подготовил зимой 1913–1914 гг. Этот документ, датированный 1 апреля 1915 г., провозглашает учреждение АМОРК и правомочность его Верховного Совета в Америке. Важно отметить, что эта организация, безусловно, несет на себе печать своего основателя, но при этом она является плодом трудов многих людей, помогавших ему в его начинаниях. Среди них Марта Льюис, Тор Киималехто, Альфред Э. Сондерс, Уильям Б. Ходби, Джордж Роберт Чемберс, Конрад Х. Линдстедт, Альбер Б. Брассар и многие другие.

Первая ложа розенкрейцеров

Харви Спенсер-Льюис и его коллеги принимают известную с 1777 г. иерархическую структуру степеней розенкрейцерства[372], а учебные материалы для членов каждой степени разрабатывает сам император. Первая ложа размещалась в здании на 7-й авеню в Нью-Йорке, она имела все необходимое для розенкрейцерского храма. На востоке помещения ложи Харви Спенсер Льюис написал фреску, изображающую египетский пейзаж, помещение имело символические указания на четыре стороны света. Общее убранство ложи вдохновлено архитектурой эпохи фараонов. Следует уточнить, что АМОРК принял поклонение Древнему Египту, утвердившееся в розенкрейцерстве и эзотерике с XVIII в. Египетская символика занимает важное место в АМОРК, и Эхнатон, одна из ключевых фигур Древнего Египта, в определенном смысле играет в ордене роль, аналогичную роли Хирама в масонстве.

В четверг 13 мая 1915 г. открывается первый «конвент» – так в АМОРК называются ритуальные собрания. Все его участники получили посвящение в первую степень ордена. Первой, кто «переступил порог», стала жена Императора Марта Льюис. Она становится наставницей нью-йоркской ложи. В «Розенкрейцерском посвящении» читаем:

У каждой из 12 степеней нашего ордена есть своя ночь посвящения, за которой следует от семи до десяти уроков – обычно по два в месяц, – проводимых в храме. Дают эти уроки магистры каждой ложи, а братья и сестры сидят за тетрадями и записывают знаки, символы и тексты. Курсы состоят из изучения законов и пояснений, основанных на древних учениях, но они постоянно обновляются в соответствии с новыми открытиями и изобретениями, сделанными величайшими умами мира. […] Курсы проводятся тайно, в священной форме, в запечатанных (или защищенных и полностью закрытых) ложах, так что никто не может узнать ни слова о раскрываемых там тайнах, если только он не является действительным членом и должным образом посвященным[373].

Розенкрейцерская ложа на 7-й авеню в Нью-Йорке, рисунок

Эти уроки вскоре будут записаны для того, чтобы они были доступны для изучения в других ложах. Позже они будут напечатаны в виде небольших монографий, чтобы их могли изучать члены ордена, живущие в удаленных регионах и не имеющие возможности принимать участия в конвентах. Однако им все равно необходимо получить посвящение в храме. Истинными розенкрейцерами будут считаться только те, кто был посвящен хотя бы в первую степень ордена в ложе.

Уже в следующем году орден развивается настолько активно, что появляется необходимость в журнале для информирования членов о жизни организации. Так в январе 1916 г. родился «Американский розенкрейцер» (The American Rosæ Crucis), первое ежемесячное издание АМОРК. Этот журнал не только раскрывает философию розенкрейцеров, но и затрагивает такие разнообразные темы, как астрология, онтология, эзотерика и символизм. Рост числа членов приводит к созданию новых лож. 25 ноября 1915 г. Верховный Совет подписал устав о создании Пенсильванской ложи в Питтсбурге. Она открылась в январе 1916 г., под руководством Уильяма Б. Ходби в ней получили посвящение не менее 80 членов. Вскоре были созданы ложи в Филадельфии, Бостоне, Уилмердинге, Алтоне, Рочестере, Харлане, Детройте и других городах.

Демонстрация алхимии

Как сообщается в отчете, опубликованном в июльском номере журнала American Rosæ Crucis за 1916 г., 22 июня 1916 г. Харви Спенсер Льюис созвал братьев четвертой степени ордена, а также офицеров Верховной Великой Ложи на специальный конвент нью-йоркской ложи. Он пожелал привлечь их к участию в особой мистической церемонии, во время которой он проведет опыт алхимической трансмутации. В качестве свидетеля был приглашен также представитель редакции New York World Чарльз Уэлтон. Для проведения опыта был взят кусок цинка. После того как присутствующие удостоверились в подлинности материала, Харви Спенсер Льюис поместил металл в тигель, засыпал один за другим несколько порошков и поставил тигель в печь. По окончании операции собравшиеся увидели, что цинк изменил внешний вид, анализ показал, что он превратился в золото.

Действительно ли император осуществил трансмутацию, применив алхимический порошок? Известные данные не позволяют ни подтвердить это, ни опровергнуть. Как бы то ни было, по его словам, ему было позволено провести этот опыт только один раз. Эта алхимическая трансмутация наделала много шума в американской прессе. Газета New York World сообщает об этой необычной демонстрации в двух заметках, опубликованных 28 июня и 2 июля 1916 г. Журнал Марии Русак «Канал: международный ежеквартальный журнал об оккультизме, духовной философии жизни и науке о сверхфизических фактах» (The Channel – An international quaterly of occultism, spiritual philosophy of live, and science of superphysical facts) также написал об этом в выпуске за октябрь-ноябрь 1916 г. Франц Виттеманс упоминает об этой трансмутации в своей «Истории розенкрейцеров», опубликованной издательством «Адьяр» в 1925 г.

Альфред Э. Сондерс

Харви Спенсер Льюис масон

АМОРК объединяет мужчин и женщин из всех слоев общества, таким образом, есть в нем члены, принадлежащие и к Теософскому обществу, и к различным масонским послушаниям. Один из ближайших соратников Харви Спенсера Льюиса, Альфред Э. Сондерс, был членом масонской ложи Царя Соломона. Он был мастером с 1896 г. и имел 33 и 95 градусы ритуала Мемфис-Мицраим. По его словам, он получил посвящение от Великого Иерофанта Мемфис-Мицраим Джона Яркера (1833–1913), когда жил в Англии. Он также утверждал, что был близким другом одного из основателей ордена Золотой Зари Сэмюэля Лидделла Мазерса. Вероятно, Харви Спенсер Льюис решил вступить в ряды масонов под его влиянием. В 1917 г. он получил посвящение в степень ученика и подмастерья в Регулярной ложе № 523, Масонский зал, 24-я Западная улица, дом 46, Нью-Йорк – ложе, к которой принадлежал Альфред Э. Сондерс.

Однако конфликт с Альфредом Э. Сондерсом положил преждевременный конец масонской карьере Харви Спенсера Льюиса. Обладавший обостренным чувством чести, Льюис узнал, что его коллеге в 1903 г. пришлось бежать из Англии из-за аморального поведения[374]. Поэтому он решает его отстранить от руководства АМОРК. Весьма амбициозный человек, Сондерс не может смириться этим. С этого времени он начал распространять в Регулярной ложе клеветнические измышления о своем бывшем друге, чтобы не дать ему получить степень мастера. Внутреннее расследование опровергло утверждения движимого исключительно ревностью Сондерса, офицеры ложи пожалели, что позволили манипулировать собой таким образом. Секретарь ложи Фрэнк Стромберг предложил императору приехать и получить посвящение в степень мастера, как только тот пожелает, однако у Харви Спенсера Льюиса, занятого более важными делами, не нашлось времени для этого.

Журнал АМОРК The American Rosae Crucis, 1917 г.

Первый съезд розенкрейцеров

Орден ведет все более активную деятельность: встречи, административные мероприятия, ритуалы и посвящения следуют одни за другими. Ритм работы стал таким, что к концу года Харви Спенсер Льюис понял, что у него не остается времени на другую работу, и он решил посвятить себя исключительно розенкрейцерству.

Несмотря на значительные финансовые проблемы, орден значительно разросся, и в 1917 г. розенкрейцеры организовали свой первый национальный съезд. Это масштабное мероприятие прошло с 31 июля по 4 августа в Питтсбурге, штат Пенсильвания. По этому случаю Верховный Совет рассмотрел, а затем принял Конституцию ордена. Харви Спенсер Льюис был удовлетворен проделанной работой, он предполагал, что орден розенкрейцеров вступает в новый жизненный цикл. Он придерживался мнения, что деятельность ордена подчиняется циклу активности и сна, в силу которого он проявляется и переходит в состояние покоя каждые 108 лет. Хотя вполне возможно, что орден когда-то действовал циклично, представляется трудным продемонстрировать точность этого числа. Но если с помощью теософской операции сложения привести его к сущностному значению, то есть к девяти (108 = 1 + 0 + 8 = 9), оно проявит интересный аспект идеи созревания и цикличного обновления. Как отмечают Жан Шевалье и Ален Гербрант, «девятка, будучи последней в ряду чисел, возвещает одновременно и конец, и новое начало, то есть перемещение на новый уровень. […] Последнее из чисел проявленной Вселенной, оно открывает фазу трансмутаций. Оно выражает окончание цикла, завершение пути, замыкание петли»[375]. Разве эта идея сна и пробуждения не была предложена уже в словах, которые, согласно манифесту Fama Fraternitatis, появились на двери гробницы Христиана Розенкрейца: «Я откроюсь через 120 лет»?

Хартия, предоставленная Великой ложе Дании в 1920 г., архив АМОРК

Рассказав об истоках Античного Мистического Ордена Розы и Креста, перейдем теперь к некоторым важным событиям его истории, особенно к тем, которые иллюстрируют его отношения с другими посвященческими организациями.

Первые годы АМОРК отмечены не только энтузиазмом, присущим началу любого большого проекта, но и сложностями в его реализации. Ситуацию осложняет переживаемый США экономический спад. В апреле 1917 г. страна вступила в Первую мировую войну. Стоявший в это время в порту Нью-Йорка немецкий трансатлантический лайнер американские военные реквизируют в качестве военного трофея. Название этого корабля общества «Гамбург – «Америка лайн» – «Император» стало причиной необоснованных подозрений американской администрации в адрес АМОРК. Ретивые агенты вообразили, что орден как-то связан с Германией, поскольку глава ордена носит титул императора! Из-за этой чудовищной ошибки в штаб-квартире организации были проведены обыски. Очень быстро администрация осознала необоснованность этих подозрений, однако в результате обысков оказались утерянными некоторые важные документы, в том числе документ, подтверждающий, что Харви Спенсер Льюис получил в Тулузе полномочия на учреждение ордена Розы и Креста в США. Этот документ французские розенкрейцеры направили секретарю ордена Тору Киималехто в октябре 1916 г.

Вскоре, в 1918 г., АМОРК сталкивается с новым испытанием: из-за недобросовестности казначея страдает финансовое положение ордена. Однако, несмотря на все трудности, орден продолжает работать и принимает в свои ряды увеличивающийся поток желающих вступить в него мужчин и женщин. В мае 1919 г. благодаря помощи промышленника и члена АМОРК Уильяма Риснера штаб-квартира организации переезжает из Нью-Йорка в Сан-Франциско.

Судя по статьям, которые Харви Спенсер Льюис публиковал в те годы, он переживал период уныния и даже подумывал оставить управление орденом. Его сомнения продлились недолго, существенное расширение ордена вернуло ему энтузиазм. Филиальные структуры АМОРК начинают открываться по всему миру. В сентябре 1920 г. Дания получает хартию о создании Великой ложи под руководством Свейна Турнинга (1894–1952). Первая встреча розенкрейцеров в этой стране состоялась в сентябре 1920 г. в Храме на улице Мариендалсвей во Фредериксберге (район Копенгагена). В 1921 г. в Индии создается Индийская академия наук, и вслед за этим Индия открывает себя для розенкрейцерство, индийское отделение АМОРК возглавляет К. Т. Рамасами. АМОРК также обосновывается в Мексике и на Яве и открывает секретариат в Англии. В мае 1921 г. в журнале «Мистический треугольник» появляется статья о том, что проживающие в Париже члены ордена просят создать ложу, которая могла бы принимать находящихся во Франции американских розенкрейцеров. К 1922 г. АМОРК утвердился в Китае и России благодаря голландскому члену ордена М. Принцу-Виссеру, который работал в штаб-квартире ордена в США, а затем поселился в Харбине, Маньчжурия[376]. В то же время в орден вступил и сын императора, Ральф Максвелл Льюис.

Джон Яркер (1833–1913)

Теодор Ройсс (1885–1923)

Теодор Ройсс и ОТО

Харви Спенсер Льюис знал, что деятельность розенкрейцеров в Европе сведена на нет Первой мировой войной. Однако он предполагал, что многие члены ордена пережили конфликт, поэтому он старался восстановить единство розенкрейцеров. В 1920 г. он узнал, что в июле в Цюрихе состоялся конгресс, на который собрались представители нескольких посвященческих движений, чтобы претворить в жизнь выдвинутую Папюсом в 1908 г. идею и объединить разные традиционные ордена в единой международной федерации. Получив от Мэтью МакБлейна Томсона, масона из Солт-Лейк-Сити, адрес организатора конгресса Теодора Ройсса[377], Харви Спенсер Льюис 28 декабря 1920 г. написал ему письмо с просьбой прислать отчет о собрании. Теодор Ройсс (1855–1923) ответил ему шесть месяцев спустя, 19 июня 1921 г. В этом письме он сообщил, что покинул Цюрихский конгресс, потому что Мэтью МакБлейн Томсон свел работу конгресса к единственной цели – получению прибыли[378].

Преемник Джона Яркера в Уставе Мемфис-Мицраим и Древнем и принятом шотландском уставе, а также лидер ордена храма Востока (Ordo Templi Orientis, OTO), Теодор Ройсс пытался реорганизовать международную деятельность этих трех орденов. Однако его легитимность оспаривается[379], и вполне вероятно, что после пренебрежительного отношения к нему на конгрессе в Цюрихе он видит в Харви Спенсере Льюисе новый шанс распространить свое влияние за Атлантику. Как мы показали в главе 14, Теодор Ройсс утверждал, что ОТО наследует немецким розенкрейцерам XVII в.[380] В письмах, которыми он обменивался с Харви Спенсером Льюисом, он представлялся розенкрейцером[381]. Император ничего не знал об истинной природе ОТО и, по-видимому, поверил в это, по крайней мере в первое время, поэтому согласился на сотрудничество. В самом деле, как можно усомниться в искренности того, кто представляется преемником Джона Яркера и продолжателем Папюса? Чтобы скрепить союз, Теодор Ройсс выдает Льюису хартию, присваивающую ему 33-й, 90-й и 95-й градусы обряда Мемфис-Мицраим и VII-й по обряду ОТО. Как сказано в этом документе, император становится «почетным членом нашего Суверенного Святилища для Швейцарии, Германии, Австрии и представляет наше Суверенное Святилище в качестве Свидетеля Дружбы при Верховном Совете АМОРК в Сан-Франциско (Калифорния)»[382]. На самом деле это чисто номинальная хартия, поскольку Харви Спенсер Льюис не будет посвящен ни в обряд Мемфис-Мицраим, ни в ОТО. Таким образом, функция этой хартии ограничивается назначением его послом ОТО в АМОРК, что подтверждается сопроводительной перепиской.

Рукопись, архив АМОРК

Всемирный совет АМОРК (TAWUC)

Теодор Ройсс и Харви Спенсер Льюис пытаются создать организацию, которая возглавила бы розенкрейцерство на мировом уровне. Так, в сентябре 1921 г. рождается Всемирный совет АМОРК (The Amorc World Universal Council, TAWUC). Харви Спенсер Льюис, однако, относится к Теодору Ройссу достаточно настороженно: в статьях о новом союзе, которые он публикует в журнале АМОРК, он крайне редко упоминает имя своего партнера. Более того, как показывает их переписка, он согласился сотрудничать с ним только после того, как убедился, что Теодор Ройсс порвал отношения с Алистером Кроули[383]. Опасения Харви Спенсера Льюиса подтвердились, поскольку быстро выяснилось, что их цели не совпадают. Предложение Ройсса включить в конституцию TAWUC такие цели, как «пропаганда святой гностической религии и создание отделов духовного учения, публикаций по экономической политике, социальной экономике…», беспокоят императора, он отказывается их включать. Тогда Ройсс предлагает обсудить текст конституции на съезде, который он организует в Швейцарии.

У Харви Спенсера Льюиса были подозрения относительно мотивов Ройсса, и оказалось, что эти подозрения не беспочвенны.

С этого момента планы сотрудничества между Америкой и Европой рушатся, Харви Спенсер Льюис начинает прозревать истинные намерения Ройсса. Решив, что до этого момента действовал слишком поспешно, он затягивает принятие решений. Чувствуя сопротивление собеседника, Теодор Ройсс озвучивает новые идеи и предлагает организовать туристическую поездку американских и немецких розенкрейцеров в известный с 1634 г. своими театральными представлениями «Страстей Христовых» баварский город Обераммергау. Лидер ОТО был связан с организаторами этих представлений, и присутствие императора вместе с пятьюстами членами АМОРК на майских представлениях 1922 г. было выгодно ему. Убедившись во мнении, что Ройсс видит в АМОРК главным образом источник денег, Харви Спенсер Льюис от него отдаляется: с сентября 1921 г. он не отвечает на письма Теодора Ройсса за исключением одного, последнего, письма от 20 мая 1922 г. Отношения между ними заканчиваются, не принеся каких-либо реальных плодов. Проект TAWUC остался нереализованным, однако он не раз возбуждал воображение некоторых историков, чьи труды стали источником многих недоразумений. Вскоре Теодор Ройсс перешел порог великого молчания, он отправился на «Вечный Восток» 28 октября 1923 г. в Мюнхене[384].

Розенкрейцеры во Франции

АМОРК в США активно развивается. Сын Харви Спенсера Льюиса Ральф Максвелл активно включается в деятельности ордена, в 1924 г. его избирают верховным секретарем АМОРК. С другой стороны, развитие организации становится причиной очередного переезда, теперь ее штаб-квартира располагается в Тампе, штат Флорида.

Французский пианист и дирижер Морис Жаке, масон, он познакомил Харви Спенсера Льюиса с высшим руководством французского масонства

В 1925 г. брат императора Эрл Р. Льюис, финансовый директор компании Метрополитен-опера в Нью-Йорке, знакомится с Морисом Жаке (1886–1954). Этот французский пианист, дирижер и композитор в то время жил в США со своей женой, известной арфисткой Андре Амалу-Жаке[385]. Он называл себя герцогом Миссерини и давал концерты в театре «Максим» в Нью-Йорке. Кроме того, он был масоном и интересовался розенкрейцерством[386], поэтому Эрл Р. Льюис посчитал нужным познакомить его с братом. Император назначил ему встречу во время конференции, которая проходила в Нью-Йорке в ноябре 1925 г., однако Морис Жаке сообщил, что в этот день должен давать концерт в Чикаго, но в конце письма он указал: «Я розенкрейцер»[387].

В конце концов встреча состоялась, и Морис Жаке смог высказать свое восхищение АМОРК. В 1926 г. он предложил императору свести его с высшими руководителями французского масонства. С этой целью он познакомил его с драматическим актером Андре Мопре, посвященным 33-го градуса и членом возглавляемого Фирменом Жемье капитула Стремление (L’Effort). Как мы увидим, Андре Мопре сыграет важную роль в развитии АМОРК во Франции.

Желаниям Мориса Жаке суждено вскоре сбыться, поскольку как раз в это время Харви Спенсер Льюис собирался отправиться в Европу, чтобы прояснить одно странное дело: в январе 1926 г. он получил письмо от Теодора Ройсса из Базеля, однако последний умер в 1923-м! Льюис также планировал во время этой поездки встретиться с французскими членами АМОРК, которые, несомненно, хотят развивать орден во Франции. Более того, с мая 1926 г., благодаря розенкрейцеру из Монреаля Джону П. Каллагэну, император поддерживал контакт с президентом Алхимического общества Франции Франсуа Жолливе-Кастело. С 1920 г. этот выдающийся эзотерик издает посвященный алхимии журнал «Розенкрейцер» (La Rose-Croix). В конце мая он стал почетным членом АМОРК[388].

Франсуа Жолливе-Кастело (1874–1937)

Путешествие во Францию в 1926 г

По прибытии во Францию 11 августа 1926 г. Харви Спенсер Льюис встретился с членами ордена М. Малербом и его женой, а также с Шарлем Леви, масоном, который позже стал верховным секретарем АМОРК Северной Франции. Он также вступил в контакт с Фирменом Жемье и Камилем Савуаром (1869–1951). Последний был одним из руководителей французского масонства. Великий Командор Великой коллегии ритуалов, он хотел реорганизовать работу в масонской степени розенкрейцера. Увлекающийся всем, что может объединять людей, он интересовался розенкрейцерством и проявлял особый интерес к АМОРК. После неофициального знакомства они назначили официальную встречу на сентябрь. Харви Спенсер Льюис отправляется в поездку по стране. В Тулузе он встречается с Эрнестом Дальмайраком, членом розенкрейцерского отделения ложи Энциклопедия (L’Encyclopédique)[389]. В одном из альбомов императора мы можем увидеть фотографию его дома с подписью: The R ∴ C ∴ Headquarter in Toulouse, то есть «штаб-квартира розенкрейцеров в Тулузе».

Андре Лебе и Лига Наций

Согласно отчету о поездке Харви Спенсера Льюиса, он должен был участвовать в загадочном конклаве в Тулузе[390]. Что же на самом деле происходило в этом городе? Нам трудно дать точный ответ на этот вопрос. Ему свойственно смешивать в своих записках личный мистический опыт с реальными фактами, поэтому по этим записям трудно восстановить реальный ход событий. Как бы то ни было, он мог посещать в Тулузе собрания посвященных из разных слоев общества. Однако вследствие некоего посвященческого экуменизма он порой склонен представлять розенкрейцерами и масонов, возведенных в градус розенкрейцера, и людей, просто разделяющих розенкрейцерские идеалы мира и братства. Видимо, эту запись Харви Спенсера Льюиса следует толковать именно в таком ключе. Он пишет, что многие участники конклава должны были присутствовать через неделю на открытии сессии Лиги Наций[391]. Эта всемирная организация, базирующаяся в Женеве, была основана сразу после войны 1914–1918 гг. для поддержания мира между народами и предотвращения повторения подобной катастрофы. Возможно, встреча, о которой говорит император, была предварительной сессией, проходившей в Тулузской ложе в конце августа 1926 г. накануне сессии Лиги Наций в Женеве. Среди людей, с которыми Льюис познакомился во время поездки во Францию, мы должны упомянуть Андре Лебе (1877–1938)[392], Великого оратора Великой коллегии ритуалов и одного из организаторов Лиги Наций со стороны Франции[393].

Не исключено, что помимо подготовительных встреч в Тулузе Харви Спенсер Льюис участвовал и в тех, которые были организованы в Женеве официальными лицами Лиги Наций, поскольку он ездил и в этот город. Позже в письме, адресованном американскому консулу в Женеве в ответ на критику со стороны одного из оппонентов, он уточнил, что международные конференции розенкрейцеров и масонов проходили в Женеве в 1926 г. одновременно с осенней сессией Лиги Наций и что он сам участвовал в одной из таких встреч.

Прием в ложе Великий Восток в Париже

После Тулузы, в начале сентября, Харви Спенсер Льюис отправился в Ниццу, чтобы встретиться с Андре Мопри. Последний пригласил его провести несколько дней на своей вилле Гольф-Жюан. Они обсуждают возможное сотрудничество АМОРК с Европейским обществом драматургов, которым руководит Мопри. Между ними налаживаются братские отношения, и впоследствии Андре Мопре станет легатом АМОРК во Франции.

Камиль Савуар (1869–1951)

Затем Харви Спенсер Льюис возвратился в Париж, где Камиль Савуар пригласил его принять участие в закрытой встрече в храме № 1 Великого Востока Франции, которая состоялась 20 сентября. Это церемония Великого капитула, предназначенная для работ в 18-м градусе, т. е. розенкрейцеров. Встречей руководил Великий Командор Великой коллегии Камиль Савуар. Присутствовали Великий оратор Андре Лебе, а также представляющий ложу Энциклопедия из Тулузы Эрнест Дальмайрак. Как говорится в «Бюллетене Великого Востока» (Bulletin du Grand Orient), во время встречи «Т ∴ Ill ∴ F ∴ Спенсер Льюис, 33-го градуса, Император R ∴ C ∴ Соединенных Штатов, Тампа (Флорида), был введен в Великий капитул с почестями, соответствующими его званию. Торжественно принят Великим Командором, который возвышенными словами приветствовал его, благодарил за визит и просил занять место на Востоке, где своим присутствием он почтит это важное собрание, объединившее представителей всех капитулов Федерации».

Харви Спенсер Льюис был приглашен Камилем Савуаром для участия в особой встрече, проведенной в храме Великого Востока Франции.

Начало розенкрейцерства во Франции

Прежде чем вернуться в США, Харви Спенсер Льюис провел еще несколько встреч в Европе. Чем закончилась его поездка в Базель? Он об этом не пишет, но, скорее всего, он встретился с преемниками Теодора Ройсса, поскольку в 1930 г. задуманный ими совместный проект возобновился, на этот раз с участием Генриха Тренкера. Впрочем, он снова зашел в тупик.

После возвращения в Тампу император поддерживает отношения с Камилем Савуаром, поскольку последний выразил готовность лично поддержать развитие АМОРК во Франции[394]. Однако в письме от 12 июля 1928 г. он обращает внимание на связанные с этим трудности, в том числе на свой недостаточно хороший английский язык.

Страницы письма Камиля Савуара Харви Спенсеру Льюису от 12 июля 1928 г., архив АМОРК

Харви Спенсер Льюис, похоже, не слишком благосклонно относился к идее развития розенкрейцерства внутри французского масонства. В этом Морис Жаке согласен с ним, он осуждает «европейский масонский трест», которого желает Великий Восток Франции. Даже несмотря на то, что некоторые масоны становятся членами АМОРК, первые группы розенкрейцеров во Франции создаются вне масонства. Первая увидела свет в Париже под руководством Шарля Леви, а вторую – в Ницце – создал Андре Мопре. Из этой группы выделяются два человека: доктор Клеман Лебрён (1863–1937) и доктор Ганс Грютер (1874–1953). Обоих ждет особая судьба. В ноябре 1933 г. Харви Спенсер Льюис предложил Клеману Лебрёну стать преемником скончавшегося Великого Магистра Соединенных Штатов Чарльза Даны Дина. Несмотря на свой возраст – 70 лет – Лебрён согласился покинуть Ниццу и поселился в Сан-Хосе, где занимал принятую должность до своей смерти в 1937 г. А Ганс Грютер станет Великим Магистром Франции[395]. Ему будет помогать Жанна Гедон (1884–1955), свободно говорящая по-английски жительница Кубы, она присоединилась к ордену в 1926 г. В 1930 г. она вернулась во Францию. Хотя она занимала только лишь должность секретаря, она фактически руководила всей работой АМОРК во Франции.

Развитие ордена потребовало создания Верховного международного совета, Всемирного совета, в состав которого должны были войти те, кто принимает значимые решения в разных частях света.

Николай Рерих и Всемирный Совет

В ноябре 1927 г. АМОРК переносит штаб-квартиру из Тампы, Флорида, в Сан-Хосе, Калифорния. Там закладывается Розенкрейцерский парк, архитектура построек которого вдохновлена архитектурой Древнего Египта. В 1930 г. здесь открывается Египетский музей. Входящий в Международный совет музеев (International Council of Museums, ICOM) и партнер Египетского национального музея в Каире, он принимает множество посетителей и до сих пор остается крупнейшим египетским музеем на западном побережье США. В январе 1999 г. музей организовал масштабную выставку «Женщины Нила», о которой рассказали все основные американские телеканалы.

Русский художник Николай Рерих (1874–1947)

В начале 1930-х гг. развитие АМОРК достигло такого размаха, что возникла необходимость в создании Верховного международного совета (Всемирного совета), который бы объединял руководителей отделений ордена в разных странах: Франции, Дании, Голландии, Канаде, Пуэрто-Рико, Боливии, Австралии, Швеции, Англии, Китае, Польше и других. Из членов Совета следует выделить русского художника Николая Рериха (1874–1947). Из переписки, которой Н.К. Рерих обменивался с императором между 1929 и 1940 гг., видно, что он стал членом ордена в 1929 г., примерно тогда же, когда его выдвинули на Нобелевскую премию мира[396]. Харви Спенсер Льюис сообщает, что встретил Николая Рериха на открытии Музея Рериха в Нью-Йорке 17 октября 1929 г.

Назначенный легатом, Николай Рерих должен был выполнять определенные поручения АМОРК. Так, в 1934 г., возглавляя по просьбе американского правительства экспедицию в Китай и Монголию для поиска растений, способных бороться с опустыниванием американских прерий, он остановился в Харбине, чтобы встретиться с братьями-розенкрейцерами. Его деятельность можно проследить по статьям, опубликованным с 18 по 24 ноября 1934 г. в газете «Харбинское время». Одна из них, озаглавленная «Николай Рерих – легат Великого Белого Братства – АМОРК», имела подзаголовок: «Раскрыто истинное лицо академика Н. Рериха». Фактически его обвиняли в том, что он масон, находящийся на содержании американских властей. Некоторые журналисты увидели в трех кругах, изображаемых на Знамени Мира Николая Рериха (специальный флаг, который в соответствии с Пактом Рериха предназначен для защиты объектов культурного наследия во время войн), масонский символ трех точек. Николай Рерих опубликовал в той же газете опровержение, заявив, что он розенкрейцер и что этот орден не имеет ничего общего ни с масонством, ни с политикой. Этот случай интересен постольку, поскольку неоспоримо демонстрирует, что Николай Рерих вел активную розенкрейцерскую деятельность.

Полярное братство

АМОРК развивается как самостоятельная организация не в пустоте, он поддерживает отношения с другими представителями мира эзотерики. В сентябре 1930 г. Харви Спенсер Льюис вступил в контакт с Чезаре Аккомани, он же Зам Бхотива, лидером Полярного братства. Этот странный орден, по утверждению его создателей, действовал под руководством «розенкрейцерского посвященческого центра Загадочной Азии». Его миссия – установить Полярное братство с целью подготовки пришествия Духа под знаком Розы и Креста. «Полярные» считают, что приблизились времена, когда «огненные жезлы» обрушатся на некоторые страны, и после нужно будет восстанавливать то, что разрушили жажда наживы и человеческий эгоизм[397]. Для доказательства своих утверждений они пользуются «оракулом астральной силы», который служит им для прямой связи с тем, что они представляют как эзотерический центр розенкрейцеров, расположенный в Гималаях[398]. Эту технику им предоставил в 1908 г. живший недалеко от Рима отшельник отец Жюльен. В 1929 г. послания оракула побудили Зам Бхотиву создать Полярное братство, названное так в честь священной горы, символического центра Первичной Традиции. Первые встречи состоялись на улице Ришелье, в помещении одной из парижских газет. Информация, получаемая от оракула, часто противоречива. В марте 1932 г., предприняв бесплодные изыскания в Монсегюре, обескураженный Зам Бхотива покинул это братство. Его заменил Виктор Бланшар (1884–1955), Великий магистр Синархического ордена мартинистов

Журнал Полярного братства, 1933 г.

Было ли Полярное братство серьезной организацией или нет, в любом случае, оно сыграло значительную роль в истории эзотерики, потому что его собрания посещали многие французские видные оккультисты, например, Рене Генон, Морис Магр, Жан Шабозо, Фернан Дивуар, Жан Марке-Ривьер и даже Эжен Канселье. Этот орден также станет одной из основных групп Всемирной Федерации Посвященческих орденов и Обществ (Federatio Universalis Dirigens Ordines Societatesque Initiationis, FUDOSI).

Эмиль Дантин (1884–1969)

FUDOSI

Накануне Второй мировой войны эзотерические организации становятся все менее узнаваемыми, многие оказываются слишком похожими на другие, некоторые движения в Европе и Америке позволяют себе плагиат символов, названий и ритуалов традиционных посвященческих орденов. Это вызывает беспокойство многих эзотериков, особенно в среде созданных в Бельгии Эмилем Дантином (1884–1969) розенкрейцерских движений: Вселенского ордена Розы-Креста (основан в 1923-м) и Мистического и герметистского-тетрамегистического ордена[399] (O:: H:: T:: M::, основан в 1927-м). После смерти Жозефена Пеладана в 1918 г. Эмиль Дантин объявил себя его учеником, однако он утверждал, что преемственность посвящения исходит не от Сара (сына Ра), а от «астральных» Розы и Креста. Философия, ритуалы и учения этих орденов восходят к магии Возрождения, и в этом они далеки от позиции Жозефена Пеладана, который отвергал подобную практику.

Письмо Сара Иеронимуса (Эмиля Дантина) Харви Спенсеру Льюису

Бельгийских розенкрейцеров критикуют последователи Макса Генделя, Рудольфа Штейнера и теософы. Многие из этих розенкрейцеров были мартинистами и посвященными ритуала Мемфис-Мицраим. Изначально они находились под управлением Суверенного Святилища Жана Брико, а в 1933 г. они стали независимыми, и, чувствуя, что попадают в изоляцию, они стремятся установить связи с какой-нибудь организацией международного уровня. По совету Франсуа Виттемана, который уже связывался с американскими розенкрейцерами, близкий соратник Эмиля Дантина Жан Маллинже (1904–1982) пишет 11 января 1933 г. Харви Спенсеру Льюису: «Для нас было бы большой честью стать частью выдающегося ордена розенкрейцеров, главой и руководителем которого Вы являетесь […] мы были бы очень рады возможности участвовать в деятельности АМОРК…» Из этого письма и возникнет FUDOSI. Эта организация должна была объединить посвященческие ордена и общества, чтобы защитить их от посягательств нетрадиционных организаций, в большом количестве появляющихся в это время. За время своего существования, с 1933 по 1951 г., она объединяла такие разные организации, как Античный Мистический Орден Розы и Креста, Вселенский орден Розы-Креста, Мистический и герметистский-тетрамегистический орден, Полярное братство, Синархический орден мартинистов, Традиционный орден мартинистов, Синархический союз Польши, Каббалистический орден Розы+Креста, Вселенскую гностическую церковь, Общество изучения и исследования тамплиеров, Крестоносное евангельское воинство (Militia Crucifera Evangelica), орден Лилии и Орла, орден неизвестных самаритян. Там же некоторое время был представлен масонский орден Мемфис-Мицраим[400].

Официальный символ FUDOSI, предложенный Харви Спенсером Льюисом в 1934 г., включает в себя элементы символов главных орденов, образующих Федерацию

Треугольник FUDOSI

Во главе FUDOSI, штаб-квартира которой расположилась в Брюсселе, стояли три императора: Харви Спенсера Льюис, Эмиль Дантин и Виктор Бланшар. Каждый из них представлял свое течение в розенкрейцерстве: первый – американское (Античный Мистический Орден Розы и Креста), второй – европейское (Вселенский и всеобщий орден Розы-Креста), и третий – восточное (Полярное братство). Они получили в FUDOSI имена при посвящении: Сар Олден (Х. С. Льюис), Сар Иеронимус (Э. Дантин) и Сар Йезир (В. Бланшар). Федерация провела свой первый конвент в Брюсселе в августе 1934 г. Спенсер Льюис принимал активное участие в ее работе с 1934 г. до своей смерти в 1939 г.

Несмотря на благородные идеалы, проект FUDOSI был слишком утопичен. Почти сразу несколько молодых бельгийских посвященных попытались использовать Федерацию ради влияния на эзотерическое сообщество в соответствии со своими концепциями. Важно отметить, что движение бельгийских розенкрейцеров на самом деле возглавляет не Эмиль Дантин, а Жан Маллинже, а его характер не способствует эффективной работе в организации, объединяющей ордены с различными методами и философиями. Кроме того, напряжение в Европе вот-вот готово взорваться ужасной войной. По свидетельству Ральфа Максвелла Льюиса, один из офицеров FUDOSI наотрез отказался признавать принципы демократии и настаивал, чтобы все порядки в Федерации соответствовали его личным представлениям о том, как она должна развиваться и функционировать. Хуже того, он даже выразил недовольство тем фактом, что АМОРК принимает в свои ряды чернокожих[401]. Хотя Ральф Максвелл Льюис не называет этого офицера по имени, мы можем с высокой степенью уверенности утверждать, что речь идет о Эмиле Дантине или Жане Маллинже. Действительно, опубликованные Люсьеном Сабахом документы позволяют предположить, что эти двое были закоренелыми расистами и придерживались теории «иудео-масонского заговора», которую активно эксплуатировало правительство Виши[402]. Понятно, что такая позиция сильно не нравилась остальным членам FUDOSI. Следует также отметить, что позиция Харви Спенсера Льюиса в расовом вопросе всегда была предельно четкой: для него не существовало высших или низших рас. В книге «Обители души» (1930) он пишет: «Общее происхождение всех созданий обусловливает тот факт, что все человеческие существа суть братья и сестры, происходящие от единого Творца и единой Сущности, обладающие одинаковой жизненной силой и одним и тем же сознанием, независимо от расы, вероисповедания, цвета кожи или других отличительных черт личности»[403]. В другом тексте Харви Спенсера Льюиса читаем: «Я глубоко сочувствую представителям расы, которую мы называем “черной”, из-за всех тех страданий, которые им пришлось вытерпеть точно так же, как евреи в первые дни христианской эры страдали от потери своей страны, своего имущества и своего положения из-за предрассудков, нетерпимости и непонимания»[404]. Конечно же, большинство сотрудников FUDOSI были порядочными людьми, чьими идеалами были братство и духовность и которые разделяли терпимость и гуманизм Харви Спенсера Льюиса. С другой стороны, авангардный и новаторский менталитет американцев порой шокировал закосневших в своих традициях европейцев.

Харви Спенсер Льюис (1883–1939)

Прерванная Второй мировой войной 1939–1945 гг. работа FUDOSI возобновилась лишь в 1946 г. В последних собраниях Федерации, несмотря на скрытое противодействие Жана Маллинже[405], АМОРК представлял Ральф Максвелл Льюис: его отец покинул этот мир 2 августа 1939 г. Однако мир изменился. Составлявшие FUDOSI ордена были наконец официально признаны, и это защитило их от рисков плагиата, у Федерации больше не было оснований для существования. 14 августа 1951 г. члены FUDOSI решили прекратить ее деятельность.

С кончиной Харви Спенсера Льюиса переворачивается страница в истории розенкрейцерства. Он сыграл важнейшую роль в основании АМОРК, а влияние, которое он оказал на мир эзотерики, трудно переоценить. Это был многогранный человек. Он создал первый планетарий и первый египетский музей на западном побережье США. Несколькими годами ранее он основал одну из первых частных радиостанций в Нью-Йорке, которая отводила эфирное время под культурные и философские программы. Кроме того, он был художником и писал полные сложного символизма картины на эзотерические темы, некоторые из которых приобрели национальную известность. Он также был членом многочисленных благотворительных обществ и ассоциаций, знавшие его говорили, что его главным качеством был гуманизм. Как все необыкновенные люди, он, разумеется, часто становился объектом критики и клеветы[406]. Он работал на благо розенкрейцерства с пылом и убежденностью, и его вклад в розенкрейцерское наследие по-настоящему велик.

Ральф Максвелл Льюис (1904–1987)

После Второй мировой войны новый император АМОРК Ральф Максвелл Льюис (1904–1987) реорганизует деятельность ордена. Под его руководством в большинстве стран мира создаются ложи и великие ложи. В соответствии с пожеланиями Харви Спенсера Льюиса он продолжил доработку предназначенных для членов ордена монографий. Он написал множество статей по эзотерике и философии, а также несколько книг, в том числе «Внутреннее святилище» (1948) и «Очерк современной мистики» (1962). За время руководства орденом он путешествовал по всему миру, встречался с членами ордена и его лидерами, особенно этому способствовали розенкрейцерские конвенты. 12 января 1987 г. он покинул этот мир, проработав 48 лет на службе Розы и Креста. Его будут помнить как человека высокой культуры, вдохновенного философа и великого гуманиста[407].

После смерти Ральфа Максвелла Льюиса на должность императора 23 января 1987 г. был избран Гэри Стюарт. К сожалению, он совершал грубые ошибки и не оправдал тем самым возложенных на него надежд. 12 апреля 1990 г. он был отстранен от должности решением Великих Магистров. На его место единогласно избрали Кристиана Бернара, на тот момент Великого Магистра, в ведении которого находились франкоязычные страны. Проработав на этом посту более 20 лет, он свое время и опыт посвящает ордену[408]. Под его руководством международная деятельность АМОРК расширилась, а учение ордена регулярно обновляется в соответствии с правилом, согласно которому оно должно отражать новые достижения науки и изменения в общественной жизни.

Император Кристиан Бернар

Учение АМОРК

Что касается учения АМОРК, то, не вдаваясь в подробности, излишние в книге, которая посвящена истории розенкрейцерства, скажем, что оно представлено в серии регулярно присылаемых членам ордена небольших монографий, разделенных на 12 ступеней в соответствии со структурой ордена. Они затрагивают темы Первичной Традиции, происхождения Вселенной, природы времени и пространства, законов материи, жизни и сознания, природы человеческой души и ее духовной эволюции, тайны смерти, загробной жизни и реинкарнации, традиционной символики, науки чисел и т. д. Эти темы дополняются практическими опытами, помогающими освоить основополагающие мистические техники, такие как ментальное творчество, медитация, молитва, духовная алхимия и т. д.

АМОРК выступает за свободу совести, поэтому его учение не носит догматического характера. Оно предлагается членам ордена как основа для размышлений и медитаций. Цель монографий, таким образом, – передать ученикам традиционные знания, одновременно способствуя их духовному развитию. В этом отношении конечной целью пути посвящения является достижение состояния Розы и Креста. Здесь важно уточнить, что термины «розенкрейцер» и «Роза и Крест» имеют в АМОРК разный смысл. Первый обозначает человека, изучающего учение и философию ордена, а второй относится к тому, кто по окончании такого изучения достиг совершенства, то есть мудрости в суждениях и поведении. Именно к такому состоянию мудрости стремится каждый розенкрейцер.

Розенкрейцерская ложа в Париже

Наряду с монографиями каждый член АМОРК может участвовать в устном обучении, доступ к которому можно получить посещая ложи. Хотя их посещение не является обязательным, оно является полезным дополнением к розенкрейцерскому обучению, поскольку ложи уделяют большое внимание ритуальному аспекту розенкрейцерства и служат местом коллективной работы. Отметим также, что именно в ложах проводится традиционное по форме посвящение в АМОРК. Можно сказать, что это посвящение завершает дорогу к розенкрейцерству.

Международный университет Розы и Креста, Розенкрейцерский парк, Сан-Хосе, Калифорния

С начала XX в. в АМОРК действует университет, известный как Международный университет Розы и Креста (Université Rose-Croix Internationale, URCI). В этом университете работают по преимуществу розенкрейцеры, специализирующиеся в разных областях знания. Он служит базой для исследований в астрономии, экологии, египтологии, информатике, медицине, музыке, психологии, физике, истории и практике эзотерических традиций. Как правило, результаты этих исследований публикуются только среди членов ордена, но URCI проводит также конференции и семинары, открытые для общественности. Кроме того, URCI издает книги.

АМОРК в мире

В настоящее время АМОРК – всемирная организация, насчитывающая около 20 юрисдикций, обычно называемых великими ложами. Многие из них выходят за государственные границы и включают несколько стран, в которых говорят на одном языке. Все они являются частью коллективного образования, по традиции именуемого Верховной Великой Ложей.

Орденом управляет Верховный совет, в который входят император и великие магистры всех юрисдикций, каждый из которых избирается на свою должность на пять лет с правом переизбрания. Этот Совет регулярно собирается для решения вопросов, связанных с деятельностью ордена как на уровне каждой юрисдикции, так и на глобальном уровне. Все великие магистры пользуются одинаковыми правами, и ни одна великая ложа не имеет никакого преимущества над другими.

Современные розенкрейцерские тексты

Верный своему девизу «Самая широкая терпимость при самой строгой независимости», АМОРК независим от любой религии и любой политической системы. Тем не менее орден интересуется эволюцией мира. Именно поэтому он выразил свою позицию по поводу состояния человечества, выпустив манифест «Позиция Братства Розы и Креста» (Positio Fraternitatis Rosæ Crucis). Текст этого манифеста, датированного 20 марта 2001 г., обнародовал Кристиан Бернар 4 августа 2001 г. во время всемирного конвента, проходившего в шведском Гётеборге. Этот Манифест настолько важен для розенкрейцерства, что он был опубликован на 20 языках. В то время как три розенкрейцерских манифеста XVII в. были ориентированы в основном на интеллектуальную, политическую и религиозную элиту, «Позиция» предназначена для широкой аудитории. Он обращается ко всем людям мира, задающимся вопросами о смысле человеческого предназначения и о будущем человечества.

В прологе авторы Манифеста объясняют причины, побудившие орден к его публикации: «История повторяется, как повторяются и отдельные исторические события, приобретающие раз от разу все больший размах. И ныне, спустя почти 400 лет после публикации первых трех манифестов, мы констатируем, что весь мир, и в особенности Европа, переживает беспрецедентный экзистенциальный кризис, затронувший все стороны человеческого бытия: политическую, экономическую, научную, технологическую, религиозную, нравственную, художественную и т. д. К тому же наша планета – та среда, в которой мы живем и эволюционируем, – находится под серьезной угрозой, и потому бесспорно значение сравнительно недавно возникшей науки – экологии. Очевидно, что нынешнее Человечество нездорово. Вот почему, верные нашей Традиции и нашему Идеалу, мы, современные розенкрейцеры, сочли необходимым заявить об этом в данном Манифесте».

Хотя этот Манифест освещает важнейшие проблемы, стоящие перед человечеством на заре третьего тысячелетия, он никоим образом не является эсхатологическим и не носит апокалиптического характера. Он представляет собой обзор ситуации в мире и выявляет факторы, которые, с точки зрения розенкрейцеров, угрожают человечеству в среднесрочной перспективе. По мнению авторов Манифеста, кризис, с которым столкнулось человечество, обусловлен доминированием в современных обществах индивидуализма и материализма. Поэтому «Позиция» призывает в первую очередь к гуманизму и духовности. Вместе с тем Манифест настаивает на необходимости индивидуального и коллективного возрождения всех людей: «В этот поворотный момент истории духовное Возрождение человечества видится нам как нельзя более реальным, благодаря возросшему взаимопониманию между людьми, международным связям, взаимопроникновению культур, информационной глобализации, а также междисциплинарным связям между различными областями знания. Но это духовное Возрождение (как отдельных личностей, так и людских сообществ) возможно лишь при соблюдении принципа философского плюрализма и его неизбежного следствия – терпимости».

«Позиция Братства Розы и Креста» (Positio Fraternitatis) – призыв к гуманизму и духовности

Среди высказанных в «Позиции» ключевых идей следует отметить однозначное осуждение тоталитарных идеологий, жертвами которых становились в том числе и розенкрейцеры, и идеологий, основанных на принципе единомыслия политических систем. По мнению розенкрейцеров, демократия является лучшей формой правления, при этом «в идеале каждое из государств должно было бы сформировать правительство из лиц, наиболее компетентных в деле государственного управления, вне зависимости от их политических пристрастий». «Позиция» проникнута духом присущего розенкрейцерам гуманизма: «Мы также полагаем, что каждый человек представляет собой элементарную частицу единого целого – всего Человечества. Поэтому Гуманизм в нашем понимании – это убеждение, что все люди должны иметь равные права, пользоваться равным уважением и свободой, вне зависимости от того, в какой стране они родились или живут».

Обращаясь к области духовности, АМОРК в «Позиции» задается вопросом о будущем великих религий и предполагает в будущем возможность появления единой всемирной религии. Что же касается розенкрейцерского понимания духовности, то в «Позиции» она определяется следующим образом: «Наше понимание Духовности основывается, во-первых, на убеждении, что Бог существует как Абсолютный Разум, сотворивший Вселенную и все в ней находящееся, и, во-вторых, на уверенности, что душа Человека является Божественной эманацией. Мы считаем также, что Бог проявляет себя во всем Творении посредством законов, которые Человек обязан познавать, понимать и соблюдать ради собственного блага». Конечно, этот спиритуалистический гуманизм может показаться утопическим, однако АМОРК считает его жизнеспособным, апеллируя, в частности, к тому, что Платон в «Государстве» называл утопию идеальной формой общества. Поэтому закономерно, что завершает «Позицию» короткий текст «Розенкрейцерская утопия», который поставлен под покровительство «Бога всех людей, Бога всей жизни».

«Позиция Братства Розы и Креста» продолжает ряд манифестов, опубликованных в XVII в. Можно даже сказать, что продолжает их за пределами времени и пространства. Сейчас «Позиция» является неотъемлемой частью розенкрейцерской Традиции и представляет собой мост между розенкрейцерами прошлого и настоящего. С момента публикации этот Манифест стал также предметом обсуждения, особенно историков эзотерики. В частности, Ролан Эдигоффер и Антуан Февр писали о нем: «Он, несомненно, останется знаковым документом в истории розенкрейцерства».

В годы, последовавшие за публикацией Positio Fraternitatis, АМОРК продолжает содействовать эволюции сознания человечества, в первую очередь публикуя предназначенные для широкой публики тексты. Так, 21 сентября 2005 г. была опубликована «Розенкрейцерская декларация обязанностей человека». Важно отметить, что этот текст опубликовали многие газеты и журналы. Суть этого документа сформулирована в его преамбуле:

«На заре XXI в. мы констатируем, что в странах, где демократия установилась уже давно, права граждан превалируют над их обязанностями, и равновесие между правами и обязанностями, если еще не нарушено, то уже находится под угрозой. Опасаясь, что такая потеря равновесия в этих странах может усугубляться и привести к регрессу человека, мы предлагаем эту Декларацию обязанностей Человека вниманию всех разделяющих нашу обеспокоенность».

В октябре 2008 г. АМОРК обратился с открытым письмом к «Гражданам мира», в котором, в частности, говорилось: «По причине связанности мира ни одна страна, какой бы могущественной она ни была, не может сегодня процветать, не принимая во внимание развития других, самых малых и самых слабых. Мир стал как бы одним народом, чему каждый должен радоваться, а судьбы всех людей стали связанными. Понятие “Граждане мира” – это не умопостроение, а реальность, которую нужно учитывать ради блага всех и каждого». В 2012 г. орден опубликовал «Розенкрейцерский призыв к духовной экологии», его зачитал в присутствии многочисленных гражданских, политических и религиозных деятелей в Федеральном Сенате Бразилии во время слушаний 22–26 апреля 2012 г. император АМОРК Кристиан Бернар. В этом тексте особо подчеркивается тот факт, что «существование нашей планеты не является результатом случайности или стечения обстоятельств, а представляет собой часть Плана, задуманного и реализованного Космическим Сознанием, которое мы называем Богом», а также что «Земля – не только планета, которая позволяет людям жить; это также среда, в которой их души могут воплотиться для осуществления своей духовной эволюции».

Кристиан Бернар на заседании Федерального Сената Бразилии, апрель 2012 г.

В честь 400-летия публикации Fama Fraternitatis в 2014 г. АМОРК опубликовал еще один манифест: «Призыв Братства Розы и Креста» (Appellatio Fraternitatis Rosæ Crucis). Он продолжает опубликованную в 2001 г. «Позицию братства» и говорит о необходимости придать человечеству спиритуалистическую, гуманистическую и экологическую ориентацию, «чтобы человечество возродилось во всех аспектах и познало счастье, к которому оно устремлено». Текст этого Манифеста разделен на три части: «Призыв к духовности», «Призыв к гуманизму» и «Призыв к экологии». В заключительной части Манифеста читаем: «Но если бы нужно было определить приоритеты, то на первом месте была бы экология. Если бы человечеству удалось на долгий срок решить экономические и социальные проблемы, стоящие перед ним, и если бы параллельно с этим на Земле стало невозможно жить подавляющему большинству ее обитателей, то какой бы в этом был смысл и какая радость?» Очевидно, это говорит о том значении, которое лидеры АМОРК придают уважению к природе и к традиционной триаде «Бог – Природа – Человек». В 2016 г. АМОРК опубликовал третий Манифест: «Новая Химическая свадьба Христиана Розенкрейца». Эта публикация также была юбилейной, она напоминает о публикации в 1616 г. «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца». Этот манифест написан в стиле, сильно отличающемся от «Позиции» и «Призыва», он имеет алхимический подтекст. В основе этого Манифеста лежит рассказ о сне, который как бы воплотившийся в современном Париже Христиан Розенкрейц мог увидеть в ночь на 20 марта 2015 г.: «После того, как я лег спать, и уже после времени, посвященного размышлениям о прошедшем дне, который, как мне казалось, был конструктивным, я заснул. И в глубоком сне я внезапно увидел себя внутри стеклянного яйца высотой примерно в три метра и с толщиной стенок в несколько сантиметров. Совершенно прозрачное и симметричное, это яйцо было очень красивым и совершенным по форме. Я находился в его центре как бы в состоянии левитации, в вертикальном положении, и чувствовал себя прекрасно».

Проходя через семь последовательных стадий, каждая из которых находится под покровительством одной из семи традиционных планет, Христиан Розенкрейц делится с читателями «идиллическими видениями» будущего человечества: «Кто никогда не мечтал о мире, если не совершенном, то хотя бы о лучшем, где всем хорошо живется, вне зависимости от страны проживания? Если мы действительно этого хотим, этот сон может стать реальностью». Стоит упомянуть, что во время международной междисциплинарной конференции «Алхимический роман в Страсбурге», состоявшейся в октябре 2016 г. в Страсбурге и организованной Страсбургским университетом, Практической школой высших исследований (École pratique des hautes études, EPHE), Межуниверситетским центром изучения наук о человеке – Эльзас (Maison interuniversitaire des sciences de l’Homme – Alsace, MISHA), говорилось об опубликованной АМОРК «Новой химической свадьбе» и о том интересе, который представляет этот Манифест для современной истории розенкрейцерства.

Новая Химическая свадьба Христиана Розенкрейца 1616–2016

АМОРК, его члены и руководители его филиальных структур стремятся не отставать от прогресса, поэтому орден широко представлен в интернете. Кроме сайтов каждой Великой Ложи, в сети можно найти документальные фильмы и разнообразные видео, предназначенные для подробного ознакомления публики с розенкрейцерством и розенкрейцерской философией, а также осуждающие преобладающие в современном обществе материализм и индивидуализм.

На протяжении последних ста лет АМОРК остается верным своим традициям, своей истории и своему стремлению развиваться вместе с обществом и отвечать на актуальные запросы людей. В начале истории АМОРК Харви Спенсер Льюис, его основатель, совершил настоящую революцию, изложив розенкрейцерское учение в форме рассылаемых членам ордена монографий, сегодня желающие могут получить доступ к нему через интернет. Как уже было сказано, содержание этого учения регулярно пересматривается и обогащается, в частности, благодаря работе Международного университета Розы и Креста. Несомненно, именно этот динамизм объясняет, почему АМОРК остается самой активной розенкрейцерской организацией в мире.

Официальный символ ордена, на нем приводится название на латыни. Крест символизирует физическое тело человека, а роза – душу в ее развитии

Итак, пройдя тропой Гермеса Трисмегиста и Христиана Розенкрейца, в завершение этой книги мы должны признать, что она не является исчерпывающим исследованием розенкрейцерства. Этой книгой мы хотели показать место розенкрейцерства в истории эзотерики. Пройдя путь от Древнего Египта до наших дней, мы увидели, как развивался западный эзотеризм на протяжении веков. Мы заметили, что в большинстве эпох Египет воспринимался как исторический или мифический центр таинственной Первичной Традиции, передаваемой посвященными из поколения в поколение.

Мы рассмотрели историю возникновения и развития одной из важнейших современных розенкрейцерских организаций – Античного Мистического Ордена Розы и Креста. Мы не стремились охватить всю историю этого ордена, мы изложили только ее основные этапы. На протяжении ста лет существования АМОРК сумел сохранить пламя розенкрейцерства живым, адаптировав его к современности в отказавшемся от оккультизма в пользу личного духовного развития человека учении этого ордена.

Мы видели, что многие люди на протяжении веков трудились ради установления розенкрейцерства. Пытаясь сочетать браком Розу и Крест, некоторые поранились о защищающие цветок души шипы, потому что все люди, о которых мы говорили, были не мифическими мудрецами, а такими же мужчинами и женщинами, как и все мы, со своими положительными качествами и недостатками. Однако каждый из них внес вклад в возвышение человечества, побуждая своих современников заглянуть за пределы видимого мира, чтобы попытаться прикоснуться к Божественному. В этом смысле вопросы о тайнах Розы и Креста, которыми они задавались, то есть вопросы о причинах существования человека и творения, остаются актуальными и для нас.

В таблице собраны наиболее важные даты в истории западного эзотеризма, а также даты возникновения движений, справедливо или ошибочно утверждавших свою связь с розенкрейцерством.

Для удобства читателя мы разделили библиографию по темам. Эта библиография не претендует на исчерпывающий характер, она предназначена для тех, кто хочет расширить свои знания. Чтобы не утяжелять библиографию, мы не включили в нее специальные эзотерические тексты – читатель найдет ссылки на них в тексте настоящей книги, – а ограничились исследовательскими работами. За исключением нескольких работ, мы отдавали предпочтение книгам на французском языке. В это издание мы включили русские переводы указанных книг.

Генон Р. Заметки о посвящении: смысл, цели, перспективы / Пер. с фр.: Т. Б. Любимова. М.: Беловодье, 2010.

Торндайк Л. История магии и экспериментальной науки и их связь с христианской мыслью. В 2-х кн. М.: Касталия, 2018.

Февр А. Западный эзотеризм. Краткая история / Пер. с фр. Петра Окорокова. М.: Клуб Касталия, 2018.

Corsetti J.-P. Histoire de l’ésotérisme et des sciences occultes. Paris: Larousse, 1992. 343 p.

Faivre A. Accès de l’ésotérisme occidental. Paris: Gallimard, 1986; réédition en 2 vol.: 1996. Vol. I. 377 p.; Vol. II. 437 p. (Access to Western Esotericism, Albany, State University of New York Press, 1994).

– L’Ésotérisme. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1992. 124 p.; rééd.: 1994.

Godwin J. The Theosophical Enlightenment. Albany: State University of New York Press, 1994. 448 p., ill.

Guénon R. Aperçus sur l’initiation. Paris: Éditions traditionnelles, 1986. 303 p.

Hornung É. L’Égypte ésotérique, le savoir occulte des Égyptiens et son influence en Occident. Monaco: Éditions du Rocher, 2002. 274 p. (Das esoterische Ægyptens. Munich, 1999).

Lenglet du Fresnoy. Histoire de la philosophie hermétique. Paris, 1742.

Riffard P. Dictionnaire de l’ésotérisme. Paris: Payot, 1983. 387 p., ill.

– L’Ésotérisme: Qu’est-ce que l’ésotérisme? Anthologie de l’ésotérisme occidental. Paris: Robert Laffont, coll. Bouquins, 1990. 1016 p.

– L’Occultisme: textes et recherches. Paris: Librairie Larousse, coll. Idéologies et Sociétés, 1981. 191 p., ill.

Servier J. (publié sous la direction de). Dictionnaire critique de l’ésotérisme. Paris: PUF, 1998. 1449 p.

Thorndike L. A History of Magic and the Experimental Science. New York: Colombia, University Press, 1984 (1re éd.: 1923–1958). 8 vol.: Vol. I, 835 p., Vol. II, 1036 p., Vol. III, 827 p., Vol. IV, 767 p., Vol. V, 695 p., Vol. VI, 766 p., Vol. VII, 695 p., Vol. VIII, 808 p.

Caillet A.-L. Manuel bibliographique des sciences psychiques ou occultes. Paris: Dorbon, 1912. 3 vol.: Vol. I, «A à D», 531 p., Vol. II, «E à L», 533 p., Vol. III, «M à Z», 766 p.

Герметический венок из роз / Пер. с нем. К.: Пор-Рояль, 2008.

Элиаде М. Азиатская алхимия. Сборник эссе / Пер. с. рум., фр., англ. М.: Янус-К, 1998.

Юнг К.Г. Психология и алхимия / Пер. с англ. С. Удовика. М.: АСТ, 2008.

Alchimie (collectif). Paris: Albin Michel, coll. Cahiers de l’hermétisme, 1978. 221 p., ill.; rééd.: 1995.

Alchimie. Textes alchimiques allemands, traduits et présentés par Bernard Gorceix. Paris: Fayard, coll. L’Espace intérieur, 1980. 238 p.

Alchimie et philosophie à la Renaissance, actes du colloque de Tours (4–7 décembre 1991) / Sous la direction de Jean Margolin et Sylvain Matton. Paris: Vrin, 1993. 478 p.

Alleau R. Aspects de l’alchimie traditionnelle. Paris: Éditions de Minuit, 1970. 238 p. (1re éd.: 1953).

Aspects de la tradition alchimique au XVIIe siècle, actes du colloque international de l’université de Reims-Champagne-Ardennes (28–29 novembre 1996) / Sous la direction de Frank Greiner. Revue Chrysopoeia. Paris, Archè, 1998.

Berthelot M. Collection des anciens alchimistes grecs. Paris: Steinheil, 1887–1888. 3 vol.: Vol. I, 268 p., Vol. II, 242 p., Vol. III, 429 p., ill.

– Introduction à la chimie des anciens du Moyen Âge. Paris: Librairie des sciences et des arts, 1893. 3 vol.: Vol. I, Essai sur la transmission de la science antique au Moyen Âge, 453 p., Vol. II, L’alchimie syriaque, 408 p., Vol. III, L’alchimie arabe, 255 p.

– Les Origines de l’alchimie. Paris: Librairie des sciences et des arts, 1938. 445 p.

Bonardel F. Philosopher par le feu, anthologie de textes alchimiques occidentaux. Paris: Le Seuil, 1995. 471 p.

– Philosophie de l’alchimie: grand oeuvre et modernité. Paris: PUF, 1993. 706 p.

Dobbs B.J. T. Les Fondements de l’alchimie de Newton, introduction de Sévrin Batfroi. Paris: Trédaniel, 1981. 303 p., ill., (The Foundations of Newton’s Alchemy or the Hunting of the Greene Lyon. Cambridge, 1975).

Duveen D.I. Bibliotheca Alchemica et Chemica: An Annotated Catalogue of Printed Books on Alchemy, Chemistry and Cognate Subjects in the Library of Denis I. Duveen. Londres: E. Weil, 1949. 699 p., ill.; rééd.: Utrecht: H.E.S. Publishers, 1986.

Eliade M. Forgerons et alchimistes. Paris: Flammarion, 1977. 188 p. (1re éd.: 1956).

Faivre A. Toison et alchimie. Paris: Archè, 1990. 174 p., ill.

Ferguson J. Bibliotheca Chemica. A Bibliography of Books on Alchemy, Chemistry, and Pharmaceutics. Londres: Academic and Bibliographic Publications, 1954. 2 vol.: Vol. I, 487 p., Vol. II, 798 p., fac-similé: Londres: Starker Brothers, s.d. (1re éd.: 1906).

Garcia-Font J. Histoire de l’alchimie en Espagne / Traduit par Vieillard-Baron. Paris: Dervy, 1980. 369 p.

Gorceix B. Alchimie. Paris: Fayard, 1980. 238 p.

Halleux R. La Réception de l’alchimie arabe en Occident // Histoire des sciences arabes. T. III. Paris: Le Seuil, 1998.

– Les Textes alchimiques. Turnhout (Belgique): Brépols, coll. Typologie des sources du Moyen Âge occidental. No. 32. 1979. 153 p.

Hermès Trismégiste. La Table d’Émeraude / Préface de Didier Khan. Paris: Les Belles Lettres, 1995. 136 p., ill.

Histoire des sciences arabes, sous la direction de Rashed Roshdi. Paris: Le Seuil, 1998. 2 vol.: Vol. I, 376 p., Vol. II, 422 p.

Hudry F. De Secretis Nature du PS. – Apollonius de Tyane, traduction latine par Hugues de Santala du Kitab Sirr Al-Haliqa // Revue Chrysopoeia. Paris: Archè, 1997–1999.

Joly B. Rationalité de l’alchimie au XVIIe siècle. Paris: Vrin, 1992. 408 p.

Jung C.G. Psychologie et alchimie. Paris: Buchet / Chastel, 1970. 705 p., ill.

Kahn D. Hermès Trismégiste. La “Table d’Émeraude” et sa tradition alchimique. Paris: Les Belles Lettres, coll. Aux sources de la Tradition, 1994. 137 p., ill.

Lory P. Alchimie et mystique en terre d’islam. Lagrasse: Verdier, coll. Islam Sindbad, 1989. 184 p.

Perifano A. L’Alchimie à la cour de Côme Ier de Médicis, savoirs, culture et politique. Paris: Honoré Champion, 1997.

Pritchard A. Alchemy. A Bibliography of English Language Writings. Londres: Routledge et Kegan Paul, 1980. 439 p.

Roob A. Alchimie et mystique, le musée hermétique. Köln, Lisboa, London, New York et Paris: Taschen, 1997. 711 p., ill.

Rossi P. Francis Bacon: from magic to science. Londres: Routledge et Kegan Paul, 1968. 280 p.

Ruska J. Tabula Smaragdina. Ein Beitrag zur Geschichte der hermetischen Literatur. Heidelberg: C. Winter, 1926 (Heidelberger Akten der Von-Portheim-Stiftung, 16). 248 p.

Van Lennep J. Alchimie, contribution à l’histoire de l’art alchimique. Crédit commercial de Belgique; distribution: Dervy-Livres, 1985. 502 p., ill.

Гётшель Р. Каббала / Пер. с фр. Н. Ю. Лебедевой. М.: АСТ, 2009.

Шолем Г. Основные течения в еврейской мистике. М., Иерусалим: Мосты культуры, Гешарим, 2004.

Faivre A., Barbault A. Astrologie. Paris: Albin Michel, coll. Cahiers de l’Hermétisme, 1985. 314 p., ill.

Bottero J. L’astrologie mésopotamienne: l’astrologie dans son plus vieil état // Les astres. Les astres et les mythes. La description du ciel, actes du colloque international de Montpellier (23–25 mars 1995) / Sous la direction de Béatrice Bakhouche, Alain Moreau et Jean-Claude Turpin. Montpellier, 1996. 2 vol.: Vol. I. P. 159–182.

Casaril G. Rabbi Siméon Bar Jochai et la Cabbale. Paris: Le Seuil, coll. Maîtres spirituels, 1961. 187 p., ill.

Dreveillon H. Lire et écrire l’avenir: l’astrologie dans la France du Grand Siècle (1610–1715). Paris: Champvallon, 1996. 282 p.

Goetschel R. La Kabbale. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1985. 126 p.

Halbraonn J. Le Monde juif et l’astrologie, histoire d’un vieux couple, suivi d’un essai de Paul Fenton / Préface de Juan Vernet. Milan: Archè, 1985. 433 p., ill. (1re éd.: 1979).

Hayoun M.-R. Le Zohar aux origines de la mystique juive. Paris: Noesis, 1999. 406 p.

Hutin S. Histoire de l’astrologie. Paris: Marabout, 1970. 189 p., ill.

Idel M. Cabale, nouvelles perspectives / Traduit par Charles Mopsich. Paris: Éditions du Cerf, 1998. 553 p. (Cabala. New Haven et Londres: New Perspectives, 1988).

– L’Expérience mystique d’Abraham Abulafia. Paris: Éditions du Cerf, 1998. 238 p. (The Mystical Experience of Abraham Abulafia. Albany: State University of New York Press, 1988).

Kabbalistes chrétiens (collectif). Paris: Albin Michel, coll. Cahiers de l’Hermétisme, 1979. 314 p., ill.

Scholem G. Les Grands Courants de la mystique juive. Paris: Payot, 1960 et 1983. 432 p. (Major Trends in Jewish Mysticism. New York, 1961).

– La Kabbale et sa symbolique. Paris: Payot, 1989. 223 p.

Secret F. Les Kabbalistes chrétiens de la Renaissance. Paris: Arma Artis et Milan: Archè, 1985. 395 p., ill.; rééd. augmentée (1re éd.: Paris: Dunod, 1964).

Zambelli P. The Speculum Astronomiæ and its Enigma: Astrology, Theology and Science in Albertus Magnus and his Contemporaries. Dordrecht-Boston-London, 1992. 352 p.

– Teorie su astrologia, magia e alchimia (1348–1586) nelle interpretazioni recenti // Rinascimento. IIs. 27. 1987. P. 95–119.

Агриппа Неттесгеймский, Г. К. Магия Арбателя. Книга Магических Гримуаров / Пер. с фр. А. В. Трояновского, пер. с англ. И. В. Харуна; под ред. И. В. Харуна; сост. А. Г. Москвичева. Нижний Новгород: Изд. А. Г. Москвичев, 2013.

– Оккультная философия. М.: Изд-во ассоц. духов. единения «Золотой век», Б. г. (1993).

Годвин Д. Афанасий Кирхер. Театр Мира. Его жизнь, работа и поиск вселенского знания. В 2 т. М.: Касталия, 2022.

Йейтс Ф.А. Джордано Бруно и герметическая традиция / Пер. Г. Дашевского. М.: Новое литературное обозрение, 2000.

Свод текстов Гермеса Трисмегиста с предисловием о нем самом и герметизме и добавлением других фрагментов по теме [электронный ресурс] https://books.google.fr/books?id=x0fYjLUJ3noC&printsec=frontcover&#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 04.09.2023).

Фестюжьер А.-Ж. Откровения Гермеса Трисмегиста / Преподобного отца Фестюжьера из ордена проповедников, научного руководителя в Практической школе высших исследований; Пер. с фр., предисл. и сост. В. Ткаченко-Гильдебрандта (Прандау). Кн. 1–7. М.: Велигор, 2019–2022.

Agrippa H.C. La Magie naturelle, traduction et commentaires du premier livre de La Philosophie occulte par Jean Servier. Paris: Berg, 1982. 218 p.

– La Magie céleste, traduction et commentaires du deuxième livre de La Philosophie occulte par Jean Servier. Paris: Berg, 1982. 228 p.

– La Magie cérémonielle, traduction et commentaires du troisième livre de La Philosophie occulte par Jean Servier. Paris: Berg, 1982. 248 p.

Béhar P. Les Langues occultes de la Renaissance. Paris: Desjonquères, 1996. 348 p., ill.

Bonardel F. L’Hermétisme. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1985. 127 p.; rééd. revue et augmentée sous le titre La Voie hermétique. Paris: Dervy, 2002. 188 p.

Festugière A.-J. Hermétisme et mystique païenne. Paris: Aubier-Montaigne, 1967. 333 p., ill.

– La Révélation d’Hermès Trismégiste. Paris: Les Belles Lettres, 1981. 3 vol.: Vol. I, L’astrologie et les sciences occultes, 441 p., Vol. II, Le dieu cosmique, 610 p., Vol. III, Les doctrines de l’âme, 314 p. et Le dieu inconnu de la gnose, 319 p., ill. (1re éd.: 1949–1954).

Garin E. Hermétisme et Renaissance. Paris: Allia, 2001. 93 p. (1re éd.: 1988).

– Le Zodiaque de la vie, polémiques anti-astrologiques à la Renaissance. Paris: Les Belles Lettres, 1991. 173 p. (1re éd.: 1983).

Godwin J. Athanasius Kircher, un homme de la Renaissance à la quête du savoir perdu. Paris: J.-J. Pauvert, 1980. 96 p., ill.

– Robert Fludd, philosophe hermétique et arpenteur des deux mondes / Traduit par Sylvain Matton. Paris: J.-J. Pauvert, 1980. 96 p., ill.

Hermès Trismégiste. Corpus Hermeticum: Poïmandres, Traités II–XVII. Asclepius, fragments extraits de Stobée I–XXIX / Textes établis et traduits par A. D. Nock et A.-J. Festugière. Paris: Les Belles Lettres, 1954–1960. 4 vol.: Vol. I, 195 p., Vol.II, 208 p., Vol. III, 93 p., Vol. IV, 150 p.

Mahé J.-P. Hermès en Haute-Égypte. T. I. Les Textes hermétiques de Nag Hammadi et leurs parallèles grecs et latins. T. II. Le Fragment du discours parfait et les définitions hermétiques arméniennes. Québec: Presses de l’université de Laval, 1978–1982.

Nauert C.G. Jr. Agrippa et la crise de la pensée à la Renaissance. Paris: Dervy, 2001. 350 p. (Agrippa and the crisis of Renaissance thought, 1965).

Présence d’Hermès Trismégiste (collectif) / Présenté par Antoine Faivre. Paris: Albin Michel, coll. Cahiers de l’Hermétisme, 1988. 235 p.

Ritter H. Picatrix, ein arabisches Handbuch hellenistischer Magie // Vorträge der Bibliothek Warburg. Teubner, 1923. P. 94–124.

Walker D.-P. La Magie spirituelle et angélique de Ficin à Campanella. Paris: Albin Michel, 1988. 246 p. (Spiritual and Demonic Magic. From Ficino to Campanella. Londres, 1958).

Yates F.A. Collected Essays. Londres: Routledge et Kegan Paul. 3 vol.: Vol. I, Lull and Bruno, 1982, 279 p., ill., Vol. II, Renaissance and Reform: the Italian Contribution, 1983, 273 p., ill., Vol. III, Ideas and ideals in the north european Renaissance, 1984, 356 p., ill.

– Giordano Bruno et la tradition hermétique / Avant-propos par Antoine Faivre. Paris: Dervy, 1988 et 1996. 558 p. (Giordano Bruno and the Hermetic Tradition. Chicago-Londres, 1964).

– La Philosophie occulte à l’époque élisabethaine. Paris: Dervy, 1987. 277 p. (The Occult Philosophy in the Elizabethan Age. Londres, 1979).

Андреэ И.В. Химическая Свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 / Пер. с нем. А. Я. Ярина; пер. стихов В. Б. Микушевич; коммент. Д. Харитоновича. М.: Энигма, 2003. 149 c.

Арнольд П. История розенкрейцеров и истоки франкмасонства / Пер. В. Каспарова. М.: Энигма, 2011.

Йейтс Ф.А. Розенкрейцерское просвещение / Пер. с англ. А. Кавтаскина, под ред. Т. Баскаковой. М.: Алетейа, Энигма, 1999.

Коменский Я.А. Яна Амоса Коменского великая дидактика: С ил. очерком жизни и деятельности Коменского и указ. имен и вещей / Латин. текст с рус. пер. Андрея Адольфа и Сергея Любомудрова. М.: К. И. Тихомиров, 1896.

Седир П. Розенкрейцеры. История и учение. Киев: Ника-центр, 2005.

Тайные фигуры розенкрейцеров / Пер. Г. А. Бутузова, О. О. Чистякова, А. А. Омельянюка, В. Г. Веклича. Б. м.: Изд-во «Ваклер», 1997.

Тайные фигуры розенкрейцеров XVI–XVII вв. / Пер. с нем. Г. Бутузова, В. фон Эрцен-Глерона. Киев: ИП Береза С.И., 2008

Шакорнак П. Граф Сен-Жермен – хранитель всех тайн / Пер. с франц. М. де Брен. М.: Вече, 2012.

Arnold P. Histoire des Rose-Croix et les origines de la franc-maçonnerie. Paris: Mercure de France, 1990. 408 p.

– La Rose-Croix et ses rapports avec la franc-maçonnerie. Essai de synthèse historique. Paris: Maisonneuve, 1970. 259 p.

Braun L. Paracelse, Genève, Slatkine, coll. Fleuron, 1993. 256 p., ill. (1re éd.: 1988).

Chacornac P. Le Comte de Saint-Germain. Paris: Éditions traditionnelles, 1947. 300 p.

Cimelia Rhodostaurotica. Die Rosenkreuzer im Spiegel der zwischen 1610 und 1660 entstandenen Handschriften und Drucke. Catalogue de l’exposition de la B.H.P. (novembre 1994) / Présenté par Joseph R. Ritman, Franz A. Janssen et Carlos Gilly. Amsterdam: In de Pelikaan, coll. Bibliotheca Philosophica Hermetica, 1995. 191 p., ill.

Comenius. La Grande Didactique. Paris: Klincksieck, coll. Philosophie de l’éducation, 1992. 284 p.

Craven J.B. Count Michael Maier, doctor of philosophy and medecine, alchemist, rosicrucian, mystic: life and writing. Kirkwoll: W. Pearce and Son, 1968. 165 p.

Dantinne É. De l’origine islamique de la Rose-Croix // Revue Inconnues. No. 4. 1950.

Darmon J.-C. Quelques enjeux épistémologiques de la querelle entre Gassendi et Fludd les clairs-obscurs de l’Âme du Monde // Aspects de la tradition alchimique au XVIIe siècle, actes du colloque international de l’université de Reims-Champagne-Ardennes (28–29 novembre 1996) / Sous la direction de Frank Greiner. Revue Chrysopoeia. Paris: Archè, 1998.

Edighoffer R. Les Rose-Croix. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1982 et 1992. 126 p.

– Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998. 315 p.

– Rose-Croix et société idéale selon Johann Valentin Andreæ. Paris: Arma Artis, 1982. 2 vol.: Vol. I, 1982, 461 p., Vol. II, 1987, 376 p., ill.

Faivre A. Les Manifestes et la Tradition // Mystiques, théosophes et illuminés au Siècle des lumières. Hildesheim-New York: Olms, 1976.

Fama Fraternitatis – mit einer Einführung über die Entstehung und Überlieferung der Manifeste der Rosenkreuzer von Carlos Gilly. Haarlem: Rozekruis Pers, 1998. 110 p.

Gilly C. Adam Haslmayr, der erste Verkünder der Manifeste der Rosenkreuzer. Amsterdam: In de Pelikaan, 1994. 296 p., ill.

Gorceix B. La Bible des Rose-Croix, traduction et commentaire des trois premiers écrits rosicruciens (1614–1615–1616). Paris: PUF, 1970. 125 p.

Jama S. La Nuit de songes de René Descartes. Paris: Aubier, 1998. 430 p.

Kriegel B. L’Utopie démocratique de Francis Bacon à George Lucas // La Revue des deux mondes. Avril 2000. P. 19–33.

Le Doeuff M., Llasera M. La Nouvelle Atlantide. Paris: Payot, 1983. 222 p.

Lewis R.M. Mission cosmique accomplice. Éditions rosicruciennes, 1971. 227 p., ill. (Cosmic Mission fulfilled. San Jose, 1966).

McIntoch C. La Rose-Croix dévoilée, histoire, mythes et rituels d’une société secrete. Paris: Dervy, 1980. 212 p., ill. (The Rosy Cross unveiled… Wellingborough, 1980).

Miller M., Uhland R. Images de la vie souabe, à la demande de la Commission pour la connaissance historique du Pays de Bade-Wurtemberg. Stuttgart: W. Kohlhammer, 1957.

Pagel W. Paracelse, introduction à la médecine philosophique de la Renaissance. Paris: Arthaud, 1963. 405 p., ill. (Paracelsus: an Introduction to Philosophical Medicine in the Era of the Renaissance. Bâle et New York: S. Karger, 1958 et 1982).

Paracelse (collectif) / Textes de L. Braun, K. Goldmammer, P. Deghaye, E. W. Kämmerer, B. Gorceix, et bibliographie par R. Dilg-Frank. Paris: Albin Michel, coll. Cahiers de l’Hermétisme, 1980. 280 p.

Persigout G. Rosicrucianisme et cartésianisme. Paris: Éditions de la Paix, 1938.

Peuckert W.-E. Die Rosenkreutz, zur Geschichte einer Reformation. Berlin: E. Schmidt Verlag, 1973. 408 p.

Prévot J. L’Utopie educative / Comenius, postface de Jean Piaget. Paris: Belin, 1981. 286 p., ill.

Reghini A. Cagliostro, documents et études. Milan: Archè, 1987. 165 p.

Sédir. Histoire des Rose-Croix. Paris: Librairie du XIXᵉ siècle, 1910. 212 p. et Bihorel: Bibliothèque des Amitiés spirituelles, 1932. 359 p.

Snoek G.H. S. La Rose-Croix aux Pays-Bas, une inventorisation. Utrecht, 1998 (De Rozenkruisers in Nederland, en inventaristie).

Symboles secrets des rosicruciens des XVIe et XVIIe siècles. Le Tremblay-Omonville: Diffusion Rosicrucienne, 1997. 59 p. (1re éd.: Altona, 1785 et 1788).

Toussaint S. Faut-il brûler les Rose-Croix? La nouvelle inquisition. Paris: LPM, 2000. 215 p.

Wehr G. Johann Valentin Andreae, die Bruderschaft der Rosenkreuzer. Munich, Diederichs, 1995.

Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. 287 p., ill. (The Rosicrucian Enlightenment. Londres, 1972).

Рагон Ж.-М. Об оккультном масонстве и герметическом посвящении / Пер. с фр. В. Ткаченко-Гильдебрандта (Прандау). М.: Велигор, 2018.

Bonneville N. La Maçonnerie écossaise comparée avec les trois professions et le secret des templiers du XIVe siècle. Paris: C. Volland, 1788. 2 parties in-8°: 134 p. et 172 p.

Dachez R. Des maçons opératifs aux francs-maçons spéculatifs, les origins de l’ordre. Paris: EDIMAF, 2001. 127 p.

– Essai sur l’origine du grade de maître // Revue Renaissance traditionnelle. Nos. 91–92. Juillet–octobre 1992. P. 218–232.

Encyclopédie de la franc-maçonnerie / Sous la direction d’Éric Saunier. Paris: Livre de poche, 2000. 982 p., ill.

Ferrer-Benimeli J. A. Les Archives secrètes du Vatican et de la franc-maçonnerie, histoire d’une condamnation pontificale. Paris: Dervy, 1989. 908 p.

Goblet d’Alviella E. F. A. Des origines du grade de maître dans la franc-maçonnerie. Paris: Trédaniel, 1983. 99 p.

Le Forestier R. La Franc-Maçonnerie templière et occultiste aux XVIIIe et XIXe siècles / Edité par Antoine Faivre avec addenda et notes, préface d’Antoine Faivre, introduction d’Alec Mellor. Paris: Aubier-Nauwelaerts, 1970. 1116 p., ill.: rééd.: La Table d’Émeraude. Paris, 1989.

Ligou D. Dictionnaire universel de la franc-maçonnerie: hommes illustres, pays, rites, symbols / Sous la direction de Daniel Ligou, Daniel Beresniak et Marion Prachin. Paris: Navarre-Prisme, 1974. 1398 p.

Mainguy I. Les Initiations et l’initiation maçonnique. Paris: Éditions maçonniques de France, 2000. 120 p.

– La Symbolique maçonnique du troisième millénaire. Paris: Dervy, 2001. 490 p.

Перевод Б. Пастернака. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

К розе через крест, к кресту через розу, в ней (розе), в них (розе и кресте) я возрождаюсь, как драгоценный камень (лат.).

АМОРК (Античный Мистический Орден Розы и Креста, рус.), AMORC (Antiquus Mysticusque Ordo Rosæ Crucis, лат.; Ancient Mystical Order Rosae Crucis, англ.) – международный орден Розы и Креста. Орден осуществляет обширную просветительскую деятельность. Под эгидой АМОРК работает Международный университет Розы и Креста (Université Rose-Croix Internationale, URCI), издательство и книжный магазин Diffusion Rosicrucienne, музеи и научные центры.

Как показал Антуан Февр (Faivre A. L’Ésotérisme. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1992. P. 14–22; Февр А. Западный эзотеризм. Краткая история / Пер. с фр. Петра Окорокова. М.: Клуб Касталия, 2018. С. 21–27; цитата приводится по изданию книги на русском языке – прим. пер.), этот подход можно охарактеризовать через шесть основных категорий. Первая – идея универсальных соответствий, которая утверждает, что во Вселенной все взаимосвязано и что между различными частями творения существуют тонкие отношения. Эта первая тесно связана со второй – идеей живой природы, которая считает, что во Вселенной нет ничего застывшего или инертного и что жизнь присутствует повсюду, хотя проявляется в разной степени. Третий момент, который характеризует эзотеризм, – это способность воображения и роль медиаторов, то есть присущая человеку онтологическая возможность подняться через посредничество символов, обрядов или мифов на высшие ступени космоса. Отсюда вытекает четвертая характеристика – опыт трансмутации, то есть просветляющий опыт, который позволяет душе реинтегрировать. К этим четырем фундаментальным характеристикам добавляются две второстепенные: принцип согласованности, предполагающий, что существует общий корень всех религий и всех традиций, связывающий их с Первичной Традицией, вечной философией, и, наконец, принцип преемственности, утверждающий важность передачи знаний путем инициации от учителя к ученику.

Gorceix B. La Bible des Rose-Croix / Traduction et commentaire des trois premiers écrits rosicruciens (1614–1615–1616). Paris: PUF, 1970. P. 17. Цит. по: Андреэ И.В. Химическая Свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 / Пер. с нем. А. Я. Ярина; пер. стихов В. Б Микушевич; коммент. Д. Харитоновича. М.: Энигма, 2003. С. 149.

См.: Faivre A. Accès de l’ésotérisme occidental. Paris: Gallimard, 1986. P. 33.

Hornung E. L’Égypte ésotérique, le savoir occulte des Égyptiens et son influence en Occident. Monaco: Éditions du Rocher, 2001. P. 27.

Hermès Trismégiste / Textes et traductions de A.-J. Festugière. Vol. I à IV. Paris: Les Belles Lettres, 1946–1954. См. также: Festugière A.-J. La Révélation d’Hermès Trismégiste. Vol. I, L’astrologie et les sciences occultes. Vol. II, Le Dieu cosmique. Vol. III Les doctrines de l’âme, le Dieu inconnu de la gnose. Paris: Les Belles Lettres, 1950. Русский перевод: Свод текстов Гермеса Трисмегиста с предисловием о нем самом и герметизме и добавлением других фрагментов по теме [электронный ресурс] https://books.google.fr/books?id=x0fYjLUJ3noC&printsec=frontcover&#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 04.09.2023).

О греческих алхимиках см.: Berthelot M. Collection des anciens alchimistes grecs. Paris: Georges Steinheil, 1887–1888. Об истории алхимии см.: Halleux R. Les Textes alchimiques. Turnhout-Belgium: Brépols, 1979.

Jamblique. Les Mystères d’Égypte / Texte établi et traduit par Édouard des Places, S.J. Correspondant de l’Institut. Paris: Les Belles Lettres, 1966. Перевод на русский язык: Ямвлих. О египетских мистериях / Пер., вступ. ст. и прим. И. Ю. Мельниковой. М.: Алетейа, 2004.

Hermas. Le Pasteur, introduction et notes de Robert Joly. Paris: Éditions du Cerf, coll. Sources chrétiennes. No. 53 bis. 1997.

Corbin H. L’Imagination créatrice dans le soufisme d’Ibn Arabî. Paris: Aubier, 1993. P. 32, 49–59, 73, 77.

Французский перевод Вульгаты XIV века. Мы можем найти различные варианты этого текста (арабский, латинский и французский), а также «Комментарий Хортулена» (Commentaire d’Hortulain, XIV в.) и перевод «Книги Тайны Творения» (Livre du secret de la Création) Аполлония Тианского в Hermès Trismégiste. La Table d’Émeraude et sa traduction alchimique / Préface de Didier Kahn. Paris: Les Belles Lettres, 1994. Перевод на русский язык приводится по изданию: Свод текстов Гермеса Трисмегиста с предисловием о нем самом и герметизме и добавлением других фрагментов по теме [электронный ресурс] https://books.google.fr/books?id=x0fYjLUJ3noC&printsec=frontcover&#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 04.09.2023). Другие варианты перевода Изумрудной скрижали, выполненные по немецким версиям текста, приводятся в изданиях: Тайные фигуры розенкрейцеров / Пер. Г. А. Бутузова, О. О., Чистякова, А. А. Омельянюка, В. Г. Веклича. Б.м.: Изд-во «Ваклер», 1997, С. 27; Тайные фигуры розенкрейцеров XVI–XVII вв. / Пер. с нем. Г. Бутузова, В. фон Эрцен-Глерона. Киев: ИП Береза С.И., 2008. C. 113 (тексты переводов Скрижали этих двух изданий различаются); Герметический венок из роз / Пер. с нем. К.: Пор-Рояль, 2008. С. 107–109; 161–163.

Ruska J. Tabula Smaragdina. Ein Beitrag zur Geschichte der hermetischen Literatur. Heidelberg: Carl Winter, 1926.См. также об этом: Hudry F. De secretis Nature du PS. – Apollonius de Tyane / Traduction latine par Hugues de santala du Kitab Sirr Al-Haliqa // Revue Chrysopoeia de la Société d’étude de l’histoire de l’alchimie. T. VI. Paris: Archè, 1997–1999. P. 1–20 и Hermès Trismégiste. La Table d’Émeraude / Préface de Didier Kahn. Paris: Les Belles Lettres, 1994.

Lory P. Alchimie et mystique en terre d’Islam. Lagrasse: Verdier, 1989. По этому вопросу см. также: Anawati G.C. L’alchimie arabe и Halleux R. La réception de l’alchimie arabe en Occident, обе статьи опубликованы в книге: Histoire des sciences arabes. T. III. Technologie, alchimie et sciences de la vie, sous la direction de Rashed Roshdi. Paris: Le seuil, 1997. P. 111–141, 143–154.

Corbin H. En Islam iranien. Paris: Gallimard, 1971–1972.

См.: La Magie arabe traditionnelle / Préface de sylvain Matton. Paris: Retz, coll. Bibliotheca Hermetica, 1977.

Sohravardi. Le Livre de la sagesse orientale / Traduction et notes de Henry Corbin, établies et introduites par Christian Jambet. Lagrasse: Verdier, 1986.

См.: Garcia Font J. Histoire de l’alchimie en Espagne. Paris: Dervy, 1976.

Halleux R. Histoire des sciences arabes. T. III. Paris: Le Seuil, 1998. Автор во многом следует работе Юлиуса Руски.

Morienus (Мориенус, от греч. Μαριανός, Марианос) – имя греческого монаха, героя этой книги. Книга строится как наставления Мориенуса арабу Халиду.

Garin E. Le Zodiaque de la vie, polémiques anti-astrologiques à la Renaissance. Paris: Les Belles Lettres, 1991. Chap. ii. P. 66. Idem. Hermétisme et Renaissance. Paris: Allia, 2001. P. 49–61. См. также: Le Picatrix a été publié dans La Magie arabe / Introduction et notes de Sylvain Matton. Paris: Retz, coll. Bibliotheca Hermetica. P. 243–317.

См.: Yates F.A. Giordano Bruno et la tradition hermétique. Paris: Dervy, 1996. P. 70–79, 435, в этой работе она показывает, что основным источником Кампанеллы был не Томас Мор.

Об этом тексте см. интересное исследование: Hayoun M.-R. Le Zohar aux origines de la mystique juive. Paris: Noésis, 1999.

О Марсилио Фичино см.: Marcel R. Marsile Ficin (1433–1499). Paris: Les Belles Lettres, 1958.

Существуют варианты генеалогии, в которых Моисей предшествует Гермесу или следует за ним.

См.: Perifano A. L’Alchimie à la cour de Côme Ier de Médicis, savoirs, culture et politique. Paris: Honoré champion, 1997. P. 144–150.

См.: Hermès Trismégiste / Textes et trad. de André-Jean Festugière. Vol. II. Paris: Les Belles Lettres, 1983. P. 200–207. Перевод на русский язык: Свод текстов Гермеса Трисмегиста с предисловием о нем самом и герметизме и добавлением других фрагментов по теме. Трактат XIII. Тайная проповедь на горе о возрождении и правиле молчания [электронный ресурс] https://books.google.fr/books?id=x0fYjLUJ3noC&printsec=frontcover&#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 04.09.2023).

См.: Yates F.A. Giordano Bruno. Chap. iv и Walker D.-P. La Magie spirituelle et angélique de Ficin à Campanella. Paris: Albin Michel, 1988.

Faivre A. Accès de l’ésotérisme occidental. Paris: Gallimard, 1986. P. 128.

См.: Secret F. Les Kabbalistes chrétiens de la Renaissance. Milan-Paris: Archè, 1985.

См.: Perifano A. L’Alchimie à la cour de Côme Ier de Médicis…Op. cit. и Yates F.A. Qui, par son Giordano Bruno… в этой работе автор показывает, что эпоху Возрождения невозможно понять без учета вклада герметической традиции.

Halleux R. Les Textes alchimiques. Turnhout-Belgium: Brépols, 1979. P. 85.

Об этом фундаментальном тексте см. исследование ученика К. Г. Юнга Franz M.-L. von. Aurora consurgens, le lever de l’aurore / Traduction de Étienne Perrot et Marie-Martine Louzier. Paris: La Fontaine de Pierre, 1982.

Жан Сервье сделал хороший перевод книги De Occulta Philosophia на французский язык, снабдив его текстом о книге и многочисленными примечаниями: Agrippa H.C. La Magie naturelle, La Magie céleste et La Magie cérémonielle. Paris: Berg, 1982. Перевод на русский язык: Агриппа Неттесгеймский Г.К. Оккультная философия. М.: Изд-во ассоц. духов. единения «Золотой век», Б.г., 1993.

См.: Yates F.A. Giordano Bruno. P. 257–260.

См.: Gorceix B. Alchimie. Paris: Fayard, 1980.

О Парацельсе см.: Pagel W. Paracelse, introduction à la philosophie de la Renaissance. Paris: Arthaud, 1963 и Braun L. Paracelse. Genève: Slatkine, 1995.

Цит. по: Edighoffer R. La Rose-Croix au XVIIe siècle // Les Cahiers du G.E.S.C. Paris: Archè, 1993. P. 108.

Koyré A. Du monde clos à l’univers infini. Paris: Gallimard, 1973. Р. 9.

Эта тема была глубоко освещена Роланом Эдигоффером в книге «Розенкрейцерство и кризис европейского сознания в XVII в.» (Edighoffer R. Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998). Настоящая глава во многом базируется на исследованиях этого автора.

См.: Béhar P. Les Langues occultes de la Renaissance. Paris: Desjonquères, 1996. Р. 201–242.

См.: Perfetti A., Blay M. “Vide/Plein”, La Science classique. Paris: Flammarion, 1998. P. 664–669.

Переход в издательском деле от гравюр на дереве к гравюрам на медных досках позволил значительно увеличить тиражи (деревянные доски в процессе печати пропитывались краской и быстро приходили в негодность), а главное – способствовал изменению дизайна книги: гравюра на меди позволяет воспроизводить мельчайшие детали и реалистично изображать предметы. Буквально за несколько десятилетий экспрессивные почти абстрактные в своей простоте ксилографии первопечатных книг сменяются тонкими, детальными, порой «фотореалистичными» изображениями, а вслед за иллюстрациями меняется рисунок шрифта и оформление книг.

См.: Béhar P. Les Langues occultes. P. 163–198.

См. об этом: Yates F.A. Giordano Bruno et la tradition hermétique. Paris: Dervy, 1996. P. 401–408, 425, 458.

См.: Wanegffelen T. L’Édit de Nantes. Paris: Le Livre de Poche, 1998. P. 106–108.

См.: Koyré A. Un mystique protestant, V. Weigel // Mystiques, spirituels, alchimistes du XVIe siècle allemande. Paris: Gallimard, 1971. Chap. iv.

В 1605–1606 гг. вспыхнула Сверхновая Кеплера, ее было видно на небе около года.

Ссылка на Библию Лютера имеет другой вид: Mal. 3, 23–24.

О Симоне Студионе см.: Magister Simon Studion. Lateinischer Dichter, Historiker, Archäologe und Apokalyptiker 1543-? (frühestens, 1605) // Schwäbische Lebensbilder, im Auftrag der Kommission für geschichtliche Landeskunde in Baden-Württemberg herausgegeben von Max Miller und Robert Uhland. 6. Band mit 20 Bildtafeln, W. Kohlhammer Verlag Stuttgart 1957. Maître Simon Studion, poète latin, historien, archéologue et apocalyptien // Images de la vie souabe, à la demande de la Commission pour la connaissance historique du Pays de Bade-Wurtemberg / édité par Max Miller et Robert Uhland. Vol. VI. Stuttgart: W. Kohlhammer, 1957.

О Иоахиме Флорском см.: Lubac H. de. La Postérité spirituelle de Joachim de Flore. Paris: Lethielleux, 1978 и Mottu H. La Manifestation de l’Esprit selon Joachim de Flore, herméneutique et théologie de l’histoire d’après le Traité sur les quatre Évangiles. Paris: Delachaux et Niestle, 1977.

Работает под эгидой АМОРК.

Антифон – в католической мессе звучащий до и после псалма рефрен, а также жанр распева; антифонарий – в Средние века сборник песнопений; Антифонарий Розы и Креста (Antiphonaire de la Rose-Croix) – составленный под эгидой Международного университета Розы и Креста сборник нотных записей по преимуществу духовного содержания. В настоящее время выпущено пять томов Антифонария.

Antiphonaire de la Rose-Croix. Vol. IV. Le Tremblay-Omonville: Diffusion Rosicrucienne, 2000.

Faivre A. Élie Artiste ou le Messie des Philosophes de la Nature // Aries. Vol. II. No. 2 et Vol. III. No. 1. Leiden et Boston: Brill Academia Publishers, 2002 et 2003.

Faivre A. Op. cit. P. 134.

Ролан Эдигоффер посвятил этому пророчеству целую главу в книге «Розенкрейцеры и моральный кризис…»: Edighoffer R. Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998. P. 211–247.

Фрэнсис Йейтс в книге «Розенкрейцерское Просвещение» (Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985) приводит обширный иллюстративный материал по этому вопросу. Публикация на русском языке: (Йейтс Ф.А. Розенкрейцерское просвещение / Пер. с англ. А. Кавтаскина, под ред. Т. Баскаковой. М.: Алетейа; Энигма, 1999).

См. об этом: Jung C.G. Les Racines de la conscience. Paris: Buchet / Chastel, 1971. P 450–459. Эту книгу долгое время приписывали Герхарду Дорну, одному из учеников Парацельса. Дидье Кан доказал, что она принадлежит Парацельсу.

Французское издание этого текста было опубликовано в 1615 г. под названием «Сто первых известий и рассказов с Парнаса Траяно Боккалини, роман, где под замечательными вымыслами, изящными метафорами и шутливыми речами рассматриваются все важные государственные политические вопросы и моральные принципы, выбранные и взятые у всех хороших авторов, изданные на французском языке Томасом де Фугасом у А. Перье, улица Сен-Жак, Ле компас, Париж» (Les cent premières nouvelles et aduis de Parnasse par Traian Buccalin Romain, où sous admirables inventions, gentilles metaphores, et plaisans discours sont traictees toutes matieres politiques d’Estat de grande importance et preceptes mauraux choisis et tirez de tous les bons autheurs / Publiées en français par Thomas de Fougasses, chez A. Perier, rue Saint-Jacques, au Compas, Paris). Глава 77 опубликована на с. 457–515. Первый немецкий перевод датируется 1644 г. Отрывок, содержащийся в Fama Fraternitatis, вероятно, был переведен на немецкий язык Вильгельмом Байденбахом, другом Тобиаса Гесса. Розенкрейцеры Тюбингена восхищались Траяно Боккалини. Кристоф Безольд цитирует его в своем Opus politicum, и «Христианская мифология» Иоганна Валентина Андреэ отмечена его влиянием.

Отметим, что в рукописи Fama, по которой Томас Воган делал перевод на английский язык, слово «папа» было заменено на «Порфир», тем не менее речь идет именно о папе.

Agrippa H.C. La Magie naturelle (livre I de la Philosophie occulte) / Traduite et commentée par Jean Servier. Paris: Berg, 1982. Р. 32–37.

Подробнее об этом, а также о названии Счастливая Аравия см.: «Сабеи» в первой главе настоящей книги.

В первом издании Fama город был назван «Дамаск», однако в списке опечаток в этом же издании указано, что следует читать «Дамкар». В Энциклопедии ислама (L’Encyclopédie de l’islam. Leyde-Paris, 1965. T. II. P. 224) этот город упоминается как Дамар.

Corbin H. L’Imagination créatrice dans le soufisme d’Ibn Arabî. Paris: Aubier, 1955, puis 1993. Р. 20.

См.: Dantinne É. De l’origine islamique de la Rose-Croix // Inconnues. No. 4. 1950. P. 3–17.

См.: Brockelmann. Gesch. der arabischen Literatur. T. II.

В работе над настоящей книгой использовались два французских издания манифестов. Первое – вышедшее в издательстве Diffusion Rosicrucienne в 1995 г. под общим названием La Trilogie des Rose-Croix («Розенкрейцерская трилогия»). Поскольку это французское издание основано на английском переводе, сделанном Томасом Воганом в 1652 г. по имевшей хождение в то время в Англии немецкой рукописи, мы считаем полезным также отправить читателя к переводу Бернара Горсе «Библия розенкрейцеров» (La Bible des Rose-Croix. Paris: PUF, 1970), который основан на немецком оригинале. Автор приводит цитаты по этой книге. Цитаты в настоящем переводе даны по книге: Андреэ И. В. Химическая Свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 / Пер. с нем. А. Я. Ярина; пер. стихов В. Б. Микушевич; коммент. Д. Харитоновича. М.: Энигма, 2003.

См.: Edighoffer R. Les Rose-Croix et Paracelse // A.R.I.E.S. No. 19. 1998. P. 71. Цитата из Парацельса дана по этой публикации.

См. подробнее об этом: «Изумрудная скрижаль» в первой главе настоящей книги.

VITRIOL–Visitetis Interiora Terra Rectificando Invennietis Occultum Lapidem (лат.): «Проникай в глубины земные и, очищая, обрети скрытый камень».

Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. P. 56.

Gilly C. Adam Haslmayr, der erste Verkünder der Manifeste Der Rosenkreuze. Amsterdam: In de Pelikaan, 1994.

Перевод этого трактата на французский язык приведено в книге: Papus. Traité élémentaire de sciences occultes. Paris, 1903. Русский перевод: Папюс. Оккультизм: первоначальные сведения. Н. Новгород, 2013.

Les Langues occultes de la Renaissance. Paris: Desjonquères, 1996. Chap. iv. P. 101–115.

Цитаты из этого манифеста взяты из перевода Бернара Горсе (La Bible des Rose-Croix. Paris: PUF, 1970). Цитаты в русском издании даны по книге: Андреэ И. В. Химическая Свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 / Пер. с нем. А. Я. Ярина; пер. стихов В. Б. Микушевич; коммент. Д. Харитоновича. М.: Энигма, 2003.

Corbin H. En islam iranien. Paris: Gallimard, 1972. Vol. I, XXIX. Мы вернемся к этому важному вопросу в следующей главе.

См.: L’Alchimie au XVIIe siècle / Sous la direction de Franck Greiner. Paris: Revue Chrysopoeia. Vol. VI. 1999. P. 7.

Этот труд посвящен искусству логических заключений.

Он был редактором многих алхимических текстов. Благодаря ему опубликованы такие произведения, как Theatrum Chemicum (в 6 т.), полное собрание сочинений Парацельса, «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» (в 10 т.) и другие труды Иоганна Валентина Андреэ, Кристофа Безольда и мн. др.

Faivre A. Das Erbe des Christian Rosenkreutz. Amsterdam: In de Pelikaan, 1988. Этот же текст в сборнике: Accès de l’ésotérisme occidental. Paris: Gallimard, 1996. T. II. P. 263–289.

Edighoffer R. Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998. P. 296–297.

См.: Arnold P. Histoire des Rose-Croix et les origines de la franc maçonnerie. Paris: Mercure de France, 1990. P. 120–122. Автор, несмотря ни на что, считает эту информацию правдоподобной.

См.: Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. P. 70–71, 172.

Ролан Эдигоффер подробно рассматривает работы этого автора в книге: Edighoffer R. Rose-Croix et société idéale selon Johann Valentin Andreæ. Neuilly-sur-Seine: Arma Artis, 1982.

Histoire des Rose-Croix… Chap.v. P. 136–156.

Об этой группе см.: Gorceix B. Les Amis de Dieu en Allemagne au siècle de Maître Eckhart. Paris: Albin Michel, 1984 и Corbin H. En islam iranien. Livre VII.

«Подражание Иисусу Христу» (L’Imitation de Jésus-Christ, 1471) Фомы Кемпийского является одной из самых читаемых книг после Библии в христианском мире. Теофил Швайгхард (Даниэль Мёглинг) в книге Speculum Sophicum Rhodo-Stauricum (1618) говорит, что, читая Томаса А. Кемписа, человек «уже наполовину становится розенкрейцером».

Sédir. Histoire des Rose-Croix. Bihorel: Bibliothèque des Amitiés spirituelles, 1932. P. 110, 332. Несмотря на множество ошибок, это исследование представляет интерес во многих отношениях.

Eliade M. Le Sacré et le Profane. Paris: Gallimard, 1965 (перевод на русский язык: Элиаде М. Священное и мирское / Пер. с фр., предисл. и коммент. Н. К. Гарбовского. М.: Издательство МГУ, 1994). По этой теме также см.: Eliade M., Pettazzoni R. L’histoire des religions a-t-elle un sens? Paris: Cerf, 1994.

Термин numineuses (божественное) предложен Рудольфом Отто, происходит от латинского numen: «божественное», «божественное присутствие». См. об этом: Otto R. Le Sacré. Paris: Payot, 1949.

См.: Corbin H. Pour une charte de l’imaginal, предисловие к книге Corps spirituel et terre céleste, de l’Iran mazdéen à l’Iran shî’ite. Paris: Buchet / Chastel, 1979.

См.: Faivre A. Les Conférences de Lyon. Braine-le-Comte: Éditions du Baucens, 1975. P. 118–120.

Jung C.G. Psychologie et alchimie. Paris: Buchet / Chastel, 1970. P. 355–362.

Ibid. P. 12.

См.: Corbin H. L’Homme et son Ange. Paris: Fayard, 1983. P. 51–54 и Corbin H. L’Homme de lumière dans le soufisme iranien. Paris: Présence, 1971. P. 34–37.

Подробнее об этой книге см.: «Пикатрикс» во второй главе настоящей книги.

См.: Corbin H. L’Homme et son Ange. P. 54–57.

Подробно об этом см.: Corbin H. En islam iranien. Vol. IV. Livre VII.

О Друзьях Бога кроме работ Анри Корбена, см.: Gorceix B. Les Amis de Dieu en Allemagne au siècle de Maître Eckhart. Paris: Albin Michel, 1984 и Edighoffer R. Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998. P. 249–263.

См.: Markale J. Le Graal. Paris: Albin Michel, 1996. P. 258–263.

Corbin H. En islam iranien. Vol. IV. Livre VII. Chap. iii. P. 390–460.

Ibid. P. 393.

Corbin H. L’Homme et son Ange. P. 241.

Об этом см. главу Uvénilité et chevalerie («Юность и рыцарство») в книге: Corbin H. L’Homme et son Ange.

Он затрагивает эту тему во многих работах, напр. в книге: Corbin H. L’Homme et son Ange. P. 102–105.

См. инструкцию по приему братьев-послушников-оруженосцев благодетельных рыцарей Святого Града в книге: Steel-Maret É. Les Archives secrètes de la franc-maçonnerie. Genève: Slatkine, 1985. P. 92–113.

Aspects de la tradition alchimique au xviie siècle, actes du colloque international de l’université de Reims-Champagne-Ardennes (28–29 novembre 1996) / Sous la direction de Frank Greiner, revue Chrysopoeia. Paris: Archè, 1998. P. 11.

Рим. 8:19–22

См.: Gorceix B. Alchimie. Paris: Fayard, 1980.

При этом в этой пьесе можно обнаружить множество отсылок к Lexicon Alchemiæ Мартина Руланда (1612).

См.: Edighoffer R. Rose-Croix et société idéale selon Johann Valentin Andreæ. Vol. I, II. Paris: Arma Artis, 1982 et 1987.

Ролан Эдигоффер, в книге «Розенкрейцерство и идеальное общество» приводит наиболее полную библиографию Андреэ: книги, переводы, переписку и рукописи. См.: Edighoffer R. Rose-Croix et société idéale selon Johann Valentin Andreæ. Vol. I, II. Paris: Arma Artis, 1982 et 1987. P. 761–781.

Золотое руно – символ Великого Делания. Антуан Февр посвятил этой теме захватывающую книгу «Руно и алхимия», См.: Faivre A. Toison et alchimie. Paris: Archè, 1990.

См.: Gorceix B. La Bible des Rose-Croix. Introduction. Paris: PUF, 1970. P. xxXVIII.

О парках эпохи барокко см.: Caus S. de. Hortus Palatinus, 1620. Перевод этого издания на французский язык опубликован в 1990 г. В послесловии к этому изданию Мишель Конан показал, что автор был близок в Гейдельбергскому кружку. См.: Caus S. de. Le Jardin palatin. Paris: Éd. du Moniteur, 1990.

Цитаты в настоящем издании даны по книге: Андреэ И. В. Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 / Пер. с нем. А. Я. Ярина; пер. стихов В. Б. Микушевич; коммент. Д. Харитоновича. М.: Энигма, 2003.

Мы не будем упоминать разного рода фантастические теории других авторов.

См.: Edighoffer R. Les Rose-Croix et la crise de la conscience européenne au XVIIe siècle. Paris: Dervy, 1998. P. 282–302.

См.: von Franz M.-L. Alchimie et imagination active. La Fontaine de Pierre, 1978. В этой книге приводятся многочисленные выдержки из указанного сборника.

Davy M.-M. La Montagne et sa symbolique. Paris: Albin Michel, 1996.

Эта идея была развита Седзо Фудзитой в его, к сожалению, не опубликованной диссертации: Fujita S. The Temple Theology of Qumran Sect and the Book of Ezekiel… Princeton, 1970. Также этой теме посвящена глава в книге: Corbin H. Temple et contemplation. Paris: Flammarion, 1980. P. 307–422.

Подробно о наометрии см. четвертую главу настоящей книги.

Couliano I.P. Expérience de l’extase. Paris: Payot, 1984. Предисловие к этой книге написал Мирча Элиаде.

См.: Hermès Trismégiste. I, Poimandrès. Paris: Les Belles Lettres, 1991. P. 15–16. Перевод на русский язык: Свод текстов Гермеса Трисмегиста с предисловием о нем самом и герметизме и добавлением других фрагментов по теме [электронный ресурс] https://books.google.fr/books?id=x0fYjLUJ3noC&printsec=frontcover&#v=onepage&q&f=false (дата обращения: 04.09.2023).

Fluctibus R. de. Apologia compendiaria fraternitatem de Rosea-Cruce suspicionis et infamiæ maculis aspersam, veritatis quasi fluctibus abluens et abstergens. Leyde, 1616. Франсуа Фабр опубликовал перевод этой работы на французский язык в издательстве Arché (Paris-Milan, 2015).

Подробнее об этом см.: «Натуральная магия» во второй главе настоящей книги.

Sperber J. Echo der von Gott Hocherleuchtetinen Fraternität des löblichen Ordens R. C… Dantzig, 1616.

Poterius M. Novus Tractatus chymicus de Vera Materia, veroque processu Lapidis philosophici quo pleniorem ataque fideliorem hactenus non vidit mundus. Cui accessit sub calcem, ut verum ita sincerum de Fraternitate R.C. judicium… Francfort, 1617.

Maierus M. Silentium post clamores… Francfort, 1617.

Agnostus I. Clypeum veritatis; Das ist Kurtze, jedoch Gründliche Antwort respective […]. Amsterdam, 1618.

Stellatus J. Pegasus Firmamenti sive Introductio Brevis in veterum sapientiam, quæ olim ab ægyptiis et Persis Magia, hodie vero a Venerabili Fraternitate Rosæ Crucis Pansophia recte vocatur… Amsterdam, 1618. Речь идет о псевдониме Кристофа Хирша.

Menapius. Cento Virgilianus de Fratibus Rosæ Crucis et Cento Ovidianus de Fratibus Rosæ Crucis. Amsterdam, 1616.

Schweighard T. Menapius Roseæ Crucis, Das ist Bedencken der Gesambten Societät von dem… München, 1619. В этой публикации Иосиф Стеллат скрывается под псевдонимом Теофил Швайгхардт.

Valentia F. de. Jhesus Nobis Omnia! Rosa florescens, contra F. G. Menapii calumnias… Amsterdam, 1617 et 1618.

Maierus M. Themis aureæ hoc est de legibus Fraternitatis R. C… Francfort, 1618.

См.: Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. P. 113.

Neuhusius H. Pia et utilissima admonitio de Fratibus R.C. Nimirum an sint? quales sint?.. Dantzig, 1618. Эта книга издана во Франции в 1623 г.

Otreb R. [Fludd R.] Tractatus theologo-philosophicus…1617. Трактат опубликован Иоганном Теодором де Бри, автор выступает под псевдонимом Рудольфо Отреб.

Fludd R. Utriusque cosmi, majoris scilicet et minoris, metaphysica, physica atque technica historia… Johann Theodor de Bry, Oppenheim et Francfort, 1617–1624.

Об этой полемике см.: Darmon J.-C. Quelques enjeux épistémologiques de la querelle entre Gassendi et Fludd: les clairs-obscurs de l’Âme du Monde // Aspects de la tradition alchimique au XVIIe siècle, actes du colloque international de l’université de Reims-Champagne-Ardennes (28–29 novembre 1996) / Sous la direction de Frank Greiner & Revue Chrysopoeia. Paris: Archè, 1998.

Последняя по времени работа об этой научной полемике: Bréhar P. Les Langues occultes de la Renaissance, Paris: Desjonquères, 1996. P. 200–243; ранее об этом писала Фрэнсис Йейтс: Yates F.A. Giordano Bruno et la tradition hermétique. Paris: Dervy, 1988. Chap. xxii.

Друг Иоганна Валентина Андреэ Тобиас Гесс был лично знаком с Освальдом Кроллом, Fama Fraternitatis содержит некоторые из его идей.

Подробнее об этом см. четвертую главу настоящей книги.

Этой точки зрения придерживается Фрэнсис Йейтс. См.: Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. P. 13–28. В этой работе она описывает богатства дворца.

Каус был хорошо знаком с произведениями Джона Ди (предисловие к Евклиду) и архитектурой эпохи Возрождения. Он изобрел паровой двигатель задолго до Дени Папена. В переиздании 1624 г. своей книги «Причины движущих сил различных полезных и забавных механизмов», впервые опубликованной в 1615 г., он упоминает пещеры и говорящие статуи, которые сделал для замка Гейдельберга. Он также описывает эти сады в книге «Сады Палатина» (Hortus Palatinus), изданной Иоганном Теодором де Бри в 1620 г. В послесловии к переизданию этой книги Мишель Конан подчеркивает взаимосвязь между изобретениями Саломона де Кауса и изобретениями, описанными в работах Роберта Фладда. См.: Caus S. de. Les Jardins du Palatin. Paris: Éditions du moniteur, 1990.

Эти цифры приведены по книге: Bogdan H. La Guerre de Trente Ans (1618–1648). Paris, 1997. Chap. XII.

Эта гравюра приведена в книге: Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. P. 76.

Faulhabert J. Mysterium arithmeticum sive cabalistica et philosophica Inventio… Ulmens, 1615, in-4°. Этот автор прославился глубокими познаниями в математике. Поль Арнольд ошибается, когда утверждает в своей «Истории розенкрейцерства», что нет никаких указаний на то, что Фаульхабер знал о существовании розенкрейцеров. См.: Arnold P. Histoire des Rose-Croix. Paris: Mercure de France, 1955.

Baillet A. La Vie de M. Des Cartes. Paris, 1961. T. I. P. 87–88.

Король Богемии с 1617 г. Фердинанд Штирийский сменил на императорском престоле Матиаса II.

Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Paris: Retz, 1985. P. 148.

Первым на это сходство указал Ж. Персигу (Persigout G. Rosicrucianisme et cartésianisme. Paris: Éd. de la Paix, 1938.), однако его интерпретация этого сюжета отлична от тех, которые позже будут развивать другие, например Поль Арнольд (Arnold P. Histoire des Rose-Croix) и особенно Софи Жама, которая предлагает наиболее интересный анализ этих трех снов (Jama S. La Nuit de songes de René Descartes. Paris: Aubier, 1998).

См.: Franz M.-L. von. Nombre et temps, psychologie des profondeurs et physique modern. Paris: La Fontaine de Pierre, 1998. P. 209. Перевод на русский язык: Франц М.-Л. фон. Число и время / Пер. М. Желаковича. М.: Касталия, 2018. C. 141–142.

В книге Габриэля Ноде воспроизведен текст только первого плаката. Текст обоих плакатов приводится в книге: Fresnoy L. du. Histoire de la Philosophie hermétique. Paris, 1742. T. I. P. 376–377.

Naudé G. Apologie pour tous les grands personnages qui ont été faussement soupçonnés de magie. La Haye, 1653.

См.: Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. P. 135.

Jama S. La Nuit de songes de René Descartes. P. 195–196.

Оригинальная рукопись этого текста утеряна. Что касается посвящения, некоторые авторы (Л.-А. Фуше де Карей) передают его как F. Ros. Cruc.

Говерт Хомм Сьер Снук особенно подробно исследовал, как розенкрейцерство распространилось в этой стране, в книге «Розенкрейцерство в Нидерландах: инвентаризация». См.: Govert Homme Siert Snoek. De Rozenkruisers in Nederland, Een inventaristie. Utrecht, 1998.

Fama Fraternitatis Oft Ontderckinge van de Broederschap des loflijcken Ordens des Roosen-Cruyces. Gedruckt na de Copye van Jan Berner. Franckfort, Anno 1615.

Orvius. Occulta Philosophia … 1737.

Несколькими годами ранее, в 1621 г., розенкрейцеры подверглись нападению в издании «Зерцало братьев розенкрейцеров».

А. Дж. Рехорст посвятил этому человеку книгу: Rehorst A.J. Torrentius. Rotterdam, 1939.

См.: De Rozenkruisers in Nederland… P. 295–299.

Mormii P. Arcana totius naturæ secretissima nec hactenus unquam detecta, a Collegio Rosiano in Lucem produntur, Leyde, 1630.

Декарт пишет об этом в первой части «Рассуждения о методе»: Декарт Р. Избранные произведения. М.: Государственное издательство политической литературы, 1950. C. 265 и далее.

Последний, после того как раскритиковал алхимию в своих Questiones celeberrimæ in genesim… (1623), проявил большую открытость к ней в «Истине наук» (1625). Позже он счел алхимию достойной внимания и предложил создать Академию алхимии (Questions inouyes, question XXVIII et questions théologiques, physiques, morales et mathématiques, 1634).

См. статью: Maillard J.-F. Descartes et l’alchimie: une tentation conjurée? // Aspects de la tradition alchimique au XVIIe siècle, actes du colloque international de l’université de Reims-Champagne-Ardennes (28–29 novembre 1996) / Sous la direction de Frank Greiner, revue Chrysopoeia. Paris: Archè, 1998. Он ссылается на книгу Даниэля Георга Морхофа «О трансмутации металлов» (Morhof D.G. De metallorum transmutation. Hambourg, 1673), в которой сообщается об этом факте. Корнелис был племянником Теобальда ван Хогеланде, автора алхимических трактатов, которые он публиковал под именем Эвальд Фогелиус (Ewaldus Vogelius).

Hutin S. Descartes, initié rosicrucien? // Revue Rose-Croix. No. 62. 1967. P. 30.

В своем письме к Мерсенну от 30 июля 1640 г. Декарт называет ее местом пребывания души. Эта точка зрения напоминает ту, которую мы находим в современном розенкрейцерстве, которое полагает шишковидную железу не местом пребывания души, но центром ее сознания.

По этому вопросу см.: Yates F.A. La Philosophie occulte à l’époque élisabéthaine. Paris: Dervy, 1987 (The Occult Philosophy in the Elizabethan Age. Warburg Institute, 1987), а также: Faivre A. Histoire des courants ésotériques et mystiques dans l’Europe moderne et contemporaine (résumé) // l’Annuaire de l’École pratique des hautes études. T. XCVI. 1987–1988.

Эта дата, как и указанные выше даты, является датой первой постановки пьесы.

Heydon J. The Holy Guide, leading the Way to the Wonder of the World (a Compleat Phisician) […] with Rosie-Crucian medecines… Londres, 1662.

Bonneville N. de. La Maçonnerie écossaise comparée avec les trois professions et le secret des templiers du XIVe siècle. Londres, 1788. P. 142–148.

Ragon J.-M. Franc-Maçonnerie, ordre chapitral, nouveau grade de Rose-Croix. Paris: Collignon libraire-éditeur, 1860. P. 17–20.

Чтобы не отклоняться от нашей темы, мы не будем касаться этого породившего огромное количество публикаций вопроса. Мы отсылаем читателей к книге Игнатиуса Донелли «Великая криптограмма: шифр Фрэнсиса Бэкона в так называемых пьесах Шекспира» (Donnelly I. Great Cryptogram: Francis Bacon’s cipher in the so-called Shakespeare Plays. Chicago, New York and London: R. S. Peale & company, 1887); к работам математика Георга Кантора «Исповедание веры Фрэнсиса Бэкона», «Воскресение божественного Квирина Фрэнсиса Бэкона» и «Сборник Роули» (1896, переиздан Эриком Порджем: Cantor G. La Théorie Bacon-Shakespeare. Paris: Grec, 1997); к работе доктора А. Х. В. Спекмана «Бэкон – это Шекспир» (1916); исследованиям, опубликованным в 1922 и 1923 гг. генералом Картье «Тайна Бэкона и Шекспира» в «Меркюр де Франс» (Mercure de France), а также в прозвучавшем на Розенкрейцерском форуме в 1932 г. докладе «Бэкон или Шекспир» (опубликована в журнале «Розенкрейцер»: Bacon ou Shakespeare // Rose-Croix. No. 136. Hiver 1985. P. 22–24). См. также: Dodd A. Shakespeare creator of Freemasonery. Londres: Rider et Co., 1937.

Подробнее об этом см. 14-ю главу настоящей книги.

Besant A. The Masters. Londres, 1912 (перевод на французский язык по теософским публикациям, 1917; сокращенный перевод на русский язык, 1993). Эта работа является продолжением серии лекций, прочитанных Анни Безант в Лондоне в 1907 г. Рудольф Штайнер в то же время придерживался той же позиции. В том же году (1912) Анни Безант, Мария Русак, Х. Веджвуд и другие теософы основали претендующий на розенкрейцерские традиции орден храма Розового Креста. Его работа была прекращена в 1918 г. Мария Русак затем стала членом AMORC.

Авторы этой работы подписали ее только инициалами: H. C. и K. M. B. Она была опубликована в Паддингтоне видным членом британского отделения ложи Право человека и издателем журнала The Co-Mason Эми Ботуэлл-Госсе.

Yates F.A. La Lumière des Rose-Croix. Chap. XI. Автор опирается на следующее исследование: Rossi P. Francis Bacon: from magic to science, 1968.

Несмотря на то что Fama Fraternitatis была опубликована в 1614 г., а «О достоинстве и приумножении наук» в 1605 г., Fama вполне могла оказать влияние на указанную книгу Бекона, так как она имела широкое хождение в рукописном виде еще за десять лет до первой печатной публикации.

Речь идет о тексте на рисунке в книге Summum Bonum (1626) Роберта Фладда.

Bacon F. Novum Organum. Londres, 1620.

По поводу точной даты написания этой книги нет определенности. Принято считать, что автор сделал основные наброски текста в 1623 г. (См.: Le Doeuff M., Llasera M. La Nouvelle Atlantide. Paris: Payot, 1983. P. 13.) Бэкон хотел завершить книгу после работы над «Естественной историей» (Sylva Sylvarum), черновую версию которой он опубликовал в 1620 г.

Как показала Бландин Кригель, в эпоху Возрождения тема социальной утопии соотносилась с идеями произведенной Коперником научной революции. Это свидетельствует о поиске нового баланса в новом мире. См.: Kriegel B. L’Utopie démocratique de Francis Bacon à George Lucas // La Revue des deux mondes, avril 2000. P. 19–33.

Бэкон Ф. Новая Атлантида. Опыты и наставления нравственные и политические / Пер. 3. Е. Александровой, ст. и примеч. Ф. А. Коган-Бернштейн. М.: Издательство Академии наук СССР, 1962. С. 18.

Подробнее об этом см.: «Белая Гора» в девятой главе настоящей книги.

См.: Komenský J.A. La Grande Didactique. Paris: Klincksieck, coll. Philosophie de l’éducation, 1992. Перевод на русский язык: Коменский Я. А. Великая дидактика. СПб, 1875, Типография А.М. Котомина.

The Way of the light, 1641, эта рукопись не была издана.

См. краткое изложение этого труда в книге: Prévot J. L’Utopie educative. Comenius, Paris, Belin, 1981. P. 210–264.

В 1957 г. он написал хвалебную статью о Коменском в журнале ЮНЕСКО, этот текст воспроизведен в послесловии к «Утопии образования» (Prévot J. Op. cit.).

Constitution d’Anderson // Textes fondateurs de la tradition maçonnique 1390–1760 / Traduits et présentés par Patrick Négrier. Paris: Grasset, 1989. P. 226. Перевод на русский язык приводится по публикации: «Конституции Вольных Каменщиков, Содержащие Историю, Заповеди и Регламенты Сего древнего и весьма достопочтенного братства. Для использования в ложах» [электронный ресурс]: https://memphis-misraim.ru/wp-content/uploads/2022/12/konstitucii-andersona.pdf?ysclid=lqqrl4wefz70719071 (дата обращения: 29.12.2023).

О появлении степени магистра см.: Goblet d’Alviella, Eugène Félicien Albert. Des origines du grade de maître dans la franc-maçonnerie. Paris: Trédaniel, 1983 и Dachez R. Essai sur l’origine du grade de maître // Revue Renaissance traditionnelle. No. 91–92. Juillet–octobre 1992.

Faivre A. Accès de l’ésotérisme occidental. Paris: Gallimard, 1996. T. II. P. 285.

Mainguy I. Les Initiations et l’initiation maçonnique. Paris: Éditions maçonniques de France, 2000. P. 80.

Неологизм «эзотеризм» впервые появился в 1742 г., его ввел в оборот Луи-Франсуа Ла Терс. Этот масон является автором «Новых обязанностей» и «Устава достопочтенного братства масонов» (1742), адаптации и французского перевода Конституций Андерсона и речи Рамзи.

Об этом удивительном человеке см.: Godwin J. Athanasius Kircher, un homme de la Renaissance à la quête du savoir perdu. Paris: Jean-Jacques Pauvert, 1980.

См.: Ramsay A.M. Les Voyages de Cyrus / Édition critique établie par Georges Lamoine. Paris: Honoré Champion, 2002. Эта книга вдохновлена трактатом об образовании Фанелона «Телемах» (1695), в котором на примере рассказов Гомера и Вергилия объясняется, как научить молодого герцога Бургундского искусству править без деспотизма. Как и герой Фенелона, Кир получает образование, путешествуя по миру.

Книга Жана Террассона также является продолжением «Телемаха» Фенелона. Этот текст демонстрирует обширную эрудицию автора, который берет все, что к тому времени написано о Египте (тексты Диодора Сицилийского, Климента Александрийского, Геродота, Ямвлиха, Афанасия Кирхера и т. д.).

Boucher de la Richardière G. Notice sur la vie et les ouvrages de l’abbé Terrasson // Séthos, histoire ou vie tirée des monuments, anecdotes de l’Ancienne Égypte. Paris: D’Hautel, 1813. T. I. P. 12.

В марте 1737 г. Рамзи подготовил вторую редакцию этой речи, более длинную, чем первая, в которой он выдвинул идею большой энциклопедии.

Подчеркнем, что сам Рамзи не создавал никаких ритуалов или степеней, однако он считается тем, кто дал толчок этому процессу.

См. об этом.: Piquet M. Le Grade de Rose-Croix: les sources du Nec plus Ultra // Revue Renaissance traditionnelle. No. 110–111. Juillet 1997.

См.: Le Forestier R. La Franc-Maçonnerie templière et occultiste aux XVIIIe et XIXe siècles. Paris: Aubier-Montaigne, 1970. Introduction, chap. iii.

Этот текст был переведен на французский язык и опубликован Антуаном Байлем в 1821 г. Издательство Les Éditions du Prieuré опубликовало репринт этого издания в 1995 г. «Крата Репоа» оказала большое влияние на Елену Петровну Блаватскую. Перевод на русский язык: Крата Репоа, или Посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов. М.: Унив. тип. у Н. Новикова, 1779.

Le Forestier R. La Franc-Maçonnerie templière… Livre II, chap.i. P. 543–555.

Эта великолепная книга в настоящее время готовится к печати издательством Diffusion Rosicrucienne. Издания на русском языке: Тайные фигуры розенкрейцеров / Пер. Г. А. Бутузова, О. О. Чистякова, А. А. Омельянюка, В. Г. Веклича. Б.м.: Изд-во «Ваклер», 1997 и более новое, существенно переработанное издание этой книги: Тайные фигуры розенкрейцеров XVI–XVII вв. / Пер. с нем. Г. Бутузова, В. фон Эрцен-Глерона. Киев: ИП Береза С.И., 2008.

О Посвященных братьях Азии и Сен-Жермене см.: Mandel A. Le Messie militant – Histoire de Jacob Frank et du mouvement frankiste. Paris: Archè, 1989. Знаменитый алхимик также упоминается в книге: Le Forestier R. Op. cit. Поль Шакорнак также посвятил книгу этому примечательному человеку (Chacornac P. Le Comte de Saint-Germain. Paris: Éditions traditionnelles, 1947, публикация на русском языке: Шакорнак П. Граф Сен-Жермен – хранитель всех тайн / Пер. с франц. М. де Брен. М.: Вече, 2012), на котором мы не будем здесь останавливаться из-за нехватки места.

См.: Mollier P. Le grade maçonnique de Rose-Croix et le christianisme: enjeux et pouvoir des symbols // Revue Politica Hermetica. No. 11. 1997.

Этот текст датируется 1765 г., он хранится в Исторической библиотеке Парижа.

См.: Le Forestier R. La Franc-Maçonnerie templière… P. 68–84, 157–164, более подробный анализ вопроса см.: Corbin H. Temple et contemplation. Paris: Flammarion, 1980. P. 376–379.

Corbin H. Temple et contemplation. P. 373.

См. его труды: Helvétius C.A. Le Christianisme dévoilé ou Examen des principes et des effets de la religion chrétienne (1767) и «Трактат о трех самозванцах» (Helvétius C.A. Traité des trois imposteurs), в котором он рассуждает о Моисее, Иисусе и Мухаммеде.

Антуан Февр посвятил этому предмету очень полное исследование: Faivre A. L’Ésotérisme au XVIIIe siècle, Paris: Seghers, 1973. Также двухтомник Огюста Вьятта: Viatte A. Les Sources occultes du romantisme, illuminisme et théosophie, 1770–1820. Paris: Honoré Champion, 1979.

Fournié P. Ce que nous avons été, ce que nous sommes, et ce que nous deviendrons. Londres: A. Dulau et Co., 1801. Р. 363.

Lévi É. Histoire de la magie. Paris: Félix Alcan, 1922. Livre VI. Chap.i. Р. 416.

Schopenhauer A. Essai sur les apparitions et opuscules divers. Paris, 1911. Р. 94; Schopenhauer A. Le Monde comme volonté et comme representation. Paris: PUF, 1978. Р. 200.

Mesmer F.-A. Dissertatio physico-medica de planetarum influx. Vienne, 1766. Этот текст был опубликован Робертом Амаду в 1971 г. в издательстве Payot в томе «Животный магнетизм», в нем собраны все работы Месмера на эту тему. Помимо физико-медицинской диссертации о влиянии планет этот том содержит рассуждения о магнетизме, мемуары об открытии животного магнетизма, а также переписку Месмера. Об истории и проблемах магнетизма см.: Méheust B. Somnambulisme et médiumnité. Tome I. Le Défi du magnétisme и Tome II. Le Choc des sciences psychiques. Le Plessis-Robinson, Institut Synthélabo, coll. Les Empêcheurs de penser en rond, 1999. На русском языке опубликован «Доклад об открытии животного магнетизма» [электронный ресурс]. URL: https://psy-energy.info/index.php/psikhicheskaya-energiya/issledovateli/mesmer/44-doklad-ob-otkrytii-zhivotnogo-magnetizma.

Helmont J.B. van. De Magnetica vulnerum curatione. Parisiis: Vic. Leroy, 1621.

Maxwell G. De Medicina magnetica. Francfort, 1679.

Отрывок из «Катехизиса о животном магнетизме», который Месмер давал своим последователям. См.: Mesmer F.-A. Le Magnétisme animal. Р. 225.

Термин «мартинист» здесь используется для обозначения тех, кто принадлежал к ордену рыцарей-масонов избранных коэнов Вселенной Мартинеса де Паскуалли, Жана-Батиста Виллермоза и Луи-Клода де Сен-Мартена. Последний использовал его в этом смысле еще в 1787 г.

Эту тему прекрасно раскрывает богато иллюстрированная книга Égyptomania. L’Égypte dans l’art occidental 1730–1930. Paris et Ottawa: Réunion des Musées nationaux, 1994 и Baltrušaitis J. La Quête d’Isis, essai sur la légende d’un mythe. Paris: Flammarion, 1985.

«Крата Репоа, или Посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов» была переведена на русский язык в 1779 г. В 1821 г. Антуан Байель и Рагон перевели ее на французский язык. Дж. Яркер опубликовал сделанный по французскому изданию английский перевод в «Масонстве древних египтян». Этот текст оказал большое влияние на Елену Петровну Блаватскую и Джона Яркера.

Об этом человеке и его творчестве см.: Mercier-Faivre А.-М. Un supplément à l’Encyclopédie, Le Monde primitif d’Antoine Court de Gébelin. Paris: Honoré Champion, 1999.

См.: Franc-Maçonnerie et religion, Antoine Court de Gébelin et le mythe des origins // Sous la direction de Charles Porset. Paris: Honoré Champion, 1999.

Об истории этого труда см.: Rétat C. Lumières et ténèbres du citoyen Dupuis // Revue Chroniques d’histoire maçonnique. No. 50. IDERM, 1999. P. 5–68.

См.: Reghini A. Cagliostro, documents et études. Milano: Archè, 1987. Chap. ii. P. 43–68.

См.: Encyclopédie de la franc-maçonnerie. Article Cagliostro, L re de Poche, 2000. P. 247.

Об этом монастыре см.: Porset C. Les Philalèthes et les convents de Paris. Paris: Honoré Champion, 1996.

См. работу Жана-Филиппа Дютуа-Мембрини (опубликована под псевдонимом Келеф Бен Натан) «Божественная философия…» (Ben Nathan K. La Philosophie divine appliquée aux lumières naturelles, magiques, astrales, surnaturelles, célestes et divines). В ней приводится критический текст Луи-Клода де Сен-Мартена, в котором подчеркивается опасность магнетизма.

Эта семья будет практиковать магнетизм с особой страстью. См.: Tournier C. Le Mesmérisme à Toulouse, 1911.

Сочинения маркиза де Пюисегюра были опубликованы Жан-Пьером Питером под названием «Беспорядочный сомнамбулист?» (Un Somnambule désordonné? Le Plessis-Robinson, Institut Synthélabo, 2001), Жан-Пьер Петер подготовил для этого издания точное историческое и критическое изложение текстов Пюисегюра.

См.: Roussillon R. Du baquet de Mesmer au “baquet” de S. Freud, une archéologie du cadre et de la pratique psychanalytique. Paris: PUF, 1992.

По этой теме см.: Amadou R., Joly A. De l’Agent inconnu au Philosophe inconnu. Paris: Denoël, 1962 и нашу статью: L’Agent inconnu // Revue Pantacle. No. 1. Janvier 1993. P. 29–34.

Les Archives secrètes du Vatican et de la franc-maçonnerie, histoire d’une condamnation pontificale. Paris: Dervy, 1989.

По этой теме см.: Solé R. Égypte, passion française. Paris: Le Seuil, 1997; Solé R. Les Savants de Bonaparte. Paris: Le Seuil, 1998.

В качестве носовой фигуры серебряного корабля на багряном поле – древнего герба Парижа.

Об этом обряде см.: Caillet M. Un rite maçonnique inédit à Toulouse et à Auch en 1806 // Bulletin de la Société archéologique du Gers. 1er trimestre 1959. P. 27–57.

Подробнее об этом см. две первые главы настоящей книги.

Независимая от Рима католическая церковь, официально провозглашена после принятия закрепившей свободу вероисповедания конституции 1830 г.

Книга доктора Юстинуса Кернера Die Seherin von Prevorst (Stuttgart: J. G. Cotta, 1829. 2 vol. in-8°) была переведена на французский язык доктором Дюсаром под редакцией полковника де Роша и опубликована в издательстве Chamuel в 1900 г. под названием La Voyante de Prévorst. На русском языке книга публиковалась несколько раз, последнее издание: Кернер Ю. Лишенные родины. Провидица из Префорста = Die Heimatliosen. Die Seherin von Prevorst. М.: Летний сад, 2013.

См.: Dresser H.W. Health and Inner Life. New York et Londres: G. P. Putman’s Sons, 1906. Р. 24.

Эндрю Джексон Дэвис написал автобиографию «Волшебный посох» (Magic Staff). После его смерти в феврале 1910 г. «Анналы психических наук» посвящают ему статью «Смерть пророка англо-американских спиритуалистов», в которой его роль оценивается наравне с Алланом Кардеком. Конан Дойл посвятил ему третью главу своей «Истории спиритизма, 1926–1927 (Histoire du spiritisme / Traduction de Claude Gilbert. Monaco: Éditions du Rocher, 1981; издание на русском языке: Дойл А.К. История спиритизма. Монография / Пер. с англ. Марины Джурри. М.: КоЛибри, 2022.

Леон Дени подробно описывает этот случай в своей книге Dans l’invisible, spiritisme et médiumnité; новое исправленное и дополненное издание: Paris: Librairie des sciences psychiques, 1922. Р. 205–210.

Kardec А. Livre des esprits, contenant les principes de la doctrine spirite, sur la nature des esprits, leur manifestation et leurs rapports avec les hommes, les lois morales, la vie présente, la vie future et l’avenir de l’humanité. Écrit sous la dictée et publié par l’ordre d’esprits supérieurs. Paris: Dentu, 1857. Существует несколько изданий книги на русском языке. Одно из последних: Кардек А. Книга духов, содержащая основные положения спиритического учения о бессмертии души, природе духов и их отношениях с людьми, нравственных законах, жизни нынешней и грядущей и будущем человечества согласно наставлению, данному Высшими Духами через посредство различных медиумов, собранные и упорядоченные Алланом Кардеком. Прямой контакт с высшими существами. Библия спиритизма. М.: Атмосфера, 2022.

В 1858 г. Пьер Лоррен опубликовал французский перевод «Занони» в издательстве Hachette et Cie. В 1924 г. Эмиль Нури опубликовал еще один, более полный перевод с иллюстрациями Роберта Ланца. Эта книга была переиздана издательским отделом АМОРК Rosicrucian Diffusion в апреле 2001 г. На русском языке роман выходил под названием «Призрак». См.: Булвер-Литтон Э. Призрак = Zanoni / Под ред. Г. Пархоменко. М.: Радуга, 1994.

Это событие описано Элифасом Леви в книге «Учение и ритуал высшей магии» (Dogme et rituel de la haute magie. Paris: Germer Baillière, 1856. Chapitre xiii. Перевод на русский язык: Леви Э. Учение и Ритуал Высшей Магии: универсальный ключ к эзотерической философии / Пер. с фр. под ред. А. Костенко. М.: София, 2014) и прокомментировано Полем Шакорнаком в книге: Éliphas Lévi, rénovateur de l’occultisme en France (1810–1875). Paris: Chacornac frères, 1926. Chap.x.

Secret Symbols of the Rosicrucians of XVIe and XVIIe centuries. Boston, 1888, Éd. Occult Publishing Company. Эта книга была опубликована на французском языке под названием: Symboles secrets des rosicruciens des XVIe et XVIIe siècles / Edité par Diffusion Rosicrucienne. Le Tremblay-Omonville, 1997. Перевод на русский язык сделан с другого, немецкоязычного издания этой книги.

Макс Гендель (при рождении Карл Людвиг фон Грассхоф, 1865–1919) родился в Германии, затем переехал в Лос-Анджелес, США. Занимал руководящие должности в Теософском обществе. Утверждал, что встретился с неким розенкрейцером во время поездки в Германию в 1907 г. Этим розенкрейцером, по-видимому, был Рудольф Штейнер, который в то время читал лекции по розенкрейцерству в Лейпциге и Мюнхене. Два года спустя Гендель опубликовал книгу «Космоконцепция розенкрейцеров» (The Rosicrucian Cosmo-Conception or Mystic Christianity. An elementary treatise upon man’s past evolution, present constitution and future development, 1909), произведение, в значительной степени отмеченное идеями Рудольфа Штейнера, которому эту книгу посвятил, однако в последующих публикациях он удалит это посвящение. Макс Гендель считал, что он был выбран братьями Розы и Креста в качестве замены другому человеку, который не проявил себя достойным братства. Рене Генон не называет имя человека, оказавшего влияние на Макса Генделя, однако речь, очевидно, идет о Рудольфе Штейнере (Guénon R. Le Théosophisme, histoire d’une pseudo-religion. Chap. xxii; Генон Р. Теософизм: история одной псевдорелигии / Пер. с фр. Андрея Игнатьева. Калининград: [б.и. ], 2014). В 1909 г. Гендель основал Братство розенкрейцеров в Сиэтле. После смерти Генделя в 1919 г. руководство братством перешло к его подруге Августе Фросс, известному астрологу, в результате интерес братства сместился в сторону астрологии. Братство розенкрейцеров Макса Генделя дало начало еще одной группе, основанной Яном Лееном, более известным под псевдонимом Ян ван Райкенборг (1896–1968). Он возглавлял Братство розенкрейцеров в Нидерландах, но со временем отошел от братства и основал орден манихеев, который затем был переименован в Lectorium Rosicrucianum и в конечном итоге получил название Международной школы Золотого Розенкрейца. Эта группа пытается объединить два совершенно противоположных направления мысли: катаризм и розенкрейцерство.

Цитата из текста Питера Дэвидсона Origines et objet de l’H. B. of L., опубликованного в книге: H. B. of L., textes et documents secrets de la Hermetic Brotherhood of Luxor. Paris-Milan: Archè, 1988. Об этом удивительном ордене см. также: Godwin J. Christian Chanel et John P. Deveney, The Hermetic Brotherhood of Luxor – Initiatic and historical documents of an Order of Practical Occultism. York Beach: Samuel Weiser, 1995 (перевод на французский язык: La Fraternité hermétique de Louxor (H. B. of L.), rituels et instructions d’occultisme pratique. Paris: Dervy, 2000).

См. об этом.: Satprem. Mère. Le matérialisme divin. Paris: Robert Laffont, 1976. Chap. viii, ix.

Ibid; см. также: Nahar S. Les Chroniques de Mère. Т. III. Paris: Buchet / Chastel, 2000. Р. 43.

Основополагающая работа Фредерика Уильяма Генри Майерса Human personality and its survival of body death (Londres, 1903) была опубликована на французском языке в издательстве Alcan в 1909 г. под названием La Personnalité humaine, sa survivance, ses manifestations supranormales. Эта работа была переиздана, в частности, в сборнике: Les Essentiels de la métapsychique. Chambéry, 2000.

Впечатляющая библиография по теме собрана Бертраном Меюстом (Bertrand Méheust) во втором томе книги Somnambulisme et médiumnité. Paris: Institut Synthélabo, coll. Les Empêcheurs de penser en rond, 1999. Р. 523–577.

См.: Durville H. Théories et procédés du magnétisme. Paris: Librairie du Magnétisme, 1903. Р. 15–18.

В этом движении также столкнутся и смешаются разные крайности: и идея возвращения к природе, и примитивные культы, и национализм, и анархизм, и культ красоты тела, и идея исключительности рас.

Подробнее об этом см.: «Приключение среди розенкрейцеров» в 13-й главе настоящей книги.

См.: Baillet P. Monte Verità (1900–1920) ou la complexité du “romantisme anticapitaliste” // Revue Politica Hermetica. No. 14. 2000. P. 199–218.

Письмо от 12 сентября 1921 г. Харви Спенсера Льюиса, архив АМОРК.

Письмо Теодора Ройсса Харви Спенсеру Льюису от 10 июня 1921 г., архив АМОРК.

Les Rites maçonniques de Misraïm et Memphis. Paris: Maisonneuve et Larose, 1986. P. 78.

См.: L’affaire Théodor Reuss // Revue L’Acacia, janvier à juin 1907. P. 27–28, 202–204, 293–303, 387–389, 466–467.

См.: Dal monte Verità, Congresso Anazionale Cooper O.T.O. // Dovere, journal italien du 28 août 1917.

Рудольф фон Лабан – немецкий хореограф, один из первых теоретиков танца, сторонник экспрессионизма и свободного танца.

В 1898 г. Мазерс опубликовал английский перевод «Священной магии, которую Бог дал Моисею, Аарону, Давиду, Соломону и другим святым, патриархам и пророкам, учившим истинной божественной мудрости, завещанной Авраамом Ламеху, своему сыну, переведенную с иврита на латынь в Венеции в 1458 г.», книгу, посвященную ангельской магии.

Подробнее об этом человеке см.: Beaufils C. Joséphin Péladan 1858–1918, Essai sur une maladie du lyrisme. Grenoble: Jérôme Million, 1993 и Bertholet É. La Pensée et les secrets du Sâr Joséphin Péladan. Vol. I à IV. Lausanne: Éditions rosicruciennes, 1952–1958.

Несмотря на то что эта работа следует за книгами Элифаса Леви, она – настоящая энциклопедия эзотерики. Книга занимает ровно 666 страниц. Эта книга превосходит книги Элифаса Леви во всех отношениях.

Письмо Жозефену Пеладану от 15 ноября 1884 // Lettres inédites de Stanislas de Guaita au Sâr Joséphin Péladan / Publiées par Édouard Bertholet et Émile Dantinne. Neuchâtel: Éditions rosicruciennes, 1952.

Он опубликовал «Гармонии бытия, выраженные числами» (1844). См. о нем: Amadou R. Un grand méconnu: l’abbé Paul Lacuria, le “Pythagore français” // Revue Atlantis. Nos 314 et 315. 1981; L’abbé Paul Lacuria et les harmonies de l’Être // Revue Atlantis. No. 317. Novembre–décembre 1981. Вполне вероятно, что Лакурия послужил Жозефену Пеладану образцом для Альта, одной из важнейших фигур «Высшего порока».

Péladan J. Comment on devient Artiste. Paris, 1894. P. xxiii.

Биография виконта Луи-Шарля-Эдуара де Лапасса подродно описана в работе: Rességuier F. de. Éloge de M. le vicomte de Lapasse // Jeux floraux. Toulouse: Imprimerie douladoure, 1869.

Lapasse V. de. Essai sur la conservation de la vie. Paris: Victor Masson, 1860. P. 59.

Boissin F. Visionnaires et illumines. Paris: Liepmannssohn et Dufour, 1869. P. 17.

См.: Excentriques disparus, que Firmin Boissin a publié sous le pseudonyme de Simon Brugal. Paris: A. Savine, 1890; Toulouse: Privat. Р. 75–83.

Подробнее об этом см.: «Друзья пустыни» в 12-й главе настоящей книги.

Существующая с XVII в. в Тулузе организация, деятельность которой связана с проведением поэтических фестивалей.

Lettres inédites de Stanislas de Guaita. Р. 84.

Guaita S. de. Au seuil du mystère // Essais de sciences maudites. Paris: Georges Carré, 1890. Р. 158.

Péladan J. L’Initiation sentimentale. Paris: Édinger, 1887. Р. ii. Dédicace à Stanislas de Guaita, et Salon de la Rose-Croix, règle et monitoire. Paris: E. Dentu, 1891. Р. 28.

Жозефен Пеладан адаптирует латинскую версию псалма 113, формулировки в разных его сочинениях разнятся. Эта версия не соответствует общепринятой формулировке псалма: Non pour nous, Seigneur, non pour nous, mais à ton nom seul donne la gloire («Не для нас, Господи, не для нас, но только Твоему имени даруй славу»). Синодальный перевод на русский язык имеет следующий вид: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, [ради милости Твоей, ради истины Твоей]» (Пс. 113:9).

Constitution de la Rose-Croix, le Temple et le Graal. Paris, 1893. Article 1. Р. 21.

Baudelaire C. Correspondances. Les Fleurs du mal. Sur les relations entre ésotérisme et poésie (Nerval, Baudelaire, Poe…) // Renéville R. de. Sciences maudites et poètes maudits, l’Isle-sur-la-Sorgue. Le Bois d’Orion, 1997.

См. о нем: Raitt A.W. Villiers de l’Isle-Adam et le mouvement symboliste, en particulier le chap. iii, “L’occultisme”. Paris: José Corti, 1965. P. 185–216 и Drougard E.Villiers de l’Isle-Adam et Éliphas Lévi // Revue belge de philologie et d’histoire. T. X. No. 3. 1931.

Salon de la Rose+Croix, règle et monitoire. Paris: E. Dentu, 1891. P. 8.

Здесь мы ограничимся кратким изложением этого эпизода истории розенкрейцерства, подробно об этом мы писали в журнале «Розенкрейцер» (Revue Rose-Croix. No. 179. Automne 1996. P. 2–18).

Об этом музыканте см. нашу статью: Rebisse C. Ésotérik Satie // Revue Rose-Croix. No. 168. Hiver 1993. P. 31–37.

Один из организаторов этих салонов граф де Ларманди написал прекрасную книгу «История Розы-Креста», в которой подробно описана история всех салонов: Париж, библиотека Шакорнака, 1903 г., книгу, в которой прослеживается история каждого салона. Larmandie L. de. L’Entracte idéal. Histoire de la Rose-Croix. Paris: Bibliothèque Chacornac, 1903.

Слово «калопрозопия» происходит от καλός – прекрасный и προσοπόν – личность, роль. Для Жозефена Пеладана эта наука заключается в «украшении человеческого облика или, что еще лучше, в подчеркивании морального характера с помощью обыденных вещей […] тот, кто осознает внешнюю природу идеи, осознает ее внутреннюю сущность». Поэтому он придает большое значение одежде, каждый элемент которой соответствует определенному внутреннему качеству. (L’Art idéaliste et mystique. Livre I. Les sept arts ou modes réalisateurs de la beauté, les arts de la personnalité. Paris: Chamuel, 1894. P. 55–73).

О связях эзотеризма и искусства в Бельгии см. исследование Себастьена Клербуа, «Влияние оккультиста-мыслителя на символизм в Бельгии: критика Биланом “сродства к духу” в конце XIX в.». В этой статье подчеркивается роль основанной ученицей Жозефена Пеладана Франсис Вурже группы «Кумрис». См.: L’influence de la pensée occultiste sur le symbolisme belge: bilan critique d’une “affinité spirituelle” à la fin du XIXe siècle // A.R.I.E.S. Netherlands: Brill Academic publishers, 2002. Vol. II. No. 2. P. 173–192).

Les Compagnons de la hiérophanie. Paris: Dorbon, 1937. P. 22.

См.: Edighoffer R. Johann Valentin Andreæ, Rose-Croix et société idéale. Paris: Arma Artis, 1982. P. 207–208 и Arnold P. Histoire des Rose-Croix. Paris: Mercure de France, 1955. P. 72–81.

Журнал The American Rosæ Crucis издавался с 1916 по 1920 г. Cromaat издававшийся с 1919 по 1921 г., в январе 1921 г. сменил название на The Triangle. В мае 1925 г. последний стал называться The Mystical Triangle, а с октября 1929 г. – The Rosicrucian Digest. Большинство этих журналов выходило ежемесячно, и в целом количество номеров превышает тысячу.

Sachse J.F. The German Pietists of provincial Pennsylvania 1694–1708. Р. 37–39.

Waite A.E. The Brotherhood of the Rosy Cross. Londres, 1924. Р. 601.

Hutin S. Les disciples anglais de Jacob Boehme aux XVIIe et XVIIIe siècle. Paris: Denoël, coll. La Tour Saint-Jacques, 1960. P. 119.

Об этом движении см.: Les piétismes à l’âge classique, crise, conversion, institutions / Sous la direction d’Anne Lagny. Villeneuve d’Ascq: Presses universitaires du Septentrion, coll. Racines et modèles, 2001.

Подробнее об этом мутном периоде, последовавшем за публикацией манифестов розенкрейцеров см.: «Белая Гора» в девятой главе настоящей книги.

Faivre A. L’Ésotérisme au XVIIIe siècle. Paris: Seghers, 1973. P. 57–58.

Подробнее об этом см.: «Иоганн Арндт» в шестой главе настоящей книги.

Духовное движение Новое благочестие зародилось в конце XIV в. в Нидерландах под влиянием Жерара Гроота (1340–1384) в среде, пропитанной духовностью мастера Экхарта и Рёйсбрука. Оно стремилось направлять духовную жизнь личной молитвой и внутренней аскезой. Это движение также развивалось во Франции и Германии до XVI в. Характерная для этого движения книга «Подражание Иисусу Христу» написана Томасом А. Кемписом (1379/80–1471). Эта книга является самым читаемым произведением после Библии в христианском мире.

Edighoffer R. Utopie et sodalité selon Johann Valentin Andreae // Gnostica 3 – Esotérisme, gnose et imaginaire symbolique, mélanges offerts à Antoine Faivre, Richard Caron, Joscelyn Godwin, Wouter J. Hanegraaff et Jean-Louis Vieillard-Baron. Leuven: Peeter, 2001. P. 373–388.

Об отношениях между эзотеризмом и пиетизмом см.: Deghaye P. De Paracelse à Thomas Mann, les avatars de l’hermétisme allemande. Paris: Dervy, 2000 и статью того же автора: Piétisme // Dictionnaire critique de l’ésotérisme / Sous la direction de Jean Servier. Paris: PUF, 1998. P. 1044–1046.

Подробнее об этом см.: «Эра Святого Духа» в четвертой главе настоящей книги.

См.: Merlau E. von. Glaubens Gespröche mit Gott (1691) и Petersen J.W. Regnum Christi (1698).

См.: Bengel J.A. Ordo temporum (1741) et Cyclus, sive de anno magno Solis, Lunae, Stellarum consideratio (1745). Его размышления о значении числа 666 в Откровении привели его к выводу, что человечество с 1143 г. живет во власти Зверя и что окончательное откровение близко. Он думал, что в 1834 г. произойдет пришествие Христа и наступит Миллениум.

См.: Faivre A. Élie Artiste ou le Messie des Philosophes de la Nature // Aries. Vol. II. No. 2 et Vol. III. No. 1. Leiden et Boston: Brill Academia Publishers, 2002 et 2003. P. 119–152.

О различных аспектах влияния Бёме в этой стране см.: Hutin S. Les disciples anglais de Jacob Boehme.

Les Disciples anglais. P. 119–120.

Движение квакеров зародилось в 1652 г. в Англии благодаря Джорджу Фоксу (1624–1691), а меннониты-анабаптисты – последователи голландского реформатора Менно Симонса (1460–1561).

Альманах в его изначальном значении – календарь и астрономические таблицы для определенной области Земли.

Говоря об алхимии, Юлиус Фридрих Заксе ссылается на доклад Генриха Мельхиора Мюленберга пиетистам Галле. См.: The german pietists. P. 148.

Kelpius J. A short, easy, and comprehensive method of prayer. Этот трактат опубликован Кристофером Виттом в Филадельфии в 1761 г.

Генрих Бернхард Кёстер сам является автором миллениаристского текста Resurrectione Imperii Æternitatus (1697).

Renatus S. La vraie et parfaite préparation de la pierre philosophale par la Fraternité de l’ordre de la Rose-Croix d’or et de la Rose rouge… Breslau, 1710.

Этот стиль письма разработал Платт Роджерс Спенсер в 1840-х гг. Он стал стандартом в американском школьном образовании и делопроизводстве благодаря сыновьям и племяннику Спенсера. Использовался вплоть до первой четверти XX в.

Lewis R.M. Mission cosmique accomplice. Villeneuve-Saint-Georges: Éditions rosicruciennes, 1982 (первое издание на фр. яз.: 1970). P. 21. Приводимые в этой главе биографические данные о семье Льюисов взяты из этой работы, а также из хранящейся в архивах АМОРК автобиографии Харви Спенсера Льюиса.

Удивительные способности этого медиума были изучены Обществом психических исследований в Лондоне. Один из его членов, сэр Оливер Лодж, рассказывает о случае с обнаруженной Уильямом Джеймсом в 1885 г. женщиной в книге: James W. La Survivance humaine, étude de facultés non encore reconnues. Paris: Félix Alcan, 1912. Р. 150–216. О Леоноре Пайпер см. также: Méheust B. Somnambulisme et médiumnité. Т. II. Le choc des sciences psychiques, Le Plessis-Robinson, Institut Synthélabo, coll. Les Empêcheurs de penser en rond, 1999. Р. 63–68.

Подробнее об этом см. 13-ю главу «В поисках Психеи» настоящей книги.

«Кибалион» был переведен на французский язык Андре Дюрвилем и опубликован в 1917 г., предисловие написал Альберт Луи Кайе. Последний намекает на то, что Уильям Уокер Аткинсон опубликовал хорошо известный ему труд. Действительно, этот текст повторяет те же темы, которые Аткинсон развивает в своих книгах, он отредактирован и выпущен в издательстве, которое выпускало книги Аткинсона. Автор библиографического справочника по психическим и оккультным наукам хорошо знаком с этим предметом, поскольку он один из немногих французов, наряду с Дюрвилями, был по-настоящему увлечен этой темой. В «Психическом воздействии» (Traitement mental 1912) он высоко оценивает «Кибалион» и комментирует его основные принципы.

Добавим, что Уильям Уокер Аткинсон опубликовал в 1918 г. под псевдонимом Magus Incognito книгу «Тайная доктрина розенкрейцеров» (издательство Advanced Thought Publishing Co.). Автор представляет семь серий так называемых розенкрейцерских афоризмов и дает им пространные комментарии. Это своего рода смесь западных и восточных эзотерических доктрин, большинство из которых происходит от «Тайной доктрины» Елены Петровны Блаватской.

«Я вижу в Новом мышлении единственное религиозное движение нашего времени, основанное на мистицизме, которое может принести пользу большинству людей», утверждает Герман де Кейзерлинг в «Путевом дневнике философа». Keyserling H. de. Journal de voyage d’un philosophe. Paris: Bartillat, 1996. Р. 187.

James W. L’Expérience religieuse, essai de psychologie descriptive / Préface d’Émile Boutroux. Chap. iv, L’optimisme religieux. Paris: Alcan, 1906. Эта работа была переиздана под другим названием: Les Formes multiples de l’expérience religieuse / Préface de Bertrand Méheust, Chambéry, éditions Exergue, 2001.

См. книги Альберта Луи Кайе «Психическое воздействие и духовная культура» (Traitement mental et culture spirituelle, 1912), или «Наука о жизни» (La Science de la vie, 1913), в которых он представляет и анализирует взгляды различных представителей Нового мышления, а также его «Библиографический справочник по психическим или оккультным наукам» (1912), который уделяет большое внимание книгам, относящимся к этой теме.

К сожалению, подробной биографии Гектора Дюрвиля не существует. Однако мы можем адресовать читателя к книге, написанной его сыном Анри Дюрвилем «Гектор Дюрвиль, его жизнь, его творчество», она издана под одной обложкой с «Бревиарием здоровья» (Paris: Durville, 1923. Р. 5–33).

Его дело продолжили сыновья Андре, Жак, Гастон и Анри. Ставший его преемником Анри написал несколько популярных книг: «Тайная наука» и «Курс развития личного магнетизма». После войны 1914–1918 гг. основанная Гектором Дюрвилем школа благодаря руководству его сына Анри стала египетским посвященческим движением – орденом Евдокии. Семья Дюрвилей также были издателями, они опубликовали переводы на французский язык некоторых книг «Новой мысли», таких как знаменитый «Кибалион», книги Прентиса Малфорда, Уильяма Уокера Аткинсона и др.

Прентис Малфорд (1834–1891) опубликовал целую серию книг в знаменитом филадельфийском издательстве «Библиотека Белого Креста» (White Cross Library). Его книга «Ваши силы и как их использовать» (Your forces and how to use them, 1888), по мнению Альберта Луи Кайе, является настоящим трактатом по практической магии, очень точным относительно всего, что касается психической культуры. Он предлагает подходящий для всех целей повседневной жизни метод, способный принести тому, кто ему следует, счастье и богатство. Эта книга была переведена на французский язык Седиром и опубликована Шакорнаком в 1897 г., а затем переиздана в 1905–1907 гг. в 3-х томах под названием «Ваши сильные стороны и способы их использования» (Vos forces et le moyen de les utilizer). Андре Дюрвиль также опубликовал перевод его книги «Ментальные силы» (Les Forces mentales) примерно в 1933 г. в «Библиотеке Евдокии», выходившей в издательстве Дюрвиля.

Директор издательства Funk and Wagalls доктор Айзек Кауфман Фанк занимался исследованиями в области психики и спиритизма. Благодаря Леоноре Пайпер он получил послание от доктора Ричарда Ходжсона после его смерти в 1905 г. Об опытах контакта с потусторонним миром Исаака Кауфмана Фанка мы знаем из сообщений главы Американского общества психических исследований в Бостоне доктора Джеймса Хислопа (1919).

В этом институте было две секции: одна занималась аномальными психологическими явлениями, а другая – психическими исследованиями. Только последняя была по-настоящему активна, она работала в сотрудничестве с французскими врачами Ж.-М. Шарко и П. Жане.

Альбер Луи Кайе подробно описывает эту важную работу в «Библиографическом справочнике по психическим или оккультным наукам» (Caillet A.L. Manuel bibliographique des sciences psychiques ou occultes. Dorbon, 1912. Т. II. No. 5298. P. 286) и в «Психическом воздействии и духовной культуре» (Caillet A.L. Traitement mental et culture spirituelle. Vigot, 1912 et 1922. P. 282, 316–321).

Мы будем опираться на следующие источники: Banks-Stacey Mrs M. Matre, Rosæ Crucis America // The American Rosæ Crucis. Vol. I. No. 1. Janvier 1916. P. 17; The Supreme Matre emeritus raised to the Higher Realms // Cromaat D. 1918. P. 26–27; Lewis H.S. The authentic and complete history of the Ancien and Mystical Order Rosæ Crucis // The Mystic Triangle. Janvier 1928. P. 335–336. Также используются материалы переписки старшей дочери Мэй Бэнкс-Стейси Делии Стейси Мюллер и Харви Спенсера Льюиса за 1930 г. Эти документы находятся в архивах Великой Верховной ложи АМОРК.

Капитан Кромвель Стейси состоял в 21-м пехотном полку США. Он захватил Гарсию и казнил лидера повстанцев во время Филиппино-американской войны на о. Самар, Филиппины. Кроме того, во время пребывания в Паранге он был назначен «президентом».

Информация, предоставленная ее дочерью, не позволяет точно определить географию этих поездок. Однако похоже, что она начала путешествовать после смерти своего мужа, то есть с 1886 г., и ее поездки продолжались примерно до 1906, а то и до 1912 г. Вероятно, она путешествовала не только с сыном, но и одна.

К сожалению, мы не знаем точного времени прихода Мэй Бэнкс-Стейси в группу Елены Петровны Блаватской. Несомненно, это произошло в период после смерти ее мужа в 1886 г. Известно, что внутренний круг действовал в течение двух периодов: первый между 1884 и 1888 гг., второй между 1888 и 1891 гг. Таким образом, она была членом Теософского общества до 1891 г. Вполне вероятно, что она покинула его после 1891 г., то есть после смерти его основательницы, в период, когда Теософское общество переживало период неустойчивости.

В книге «Жизнь Вивекананды» (Rolland R. La Vie de Vivekananda. Paris: Stock, 1930; перевод на русский язык: Роллан Р. Собрание сочинений. Т. 19: Опыт исследования мистики и духовной жизни современной Индии. Жизнь Рамакришны. Жизнь Вивекананды. Т. 19 / Пер. под ред. М. А. Салье. Л.: Кооп. изд-во «Время», 1936.) Ромен Роллан объясняет контекст этой поездки и прослеживает деятельность Вивекананды в Соединенных Штатах.

Ромен Роллан указывает на связь между некоторыми идеями известной работы Миссис Эдди «Наука и здоровье» (Science and Health) и фундаментальными понятиями индуистского ведантизма. См.: Rolland R. Op. cit. P. 60–62.

См.: Gould’s History of Freemasonry throughout the world. Vol. VI. New York: Charles Scribner’s Sons, 1936. P. 5

Приемное, то есть предназначенное для женщин, масонство зародилось во Франции примерно в 1740 г. Оно заимствовало свою символику из Ветхого Завета, изначально занималось в основном благотворительной деятельностью. В работе Луи Гильемена Де Сен-Виктора «Истинное масонство по усыновлению» (La Vraie Maçonnerie d’adoption, 1779) описана его структура, которая, в зависимости от обрядов, имеет от четырех до десяти градусов. Основанная в 1830 г., а затем обновленная примерно в 1860 г. Робом Моррисом (1818–1888) Звезда Востока является одним из крупнейших послушаний приемного масонства в мире. Несмотря на смешанный характер, оно использует преимущественно женскую символику, такие библейские фигуры, как Ева, Ада, Марфа, Руфь или Эстер.

Анни Безант основала эту организацию, чтобы облегчить миссию Альсиону, то есть усыновленному высокопоставленным членом Теософского общества Джидду Кришнамурти (1895–1986). В нем она видела воплощение мастера, Великого Учителя. Еще в 1922 г., в возрасте 20 лет, молодой Кришнамурти, который не хотел играть роль мессии, публично порвал с теософами.

Как и в приемном масонстве, ложа Мистического круга Манхэттена ориентирована по четырем сторонам света: Азия (Восток), Африка (Юг), Европа (Запад) и Америка (Север). Сестры облачались в белые атласные фартуки и имели изображающие пылающее сердце подвески. На знаке, который носит Прославленная госпожа, изображена украшенная пятью золотыми звездами лестница из семи ступеней, на знаке Инспектора – крест, увенчанный белым голубем, на знаке Перцептора – «золотой выпуклый» бант со стрелкой. Подробнее см.: Constitution and bylaws of the Manhattan Mystic Circle, Lodge° 1 O.M., New York, John Mayer, s.d.

Письмо Делии Стейси Мюллер Харви Спенсеру Льюису от 4 ноября 1930 г.

Как мы увидим позже, Харви Спенсер Льюис очень часто использует этот термин для обозначения и масонов восемнадцатого градуса, и важных членов различных посвященческих организаций, и даже мистиков, идеи которых, по его мнению, подпадают под идеал розенкрейцеров.

Опираясь на это наследие и в результате пережитого в Каире важного мистического опыта, Деметриос Платон Семелас в 1915 г. учредил орден Лилии и Орла. О Деметриосе Платоне Семеласе см. нашу статью «Пантакль и Лилия»: Le Pantacle et le Lys // Pantacle. No. 4. 1996. P. 35–48.

Папюс поручил Жоржу Лагрезу решить некоторые проблемы, связанные с организацией мартинизма в Египте. Хотя в архивах, которые мы просмотрели, подробно описано посвящение, полученное Жоржем Лагрезом, мы не нашли никаких записей о том, которое последний якобы передал Папюсу. Так что эта передача представляется легендарной. Робер Амбелен впоследствии утверждал, что он тоже получил это посвящение из рук Жоржа Лагреза. Однако, учитывая то, как он критикует Деметриоса Платона Семеласа в своей книге «Современный мартинизм и его истинные истоки», в этом можно усомниться (Les Cahiers du Destin, 1948. P. 13).

23 июля 1913 г. Эжен Дюпре написал длинное письмо Харви Спенсеру Льюису. Этот документ был обнаружен в доме Ральфа Максвелла Льюиса в 1996 г., после смерти его жены. Тон этого письма дружеский, что предполагает, что они были уже достаточно времени знакомы. В этом письме Эжен Дюпре дает Харви Спенсеру Льюису указания, необходимые для создания мартинистской ложи в Соединенных Штатах. К нему прилагаются ритуалы различных степеней ордена, а также свидетельство о мартинистской степени Свободного посвятителя S.I. В письме также сообщается, что ему присвоено мистическое имя Моше (или Хоше) и шифрованный номер DPR – D24 A. Вероятно, из-за войны Харви Спенсер Льюис не смог завершить этот проект. Только во времена FUDOSI, в 1934 г., он задумался о том, чтобы установить мартинизм совместно с орденом розенкрейцеров АМОРК.

Future, New York, Future Publishing Co. de F. T. Mc Intyre.

В статье «Что принесет нам будущее?» (What has the future? // Store for you. P. 46–49) излагается гороскоп Соединенных Штатов на 1908 г., и «Департамент астрологии и астральных наук» (Department of astrology and astral-sciences. P. 52–54) показал себя хорошим астрологом.

Темы, затрагиваемые в журнале Французского общества магнетизма «Журнал магнетизма», полностью соответствуют проблемам, которые в то время волновали Харви Спенсера Льюиса. Большая часть журнала посвящена рецензиям и спискам книг, опубликованных издательством Durville Editions. Они распространяются во многих странах. Расположение книжного магазина Анри Дюрвиля и его описание совпадают с той скупой информацией, которую Харви Спенсер Льюис дал в своем отчете.

Lewis H.S. A pilgrim’s journey to the East, and I journeyed to the Eastern Gate // The American Rosæ Crucis. Mai 1916. P. 12–27.

В то время, после истории с Обновленным орденом Храма, эти двое были холодны с Папюсом. В 1908 г. во время спиритического сеанса, проведенного собравшимися в отеле на улице Канетт семнадцатью мартинистами, они получили прямое письменное задание основать орден тамплиеров, главой которого станет Рене Генон. Так родился Обновленный орден Храма. Его создание станет причиной исключения Рене Генона из ордена мартинистов. Орден был распущен в 1911 г., когда Дюжоль серьезно заболел. Интересно отметить, что из семи градусов этого ордена четвертым был назван Египетский розенкрейцер.

Уточним, что до того, как возглавить «Библиотеку чудесного», Пьер Дюжоль был журналистом в Тулузе. Рукопись, которую мы здесь цитируем, была написана примерно в 1912 г. Она была издана вместе с Изумрудной скрижалью в 1991 г. с вступлением и комментариями Ж.-Ф. Гибера. Цитируемый отрывок приведен на с. 70 этой книги. Другая версия этого текста была опубликована Женевьевой Дюбуа под названием «Благородные труды Пьера Дюжоля и его брата Антуана Дюжоля де Валуа» в издательстве Le Mercure dauphinois в 2000 г. Это издание основано на рукописи, хранящейся в муниципальной библиотеке Лиона (Ms 5488).

Этот Конвент проходил с 7 по 10 июня 1908 г. Он проходил под эгидой мартинистов в штаб-квартире масонского ордена Права человека (Le Droit Humain), на конвент допускались журналисты и зрители. Отчеты конвента публиковали Le Matin 8–9–10 июня, L’Éclair 8 июня, «Фигаро» 7–8 июня, L’Humanité 8 июня; Liberté 7 июня, «Иллюстрированный мир» 13 июня. Папюс написал книгу, рассказывающую о деятельности этого мероприятия: «Полный отчет о работе Конгресса и спиритуалистического масонского монастыря» (Papus. Compte rendu complet des travaux du congrès et du convent maçonnique spiritualiste. Paris: Librairie Hermétique, 1910).

Городским архивариусом был Франсуа Галабер (1873–1957). Помимо исполнения своих профессиональных обязанностей, он был членом многих научных обществ, в том числе основанного Александром Дю Межем археологического общества Юга Франции. Жан Копполани воздал ему должное в бюллетене этого общества: «Памятка о жизни и деятельности г-на Франсуа Галабера, генерального секретаря Общества» (Coppolani J. Notice sur la vie et les travaux de M. François Galabert, secrétaire général de la Société, quatrième série, t. II, 1954–1966. Tarbes, 1967. P. 32–36.).

Кловис Лассаль отправил это письмо Харви Спенсеру Льюису, пока тот еще находится во Франции. Важность роли Кловиса Лассаля подчеркивается тем фактом, что это письмо Харви Спенсер Льюиса хранил в своем архиве в папке, помеченной как «важные исторические документы».

Кловис Лассаль также был знаком с членами археологического общества Юга Франции, поскольку сотрудничал со многими из них. В частности, он работал с Франсуа Галабером над «Альбомом палеографии и дипломатики», выходившем в 1913, 1928 и 1933 гг.

Очевидно, вопреки некоторым утверждениям, эта башня не является частью здания мэрии, поскольку Харви Спенсер Льюис только что покинул мэрию на такси, чтобы добраться до места своего посвящения. Отметим, однако, что для многих розенкрейцеров она символизирует то место, где основатель ордена был посвящен в розенкрейцерство. К сожалению, приведенного им описания недостаточно, чтобы найти это здание. Недалеко от центра Тулузы находится достаточно много башен. Смотрите по этому поводу книгу Алекса Куте: Coutet A. Toulouse, ville artistique, plaisante et curieuse. Toulouse: Librairie Richard, 1926). Кловис Лассаль сделал несколько фотографий для этой книги.

Среди многих заслуг Хлодвига Лассаля следует отметить участие в работе над несколькими публикациями о доисторических пещерах совместно с аббатом Брейем, доктором Л. Капитаном и Д. Пейрони. Он сотрудничал с Эмилем Картайяком и Франсуа Галабером (оба члены Академии флоралий) в проектах археологического общества Юга Франции. Добавим, что он был золотым призером Всемирной выставки в Париже в 1900 г.

Это письмо вместе с конвертом с почтовым штемпелем Тулузы хранится в архиве Великой Верховной ложи АМОРК.

Этот симпозиум был организован журналом Renaissance traditionnelle в Париже в октябре 2001 г. Текст лекции, о которой мы говорим, был опубликован в статье «Истоки масонства: три подхода» Антуана Февра, (Faivre A. Les origines de la franc-maçonnerie: trois approaches // Renaissance traditionnelle. No. 129. 2002. P. 5–12) Роджер Даше также рассматривает эту проблему в статье «Источники и функции тайной истории у Виллермоза в масонстве XVIII в. (Dachez R. Sources et fonctions de l’histoire secrète chez Willermoz, dans la maçonnerie du XVIIIe siècle // L’histoire cachée entre histoire révélée et histoire critique. Lausanne, L’Âge d’Homme, coll. Politica Hermetica. No. 10. 1996. P. 79–89.)

Edighoffer R. Les Rose-Croix. Paris: PUF, coll. Que sais-je? 1982 et 1986. P. 108.

American Philomathic Journal. Vol. III. Octobre 1912. P. 7. Штаб-квартира Американской филоматической ассоциации находилась по адресу: Нью-Йорк, Западная 34-я улица, 45.

La Société philomatique de Paris / Sous la direction d’André Thomas. Paris: PUF, 1990.

The American Rosæ Crucis, “H. Spencer Lewis, F. R. C.”. Vol. I. No. 2. Février 1916. P. 17. На визитной карточке, которой Харви Спенсер Льюис пользовался в то время, кроме прочего указано «Филоматическое общество Вердена, Франция». Оно было филиалом Филоматического общества Вогезов, как мы можем видеть в его информационном бюллетене за 1899–1900 гг.

Об этом удивительном человеке читайте в нашей статье: Le Pantacle et le Lys // Revue Pantacle. No. 4. 1996. P. 35–48.

Во время войны 1914–1918 гг. Деметриос Платон Семелас переехал во Францию и подружился с Папюсом. С тех пор как Каббалистический орден Розы+Креста пришел в упадок, Папюс пытался заменить его другой организацией. Напомним, что этот орден составлял внутренний круг ордена мартинистов. В 1916 г. Папюс, похоже, с помощью Деметриоса Платона Семеласа задумал заменить его орденом Розы+Креста Востока. Его смерть в октябре 1916 г. помешала реализации этого проекта, однако его попытался реализовать один из преемников Папюса Виктор Бланшар.

Подробнее об этом см.: «Египет» в 17-й главе настоящей книги.

О первых собраниях ордена см.: Lewis H.S. The authentic and complete history of the Ancient and Mystical Order Rosæ Crucis // The American Rosæ Crucis. Juillet 1916. Vol. I. No. 7. P. 11–15.

19 марта 1915 г. Харви Спенсер Льюис передал копию этого документа Нью-Йоркской публичной библиотеке в небольшой папке, озаглавленной «История ордена розенкрейцеров в Америке, оригинальные документы с примечаниями Великого Магистра генерала Х. Спенсера Льюиса, A; D°, 1915» (History of the Rosicrucian Order in America, original documents with annotations by the Grand Master General, H. Spencer Lewis, A; D°, 1915). Эта папка содержит статью, опубликованную в «Глобусе» 24 февраля, и статью под названием «Американское постановление номер один». Увы, к последнему были добавлены рукописные вставки, сильно искажающие его смысл. Другой экземпляр этого Постановления, к счастью, находится в архивах AMORC.

От лат. imperator – «тот, кто повелевает». Это существительное образовано от глагола imperare – «повелевать, приказывать». Таким образом, термин «император» обозначает того, кто управляет орденом, принимая на себя высшую ответственность за него. С эзотерической точки зрения термин также связан с понятиями самоконтроля, самообладания. Самое раннее упоминание императора в розенкрейцерстве содержится в книге Самюэля Рихтера (Синцерус Ренатус) «Настоящее и совершенное приготовление Философского Камня Братства ордена Золотого Креста и Розы», опубликованной в Бреслау в 1710 г.

Подробнее об этом см.: «Золотые Роза и Крест старой системы» в 11-й главе настоящей книги.

«Розенкрейцерское посвящение, запечатанная книга наставлений для посвящения неофитов» (Rosicrucian Initiation, A sealed book of instructions for neophyte initiates), первая информационная брошюра, изданная АМОРК. См.: The Temple lectures. New York, 1917. P. 16.

По этому поводу см. статью в Daily Post of Birmingham от 15 июля 1903 г., стр. 3, в которой говорится, что Альфред Э. Сондерс приговорен к выплате пенсии 20-летней молодой женщине – дочери одного из его друзей – за то, что она родила от него ребенка.

Chevalier J., Gheerbrant A. Dictionnaire des symboles, mythes, rêves, coutumes, gestes, formes, figures, couleurs, nombres. Paris: Robert Laffont, coll. Bouquins. 1990. P. 665.

В Харбине проживало большое сообщество негативно настроенных по отношению к коммунизму русских эмигрантов. В ноябре 1926 г. Великая ложа России объединилась с Великой ложей Китая. Я. А. Гриднев был назначен Великим магистром ордена Северного Китая, а Ф. Я. Кафка возглавил деятельность ордена Южного Китая.

В июле 1919 г. Теодор Ройсс вручил Мэтью Макблейну Томсону сертификат OTO, подтверждающий, что он «33-й, 96-й, IX-й, Суверенный Главный Великий Магистр и Главный Великий Президент» (33e, 96e, IXe, Souv. Grand Master General and Grand President General). Мэтью Макблейн Томсон возглавлял Международную масонскую федерацию штата Юта. После успешного привлечения к работе Федерации таких людей, как Жан Брико, он столкнулся со значительными трудностями. 15 мая 1922 г. он был осужден федеральным судом Солт-Лейк-Сити за мошенническое использование почты. Он действительно продавал масонские степени по почте. Об этом человеке см:. Blair Evans I. The Thomson Masonic Fraud, a Study in Clandestine Masonry. Salt Lake City, 1922.

В журнале Жана Брико Les Annales initiatiques в мае 1920 г. было объявлено о подготовке этого международного конгресса, который должен был состояться в Цюрихе с 17 по 19 июля 1920 г. под председательством досточтимого Великого приора Шотландских тамплиеров и суверенного главного президента Американской масонской федерации Мэтью Макблейна Томсона. Целью конгресса было объединение всех масонских спиритуалистических корпораций и формирование Всемирной масонской федерации (Universal Masonic World Federation). В номере за октябрь–декабрь Les Annales initiatiques подведет итоги этого конгресса.

Серия статей «Дело Теодора Ройсса», опубликованных в масонском журнале «Акация» в период с января по июнь 1907 г., выдвигает серьезные обвинения в отношении моральных качеств главы OTO, который занимался торговлей высокими масонскими градусами.

Подробнее об этом см.: «Храмовники Востока» в 14-й главе настоящей книги.

Переписка между Харви Спенсером Льюисом и Теодором Ройссом, охватывающая период с 20 декабря 1920 г. по 12 июня 1922 г. находится в архиве AMORC. Она состоит из 14 писем Теодора Ройсса Харви Спенсеру Льюису (первое от 19 июня 1921 г., последнее от 12 июня 1922) и восьми писем Харви Спенсера Льюиса Теодору Ройсу (первое от 28 декабря 1920 г., последнее от 20 мая 1922).

Фотографическая репродукция этой хартии была опубликована в Rosicrucian Digest. Vol. XI. No. 10. Novembre 1933. P. 396.

В своем письме от 12 сентября 1921 г. Теодор Ройсс утверждает, что порвал с Алистером Кроули по причине OTO и указывает, что он также разрывает отношения с Чарльзом Стэнфельдом Джонсом (известным как Ахад), которому он предоставил хартию 10 мая 1921 г., чтобы он заменил Мэтью Макблейна Томсона на посту главы OTO для Соединенных Штатов. Харви Спенсер Льюис не испытывал симпатии к Алистеру Кроули, и уже в октябре 1916 г. он подверг Алистера Кроули резкой критике, представив его черным магом. Он назвал Алистера Кроули самозванцем, не имеющим никакого отношения к АМОРК, который никогда не был тайным лидером розенкрейцерства, вопреки тому, что он утверждал сам. См.: Some books not recommended, The Imperator reviews a few books. // The American Rosæ Crucis. Vol. I. No. 10. Octobre 1916. P. 22–23.

Описанная ситуация должна была побудить Харви Спенсера Льюиса к осторожности. Однако в 1930 г. он также разочаровался в одном из преемников Теодора Ройсса Генрихе Транкере. Он руководил Collegium Pansophicum и имел сложные отношения с орденом Макса Генделя. В апреле 1927 г. представитель Макса Генделя в Германии доктор Хьюго Воллрат был осужден за клевету на Генриха Транкера.

Этот композитор специализировался на комической опере, сейчас мало известен. Назовем некоторые его произведения: Le Poilu, La Petite Dactylo, l’As de coeur, S.A. Papillon Messaouda, Romanitza. Секретариат изящных искусств заказал ему произведения для грандиозного фестиваля, организованного парижским театром Опера-Комик. В течение шести лет он был сотрудником Фирмена Женье в театре «Одеон». Он дирижировал на организованном Шекспировским обществом представлении «Шейлока» на музыку Э. Рабо.

Морис Жаке был посвящен 31 января 1911 г. в ложе Почитателей Вселенной в Париже. В 1913 г. он стал членом ложи Эрнеста Ренана, которая в основном объединяла связанных с театром людей. Он стал вторым руководителем этой ложи, возглавляемой в то время директором театра «Одеон» Фирменом Жомье. В число членов этой ложи входили Андре Лебе и Андре Мопре. Обладатель градуса Розенкрейцера, Морис Жаке также будет посещать капитул Стремление.

В статьях, опубликованных в журналах АМОРК, Морис Жаке представлен как «французский розенкрейцер» (The Mystic Triangle: février 1926. P. 16; Brief biographies of prominent rosicrucians by Fra Fidelis – No. 3: H. Maurice Jacquet // The Mystic Triangle: août 1926. P. 133–135; octobre 1926. P. 174–176). Вся переписка между Харви Спенсером Льюисом и Морисом Жаке, находится в архивах АМОРК.

В своем письме от 28 мая 1926 г. Франсуа Жолливе-Кастело благодарит Харви Спенсера Льюиса за оказанную ему честь.

Эрнест Дальмайрак проживал по адресу Рю де Лис, 3. Подробно об одной из старейших масонских лож Тулузы Энциклопедии см.: Deux siècles d’histoire de la R ∴ L ∴ L’Encyclopédique (1787–1987), юбилейный труд, опубликованный этой ложей в 1987 г.

Этот отчет был опубликован в нескольких выпусках журнала «Мистический треугольник» (The Mystic Triangle) под названием «Наше путешествие по Европе» с октября по декабрь 1926 г.

The Mystic Triangle. Décembre 1926. P. 214–215.

Андре Лебе, писавший под псевдонимом Йебель, также был депутатом парламента Сены и Уазы с 1917 по 1919 г. Великий оратор Великого Востока в Париже, он был видным членом созданного в 1921 г. в Женеве по результатам работы Всемирного масонского конгресса Международного масонского альянса (l’Alliance maçonnique internationale, AMI), задачей которого было служить связующим звеном между Лигой Наций и масонскими послушаниями. О биографии этого гуманиста см.: Lefebvre D. André Lebey, intellectuel et franc-maçon sous la IIIe République. Paris: EDIMAF, 1999.

О связях между Лигой Наций и масонством см.: Ollivier G. La Société des Nations // Revue international des société secretes. No. 6. 15 mars 1936. P. 177–185. В этой статье говорится о выступлениях Андре Лебе в поддержку Лиги Наций на съезде, проходившем на Кадетской улице с 28 по 30 июня 1916 г. На этом съезде присутствовали масоны из Бельгии, Италии, Испании, Аргентины и Франции.

22 ноября 1926 г. Камиль Савуар написал Харви Спенсеру Льюису: «Прежде всего я хочу поблагодарить Вас за ту великую честь, которую Вы оказали мне, присвоив мне звание почетного члена Братства R ∴ C ∴, президентом которого Вы являетесь. Я буду стремиться приобрести знания и качества, необходимые для выполнения миссии, возложенной на меня этим титулом». Это письмо находится в архивах АМОРК вместе с письмами различных руководителей масонства, которых мы цитировали выше, а также письмами Габриэля Гуо, 33° и секретаря Великого Востока Франции, Френсис Боррей и др.

Э. Жакотте описал биографию Ганса Грютера в статье «Доктор Ганс Грютер, Великий Магистр розенкрейцеров» (Jaccottet H. Le Dr Hans Grüter, Grand Maître rosicrucien // Revue Rose-Croix. Nos 38 et 39. Juin et septembre 1961. P. 24–28, 19–22). Этот дантист из Ниццы стал розенкрейцером в мае 1930 г. благодаря своему другу Клеману Лебрёну, который сам вступил в орден совсем недавно. Он также был масоном, имел 31-й градус и был мартинистом.

Николай Рерих и его жена Елена были членами Русского отделения Теософского общества, вероятно, до Первой мировой войны. Елена, кстати, перевела «Тайную доктрину» на русский язык. Примерно в 1920 г. супруги Рерих создали первые группы по изучению Агни Йоги, «движения за живую этику, которое включает и синтезирует религиозные философии и учения всех эпох» и которое выступает за йогу действия, а не аскетизма. Несмотря на то что Николай Рерих был членом различных организаций, он имел независимый дух. Он опубликовал свою концепцию пути к просветлению в написанных в период с 1916 по 1921 г. четырех циклах стихотворений «Письмена».

См.: Bulletin des Polaires. No. 1. 9 mai 1930. P. 3. Также много информации об этом движении можно найти в книге: Geyraud P. Les Sociétés secrètes de Paris, Émile-Paul frères. Paris, 1938. P. 56–66.

Это основанная на математике практика гадания, метод которой Зам Бхотива описал в книге «Мистическая Азия, оракул астральной силы как средство связи с “малыми огнями Востока”» (Zam Bhotiva. Asia Mysteriosa, l’oracle de la Force astrale comme moyen de communication avec les «Petites Lumières d’Orient. Paris: Dorbon-Aîné, 1929). Какое-то время Рене Генон был увлечен этим оракулом. Затем он дистанцировался от Полярных, сочтя сообщения, передаваемые посвященными Гималаев, незначительными и жалкими (см. его критику в журнале «Завеса Изиды» (Le Voile d’Isis. Février 1931)).

Мы используем здесь наиболее распространенное название этой группы. Фактически он был впервые создан Эмилем Дантином как орден Гермеса Трисмегиста, из которого Жан Маллинже создал орден Гермеса Тетрамегиста, также называемый Мистическим и герметистским-тетрамегистическим орденом (Ordre hermétiste tétramégiste et mystique, O:: H:: T:: M::) или Пифагорейским орденом.

Не все эти организации входили в FUDOSI в одно и то же время, мы указываем их вместе, чтобы не усложнять повествование.

Qu’est-ce que la FUDOSI? // Revue Rose-Croix. No. 128. Hiver 1983. P. 4.

Sabah L. Une Police politique de Vichy: le service des sociétés secretes. Paris: Klincksieck, 1996. P. 456–458. Эти поучительные документы проливают новый свет на судебный процесс, который был возбужден против Эмиля Дантина после Освобождения Франции.

Цит. по фр. изд.: Demeures de l’âme. Le Tremblay-Omonville: Diffusion Rosicrucienne, 1990. P. 130.

Цит. по: The colored race // Rosicrucian Forum. Octobre 1932. P. 61. В том же журнале можно прочитать другие статьи, написанные Харви Спенсером Льюисом на эту тему: About my jewish attitude // Rosicrucian Forum. Février 1938. P. 118–119; The karma of the jews // Rosicrucian Forum. Avril 1938. P. 141–142 и The aryan supremacy // Rosicrucian Forum. Août 1939. P. 24–25.

Последний зашел так далеко, что воспользовался слабостью Ганса Грютера, который почти ослеп из-за болезни, чтобы в июле 1950 г. заставить его подписать коварный документ в отношении Харви Спенсера Льюиса.

Приведем в качестве примера Рубена Суинберна Клаймера (1878–1966), который провел значительную часть своей жизни то критикуя, то копируя АМОРК. Он создал подделку под FUDOSI – организацию FUDOSFI, к которой некоторые оккультисты, такие как Констан Шевийон, относились снисходительно. Он является автором нескольких работ по розенкрейцерству, в которых проявляет буйное воображение. Он утверждал, что является продолжателем скандально известного Паскаля Беверли Рэндольфа (об этом см.: Deveney J.P. Pascal Beverly Randolph – a XIXᵉ century black american spiritualist Rosicrucian and sex magician. New York: State University of New York Press, 1997. P. 140–143). Согласно журналу Американской Медицинской Ассоциации (American Medical Association Journal. Vol. 81. No. 24. 15 décembre 1923), в 1904 г. он возглавлял Международную академию естественных и священных наук, которая продавала заочные медицинские курсы, а также различные «эликсиры молодости», «живую воду» и «биоплазму». Его несколько раз обвиняли в мошенничестве в связи с Философами Живого Огня, организацией, которая занималась продажей медицинских дипломов. Сам он получил степень врача в независимом медицинском колледже в Чикаго, который был не более чем «фабрикой дипломов».

Вскоре после смерти Ральфа Максвелла Льюиса журнал Rose-Croix опубликовал специальный выпуск, включающий несколько статей о жизни и достижениях этого выдающегося человека (Revue Rose-Croix. No. 145. Printemps 1988).

В октябре 2018 г. Кристиан Бернар подал в отставку, а императором ордена был избран Клаудио Маззукко. Бернар продолжает активно работать в ордене.