Нет мира среди звезд.

Только вечная бойня и кровопролитие,

И смех жаждущих богов.

Отчаяние, вот удел смертных…

Так, стоп, а вы что такие веселые?

В смысле “ща постукаем”?!

В силу внезапно возникшей взаимной неприязни, ватаги йунцов кинулись друг на друга. Эта ситация, скорее правило чем исключение. Такое может случиться почти в любой момент, включая момент перед битвой орков с другими расами. Это создает некоторые трудности — например, привычные для человечества построения перед битвами, или сложные маневры, неизбежно приведут к боям внутри орочьей армии. Бои местного значения внутри орочьих кораблей или внутри орочьих “Ваааах!” — это фактор, который вынужден учитывать каждый орочий полководец. Пожалуй, только матерые старые орки, так называемые нобы, способны удерживать свои желания в узде, ради выполнения плана битвы. А потасовки совсем зеленых йунцов — дело обычное, и почти безобидное. В том смысле, что йунцы пока недостаточно сильны, чтобы эффективно убивать орков. Шестизаряды и самодельные пулялы редко убивают орка с одного выстрела. Рубила может сильно навредить, но даже с глубокими рублеными ранами орк может впасть в кому, после которой встанет и будет почти как новый. Узбог яркое тому подтверждение. Вообще, все что не убивает орка на месте… Не убивает его. Поэтому хоть бессмысленные драки между йунцами и парнями-бойзами и часты, умирают в них орки сравнительно редко. Зато, в таких боях, они набираются опыта.

Впрочем, случись тут оказаться человеку то эта, по орочьим меркам мелкая перебранка, могла бы сильно его впечатлить.

Конечно, пока это были только полуголые молодые орки, каждый не больше ста килограммов весом — но отголосок будущей зеленой волны в них уже виднелся. Разевая свои, еще сравнительно небольшие пасти, не больше походного котелка из человеческого полевого обмундирования, орки орали, ругались, кричали и хохотали. Не забывая бить, кусать, пинать и швырять противника.

Ладно, хохотали только йунцы из ватаги Ваздакки, а их противники скорее визжали. Но визжали злобно и агрессивно. Сначала Ваздакка начал было размахивать кулаками. Трудно сказать попал ли он, но вот ему по морде точно пару раз прилетело. Такие удары отправили бы неподготовленного человека на землю, а то и в больницу. Ваздакка только распалился еще больше. Он потряс башкой, осмотрелся, выискивая, кому бы врезать. Но понял, что все вокруг “буцкаюца”, а его оттеснило за спины своих. Это бы не остановило его от того, чтобы кому-нибудь врезать, но тут он обнаружил рядом с собой, судя по железным прутьям “рюгзага” на спине, Гонгога. Гонгог провел неуклюжий и неумелый импровизированный борцовский прием — и под ноги Ваздакка рухнул визжащий враг. Гонгог попросту перебросил его через себя, тут же отвернувшись и вернувшись к мордобитию. Недолго думая, Ваздакка ухватился за рюгзаг Гонгога, как за поручни и принялся прыгать на упавшем. Было не просто, но Ваздакка проявил упрямство и постепенно утрамбовал противника в землю до полной неподвижности. Со свойственному ему пренебрежением к другим, Ваздакка даже не понял, что лежачего пинать ему помогала почти половина ватаги. Это была, в общем-то, командная победа. Хотя, убедить в этом Вадакку смог бы только заметно более крупный орк.

После того как лежащий на земле вражина совсем перестал шевелиться, почти сравнявшись с ландшафтом, он перестал быть веселым и интересным. Ваздакка осмотрелся, выискивая следующую жертву, но вокруг были только знакомые зверские рожи и ни одной незнакомой морды, по которой бы можно было врезать. А врезать хотелось так, что аж жубы чесались. И тогда Ваздакка полез вверх. И тут снова очень кстати оказался Гонгог и его рюгзаг. Ваздакка поднялся по нему вверх, как по трапу самолета. Забравшись на плечи недовольно зогающему Гонгогу и на полсекунды задержавшись наверху, он присмотрелся к мельтешению рук и морд внизу а потом с яростным воплем прыгнул в самую гущу.

Надо сказать, что Ваздакка был не самым внимательным орком, иначе он бы заметил, что в толпе кое-кто уже вовсю орудует рубилами. Но, нельзя сказать, что он был и самым невнимательным орком. Он быстро заметил рядом с Гонгогом незнакомого йунца с глупой рожей. Кажется, тому уже досталось, потому как он бестолково отмахивался руками, пока кто-то ловко лупцевал его по морде. Но вражина стоял.

“Главное красиво ворваться”, — пронеслась в голове Ваздакки подозрительно изящная мысль, когда он заорал и прыгнул вниз, целя ногами в незнакомую орочью рожу.

Увы, орочье строение тела несколько отличается от человеческого, ноги у них словно бы похабно воткнуты в задницу неумелым скульптором. Именно поэтому орки ходят, словно семеня на полусогнутых. В общем, Ваздакка попал, но промахнулся. Поскольку свести ноги он не смог, то вместо смачного удара пятками по вражьей роже, он обрушился на противника сверху, усевшись ему на плечи задом наперед, больно ударившись о его морду низом живота. Впрочем, Ваздакку это не обескуражило — он устроился немного поудобнее и начал бить кулаками своего “скакуна”, зажав его ногами.

Оседланный йунец немного помычал, подергался и, наконец, рухнул на спину. Ваздакка умудрился удержаться на нем сверху. Поудобнее уселся на груди врага и продолжил лупцевать кулаками по его роже. Рядом рухнул еще один орк из вражеской ватаги. Рухнул странно, как-то деревянно, вытянувшись. Словно уроненный манекен. Ваздакка с удивлением посмотрел на упавшего. Но Ваздакка в жизни никогда не видел манекенов, поэтому, хоть он и заметил некую странность, но у него были дела поважнее. Упавший был ему незнаком, а тот орк, который был под ним визжал и дергался, поэтому Ваздакка восторженно зарычав, продолжил забивать лежащего под ним врага в землю.

Он не видел, как прямо над ним другой враг занес над головой некрасиво хлипкое, по-гротски изогнутое рубило. Коварный враг на секунду задумался, выбирая, кого рубануть первого — увлеченно молотящего его товарища Ваздакку или неудачно повернувшегося к нему спиной Гонгога. Но даже такой крохотной заминки в орочьей зарубе иногда хватает, чтобы не успеть — в спину уже замахнувшегося на Ваздакку врага воткнулась тяжелое лезвие рубилы, похожее на расплющенный лом, с примотанными к нему проволокой острыми обломками танковой брони. Впрочем, почему “похожее” — именно так это рубило и было сделано. Брутальную конструкцию метнули с такой силой, что она проткнула бедолагу насквозь, заставив того замереть. Лезвие рубила, в брызгах крови и выдирая ошметки мяса, вышло из груди врага и застыло, дрожа и капая кровью, на расстоянии в полпальца над макушкой Ваздакки. Который даже ничего не заметил.

Зато он заметил, что его удары не наносят того ущерба, который Ваздакка ожидал. Ваздакка неудоуменно хрюкнул и схватился за морду врага. Тот беспомощно шевелил зажатыми лапами и дергал ногами, но сделать ничего не мог.

Ваздакка попытался ухватить противника за челюсть и просто вырвать из неё жубы. Но не смог. Когти скользили по морде врага, не оставляя толком даже царапин. Это заставило бы заподозрить неладное даже орка, но Ваздакку несла волна эндорфинов и он проигнорировал неправильность происходящего.

— Арх… Шо за зог?! — разозлился еще больше Ваздакка и удвоил усилия.

Драка вокруг него уже плавно превратилась в отчаянную резню. И ватага Ваздакки явно побеждала. Возможно, потому, что они первые достали рубила а потом и пуляла. Баздук и вовсе стал поливать все вокруг из “стрелала”. Стреляло могло бы быть, с некоторой натяжкой, отнесено к классу штурмовых винтовок. Только с калибром, как у дробовика. Хотя такая пальба, вроде бы, была запрещена в Мектауне… Но это не преступление, если это весело. А такое поведение было встречено болельщиками на каменных ступенях крайне одобрительно.

Орки рычали, орали и подбадривали дерущиеся стороны и даже стреляли в воздух. На звуки веселья начал стекаться народ.

Возможно орки, призванные следить за порядком в городе, расценили эти звуки просто как то, что кто-то хорошо проводит время.

Тем временем, проткнутый насквозь орк так и остался понуро стоять, с занесенным над Ваздаккой рубилом. К нему подбежал Моркуш, схватился за рубило и выдернул его с радостным воплем:

— Это ж майо! — и тут же рубанул снова, по так удобно стоящей неподвижно цели. Поскольку над головой цель держала рубило, инстинкты Моркуша направили его руки в движение, которое, при некоторой фантазии мастера меча с одного острова на древней Земле, могли бы опознать как “Ласточка бьёт хвостом”. Плохо заточенный лом, издавая свист похожий на тот, который издает оторвавшаяся лопасть несущего винта у вертолета, пронеслась параллельно земле и врезалась в уже и так проткнутого противника на уровне живота. И разрубила бедолагу напополам. Моркуш торжествующе взревел. Те, кто это видел, в основном болельщики с “трибун” — тоже. Нижняя часть разрубленного орка, тем не менее, осталась стоять. А потом завизжала.

Орки, в силу своего, в целом, веселого, легкого и непосредственного нрава, редко задумываются об окружающем. Вещи вокруг них удобно укладываются в простые и емкие категории. Если оно живое — то можно ли это постукать? Если не живое — то можно ли этим постукать? Поэтому орков, обычно, трудно ввести в замешательство. Не удалось их обескуражить и визжащей отрубленной заднице — Моркуш просто рубанул её еще раз. Она развалилась и из неё выпал гретчин в красной повязке.

Как вы, возможно, начинаете подозревать, молодых орков, несмотря на врожденные знания, достаточно легко ввести в заблуждение. Обмануть чуть более опытных “парней” не намного труднее. Обмануть более взрослых и крупных “жестких парней” и даже огромных нобов — уже труднее. Но последним, обычно, нет дела до йунцов. Чем и воспользовались коварные гретчины соорудив управляемых роботов, в надежде добиться работы и возможностей. С точки зрения человека их конструкции выглядели бы крайне подозрительно. С точки зрения орков, они были правильно зеленые, а внимание к деталям — не самая сильная сторона у орков. Но нельзя считать орков совсем уж имбецилами. Прошло всего пять минут драки и орки вскрыли эту уловку.

— Тама гроты внутрях! — заорал крупный орк с “трибун”. — Мочи их!

Конечно, подобная выходка не оставляла гретчинам и шанса на выживание в случае провала. Что нисколько не меняло их перспективы на жизнь в целом. Однако, гретчины оказались чуть более готовы к такому повороту — как только их раскрыли, они с визгом стали выпрыгивать из своих управляемых роботов и разбегаться в разные стороны. А йунцы перестали их убивать и начали ловить — инстинкты велели стукнуть грота и приставить его к делу, а не убивать на месте.

— Лови! И неси мне! — раздался голос прямо над головой Ваздакка. Голос был такой, словно бы кто-то завел тракторный мотор без глушителя, и шум вдруг стал складываться в слова. Ваздакка обескуражено поднял голову и увидел рядом с собой огромного орка, закованного в сплошную толстенную броню.

— Йаа Килла Ван Кила! Дам жуб за каждого гретчина! — прорычало громыхающее чудовище. Посмотрев вниз Килла схватил клешней Ваздакка и приподнял его над землей, на уровень своей закованной в железо головы.

— О! Ты двух паймал! Маладец! — Килла с неожиданной ловкостью выудил второй рукой два жуба, причем Ваздакка даже не понял откуда, и бросил жубы в сторону. А вслед за ними и Ваздакку. Полет был неожиданным и насладится им не удалось. Хорошо, что йунцу удалось хотя бы не сломать себе что-нибудь важнее двух пальцев на ноге при приземлении. Впрочем, он был не в обиде. Килла был большой, сильный, красивый и внушал почтение одним своим голосом. Разве можно обижаться на такого?

Пока Ваздакка искал жубы, пока разбирался что произошло — он пропустил всю интригу с гротами, будучи сильно занят сминанием лицевого щитка робота — Килла железной рукой навел порядок.

Одна рука у Киллы Ван Килы и в самом деле была железная, да и вообще он походил на оживший трактор, который вдруг отрастил себе конечности — сходства добавлял угловатый агрегат за его спиной, испускающий едкий дым. И он был крайне предусмотрительным орком — плененных гретчинов, с помощью брутального манипулятора со встроенной газовой горелкой, Килла немедленно заковал в железные ошейники и приклепал к короткой цепи, конец которой пристегнул к поясу. За время процедуры не пострадал только один гретчин. Зато и помер, тоже только один. Что можно считать довольно гуманным, по отношению к гретчинам, результатом.

— Ай, больно босс! — кричали гретчины, вызывая у йунцов довольный гогот. — Простите босс!

— Вы, йунцы! — рявкнул Килла, — Айда со мной! Работа есть!

Ватага йунцов гурьбой повалила за Киллой Ван Килой, оживленно лопоча. Они вышли с амфитеатра и направились от Работного Столба к внешнему периметру города. Килла шел спокойной походкой орка, знающего себе цену, поэтому йунцы успевали глазеть по сторонам, толкаться, выяснять кто из них грот, а Узбог даже подрался со случайным орком. Ну как подрался. Он слегка отстал по дороге, а потом догнал остальных, но уже без клыков. Это вызвало новый приступ веселья у ватаги.

Мектаун продолжал радовать своей атмосферой и нравами. Пока они гурьбой топали вслед за Киллой Ван Килой, у Сарфа какой-то полоумный гретчин срезал с пояса череп и скрылся вместе с ним в узкой, воняющей сквиговым говном дыре. Потом мимо них пронеслись всадники на покрытых костяной броней сквигах. Здоровенные ездовые сквиги дергались и тянули пасти к йунцам, но их наездники, оценивающе посмотрев на Киллу Ван Киллу, дергали своих скакунов за поводья и заставляли бежать дальше. На одном из перекрестков крупный орк с клешней и кнутом заставлял нескольких гретчинов разбирать воткнувшийся в стену мотоцикл. Судя по торчащим из пролома ногам, мотоциклист предъявить свои права на него уже не мог. Детали мотоцикла складывались в тачку, стоящую рядом с орком-погонщиком.

— Ежли увижу, что лутаете и ныкаете, ухи откушу! — рычал орк-погонщик. Судя по тому, что у работающих на него гретчинов уши были погрызены и висели лохмотьями, эта угроза им периодически осуществлялась.

Другие гретчины, одетые похуже, зато с целыми ушами, периодически подкрадывались за спиной орка к тачке и воровали из неё запчасти и куски металла, орк этого не замечал, будучи полностью поглощенным слежением за “своими” гретчинами.

В одном месте йунцы спугнули стайку гретчинов, которые прямо на улице разделывали зубастого сквига, размером с собаку. В другом месте, на улице по которой они шли, стоял густой зеленый туман. Хотя он щипал глаза, заставлял горло чесаться а язык сохнуть, йунцы шли через него с радостью — зеленое не может быть плохим. Со всех сторон доносились визги, крики, металлический грохот и, иногда, звуки сквиговолынок.

Ваздакка чувствовал уютное тепло в груди. Он с радостным оскалом смотрел на серые от сквиговых экскрементов стены, опасно раскачивающиеся железные конструкции над головой и мелькающие по углам скрюченные тени гротов. Ваздакка влюбился в этот город. Такое не описать словами, такое надо чувствовать.

Килла Ван Килла привел их в свою резиденцию. Она располагалась на уютной, двух и частично трехъярусной, Z-образной улице, совсем рядом с наружными укреплениями. Дом, часть которого и была логовом Киллы, был слегка заглублен в землю и выполнен в форме измятого ударами кистеня рыцарского шлема. Строение показалось Ваздакке довольно изящным. Он бы не отказался в таком подраться. Всё вокруг и внутри улицы кишело непонятными бойзами, гротами и сквигами. Килла завел их внутрь, после чего гордо прошествовал к груде металла на колесах и вытряхнул на неё гретчинов. И освободил их, попросту разорвав цепь, оставив довольно солидные куски на шее у каждого.

— Починить, — рыкнул Килла и грозно уставился на гретчинов. Те немедленно засуетились. В их лапках появились инструменты, часть влезла в груду хлама, часть кинулась во все стороны. Это не вызвало у Киллы негодования, и уже через минуту стало ясно почему — гретчины вернулись с деталями, найденными в залежах металлолома в углах помещения. Они прямо на месте сварили домкрат, подкатили маленький кран, прикатили колесо — работа закипела.

После внимательного осмотра, не без подсказок генной памяти, Ваздакка опознал в груде хлама “слегка” побитое средство передвижения. Что-то вроде боевой машины пехоты, но с расово-орочьим колоритом. Или, как называли такое орки — тачила. Килла с любовью пнул тачилу в борт, оставив еще одну глубокую вмятину и, повернувшись, заявил йунцам:

— Слухай сюда. Я место знаю, там будет лут. Хороший лут! Двигло! Бааальшое! — Килла осмотрел впечатленных окружающей роскошью йунцов. — Я уже четыре раза туда ездил! И ни разу не доехал! Так шо дело верное!

Йунцы задумчиво смотрели на Киллу. Тот намекал на древнюю истину о том, что “действие рождает противодействие”. Увы, пока сложные материи, которые подразумевал многоопытный Килла, ускользали от понимания йунцов.

— Я грю, дело верное! Ща тачилу починю, и поедем. Как вернемся, дам пять жубов и место в команде!

Йунцы молчали. Килла со страшным скрежетом поскреб когтями неметаллической руки броню на заднице и прояснил свое предложение:

— Я грю, отвезу вас в одно место, скажу чо делать. Патом поедем назад, сюда, в Мектаун! Ясно? За это я пять жубов дам каждому! А патом баевойвагон сделаем, пущу внутрь кататься!

И только последнее предложение заинтересовало йунцов. Зато сразу же привело всю ватагу в полный восторг. Они заорали, начали размахивать оружием и побежали к тачиле, распугав гретчинов. Половина ватаги гурьбой полезла в кабину, а вторая к установленному на крыше тяжелому пулемету. Их не смутило даже отсутствие части колес.

— Стоять! — заорал Килла. — Так, идите вы… О! Идитя паличитесь! Вон там пейнбой есть! Идитя к пейнбою! И сразу назад! Быстра, я сказал!

Йунцы, не без поощряющих пинков, были выставлены за дверной проем (двери не было, кажется она пошла на бронеборта для тачилы) и сгрудились на улице.

— А зачем нам лечиться? — удивленно спросил Моркуш. Он уже почти не прихрамывал, потому как примотал к своей ноге найденную по дороге кость. Примотал проволокой. С левой стороны головы Моркуша была косая рана от рубила, одно ухо на треть срезано и в груди дырка от пули. Все эти раны он получил в недавней схватке. Гретчины под конец начали палить из своих пистолей. Но те были слабосильные. У остальных раны были примерно такие же пустяковые. И все они уже перестали кровоточить. То есть, фактически, можно считать, что их и нет. Конечно, застрявшие внутри пульки вызывали дискомфорт, но достаточно потерпеть пару дней, тогда они и сами выйдут.

— Ну… Эта… — сказал Сарф, как наиболее рассудительный. — Давай ногу тебе заделаем!

— Ладно… — неожиданно согласился Моркуш. Похоже, нога его беспокоила сильнее, чем он показывал. Возможно даже не из-за самого ранения а из-за проволоки впившейся в кожу.

— Так, нам надо к пейнбою! А где он? — проявил довольно неожиданную последовательность Баздуг. Ваздакка посмотрел на него с не оформившимся до конца подозрением. Похоже, этот орк скорее хитрый, чем сильный. Может, его постукать?

— А где пейнбой? — тоже спросил Гонгог. Никто на это ответить не смог. Они некоторое время шли по улице. И тут Гонгог заметил двух орков примерно одинакового с ними размера. Он преградил им путь, набрал в грудь воздуха и зарычал:

— А ну быра сказали, где пейнбой! — видимо, потихоньку обрастающая новыми деталями конструкция за спиной Гонгога придавал ему внушительности. Орки такое чувствуют. Гонгог все чаще отдавал приказы и даже казался чуть выше, чем остальные йунцы в ватаге. Возможно поэтому, вместо того чтобы немедленно выяснить кто здесь грот, опрашиваемые орки слегка смутились. Один ответил, нервно теребя в руках стреляло:

— Я не брал…

— А кто тогда?! — напирал Гонгог.

— Не знаю! — отшагнул от него орк.

— Чем докажешь?! — не сдавался Гонгог.

Ваздакка некоторое время наблюдал за происходящим, а потом вдруг испытал новое яркое чувство. Это была зависть. Он тоже захотел стоять вот так, красивым и большим, и орать на кого-нибудь. Оглянувшись вокруг, Ваздакка заметил крадущегося мимо гретчина, несущего в руках какую-то деталь. Видимо, мелкий оркоид поленился обходить орков и решил прошмыгнуть мимо, пока они отвлечены. Ваздакка протянул лапу и сцапал гретчина. Неожиданно ловко — все же он уже давно пользовался своими руками и с каждой неделей у него это получалось все лучше. А может, просто гретчин был недавно вылупившийся и поэтому неуклюжий.

— Слышь ты! Грот! — сразу же заорал Ваздакка.

— Простите босс! — заверещал гретчин, только раздражая центры врожденного превосходства в мозгу Ваздакки.

— Заткнись! Ты! Я! Куда я иду?! — еще страшнее заорал Ваздакка.

— Я… Я… Простите босс! Я больше не буду, босс! — снова попытался оправдаться гретчин, за то, что он оказался сегодня таким гретчином.

— Я грю… я… Эта! Туда! Где?! — зарычал Ваздакка, все больше распаляясь. Он приблизил свою морду к мордочке гретчина и начал его трясти спрашивая в такт: — Где?! Я тя спрашиваю! Где?! Ты, зог! Гдеее?! Хавари!

— Я не знаю, я не знаю, босс, — лепетал гретчин зажмурившись и отстраняясь.

Взгляд Ваздакки заволокло красной пеленой, в затылке воникло ощущение жара, будто внутри черепа зажгли огонь. Ваздакка хотел еще что-то сказать, но не смог, просто нечленораздельно зарычав прямо в ухо гретчину. Тот испуганно заверещал, инстинктивно дернувшись и неосторожно глянул прямо в налитые бешенством глаза Ваздакки. Ваздакка раскрыл пасть и откусил гретчину мордочку. Хлынувшая в пасть невкусная кровь отрезвила Ваздакка, разом погасив бешенство, застилающее красной пеленой сознание. Ваздакка смущенно отбросил еще дергающийся трупик в сторону, даже забыв его облутать и притих.

Йунцы скоро нашли пейнбоя, чье логово оказалось прямо по соседству с логовом Киллы Ван Килы. И, после небольшой толкотни, впихнули туда Моркуша. А заодно и Узбога, то ли в качестве сопровождающего, то ли потому что смогли. Все это прошло как-то мимо Ваздакки, который пребывал а состоянии, близком к задумчивости. Он открыл в себе то, что никак ему не подчинялось. Что-то вроде эрекции у людей. Впрочем, Ваздакка был орком, поэтому он рефлексировал не особенно долго. Через некоторое, не очень продолжительное, время, когда Моркуш и Узбог вышли из логова пейнбоя, он вместе с остальными откровенно гоготал над выражением их морд.

— Неее, я туда больше не пойду, — сказал Моркуш. Уши его теперь были симметрично подстрижены в форме Горка. Все видимые дырки заштопаны. И на ногу он больше не прихрамывал. Морда его утратила привычное зверское выражение и сейчас выглядела почти по человечески растерянной, что и вызывало приступы хохота у остальных йунцов.

— Киборк, — тихо прошептал Узбог. Торчащий из его башки осколок рубила исчез, а края раны на черепе теперь стягивали довольно аккуратные металлические скобы. Это было первое слово Узбога, которое он произнес в своей жизни. Но никто не обратил на него внимания.

Когда они вернулись к Килле, тот уже заканчивал ремонт. Он стоял, согнувшись, над двиглом тачилы, и ковырялся внутри, отрывисто командуя суетящимся вокруг гретчинам.

— Тэк… Дай зогню зоганную, — он протягивал в сторону свою неметаллическую руку в сторону и один из гретчинов вкладывал ему в ладонь неузнанный Ваздаккой инструмент. Килла Ван Килла некоторое время ковырялся в двигле, потом снова протягивал руку и говорил:

— Так. Терь, зоганную зогню, — гретчины некоторое время суетились вокруг, находили нужное и передавали Килле. Йунцы тем временем зачарованно рассматривали тачилу. За время их отсутствия она обрела форму. И, даже, в какой-то степени, смысл. Пара гретчинов с ведерками красной краски в руках сновали по поверхности, завершая покраску.

— Вааагх, — тихо пророкотал Ваздакка выражая крайнюю степень восхищения.

Иногда про человека отчаянного, жестокого и даже озлобленного до безумия, говорят так “В жизни у него нет радости большей, чем война”. Но для человека это извращенное состояние психики. Темное, порченой удовольствие, почти неотличимое от боли и отчаяния. А вот у орка нет радости чище и светлей, чем драка. И это состояние искрящегося восторга делает его не просто прирожденным воином, но настоящим маньяком. Маньяком, для которого важен сам процесс. Орки в силу физиологии, практически глухи к чувственным удовольствием и почти единственное, что их хоть немного пьянит, это ядреные химикаты способные прожечь человеку желудок. И грибное пиво, что на человека действует примерно так же, как кислота. Сюда же можно отнести и еду — орки не могут стать гурманами. Их вкусовые рецепторы устроены так, что они с равным равнодушием могут есть землю, гнилую органику и изысканное пирожное. Только особо питательные грибы из орочьей грибницы и мясо сквигов может вызвать у орков чувство, отдаленно напоминающее человеческое “вкусно”. А оркоиды кажутся им невкусными — их создатели подстраховали свое живое оружие от самоистребления из гастрономических побуждений.

У орков нет социальных инстинктов таких, какими обладаем мы. Их общение сводится либо к драке, либо к готовности вместе подраться с кем-то еще. Социальная иерархия проста, очевидна и эффективна. Если тебя слушают — значит ты сильный, но умный. Или наоборот. Раз ты хитрый, но сильный — ты растешь. Раз ты большой — тебя слушают. Все довольно просто.

Ожидание конфликта, в отличии от людей, не давит на психику, а наоборот мотивирует орков, заставляет чаще биться их сердце, вбрасывает в кровь коктейль гормонов делая орков активными и инициативными.

Все радости, какие только не придумал человек, не идут ни в какое сравнение с тем пьянящим, захлестывающим чувством, которое орки испытывают в бою. В отличии от слепой и бездумной эволюции, их гормональный коктейль действительно создан для того, чтобы притуплять боль, инстинкт самосохранения и дарить радость. Если говорить прямо, орки дерутся бухие в хлам, только это их природная дурь.

И нет ничего в их жизни, что могло бы заменить это удовольствие. Адреналиновые наркоманы, встречающиеся среди людей, просто жалкие ипохондрики по сравнению даже с самым спокойным орком.

Конечно, орки существа разумные и поэтому способны в какой-то степени обуздать свои инстинкты. Иногда. Чаще всего, увидев смертельную схватку или даже просто опасную для жизни ситуацию, орки не способны устоять перед соблазном влезают в неё с ногами.

Для некоторых зеленокожих светлая радость сражения сравнима с удовольствием от скорости или лутинга. Но ведь ничего не мешает это совмещать? Некоторые орки настолько любят скорость, что становятся одержимы ею. Такие, даже среди орков, считаются слегка странными. За глаза их называют “скородурками”, или спидфриками, на низком готике. Такие орки часто объединяются в отдельные ватаги, называемые “Культом скорости”.

Нет никакого сомнения, что Ваздакка был именно одним из таких.

Тачила Киллы Ван Киллы была скорее фургоном. В кабину он влез один, безжалостно выкинув оттуда уже примостившегося за рулем Ваздакку и остальных желающих. В короткой свалке за место у “большой стрелялы” победил Сарф. Но это оказалось к лучшему, потому как сейчас Ваздакка, высунувшись из кузова, млел от восторга. Его язык высунулся и трепыхался на ветру как у земной псины во время поездки за город, а сам он чувствовал как грудь распирает от пузырящейся внутри радости. Ему хотелось только одного. Большей скорости.

— Трака! — кричал Ваздакка.

Тачила пылила по пустоши, поднимая за собой столб пыли и оставляя густую полосу дыма. Жесткие колеса, сделанные из железных пластин и пружин, давали йунцам в кузове почувствовать каждый камень и выбоину дороги. И это было прекрасно. Как без этого почувствовать скорость? На орочьих тачилах, даже сравнительно небольшая скорость, вызывала зловещее гудение воздуха в дырах корпуса, смешивающееся с мрачным воем двигла и железным грохотом бьющихся друг об друга, плохо подогнанных запчастей.

Угловатые, щербатые гильзы веером вылетали из стреляла Баздуга и влетали в широко разинутую пасть Ваздакки. Ваздакка восторженно орал, не замечая шипящих раскаленных кусочков металла в пасти. Ему было не до этого. Ваздакка ведь тоже стрелял. Грохот выстрелов был прекрасным, крики были прекрасными, надрывный вой мотора был прекрасным, орочьи варбайки были прекрасными. Жизнь была хороша.

Их преследовали вырвались из пыли неожиданно близко к тачиле. Их было всего двое, на варбайках. Эти двое, видимо, были быстрее остальных. И, хотя йунцы их ждали, но орки на варбайках успели открыть огонь первыми. Йунцы впервые услышали визг крупнокалиберных вражеских пуль над головами и ответили на него своей пальбой и радостными воплями.

Сарф все это время время пытался развернуть свое большое стреляло. Оно было установлено во вращающееся гнездо. Термин “установлено”, наверное, будет не совсем корректен. Впихнуто? Вваренно? Взогнуто? Трудно сказать, из чего Ван Кила слепил этот важный узел, добавляющий его тачиле необходимый минимум дакки, но увы, разворот массивного стреляла назад не был предусмотрен его конструкцией. Так уж получилось, что этому препятствовала идущая над ним поперечная балка, в которую упирались направляющие большой стрелялы. Сарф некоторое время упорно пытался превозмочь стальную балку, с размаха раскручивая стреляло и, с ужасным лязгом, стуча им по балке. Стреляло так и не повернулось. Сарф злобно заорал, выхватил рубило и начал рубить им балку, высекая искры.

Ваздакка сначала выстрелил из соего шестизаряда по одному байку. Потом, другой рукой, из пуляла, по другому. Потом начал стрелять сразу с двух рук по обоим, с каждой руки по своему. Потом сразу из обеих рук по одному. А потом у него кончились патроны в шестизаряде. Это привело Ваздакку в ярость. Он зарычал, начал оглядываться вокруг. Заметил Узбога. Узбог сидел рядом с открытым ящиком с бомбами. Одну бомбу он вскрыл своим рубилом и сейчас пытался выковырять из неё взрывчатку.

— Заряди! — требовательно заорал Ваздакка и сунул ему в лапы свой шестизаряд. От неожиданности Узбог выронил раскуроченную бомбу в ящик с остальными бомбами. Но она не взорвалась.

Орочьи байкеры, тем временем, уже приблизились достаточно близко для того, чтобы йунцы начали в них попадать. Пули били в бронированный байки, рикошетили от толстенных шлемов и наплечников седоков. Орки на мотоциклах отвечали на каждое удачное попадание радостными воплями. Трудно сказать, попадания ли йунцов, или собственное яростное возбуждение, мешало оркам прицелиться, но установленные на мотоциклах пулеметы изрешетили несколько километров дороги, сбили краску с бортов тачилы Киллы Ван Киллы, но так и не попали ни в одного йунца. Хотя те не особо-то и прятались.

Увы, но на варбайке слишком мало места под патроны. А пулеметы у спидфриков были под стать транспорту. Быстрые, спаренные. “Дака-дака-дака” — тарахтели они барабанным соло, чертя землю, небо, дорогу и, изредка, высекая искры из бортов тачилы Киллы Ван Килы. А потом патроны у байкеров кончились. Преследователей это не обескуражило. Устав расстреливать добычу, они двинулись вперед, обгоняя тачилу сразу с двух сторон.

Трудно сказать, какой именно у них был план. Скорее всего, они начали её обгонять, потому что они могли её обогнать.

Ваздакка а этот момент понаблюдал за тупящим в свои железки Узбога, который достал где-то притыренный хлам и сейчас пытался обустроить походную мастерскую по снаряжению патронов. Его не смущало, что рядом лежат бомбы (что хорошо, ведь из них можно взять взрывчатку в патроны) и что его мотало из стороны в стороны, а то и резко подбрасывало вверх. Узбог, под слегка внимательным взглядом Ваздакки прямо сейчас пытался отлить патроны.

Если и есть в мире удовольствия, способные перекрыть удовольствия от хорошей драки, так это только удовольствие от создания хорошей дакки.

В одной руке Узбог держал грубый слиток свинца над сделанной из стеклянного градусника, кишки сквига и сплющенной консервной банки горелки, подвешенной к его руке. Горелка явно коптила и самого Узбога, но ему видимо, ощущение было привычно. Пули он пытался отлить, используя вместо формы нечто похожее на палитру, которую он держал зажатой между ног. Свободной рукой он держался за привинченный, почему-то к полу, поручень. К несчастью, пока еще ни одна капля расплавленного свинца не попала в форму. К счастью, пока еще не одна капля расплавленного свинца не попала в ящик с бомбами. Зато Узбог уже был забрызган свинцом довольно основательно.

Ваздакка вспомнил, что у него еще есть пуляло. Он высунулся за борт тачилы и буквально клыки в клыки столкнулся с оркоциклистом. Ваздакка не растерялся и почти мгновенно вскинул пуляло и дал короткую очередь в упор. Целил он прямо в морду сидящему на варбайке орку.

Орк был покрупнее Ваздакки. Явно бойз. Может, даже, уже вполне состоявшийся спидфрик, с клевой броней окрашенной в красное. Морда у него была настолько счастливая, что это было видно даже под маской шлема. Не переставая улыбаться, орочий байкер резко дернулся в сторону уходя от пуль, выпущенных в него Ваздаккой. И ему это удалось. Способность увернуться от выстрела в упор — то чем славятся ксеносы из расы эльдар, презрительно называемые орками феечками, но никак ни орки. Возможно, просто ситуация так выглядела со стороны, а на самом деле дело было просто в неровностях поверхности, по которой они ехали, или в том, что стрелял йунец.

Массивный, кажущейся таким неуклюжим, орочий байкер оказался быстрым и ловким. Он выхватил здоровенное рубило из зажимов на байке, размахнулся и, с утробным рыком, рубанул прямо по торчащему из тачилы наглому йунцу. Ваздакка тоже был не самым медленным в своей ватаге, поэтому успел спрятаться обратно, за секунду до того как огромное, зазубренное лезвие спидфрика его располовинило.

А может дело в том, что в этот момент Килла просто рванул руль в сторону объезжая валун и Ваздакку просто забросило обратно в кузов.

Все это время в байкера палили еще несколько йунцов, прямо через бойницы в борту тачилы. Почти в упор. И не попадали.

Байкер радостно закричал что-то среднее между “зог” и “вааах” и начал рубить тачилу, периодически норовя протолкнуть рубило внутрь и проткнуть какого-нибудь йунца острым концом.

В этот момент Килла Ван Кила действительно резко вильнул влево. Второй варбайк, обгонявший тачилу с левой стороны, тоже вильнул в сторону, спасаясь от столкновения. Но не спасся — спокойно стоящий посреди пустоши остов разбитого танка оказался слишком неожиданным препятствием для увлеченного погоней орка-байкера и он врезался прямо в него. Варбайк вместе с ездоком от удара развернуло и подкинуло. Седок, вращаясь, еще некоторое время летел рядом с тачилой Киллы Ван Килы, а его варбайк, в вихре обломков и разваливаясь на части, покатился в сторону.

— Вааах! — восторженно заорали йунцы. Тем временем второй байкер улучшил момент и все таки всунул свое рубило в кузов сквозь неплотно прилегающие листы брони. Баздуг оказался сообразительней других — он поймал лезвие прямо лапами, умудрившись схватить его с не заточенной стороны, чем сохранил себе пальцы. И почти приобрел стильное, гладкое, крутое рубило. Орк на на варбайке зарычал, попытался вернуть себе оружие, но на помощь Баздугу уже пришел Моргуш. Тогда спидфрик выпустил рубило и потянулся на пулялом. Но его слегка повело, он немного газанул, вырвался вперед… и тут Сарф в него всадил из своего огромного стационарного стреляла очередь. В этот раз доспехи спидфрика не спасли — бойза не то чтобы прошило тяжелыми пулями, а расплескало и разбросало по окрестностям. Куски брони, тела и кровь полетели в разные стороны, как могли бы разлететься перья и куски от гуся, попавшего под автоматную очередь. Не иначе, как Килла Ван Килла немного “кастомнул” с пулями для своего большого стреляла. Ведь огромная пушка, стоящая сейчас на тачиле, раньше была его личным носимым оружием.

Варбайк, лишившись седока, не упал, а продолжал ехать рядом с тачилой. Ваздакка уже привычно заорал “Вааа” и перепрыгнул борт тачилы, попытавшись залутать варбайк. Но так же ловко, как оседлать псевдоорка во время странного постука у Работного Столба, оседлать варбайк не получилось. Ваздакка задел ногой руль, варбайк чуть отвернул в сторону. К счастью, Ваздакка успел зацепиться за борт тачилы и поэтому не выпал на дорогу. К несчастью, повисшая на руле варбайка оторванная рука его бывшего хозяина, мотнулась и добавила газу. Взревев двигателем могучий мотоцикл стремительно помчался прочь. С тоской проводив варбайк взглядом, Ваздакка вскарабкался обратно в кузов.

— Вы зоганые сквиговые какашки! — громыхнул трубный глас Киллы Ван Килы. Он опять высунулся из кабины. Не отказав себе в удовольствие пострелять в преследователей из огроменного пуляла с квадратным дулом, Килла выглядел скорее злым, чем довольным. Он презрительно посмотрел на радостно гомонящих йунцов в кузове и перевел свое зловещее пуляло на них. Это привлекло всеобщее внимание. Тачила, тем временем, медленно забирала вправо — значит за руль никто не держался.

— Я сказал берите бум-бум из ящика и швыряйте в них! Но не все! — тачила с лязгом наехала на что-то, подпрыгнула и опасно вильнула. — Зог! Кидайте бумки! Все бумки не кидать!

С этими словами Килла скрылся в кабине.

Баздуг растолкал йунцов, схватил сразу две бомбы и глубоко задумался. Инстинкт ему подсказывал, что угловатые штуки в его руках — гранаты. Но он не находил штуку, за которую нужно дернуть, перед тем как швырнуть. Узбог отцепился от поручня, за который держался и протянул лапу, чтобы показать где запал у этих, явно гретчинами сделаных, зоганых бомб. В этот момент тачилу опять подбросило и Узбог отлетел в сторону, машинально схватившись за неприметную (для орка) шпильку. Бомба в руках Баздуга зашипела и выпустила струйку белого дыма. Инстинкт немедленно подсказал орку избавиться от бомбы. Баздуг выбросил сразу обе. К счастью, за борт. К несчастью, мощная взрывная волна от близкого взрыва приподняла и швырнула тачилу в сторону. Йунцы повалились друг на друга, роняя оружие. И заорали от восторга, в едином порыве кинувшись к ящику с бомбами.

Тачила у Киллы Ван Киллы была не так уж и плоха. Хоть она и была не полностью покрашена в красный (а все орки знают, что красное ездит быстрее) она оставила далеко позади почти все машины преследователей. Возможно, дело в том, что Килла не успел установить на неё странные и тяжелые приспособления для ломания, стрельбы, и даже абордажа вражеской техники. Без таких важных вещей не могла обойтись ни одна, по настоящему крутая, орочья тачила. Так или иначе, от преследующей их колонны, на хвосте у Киллы и ватаги оставалось всего несколько тяжелобронированных варбайков и одна тачила примерно такого же размера.

Следующие несколько минут были наиболее увлекательными и наиболее опасными — йунцы кидали бомбы, стараясь попасть в преследователей. Горк и Морк будто присматривали за ними — ни одна бомба не взорвалась в кузове. Но в преследователей они, конечно же, не попали. Один варбайк взорвался по непонятным причинам, второй подъехал слишком близко и Килла Ван Килла проявил свой опыт в таких гонках, ловко подрезав его и повалив на землю. Вернее, сидящий на варбайке бойз сам повалил свой варбайк на бок, избегая столкновения. Еще один догнал тачилу и ехал рядом, стреляя в неё из своего пуляла. Тогда Килла Ван Килла открыл дверь, высунулся по пояс и расстрелял его из своего пуляла, придерживая руль ногой. Несмотря на проявленное Киллой мастерство, этот маневр все же стоил им нескольких сотен метров форы — и их догнала тачила врагов. Преследователи тут же попытались их таранить. Килла Ван Килла смог подставить хорошо бронированную корму. Удар тряхнул йунцов, но не впечатлил.

Тачила преследователей была хоть и увешана устрашающими таранами и шипами, но была с открытой кабиной, в которой сидело два ноба, размерами под стать Килле Ван Киле. Но это были чужие нобы, поэтому йунцы увлеченно и совершенно не смущаясь, поливали их огнем практически в упор. Те йунцы, кто смог удержать пулялы в руках или заново найти оружие в кузове.

Баздуг и Моркуш не нашли, поэтому схватив по бомбе в лапы, они прыгнули на капот вражеской тачки, когда та в очередной врезалась им в корму. Моркуш получил очередь из пуляла в упор и его отбросило обратно в кузов. Его броня поглотила энергию тяжелых тупоносых снарядов. По большей части. К счастью, уже взведенную бомбу он выронил. Она упала между тачилами и взорвалась далеко позади. Баздуг споткнулся, упал на капот вражеской тачилы и тоже выронил бомбу. Бомба ударилась о броню капота, прямо как мяч, подскочила и упала в кабину вражеской тачилы. Баздуг рванул обратно, бомба рванула прямо под вторым нобом, заставив того недовольно заворчать.

Других заметных последствий это за собой не повлекло. И, даже, может быть наоборот, легкая встряска пошла на пользу движку тачилы преследователей — взревев двигателем и глотками нобов, вражеская техника резко ускорилась. Этот таран был удачный — один из длинных стальных шипов проскользнул под днище тачилы Киллы Ван Килы и заклинил там. Сцепившись намертво, тачилы завертелись, инерцией их потащило по полю боком, поднимая кучи пыли. И замерли. Килла выскочил из кабины и заорал своим механическим голосом:

— Мочи их!

— Вааа! — отозвались йунцы и кинулись на врага, столкнувшись с такой же волной, хлынувший им навстречу.

Несмотря на то, что врагов было больше, они оказались как-то похлипче. Моркуш, в простреленной броне и немного продырявленный сам, открыл счет первым. Он, с хеканьем, метнул свое рубило в самую гущу врагов. Со свистом пролетев между передними, его рубило воткнулось в замешкавшегося врага, который вылезал из своей тачилы последним.

Баздуг остался в кузове, не поддавшись общему порыву. И даже залег. А потом нашел свое стреляло и открыл из него огонь с устрашающей, несвойственной оркам, эффективностью.

Килла Ван Кила не сказать, чтобы возглавил атаку. Но он сумел подсуетиться и успеть там, где был нужен — в схватке с нобами. Стреляя на бегу короткими очередями из своего здоровенного пуляла, Килла попадал каждую третью-четвертую пулю. Тяжелые кубические пули плющились о броню сидящего за рулем вражеского ноба. Это причиняло ему скорее неудобства, чем повреждения. Но из-за них он не мог подняться с сиденья, ведь попадания толкали его обратно в водительское кресло. Поэтому, когда Килла до него добежал и ударил своей клешней, вражеский ноб не смог увернуться. И не смог принять удар на свое рубило. Килла вскрыл тачилу, ноба, случайного орка, случайно не своего, и кинулся на второго ноба. Того, под которым рванула бомба. Но тот выглядел каким-то дохлым, до сих пор кровил, и сопротивлялся слабо. Поэтому Килла расправился с ним за считанные секунды.

Схватка была яростной, йунцы орали, рычали, рубили, стреляли. И продолжали это делать еще некоторое время после того как враги кончились. И они бы продолжали рвать трупы и громить тачилу врагов, если бы их азарт боя не погасил грозный окрик Киллы Ван Килы.

Только после этого йунцы, радостно гогоча, начали лутать. Кажется, кого-то из них убили, но он был не сильно заметным в ватаге, поэтому его потерю никто не заметил. И мы никогда не узнаем его имени. Впрочем, орки не склонны к рефлексии. Вы не найдете могил безымянному орку, поименованному орку, и даже общепризнанный невероятно крутым орк, после смерти, будет тупо полутан и отправлен на корм сквигам. Хотя, возможно, и останется в рассказах орков как образец сильного, но хитрого (или наоборот) орочьего предводителя.

— Лутай быстра и валим! — командовал Килла, сам тем временем наскоро чиня свою тачилу с помощью своей механической руки, набора инструментов развешанного по его броне, и куска вражеской тачилы, который он вырвал с корнем. В куске было колесо, так что шансы на успешный экстренный ремонт были высоки.

Как бы не были изощренны и гениальны создатели орков, но инстинктивные знания и умения не могут компенсировать тяжелый труд, опыт и практику. Поэтому, оказавшись победителями, йунцы хоть и начали инстинктивно лутать, но делали это как… Как йунцы. Так и норовя раскурочить все ценное, схватить не то, что нужно, а то, что блескучее. Или даже просто повинуясь смутному желанию, ломая недоломанное.

— Шо за грот! — Удивился Моркуш. Он схватил труп одного из хлипких орков, который помер от всего-то пары пуль из пулялы в живот. Тот оказался сравнительно легким и мяса на нем было маловато, большая часть тушки приходилась на объемный доспех. Украшенный сквиговыми рогами шлем с трупа упал, обнаружив под собой светлую поросль на голове. — Фууу, зог! — омерзился Моркуш и отбросил тело прочь.

— Так это ж дигги! — прогудел Килла Ван Кила. Хоть и занятый починкой тачилы, он следил за спиной, йунцами и обстановкой, то и дело поворачиваясь в разные стороны.

— А кто такие дигги? — спросил Гонгог. Ему попали из шестизаряда в морду. Пуля пробила его самодельный шлем, который так понравился в свое время Ваздакке, буквально раскроив его до середины. Срикошетила вниз и застряла в скуле. И, похоже, беспокоила Гонгога. Найдя на одном из тел набор инструментов, среди которых были клещи, он тут же начал ковыряться в ране, пытаясь вытащить пулю.

— Дигги-то? Так это такие йудишки, — почти добродушно прогудел Килла. Как и у людей, орки постарше инстинктивно чувствовали потребность делиться своей мудростью с орками помладше. — Йудишек жнаешь?

— Не, — неуверенно сказал Гонгог.

— Йе! — крикнул Сарф, пытающийся срубить башку ноба и добавить её в свою коллекцию. Но даже мертвый, выпотрошенный и почти рассеченный на четыре части ноб оставался слишком серьезным противником — рубило Сарфа еле смогло прорубить верхний слой толстой кожи и только немного погрузиться в пласты мышц.

— Шо? — вскинулся Ваздакка. Он как раз натягивал новые, свеженалутаные штаны. И, хотя он отошел довольно далеко от тачилы, голос Киллы Ван Килы был достаточно громким, чтобы его можно было услышать несмотря на расстояние и легкую глухоту после близкой пальбы и взрывов. А вот рычание остальных йунцов он слышал уже не так хорошо.

— Ну, йудишки. Вот они. У них ишо, как у волосяных сквигов волосья растут, — огромный ноб передернулся от отвращения. — Но дигги чудные йудишки. В Мектаун ходят. Думают, шо они орки. Их иногда нобы нанимают жа жубы, вместо йунцов.

— Шо? Этих? Вместо орков?! — изумился Моркуш, пнув труп у своих ног. Килла Ван Кила посмотрел на него и заметил как Ваздакка за его спиной падает в пыль, прямо мордой вперед и злобно рычит. Он умудрился запутался в штанах ногами и одной рукой. Килла подавил тяжелый вздох. Пожалуй, у йудишек перед йунцами были определенные преимущества. Особенно, при работе со взрывчаткой.

— Я налутал паджигу! — крикнул кто-то и все побежали смотреть. Ваздакка могучим усилием разорвал штаны, тем самым освободившись, но не присоединился к остальным а продолжил лутать.

Гонгог с чпоканьем выдернул из себя пулю и облегченно вздохнул. И тоже бросился лутать дальше.

— А откуда берутся йудишки? — задал странный вопрос Узбог, до сих пор находившийся в кузове.

— Ха, — ухмыльнулся Килла. — Шо за тупой вопрос? Из… Хм…

Хоть в первый момент вопрос и показался Килле нелепым и очевидным, прям как спрашивать, из чего можно сделать пулялу и патроны, то начав на него отвечать, ноб вдруг понял, что вопрос не так уж и прост. Впрочем, Килла был не только сильным, но и хитрым орком. Поэтому он, после небольшой заминки, ответил. — Из йудишкиного города! Но живут дигги в плохом месте, пад землей. Иди и полутай их, особенно того, которому я ноги поотрывал. И, эта, лутай их лучше, у них бывают странные штуки.

Узбог кивнул и кинулся к мертвому почти безногому нобу, под которым подорвали бомбу. Это был, как нетрудно догадаться, “ноб” диггов. Нетрудно было бы догадаться. Если не быть йунцом.

Любые странные штуки годились, чтобы сделать из них кастомное стреляло или хитрое устройство. Но если такие странные штуки совершенно точно на это годились, то Килла бы назвал их “клевыми”. А если они грозили скорее взорваться и поубивать всех вокруг и особенно владельца, то орк называет такие штуки “странными”. Что вовсе не отменяет первого правила. Поэтому Килла и отправил Узбога лутать “ноба” диггов. А так как Килла был не только хитрым, но и сильным орком, то в случае, если Узбог что-то найдет и это что-то будет скорее клевым, то он всегда мог это что-то взять себе.

Уже через пару минут Килла закончил экстренный ремонт. Он пошатал машину взад-вперед, проверяя не отвалится ли чего, а потом посмотрел на движущееся вдалеке облако пыли. Это облако поднимали машины остальных преследователей, слишком тяжелые, чтобы догнать его облегченную тачилу. Они двигались мимо. Или потеряли его след, или рядом намечалась драка покруче. Килла с трудом подавил острое желание направиться туда же.

— А ну все в тачилу! — заорал он. И добавил, больше для себя, чем для йунцов. — Терь едем дальше! Тама буит клевый лут!

Йунцы разбрелись по руинам. По таинственным, полузанесенным грунтом, слегка поросшими грибами, древним и, главное, зловещим, руинам. Оркам было плевать на все это, чтобы их действительно заинтересовало так это если в руинах вдруг нашлось кого постукать. Руины в этом плане выглядели достаточно перспективно, поэтому йунцы рыскали по ним с оптимизмом.

Килла Ван Кила остался у тачилы. А тачила осталась у руин. Честно говоря, это был уже второй ноб, который поручал йунцам нечто очень для него важное, сам “тактишно” оставаясь в стороне. Но, может, это просто во мне говорит человеческая подозрительность. И в самом деле, оставлять без пригляда тачилу рядом с праздношатающимися йунцами было бы неосмотрительно даже для орка.

Килла Ван Кила потратил немало времени, нервов, децибел и даже раздал десяток подзатыльников, добиваясь от личного состава внятного понимания задачи. Ваздакка усвоил, что надо поискать что-то странное в земле. Впрочем, уже минут через десять он просто с интересом копался в попадающихся по дороге кучах хлама, залазил на остовы уцелевших зданий и аппетитно грыз найденные грибы. Предназначение зданий вокруг никак не угадывалось йунцами. Слишком древние, явно со следами применения тяжелого вооружения. Некоторые руины мало отличались от холмов и только случайные выступы стен и битый бетон выдавали их искусственное происхождение.

Первое время йунцы еще шли одной ватагой. Но, довольно быстро, стали разбредаться в разные стороны.

Руины дышали жизнью. В старой, осыпавшейся колее, когда-то давно оставленной тяжелой гусеничной техникой нашлись свежие обглоданные кости, на торчащих из зданий обломках бетона сидели сквиго-грифы. В глубоких раскопах или тенях от случайно уцелевших стен, шуршали сквиго-ежики. Иногда попадались заросли высоких грибов с яркими шляпками, которые содержали вкусную воду, как интуитивно знает каждый орк.

Неожиданно йунцы наткнулись на большой котлован, на дне которого было небольшое озерцо. Вокруг этого озерца не росли грибы а сама вода была ярко-оранжевой и, кажется, слегка светилась. Кто-то высказал предположение, что если в эту воду залезть, то возможно она покрасит в такой же цвет. Это, конечно, не красный который делает быстрее и не зеленый, который делает все круче, но цвет был ярким и насыщенным. Йунцы решили проверить. Они ломанулись было вниз, но по дороге кто-то нашел улей сквиго-пчел. Ну, если точнее, он просто с размаху влетел в странную, подозрительную, собранную из жестянок и кусочков бетона конструкцию. Из расколовшегося улья полезли сквиго-пчелы. Они были маленькими, не больше человеческого кулака. Сквиго-пчелы предпочитают мясо и делают отличный порох, но с ними надо уметь управляться. Йунцы не умели. А сквиго-пчел было много. И их укусы оказались достаточно сильны, чтобы пробить шкуру йунцов. И достаточно болезненны, даже для орков.

Йунцы некоторое время пытались отстреливаться и отмахиваться рубилами, но потом с воем стали разбегаться в разные стороны.

Это был первый постук, который Ваздакке почти не понравился. Конечно же он никогда не бежал от врага, но непривычно жгучая боль заставила его атаковать куда глаза глядят. Через некоторое время он обнаружил себя, всего опухшего и искусанного, в полном одиночестве. Ваздакка не имел ни малейшего представления где остальные, но это его не особенно интересовало. Он некоторое время слонялся один, а потом услышал вдалеке взрывы и пошел на них.

Мимо прокатился гонимый ветром моток колючей проволоки. Стены руин окрасились красным — солнце клонилось к закату. Ваздакка шел, держа в одной руке рубило а вторую положив на рукоять шестизаряда. Он уже справился с ядом сквиго-пчел и отеки начали спадать, хотя его маленькие красные глазки все еще были слегка прищурены. Йунец порыкивал и цепко вглядывался в темные провалы разрушенных зданий. Он скалился в улыбке, чувствуя близкий постук и это его радовало. Но постука все не было. Наконец, он услышал шаги за спиной. Ваздакка обернулся и выхватил шестизаряд. Но выстрелил не сразу. Фигура его преследователя вышла на свет, и Ваздакка узнал Моркуша.

— Аха, уот я и нашел тебя, — прошептал Ваздакка.

— Вааарррргх, — глухо прорычал Моркуш пялясь на Ваздакку безумными глазами. Моркуш был весь покрыт кровью. Но не своей. Он направился к Ваздакке поближе. Ваздакке стало досадно, вот Моркуш славно где-то постукался. А он нет.

Моркуш развернулся и деревянной походкой двинулся прочь. Ваздакка поспешил за ним, надеясь, что тот приведет его к постуку. Увы, его надеждам не суждено было сбыться. Пока одна группа йунцов жгла каких-то гретчинов, устроивших на них засаду, пока кто-то наткнулся на сквиго-кабана и подружился с ним, пока кто-то охотился на сквиго-грифов, Ваздакка с Моркушем бездумно таскались по развалинам.

Нельзя сказать, впрочем, что с ними совсем ничего не случилось. В какой-то момент им показалось, что они нашли то, что искали. Точнее, показалось Ваздакку. Вход в почти полностью занесенный бункер перекрывала баррикада из грубосложенной стены из кусков бетона, усиленного не менее грубосваренной решеткой из арматуры.

Именно тут Ваздакка вспомнил о бомбах, которыми их снабдил Килла Ван Килла. Дал по одной каждому. Моркуш свою уже где-то использовал. Ваздакка достал свою. Задумчиво посмотрел на баррикаду. Отошел немного подальше. Подозрительно посмотрел на баррикаду. Подошел поближе.

Моркуш, прошедший вперед, заметил что Ваздакка отстал. Он вернулся. Молча подошел к Ваздакке.

Ваздакка уже швырял бомбы в преследователей во время поездки. По его мнению, ему удавалось это не плохо — ведь ни одна бомба не взорвалась в кузове тачилы. Тем не менее, Ваздакка смутно подозревал, что без тачилы, которая увезет его от взрыва, кидать бомбу слишком близко от себя нельзя. Но даже в неподвижную цель, вроде баррикады, он рисковал не попасть. Это подсказывал ему его житейский опыт.

— Взорвешь? — наконец спросил Ваздакка у Моркуша, как сказали бы люди, скрепя сердцем. Ему очень хотелось самому взорвать бомбу, но ему так же и хотелось полутать “чота крутое”, как им сулил Килла Ван Кила. А для этого надо было взорвать баррикаду. А бомба была только одна.

Моркуш молча забрал у Ваздакки бомбу. Подошел к баррикаде, взвел бомбу, просунул её внутрь барикады и оставил там. Он успел вернуться обратно к Ваздакке, развернуться лицом к баррикаде и еще некоторое время постоять в томительном ожидании. В последний момент, Ваздакка, повинуясь некоему озарению, скользнул за спину Моркушу.

Эта бомба грохнула так, как еще ни разу взрывалась ни одна бомба на памяти Ваздакки. А может дело было в том, что проем сработал как уловитель взрывной волны и создал направленный взрыв. Так, или иначе, Моркуша и Ваздакку смело волной из бетонного крошева и арматуры. Их отбросило так далеко, что когда Ваздакка пришел в себя, то долго не мог понять, где взорванный ими лаз. Он хотел спросить Моркуша, но не нашел его.

Потряся головой и встав на ноги, Ваздакка проверил оружие, осмотрелся и, пусть не сразу, но нашел нашел Моркуша. Тот валялся на земле, с удивленной мордой и засыпанный обломками до пояса.

— Шо лежишь, пашли сматреть! — прорычал Ваздакка и потряс Моркуша ногой за плечо. Голова Моркуша безвольно мотнулась и повернулась, уставившись на Ваздакку пустым взглядом. Из приоткрытой пасти вывалился язык. Ваздакка пнул посильнее. Голова Моркуша снова мотнулась, но ничего больше не произошло.

— Ты шо, постуканный, шо ли? — забрезжила в голове Ваздакки догадка. На его сознание наползла тень того, что люди называют грустью. А может, это были последствия контузии. Ваздакка снова потряс головой и двинулся в проем, практически расчищенный взрывом от баррикады.

Он нашел внутри несколько маленьких помещений, наполовину заполненных землей и поросшими флуоресцентными грибами. Не без удовольствия подкрепившись ими и погонявшись за случайно замеченной сквиго-крысой, Ваздакка вышел из схрона, так ничего и не обнаружив.

Скорее всего, ему просто не хватило опыта и проницательности, ведь наверняка в этом таинственном помещении было что-то ценное. Как минимум, скрытый проход дальше, в подземные уровни. Но теперь мы этого уже никогда не узнаем.

Пошарившись еще немного по руинам, Ваздакка, неожиданно для себя, вышел прямо к тачиле Киллы Ван Килы.

— Ну шо? Нашел дыру в земле?! — грозно спросил он.

— Неа! Но я во чо нашел! — Ваздакка показал пучок фосфоресцирующих грибов. Правда, на свету они потеряли большую часть своего очарования.

— Давай сюда! — обрадовался Килла — В грибное пиво кину! А ты иди, еще ищи!

— Так у меня бомб больше нет! — возмутился Ваздакка.

Килла Ван Кила глухо зарычал, придвинувшись к Ваздакке. Навис над ним, занес свою механическую клешню, но в последний момент отвернулся от отпрянувшего Ваздакки. Вернулся к тачиле, взял из ящика бомбу и отдал её Ваздакке.

— Терь иди ищи!

— Ладно, босс, — легко согласился Ваздакка и отправился назад. Он не прошел и ста метров, как его привлекло подозрительное местечко. Груда камней и земли выглядела так, словно её нарочно насыпали. Рядом была чистая земля, словно с неё собрали все обломки и свалили их в эту кучу. Ваздакка проходил мимо этого места уже дважды — один раз со всей ватагой, потом в одиночестве, когда возвращался. И только сейчас, Ваздакка вдруг понял, что местечко подозрительное. Видимо, сказался опыт поисков в руинах.

Ваздакка, подошел к куче. Разгребать её одному, было бы долго и скучно. Но у Ваздакки была бомба. А из недавних событий, Ваздакка точно знал, что взрывать бомбу это не только весело, но и хорошо помогает в расчистке.

Ваздакка задумался, как лучше поступить. Бомба была, в общем, скорее круглая. Вспомнив про тачилу, свое мастерство бросания и некоторые другие вещи, Ваздакка неожиданно почувствовал как в его мозгах с хрустом появляется образ идеального плана.

— Вааах! Я не тока сильный! — очарованный глубиной своей личности крикнул Ваздакка бомбе. А потом забрался на ближайшей холм. Теперь, если он бросит бомбу не очень удачно, и она упадет Ваздакке под ноги, то скатится вниз. Ваздакка взвел бомбу, широко размахнулся и выронил бомбу. Она отлетела ему за спину, ударилась о полуразрушенную стену, отскочила и подскакивая на бетонных обломках покатилась вниз. Ваздакка, застывший с отведенной назад рукой, некоторое время осторожно щупал воздух пальцами. Потом обернулся. Но бомба уже прокатилась между его ногами и сейчас, подскакивая, со все большей скоростью катилась дальше. Ваздакка задумчиво почесал себе лоб, на секунду превратившись прямо таки в роденовского мыслителя, только хитро изогнутого. После чего полностью развернулся спиной к катящейся вниз бомбе и насыпи, которую следовало взорвать и начал внимательно осматривать склон холма, на котором стоял. Тут бомба, наконец, взорвалась. Сила взрыва была направлена в сторону от Ваздакки, поэтому его только слегка толкнуло в спину взрывной волной. Не так, чтобы сильно, но хватило, чтобы сбить йунца с ног и он покатился вниз. Катился он не долго, только до оставшейся от бомбы неглубокой воронки.

И тут, его накрыло пришедшей в движение лавиной. Пыль, глина и мелкие камни, потревоженные взрывом, как оползень, целым пластом сдвинулось вниз. И всем этим накрыло Ваздакку.

Ваздакка в последний момент попытался вскочить и броситься в сторону. Он успел вскочить, но тут его захлестнула грунтом и бросило на дно воронки.

— Вааааарг! — заорал Ваздакка и дернулся, пытаясь высвободиться. Его завалило удачно — тело выше живота осталось над землей. Учитывая расположение головы у орков, если бы было иначе, то Ваздакка бы задохнулся. А так он начал орать, рычать и дергаться. К несчастью, освободиться он не мог. Лапы придавило надежно. Это приводило Ваздакку в ярость, он закатывал маленькие красные глазки к небу, раскрывал пасть и кричал “Ваааагхк!” не оставляя попытки вырваться. Если бы он дал себе труд немного полежать и подумать, то он бы понял, что Килла Ван Кила находится сравнительно недалеко и вполне может прийти ему на помощь. Если его позвать. Но пока звуки, которые издавал Ваздакка, вполне могли сойти за звуки, которые издает орк когда ему скучно. Стрельбы и взрывов ведь не было.

Спасение пришло совершенно в неожиданном виде. Вернулась его ватага йунцов. Почти в полном составе, не считая Узбога, Ваздакки и Моркуша. Возможно, не хватало еще пары орков, но Ваздакка на самом деле никогда не пытался сосчитать ватагу. Больше того, пожалуй, кроме Гонгога, Моркуша и Сарфа он никого и не знал по именам.

Йунцы нашли Ваздакку. Вполне оценив его положение, они пришли в неописуемый восторг. Кто-то расхохотался так, что упал со склона. К несчастью, Ваздакка не видел этого, но все равно залился громким смехом с остальными. Немного успокоившись, йунцы стали слегка пинать Ваздакку по голове, что снова привело к взрыву хохота. К счастью для Ваздакки, до того как его ватага придумала следующую остроумную шутку, внизу грохнул мощный взрыв. Взрывная волна снова заставила сойти небольшую лавину со склона руин, которая посбивала всех с ног. Ваздакка, и так слегка расшатанный нежными орочьими пинками, почувствовал, как грунт под ним пришел в движение. А давление на него ослабло. Йунец взвыл, поднапрягся, и вырвался. Следующие пару минут он потратил на попытки догнать и пнуть своих обидчиков, но быстро успокоился под прицелом паджиги и стреляла. В это время Баздук, ковырявшийся на месте разметанной взрывом подозрительной кучи — похоже не только Ваздакка стал внимательней — вдруг заорал остальным, широко распахнув пасть и брызгая слюной:

— А я чота нашел! Тута дверь в землю!

Это заинтересовало остальных. Йунцы веселой гурьбой скатились вниз с холма и споро растащили мешавшие им бетонные обломки. Их взору открылось притягательное одним своим запертым видом сооружение. Утопленная в бетон массивная дверь без намека на ручку. Быстрая проверка показала, что дверь достаточно прочна, чтобы противостоять пинкам, укусам, ударам чопы, выстрелам в упор и укусам. Да, грызть её пытались дважды.

— В сторону! — раздался над ними рык Киллы Ван Килы. Йунцы брызнули в стороны, что твои гретчины. И не зря — Килла врубился в дверь с ходу. Жуткий грохот от удара его обутой в мегабутсы ноги еще не стих, а Килла уже, с утробным рыком который не смог бы повторить даже Пушистик, вонзил в дверь свою клешню. Всполохи синих молний покрыли его огромную кибернетическую конечность полностью, но было видно, что даже мощи этого сокрушающего оружия не хватает, чтобы располосовать толстенную бронедверь. Тогда Килла Ван Килла выключил клешню, закрепился ей в двери как следует, уперся ногами и верхней лапой о бетонный “косяк” и с натужным ревом вывернул дверь наружу.

Створка с грохотом упала прямо перед Ваздаккой. Он с удивлением понял, что эта металлическая дверь толщиной как его голова. Но киберклешня Киллы пробила её насквозь.

Килла Ван Килла включил мощную фару, встроенную в его киберброню и посветил вниз.

— Ничо не видна! — прорычал Килла. Несколько йунцов тоже столпились вокруг проема. Единственное, что можно было понять точно, так это то, что сразу за дверью, почти отвесно вниз, вниз уходила бетонная шахта. Ступеней или лестницы точно не было.

— Иди позырь, чо там! — рыкнул Килла и ловко столкнул вниз Сарфа. Тот в последний момент успел ухватиться за Гонгога. Оба с воплем исчезли во тьме. Их вопли, впрочем, быстро оборвались влажными шлепками.

— Ну?! — грозно прорычал Килла.

— Тута дыра! — заорал снизу Гонгог.

— Ишо одна?! — слегка удивился Килла. — Ну лезь туда!

— Ладно! — заорал снизу Гонгог. Снизу некоторое время слышались приглушенные “зог!” и позвякивание, а потом все затихло. Килла оценивающе посмотрел на дыру. Потом на себя. Нет, он в неё никак не пролазил. Его злобные глазки сощурились от злости. Он осмотрелся вокруг, но не нашел ничего, кроме йунцов. Те стояли от него и от входа в подземелье на достаточном расстоянии, чтобы он не мог их схватить и сбросить вниз.

— Иди, помоги! — рыкнул Килла Ван Килла, ткнув лапой в Баздука.

— Хорошо, босс! — с готовностью рявкнул Баздуг и отступил на два шага назад, покрепче сжимая свое пуляло. — Тока нада падругому вниз! Потактишнее!

Килла недовольно зарычал и Баздук сделал еще шаг назад, а вместе с ним все остальные йунцы, даже Ваздакка и Узбог. Никто не заметил, откуда появился Узбог.

— Стоять! — рявкнул Килла. — Ждать! Я ща!

Ноб развернулся и с неожиданной скоростью потрусил к тачиле. И вернулся обратно уже на ней.

В тачиле оказался кран, для которого и нужны были те опорные балки, которые так мешали Сарфу. Хитрая штука имела в своей конструкции телескопическую стрелу, лебедку и цепь. Килла развернул тачилу задом к проему, выпустил из неё опорные лапы, вынес стрелу над дырой и спустил в угольно черную темноту цепь. После чего Килла вылез из кабины, угрожающе махнул клешней и зарычал.

— Лезьте!

Йунцы с энтузиазмом стали прыгать на цепь и скользить по ней вниз. Впрочем, поймать цепь лапами повезло не всем, поэтому то и дело слышался удивленно-радостный “Ваа..” обрывающийся шлепком и грохотом.

Ваздакка с удивлением обнаружил в тачиле довольно потрепанного, но живого Моркуша. Он издал удивленное “Вааа?!” и подошел поближе. Эта заминка не понравилась Килле Ван Килле — он подхватил Ваздакку и неожиданно точно, для орка, закинул его в темноту выбитой бронедвери.

Ваздакка ловко извернулся в воздухе, смог нащупать левой ногой цепь, и тут же приземлился головой вниз на что-то мягкое. Ну, относительно мягкое. Что-то жестяное смялось от удара, но погасило инерцию падения, развернуло Ваздакку и он приземлился на ноги. Этот йунец жил на свете не первую неделю и поэтому, еще до того как перед глазами перестали расплываться красные круги и в башке звенеть, он уже выхватил пуляло и чоппу.

Внимательно осмотревшись, он не обнаружил никого — ни живых, ни мертвых — вокруг. За спиной у него возвышалась какая-то хитрая железная конструкция, а впереди была зловещая темнота в которой угадывались явно опасные, красные, светящиеся точки. Ваздакка довольно заурчал и двинулся им навстречу.

Атмосфера в подземелье, в целом, была вполне сносной. Странные и подозрительные шорохи, скрипы и тонкие повизгивания из темных углов, резкая вонь химикатов, веселая капель подземных вод, спертый, малонасыщенный кислородом воздух, отчего казалось что дышишь, как через матрас. Облитый бензином и мокрый матрас.

И, конечно же, ощущение, что из темноты вот-вот появится что-то жуткое, злобное и попытается напасть.

Потому настроение у Ваздакки было хорошее, с отенком томного ожидания чего-то веселого. Немного печалило его только то, что лут не выпадал. Красные огоньки оказались лампочками индикаторов в настенных щитках с хитрой начинкой. Хитрая начинка, индикаторы и все остальное такое прочее орка не сильно интересовало. Но интуитивно он понимал, что внутри железных ящичков с огоньками должен быть полезный хлам, который можно обменять на жубы. А жубы это дакка, покрас, бронька… А еще, можно сделать чуток дакки прямо на месте. Или, даже, сделать побольше дакки. Прямо сейчас! Но нужен годный лут!

Поэтому Ваздакка рубил, ломал, кромсал и топтал все, что ему хоть отдаленно напоминало ценное и хрупкое.

Человеку, случись ему увидеть такое со стороны, эта сцена представилась бы просто чистым праздником первобытной беззастенчивый ярости и разрушения. Тупые йудишки ничего не понимают ни в лутинге, ни в насилии. Какое же безумие в том, чтобы к сорвать со стены пульт с датчиками, порубить его в куски и растоптать? Это не насилие, это работа по извлечению полезного лута. Просто Ваздакка еще не научился делать её правильно и поэтому немного подурачился.

В стороне полыхнуло оранжевым пламенем. Ваздакка мгновенно потерял интерес ко всему остальному и побежал на огонь, как мотылёк летит навстречу свету фар.

Скоро он столкнулся с Гонгогом, в руках которого была “паджига” — печально известный орочий огнемет. Орочьи паджиги наводили ужас на всех. И врагов и самих орков. Орки с паджигами, уважительно именующиеся “паджигалами” — принеся в жертву безопасность (не такая уж и большая жертва, в случае с орками) получают в свои руки источник дикого восторга. И конечно же, имея в руках огнемет, очень трудно удержаться от того, чтобы его не использовать.

Поэтому Ваздакка легко нашел Гонгога с паджигой, просто идя мимо горящих стен, странной конструкции похожей на генератор и подозрительного пола. Если бы он был не подозрительный, то Гонгог бы ведь его не поджог? Ладно, это был просто пол.

Ваздакка смутно помнил, что паджигу нашел не Гонгог, а кто-то другой. Но кто, и почему паджига теперь у Гонгога? Задавать вопросы безумно хохочущему Гонгогу как-то не хотелось.

Подойдя ближе, Ваздакка обнаружил рядом с Гонгогом еще нескольких йунцов из своей ватаги. Видимо тоже пришли на огонь. Сейчас они столпились вокруг странного агрегата. Ваздакке все инстинкты заорали прямо в спинной мозг “Эта клевый ахрехат, пащупай его!”

Усеянный множеством лампочек “ахрехат” все еще подавал признаки жизни. Из него торчали массивные стеклянные емкости, в которых светилась зеленым тягучая субстанция. Светилась хорошо — она освещала небольшую, утопленную в стену комнатку даже не смотря на затянутый дымом и гарью воздух.

— Вааагх, — тихо сказал Ваздакка, разглядывая зеленую светящуюся жижу. Поскольку свет был зеленым, то штука была несомненно хорошей. Ваздакка захотел сунуть в неё лапу и попробовать жижу на вкус. Вон, как раз, одна емкоть была разбита и в осколке оставалось еще достаточно этой красивой светящейся штуки. Йунец вложил рубило в захват на спине и потянулся лапой навстречу зеленому свету…

К счастью для Ваздакки, он не успел — кто-то другой сделал это первым.

Неопознанный в темноте йунец сунул лапу прямо в светящуюся жидкость, побултыхал там пальцами. И быстро вытащил.

— Жжеца! — сообщил он остальным. К неудовольствию Ваздакки, жидкость плохо приставала к коже и почти не светилась вне колб. А он так хотел полностью ей покраситься.

— Аааррргххх! — вдруг зарычал экспериментатор, и затряс лапой, разбрасывая с неё капли едкой дряни повсюду. Большая часть попала на стены и потолок, но хорошая часть досталась и окружающим. И в самом деле, после попадания на кожу жидкость начинала разъедать кожу. Просто орки, в силу своего пониженного болевого порога, не сразу это понимали.

Следующие несколько минут йунцы, отчаянно ругаясь, пытались избавиться от этой странной кислоты, стряхивая её с себя на пол и друг на друга. Не обошлось без пары пинков и зуботычин, но на большее времени не было — “ахрехат” притягивал йунцов, как магнит. Правда, теперь инстинкты требовали осторожности — раз странная, хоть и клевая, штука делает больно, то накидываться на неё с рубилами для экстренного разбора на хлам не следовало.

Кто-то заскрипел жубами от могучего мысленного усилия и схватил себя за челюсть, размышляя о предназначении этой штуки. Ваздакка смело ткнул пальцем в что-то, показавшееся ему кнопкой. Это что-то размазалось и стало дурно пахнуть. Гонгог с жутким визгом провел когтем по стеклянной поверхности, под которой мерно текли синие столбики цифр.

Орки знают с рождения, что такое цифры. Просто они не склонны ими пользоваться сверх необходимого предела. Обычно, этот предел обнаруживается на цифре пять. Но не стоит недооценивать их технологический уровень. Во многом их технологии это продукт психического поля, генерируемого каждым орком. Но и говорить о том, что орку достаточно просто верить, что палка в его руках стреляет, для того чтобы та и в самом деле выстрелила, было бы не вполне верно. Для такого нужно много орков, которые верят в орка, который верит в стреляющую палку. А это расточительно, ведь гораздо лучше такой толпе верить в что-то более разрушительное, а вместо палки стрелять из обычного стреляла.

Людям со стороны иногда может показаться, что рассказывая друг другу о славных пастуках, орки хвастаются достижениями. Это не так. Орки, что довольно удивительно, от природы практически не амбициозны. Когда Ваздакка говорил о том, что это “он всех пастукал” он не пытается завысить свои достижения, он был искренен — он и в самом деле пастукал всех, кого увидел. Орки, если бы не контрпродуктивная страсть к насилию, могли бы быть хорошими парнями. Честными, простыми и довольно доверчивыми.

По сути, орку достаточно просто самому прийти к выводу, что он неплохо разбирается в технике и сообщить об этом остальным. Этого будет вполне достаточно, чтобы стать признанным инженером, орочьим меком, который в самом деле способен на создание “хитрых штук”.

Будь это не йунцы, а уже взрослые и состоявшиеся в выбранных профессиях орки, будь их побольше и будь среди них мек — то уже очень скоро они бы сгенерировали идею по предназначению “ахрехата”. А самоназначенный мек немедленно воплотил бы эту идею в жизнь с их помощью. Это наверняка бы имело слабое отношение к действительному назначению конструкции, а на выходе бы могло получиться что угодно — от суперскоростного аппарата по покраске тачил в зеленое, до телепортационной камеры. Но это что-то бы, несомненно, заработало.

В заброшенном бункере, освещенные отблесками догорающего огнеметного топлива за спиной, йунцы морщили морды на зеленое свечение и не просто тупили, а находились в стадии созидания. Кто знает, может быть они бы смогли вдруг собрать из древнего хлама неясного назначения нечто, что бы их возвысило, наделило колоссальной мощью и возможностями… Но их отвлекли.

За их спиной раздался неприятный шум, словно тысячи крыс с длинными когтями бежали по бетонному полу, злобно пища и волоча за собой железные ножи.

Ваздакка оглянулся и увидел зеленую стену, усеянную сотнями злобных глазок и крохотных ртов, с острыми иглоподобными зубами. Стена была уже совсем рядом и не оставалось никакого сомнения — она вот вот наброситься и поглотит йунцов!

— Вааааа! — в восторге заорал Ваздакка выхватил одной лапой пулялу а второй запасной шестизаряд. А потом радостно шагнул навстречу опасности и выстрелил в неё сразу с двух лап.

Рядом радостно заорали остальные и присоединились к пальбе. И только Гонгог, хоть и дико хохоча, не торопился пускать в дело свою паджигу Он явно растягивал удовольствие. Струя огня вырвалась из его сопла, когда странная зеленая стена уже почти накрыла йунцов.

Горючая смесь из прометия, сквигова масла и секретных ингридиентов, которые отличались от изготовителя к изготовителю, но сводились, в основном, к выделениям от жизнедеятельности сквигов, воспламенилась с чудовищным ревом. Будь у Ваздакки волосы, они мгновенно бы свернулись от жара. Гонгог повел струей ревущего пламени из сторону в сторону, буквально заливая огнем пространство перед собой и едва не задев Ваздакку, который в последний момент успел шарахнутся в сторону.

Есть вещи, не требующие доказательств. Вода мокрая, Император защищает, смерть неизбежна, а орки злобные. В случае с орками есть еще пара вещей — тот, кто мельче, тот слабее, а значит должен подчиняться. Если два примерно равных размерами орочьих вожака со своими бандами сталкиваются между собой, то после небольших прелюдий они наверняка сойдутся в поединке. И за победителем в этом поединке пойдут все бойцы обеих ватаг.

Гретчины в этой системе занимают самый нижний ярус пирамиды статуса — дармовая рабочая сила и смазка для рубил. Еще гретчины выполняют скучные задания — подтаскивают оркам патроны, еду, взрывчатку и “вон ту башку, на броньку повешу”.

В этой стройной, красивой и эффективной системе нет места самым мелким оркоидам, снотлингам. Грот на языке орков — это слабак, мелкий, раб, мясо. Так обычно называют гретчина. Или орка, если хотят оскорбить. Снот — еще ниже. Снотлинг, это зоганый сопляк. Почти пустое место.

Синонимы крайнего ничтожества, эти крохотные существа, которые даже мельче гретчинов, в отличии от всех остальных оркоидов могут показаться не агрессивными и даже не опасными. Именно снотлинги вылупляются из грибницы первыми. Снотлинги культивируют особенно питательные грибы, выращивают сквигов и стаскивают в кучи металлический хлам. Все это у них отнимают гретчины, а у гретчинов орки.

Снотлинги не умеют создавать оружие и технику, зато у них есть странное свойство — они вызывают интуитивную симпатию у гретчинов и сквигов. Поэтому сквиги их почти не жрут, а гретчины почти не убивают. Не больше нескольких сотен в день.

Снотлинги настолько ничтожны, что орки их буквально не замечают, словно они окрашены в фиолетовый. Все пинки и зуботычины достаются гретчинам.

Эти снотлинги, трусливые мелкие твари, примелькавшись, перестают замечаться даже людьми, поскольку редко нападают. Полки имперской гвардии редко воспринимают их всерьез, видя в них просто мелких вредителей, нечто вроде орочьего аналога крыс. Разве что крыс, которые воруют не только еду, но и патроны и снаряжение.

Но все же, снотлинги тоже оркоиды. Нельзя этого забывать.

Снотлинги формируют некое параллельное общество, которое не вписано в общество остальных орков. Хоть они и не подвержены влиянию “Вааах”, они вполне могут сопротивляться постороннему вторжению в их ареал обитания. Неважно, какому — будь это люди, ксеносы, гретчины или даже орки.

Просто для этого снотлингам надо собраться по-настоящему огромной толпой. И то, что орки называют “Снот-куча”, не различая в ней отдельных существ, слишком мелких, чтобы быть значимыми, может стать по-настоящему серьезной опасностью. Даже для орков.

— Да валите вы уже отсюда, зоговы гроты! — орал Хула Кавула. Этот странный ноб, что жил прям тут, в дыре, все время орал, что у него болит голова от орков и требовал, чтобы они убрались от него подальше. — У меня башка балит от вас! Шо вам тут надо, зоганые придурки, сквигволынки вам в задницы?!

— Оу! — впечатлился витиеватому завороту Ваздакка, силясь его запомнить. Вообще-то, Хула Кавула повторял всякие завороты на разные лады уже некоторое время. Но Ваздакка никак не мог запомнить ни один, а идея записывать никак не приходила ему в голову. Впрочем, хотя он и обладал интуитивной грамотностью прямо с рождения и мог разобрать не слишком длинные слова на йудишкином языке, сам он предпочитал красивые и ясные орочьи значки.

Культура орков может стать предметом нашего изучения, если Ваздакка проживет хотя был года два. Он станет заметным бойзом, скорее всего спидфриком, и его начнут волновать более глубокие, философские вещи. Хотя бы применительно к оформлению своего багги или варбайка. Однако, шансы на столь долгую жизнь для орка не велики.

Вернемся в подземелье. Надо сказать, что Хуле, с несвойственной йунцам последовательностью, каждый раз отвечали на его полубессвязные-полуругательные вопросы. Правда, каждый раз немного по-другому. Но Хула Кавула был из чудил и каждый раз понимал правильно. Орки нутром чуяли, что если башка Кавулы будет беспокоить его слишком сильно, то это может стать проблемой уже йунцов. Не то, чтобы они сильно боялись подзатыльников Хулы Кавулы, но вот неожиданный взрыв башки или самопроизвольное кипячение мозгов у самых шумных — вполне могло заставить даже йунцов орать вполовину меньше, чем обычно, и в два раза тише, чем хотелось.

— Я ж грю, зог, — терпеливо повторял Баздуг, уже привычно увернувшись от инстинктивного леща Хулы, которые тот раздавал на любой звук. — Мы тута двигло ищем, бааальшое такое, двигло. Как найдем, залутаем и в Мектаун. Больше не вернемся!

Про двигло Ваздакка как-то пропустил, хотя их ноб, Килла Ван Кила, чей дикий рык “Чо там, зог!” доносился откуда-то издалека, видимо упоминал про это в инструктаже перед миссией.

Внимательность и постановка целей были не самыми сильными сторонами Ваздакки, даже на фоне других йунцов.

“Заткнулись все, скиговы зоги, пока я вас не поплавил в зоговые задницы!” — раздался голос Хулы Кавулы в голове Ваздакки, а вокруг головы самого Хулы появились подозрительные зеленые искры. Судя по тому, как все йунцы синхронно заткнулись и сделали дружный шаг назад, услышал это не только Ваздакка.

— Ну и где это вашо двигло? — скорее простонал, чем прорычал Хула Кавула.

— Не нашли ишо, — отозвался Баздук. Он неожиданно обнаружился дальше всех от Кавулы, за спиной Ваздакки.

— Вааргххх, — раздраженно зарычал Хула Кавула, брызгая слюной. Повернулся, осторожно отодвинул своей огромной длинной дубиной в сторону Гонгога с огнеметом, и уверенно пошел во тьму. Потрескивающие искры вокруг его головы освещали пространство вокруг красивым зеленым светом.

Кто-то лихорадочным шепотом дорассказывал историю приключений второй группы йунцов. Те нашли тоннели созданные грибницей, снотлингами и сквигокротами. Внутри их ждали ловушки, странные дрянь-корни, вкусные грибы и пара веселых, но коротких постуков со сквиго-кабанами. А потом они нашли Хулу Кавулу. Тот согласился им помочь найти двигло, если они уйдут. Но постоянно об этом забывал и говорил странное. Что-то о том, что все они просто строчки йудишкиного письма недостойные черной библиотеки и прочую белеберду.

Нашедшие Хулу йунцы и сами бы хотели от него тихонько убежать, но теперь уже он их преследовал.

Тем временем Хула добрался до странного агрегата, на вид мало отличного от пары таких же, из тех что попадались Ваздакке на глаза раньше. Чудной ноб раскрыл пасть, осветился изнутри зеленым светом и испустил из задницы зеленую молнию. Молния, словно мега-лапа, обшарила пространство вокруг Хулы, нащупала агрегат и втянулась в него.

Спустя секунду в подземелье начали зажигаться лампы. В потолках, в стенах, загорались светильники. Некоторые, чистым, белым светом. Разбитые или даже вовсе отсутсвующие — зеленым.

— Зиг-зиг, откройся! — рявкнул Хула Кавула.

Ваздакка оглянулся на чудовищный скрип. Скорее, даже стон, разрываемого металла. И увидел, как в потолке подземелья раскрывается огромный, двухстворчатый люк. Люк был похож на ворота мастерской мека, такой же большой и толстый. А находился этот люк прямо рядом с тем проходом, через который йунцы попали сюда.

И прямо под люком стоял огромный, монструозный, здоровый как тачила, двигатель.

— Ого, какое двигло!

Сквозь еще не до конца раскрывшийся люк просунулась клешня Киллы Ван Килы, а потом выглянул и он сам. Супермегабронька не позволяла ему по настоящему осмотреться, но уж такое двигло он разглядел сразу.

— Оба-на, зог вам всем на морду! Эта ж мой двигло! — заорал Килла на все подземелье. Ваздакка интуитивно сдвинулся в сторону от невидимой прямой, соединяющей двух нобов — Киллу Ван Килу и Хулу Кавула. Орки вовсе не лишены инстинкта самосохранения, как многие думают. Просто он включается у них только когда риск смерти и увечий слишком очевиден и не несет с собой возможной радости от пастука.

Однако, оглянувшись, Ваздакка не обнаружил Хулы Кавулы. В том месте, где стоял чудила, на стене была выплавлена неровная надпись йудишкиным алфавитом “Идите в зог!”, но самого Хулы нигде не было.

— Шота я его не сразу заметил, — удивился стоявший рядом Баздук.

— А я Киллу сразу заметил! — удивился Ваздакка. — Он же бальшой и громкий!

— Не, я про двигло. Мы ж на него прям шлепались сверху, палучается, — ответил Баздуг.

И действительно, огромный двигатель, увитый трубопроводами и пучками проводов, на половину, впрочем, демонтированных, стоял прямо под обломками лестницы ведущей к бронедверце, вырванной Киллой Ван Килой. Именно той, через которую их и закидывал внутрь Килла. Они просто должны были падать прямо на двигло. Ваздакка заметил сплющенный масляной фильтр на двигателе и задумчиво почесал свою башку.

Сверху раздавался шум мотора — Килла подогнал свою тачилу поближе. Потом вниз упала цепь. А потом вниз спрыгнул и сам Килла Ван Килла. С несвойственной оркам аккуратностью, он спрыгнул так, чтобы не задеть двигло. Пол пошел трещинами от места его приземления а лампы в подземелье мигнули и начали тускнеть.

Килла, не теряя времени, попытался обмотать цепь вокруг двигла. Цепь едва доставала до пола и её не хватало и на один поворот.

— Эта… А кто в тачиле-то остался? — удивился Баздуг. Так получилось, что он в этот момент стоял прямо рядом с Киллой. Похоже, от долгого ожидания настроение у ноба было плохое.

— Ты! — заорал Килла, схватил Баздуга, слегка подбросил в воздух и с размаху пнул того в зад. Баздуг вылетел в люк по восходящей траектории. Йунцы притихли.

— Окей, босс! — донесся голос Баздуга сверху. Похоже, его бронька выдержала пинок ноба. Ваздакка потер собственный, ничем кроме штанов, не прикрытый зад, и подумал что его собственная бронька остро нуждается в доработке. Ну, как подумал. Буквально почувствовал, этаким свербящим чувством в ягодицах.

— Лезь в тачилу, как я крикну, включишь поднимало! — протрубил Килла в открытый люк. А потом снова попытался закрепить цепь. Сначала он укоротил её, оставшийся кусок приварил к цепи заново, но повыше. Потом Килла нашел в одном из своих огромных контейнеров, которые он носил вместо сумок на себе, еще один кусок цепи, приварил встроенной в броню горелкой и этот кусок к цепи свисающей с сверху. Получилось три конца. Килла Ван Килла тут же приварил два конца цепи прямо к двиглу, но последний конец не доставал до двигла буквально один метр.

— Найдите мне цепь, двигло примотать! — рявкнул он йунцам.

— Да тут нет ничего, — сказал Ваздакка. Он смутно помнил, что искать цепь там, где её очевидно нет, это плохая идея. Килла с неожиданной скоростью спрыгнул с двигла и приблизился к Ваздакке. Йунец схватился за пуляло и шестизаряд, но понял, что особого смысла в них нет. Даже глубоко упрятанная в мегаброньке морда Киллы Ван Килы была раза в два больше, чем башка Ваздакки. И наверняка бы выдержала даже очередь в упор из пуляла. А еще, морда у Киллы была очень злая.

— Мы тут все-все облутали, босс, — выдохнул Ваздакка.

Килла схватил Ваздакку клешней, приподнял его над землей, приблизил к себе и вдруг его злобное выражение сменилось на хитрое. Килла развернулся обратно, с неожиданной ловкостью вскарабкавшись на двигло. После чего, снова ловко и очень быстро приварил конец цепи к Ваздакке. Вернее, к его броньке.

— Хватася тут! — рыкнул Килла и Ваздакка схватился обоими лапами за выступающий из двигла крюк.

— Тяни! — протрубил Килла Ван Килла. Ваздакка уперся в двигло ногами и потянул за крюк. Но Килла смотрел не на него а вверх. Ноб немного подождал. Потом снова крикнул: — Ты, зоганый тупой грот, врубай поднимало! Я тя ща…

В этот момент Баздуг видимо разобрался с управлением. Взревел двигатель тачилы, завизжала орочья лебедка, цепь натянулась, Ваздакка заскрипел зубами от натуги, стараясь не выпустить из рук крюк двигла.

Килла спрыгнул с двигла вниз, выхватил свое кастомное рубило и начал быстро срубать опоры двигателя, намертво прикрученные огромными болтами к бетонному основанию. Управился быстро, хотя Ваздакка к тому времени уже начал поскрипывать жилами.

Тут Килла Ван Килла спрятал рубило и сам схватился за двигло, с ревом поднимая его вверх. Лопнули трубы топливоподачи, с сухими хлопками поотрывались провода, огромный двигатель качнулся, дернулся и резко взмыл вверх.

Орочья лебедка наверху визжала, наматывая цепь. Хотя, возможно это визжал Ваздакка. Килла ван Килла залез под двигло и продолжал поднимать его, насколько у него хватало роста. Роста он был большого.

Наконец, пошло полегче. Многотонный двигатель плавно пошел навверх, почти не задев, прошел люк, Килла Ван Килла отвел взгляд и недобро посмотрел на оставшихся йунцов…

И тут Ваздакка выпустил из лап крюк. Двигло мотнуло, развернуло, лопнула вторая, а потом и третья цепь. Двигатель рухнул вниз. Прямо на Киллу Ван Киллу.

Быдыщ…

— Чур я первый лутаю! — рявкнул Гонгог, и тут свет в подземелье погас.

В Мектауне шел дождь. Жирные, маслянистые капли, стекали по стенам, пузырились на камне, оставляя ржавые следы на металле и вспученные ожоги на коже. Собираясь в потоки на улицах и гоня перед собой мусор, снотлингов и гретчинов.

Дождь в Мектауне случается редко, но каждый раз это зрелище, которое заслуживает внимания. Все знали, почему пошел дождь — дымящиеся руины логова одного из самых прославленных меков все еще чадно горели зеленым огнем, выбрасывая в пасмурное небо клубящийся столб фиолетового дыма.

Именно оттуда в небо ударил раскрашенный невозможными цветами фонтан, после которого мекстерская взорвалась а над Мектауном начался дождь.

Что этот мек делал и что у него получилось — он расскажет только Горку или Морку. Было непонятно, это химическая реакция заставляет что-то литься с неба, или нечто материализуется прямо над городом из-за разлома в варпе и поэтому оставляет следы на всем чего коснется, но среди падающих вниз капель периодически попадалось нечто живое и странное.

Охрана Мектауна хмуро жалась в огневых укрытиях под железными козырьками, поэтому никто не вышел навстречу сильно побитому драндулету с толпой горланящих йунцов.

Что с них взять? Сквозь пелену разноцветного дождя охрана не разглядела, что тачила едва ли не елозит брюхом по земле, так тяжело нагружена лутом.

Ваздакка сидел на крыше кабины и смотрел на этот город. На его пустынные улицы, на пузырящиеся на улицах потоки, на стекающие по стенам струи дождя… хотя, одна струя, змеёй скользнула вверх, а потом забралась в бойницу. Из строения послышались радостные вопли и выстрелы.

Однажды эта грязь нажрется гротов и выплеснется на улицы, скаля тысячи пастей в жажде плоти и страха. И тогда Ваздакка будет здесь. Он, и его рубило. И тогда будет вааах, как весело.

Ваздакка вздрогнул, от того, что ему на лысину шлепнулась особенно крупная капля, распластавшись по всей башке. Ваздакка яростно потряс башкой и капля с недовольным визгом отлетела в сторону.

— А терь то че? — хмуро спросил Баздук.

Вопросы. Вопросы всегда все портят. Там, в руинах, пока они снова цепляли двигло и грузили его на тачилу, пока они ехали в Мектаун, пока они лутали Киллу Ван Килу, никто не задавал вопросы. Если появляются вопросы, значит дела пошли совсем не к черту.

Их встретили уже через две улицы. Вышли, скаля клыки из под накинутых на бошки жестяных широкополых сомбреро. В руках стрелялы и кастомные рубила, хихикающие гретчины позади, большие, давно не выбивавшиеся жубы в пастях.

— Эй, парни… — рявкнул самый здоровый, с мордой, как будто его феечки в салат покрошили, но потом его док обратно собрал.

— Кто, мы? — изумился Баздуг прячась за спину Ваздакки и целясь в говорившего из своего стреляла. И только потом до него доходит. — Да, точна! Мы парни!

О, гордость… Слабость настоящих орков. Их ватагу впервые назвали парнями. Ваздакка сплюнул медный провод, который до этого жевал. Йунцы, парни… Все это не имеет значения, когда тебе некуда стрелять.

Мектаун похож на йудишку. Он обещает тебе драку, а потом начинает прятаться за стены и убегать в дыры, оставляя тебя с рубилом в руке одного и грустного. Но, кажется, сейчас все могло измениться.

Ваздакка медленно поднял взгляд и положил руку на шестизаряд. Посчитал их. Их было много. Больше трех. Но меньше ста. Вездесущие гретчины и сноты тряслись от нетерпения по щелям, ожидая развязки. Их длинные носы подрагивали, надеясь спереть лут с мертвых тел.

Конечно же, они хотят узнать, где их ноб. Где Килла Ван Кила, этот ноб, выдающийся даже на фоне ярких личностей, населяющих Мектаун. Килла, обильно механизированный, с клешней и крутой броней, просто не мог пропасть без последствий. Тем более Килла был не только сильным, но и хитрым орком. Он вел дела с прячущимся в тенях гретчинами, знался с диггами, бил морды нобам. Он дышал этим городом. Он всегда знал где клевый лут и загадочный хлам. Любой четкий мек знал Киллу. Килла нанимал ватаги йунцов, банды диггов или даже пару парней и уходил в странные и секретные места, всегда возвращаясь один. И здыхивал крутой шмот. То, что он помер при захадошных обстоятельствах, просто не могло не вызвать вопросы.

— А чо везете? — спросил главный из тех, что остановили их на этой залитой дождем, пустынной улице.

Но это был Мектаун. Никто и никогда не спрашивал о Килле Ван Килле.

— А чо надо? — рявкнул Гонгог, высунувшись из кабины. Он был за рулем. А еще, он становился паджигалой. Даже нашел курительные грибы с тонкими ножками. Если поджечь такую ножку с одной стороны, и вдохнуть с другой, тебя наполняет вкусный, густой, фиолетовый дым. Паджигалы такое очень любит. Вот и сейчас, щуря красные глазки, Гонгог прикурил курительный гриб прямо от паджиги.

— Ты чо, грот? — пошел на обострение неприятный тип и поднял свое стреляло еще более неприятно большого калибра. Ваздакка дернулся, намереваясь выхватить свой шестизаряд и всадить по пуле в левый глаз главному и тем двоим, не, троим… Короче, многим. Орк делает трупы. А трупы делают его нобом.

Но сделать Ваздакка ничего не успел. Едва он вскочил, Баздуг дернул его назад и Ваздакка упал между двиглом и кабиной, надежно там застряв.

— Это не наше! Мы эта… Мы лут меку везем! — заорал Баздуг.

— Какому? — спросил тип со стрелялом.

— Этому! — рявкнул Баздуг и ткнул стрелялом в конец улицы.

Вдалеке, в толпе и в самом деле шел огромный мек в желтом доспехе.

Грохот и лязг реморккопмлекса Жолотого Жуба сливались в уютную, словно обливающую теплой радостью, музыку. В этих звуках человеческому уху было бы трудно уловить гармонию, зато любой орк чуял её сердцем, вплетая свои яростные взрыки в периодические вопли покалечевшегося или просто пнутого грота. Или ударами своих кулаков по стенам вторя ударам “Бигмекбума”, большого парового молота. Иногда орки замирали в восторге от особенно изящного сочетания визга режущей поверхности самодельной "мегапилы" по металлу, скрежета разрядов энергетически инструментов и стона гнущегося металла.

Ваздакка тоже растворялся в музыке работающей мекоркстерской, и не стеснялся вплетать в неё и свои нотки. Правда, он использовал для этого сквигволынку. За то время, пока он с его ватагой были здесь, он заметно заматерел. Обзавелся шмалялом и “понтовыми” наплечниками на броню, сделанными из обрезков броневых листов. А еще Гонгог подарил Ваздакке волосяных сквигов. Эти кровососущие паразиты впивались в кожу орка как клещи. Полностью забуриваясь под кожу крохотной головкой и оставляя снаружи тонкое, длинное, покрытое волосами тела.

Волосяные сквиги бывали самых разных цветов. Ваздакке достались глубоко малинового цвета. Всего штук двадцать. Почти все он разместил на лысине, но некоторых он пытался понюхать, поэтому парочка мелких вцепились в верхнюю губу чуть ниже носа. Ваздакка любил своих волосяных сквигов, иногда даже, с помощью проволоки, делал из них что-то вроде прически. Впрочем, это не заставило его отказаться от своей любимой шляпы. Ваздакка не заметил, как кто-то дополнил его шляпу массивной броневой пластиной спереди.

Остальные парни тоже стали выглядеть куда солиднее. И опаснее. И не удивительно — они уже побывали в двух очень жестких зарубах в граничных цехах.

Бигмеки обычно просто брали, что им было нужно. Даже если это было производственное помещение другого бигмека. Поэтому специализированные цеха часто переходили из рук в руки — очень может быть, даже без ведома самих бигмеков. Как ни странно, это было даже на пользу производственному процессу. Если заявка составлена из злобных орочьих рож и озвучена выстрелами из пулял, то востребованное оборудование редко простаивает и чаще работает на того, кому оно в данный момент нужнее.

Сейчас было утро и Ваздакка вплетал звуки своей сквиговолынки в грохот оркстерской с полной отдачей, даже прикрыв от удовольствия красные глазки. Для того, чтобы его не отвлекали, он забрался на принайтованную к потолку кабину из толстых ржавых железных листов, отдаленно напоминающую голову орка. Видимо, когда-то в этом цеху производили эксперименты настолько опасные, что даже мекорк удосужился озаботиться укрытиями для персонала. Сейчас в этом большом цеху собирали тачилы. Крохотное оконце с желтым бронестеклом было все в щербинках от пуль — в начале сквиговолынка Ваздакки вызвала у некоторых орков желание от неё избавиться. Но сейчас с этими звуками или смирились, или Ваздакка стал играть заметно лучше. Рядом с Ваздаккой сидел Баздук и мастерил “хитруприспособу”. Перед ним были разложены детали и инструменты. У Ваздакки они вызывали легкую панику, если он на ни долго смотрел — потому что и тех и тех было много. Больше пяти. И они были некрупные. А в чем тогда смысл, делать мелкое пуляло? Баздук то и дело делал руками движения, очень похожие на те, какие люди делают, сгоняя мух с еды. Только он отгонял снотлингов, которые так и норавили хоть что-то спереть. Как раз их размер. При этом Баздук не забывал периодически выглядывать в люк в полу. “Канатарароль астанавки” — пояснил он однажды Ваздакке. Именно Баздук заметил, что Гонгог прицепился к самому Жолотому Жубу. Не раздумывая, он сгреб все свои железяки, сунул в мешки на ногах, схватил лестницу и прыгнул в люк. Они с Ваздаккой вытягивали лестницу за собой наверх, чтобы никто к ним не подобрался. Это была очередная “тактишная” идея Баздука, искренне восхитившая Ваздакку. Однако, Баздук блистал ими не всегда. Вот и сейчас, Баздук с грохотом рухнул на гору хлама внизу, видимо забыв, что лестница ни к чему не крепится, и поэтому не способна остановить, или даже замедлить его падения.

— Ах ты зог! — заорал Баздук снизу.

Ваздакка бы не замел стремительное исчезновение Баздука, если бы конец лестницы не выбил из его рук сквиговолынку. Ваздакка тут же выхватил рубило и с криком “Ты чо, грот?” некоторое время поворачивался во все стороны. Никого не обнаружив — снотлингов он в упор не замечал — он подобрал сквиговолынку. Она была жива, но слегка ушиблена. Ваздакка не особенно расстроился — орки мало приспособлены для рефлексии. Решив, что пусть пока его музыкальный инструмент отдохнет, Ваздакка спрятал сквиговолынку. А потом спрыгнул вниз. Но сделал это “тактишно” — схватился лапой за край люка, чтобы придержать себя и повиснуть на руке, прежде чем спрыгнуть. Немного не рассчитал с импульсом — прямо как олимпийский гимнаст Ваздакка метнул себя в сторону. Его кольнула в сердце вспышка восторга, но не надолго. Слишком уж мало он летел. Упал Ваздакка удачно, на тачку с малым двиглом, которую катили куда-то гретчины. Высота тут была четыре с половиной, и даже орк мог бы себе что-то сломать. Так что Ваздакке и в самом деле повезло. Гретчины, отчаянно вопя, разбежались, бросив тачку с двиглом. Ваздакка уже привычно подобрал шляпу, нахлобучил её на свои дреды и остановился, задумчиво рассматривая двигло. Кто знает, если бы у него было пара минут, он бы смог вспомнить пару мест где полно почти бесхозных гретчинов, хлама, а так как он уже внутри оркстеркой то и самых разнообразных агрегатов, способных заменить станки, тоже тут полно. Достаточно взять тачку с двиглом, оттащить в сторону, и если на Ваздакку не набредет Жолотой Жуб или один из его помощников, то самой силой вещей, рано или поздно, у Ваздакки бы через некоторое время была бы своя тачила. Или, скорее, мотоцикл… На больших стальных полозьях, как та штука на которой Ваздакка так хотел съехать по склону, когда они шли в Мектаун…

— Шо ты пыришь, двигла не видел! — толкнул его плечом Баздук, пробегая мимо. — Пашли, там Гонгог у Жолотого Жуба тачилу просит!

— У! Где! Нада! — аж подпрыгнул Ваздака.

Ваздакка смутно помнил что Гонгог мастерски ведет переговоры. Еще по торговле на рынке Мектауна. И потому перспектива получить у мека тачилу здесь и сейчас казалась весьма вероятной. Поэтому он потрусил вслед за Баздуком, тут же забыв про бесхозное двигло.

— Дык, это, ты ж мек! А мы парни! — надрывался Гонгог.

Жолотой Жуб в этот момент виртуозно исполнял похожий на танец технологический процесс. Похожий на танец — поскольку Жолотой Жуб, похожий на оживший строительный кран в своей желтой броньке, лично делал завершающие штрихи над здоровенной тачилой. Несколько шагов в сторону, одновременно подцепляя прикаченную гретчинами бронебашунку. Взмах могучей клешни и стремительное движение обычной руки с хитрым “гвоздепулеклееметалкой” — и башенка в черновую установлена в выбранное для неё место. После чего подключались гретчины и уже нормально, капитально приматывали её проволокой.

— Слышь! Жолотой Жуб! — Гонгог явно опасался подойти черезчур близко. Слишком уж стремительно Жолотой Жуб “порхал” вокруг будущей тачилы. Топот его многотонной туши заставлял пол ощутимо подрагивать. Свита бигмека занималась своими делами вокруг — внутри оркстерской меку не смог бы угрожать даже босс.

— Ну, — прогудел Жолотой Жуб, не отвлекаясь.

— Я грю, три дня! Мы ж парни! Сам сказал! — надрывался Гонгог. — Двигло же залутали! Я! С парнями!

Жолотой Жуб вдруг перестал работать и стремительным, плавным движением перетек в сторону, оказавшись совсем рядом с Гонгогом. И сделал это очень быстро. Скрежет механизмов и шипение гидравлики несколько смазало впечатление, но Гонгог даже дернуться не успел, как его уже обхватили огромные железные пальцы Жолотого Жуба. Его живой руки, не механоклешни. Но по твердости пальцы Жолотого Жуба мало уступали стали. Подняв Гонгога перед собой, он повернул его лицом к агрегату, над которым работал.

— Смари. Красива! — пророкотал Жолотой Жуб. Это не было вопросом. Это было утверждение.

Кишаящая гретчинами конструкция уже обретала свои окончательные черты. Двигло, бронекорпус — все было сделано Жолотым Жубом лично. Сейчас гретчины и орки свиты заканчивали внутренюю отделку и надстройки. Это мелочи, как гретчины, которые одновременно со сваркой еще и красили броню, не могли скрыть суть машины. Могучей, с вынесенными по бокам башенками-спонсонами, могучей даккой в башне сверху, хищной бронекабиной с угловатым отвалом спереди, отделанным “под челюсть”.

— Баивой вагон! — одновременно с Гонгогом выдохнул в восхищении Ваздакка. Не только он один — вокруг уже собирались парни из его ватаги. И они тоже видели красоту этого очевидного шедевра бигмека.

— Дыа, — проскрежетал Жолотой Жуб. — Ваш буит. За бензаком поедете.

— Да! — заорал Гонгог, вырвался из цепких пальцев Жолотого Жуба, шлепнулся задом на пол оркстерской, подхватился побежал к боевой машине — но был накрыт настоящей зеленой волной. Парни спешили занять козырные места.

Ваздакка опять среагировал поздно и оказался не в первых рядах. Впрочем, теперь он знал, что за руль будет отчаянная драка. Не то, чтобы он против драки — просто остаться за рулем шансы были невелики. Поэтому он не разменивался — пока самые умные лезли в кабину, а остальные кто куда, Ваздакка вскарабкался на самый верх в башню с большой даккой. Торчащая из башни пушка обладала калибром “в кулак”. В орочий, парня, что означало на человеческом примерно в семнадцать-двадцатьтри сантиметра. Ваздакка почувствовал легкое удовлетворение. Вместе с основным калибром было спаренное “точное пуляло”. Ваздакка с визгом восторга нырнул в тесную башню и захлопнул за собой люк. Он оказался на кресле-насесте. Вокруг хитрые перископы. Декор дополнен красивыми, блестящими поворотными колесами, рычагами и гладкой поленницей снарядов.

— Бензак за Мектауном. Гретчины гонят. Найдете по дыму, — продолжал давать указания Жолотой Жуб. При этом он поймал одного из гретчинов с ведерком краски и сквигопульверизатором. Бросил его в один из спонсонов, тут же намертво заварив люк. А потом приоткрыл бронедверь в кабину и рявкнул. — Мне надо двадцать бочек!

— Скока?! — возмущено заревели оттуда заметно более слабыми голосами.

Вомущение было вызвано, по видимому, странно-страшной большой но точной цифрой.

— Многа! — пояснил Жолотой Жуб. — Шоб весь кузов бочками набили. И сюда привезли. Ясна?!

— Дыа! — хором ответили парни.

— Павторить! — заорал бикмек. — Шо ясна?

И тут Ваздака нашел штуку, которая не могла быть ничем иным, как переговорным устройством. Делали его для переговоров внутри боевой машины, но делали его гретчины. И Ваздакка орочьим чутьем чуял — это громко. Он ткнул в кнопку сделанную из железа, в расчете на силу орков, и заорал:

— Двадцать бочек! Найти весь кузов и сюда привезть!

Усиленный орочьими технологиями голос Ваздакки, прошедший через нутро боевого вагона словно ветер ударил в морду Жолотого Жуба. Все остальные орки, которые успели забраться внутрь, потрясенно застыли.

— Дыа, — удовлетворенно кивнул Жолотой Жуб и захлопнул дверь. Изрядно умяв находящихся внутри. Как и предчувствовал Ваздакка, в кабину орки набились плотно, как шпроты в банку.

Уже совсем скоро они внутри баивого вагона покинули Мектаун и поднимая столб пыли задними гусеницами, помчались к цели. Собственно, мчались они просто куда-то вдаль. Цель, для орка, понятие скорее философское. Ваздакку внутри башни страшно трясло — ему даже пришлось подложить шляпу себе под зад, потому как железное кресло стрелка-наводчика пиналось слишком болезненно даже для орка. Скорее всего, человеку бы такая тряска сломала кости таза. Позже, улучшив момент, Ваздакка открыл люк и высунулся из него по пояс. Хотя скорость боевого вагона не была такой уж большой, зато это с лихвой компенсировалось звуковым сопровождением. Грохот и хруст механизмов внутри вагона, восторженный рев орков, басовитое рычание двигателя, отчаянный вой заваренных живьем в своих огневых точках гретчинов — все это задавало нужное настроение. Ваздакка задрал морду к небу и восторженно заорал:

— Ваааах!

Что будет если оставить орка наедине с пушкой и снарядами? Он начнет их улучшать. Всей ватаге крупно повезло, что Ваздакка не нашел инструментов, а те железяки что у него нашлись при себе, неплохо справлялись с починкой мелкой пулялы или шестизаряда, и плохо подходили для большой пушки. Поэтому, используя найденные снаряды различного калибра — несоответствие боезапаса калибру орудия Ваздакку не удивило — он собрал себе собственную пушку. Периодически ему мешали вездесущие снотлинги, пару раз ему помогли гретчины. И все же, в общем и целом это было творческий акт самого Ваздакки.

На запчасти пошло собственное пуляло Ваздакки и даже чоппа. Просто в какой-то момент Ваздакка увлекся и решил, что никогда не помешает чоппы даже и на дакке.

В какой-то момент запчасти закончились и процесс создания нового элемента оружия естественным образом был приостановлен. Конечно же, не окончен. Но промежуточный результат был достигнут. Ваздакка обозрел дело рук своих и в его мозгу забрезжило узнавание.

— Раккетница! — восторженно заорал Ваздакка и попытался вскочить, вскинув новое оружие вверх. Однако, это ему не удалось — теснота пушечной башни не позволила. Ваздакка с силой ударился о люк зеленой макушкой. Удар был такой силы, что даже для орка это могло бы стать опасным. К счастью, шляпа плетенная из шерсти с жопы мегасквига и волосяные сквиги смягчили удар. Один из волосяных сквигов не пережил такого обращения и разжал челюсти. Выскользнув из-под шляпы он упал вниз, в переплетение внутренностей баивогавагона. Впрочем, его ещё на лету перехватили снотлинги и растащили на части, орудуя крохотными ножиками сделанными из осколков брони.

Ваздакка почесал проплешину под шляпой, а потом хмуро посмотрел на люк. Как ни странно, но удар по голове подействовал на Ваздакку благотворно — он не стал стрелять в люк из своей раккетницы, как пришло ему в голову в первый момент. А потянул рычаг, отпирая внутренний затвор и открыл люк. После чего высунулся из башни по пояс и заорал:

— Ваааа! Смарите, парни… — и обескураженно замолчал.

Обстановка вокруг резко изменилась. Продолжительная поездка наскучила не только Ваздакке. Поэтому в какой то момент набившиеся в кабину баивога вагона орки решили уже куда-то приехать. После короткой потасовки, кто-то вспомнил о Жолотом Жубе. И его задании. Только вот конкретные детали этого задания ловко ускользали из цепких лап орочьего интеллекта. Предположений ни у кого не было, что не помешало снова обменяться аргументами в виде зуботычин и оскорблений. Возможно, приложи они чуть больше усилий, они смогли бы вспомнить цель своего путешествия — или если бы им попалось на глаза что-то, что навело бы их на правильные мысли… Но им было не до того. Они не оставляли попыток сесть за руль и это занимало их куда больше.

К несчастью для орков, их инстинктивное чувство иерархии работает сильно иначе, чем у людей. В отличии от людей, тот, кто в данный момент крутит руль становился объектом нападения в первую очередь. Люди бы в подобной ситуации признали за ним право хотя бы на относительную неприкосновенность. Но у орков был важен только рост.

К счастью для парней, Жолотой Жуб был и в самом деле выдающийся мек. Баивой вагон, хотя и выписывал лихие загогулины, периодически врезаясь в камни или остовы разбитой техники, выдержал все столкновения, не потерял хода и избежал поломок. И, если уж везет, то везет помногу — будто в синий покрашенный, баивой вагон нырнул в расщелину, умудрившись не наехать на стены и не перевернуться, проехал по нй не меньше километра и вынырнул из неё в тучу пыли. Не в той туче, которую поднимал сам, а в другую, большую, поднятую кем-то другим. Это отвлекло парней. А еще через несколько минут оказалось, что они двигаются в правильном направлении и теперь мчат среди машин, эту тучу поднявших.

Они стали частью крупной моторизированной банды из десятков единиц самой разнообразной техники.

Появления их баивого вагона никто не заметил — да и сами парни вписались легко. Они просто стали ехать в ту же сторону, куда ехали все. Изредка радуясь если один из оркобайкеров снующих вокруг, задевал соседей или врезался во что-то. А потом любопытный Гонгог, высунувшись из бокового люка, окликнул едущих в открытой тачиле двух парней по соседству:

— Эээ, парни, зог! — заорал Гонгог. — Чо ета за ватага?!

— Эта ватага Гуртракка, ты тупой грот! — весело ответили ему орки с черными от пыли и выхлопных газов рожами. Ветрового стекла на их тачиле не было, поэтому они оба носили громоздкие очки с встроенными щетками пылеочистителей. Это показалось Гонгогу смешным. Оттого ему стало обидно, что эти забавные орки его назвали гротом.

— Хто, йаааа?! — заревел он возмущенно.

— Сам признался! — отозвался один из его собеседников фразой, наверняка подслушанной у нобов. И парочка в тачиле загоготала.

Гонгог обескураженно раскрыл пасть, но не нашелся с ответом. После чего схватил свое пуляло и пальнул несколько раз в бронированной капот тачилы. Так, с досады. Он не планировал никого убивать. Однако парочка в тачиле среагировала неожиданно агрессивно на такую безобидную выходку.

— Кразка! Пацарапал! — заорал водитель тачилы. А его пассажир тут же вскочил за установленное сверху тащилы большое пуляло. Некий аналог пулемета у орков. И дал очередь.

Гонгог был сильный. Но хитрый. Он видел калибр большого пуляла. Пожалуй, человек смог бы вложить туда четыре пальца. Это подсказывало Гонгогу, что в отличии от попадания пуль из его пуляла, пули из большого пуляла это уже не шутки. Поэтому он юркнул обратно внутрь баивойфуры, захлопнув бронедверцу. Пули из большого пуляла вгрызлись в броню, отмечая попадания густыми снопами искр, но вреда не нанесли. Возможно, на этом инцидент был бы исчерпан, если бы именно в этот момент из люка не высунулся Ваздакка и не начал орать. Пулеметчик на тачиле тут же перенес огонь на него. Все еще больше веселясь, чем всерьез пытаясь кого-то убить.

Свист угловатых, совсем не аэродинамических крупнокалиберных пуль вокруг себя Ваздакка воспринял однозначно — как атаку. Он вскинул свою раккетницу и выстрелил в тачилу с пулеметчиком.

Сработало только две раккеты из всех. Одна, сделав петлю, ушла куда-то вверх. А вот вторая, закрутив лихую спираль, вонзилась прямо в тачилу, рядом с пулеметом. И, похоже, попала удачно — последовавший за этим взрыв был явно мощнее, чем можно бы было ожидать от такой небольшой “раккетцы”. Этот взрыв подбросил тачилу в воздух, одновременно разламывая её на куски. И оба орка, и колеса, и поцарапанный капот разлетелись в разные стороны.

Ваздакка радостно оскалился. И только после этого начал осматриваться. С удивлением обнаружив вокруг множество чужой боевой техники, с которой за произошедшим наблюдало множество хмурых зеленых рож. Ваздакка обескураженно замер.

В следующую секунду большинство взглядов уперлись в могучего ноба, что восседал на железном троне, сваренным из чоп. Трон был установлен наверху самой крупной баивой фуры. Ноб смотрел прямо. Казалось, что его совсем не беспокоит злой сухой ветер.

Он соизволил бросить быстрый взгляд на произошедшее только через пару секунд после взрыва. Едва хмыкнул и тут же отвернулся. Для остальных это послужило сигналом:

— Вааа! Маладэц!

— Эта крута!

— Харашо папал!

Раздались крики со всех сторон. Ваздакку захлестнуло теплой волной гордости за себя. Он вылез из башни еще больше и радостно скалясь, принимал поздравления за мастерский выстрел, раздуваясь от собственной важности. Буквально — в его организме запустились механизмы выработки гормонов, инициирующие ускоренный рост.

Однако, вполне насладиться заслуенным признанием ему не дали. Оркнур вдруг встал со своего трона и указал в сторону своей здоровенной спаренной даккой. Один из гретчинов свиты направил в ту же сторону мелкую раккетницу и выстрелил. Раккетница закружилась зигзагами, оставляя после себя густой зеленый след.

Вся лавина техники медленно начала разворачиваться, следую целеуказанию. И уже вскоре Ваздакка увидел впереди обнесенный стеной укрепленный участок. За укреплениями виднелись грубые нефтяные вышки, темнели перегонные колонны для сырой нефти и дымили ещё какие-то агрегаты. На укреплениях суетились гретчины, одетые в красное. И только гретчины — орков-командиров видно не было. Сырые и вакуумные колонны для нефти и нефтяные насосы Ваздакка опознал интуитивно, а вот отсутствие орков среди защитников этого НПЗ его искренне удивило. Впрочем, задуматься об этом он не успел — было очевидно, что он видит перед собой их цель. Ваздакка нырнул вниз, забыва закрыть за собой люк. Впрочем, это за него сделал один из гретчинов, пока двое других переснаряжали раккетницу Ваздакки.

Взгромоздившись на кресло стрелка-наводчика, Ваздакка нашел переговорное устройство и заорал, брызгая слюной от восторга:

— Ща буит пастук!

Ответом ему были радостные вопли заскучавших парней.

Грохот и лязг плохо пригнанных деталей заглушил вой набирающих обороты двигателей. Даже гудки и визг самодельных сирен не могли перекрыть шум с которым механо-орда бросилась на свою жертву. Долгие мгновения казалось, что грохочущая и вопящая железная лавина орочьих механизмов просто начнет таранить нефтеперерабатывающий завод гретчинов.

Нельзя сказать, что этого совсем не случилось — пара отчаянных парней на тачилах попыталась снести стены из массивных блоков, а один баивой вагон врезался прямо в скалу-бастион, заставив осыпаться с неё гретчинов. Но нельзя и сказать, что они сделали это нарочно — вполне возможно у них отказали "тармаза" или управление. Или они их изначально не ставили. Среди Культа Скорости это считалось бессмысленным усложнением конструкции.

Грохот разломившегося от удара баивого вагона потонул в бьюей по ушам канонаде. Основные силы мезано-орды плавно обтекли укрепления с обеих сторон и закружились вокруг поливая врага огнем из самого разнообразного оружия. Ракеты, бомбы, снаряды и, конечно же, пули — взрывали землю перед укреплениями, дырявили небо над ним, и лишь не больше трети попадала хоты бы в стены укреплений.

Защитники отвечали примерно тем же, примерно так же. К несчастью для орков, их техника все же была более уязвима — то один, то другой агрегат застывал подбитым, а то и начинал чадить.

— Вааааа! — орал в восторге Ваздакка, внося свою немалую долю в общий вес залпа, ведь стрелял он из башенной пушки. Остальная ватага парней от нетерпения вылезла на броню и поливала из всех стволов куда-то примерно в сторону врага. Даже Гонгог, открыв дверь, выпускал длинные языки пламени, опасные для союзников, но никак не для врагов.

— Нада ближе! — возмущенно заорал Гонгог внутрь кабины. — Я не достаю!

Колеса и то, что вместо них у орочьей техники, поднимали все больше пыли, видимость стремительно ухудшалась. Механо-орда Оркнура все теснее сжимала кольцо.

Мимо пронесся на реактивных ускорителях обтекаемый болид с вопящим от восторга орком. Едва разминувшись с баивой фурой, в которой была ватага Ваздакки, болид заложил крутой вираж и повернул в сторону стены. Гретчины на стене разбежались в стороны, сразу догадавшись, что это не к добру. Под днищем скоростной тачилы сработали прыжковые вышибные заряды и она взмыла в воздух, попав в прицел Ваздакки. К несчастью взрывотехнические расчеты были не самой сильной стороной орков, поэтому силы взрывов у зарядов были разные, и хотя скоростная тачила и взлетела, но потеряла устойчивость и теперь кувыркалась в воздухе, как брошенный в цель топор. От восхищения и острого зависти к пилоту Ваздаака даже перестал стрелять.

Кувыркающаяся тачила врезалась в стену и взорвалась, превратившись в сочную и притягательную, как новогодний апельсин, оранжевую сферу пламени. Часть стены разметало. К пролому тут же ринулась техника орков. Заложила крутой вираж и баивая фура Ваздакки. Орки почуяли слабое место. Кто бы не был за рулем, в этот раз он не справился — слишком крутой поворот заставил фуру опасно накрениться на один борт. Она бы восстановила равновесие, если бы не выскочившая из пыли тачила, которая врезалась в неё и этого хватило, чтобы баивая фура рухнула на бок, с тяжким стоном сминая спонсон и бортовые надстройки.

Впрочем, это никого не обескуражило. Рассыпавшиеся по земле орки тут же вскочили, и вместе с вылезающим из опрокинутой фурой оставшемся экипажем, весело крича, бросились к пролому, паля прямо на ходу.

Периметр был прорван — и не только в этом месте. Завязался напряженный бой внутри, за стенами. Среди пылающих и взрывающихся цистерн, реакторов и технологических трубопроводов, шли отчаянные рукопашные схватки за насосные установки с такими вкусными двиглами, и это все на фоне рушащихся и пылающих ректификационных колонн.

Обороняющиеся гретчины неожиданно стойко сражались против орков, используя весь свой небогатый арсенал — от стрелкового оружия и больших станковых дакк, до самодельных взрывчатых устройств. Орки инстинктивно старались добежать до таких огневых точек и навязать рукопашную, которую почти всегда выигрывали. Делу помогало то, что за укрепления прорывалось все больше техники — по узким улочкам носились и тачилы, и байки, и образчики совсем уж мутантных монстров на колесах. И при этом установленные на них большие дакки и раккетницы палили во все вокруг, совершенно наплевав на взрывоопасную обстановку. Каждый взрыв нефти, отмечался общим восторженным “Вааах”, с абсолютным пренебрежением к попавшим в радиус поражения оркам.

Каждый уголок города гретчинов стал полем битвы. Очень скоро выживание стало для защитников единственной целью. А орки наслаждались жестокостью, разрушением и смертью — и потому они не могли проиграть. До тех пор, пока не кончатся. Но их было много.

Ваздакка безнадежно опаздывал на веселье. Во время крушения баивой фуры его сильно приложило о стенки башни, а потом завалила гильзами и снарядами. Он очень долго искал в темноте люк, который оказался заклиненным. А когда ему, наконец, удалось выбить люк и выбраться, то пришлось возвращаться — даже вымораживающий мозг азарт не смог заставить его бросить свою шикарную раккетницу. И когда он снова вылез из нутра баивой фуры, его уже ждали.

Они стояли молча в ряд. Их было трое. Такие же бойзы, как Ваздакка. Может, разве, чуть пониже. Тот, что был по середине, поднял свою пулялу и навел её на Ваздакку.

— Слышь, ты, грот. Терь это наша фура! — заявил наглец.

Ваздакка вскинул раккетницу, которую до этого прикрывала от названных гостей его спина и повернулся навстречу пулялу. Навелся прямо на самого разговорчивого. И сказал.

— Не, это ты грот. А это мая фура!

И Ваздакка нажал на спуск. Ничего не произошло. Радостные события так захватили его и шли сплошным чередом, неудивительно, что он забыл заново зарядить свою шикарную раккетницу. К счастью для Ваздакки, на ней еще оставалась пара несработавших ракет. Прежде чем Ваздакка понял, почему его оружие не стреляет, его оппонент резко сменил тон. Трудно сказать, впечатлило ли его раккетница с зазубренным лезвием, или сам суровый Ваздакка, которого до сих пор преисполняла уверенность после недавнего удачного выстрела, или десяток повылезавших из всех дыр фуры гретчинов с шестизарядами и пулялами. Которые явно говтовились вступить в бой на стороне Ваздакки. Или, возможно, ждали развязки. Скорее всего, они и сами не знали. И теперь это останется тайной на всегда.

— Клевая фура, босс! — угонщик опустил пуляло. — Гавари, че делать, давай пачиним и паехали!

Очень вовремя нарисовались эти парни. Став новым экипажем тачилы, они слушались команд с куда большоей готовностью. Ведь, не зная Ваздакку с вылупления, они относились к нему хоть с некоторым уважением. Уже через десять минут Ваздакка яростно орал в переговорное устройство:

— Туды ворочай! Да не туды, в другое туды! Ты чо, тупой?! Ваааа, тама пушка! Дави! Не так дави! Вааах!

Баивая фура буквально протискивалась по узкой улочке, скрежеща бортами по стенам. Поставить её на колеса оказалось делом двух минут. И так же очень кстати оказалось, что теперь есть кого посадить за руль — сам Ваздакка вернулся к уже полюбившейся ему пушке в башне.

Некоторое время они ехали по большой улице, по которой рванулась основная масса орков, но там было слишком много битой и горящей техники. Поэтому Ваздакка принял взвешенное решение свернуть в узкий технологический отнорок. Взвешенное, или обдуманное, или просто разумное — в любом случае это было одно из тех решений, которые орки обычно не принимают. Поэтому их баивая фура и они в ней тут были первыми орками из атакующей техноорды — и не расколошмаченная в рухлядь пушка с расчетом гретчинов впереди была тому немым свидетельством.

Гретчины отчаянно заверещали и начали наводить пушку. Выстрелили, и попали. Прямо в массивный “намордник” баивой фуры. Снаряд слабенько, как-то не по-орочьи, жалобно бздынкнул без особых последствий.

Ваздакка бесновался в своей башне, пытаясь опустить свою пушку и застрелить гнусных гротов, смеющих стрелять по его фуре. Но они оказались в мертвой зоне — конструкция башни не позволяла опустить ствол так низко. Ваздакка последний раз пнул лафет, схватил свою раккетницу, открыл люк и полез наверх.

Наверху он обнаружил мерзких гретчинов, которые, как ему в первый момент показалось, яростно раскурочивают его баивую фуру.

— Штаааа?! — взревел Ваздакка. — Мая фура!

Тратить раккеты на ту мелюзгу рассвирепевшему парню и в голову не пришло. Он вывалился из башни и начал раздавать могучие удары, орудуя раккетницей, как дубиной. Гретчины визжали, пытались пырнуть его ножиками, стреляли из шестизарядов — в общем не сделали ничего, чтобы могло Вазлакке действительно серьезно навредить, а не только еще больше разозлить.

Тем временем, с жутким скрипом шаркая по выступающим из стен частями механизмов, баивая фура добралась до пушки, взревела, выпустив из выхлопныв труб два столба густого, черного дыма, взобралась на не поорочьи хлипкую барикаду, и переехала её вместе с пушкой.

Проявив чудеса ловкости Ваздакка смог удержаться на постоянно качающейся поверхности. Больше того, скачущая как дикий мустанг транспорт свел на нет все преимущество гретинов в численности, гранаты отскакивали и скатывались в самых неожиданных направлениях, нанося урон больше гретчинам и почти не задевая Ваздакку, большое пуляло никак не удавалось установить и навести в нужное место. В конце концов, Ваздакка пинком отправил в полет последнего живого врага на крыше своей фуры и с приятным чувством удачной вечеринки, залез обратно в башню.

Его новый водила времени не терял — баивая фура ведомая Горкой, или Моркой, пробралась среди технологических корпусов в самую нужную часть — погрузочно-складской узел. Однако, они были не первыми. Кто-то добрался до туда раньше. Проломив хлипкую каменную стену баивая фура оказалась прямо в центре напряженного боя. И застряла среди смятых бочек и луж бензина.

Штабели, терриконы, и нагромождения бочек с мазутом, нефтью и бензаком покрывали пространство размером с пару футбольных полей. Разделенное бетонными транспортными подъездами с погрузочным оборудованием.

То, что все вокруг еще не взорвалось со страшной силой, объяснялось невероятным стечением обстоятельств. И тем, что орки брезговали прятаться от огня дохляков”. Впрочем, у гретчинов и в самом деле на этом участке явно была острая нехватка тяжелого вооружения. Только громоздкие шестизаряды и пала мелких пулял. Поэтому они старательно расстреливали в бегущих на них орков столько патронов, сколько успевали, а потом, остервенело визжа, сходились в безнадежной рукопашной.

Хотя, не такой уж и безнадежной — местами они даже одерживали верх, творчески используя погрузочную технику.

Баивая фура влетела во все это великолепия, разбрасывая вокруг себя бочки, и застряла. А её экипаж, с воплями восторга, вывалился из неё и присоеденился к веселью. Все, кроме гретчинов и Ваздакке. Ведь у него, наконец, появилась цель. Бетонные дороги были выше уровня земли поэтому прекрасно простреливались. Первыми же выстрелами своего орудия Ваздакка разметал на куски здоровенного робота погрузчика, который использовался гретчинами в качестве ультимативного юнита ближнего боя. Расплескал в кровавую кашицу гретчина в кабине крана, который ловко выхватывал механической клешней одного орга, за другим, и бросался ими в стену. Видя это Ваздакка сдавленно загоготал и даже долгую секунду боролся с искушением оставить мелкого засранца в живых — больно потешно у него выходило швырять орков. Однако, он быстро почувствовал, что гретчину швырять орка неправильно. И потому нажал на спуск. Возмущенно взревел, не услышав вкусного грохота выстрела, особенно приятного в закрытом пространстве башне. От кажого выстрела у Ваздакки даже что-то звенело внутри головы и воздух становился все гуще и приятнее на вкус.

Ваздакка оглянулся, заметил в пороховом дыму мелькнувшую тень гретчина. Поймал его. Притянул к себе:

— А ну заряжай!

И отправил в короткий полет к борту башни. Тот, едва успел шмякнутся и сползти вниз, как затвор пушки уже лязгнул, принимая новый заряд. Так, благодаря решительным и правильным действием Ваздакка преодолел заминку и продолжил огонь.

Его огневая поддержка быстро переломила ход боя. К несчастью, все же в нескольких местах искры подожгли бочки.

— Грузи бензак! — заорал Ваздакка, высунувшись из башни. — Грузи бензак в фуру!

Его беспокоила сохранность лута, но он понимал, что тушить лут нечем. Оставалось лишь налутать сколько можно и сбежать.

Помимо баивой фуры Ваздакки в лутинге участвовало еще пара тачил различной вместимости. Поэтому большая часть орков присоеденилась к Ваздакке — после того, как тачилы были нагружены бочками, места в них не осталось. Баивая фура покинула погрузочно-складской узел одновременно с первыми жаркими взрывами горючего.

— Гони в мектаун! — надрывался в переговорное устройство Ваздакка. — Жолотой Жуб ништяков за бензак отсыпет!

В нем проснулась странная уверенность, что он лучше знает, что делать. Вернее, ему просто не приходило в голову, что он может не знать, что делать. А остальные парни чуяли его уверенность, удесятеренную акустикой по-орочьи мощного переговорного устройства и им даже в голову не приходило, что можно обсуждать эти приказы.

Но далеко не все орки были под действием скрежещущего рева внутреннего переговорного устройства баивой фуры. Водила фуры, ведомый чутьем и удачей, быстро нашел выход из лабиринта технологических проездов и выбрались за периметр нефтедобывающего и перерабатывающего комплекса, который уже начал пожирать огненный торнадо. Они с грохотом от бьющихся друг об друга и о стены фуры бочек перевалили через лежащие на дороге взорванные ворота и запылили прочь. Возможно, даже в сторону Мектауна. И вот тут то их и встретили.

Эти парни были явно продуманные, “тактишные”. Их машины были обшиты броней с более рациональными углами наклона, а большие пулялы не намертво приварены к капотам, а установлены на вращающихся лафетах в кузовах. А еще у них были гарпуны. Этих тачил было три. Они ждали поодаль. Как только баивая фура Ваздакки вывалилась из пылевого облака, тяня за собой хвост и капая на землю бензаком и маслом из лопнувших бочек, двиглы тачил взревели и они кинулись наперерез Ваздакке.

Тот как раз вылез из люка, чтобы полюбоваться на пожар позади. И усмел заметить опасность впереди. Он быстро сориентировался в обстановке.

— Эта майа фура! — взревел Ваздакка. Нырнул обратно в башню и зарычал в переговорное устройство. — Дави этих гадов, они лут хатят забрать!

Выполнить эту команду водила вряд ли смог. Быстро сократив дистанцию, “тактишные” тачилы остановились, и орки-пулеметчики в массивных противопылевых очках открыли огонь по кабине фуры, стараясь достать сидящих в них орков через бойницы. Судя по воплям и тому, как фура вдруг резко вильнула в сторону, едва не перевернувшись, и потеряла ход, им удалось.

Тактишные орки на секунду перестали стрелять, начав весело орать друг на друга. Видимо, выясняя, чей это был удачный выстрел. И вот тут Ваздакка, радостно зарычал. Безумная пляска неба и земли в его прицеле прекратилась и наконец смог навестись и выстрелить. Одновременно с ним заговорили большие пулялы в спонсонах — гретчины в них, не сделали ни единого выстрела за время боя в застройке. А вот от возможности пострелять в орков они удержаться не смогли. Благодаря тактишным оркам, окружившим баивую фуру с трех сторон, каждый из них — Ваздакки, гретчин из левого спонсона и гретчин из правого — выбрали свою собственную цель. А благодаря тому, что фура катилась тихо, или личному вмешательству горки или Морки, или просто удаче, все трое попали в цель. Обе тачилы, ставшие целями гретчинов, были буквально изрешечены. Жолотой Жуб не зря слыл умелым меком — его пулялы для гретчинов были хороши. А вот пушку делал один из его помощников — снаряд Ваздакки попал прямо в двигло тачилы и взорвался, снеся куском оторванной брони верх черепа стрелку. Но это не помешало им функционировать — и тачиле, и стрелку. Хотя последний начал ужасно мазать, даже больше чем обычный орк. Возможно, это из-за того, что ему сорвало очки. Тем не менее, дымя пробитым двигателем, тачила дернулась, загрохотала, сорвалась с места и укатила прочь — под град пуль высыпавших из баивой фуры парней, которые горели жаждой мести.

Если не считать еще нескольких небольших сложностей, чисто логистического характера, всего через неделю Ваздакка вернулся в Мектаун. На своей собственной фуре и в сопровождении двух тактишных тачил. И у него все еще было две трети кузова бочек с бензаком. Жолотой Жуб должен был остаться доволен.

Oi see boyz of green

Red wartrukkz, too

'Umies go 'boom'

For me an' you

An' Oi fink to myself

"What a wondaful WAAAGH!"

Я к лечиле не пойду

Просто рану залижу,

И полью мочу,

Чоппу поточу,

Дальше стукаться пойду

Ваздакка двигался по широкому, круглому тоннелю, пробитому в астероиде. Он не шел, а прыгал длинными скачками, отталкиваясь от стенок ногами и помогая себе руками — гравитация астероида была почти незаметна. За прошедшие недели Ваздакка привык к этим условиям и теперь двигался по узкой каменной норе с уверенностью товарного поезда. Освещения в тоннеле так и не провели, с потолка и по полу вились кабели и трубы, а стены густо покрывала орочья плесень, из которой росли шляпки слабо фосфоресцирующих грибов. Их света было недостаточно, поэтому перед Ваздаккой зеленым пауком бежал Звяк. Звяк был новым приближенным гретчином. Предыдущий погиб от случайного удара в зубы. Потому что слабак. Или это был позапрошлый? А прошлого кто-то прирезал? В любом случае, Ваздакка уже успел оценить, как полезно иметь рядом услужливых гретчинов. Поэтому старался их не пинать слишком сильно и даже не позволял это делать другим.

Звяк тащил лампу, сделанную из черепа гретчина, внутри которой что-то трещало и шипело, явно происходила странная реакция. Из глазниц сыпались зеленые искры. Свет был неровный, плясал, то вспыхивал, то почти полностью гас. Человеку бы такой свет вряд ли понравился, но Ваздакке он нравился. Зеленый свет его радовал. Как и Звяк. Ваздакка резко прибавил скорость. Он обзавелся «клевой бронькой» с толстыми железными пластинами и шипами на плечах. Теперь он постоянно цеплялся ими за стены, высекая искры из породы и задевая трубы и кабели. С орочьей ловкостью Ваздакка извернулся и пнул Звяка. Хитрый гретчин защитил свой тощий зад толстой железной пластиной, поэтому столкновение с шипастым ботинком Ваздакки проходило для него относительно безболезненно. Если, конечно, Ваздакка попадал точно.

От удара Звяк громко звякнул и с воплем полетел вперед. Ваздакка расхохотался. В последнее время ему постоянно было весело, хотя пастуков было мало. Сегодня всего один раз — пришлось пастукаться с парнями за стадо крысосквигов. И то пришел Зрагмаш и всех разогнал — хорошо еще, что его Пушистик не везде пролазит.

Ваздакка прибавил шаг, но отчаянно вопящий Звяк успел вскочить на ноги и, смешно семеня, побежал вперед. Ваздакка начал злиться. Ему не нравилось, когда всякие гроты убегают.

Впрочем, они уже почти пришли. Резкий поворот, ответвление, Ваздакка распахивает дверь, сделанную из сушенной грибнины и ржавых скоб, и врывается в огромную пещеру.

Потолок пещеры образовывали шляпки огромных, как башни, грибов. Их рубили на свои нужды орки со всего астероида. Если в такой гриб воткнуть кабель, по нему пойдет электричество — Ваздакка знал это на интуитивном уровне. Он также знал, что ток берется от того, что шляпы этих грибов освещены солнцем. По стволам грибов, таких больших, что походили на башни, пробегали электрические разряды, наполняя помещение мерцающим треском. Иногда между ними проскакивали искры. В воздухе резко пахло озоном, сквиговым навозом и опасностью.

Гроты, которые тут суетились, с воплями разбежались в разные стороны, прячась за стволами. Одного ударило током, и он заметался, визжа и дымясь. Ваздакка расхохотался. Его парни, вывалившиеся из прохода, тоже хохотали, особенно не разбираясь, над чем. Все, кроме Узбога. Тот выбрался хмурый, таща на себе катушку с проводом, тщательно обернутым гротами в лохматую изоляцию из шкуры специального сквига. Долго смотрел вокруг. А потом спросил: