ПЛЕЙЛИСТ

Bad Place - The Hunna

Do You Want It? - Corella

Sing to Me - MISSIO, Death Stranding: Timefall

The Enemy - Andrew Belle

Strawberries & Cigarettes - Troye Sivan

Remind Me - Bastille

Sweet Disposition - The Temper Trap

Dakota - Stereophonics

Don’t Mind Me - Walking On Cars

Little By Little - Oasis

Somewhere Only We Know - Keane

sink - Alto Key

Stop Crying Your Heart Out - Oasis

If I Didn’t Have You - BANNERS

Blindfolded - Kris Allen

Never Enough - The Hunna

Для тех, кто марширует в такт собственному барабану. Никогда не пытайтесь соответствовать кому-то. Вы совершенно несовершенны, такие, какие вы есть.

Истинное совершенство должно быть несовершенным.

OASIS, LITTLE BY LITTLE

1



— Я выхожу замуж.

Я уставился на маму, у меня отпала челюсть.

— Что за хрень? - прошептал я. С каких это пор у нее отношения?

Ее рот сжался, давая мне понять, что она не одобряет мои слова, но меня это не волновало. Она выходила замуж? За кого?

— Да. Я выхожу замуж за Дэвида.

— За Дэвида Грейнджера? Твоего босса? - Мой голос повышался, я сжимал и разжимал кулаки. — Разве он не женат?

— Уже нет. - Она улыбнулась, и я никогда не видел ее такой счастливой. — Я знаю, что это должно быть привело тебя в шок, но он замечательный человек, и я знаю, что ты полюбишь его. Мы переедем в его дом на следующей неделе.

Я обвел взглядом нашу квартиру. Да, она была маленькой... в конце концов, мы в Лондоне, пусть и в дерьмовом районе города. Но это был дом, и так было с развода моих родителей, когда мне было пятнадцать. Мой отец, Мэтью Кларк, снова женился и живет со своей женой в Абердине. Достаточно сказать, что общались мы нечасто. На мой счет ежемесячно перечислялось пособие, мы изредка обменивались сообщениями о футбольных матчах - единственное, что нас объединяло, это то, что мы оба болели за "Арсенал", - но на этом наше общение практически заканчивалось.

Но сейчас это не имело никакого значения. Важен был тот факт, что мама совершенно из ниоткуда вылетела и разразилась такой бомбой, что я растерялся. Я не хотел покидать свой дом. Формально я мог бы съехать, поскольку мне уже исполнилось восемнадцать, но реально это было невозможно. Еще два месяца мне учиться в школе, а тут еще лондонские цены. Никто не захочет брать меня на работу, когда я едва справляюсь с экзаменами, а на лето у меня уже была запланирована волонтерская работа в благотворительном фонде на неполный рабочий день, которая отнимала у меня кучу времени.

— Я бы хотела, чтобы ты собрал все свои вещи в эти выходные. Дэвид был настолько любезен, что вызвался помочь своему сыну перевезти все вещи на другой конец дома. Ты знаешь, что у него есть сын чуть старше тебя? Его зовут Хаксли. По словам Дэвида, он немного диковат.

— Нет. Я не знал, что у него есть сын, - кисло ответил я. Я почти ничего не знал об этом человеке, кроме того, что он был руководителем небольшой архитектурной фирмы в Лондоне, якобы женат, а моя мама была его личным помощником. Она иногда упоминала о нем, но я не знал о нем ничего, кроме этого, не говоря уже о том, что они встречаются.

— Тебе понравится Хаксли, - сказала она и взяла телефон, приложив его к уху. Я понял, что разговор окончен.



Спойлер: он мне не понравился. Но если я испытывал к нему мгновенную неприязнь, то он возненавидел меня с первого взгляда.

Я только-только закончил выгружать последнюю коробку с вещами в свою новую спальню - самую маленькую из четырёх в доме Грейнджеров, но всё же большую, чем спальня в нашей квартире, - как дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. Я даже не успел перевести дух, как меня отбросило к стене, рука перехватила горло, а тело, примерно равное мне по росту, но чуть более жилистое, удерживало меня в неподвижности.

— Не делай ошибки, думая, что твое место здесь, - прорычал мне в ухо голос. Я моргнул, фокусируясь, и разглядел лицо нападавшего. Выбеленные светлые волосы, размазанная подводка и темные брови, заросшая щетиной челюсть, проколотые уши и перегородка...

Хаксли.

— Ты действительно ходячий, говорящий стереотип, - тихонько рассмеялся я, заставив его обнажить зубы.

— Объясни. - Его сапфирово-голубые глаза встретились с моими, в них сверкнула ярость.

— Плохой эмо-бой. Дай угадаю, ты сидишь в своей комнате и играешь на гитаре, плача о том, как несправедлива твоя привилегированная жизнь. Да, и еще у тебя в прикроватном ящике спрятана травка, которую ты скрываешь от отца.

Он уставился на меня, но быстро оправился.

— Пошел ты, неудачник. Тебе здесь не место, и как только закончится школа, тебе лучше убраться из моего дома, иначе я заставлю тебя пожалеть о каждом из твоих жизненных решений.

Я сглотнул, отталкиваясь от татуированной руки, которая давила мне на горло. Пора преподать этому придурку урок. Оттолкнувшись от стены, я потащил нас обоих в спальню. К сожалению, за то короткое время, что я был прижат к стене, я успел забыть о куче коробок, разбросанных по полу. Зацепившись ногой за одну из них, он упал назад, увлекая меня за собой. Мы оба ударились головами о другую коробку.

Наши носы столкнулись, и мы, тяжело дыша, поднялись друг от друга на ноги. Я оскалил на него зубы.

— Давай проясним одну вещь, эмо-бой. Моя мама собирается выйти замуж за твоего отца. Мне это нравится примерно так же, как и тебе, но они взрослые люди, и это не наше решение. А значит, у меня столько же прав быть здесь, сколько и у тебя. Для начала можешь убраться из моей комнаты.

С этими словами я со всей силы толкнул его в спину, отчего он, шатаясь, отступил в дверной проем. Еще один толчок, и я захлопнул дверь перед его носом, показав ему при этом средний палец. Оставшись в одиночестве, я осмотрел свой нос в зеркале. Вроде бы не сломан, но на всякий случай я решил спуститься на кухню за льдом.

В большой, безупречно чистой кухне я обнаружил маму, наливающую бокал вина и напевающую себе под нос, пока на одной из блестящих конфорок огромной плиты из нержавеющей стали что-то кипело. Она подняла глаза, когда я вошел в комнату, и улыбка сошла с ее лица, когда она увидела меня.

— Коул! В чем дело?

— Э-э... - Замешкавшись, я подошел к холодильнику и стал рыться внутри, пока не нашел пакет замороженного горошка. Это должно помочь справиться с возможным отеком. Когда я сидел на кухонном островке, прижав горох к носу и постепенно замораживая кожу, я ответил как можно осторожнее. — Есть ли какая-нибудь причина, по которой сын Дэвида возненавидел бы меня с первого взгляда? Кроме того, что он прид…, кроме его характера?

Она вздохнула.

— Коул... ты должен кое-что знать. Мы с Дэвидом... он был еще женат, когда мы начали наши отношения. То есть, с точки зрения Хаксли, брак все еще был настоящим и действительным.

Что?

— Мама! Зачем тебе спать с женатым мужчиной?

— Я понимаю. Поверь, об этом я жалею больше всего. Все не так просто. Мы так старались держаться подальше друг от друга, но в конце концов наше... влечение друг к другу стало слишком сильным, чтобы его игнорировать.

— Ему все равно следовало уйти от нее, прежде чем начинать что-то с тобой, - пробормотал я. — И это не значит, что Хаксли должен меня ненавидеть. Три дня назад я даже не знал, что ты встречаешься с этим парнем.

— Коул, послушай. Насколько я поняла, у Дэвида и Кэтрин был очень несчастливый брак. Они уже больше года спали в разных спальнях, прежде чем мы с ним впервые... сошлись, хотя они постарались скрыть от Хаксли распад своего брака. У него и так было много проблем в школе, и они не хотели усложнять... Насколько я поняла, Кэтрин не слишком хорошо восприняла новость о наших отношениях, хотя она уже давно разлюбила Дэвида. Она... ну, в общем, там было много вражды с обеих сторон. - Она снова взяла бокал с вином, сделала глоток, и я заметил, как дрожит ее рука. — Когда она уезжала, она не захотела брать с собой Хаксли. У нее никогда не было материнской натуры, полагаю, и Дэвид сказал, что Хаксли был очень расстроен, когда узнал, что ему придется остаться с отцом. Ты должен понять, что его мир перевернулся. Он не может направить свой гнев на меня, по крайней мере, не напрямую, и, к сожалению, следующей мишенью остаёшься ты.

— Отлично. Ну, это просто идиотизм. - Я положил пакет с горохом на кухонный остров. — Мам, ты уверена, что находиться мне здесь, это хорошая идея? Я не хочу жить там, где за мной будут ходить по пятам.

Встретившись со мной взглядом, она, наконец, позволила себе небольшую улыбку.

— Коул. Ты никогда раньше не позволял никому помыкать собой. Покажи ему, что ты не хочешь мириться с его поведением, и тогда, возможно, вы сможете забыть обо всем.

Почему-то я не думал, что это будет так просто. Но в одном она была права. Я никогда не позволял никому помыкать собой, и не собирался начинать это делать сейчас.

Мне было неинтересно дружить с таким придурком, как Хаксли Грейнджер. И если он продолжит угрожать мне, то скоро поймёт, что я не такая уж лёгкая мишень, как ему кажется.

2



В течение следующих нескольких дней Хаксли обходил меня стороной, лишь иногда наши пути пересекались. Мы оба смотрели друг на друга, пока один из нас не сдавался и не выходил из комнаты. Но через его отца и мою маму мне удалось кое-что узнать о нем. Не по своей воле, а благодаря тому, что Дэвид и моя мама, казалось, хотели насытить меня информацией о Грейнджерах каждый раз, когда я находился с ними в одной комнате. Как будто мама пыталась компенсировать то, что ничего мне не рассказывала, излишне распространяясь о каждой детали, которую только могла придумать.

Я не мог их винить. Несмотря на то, что они поступили неправильно, теперь они оба старались сделать над собой усилие. И, когда я оправился от шока, вызванного тем, что меня вырвали из привычной жизни, - по крайней мере, моя школа была не так уж далеко, - я понял, что в пребывании здесь есть свои преимущества. Гораздо больше пространства. Да и спокойнее, без тонких картонных стен и соседей, которые любили врубать музыку в любое время дня и ночи. Моя мама тоже выглядела намного счастливее, чем за последние годы. С Дэвидом, насколько я мог судить, все было в порядке. Он проявил особый интерес к моей предстоящей летней волонтерской работе в благотворительной организации Mind You, занимающейся проблемами психического здоровья, и предложил мне изучить ее историю и финансовые показатели. Он также предложил мне пройти стажировку в его архитектурной компании, от чего я отказался, поскольку работа с мамой и будущим отчимом меня не интересовала. Да и вообще я предпочитаю обходиться без подачек, если это возможно.

Так вот, вернемся к Хаксли. Если бы в моем мозгу был список, составленный из всего того, что они мне рассказали, он выглядел бы примерно так.

Что я знаю о Хаксли Грейнджере:

1) Его второе имя - Джон, такое же, как у его отца и деда.

2) Он играет на гитаре (я так и знал!!!)

3) Он изучает бизнес (также, как и я), информатику и музыку (не также, как я - моими дополнительными предметами являются математика, дизайн и технологии)

4) Дэвид хочет, чтобы он работал в его архитектурной компании, но не подталкивает к этому, так как считает, что он не хочет там работать

5) Он сломал левую руку, когда ему было шесть лет, упав с дерева.

6) Он очень любит сладкое, и его любимый фрукт - клубника (как и у меня)

7) В детстве он был близок со своей мамой, но когда стал подростком, они отдалились друг от друга

8) Он сексуальный, но его придурковатый характер уничтожает это.

Хорошо, отмените первую часть пункта номер восемь и оставьте ту, что касается его занудства.

Это стало особенно очевидно во вторник вечером. Моя мама и Дэвид были в гостях у клиентов. Я устроился за кухонным островком, переключаясь между подготовкой к экзамену по математике и поиском в Интернете возможных подработок, которые можно было бы совместить с волонтерской работой и которые не были бы слишком душераздирающими. Я только что поставил в духовку пиццу и чесночный хлеб, а по телевизору на кухне шли футбольные трансляции. Было прохладно, и я впервые сидел на кухне и не чувствовал себя чужим.

На одном из сайтов вакансий мне бросилось в глаза объявление - бармен в Revolve, гей-клуб в Сохо. Неполная рабочая смена на разные часы, и зарплата неплохая. Это может сработать. Я быстро заполнил анкету, приложил резюме и нажал кнопку "Отправить".

Телевизор резко выключился, я поднял голову, и увидел Хаксли, стоящего на другом конце острова со сложенными на груди руками и привычным оскалом на лице.

Я кивнул головой в сторону телевизора не сводя взглядя с Хаксли.

— Я смотрел это.

— Да? У тебя есть запасные глаза? Потому что мне показалось, что ты смотришь в экран своего ноутбука.

Придурок. Отодвинув табурет, я обогнул остров и встал перед ним, подражая его позе, сложив руки на груди.

— Ты что-то хотел или просто пришел сюда, чтобы позлить меня?

Он скривил губы, повернулся лицом ко мне и сделал шаг навстречу.

— Тебя слишком легко вывести из себя.

— Меня? - Я шагнул вперед. Я ни за что не собирался отступать. — Ты уверен, что все не наоборот? Давай вспомним, как мы впервые встретились... ах да, вспомнил. Ты толкнул меня в стену и сказал, что я не должен совершать ошибку, думая, что мое место здесь. Мне показалось, что Ты тогда очень разозлился. А я с тобой даже не разговаривал.

— Да пошел ты. Мне не нужно было знать тебя, чтобы понять, что ты мудак. Ты и твоя мамаша-домохозяйка...

Он не успел договорить, как мой кулак обрушился на него, ударив по лицу.

— Не смей так говорить о моей маме, ты, долбаный придурок!

В ответ он ударил кулаком, я попытался увернуться, но он все равно нанес скользящий удар по моей челюсти, от которого зубы сомкнулись на языке. Кровь залила мне рот, и я сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек, - бросился на него. Он схватился за нос, из которого, как я теперь видел, текла кровь, но поймал меня за талию, скрутил нас и ударил затылком об один из шкафов.

Я оттолкнул его от себя и побежал к раковине, нажал на кран и держал рот открытым под струей ледяной воды, пока кровотечение не замедлилось. Когда я перестал быть похожим на вампира, который только что поел, я повернул голову и посмотрел на Хаксли. Он все еще стоял на месте, кровь стекала по его лицу.

Ради всего святого. Я схватил горсть кухонных полотенец, подошел к нему и сунул полотенца в его свободную руку.

— Прижми их к носу, идиот. И откинь свою чертову голову назад.

Удивительно, но он действительно последовал моим указаниям, вероятно, потому что был в шоке или что-то в этом роде. Выдвинув стул у острова, он забрался на него и уперся локтями в стойку, откинув голову назад и прижимая к носу пачку кухонных полотенец.

Я перешел на другую сторону острова. Духовка пищала, сообщая, что пицца готова, но у меня пропал аппетит. Выключив ее, я снова посмотрел на Хаксли.

— Позволь мне сказать одну вещь. У тебя есть глупая, блядь, ничтожная причина, чтобы невзлюбить меня с первого взгляда. Но знаешь что - первое впечатление имеет значение, и твое первое впечатление было худшим из всех, которое я когда-либо получал. И второе. И третье. И знаешь, что я понял? Ты мне действительно чертовски не нравишься. Ты полный придурок, и я хочу, чтобы ты не лез ко мне.

Он опустил окровавленную салфетку, его глаза смотрели прямо в мои, в них горела ненависть.

— Я тебя, блядь, ненавижу. Мне плевать, что наши родители женятся; ты мне не брат и никогда им не будешь. Держись от меня подальше.

Собрав свой ноутбук и учебники, я холодно улыбнулся ему.

— Похоже, мы оба хотим одного и того же, не так ли? Ты не лезь ко мне, а я не лезу к тебе. - Я направился прямо к двери и остановился. — Там в духовке пицца и чесночный хлеб. Ешь или не ешь, мне все равно. Из-за твоего лица у меня пропал аппетит.

С этими словами я ушел.

3



Вытянувшись на кровати, откинувшись на спинку, я нажал на ссылку на ноутбуке. Мамы и отчима не было дома, дверь спальни была закрыта на ключ, так что теперь я мог провести время со своей правой рукой.

Видео только начало проигрываться, как раздался громкий визг, а затем, как мне показалось, весь дом затрясся, когда в коридоре раздалась резкая гитарная музыка.

Чертов Хаксли. Он хотел помешать мне побыть одному? Я заставлю его пожалеть об этом.

Поднявшись на ноги, я нажал несколько кнопок на своем ноутбуке, прокручивая список колонок Wi-Fi до той, что была обозначена как "Комната Хаксли". К счастью для меня, у него был видеодинамик, а к несчастью для него, его ждал неожиданный сюрприз. Я подключил свой ноутбук к его колонке, заставив его музыку отключиться, а затем перешел к той части видео, где два парня занимались этим.

Затем я увеличил громкость до предела.

Не прошло и двух секунд, как из коридора послышался его возмущенный рев, а затем гулкие шаги. Я спрыгнул с кровати и добрался до двери как раз в тот момент, когда он ее распахнул.

— Какого хрена ты делаешь? - Он набросился на меня, рыча мне в лицо. Я отшатнулся назад, отбросив его тело в дверь, но он схватил меня за футболку и притянул к себе. — Я спрашиваю, какого хрена ты делаешь?

— Я готовился побыть наедине с собой, пока ты не начал играть свою дерьмовую эмо-музыку.

— Дерьмовая эмо-музыка? Это Oasis, ты, невежественный ублюдок. Классический бритпоп. Получи образование и слушай классику, а не свое бездушное, безмозглое попсовое дерьмо. - Тяжело дыша, он вцепился пальцами в мою футболку, удерживая меня на месте. Я мог бы вырваться, но удовольствие от того, что я его разозлил, заставило меня остаться на месте. Его грудь быстро поднималась и опускалась, касаясь моей, глаза сузились и вспыхнули огнем, а мои губы изогнулись в ухмылке.

— Бритпоп? Разгадка в названии, - сказал я, чтобы еще больше раззадорить его. Я знал, что это какой-то жанр инди-рока, но был рад прикинуться невеждой, если это означало, что я попаду ему под кожу. — Что бы это ни было, оно мешало мне побыть одному. Ты впредь будешь делать музыку потише, или мне снова нужно подключать свою порнуху к твоим колонкам, чтобы донести до тебя свою точку зрения?

Его взгляд метнулся за спину, где на кровати лежал мой ноутбук, все еще воспроизводящий видео, которое я передал на его колонку.

— Выключи, - процедил он, отталкивая меня от себя. Неподготовленный, я попятился назад, но быстро пришёл в себя.

Лучше бы он не думал о том, о чем я подумал.

— Почему? У тебя возникают проблемы из-за двух мужчин, когда они вместе? - Мой голос был низким и опасным. — Потому что я гей, и если ты думаешь, что у нас сейчас проблема, то мы...

— Я би, так что нет, у меня нет с этим проблем, - процедил он, и я тяжело выдохнул. Хорошо. И тут мой мозг уловил информацию, которую он только что раскрыл. Он би? Черт. Нет. Это не имело значения. Он был моим будущим братом, и это все, чем он когда-либо будет. К тому же, мы ненавидели друг друга, и да, секс с ненавистью - это вещь, но не для меня. Я предпочитал, чтобы мои партнеры действительно любили меня.

Хаксли прервал мою непрошеную мысль злобным взглядом.

— Ты не имеешь права лить свое дерьмо на мой видеодинамик. Еще раз так сделаешь, и можешь попрощаться со своим ноутбуком.

Подойдя к нему, я толкнул его в грудь.

— Еще раз так громко включишь свою музыку, и можешь попрощаться со своим.

Мы уставились друг на друга, никто из нас не хотел первым отступать. Но в конце концов мое упрямство взяло верх, когда он опустил взгляд, злобно зыркнув на меня, повернулся на пятках и распахнул дверь. Его прощальные слова повисли в воздухе, когда дверь захлопнулась за ним.

— Лучше бы ты никогда сюда не переезжал. Просто оставь меня в покое.

4



ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

С счастливым днем свадьбы, блядь. Нет, вычеркните "счастливым" и добавьте еще несколько "блядь", и это будет ближе к истине. Я стиснул зубы, поднося к губам косяк в попытке смягчить свое настроение настолько, чтобы пройти через этот фарс церемонии. Мой ублюдок-отец женился на своей личной помощнице после того, что, по сути, было интрижкой. Насколько банально? И после рекордной в мире истерики, сопровождавшейся криками и разбитой посудой, которой хватило бы, чтобы заполнить контейнер среднего размера, моя мать вальсирующим шагом ушла из моей жизни. Даже не оставив мне возможности уйти с ней. Если мне везло, она не забывала позвонить раз в несколько недель, но, как я слышал, она уезжала в путешествие, чтобы "найти своего внутреннего ребенка" или что-то в этом роде, и, видимо, не могла пользоваться телефоном, пока была... где бы она ни была.

Я со злостью выдохнул облако дыма, не обращая внимания на то, что запах пропитал мой костюм. Моего отца гораздо больше интересовала его будущая жена, чем я, и после восьми недель их тошнотворного поведения я свалил оттуда. Все лето я метался между диванами и свободными кроватями друзей, возмущаясь тем, что Коул, мать его, Кларк уютно устроился в моем доме, играя в счастливую семью с мамой и папой.

Почему мой отец проявлял к нему такой интерес? Он сказал, что это потому, что у Коула не было тех привилегий, которые были у меня, и, поскольку его собственный отец в основном отсутствовал, он хотел попытаться загладить свою вину перед ним. Да, замечательно, но при этом он забыл о собственном сыне, кроме того, что подарил мне машину на выпускной, что, по сути, было попыткой откупиться от меня. И я не видел, чтобы Джун Кларк прилагала такие же усилия в отношении меня. Более того, она даже почти не разговаривала со мной... ну, может быть, потому, что я ясно дал понять, что не хочу видеть ее рядом с собой, но неважно.

Поднеся косяк к губам, я глубоко вдохнул. В это время дверь в номер открылась, и я взял себя в руки, сдерживая слова, которые хотел выпустить. В конце концов, это был не мой номер. Это была просто комната, в которой переодевались мужчины, а фотограф постоянно входил и выходил, заставляя нас позировать, как имбецилов.

Слова, которые хотели вырваться, так и замерли у меня в горле, когда я увидел, кто стоит в дверях.

Коул.

Я не видел его с начала лета, после переезда, я старался возвращаться домой только тогда, когда знал, что он занят своей волонтерской деятельностью или новой работой в клубе в Сохо. Теперь, медленно выдыхая, я не мог оторвать от него глаз, дым завивался перед глазами, и казалось, что я вижу его сквозь туман.

Первое, на что я обратил внимание, - это его темные волосы, обычно небрежно уложенные, но сейчас уложенные налево в скучную, как черт, аккуратную прическу, которая, к сожалению, подчеркивала его лицо. Глубокие карие глаза с густыми ресницами моргали, отгоняя дымку, а губы кривились в ленивой ухмылке. Его сшитый на заказ темно-серый костюм совпадал с моим, что было чертовски неприятно, поскольку я не мог отрицать, что он идёт ему больше, чем мне.

— Мой любимый брат.

— Я не твой брат, - процедил я, показывая ему палец.

— Черные ногти. Симпатичные. - Он демонстративно достал из кармана телефон и посмотрел на время. — Я подожду, чтобы назвать тебя братом, примерно... хм... сорок пять минут.

Прежде чем я успел ответить что-то резкое, он подошел ко мне, вырвал косяк из моих пальцев и сделал глубокую затяжку, выпустив дым мне в лицо.

— Отдай. Мне это нужно. Это лекарство.

— Да? - Он поднял бровь. — В таком случае, я, пожалуй, покончу с ним.

Потом он ушел, и единственное, что я мог сделать, это ударить кулаком в стену, желая, чтобы это было его самодовольное лицо.



Церемония и речи наконец закончились, и я смог выбраться на улицу, избегая доброжелателей и других родственников, которых я не хотел больше никогда в жизни видеть. Выйдя на каменную террасу с JD и колой, я замер, увидев слева от себя Коула, который увлеченно беседовал с симпатичным парнем со светло-каштановыми волнистыми волосами. Странное чувство охватило меня. Почти как ревность, только я знал, что это другое. Я давно знал, что я би, и этот парень был совсем не в моем вкусе. Тем не менее, не мешало бы выяснить, кто он такой. Просто на всякий случай.

— Коул. - Я поднял руку в знак приветствия, внутренне морщась от того, что ушибленные костяшки пальцев дали о себе знать, когда я протянул их. Возможно, это была не самая лучшая идея - бить стену, но это был следующий вариант за ударом по лицу Коула, вещь, которую я все еще хотел сделать. Подойдя к ним, я увидел, как в его глазах вспыхнул шок, когда он заметил меня. Может быть, мне стоило попробовать раньше - притвориться милым и посмотреть, что из этого получится.

Он быстро пришел в себя, перевел взгляд на своего спутника, а затем вернулся ко мне.

— А-а-а. Хаксли. Мой любимый брат.

Я на время остолбенел. Он никогда раньше не произносил моего имени, но то, как легко оно слетело с его языка, словно он произносил его уже много лет... Стиснув зубы, я сосредоточился на выполнении поставленной задачи. Этот ублюдок просто пытался поднять себе настроение, называя меня своим братом.

— Сводный брат, ты хотел сказать. - Я повернулся к его собеседнику, протягивая руку. — Я - Хаксли Грейнджер. А вы...?

— Эллиот Кларк. Двоюродный брат Коула. - Он одарил меня небольшой вежливой улыбкой, и было ясно, что он не проявляет ко мне никакого интереса, что было хорошо, потому что теперь, когда я был здесь, я не испытывал к нему никаких чувств. Мой взгляд вернулся к Коулу, который наблюдал за нами обоими, насупив брови и зажав нижнюю губу между зубами.

Что-то было в его выражении лица... Я шагнул ближе к Эллиоту, и в тот же момент краем глаза заметил, как Коул напрягся.

— Эллиот. Я не видел тебя раньше. Ты живешь здесь?

Покачав головой, он еще раз слабо улыбнулся.

— Нет. В Борнмуте. Но я учусь в Лондонском университете Сауторк - знаешь такой?

— LSU? Да. - На этот раз в моем интересе не было ничего фальшивого. — И как он тебе? Я поступаю туда в сентябре.

Его улыбка стала искренней.

— Прекрасно. Там много клубов, обществ и прочего, если тебе все это нравится. Отличные условия. Мне нравится.

— Хорошо, - ответил я, бросив короткий взгляд на Коула, который теперь смотрел на меня так, что это был определенно взгляд. Вернув ему его, я сделал шаг назад. — Приятно было познакомиться, Эллиот. Может быть, мы еще увидимся в кампусе.

Повернувшись, чтобы уйти в любом направлении, которое уводило бы меня от них, я проскочил мимо Коула, наклонив голову к его уху.

— Еще раз назовешь меня братом, и я выбью тебе все зубы.

Он хрипло рассмеялся, хотя это прозвучало немного шатко.

Я не стал смотреть на выражение его лица, когда уходил.

5



— Коул!

Я оторвал взгляд от Эллиота и увидел, что мама зовет меня к себе. Я вздохнул и повернулся к кузену.

— Долг зовет. Извини.

Он быстро покачал головой, улыбнувшись.

— Не беспокойся об этом. Мне, наверное, все равно стоит написать Андеру - он завалил меня звонками, спрашивая, как дела.

— Похоже на него. - Андер лучший друг Эллиота, и, судя по тому, что я видел в их дружбе за эти годы, они оба одержимы друг другом до такого уровня, который я никогда не мог себе представить ни с кем. Впрочем, у меня никогда не было лучшего друга, так что кто знает, как ведут себя лучшие друзья на самом деле?

Засунув руки в карманы костюма, я направился к маме. Приблизившись, я натянул улыбку, потому что, несмотря на мои сомнения по поводу всего этого - в основном Хаксли, если быть до конца честным, - любому ясно, что она счастлива.

— А, Коул. Фотограф хотел бы сделать несколько снимков на берегу озера. Мы с Дэвидом подумали, что было бы неплохо включить несколько семейных фотографий.

Отлично. Больше времени с Хаксли. Я сохранил улыбку на лице и надеялся, что она не выглядит слишком фальшивой.

— Хорошо, да. Куда ты хочешь меня привести?

— Вот сюда. - Она указала на гравийную дорожку, которая шла по краю лужайки в направлении озера. Я взял ее за руку, пока мы шли, помогая ей держать равновесие. Эти каблуки не были предназначены для гравия. Когда мы приблизились к озеру, я увидел Хаксли и его отца, ожидавших фотографа, который стоял на коленях и менял объектив камеры. На его лице было немного страдальческое выражение, и вскоре стало понятно, почему, когда я услышал голос Дэвида.

—...Курить траву в день нашей свадьбы! Все, о чем я прошу, это чтобы ты вел себя хорошо хотя бы один день, а ты даже этого не можешь.

Я ухмыльнулся, и в это же время Хаксли бросил на меня злобный взгляд.

— Коул тоже курил.

Моя ухмылка исчезла, и я покачал головой.

— Курил? Я? Ты, должно быть, ошибаешься. - Ладно, я сделал затяжку на его глазах, но после этого я потушил косяк, чтобы оставить на потом, а затем постарался проветрить костюм, нанести бальзам после бритья и воспользоваться зубной пастой и ополаскивателем для рта, которые были в отеле. Хаксли даже не попытался скрыть это.

— Ты знаешь, что это так, лживый придурок, - прошипел он.

— Хаксли! Пожалуйста. - Дэвид нахмурил брови, тяжело вздохнув. — Ты можешь хоть на один день притвориться, что у тебя с Коулом все хорошо? Вы теперь братья, так что веди себя соответственно.

— Да, окей, брат, - сказал я, просто чтобы позлить его, и он показал мне средний палец, даже не заботясь о том, что его папа, моя мама и фотограф наблюдали за ним.

— Хаксли. Хватит. - В тоне Дэвида прозвучала окончательность, и Хаксли опустил руку, стиснув челюсть. Дэвид прочистил горло и бросил на Хаксли пристальный взгляд, после чего повернулся к фотографу. — Мои извинения. Мы готовы к съемке. Где бы вы хотели нас видеть?

Фотограф перешел в профессиональный режим и направил нас к озеру. Я встал в конце рядом с мамой, а Хаксли, к счастью, в другом конце, рядом с отцом. Я легко улыбнулся, представляя себе различные способы, которыми я могу вывести Хаксли из себя. Было бы замечательно, если бы мне удалось подставить ему подножку, чтобы он упал в озеро.

После того как фотограф сделал несколько снимков, он изучил их на экране, расположенном на задней панели его камеры, а затем показал нам большой палец вверх. Я выдохнул, расслабившись. Теперь я мог уйти от Хаксли и напиться до беспамятства.

Вот только мама остановила меня в тот момент, когда я уже собирался вырваться на свободу.

— Коул? Хаксли? Прежде чем вы уйдёте, мы хотели бы сделать фотографию вас двоих вместе. Только одну.

Я знал, что ужас, который я видел в глазах Хаксли, отражался в моих собственных. На этот раз мы оба были полностью единогласны.

— Коул. Пожалуйста. - Голос моей мамы немного дрогнул, и, черт, я должен был это сделать, не так ли? Я не собирался быть бессердечным ублюдком, который испортил ей день. Я мог бы смириться с этим и стерпеть Хаксли ради одной фотографии.

Я кивнул маме, а затем подошел к тому месту, где стоял Хаксли. Он наблюдал за моим приближением, стиснув зубы и сжав кулаки, словно готовясь ударить меня. Черт, почему он должен выглядеть так сексуально, весь в костюме, с убийственным взглядом? Со мной явно было что-то не так, если я находил своего сводного дрочилу брата сексуальным. Я сохранял между нами некоторую дистанцию, или пытался это сделать, пока фотограф не приказал нам подойти ближе. На его лице появилась легкая ухмылка, и я решил, что это была расплата за поведение Хаксли.

— Ближе. - Он жестикулировал рукой, и я, вздохнув, шагнул к Хаксли так близко, что рукав его пиджака задевал мой.

— Ты лживый ублюдок, - прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Убери слово "лживый", и полностью опишешь себя. - Я широко улыбнулся. — С тобой так легко улыбаться.

Он зарычал, как будто он был животным.

— Отвали.

— Хочешь знать почему? Потому что я представляю, как сталкиваю тебя в озеро. - Фотограф поднял камеру, и я добавил: — Улыбнись.

Хаксли нацепил на лицо улыбку, которая действительно выглядела искренней, и я подумал, не пытается ли он попробовать мой трюк с воображением того, как он толкает меня в озеро. Почему другим людям доставались милые сводные братья, а мне достался тот самый, из ада? Я знал, что не делаю ничего, чтобы улучшить наши отношения, но он был полным и абсолютным придурком... и, как оказалось, я тоже.

— Чудеса случаются. - Дэвид уставился на нас, покачивая головой. — Может быть, теперь, когда вы двое сможете быть вежливыми друг с другом, ты подумаешь о переезде домой, Хакс.

Хаксли фыркнул.

— Если он не съедет, я не перееду.

Дэвид пробормотал что-то о "незрелом поведении", с чем я согласился, хотя должен был сказать, что было довольно приятно не быть начеку каждый раз, когда я выходил из своей спальни. Хотя какая-то часть меня переживала, что Хаксли покинул свой дом из-за меня, но сейчас, когда он стоял рядом со мной, весь напряженный и ощетинившийся от враждебности, меня это не волновало.

— Обнимите друг друга, - позвал фотограф, и я застонал. Но обнял Хаксли за талию, зная, что это только еще больше разозлит его.

Он жестко обхватил меня своей рукой.

— Еще раз дотронешься до меня после этой фотографии, и я сломаю тебе руку.

— Думаешь сможешь? Сколько усилий нужно приложить, чтобы сломать кому-то руку? - Я перевел дыхание и улыбнулся фотографу, представив себе Хаксли, барахтающегося в озере и покрытого водорослями, а затем продолжил. — Я думаю, мы были бы довольно равны по силам. Может быть, я первым сломал бы тебе руку.

К счастью, фотограф крикнул и сказал, что мы закончили съемку, прервав все попытки Хаксли отыграться. Он стряхнул мою руку и ушел, а я смотрел ему вслед с чувством вины. Я не должен был его задевать, не на маминой свадьбе.

Вздохнув, я повернулся к маме и Дэвиду.

— Простите. Я не помог ситуации. Он... я не должен был позволять ему залезть ко мне в душу.

Дэвид покачал головой.

— Хаксли всегда был вспыльчивым. Я тебя ни в чем не виню.

Да, но и я не был безупречен, не так ли?

— Даже если так, я прошу прощения.

Они оба улыбнулись мне, и Дэвид шагнул вперед, чтобы сжать мое плечо.

— Спасибо, Коул. Тебе не за что извиняться. Мне хотелось бы, чтобы Хаксли был немного больше похож на тебя. Хотелось бы, чтобы он дал тебе шанс.

От этих слов мне стало еще хуже. Я должен был уйти.

— Еще раз поздравляю. Я оставлю вас с фотографом.

Дэвид обнял меня, застав врасплох. Обхватив меня руками, он наклонился ко мне, понизив голос.

— Я не жду, что ты начнешь называть меня папой, и никогда не мечтал бы занять место твоего родного отца. Но мне бы хотелось, чтобы ты воспринимал меня как отца. В моем понимании, у меня появился еще один сын, и я хочу для тебя только самого лучшего.

Когда он отпустил меня, мама, улыбаясь, потирала глаза.

— Спасибо, что ты так хорошо ко всему относишься, Коул. Я очень горжусь тобой, - прошептала она, я обнял ее и поцеловал в щеку.

Мне требовалось выпить, потому что я каким-то образом умудрился выставить себя святым, а Хаксли - еще хуже, и чувство вины снова давало о себе знать. Поднявшись обратно в отель, я направился к бару, заказал рюмку водки и опрокинул ее.

— Еще одну, - сказал я бармену, когда рядом со мной кто-то остановился.

— Мне то же самое.

Хаксли стоял рядом со мной. За то короткое время, после того, как я видел его в последний раз, он избавился от пиджака, жилета и галстука, и теперь был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, обнажающими татуировки, идущие по одной руке. Его обесцвеченные волосы были взъерошены, словно он провел по ним руками, он барабанил кончиками пальцев по барной стойке, его черные ногти блестели, бликуя на меня. Черт возьми, он выглядел сексуально.

Но это не отменяло того факта, что я его ненавидел. Это просто означало, что у меня хорошее зрение.

Он бросил на меня косой взгляд, предупреждая, чтобы я не связывался с ним, а я и не собирался. Все, чего я хотел, - это пить до тех пор, пока не забуду о его существовании.

Когда бармен поставил перед нами рюмки, я поднял свой бокал.

— Хочешь выпить?

Его темные брови поднялись, а его взгляд встретился с моим.

— За что?

Я пожал плечами.

— За то, чтобы забыть, что этот день вообще был?

— Я, блядь, выпью за это, - пробормотал он, поднимая свой бокал. Мы одновременно поднесли рюмки к губам и выпили.

Уже второй раз за сегодня мы были солидарны друг с другом, но я сомневался, что это когда-нибудь повторится.

6



Зевнув, я вышел из бокового входа клуба Revolve, где подрабатывал барменом. Было уже три часа ночи, и единственное, чего мне хотелось, - это вернуться домой и вырубиться в своей постели.

Я сунул руку в карман и потянулся к телефону, чтобы заказать Uber. Пальцы наткнулись на скомканный листок бумаги, и я вытащил его. Имя "Джон" заглавными буквами над номером телефона. Может быть, мне стоит написать ему. Насколько я помнил, он был симпатичным. Как гей, работающий в гей-клубе, я никогда не испытывал недостатка в номерах, к тому же у меня было довольно много сообщений с предложениями познакомиться в местном приложении HookdLDN, но я пользовался своими возможностями реже, чем, как я подозревал, большинство людей.

Когда я засовывал листок обратно в карман, мой телефон начал вибрировать, заставив меня подпрыгнуть на милю. Сердце бешено забилось, я поднял его, увидел незнакомый номер, и сразу же нажал "Ответить". Как правило, я не отвечала на незнакомые номера, но если кто-то звонил мне в три часа ночи, я не мог рисковать и не ответить, вдруг это было важно. Мама и Дэвид уезжали в медовый месяц, в месячный круиз, и если бы с мамой что-то случилось...

— Алло?

— Это... - Голос на другом конце провода сделал паузу. — Вы знаете мистера Хаксли Грейнджера?

Из моего горла вырвался шокированный звук. Хаксли?

— Да. Он... он мой сводный брат. Кто это...

— Верно. Вы сможете добраться до Ханиборн Роуд? Мистер Грейнджер попал в аварию. Его сильно трясет. Он попросил нас позвонить его сводному брату.

Пытаясь успокоить учащенное сердцебиение, я постарался сохранить ровный голос.

— Да. Это я. Коул Кларк. С ним все в порядке? Что случилось?

— Наверное, будет лучше, если вы приедете сюда как можно скорее. Кто-нибудь сможет ответить на ваши вопросы.

Получив точное местоположение и положив трубку, я, не теряя времени, поймал черное такси. К черту ожидание Uber, мне нужно было попасть к Хаксли прямо сейчас.

Всю дорогу у меня тряслись руки, а сердце колотилось в груди. В голове снова и снова возникал один и тот же вопрос, пока такси с грохотом неслось по тихим улицам.

Почему Хаксли попросил их позвонить мне?

Мигающие огни прорезали темноту, и я напрягся всем телом, сканируя взглядом дорогу впереди. Синие вспышки освещали ночное небо, резко выделяя здания по обе стороны дороги.

— Это максимум куда я могу проехать. Полицейский кордон. - Водитель указал пальцем на характерную ленту, протянувшуюся через дорогу и развевающуюся на ночном ветру.

— Все в порядке. Спасибо. - Выскользнув из кабины, я нырнул под ленту и замер, разглядывая открывшуюся передо мной картину.

Две машины. Одна перевернулась на бок, нижняя часть машины была обращена ко мне. Другая... У меня перехватило дыхание, я поднес руку ко рту, глядя на развалины, которые когда-то были черным Audi S5 Coupe Хаксли. Сзади, до того как я пересек оцепление, все выглядело нормально, но теперь, когда я заставил свои ноги двигаться, увидел, что спереди лежит груда искореженного металла. Мигали аварийные сигналы, сочетаясь с синими огнями полицейской машины, припаркованной под углом в конце дороги, и отражаясь от осколков стекла, усеявших асфальт.

— Сэр! Извините! Вам нужно оставаться за оцеплением!

Я обернулся, когда меня схватили за плечо. Женщина-полицейский стояла рядом и качала головой.

— Мне кто-то звонил. Хаксли. Мой брат. Это его машина. A-Audi. - Я спотыкался на словах, мой голос дрожал как сумасшедший. Как бы мы с Хаксли ни ненавидели друг друга, я бы не пожелал ему такого. Черт. Он ведь не умер, правда?

Сквозь стеклянную дымку, внезапно затуманившую мое зрение, я заметил, как лицо женщины-полицейского из строгого превратилось в сочувствующее, а рука на моем плече мягко сжалась, прежде чем она убрала ее.

— Пойдемте со мной.

Сказав что-то в маленькую рацию, прикрепленную к груди, она повела меня к машине скорой помощи, стоявшей недалеко от места крушения. Задняя дверь машины была открыта, и там меня ждал фельдшер. Он улыбнулся мне с дружелюбным профессионализмом, и мое сердцебиение немного замедлилось, потому что, конечно же, он не стал бы улыбаться, если бы Хаксли был в плохом состоянии?

— Мистер Кларк. Ничего, если я буду называть вас Коул? - мягко обратился он ко мне, и я кивнул, проведя тыльной стороной ладони по лицу, чтобы прояснить зрение. — Хорошо. Ваш брат сегодня попал в аварию. С ним все будет в порядке - по правде говоря, это чудо, что он отделался лишь небольшими порезами от стекла и синяками от подушек безопасности. Кто-то наверху, должно быть, присматривал за ним.

— Что случилось? - Я осмотрел лицо фельдшера, по моему телу пробежало облегчение от осознания того, что с Хаксли все в порядке.

Фельдшер взглянул на женщину-полицейского, которая сдержанно кашлянула.

— Пьяный водитель на радостях врезался в его машину.

— Черт. Ладно. Значит, с ним все в порядке? - спросил я, просто чтобы убедиться.

— Будет. Его тщательно осмотрели в машине скорой помощи. Он очень сильно потрясен, и ему нужно, чтобы кто-то был рядом, чтобы он отдохнул и принял обезболивающее, которое ему прописали. Если бы в его машине не были предусмотрены хорошие меры безопасности, если бы удача не была на его стороне... мы могли бы иметь дело с совершенно другой историей.

— Хорошо, - повторил я. Черт. Мой мозг, похоже, не работает должным образом.

— Вы хотите его увидеть? Ему разрешили отправиться домой. - Наклонившись ближе, фельдшер пробормотал: — Между нами говоря, я бы предпочел отвезти его в больницу и оставить на ночь для наблюдения, но с учетом тех ранений, которые он получил... если у нас нет весомых аргументов в пользу его приема, он должен отправиться домой.

— Нет, все в порядке. Я посижу с ним. Убежусь, что с ним все в порядке.

Фельдшер улыбнулся.

— Если бы только у наших пациентов были такие заботливые братья и сестры, как вы. - Если бы только он знал правду. — Если вас что-то беспокоит, позвоните в NHS Direct, а если его состояние ухудшится, наберите скорую.

— Э-э...

— С ним все будет в порядке. До этого не дойдет, я в этом уверен. - С этими словами он направил меня внутрь машины скорой помощи, где я впервые увидел Хаксли.

Он сидел на металлической кровати, обмотав плечи одеялом, и потягивал из бутылки воду через соломинку. Его лицо было лишено цвета и имело серую бледность, на нем было несколько небольших порезов. Кожа вокруг глаз была немного припухшей и красной, и я знал, что к завтрашнему дню она потемнеет до фиолетового цвета.

Я замер на мгновение, не зная, что сказать и как к нему подойти. В конце концов, я выбрал самый простой вариант.

— Привет.

Его глаза наконец встретились с моими, и я был поражен враждебностью, которая была гораздо сильнее, чем облегчение, мелькнувшее в его взгляде на крошечный миг. Я не должен был этого делать, потому что это было стандартно для него, но я подумал, что, возможно, несчастный случай сделал его немного менее... Он решил позвонить мне, не так ли? Вместо одного из своих друзей?

— Ты пришёл? - сказал он, и в его словах прозвучал явный вопрос.

Неужели он думал, что я не приду? Ладно, мы терпеть друг друга не могли, но у меня даже не возникало сомнений. Как только я взял трубку и узнал о случившемся, я думал только о том, как бы поскорее добраться до него.

— Да.

— Чтобы было понятно, - прохрипел он, — ты последний человек, которому я хотел звонить. - Проведя рукой по лицу, он заметно поморщился и стиснул зубы, задев ладонью порезы и синяки. Хаксли разочарованно вздохнул. — У меня не было другого выхода. Или ты, или никто.

Я приберег эту информацию на потом, позже смогу допросить его об этом, когда он не будет выглядеть так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Ты готов идти? Я найду нам такси.

— Черт возьми. Где твоя машина?

— Я был на работе. Не езжу туда на машине, негде припарковаться.

Он хмыкнул, и это был достаточно хороший ответ для меня. Как бы мне ни нравилось мысленно с ним спорить, я не был таким мудаком, чтобы делать это, после того, что с ним произошло. Вытащив телефон, я заказал Uber, чтобы отвезти нас обоих домой.

— Как моя машина? - это был единственный вопрос, который он задал мне во время молчаливой поездки к дому. Мы выехали с другой стороны дороги, я не хотел, чтобы он видел место аварии.

Я тяжело сглотнул, уставившись в окно.

— Она... она разбита.

Ответа не последовало, но когда я повернул голову и уличный фонарь осветил внутренности машины, я увидел, что он прикусил дрожащую губу, а из его закрытых глаз скатилась слеза.

7



Хаксли провел большую часть следующих двух дней во сне. Я решил, что это полезно для его выздоровления. Позвонил одному из начальников «добровольного помощника администратора» - надеюсь, со временем это будет оплачиваемая работа, - объяснил ситуацию, и, к счастью для меня, он разрешил мне работать из дома. Еще больше повезло в том, что до следующей недели у меня не было смен в Revolve, и я мог присматривать за Хаксли.

Не то чтобы мы оба были особенно довольны сложившейся ситуацией. Хаксли был до чертиков обижен тем, что именно я присматриваю за ним, и я был до чертиков обижен по этой же причине. Я еще не спрашивал его, почему он выбрал именно меня, несмотря на весь свой круг друзей, и даже не хотел поднимать эту тему, потому что каждый раз, когда я его видел, наши разговоры сводились к тому, что я напоминал ему о необходимости принять лекарство, а он показывал мне палец или говорил, чтобы я убирался из его спальни.

Сегодня, однако, все было кончено. Двух с половиной дней отдыха было достаточно. Он собирался ответить на мои вопросы, хочет он того или нет.

Прежде всего, мне нужно было подмазаться к нему. Насколько я помнил по тем двум с небольшим месяцам, что мы прожили под одной крышей, он не любитель утреннего отдыха. Поэтому я воспользовался дорогой кофемашиной на кухне и приготовил ему латте с карамельным сиропом. К слову сказать, его внутренний сладкоежка - единственное сладкое в нем.

Войдя без стука в его спальню, я поставил кружку с кофе на прикроватную тумбочку. После первой ночи, когда я пригрозил, что выбью дверь, если он попытается закрыться, он не стал запирать её. То, что он мне не нравился, не означало, что я собирался оставить его в покое. Как бы то ни было, я нес ответственность за него, независимо от того, насколько мы оба были недовольны ситуацией, и я не собирался объяснять его отцу, почему под моим присмотром с ним случилось что-то плохое.

— Старший брат. - Стоя на краю его кровати, я ухмыльнулся и легонько потряс его за плечо.

Он мгновенно отреагировал, с рычанием приподнялся в кровати, а затем скорчил гримасу боли.

— Какого хрена твоя уродливая рожа - первое, что я вижу сегодня утром?

— Я приготовил тебе кофе. - Я фальшиво улыбнулся. — Между прочим, мое лицо не уродливое. Ты ревнуешь меня к тому, как я выгляжу? - Я чуть было не сказал "не такое уродливое, как твоё", но это было бы ложью. Несмотря на вечную угрюмость и чрезмерное увлечение обесцвечиванием волос, с внешностью у него, к сожалению, все было в порядке. Не то чтобы я когда-либо говорил ему об этом.

Вместо ответа он сделал свой обычный жест - показал мне средний палец, а затем взял свой кофе. Я заметил, что его черный лак на ногтях был весь в сколах и беспорядке, и что-то в этом было не так. Я проигнорировал эту мысль, перейдя к более важным вещам. Присев на край его кровати, я открыл рот, чтобы заговорить, но не успел ничего сказать, меня сильно толкнули, и я рухнул на пол, ударившись головой.

— Ах ты, козел. Зачем ты это сделал? - Мне потребовалось все, чтобы не стащить его с кровати и не ударить об пол. Я сдерживался только потому, что он был ранен.

— Не лезь в мою постель.

— Ладно. - Я поднялся, бросив на него взгляд, и сел в кресло за столом, перекатив его так, чтобы оно оказалось рядом с его кроватью. Он тем временем устроился у изголовья, запивая обезболивающее стаканом воды, который я оставил для него вчера вечером.

— Какого хрена ты здесь? Я знаю, что это не для того, чтобы принести мне кофе. Я уже в порядке. Ты мне больше не нужен в роли медбрата.

Это было спорно. Но перейдем к тому, почему я здесь. Он был прав, это было не для того, чтобы принести ему кофе.

— Я хочу знать, почему ты выбрал меня из всех.

Его плечи напряглись. Опустив стакан с водой, он заменил его на кружку с кофе, подтянул колени под одеяло и спрятал лицо за кружкой.

— Ты был моим последним и единственным выбором, - сказал он категорично.

— Но как? У тебя наверняка есть друзья, которым ты можешь позвонить? Кто-то, кто нравится тебе чуть больше, чем я?

— Мне все нравятся больше, чем ты, - прорычал он. — У папы медовый месяц, мама отправилась в духовное путешествие, а мои друзья... послушай. Мне было чертовски больно, ясно? Я не хотел валяться на чьем-то диване или на дерьмовой запасной кровати с пружинами, упирающимися мне в спину. Я хотел быть здесь, в своей удобной кровати, с собственной ванной. То, что ты вынужден был быть рядом со мной, было неожиданным бонусом.

Большую часть времени он спал, так что я не совсем был в его распоряжении, но все равно. Я обдумал его слова. В них был смысл.

— Ладно. - Пожав плечами, я поднялся на ноги. — Спасибо, что сообщил мне. Если ты теперь чувствуешь себя хорошо, то я тебе здесь больше не нужен.

Я уже дошёл до открытой двери, когда снова раздался его голос.

— Подожди.

Я обернулся и наши глаза встретились. Он пошевелился, одеяло сползло вниз и... черт. По всей худой, слегка подтянутой груди расплывалось множество синяков синего и фиолетового цветов.

— Я не... я не в порядке, ладно, - процедил он. — Но я больше не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы ты за мной ухаживал. Иди и делай все, что хочешь, мне все равно.

— Хаксли. - Я сделал шаг к нему, пытаясь вспомнить инструкции, которые давал нам парамедик перед отъездом. — Тебе нужно перевязать этот синяк.

Посмотрев вниз, он выругался про себя. Он явно скрывал от меня эти синяки, потому что каждый раз, когда я его видел, он либо лежал под одеялом, либо был в футболке, но теперь их было не скрыть.

— Я, блядь, пытался, но...

Я поднял руку.

— Вот что сейчас произойдет. Я помогу тебе забинтовать грудь, а потом оставлю тебя. Это работает в обе стороны. Ты не хочешь, чтобы я был здесь; я не хочу быть здесь. Но, Хакс, если ты посмеешь нанести себе еще какие-нибудь травмы и твой отец узнает об этом, я тебя убью.

Только после того, как он странно смотрел на меня в течении минуты, я прокрутил в памяти то, что я ему сказал. Черт. Я назвал его Хаксом - откуда это взялось? Мы не были и, вероятно, никогда не будем на стадии сокращения имен.

Оторвав взгляд от его лица, я пересек спальню и вошёл в ванную комнату, в поисках рулона эластичных бинтов. Когда я вернулся и сел на край кровати, я приготовился к тому, что он снова оттолкнет меня, но он остался на месте, уставившись на неподвижную точку на стене, а не на меня. И это было хорошо.

Я размотал бинты и прочистил горло. Его челюсть сжалась, но он поднял руки настолько, что я смог обмотать бинты вокруг его тела. Сдвинувшись ближе к нему на кровати, я протянул руку. При первом прикосновении кончиков моих пальцев к его коже мы оба резко вдохнули. Мое сердцебиение участилось. Я никогда не был так близко к нему, никогда не прикасался к нему без всякой враждебности. Осторожно я начал обматывать бинты вокруг него, стараясь не прикасаться к нему без слоя ткани между моей кожей и его. Когда я закончил, то не стал отстраняться от тепла его тела. Мы оба дышали тяжелее, чем обычно, и все, чего я хотел, - это отстраниться от него. Очистить свой разум от воспоминаний о его теплой, гладкой коже, о том, как билось его сердце под моей ладонью, когда я обматывал его эластичной тканью, как его бедро прижималось к моему, как его дыхание касалось моих волос, когда я опускал голову, чтобы закрепить повязки.

— А теперь убирайся из моей комнаты. - Его голос был хриплым.

— Пошел ты. Я ухожу. - Не говоря больше ни слова, я спрыгнул с его кровати и выскочил за дверь, не забыв при этом хлопнуть ей. Грохот раздавался вокруг меня, когда я бежал по коридору, спускался по лестнице, а затем вышел через парадную дверь. Я понятия не имел, куда иду - знал только, что мне нужно как можно дальше уйти от Хаксли.

8



Следующие несколько дней Коул не вмешивался в мою жизнь. Иногда я слышал душ в ванной комнате наверху, иногда - его шаги, проходящие мимо моей комнаты, и на этом все. Однако каждый день я непременно спускался вниз в поисках еды и находил в холодильнике что-то, что нужно было только разогреть. Этот ублюдок, похоже, знал, какие блюда мне нравятся, а может быть, дело было в том, что после аварии я стал по-новому относиться ко всему необходимому для поддержания жизни. Такие вещи, как еда, питье, сон в нормальной постели, трава, моя гитара...

Моя гитара. Она стояла и обвиняюще смотрела на меня из угла моей спальни. Я оставил ее здесь, когда решил переехать, понимая, что не смогу таскать ее из дома в дом, рассчитывая, что она останется целой и невредимой, когда я в конце концов решусь куда именно переехать. Я любил играть на ней - это была форма снятия стресса, наряду с травой, способ уравновесить мысли в моей голове, дать мне немного покоя.

Вздохнув, я заставил себя взять ее в руки. Как только моя рука сомкнулась на грифе, в горле ни с того ни с сего появился комок. Возможно, этот несчастный случай залез мне в голову больше, чем я думал. Коул не позволил мне осмотреть место происшествия, но там были фотографии, сделанные полицией, фотографии, необходимые для моей страховой компании, и да... до того момента, как я их увидел, я не понимал, как мне чертовски повезло. Как мне удалось выйти из этой аварии целым и невредимым, не считая нескольких неглубоких порезов и синяков, которые были чертовски болезненны, но скоро останутся лишь воспоминаниями?

Эти мысли были слишком тяжелы для обработки. Я опустился на пол, положил гитару на колени и погрузился в успокаивающий процесс ее настройки. Когда гитара была готова к игре, я провел большим пальцем по медиатору, нежно перебирая струны и пытаясь решить, что же сыграть. Мои пальцы приняли решение за меня, сыграв начальные такты песни "Somewhere Only We Know" группы Keane.

Играя, я начал тихонько подпевать.

Я был в своей тарелке, и только через некоторое время понял, что в комнате присутствует кто-то еще. Подняв голову, я увидел Коула, застывшего в дверном проеме, его взгляд был прикован к моей гитаре.

Мои пальцы заскользили по струнам, издав визгливый звук, и я зарычал от досады.

— Какого черта тебе надо? Убирайся. - Почему я оставил дверь открытой?

Он моргнул, его глаза метнулись к моим, прежде чем он, пошатываясь, отступил назад.

— Извини, - прошептал он и исчез.

После этого я попытался вернуться в зону комфорта, но, конечно, чертов Коул все испортил. Я спустился на кухню, чтобы перекусить, но мой самый нелюбимый человек был там, сидел на табуретке у кухонного острова и потирал место между бровями, уставившись в экран ноутбука.

— Почему ты должен делать это здесь? У тебя в комнате есть стол. Пользуйся им, - раздраженно сказал я и направился к холодильнику.

— Я привык работать на кухне. В моем старом доме не было места для письменного стола, поэтому все домашние задания я делал за кухонным столом. Наверное, эта привычка осталась со мной даже сейчас, когда я занимаюсь благотворительностью.

Его голос был задумчив, и я не был готов вести с ним вежливый разговор прямо сейчас. Или когда-либо.

— Может, тебе стоит завести новую привычку, - предложил я, потянувшись в холодильник за клубникой. Чертовски вкусная.

Ответа не последовало, и я решил, что наш разговор окончен. Хорошо. Я разделил клубнику на порции и взял из шкафа миску. Когда я включил кран, чтобы ополоснуть их, я почувствовал на себе взгляд Коула.

— Что ты делаешь?

Я закатил глаза.

— Мою клубнику. На что еще это похоже?

— Это моя клубника, - сказал он, как будто ему действительно принадлежали какие-то продукты в холодильнике моего отца.

— Я не вижу на них твоего имени. - Взяв самую большую и спелую клубнику, я повернулся к нему лицом и вгрызся в мягкую, сочную мякоть. — Мммм...

Он уставился на меня... на мой рот, и когда мой язык высунулся, чтобы провести по губам, убеждаясь, что я поймал весь этот восхитительный клубничный сок, могу поклясться, его глаза потемнели.

— Они мои. Я купил их сегодня утром. - В его голосе вдруг появилась хрипотца, и почему, черт возьми, мой член решил, что это идеальный момент, чтобы возбудиться?

— Очень жаль. - Я поднес оставшуюся половинку клубники к губам, и тут все произошло как в замедленной съемке. Послышался скрип стула, а затем передо мной появился Коул и откусил клубнику, которую я собирался положить в рот.

Я забыл, что такое слова, потому что его чертов язык коснулся моих пальцев.

Он тяжело сглотнул, поднял голову, и наши глаза встретились на долгий, напряженный миг.

— Моя, - прорычал он.

Затем он выхватил из раковины миску с клубникой и вышел из комнаты, оставив меня в оцепенении и с бушующим стояком.



Сообщение пришло позже, после того, как я совершил самую разочаровывающую дрочку в своей жизни. Разочаровывающую, потому что до моего члена никак не доходило, что Коул не только гребаный мудак, но и мой сводный брат, а значит, совершенно недосягаем, даже если бы ад замерз и он оказался кем-то, кто мне хоть немного нравился.

КОУЛ: К твоему сведению, мама написала смс, что позвонит в 8 вечера по нашему времени. Хочешь чтоб я рассказал им об аварии?

Я: Нет. НЕТ. Не говори ничего. Страховка покроет ремонт, и она оформлена на мое имя. Если отец узнает, я, блядь, заставлю тебя заплатить.

КОУЛ: Расслабься. Покури травку. Похоже, тебе это нужно.

Я чертовски ненавидел этого мудака. Чтобы позлить его, я послал ему фотографию своей пустой миски с клубничными листьями внутри. После того как он ушел с кухни, я взял оставшуюся клубнику из холодильника и съел ее у себя в комнате. Это была мой любимый фрукт, и все же удовольствие от ее поедания было испорчено, потому что каждый раз, когда я откусывал кусочек, у меня перед глазами вставал яркий образ того, как он достает клубнику из моей руки зубами, а его язык проводит по моим пальцам. От этого мой член становился еще тверже, и я с досадой дрочил.

Через минуту телефон снова зажужжал, и я открыл его, чтобы увидеть фотографию, от которой у меня сразу закипела кровь. Коул лежал на своей кровати, зажав косяк между губами, дым лениво вился в воздухе. Он приписал к фотографии: «Спасибо, что скрутил. Это облегчило мне задачу.»

Этот ублюдок украл косяк из моего тайника.

И что с того, что я съел несколько его клубничек? Он должен был порыться в моих ящиках, чтобы найти его, и это было полным нарушением моего личного пространства.

Просто пиздец. Не обращая внимания на боль от синяков, я поднялся на ноги и выскочил из спальни в коридор, чтобы встретиться со своим сводным братом.

9



Я улыбнулся, отправляя селфи Хаксли. Он выйдет из себя, а я не мог дождаться. Пора было вернуть нас в равное положение после того странного момента на кухне. О чем я только думал? Я ел клубнику из его пальцев, как будто мы снимались в грязном порно. Я не был уверен, кого это шокировало больше - его или меня.

Как и следовало ожидать, раздался стук открываемой двери спальни Хаксли, а затем шаги по коридору.

— Привет, брат. - Я помахал ему косяком, и почти видел, как пар валит из его ушей. Его голубые глаза потемнели от ярости, подчеркнутые фиолетовыми синяками, а кулаки были сжаты, когда он ворвался на мою кровать. Прежде чем он успел замахнуться на меня, а я знал, что он собирается это сделать, я быстро положил косяк на маленькую тарелку, которую использовал в качестве временной пепельницы, для защиты от ожогов, а затем перевел свое тело в лежачее положение. Поскольку матрас поглощал удар, он был не таким болезненным. И как бы мне ни хотелось дать отпор, пришлось напомнить себе, что Хаксли совсем недавно попал в аварию, так что пока нужно было выждать время. Вывести его из строя как можно менее болезненным способом. А потом, когда он полностью придет в себя, устроить ему лучшую в его жизни взбучку.

Мое неожиданное движение застало его врасплох, и его кулак столкнулся с пустым воздухом, попав в то место, где я был всего секунду назад, это заставило его упасть вперед. Он выставил руки, чтобы удержаться от падения, одна из них уперлась в кровать рядом с моей головой, а другая - в мое плечо, впечатав его в матрас.

Несмотря на то, что его застали врасплох, он быстро пришел в себя, встал передо мной на колени и нанес сильный удар в живот, от которого я задохнулся.

— Ты чертов ублюдок, - прорычал он. — Я бы хотел, чтобы ты просто...

Все мои благие намерения вылетели в окно, так как я отреагировал инстинктивно, несмотря на то, что из меня выбили весь воздух. Подняв свое тело, чтобы отбросить его, я сильно толкнул его в ушибленный торс. Он застонал от боли, упал на бок и ударился спиной о стену. Мне было плохо примерно две секунды, пока он снова не набросился на меня, царапая ногтями по моим голым рукам. Из моего горла вырвался звук, который был чем-то средним между криком и воплем. Его ногти были короткими, но все равно чертовски жгло, когда они впивались в мою кожу. Я схватил в кулак его дурацкие обесцвеченные волосы и дернул, обхватив его ногами.

— Отстань, блядь, - задыхался он, пока я удерживал его на месте, обхватив руками, чтобы он не смог использовать свои в качестве рычага... или чтобы снова причинить мне боль.

— Какого хрена я должен это делать? - Я изо всех сил ударил его пяткой по голени. Наверное, это было не очень больно, но если это разозлит его еще больше, это бонус.

Он поднял голову, и на мгновение этот полный синяков и ненависти взгляд оказался так близко от моего, что я мог бы сосчитать ресницы. Если бы захотел. Его дыхание скользнуло по моей коже, и я почувствовал запах клубники.

Моей клубники.

— Ты съел мою гребаную клубнику. Я чувствую ее запах в твоем дыхании.

— А я чувствую запах моей гребаной травы, - процедил он, а потом опустил голову.

Затем зубы впились в мое горло, и от внезапного шока и боли моя хватка ослабла. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, а я просто уставился на него, раскрыв рот.

— Ты укусил меня? Какого черта?

— Я сделаю гораздо хуже, когда приду в себя. - Его тон был низким, угрожающим, и, черт возьми, звук дошел до моего члена.

Нет. Этого не будет, ни сейчас, ни когда-либо.

Я попытался быстро подняться, это, к сожалению, означало, что он внезапно оказался у меня на коленях, а наши тела оказались слишком близко. Несмотря на это, я прижался к его лицу, мои волосы задевали его лоб, когда я заговорил сквозь стиснутые зубы.

— Да? Я бы хотел, чтобы ты попробовал. Я могу и буду сопротивляться, и ты будешь выглядеть и чувствовать себя гораздо хуже, чем сейчас. Засранец.

Он отполз от меня, морщась при этом, и осторожно прижал руку к груди. Угрызения совести, которые я отогнал от себя, снова нахлынули на меня, вместе с ярким воспоминанием о его разбитой машине и его лице, бледном и потрясенном, как бы он ни пытался это скрыть.

— Хаксли. Я…

— Оставь это, - прошипел он, направляясь к двери. — Просто держись от меня подальше и не выноси больше никакого дерьма из моей комнаты.

Дверь за ним захлопнулась, и я со стоном упал обратно на кровать, закрыв лицо рукой.

У меня было такое чувство, что я только что сделал наши отношения в сто раз хуже. Как я мог это исправить? И хочу ли я вообще что-то исправлять?



Неудивительно, что я никак не мог заснуть. В два часа ночи я решил спуститься на кухню и приготовить горячий шоколад - я смутно помнил, как мама делала это для меня несколько раз, когда я был маленьким и не мог заснуть.

Я включил свет на вытяжке, вместо того чтобы ослеплять себя верхним светом, и закричал так, как не кричал с тех пор, как у меня выпали яйца.

Хаксли разразился хохотом, когда я рухнул спиной на печь, и мое сердце забилось в груди от неожиданного шока, когда я увидел, что он стоит там. Я мог только смотреть на него. Я никогда не видел, чтобы он улыбался, не говоря уже о смехе. Это преображало все его лицо. Враждебность временно исчезла, он выглядел... Он выглядел как человек, которого я бы... Нет.

— Какого черта ты стоял там в темноте? Я слишком молод, чтобы умереть от сердечного приступа.

Он не ответил, его смех утих, когда он, похоже, понял, что на мне были только обтягивающие черные трусы-боксеры. Его взгляд прошелся по моему телу, переместился на ноги, и в его глазах отразилось что-то такое, от чего мое дыхание перехватило в горле. Черт. Я огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь его внимание от меня. Опустив взгляд, я заметил две вещи. Во-первых, он тоже был только в боксерах. Это было ужасно плохо по разным причинам, связанным с членом, но второе, что я заметил, выбило меня из колеи. Он прижимал к груди пакет со льдом, и над верхней частью пакета виднелись синяки, такие темные на фоне его бледной кожи.

Я причинил ему боль, когда ему уже было больно. Я сделал еще хуже.

— Хаксли. Прости меня. - Мой голос прозвучал в тишине неуверенно и громко. — Я не хотел...

— Забудь об этом, - огрызнулся он. — Я поступил с тобой точно так же. И я не собираюсь за это извиняться.

— Да, но ты уже...

— Я сказал, забудь. - Его челюсть сжалась. Повернувшись, он открыл морозильник и положил лед обратно. Я заметил, как он вздрогнул.

Я действительно ненавидел чувствовать себя плохо. Даже если он был полным и абсолютным придурком, я не должен был делать того, что сделал.

— Э-э... - Потирая затылок, я устремил взгляд в пол. — Я хотел приготовить горячий шоколад. Хочешь?

Наступила долгая пауза. Его голова все еще была погружена в морозильник, но, наконец, я услышал его тихое бормотание.

— Да.

Да? Честно говоря, я не ожидал, что он согласится. Но он согласился, и теперь мне... теперь мне нужно было отлепить свои чертовы ноги от пола на кухне, чтобы добраться до кофеварки и воспользоваться вспенивателем молока.

— Ты тоже не можешь уснуть? - Почему слова все еще вырываются у меня изо рта?

Он хрюкнул в ответ, закрывая дверцу холодильника. Именно тогда я заметил на кухонном островке перед ним стакан с водой и его обезболивающие, а также тюбик крема от синяков. Его пристальный взгляд предупредил меня, что не стоит предлагать ему помочь с кремом, поэтому я, наконец-то, привел в движение свои ноги и направился к кофеварке, чтобы приготовить горячий шоколад. Достал из шкафа две слегка поцарапанные кружки в сине-белую полоску, принадлежавшие моей маме и взятые из нашей квартиры, и принялся за работу.

Пока я занимался приготовлением горячего шоколада, Хаксли исчез. Осторожно неся кружки, я двинулся по коридору на его поиски, направляясь в гостиную. Дверь в игровую комнату была открыта, и в коридор проникал свет, поэтому я изменил направление.

По словам Дэвида, когда он показывал мне дом, игровая комната когда-то была комнатой Хаксли для игр, пока он был ребенком. Когда он подрос, они переоборудовали ее, и теперь в маленькой комнате стоит огромный телевизор и две игровые приставки, а также большой мягкий диван из черной кожи и книжный шкаф, заставленный книгами и играми для PlayStation и Nintendo. На стенах плакаты групп и концертов, в одном углу стояла стойка для гитары, табурет, микрофон и небольшой усилитель.

Когда я вошел, то увидел Хаксли, свернувшегося калачиком на диване с пультом от телевизора в руке, освещенного крошечной лампой, стоящей на книжном шкафу. Он не поднимал глаз, но я понял, что он знает о моем присутствии, потому что его плечи напряглись.

— Вот твой горячий шоколад, - сказал я, констатируя очевидное, и осторожно поставил его кружку на маленький журнальный столик перед диваном. Когда я выпрямился, чтобы уйти, он прочистил горло.

— Я собираюсь что-нибудь посмотреть. Ты... ты можешь остаться... если хочешь.

Неужели он согласился на предварительное перемирие? Я приготовил ему горячий шоколад, а теперь он приглашает меня посмотреть с ним фильм? В голове пронеслись образы его ушибленного торса, и я понял, что есть только один приемлемый вариант ответа.

— Да. Хорошо.

Его ноги и большая часть груди были укрыты темно-синим вязаным пледом, скрывавшим его синяки. Несмотря на то, что мне не было холодно, я взял свой плед из корзины, стоящей рядом с книжным шкафом. Потому что сидеть здесь в одних трусах было слишком. Я чувствовал себя слишком открытым - и не только в буквальном смысле. Нам нужен был комфорт, барьер между нами. Устроившись на диване, я потягивал горячий шоколад, пока он просматривал подборку фильмов. Он не спрашивал меня, что я хочу посмотреть, а я не высказывал своего мнения. Достаточно было того, что мы находимся в одной комнате и не наседаем друг на друга.

Он выбрал "Богемскую рапсодию", пробормотав что-то о том, что уже видел этот фильм и ему неважно, если он заснет, что, как я понял, означало, что не только у меня сегодня проблемы со сном. Когда он нажал кнопку Play, я вытянул ноги на журнальный столик, держа в ладонях кружку с горячим шоколадом. Краем глаза я наблюдал за тем, как он сделал первый неуверенный глоток горячего шоколада, его губы изогнулись в крошечной улыбке, он сглотнул и сделал еще один, больший глоток.

Ему понравилось.

Я заставил себя сосредоточиться на телевизоре.

Я моргнул.

Потом моргнул еще раз.

И еще раз. На этот раз это длилось дольше.

Я поставил кружку на стол.

Мои глаза закрылись.

На этот раз они больше не открывались.

10



Я успел открыть веки и увидеть, как на экране телевизора прокручиваются финальные титры фильма. Черт, я не хотел засыпать, и подождите... какого черта? Я уставился вниз, на голову, лежащую на моем плече, мягкие, взъерошенные темные волосы зацепились за щетину на моей челюсти. Рука лежала на моем животе, теплая, не стесняющая синяков. Как Коул оказался на моей стороне дивана? Диван был не очень большой, но даже так... я бы подумал, что даже подсознательно мы стараемся быть как можно дальше друг от друга. Но вот он обнимает меня беззаботно, как будто мы не вгрызались друг другу в глотку сегодня-вчера? Неважно. Суть в том, что... Я потерял нить своих мыслей, глядя на него, на его расслабленное во сне лицо, на темные ресницы, расходящиеся по скулам, на его грудь, мягко вздымающуюся и опускающуюся во сне. Кстати, о груди... Одеяло, под которым он лежал, сползло вниз, обхватив его за талию, и обнажились акры гладкой, загорелой кожи. Видимо, этим летом он много времени проводил, загорая в саду. Какого черта я снова решил переехать? Я хотел провести языком по его прессу, чтобы...

Черт. Нет. Я дёрнулся, физически пытаясь вытряхнуть из себя эти мысли, но слишком поздно понял, что разбудил Коула. Он прохрипел что-то нечленораздельное, его глаза медленно открылись, взгляд был мягким и беззаботным.

Затем все его тело напряглось, глаза расширились.

— Черт, - пробормотал он, отшатываясь от меня и натягивая одеяло на плечи. Его взгляд обежал комнату и в конце концов остановился на телевизоре. — Извини.

Его сонный тон произвел на меня такое впечатление, которое я не очень-то и оценил, и я был рад, что укрылся одеялом.

— Все в порядке. - Я тоже не смотрел на него.

Мы замолчали, и я никогда в жизни не смотрел так пристально на титры фильма. Но теперь мне вдруг стало интересно узнать имена и фамилии актером и режиссеров, и даже названия кейтеринговых компаний. Все было лучше, чем нарушить неловкое молчание.

Однако в конце концов именно Коул нарушил его.

— Хакс?

— Да? - Мой голос прозвучал слишком хрипло. А вот то, как он произнес мое имя...

— Что случилось той ночью? - Его слова были нерешительными. — Я... ты не должен об этом говорить. Я просто все время представляю себе твою разбитую машину, и просто... - Он вздохнул и покачал головой. — Неважно.

Я вспомнил ту ночь и вздрогнул от неожиданности.

— Все было как в тумане. В один момент я возвращался на машине от приятеля. И тут откуда ни возьмись появилась машина - я даже не успел увернуться. Мы столкнулись. Мою машину сильно отбросило назад, и я помню, как сработали подушки безопасности, как зазвенел металл. Потом, не знаю, наверное, я на минуту потерял сознание, потому что следующее, что помню, - это мигающие фары и осмотр машины парамедиками.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд Коула, но продолжал смотреть на телевизор, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Тебе было страшно? - Его вопрос прозвучал гораздо ближе, чем ожидал, и я понял, что чувствую тепло его тела на своем боку.

Облизав внезапно пересохшие губы, я кивнул.

— Д-да. - Я не мог скрыть трещину в своем голосе.

Он резко выдохнул.

— Черт. - Я услышал, как он пошевелился на диване, его рука на секунду коснулась моей, а затем он сказал: — Я... э-э... я рад, что ты решил мне позвонить.

Больше не было смысла лгать ни ему, ни себе.

— Я тоже.

Как только я успел произнести эти слова, его рука поднялась, пальцы обхватили края моего одеяла. — Можно мне посмотреть?

Я только и смог, что кивнуть, и тогда он осторожно опустил плотную ткань, обнажив мой торс. Даже при таком тусклом освещении синяки выделялись на фоне бледной кожи. Мои руки опустились на бока, позволяя ему рассмотреть.

Палец провел по моей грудине, прикосновение Коула было таким легким и осторожным.

— Это больно?

Я покачал головой, сглатывая комок в горле.

— Нет. Синяки... они не болят так, как вначале. Мне повезло, что это единственное, о чем мне приходится беспокоиться. Я был... я был так чертовски напуган. Я думал... я думал на секунду, что умру.

Палец, проведенный по моей груди, дрогнул.

— Хаксли. Посмотри на меня.

Медленно я повернул голову, чтобы встретить его взгляд, хотя это было последнее, что я хотел сделать. Его карие глаза были широкими и чертовски красивыми, переполненными эмоциями. Когда он наклонился вперед, у меня перехватило дыхание, но он просто обхватил меня за плечи и мягко притянул к себе. Я зарылся лицом в его шею и позволил ему обнять меня.

— Я так чертовски рад, что с тобой все в порядке, - сказал он.

Я поднял руку и неуверенно положил ее ему на талию. Мои губы прошептали в его теплую кожу, и это были самые искренние слова, которые я когда-либо произносил.

— Я тоже.

Я почувствовал, как он вздохнул, прижавшись ко мне, а затем его рука стала гладить меня по спине, пока я не позволил себе расслабиться в его теле, понимая, что впервые за очень долгое время, пусть даже на этот краткий миг раннего утра, мне есть на кого опереться.



Когда я спустился вниз на следующее утро, около 11 часов, Коул ушел в офис, чтобы забрать образцы рекламных материалов, над которыми хотел поработать его босс, - так гласила записка, прикрепленная к кофеварке. В записке также говорилось, что мой обед находится в холодильнике, да, меня немного разозлило, что он обращается со мной как с инвалидом, но также заставило меня почувствовать то, что я не привык чувствовать по отношению к своему сводному брату. Приятные эмоции.

Чертовски приятные. Мне нужно было выкурить немного травы, чтобы отвлечься от своих мыслей. Хотя, наверное, с обезболивающими это была не лучшая идея, не так ли?

Да ну нафиг. Я бы выкурил немного, просто чтобы снять напряжение.

Я быстро и неаккуратно свернул косяк, затем вышел в сад с гитарой, блокнотом и ручкой. Солнце светило вовсю, но я сидел в тени дуба в глубине сада. Сначала я раскурил косяк, прислонившись к дереву, из динамика моего телефона играла музыка. Когда суматоха в голове окончательно стихла, я начал играть и записывать слова, которые приходили мне в голову. Я не пытался написать песню, но обнаружил, что этот процесс помогает мозгу успокоиться. У меня были тетради, полные текстов, незаконченных песен и музыкальных композиций. Может быть, когда-нибудь я найду хорошего автора песен, с которым смогу сотрудничать и создавать собственную музыку.

Я тихо рассмеялся. Вряд ли это случится. Я даже не смог сдать экзамены, поэтому мне предстояло поступить на базовый курс в LSU, чтобы на следующий год иметь возможность поступить в университет. Как я мог ожидать, что кто-то еще захочет со мной работать? Не то чтобы написание песен было работой как таковой - если только за это не платят, - но совместные отношения требовали обязательств, а мой послужной список был дерьмовым.

Послужной список Коула был почти таким же плохим, как и мой. Он едва справился с экзаменами, но получение диплома не входило в его планы, поэтому у него не было причин заботиться о своих результатах. Как бы то ни было, ему удалось обманом устроиться не на одну, а на две работы. А я тем временем продолжал жить на пособие, которое мне выдавал отец, при условии, что я серьезно отнесусь к предстоящему курсу и сдам все модули.

Я опустил взгляд на свой блокнот, и мои глаза расширились, когда я понял, что я написал.

Красивые карие глаза и очаровательная улыбка.

Черт возьми. Я провел черту через все слова, а затем еще две. С треском закрыв блокнот, я поднялся на ноги. Больше никаких песен. Пора обедать, потому что от этой травы я чертовски проголодался.

Заглянув в холодильник, я обнаружил, что Коул приготовил мне сэндвич с ветчиной и горчицей, а также оставил небольшую тарелочку клубники. Мое лицо на минуту стало каким-то странным, прежде чем я понял, почему. Я улыбался. Маленькая улыбка, но она была.

Когда я накладывал себе еду и добавлял пакетик чипсов из буфета, мой телефон зажужжал от сообщения. Это был Рав, один из моих приятелей, с которым мы вместе отдыхали летом.

РАВ: Филипп сделал хорошее дерьмо. Блядь, оно заставляет жужжать. Хочешь зайти сегодня вечером и попробовать товар?

Я сделал паузу. В обычной ситуации я был бы рад этому. Но сейчас был не в настроении.

Я: Не сегодня, но спасибо за предложение

РАВ: Том приведёт Мишель и ее подруг-фигуристок. Таблетки и киски! Ты не сможешь отказаться от этого

Заманчиво, и я знал, как пройдет эта ночь, потому что половина моего лета прошла в тумане таблеток, кисок и случайных членов. Но... что-то изменилось, и я не мог понять, что именно.

Я: Спасибо, но не могу. Попал в аварию и, наверное, не должен принимать таблетки с тем дерьмом, которое мне прописали. Не хочу, чтобы мне в итоге промыли желудок.

Скорее всего, это было неправдой, потому что обезболивающее в основном состояло из сверхсильного ибупрофена, но я не был врачом. Кто, блядь, знал, как они среагируют? Это было достаточно хорошим оправданием, насколько я понимал, и это была причина, по которой я должен был остаться дома.

РАВ: Черт. Ты в порядке?

Я: Да, все хорошо. Ничего серьезного

Это была полуправда, но Рав... на самом деле, никто из моих друзей не был мне особенно близок. Наши отношения были в основном поверхностными, и поэтому мне не хотелось вдаваться в подробности. Рав был хорошим парнем, хотя мой отец с этим бы не согласился, потому что он был "бездельником без перспектив". Но да, не близкий. Он не был тем, кто обнял бы меня, когда мне было страшно, не то что...

Я громко застонал, ударившись головой о шкаф перед собой. Мой телефон снова зажужжал, и я опустил взгляд на экран, чтобы увидеть, что Рав написал: «В следующий раз». Не став отвечать, я понес свою еду наверх.

Как только я устроился на кровати, я снова взял телефон и набрал сообщение, нажав "Отправить", прежде чем смог себя отговорить.

Я: Думаю приготовить что-нибудь сегодня вечером. У тебя есть планы или хочешь, чтобы я приготовил побольше?

Ответ пришел через несколько минут, когда я вгрызался в мягкий, с корочкой хлеб своего сэндвича, с большими кусками ветчины, увенчанными идеальным количеством горчицы в шариках.

КОУЛ: Зависит от двух вещей. Умеешь ли ты готовить и что ты готовишь?

Я: Боишься, что я тебя отравлю?

КОУЛ: Вполне возможно.

Я: Если бы я собирался тебя отравить, я бы сделал это так, чтобы ты не ожидал.

КОУЛ: Например?

Я: Если я тебе скажу, то это станет ожидаемо.

КОУЛ: Это обнадеживает.

Ладно, если ты пообещаешь не травить меня, я могу поддаться искушению... Что ты приготовишь?

Я перечитал все сообщения. Трудно определить тон человека по тексту, но мне показалось, что он флиртует со мной. Что-то внутри меня екнуло при этой мысли, а другая часть меня наполнилась паникой. Каков протокол, когда твой бывший, а может быть, и нынешний противник, который к тому же является твоим сводным братом, флиртует с тобой?

Мои пальцы уже летали по экрану, не обращая внимания на паническую часть моих мыслей. Я никогда раньше не вел подобных переписок, но это не означало, что я собирался остановиться.

Я: Это сюрприз

КОУЛ: Ты меня не убедил

Я: Ты не пожалеешь. Я хорош

КОУЛ: Громкие слова. Ладно, посмотрим, сможешь ли ты произвести на меня впечатление. Должен вернуться к шести.

Я опустил взгляд на свой поднос с едой, и еще одна маленькая, неожиданная улыбка появилась на моих губах.

Я: Принеси клубнику

КОУЛ: Я знал, что ты съешь всю оставшуюся. Ладно, увидимся позже. Будь готов произвести на меня впечатление

Я: О, я произведу

Бросив телефон рядом с собой, я прислонился спиной к изголовью кровати. Теперь мне оставалось только придумать, как приготовить съедобную еду за четыре часа до возвращения Коула домой.

Да. Я был в полной заднице.

11



Когда я вошел в дом, из кухни донесся звук, похожий на стук кастрюль и сковородок, сопровождаемый несколькими ругательствами под фонограмму песни "Bad Place" группы The Hunna. Хаксли любил эту песню, не так ли? Думаю, мне не стоило удивляться. Она соответствовала его общему настроению, если это имело смысл. Пользуясь случаем, я поднялся наверх, чтобы смыть с себя грязь метро и лондонских улиц, и бросил сумку в спальне.

Переодевшись в удобные серые джоггеры и старую, выцветшую зеленую футболку, я спустился вниз. Хаксли стоял у духовки спиной ко мне и раскладывал что-то вкусно пахнущее в две тарелки с макаронами. Я заставил себя не смотреть на него, а сосредоточиться на кухонном столе, где он разложил два коврика и столовые приборы.

Я прочистил горло, чтобы предупредить его о своем присутствии.

— Привет.

Я не смотрел на него, но все равно услышал его резкий вздох, который донесся до меня сквозь музыку и показал, что он был удивлен моим присутствием.

— Привет.

— Хочешь выпить? - Сохранить непринужденность в голосе оказалось сложнее, чем я думал, в основном потому, что я не видел его с момента нашего неожиданного объятия ранним утром. Я был на сто процентов уверен, что между нами что-то изменилось, но также был чертовски уверен, что не собираюсь поднимать эту тему, пока он не сделает это первым.

Минуту длилось напряженное молчание, а потом он сказал:

— Да, давай. В холодильнике есть пиво.

Радуясь, что есть чем заняться, я подошел к холодильнику, взял две банки пива и разлил их в пинтовые стаканы. Я отнес их на кухонный стол и сел за него, возился с телефоном, ожидая, пока он закончит расставлять блюда. Что-то подсказывало мне, что он не оценит мою помощь.

В конце концов он подошел к столу с двумя тарелками макарон, от которых шел пар. Когда он поставил их на стол, я впервые рассмотрел, что в них находится. Яичная лапша, курица, похоже, сладкий перец и, может быть, зеленый лук? Я был впечатлен. Это уже было гораздо лучше, чем я ожидал.

— Это стир-фрай. Мм. Кунжут, соевый соус и мед. С курицей и перцем. И, э-э, весенний лук.

Улыбка дрогнула на моих губах.

— Выглядит хорошо. И пахнет тоже хорошо.

Когда я бросил взгляд на Хаксли, он был явно напряжен, его рот кривился, когда он смотрел на свою собственную миску с едой.

— Выглядит неплохо, - повторил я тихо. Его взгляд переместился на меня, и он тяжело выдохнул, после чего кивнул.

— Да. Я постоянно это готовлю. Одно из моих любимых блюд.

Моя крошечная улыбка переросла в ухмылку. Он явно нервничал и преувеличивал, говоря о том, как часто он это делает, и это было так чертовски мило...

Нет. Это не было мило.

Я взял палочки для еды, которые лежали рядом с вилкой у моего блюда, и воткнул их в лапшу. Курица и соус прилипли к лапше, когда я поднес ее ко рту, и я постарался придать своему лицу нейтральное выражение, пока жевал.

В этом даже не было необходимости. Ладно, если бы я был в критическом настроении, то мог бы сказать, что яичная лапша была пережарена, как и курица. Но, честно говоря, несмотря на это, блюдо было вкусным. А еще лучше делало его то, что он добровольно пригласил меня разделить с ним трапезу.

— Вкусно, - сказал я с полным ртом еды и тут же пожалел, что не дождался глотка, прежде чем говорить.

Он ухмыльнулся и, кажется, расслабился.

— Да? Я же говорил тебе, что я хорош.

— Говорил.

Его глаза встретились с моими, глубокие голубые глубины, в которых, как я знал, я мог бы легко потеряться, и был не в силах отвести взгляд. Здесь что-то происходило, и это что-то вызывало в моем животе сочетание ужаса и волнения.

— Ты говорил со своим отцом? - Сменить тему было, пожалуй, лучшей идеей.

Он пожал плечами, его ухмылка исчезла и сменилась хмурым взглядом.

— Пару раз. Я не рассказывал ему об аварии, да и не хочу.

— Я ничего не скажу, - заверил я его, проглотив еще одну порцию лапши. — Это твое дело, рассказывать ему или нет. С тобой все в порядке, так что, похоже, нет смысла говорить ему об этом.

— Спасибо. - Его голос был тихим. Он переключил свое внимание на еду, и мы ели, тишину между нами скрашивала музыка, которую он оставил играть. Я был уверен, что мы оба были рады этому, потому что без нее тишина казалась бы гораздо более неловкой.

Время от времени он или я поднимали глаза, и наши взгляды встречались. Я знал, что мои щеки раскраснелись, но на восемьдесят процентов был уверен, что и его тоже.

Я понятия не имел, что мы делаем.

— Ты купил клубнику?

Мне стоило больших усилий оторвать взгляд от своего пинтового стакана, который я определил в качестве безопасного места с тех пор, как закончил трапезу. Когда мои глаза снова встретились с его, я почувствовал толчок, как будто меня ударило током.

— Да, - сказал я, и мой голос был чертовски хриплым. — Сейчас принесу.

Потому что, придя домой, я отнес их наверх, не желая мешать ему готовить еду на кухне.

Когда я спустился вниз, Хаксли уже убрал со стола, и на столе стояли две тарелки.

— Пирожные с клубникой?

Что-то было в его голосе...

— Это пирожные с гашишем?

Он кивнул, уголки его губ приподнялись в еще одной почти улыбке.

— Хочешь съесть их и посмотреть что-нибудь, пока мы будем кайфовать?

Как, черт возьми, мы так быстро перешли от ненависти друг к другу к этому? Как бы это ни случилось, я знал, что не хочу возвращаться к тому, что было раньше.

— Да, хорошо, - сказал я. — Я помою клубнику и принесу ее.

Остаток вечера благодаря травке и пиву прошел как во сне, как в туманном облаке. Сладость клубники и шоколадный вкус пирожных сочетались с кайфом от травы. Горечь пива. Шум и цвета телевизора, далекое присутствие, на котором мой мозг не мог сосредоточиться. Теплое, восхитительное прижатие тела Хаксли к моему боку.

К тому времени, когда я лег спать, все, что я знал, это то, что я чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо за очень долгое время, и что я был очень чертовски заинтересован в единственном человеке, который, как я знал, не должен был мне нравиться.

12



В клубе было много народу, полно парней, похожих на моделей нижнего белья, и ужасная музыка. Играла гребаная Бритни Спирс. Так почему я здесь? Потому что мой сводный брат прислал мне смс, заманивая сюда обещаниями сюрприза, который должен мне понравиться. Пока что все признаки указывали на то, что мне это не понравится. Это место было не в моем вкусе. Я предпочитал темные, мрачные пабы, желательно с холодным пивом и живой музыкой.

Я протиснулся к длинному, переполненному бару, сканируя взглядом барменов в поисках Коула. Когда я его заметил, я отправил сообщение.

Я: В конце бара. Я слева, ты справа. Где мой сюрприз?

Я увидел, как он полез в карман, чтобы достать телефон, и мой желудок перевернулся, когда его губы изогнулись в улыбке. Это было нехорошо. Он поднял голову, его глаза встретились с моими, и его улыбка расширилась. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не ответить на его улыбку. Он был несправедливо горяч, но когда он улыбался, это вызывало во мне что-то такое, чего не должно было быть.

Когда он подошел ко мне, я постучал пальцами по столешнице бара.

— Где мой сюрприз? Если клуб - это он, то я не впечатлен.

Его взгляд упал на мою руку.

— Ты их перекрасил.

— А? - это все, что я успел сказать, прежде чем он поднял мою руку и стал рассматривать мои ногти в тусклом клубном освещении. Моя кожа покрылась мурашками... чего-то. Я не хотел, чтобы он прекращал прикасаться ко мне, и этой шокирующей мысли было достаточно, чтобы я вырвал руку обратно.

— Что это за музыка?

Он несколько раз моргнул, все еще глядя на мою руку, а затем перевел взгляд на меня. На его губах заиграла ухмылка.

— Тематический вечер Revolve. Вторник возвращения. Не в твоем вкусе, да? На других этажах звучит другая музыка.

— Это не моя сцена. Я бы предпочел...

Наклонившись через барную стойку, он поднес палец к моим губам, его глаза расширились, как будто он не мог поверить, что сделал это, и нас стало двое. Я... я хотел поцеловать его палец - нет, я хотел потянуть его через бар и сцеловать ухмылку прямо с его соблазнительного рта.

Он тяжело выдохнул, уронив руку.

— Извини. Я хотел угадать. - Его ухмылка снова появилась. — Давай посмотрим, правильно ли я понял. Ты бы предпочёл быть... в пабе. Возможно, в пабе, где играет группа с сексуальным, рычащим гитаристом, играющим альтернативный рок так громко, что за музыкой не слышно разговоров твоих товарищей. И... пиво. - Я уставился на него, а он ухмыльнулся. — Черт, я хорош. Тебя так легко читать.

Мои глаза сузились, и я сжал пальцы в кулак. На самом деле я не злился, скорее, был раздражен его самодовольством.

— Нет. Ты не все понял правильно. Я люблю слушать разную музыку, не только альт-рок, и я не хочу, чтобы она была слишком громкой, чтобы не слышать других. - Не все время, во всяком случае.

— Но ведь все остальное я сказал правильно, не так ли?

— Да, - нехотя признал я. — А теперь, может быть, ты расскажешь мне, что это за якобы потрясающий сюрприз, пока у меня из ушей не пошла кровь от этой музыки? - Бритни закончилась, но теперь у нас был какой-то ужасный танцевальный ремикс того, что могло быть Кэти Перри или Тейлор Свифт, или еще какой-нибудь певицей, которую я больше не хотел слышать.

Он закатил глаза.

— Перестань дуться. Подожди здесь. - Когда он отвернулся от меня, сосредоточившись на напитке, который готовил, я незаметно для себя изучил его. Он был одет в обтягивающую черную футболку без рукавов с логотипом клуба спереди, которая выгодно подчеркивала линии его подтянутого тела. Его темные волосы были искусно уложены, а в глубоких карих глазах искрился юмор, когда он улыбался сам себе. Наверняка к нему постоянно пристают, когда он здесь работает. Он был чертовски сексуален.

Когда он вернулся, то аккуратно поставил передо мной напиток.

— Этот я называю "Хаксли", - сказал он.

— Прости? - Я опустил взгляд на... что бы это ни было. Какой-то коктейль в высоком стакане с колотым льдом. Гладкий, черного цвета, с клубникой на гарнир. Когда я снова посмотрел на Коула, он рассеянно прикусил губу.

— Хаксли. Он напоминает мне о тебе. Такого же цвета, как твои ногти. Горький кофе для твоего задумчивого характера, кусочек имбиря для твоих, эм, огненных моментов, и сладкие ежевика и малина для твоего сладкоежки. И водка, потому что мы пили водку на свадьбе. На гарнир полагается ежевика или малина, но я использовал клубнику, потому что она твоя любимая.

Мне хотелось поцеловать его так сильно, как никого и никогда в жизни.

Я должен был остановить себя, чтобы не желать того, чего у меня не может быть. Оторвав взгляд от его лица, я изучал свой напиток.

— Это... как ты добился того, что он стал таким черным?

— Это секрет, - сказал он, облокотившись на барную стойку. — Но если ты будешь хорошо себя вести, я, возможно, расскажу тебе. - Он что, флиртовал со мной?

Прежде чем я успел придумать ответ, который не предполагал бы, что я схвачу его за дурацкую обтягивающую футболку и потащу через всю стойку, чтобы атаковать его рот, его остановил один из посетителей клуба, горячий парень без рубашки с потрясающим телом. Я наблюдал за тем, как Коул легко улыбнулся ему, на что парень ответил улыбкой, вскинув ресницы на Коула, и ревность заклокотала в моем нутре. К черту все это. Я не хотел испытывать это чувство.

Чтобы отвлечься, я сделал осторожный глоток своего напитка.

Ух ты. Это было хорошо. Действительно, очень хорошо. Сделав еще один, больший глоток, я снял клубнику с ободка бокала и положил ее в рот. Ммм... Допив, я оглянулся на Коула, который все еще смешивал напитки для горячего парня, и провел языком по губам. Бутылка белого рома, которую он как раз опрокидывал, замерла в воздухе, а его глаза потемнели, когда он перевел взгляд на мой рот.

Черт. Я незаметно поправил джинсы, радуясь, что прижался к барной стойке, чтобы никто, особенно он, не видел, как он на меня влияет. Горячий парень что-то сказал ему, смеясь, и он с ухмылкой покачал головой, вернув свое внимание к напитку, который он готовил. Он шутливо погладил парня по руке, и я стиснул зубы.

Когда он вернулся, мне удалось взять себя в руки. В основном.

— Ты со всеми так флиртуешь? - Мне сразу же захотелось взять эти слова обратно.

Он поднял брови.

— А тебе-то что?

— Ничего, - пробормотал я. Мне не следовало ничего говорить.

— Я флиртую, потому что это добавляет позитива людям, которые приходят сюда, и это происходит естественно для меня, пока я работаю. Это весело. Но вот только что... это был Джей Джей. Он часто приходит сюда и флиртует со всеми, не только со мной конкретно. Он один из соседей моего кузена Эллиота по дому.

— А вы двое когда-нибудь... - Я замялся, не уверенный, что хочу знать.

— Нет. Я всегда думал, что это будет немного странно, если он будет соседом моего кузена.

Но не так странно, как желание трахнуть своего сводного брата.

— В любом случае, он не в моем вкусе, - добавил Коул через пару секунд.

Я тяжело сглотнул.

— Нет? А какой у тебя вкус?

Мы на мгновение уставились друг на друга, Коул так крепко вцепился в стойку бара, что костяшки пальцев резко выделялись.

Он прочистил горло, его темный взгляд устремился на меня. Черт бы побрал эти чертовы красивые глаза.

— Тебе понравился напиток?

Мой член снова стал твердеть, и я вжался в стойку бара, не в силах приспособиться к его пристальному вниманию. Это было чертовски несправедливо, что он мог так влиять на меня.

— Да. Что за секретный ингредиент?

Он наклонился прямо через барную стойку, его губы коснулись моего уха, и я не смог сдержать дрожь, которая прошла по моему телу.

— Активированный уголь, - пробормотал он, и эти два слова никогда не звучали сексуально, пока он не произнес их таким низким, хрипловатым тоном.

— Я бы и не догадался. Какой у тебя вкус, Коул?

Его губы снова коснулись моего уха, его дыхание обжигало мою кожу.

— Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.



— Хакс, познакомься с Томом. - Голос Коула прорезал ступор, в который я впал. Я выпил уже три таких коктейля и, к своему ужасу, обнаружил, что напеваю очередную песенку Бритни. Я не мог в это поверить.

Я сидел на табурете в самом конце бара, подальше от толпы, и девяносто процентов времени, которое я не пил, я просто наблюдал за работой Коула. Я видел, как несколько человек пытались взять у него номер телефона, но он всем отказал, и это не должно было вызвать у меня таких приятных чувств, как сейчас. Теперь я повернулся к новому парню. Он был высоким, бледнокожим, с иссиня-черными волосами, которые, как я был уверен, были крашеными. На руках у него красовались татуировки, а в ушах сверкали металлические пирсинги. Он усмехнулся, глядя на меня, и протянул руку.

— Хаксли. Приятно познакомиться. Я Том.

Я бросил взгляд на Коула, который тоже ухмылялся.

— Том - твой сюрприз.

Мой что?

Том захихикал над моим замешательством.

— Я здесь работаю. На прошлой неделе я сказал Коулу, что ищу нового певца и гитариста для своей группы. Он сказал мне, что ты... как это... чертовски замечательный гитарист, у тебя потрясающий голос, и что я был бы сумасшедшим, если бы даже подумал о том, чтобы выбрать кого-то другого.

Оглянувшись на Коула, я заметил, что его щеки покраснели, и не смог сдержать улыбку. Он подумал обо мне? Даже если бы это было до того, как мы стали более дружелюбными?

— Да. Я не против. Не мог бы ты рассказать мне немного о группе?

Он сел на табурет рядом со мной, и мы начали разговор о группе и музыке, которую она играла. Группа называлась "2Bit Princes" и играла смесь каверов и оригинальной музыки. Оказалось, что раньше у них был вокалист, но он переехал в Манчестер, и теперь они искали ему замену. Кроме Тома, в группу также входил парень по имени Кертис, он был барабанщиком и тоже собирался поступать в LSU в сентябре этого года. Том был автором песен и лид-гитаристом, и когда я упомянул, что занимаюсь написанием текстов, он, похоже, был искренне заинтересован в совместной работе над некоторыми песнями со мной.

Честно говоря, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. В жизни я жил кое-как и никогда не задумывался о том, чтобы заняться чем-то подобным, потому что это казалось мне недосягаемым. Никто никогда не поощрял меня добиваться того, чего я хочу.

Но Коул разглядел во мне что-то.

Он верил в меня, даже когда никто другой не верил.

13



В большом гараже вдоль одной стены громоздился хлам, но большая часть пространства была свободна: три гитары с усилителями, микрофоны и ударная установка, сгруппированные вокруг центра.

Том наклонил голову заметив меня. Я вошел, надел на голову солнцезащитные очки и моргнул, пока мои глаза привыкали к тусклому интерьеру после яркого солнца снаружи.

— Все в порядке?

— Да. - Я кивнул в ответ и подошел к гитарам. Я провел пальцами по гладкому дереву ближайшей гитары. — Гибсон. Классная. Не ожидал такой настройки.

Он усмехнулся.

— Да. Это плюсы того, что у брата есть музыкальный магазин. Всегда скидки. - Опустившись на один из табуретов перед гитарами, он взял в руки вишнево-красный Gibson Les Paul и экспериментально покрутил его. — Нам повезло. Сразу после того, как я ушел от вас вчера вечером, я получил сообщение от Кертиса. Он думает, что нашел нам басиста. Так что мы будем играть на этих двух гитарах, а Роб - наш новый бас-гитарист, если все пойдет хорошо, - получит Fender в свое распоряжение. Он также умеет играть на клавишных, так что мы попробуем комби и посмотрим, что получится.

— Звучит неплохо. - Я взял в руки вторую электрогитару, еще один Gibson, глянцевого черного цвета. Пока Том возился с усилителями, подготавливая все необходимое, я начал настраивать гитару, прикидывая, как она будет звучать. У меня дома была электрогитара, но она и близко не была такого качества, и я обычно обходился акустической. Эта гитара была чертовски великолепна, и я уже знал, что мы сотворим волшебство, если Том и Кертис хоть наполовину так талантливы, как Том о них говорил.

— Том!

Я поднял глаза от гитары и увидел двух парней, вошедших в гараж. Один из них был худощавого телосложения, примерно одного со мной роста, со спутанными каштановыми волосами и улыбкой на лице. Другой был высоким и громоздким, с дикими рыжими кудрями и густой рыжей бородой. Его уши украшали тоннели, а перегородку и переносицу - пирсинг.

— Кертис. - Том поднял руку на каштанового парня, который бросил на меня любопытный взгляд, а затем повернулся к своему собеседнику.

— Это Роб. Роб, познакомься с Томом, нашим автором песен и ведущим гитаристом, а это значит... ты, должно быть, Хаксли. Наш потенциальный новый гитарист и вокалист.

Я кивнул, и он шагнул ко мне, пожав мне руку. Мы все обменялись приветствиями, а затем Том предложил начать с песни, которую мы все знали, чтобы понять, насколько хорошо мы сможем работать вместе. Просмотрев обычный сет-лист 2Bit Princes, мы остановились на "Dakota" Stereophonics - песне, которая была нам всем хорошо знакома.

Когда я пел первые строчки, металл микрофона почти касался моих губ, я не мог сдержать улыбку. Посмотрев налево, я увидел широкую ухмылку Тома, и когда он присоединился ко мне в припеве, казалось, что мы поем вместе уже много лет, а не в первый раз. Наши гитары, синхронизированные с плавными басовыми партиями Роба, и Кертис, контролирующий ритм с помощью своих барабанов... это была чистая, мать ее, магия.

В этот момент я пожалел, что Коул не может быть здесь, чтобы увидеть меня.



— Значит, все прошло хорошо? - Коул поднял на меня бровь, на его лице появилась самодовольная ухмылка, когда он прислонился спиной к кухонной стойке. Его самодовольство чертовски раздражало, но я не мог заставить себя раздражаться на него. Если бы не он, сегодняшнего дня не было бы. И не только это, но даже самодовольный, он все равно был горяч. Воспоминания о клубе нахлынули на меня: как он наклонился через барную стойку, как его губы коснулись моего уха, вызвав дрожь во всем теле. Как я хотел его поцеловать.

— Да, все прошло хорошо. - Пытаясь сдержать улыбку, я пожал плечами и направился к холодильнику, чтобы взять напиток. Внутри у меня все гудело, я был под кайфом, который могла дать только музыка. И, возможно, часть этого кайфа была вызвана его близостью. Почему меня так тянет к сводному брату?

— Высокая оценка от тебя. - Голос раздался так близко позади меня, что я подпрыгнул, а когда обернулся, Коул был уже совсем рядом, его ухмылка расширилась, когда его глаза встретились с моими.

Наши взгляды соединились, и время словно остановилось. Мое сердце заколотилось, и я почувствовал жар его тела, когда он подошел еще ближе. Когда я отпустил ручку холодильника и повернулся к нему лицом, его улыбка сникла, а мягкие губы разомкнулись. Желание поцеловать его было почти непреодолимым, даже сильнее, чем в клубе. Мой член в джинсах уже затвердел, когда его потемневшие глаза задержали на мне взгляд, и я знал, что в любую секунду он это заметит, но на этот раз я не мог заставить себя беспокоиться.

Что мы делали?

— Коул, - беспомощно прошептал я, и это разрушило чары. Он моргнул, вдохнул воздух и сделал большой шаг назад. Потом еще один, и еще, пока между нами не оказался кухонный остров.

— Я рад. - Он прочистил горло, пытаясь избавиться от своего внезапного низкого хрипа, который доносился прямо до моего члена. — Я рад, что все прошло хорошо. Очень рад. Я... я... э-э... Увидимся позже.

Затем он выбежал из кухни, оставив меня одного, но не раньше, чем я увидел очертания его эрекции в трусах.

Мой член запульсировал, а в голове пронеслись непристойные мысли. Я очень сильно хотел своего сводного брата и не мог больше отрицать этого.

Я хотел, чтобы Коул трахнул меня.

Черт возьми.

Что-то должно было произойти.

Скоро.

14



Потирая глаза, все еще полусонный даже после душа, я потопал на кухню. Кофе. Нужен. Кофе.

Сонливость улетучилась в одно мгновение, когда я увидел человека, который стоял ко мне спиной и ругался на кофеварку, хлопнув кулаком по столешнице.

— Черт возьми! Почему ты не можешь просто работать, тупой кусок дерьма?

Я бы ухмыльнулся, глядя на разочарование Хаксли, но я был слишком занят, проводя взглядом по его голой спине, по упругой заднице, обтянутой свободными хлопчатобумажными шортами, и по худым, мускулистым ногам. Сексуальный, как черт.

Я стиснул зубы.

Нельзя пялиться на своего сводного брата.

Когда я приблизился, а Хаксли еще не знал о моем присутствии, занятый борьбой с машиной, я заметил, что на стойке стоят две кружки. Такие же сине-белые кружки со сколами, которые мы использовали, когда я готовил ему горячий шоколад.

Мое сердце, черт возьми, заколотилось, и это заставило меня сделать то, что, как я знал, было совершенно, на миллион процентов, непродуманным, но я не остановился. Я подошел к Хаксли сзади, положил руки на стойку по обе стороны от его рук и заключил его в клетку. Он слегка подпрыгнул, с его губ сорвался вздох, когда его ругань прекратилась на середине тирады.

— Проблемы с кофеваркой? - Я говорил все тише, и Хаксли задрожал, прижавшись ко мне. Черт возьми, он был таким соблазнительным. До этого я никогда не позволял себе думать о том, насколько он горяч... ладно, это была ложь, но здесь, сегодня, все мои защитные механизмы исчезли, и мой член был главным, очевидно. — Тебе помочь?

— Да. - Он прочистил горло, чуть наклонившись ко мне, и я, приняв приглашение за приглашение, прижался к его спине. Как мы уже выяснили, мой член был более чем заинтересован, он уже затвердел в моих боксерах, и Хакс обнаружит это в любую секунду. Но мы так и не сдвинулись с места, и он снова прочистил горло. — Да. Чертова машина.

Я тихонько засмеялся, балансируя на носочках и наклонив голову, чтобы заглянуть ему через плечо. Его волосы, еще немного влажные после душа, щекотали мне шею, пока мы оба смотрели на машину.

— Хорошо. Первое. Ты должен включить ее. - Переведя переключатель в положение "Вкл.", я услышал знакомый звуковой сигнал, за которым последовало жужжание, когда аппарат ожил.

— Я должен был это понять, - пробормотал он. — Я никогда... Мой папа купил этот аппарат для твоей мамы. Раньше у нас была одна из этих капсульных.

— Мне потребовалось время, чтобы разобраться с ней, - успокоил я его, заставляя себя сосредоточиться на машине, а не на том, как его спина прижимается к моей груди и как мой член давит на восхитительный изгиб его задницы. — Ну что ж. Следующее. Ты подсоединяешь вспениватель молока... - Хорошо, он уже наполнил его. — А потом выбираешь кофе, который хочешь, вот здесь.

Его палец прошелся по светодиодному дисплею, его голова отклонилась в сторону ровно настолько, чтобы мои губы коснулись его кожи, если бы я наклонил голову еще чуть чуть.

— Латте?

— Это то, чего ты хочешь? - Я повернул голову, и мои губы соприкоснулись с его кожей, едва касаясь.

Он снова задрожал, едва заметно прижимаясь к моему члену. Он двигал бедрами, совершая небольшие круговые движения, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не вырвался стон.

Его слова прозвучали низко и хрипло.

— Это то, что я собирался сделать для тебя.

Мне очень, очень хотелось поцеловать его. Сделать гораздо больше, чем просто поцеловать, если быть до конца честным. Спустить шорты и перегнуть его через кухонный стол, всаживая в его тугую задницу свой твердый, блядь, член...

Черт.

С последней каплей крови, которая еще не успела прилить к члену, мне удалось заставить свой мозг сформулировать ответ.

— Ммм. Хороший выбор. - Какого хрена мы здесь делали? Мы действительно это делали? Мой мозг пытался уловить, как мы, по-видимому, развернулись на сто восемьдесят за последнюю неделю, но мой член не испытывал таких проблем.

Я позволил своему рту надавить чуть сильнее, мои прикосновения были целенаправленными.

— Поставь кружку сюда и нажми на латте.

Одна из его рук медленно скользнула по моей. Она слегка дрожала.

— И это все?

О чем он меня только что спросил? Ах, да.

— Это все.

— Спасибо, блядь, - выдавил он, и тут же развернулся в моих руках, и вдруг мой очень твердый член прижался к другому очень твердому члену и... Вау. Рот Хаксли оказался на моем.

Я оступился, потеряв равновесие, но он схватил меня и притянул к себе, его руки обхватили мою спину, пальцы впились в мои мышцы. Когда я восстановил равновесие, снова ухватился за стойку по обе стороны от него и поцеловал его в ответ.

О. Боже. Блядь. Мягкий. Влажный. Теплый. Захватывающий. Чертовски вкусный.

— Коул, - простонал он, и мне пришлось снова поцеловать его, прижимая к стойке, мой язык скользил по его языку, когда мы целовались грубее и глубже.

Он разорвал поцелуй, его рот переместился к моему горлу, где он слегка прикусил его. Его щетина царапала мою кожу, и мне это чертовски нравилось.

Я поднял руку к его шее, царапая пальцами его затылок, отчего он застонал, прижимаясь ко мне бедрами. Мой член, блядь, потек, скользя рядом с его, я был так возбужден.

— Значит, это взаимно, да?

Он поднял голову, его взгляд встретился с моим, с тяжелым взглядом и расширенными зрачками.

— Если под взаимностью ты имеешь в виду, хочу ли я ввести в тебя свой член, то да, это взаимно.

Я отпустил стойку, наконец-то положив руки на его задницу. Черт, это было так приятно.

— Я больше думал о том, что перегну тебя через кухонный стол и буду трахать эту сексуальную задницу, на которую я не могу перестать смотреть.

Он застонал во все горло, но затем его брови поднялись.

— Ты не можешь перестать смотреть на нее?

Вероятно, не стоило давать ему слишком много боеприпасов.

— Ты оттопырил ее, когда пытался разобраться с кофеваркой. Я не мог не заметить этого.

— Хммм... - Он смотрел на меня, явно не убежденный, и я снова поцеловал его. Было лучше, когда он не мог говорить. Лучше, когда никто из нас не говорил, наверное.

— Я так сильно хочу трахнуть тебя, - прохрипел я ему в губы, когда мы перебрались на кухонный стол, и тут же потерпел неудачу в своем плане молчания. Казалось, что теперь барьер нашей вражды исчез, даже если он оказался временным, ничто не могло остановить это безумное влечение, вспыхнувшее между нами. Но, несмотря на это, это была плохая идея по многим причинам. Но разве плохие идеи - не лучшие?

Я прижался к нему, и мой член запульсировал.

— Это такая плохая идея. Но я не хочу останавливаться. Я должен получить тебя.

Он вцепился зубами в мою нижнюю губу, пронзив меня до боли в позвоночнике. Мой член был настолько твердым, что почти болел.

— Тогда, блядь, сделай это. Раз и готово. Выбрось это из головы.

Мы были на одной волне. Я развернул его, надавив на спину, чтобы он прогнулся. Его задница идеальна, шорты натянулись по изгибу так, что мой член подпрыгнул, а дыхание перехватило в горле. Да, это было то, о чем я говорил.

— Оставайся здесь. - В моем бумажнике, который я вчера бросил на консольный столик в прихожей, лежали презерватив и пакетик со смазкой. Я побежал в прихожую, надеясь, что за минуту моего отсутствия он не передумает. Но волноваться не пришлось. Когда я вернулся, он все еще стоял на месте, положив руки на край стола и выгнув спину.

Когда я приблизился, он повернул голову и посмотрел на меня, его взгляд упал прямо на огромную палатку в моих шортах, и его глаза потемнели.

— Возбужден?

— Да. Но и ты тоже. - Подойдя к нему, я обхватил его тело, опустил руку к его члену и провел ладонью по головке. Даже через хлопок я чувствовал, как сильно он течет по мне, и от этого мне становилось еще жарче.

— Бля-я-ядь. Я даже не думаю, что ты мне нравишься, но мне чертовски нравится то, что ты делаешь со мной, - задыхался он, толкаясь в мою руку, а я терся своей напряженной эрекцией о его задницу.

Разорвав зубами упаковку презерватива, я провел большим пальцем по головке его члена.

— Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться. И, как ты сказал, это один раз и навсегда.

— Ты верно говоришь. Тогда, блядь, приступай к делу.

Нетерпеливый. Не теряя времени, я отпустил его член и стянул с себя шорты, радуясь, что не стал надевать трусы.

— Снимай шорты, - хрипло приказал я, и он временно отпустил стол, чтобы стянуть их. Одев презерватив, я вышел из шорт. Открыв упаковку со смазкой, я намазал ее на пальцы и немного на пол в кухне, после чего раздвинул его ноги еще дальше. Какое зрелище. Вся эта кремовая кожа и сексуальная, упругая попка, открытая для меня. Явно прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз трахался с кем-то, потому что все, о чем я мог думать, - это о том, как всадить в него свой член. Я напоминал себе, что должен подготовить его, что нужно беречь его синяки, но никогда еще мне не приходилось так сильно сдерживать себя.

Он вжался в мои пальцы, когда я раскрыл его гораздо быстрее, чем обычно, его руки уперлись в дерево стола, и он вцепился в него смертельной хваткой. Он опустил голову, тяжело выдыхая.

— Трахни меня. Не могу больше ждать.

— Ты читаешь мои мысли. - Вытащив пальцы, я намазал презерватив оставшейся смазкой и приставил головку члена к его отверстию. Затем я вошел в него до конца.

Бля-я-ядь.

Мы оба застонали. Задница Хаксли была просто райской, она так плотно обхватывала мой член. Я обхватил пальцами его бедра для опоры и начал входить и выходить, звуки, доносящиеся изо рта Хаксли, сводили меня с ума, я наращивал темп, входя и выходя из него. Он слегка выгнул спину, меняя угол наклона, и задыхался.

— Блядь. Да. Так. Охуенно. Хорошо.

Именно так я и думал. Как мы дошли до этого момента, я понятия не имею, но он был таким чертовски горячим и тесным рядом со мной, и то, как он выглядел... изгиб его спины, его чертова сексуальная задница, которая так хорошо принимала мой член, мышцы его худых рук, напряженные и удерживающие его на столе, когда он принимал все, что я ему давал. Прекрасно. На его шее уже выступили бисеринки пота, задевая кончики волос. Мне захотелось лизнуть его. Этот мужчина был чертовски великолепен.

Мои яйца уже подтягивались, и я никак не мог кончить первым. Я не был лучшим специалистом в многозадачности, но дрочить партнеру, одновременно поддерживая хороший ритм траха с ним, я уже научился.

Проведя ладонью по головке его члена, смазав ее его смазкой, я обхватил рукой толстую эрекцию Хаксли и начал поглаживать его вверх-вниз.

— Хорошо? - Это слово вырвалось из меня, когда я снова вошел в него.

Из его горла вырвался низкий, отчаянный звук, обращенный прямо к моему члену, и я понял, что он уже близок. Я тоже был близок, балансируя на грани, но мне очень хотелось, чтобы он кончил первым.

— Ты такой, блядь, горячий, Хакс. Ты так хорошо чувствуешься на моем члене. Мне чертовски нравится держать твой член в руке. - Слова бесконтрольно сыпались из моего рта.

Все тело Хаксли напряглось, и его член запульсировал в моей хватке. Мои глаза закрылись, когда я, наконец, отпустил его, и последовал за ним, разрядившись в презерватив, все еще держа его член, моя рука была скользкой от его спермы.

Так. Хорошо.

Но времени на то, чтобы наслаждаться послевкусием, не было. Он уже отстранился от меня, между нами возникла неловкость, реальность сильно ударила по нам, когда мы оба осознали, что только что трахались на кухне наших родителей в десять утра при свете солнца, проникающего в окна и двери, и теперь смазка и сперма оскверняют полированный елочный пол. И стол.

Но это было еще не самое страшное.

Нет.

Самое страшное произошло примерно через две секунды после того, как я вышел из Хаксли. Зазвонил его телефон.

Он лежал на кухонном столе перед нами. Может быть, он был пьян в стельку или что-то в этом роде, поэтому плохо соображал, но он сразу же нажал на кнопку, чтобы ответить, и когда он это сделал, я увидел имя на экране.

Папа.

Блядь, блядь.

— Хаксли. - Голос Дэвида отчетливо прозвучал в трубке, потому что я стоял так близко к Хаксли. С моим размякшим членом в руке и презервативом, полным спермы. В этом сценарии было столько всего неправильного.

Отойдя от Хаксли, который облокотился на стол, я разобрался с презервативом, а затем вернулся к нему, чтобы взять свои шорты. Я поморщился, глядя на беспорядок на полу. Я собирался назначить Хаксли ответственным за уборку.

— Да... он... он здесь, - говорил Хаксли в телефонную трубку, бросая на меня быстрый, панический взгляд. Мои глаза расширились, и я покачал головой, отступая назад, но было уже слишком поздно. Он уже включил громкую связь.

— Коул! Ты здесь! - раздался в трубке голос моей мамы. Я стиснул зубы. Краем глаза я увидел, как Хаксли натягивает шорты.

— Привет, мам.

— Я рада, что мы застали обоих наших сыновей вместе, - сказала она, и я прикусил язык, чтобы не поддаться внезапному порыву рассмеяться. Не то чтобы в этой ситуации было что-то смешное.

— Это неожиданный сюрприз. У нас есть новости для вас обоих. - Дэвид снова вышел на связь. — К сожалению, мы вынуждены прервать наш медовый месяц. В офисе возникла довольно срочная проблема, требующая деликатного решения, и у меня нет другого выхода, кроме как быть там, чтобы проконтролировать ситуацию. Мы вернемся завтра вечером.

Они говорили еще что-то, но мой мозг сосредоточился только на словах "мы вернемся завтра вечером".

Когда звонок закончился, Хаксли со стоном опустил голову на стол, ударив ею о деревянную поверхность один раз, а затем еще раз для убедительности.

— Отлично. Они вернутся завтра, а вчера я узнал, что моя машина списана. Они не могут ее отремонтировать. Мой отец просто обалдеет, когда узнает, что я ее разбил.

— Как ты думаешь, он отреагирует на это хуже, чем если узнает, что его пасынок трахнул его сына? - выдал я, пытаясь разрядить обстановку. Не то чтобы он узнал - это был бы секрет, который мы унесём с собой в могилу.

— Отвали, ты не помогаешь. - Хакс развернулся, толкнул меня в грудь, и я, не ожидая этого, попятился назад.

— Ладно, ладно. Успокойся. Давай подумаем об этом секунду. - Мой мозг зашевелился, окончательно приходя в себя после эпической взбучки, которую я ему устроил. — У тебя был личный номерной знак, да?

— Да...

— Хорошо, тогда нам просто нужно найти другую машину той же модели и цвета, что и твоя списанная машина, и перенести номер на нее. Твой отец никогда не узнает.

— Да, но это займет время. У меня еще даже нет денег за страховку, и кто знает, сколько времени уйдет на поиски новой машины, которая будет выглядеть так же?

Я шагнул ближе к нему, желая успокоить панику, вспыхнувшую в его глазах. Черт, он был так напряжен. Готов был взорваться в любую секунду. Осторожно протянув руку, я положил ее на его и обхватил пальцами его бицепс.

— Хакс. Мы разберемся с этим. Мы можем придумать историю о том, что машина по какой-то причине стоит в гараже, чтобы выиграть время.

Его глаза встретились с моими, выражение лица было настороженным.

— Мы?

Я кивнул, слегка сжав его руку.

— Да. Мы.

Я все еще не знал, что между нами происходит, нравимся ли мы друг другу или нет, но последствия его автокатастрофы навсегда запечатлелись в моей памяти. Я ни за что не позволил бы ему встретиться с этим в одиночку.

15



Вчерашний день был... странным. Я проснулся, озабоченный только тем, чтобы приготовить кофе. В следующее мгновение я понял, что мой сводный брат ввел свой член мне в задницу. Потом я кончил так сильно, как никогда в жизни не кончал, и как раз когда я грелся в послевкусии, позвонил отец и сообщил, что он приезжает домой завтра - или сегодня, сейчас.

Я провел медиатор по струнам гитары, и в тишине раздался громкий звон нот. У меня даже не было настроения играть, но я хотел попытаться снять напряжение, от которого у меня болела голова.

Коул трахнул меня.

Мы договорились, что это будет один раз, чтобы выкинуть все из головы, но вот в чем проблема: он трахнул меня так хорошо, что я уже жаждал этого снова. Что это было? Он мне даже не нравился. Очень не нравился. И что еще более важно, теперь он официально стал моим сводным братом, несмотря на то, что ни один из нас не имел права голоса в нашем новом статусе отношений.

Коул Кларк.

Он даже не был в моем вкусе. Кроме девушек, мне обычно нравились парни, которые были больше похожи на меня. Неудачники. Аутсайдеры. Не заинтересованные в соблюдении правил. Не то чтобы Коул был примерным - на самом деле, я был более или менее уверен, что он таковым не является, судя по тому, что его результаты в школе были низкими, по его антагонистическому характеру и по тому, что он курил траву, как гребаный укурок. Но в глазах моего отца он был хорошим мальчиком. Подлизывался к обоим родителям.

И... еще был тот факт, что он был чертовски сексуальным. Я никак не мог этого отрицать. У меня слишком долго был стояк на Коула Кларка, и мне нужно было с этим покончить. Сейчас. Вчерашний день никогда, никогда не повторится.

Мои пальцы забегали по струнам гитары, и только через мгновение я понял, что играю "Strawberries & Cigarettes" Троя Сивана. Чертова клубника. Я больше никогда не смогу есть ее, не думая о Коуле. Однако это не мешало мне напевать слова, даже если я думал о Коуле.

Может быть, у меня была проблема.

В дверь постучали, и я застонал, ударившись головой о стену позади себя. Единственный человек, которого я хотел избежать, и, конечно же, он был здесь.

Я даже не ответил на стук Коула, но он все равно вошел в мою комнату. Я изо всех сил старался не обращать внимания на его чертовски сексуальное тело, облаченное в свободные черные футбольные шорты и очередную выцветшую майку, которая обтягивала его грудные мышцы. На этот раз она была темно-синего цвета, и, несмотря на то, что я не видел в этом никакого смысла, цвет подчеркивал его карие глаза под густыми ресницами.

Он завис в дверях.

— Привет. Твой папа и моя мама вернутся через несколько часов. Я пытался навести порядок в доме, но ты хочешь...

Его слова были прерваны моим ртом. Каким-то образом, сам не зная когда, я отложил гитару, поднялся на ноги и подошёл к нему. И теперь моя рука обвилась вокруг его шеи, удерживая его на месте, пока я целовал его.

Я целовал Коула.

Его руки обхватили мои бедра, его прикосновение было подобно горячему клейму. Я никогда в жизни не целовался так, как сейчас, и никогда с человеком, которого, как мне казалось, я ненавидел до самой последней минуты. Все, что я делал с кем-либо до появления в моей жизни Коула, было основано на взаимном интересе.

Но теперь это был Коул, человек, который враждовал со мной на протяжении нескольких месяцев.

И он дарил мне самый лучший поцелуй в моей жизни.

— Черт! - Он оторвал свой рот от моего, тяжело дыша. — Я не хотел этого делать.

Он не хотел? Не хотел. Мой мозг зашевелился в поисках ответа, но у меня его не было.

В конце концов, мой мозг перезагрузился.

— Сегодня возвращаются наши родители. Нам нужно убедиться, что в доме все улажено. Покажи мне, что осталось, и я тебе помогу.

Это был достаточно хороший предлог, чтобы не говорить о том, что только что произошло, и я был в ужасе от того, что так легко поцеловал его. Сосредоточиться на чем-то другом - вот что нам обоим было нужно.

Уборка остальной части дома заняла пару часов. Покончив с внутренними делами, мы оказались в саду, где я помог Коулу затащить на место мебель для патио. Вечернее солнце заливало патио своими лучами, и когда я наблюдал за тем, как напрягаются мышцы Коула, а солнечный свет отражается в его глазах, у меня перехватило дыхание.

— Коул. Иди сюда. - Мой голос был низким.

Его взгляд метнулся к моему, он тут же уронил подушку, которую держал в руках, и направился ко мне. Когда он подошел достаточно близко, я схватил его за футболку и притянул к себе, прижимаясь к его рту.

Да. Это было то, что мне нужно.

Прижав меня к стене дома, он обхватил меня руками, запутался в моих волосах и откинул мою голову назад, обнажив шею. Затем его рот переместился к моему горлу, его щетина слегка царапала мою кожу.

— Хакс. Мы не должны этого делать, - прохрипел он, упираясь своей эрекцией в мое бедро.

— Я знаю. - Я закрыл глаза, покачивая бедрами вперед. — Не могу остановиться.

— Коул? Ты здесь?

Мы отпрянули друг от друга, оба тяжело дышали, паника заполняла пространство между нами. Это был голос мамы Коула. Вот дерьмо. Наши родители вернулись рано.

— Быстро. - Коул схватил меня за руку и потащил вперед. — Игровая комната. Боковая дверь.

Мы вошли в игровую комнату, и Коул занялся включением телевизора, а я взял контроллеры Switch и запустил Mario Kart. Он нырнул на диван рядом со мной и взял один из контроллеров.

Мое сердце все еще колотилось, но член уже сдулся, благодаря внезапному испугу. Я взглянул на Коула, который выглядел немного растрепанным, но в остальном все было нормально. Оставалось только надеяться, что никто из наших родителей не заметил ничего странного.

Ручка двери в игровую комнату повернулась, и я стиснул зубы, напрягая все силы. Рядом со мной Коул затаил дыхание, все его тело находилось на острие ножа.

— Вот ты где. - В дверном проеме появилась мама Коула, за ней следовал мой отец. Оба широко улыбались, глядя на нас.

— Нам надо чаще уезжать, раз такой результат. - Мой отец громко рассмеялся. Мы с Коулом к нему не присоединились. — Посмотрите, как вы двое хорошо ладите.

— Два брата веселятся вместе, - добавила Джун, и я краем глаза заметил, как Коул заметно поморщился. Я не решился заговорить.

После подробного рассказа о своем круизе они, в конце концов, оставили нас одних. Слава богу.

Коул со стоном рухнул обратно на диван и провел рукой по лицу.

— Это было слишком близко.

— Слишком близко, - согласился я. — Этого больше не должно случиться.

Он кивнул.

— Да, но что нам с этим делать? Потому что я все время хочу тебя поцеловать. И даже больше.

Так же было и со мной, но я был не в том состоянии, чтобы признать это вслух. Я задумался на минуту.

— Может быть, мне стоит переехать обратно. Есть такая штука, как экспозиционная терапия, не так ли? - У меня забурчало в животе, когда я заставил себя сказать: — Это... то, что между нами, это просто временное влечение. Ты даже не в моем вкусе.

Прикусив губу, он опустил взгляд, чтобы я не мог прочитать его выражение.

— Да. Это скоро пройдет. Так всегда бывает. - На его губах заиграла крошечная улыбка, но она казалась принужденной. — Если ты останешься, я уверен, что через неделю или две ты перестанешь казаться мне сексуальным, когда мне придется смотреть на твое лицо каждое утро за завтраком.

— То же самое. - Я кивнул, не обращая внимания на тошноту в животе. — Ты прав. Это быстро пройдет, особенно с учетом того, что наши родители каждые пять гребаных секунд напоминают нам, что мы - семья.

Коул наконец поднял голову и встретился с моим взглядом, выражение его лица было нечитаемым.

— Я собираюсь уйти сейчас. Потому что знаю, что ты прав, но также знаю, что я действительно хочу продолжить то, что мы начали снаружи. Моя сила воли еще не настолько сильна.

Он уже дошел до двери, когда я вскочил на ноги. Вытянув руку, я схватил его за шею и развернул лицом к себе. Его глаза были широко раскрыты и полны эмоций, которые он пытался скрыть. Мне было чертовски больно смотреть на него, но я не мог отвести взгляд.

— Последний поцелуй. А потом мы закончим.

— Хаксли, - прошептал он, и я сцеловал свое имя с его губ, мягко, медленно и так чертовски сладко, как никогда никого не целовал раньше.

А потом он ушел, и я остался один.

16



— К чему ты клонишь?

Остановленный голосом отца, проходившего мимо кухни, Хаксли повернулся и аккуратно положил на пол чехол с гитарой.

— Я играю в группе, и собираюсь играть. - Прислонившись к дверному косяку, он уставился на отца, упрямо скривив рот, его тело напряглось, словно он ждал...

— Опять тратишь время? Ты должен готовиться к поступлению в университет, а не...

— Подожди-ка! - Каким-то образом я понял, что поднялся на ноги и облокотился на кухонный остров, положив руки на края. — Хаксли действительно талантлив. Это не пустая трата времени.

Дэвид поднял брови, его рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем он прочистил горло.

— Ну. Это... хорошо. Хорошо. - Он вздохнул, возвращая свое внимание к Хаксли. — Мне жаль. Возможно, я был немного резок. Я хочу только лучшего для тебя, Хакс. Я рад, что ты снова живешь здесь и что вы двое смогли отложить свои разногласия в сторону. - Подойдя ближе к Хаксли, он положил руку ему на плечо. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что это не повлияет на твою предстоящую учебу, и я больше не буду говорить об этом.

— Да, хорошо, - пробормотал Хаксли, стряхивая руку отца. — Мне пора идти. Остальные ждут меня.

— Почему бы тебе не пойти с ним, Коул? - Взгляд Дэвида переместился на меня и сузился. — Вы вдвоем сможете рассказать нам, как все прошло, за поздним ужином, возможно.

Вероятно, это означало, что он хочет, чтобы я был его шпионом, чтобы убедиться, что Хаксли действительно делает то, о чем говорит. В конце концов, Дэвид мне доверял. Но все, о чем я мог думать, что это давало мне повод провести время с Хаксли. Время, которого я так чертовски сильно хотел, но знал, что не должен хотеть.

— Э-э...

— Том заберет нас всех на своем фургоне. Там есть место. - Хаксли смотрел в пол, пока говорил, его кулаки сжимались и разжимались по бокам.

Что можно сказать обо мне, если я просто хочу обхватить его руками? На этот раз дело было даже не в моем члене. Я хотел успокоить его, дать ему понять, что я на его стороне.

— Я пойду. Дай мне две минуты, чтобы взять бумажник и телефон.

Он поднял голову, и как только его сапфировые глаза встретились с моими, мое сердце екнуло, а дыхание перехватило в горле. Внешне я делал все возможное, чтобы сохранить спокойствие, но внезапный жар, вспыхнувший в его взгляде, прежде чем он быстро отвернулся, сказал мне, что мне не удалось скрыть то, как он меня задел.

— Я с нетерпением жду, когда смогу услышать новости. - Дэвид искренне улыбнулся мне, направляясь к чайнику.

Я выбежал из кухни, услышав, как он говорит что-то о том, чтобы сделать моей маме чашку чая, но мое внимание отвлек Хаксли.

Когда мы оба стояли у входной двери, ожидая появления фургона Тома, я обнаружил, что подхожу все ближе и ближе...

— Коул. Не надо. - Он сделал резкий шаг назад от меня.

Черт.

— Черт. Извини. - Я провел рукой по лицу, прислонившись спиной к стене. Сколько времени должно пройти, чтобы это влечение угасло? Сколько времени должно пройти, прежде чем я перестану хотеть целовать его мягкие губы каждый раз, когда вижу его? Никто и никогда не удерживал моего внимания так долго. Особенно если этот кто-то был изгоем моего существования до тех пор, пока недавние события не изменили наши отношения к лучшему.

— Том здесь, - сказал он, и в его голосе ясно слышалось облегчение. Я выпрямился, наблюдая за тем, как перед домом остановился потрепанный черный фургон.

Знакомство прошло быстро, и вскоре я оказался втиснутым в заднюю часть фургона со всем оборудованием группы вместе с огромным рыжеволосым парнем по имени Роб. Спереди сидели Хаксли и другие участники группы 2Bit Princes, Кертис, с Томом. Я тут же вскочил и настоял на том, чтобы Хакс занял место на переднем сиденье, потому что было бы плохой идеей, если бы мы остались здесь вдвоем. Очень плохая идея, когда мне было так трудно держаться от него подальше.

— Ты брат Хаксли? - У Роба был немного бруммский акцент, и это меня заинтриговало.

— Да, его сводный брат. Мы познакомились только в этом году. А что насчет тебя? Ты ведь не местный, не так ли?

Он тихонько захихикал.

— А акцент не выдал? До десяти лет я жил в Бирмингеме, но потом мои родители разошлись, и мы оказались в Уотфорде. Я познакомился с Кертисом несколько недель назад, когда переехал в центр Лондона по работе - он один из моих соседей по дому, пока я не найду более постоянное место жительства. Я бухгалтер.

Я уставился на него, и он снова засмеялся.

— Да, да. Я все это уже слышал. Я не похож на бухгалтера. Но что это вообще значит? Как должен выглядеть бухгалтер?

— Скучно? Да, наверное, это стереотип. - Ухмылка потянулась к моим губам, когда я посмотрел на него. — А правда, что у бухгалтеров самая скучная работа, но самая бурная жизнь?

Роб забавно постучал по носу.

— Я не могу выдать никаких секретов. Это часть кодекса бухгалтера.

Я не заметил, что фургон остановился, пока двери не распахнулись, и я не обнаружил там Хаксли, который пристально смотрел то на меня, то на Роба. Роб фыркнул, глядя на лицо Хаксли, и покачал головой, а я моргнул от внезапной яркости и нахмурился. В чем же была его проблема?

Когда мы вылезли из фургона, я подошел к Хаксли, наклонил голову к его уху и негромко произнес.

— В чем дело?

— Ничего. Понравилось тебе с Робом, да? - пробурчал он, а потом рванул с места, короткими, отрывистыми движениями вытаскивая оборудование из задней части фургона. Черт возьми. Я закатил глаза. Ревнивый маленький ублюдок.

Погодите-ка. Хаксли ревновал? Улыбка изогнулась на моих губах. Мне не следовало так уж сильно радоваться этой идее, не тогда, когда я пытался забыть его, но она мне нравилась. Очень. В конце концов, он сказал мне, что я даже нравлюсь ему, прямо перед тем, как я его трахнул, и сказал, что я не в его вкусе. И все же, вот он, ревнует из-за совершенно невинного разговора... так что, возможно, все это не так уж и односторонне, как я думал.

— Сводные братья, да? - Роб ухмыльнулся, доставая из фургона свою гитару. — В этой истории есть что-то еще, не так ли?

— Нет. - Я пожал плечами. Не было смысла дальше уличать ни себя, ни Хаксли.

Когда мы оказались внутри маленького, мрачного паба, где 2Bit Princes, по всей видимости, давали пробный концерт, участники группы быстро и эффективно настроили свое оборудование, как будто делали это сотни раз до этого. Я знал, что они не так давно вместе, и Хакс, и Роб были новичками, но, глядя на них сейчас, казалось, что они вместе уже много лет. Подойдя к бару, я заказал пинту пива, пока они настраивали свои инструменты и проводили саунд-чек, или то, что делают группы, готовясь к выступлению. Я не мог оторвать взгляд от Хаксли, и знал, что Роб заметил это, потому что он постоянно подмигивал мне и ухмылялся каждый раз, когда Хаксли ловил его взгляд. Это одновременно и забавляло, и беспокоило меня. Беспокойство было вызвано тем, что если Роб по одному этому короткому общению понял, что Хаксли ревнует и в наших отношениях есть нечто большее, чем просто сводные братья, то это означало, что мы ведем себя слишком явно. Я должен был как-то сбавить обороты. Наши родители никак не могли уловить даже намек на то, что между нами произошло что-то небратское.

Я устроился на табурете у бара, прислонившись спиной к потертой деревянной стойке, пока группа занимала свои места. Отсюда открывался отличный вид на небольшую сцену. В пабе было довольно тихо, но все присутствующие обратили свое внимание на группу, и во мне поднялось чувство гордости. Гордость за то, что Хаксли вышел на сцену и занялся любимым делом. Его сердитый взгляд исчез, сменившись сосредоточенностью, а в глазах появилась чистая радость, от которой что-то внутри меня стало чертовски мягким и тающим.

Возьми себя в руки, Коул.

Затем Хаксли начал петь, и все мысли вылетели у меня из головы.

Это было то, для чего он был рожден. Он был чертовски талантлив. Его пальцы с черными ногтями танцевали по струнам блестящей электрогитары из черного дерева, а сексуальный голос вызывал мурашки по позвоночнику, когда он хрипел в микрофон. Я поерзал на месте и провел рукой по коленям, чтобы скрыть растущую эрекцию. Черт возьми. У меня уже стоял от одного только вида его на сцене. Я даже не знал, что такое возможно. Как я собирался выдержать весь сет-лист? Мой член будет очень недоволен.

Мне удалось успокоить свой член, напомнив себе о том, как не впечатлились бы наши родители, узнав, что их сыновья недавно осквернили их нетронутую кухню, и я сосредоточился на том, чтобы медленно отхлебывать из своей пинты, пока группа начинала свой следующий трек. Заставив себя думать о чем-то другом, кроме моего горячего, как черт, сводного брата, я позволил своему взгляду скользнуть по остальным участникам группы. Том играл на красной электрогитаре и гармонировал с Хаксли в припевах. Я знал, что он хорош, потому что он уже показывал мне видеоклипы на работе, но видеть его в действии лично было совсем по-другому. Кертис играл на барабанах, отбивая ритм, а Роб играл на том, что я принял за бас-гитару, время от времени напевая в свой микрофон.

Они были великолепны. Возможно, я был предвзят, потому что знал Хакса и Тома, но, судя по тому, как их принимали посетители паба, скорее всего, нет. Многие люди стояли, прижимались к сцене, подбадривая и подпевая словам, а в паб вваливалось еще больше народу. Я не узнал песню, но мысленно пометил, что после получу у Хаксли или Тома сет-лист, чтобы выучить тексты, которые они исполняли. Я хотел быть вовлеченным. Да, я мог только чуть-чуть нести мелодию, но ведь дело было не в этом, не так ли? Смысл был в том, чтобы поддержать. К черту. Может быть, я смогу помочь им как-то иначе. У меня было много знакомых. Должен же быть способ сделать им рекламу. Может быть, я мог бы попросить их устроить благотворительный концерт на моей работе. Или, может быть... Мысли мои неслись вскачь. Я был уверен, что один из моих боссов упоминал, что у него есть брат, или кузен, или кто-то еще, кто владеет музыкальной студией где-то к югу...

Достав из кармана телефон, я быстро отправил письмо, а затем уселся поудобнее, чтобы понаблюдать за группой. Очередная песня подошла к концу, и Хаксли взглянул на Тома и что-то сказал ему, чего я не смог разглядеть. Том усмехнулся и кивнул, а затем Хаксли пригласил одного из сотрудников паба подойти к нему. В течение минуты они тихо совещались, после чего парень скрылся в толпе. Он вернулся с табуретом, который передал Хаксли. Поставив табуретку за микрофоном и отрегулировав высоту стойки, Хаксли направился к краю сцены и достал акустическую гитару.

Роб занял свое место за клавишными слева от сцены, а Хаксли опустился на табурет и начал тихонько бренчать на гитаре. Он обвел взглядом толпу, нашел мои глаза, крошечная улыбка искривила его губы, когда он запел начальные строки песни "Strawberries & Cigarettes" Троя Сивана, удерживая мой взгляд все это время.

У меня мурашки по коже. Ничто не могло заставить меня отвести от него взгляд, даже если бы внезапно появились наши родители.

Все было гораздо хуже, чем я думал. Я слишком запал на этого парня.

Когда песня закончилась и Том объявил, что группа уходит на перерыв, я соскочил со своего барного стула и пробился сквозь толпу к сцене.

— Ты просто охренительный, - прошептал я, подойдя к Хаксли и глядя в его великолепные голубые глаза с ободком из размазанной черной подводки.

— Да? - Он улыбнулся мне маленькой, почти застенчивой улыбкой, ставя акустическую гитару на подставку. Его грудь быстро поднималась и опускалась, вероятно, под действием адреналина от выступления на сцене. Но и мое сердце учащенно билось, и это было связано с парнем, который стоял прямо передо мной, достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться.

— Да. Я серьезно. Ты потрясающий, - повторил я, и его улыбка расширилась. Взяв в руки черную электрогитару, он прикусил губу, опустив взгляд на потертые деревянные доски под нашими ногами.

— Я спел эту песню для тебя. Она... напоминает мне о тебе, наверное. Ну, знаешь. Вся эта история с клубникой.

Мои глаза расширились, когда я прокрутил в голове его слова. Она напомнила ему обо мне? И он решил спеть ее... для меня?

— Блядь. Черт. Я бы хотел...

— Я знаю. - Его ресницы взметнулись вверх, когда его глаза снова встретились с моими, и улыбка исчезла. — Но мы не можем.

Протянув руку, я положил ее на его запястье и слегка сжал - это было единственное прикосновение, которое я позволил себе сделать, хотя мне хотелось гораздо большего. Другая рука легла на его микрофонную стойку, пальцы обвились вокруг прохладного металла, и я выдержал его взгляд. Я не смог скрыть трещину в своем голосе, когда ответил.

— Я знаю. Я постараюсь... Я постараюсь... Я не могу...

— Коул.

Я покачал головой, делая шаг назад и позволяя своей руке упасть с его руки.

— Не надо. Все в порядке. Я, э-э, собираюсь выпить еще одну пинту пива. Увидимся после, да?

Он грустно улыбнулся мне, когда я уходил.

17



Знаете, что не работает? Экспозиционная терапия. Не тогда, когда дело касалось меня и Хаксли. С тех пор как он официально переехал к нам, это стало для меня пыткой. И не только это, но и то, что мне приходилось почти постоянно слушать, как наши родители говорят о том, что мы братья, что мы семья, и я, честно говоря, не мог этого выносить. Я хотел Хаксли больше, чем когда-либо, и мне требовалось все, чтобы скрыть это.

Сам Хакс не казался таким уж страдающим, но он проводил много времени в своей комнате с гитарой, и я не мог не задаться вопросом, не пытается ли он избегать общения со мной по тем же причинам, по которым я стараюсь держаться от него на расстоянии. Каждый раз, когда я смотрел на него, мне хотелось снова поцеловать его, поэтому я делал все возможное, чтобы держать дистанцию, если только наши родители не были рядом в качестве буфера.

Влечение должно было скоро исчезнуть. Оно всегда исчезало.

— Коул. - Мама прервала мои мысли, заглянув в дверь моей спальни. — Ты ведь сегодня не работаешь? - Я покачал головой, и она улыбнулась. — Не мог бы ты спуститься вниз? Мы с Дэвидом хотели бы с тобой кое о чем поговорить.

— Да. Хорошо. - Поднявшись на ноги, я последовал за ней вниз. Дэвид был в гостиной, стоял перед камином, но все мое внимание было занято Хаксли, который разлегся на одном из диванов. Я не видел его со вчерашнего дня, и мои глаза впивались в него, как в стакан воды в пустыне. Черт, почему я так сильно хочу его?

Он встретил мой взгляд, и на его щеках появился румянец. Он прикусил губу и быстро отвел взгляд. Да... Я был уверен, что я его хотя бы немного заинтересовал, независимо от того, хотел он это признать или нет.

— А, Коул. Присаживайся. - Дэвид указал на диван, на котором сидел Хаксли. Я занял место как можно дальше от него, а моя мама пересекла комнату, чтобы встать рядом с Дэвидом.

Когда Дэвид заключил маму в объятия, он прочистил горло.

— Теперь, когда вы двое наконец-то стали дружелюбными и ведете себя как братья, которыми вы теперь являетесь, мы хотели бы попробовать кое-что новое. - Он сделал выразительную паузу. — Вечер семейных уз.

Мы с Хаксли обменялись настороженными взглядами. Какого черта?

Дэвид продолжал говорить:

— Я знаю, что с точки зрения закона вы оба взрослые, но вы живете под нашей крышей, и пока никто из вас не переедет на постоянное место жительства, вы будете подчиняться нашим правилам. - Его рот искривился. — Дело не в том, что мы пытаемся контролировать вас обоих. Я знаю, что мы были не самыми внимательными родителями, когда вы росли... - Он сделал паузу, его взгляд метнулся к моей маме, которая сжала его руку. — Но теперь, когда мы все вместе, мы оба хотим это исправить. Создать семью. Пока мы были в медовом месяце, мы все обсудили, и нам пришла в голову идея.

Моя мама продолжила.

— Вы теперь братья, и мы хотим укрепить наши отношения с вами двумя. - Ее взгляд обратился ко мне, широкий и умоляющий. — Мы знаем, что вам обоим тяжело, но мы хотим быть настоящей семьей.

Черт побери.

Я слабо кивнул, крепко сжимая челюсти, чтобы случайно не проговориться, потому что у меня не было предложений, которые не начинались бы со слов "что за" и не заканчивались словами "блядь".

Она улыбнулась мне.

— Мы не пытаемся устанавливать правила, но мы хотели бы хотя бы попробовать. Раз в две-три недели мы хотели бы проводить вечер вместе с вами. Поговорить о своих жизнях. Возможно, поиграть в настольные игры или посмотреть фильм.

Я и Хаксли в одной комнате - это уже плохо, но целый вечер с родителями, заставляющими нас вести себя как братья, которыми мы, черт возьми, не являлись?

К черту мою жизнь.

Дэвид улыбнулся маминой улыбкой, убрав руку с ее талии.

— На этой ноте у меня есть пара сюрпризов для вас всех.

Тяжело вздохнув, я откинул голову на спинку дивана, ожидая, что будет дальше. Не похоже, что этот вечер мог стать намного хуже.

Дэвид исчез, но не успел я спросить, где он, как он появился снова с пакетом в руках. Он протянул его моей маме, и та, сунув руку в пакет, бросила на него вопросительный взгляд.

Она достала фотографию в рамке. На ней были запечатлены они с отчимом в день свадьбы, позирующие на фоне озера. Они оба выглядели такими счастливыми. Хорошо. Это было очень мило.

— О, Дэвид. Это прекрасно. - Ее пальцы ласкали бокал. — Фотографии были готовы гораздо раньше, чем я думала.

Дэвид покачал головой.

— Только пара. Я поговорил с фотографом, потому что хотел, чтобы у тебя была хотя бы одна фотография, когда мы вернемся из медового месяца. - Он полез в сумку. — Это была вторая.

Мы с Хаксли застыли на своих местах, потому что это была фотография нас двоих на фоне озера. Мы оба улыбались, и, хотя я знал, что этот момент был наполнен отвращением, мы так хорошо смотрелись вместе, что я не мог отвести взгляд.

— Два наших мальчика. В тот день вы появились друг у друга. - Дэвид появился перед нами, хлопнув Хаксли и меня по плечу, и я изо всех сил постарался скрыть гримасу. К счастью, он, похоже, этого не заметил, потому что сделал шаг назад, хлопнув в ладоши.

— Итак. Кто хочет поиграть в "Тривиальный поиск"?

18



На следующее утро, когда я, не удержавшись, тайком наблюдал за Хаксли через кухонный стол, я обратил внимание на то, что его черная подводка размазалась по коже, как будто он тер глаза руками. Его лицо тоже было бледнее, чем обычно, а когда я опустил взгляд, то заметил, что его пальцы барабанят по поверхности стола, и это создавало впечатление, что он на взводе. Черт, что с ним было не так?

Дэвид и моя мама завтракали вместе с нами, поэтому я не мог спросить его об этом прямо. Вместо этого отправил ему сообщение.

Я: Что случилось? Не говори, что ничего, потому что я не поверю.

Он пересел на свое место, рука полезла в карман, а взгляд упал на колени. Он не смотрел на меня, но через несколько секунд я получил ответ.

ХАКС: Любопытный ублюдок. Ничего не случилось. Сегодня утром я должен забрать свою машину.

О. О. Я сразу же сложил два и два. Он собирался забрать новую машину, и это будет первый раз, когда он сядет за руль после аварии. Неудивительно, что он был на взводе. Я был рад, что его отец купился на историю о том, что машина стоит в гараже, и ему не придется переживать, но в то же время это означало, что я единственный, кто мог знать, что его так беспокоит.

Я: Я еду с тобой. Не отнекивайся.

Я увидел, как Хаксли прикусил губу, когда читал мое сообщение, и как дрожали его пальцы, когда он набирал ответ. Черт. Он играл роль сильного и неприкасаемого, но глубоко внутри него была уязвимость, которая заставляла меня хотеть быть его гребаным защитником или кем-то вроде того. На самом деле он не нуждался в защите, но ему нужен был кто-то, на кого можно опереться. И сегодня этим человеком мог бы стать я. Если бы он мне позволил.

Зажужжал мой телефон.

ХАКС: OK

Я выдохнул, испытывая облегчение от того, что он согласился без боя. Быстро закончив завтрак и умело избегая маминых вопросов о планах на выходные, я бросил тарелку в посудомоечную машину и направился в свою спальню.

Я: Через сколько выходим?

ХАКС: 20 минут. Я заказал Uber

Быстро приняв душ, я взял телефон, бумажник и солнцезащитные очки. Подумав минуту, я направился к его комнате. На мой стук никто не ответил, и я протиснулся внутрь, сразу же обнаружив нужный мне предмет. Гитару Хаксли. Я аккуратно положил ее в чехол и застегнул молнию, а затем перетянул ремни на плечах. В голове крутилась одна идея, и я не знал, поможет ли она, но чувствовал, что поможет.

Хаксли ожидал меня у входной двери и, увидев меня, он нахмурился, открыв рот, но я покачал головой.

— Доверься мне.

Он раздраженно вздохнул, но промолчал.

Хорошо.



Руки Хаксли дрожали, когда он положил их на руль.

— Хакс. - Я обхватил пальцами его бедро. — Все будет хорошо. Я здесь.

Он коротко, отрывисто кивнул, глядя прямо перед собой со стиснутой челюстью.

— Мы поедем медленно, хорошо? Следуй указаниям навигатора, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос был тихим и спокойным. Очевидно, это срабатывало с напуганными животными, а Хаксли, может, и не был животным, но он определенно был напуган. Я не мог его винить. Сцены той аварии промелькнули в моей голове в сотый раз, и я неосознанно крепче сжала его бедро. Если бы я был его парнем, я бы...

Неважно, потому что быть его парнем было невозможно. Все, для чего я здесь, - это поддержать его.

Его дыхание стало тяжелым и быстрым, и я провел большим пальцем по шву его джинсов.

— Мы поедем медленно, - повторил я, когда он завел двигатель.

С его губ сорвался придушенный звук, который он тут же подавил, зажав рот, а его пальцы вцепились в руль, как в спасательный круг. Когда мы начали движение, я ослабил хватку на его бедре, но рука осталась на месте. Мне казалось, что ему это необходимо, что он должен знать, что я здесь, рядом с ним.

Он сосредоточенно нахмурил брови, медленно и осторожно ведя машину к окраинам Лондона, пока мы не увидели больше зелени, чем застроенных районов. Я установил в спутниковой навигации пункт назначения - Coulsdon Common, почти на границе Суррея, огромный зеленый район, расположенный достаточно далеко к югу от центра, чтобы мы могли избежать интенсивного движения, и чтобы дать ему возможность снова привыкнуть к вождению.

Когда мы добрались до места назначения и Хаксли предусмотрительно припарковался, я взял из багажника его гитару и начал идти, так что ему ничего не оставалось, как последовать за мной.

— Куда мы идем? - Его голос был немного запыхавшимся, и мне очень, очень хотелось обнять его и сказать, что я чертовски горжусь им за то, что он не только справился со своими страхами, но и проделал весь этот путь. Это притяжение, которое я испытывал к нему, не могло пройти в ближайшее время. И я даже не мог назвать это просто влечением, потому что это оказалось намного больше.

Почему он должен был стать моим чертовым сводным братом?

Надвинув солнцезащитные очки, чтобы скрыть глаза, я посмотрел на него, надеясь, что мой голос не выдаст тех чувств, которые я изо всех сил старался отогнать.

— Я подумал, что нам нужен свежий воздух. - Он кивнул, принимая мой ответ.

Когда мы шли уже некоторое время, я остановился. Мы находились на открытом пространстве, заросшем высокой травой и цветами - может быть, луг или что-то в этом роде, не знаю. Светило солнце, и вокруг не было никого, кроме нескольких собачников вдалеке.

— Вот, - сказал я, снимая с плеч чехол с гитарой Хаксли и ставя его на землю. — Давай присядем.

Он опустился на траву рядом со мной, опираясь на локти.

— Коул.

Я повернул голову, чтобы встретить его взгляд за барьером солнцезащитных очков.

— Да?

— Спасибо. - Его улыбка была небольшой, но искренней. — Не знаю, как ты догадался, когда я сам этого не знал, но мне это было очень нужно.

То, как он смотрел на меня...

Я хотел его. Гораздо больше, чем предполагал. И я не мог его заполучить.

— Я рад, что это помогло. - Мой голос предательски дрогнул от внезапно нахлынувших эмоций. Быстро отвернувшись от него, я прочистил горло, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Коул, - снова сказал он, такой чертовски мягкий. — Посмотри на меня.

— Я не могу.

— Почему?

Переместившись в сидячее положение, я надвинул солнцезащитные очки на макушку, обхватил руками подтянутые колени. Зарывшись лицом в свои руки, я позволил правде сорваться с моих губ, хотя это было последнее, что я хотел сделать. Я не мог больше держать это в себе.

— Я так устал притворяться, что не хочу тебя.

Я не смотрел на него, но услышал его резкий вздох. Он замолчал, и я сжал губы, а кончиками пальцев обхватил колени, впиваясь в кожу.

Внезапные мелкие звуки наполнили мои чувства. Открывающийся футляр гитары. Медиатор, бьющий по струнам. Тяжелое дыхание.

— Иди сюда, - пробормотал Хаксли, и я поднял голову. Он вытянул перед собой ноги, гитара лежала на верхней части бедер, а рука была протянута в приглашении.

С трудом сглотнув, я развернул свое тело, принимая приглашение как должное. Я переместился в положение лежа, положив голову ему на ноги.

Его пальцы спустились вниз и осторожно погладили мои волосы.

— Не думай, что это односторонне, - тихо сказал он. — Я тоже хочу тебя. Меня убивает то, что я не могу быть с тобой.

— Что это значит? - Мне показалось, что мой голос прозвучал очень громко, нарушив мирную тишину этого открытого пространства.

Его проникновенные голубые глаза встретились с моими, и на этот раз он ничего не скрывал.

— Это значит, что я не думаю, что смогу больше оставаться в стороне. Я думал, что смогу забыть, но ты все время в моей голове, и я не могу перестать думать о тебе.

Я протянул руку вверх, провел ею по его челюсти, ощущая, как под кончиками пальцев проступает щетина.

— Я тоже. Я знаю, что мы сводные братья, но мы не просили об этом. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Почему бы нам не быть вместе?

Мы оба знали, почему. Наши родители. Я был уверен, что они не поймут, и, поскольку мы все живем под одной крышей, это новость произведет взрыв. Как мы могли сказать им, когда сами не знали, есть ли между нами что-то такое, что так быстро вспыхнуло, но так же быстро не погаснет? Стоит ли это неизбежных последствий? Что это будет означать для семейных отношений, если все между нами рухнет и сгорит? Наша семья была такой новой... как мы могли рисковать тем, что наши родители делали все возможное, чтобы построить, усложняя отношениями, без гарантии, что они будут длительными?

Еще есть люди вокруг. Мы даже не были родственниками, но нашлись бы те, кто не понял бы. Не то чтобы меня волновало, что они подумают, но наши родители...

Хаксли вздохнул, его пальцы обвились вокруг моих. Он прижал мои пальцы к своим губам, а затем опустил мою руку на живот.

— Давай останемся здесь и на время забудем об остальном мире.

Наши глаза снова встретились, и я медленно выдохнул, отбросив все свои заботы. Я продолжал вдыхать и выдыхать, медленно и ровно, пока все остальное не исчезло. Мы были только вдвоем, здесь, на лугу, и лучи летнего солнца играли на наших телах. Я и парень, которого я почему-то, вопреки всему, хотел сделать своим.

Улыбка искривила губы Хаксли, и он выглядел чертовски красивым.

— Вот и все. Дыши. Здесь только ты и я, Коул.

— Ты и я, - повторил я, удерживая его взгляд.

Его пальцы перебирали струны гитары.

Зазвучали знакомые начальные ноты песни "Somewhere Only We Know", а затем он начал петь.

19



Кертис изучал карту университетского городка, которую нам выдали в пакете для вводного инструктажа, когда мы прибыли в студенческий союз LSU. Постучав по листу бумаги, он взглянул на меня.

— Моя вводная встреча там в три часа. Может быть, встретимся после этого здесь, чтобы осмотреть кампус?

— Да, хорошо. - Мой бизнес-курс был базовым, в то время как Кертис поступал сразу на первый курс компьютерного факультета, так что мы не будем учиться вместе. — Увидимся через пару часов.

Я подошел к зданию, указанному в моем вводном пакете, и вошел в небольшой лекционный зал с многоярусными сиденьями. Зал был уже наполовину заполнен, и я осмотрел помещение, обнаружив свободное место в задней части. Хорошо. Сидеть впереди, на мой взгляд, никогда не было хорошей идеей. Я и так уже не раз попадал в неприятности, и мне не нужно было привлекать к себе лишнее внимание, находясь на виду у преподавателя. Я обещал отцу вести себя хорошо, но, судя по моему послужному списку, все могло быть не так гладко. Так что пришлось идти в конец зала. Мне нужно было только не падать духом и закончить этот год, чтобы получить полный диплом.

В кармане зажужжал телефон, я достал его и поставил на беззвучный режим, прежде чем проверить сообщение.

КОУЛ: Удачи сегодня. У тебя все получится *эмодзи "удар кулаком "*.

В ответ я улыбнулся. Это было чертовски странно - я никогда не улыбался до появления Коула. Наверное, у меня никогда не было для этого повода.

Я: Я официально бедный студент.

КОУЛ: Бедный?!!! Банк отца финансирует твою студенческую жизнь.

Да, финансирует. До тех пор, пока я подчинялся. И я подчинялся, потому что мне надоело быть оторвой, и мне повезло, что меня вообще взяли на этот курс.

Но дело было даже не в этом. Я хотел, чтобы у Коула был повод гордиться мной, чтобы его мягкие карие глаза загорелись так же, как тогда, когда он впервые увидел, как я играю с группой 2Bit.

Его глаза были такими выразительными. Когда он смотрел на меня, казалось, что он может заглянуть мне в душу. Как будто за поверхностной маской, которую видели все остальные, он видел меня настоящего. И он позволил мне увидеть его тоже. То, как он смотрел на меня в прошлые выходные, лежа в поле, его взгляд был полон эмоций, которые он даже не пытался скрыть... С тех пор я не мог выбросить этот взгляд из головы.

Поначалу избегать его было легче, чем я думал. Физически. Я просто вернулся к своему отшельническому образу жизни, закрываясь в своей комнате с гитарой или проводя время с группой. А вот выкинуть его из головы - это уже другой вопрос. Моя правая рука постоянно тренировалась, фантазируя о том, как он хорошо меня трахает, и что самое ужасное? У меня даже не было возможности прикоснуться к его члену. И я думал, что никогда не смогу.

И почему он должен быть таким чертовски милым? Мне больше нравилось, когда он был просто моим ненужным сводным братом-засранцем, а не тем парнем, который заботился обо мне и опекал меня с тех пор, как я попал в аварию. Он свел меня с группой, он впервые после аварии увидел, в каком состоянии я нахожусь за рулем, и ему каким-то образом удалось пробить твердый панцирь, которым я окружил себя. Он дал мне именно то, в чем я даже не подозревал, что нуждаюсь.

С опустошенным вздохом я поддался порыву написать в ответ слова, которые не должен был говорить ему.

Я: Что делаешь позже? Хочешь встретиться после работы? Я буду в кампусе до шести.

КОУЛ: Я еду прямо из офиса в клуб. Меня вызвали на смену, чтобы прикрыть человека на больничном.

Мое сердце не должно было упасть при этих словах, но оно упало.

Я: Хорошо

КОУЛ: Ты можешь прийти и составить мне компанию, если не занят. Расширить свой музыкальный вкус за счет поп-музыки.

Я: Ты хочешь, чтобы у меня снова пошла кровь из ушей? Это тебе нужно расширить свой музыкальный вкус

КОУЛ: Да, я знаю. Ты мне напомнил. Пришли мне свой сет-лист. Я хочу выучить все песни, которые вы играете, чтобы стать твоим первым официальным фанатом.

Мой желудок, блядь, перевернулся. Он хочет выучить наши песни?

Я: ОК. Я принесу его в клуб сегодня вечером. Если у меня пойдет кровь из ушей, ты будешь мне должен.

Коул: Выпивка за счет заведения. Я сделаю тебе твой фирменный коктейль. Когда ты выпьешь несколько, ты снова будешь петь вместе с Бритни. Или это была Кайли?

Я послал ему ряд эмодзи со средним пальцем, на что он ответил словом "хаха", повторенным миллион раз. Придурок.

Я: Во сколько я тебе нужен?

Блин.

Я: В клубе

КОУЛ: Я хочу тебя все время, Хакс.

Извини, не стоило этого говорить.

Неважно, в какое время. Приходи прямо из университета, если хочешь. Клуб не будет открыт, но я могу тебя впустить.

Коул. Почему он должен был быть таким чертовски соблазнительным?

Я: Это же не секрет, и ты знаешь, что я тоже хочу тебя.

Я напишу, когда буду в пути.

Коул: Подожди, ты пишешь мне из универа? Разве ты не должен быть на вводном занятии?

Я: Да, но оно еще не началось.

Я включил камеру телефона и, оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не обращает на меня внимания, сделал быстрое селфи, выставив средний палец вверх, хотя эффект был испорчен ухмылкой, которую я не смог сдержать.

Я: Доказательство

Коул: Показываешь мне средний палец, но он горячий. Это будет моими обоями на телефоне

Я уже говорил, что странно одержим твоими ногтями? Мне нравится, что ты красишь их в черный цвет.

Я: Немного странно, но я не осуждаю. Я странно одержим твоими глазами.

Как только я отправил это сообщение, мне захотелось забрать его обратно. К черту, кого я обманывал? Я перешел черту, как только решил отправить первое сообщение.

КОУЛ: Это не странно. У меня потрясающие глаза. Твои тоже не так уж плохи.

Я: Ничего себе комплимент

КОУЛ: Я не поэт-песенник, но попробую. Подожди, пожалуйста

Я ждал, уставившись на телефон в ожидании. Какого черта он делал?

КОУЛ: Клубника - красная, твои глаза - голубые. А еще она сладкая, как и ты.

О да!!! У меня есть навыки

Я: Это было ужасно. Никогда больше так не делай

КОУЛ: Шутки в сторону, твои глаза чертовски великолепны, и ты это знаешь. Все в тебе сексуально

Я: Прекрати. Ты все усложняешь.

КОУЛ: Да, я знаю, что усложняю.

ПРОСТИ. Я все время забываю, что не должен этого делать. Представь, что я не делал замечание о том, как ты делаешь мой член твердым.

Несмотря ни на что, я рассмеялся. Мы не должны этого делать, но вспоминать, почему мы не должны этого делать, становилось все труднее. Но я должен был вернуть нас на путь истинный. Лекционный зал был уже почти полон, и это было совсем не то место, где можно заниматься секстингом. Пора сменить тему.

Я: Ты разве не на работе? Пришли мне фото в качестве доказательства.

КОУЛ:Ты можешь просто сказать, что тебе нужно мое селфи?

Я не успел ответить, как он прислал свою фотографию, на которой он сидит за своим столом и улыбается в камеру. Даже при нелестном освещении офисных ламп он был великолепен.

КОУЛ: Это будут твои обои?

Я: Нет. Мои обои - это фотография крупным планом, которую я сделал на единственном вечере воссоединения Oasis в Гластонбери после двух часов проталкивания сквозь толпу, чтобы пробиться вперед. Это было ЭПИЧНО. Лучшая ночь в моей жизни. Я никогда не заменю эту фотографию.

КОУЛ: Справедливо.

В зал вошел высокий мужчина в костюме и занял свое место за пюпитром в передней части зала. За ним последовали еще один мужчина и женщина, которые также заняли свои места в передней части зала. Разговоры стали затихать, поскольку внимание людей было привлечено вновь прибывшими, и я отправил Коулу еще одно быстрое сообщение.

Я: Индукция начинается. Увидимся позже

КОУЛ: Удачи

Прежде чем убрать телефон, я прокрутил страницу с фотографией Коула. Прикусив губу, я минуту изучал ее, прослеживая линии его лица. Вздохнув, я сдался перед неизбежностью и установил его фотографию в качестве обоев. Прощай, Oasis. Было приятно познакомиться с тобой, но теперь у меня новая навязчивая идея.

Надо только не забыть не оставлять телефон на видном месте, где его могут увидеть наши родители. Или Коул.

20



В конце концов, я получил сообщение от Хаксли сразу после 20:00, в котором он сообщил, что пообедал в кампусе вместе с Кертисом и уже едет в Revolve. Когда его сообщение появилось на моем экране, я широко улыбнулся и послал в ответ обычное "скоро увидимся", как будто и не проверял свой телефон последние два часа.

Я не мог дождаться встречи с ним. Я хотел услышать, как прошел его день, узнать, как у него дела в университете, и...

— Кто-то сегодня очень счастлив. Перепихнулся вчера? - Ухмыляясь, Том подтолкнул меня локтем, проходя мимо с ящиком пива, который он опустил на пол.

— Разве я не могу быть просто в хорошем настроении? - Опустившись рядом с ним на колени, я начал загружать холодильник перед нами бутылками из ящика.

— Обычно у тебя хорошее настроение, когда ты здесь. Но не на столько. Что это за ухмылка Чеширского кота?

— Не лезь не в свое дело, - сказал я ему без всякого жара в голосе. Он только усмехнулся и покачал головой, ставя бутылки на полку под той, которую я наполнял.

— Рано или поздно ты расколешься.

— Расколюсь? - Чтобы он не задавал мне лишних вопросов, я перевел разговор на другую тему, о которой давно собирался поговорить с ним. Я специально хотел упомянуть о своем предложении ему, а не Хаксли, потому что не хотел, чтобы Хаксли чувствовал, что я все время делаю ему одолжения, если он вдруг начнет странно себя вести. — Я говорил о вас с одним из моих начальников.

— О нас? - Остановившись на середине поднятия бутылки с ящика, он перевел взгляд на меня. — А что? Они же не думают меня уволить?

— Э-э, прости, нет. Я должен был уточнить. Не здешнее начальство. Кайто, мой начальник на волонтерской работе. Я вспомнил, что у него есть родственник, владеющий музыкальной студией, и упомянул ему о вашей группе. Он связал меня со своим братом, и я отправил ему ссылку на YouTube и социальные сети группы.

— И... - Том полностью сосредоточился на мне, и казалось, что он затаил дыхание.

— И... Короче говоря, вы его впечатлили. Он сказал, что вы можете пользоваться студией раз в месяц в воскресенье утром, если хотите, бесплатно. Что-то вроде того, что он должен помогать местным начинающим талантам. Это где-то к югу от реки, не помню точно, но, по-моему, не очень далеко от станции Ватерлоо.

— Ты сейчас серьезно?

— Да. Если тебе это нужно, он сказал, чтобы я передал его номер, и он все устроит.

Том внезапно бросился на меня, выведя нас обоих из равновесия, и обхватил меня за талию.

— Я, блядь, люблю тебя! - крикнул он, слишком близко к моему уху. Ящик с пивом покачнулся, когда он врезался в него бедром, бутылки внутри зловеще зазвенели.

— Стоп, осторожнее с пивом. - Когда мы выпрямились, я ухмыльнулся. — Не нужно признаваться мне в любви. На самом деле, это пустяк. Все, что я сделал, это вскользь упомянул о тебе своему боссу. - Или приставал к нему по электронной почте и лично, а потом отправил его брату длинное письмо с подробным описанием того, почему его должна волновать эта группа, о которой он никогда в жизни ничего не слышал. Но неважно. Никому больше не нужно было знать об этом.

Поднявшись на ноги, я взял свой телефон с полки под барной стойкой, куда временно спрятал его, и отправил подробности Тому.

— Брат, я в ударе. Нам нужно это отметить, и ты идешь с нами. В нормальную студию. Черт возьми, посмотри на эти микшерные пульты! А этот усилитель! - Том уже открыл сайт студии и быстро пролистывал картинки.

— Рад, что ты одобрил. Но вы, ребята, должны праздновать как группа. И вы должны использовать студию по максимуму. Выпустите несколько своих собственных песен, а также каверы.

Он снова обнял меня, пробормотав слова благодарности, а когда отпустил, Хаксли стоял на противоположной стороне бара с мрачным выражением лица.

У меня забурчало в животе. Как же не вовремя. Я надеялся, что он выслушает мои объяснения, потому что все, что он только что видел, было совершенно невинным.

— Хакс. Я не знал, что ты уже здесь.

— Да, я это вижу. - Он сложил руки на груди. Он выглядел чертовски великолепно, даже в гневе, и я вдруг вспомнил, как мы раньше обращались друг с другом, когда находились по разные стороны. Хотелось ли мне трахнуть его уже тогда? Да. Да, хотелось. Сейчас, оглядываясь назад, я могу себе в этом признаться.

Том переводил взгляд между нами, и я видел, что в этот момент его осенило. Его брови поднялись, рот приоткрылся, и он с усилием сомкнул челюсти со звучным щелчком.

— Я пойду принесу еще один ящик с выпивкой. А вас оставлю.

— Нет, не оставишь. - Я протянул руку и схватил его за плечо, удерживая на месте. — Я иду за другим ящиком с напитками, и беру с собой Хаксли. - Я бросил на него тяжелый взгляд, и как только он оправился от удивления, он ухмыльнулся.

— Не делай ничего такого, чего не сделал бы я.

Я поднял средний палец, отступая назад, вынырнул из-за барной стойки и подошел к Хаксли, который все еще стоял, напряженно озираясь.

— Хакс. - Обхватив пальцами его запястье, я осторожно отдернул его руку от груди. — Пойдем со мной.

К счастью для всех нас троих, он без возражений пошел за мной, завернул за барную стойку и прошел через дверь, ведущую в помещение, предназначенное только для персонала. Я провел его по коридорам к двери, ведущей на внешнюю площадку, куда доставлялись наши припасы. Здесь было несколько больших кладовых и комната поменьше, где хранились чистящие средства. Как только за нами закрылась дверь, я развернулся и прижал его спиной к двери, прижавшись к нему грудью.

— Не хочешь рассказать мне, что это было?

Его глаза встретились с моими, сверкая в тусклом верхнем освещении.

— Почему бы тебе не рассказать мне?

— Возможно, я сообщил Тому хорошие новости. Но я позволю ему поделиться ею с тобой. - Опустив голову, я тихонько выдохнул, чувствуя, как он дрожит, прижимаясь ко мне. Да. Он определенно ревновал. — Ты ведь знаешь, что он натурал? Даже если он здесь работает?

— Он лапал тебя, - прорычал он, толкаясь ко мне, заставая меня врасплох. Не успел я сообразить, что происходит, как он развернул нас так, что теперь я стоял спиной к двери, а он удерживал меня на месте.

— Хакс. Успокойся. Это были просто объятия.

— Я знаю. - Борьба ушла из него, и он позволил своей голове упасть вперед на мое плечо. — Мне не нравится, что он может это делать, а я нет.

Мои руки обвились вокруг его талии, притягивая его ближе.

— Мы можем обниматься. Просто это нежелательно, учитывая то, как я... ну, ты понимаешь.

— Ты…что? - Подняв голову, он уставился на меня, в его глазах мелькнул вызов. Он хотел, чтобы я сказал это вслух, не так ли? Отлично. Если он хочет, чтобы я мучил себя, я тоже буду мучить его.

Мои руки опустились ниже и провели по его сексуальной попке через джинсы. Его дыхание сбилось, но он оставался совершенно неподвижным. Он не собирался облегчать мне задачу, не так ли? Я притянул его к себе, позволяя ему почувствовать линию моей крепнущей эрекции. Его язык скользнул по губам, и он почти незаметно наклонил бедра так, что его собственный твердый член прижался к моему. Он положил руки на дверь по обе стороны от моей головы, не сводя с меня взгляда.

— Как ты что?

Я наклонил голову вперед, говоря с его губами.

— То, как я хочу тебя. Ты тоже хочешь меня, Хакс? Поэтому ты так ревностно себя вел?

— Да, я хочу тебя, мать твою, - прорычал он, и как только слова сорвались с его губ, его рот оказался на моем.

Горячий, твердый и такой чертовски голодный. Мы набросились друг на друга, как в драке, мгновенно возбудившись. Напряжение между нами нарастало с тех пор, как мы поцеловались в последний раз, когда сказали, что больше не будем этого делать, и мне нужно было больше. Мне нужен был Хаксли. Чтобы он стал моим.

Он словно читал мои мысли.

— Ты, блядь, мой, - жестко сказал он, его рука поработала над моими джинсами, освобождая мой пульсирующий член и обхватывая его ладонью.

— Ты мой, и ты это знаешь, - пыхтел я между поцелуями, расстегивая его джинсы, чтобы положить руку на его член и заставить его чувствовать себя так же хорошо, как он заставлял чувствовать меня. — Я даже не смотрел ни на кого другого. - Может быть, мне и не следовало говорить эти слова, но это была правда. С той минуты, как мы впервые столкнулись, он поглотил меня, и теперь я хотел только его. Даже когда я пытался забыть его, мысль о том, чтобы быть с кем-то еще, не приходила мне в голову. Хаксли был единственным, кого я хотел.

Я провел большим пальцем по головке его вытекающего члена, и он застонал мне в горло, его зубы заскребли по моей коже. Его тело задрожало, и мне чертовски понравилось, как он был отзывчив. Это заводило меня как ничто другое. Это, и ощущение его руки вокруг моего члена... Я никак не мог продержаться. Но и он тоже. Я обхватил его член рукой и стал гладить, подстраиваясь под его темп. Он снова застонал, впиваясь в мою руку, его костяшки пальцев стучали о мои, пока мы оба стремились к разрядке.

— Сильнее. Блядь. Так близко, - задыхался я. Еще два удара, и я кончил, мой член пульсировал в его хватке, сперма пропитала его руку и мою рабочую рубашку. Так. Охуенно. Хорошо.

— Блядь, - прохрипел он, содрогаясь, когда кончил, и его тело упало на мое. Мы были в полном беспорядке, но мне было все равно. Я вытер руку о рубашку, так как она уже была испорчена, и снова обхватил его руками, поглаживая его по спине. Его руки поднялись и неуверенно обхватили мою талию, и я улыбнулся, нежно поцеловав его в затылок.

В конце концов, мы отстранились друг от друга. Нам нужно было привести себя в порядок, а мне еще предстояла работа до официального открытия клуба. Я настороженно посмотрел на Хаксли, доставая из шкафа рядом с дверью салфетки, протягивая их ему. Собирался ли он сказать мне, что сожалеет об этом или что этого не должно было случиться?

Он молчал, приводя себя в порядок и поправляя одежду. Мой желудок перевернулся, но на этот раз не от его близости. Я стянул с себя рабочую рубашку, скомкал ее и выдохнул. Ладно. Мне просто нужно спросить его...

Слова, которые я готовил, замерли у меня в горле, когда я обернулся и увидел его горячий взгляд, пожирающий мое тело. Я не смог бы сдержать ухмылку, даже если бы попытался.

Его глаза поднялись и встретились с моими.

— Не нужно выглядеть таким самодовольным.

— Все те отжимания, которые я делал, чтобы снять сексуальное напряжение между нами, принесли свои плоды, - сказал я, напрягая мышцы.

Он покачал головой, пытаясь закатить глаза, но его руки уже потянулись к моей груди, скользнули по ней и еще ниже, кончиками пальцев прочертили по ребрам моего пресса.

— Я думал, что это снимет напряжение, но я хочу большего.

— Я тоже. - Спустив рубашку на пол, я обхватил его за шею, приблизив его к себе настолько, чтобы поцеловать. — Но как бы я ни хотел остаться, у меня есть работа.

— Сначала поцелуй меня, - прошептал он мне в губы, и я так и сделал.



Позже вечером, когда наступило затишье, я поставил "Хаксли" на стойку бара - именно коктейль, а не человека, - и наблюдал, как эти пальцы с черными кончиками осторожно обхватывают бокал. Хаксли улыбнулся мне, тепло и открыто, и от этого у меня запорхали бабочки.

— Хакс? - Наклонившись через барную стойку, я поманил его к себе. — Ты все еще хочешь большего?

Его взгляд искал мой, нижняя губа была зажата между зубами, а на лице играли миллионы разных эмоций. Наконец, он кивнул.

Я выдохнул, пытаясь скрыть облегчение.

— Я тоже. Мы сделаем это?

Он вздохнул, протянул руку и обхватил мой мизинец.

— Я хочу попробовать. Но если мы сделаем это... я не хочу никому рассказывать. Определенно не родителям, и не друзьям тоже. Это... Давление будет слишком сильным. Я не могу позволить себе испортить все остальное.

Можем ли мы это сделать? Иметь тайные отношения, просто друзья и братья на поверхности, и мы будем единственными людьми в мире, которые знают правду?

Не было другого ответа, кроме как "да". Мои чувства никуда не делись, и если мы оба готовы попробовать, что между нами будет, то я был бы глупцом, если бы отказался. Я слишком сильно хотел его для этого.

— Хорошо. Мы попробуем. И это останется между нами.

Он снова улыбнулся мне, отпустив мой палец, и откинулся назад, подальше от меня. Его ресницы опустились, и он медленно, нарочито медленно облизал губы. Маленький дразнилка.

— Возвращайся к работе. Как только закончится твоя смена, ты мой.

Двое могут играть в эту игру. Я выдержал его взгляд, положив руки на барную стойку, мои мышцы напряглись, когда я снова приблизился к нему.

— Оставайся на месте. Пей свои коктейли и наслаждайся музыкой. Смотри, как я работаю. Я буду обслуживать всех этих парней, но думать о тебе, знать, что твой член твердый в джинсах, смотреть, как они флиртуют со мной, и желать, чтобы это был ты. Твоя ревность возбуждает меня, и тебя тоже, не так ли, детка? Тебе хочется прижать меня к ближайшей поверхности, чтобы напомнить, кому я принадлежу. Ты мог бы прогнать все эти ревнивые мысли, положив руку на мой..

— Коул. - Его глаза потемнели, челюсть сжалась, когда он выдавил слова сквозь стиснутые зубы. — Заткнись, мать твою. Сейчас же.

Моя ухмылка расширилась.

— Я возвращаюсь к работе. Думай обо мне. - Послав ему поцелуй, я отошел.

Время до конца ночи тянулось невыносимо медленно.

21



Это официально. У меня синие яйца. В последние несколько дней либо папа Хаксли, либо моя мама, казалось, все время были рядом. И не только днем. Когда мы вернулись из клуба где-то после четырех утра, отец Хаксли был уже на ногах и работал. Он сказал что-то о большом проекте, к которому им нужно было подготовиться, но это означало, что ни Хаксли, ни я не чувствовали себя комфортно, поддаваясь своим низменным желаниям. Максимум, чего нам удалось добиться, - это несколько украденных поцелуев, чему не способствовал тот факт, что Хаксли начал проходить курсы, параллельно играя в группе, а моя оплачиваемая работа требовала от меня дополнительных часов, помимо тех, что я уже посвящал работе волонтера, и мы с трудом выкраивали время для встреч друг с другом. Да, прошло всего несколько дней, но теперь, когда мы договорились стараться быть вместе, это расстраивало до чертиков.

Я поставил на паузу свой плейлист - точнее, сет-лист 2Bit Princes - и вытащил наушники. Я должен был найти время, чтобы увидеться с Хаксли. Я хотел, чтобы он понял, что это важно для меня. Он важен для меня. И сегодня был важный день, потому что это был его первый полноценный день в университете. Я ушёл утром до того, как он встал, поэтому смог отправить ему только сообщение с пожеланиями удачи, но я был уверен, что он немного нервничает по этому поводу, даже если скрывает это.

Мое начальство было довольно покладистым - если я выполнял поставленные им задачи, оно обычно гибко подходило к графику работы. Но все же лучше было убедиться, прежде чем строить какие-то планы. Я подошел к столу Миры в углу нашего офиса и сел на свободный стул слева от нее.

Она с улыбкой посмотрела на меня.

— Коул. Как раз вовремя. Я надеялась поговорить с тобой. Я собиралась подождать, пока придет Кайто, но его не будет в офисе большую часть недели, так что новости буду сообщать только я.

Новости? Мира и Кайто были моими боссами... черт, я надеялся, что они не собираются сказать мне, что увольняют меня.

Покачав головой с легким смешком, она ободряюще похлопала меня по руке.

— Не надо так волноваться. Все хорошо, или, по крайней мере, мы надеемся на это. Мы уже немного обсуждали это, но я не заговаривала с тобой до тех пор, пока не узнала, что у нас есть что-то серьезное, что мы можем тебе предложить. Как бы ты отнесся к тому, чтобы стать оплачиваемым сотрудником? Могу сказать сразу, что это не намного больше минимальной зарплаты - как ты знаешь, мы работаем в этой благотворительной организации на скудных средствах, - но мы были бы рады видеть тебя в качестве постоянного работника. На неполный рабочий день, потому что у нас пока нет бюджета на полный, но если ты заинтересован, то работа твоя.

Я усмехнулся, и напряжение мгновенно покинуло мое тело. Настоящая работа, в месте, где мне нравилось?

— Да! С удовольствием. Спасибо за возможность.

Она улыбнулась мне.

— Мы все тебя здесь любим, Коул. Ты быстрый и эффективный, и со всеми ладишь. Мы не хотим тебя потерять.

— В таком случае, это большая честь для меня. А часы будут те же?

Потянувшись к ящику стола, она достала небольшую пачку бумаг.

— Гибкий график, шестнадцать часов в неделю для начала, а в новом году мы сможем увеличить этот показатель до двадцати часов. Ты сам решишь, как распределить часы, и при необходимости можешь работать дома. Вот контракт, а также все скучные подробности об оплате больничных, ежегодных отпусков и пенсий. Прочитай и принеси подписанный контракт, когда придёшь в следующий раз.

— Спасибо, - сказал я, с улыбкой принимая бумаги. — Я очень ценю это, и я рад, что вы рискнули со мной. Надеюсь, это не прозвучит так, будто я пользуюсь своей удачей, но можно уйти пораньше сегодня, если я вам не нужен? Собственно, именно об этом я и пришел спросить.

— Уходи, как только закончишь с письмами. Есть какие-нибудь интересные планы?

Должно быть, что-то в моем выражении лица выдало меня, потому что она изогнула брови, забавляясь.

— Судя по выражению твоего лица... я предполагаю... новый любовный интерес?

Да. Очевидно, я не собирался говорить ей об этом. Сдвинувшись со своего места, я перетасовал бумаги, пытаясь вести себя нормально, а не как человек, которому есть что скрывать.

— Я хотел бы потусоваться со своим сводным братом. Он только что начал учиться в университете LSU.

— О, правда? Я училась в этом университете. Они все еще проводят ежегодный день поцелуя угря?

— Какой день?

Из ее горла вырвался смех.

— Глупая традиция, уходящая корнями в глубь веков. Это не так интересно, как кажется.

Честно говоря, это не звучало даже слегка захватывающе.

— О. Я не знаю. У меня еще не было возможности поговорить с ним. Это его первый день.

— Первый день? Уходи сейчас, закончишь с электронной почтой дома. Нет ничего, что не могло бы подождать. Семья на первом месте, и, похоже, это большой день для твоего брата.

— Спасибо, Мира. Я напишу ему и узнаю, когда он закончит. - Она помахала мне рукой, и я оставил ее в покое, доставая из кармана телефон. С экрана на меня смотрело селфи Хаксли с озорным взглядом, от которого мне почему-то стало чертовски больно. Должно быть, именно так ощущался синдром отмены Хаксли.

Я: Во сколько сегодня заканчивается учёба? Хочешь встретиться? Нужно отметить первый день в университете

Я получил ответ почти сразу же.

ХАКС: Я закончу через час. Да, мы можем встретиться. Где?

Я: Я приеду в университетский городок. Какое место легко найти?

ХАКС: Встретимся возле библиотеки. Это большое здание в центре кампуса, и там есть указатель.

Я: Хорошо, до встречи.

Ухмылка расплылась по моему лицу. Оставался всего час до того момента, когда я снова увижу Хаксли.



Прислонившись к стене библиотеки, я окинул взглядом видимые мне части кампуса. В основном это были современные здания из стекла и стали, хотя вдали виднелась пара старых построек. Передо мной была площадь со скамейками и деревьями, за ней еще несколько зданий, а за ними виднелась вершина здания из стекла, сверкающая на солнце. На секунду я пожалел, что не поступил в университет, но такой вариант никогда не рассматривал всерьез.

— Коул? Что ты здесь делаешь? Я не знал, что ты учишься в LSU.

Я обернулся и увидел, что лучший друг моего кузена Эллиота, Андер, выходит из библиотеки с симпатичным парнем со средне-русыми волосами и аквамариновыми глазами. Он был из тех парней, на которых я мог бы посмотреть еще раз, если бы встретил в Revolve или в приложении HookdLDN, но сейчас я смотрел только на одного человека, даже если этот парень не был натуралом.

— Привет. - Я кивнул Андеру. — Я здесь не учусь. Жду своего сводного брата, Хаксли. Сегодня его первый день.

— О, да. Твоя мама снова вышла замуж. - Он сделал паузу, нахмурившись, прежде чем щелкнуть пальцами. — Теперь я вспомнил. Эллиот сказал, что, кажется, на свадьбе между тобой и твоим новым сводным братом была некоторая напряженность. А сейчас у вас все наладилось?

Да. Напряжение было. Очень большое.

— Да. Мы смогли отбросить наши разногласия. Теперь мы друзья.

— Ха, может быть, тебе стоит попробовать отложить свои разногласия и подружиться с Ноем. В конце концов, он будет твоим соседом по дому. - Андер подтолкнул парня, стоящего слева от него.

— Да ну его на фиг, - пробормотал парень, раздраженно вздохнув. — Этот придурок испортил мне машину и даже не признал, что виноват. Лучше бы он хорошо играл в футбол. Это единственное, что может хоть отчасти искупить его вину в моих глазах.

— Остынь, Лиам. - Андер явно забавлялся, ухмыляясь своему другу, который теперь все больше раздражался.

— Если бы ты видел, какой ущерб он нанес моей покраске, ты бы не говорил мне, что я должен остыть.

Я резко кашлянул, и оба взгляда обратились ко мне. На щеках Лиама появился румянец, и он скривился. Да, момент был неловкий. К счастью для меня, я заметил вспышку осветленных светлых волос, и мое сердце заколотилось, когда все мое внимание переключилось на Хаксли.

— Увидимся позже. Передавай привет Эллиоту от меня, - бросил я через плечо, направляясь к Хаксли. Подойдя ближе, я увидел, как загорелись его глаза, а губы изогнулись в улыбке, и мне чертовски понравилось, что он так легко улыбается рядом со мной. Мне так хотелось поцеловать его, но я не мог, не здесь.

Он взглянул на меня сзади, где все еще стояли Андер и Лиам, и его улыбка исчезла.

— Кто были те парни, с которыми ты разговаривал? - спросил он, подойдя ко мне.

— Это был лучший друг моего кузена Эллиота. Помнишь Эллиота? Вы познакомились с ним на свадьбе. Думаю, это был один из его друзей. И прежде чем ты снова начнешь ревновать, позволь мне еще раз напомнить тебе, что я не интересуюсь никем другим.

Он застонал.

— Да, я знаю. Знаю. Это труднее, чем я думал, - быть с тобой в общественном месте и не иметь возможности сообщить кому-либо, что ты мой.

— Ты прав, потому что знаешь, что я подумал, когда увидел тебя? - Подойдя ближе, я понизил голос. — Я подумал, что хочу поцеловать тебя. На самом деле, я до смерти хочу поцеловать тебя.

Его улыбка снова появилась, превратившись в знакомую ухмылку.

— Я только что ел клубнику в студенческом союзе.

— Черт возьми, Хаксли. Ты на вкус как мой любимый фрукт. - Этот ублюдок точно знал, что эта мысль сделала со мной. — Нам нужно побыть наедине. Пойдем со мной.

Я понятия не имел, куда идти, но выбрал случайное направление и пошел. Когда мы направились прочь от кампуса LSU, я заставил себя думать мозгами, а не членом, и повернулся к Хаксли.

— Как прошел твой первый день?

— Хорошо. По-другому. Думаю, мне понравится.

Это была высокая оценка от Хакса.

— Хорошо. Я волновался за тебя.

Его взгляд метнулся к моему.

— Серьезно?

— Конечно, волновался. Это же твой первый день на новом месте. - Протянув руку, я схватил его за плечо и заметил маленькую узкую дорогу прямо за ним. — Спустись сюда.

— Я не привык, чтобы кто-то беспокоился обо мне, - сказал он, его тон был мягким и почти удивленным, и я внутренне проклял его родителей за то, что они заставляли его чувствовать, будто им все равно. А я точно знал, что его отцу не все равно.

— Привыкай к этому. - Я остановился в проеме. Мы шли по маленькой мощеной дорожке, вокруг нас были задворки зданий. Между зданиями перед нами виднелась Темза, и это означало, что впереди будут люди, но пока мы были одни. Не теряя времени, я обхватил Хаксли руками, притягивая его к себе. Но прежде чем я успел поцеловать его, он приложил свои пальцы к моим губам.

— Подожди. Я кое-что принес тебе. - Он порылся в своей сумке и достал оттуда что-то похожее на комковатую салфетку. Подняв руку, он выжидающе уставился на меня. Держась за него одной рукой, я разворачивал салфетку другой, пока его подарок не оказался полностью развернут, и салфетка не упала на пол.

— О. Хакс.

— Я приберег для тебя самую лучшую. - На его ладони лежала большая красная клубника, сверкающая в лучах вечернего солнца, пухлая, сочная и вкусная. Если речь идет о моем любимом фрукте, то путь к сердцу мужчины, несомненно, лежит через желудок.

Он поднес ее к моим губам, и я откусил кусочек, застонав от восхитительного вкуса, вспыхнувшего на моем языке. Сок потек по моей нижней губе, но прежде чем я успел смахнуть его, Хаксли наклонил голову вперед и лизнул изгиб моей губы, собирая капли. — Чертовски вкусно, - прошептал я, обхватил его пальцами и подтолкнул фрукт к его рту. Он надкусил его, проглотив оставшийся кусочек, и мне оставалось только высасывать оставшийся сок из его пальцев.

— Бля-я-ять, - простонал он, когда я наклонил голову и взял его палец в рот, проводя языком по нему, чтобы получить каждую каплю сока. К тому времени, когда я закончил удовлетворять его пальцы, мы оба тяжело дышали, его бедра качались на моих в дразнящем, грязном ритме, который заставлял меня хотеть сделать с ним очень плохие вещи, прямо здесь, на людной улице.

Обхватив рукой его затылок, я притянул его голову к себе.

— Мне нужно тебя поцеловать.

Как только наши губы встретились, в моем животе словно взорвался фейерверк. Я не мог насытиться им. Я не был уверен, что когда-нибудь смогу насытиться.

Мы целовались, целовались и целовались, медленно, глубоко и так чертовски хорошо. Мы наконец расстались, но только потому, что звук каблуков по булыжникам предупредил нас о чьем-то присутствии. Я обхватил челюсть Хаксли и провел по его губам последним мягким поцелуем, а затем прижался лбом к его лбу.

— Коул. - Его грудь вздымалась и опускалась на фоне моего дыхания. — Нам надо... э-э... пройтись.

— Да. - Он был прав. Мы не могли делать здесь ничего другого, хотя все мое тело болело по нему. Прочистив горло, я заставил себя отпустить его и сделать шаг назад. — Хочешь прогуляться у реки или еще где-нибудь?

Он кивнул, опустился на ступеньку рядом со мной, и мы пошли в сторону Темзы. Время от времени его костяшки пальцев касались моих, и этого было почти достаточно. Почти.

Я нарушил молчание, чтобы не дать своим мыслям превратиться в меланхолию.

— Сегодня я получил новую работу. Ну, не новую работу, но мне предложили оплачиваемую версию волонтерской административной работы, которую я выполнял в благотворительном фонде.

Хаксли с улыбкой посмотрел на меня, когда мы свернули налево на речную дорожку Темзы, и солнечный свет заиграл на воде.

— Да? Это здорово. - Он сделал секундную паузу, а затем поспешно добавил: — Я горжусь тобой.

— Ты будешь гордиться еще больше, когда услышишь следующую часть. - Достав из кармана телефон, я перешел к своим плейлистам. — Я выучил наизусть все твои песни. Во всяком случае, все кавер-версии. Единственные, которых я не знаю, это новые, которые ты пишешь с Томом.

— Правда?

— Да. Мне разрешено слушать музыку на работе, так что я использовал свое время с умом.

Остановившись, он уперся руками в забор, идущий вдоль реки. Его горло сжалось, взгляд был устремлен на воду, и он быстро моргал. Желание заключить его в свои объятия было настолько сильным, что мне пришлось сжать кулаки и сложить руки на груди, чтобы не дать себе дотянуться до него.

— Я приходил сюда с отцом, когда был маленьким. - Его голос дрожал, но я не стал его переспрашивать, приняв смену темы как должное. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя неловко или слишком эмоционально, и мне это как-то удалось своими словами.

Небрежно прислонившись спиной к перегородке, я коротко кивнул.

— Я тоже. Представь себе, мы могли бы проходить мимо друг друга сотни раз и даже не подозревать об этом.

— Скорее всего, так и было. - Его голос стал более ровным, и я с облегчением выдохнул, когда он продолжил. — Куда еще вы ходили?

Я повернулся к нему лицом, наши руки почти соприкасались.

— Моим любимым местом был Кэмден Лок. Ты когда-нибудь там бывал?

Он кивнул.

— Да. Иногда мы ездили на водном автобусе из Маленькой Венеции в Камден. Когда мы добирались до той части канала, которая проходит через Лондонский зоопарк, я представлял, что животные убегают и я могу убежать вместе с ними.

О, Хаксли.

— Ты все еще хочешь сбежать?

Он долго молчал. Когда он наконец заговорил, то повернул голову ко мне, взгляд его был мягким.

— Не очень. Уже нет.

22



Что-то изменилось. Коул... стал уделять мне больше внимания, чем раньше. Постоянно проверял меня, делал небольшие прикосновения вдали от посторонних глаз, делал тихие замечания, когда думал, что наши родители не слышат. Не поймите меня неправильно, мне чертовски нравилось его внимание, но ему нужно было сбавить обороты, пока наши родители ничего не заподозрили.

Я выкинул эти мысли из головы. Наших родителей не было дома, и я наслаждался этим непрерывным временем, проведенным с ним. Никому из нас больше нигде не надо было быть.

Растянувшись на спине на моей кровати, упираясь головой и плечами в изголовье, он то курил один из моих косяков, то поглощал миску клубники. Я бы лично взял то или другое, но ему, похоже, было все равно. Его пальцы постукивали по керамическому боку чаши, пока я настраивал гитару, сидя на полу и опираясь спиной о край кровати. Я набирал аккорды для одной из песен, которую группа собиралась исполнить завтра. Нас снова пригласили в тот же паб, где мы давали пробный концерт, и на этот раз нам за это заплатили. К тому времени, когда мы разделили деньги на четверых, их уже не было, но это было неважно. Важно было то, что мы понравились кому-то настолько, что он заплатил нам за выступление. Пока что мы собирались выступать с каверами и постепенно добавлять свои песни в социальные сети, а со временем исполнять их вживую.

— Твои ногти, - неожиданно сказал Коул, проведя пальцами по моим волосам.

— А? - Моя рука остановилась на струнах, и медиатор выскользнул из моего захвата, когда я вздрогнул от его прикосновения.

— У тебя на большом пальце лак весь в трещинах. Можно я попробую?

Выпрямившись, я повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Попробуешь?

— Да. Можно я попробую накрасить тебе ногти? - Он ухмыльнулся, весь счастливый и расслабленный от травы, его зрачки расширились и слегка расфокусировались, когда он моргал, глядя на меня из-под длинных ресниц. Кто я такой, чтобы отказать ему, когда он выглядит так мило?

Симпатично. Мысленно вздрогнув, я напомнил себе, что не считаю людей "милыми".

— Если хочешь. - Аккуратно поставив гитару на пол, я опустился на колени и открыл ящик, где хранился маленький флакончик лака для ногтей.

— Я не имел в виду сейчас. Я не хотел прерывать твою игру. - Его улыбка исчезла, и мы не могли этого допустить. Вздохнув, я снова закрыл ящик и поднялся на ноги. Я потянулся за косяком, глубоко вдохнул, а затем переполз на кровать, облокотившись на его бедра. Опустив голову к нему, я прижался ртом к его губам и выдохнул. Его руки поднялись и легли на мои бедра, ладони скользнули вверх по ногам, под подол шорт.

Когда я снова поднял голову, я посмотрел на него сверху вниз, радуясь тому, что улыбка вернулась на его лицо. Погладил пальцами его мягкие волосы и сделал еще одну затяжку.

— Ты меня не прерывал. Все равно я в основном дурачился. Я знаю все аккорды. - Положив косяк обратно в пепельницу, я снова наклонился к своему ящику, доверив Коулу держать меня, пока я открывал ящик и нащупывал флакончик с лаком и диски для снятия лака. — Если хочешь, можешь накрасить мне ногти.

— Правда? - Его глаза загорелись, когда он переместился в сидячее положение, каким-то образом умудряясь удерживать меня в равновесии на своих бедрах, и от этого внутри меня что-то потеплело. Это было просто безумие, что этот парень так сильно на меня влияет. — Возможно, я не очень хорош. Я никогда раньше этого не делал.

Я пожал плечами.

— Для меня это не имеет значения. Посмотри на меня. Ты же знаешь, что я не забочусь о том, чтобы выглядеть идеально, или о чем-то подобном.

— Но ты все равно выглядишь чертовски сексуально, даже когда не прилагаешь никаких усилий. - Он покачал головой, притворяясь раздраженным. — Некоторым людям просто везет.

— Это твой хитрый способ заставить меня сделать тебе комплимент? - Передав ему флакон, я открыл баночку с жидкостью для снятия и начал удалять отслоившийся лак. Я смотрел на свои руки, сосредоточившись на том, что делаю, когда почувствовал мягкий поцелуй на кончике своего носа. Подняв глаза, я увидел, что Коул пристально изучает меня.

— Я бы не стал принуждать тебя делать мне комплименты. Это не было бы искренне. Но я знаю, что тебе нравится, как я выгляжу.

— Высокомерный, - пробормотал я, ничуть не раздражаясь, и слез с него, чтобы пойти помыть руки в ванной комнате. Когда я вернулся, этот ублюдок уже снял свою гребаную футболку и отдыхал на моей кровати в одних красных футбольных шортах, выставляя напоказ всю свою золотистую, загорелую кожу. Он играл нечестно.

Смирившись с неизбежным, я поднял свою футболку и стянул ее через голову, наслаждаясь тем, как потемнели его глаза, когда он уставился на меня. Я знал, что не обладаю такими рельефными формами, как он, и никогда не смогу добиться такого загара, как у него, - не то чтобы я хотел этого или заботился о том, чтобы получить ультрарельефные мышцы, если уж на то пошло. Но я знал, что Коул считает меня сексуальным, и это был самый большой стимул для моего самолюбия.

— Видишь что-то, что тебе нравится? - Его губы приоткрылись, взгляд скользнул по мне. Я зажал нижнюю губу между зубами, а затем отпустил ее и приблизился к нему, наблюдая за тем, как он немного раздвинул ноги, достаточно для того, чтобы я мог хорошо рассмотреть палатку, которая была у него в шортах.

— Видишь что-то, что тебе нравится? - Я снова забрался на кровать, устроившись на его бедрах. Мой член был в таком же состоянии, как и его, но мне нравилась мысль о том, что я буду мучить нас обоих, воздерживаясь, и я был уверен, что он тоже. — Тогда ты накрасишь мне ногти?

Он ухмыльнулся, его взгляд метнулся к моей эрекции, но он кивнул. Откупорив маленький флакончик, он вытер излишки лака с кисточки и поднес ее к моей руке, которая лежала на бедре. Медленно и осторожно он провел полоску по центру ногтя большого пальца, затем еще одну по обеим сторонам. Его брови сошлись, а рука не дрогнула, пока мой ноготь покрывался черным лаком.

— Ну и как?

— Ты сказал, что не делал этого раньше?

— Да. Но я посмотрел краткое руководство на YouTube, пока ты был в ванной. Я не хотел сильно облажаться.

Он был таким чертовски милым. Я не мог найти слов, чтобы ответить ему, поэтому сидел молча, как мудак, пока он тщательно красил остальные мои ногти. Когда он закончил, я осмотрел его работу. Получилось грязнее, чем если бы это сделал я сам, на коже вокруг некоторых ногтей остались черные вкрапления, но в целом он хорошо поработал. Честно говоря, даже если бы он все испортил, мне было бы все равно.

— Мило. - Я улыбнулся ему. — Они недолго сохнут.

— Ты ведь не можешь ничего трогать, пока они не высохли?

— Не ногтями.

— Хорошо. - Он положил руки мне на талию, и я каким-то образом оказался лежащим на спине на своей кровати с нависшим надо мной Коулом. — Просто держи свои руки при себе. Я собираюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо.

Его губы прошлись по моей челюсти, избегая моего рта. Прежде чем я успел запротестовать, он начал двигаться ниже, по ключицам и еще ниже, пока его рот не оказался прямо над моим левым соском.

— Когда я впервые увидел тебя, я подумал, не проколоты ли они у тебя. - Он провел плоской стороной языка по моему соску, заставив меня вздохнуть. Черт возьми. Как это я впервые осознал, что у меня чувствительные соски? Подняв на меня глаза, он продолжил. — У тебя проколоты уши и перегородка, а также татуировки. Я подумал, что у тебя есть пирсинг и в других местах.

— Ни в каких других местах, - задыхаясь ответил я, а он повторил свои действия, проводя языком по моему правому соску, в то время как его тело прижалось к моим ногам, создавая дразнящее трение на моем члене, отчего мои бедра запульсировали, отчаянно желая большего контакта. — Я... я думал об этом. Чтобы мои соски... блядь, Коул... были проколоты. Только еще не сделал этого.

— Это было бы чертовски сексуально. - Он взял мой сосок между зубами, нежно прикусывая, и я застонал, когда по моему телу пробежали искры. Как будто у него была прямая связь с моим членом. Больше всего на свете я хотел прикоснуться к нему, и единственное, что меня останавливало, - это мысль о том, что я могу испортить работу, которую он проделал с моими ногтями.

Когда он поцеловал меня ниже, проведя губами и языком по моему животу и спускаясь к поясу шорт, у меня перехватило дыхание, и это заставило его поднять голову, в его глазах блеснуло сочетание озорства и похоти, которое не должно было быть настолько пьянящим.

Его язык скользил по губам, а он медленно и целенаправленно проводил ладонью по моей эрекции.

— Хочешь, чтобы я отсосал тебе, Хаксли?

— Да. - Я забыл о том, что должен был держать свои руки подальше от него, мои пальцы обхватили его голову и надавили вниз. Он засмеялся, прижимаясь к моей коже, спуская шорты леденящим душу темпом, как будто решил помучить меня. Засранец. Но когда я, наконец, предстал перед ним, и мой член заблестел, явно свидетельствуя о моем возбуждении, его смех угас.

Он застонал, а потом опустил голову и заставил меня увидеть чертовы звезды.

Его губы сомкнулись вокруг головки моего члена, язык лизнул мой вытекающий предэякулят и задрожал, пробуя меня на вкус. Было очевидно, что он точно знает, что делает, но в кои-то веки я не позволил своей ревности взять верх, потому что он был здесь, со мной, и это было лучше, чем все, что я представлял себе все те разы, когда дрочил себе, думая о том, как он делает мне минет.

Опустив голову еще ниже, он попеременно брал меня в горло и уделял внимание чувствительному кончику, а его рука добавляла ощущений, поглаживая меня по длине, потирая промежность и лаская мои яйца. Это был лучший минет в моей жизни, и я был чертовски беспомощен, когда оргазм захлестнул меня, я задыхался и дрожал.

— Иди ко мне, - прохрипел я, когда наконец смог произнести слова, и, блядь, наконец его губы встретились с моими. Я почувствовал вкус клубники, травы и себя, и каким-то образом это было пьянящее сочетание, которое заставило меня стонать ему в рот, мои руки разминали его задницу, притягивая его эрекцию к себе, когда он целовал меня сильнее, его бедра бились о мое тело. Он вздрогнул, пробормотав "блядь", и его движения затихли.

Я почувствовал, как его губы прикоснулись к моему горлу, где он зарылся головой.

— Не могу поверить, что ты заставил меня так кончить.

— Может быть, нам нужен второй раунд. - Как только я предложил это, понял, что это произойдет. Я не мог насытиться Коулом Кларком.

— Да. Мне нужно искупить свою вину.

Поцеловав его в макушку, я провел своими свежевыкрашенными ногтями по его спине.

— Нечего искупать. Это было чертовски хорошо, Коул.

Он выдохнул, щекоча мою кожу.

— Да. Было. Ладно, второй раунд будет. Дай мне немного времени, чтобы мой член восстановился. И чтобы, эээ, привести себя в порядок.

— Коул?

— Да? - Когда он поднял голову, его чертовски красивые глаза впились в мои. Мой желудок перевернулся, и я почти забыл, что собирался сказать.

Я тяжело сглотнул.

— На этот раз я тебя трахну. Я хочу, чтобы ты лежал в моей постели, и чтобы мой член был в тебе. У тебя есть какие-нибудь проблемы с этим?

Улыбка изогнулась на его губах.

— Никаких проблем. Я готов, детка.

23



Я свернулся калачиком в постели Хаксли, его тело тепло прижалось к моему боку, и я почти забыл, что мы планировали трахаться. Я был так расслаблен, так счастлив, и на моей груди лежал тот, кого я хотел, а его пальцы лениво перебирали мои мышцы.

Я сказал, я почти забыл. Почти.

Мой сводный брат хотел, чтобы его член был во мне, и меня это более чем устраивало. Я чаще кончал сверху, чем снизу, но на самом деле у меня не было предпочтений в том или ином случае. Лишь бы нам обоим было хорошо - а я не сомневался, что с Хаксли так и будет.

Но пока я приходил в себя, мне хотелось поговорить с ним. Мы постепенно открывались друг другу с тех пор, как утихла наша вражда, но мне хотелось большего. Я хотел всего. Чтобы он поделился всеми своими секретами и знал, что я буду хранить их в тайне. А я в свою очередь доверю ему свои.

— Хакс? Каково тебе было, когда ты узнал о своем отце и моей маме?

Он прижался ко мне, и я быстро поцеловал его в макушку, крепко обняв.

— Ты не обязан отвечать, - успокоил я его. Хотя мне хотелось, чтобы он открылся мне, я не хотел, чтобы он чувствовал себя неловко.

— Все в порядке. Я... я не ожидал этого. - Его выдох проскочил по моему горлу. — Это было нехорошо. Мои родители... они часто ссорились из-за этого. Я не ладил с отцом в то время, а мама... я думал, что она на моей стороне. - Его голос упал до шепота. — Потом она уехала, и даже не спросила, хочу ли я поехать с ней. Наверное, она не любила меня достаточно сильно.

— Хаксли. - Я обхватил его обеими руками, прижимаясь к нему так близко, как только мог. Я хотел забрать всю его боль.

Мы еще немного поговорили о том, что мы чувствовали, узнав об их отношениях, и хотя большая часть того, что говорил Хаксли, совпадала с тем, что рассказывала мне мама, до этого момента я не понимал всей глубины его боли и печали.

Кое-что из того, что он сказал на днях, встало на свои места. Он сказал мне, что не привык, чтобы о нем кто-то беспокоился. Как могли его родители прожить всю жизнь, не давая своему единственному сыну понять, какой он чертовски особенный? Да, судя по тому, что он, его отец и моя мама рассказывали мне, в прошлом он много чего натворил и имел склонность сходить с рельсов, но это не значит, что он не нуждался в любви. Он был чертовски замечательным. Он был талантлив, красив, интересен, и ему было глубоко не все равно - в этом мог убедиться любой, кто нашел бы время узнать его настоящего.

— Хакс? - Я погладил его по руке. Таких прикосновений было недостаточно. Мне нужно было больше.

— Да?

Я хочу показать тебе, как много ты для меня значишь.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Его сапфировые глаза потемнели, взгляд наполнился похотью. Не говоря ни слова, он перевернулся и оказался на мне. Мы оба были обнажены, и как только его твердый член коснулся внутренней поверхности моего бедра, мой собственный член отозвался, мое тело взяло верх, и все во мне захотело почувствовать его внутри, обнажиться перед ним самым интимным образом, который я только мог себе представить.

— Коул, - прошептал он мне в губы, захватив мой рот в поцелуй, который быстро стал горячим и голодным. Я притянул его ближе, обхватив руками его тело, и он углубил поцелуй, прижимаясь бедрами к моим.

Оторвавшись от его соблазнительного рта, я провел руками вниз по его спине и обхватил его великолепную задницу, наслаждаясь тем, как он ощущается под моими ладонями. Я так сильно хотел его.

— Я хотел, чтобы это было медленнее, чем когда мы трахались на кухне, но я не могу ждать, Хакс. Ты нужен мне сейчас.

Приподнявшись, он провел рукой по волосам, отчего они разметались в разные стороны, и уставился на меня сверху вниз. Мой взгляд проследил за его телом, вплоть до доказательства того, что он хотел этого так же сильно, как и я. Его взгляд проследил за моим, и он прикусил губу, а его рука протянулась, чтобы обхватить оба наших члена.

— Бля-я-ядь. - Моя голова откинулась назад, глаза закрылись, пока он гладил нас обоих вместе, медленно и так охренительно. — Хватит дразниться, - задыхаясь, проговорил я, когда он провел большим пальцем по головке моего члена, заставив меня задрожать от чистого желания. Он засмеялся, и смех его был таким ярким и искренним, что у меня запорхали бабочки. Такого я никогда не испытывал во время секса.

Я так глубоко погряз с этим парнем.

К счастью для нас обоих, Хаксли решил больше не мучить нас, взял смазку и презерватив, а затем опустился на кровать. Я раздвинул ноги, наклонив бедра, чтобы дать ему лучший доступ, такой чертовски счастливый и возбужденный от того, что мы можем сделать это. Если бы у меня было только одно слово, чтобы описать мои ощущения, то это было бы эйфория.

Его голова спустилась, рот открылся, чтобы принять кончик моего члена в свой теплый, влажный жар, а его смазанные пальцы нежно обхватили мою дырочку. Когда один из его пальцев медленно проникал внутрь меня, другая рука обхватывала основание моего члена, а его язык скользил по нижней стороне головки моего члена, медленно втягивая ее, отчего мои глаза закатывались назад. Я сделал мысленную пометку, чтобы позже наградить его за многозадачность. Может быть, это все из-за пения и игры на гитаре... О, черт. Почему я вообще об этом думал, когда он вводил в меня еще один палец вместе с первым, так чертовски осторожно, проводя пальцем по моей простате и посылая искры прямо по моему телу?

— Еще. - Я вцепился в его плечо, впиваясь пальцами в мышцы. — Пожалуйста.

Его голова приподнялась, и он одарил меня медленной, грязной улыбкой, разводя пальцы и растягивая меня, прежде чем ввести третий палец внутрь.

— Мне нравится слушать, как ты умоляешь.

Да, не сомневаюсь, что так оно и было, придурок.

— Давай уже. Я хочу, чтобы твой член был во мне. Я готов.

Мы встретились взглядами, и его зрачки были так чертовски расширены, глаза затуманены и затянуты похотью, но на его губах был изгиб, когда он смотрел на меня сверху вниз, который я мог описать только как ласку. Чувствовал ли он что-то большее в этой связи? Может быть, мне показалось, потому что я уже опьянел от похоти, а он еще даже не был во мне.

Убрав пальцы, он осторожно раздвинул мои ноги, испачкав при этом голени смазкой, и начал проникать внутрь. Прошло много времени с тех пор, как я был снизу, поэтому я сосредоточился на том, чтобы расслабиться и дышать ровно, слегка подаваясь вниз, когда он входил в меня.

Когда он вошел полностью, нам обоим потребовалась минута, чтобы освоиться. Я был так полон, его член пульсировал внутри меня, горячий, твердый и совершенный.

— Как ты можешь ощущаться так охуенно? - пробормотал он, его брови сошлись вместе, что выглядело почти сердито. Это заставило меня улыбнуться.

— Потому что мне так хорошо, - сказал я ему, за что получил ответный взгляд и резкий толчок его бедер, заставивший меня задохнуться. Ухмыльнувшись, он сделал это еще раз, и еще, и вдруг мы оказались в идеальном ритме друг с другом, двигаясь так, словно делали это уже сотни раз.

— Коул. - Он надавил одной рукой на мою ногу, и я понял намек, позволив своим ногам раздвинуться, а когда он опустил свое тело к моему, я обхватил его. Теперь наши тела были прижаты друг к другу, и мой член, наконец, получил некоторое трение.

Его лицо было так близко к моему. Приподнявшись, я впился в его рот жестким поцелуем. Он застонал и задвигался сильнее, его член каким-то образом оказался под идеальным углом, чтобы послать эти чертовы искры в мою простату. Это, ощущение его тела, прижатого к моему, и трение моего члена вывели меня из равновесия. Я был не готов, и кончил так сильно, что мой член пульсировал спермой между нашими телами, а легкие задыхались.

— Хаксли... блядь...

Я не успел закончить фразу, потому что он задрожал, прижимаясь ко мне, а затем затих, его голова опустилась вперед, в лоно моей шеи. Я чувствовал, как его сердце бьется о мою грудь, как мелкие толчки сотрясают нас обоих, как афтершоки проносятся по нашим телам.

Долгое время никто из нас не двигался, только Хакс вышел из меня. Мы не нарушали тишину словами. Мы просто обнимали друг друга, оставшись наедине в своем собственном мире, насыщенные и обессиленные.

Это был самый лучший, самый интимный секс в моей жизни. Трахаться с ним на кухне было потрясающе - быстро, грязно и сексуально, но в том, что произошло здесь, было что-то умопомрачительное. И я знал одно: я никогда не захочу отказаться от этого.

Я никогда не хотел отказываться от Хаксли. Он был в моей крови, и я был зависим.



Когда Хаксли, в конце концов, отстранился от меня, и мы оба поморщились от беспорядка спермы и смазки, которые, казалось, были размазаны повсюду, он, наконец, заговорил.

— Душ?

— Я слишком устал, чтобы двигаться. - Я надул губы, широко раскрыв глаза.

— Моя кровать в беспорядке, и мы должны поменять ее до возвращения родителей. Ты должен двигаться. Пойдем. - С силой дернув за одеяло, он повалил меня вместе с одеялом на пол, и я сполз с кровати.

— Ах ты, ублюдок! - Шатаясь, я поднялся на ноги и бросился на него, но он был слишком быстр. Он бросился к двери ванной комнаты и закрыл ее перед моим носом. — Хаксли Грейнджер! Открой эту чёртову дверь, немедленно! - крикнул я, колотя кулаками по дереву. Дверь внезапно распахнулась, и передо мной возникло ухмыляющееся лицо Хаксли. Его рука метнулась в сторону, и он схватил меня за запястье, втаскивая в ванную. Оказавшись прижатым к горячему, очень голому сводному брату, я забыл о раздражении, обхватил его руками и прижал к кафельной стене.

Не стоит и говорить, что нам потребовалось некоторое время, чтобы принять душ.

Когда мы, наконец, вернулись в постель Хаксли с чистыми простынями, он перекинул руку через мою грудь и зарылся головой в лоно моей шеи. Эта близость между нами была неожиданной, но она казалась такой комфортной и легкой. Я догадывался, что мы давно к этому стремились.

— Хакс? - Я провел рукой по его голой спине.

— Да?

— Когда ты был ребенком, кем ты хотел стать, когда вырастешь?

Он тихонько вздохнул, выдохнув мне в шею, и провел губами по моей коже, так легко, что я наполовину засомневался, не привиделось ли мне это.

— Несколько разных направлений. Я помню, что хотел стать космонавтом. Потом родители повели меня в Музей естественной истории, и я захотел стать палеонтологом. После этого я хотел играть в группе, добиться успеха, выступать на полных стадионах.

— Ты все еще хочешь этого?

Некоторое время стояла тишина, а потом он пожал плечами.

— Я знаю, что этого не случится. Долгое время я даже не думал о каком-либо будущем. Я не думал, что стану кем-то. - Он сделал длинный, вздрагивающий вдох. — Я облажался, Коул. Очень сильно. Ты это знаешь. Все это знают. Даже сейчас я не имею ни малейшего представления о том, что будет дальше, и смогу ли я вообще продолжать учебу в университете и в группе.

— Сможешь. Сможешь, и будешь. Даже не думай, что не сможешь.

— Спасибо. - Его голос был шепотом. — Если я смогу получить эту степень, устроиться на работу, которая платит достаточно, чтобы я мог жить, и продолжать играть в группе, моя жизнь будет устроена.

Я повернулся на кровати, чтобы посмотреть на него. Наклонившись вперед, я поцеловал его в губы.

— Ты сделаешь это, и я буду рядом с тобой.

На его лице появилась застенчивая улыбка, и он наклонил голову.

— Спасибо. А что насчет тебя? Кем ты хотел стать?

Было ясно, что он хочет сменить тему, и я с радостью согласился. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя неловко.

— Хммм... Одно время я тоже хотел стать палеонтологом. Потом хотел стать футболистом. За "Арсенал", конечно. А еще... о, профессиональным ютубером, зарабатывающим кучу денег на розыгрышах и прочем дерьме. Ты знаешь Unspeakable? Он был моим кумиром какое-то время.

Хаксли засмеялся, прижимаясь ко мне.

— Еще есть время, чтобы осуществить твою мечту.

— Нет, быть блогером кажется слишком большой работой, придумывать весь контент и делать его интересным. Я буду счастлив с тем, что ты сказал. Работа, за которую платят достаточно, чтобы мне хватало на жизнь. Мне нравится то, чем я занимаюсь, и хотя я, вероятно, перестану работать в Revolve, когда Mind You увеличит количество моих часов настолько, чтобы я мог жить, я счастлив, что у меня был опыт работы там. Единственное, чего я еще хочу, - это чтобы рядом со мной были люди, которых я люблю. Для того чтобы быть счастливым, нам не нужны огромные карьерные амбиции. Если у меня есть работа, которая мне нравится, и люди, которых я люблю, значит, все хорошо.

— Мне тоже.

В ответ на это я поцеловал его, и, черт побери, разве чей-то рот когда-нибудь был таким притягательным, как рот Хаксли Грейнджера?

— Коул? Хаксли?

— О, черт! - Мой возглас был заглушен тем, что Хаксли, ругаясь, вскочил с кровати. Мы смотрели друг на друга, широко раскрыв глаза, пока шаги приближались. Наконец мне удалось заставить свое тело работать: я нырнул в ванную и захлопнул дверь почти до конца, сердце колотилось в груди.

Когда раздался стук в дверь Хаксли, он лежал на животе, одеяло было накинуто на нижнюю часть его тела, а перед ним лежал один из учебников университета, открытый на случайной странице.

— Хаксли. - Из небольшой щели в двери ванной комнаты я наблюдал, как отец Хаксли заглядывает в комнату. — Ты не видел Коула? - Его глаза метнулись влево и нашли гитару Хаксли там, где он оставил ее на полу несколько часов назад. — Что ты задумал?

Со своего места я не мог видеть лица Хаксли, но мог легко его услышать.

— Я... я думаю, Коул на работе. А я делаю курсовую работу.

Дэвид вошел в комнату.

— Только курсовую работу? - Подозрительность в его тоне заставила меня вздрогнуть. Он все еще не доверял Хаксли, это было ясно.

— Нет. Я репетировал для концерта. Группа выступает завтра.

— Правда? - Глаза Дэвида сузились на Хаксе. — Мы с Джун придем посмотреть на тебя. Сообщи мне подробности.

Это была угроза, и мне захотелось броситься к Хаксли и защитить его.

Но все, что я мог сделать, - это спрятаться в ванной с колотящимся в груди сердцем, пока его отец не уйдет.

Но завтра.

Я позабочусь о том, чтобы наши родители поняли, насколько ахуенно талантлив Хаксли.

24



В отличие от прошлого раза, небольшой паб был переполнен. Я старался сдержать улыбку, чтобы мама и Дэвид не удивились, почему я так счастлив, но я был в восторге от Хаксли и остальных участников группы. Пока Дэвид ходил в бар за напитками, мы с мамой нашли место в стороне, откуда было хорошо видно группу, но при этом мы не оказались бы в центре толпы. Я взял стул с соседнего столика, чтобы мама могла сесть, а потом прислонился к стене, наблюдая за тем, как группа настраивается.

— Вот. - Дэвид появился рядом со мной, протягивая мне переполненную пинту пива. — Я не ожидал, что здесь будет так много народу.

— Здесь они играли в последний раз, когда я их видел. Тогда это был пробный концерт, а в этот раз это их первый оплачиваемый концерт. - Невозможно было сдержать гордость, когда я указывал на участников группы. — Это Том - он работает в Revolve вместе со мной. Он учится на доктора философии. Кертис - их барабанщик, он учится в LSU. Тот парень за клавишами - Роб, по основной работе он бухгалтер.

Когда я взглянул на Дэвида, он выглядел совершенно ошарашенным.

— Я... должен признаться, у меня в голове был другой образ. Я предполагал, что они будут... ну, наверное, бездельниками. - Он пробормотал что-то о том, что ему следует прекратить строить предположения, и покачал головой.

Моя мама поднялась и похлопала его по руке.

— Не будь так строг к себе, милый. - Вернув взгляд на сцену, она спросила: — Как ты думаешь, Хаксли уже заметил нас? - Прежде чем я успел ее остановить, она начала бешено размахивать руками в его сторону. Хаксли поднял глаза от своей гитары, вероятно, уловив движение краем глаза, и неуверенно поднял руку в знак краткого признания, на его щеках появился румянец.

— Привет, - пробормотал я, и его румянец стал еще сильнее. Такой чертовски милый.

Я почувствовал на себе взгляд Дэвида, поэтому быстро отвел глаза от Хаксли, поднес свою пинту к губам и позволил охлажденной жидкости скользнуть в горло. Ммм, мутный лимонный сидр. Так вкусно.

Том постучал по микрофону, делая свой саундчек, и, к счастью, это отвлекло внимание Дэвида от меня. Сегодня Хаксли практически не обращал на меня внимания, когда мы были рядом с родителями, и я знал, что это потому, что он был потрясен тем, что его чуть не поймали прошлой ночью. Я тоже, но Хаксу, похоже, было не до того. Он выгнал меня из своей комнаты, как только Дэвид ушел, его глаза расширились, а лицо стало еще бледнее, чем обычно, и последнее, что он мне прошептал, было то, что я должен залечь на дно. А сегодня утром он даже не заговорил со мной за завтраком, только сообщил о времени концерта, после того как я напрямую спросил его, устав от игнора. Я понял, что наши родители гадают, что случилось, потому что они то и дело бросали на нас обоих обеспокоенные взгляды, а потом без умолку болтали друг с другом.

Мне нужно было поговорить с Хаксли, чтобы убедиться, что мы на одной волне. Мы договорились попробовать, и я надеялся, что произошедшее прошлой ночью, не заставило его передумать. Я не готов отказаться от него. Совсем не готов.

Потерявшись в своих мыслях, я подскочил, когда раздался громкий визг гитары, и группа начала свою первую песню. Толпа одобрительно загудела, шум заполнил небольшой паб, и благодаря тому, что я потратил время на изучение текста, я был одним из многих, кто подпевал вместе с сексуальным, как черт, голосом Хаксли. Моя мама поднялась на ноги, схватила Дэвида за руку и наклонилась, чтобы крикнуть мне на ухо:

— Они великолепны, Коул! Я так рада, что мы пришли.

Я кивнул ей с ухмылкой и посмотрел на Дэвида, чтобы понять, что он думает о выступлении своего сына. Его лицо было в основном бесстрастным, но в уголках губ заиграла небольшая улыбка.

Ему понравилось. Тяжело выдохнув, я прислонился спиной к стене. Я и не подозревал, насколько важно для меня знать, что отец Хаксли ценит то, что он делает с группой, что это не просто упражнение по трате времени, что он чертовски талантлив. От его голоса у меня мурашки бежали по коже, а то, как он играл на гитаре... Я ничего не знал о гитарах, и рок группы никогда не были мне по душе, пока не появился Хакс, но одно я мог сказать точно: смотреть на его игру было чертовски интересно.

Время, казалось, пролетело незаметно, и не успел я оглянуться, как зазвучали первые аккорды песни "Stop Crying Your Heart Out" группы Oasis. Я знал, что группа приготовила на бис более бодрую песню, но эта была последней в их основном сет-листе. Я впервые услышал Хаксли вживую, и с первой же ноты он меня просто заворожил. Я не мог отвести взгляд, мое сердце разбухало и переполнялось такими сильными чувствами, что дыхание перехватывало в горле, и мне приходилось быстро моргать, чтобы никто не заметил внезапно появившейся влаги в моих глазах.

— О, Коул.

Я повернулся и увидел, что мама смотрит на меня с грустной улыбкой на губах. Отвернувшись от нее, я провел рукой по лицу, заставляя себя делать глубокие, ровные вдохи в попытке вернуть хоть какое-то подобие самообладания. Черт. Что она увидела на моем лице?

Я мог бы расцеловать Дэвида за то, что он разрядил напряженную обстановку, когда заговорил под аплодисменты толпы и крики, требующие продолжения. Я так гордился Хаксли, но сейчас я не смел даже взглянуть на него.

— Оазис. Я познакомил Хаксли с их музыкой. Он когда-нибудь говорил тебе об этом? Когда он не хотел успокаиваться, я ставил их альбом, и это действовало как волшебство - он переставал плакать. - Он тихонько засмеялся. — Это возвращает меня назад. Он тогда был такой крошечный. Мой маленький мальчик. - Его взгляд вернулся на сцену, и я увидел что-то в его глазах. Гордость. — Теперь мой маленький мальчик вырос. Он стал мужчиной.

Он сказал это так, словно впервые осознал, что Хаксли - мужчина, а не ребенок, каким он его видел. Меня захлестнула новая волна эмоций, и мне действительно нужно было взять себя в руки, потому что все вот-вот заметят, что со мной что-то происходит.

— Мне нужен воздух, - выдохнул я, отталкиваясь от стены и вливаясь в толпу, направляясь к двери. Позади меня группа начала выступление на бис, и мне было грустно, что я его пропущу, но я никак не мог остаться в пабе с мамой и Дэвидом, чтобы они не узнали мой секрет.

Я был не просто влюблен в своего сводного брата. Я был полностью, на сто процентов, влюблен в этого светловолосого ублюдка.

Блядь.

25



Все еще находясь под кайфом после окончания концерта, я пробился сквозь толпу к отцу и Джун, принимая ответные похлопывания и слова поздравлений. Ощущения были потрясающими, но одобрение одного человека было для меня важнее всего.

— Где Коул?

Отец пожал плечами.

— Он сказал, что ему нужен воздух. Слушай, Хакс, я хочу тебе кое-что сказать.

Серьезность его тона привлекла мое внимание, и у меня забурчало в животе. Таким голосом он всегда говорил, когда разочаровывался во мне. Черт. Он нашел мой тайник с травкой - нет, черт, он узнал, что Коул был в моей комнате прошлой ночью.

— Я горжусь тобой.

Потребовалось мгновение, чтобы слова отца проникли в мои кружащиеся мысли, но когда это произошло, я был уверен, что услышал его неправильно.

— А?

На его губах появилась небольшая улыбка, когда он понял, что я в шоке от его слов.

— Я сказал, что горжусь тобой. Ты был великолепен сегодня. Честно говоря, Хакс, я и не подозревал, что ты так талантлив, и мне жаль, что я не был более благосклонен к твоему музыкальному начинанию.

Я был в параллельной вселенной?

— Я тоже горжусь тобой, - добавила Джун, слегка сжав мою руку. — Вся ваша группа так хорошо выступила.

Это было нереально. Я не знал, как реагировать - мой мозг с трудом переваривал то, что они мне только что сказали.

— Спасибо. Спасибо. - Махнув рукой в сторону сцены, я пробормотал: — Мне нужно идти и собираться, - после чего скрылся в том направлении, откуда пришел.

Я хотел найти Коула, но мне пришлось бы подождать, потому что я не мог рисковать тем, что наши родители что-то заподозрят. Прошлой ночью нас чуть не поймали, и это заставило меня отстраниться от него сегодня утром. Я не знал, что делать - это была хреновая, странная ситуация, в которой мы оказались, и никто из нас не знал, как в ней ориентироваться.

К тому времени, когда мы собрали все оборудование и погрузили его в фургон, отец и Джун уже уехали, и в пабе стало гораздо тише, чем раньше. Время близилось к закрытию, и Том успел налить нам по пинте, прежде чем бармен позвонил в колокольчик, чтобы мы сделали последние заказы. Нам нужно было поднять тост за удачную ночь.

— Мне показалось, что я где-то видел Коула - о, вот он. - Том кивнул мне налево, и я проследил за его взглядом. Коул стоял, прислонившись к стене, и выглядел чертовски сексуально - с всклокоченными волосами, в футболке Oasis, которую он выкрал из моей комнаты, и в потертых, поношенных джинсах, которые, как я знал по памяти, обтягивали его задницу, что очень мешало. Его внимание было приковано к разговаривающему с ним парню. Темноволосый парень, тоже объективно сексуальный, в искусно порванных джинсах и футболке Ramones.

Спрыгнув с невысокой сцены, я пронёсся через паб к бару, незамеченный Коулом. Я остановился, когда подошел достаточно близко, чтобы слышать разговор, - между мной и барной стойкой стоял столик.

— ...горячий, как черт. Ты не знаешь, он холост и увлекается ли он мужчинами?

Коул скрестил руки на груди и выпрямился, пристально глядя на парня.

— Он не одинок, так что ты зря тратишь время.

— Окееей... не надо наглеть, брат. Я просто спросил. Не спрашиваешь - не получаешь. - Взгляд парня метнулся в сторону, и он обомлел, увидев меня. Он быстро пришел в себя, повернулся ко мне лицом и протянул руку. — Привет. Я смотрел, как ты сегодня играл. У тебя серьезный талант.

Я не мог не улыбнуться, когда обошел стол и пожал ему руку.

— Спасибо. - Получать комплименты по поводу моих способностей от случайных незнакомцев было ново, странно и волнительно. Им ничего не стоило сказать мне, что им нравится то, что я делаю, и, хотя я не знал, что сказать в ответ, кроме "спасибо", мне было приятно, что меня признали. Я догадывался, что это подтверждает мою правоту.

— Могу я угостить тебя выпивкой в честь праздника? Я слышал, это твой первый настоящий концерт. - Пока парень говорил, прозвенел колокольчик для последних заказов, и Коул застыл рядом с ним.

— Э-э-э... - В моем стакане еще оставалась почти вся пинта, но я кивнул. Почему бы и нет? Кто откажется от бесплатной выпивки? — Хорошо. Спасибо.

Парень усмехнулся.

— Наверное, мне стоит представиться, прежде чем я угощу тебя. Я Скотт. А ты Хаксли, верно? Я слежу за группой в социальных сетях.

Коул издал какой-то звук. Он что, только что зарычал? Какого черта с ним случилось?

— Да. Я могу познакомить тебя с остальными, если хочешь.

— Это было бы замечательно. Что ты пьешь? IPA?

Я посмотрел на свою пинту. Я понятия не имел, что это такое. Она была холодной и вкусной, и это было все, что меня волновало.

— Что попадется под руку. Я не привередлив.

— Мужчина по мою душу. - Он подмигнул мне, что было немного странно, но он был фанатом, так что я отмахнулся от этого. У 2Bit Princes были поклонники. Фанаты.

Еще один звук вырвался из Коула. Когда Скотт повернулся к бару, чтобы заказать напитки, я взглянул на Коула и вопросительно поднял брови. Он бросил на меня взгляд.

— Что? - пробормотал я, и он сердито выдохнул, перешел на другую сторону и наклонил голову к моему уху.

— Этот придурок запал на тебя, а ты это поощряешь. Я уже сказал ему, что ты не одинок. - Его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы.

Что? Я уставился на своего разъяренного сводного брата.

— Запал в меня? Нет, это не так. Он просто дружелюбен со мной.

— Ни хрена подобного. Перед тем как ты подошёл, он сказал мне, что ты чертовски сексуален, и спросил, не одинок ли ты.

— Ты шутишь.

— Ни хрена подобного, - процедил Коул. — Теперь ты позволяешь ему купить тебе выпивку, а я не могу сказать ему, что я твой парень - парень, с которым ты встречаешься, потому что Том и остальные члены группы могут узнать об этом.

— Черт. - Я поморщился, увидев это взаимодействие в новом свете. Мне и в голову не приходило, что этот парень может флиртовать со мной. Люди не флиртуют со мной. Или все-таки флиртуют, а я просто был в неведении? В любом случае, я должен был успокоить Скотта и, что еще важнее, успокоить Коула. Я наклонил голову к Коулу. Он был так близко, что мой нос коснулся его щеки. — Я не знал, что он на меня запал. Я ему все объясню, но тебе нужно успокоиться. Люди начнут подозревать, если ты будешь вести себя как ревнивый бойфренд.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую, когда ты ведешь себя как ревнивый бойфренд. - Из его тона улетучилась часть злости. — Я даже не злюсь на тебя. Проблема в нем. - Он вздохнул, отступил от меня на шаг, повернулся к барной стойке и уперся локтями в деревянную поверхность с царапинами и вмятинами. — Прости. Я хотел сказать тебе, как ты был хорош сегодня. Я так гордился тобой, Хакс.

— Мой отец сказал мне, что он гордится мной. Представляешь?

— Правда? - Глаза Коула загорелись, и он наконец-то улыбнулся. — Ты действительно был великолепен сегодня. Это...

— Потрясающе. Эпично. Невероятно. Твой голос!

Выражение лица Коула снова помрачнело, когда к нам присоединился Скотт, протягивая мне полный стакан пинты, с которого капал конденсат.

— Он прав. Ты действительно потрясающий. Я, наверное, смотрел твою кавер-версию "Stop Crying Your Heart Out" сотни раз. Если твои просмотры на YouTube вдруг подскочат, то это потому, что я смотрел тебя на повторе. - Он снова подмигнул, наклонив свое тело к моему и встав в моем личном пространстве, и, пожалуй, Коул был прав. Похоже, этот парень действительно был заинтересован во мне.

Мой взгляд метнулся к сцене. Остальных участников группы не было видно, но я все равно не хотел рисковать. Я сделал единственное, что пришло мне в голову.

— Некоторые из этих просмотров, вероятно, принадлежат моему парню. Он тоже любит смотреть на повторе, как мы играем.

Скотт осклабился, его улыбка исчезла, но меня больше интересовала реакция Коула. На его лице появилась широкая, почти дразнящая ухмылка, которую он даже не пытался скрыть. Самодовольный ублюдок.

— Значит, твой друг не врал, когда говорил, что ты не одинок. - Скотт со вздохом покачал головой. — Все лучшие уже заняты.

— Да. Жаль. - Мне пришла в голову мысль, и я ее выполнил. Коул иногда был чертовым дразнилой, так что было бы справедливо, если бы я тоже немного повеселился. — Хорошо, что его сегодня здесь нет, и тебе не пришлось слышать его нестройное пение. Он не умеет держать мелодию.

— Эй! У твоего парня отличный голос, - перебил Коул, снова оскалившись.

— Отличный, если у тебя нет слуха.

— Может быть, тебе нужно проверить уши, - ответил он, и брови Скотта взлетели вверх. Он с минуту смотрел на Коула, а затем выражение его лица стало расчетливым.

— Братишка, похоже, что тебе нравится парень Хаксли.

Коул изучал Скотта поверх своей пинты, делая небрежные глотки.

— Нет. Он не в моем вкусе. Но он невероятно красив. Некоторые говорят, что он мог бы стать моделью. Он веселый, умный и, по-моему, просто находка.

— А еще он совершенно самовлюбленный, - добавил я.

— Он потрясающий.

— И он очень высокого мнения о себе.

— Ладно, что здесь происходит? - Скотт посмотрел между нами, а затем сосредоточился на мне. — Похоже, что это Коул увлечен твоим парнем, а тебе он совсем не нравится. - Он пошевелил бровями. — Значит ли это, что у меня есть шанс?

Веселье продолжалось уже достаточно долго. Я покачал головой.

— Нет. Несмотря на многие, многие недостатки, включая огромное эго, он чертовски замечательный, как сказал Коул.

— И ты ему очень нравишься. - Глаза Коула встретились с моими, и мое сердце заколотилось. Почему он должен был смотреть на меня именно так, когда мы были рядом с другими людьми?

Сделав над собой усилие, я вернул взгляд на Скотта.

— Меня больше никто не интересует. - Прежде чем ситуация стала неловкой, я поманил Тома, который только что вошел в паб через запасной выход. За ним следовали Роб и Кертис. Я улучил момент, чтобы представить им Скотта, а затем снова встретился взглядом с Коулом, незаметно указывая на дверь, через которую только что вошли участники группы.

Когда мы, наконец, оказались на улице, в задней части паба, в маленьком дворике, где был припаркован фургон, я потянул Коула за бок фургона, чтобы нас никто не заметил.

— Коул. Что...

Я даже не успел договорить «что за чертовщина там только что произошла», потому что он обхватил пальцами мою шею и притянул к себе, припав ртом к моему рту.

Я сразу же ответил на его поцелуй, теряясь в ощущениях его губ. Несмотря на то, что я беспокоился о наших родителях и о том, как отразится на наших отношениях то, что все узнают, я не был готов отказаться от этого. Пока не готов.

26



Я уставился на текст на экране телефона. Вибросигнал нарушил транс, в который я погрузился в библиотеке университета, где, забившись в дальний угол, работал над заданием.

КОУЛ: Что произошло сегодня утром? У тебя есть сомнения?

Черт. Как я мог объяснить ему, что творится у меня в голове? После нашего концерта все было хорошо, и я думал, что готов сделать все возможное, чтобы удержать Коула. Но сегодня утром, в холодном, суровом свете дня, я с треском вернулся к реальности. Как мы могли даже думать о том, чтобы быть вместе, когда все шансы были против нас?

Я запаниковал, когда реальность обрушилась на меня - этого нельзя отрицать, но даже сейчас я не могу представить, как можно было бы отреагировать на ситуацию по-другому.

— Не передашь мне газету, милая? - Мой отец протянул руку маме Коула. Улыбнувшись, она протянула газету через стол. Это была одна из наших местных лондонских газет, которая варьировала между сенсациями и депрессивными лондонскими новостями.

— Ты можешь в это поверить? - Улыбка Джун померкла, а затем она задумчиво постучала ногтем по обложке. — Бедная семья. Девочку обрюхатил ее сводный брат. Знаете актера из того сериала, который мы смотрели... как он назывался? Тот, что шел в Брайтоне, с убийцей, который торговал мороженым. Так вот, это был он. Вся семья распалась. Очень грустно.

В горле поднялась желчь, а кулаки сжались так сильно, что ногти оставили на ладонях отпечатки в форме полумесяца.

— Отвратительно. - Мой отец пролистал статью, его глаза быстро перемещались по странице, впитывая текст. — Им должно быть стыдно за себя.

Я тяжело сглотнул, пытаясь сдержать тошноту. Так оно и было. Мы с Коулом знали, что наша совместная жизнь будет тяжелой пилюлей для наших родителей, но услышать такое? Мы думали, что их больше волнует, что будет с нашей семьей, если наши отношения распадутся, и что скажут другие люди, но мне и в голову не приходило, что им будет стыдно и противно за нас.

— Ребенок! - Джун покачала головой. — О чем они только думали?

Я не мог больше слушать. Я вскочил со своего места и протиснулся мимо Коула, который только что вошел на кухню, не обращая внимания на его удивленное восклицание. Времени на то, чтобы что-то сказать ему, не было - нужно было бежать.

Я знал, что должен рассказать Коулу о случившемся. Судя по тому, как я выбежал оттуда, он наверняка был в замешательстве от происходящего и, что более вероятно, делал поспешные выводы.

Я: За завтраком наши родители читали газету, и там была статья о сводных братьях и сестрах, которые были в отношениях. Они сказали, что это отвратительно и семье должно быть стыдно.

КОУЛ: ЧТО ЗА ХРЕНЬ? Серьезно?

Я: Да. Вот статья.

Я отправил ему ссылку на статью, о которой идет речь, и стал ждать его ответа.

КОУЛ: Черт. Они это сказали?

Я: Да

КОУЛ: Что это значит? Для нас?

Хороший вопрос. Как это может произойти, если наши родители так остро реагировали на мысль о том, что сводные братья и сестры могут быть вместе?

Я: Я не знаю.

КОУЛ: ЧЕРТ. Я собираюсь на встречу по работе. Потом хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, не принимай никаких поспешных решений. Не отказывайся от нас.

Я легко представил себе его, напряженного и обеспокоенного, и это вызвало у меня ком в горле. Мне была неприятна мысль о том, что ему больно. Все было бы намного проще, если бы мы не испытывали друг к другу таких сильных чувств. Может быть, лучше покончить с этим сейчас, еще до того, как все началось? Это убережет от дальнейших страданий.

Я: Понятно, что они не одобряют, но без тебя я не приму ни одного решения.

Я попытался вернуться к своей курсовой работе, затерявшись в библиотечных стопках, но концентрации не было.

Прошло чуть меньше часа, прежде чем Коул прислал мне очередное сообщение, а в моем блокноте было всего две строчки.

КОУЛ: Хорошо, я уже свободен. Мы можем встретиться? Я сказал, что мне плохо, и меня отпустили.

Я: Встретимся в Юбилейном саду

КОУЛ:Уже иду

Выйдя из библиотеки LSU, я направился в Юбилейные сады - зеленую открытую площадку рядом с "Лондонским глазом". Было тепло для этого времени года, и туристов было больше, чем обычно. Тем не менее, здесь было не так многолюдно, как в разгар летнего сезона, и я без труда нашел участок травы, на котором можно было прикорнуть. Достав из кармана телефон, я отправил Коулу сообщение, чтобы он знал, где я нахожусь, а затем попытался потеряться в окружающей обстановке.

Это была напрасная попытка. Я не мог не думать обо всем, что произошло, и это привело меня к одному выводу, от которого мне стало не по себе. Мы были наивны, не так ли? Как мы могли рассчитывать на отношения, в которых нам придется скрывать все от каждого человека в нашей жизни, на отношения, в которых наши собственные родители будут испытывать к нам отвращение, если когда-нибудь узнают об этом?

— Привет. - Коул опустился рядом со мной, его голос был мягким и нерешительным. Его лицо было таким серьезным, и я понял, что мы оба находимся на одной странице. На той странице, на которой ни один из нас не хотел быть, но иногда жизнь была чертовски дерьмовой и выбивала из колеи.

— Привет. Нам надо поговорить. - Это было самое трудное предложение, которое мне когда-либо приходилось произносить, но каким-то образом мне удалось сделать это так, что мой голос не дрогнул.

Коул отрывисто кивнул, и это было гораздо больнее, чем я думал. Он несколько раз сглотнул, его взгляд был устремлен на траву у его ног.

— Я знаю, что ты собираешься сказать. Что нужно сказать. Может быть, все зашло так далеко, как нужно. Может быть, нам стоит покончить с этим, пока все еще не началось.

— До того, как все начнется. Пока наши родители не узнали. - Я соглашался с его словами, но внутри меня все разрывалось на части.

— Да. Пока мы не залезли слишком глубоко. Мы знаем, что чувствуют наши родители. Хотим ли мы поставить под угрозу семейные отношения и их счастье?

Это был даже не вопрос, потому что мы оба знали ответ.

— Мы уже делали это однажды. Может быть, нам не стоило начинать все сначала, - прошептал я.

Черт. Мне было так больно это делать. Нам обоим было больно, не только мне.

Он поднял на меня глаза, и я понял, что выражение опустошенности в его глазах будет преследовать меня еще долгое время.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть его боли.

Чтобы он не видел мою.

За веками у меня горело.

27



Шестой скомканный листок бумаги присоединился к остальным на полу моей спальни. Это было чертовски нелепо. Я должен был сочинить песню, чтобы поделиться ей с остальными членами группы на следующей репетиции, потому что Том хотел, чтобы мы начали постепенно добавлять больше собственной музыки в нашу программу. У меня было достаточно написанных текстов песен, чтобы сделать это было легко, но моя муза покинула меня. Оставила меня в одиночестве с тех пор, как я заключил соглашение с Коулом. О чем я жалел каждый день, хотя и говорил себе, что так будет лучше.

Взяв в руки ручку, я закрыл глаза, отбросив все остальное. Песни. Лирика. Группа.

Сосредоточься, Хаксли, мать твою.

Но за веками я видел только его.

Разве можно скучать по человеку, которого видишь каждый день?

Я скучал.

Как будто кто-то вырезал дыру в моей гребаной груди. Все напоминало мне о нем. Я открывал холодильник и видел клубнику. Я проезжал мимо поля и вспоминал тот день, когда он взял меня с собой на луг, когда я играл для него на гитаре. Я заходил в свою чертову игровую комнату и видел только тот момент, когда он заснул на мне. Впервые я сознательно позволил себе быть уязвимым рядом с ним.

Черт. Я громко застонал, откинув голову к стене. Моя левая рука лежала на гитаре, и я лениво пощипывал струны, получая некоторое утешение от знакомого металлического звона в подушечках пальцев, заставляя себя мысленно отсчитывать от десяти.

Десять. Я больше не буду думать о Коуле.

Девять. Я собираюсь забыть его.

Восемь. Между нами ничего не получится. Все шансы с самого начала были направлены против нас.

Семь. Наши родители не одобряли отношения сводных братьев и сестер.

Шесть. Мне нужно было сосредоточиться на группе.

Пять. И на университете. Отец убьет меня, если я все испорчу.

Четыре. Мне не нужны были отношения, чтобы быть счастливым.

Три. Коул все еще был в моей жизни, даже если мы не были вместе, и этого мне было достаточно.

Два. Черт. У меня закончились идеи. Мне нужно было сосредоточиться на группе. Нет, я уже говорил об этом. Мне нужно было сосредоточиться на написании песен. Участники группы полагались на меня.

Один. Мне нужно было забыть Коула Кларка. Он был моим сводным братом и другом, и это все, кем он когда-либо будет.

Я сглотнул комок в горле, потянулся за блокнотом и ручкой, запирая свои чувства подальше.

28



Это было гораздо хуже, чем в прошлый раз. В прошлый раз я искренне думал, что забыть Хаксли будет легко. Тогда мы даже почти не нравились друг другу. Но сейчас? Я знал, что люблю его, и это разбивало мое чертово сердце.

Я проводил ночи без сна, перебирая в памяти все, что произошло, и не мог не думать о том, не слишком ли поспешно мы приняли решение. Но хотя я и любил Хаксли, я не был уверен, что этого достаточно. Я знал, что он испытывает ко мне чувства, но любовь? Я сомневался в этом. Он всегда ненавидел меня больше, чем я его, и я был уверен, что ему потребуется гораздо больше времени, чтобы достичь того уровня, на котором нахожусь я. Мало того, в последнее время он изменился. Теперь я знал, как важно для него не испортить свою жизнь, и, учитывая, что на него давит начало учебы в университете и начало работы в группе, я не хотел стать для него еще одной проблемой, из-за которой он будет переживать.

Я говорил себе, что у нас есть время. Мы сможем вернуться к этому вопросу в будущем, когда все уляжется, и, возможно, у нас появится шанс наладить отношения. Мне было неинтересно смотреть на кого-то еще, и я не думал, что Хаксли из тех, кто играет в игры.

А пока мне нужно было просто не отвлекаться от работы и не расслабляться. Один день за один раз.

Вздохнув, я заставил себя сосредоточиться на экране компьютера, набирая письмо с благодарностью за щедрое пожертвование, сделанное нашей благотворительной организации. В этот момент на столе рядом с клавиатурой зажужжал телефон, на котором высветилось сообщение. Сердце заколотилось, но я тут же сдулся, увидев имя на экране. Не то чтобы мне было неприятно получать сообщения от кузена, но я хотел, чтобы мне писал только один человек.

ЭЛЛИОТ: Привет, Коул! У меня к тебе просьба. Ты говорил, что я могу воспользоваться скидкой на напитки в Revolve... Это все еще можно, и есть ли шанс, что я смогу включить друзей в список гостей?

Я: Да, конечно. Я сказал, что ты можешь использовать ее в любое время. Правда, чтобы воспользоваться скидкой, вам придется прийти в тот день, когда я работаю, потому что мне придется вас обслуживать. Когда вы думаете прийти и в каком количестве?

ЭЛЛИОТ: В пятницу? Не уверен, сколько их будет, но я дам тебе знать как можно скорее.

Я: Как раз. Я выхожу на работу в пятницу, заменяю кое-кого, кто в отпуске. Назови мне имена всех, кто придет, и я внесу их в список гостей. Нужно проверить расписание персонала, но я думаю, что Бобби будет на входе, чтобы контролировать список, помнишь его? Он должен вас помнить, он один из тех людей, у которых фотографическая память.

ЭЛЛИОТ: Я помню его. Я сообщу тебе имена как можно скорее. Спасибо, Коул. Я твой должник!

Я: Семейные льготы. Главное, чтобы все тратили много денег.

ЭЛЛИОТ: Бедные студенты, помнишь? *смеющийся эмодзи*

Я: Ладно, ты можешь быть мне должен.

Эллиот прислал в ответ GIF-изображение мужчины, который разочарованно качает головой, и я улыбнулся, вернувшись к набору текста своего письма. Мой телефон снова зажужжал, и я опустил взгляд на экран, ожидая, что это мой кузен, но это был не он.

ХАКС: Как прошел твой день? Это мой

Хаксли приложил к письму фотографию огромной стопки книг на столе, рядом с которой стоял стаканчик с кофе на вынос. В углу фотографии виднелась часть его ноутбука и ряды полок за ним. Я догадался, что он находится в библиотеке университета.

Я: Мой

Черт, как же я по нему соскучился. Увидев его имя на экране моего телефона, мое сердце забилось быстрее, и мне захотелось продлить этот момент между нами как можно дольше. Я был голоден по Хаксли, если это можно назвать таковым.

Расположив окна на экране компьютера так, чтобы в них были видны и почтовый клиент, и музыкальный плеер, я сделал снимок и отправил его ему. Ухмыляясь про себя, я ждал его неизбежного ответа. Я настроил свой Spotify на воспроизведение автоматически создаваемого плейлиста моих самых прослушиваемых песен и знал, что ему будет что сказать о композициях, перечисленных в нем.

Так и вышло...

ХАКС: ЧТО ЭТО ЗА МЕРЗОСТЬ? У тебя Oasis стоит рядом с Шер, а Stereophonics - рядом с Кайли?!!!

Я: Посмотри на это с другой стороны. До тебя я бы вообще не стал включать ни одну из этих групп. Думаю, единственной группой, которая нравилась нам обоим, была The Hunna. Это все благодаря твоему влиянию.

ХАКС: Я должен влиять на тебя больше.

Я: Или, может быть, ты должен позволить мне влиять на тебя. Как насчет этого?

Я отправил ему на YouTube ссылку на рок-кавер на песню Бритни Спирс "Toxic". Через пять минут у меня зазвонил телефон.

— Что это, блядь, было, Коул?

Черт, мне нравился звук его голоса.

— Там еще много чего есть. Может быть, ты включишь несколько каверов в свой сет-лист. Или сделать разовый концерт - "2Bit Princes cover the queens of pop".

— Я тебя ненавижу.

— Не ненавидишь.

— Нет, не ненавижу. - Он вздохнул. — Хотя, возможно, было бы легче, если бы я это делал.

— Нет, никто не хочет повторения тех дней. Разве что... хм... - Постучав пальцами по столу, я наклонил голову. — Мне все еще немного грустно, что я не столкнул тебя в озеро на свадьбе наших родителей. Может быть, мы притворимся, что ненавидим друг друга, а потом разыграем эту сцену, но на этот раз ты действительно окажешься в воде?

— Ты козел, - мягко сказал он.

— Ты придурок, - ответил я так же тихо.

— Ты будешь дома на ужине?

Я покачал головой, а потом вспомнил, что он меня не видит.

— Нет, у меня нет времени. Сегодня я задержусь на работе до шести, потому что завтра у меня будет выходной, а после меня ждут, чтобы помочь с организацией в клубе сегодня вечером. У меня не будет достаточно времени, чтобы съездить домой в промежутке.

— О. - На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая негромким рокотом голосов вокруг. — Мы могли бы встретиться, если хочешь, и перекусить. Мне не очень хочется ужинать в одиночестве с папой и твоей мамой.

Это было неразумно, учитывая, что мы решили остаться врозь во второй раз, не говоря уже о том, что я чувствовал к нему слово на букву "Л", но я не был известен своими мудрыми решениями. Я любил его и хотел провести с ним время. Я бы принял все, что он мне даст. Нет ничего плохого в том, чтобы провести время друг с другом как друзья, не так ли?

29



Маленькая кофейня в лондонском районе Олдгейт не представляла собой ничего особенного. Одна из многих. Сидя у окна на продавленном, потрескавшемся кожаном диване в углу кафе, с Коулом напротив меня, я ковырялся в своем тосте с ветчиной и сыром. Дождь стучал в окно, и время от времени мимо проезжал автобус, обрушивая на тротуар каскадом воды. Я был так рад видеть Коула. Он, как всегда, выглядел чертовски сексуально и задавал все правильные вопросы об университете, группе и жизни в целом, инстинктивно понимая, когда нужно отступить или сменить тему. Я за всю свою жизнь не знал никого, кто мог бы читать меня так хорошо, как он, особенно в последнее время.

— Том сказал что-то о том, что группа забронировала музыкальную площадку. Он ждёт ответа от промоутера?

Проглотив кусочек тоста, я кивнул.

— Да. The Frog and Fiddle. Это паб-клуб, в котором есть специальное помещение для живой музыки. Один из парней, которые заказывают группы, был на нашем концерте на днях - они говорили, что пытаются привлечь местных талантов, пока их еще никто не открыл. Он заинтересовался, но мы должны пройти прослушивание в клубе, а также прислать им наши видеозаписи.

— Хм. Интересно, почему? - Брови Коула сошлись вместе, и по какой-то причине мне пришлось сопротивляться внезапному и сильному желанию поцеловать его.

— Может, они хотят услышать, как мы звучим на их площадке? Я не знаю, но Том был очень рад, когда они с ним связались, потому что, хотя это небольшое заведение, у них очень хорошая репутация на местной музыкальной сцене. Так он сказал.

— Когда они увидят твое выступление, они ни за что не откажут. - Откусывая от своей порции фрикаделек, Коул встретил мой взгляд, его глаза блестели. Закончив жевать, он продолжил. — Я очень рад, что у тебя все получилось. Странно, как быстро все может измениться за одно лето, не правда ли?

— Странно. Да.

— Странно, но хорошо, я имею в виду. - Он усмехнулся. — Для нас обоих. - Его ухмылка исчезла, и он откинулся вперед на своем сиденье, глядя на меня из-под густых ресниц. На меня смотрели эти чертовски красивые глаза, которые преследовали меня в моих снах. — Я бы ничего не изменил, Хакс. Даже драку. И уж точно ничего из того, что последовало за этим. Даже если между нами все сложилось не так, как я хотел, я хочу, чтобы ты знал, что я ни о чем не жалею, когда речь идет о нас с тобой.

В моем горле внезапно образовался комок, и мне пришлось несколько раз прочистить горло, чтобы избавиться от него.

— Я тоже.

Когда он улыбнулся мне еще раз, в его улыбке было столько горечи, страдания, излучаемого им так сильно, что я удивился, как я мог не заметить этого до сих пор, я снова вздохнул. Теперь мне стало ясно, что он делал вид, что храбрится, но ему было больно. Я причинял ему боль. И себе. Да, были обстоятельства, от нас не зависящие, но, в конце концов, в центре этой ситуации были мы с ним, и мы должны были делать то, что было правильно для нас, а не для всех остальных.

Пока я сидел и смотрел на него, осознание подкрадывалось ко мне все ближе и ближе, и я почувствовал, что все мое тело охвачено им. Я чувствовал себя так, словно вибрировал.

Прямо здесь, в дождливый вторник, в маленькой кофейне на Олдгейт, я сделал глубокий вдох и впервые принял это знание, позволив себе поверить в то, что до этого пытался отрицать.

Теперь, так или иначе, я должен был заставить Коула осознать это. Просто произнести слова было бы недостаточно. Наши отношения были испорчены с самого начала, и для того, чтобы он поверил в силу моих чувств, потребуется нечто большее, чем несколько моих фраз.

Мне нужно было нечто большее.

Проблема заключалась в том, что я никогда раньше не делал ничего подобного. Я был тем самым неудачником - ребенком, который вечно попадал в неприятности в школе, разочарованием для родителей, человеком, который заставил своего нового сводного брата почувствовать себя чертовски нежеланным, как только я положил на него глаз. Черт. Кому я вообще нужен? Стоило ли вообще пытаться?

С дрожащим выдохом я оторвал взгляд от Коула и сделал глоток кофе, чтобы скрыть дрожащую губу.

— Хаксли. - Голос Коула был таким тихим и нежным. — Никогда не забывай, какой ты замечательный, хорошо?

Как он узнал, что именно нужно сказать?

Я не мог ответить. Воспоминания заполнили все мое сознание. Отец усадил меня и сказал, что ему удалось устроить меня на базовый курс в университет, его лицо было полно осторожной надежды. Том, Кертис и Роб, когда мы впервые играли все вместе, и эйфория от того, что мы были так созвучны друг другу. Мой отец и Джун, сказавшие, что гордятся мной после концерта 2Bit Princes. Коул заботился обо мне после аварии, хотя мы ненавидели друг друга. Коул, аккуратно перевязывающий мое тело. Коул флиртует со мной. Коул говорит Тому, какой я талантливый. Коул целует меня. Коул смотрит, как я играю. Коул поддерживал меня. Каждый. Блядь. Шаг на этом пути.

Коул. Коул. Коул.

Я дошёл до точки перелома, и с меня хватит. Возможно, я дошел бы до нее гораздо раньше, но отрицание было сильным, особенно когда я позволял себе утонуть в давлении извне. Но все было кончено. Теперь розовые очки были сняты, и я мог нормально видеть. Теперь я был готов к общению с нашими родителями, что бы они ни подумали. Даже если им будут противны наши отношения, я справлюсь с последствиями и сделаю все возможное, чтобы защитить Коула.

Я любил его.

И я кое-что знал.

Коул Кларк был чертовски моим, и теперь мне нужно было сделать что-то, чтобы показать ему, как много он для меня значит.

30



— В чем дело, Коул?

Я поднял глаза от экрана ноутбука и увидел, что мама смотрит на меня с беспокойством. Сегодня я решил поработать дома, чтобы не поддаться искушению написать Хаксли и попросить его встретиться со мной, чтобы перекусить. Становилось все труднее делать храброе лицо, и хотя я смирился с тем, что все так и должно быть, это не означало, что это должно мне нравиться.

— Ничего страшного. Я в порядке.

Мама села за стол рядом со мной и положила руку на мою.

— Коул. Я знаю тебя, и в последнее время ты был сам не свой. Ты выглядишь... грустным. Если тебе нужно о чем-то поговорить... - Она сделала паузу, окинула меня изучающим взглядом и вздохнула. — Ты знаешь, что можешь говорить со мной о чем угодно. Я обещаю, что выслушаю.

Это было заманчиво, но нет. Я не был ребенком, который может пойти поплакаться родителям, и они все сделают. Никогда не был. Я не сомневался, что она была искренней, но это был секрет, который мы с Хаксли унесли бы с собой в могилу.

— Я в порядке, - сказал я снова. — Просто устал. У меня было много дополнительных смен в клубе. - Смены, которые мне не требовались, но я вызвался, потому что, по крайней мере, когда я был занят, у меня не было времени думать о Хаксли. Кроме того, они давали такой эффект: я так уставал, что легко засыпал и спал крепким сном, а не ворочался всю ночь, задавая себе бессмысленные вопросы, на которые не было ответов.

Поднявшись на ноги, она поцеловала меня в макушку.

— Я серьезно, Коул. Если тебе нужно о чем-то поговорить...

Я заставил себя улыбнуться.

— Спасибо, но я в порядке. - Мой телефон, как спасательный круг, выбрал этот момент, чтобы зажужжать, и я набросился на него, радуясь возможности уйти от разговора. Мама снова вздохнула, но поняла намек и оставила меня. Открыв телефон, я обнаружил, что меня ждет сообщение от Тома.

ТОМ: "The Frog and Fiddle" завтра в 7 вечера. ПРИХОДИ

Моя вынужденная улыбка превратилась в искреннюю.

Я: Вы попали в список?

ТОМ: Да, детка! Это место может сделать или разрушить группу. Я в восторге. Вчера было прослушивание. Группа, которая выступала на разогреве у главного артиста, вынуждена была отказаться от выступления, потому что у вокалиста аппендицит, и они спросили, не хотим ли мы занять это место.

Это было очень важно. Том и Хаксли говорили со мной именно об этом месте, и, насколько я слышал, они ждали очереди на прослушивание. А теперь они действительно собираются там играть?

Я: Да, черт возьми! Рад за вас, ребята.

ТОМ: Тебе лучше быть там. Никаких отговорок. Нам нужен наш оригинальный фанат. Роб говорит, что ты - талисман удачи.

Я: Я буду там

ТОМ: Хорошо. Мы уже записали твое имя на входе, так что тебе не нужно беспокоиться о билете.

Хакс просил передать тебе сет-лист. Мы выступаем на разогреве у другой группы, поэтому играем короткую версию.

Он прислал фотографию листа бумаги с названиями песен, написанными маркером, и я сделал мысленную пометку запомнить их порядок.

Я: Спасибо. Тогда до завтра. Не сломай ногу или что там еще

ТОМ: До встречи. Будь там в 7. Не опаздывай. Ты не захочешь это пропустить.



Музыкальная площадка была заполнена зрителями от стены до стены. У меня не было ни малейшего шанса подойти к сцене, но это и не важно. Я был рад, что у группы появилась такая возможность, и хотел только одного - чтобы все увидели, какими потрясающими были 2Bit Princes.

Протискиваясь сквозь толпу, я в конце концов добрался до бара. Взяв свой напиток, пересел на дальний край, где было потише, и поднес пинту к губам. Отсюда открывался хороший вид на сцену, и я был немного отстранен от толпы.

В прошлый раз, когда я видел выступление 2Bit Princes, все было по-другому. Во-первых, там были наши родители, но не только это, Хаксли был моим, хотя нам и приходилось это скрывать. Теперь я плыл по течению. Я чувствовал себя, как клише фанатки, безнадежно влюбленной в солиста группы, хотя моя ситуация была немного другой, потому что я знал, каково это - чувствовать Хаксли рядом с собой. Обнимать его всю ночь. Делиться с ним своими секретами.

А теперь... теперь я должен был наблюдать за ним, как за чужим человеком. Но я был чертовски горд за него и за группу, за то, что они смогли получить этот концерт в месте, которое, очевидно, было так важно для них.

Так что, да, это было горько-сладко.

Группа начала свою первую песню, и мое сердце заколотилось от гордости и любви. Моя улыбка была беспомощной. Они были великолепны.

Толпа, казалось, была согласна с этим, их возгласы были почти оглушительными, они подпевали вместе с текстом песни. Я погрузился в музыку 2Bit Princes, также подпевая всем песням, до самого конца их сет-листа.

Затем что-то изменилось.

Хаксли подошел к микрофону. На его голове блестел пот, а подводка для глаз была размазана, как это часто бывает во время выступлений. Он улыбнулся толпе, и от того, как легко он улыбался сейчас, по сравнению с тем временем, когда я впервые узнал его, у меня запорхали бабочки. Его пальцы обхватили подол футболки, и пока я завороженно наблюдала за ним, он поднял ее над головой, бросил на пол и обнажил свой торс перед всеми присутствующими.

Раздались крики и свист, а у меня пересохло во рту от этого зрелища. Я завидовал, завидовал и завидовал, желая, чтобы это было приватное представление, только для меня. Я и раньше видел его великолепное тело, но теперь его увидели все.

Погодите-ка. Я моргнул, потом еще раз, глядя на своего сводного брата.

У Хаксли были проколоты соски.

Блядь. С каких это пор?

На его грудных мышцах поблескивали две штанги, и, блядь, ничего себе.

Он был самым сексуальным из всех, кого я когда-либо видел в своей жизни.

— Привет. - Он наклонил голову к микрофону, и крики толпы были оглушительными. Застенчивая улыбка пересекла его лицо в ответ на аплодисменты. — Спасибо... Я... э-э... хочу посвятить следующую песню кое-кому особенному. Тому, кто много значит для меня.

У меня перехватило дыхание. Все остальное не имело значения, кроме красивого светловолосого парня на сцене, без майки, с пирсингом, выставленным на всеобщее обозрение, блестящей черной электрогитары, пристегнутой к его телу, и его взгляда... его взгляд нашел меня в толпе, на мгновение остановившись, прежде чем он опустил глаза на свою гитару, но этот момент был всем.

— Следующая песня значит очень много. - Рука Хаксли заметно дрожала в районе микрофона, но его лицо было решительным. Я наблюдал за тем, как он заметно собрался, расправил плечи и крепче ухватился за микрофон. Его взгляд снова устремился на меня. — Я позволил кое-кому думать, что он не является самым важным в моем мире, и я хочу, чтобы он знал, что это не так.

Что?

Его язык прошелся по губам в медленном, чувственном скольжении, пальцы перебирали струны гитары, готовые к началу песни.

Потом группа заиграла "Never Enough" группы The Hunna, и я совершенно растерялся.

Песня была о влюбленности, и то, как Хаксли смотрел на меня во время пения, ни разу не отводя взгляда, не оставляло у меня никаких сомнений.

Я смахнул внезапно навернувшиеся на глаза слезы, глядя, как любимый парень поет песню своего сердца. Для меня.

Когда последние ноты песни стихли, Хаксли протянул руку. Все время, пока он пел, он не сводил с меня глаз.

От нахлынувших эмоций у меня перехватило дыхание. Мне казалось, что я не могу дышать, когда я двигался вперед на шатающихся ногах, едва замечая, что на меня смотрят, пока я пробирался сквозь толпу и подходил к краю сцены.

— Привет, - пробормотал Хаксли, все еще протягивая руку. Потянувшись, я обхватил его пальцы и позволил ему вытащить меня на сцену.

— Привет. - Мы были так близко, что я чувствовал его дыхание на своей коже, видел беспокойство в его глазах под маской уверенности. — Хакс. Что... что происходит?

Он тяжело сглотнул, его адамово яблоко покачнулось. Его взгляд метнулся к толпе позади меня, а затем вернулся обратно, и на губах его появился намек на улыбку, когда он с трудом выдохнул.

— Кажется, я только что сказал тебе о своих чувствах на глазах у двухсот пятидесяти незнакомых людей.

— Это правда? - Мой мозг не мог понять, что происходит, пытаясь совместить Хаксли, которого я знал, с этим человеком, который делится своими чувствами со всем миром.

Одна дрожащая рука обхватила мою щеку.

— Да, - прошептал он, и я, не выдержав, обхватил руками его, гитару и все остальное, и прильнул к его рту.

Это было похоже на возвращение домой. Это было похоже на все.

— Я люблю тебя, - прошептал я ему в губы, так задыхаясь, что мне с трудом удавалось выговаривать слова. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Даже если это трудно. Даже если никто не поймет.

— Мне уже все равно, что кто-то думает, Коул. Это того стоит. - Он снова поцеловал меня, так чертовски мягко и сладко, и это было похоже на момент из фильма или что-то в этом роде, вплоть до того момента, когда громкий визг обратной связи от микрофона заставил нас разойтись.

— Поздравляем нашего вокалиста и его парня. - Том ухмыльнулся нам обоим. — Вы можете поблагодарить меня позже за то, что я позаботился о том, чтобы Коул был здесь сегодня вечером и стал свидетелем этого момента. - Он повысил голос, говоря прямо в микрофон. — А теперь... кто хочет снова услышать "Never Enough"?

— Я. - Я поднял руку и внезапно осознал, что за моей спиной стоит почти оглушительный шум. Как я мог пропустить это? Медленно повернувшись на пятках, я повернулся к ним лицом, опустившись в глубокий поклон. Уголком глаза я заметил яркую улыбку Хаксли, даже когда он закатил глаза на мою выходку, и это согрело меня до глубины души.

Отойдя к краю сцены, я протянул руку группе, и аплодисменты зазвучали еще громче. Том покачал головой, усмехнувшись, и показал, что песня должна начаться. Когда Хаксли начал петь, его рука ласкала стойку, как любовника, его губы были так чертовски близки к тому, чтобы прикоснуться к микрофону, у меня все перевернулось в голове: он только что сделал это прямо на глазах у двухсот пятидесяти человек. И теперь эти люди с нетерпением ждали новых выступлений от него и от его группы.

Я был так горд за него.

Я хотел дать ему понять, как сильно я его люблю.

31



На дорогах было тихо. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы оказаться поздно вечером в Лондоне, вдали от оживленного центра, после того как все туристы исчезли. Мы ехали выше, за город, и я с легкостью ориентировался на улицах, моя уверенность в себе окончательно восстановилась благодаря той первой поездки после аварии. Без Коула я бы ни за что не справился. Теперь он был рядом со мной, сильный и поддерживающий, и меня снова охватило осознание того, что он чертовски особенный для меня, и мне так повезло, что он у меня есть.

Сегодня я специально взял с собой машину, чтобы не ехать на концерт с остальными участниками группы. Когда я рассказал о своей идее Тому и остальным членам группы, они были только за, но никто из нас не знал, чем это обернется. Не было никаких гарантий, и я все еще наполовину ожидал, что Коул не придет, хотя Том уверял меня, что он будет там. Сегодняшний вечер был авантюрой, но она оправдалась, и теперь я был здесь, с Коулом рядом.

— Я не хотел этого. То, что я сказал тому парню в пабе о том, что ты глухой. - Слова сорвались с моих губ без раздумий. Я хотел, чтобы между нами больше не было барьеров.

Коул тихонько захихикал, его рука скользнула на мое бедро и ненадолго сжала его, заставив меня затаить дыхание.

— Я знаю. Не хочешь рассказать мне о своих проколотых сосках?

— Ты же знаешь, я хотел это сделать. - Подняв одну руку с руля, я опустил ее вниз, чтобы просунуть свои пальцы между его пальцами. — Мысль о том, как сильно они тебе понравятся, послужила дополнительным стимулом.

Он сжал мою руку, когда впереди показался знакомый знак, почти светящийся в лучах моих фар. Включив индикатор, я свернул с дороги на ухабистую дорожку, которая вела к небольшой автостоянке на одной стороне парка на склоне холма. Когда я выключил фары, нас окутала темнота, а внизу раскинулись городские огни, сверкающие в ночи.

Заглушив двигатель, я отстегнул ремень безопасности и открыл свою дверь, перекинув ноги за борт машины. Напротив меня я услышал, как Коул делает то же самое, и когда его дверь захлопнулась, я вышел.

Коул встретил меня у передней части машины, прислонившись к капоту и небрежно перекинув одну ногу через другую.

— Чертовски сексуально. - Когда я перевел взгляд на него, он улыбнулся. — Твой пирсинг.

— Рад, что ты одобряешь. - Я остановился рядом с ним, прислонился спиной к машине и уставился прямо перед собой. — Что будем делать дальше?

Он некоторое время молчал, а затем его рука скользнула по капоту автомобиля, и его пальцы накрыли мои.

— Мы должны рассказать родителям. Но перед этим... - Наступила долгая пауза, а затем он сказал: — Хакс?

Я повернул голову к нему.

— Да?

В его глазах плясал юмор, когда он оглядывал пустую парковку.

— Ты ведь не привел меня в место для подглядываний, не так ли?

— Что? Черт, нет.

Теперь он открыто ухмылялся.

— Просто проверял. Ну, знаешь. Поздний вечер... безлюдная парковка... как-то подозрительно. Я все жду, что кто-нибудь появится и посветит мне в лицо фонарем или еще что-нибудь.

Был только один способ заставить его замолчать.

— Поверь мне. - Я обхватил пальцами его челюсть, приблизив его лицо к своему. — Мне не нужны зрители для этого. Только ты.

Затем я поцеловал его.

В итоге я оказался между его раздвинутыми бедрами, обхватив его руками, а он целовал меня самыми мягкими и глубокими поцелуями, которые я когда-либо получал в своей жизни, его руки обхватили мое лицо.

— Черт, я люблю тебя, - пробормотал он, когда мы сделали паузу, чтобы перевести дух. — Это просто безумие, что из всех людей в мире это ты, но ты... - Проведя большим пальцем по моей челюсти, он покачал головой. — Ты - все то, о чем я и не подозревал.

Я не привык к громким заявлениям, да и вообще к любым заявлениям, если уж на то пошло, и мне казалось, что я использовал свою пожизненную норму во время предыдущего концерта. Но здесь, в темноте, когда тело Коула прижимается к моему теплым и твердым грузом, это было легко. Пристально глядя на него, я впервые произнес вслух.

— Я люблю тебя, Коул.

Он прижался ко мне, его голова опустилась в лоно моей шеи, и он еще крепче притянул меня к себе.

— Мы все делали неправильно, не так ли? Мы трахались, даже не успев сделать ничего другого. Мы расстались, даже когда не были вместе. Но теперь мы можем сделать это правильно, верно?

— Да. - Он мягко поцеловал меня в горло, а я в ответ прижался губами к его голове. — Нам придется подумать, что сказать нашим родителям, но я не хочу больше оставаться без тебя.

Он поднял голову, его глаза встретились с моими.

— Бойфренд?

Я кивнул, и он улыбнулся, так широко и счастливо.

— Мы встретимся с ними вместе. Мы заставим их понять, что это важно для нас.

— Я не жду этого разговора.

— Я тоже. Черт возьми, представляешь, как они отреагируют? Но это будет того стоить. Ты мой, Хаксли, и теперь, когда я тебя получил, больше не отпущу.

Он был прав. Это того стоит, и я ни за что не отпущу его снова. Как я был его, так и он был моим.

Фары прорезали темноту, пронзая наш момент. Черт. Мы мгновенно отпрянули друг от друга. За первым рядом фар последовал другой, ослепив нас обоих, а затем они начали мигать. Прикрыв глаза рукой, Коул вскочил с машины и бросился к пассажирской двери.

— Я не собираюсь попадаться, Хакс! - крикнул он. — Вытаскивай нас отсюда, сейчас же!

Мое сердце заколотилось, когда я сел за руль, завел двигатель и крутанул колеса, как будто мы участвовали в погоне.

— Я не знал! Может быть, это просто люди, которые хотели полюбоваться видом, как мы.

Коул посмотрел назад через заднее стекло: машины исчезли из виду, когда я увез нас оттуда.

— Они мигали фарами. Это значит, что они хотели узнать, не трахаемся ли мы.

— Похоже, ты много знаешь об этом для человека, который так категорично заявляет, что не хочет заниматься публичным сексом. - Я не мог не ухмыльнуться, и он, наконец, рассмеялся, покачав головой.

— Черт возьми. Нет. Это не стыдно тому, кто этого хочет, если такое нравится. Это может быть горячо, наверное. Но думаю, что нам и так есть о чем беспокоиться, если мы скажем родителям, что мы вместе. Быть пойманным в публичном месте для подглядываний не входит в мой список дел.

— И в мой тоже. - Я потянулся и сжал его бедро. — Хочешь, выберем музыку?

Он улыбнулся про себя и начал возиться с моей стереосистемой. Предсказуемо, ужасная поп-музыка заполнила машину, но я прикусил губу и заставил себя ничего не говорить. Я бы пустил кровь из ушей. Ради него. Только ради него.

— Ты меня любишь. - Наклонившись, он нежно поцеловал меня в щеку, после чего снова сел на свое место. — Но в этих отношениях главное - отдавать и брать. Ты и я - равные партнеры в этом деле. Думаю, тебе понравится следующая песня.

— Равноправные партнеры. Ты же знаешь, у меня не так много опыта в отношениях. Да и вообще. Я могу облажаться. Это, наверное, само собой разумеется.

— Я тоже, и я знаю, что буду лажать. Но нам ведь хорошо вместе, правда?

Знакомые начальные ноты песни "Somewhere Only We Know" зазвучали в автомобильных динамиках, когда я кивнул.

— Да. Да.

32



Хаксли тяжело сглотнул, его бедро прижалось к моему, когда мы сидели в гостиной, напротив нас сидели наши родители, а два дивана разделял журнальный столик с доской для игры в "Тривиальное путешествие". Сегодня была та самая ночь. Мы многое обсудили и поняли, что хотим им сказать. Теперь оставалось надеяться, что они выслушают и поймут, как сильно мы хотим быть вместе.

Черт, как же нам начать?

— Так, кто хочет фиолетовое колесо? - Когда никто не ответил, Дэвид поднял глаза от доски и перевел взгляд сначала на мою маму, потом на меня и, наконец, на Хаксли. Он нахмурил брови. — Теперь мы это делаем, да? - пробормотал он себе под нос, и мы с Хаксли обменялись паническими взглядами. Что происходит?

Прочистив горло, он взял мою маму за руку.

— Джун? Ты хочешь начать?

Мама кивнула, выпрямляясь на своем месте.

— Мы знаем о вас двоих.

— Что? - Мое сердце остановилось, а рот раскрылся. Рядом со мной все тело Хаксли напряглось.

— Коул. - Ее голос смягчился. — Я поняла, когда увидела, как ты смотрел на Хаксли, когда он пел ту песню Oasis. Мне было ясно, что ты влюблен в него.

Черт побери. Я зарылся лицом в ладони, чувствуя, как мои щеки раскаляются от прикосновения ладоней.

Она продолжала говорить.

— Я тогда не знала, испытывает ли Хаксли к тебе те же чувства. Я поговорила с Дэвидом, и, в общем, мы не были уверены, что это одностороннее чувство. Мы решили повременить, чтобы дать вам возможность рассказать нам в свое время, если будет что рассказывать. - Из-за моих рук послышался шорох ткани, а затем я почувствовал, как ее рука скользнула по моим плечам, и она села на диван рядом со мной. — И в последнее время... Ты был таким грустным, Коул. Я волновалась за тебя.

Я опустил руки, хотя все еще чувствовал, как горят мои щеки, и сделал дрожащий вдох.

— Я сказал тебе, что со мной все в порядке.

— Ты не был в порядке.

С другой стороны от меня Хаксли снова сглотнул, а затем медленно, осторожно положил руку на мою ногу, ладонью вверх. Так же медленно я положил свою руку на его, наши ладони встретились, и пальцы скользнули друг по другу.

— Билл со счетов прислал мне ссылку вчера вечером. - Дэвид заговорил, его взгляд скользнул по нашим соединенным рукам, прежде чем он обратил свое внимание на сына. — Я говорил с ним о вашей группе. Ему нравится музыка, которую вы играете, и, в общем, я горжусь вами, поэтому хотел, чтобы он послушал.

— Что это была за ссылка? - прошептал Хаксли. Я провел большим пальцем по его коже, слегка сжав его руку.

— Это был видеоклип с выступления вашей группы в... как там это называется... "The Frog and Fiddle".

Ох. О.

— Это не было односторонним, - пробормотала моя мама.

Хаксли крепче сжал мою руку.

— Нет, не было.

Дэвид снова взял разговор в свои руки.

— Мы с твоей мамой долгое время говорили обо всем. Если вы действительно серьезно относитесь друг к другу, если вы готовы вкладывать в эти отношения, то мы вас поддерживаем. Но я хочу, чтобы вы оба пообещали нам, что будете работать над этим. Меньше всего мы хотим, чтобы наша семья распалась на части, если вы решите, что это не стоит усилий.

Я потерял дар речи, ошеломленный тем фактом, что они уже знали о нас и каким-то образом были готовы поддержать наши отношения. Хаксли покачал головой рядом со мной.

— Я... я не понимаю. Мы думали... мы думали, что ты не одобришь. А как же статья?

— Какая статья?

— Статья о сводном брате и сестре, которые зачали ребёнка. Вы... вы сказали, что это отвратительно и им должно быть стыдно.

Дэвид нахмурился.

— Нет. Дело было не в этом - дело было в ситуации, а не в их отношениях. Семья должна была поддержать их.

— Мы не можем выбирать тех, в кого влюбляемся. - Моя мама посмотрела на Дэвида, и он ласково улыбнулся ей. — Да, у нас есть свои опасения, и если бы не было ясно, что вы любите друг друга, тогда, да, у нас были бы некоторые проблемы. Но не потому, что мы связаны узами брака - вы этого не выбирали. Наши проблемы связаны с нашей семьей. Мы с Дэвидом изо всех сил старались, чтобы в этот раз все было правильно, и если между вами все испортится, есть большой риск, что это разрушит семейную ячейку, которую мы пытались построить.

Наконец-то я обрел голос.

— Мы с Хаксом уже говорили об этом. Мы знаем, что это риск, и мы знаем, что нет никаких гарантий. Но мы любим друг друга. - Повернувшись к Хаксли, я тихо добавил: — Он значит для меня все.

Он ответил тем же, его сапфировые глаза переполняли эмоции. Черт, как же я его любил.

Хлопнув в ладоши, Дэвид прервал момент.

— Итак, мы все согласны. Вы оба будете работать над этим, а мы с мамой в свою очередь окажем вам поддержку. Однако есть несколько домашних правил.

Пожалуйста, не упоминайте секс.

— То, что вы делаете вместе… нет. Я не могу. Джун? Не хочешь рассказать о правилах?

— Не совсем, Дэвид, - сухо сказала она, заставив нас всех нервно рассмеяться. — Просто... будьте осторожны и благоразумны. Я уверена, что нам не нужно это объяснять.

Это было так чертовски неловко.

— Тривиальное путешествие! - Мой голос прозвучал слишком громко и странно высокопарно. — Я возьму фиолетовое колесо. Мама, хочешь оранжевое?

— Мне нужно выпить, прежде чем мы начнем, - сказала моя мама с гримасой, поднимаясь с дивана. — Кто-нибудь еще?

— Да. Скотч. Я принесу. Мальчики, вам что-нибудь нужно? - Дэвид вскочил на ноги, вероятно, радуясь, что есть повод покинуть неловкую атмосферу. Я не винил его. Если бы я мог, я бы вышел из комнаты и потащил за собой своего парня. Но раз уж мы вынуждены сидеть на этом вынужденном сближении, аки вечер семейных игр, то алкоголь должен был облегчить нам жизнь. Впрочем, я не мог сильно раздражаться по этому поводу. Родители дали нам свое благословение, и нам даже не пришлось произносить отрепетированную речь. Я все еще был в шоке.

— Я буду пиво. Коул? Хочешь? - Хаксли подтолкнул меня, возвращая в настоящее.

— Что? О, да. Пива. Спасибо.

Наши родители исчезли на кухне, а я опустился на диван, притянув к себе Хаксли. Он выдохнул, прижавшись к моему лицу, а его рука скользнула по моей талии.

— Я ведь не сплю, правда? Неужели наши родители действительно только что поддержали нас?

Я крепко обхватил его за плечи и притянул еще ближе, наслаждаясь ощущением его теплого тела на своем. Мне больше не нужно было скрывать свою привязанность к нему, и я никогда не был так счастлив.

— Да. Думаю, что да.

33



— Это последняя. - Отец поставил большую картонную коробку на кучу в конце комнаты. Квартира была не слишком привлекательной - небольшая, оформленная в нейтральных тонах, с гостиной открытой планировки, спальней, ванной и кладовкой в прихожей. Но в гостиной был свой маленький балкончик, на котором поместились маленький столик и два стула, и, что самое приятное, предыдущий хозяин сделал звукоизоляцию всей квартиры. Это означало, что мы не будем мешать соседям своей музыкой... и другими вещами.

Мы лишь арендовали помещение, но оно было только нашим. Теперь, когда мы стали полноценной парой, мы с Коулом решили, что жить под одной крышей с родителями слишком странно и неловко, и я был уверен, что они с этим согласны, поэтому мы начали искать жилье. На поиски ушло немало времени, поскольку нам нужно было находиться в шаговой доступности от работы Коула в благотворительном фонде, LSU и дома наших родителей. В конце концов, появилась эта квартира, и мы согласились на нее сразу же, как только увидели.

Отец настоял на субсидировании нашей аренды при условии, что мы будем ужинать или встречаться с ним и Джун не реже одного раза в две недели, а лучше чаще, и, конечно, устраивать вечера семейного общения. Мы беспрекословно согласились на его условия. Я был студентом и останусь им еще долгое время. Ни одна из работ Коула не оплачивалась высоко, а в благотворительном фонде он работал лишь неполный рабочий день, поэтому было хорошо иметь финансовую поддержку со стороны нашей семьи. Нам повезло, что она у нас есть.

— Спасибо, Дэвид. - Ухмыляясь, Коул похлопал его по спине. — Если тебе захочется сменить профессию, ты легко сможешь найти работу в сфере грузоперевозок.

Было странно видеть, что он так дразнит моего отца, но с тех пор как правда о наших отношениях стала известна, все стали более расслабленными друг с другом. Мы с отцом все еще пытались разобраться в этой новой динамике, но та резкость, которая всегда была между нами, исчезла навсегда.

В комнату вошла Джун, неся две знакомые сине-белые кружки со сколами.

— Что-то старое и что-то голубое. - Она подняла кружки в воздух. — Квартиру мы снимаем, так что это относится и к заимствованному, и к новому, потому что это твой новый дом.

— Мам, ты же понимаешь, что мы не женимся? Мы просто переезжаем. - Коул с ухмылкой покачал головой, забрал у нее кружки и направился к кухонным шкафам.

— Побалуй меня. Наши дети покидают гнездо. - Ее слова были шуткой, но губы дрогнули, и Коул мгновенно оказался рядом, обхватив ее руками.

— Мы находимся всего в нескольких остановках на метро и будем приезжать к тебе, чтобы есть всю твою еду так часто, как только сможем. Я буду писать тебе каждый день, хорошо?

— Лучше не надо. - Она фыркнула, когда он отпустил ее, а затем одарила меня колеблющейся улыбкой. — Хаксли?

Я не был любителем обниматься, но я также не был бессердечным ублюдком. Теперь уже нет. Пересекая комнату, я коротко обнял ее, а затем отец захотел обнять меня, и моя квота объятий на год была исчерпана примерно за пять минут.

Когда они оставили нас наедине, Коул рухнул на диван, раскинув руки. Он ухмыльнулся мне.

— Ты уже исчерпал все свои объятия, или твой сексуальный, потрясающий парень может занять очередь?

— Я не знаю. Когда он придет?

— Ха-ха. Иди сюда, Хакс.

Прежде чем подойти к нему, я включил музыку на своем телефоне, подключив его к динамикам Wi-Fi. После этого оставил телефон на столе и позволил своему сексуальному, потрясающему парню потянуть меня на себя.

— Ммм. Вот ты где. - Он улыбнулся мне, проведя руками по моей спине и заднице. — Мне нравится эта песня.

— Да? - Я знал, что ему нравится. Это была "Never Enough" группы The Hunna, песня, которую я пел ему перед всеми людьми, чтобы показать, что люблю его.

— Да. - Его губы встретились с моими. — Я очень, очень люблю ее.

— Ты любишь ее больше, чем Кэти Перри? Или Шер? Или Бейонсе?

— Хм. Давай не будем заходить так далеко. - Он усмехнулся и снова поцеловал меня.— Думаю, сейчас мы должны завершить самую важную часть традиции переезда.

— Какую?

— Крещение квартиры. Начнем с дивана.



После того как мы окрестили гостиную, ванную комнату, которая напоминала игру в "Тетрис", пытаясь уместить все наши части тела в одном крошечном пространстве, и спальню, оставалось только одно место. Балкон.

— Теперь моя очередь трахать тебя. - Коул прижал меня к стене гостиной, рядом с балконной дверью, прижался ртом к моей шее, а его пальцы слегка пощипывали один из пирсингов в моих сосках. Сказать, что он был одержим ими, значит преуменьшить. Это была беспроигрышная ситуация для нас обоих, потому что, было чертовски приятно, когда он играл с ними.

Мы оба были полностью обнажены, и я мог заметить, что это войдет в привычку. Коул был чертовски горяч, так почему бы мне не воспользоваться любой возможностью посмотреть на его тело?

Опустившись ниже, я поддался порыву и провел языком по его прессу, остановившись на вершине темной дорожки волос, которая вела к его быстро крепнущей эрекции. Взглянув на него сквозь ресницы, я почувствовал, как он задрожал, прижавшись ко мне, и его рука опустилась вниз, чтобы провести пальцами по моим волосам.

— Отсоси мне на балконе, Хакс. Потом я тебя трахну.

Мы не зря оставили балкон на конец. Он был слишком открытым. Снаружи были другие здания с видом на наше. Шум транспорта внизу. Звуки из других квартир вокруг нас.

Но сейчас было темно, глубокая ночь, а мы не включили свет.

— Ну давай же. - Я поцеловал внутреннюю сторону его бедра, наслаждаясь дразнением. Его член стал еще более эрегированным, и я почувствовал, что у меня пересохло во рту. Когда он раздвинул ноги, я постучал по его бедрам, отрывая взгляд от его члена. — Снаружи.

Он застонал, схватившись за основание своего толстого члена, на кончике которого блестела сперма.

— Блядь, да. Я хочу, чтобы твой рот был на мне.

Когда мы вышли на балкон, в воздухе висела прохлада, но я не обратил на нее внимания. Коул Кларк был голый, с восхитительно твердым членом, и он собирался трахнуть меня.

После того, как я ему отсосу.

Я прижал его спиной к стене балкона, целовал его до тех пор, пока у нас не перехватило дыхание, а потом опустился на колени. Наклонившись вперед, я обхватил пальцами его член, провел ртом по кончику, глядя на него сверху.

— Блядь, Хаксли. Отсоси мне. - Его пальцы запутались в моих волосах, а бедра выгнулись дугой вперед, пропуская его член в мое горло. — Так хорошо.

Опустив голову, я взял его в рот. Он протяжно и низко застонал, когда я взял его еще глубже. Его вкус на моих губах... твердый, тяжелый вес его эрекции, мускусный вкус его запаха, мягкая кожа, покрывающая его твердую длину... это было так чертовски горячо.

Он так хорошо чувствовался на моем языке, но я хотел большего. Я хотел, чтобы он трахнул меня, как он обещал.

Выпустив его член изо рта, я поднялся на ноги, облизывая губы. Я встретился с тяжелым взглядом Коула, наблюдая, как его расширенные зрачки сфокусировались на моих губах, затем опустились, чтобы просканировать мое тело, прежде чем снова встретиться с моими глазами. Он улыбнулся, медленно и сексуально, мы оба были на одной волне. После дрочки, минета и римминга, перемежающихся с едой, разговорами и просто наслаждением быть вместе в нашем собственном месте, мы были здесь. Мы были готовы к этому моменту.

Обхватив пальцами перила, которые шли по верхней части стены нашего балкона, я раздвинул ноги, выгнув спину. Я стоял спиной к Коулу, но был достаточно близко, чтобы слышать его дыхание, чувствовать жар его тела на задней поверхности моих бедер.

— Хакс. Ты такой чертовски горячий. - Его палец начал обводить мою дырочку, открытую и смазанную после нашей подготовки. Когда я еще больше выгнул спину, он надавил внутрь, так чертовски медленно.

— Коул. Мне нужен твой член. Весь.

— Да. Не двигайся, детка. - Он продолжал давить вперед в том же медленном, мучительном темпе, пока не вошел полностью. Черт. Это было так хорошо, чувствовать его голым внутри себя, кожа к коже. В первый раз, когда он трахал меня на кухне наших родителей, это было жестко и быстро и именно то, что нам обоим было нужно в тот момент, но здесь, на нашем крошечном балконе, когда его толстый член стимулировал мою простату с каждым медленным толчком, это было так охуенно.

— Да! Ещё!

Я задыхался, мой взгляд переместился на здание напротив нас, и я увидел двух парней, высунувшихся из окна, размахивающих кулаками и подбадривающих нас. Черт.

— Черт побери. - Коул рухнул на спину, зарывшись лицом в мой затылок, хотя и продолжал медленные, толчкообразные движения. — Неужели это происходит? Первый день здесь, а у нас уже репутация среди соседей. - Из его горла вырвался болезненный стон. — Мне все равно. Мне слишком хорошо, чтобы останавливаться.

— Продолжай. - К черту. Они нас уже видели.

— Я знал, что ты специально привел меня в это место. Тебе ведь это нравится, правда?

Отпустив одной рукой перила, я потянулся назад, проводя пальцами по его влажным волосам.

— Блядь. Вот так, Коул. Сделай это еще раз. - С другой стороны снова раздался крик поддержки, и Коул поднял на шум средний палец. Оттолкнувшись от него, я застонал. Он был так хорош внутри меня. — Может быть, мне все равно, потому что я получаю самый лучший член в своей жизни.

— Верно подмечено. - Его пальцы обхватили мой член, и он поцеловал меня в шею. — В любом случае, им мало что видно. Стена балкона закрывает им обзор, а мы не включили свет.

Было удивительно легко отвлечься от двух вуайеристов, когда Коул начал гладить мой член в такт нашим движениям, и я потерялся в ощущениях, окруженный его телом, позволяя удовольствию нарастать, пока не кончил, покрыв его руку и стену балкона своей разрядкой.

— Коул, - простонал я, и он выругался, подрагивая бедрами.

— Блядь... дои мой член... так чертовски хорошо, - прорычал он, опустошая себя внутри меня. Мы оба сползли вперед, и стена приняла на себя большую часть нашего общего веса, тяжело дыша, потея и насыщаясь.

— Да!

На шум, донесшийся с другой стороны дороги, Коул устало хихикнул и поднял руку в знак признательности.

— Спасибо за поддержку, - воскликнул он, получив в ответ смех.

— Спасибо за шоу!

— Вы можете заткнуться? Некоторым из нас утром рано вставать на работу! - раздался еще один возглас откуда-то слева от нас.

— Извините! - Парни напротив нас наконец-то закрыли окно, оставив нас одних.

— Итак, это было интересное знакомство с районом, - сказал в конце концов Коул. Он медленно отстранился от меня и нежно поцеловал в плечо. — Хочешь помыться в душе, а потом обниматься в нашей кровати всю ночь? Утром я даже приготовлю тебе завтрак.

— Да. - Я выпрямился со стоном. — Эта стена не удобна.

— В следующий раз мы сделаем это в нашей прекрасной мягкой постели.

— Без зрителей.

Когда я повернулся, Коул улыбался мне, его великолепные карие глаза сияли в мягком свете уличных фонарей.

— Только мы.

— Только мы.

Мы скрепили наше соглашение поцелуем.

ЭПИЛОГ



ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Со своей точки обзора, расположенной за кулисами у сцены, я осматривал толпу. Тысячи людей, приехавших на выходные, чтобы насладиться музыкой и погрузиться в атмосферу, уходили вдаль, насколько хватало глаз. Это был важный момент для 2Bit Princes. После пяти лет работы над созданием репутации в Лондоне, а также в Интернете, они получили приглашение выступить на крупном фестивале, на сцене, предназначенной для талантливых местных исполнителей, которые заслуживают такого внимания. Часть их выступления даже должна была быть снята BBC для компилятивного шоу, которое должно было выйти в эфир на следующей неделе.

Я был так чертовски горд, что мог лопнуть. Мой парень и его коллеги по группе приложили невероятные усилия, чтобы добиться этого, и это принесло свои плоды. Теперь все эти люди здесь, на фестивале, смогут увидеть, насколько они замечательные.

В кармане зажужжал телефон, и я выругался про себя, когда внезапная вибрация вернула мне память. Я понял, что забыл кое-что сделать - поставить автоматический ответ на звонок из офиса. После окончания фестивального уик-энда я собирался взять Хаксли в неожиданный недельный отпуск, полететь в Амстердам, а затем в Берлин, где я заказал билеты на концерт одной из его любимых групп.

Открыв рабочую почту, я отправил ответ «вне офиса». Я не смог сдержать улыбку, которая появилась на моем лице, когда я добавил подпись к письму. Коул Кларк, директор по развитию. Да, моя тяжелая работа тоже приносила свои плоды. Мне нравилась моя работа в Mind You, где я каждый день занимался любимым делом, а по вечерам приходил домой к своему потрясающему парню. И каждые выходные мы вдвоем исследовали Лондон, или я наблюдал за игрой Хакса, или мы проводили время с семьей и друзьями. Ну и, конечно, наши ежемесячные вечера с родителями, посвященные настольной игре, которую мы проводили по очереди.

Единственный минус? Чем известнее становилась группа, тем больше находилось людей, которые хотели получить кусочек Хаксли Грейнджера. Но в конце концов, он был моим. Никто больше не знал его так, как я. Никто другой не мог видеть его мягкую, ранимую сторону, держать в руках частичку его сердца, быть рядом и поддерживать его как в плохие, так и в хорошие дни.

Кроме того, никто другой не мог испытать на себе его чертовски восхитительное тело. Никому больше не удавалось очертить руками и ртом все его линии и контуры, его прекрасный член, заставить его задыхаться, увидеть его лицо, когда он кончит...

Ладно... это было не совсем так. Один или два жителя близлежащих домов могли бы увидеть его лицо, ну, если бы случайно подсмотрели, когда мы были в настроении для веселья на нашем огромном балконе с видом на Темзу вдалеке. Тот, кто проектировал эти балконы со стеклянными стенами, явно был эксгибиционистом. По крайней мере, в нашей первой квартире у нас была сплошная кирпичная стена.

Но самым важным было то, что именно к нему я приходил домой каждый вечер. Я любил его глубоко и бесповоротно, и я знал, что он любит меня так же. Даже если бы у нас ничего не было, пока мы вместе, мы были бы счастливы.

Засунув телефон обратно в карман, я подошёл ближе к сцене и улыбнулся, когда 2Bit Princes начали свою первую песню - песню, которая медленно, но верно поднималась в чартах скачиваний. То, чего они добьются здесь, даст им огромный толчок, и я не мог дождаться этого. Хаксли и Том написали песню вместе, и там была строчка о красивых карих глазах, которая относилась ко мне, что было чертовски круто. Там также упоминалось, что певец Хаксли влюблен в мужчину, и, блядь, да. Нам нужно было больше геев в музыке. Это была одна из тысячи разных вещей, которые заставляли меня гордиться группой. Я даже не мог выразить это словами, но я был в восторге от них.

На полпути к сет-листу, когда группа закончила одну песню и отхлебнула из бутылок с водой, предоставленных закулисной командой, Хаксли схватился за микрофонную стойку. Он посмотрел на меня, и улыбка искривила его губы.

— Следующая песня - не наша, но она всегда будет для меня особенной. Те из вас, кто следит за нами, знают ее предысторию, но если вы новичок в группе "2Bit Princes"... В этой песне я впервые признался своему парню в любви. Он - любовь всей моей жизни, и да... я хочу посвятить эту песню ему.

Затем группа начала исполнять песню "Never Enough" группы The Hunna, и я изо всех сил старался сглотнуть внезапно возникший в горле комок. Я подпевал словам песни, не в силах оторвать взгляд от Хаксли, который выступал на огромной сцене перед тысячами людей и признавался мне в любви.

Когда песня закончилась, мои ноги сами собой зашевелились. Я бросился к нему, обхватил его за шею и крепко поцеловал прямо на сцене.

— Я так сильно тебя люблю. Так. Блядь. Сильно. - Я прижался лбом к его лбу, пытаясь перевести дыхание, переполненный всеми чувствами, которые я испытывал к этому человеку, который был всем моим миром. — Ты - все для меня. Все.

— Я тоже тебя люблю. - Он снова поцеловал меня. — И теперь все об этом знают.

— Да. И все знают, что я люблю тебя. - Переведя взгляд на толпу, я улыбнулся. — Заканчивай свой сет-лист. Я буду ждать.

Помахав рукой, я трусцой убежал со сцены под рев толпы, подмигнув Тому, который покачал головой, ухмыляясь.

Потом я наблюдал за тем, как человек, которого я любил, ошеломил публику своим талантом, заставив ее умолять о большем.

А после этого? Скажем так: мы были вдвоем, много клубники и балкон с прозрачной стеклянной стеной...

КОНЕЦ